ЭМИЛИ

– Эм, мне нужны скобы для строительного степлера – не хочешь съездить в магазин? – выйдя на крыльцо, спросил папа. Он был в очках, в которых обычно работал за компьютером. Сегодня он писал статью к новому выпуску нашей местной газеты. Я знала это, потому что мама просила меня не шуметь, чтобы не мешать ему.

Но я никогда не шумела. Самой шумной в нашей семье была Лиз, но она съехала из дома несколько лет назад, и с тех пор в доме было тихо. Конечно, не тогда, когда сестра заезжала в гости – она жила всего в нескольких кварталах от нас.

Я поднялась с травы, отряхнув шорты. Мне нравилось рисовать, сидя в нашем саду при хорошей погоде. Зима закончилась не так давно, теперь же дни были солнечными и теплыми, и в доме находиться не хотелось.

– Конечно, пап.

Я с готовностью согласилась. Отец попросил меня, потому что знал, как сильно я люблю водить. Права я получила в прошлом году и теперь садилась за руль при первом удобном случае.

Для родителей это стало облегчением. Я с радостью выполняла поручения, где принимал участие автомобиль.

– Спасибо, милая. И купи себе по пути мороженное или еще что-нибудь, – с признательной улыбкой протянул мне деньги папа.

В прихожей я схватила свои ключи от машины и выбежала на улицу.

В Гери было не так много мест, где можно было раздобыть скобы, но я отправилась к Скоттам, не раздумывая. Когда-то Оливер Скотт был женат на моей сестре Чарли. Они развелись – не знаю, что у них там случилось – но он по-прежнему хорошо относился ко мне.

Я считала Оливера классным, хотя про него говорили всякое после того, как он вернулся из армии.

Я оставила «Жука» на стоянке и вошла в магазин, высматривая, кто смог бы мне помочь, потому что я не особо разбиралась во всех этих хозяйственных штуках.

Следовало уточнить это у папы.

Я заметила Фрица – парня, с которым училась в школе и попросила помочь мне. Он провел меня в нужный отдел и помог с выбором, при этом стал подкатывать ко мне. У него была плохая, воспаленная от высыпаний кожа и глаза навыкате. В общем – брр! Он совершенно точно не мог заинтересовать меня.

Дожидаясь, пока девушка-кассир пробьет чек, я заметила Оливера, вышедшего из подсобного помещения, и помахала ему.

– Привет, Эми! – Казалось, он был искренне рад мне. – Как ты?

– Нормально. Заехала за скобами для отца – наверное, что-то чинить собрался. – Я подняла небольшой бумажный пакет в руке, стараясь сильно не пялиться на него. Я с детства знала Оливер, и мне трудно было поверить слухам, которые ходили. Но мне показалось, что выглядел он неважно. Во всяком случае, его лицу не помешал бы станок, а волосам ножницы. – Ты как?

Оливер улыбнулся, кивнув уж очень поспешно, но я видела, что его взгляд напряжен.

– Неплохо. Все… неплохо.

Мы оба почувствовали неловкость, но тут дверь позади меня открылась, и кто-то вошел – Оливер улыбнулся и махнул человеку за моей спиной.

Это был парень – скорее даже мужчина, и он подошел к нам, поздоровавшись с Оливером, а потом перевел взгляд на меня.

Он был темноволосым, опирался на трость при ходьбе и был… красивым. Суровой, может даже немного угрюмой красотой. Я как-то странно отреагировала на него. Мое сердце определенно дрогнуло, а лицо потеплело.

Боже, надеюсь, я не покраснела как помидор!

Оливер представил его как своего друга Майло, который временно проживает в Гери.

– Привет.

Майло вяло махнул мне, по всей видимости, считая, что субъект я не интересный.

– Эмили младшая сестра Чарли, – сообщил другу Оливер, глядя на него.

Лицо Майло сделалось еще угрюмей, и он издал кислое:

– Здорово.

Оливер смерил его неодобрительным взглядом, но ничего не сказал.

– Уже знаешь, где будешь учиться после выпуска?

Я порадовалась смене темы и ухватилась за нее.

– Приняли в Университет Батлера. Осенью буду в Индианаполисе.

– Отлично, Эм! Поздравляю!

– Спасибо.

Пока мы с Оливером разговаривали, Майло скучающе оглядывался, не слушая нас.

«Интересно, у него там протез?» – отчего-то подумала я, бросив украдкой взгляд на его трость.

– Ладно, надо ехать – отец ждет, – стала прощаться я, так как мне показалось, что хмурый друг Оливера не может дождаться, когда я уйду.

– Передавай ему привет.

– Обязательно!

Я вышла из магазина, но сделав несколько шагов, обернулась, сквозь стеклянную стену посмотрев на этого грубого, неприветливого парня.

Что было в нем такого, что я продолжала думать о нем до самого вечера и еще спустя несколько дней?

– Дашь мне полчаса, хорошо? Я только приму душ и сниму эту чертову форму.

Лиз сморщила нос, оттянув верхнюю часть от своего медицинского костюма. Вообще-то ей шел бледно-розовый – цвет медсестринской униформы больницы Гери.

– Без проблем. Подожду тебя в приемной, журнал полистаю.

– Сгораю от нетерпения послушать о твоих студенческих отрывах! – хлопнула в ладоши старшая сестра, прежде чем умчаться вдаль по коридору.

Я опустилась в одно из кресел, на удивление, оказавшееся удобным, кисло подумав, что мне-то и рассказывать почти не о чем. Во всяком случае, ничего интересного в представлении Лиз.

Она-то умела веселиться. Свои студенческие годы сестра вспоминала с довольной улыбкой на лице. Я недавно окончила первый курс, и моя жизнь в колледже абсолютно точно была не столь сумасшедшей, как у Лиз.

Нет, я посетила несколько вечеринок, но почти все вечера проводила в комнате или гостиной общежития, читая или занимаясь. У меня было одно свидание, но ничего не вышло – парень попался слишком напористым. Еще до того, как мы съели наш ужин – состоящий из пиццы – он предложил мне поехать к нему и «оттянуться».

Я вежливо отказала, а он нашел кого-то посговорчивей.

Дело не в том, что я не хотела иметь парня. Но парни в колледже такие незрелые мальчишки в большинстве своем. Это меня не привлекает. Мне нужен кто-то более взрослый и серьезный.

Как-то в начале старшей школы я была влюблена в своего учителя английского. Конечно, это было детское увлечение, но уже тогда я поняла, что ровесники не вызывают у меня интереса.

В приемной кроме меня сидел какой-то мужчина с мальчиком. Негромко работал телевизор – ребенок смотрел мультики. Я взяла самый верхний журнал из стопки и листала, чтобы скоротать время.

Прошло минут пятнадцать. Я бросила взгляд на часы, вздохнув. Терпение никогда не было моим достоинством, к тому же очень хотелось есть – мы с Лиз должны были позавтракать вместе.

Случайно подняв голову, я увидела того парня, друга Оливера. Майло – я запомнила его имя. Он шел по коридору в мою сторону, опираясь на свою трость.

Я больше не видела его после того случая в магазине прошлой весной. Весь год я провела в колледже, а когда приезжала домой на выходные, редко куда выходила.

Я не забыла, что он был не слишком приветливым при нашем знакомстве, но решила поздороваться. Я поднялась, нацепив на лицо улыбку, надеясь, что выгляжу не так нервно, как есть на самом деле.

– Привет! Майло, верно? – Я подошла ближе к нему, уже жалея, что сделала это. Лучше бы мне остаться в том кресле и спрятаться за журналом!

Он посмотрел на меня, слегка приподняв брови, но промолчал.

– Я Эмили. Оливер познакомил нас в прошлом году, в магазине, – зачастила я, чувствуя себя донельзя глупо.

– Точно! Сестра Чарли. – Он улыбнулся, хотя это больше походило на кривую ухмылку.

Я кивнула.

– Да, сестра Чарли.

Это все, что он запомнил? Меня это отчего-то задело.

– Что ты делаешь здесь? – спросил он, оглядев меня. Может, решил, что я была здесь в качестве пациента? В любом случае, это смутило меня.

– Сестру жду. Она медсестра. Не Чарли, – торопливо пояснила я, чтобы не вводить его в заблуждение. – Лиз. Она самая старшая.

Не знаю, зачем я сказала это.

– Ясно.

Он пожал плечом, засунув свободную руку в передний карман джинсов.

Казалось, он больше не собирался ничего говорить, а я начала нервничать еще больше, поэтому свои следующие слова выпалила раньше, чем смогла передумать и прикусить язык:

– А ты здесь из-за своей ноги?

Для чего-то я еще указала на его больную ногу. Мне захотелось придушить себя за такую бестактность. Я начала отчаянно краснеть.

– Да, из-за нее. – Майло вдруг заулыбался, и это была настоящая, искренняя улыбка. Отлично, я его позабавила! Мне хотелось провалиться сквозь землю, но бонус – у него оказалась красивая улыбка. Она делала резковатые черты его лица мягче. – Прохожу здесь физиотерапию.

– Ты решил остаться в Гери? В прошлый раз, мне казалось, Оливер говорил, ты здесь временно.

– Решил задержаться, но еще не знаю, надолго ли.

Я кивнула, про себя подумав, что было бы хорошо, останься он в городе как можно подольше. Не знаю, для чего мне это и какая разница – я видела этого парня второй раз в жизни. Но он что-то вызвал во мне. Конечно, я не думала, что это любовь с первого взгляда, но я определенно испытала некое притяжение.

– Рад был повидаться. Пока, Эмили.

Майло кивнул мне на прощание, прежде чем направиться к лифту. На этот раз он был более доброжелательным и назвал меня по имени, вместо «сестра Чарли».

Это было уже что-то.

МАЙЛО

‒ Увидимся на следующей неделе, чемпион. Ты сегодня хорошо поработал.

Джимми с улыбкой хлопнул меня по плечу, и я едва не поморщился – боль в ноге поднялась на восемь баллов по шкале от одного до десяти – но я терплю. Не хочу, чтобы этот здоровяк с бритой головой и сильными руками увидел, насколько тяжело мне сегодня дался наш сеанс физиотерапии.

Меня по-прежнему напрягает, когда он называет меня «чемпионом», будто мне лет восемь, но я знаю, что это для того, чтобы подразнить меня – мы с Джимми успели стать кем-то вроде приятелей, так что я просто игнорирую его шуточки.

Сейчас мне хочется принять таблетки, снимающие боль, дотащить себя до дома и остаток дня просто не двигаться.

Когда я пришел в себя в военном госпитале в Тикрите после взрыва, сделавшего меня калекой, врачи сказали, что теперь моя жизнь претерпит изменений. Но они не сказали, что она измениться полностью – потому что именно это и произошло. Была еще какая-то хрень про то, что я счастливчик, потому что выжил.

Может оно и так. До ранения я воспринимал как должное свое тело и здоровье. А когда мне пришлось едва ли не заново учиться ходить, и это сопровождалось адскими болями, от которых на стену лез, я впервые засомневался в своем везении.

Попрощавшись с Джимми, я вышел из кабинета физиотерапии и к неожиданности, встретил эту девчонку, сестру Чарли, которая сидела в комнате ожидания.

‒ Привет! Майло, верно? ‒ спросила она, подойдя ко мне. Меня немного удивило, что она запомнила меня, встречаясь со мной всего лишь раз. ‒ Я Эмили. Оливер познакомил нас в прошлом году, в магазине.

Моя чертова нога ныла, и я хотел поскорее принять таблетки. Чтобы избежать ненужной болтовни, я мог сделать вид, что не помню ее и свалить, но что-то в ее глазах не позволило мне сделать этого.

‒ Точно! Сестра Чарли. ‒ Я улыбнулся, маскируя желание скривиться от боли в ноге.

Она кивнула, и я заметил мелькнувшую тень в ее взгляде.

‒ Да, сестра Чарли, ‒ невыразительно отозвалась она.

Хм…

‒ Что ты делаешь здесь? ‒ Я посмотрел на нее более внимательно, сравнивая с девушкой, которая раскромсала Скотта в клочья и забыла о его существовании. Шарлотту Пирс я не видел лично, но если мог судить по фото, Эмили была немного похожа на нее. Не очевидно, но что-то общее у них просматривалось.

‒ Сестру жду. Она медсестра. Не Чарли, ‒ быстро уточнила она, хотя это было лишним – я знал, что это не может быть Шарлотта. Если две другие сестры Пирс были такими же, то мужчин ждала опасность в их лице. ‒ Лиз, она самая старшая.

‒ Ясно.

Ну, хорошо, думаю, это был достаточно вежливый с моей стороны (Оливер упрекнул меня в прошлый раз, сказав, что я мог быть и полюбезней) разговор, но моя нога все больше беспокоила меня, так что пора было уходить.

‒ А ты здесь из-за своей ноги? ‒ спросила Эмили, указав на нее. Не знаю, в чем было дело, но она вдруг покрылась румянцем, и, похоже, испытала неловкость из-за своего вопроса.

Это было забавно. Я вдруг подумал, что эта девушка совсем не похожа на хищницу, какой я всегда представлял себе ее сестру.

Реакция девушки вызвала улыбку на моем лице.

‒ Да, из-за нее. Прохожу здесь физиотерапию.

‒ Ты решил остаться в Гери? В прошлый раз, мне казалось, Оливер говорил, ты здесь временно.

‒ Решил задержаться, но не знаю, надолго ли.

Всякий раз, когда меня спрашивали, я давал этот ответ. В Гери я был уже три года и мне здесь вроде как нравилось. То, что должно было продлиться не больше пары месяцев, затянулось.

Я не хотел возвращаться домой, и то, что отца бесило мое пребывание здесь, делало это место еще более привлекательным для меня.

‒ Рад был повидаться. Пока, Эмили.

Я послал ей кивок на прощание, и, опираясь на трость, направился к лифу. Я не солгал – встреча с ней на самом деле оказалась приятной.

Но, черт возьми, мне нужны были мои таблетки. Как можно скорее.

ЭМИЛИ

– Прости! Прости! Знаю, что я плохая подруга и мне нет оправдания! Но это Джейсон, Эми, понимаешь – Д-Ж-Е-Й-С-О-Н!

Я отстранила трубку от уха и поморщилась, когда Марго начала переходить на ультразвук. Как же я была зла на нее сейчас! Она подставила меня, в последний момент сообщив, что не пойдет со мной в кино. А я уже стою в фойе кинотеатра с билетами в руках!

Хорошо, у нее уважительная причина, признаю. Джейсон Уилкс – школьная любовь Марго, моей лучшей подруги. Они встречались весь его выпускной год, а потом он уехал учиться в Дартмут и порвал с ней. Марго месяц была безутешна, пока Лукас Стивенс не позвал ее на свидание и предложил стать его девушкой. Они расстались по инициативе Марго, когда мы все окончили школу и разъехались по колледжам. С момента расставания с Джейсоном прошло три года, но я знала, что она все еще втайне любит его.

Еще я знала, что личная жизнь моей подруги интересней моей.

Оказалось, что Джейсон приехал домой на зимние каникулы, они с Марго случайно встретились и старые чувства вспыхнули с новой силой.

– Я очень за тебя рада, – вставила я, когда Марго сделала передышку. – Но ты не могла позвонить мне на полчаса раньше?

В ответ мне посыпалась очередная порция пламенных извинений и, желая скорее пресечь их, я попрощалась с Марго, не без язвительности пожелав ей удачного вечера.

Раздумывая, что делать дальше, я посмотрела на билеты у себя в руках. Фильм начинался через десять минут – я не могла вернуть их. Я могла бы и одна сходить, но прежде я никогда не делала этого. Мне это казалось немного странным.

Но выбор у меня был небольшой. Я могла воспользоваться одним из билетов, или же они оба пропадут.

– Сестра Чарли!

Я подняла голову и несколько мгновений смотрела на улыбающегося мне Майло. Мое сердце вздрогнуло при виде него, но я не была в настроении для шуток.

Он выбрал неподходящий момент!

Мои глаза сузились, и я неприветливо процедила:

– Эмили. Меня зовут Эмили! Это простое имя – его несложно запомнить.

Улыбка Майло сникла, о чем я тут же пожалела.

– Прости. Это была шутка. Я не хотел задеть тебя.

– Ты и не задел. – Я дернула плечом, отрицая очевидное. Я любила свою сестру, но когда постоянно приходится терпеливо отвечать, что Шарлотта Пирс на самом деле моя сестра – это самое терпение заканчивается рано или поздно.

Однажды я пошла на свидание с парнем, который пытался вытянуть из меня номер телефона Чарли. Когда он понял, что ничего не получится, то просто свалил.

– Ты здесь с кем-то?

Майло указал на билеты, но я поняла, что он просто хочет сменить тему.

– Ждала подругу, но она не придет. – Я с сожалением улыбнулась. – А ты?

Я подумала, что он мог быть тут на свидании с девушкой. Мне очень не хотелось, чтобы это действительно оказалось так. И я даже не могла до конца понять свои желания. В этом не было никакого смысла. Кроме того, что этот парень мне нравился. Но при этом я не делала ничего, чтобы продолжить наше общение. Я не думала, что хоть сколько-нибудь интересна ему.

– Нет, один.

Услышав это, я подумала, что могла бы предложить второй билет Майло. Только, надеюсь, он не воспримет это как приглашение на свидание.

– Не знаю, на какой фильм ты хотел пойти, но у меня здесь лишний билет и нет возможности его вернуть, так что если ты хочешь… – я откашлялась, немного нервничая, – я могла бы отдать его тебе.

Я сделала вид, будто мне все равно, согласится он или нет. Но в этот момент мой пульс намного участился.

– Да, почему бы и нет. – Майло кивнул, взяв предложенный ему билет. Посмотрев на него, он усмехнулся: – Романтическая комедия – как это по-девчоночьи.

Мои щеки стали теплее от прилива крови.

– Это Марго выбирала. Но если ты не хочешь, я пойму.

– Я хочу. Попкорн?

Майло двинулся к прилавку с закусками, и хорошо, что он не видел, как я покраснела еще больше от этого его «Я хочу».

При ходьбе он опирался на свою трость, что мне – к мой же неожиданности – показалось сексуальным.

– Ты часто ходишь в кино один? – спросила я, пока мы ждали, чтобы в зале погас свет.

Он закинул в рот горсть попкорна и, пожевав, кивнул.

– Ага, почти всегда.

– Серьезно?

– Что? – Он приподнял брови, заметив мое удивление.

– Ну, просто мне казалось это… странным. Сегодня, когда Марго сказала, что не придет, я раздумывала о том, чтобы уйти.

Он развернулся ко мне всем телом, поглядев с недоверием.

– Ты никогда не ходила в кино одна?

– Нет.

Отчего-то я была сконфужена. Похоже, теперь удивился он.

– Надо же.

Он с улыбкой покачал головой, но больше ничего не добавил. Мне стало любопытно, что он думает об этом, но тут свет погас, и началась реклама.

Надо признать, что происходящее на экране занимало меня куда меньше, чем мужчина рядом. Я никак не могла перестать периодически поглядывать на него. В очередной раз, когда я смотрела на него, Майло вдруг повернулся и перехватил мой взгляд. Я тут же отвернулась к экрану и чуть ниже опустилась в кресле, попытав вернуть внимание к фильму.

Наверное, он уже пожалел, что согласился пойти со мной. Скорее всего, он считает меня девчонкой, пускающей по нему слюни. Не знаю, такой ли я казалась со стороны, но он и правда волновал меня. Я испытывала влечение, которое не имела ни к одному парню.

Я даже не знала этому причину. Кроме того, как он выглядел – а выглядел он так, что мой пульс неслабо частил.

Как не пыталась, а проникнуться фильмом у меня не получалось. Все, о чем я могла думать – мужчина, сидящий рядом, в полутемном зале. Я думала о таких вещах, как вкус его губ на моих губах, и как он любит целоваться – нежно или может немного грубовато? А еще о том, как его тело выглядит без одежды…

Я не сразу поняла, что мое дыхание участилось, а губы приоткрылись.

Черт! Заметил ли Майло? И если да, что подумал? Я не могла узнать это, не посмотрев на него. Поэтому я сделала вид, что поправляю волосы и украдкой покосилась на него.

Майло смотрел на экран, но через несколько минут я поняла, что он также не особо внимательно наблюдает за фильмом, потому что он начал ерзать.

– Хочешь уйти? – наклонившись к самому моему уху, спросил мужчина. Его теплое дыхание проскользнуло по моей коже, что я постаралась проигнорировать.

Безуспешно.

Все во мне тут же отозвалось на это.

– Да, хочу.

Мы поднялись и покинули зал, оказавшись под ярким светом фойе.

– Этот фильм не стоит, чтобы его досматривали, – скривился Майло, на что я согласилась.

– Извини, что затащила тебя на него.

– Не помню, чтобы ты делала это, – возразил он.

Я улыбнулась, но настроение у меня упало – я не хотела прощаться с ним так быстро. Кто знает, когда я увижу его в следующий раз?

– Пойдет, выпьем кофе или еще что-нибудь. Что ты любишь?

Майло пошел к выходу, и я последовала за ним, приободренная его приглашением. Значит, он тоже пока не был готов расстаться со мной.

– Горячий шоколад.

Он придержал для меня двери, пока я выходила, и я поймала себя на мысли, что теперь этот парень нравится мне еще больше.

– Почему? – спросил он, когда официантка принесла нам наш заказ: мой горячий шоколад и его кофе.

Я слизнула сладкую пенку с верхней губы, непонимающе посмотрев на него.

– Что «почему»?

– Почему ты никогда не ходишь в кино одна?

Я удивилась, что он вернулся к этому.

– Не знаю, мне кажется, люди будут смотреть на меня и думать, что с ней, наверное, что-то не так, если никто не захотел пойти с ней.

Я смущенно пожала плечами.

Майло в задумчивости постучал пальцем по губам, невольно привлекая к ним мое внимание.

– Ты подумала, что со мной что-то не в порядке, увидев одного? – неожиданно спросил он.

Я чуть своим напитком не подавилась.

– Что?! Нет! Я думаю, что ты в порядке! То есть… с тобой все… в порядке.

Майло рассмеялся, увидев, как я вспыхнула. Я прищурилась и с укором посмотрела на него.

Потом он спросил меня об учебе, и я рассказала то, что, как мне казалось, может быть интересно ему.

– А ты всегда хотел быть военным? – спросила я, надеясь, что он не против обсуждать эту тему.

– Нет. – Майло покачал головой, потерев подбородок. Он выглядел расслабленным, но что-то подсказывало мне, что это напускное. – Восемь лет назад я учился в МИТ и ни о какой армии не думал.

Я была по-настоящему впечатлена.

– Ты окончил МИТ?

– Нет. Ушел в армию после третьего курса.

Мне до ужаса хотелось узнать всю историю, ведь я была уверена, что она непременно есть, но расспрашивать не рискнула – напряжение в его глазах остановило меня.

– Ты не думал о том, чтобы восстановиться и получить диплом?

– Когда-то, но теперь уже поздно.

– Поздно? – усмехнулась я. – Сколько тебе?

– Двадцать девять. Но дело не в возрасте. – Он постучал пальцами по чашке кофе. – Просто время ушло.

– Можно вопрос? – Я наклонилась вперед, понизив голос.

Он кивнул.

– Конечно.

– Что случилось с твоей ногой?

Я была готова к тому, что он отошьет меня, скажет, что это не мое дело или слишком личное. Но он на удивление спокойно воспринял мое любопытство.

– Осколок бомбы повредил мышцы. Первое время доктора не были уверены, удастся ли сохранить ногу. Удалось, но теперь я до конца жизни привязан к этому. – Он тронул трость, прислонённую к дивану.

С каждой минутой общения с Майло я все больше проникалась им. Мой интерес к нему рос в геометрической прогрессии.

Я узнала, что он был из Бостона. К тому же наверняка очень умным – о чем говорило его прошлое в МИТ.

Что-то случилось с ним – я была в этом уверена, и это круто изменило его жизнь. Но как бы меня не съедало любопытство, я не стала расспрашивать.

– Почему я не понравилась тебе, когда мы только познакомились? – опустив глаза и ухватившись обеими руками за чашку, спросила я.

Майло не отвечал, и я подняла на него взгляд – он просто смотрел на меня, о чем-то раздумывая. Потом негромко произнес:

– Дело не в том, что ты не понравилась мне, я не знал тебя. К тому же…

Он запнулся, потерев лоб – кажется, ему было неловко.

– Что?

– Это из-за твоей сестры. Оливер… он до сих пор страдает из-за нее, и – да, я не знаком с ней – но она раздражает меня. Поэтому я повел себя как грубиян. Прости.

Похоже, он и правда сожалел. Я не знала, что ответить. Мне стало обидно. Но в чем-то я испытала облегчение – он не стал юлить и признался честно.

– Это несправедливо, – пробормотала я. – Чарли моя сестра, но я – не она! И я не имею никакого отношения к тому, что происходит между ними с Оливером.

Майло выдохнул, откинувшись на спинку дивана.

– Я знаю. Извини, что обидел тебя.

Возможно, я бы и хотела подуться на него еще немного, но он говорил с такой искренностью и смотрел с таким раскаяньем, что мне оставалось только простить его.

МАЙЛО

Через несколько месяцев я вновь встретил Эмили. Не то, чтобы я думал о ней время от времени, но увидев однажды вечером в кинотеатре, понял, что рад этому.

Она стояла в холле, насуплено глядя на билеты у себя в руках, будто не знала, что с ними делать. Я позвал ее, и когда она подняла голову, поняв, кто это выкрикнул «сестра Чарли!» (каюсь, мне захотелось немного ее подразнить), ее глаза сузились, и она процедила:

‒ Эмили. Меня зовут Эмили! Это простое имя, его несложно запомнить.

Улыбка сошла с моего лица – похоже, я ее расстроил. И да, я отлично помнил ее имя.

‒ Прости. Это была шутка. Я не хотел задеть тебя.

‒ Ты и не задел, ‒ возразила она, но это было слишком очевидным.

Я решил сменить тему, потому что мне на самом деле не хотелось, чтобы эта девушка злилась на меня.

‒ Ты здесь с кем-то?

Я указал на билеты, которые она держала.

‒ Ждала подругу, но она не придет. ‒ Эмили слабо улыбнулась, а я неожиданно подумал, что она была красивой. Естественной, нежной красотой – на нее было приятно смотреть.

Мне этого хотелось.

Чтобы это ни значило.

‒ А ты?

Я покачал головой, пряча возникшее смятение.

‒ Нет, один.

‒ Не знаю, на какой фильм ты хотел пойти, но у меня здесь лишний билет и нет возможности его вернуть, так что если ты хочешь, я могла бы дать его тебе.

Она немного волновалась, предлагая мне пойти на фильм вместе с ней.

Я заставлял ее нервничать? Это было… любопытно.

‒ Да, почему бы и нет.

Я взял билет, который она протягивала – это был вовсе не тот фильм, на который я собирался, но это не имело значения. Я просто не хотел расставаться с ней слишком быстро.

‒ Романтическая комедия – как это по-девчоночьи, ‒ заметил я, и Эмили слегка покраснела.

‒ Это Марго выбирала. Но если ты не хочешь, я пойму.

Она даже не представляла, как мне хотелось.

‒ Я хочу. Попкорн?

Не дожидаясь ответа, я подошел к прилавку и взял нам по ведру воздушной кукурузы. Меня не удивило, когда она выбрала с карамелью.

‒ Ты часто ходишь в кино один? ‒ спросила Эмили, пока мы ждали начала сеанса.

Я закинул в рот горсть кукурузы, прожевав, сказал:

‒ Ага, почти всегда.

‒ Серьезно? ‒ удивилась она.

‒ Что?

‒ Ну, просто мне казалось это… странным. Сегодня, когда Марго сказала, что не придет, я раздумывала о том, чтобы уйти.

Она выглядела смущенной, говоря это. Будто прийти в кино одной для нее было чем-то слишком смелым.

Это удивило меня.

‒ Ты никогда не ходила в кино одна?

‒ Нет.

‒ Надо же.

Я улыбнулся ее признанию и подумал, что Эмили Пирс была из тех, кого называли «хорошая девочка». И дело было не только в том, что она не делала вещей, которые казались ей осудительными и могли вызвать чье-то неодобрение.

Аура, которая окружала ее, была такой чистой и неискушенной.

Покидала ли она когда-нибудь свою зону комфорта?

Сомневаюсь. Она не была похожа на девушек, которые привлекали мое внимание, и все же что-то в ней было. Что-то, что вызывало желание быть рядом.

Фильм был дерьмовым. Даже хуже, чем можно было ожидать. Но это не имело большого значения, потому что я не переставал думать о девушке, которая сидела рядом со мной в полутемном зале.

После возвращения в штаты у меня были женщины – никаких долгосрочных отношений – просто приятно проведенное время, после чего следовало прощание без каких-либо притязаний. Эта форма личных отношений была единственной, которую я видел для себя в долгой, очень долгой перспективе.

И чтобы прямо сейчас не происходило между мной и Эмили, я знал, что ничего большего не будет.

Все потому, что она «хорошая девочка» и кто-то вроде меня ей точно не нужен.

Эмили была рассеянной и беспокойной. Похоже, не мне одному фильм пришелся не по вкусу. А может, дело было в чем-то другом, но она ерзала в кресле и была невнимательной.

Я чувствовал ее взгляд на себе. Решив, что следующий час может стать очень утомительным, я наклонился к ней и спросил:

‒ Хочешь уйти?

Находясь так близко от нее, я сделал глубокий вдох, и ее запах растекся по моим легким.

Черт, как хорошо она пахла! Чем-то очень ненавязчивым, чистым, с тонкими цветочными нотками.

Наверное, запах и правда играет ключевую роль во влечении, потому что моя реакция оказалась сильной и сбивающей с толку. Мне захотелось повернуть лицо Эмили к себе и целовать ее долго и глубоко. Во мне разыгралось любопытство: как это будет с ней? Отвечая на поцелуи, она робкая или страстная и увлеченная?

Стоп!

Прекрати думать о том, каково это – целовать сестру бывшей жены твоего лучшего друга!

Эмили ответила согласием, в котором облегчение было слишком явным, и я увел ее из кинотеатра, предложив где-нибудь посидеть за кофе. Мне еще не хотелось прощаться с ней.

И все то время, что мы сидели в кофейне, я гнал от себя мысли об этой девушке, которые не могли не беспокоить.

ЭМИЛИ

– Что я делаю? Что я делаю? Что делаю?!

В моем бормотании все отчетливей проступала паника, но отступать было поздно. Точнее, может еще и не поздно, но я не собиралась убегать. Хотя мне и страшно быть отверженной. Но, кажется, позавчера вечером между нами что-то возникло. Надеюсь, мне это не показалось. Майло провел меня до машины, и мы простились. Он не пытался поцеловать меня, или пригласить куда-нибудь. Он даже не попросил номер моего телефона. Это было нехорошо, но я не хотела воспринимать это как тревожный знак.

Глубоко вздохнув и собравшись с духом, я взяла коробку пиццы с соседнего сиденья, поверх которого лежал диск. Выйдя из машины, я вдруг подумала, что у него может не оказаться ДВД-плейера. Эти штуки уже не так популярны.

Что, если у него нет?

Ситуация будет неловкой. Ладно, на чистоту – ситуация и так неоднозначная. Я приехала к парню, который не приглашал меня. И теперь ему точно станет известно о моих чувствах (если еще не стало).

Что будет, если он отвергнет меня? Кроме моей гордости ничего не пострадает. Я развернусь и уйду. И буду избегать его остаток жизни.

Это уже план. Остановившись на этом, я поднесла руку к двери и постучала.

Было совсем не сложно раздобыть его адрес. Я знала девушку-администратора в больнице, где работала Лиз, и после недолгих уговоров она дала мне его.

Я не могла признаться Майло, что узнала его адрес благодаря тому, что Дана нарушила закон. Но что я скажу ему, если он спросит? И вообще, разве все это не пахнет преследованием?

Черт! Черт!

Я поморщилась, отступив на несколько шагов. Если бы я успела, то сбежала бы прямо сейчас. Но нет никакой вероятности, что я доберусь до своей машины прежде, чем он откроет дверь.

Поэтому я осталась и даже извлекла из себя улыбку, когда дверь передо мной открылась и я увидела удивленное лицо Майло.

– Эмили?

Он вышел на крыльцо, глядя на меня со смесью недоверия и беспокойства. На нем была простая белая футболка, спортивные штаны и – к моей неожиданности – очки в металлической оправе. Они делали его еще более притягательным… и сексуальным.

Внезапно.

– Я задолжала тебе фильм, – неловко улыбнулась я – меня нервировало, что он смотрел на меня так, будто стоящая на его пороге я – это последнее, чего он мог ожидать. – Хороший фильм. Ты не любитель романтических комедий, но у меня тут «Крепкий орешек», а это… хороший фильм.

Я должна была заткнуться, но нервничая, частила первое, что приходило в голову.

Должно быть, он думал, что я полная идиотка!

– Да, это – хороший фильм, – улыбнувшись, подчеркнуто сказал Майло.

То, что он шутил, не помогало. Я наморщила нос, еще больше сконфузившись.

– Тебе повезло – я люблю «Крепкого орешка» и пиццу, так что проходи.

Майло отступил, жестом приглашая меня. Войдя, я огляделась: небольшая прихожая сразу вела в гостиную. Дом был одноэтажный, обставленный в мужском стиле – ничего лишнего, и казался прибранным. На самом деле у него был больший порядок, чем у меня.

– Не знала, что ты носишь очки, – сказала я, снимая куртку.

Майло взял ее и повесил на крючок вешалки.

– Только когда работаю.

Он указал в угол гостиной, где на компьютерном столе стояли три монитора.

– Ты здесь работаешь? – Я махнула рукой на компьютеры, немало изумившись. Я и подумать не могла, что его работа связана с технологиями. Даже после того, как он рассказал мне о МИТ.

– Именно.

– О, я отвлекла тебя от работы? – догадалась я, виновато взглянув на него.

– Нет, все нормально. Мне давно пора было сделать перерыв.

Майло снял очки, пальцами сдавив в уголках глаз. Не знаю почему, но то, что его работа была связана с умственным трудом, делала его в моих глазах еще более привлекательным.

– Ты не похож на гика, – пошутила я. Но именно то, что на вид он был довольно брутальным, и при этом немного гиком, и делало его таким особенным.

– Что? – Майло прыснул от смеха, вздернув брови. – Только потому, что я программирую, я гик?

– Согласись, все программисты немного… чудные.

– Стереотипы, – возразил он, а я вдруг поймала себя на мысли, что мне легко с ним. Да, сначала наше знакомство не задалось, но теперь мне нравилось наше общение. – Я принесу тарелки.

– Тебе помочь?

Он покачал головой.

– Нет, но ты пока что можешь поставить фильм. – Он указал в сторону телевизора – и ура! у него все еще был ДВД!

Майло ушел на кухню, а я вставила диск и промотала начальные титры.

Мне было немного странно, что я дома у парня, к которому сама же и напросилась. Я не знала его отношение к инициативным девушкам.

Я ведь никогда не была такой. Если мне нравился парень, я ждала от него первых шагов. Но с ним все иначе. Боюсь, он ничего не стал бы делать, чтобы наше знакомство вылилось во что-то большее. А он слишком сильно мне нравился, чтобы не попытаться и посмотреть, что из всего этого выйдет.

Если, конечно, мои чувства взаимны. Иначе нет никакого смысла.

– Не знаю, какую ты пиццу любишь, но взяла с салями. Надеюсь, ты не вегетарианец и не страдаешь непереносимостью лактозы, потому что здесь сыр.

– Я очень люблю салями. И считаю, что лучше, чем много сыра может быть только еще больше сыра.

Я засмеялась, почувствовав облегчение, что угадала с выбором.

Мы не разговаривали, пока смотрели фильм. Я не пялилась на него, как в кинотеатре, но всей кожей и всеми внутренностями ощущала его присутствие. Мне хотелось прижаться к нему, положить голову на грудь и следующие два часа провести в таком положении.

Меня тянуло к нему, тянуло с такой силой, которая даже немного пугала. Мы были едва знакомы, но мне казалось, я знаю его всю свою жизнь.

Когда пицца была съедена, а Джон Макклейн побил плохих парней, я вызвалась отнести посуду на кухню. Подхватив тарелки и стаканы, я последовала за Майло.

– Просто поставь это в раковину. Я потом закину в посудомойку.

– Ну, больше не буду отвлекать тебя от работы. Уже поздно, наверное, ‒ опустив посуду в мойку, сказала я. При этом я не двинулась с места, чтобы уйти. Майло никак не выказывал своего отношения ко мне, ничем не дал понять, заинтересован ли во мне, но я все равно ждала… чего-то.

– Ты не отвлекаешь.

Мне показалось, что его голос изменился. Совсем немного, но звучал глуше.

– Я могу угостить тебя горячим шоколадом.

Его слова дали понять мне, что он не хочет, чтобы я уходила. Отлично, потому что я тоже этого не хотела. Поэтому я согласилась без колебаний.

– Ничего, что он порошковый? – открыв один из шкафчиков, оглянулся на меня Майло.

– Не страшно. Дома я только такой и пью, – сморщив нос, призналась я. – Ты не скучаешь по дому и родным? – спросила я, когда он поставил чайник на плиту и подсел ко мне за стол.

– Да, бывает иногда, – довольно равнодушно пожал плечом мужчина. – Знаешь, сейчас есть Скайп, телефон, в конце концов.

Не знаю, ему на самом деле было все равно, или он притворялся?

– Это не то же самое, что быть рядом. Мне не хватает моей семьи, когда я в колледже. Тебе разве нет?

– Возможно, ты со своей семьей ближе, чем я, – сухо отозвался он, заставив почувствовать меня, что я полезла не в свое дело.

– У вас с Чарли много общего, – пробормотала я, не подумав как следует.

Лицо Майло окаменело и замкнулось. Ну, кто меня за язык тянул?!

Кусая губы, я виновато посмотрела на него.

– Прости. Мне не следовало говорить этого. Я почти ничего не знаю о тебе.

Чайник закипел. Майло поднялся и разлил кипяток по чашкам. Я смотрела на его напряженную спину и ругала себя за бестактность. От него буквально веяло холодом.

– Лучше я пойду!

Я поднялась и едва не кинулась к двери, но Майло среагировал на удивление быстро – он перехватил мою руку, останавливая меня.

– Не уходи, – негромко попросил он, и это прозвучало как просьба.

Я всмотрелась в его глаза – ему было не безразлично, здесь я, или нет. Впервые он показал мне, что я не просто знакомая для него.

– Не уходи, Эми, – повторил Майло, ближе подступив ко мне. – Я не хочу, чтобы ты уходила.

Его взгляд опустился ниже, замерев на моих губах. И я поняла, что последует дальше – он меня поцелует. Тут я занервничала. Я очень сильно хотела, чтобы он поцеловал меня. Но он должен был сделать это, если действительно хотел, а не потому, что я была расстроена. Не из жалости.

– Ты собираешься поцеловать меня? – чуть слышно прошептала я.

Майло вернул взгляд к моим глазам. С усилием сглотнул.

– Мне бы этого очень хотелось, – приглушенно ответил он.

– Не делай этого, если это ничего не значит для тебя.

Мой тон был умоляющим. Я осознавала, как сильно этот мужчина нравится мне и впервые подумала о последствиях.

Мое сердце никогда не разбивали. Но он мог это сделать. Без усилий. И это пугало меня.

– Я хочу поцеловать тебя. Очень сильно. – Он обхватил ладонями мое лицо, подступив еще ближе. – Я сделаю это сейчас, если ты позволишь мне. Но отступлю, если попросишь.

Он смотрел на меня, терпеливо ожидая моего решения. Вместо ответа я накрыла его руки своими и тихонько вздохнула, зная, что сейчас все случится. Мое сердце забилось с неистовой силой, когда голова Майло начала склоняться ко мне.

А потом его губы захватили мои и реальность куда-то исчезла. Я узнала ответ на свой вопрос – он не осторожничал при поцелуе, в нем чувствовался напор и сила, но это было так сладко, так опьяняюще, что все мое естество откликнулось на этот поцелуй.

Поцелуй, который показал мне, что прежде я не знала, что такое страсть и желание – желание такое сильное, что все остальные мысли туманятся, кроме объекта вожделения.

Поцелуй, который потряс меня. Он не просто целовал меня: он пил меня, поглощал, осушал и в то же время вливал в меня энергию, еще незнакомую мне.

Его губы были твердыми, но они ласкали меня, посылая импульсы по всему моему телу; в каждую клеточку, касаясь каждого нервного окончания. Они были везде и стали центром меня. В этот момент они были всем, что я способна была ощущать.

Я обхватила шею Майло руками, но этого мне показалось мало, и тогда я вцепилась пальцами в футболку на его сильной, мускулистой спине. Всем телом прижалась к нему, безмолвно говоря, что вот она я – и я отдаю всю себя ему.

Я почти не знала его, но у меня было странное чувство, что не было на свете человека, которого бы я знала и чувствовала лучше, чем его.

Мы встречались всего несколько раз, но я была уверена, что если лишусь его, это станет невосполнимой потерей для меня.

– Эми, – оторвавшись от моих губ, пробормотал Майло. Он не выпустил меня из своих рук, и сквозь свитер я чувствовала, как большими пальцами он рассеянно поглаживал меня. Прислонив свой лоб к моему, он смотрел в мои глаза взглядом полным сомнения, желания и глубоко затаенной боли.

Я ничего не сказала. Только сильнее сжала пальцы на его спине. Так мы и стояли в проеме его кухни. Напуганные незнакомцы, в один миг ставшие самыми близкими людьми друг для друга.

ЭМИЛИ

– Пф! Убийца оказался священник – это так банально! Я это сразу поняла. – Я с надменным видом отложила детектив (Майло читал их в большом количестве) и поднялась с дивана, подойдя к нему, чтобы посмотреть над чем он работал.

– Ты не дочитала, а сразу заглянула в конец.

Он взглянул на меня поверх очков.

Когда он был в них, с моими гормонами что-то странное творилось. То есть, они и так сумасшествовали, когда он был рядом, но его очки были для меня чем-то вроде фетиша.

– Ну и что, я и так его подозревала. Мне хотелось знать, была ли я права, вот и посмотрела. А теперь, когда я знаю, кто убийца, читать дальше не имеет смысла, – рассудила я.

Майло сделал движение бровями, но промолчал. Думаю, у него имелись возражения против моей логики, но делиться он не стал.

– Что это?

Я наклонилась и, положив подбородок на его плечо, сосредоточенно всмотрелась в монитор. Но сколько бы я не смотрела, ничего не могла разобрать. Ряды и столбцы из цифр, а с цифрами и разными сложными уравнениями я не дружила со школы.

– Программный код.

– Я вижу, что код, но не представляю, как ты что-то понимаешь в нем. – Я наморщила нос, потеряв интерес к этой абракадабре.

– Тебе и не надо понимать – для этого есть мы, – усмехнулся он, и, взяв меня за руки, посадил к себе на колени.

– То есть – гении? – съязвила я.

Майло запрокинул голову и рассмеялся. Это заставило и меня улыбнуться, потому что я любила его смех. Я любила его, хотя нашим отношениям была всего неделя. Но у меня не осталось сомнений. Хотя я пока и не решалась признаться ему.

Все эти дни мы расставались лишь на короткое время, когда я вынуждена была уходить домой. Дома я придумывала разные истории своего отсутствия, чтобы иметь возможность приходить к Майло. Никто не знал, что в моей жизни появился мужчина. И пока что я не собиралась этого менять.

Мы не обговаривали, в каких отношениях находимся. Просто проводили время вместе. Самое чудесное время в моей жизни.

Мне было достаточно находиться с ним рядом, пока он работал, чтобы чувствовать счастье.

Перестав смеяться, Майло хотел снять очки, но я остановила его.

– Оставь, – попросила я, немного смутившись. Я не говорила ему, как они действуют на меня. Мне было неловко признаться, что когда он в них, я особенно остро ощущаю свое желание.

Мы не шли дальше поцелуев. Пока что. Но я была готова и хотела этого, а он все время останавливался, когда наши поцелуи и ласки грозились перейти границу.

Я знала, что он хочет меня. Его тяжелое дыхание, голод в глазах и та твердость в штанах, которую я ощущала, говорили лучше любых слов.

– Что? – Майло с недоверчивой улыбкой посмотрел на меня, отчего я начала краснеть. – Очки? Тебе нравится, когда они на мне?

Прикусив губу, я медленно кивнула.

Майло опустил взгляд на мой рот, и его глаза за стеклами очков подернулись дымкой.

– Сильно? – хрипло спросил он, сглотнув.

Я опять кивнула.

Без сомнения, его желание не уступало моему. Но всякий раз, когда наши ласки заходили слишком далеко, именно он был готов остановиться. Я не хотела этого. И Майло тоже, как мне казалось.

Я почувствовала его решимость, когда он поцеловал меня. Быстро подавшись вперед, он накрыл своим ртом мои губы и, раздвинув их, языком проник внутрь.

Все мое тело тут же с готовностью отозвалось. До Майло я не занималась сексом, хотя порой у меня и возникали желания, но ничего сравнимого с тем, что я испытывала теперь с ним.

Это был огонь. И боль. И жажда. Я нуждалась в нем, в его прикосновениях. Только он способен был унять это смятение тела и разума – я знала это.

– Не останавливайся на этот раз, – между поцелуями попросила я, посмотрев ему в глаза.

Легкая улыбка тронула его губы:

– И не думал.

– Хочу, чтобы ты касался меня, – пробормотала я, ерзая у него на коленях. Мой голос дрожал от волнения и не менее сильного желания. – Хочу чувствовать тебя всего.

С ним легко было быть откровенной. Наша душевная интимность казалась такой естественной, и если все же правда то, что люди созданы друг для друга, я верила, что этот мужчина создан для меня.

– Эми! – выдохнул Майло, в звуке моего имени выражая все, чего он желал и на что надеялся. – Сладкая.

Большим пальцем он провел по моим приоткрытым губам, прежде чем вновь поцеловать.

Рукой нырнув под мою кофточку, он погладил мой живот, а затем двинулся выше, накрыв ладонью грудь. Нашу кожу разделял только атлас бюстгальтера.

Моё сердце билось быстро и сильно, и Майло чувствовал это своей ладонью. Я хотела, чтобы он знал, как действует на меня.

Продолжая целовать меня чувственно, не спеша, он стянул лямку лифчика с моего плеча, освобождая грудь из чашечки, и она идеально разместилась в его ладони.

– Ты такая теплая и мягкая, – в мои губы севшим голосом произнес он, большим пальцем дразня и потирая ставшим твердым сосок.

Это было чертовски приятно. Мое дыхание участилось, и я прикрыла глаза, сосредотачиваясь на ощущениях, которые он дарил моему телу. Берущие начало от груди, которую ласкал Майло, острыми стрелами они неслись вниз, достигая самого чувственного места между ног.

Я сменила позу, оседлав Майло, и теперь мои бедра были разведены по обе стороны его ног. Его скрытая штанами эрекция касалась меня через джинсы, и хотя это было очень приятно, не могло унять моей острой потребности.

Мне нужно было, чтобы между нами ничего не осталось. Было необходимо, чтобы он заполнил меня собой. Больше всего я хотела его в себе.

Я хотела его всего. Дрожала от желания касаться, целовать, трогать везде и чувствовать этого мужчину. За короткий миг он стал необходимостью для меня. Я не успела понять, как это случилось и почему, но мое сердце с каждой минутой крепко накрепко привязывалось к нему.

Неловкими пальцами я расстегнула пуговицы и на своей кофте, ничуть не смущаясь, оголившись перед ним. Будто я делала это много раз.

Спустив вторую лямку с моего плеча, Майло полностью оголил мою грудь. Я видела, как восхищение вспыхнуло в его глазах, и голод, который он больше не сдерживал.

– Ты очень красивая, – погладив меня по щеке, хрипло произнес он.

Прихватив его руку, я прижалась губами к раскрытой ладони мужчины. Как бы сильно я не хотела заняться любовью с Майло, я должна была быть откровенной с ним. И я решила признаться, что у меня еще не было секса, надеясь, что это не станет преградой для него.

– Ты должен знать, что раньше у меня этого не было, – волнуясь, прошептала я, склонив голову к его голове. – У меня нет опыта. Подумала, ты должен знать.

Я пожала плечом, и слабо улыбнулась, заметно нервничая.

У меня не было страха расстаться с девственностью. Не было неуверенности, или боязнь боли, но я беспокоилась, что это остановит Майло.

Но он только улыбнулся, поцеловав меня и тем самым успокаивая.

Испытав настоящее облегчение, что он не отверг меня, я поднялась и, не спуская глаз с лица Майло, расстегнула джинсы, спустила их по ногам, а следом за ними сняла уже расстегнутую кофточку и лифчик.

То, каким взглядом – темным и жаждущим – он наблюдал за мной, придавало мне смелости. Развернувшись, я направилась в сторону его спальни, чувствуя этот прожигающий взгляд всей своей кожей.

У двери я обернулась и взглянула на Майло, прежде чем скрыться в комнате.

Его спальня была небольшой, вмещая в себя только кровать, комод и кресло у окна. Я уже успела понять, что он не был поклонником ненужных вещей, не несущих функциональности. Возможно, кто-то назвал бы его жилище обезличенным, но я чувствовала, что за всем этим скрывается глубина, сразу которую постичь невозможно.

Я опустилась на темно-зеленое покрывало, дожидаясь его. Прохлада коснулась моей разгоряченной кожи – все, что на мне осталось, это фиолетовые трусики-шорты, но мне не было холодно.

Дверь я не прикрыла, оставив ее распахнутой. Майло остановился на пороге и, прислонившись плечом к откосу, смотрел на меня, ничего не говоря.

– Что? – не удержавшись, спросила я.

Он покачал головой, усмехнувшись.

– Просто любуюсь тобой.

Мой пульс сделал скачок от его простых, бесхитростных слов. Если я могла желать его еще больше в эту самую минуту, сейчас это произошло.

Сердце мое забилось еще сильней, когда он направился ко мне, и, остановившись у кровати, продел ладонь в мои волосы, пальцами легко сжал затылок, заставив меня поднять голову.

Свободной рукой он развел мои сдвинутые колени, став между ними.

Каждый нерв в моем изнывающем теле гудел от желания. То, что Майло не торопился, только усиливало остроту ощущений.

Он провел костяшками пальцев по моей скуле, наклонился и поцеловал, глубоко вбирая мой язык в свой умопомрачительный рот. Мое дыхание сбилось, и я застонала – мой стон отозвался в груди мужчины.

По моему позвоночнику прокатилась дрожь, разливаясь теплом внизу. Я хотела, чтобы он коснулся меня там, где я стала влажной благодаря ему.

– Доверяешь мне? – хрипло спросил Майло, сжимая мои волосы.

Я провела языком по губам и кивнула, с полным доверием глядя в его глаза. Во мне не было ни колебания, ни сомнения, и он видел это. Он встал коленом на покрывало, немного отодвинув меня от края. Опустив руку, сдвинул резинку трусиков и накрыл меня ладонью.

Задышав чаще и неглубоко, я откинулась назад, опираясь на локти. Мои веки тяжело опустились, когда пальцы Майло двинулись ниже, к моему горячему центру.

– Ты такая невероятная. – Он склонился надо мной, захватил мою нижнюю губу и легонько прикусил. – Такая вкусная.

Я шире развела ноги, подаваясь навстречу ему, раскрываясь перед ним и полностью вверяя себя ему. Мои тихие, короткие вздохи были ответом на ласку, которую он дарил моей исходящей желанием плоти.

Это не было похоже на то, когда я делала это сама. Ощущения были ярче, сильнее в сотни раз. С каждым прикосновением; каждым надавливанием тело мое изгибалось в мучительном удовольствии, предчувствуя близкий, низвергающий финал.

Горячее, тяжелое дыхание Майло скользило по моей коже, но мои веки по-прежнему были плотно смежены. Запрокинув голову, я полностью погрузилась в удовольствие, переживаемое впервые, с жадностью приветствуя все новые ощущения.

Рука мужчины оставалась снаружи, лишь в намеке его пальцы касались моего входа – раскрытого и готового для него, и каждый раз, когда это происходило, все внутри меня сжималось, требуя этого вторжения. Но он не торопился, и я душила в себе разочарование, не желая испортить все своей нетерпеливостью.

А потом я была у самого края, и с очередным движением этих сильных и одновременно нежных пальцев оказалась по другую сторону, едва дыша; взмокшая от пота и распластанная по его постели, не чувствуя плотности своего тела, а только лишь блаженство и тепло.

Я раскрыла глаза, когда Майло склонился надо мной, и, поцеловав меня в скулу, убрал липкую прядь волос с моего виска. Улыбка тронула мои губы, когда взгляд нашел его глаза.

Я хотела сказать «спасибо», но вовремя прикусила язык – это было бы нелепо.

Вместо этого я сказала другое:

– Я хочу раздеть тебя.

Майло глухо рассмеялся, склонив голову на мое плечо.

Но он позволил мне. Сев, он поднял руки, помогая мне стянуть с себя футболку, а потом оставался неподвижным, позволяя мне рассматривать и трогать себя, что я и делала с таким любопытством.

Он был сложен прекрасно. Подтянутый и крепкий; не накачанный, а скорее жилистый, с четко очерченным рельефом мышц и сухожилий. Мои пальцы порхали по его коже – жесткой на вид, но гладкой на ощупь.

После я поднялась с кровати и, опустившись на колени у его ног, расстегнула ремень на джинсах. Майло, будучи спокойным до этого, напрягся, и я заметила это.

Я подняла голову, мягко посмотрев на него – ему незачем было волноваться. Если он опасался, что его шрам отпугнет меня, то зря.

Я хотела увидеть этот изъян, но я знала, что полюблю его так же, как уже любила этого мужчину.

Майло приподнялся, чтобы мне удобней было стянуть с него джинсы. Он сохранял полное молчание, хотя напряжение его никуда не делось. Теперь, когда штаны больше не могли скрывать его поврежденную правую ногу, моим глазам открылся шрам – он был широким и красным, и тянулся от нижней части бедра до середины, а кожа в этом месте была стянутой и сухой.

Я не могла глаз отвести от него, разглядывая, как зачарованная. Возникло безумное желание наклониться и прижаться к нему губами, но я сдержалась – не хотелось, чтобы Майло принял меня за чокнутую.

– Можно?

Я занесла руку, чтобы коснуться его, но остановилась спросить разрешения.

Майло медленно кивнул. Боясь причинить ему боль, я осторожно прикоснулась пальцами к шраму – он был грубым и твердым.

– Тебе не больно? – Я вновь подняла глаза на него.

Он тяжело сглотнул, покачав головой.

– Не так, как раньше.

То, что он позволял мне удовлетворять мое любопытство, сказало мне о его доверии ко мне. Как я доверилась ему, вверив себя без остатка, так и он доверился мне, не побоявшись предстать в самом своем уязвимом положении.

Наконец я поднялась и, наклонившись к его лицу, прошептала в губы:

– Спасибо.

Майло положил ладони на мою талию, притянул меня к себе и поцеловал в живот. Затем его руки сместись ниже, обхватив меня за попку и легонько сжали. Остывшее чуть было желание вспыхнуло с новой силой.

– Где у тебя презервативы? – тихо спросила я, млея от рассеянных поцелуев, которыми он покрывал мой живот, ребра и грудь, ставшей очень чувствительной.

– В тумбочке.

Не думая, что он будет против, я подошла к тумбочке, на которую он указал, и достала презервативы. Они лежали в большой упаковке, которая была распечатана. Но я не собиралась останавливаться на этом и давать своей ревности выход.

Конечно, у него были женщины до меня. Но я собиралась сделать так, чтобы со мной он забыл о них.

Я вернулась к Майло и передала ему пакетик. Внешне я выглядела спокойней, чем была на самом деле, но это все равно привлекло его внимание.

– Ты не боишься?

Мне показалось, это немного удивляло его.

Я покачала головой.

– Не с тобой.

И это не было лукавством. На самом деле никогда в жизни я не была такой в чем-то уверенной, как с ним сейчас.

– Ты такая красивая.

Он взял прядь моих волос и заложил ее мне за ухо. Взгляд его излучал восхищение. Майло вновь стал целовать меня, и в какой-то момент я оказалась под ним на середине кровати.

Он покрывал поцелуями мою кожу, посылая по ней трепетную дрожь предвкушения. Спустившись ниже, взял в рот мой сосок, заставив всем телом выгнуться над кроватью, а затем уделил внимание второму. Он ласкал их по очереди, и удовольствие срывало стоны с моих губ, усиливая пульсирующую тяжесть у меня между ног.

Затем Майло опустился еще ниже; его губы и язык творили нечто сумасшедшее со мной, а я едва не плакала, и мне хотелось, чтобы он прекратил – потому что мне казалось, что мое тело большего не выдержит, и в то же время, чтобы никогда не останавливался.

Майло удерживал мою согнутую в колене ногу за щиколотку, а другая его рука держала мою – наши пальцы крепко переплелись и мои ногти больно впились в его кожу, пока он доводил меня до забытья.

В горле у меня пересохло; я могла лишь тихонько похныкивать, переполненная этим безумным спектром эмоций и ощущений, который он подарил мне за этот вечер.

И вот, когда я достигла своего предела, Майло поднялся, спустил с себя боксеры и, распечатав презерватив, раскатал его по своей твердой плоти.

Сквозь влажную пелену на глазах я наблюдала за ним, и он был прекрасен. Я знала, что будет больно, но мое желание наконец-то почувствовать его в себе; соединиться с ним, отметало любые страхи.

– Скажи мне, если захочешь, чтобы я остановился. – Нависая надо мной, серьезно посмотрел в мои глаза он. – Поняла, Эми?

Я кивнула и пообещала, что скажу – просто для того, чтобы он успокоился, и мы могли продолжить. Маловероятно, что я захотела бы, чтобы он остановился. Мое тело, мой разум – все было сосредоточенно только на нем.

Обхватив рукой свой член, Майло коснулся им моего входа, но проникать не торопился. Может, давал больше времени мне подготовиться, может просто дразнил, но я была на пределе терпения.

Я сдвинулась ниже, и головка его члена уперлась в самый мой центр. Он просто должен сделать это! Прямо сейчас, потому что в противном случае я готова заплакать и умолять его.

Но вот это произошло. Глядя в мои глаза, Майло медленно, дюйм за дюймом проникнул в меня. Это оказалось не сложно – я была вся влажная, и он легко скользнул вперед. До тех пор, пока на его пути не встала преграда.

Так, ладно. Это больно. Не ужасно больно, но я все равно поморщилась, и тогда Майло замер.

Мы оба не двигались.

– Мне нужно сделать это, малыш, – сожаление звучало в его голосе. – Я не хочу причинять тебе боль, но придется немного потерпеть.

Меня тронула его забота, и я улыбнулась. Может я и девственница, но я знаю, как это происходит.

– Продолжай. – Я погладила его по щеке. – Я готова.

Я тихонько вскрикнула, когда Майло с силой двинул бедрами вперед, полностью заполняя меня. Сделав меня женщиной. Своей женщиной.

– Прости.

Он опустил голову и поцеловал меня в плечо, потом еще раз и еще. Его губы словно оживляют меня, прогоняя боль. И когда она слабнет, а я вновь способна чувствовать что-то кроме нее – я чувствую Майло. Он во мне; он заполняет меня и это так, будто я слилась с ним не только физически, но и духовно. Он – это продолжение меня, и нет ни конца, ни начала.

Плотней прижав бедра к нему, я поерзала под ним, показывая, что готова к продолжению.

Майло вновь просит меня сказать, если мне будет больно, и я захочу все прекратить. Я ценю его заботу, но сейчас мне нужно отнюдь не рыцарское отношение.

Движения Майло глубокие и неторопливые; всякий раз, когда он входит в меня, я испытываю несколько болезненные ощущения, но вместе с тем мне хорошо, и я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Удовольствие, которое получает мое тело, нарастает, сливаясь с ликованием моего сердца. Я радуюсь не только тому, что стала женщиной, а и тому, что стала ей благодаря этому мужчине.

Не знаю, откуда у меня это убеждение, но я просто знаю, что это должен быть он.

– Эй, где ты была так поздно?

Я едва не подпрыгнула, услышав голос отца. Возвращаясь домой, я рассчитывала, что все домашние уже давно крепко спят – что предполагается в час ночи.

– У Марго. Я была у нее! – кажется, я выпалила это слишком поспешно – папа ни за что не купиться на это.

И да, судя по его взгляду, он мне не поверил.

– У тебя появился парень? – прищурившись за стеклами очков, хитро посмотрел он на меня. – Если это так, то тут нет ничего плохого. Тебе почти двадцать один – самый возраст влюбиться.

Папа обнял меня за плечи, добродушно улыбнувшись.

– Пойдем, сделаю тебе какао с зефирками, а ты расскажешь мне про этого парня.

Я позволила ему отвести себя в кухню. Мое лицо пылало – не иначе. Если бы он только знал, где я сегодня была и что делала…

Я ни за что не могла рассказать ему о Майло. Не о том, как далеко у нас все зашло.

– А ты почему еще не спишь?

Я надеялась, что смогу отвлечь его от темы, которая так его заинтересовала. Мне бы очень хотелось представить Майло своей семье, как моего парня, но был ли он им?

Мы это не обговаривали. Я не знала, серьезно ли то, что есть у нас, или только развлечение – для него, потому что для меня все было серьезно.

– Статью дописывал – последнюю в этом году. – Папа снял очки и протер их поясом домашнего халата, который я помнила столько же, сколько и себя. – Так кто этот парень?

Папа поставил на стол две кружки с шоколадом и сел напротив.

– Не знаю, почему ты решил, что есть какой-то парень, – с нарочитым весельем сказала я, чувствуя себя ужасно от того, что лгу ему.

– Значит, я ошибся?

Он давал мне соскользнуть с крючка, хотя я видела, что мне не удалось переубедить его. Но он не давил и не настаивал – папа всегда был таким. Я любила в нем это качество. Он знал, что когда я буду готова – приду к нему и все расскажу.

На его вопрос я только пожала плечами, потому что у меня не поворачивался язык солгать вслух, а так я позволяла ему делать выводы самому.

– Как думаешь, в этом году Чарли приедет?

В глазах отца читалась надежда, которую мне не хотелось разбивать, но я не верила, что моя сестра обрадует нас своим визитом в это Рождество. Три предыдущих она уже пропустила, да и в последние годы она очень редкий гость в этом доме.

– Она сказала, что постарается, – не слишком убежденно добавил папа – он и сам почти не верил.

– Она всегда так говорит. – Я опустила взгляд в свою кружку – не хотела, чтобы папа увидел жалость в нем.

Я жалела его – он страдал, что Чарли так отдалилась от нас, хотя и пытался скрыть это, – и злилась на сестру, потому что она вновь и вновь разбивала его сердце.

– У нее так много дел, она все время занята: съемки, туры, интервью…

Он слабо улыбнулся. Вот так всегда – в любой ситуации он искал ей оправдание.

– Спасибо за шоколад, пап. – Я поднялась и поцеловала его в щеку, прежде чем уйти. – Спокойной ночи.

– И тебе, моя хорошая. – Он похлопал меня по руке, а когда я была на пороге, окликнул: – Эми, у тебя все хорошо?

Я посмотрела на него и кивнула.

– Конечно, пап. У меня все хорошо.

Я всегда была дочерью, приносящей минимум проблем, и менять этого не собиралась. Лиз была шумной, веселой оптимисткой – «Мисс Праздник». Чарли бунтаркой и королевой драмы.

А я была… Эми. Хорошая ученица, живущая по правилам и установленному порядку. Никто никогда не ждал от меня неожиданностей. Я всегда делала то, что должна, полагая, что родителям хватает двух старших дочерей, которые вынуждают их переживать за себя.

Только иногда наступал момент, когда мне казалось, что моя жизнь и я сама – это притворство, а я только и делаю, что играю.

Возможно, в нашей семье не только Чарли была актрисой?

ЭМИЛИ

‒ Есть планы на Новый год? ‒ спросила Лиз, когда заехала утром к родителям в последний день года.

Я покачала головой, поднося чашку с кофе ко рту.

Мне бы хотелось встретить первый день нового года с Майло – думаю, это стало бы хорошим знаком. Наши отношения зародились в последние дни уходящего года, и я надеялась, что в следующем году они укрепятся и перерастут в нечто постоянное и прекрасное.

Но я еще не придумала, что сказать родителям в оправдание своего отсутствия, к тому же – Майло пока что не предлагал мне встречать новогоднюю ночь вместе.

Что, если у него уже были планы, в которые я не вписывалась?

Эта мысль заставила меня нахмуриться. Размышляя о Майло, я на минуту забыла, что Лиз тоже была в комнате.

‒ Хочешь пойти со мной на вечеринку? Один очень горячий медбрат, ‒ она закатила глаза, издав стонущий звук, ‒ устраивает тусовку у себя дома – должно быть весело.

‒ Ты что, запала на него? ‒ с кислой усмешкой спросила я.

Настроение у меня было не праздничное.

‒ Он на шесть лет младше меня, а я, как ты знаешь, люблю мужчин постарше. Но он действительно красавчик, и я могу вас познакомить. Улавливаешь мысль?

Я уловила.

‒ Очень заманчиво, но нет, спасибо.

‒ Почему?! ‒ негодующе всплеснула руками сестра. ‒ Послушай – нельзя же все время сидеть, зарывшись носом в книги. У тебя сейчас каникулы – самое время отрываться!

‒ Я и отрываюсь, ‒ возразила я. ‒ И не только в компании книг, чтобы ты знала!

Судя по скептическому взгляду Лиз, она мне не поверила.

‒ Неужели?

‒ К твоему сведению – я провожу время с друзьями.

‒ То есть – с твоей подругой Марго?

Да, в последнее время я и правда злоупотребила ссылками на Марго, в то время как была с Майло. Но Лиз не жила здесь, она не могла этого знать.

‒ Не только.

Сестра вздохнула и, подавшись вперед, заглянула в мои глаза.

‒ Послушай, ты можешь быть честной со мной, ‒ начала она серьезным голосом.

У меня засосало под ложечкой – каким-то образом она узнала о Майло!

‒ Если ты предпочитаешь не парней, а девушек, я пойму и буду на твоей стороне.

‒ Чего? ‒ Я вытаращилась на нее, разинув рот. Ну, дела! ‒ Думаешь, я лесбиянка?!

‒ В этом нет ничего плох…

‒ Так, стоп! ‒ Я соскочила со стула, выставив ладонь вперед. ‒ Мне нравятся парни! Очень. Чтобы ты знала – есть один парень, который нравится мне больше остальных. Он изумителен, и я без ума от него! ‒ выпалила я с полыхающими щеками.

Брови Лиз подскочили вверх.

‒ Серьезно? И кто он?

Я ощутила, как усилилась подступающая паника.

‒ Парень из колледжа. Ты его не знаешь, ‒ быстро нашлась я. Это прозвучало убедительно даже для меня.

‒ Ну, и?

‒ Что, «ну, и»?

Господи, чего она еще хотела от меня?!

‒ Мне нужны подробности, Эм! Какой он? Как его зовут? Ты тоже ему нравишься?

На лицо Лиз приклеилась дурацкая улыбка. Она была так взволнована тем, что у меня появилась личная жизнь. Мне же было стыдно, что я обманываю ее, но я продолжила врать дальше:

‒ Его зовут Дастин, он блондин, высокий, играет в футбол. Он красавчик и мы не знакомы, он ничего не знает о моих чувствах.

На самом деле я не совсем лгала – в колледже действительно был такой парень – я не знаю, почему его имя первым пришло мне на ум – только он не нравился мне. Хотя он и пользовался большим успехом у девушек.

‒ Хм…

Похоже, Лиз была в замешательстве.

‒ Что?

‒ Ничего, просто ты описала парня, который, кажется не в твоем вкусе. Я думала, подобные парни – не твое, но, видимо, ошибалась.

Да нет, Лиз была права – спортсмены, уверенные в своей неотразимости точно не интересовали меня.

‒ Ну да, раньше и я так думала. Вот так неожиданно случилось. ‒ Я пожала плечами, поражаясь, как у меня еще волосы от вранья не воспламенились.

‒ Так и что ты планируешь делать?

‒ В каком смысле?

‒ В смысле – как ты думаешь познакомиться с ним и показать, какая ты клевая, и он просто обязан влюбиться в тебя, ‒ игриво улыбнулась Лиз.

Я поморщилась:

‒ Не думаю, что это хорошая идея.

‒ То есть, ты ничего не собираешься делать? ‒ удивилась она. ‒ Просто сохнуть по нему на расстоянии?

Я пожевала нижнюю губу, соображая.

‒ Знаешь, я думаю, это все временно и скоро пройдет. Не стоит ничего предпринимать.

‒ Ты же сказала, что без ума от него! Если это правда так, нужно действовать!

‒ Кто и от кого тут без ума?

В кухню вошел папа, и я едва не захныкала от досады. «Что б тебя, Лиз!»

‒ Наша Эми влюбилась, но этот парень о ней даже не знает, ‒ поторопилась внести ясность сестра.

Папа посмотрел на меня.

‒ Это правда?

‒ Я не… ‒ Я беспомощно раскрыла рот, под их взглядами чувствуя себя загнанной в угол.

Ай-ай-ай!

‒ Знаете что – вы меня с ума сводите! ‒ в отчаянье взорвалась я. ‒ Хватит! Не хочу больше это обсуждать!

Вскинув подбородок, я поставила свою чашку в раковину и вышла из кухни.

Спрятавшись от этих двоих в своей комнате, я решилась позвонить Майло и прямо спросить у него про планы на вечер.

‒ Привет, ‒ негромко сказала я, когда он поднял трубку.

‒ Привет, ‒ чуть сонным, мягким голосом ответил Майло, и я представила его лежащим в теплой постели – как бы мне хотелось оказаться рядом с ним сейчас!

‒ Я тебя разбудила?

Парень тихонько усмехнулся.

‒ Да. Видишь ли, ночью кое-кто очень настойчиво отвлекал меня ото сна, так что…

Он красноречиво замолчал, а я прижала ставшее горячим лицо к подушке.

‒ Не помню, чтобы ты возражал, ‒ пробормотала я.

‒ Я очень люблю, когда ты «отвлекаешь» меня таким образом.

Его голос все еще был хриплым после сна, интимным и сексуальным.

Мне хотелось, чтобы я не была вынуждена покидать его ночью, а иметь возможность разделять эти минуты после пробуждения.

Если я скажу родителям, что останусь с ночевкой у Марго, то смогу это сделать.

‒ Я хотела спросить, есть ли у тебя планы на сегодняшний вечер? ‒ Я вспомнила, для чего позвонила и вдруг почувствовала неуверенность. Что, если он не захочет быть со мной в праздник?

Майло не торопился с ответом, и я заерзала на постели от возрастающего волнения.

‒ Я договорился с Оливером, что пойду с ним в бар, ‒ наконец сказал Майло, и меня немного утешило то, что в его голосе слышалось сожаление. ‒ Это было давно, до того, как я встретил тебя. Но я скажу ему, что у меня изменились планы…

‒ Не надо, ‒ торопливо возразила я. ‒ Вообще-то у меня уже есть планы. Лиз зовет меня с собой на вечеринку к одному парню из больницы. ‒ Не знаю, для чего я это сказала. Я ведь даже не собиралась идти. Но, очевидно, теперь придется.

Я вдруг испугалась, что Майло может решить, что все мои дни с тех пор, как мы с ним встретились, строятся вокруг него. Это было близко к истине, но я знала, что так не должно быть.

Я слишком быстро привязалась к нему, и не хотела отпугнуть его этим.

‒ Тогда все в порядке? ‒ как-то неуверенно спросил он, и что-то в его тоне показалось мне странным. Только я не поняла, что именно.

‒ Конечно. ‒ Я заставила себя улыбнуться, будто бы он мог это увидеть. ‒ Увидимся в следующем году?

‒ Увидимся в следующем году, ‒ поддержал Майло, и по голосу я поняла, что он улыбнулся в ответ.

Попрощавшись с ним, я спустилась вниз – Лиз с папой все еще были в кухне.

‒ Вечером я иду с тобой, ‒ сказала я сестре и улизнула быстрее, чем они успели забросать меня новыми вопросами.

На следующее утро, пока родители завтракали, я сказала, что вечером накануне встретила друзей из школы, и мы договорились о встрече. Мне нужен был предлог, чтобы уехать из дома, и я не хотела больше использовать Марго.

Я не видела Майло сутки и успела безумно соскучиться. В полночь он прислал мне новогоднее поздравление, и я сделала то же самое в ответ.

Мой новый год прошел шумно, но не особенно весело. Лиз все же познакомила меня с тем медбратом, в квартире которого проходила вечеринка, но ни я его, ни он меня не заинтересовал.

Я сбежала оттуда в час ночи и отправилась домой спать.

В кофейне я купила два кофе и свежие пончики – возможно, Майло еще спал, и я хотела сделать ему сюрприз.

Но сюрприз ждал меня.

Когда я постучалась, Майло был полностью одет и, похоже, уже давно проснулся.

Он встретил меня улыбкой, только я все равно заметила, что она была немного напряженной.

‒ С новым годом! ‒ Я постаралась скрыть неуверенность и подозрения, хотя ощущение, что что-то не так было сильным.

Майло поздравил меня в ответ, будучи сдержанным при этом. Еще более чем обычно. Он пригласил меня войти, правда, как я подозревала, без особого на то желания. И когда я вошла в гостиную, то поняла причину его странного поведения.

Я замерла в растерянности, неуверенная, как должна себя повести.

‒ Джо – это Эмили, Эмили – это Джо, ‒ представил нас друг другу Майло, не уточняя, кто такая эта Джо. Или я.

Из очевидного: она была красивой блондинкой с внешностью супермодели, но выглядела мягкой и доброй (судя по улыбке, обращенной ко мне), но я все равно ее возненавидела.

Даже если бы она оказалась лесбиянкой, готовящейся к монашескому постригу, я бы все равно ее ненавидела, потому что, оказалось, чертовски больно увидеть ее на этом диване, в доме Майло. Они были наедине, пока не заявилась я, помешав им.

Кто, ко всем чертям, была эта девушка?!

‒ Не знала, что у тебя гости. ‒ Я очень старалась, чтобы мой голос не скрежетал.

У дома я не заметила посторонней машины. Она приехала на такси, или может быть, она ночевала здесь?

Мне хотелось запустить коробкой с пончиками в Майло и закричать.

‒ Я позвонила Майло в последний момент, ‒ вместо него ответила Джо, что Майло подтвердил коротким кивком. ‒ Была в Индианаполисе по работе, и в новогоднюю ночь оказалась без планов, в чужом городе. Потом вспомнила, что Майло живет недалеко. А мы не виделись года три…

‒ Четыре, ‒ поправил он, улыбаясь одними уголками губ.

Она что, хочет сказать, что они вместе встречали новый год?!

‒ Точно, ‒ кивнула Джо, ‒ четыре.

Господи, да кто она такая?! Почему Майло молчал, позволяя мне мысленно сходить с ума?!

‒ Это у тебя пончики? ‒ Он указал на коробку у меня в руках, и я молча отдала ее ему. ‒ Пойду, приготовлю кофе.

Майло ушел на кухню, а я, помявшись, последовала за ним, пробормотав, что помогу ему.

Парень наливал воду в кофеварку, когда я вошла.

‒ Она ночевала здесь? ‒ спросила я, стараясь не выдать боль, которую испытывала.

Он повернулся, спокойно посмотрев на меня.

‒ Да.

Я резко выдохнула, сжав губы. Как он может быть таким непробиваемым? Ему совсем не совестно, что я застала ее у него?

‒ Кто она?

‒ Моя бывшая невеста, ‒ все тем же тоном ответил он, со всей своей невозмутимостью бросив в меня эту бомбу.

Мои глаза в изумлении распахнулись.

‒ Что?!

‒ Мы были обручены – очень давно. ‒ Парень включил кофеварку, потом подошел ко мне. ‒ И расстались много лет назад. ‒ Он улыбнулся мне, но я все еще хмурилась и была напряжена. ‒ Джо ночевала здесь, но я не спал с ней.

‒ Нет? ‒ неуверенно переспросила я.

Майло усмехнулся, покачав головой.

‒ Нет. Я уступил ей свою комнату, а сам лег на диване. Вчера вечером Джо позвонила и предложила увидеться. Мы расстались в хороших отношениях, поэтому я предложил ей приехать. Но между нами не было ничего, о чем ты подумала.

Я с досадой поморщилась.

‒ Откуда ты знаешь, что я подумала?

Майло широко улыбнулся, мягко заглянув в мои глаза.

‒ У тебя все на лице было написано, ‒ поддел он.

Думаю, в этом он был прав.

‒ Иди сюда. ‒ Он взял меня за руку и притянул к себе. ‒ Я скучал по тебе и очень хотел, чтобы ночью ты была рядом, ‒ в мои губы прошептал он, а затем поцеловал, унимая боль и тревогу.

– Кто это? – спрашиваю я Майло, когда он с расстроенным видом вешает трубку.

– Из бара в Лафайете. Просили забрать Оливера. – Говорит он неохотно, и, судя по голосу, испытывает досаду, но я не уверена в причине.

– С ним все в порядке? – вскидываюсь я.

– Просто перебрал. Мне надо съездить за ним.

– Я с тобой.

Я хватаю свою куртку с дивана, но Майло останавливает меня.

– Тебе не обязательно ехать. Можешь подождать меня здесь. Это займет час, не больше.

Я вижу, что по каким-то причинам он не хочет, чтобы я ехала с ним, но у меня и в мыслях нет остаться.

Это будет долгое, мучительное ожидание, и лучше уж я буду с ним.

– Я хочу поехать с тобой. К тому же я могу помочь.

Мне не хочется, чтобы это звучало так, будто он не сможет справиться из-за его хромоты. Но именно так и выходит.

– Я делал это раньше. Один и много раз, – спокойно возражает мужчина. Если мои слова и задели его, он это хорошо скрывает.

– Тогда просто возьми меня с собой. Серьезно, я не хочу ждать здесь одна.

Майло колеблется, но через несколько секунд принимает решение в мою пользу.

– Хорошо. Поехали.

Через пять минут мы уже в машине, движемся к выезду из города. Лафайет всего в двенадцати милях от Гери, но я все равно не могу понять, как Оливера занесло туда. Об этом я и спрашиваю у Майло.

– В Гери не так много баров, и в каждом уже знают, что наливать ему больше определенной нормы не стоит. Поэтому Оливер иногда забирается в округ, – сухо отвечает тот.

Мне дико слышать нечто такое про Оливера. Конечно, до меня доходили слухи о нем, но я не думала, что все настолько плохо.

– Как часто подобное случается?

– Не часто, на самом деле. – Майло бросает на меня быстрый взгляд. – В последнее время.

У меня возникает безумная идея позвонить Чарли и все ей рассказать. Хотя, не уверена, что это что-то изменит. То есть – они ведь развелись много лет назад. Чарли не имеет к этому отношения. Даже если Олли ведет такую жизнь, потому что тоскует по ней.

Так что я молчу о том, что касается Чарли и говорю совсем другое:

– Оливеру повезло с таким другом, как ты.

Майло переводит взгляд на меня, но ничего не отвечает. Остаток пути мы молчим, а когда оказывается на месте, глушит двигатель и поворачивается ко мне:

– Жди здесь. Внутрь тебе идти не надо, – говорит Майло тоном, не терпящим возражения, чего я и не намерена делать.

Поэтому, пока он заходит в «Пещеру», я остаюсь на месте и жду его.

Минут через пять, когда я уже начинаю волноваться, дверь бара раскрывается, и я вижу Майло, на плече которого практически висит Оливер. А учитывая, что одной рукой он держит трость, думаю, ему совсем не просто.

Я выскакиваю из авто и тороплюсь ему на помощь. Вдвоем мы доводим бессознательного Оливера до Chevrolet Silverado и усаживаем на заднее сиденье.

На деле это непростая задача – не знаю, как Майло справляется в одиночку.

– Спасибо.

Он смотрит на меня с признательностью в темных глазах – думаю, теперь он рад, что взял меня с собой.

– Это ключи от машины Оливера. – Майло протягивает мне ключи, вынув их из кармана. – Сможешь пригнать ее в Гери?

– Очень удобно, что я поехала с тобой, не правда ли? – Я улыбаюсь, подхватывая ключи с его ладони.

Признавая мою правоту, он кивает, сдержанно улыбаясь.

Я собираюсь направиться к доджу, но Майло окликает меня и, взяв за руку, притягивает к себе для прощального поцелуя.

Майло сказал, что мы не затащим Оливера на второй этаж, где расположена его квартира, поэтому мы привезли парня к нему и уложили на диван в гостиной.

– С ним все будет в порядке? – Я перевожу обеспокоенный взгляд со спящего Оливера на Майло.

– Конечно. – Он кивает, но от меня не укрывается мелькнувшее в его взгляде сомнение.

– Я была ребенком, когда Олли и Чарли поженились. – Воспоминания вызывают у меня слабую улыбку. – Но даже тогда я была уверена, что эти двое будут вместе всегда. Никогда не думала, что все закончится этим.

Пока я говорю, лицо мужчины остается бесстрастным, хотя я и уверена, что его неприязнь к моей сестре огромна. Он не особо скрывал это, хотя мы никогда не обговаривали Чарли.

– Думаю, тебе лучше поехать домой. Он может проснуться и… сама понимаешь.

Я понимала, но меня все равно это задело. Постаралась скрыть это от него, но думаю, он заметил.

Никто не знал о нас. И я еще не была готова к тому, чтобы наши отношения перестали быть тайной, но было совсем не круто узнать, что даже своему лучшему другу он ничего не хочет говорить обо мне.

МАЙЛО

‒ Чувак?

Я обернулся на недоуменный голос Оливера и мысленно чертыхнулся, увидев, что он держит блеск для губ, который Эмили, по всей видимости, забыла у меня дома.

‒ Что помада делает в твоем диване?

‒ Это не помада, а блеск для губ, ‒ какого-то хрена исправил я.

Брови Скотта поползли еще выше.

‒ Не буду спрашивать, откуда ты это знаешь. Чье это? Только не говори, что у тебя появилось новое, странное увлечение.

Я терпеливо вздохнул.

‒ Иди в задницу.

Друг хмыкнул.

‒ Так ты ответишь?

Я мог скормить ему басню о том, что подцепил случайную девушку в баре и привел к себе, но по правде говоря, мне надоело скрывать наши отношения с Эмили от Оливера.

Я знал, что она была небезразлична ему, и мне казалось, что утаивая это от него, я тем самым предаю нашу дружбу. Мы со Скоттом через многое прошли вместе, и одной из основ нашей дружбы была честность.

А теперь, выходит, я забил на это.

Это не давало мне покоя. Следовало все ему рассказать.

Я почесал в затылке, прежде чем начать.

‒ Это принадлежит Эмили.

‒ Эмили? ‒ Его лоб нахмурился в непонимании. ‒ Что еще за Эмили? Твоя подружка?

‒ Вроде того. ‒ Я пожал плечами, не уверенный, что это слово подходит ей. ‒ Это Эмили Пирс.

Я наблюдал, как недоверие отразилось на его лице, а затем пришло осознание, что это не ошибка и никакая не шутка.

Мне не было все равно, что он подумает о том, что у меня завязались отношения с сестрой его бывшей жены.

‒ Ты, блядь, серьезно?!

Я молча кивнул.

‒ Давно? А мне ты, когда собирался рассказать? ‒ Он был возмущен и я не винил его за это. ‒ Собирался вообще?

‒ Не знаю. ‒ Я провел рукой по волосам, испытывая растерянность. Может быть, я бы еще не скоро признался, не найди он ее блеск. ‒ Несколько недель и никто ничего не знает. Мы так решили.

‒ Почему она? Черт возьми, поверить не могу! ‒ Он запрокинул голову на спинку дивана, уставившись в потолок.

В его недоумении был смысл. Я никогда не скрывал от него своего мнения по поводу его бывшей жены. А теперь связался с ее сестрой.

Это было трындец как странно даже для меня самого.

‒ Я не знаю, что тебе сказать. Думаешь, я сам мог этого ожидать? Черт, нет! Просто все случилось так… стремительно. Я и моргнуть не успел, как она была уже здесь, ‒ я указал в сторону дивана, имея в виду весь свой дом и свою жизнь, ‒ и это было так… правильно.

От волнения я с трудом подбирал слова. Как я мог что-то объяснить ему, когда сам не до конца понимал, что происходит?

Оливер впился в меня взглядом, что-то раздумывая, а потом спросил:

‒ Ты ведь не используешь ее для чего-то, что может быть очень плохим выбором?

Когда смысл его слов дошел до меня, я в неверии вытаращился на него.

Черт, разве этот парень плохо знал меня?!

‒ Правда думаешь, что я мог бы?

‒ До сегодня я не мог подумать и о том, что между вами что-то в принципе может быть.

Справедливо.

‒ Она мне нравится. Правда нравится, Оливер, ‒ негромко признался я.

Меня даже немного пугало то, как быстро эта девушка обосновалась в моей жизни. Пугало, как быстро я привык видеть ее в своем доме, и при этом все было таким естественным!

Уже очень давно ни одна девушка не вызывала во мне то, что я начал испытывать к Эми.

Я не собирался заводить отношения, вполне довольный тем, как протекала моя личная жизнь (точнее, почти полное ее отсутствие), и тут… она. Ворвалась и перевернула все с ног на голову. А я наблюдал за этим с изумлением и как же мне это нравилось!

Но когда я ударялся в размышления, то приходил к выводу, что как бы все хорошо сейчас ни было, в итоге все обернется катастрофой.

У меня так всегда происходит.

Потому что когда это затуманенное состояние пройдет, она поймет, что покалеченный бывший солдат не самый лучший выбор для нее.

И будет права.

‒ Не обижай ее, мужик. ‒ Оливер серьезно посмотрел на меня, нарушив продолжительное молчание. ‒ Она хорошая девочка, и обещаю, что врежу тебе, если ты ее обидишь.

Я хмыкнул.

‒ Принято.

Он кивнул.

‒ Вот и хорошо.

ЭМИЛИ

Я вышла из душа и только успела надеть одну из футболок Майло, как услышала громкий шум, будто что-то уронили… или кто-то упал.

Страх выстрелил в желудок, потому что моей первой мыслью было: «Майло».

Что-то случилось с Майло.

Выбежав из комнаты, я огромными от испуга глазами оглядела гостиную, но она была пуста.

Значит – кухня.

С похолодевшим сердцем я поспешила в кухню… и замерла на месте, пытаясь оценить обстановку.

Трость Майло валялась у стола, а сам он сидел на полу, прислонившись к стене у холодильника.

Губы его были сжаты в тонкую, жесткую линию, а взгляд устремлен в невидимую точку на противоположной стене.

Я догадывалась, что произошло, но все равно спросила, нерешительно ступив вперед:

‒ Что случилось?

Майло не сразу поднял глаза на меня, и мне не понравилось то, что я увидела в них. Казалось, он из последних сил сдерживает в себе ярость.

‒ А на что это похоже, Эми? ‒ процедил он, разговаривая будто со слабоумной.

Его тон задел меня, но я проглотила обиду. Опустившись перед ним на корточки, я сказала:

‒ Давай я помогу тебе.

Я протянула ему руку, но он так взглянул на нее, словно я подала ему банку с ядом.

Майло не собирался принимать помощь от меня. Я считала, что это глупо – это ничуть не унизило бы его, но очевидно, сам он считал иначе.

Не озвучивая свои мысли, дабы не делать хуже, я молча опустила руку, позволив себе только тихий вздох поражения.

Мне стало грустно, что настроение Майло было испорчено таким неприятным образом. Всего полчаса назад, когда мы были в его спальне, все было замечательно, а теперь…

Я поднялась, помедлила, потом подняла с пола трость и, надеясь, что на этот раз он уступит, положила ее возле Майло, который не спускал с меня странного взгляда – у меня от него мурашки по коже бегали. А после вышла из кухни.

Решив, что на этом мы можем считать инцидент исчерпанным, я села на диван и включила телевизор – по National Geographic показывали передачу про львов.

Мне хотелось дать ему время успокоиться, и я совершенно точно не собиралась обговаривать то, что произошло. Уже успела понять, что Майло довольно остро относился к ограничениям, которые накладывала на него травма.

Меня это не беспокоило, но очень беспокоило его, поэтому я предпочитала делать вид, что проблемы не существует. Хотя она была и периодически причиняла сложности. Вот как сегодня с его реакцией, когда он не удержался на ногах, и я стала тому свидетелем.

Через минут десять Майло вышел из кухни и, остановившись в проходе, посмотрел на меня. Это был не просто брошенный взгляд, а затяжной, служивший привлечь мое внимание.

Ему это удалось.

Я перевела взгляд с экрана телевизора на мужчину, и тогда он сказал:

‒ Ты должна уйти.

Я отключила звук, подумав, что могла неправильно расслышать. Майло прогонял меня?

Нет, должно быть, я неверно поняла.

Зачем ему делать это?

‒ Что?

‒ Ты должна уйти, ‒ терпеливо повторил он, не дрогнув.

Само спокойствие. Он на самом деле прогонял меня, и при этом был уравновешенным, полностью отдавал отчет в том, что делает.

‒ Ты хочешь, чтобы я ушла? ‒ отупело переспросила я, потому что все еще отказывалась понимать, почему он делает это.

Майло вздохнул, пройдя в комнату, но все же сохраняя дистанцию между нами.

‒ Хочу.

Это одно, единственное слово, казалось, разбило мое сердце.

Никто никогда прежде не делал мне так больно. Так просто. Одним словом.

‒ Это из-за того, что случилось? ‒ Я слабо улыбнулась, просто чтобы не заплакать. Я бы могла. Слезы готовы были пролиться, но я пыталась не допустить этого. ‒ Если да, тогда ты совершаешь ошибку, потому что это такая ерунда! В этом нет ничего…

‒ То, что случилось, здесь не причем, ‒ оборвал мой волнительный поток мужчина. Не думаю, что он был искренен. Или сам убеждал себя в этом. ‒ Просто это… ‒ Он пожал плечами, ‒ надо закончить.

Я моргнула – мои глаза стали влажными, и я прикусила щеку изнутри, сдерживаясь изо всех сил.

‒ Почему? ‒ Я поразилась тому, как задушено прозвучал мой голос.

‒ Ты скоро вернешься в колледж, а я даже не знаю, останусь здесь, или может, уеду из Гери и… в моей жизни сейчас все неопределенно, Эми, и такие отношения не то, что надо нам обоим.

Я не могла поверить, что слышу это! Казалось, он подготовил текст заранее, но я все равно слышала, как надламывался его голос, хотя он и старался сохранять свою долбанную невозмутимость.

Как давно он собирался выдать мне эту фальшивую речь?

Может, падение и правда не причем?

‒ Ты собираешься уехать? ‒ Я начала злиться и это придало твердости моему голосу. ‒ Ты больше трех лет провел в этом городе, а теперь вдруг надумал уехать?

‒ Я с самого начала не планировал оставаться здесь надолго, но мое пребывание в Индиане и так затянулось, ‒ словно обороняясь, ответил он. ‒ Я был здесь, потому что мой друг нуждался во мне, и откровенно – я сам нуждался в переменах, но это не моя жизнь, так что…

Он пожал плечами, замолчав.

Большего бреда я просто не слышала!

‒ Знаешь, что я думаю?! ‒ вскочив с дивана и разочарованно глядя на него, повысила голос я. ‒ Ты испугался! Это не попытка вернуть себе свою жизнь, Майло, потому что открою тебе секрет – это и есть твоя жизнь! ‒ Я развела руками, подразумевая под этим его дом, этот город, людей, которые его окружали. Себя, в конце концов! ‒ Это не перевалочный пункт – никто не живет на одном месте несколько лет, просто чтобы переждать, когда найдет что-то настоящее! И ты знаешь это не хуже меня, но, возможно, обманываешь себя! ‒ Я ткнула пальцем в его сторону, и по выражению его лица поняла, что попала в точку. ‒ Если ты, правда, хочешь, чтобы я ушла – я уйду. Но, пожалуйста, будь честен со мной!

Я замолчала, посмотрев на него в ожидании ответа. На его лице была написана досада и колебание.

Я чувствовала себя отвратительно! Мне хотелось уйти, потому что мои чувства были задеты, но я не могла этого сделать, пока не услышу правду.

‒ Ничего не получится, Эми, ‒ покачал головой мужчина.

‒ Почему? ‒ не сдавалась я.

‒ Потому что я не готов к этому! ‒ внезапно взорвавшись, он повысил голос едва не до крика. ‒ Потому что мне не следовало позволять этому зайти так далеко! Извини, но отношения со студенткой, которая почти на десять лет младше меня – это не то, что мне нужно!

Я хотела услышать правду, и когда получила ее… Мне захотелось залезть в какую-нибудь дыру и там умереть.

Господи! Как я могла так влипнуть?! Как могла влюбиться в человека, которому мои чувства и даром не нужны?!

Теперь я хотела убраться отсюда. Как можно скорей.

Я промчалась мимо Майло в спальню и захлопнула за собой дверь. Быстро переоделась в свои вещи, и больше не собираясь задерживаться здесь ни секунды, вернулась в гостиную.

Майло не было. Я не знала, где он и не собиралась этого выяснять. Если он струсил увидеть, как я ухожу, это его дело.

Я просто вышла из дома и уехала.

МАЙЛО

После того, как я прогнал Эми, и она вышла из моего дома, прошло три дня. И надо сказать, три очень, очень дерьмовых дня.

Я не предполагал, что все будет так плохо. Но было.

Как девушка, которая присутствовала в моей жизни менее трех недель, стала такой важной ее частью?

Я не понимал этого. Но реальность была такова, что после того, как за ней захлопнулась дверь, я ощутил самую настоящую потерю.

То, как я поступил с ней, было мерзко. Я жалел об этом, и мне хотелось догнать ее и просить прощение, но глубоко внутри понимал, что было правильным просить ее уйти.

Я лишь ускорил то, что и так произошло бы в итоге.

Потому что ей не нужна жизнь с калекой. И сегодня, когда нога подвела меня, пока я был в кухне и готовил нам перекусить, то убедился в этом. А потом, когда Эмили вошла и увидела меня на полу, испытал ни с чем несравнимое унижение. Ее попытки помочь лишь все ухудшили, и я пришел в ярость. Злость, которая поднялась во мне, была вызвана не ею, но я направил ее на нее, потому что она была рядом, и ей было не все равно.

Но я не хотел ее жалости.

Черт возьми, нет.

Мне было паршиво, но я повторял себе с упорством барана, что так будет лучше. И скоро она сама это поймет.

Миллион раз я хотел поднять трубку и позвонить ей, но не делал этого. На третий день, когда желание стало невозможно игнорировать, я набрал номер Оливера.

‒ Тебе нужно приехать и врезать мне, ‒ мрачно заявил я.

Через двадцать минут он был у меня на пороге с бутылкой скотча в руках.

ЭМИЛИ

Из-под подушки доносится гудение мобильного – я отключила звук, но мне все равно слышна вибрация.

Кто-то прислал сообщение.

Я почти уверена, что это очередные слова сочувствия, но у меня нет никакого желания читать их сейчас.

Пусть люди просто позволят нам пережить наше горе. Это все, в чем мы нуждаемся сейчас. Никакие слова соболезнования не помогут и не сделают боль утраты менее ощутимой.

Папы не стало. С тех пор, как Лиз позвонила мне в колледж, меня не покидает это ноющее чувство внутри. Не могу понять, как такое могло случиться.

Люди умирают каждый день – это правда. И чего-то подобного можно ожидать, когда человек болен, но от папы никогда не было никаких жалоб на самочувствие. Две недели назад я была дома в выходные, и он выглядел так же, как и всегда. Ничто в нем не указывало на то, что с его сердцем что-то не в порядке.

А теперь его нет, и это не укладывается в моей голове.

Мама не выходит из своей комнаты. Бабушка приехала и присматривает за ней. Всем руководит Лиз: она занялась организацией, совсем как настоящая старшая сестра. Я увидела ее более ответственной, чем этого можно было ожидать.

Не то, чтобы Лиз была ветреной или слишком легкомысленной, но это Лиз. Всякий, кто знает ее, удивился бы и не без оснований.

От меня же мало толку. Я в растерянности и чувствую себя бесполезной. Мне кажется, я могла бы сделать больше, но суть в том, что я не знаю, что надо делать в таких случаях. Я никогда никого не хоронила. Когда умер дедушка, я была слишком маленькой, и мало что помню, так что не думаю, что это считается.

Лиз позвонила Чарли, и та должна прилететь завтра. Ее место здесь, вместе с нами. Единственное, чего я боюсь, это что эти надоедливые журналисты увяжутся за ней и станут осаждать наш дом, как шакалы.

Этого можно ожидать, когда твоя сестра Шарлотта Пирс.

Телефон вновь вибрирует. Я решаю совсем отключить его, достаю из-под подушки и вижу два новых сообщения от Майло.

Невольно мое сердце в трепете сжимается.

Я не разговаривала с ним с зимы, то есть почти два месяца. Я не забыла о нем, но он ясно дал понять, что нам не следует продолжать отношения, и хотя я не была согласна с ним, не рассчитывала, что он передумает.

Это не должно волновать меня в такой момент, но я ничего не могу поделать с тем, как мой пульс учащается, когда я открываю сообщения.

Майло: Мне очень жаль, Эми.

Ему известно, что я потеряла отца. Он не уточняет, но ведь и так понятно. Иначе он не написал бы мне.

Его второе сообщение гласит:

Майло: Знаю, тебе сейчас не до этого, но просто ответь, чтобы я знал, что ты в порядке.

Я не в порядке, это точно. Сперва я решаю проигнорировать его, потому что во мне все еще свежа обида на него, но он искренне переживает за меня. Я знаю, что это так – только это заставило Майло написать мне. Мне бы хотелось быть более жесткой, или даже жестокой, но я не могу. Во мне этого нет. И я люблю его, вопреки всему.

Не сразу, но я все же отвечаю:

Я: Со мной все хорошо. Насколько это возможно.

Я отправляю сообщение и несколько минут смотрю на экран, но он больше ничего не пишет.

Меня грызет совесть за то, что больше всего в этот момент я хочу быть с ним, а не здесь.

– Не спишь?

В комнату заглядывает Лиз, и я поспешно прячу телефон обратно под подушку. У меня включен только ночник, и он дает мало света, но я все равно боюсь, что сестра заметит мое смущение.

– Нет, не могу уснуть.

Лиз ложится на другую сторону кровати и вытягивает ноги на покрывале.

– Да, я тоже.

– Ты смотрела, как там мама?

Мне стыдно признаться, но я боюсь заходить в родительскую комнату. Чувство потери там особенно острое. Мне становится не по себе и еще страшно смотреть на маму. Это глупо – знаю, только мне все равно кажется, что вместе с папой умерла и она.

Я ненавижу себя за эти мысли.

– Пет дала ей какие-то таблетки, так что она спит.

Я киваю – это хорошо. Думаю для нее сейчас сон самое лучшее, что может быть.

– Во сколько прилетает Чарли?

– Кажется, в четыре. Она сказала, что еще уточнит.

Я опять киваю и мы с Лиз надолго замолкаем. Ее глаза закрыты, но я знаю, что она не спит.

– Что теперь будет, Лиз? – тихо спрашиваю я, не в состоянии скрыть тревогу в голосе. – Теперь, когда не стало папы?

Она открывает глаза и смотрит на меня.

Признаться, всю свою сознательную жизнь я считала старшую сестру слишком беспечной и несерьезной, но сейчас рядом с ней я чувствую себя маленьким ребенком. Я не думала, что Лиз может быть такой собранной и взрослой, как она показала себя за последние сутки.

Впервые я осознаю, что наша разница в возрасте не такая и маленькая – Лиз почти тридцать, и она женщина, а не девчонка-хохотушка, вернувшаяся домой из колледжа – такой ее образ наиболее запомнился мне.

Я рада, что она есть у меня, и не знаю, как бы я справилась без нее.

Я помню, что есть еще Чарли, но с ней никогда не знаешь, чего ожидать. Чарли слишком часто меняет свои планы и редко приезжает домой. Я не очень хорошо знакома с той Чарли, которая стала звездой Голливуда. Я помню свою сестру, когда она жила с нами, но почти ничего не знаю о Шарлотте Пирс.

Лиз долго не отвечает и мне кажется, подыскивает какие-нибудь успокаивающие слова, но вместо этого говорит:

– Не знаю, Эм. Правда, не знаю.

Ее честность лучше, чем мнимое убеждение в том, что все наладится. Я рада, что она не прибегла к этим шаблонным фразам, от которых только тошнит.

Через несколько минут сестра желает мне спокойной ночи и уходит. Не знаю, сколько времени я лежу, подложив руку под щеку, но в итоге усталость берет свое, и я проваливаюсь в неспокойный сон на поверхности сознания.

Когда я проверяла свой телефон в последний раз, нового сообщения от Майло не было. Не знаю, почему я ожидала, что он еще что-нибудь напишет. То, что он написал мне в такой момент, не значит, что он хочет возобновить наши отношения…

Видимо, спала я совсем не крепко, потому что вибрация телефона без труда пробудила меня. Моргая, я поднесла мобильный к глазам.

Это снова был Майло.

Майло: Можешь выйти?

От неожиданности послания я резко села, окончательно проснувшись.

Он был здесь? Возле дома?

В…

Я посмотрела на время – десять двадцать пять. Ну, не так и поздно.

Я: Где ты?

Майло: Напротив вашей подъездной дорожки.

Подскочив с кровати, я подбежала к окну – оно выходило на переднюю часть двора, и мне хорошо была видно дорога.

Переодеваться я не стала – только накинула куртку поверх пижамы. Меня меньше всего сейчас заботило, как я выгляжу.

Я: Спускаюсь.

Я вышла из комнаты, ступая очень тихо, чтобы никого не разбудить. Оказалось проще простого незамеченной покинуть дом. Ночной мартовский воздух оказался холодным. Я спрятала руки в карманы куртки и наклонила голову, пересекая двор и ближе подходя к Майло.

Мой пульс совсем сошел с ума, когда я оказалась рядом с ним. Он стоял около машины, прислонившись к ней, и в свете уличных фонарей я могла видеть мрачность его глаз.

Он молчал, а я не знала, что сказать, сомневаясь вообще, что должна заговаривать первой.

Это ведь он приехал. Он захотел увидеть меня. Ему и справляться с неловкостью – именно он отшил меня в нашу последнюю встречу.

Но, к моему огромному удивлению, Майло отстранился от Chevrolet Silverado, и вот уже я была в его объятьях; в его надежных, крепких руках, а его губы прижимались к моим волосам.

Черт! Если до сих пор у меня были еще сомнения по поводу этого парня – а их не было – то сейчас было самое время им исчезнуть, не оставив и следа. Потому что никогда и нигде я не чувствовала себя настолько на своем месте, как заключенная в его объятья.

И я была рада, что он ничего не говорил. Сейчас это просто было неважным.

Я знала, что он будет держать меня в своих руках столько, сколько понадобится. Он позволял мне быть слабой рядом с ним, но парадокс в том, что именно с ним я становилась сильнее; смелее. Я буквально чувствовала, как растерянность и тревога, которую я беспрерывно ощущала с того момента, как узнала о папиной смерти, слабнут в его присутствии.

А когда я была готова, то отстранилась – совсем немного, чтобы видеть его лицо.

– Пожалуйста, поехали к тебе домой. Не хочу быть здесь.

– Что это? – спрашиваю я, когда Майло ставит передо мной стакан с жидкостью, по цвету очень похожую на виски.

– То, что принесет небольшое облегчение.

Опираясь на трость, он садиться в кресло напротив и смотрит на меня своим спокойным взглядом. Я рада, что он не суетится вокруг меня с потоком соболезнований, и не смотрит так, будто я напоминаю ему побитого щенка. Все, что он делает… правильно. Он как будто понимает, что мне нужно.

– Это действительно помогает?

Я беру стакан и верчу его в руке, но пить не решаюсь.

Майло пожимает плечом:

– Это не волшебный эликсир, Эми. Но да, на время поможет.

Его голос звучит ровно, но мне кажется, за этими словами что-то скрыто. Что-то личное.

Мне становится любопытно.

– Звучит так, будто ты знаешь, о чем говоришь. – Я подношу стакан к губам и делаю небольшой глоток – в горле, а потом и в желудке становится горячо. Я пила виски раз или два в жизни, и я не в восторге от него, но может сейчас он и правда то, что мне нужно.

Я жду, что Майло ответит, но он молчит. На его лице не отражается ни одна эмоция. Я гадаю, о чем он думает.

Могу ли я быть права? Он тоже терял кого-то?

– Кто это был? – Я не свожу с него глаз. Его лицо бесстрастно, но глаза омрачены отголосками старой боли. Уверена, от этого она не стала менее ощутима.

Майло отвечает не сразу. Я не тороплю его, давая время. Очевидно, это не та тема, о которой он может говорить спокойно.

– Мой брат. Лука.

Он вынимает из кармана бумажник, раскрывает его и кладет на стол передо мной. Я наклоняюсь вперед, беру бумажник, чтобы лучше рассмотреть и прихожу в замешательство.

Это слабо сказано.

– Вы были близнецами? – Я поднимаю на мужчину изумленный взгляд. – У тебя был брат-близнец?

На маленьком фото я вижу более молодую версию Майло и его копию – и я не знаю, кто из них кто. Улыбаясь и закинув руки друг другу на плечи, они позируют на фоне футбольного поля.

– Был.

Майло кивает, а мне дико хочется узнать, что произошло, но как могу, я сдерживаю свое любопытство.

– Лука был старше на две минуты. Мало кто мог различить нас.

– Вы очень похожи. Я не могу понять, где он, а где ты.

– Я – справа.

Я продолжаю разглядывать фотографию. Не думаю, что Майло и его брату здесь больше двадцати. Непривычно видеть его здесь таким… улыбчивым, беззаботным и без трости. У ног братьев лежит круглый футбольный мяч.

Майло играл в соккер?

Как же многого я не знаю о нем!

– Ты играл в европейский футбол?

– Немного. Просто для развлечения. Это было больше увлечение Луки.

– Что случилось?

Я возвращаю ему бумажник – не желаю ковырять старую рану, но я должна знать, потому что все, что касается его, важно для меня.

– Лука вскрыл себе вены, когда ему был двадцать один год.

Мой рот раскрывается от изумления. Я не знаю, что ответить на это признание.

– Почему он сделал это? – это все, что приходит мне в голову. Я не могу понять, что может заставить молодого парня пойти на такой роковой шаг.

– Он долго был в депрессии из-за конфликта с родителями. – Майло слабо пожимает плечом. – За год до того он признался им, что встречается с кое-кем – с парнем, и мать с отцом как с цепи сорвались. Долгое время я один знал, что Лука гей. Родители, они… очень нетерпимые.

Я киваю, хотя очевидно, что наши с ним родители очень разные.

– Отец выгнал брата из дома и велел не возвращаться, пока тот не перестанет вести себя как «паршивый извращенец, позорящий семью».

Майло хмыкает, откинувшись на спинку кресла. Он хорошо держится, но я вижу, что ему все равно нелегко говорить об этом.

Не знаю, от виски, или от того, что он делится со мной таким сокровенным, у меня внутри теплеет.

– Они так и не помирились? Ну, прежде чем… – У меня язык не поворачивается сказать «прежде чем твой брат покончил с собой».

Майло качает головой.

– Нет. Лука пытался несколько раз после того поговорить с ними, но ничего не изменилось. А потом… стало поздно.

Он замолкает, а меня вдруг осеняет:

– Ты поэтому не хочешь общаться со своей семьей?

Майло медлит, но потом кивает.

– Однажды мой отец сказал, что ему не нужен сын «гомик», а теперь у него вообще не осталось сыновей. Единственная, с кем я держу связь, моя сестра. Она была ребенком, когда это случилось и не имеет к той истории никакого отношения.

– Твои родители жалеют за то, что поступили так с твоим братом?

На его губах появляется ожесточенная улыбка:

– Да. И я надеюсь, что они будут каяться до самого конца.

В нем говорит боль и гнев, хотя и прошло восемь лет, не похоже, что он смирился. Мне хочется сесть рядом с ним и обнять его; дать понять, что я рядом и так будет всегда, если он позволит.

– А это как-то связано с тем, что ты ушёл из МИТ и записался в армию?

– Мечтой отца было, чтобы я окончил МИТ. А когда Луки не стало, и я знал, кто в этом виноват, больше не мог оставаться там. Понимаешь?

Я киваю. Я на самом деле понимаю его, хотя в моей жизни никогда не происходило таких потрясений. У Майло в жизни не все было гладко, но я была рада, что он может довериться в этом мне.

Не думаю, что он каждому встречному рассказывал то, что сегодня рассказал мне. Что-то ведь это значило?

Я и подумать не могла, что завершу этот день, сидя в его доме в пижаме и потягивая виски, слушая его сокровенное.

– Когда тебе стало легче? – не глядя на него, тихо спрашиваю я. – После потери брата?

– Не скоро. Требуется много времени, а потом ты просто принимаешь, что этого человека больше нет, и живешь дальше. Выбора все равно ведь нет.

Я поднимаю голову и смотрю на него несколько секунд, прежде чем заговорить:

– Почему ты написал мне сегодня?

Этот вопрос не дает мне покоя. Дело только в том, что он волновался обо мне, или возможно, что он скучал по мне?

Может, ему не хватало меня так же, как и мне его?

– Потому что хотел знать, как ты. – Его голос вдруг делается приглушенным, а лицо больше не выглядит таким непоколебимым. – Знаю, что хреново – по-другому не может быть, но мне надо было… хоть что-то услышать от тебя.

– Ты мог позвонить, не дожидаясь, когда мой отец умрет! – с неожиданным ожесточением заявляю я. Это грубо, но я все еще сердита на него. Потому что все, что он сказал мне в прошлый раз; все, во что верил – такая чушь!

– Эми…

– Скажи, ты скучал по мне? – не слушая его, выпаливаю я. Похоже, я только начинаю расходиться, но я действительно чувствую злость внутри себя, которая требует выхода. – Скучал, Майло?! Потому что, черт возьми, я так сильно скучала по тебе! Мне тебя не хватает, и я не понимаю – правда, не понимаю! – почему нам нельзя быть вместе? – Мои губы дрожат, а на глаза наворачиваются слезы. Слишком много эмоций за последние два дня. Я даже не уверена, из-за чего плачу – может всего сразу, но меня распирает от чувств. – Ты понимаешь? Только, пожалуйста, больше не лей мне в уши этот бред про возраст, про свою ногу и мою неопытность!

Я не собиралась закатывать истерику. Я не скандалистка, которая любит устраивать выяснения отношений с битьем тарелок и воплями. Просто все наслоилось одно на другое, и я больше не могла себя контролировать.

Слишком много гнева и боли.

Слишком много всего!

– На самом деле ты не из-за этого злишься.

То, что он был так спокоен; то, с каким пониманием смотрел на меня, еще больше взбесило меня.

Господи, как же сильно!

Я открыла рот, чтобы ответить ему что-то гадкое, но не издала ни звука. Мне вдруг отчаянно стало не хватать воздуха.

Я прижала ладони к груди и с силой надавила, глотая ртом воздух.

Конечно же, Майло был прав – я злилась не из-за нас с ним. Я лишь пыталась вызвать в себе этот гнев, чтобы он блокировал горе, съедающее меня изнутри.

– Мой папа умер. Мой папа умер! – задыхаясь, всхлипнула я и разрыдалась.

Он пересел ко мне и притянул меня к себе, убаюкивая как маленького ребенка, пока я заливала слезами его рубашку.

ЭМИЛИ

– Мы с Чарли собираемся в «Злого лося». Ты с нами? – спросила Лиз, просунув голову в приоткрытую дверь моей комнаты.

Я все еще была дома и готовилась к экзаменам – пыталась это делать. Мне нужно было возвращаться в университет, так как совсем скоро начиналась сессия.

Битых два часа я сидела над учебником по этике и думала о чем угодно, кроме учебы. В последнее время я постоянно находилась в напряжении и стрессе. Из-за внезапной смерти папы и непонятных, абсолютно неопределенных отношений с Майло.

Это сводило меня с ума!

– Пиво и бильярд? – Я сделала вид, что раздумываю – но чего уж там – вечер с сестрами в баре куда привлекательней, чем компания учебника, которым хочется запустить в стену. – Я согласна.

Лиз улыбнулась.

– Отлично! Куплю тебе выпивку и тебе не придется весь вечер цедить газировку.

Я кисло взглянула на нее.

– Мне уже есть двадцать один, Лиз. Я сама могу купить себе алкоголь – теперь это законно.

Она фыркнула:

– Да, я знаю, дурашка! Я ведь просто дразню тебя. Ладно, собирайся и спускайся вниз.

Знаю, что сестра просто подкалывала меня, но с некоторых пор разговоры о моем возрасте я воспринимала немного остро.

Одним из аргументов Майло не быть со мной была как раз наша разница в возрасте. Для него девять лет стали какой-то пропастью.

Но я отказывалась понимать это.

Так, все, никаких мыслей о нем! Хотя бы на этот вечер.

Я пойду в бар с сестрами и повеселюсь там, не предаваясь горьким мыслям о мужчине, который никак не может решить, чего хочет от меня.

Я сменила домашние лосины с футболкой на узкие черные джинсы и бирюзовый свитер, оставив волосы распущенными. Я никогда не использовала много косметики, но в последнее время делала акцент на губах с помощью ярко-красной помады – с моими темными волосами и светлой кожей создавался удачный контраст, как говорила Чарли.

С тех пор, как она вернулась домой, мы сблизились, чему я не могла не радоваться.

В «Злого лося» ходили все те, кому было от двадцати одного и выше. По выходным бар был забит под завязку. Тем ни менее мы с Чарли и Лиз довольно быстро получили свой заказ – бармен был очарован Чарли – думаю, причина крылась в этом.

Мы заняли столик, и Лиз заметила, что удобно иметь сестру звезду Голливуда.

– Звезды на небе, а я всего-навсего известна, – пожав плечами, не согласилась Чарли.

– Не надо приуменьшать, Чарли. – Я отпила из бутылки, глядя на нее. – Думаю, это классно, что ты сумела достичь большого успеха в Лос-Анджелесе. – Я на самом деле считала так, и гордилась сестрой. Хотела, чтобы она об этом знала. – Не жалеешь, что отказалась от всего этого?

Меня радовало желание Чарли остаться дома, но я не знала, не делает ли она это, потому что считает своим долгом?

– Мне нужен перерыв. – В ее голосе и взгляде было нечто такое, что давало понять – это не чувство долга и не каприз. Казалось, она бежала от чего-то… Или за чем-то. – Большой перерыв. Возможно, когда-нибудь я захочу вернуться в эту индустрию, но на данном этапе своей жизни я хочу быть здесь.

– Ну, мне тоже не хочется уезжать, – безрадостно призналась я. В понедельник я возвращалась в университет, и я не была уверена, что готова к этому.

Мне хотелось остаться дома и быть рядом с моей семьей. Это давало мне чувство защищенности, в чем я нуждалась сейчас.

– Эм, ты должна вернуться к учебе. Ты же не хочешь на самом деле застрять здесь, – сказала Лиз.

Я напомнила ей, что она сама живет здесь – не похоже, что ее это не устраивает.

Лиз упомянула доктора Флетчера – мы знали, что она сохнет по нему и стали шутить по этому поводу, пока Лиз не сообщила:

–Смотрите, кого принесло.

Я посмотрела в сторону двери, и остатки смеха замерли на губах.

Майло, Оливер, Джулз и еще какой-то парень только что вошли в бар.

Лиз спросила у Чарли, в порядке ли та, и Чарли ответила, что все хорошо, но при этом ее вид говорил об обратном.

Мне повезло, что внимание было приковано к Чарли, потому что не думаю, что я выглядела лучше, увидев Майло.

– Если хочешь, уйдем отсюда, – предложила я, первая не против сбежать.

Я не была в том состоянии, чтобы так близко находиться к нему, и при этом ничем не выдать, что по уши влюблена в него.

– Нет, я не хочу уходить. – Чарли быстро поднялась. – Я хочу пойти и взять еще пива.

– Господи, когда эти двое поймут, что их попытки не быть вместе совершенно бессмысленные? – со вздохом произнесла Лиз, когда Чарли ушла к бару.

Я мало что знала о причине их развода – мне на тот момент было тринадцать, и меня волновали совсем другие вещи. Но совсем недавно я узнала, что их разрыв губительно повлиял на Оливера.

Не зная мотивов Чарли, я не могла осуждать ее, но я также не могла не сочувствовать Олли. Казалось, ему больше досталось.

– Почему ты думаешь, что они должны быть вместе? Может как раз наоборот? Если бы это было так, разве они бы причинили столько боли друг другу?

Я не могла рассказать открыто о том, что рассказал мне Майло, но судя по взгляду Лиз, она поняла, что я имела в виду.

Она ближе наклонилась ко мне, сказав со всей серьезностью:

– Она тоже сломана, Эм. Просто по ней это не так заметно. – Лиз с грустью улыбнулась, пожав плечом.

Слова сестры заставили меня задуматься. Я посмотрела в сторону бара, где Чарли болтала с барменом.

Мне хотелось спросить ее о том, что случилось? Что заставило ее перестать бороться за любовь человека, который всегда боготворил ее?

Чарли выбрала свой путь, и какими бы ни были причины – следовала ему, но я не думала, что она счастлива. Имея все, что имела она, при всем при этом она не была счастлива.

И я подумала о нас с Майло.

Если я перестану бороться и смирюсь с тем, что он отталкивает меня по убеждению своих глупых причин – не пожалею ли об этом через три, пять, семь лет?

Одно я знала точно – я ни о чем не хотела сожалеть, оглядываясь в будущем на этот момент своей жизни.

Я отыскала взглядом Майло и обнаружила, что он тоже смотрит на меня. Чтобы он ни говорил, он не меньше меня страдал от того, что мы не были вместе.

Я рассмотрела сожаление в его темных глазах, даже расстояние между нами не скрывало этого.

Мне хотелось встать, подойти к нему и поцеловать. На глазах у всех. Плевать, что на нас будут смотреть и все узнают.

Я больше не понимала, для чего скрывала свои чувства к нему – ведь мне не было стыдно за них.

Нет, я совсем не стыдилась своих чувств к этому мужчине. Но я знала, что он не одобрит, если я сделаю это, поэтому я осталась на месте.

– О чем вы говорили? – спросила у Чарли Лиз, когда та вернулась.

Похоже, у бара она встретила Оливера.

– Пожелали друг другу хорошего вечера, – едко ответила Чарли, а потом вдруг спросила: – Что с ногой у друга Оливера?

Слова вылетели из меня быстрее, чем я успела подумать и остановить себя:

– Он получил ранение в Ираке. Докторам пришлось удалить часть мышц, чтобы спасти ногу.

Сестры уставились на меня с изумлением, а я пожалела, что раскрыла рот.

Надо было как-то выкрутиться, и я пробормотала что-то о том, что однажды говорила с ним.

Знали бы они…

– И он не плевался в тебя огнем? Этот парень ужасен.

Мне не понравился тон Чарли. Было очень неприятно, что она так отзывалась о Майло, не зная его.

– Мне так не показалось, – как могла, сдержанно отозвалась я.

Чарли взглянула на меня с подозрением, но ничего не сказала, и я почувствовала облегчение. Я не хотела, чтобы они с Лиз стали расспрашивать меня.

Скоро Лиз увидела своих знакомых и ушла поздороваться, а Чарли, захмелев, обозвала кого-то шлюхой – судя по тому, как она испепеляла взглядом Джулз – это была она. Потом и сама Чарли ушла, заявив, что ей надо в туалет, и я осталась за столиком одна.

У меня закончилось пиво, но одна бутылка была моим лимитом – сегодня я выступала в роли водителя. Поэтому я встала в очередь к бару, планируя заказать содовую.

Кто-то тронул меня за плечо. Я обернулась и увидела своего одноклассника Тода.

– Привет! – искренне обрадовалась ему я. – Тод! Сто лет не видела тебя!

Парень засмеялся, и мы с ним обнялись. А ведь и правда – в последний раз я видела его на вручении дипломов. Всю старшую школу он был моим напарником в лабораторных на биологии.

– Только недавно вернулся – два года отъездил с Корпусом мира.

– Ничего себе! – Я была впечатлена. – Отлично выглядишь!

И я не приуменьшала. Школьный Тод был бледным и прыщавым, а этот – загорелый, с чистой кожей и еще, похоже, познакомился со спортом.

– Спасибо. Да и ты тоже! – Он оглядел меня, одобрительно изогнув брови.

Разговаривая с Тодом, я заметила боковым зрением, как мимо прошел Майло, очень близко от нас. Может это была случайность, а может он специально – не знаю, я не думала об этом, поглощенная общением со старым приятелем. Прежде чем вернуться к своей компании, он сказал, что нам надо как-то встретиться и потусить вместе.

Я согласилась.

Между нами никогда не было никакой романтики. Я знала, что он не зовет меня на свидание, поэтому даже не колебалась.

Договорившись, что он мне позвонит, Тод отошел, а я обернулась… и встретилась с глазами Майло.

Он стоял у стойки с бутылкой пива, но была уверена, что подслушивал.

– Привет, – как ни в чем не бывало, улыбнулась я.

Парень чуть заметно кивнул. Он казался расслабленным и бесстрастным, но его взгляд его выдавал.

Я едва сдержала улыбку.

– Как ты?

Он хотел, чтобы я поверила, будто он просто волнуется обо мне? Что не ревнует? Что его совершенно не заденет, если в моей жизни появится парень?

Хотел, чтобы я поверила, что ему не хочется до боли, до помутнения поцеловать меня? Касаться меня, раздеть и заняться со мной любовью?

Я ни за что не могла поверить в это, потому что сама безумно хотела всего этого.

– Нормально. Теперь уже лучше.

Он нахмурился, как бы сомневаясь в моих словах, но ничего не ответил.

– В понедельник возвращаюсь в университет, – призналась я, слабо пожав плечами.

– Это хорошо. – На его губах мелькнула едва заметная улыбка. – Это пойдет тебе на пользу.

Я приподняла брови, выражая сомнение, но вслух возражать не стала. У нас с ним были разные представления о том, что принесет мне истинную пользу.

– Я должен вернуться. – Он указал в сторону своего столика, и я с пониманием кивнула.

Мне хотелось толкнуть его в грудь со всей силы, и закричать, чтобы он боролся за меня. Чтобы не отпускал, но…

Вместо этого я просто сказала ему «пока».

ЭМИЛИ

– Спасибо, что был сегодня здесь ради меня. Для меня это много значило.

Мои слова вызывают хитрую улыбку на лице Флойда:

– Да, для того парня тоже. Он с тебя целый день глаз не сводил.

– В этом и заключалась твоя задача – вызвать ревность у Майло. И у тебя это получилось.

Мои щеки теплеют и скорее всего, покрываются румянцем, когда я думаю о Майло и том, как сегодня мы обменивались взглядами. Когда Чарли сказала, что они с Оливером женятся, я решила, что ни за что не появлюсь на свадьбе без пары. Именно поэтому я и попросила своего друга Флойда прийти со мной. Майло должен был увидеть нас вместе и подумать, что Флойд мой парень.

Может быть, это подтолкнет его к действию?

Я люблю его, но наши отношения… странные и запутанные. Майло считает, что его инвалидность существенная помеха для того, чтобы нам быть вместе. Он убеждает меня, что это и то, что он почти на десять лет старше меня делает наши отношения невозможными.

Это бред. Я много раз пыталась доказать ему, что он неправ, но этот парень такой упертый!

Я знаю, что нравлюсь ему – сильно нравлюсь. Возможно, он даже влюблен в меня, но он никогда этого не скажет, потому что тогда я точно не захочу уходить.

Он говорит мне, что я должна закончить колледж, увидеть мир, устроить свою жизнь с кем-то, кто сможет дать мне больше, чем бывший солдат-калека. Но я знаю, что мне нужен только один мужчина. Впервые увидев Майло, я почувствовала нечто такое, чего еще ни один парень не вызывал во мне. Не потребовалось много времени, чтобы я влюбилась в него.

Я знаю, чего хочу и уверена в себе, но как донести это до него?

– Ну, он определенно без ума от тебя, – хмыкает Флойд, отпивая из своего стакана.

Гости уже разъехались, а те, кто не жил в Гери, разошлись по своим номерам. Мы с Флойдом последние, кто оставался в баре гостиницы. Даже официанты ушли, убрав все после торжества.

– Только для Майло это все равно не причина быть со мной. – Я поднялась с табурета и поцеловала Флойда в щеку. – Спасибо еще раз. Поеду уже домой, попробую уснуть и не думать… Сам знаешь.

Я морщу нос, а Флойд кивает.

– Да, я тоже уже скоро поднимусь к себе.

Чарли выделила для Флойда один из номеров, поэтому мы прощаемся, и я сажусь в свой «Жук», который со мной с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать, и я получила права.

Время уже за полночь, дороги пустынные и я быстро добираюсь до дома. Меньше всего я могла ожидать, что машина Майло окажется припаркована на нашей подъездной дорожке, а сам он сидящим на крыльце.

– Не был уверен, что ты вернешься одна, – поднялся мне навстречу Майло.

– А если бы я была не одна? – Я изогнула брови, подойдя ближе. Свет горящий на крыльце давал мне возможность хорошо видеть его лицо.

Он отвел глаза, нахмурившись, но ничего не ответил.

– Флойд мой друг и только. – Я закатила глаза – неужели он сам не понимал, насколько все это абсурдно? – Он остался в гостинице.

Знаю, я сама хотела, чтобы Майло приревновал меня, но я не могла допустить, чтобы он поверил, что я сплю с Флойдом.

У нас с Майло все было непросто, но он стал моим первым мужчиной, и после него у меня никого не было.

Я планировала, что он станет единственным. Но он упорно отталкивал меня, при этом не отпуская полностью.

– Я знаю, что это не должно быть моим делом, но я рад это слышать, – признался он, и казалось, при этом чувствуя себя не в своей тарелке.

Я хмыкнула, покачав головой.

– Ты сам сказал, что мне нужно встречаться с кем-то другим, но при этом ты не хочешь, чтобы у меня был кто-то? Разве это не похоже на лицемерие?

– Да, я говорил это и я до сих пор думаю так! – вскинулся он. – Но это не значит, что я хочу видеть это, Эми!

– Так значит, когда у меня на самом деле появится парень, мне нельзя будет привезти его домой, потому что ты можешь случайно встретить его?! – закричала я – слезы начала душить меня. Мне хотелось ударить Майло, сделать ему больно, потому что он мучил меня, не решаясь быть со мной, но при этом, делая так, что я все время возвращалась. – Это нечестно, Майло!

Не удержавшись, я топнула ногой, сердито глядя на него.

– Знаю! Черт, Эми, думаешь, я не понимаю этого? – В его голосе послышалось отчаянье. – Но я… увидел тебя сегодня с этим парнем, и это было как удар под дых! Я больше ни о чем думать не мог!

Слезы потекли по моему лицу, и я опустила голову. До сегодняшнего дня я не видела его несколько месяцев, безумно тоскуя по нему каждый божий день! Но после нашей последней ссоры я пообещала себе, что не буду первой искать встречи с ним.

На этот раз Майло сам должен решить, чего хочет от меня.

– Откуда тебе знать, что пока я не была в колледже, то не меняла парней каждую неделю?! – ожесточилась я.

Майло мучительно поморщился.

– Эми…

– Да пошел ты! – Я ударила его в грудь, разозлившись еще больше. – До сих пор думаешь, что я наброшусь на первого, кто будет моложе и без увечий?

– Я не говорил так, – покачал головой Майло.

– Ты сказал почти то же самое! – Чувствуя обиду, я еще раз толкнула его в грудь. Майло стоически терпел все мои нападки. – Все еще поверить не можешь, что мне нужен ты, со всем своим багажом ненормальности?!

По моим щекам текли злые, горькие слезы. Я ненавидела себя за то, что снова вывернула себя наизнанку перед ним, прекрасно зная, что он отгородится от меня глухой стеной и не услышит.

– Эм, – позвал меня Майло, и его негромкий голос контрастировал с моим.

Он ближе подступил ко мне, взяв в ладони мое лицо, но я скинула его руки, поджав губы.

– Эми, – повторил он, и мольба в его голосе резанула меня по сердцу.

Как бы я не злилась на него, как бы ни обидно мне было, я любила его и не могла сопротивляться желанию оказаться в его руках и чувствовать их ласку.

Со вздохом поражения Майло накрыл своими губами мой рот. Его язык мягко, но настойчиво раздвинул мои губы и проник внутрь. Я издала тихий стон, схватившись обеими руками за его рубашку, в которой он был на церемонии.

Месяцы тоски по нему сводили меня с ума, и теперь я полностью погрузилась в ощущения, которые могла испытать только с Майло.

– Моя сладкая, – дрогнувшим голосом пробормотал он, продолжая целовать меня. Я сильнее прижалась к крепкому телу Майло, чувствуя, как сильно он возбужден.

До него я встречалась с парнями, но все было несерьезно. Ни с одним из них дело не дошло до секса, поэтому мне не с чем было сравнивать, но с Майло это всегда было как фейерверк на 4 июля. Он заставлял мое тело дрожать и выгибаться от удовольствия, и ему не потребовалось много усилий, чтобы завести меня.

– Нам надо поехать ко мне, – тяжело дыша, сказал Майло, сжимая пальцы в моих волосах.

– Не надо. Мама осталась у бабушки, дома никого нет.

Я слегка укусила нижнюю губу Майло, и он застонал, сильнее вжав меня в себя.

Прежде он не был у меня дома, и мысль, что я приведу его в свою комнату, еще больше возбудила меня.

– Мне нужно достать ключи. – Я нехотя отстранилась от Майло, но вместо того, чтобы отпустить меня, он развернул меня спиной к себе и целовал мою шею и кожу за ухом, пока я дрожащими руками вынимал ключи из клатча, и отпирала дверь.

Я не обольщалась, что все наши разногласия разрешились, и проблемы после этого закончатся. Но сейчас я хотела только близости с Майло. Потребность во мне пылала настоящим пламенем. Все мое тело стало как один оголенный нерв.

Как только дверь за нами захлопнулась, ограждая нас от внешнего мира и даря такое желанное уединение, я толкнула Майло на дверь и, прикусив его подбородок, который он выбрил с утра, опустилась перед ним на колени, быстро расстегивая брюки.

– Эми, – коротко выдохнул он, когда я обхватила его теплую, полностью твердую плоть ладонью. Это не был звук протеста, я знала, как Майло нравится, когда я ласкаю его ртом.

Я любила дарить ему удовольствие не меньше, чем получать его – он был внимательным и щедрым любовником.

Открыв рот, я провела языком по головке члена, заставив его вздрогнуть и сильней сжать мои волосы в руке, а потом полностью взяла его в рот.

Мне хотелось свести его с ума своими ласками, чтобы у него крышу полностью снесло от оргазма. Чтобы после сама мысль, что он может лишиться этого или кто-то другой может быть на его месте не давала ему покоя.

Он должен бояться потерять меня. Бояться, что однажды я могу уйти навсегда. Может быть, страх заставит выбросить все дерьмо из его головы, и он просто позволит себе быть счастливым.

– Боже, малыш, что же ты делаешь со мной. – Майло прижался затылком к двери и прикрыл глаза, когда я стала быстрей и сильней работать ртом, помогая себе рукой.

Моё сердце колотилось как обезумевшее, а между ног было горячо и пульсировало. Я могла кончить, просто слыша его стоны из-за меня.

Я почувствовала, когда Майло приблизился к границе, но не остановилась, а взяла его еще глубже.

– Эми, я сейчас кончу. Детка, остановись, – мягко попытался отстранить меня он.

Я перехватила его руки и подняла на него глаза – мне пришлось выпустить его.

– Не отталкивай меня, – мой голос срывался от дикого возбуждения. – Хочу чувствовать тебя полностью.

Прежде чем он успел что-то ответить, я вновь обхватила губами его член – он застонал, с силой сжал мои волосы и двинул бедрами вперед, а затем мощный оргазм накрыл его, посылая в мой рот теплую, вязкую струю.

Глаза Майло горели огнем, когда я поднялась, чуть смущенно глядя на него. Мои щеки пылали, но не столько от стыдливости, сколько от возбуждения.

Его грудь ходуном ходила от беспокойного дыхания. Майло, чей член был все еще достаточно твердым, смотрел на меня как на ту, кто впервые показала ему звезды.

Я взяла его за руку и, подавшись вперед, прошептала на ухо:

– Хочу, чтобы ты трахнул меня в моей постели. Хочу кончить, чувствуя тебя глубоко в себе.

А потом развернулась и отвела его в свою спальню.

МАЙЛО

‒ Нам надо поговорить.

Черт, это прозвучало как в какой-то паршивой мелодраме, но моя жизнь, с появлением в ней Эмили, стала в какой-то степени на нее похожа. Не могу сказать, что я сам не приложил к этому руку, но теперь собирался все исправить.

Господи, надеюсь, еще не поздно! Потому что я не могу потерять ее. Я был придурком, отталкивая Эмили и прикрываясь благородной отговоркой, что все это ради ее блага – правда в том, что я попросту трусил.

Когда я выписался из госпиталя, и мне пришлось жить с ограничениями, которые повлекла за собой травма, то искренне думал, что никто не захочет связываться с калекой, которому чтобы просто дойти до туалета, нужна палка. Вещи, которые раньше были простыми и не требовали особых усилий, над выполнением которых я даже не задумывался, теперь стали охренеть какими сложными, порой с трудом выполнимые.

Я больше никогда не сяду на велосипед. Никогда не буду плавать в океане – от небольшого переутомления чертову ногу скручивало судорогой.

Не буду бегать, или играть в футбол. Не, не, не и так много раз.

Так кому же придет в голову связаться с таким типом?

Потом появилась Эмили, и она столько раз показывала мне, что мое увечье ничего не значит для нее: она готова быть со мной, принять все так, как есть.

Слушал ли я ее? Нет. Страх, что она пожалеет о своем решении, чуть ли не скручивала мои внутренности в узел. Она была такой молодой и полной энергии, а что мог дать ей я? Совместные походы на физиотерапию?

Рядом со мной ей пришлось бы сдерживаться, лишить себя многих радостей жизни, и через время она бы заскучала. Наши отношения превратились бы в ношу для нее.

Возможно, она бы нашла себе кого-то моложе и выносливей, или же осталась бы со мной из жалости. Последнее пугало меня больше всего.

Потому на протяжении последних двух лет я вел себя как козел, не подпуская ее слишком близко, но в тоже время не находя в себе мужества отпустить полностью.

И все равно она возвращалась, каким бы ублюдком я ни был. Она доказывала, что ее чувства не надуманные и я для нее не минутная блаж. Она ничего не должна была доказывать, но невольно я вроде как подтолкнул ее к этому.

Теперь я надеялся, что у меня будет возможность исправить все то, что я делал за непростой период наших отношений.

Сегодня, когда я увидел ее с этим парнем, в моей голове будто произошел взрыв. Посрать, насколько он подходил ей по возрасту, каким здоровьем и спортивностью обладал. Эта девушка была моей, и я больше не мог делать вид, что мне все равно, если она станет встречаться с кем-то еще.

‒ Если ты в очередной раз собрался ткнуть меня носом в то, что ты для меня не пара, я предпочитаю быть одета в этот момент.

Эмили поднялась с кровати и, набросив халат на хрупкие плечи, туго затянула пояс. Ее лицо, еще минуту назад расслабленное и удовлетворенное, сейчас замкнулось и знать, что я тому причина, было паршиво.

Она приготовилась к тому, что уже случалось не раз. Но она не знала, что этот самообман был мне больше невыносим.

Я тоже поднялся и натянул брюки, потому что не мог просить девушку, которую любил, дать мне шанс все исправить, сидя голым в ее постели.

Эмили скрестила руки на груди, напряженно глядя на меня. Ее темные волосы были спутаны, а щеки еще не утратили румянец – доказательство нашей недавней страсти. И она была прекрасна. Самая удивительная девушка в мире. По какой-то причине она отдала свое сердце мне. Сердце, которое я упорно отвергал по глупым, надуманным причинам. И меня прошибал холодный пот от мысли, что я мог так и не понять этого.

Я подошел к ней ближе и, заглянув в настороженные глаза, сказал:

‒ Я люблю тебя, и хочу, чтобы ты это знала. А еще то, что если ты позволишь мне, я буду показывать тебе это каждый день, который ты проведешь со мной. Если это то, чего ты хочешь, потому что я хочу этого больше всего в своей жизни.

Мой голос стал хриплым из-за того, что горло сдавило от волнения. Вдруг я засомневался.

Не поздно ли я одумался? Что, если я тянул слишком долго, и Эми больше не хотела того, о чем твердила мне все эти два года? Она молчала – молчала слишком долго, как мне казалось. Мои ладони начали потеть как тогда, когда наш отряд посылали на задание.

Эми вздохнула и расправила плечи, прежде чем нарушить эту изводящую тишину.

‒ Это не то, чего я ожидала, ‒ сказала она, слегка улыбаясь.

Но это было спасение. Я выдохнул – только заметив, что не дышал, ожидая ее ответа. Мне хотелось рассмеяться, что я и сделал.

Потом я притянул ее к себе, и оказалось, что просто обнимать Эмили, насыщаясь ее теплом и запахом это то, что делает меня чертовым счастливым идиотом. Пока у меня будет такая возможность, у нас с ней все будет в порядке.

‒ Я тоже тебя люблю, ‒ прошептала она, прижимая свои ладошки к моей спине.

И когда я это услышал, день стал по-настоящему идеальным.

ЭМИЛИ

– Хочу кое о чем попросить тебя.

Я отложила книгу и внимательно посмотрела на него – похоже он нервничал.

– Ты поедешь со мной в Бостон? – собравшись с духом, выпалил Майло.

От неожиданности я моргнула. Сразу не поняла, для чего ему в Бостон, но по его нахмуренным бровям и волнению было ясно, что не обошлось без родителей.

– Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой? Чтобы встретиться с твоей семьей? – уточнила я.

Майло кивнул.

– Мне надо, чтобы ты была рядом. Боюсь, что могу не сдержаться и все закончиться очередной ссорой. Как всегда, – сухо закончил он.

– Если ты хочешь, чтобы я поехала – я поеду, – мягко сказала я, зная, как нелегко ему далось это решение.

Долгое время он игнорировал попытки своих родителей наладить контакт, но недавно передумал, признавшись, что хочет попробовать. Мне хотелось думать, что здесь не обошлось без моей помощи.

Майло сел рядом со мной, и я развернулась к нему всем корпусом, приготовившись выслушать.

Очевидно, его еще что-то беспокоило.

– Я очень хочу, чтобы ты поехала, но боюсь, что ты увидишь меня не в самом выгодном свете. – Он поморщился.

– Если думаешь, что меня это испугает, то не надо. – Я подняла руку и погладила его по щеке. – Я тебя люблю и чтобы ни случилось во время поездки, меня это не напугает.

– Просто знаешь – я становлюсь не сдержанным, когда дело касается моих родителей. Особенно отца. Ты можешь стать свидетелем семейного скандала.

В его темных глазах все еще стояло беспокойство. Мне хотелось сделать что-то, что успокоит его и даст чувство умиротворения.

– Эй, я все равно буду рядом. – Я приблизила свое лицо к нему и поцеловала. – Я хочу этого. Если то, что я рядом, хоть немного поможет тебе, я буду там ради тебя.

Через два дня мы были в Бостоне, сняв номер в отеле «Меридиан», потому что Майло наотрез отказался останавливаться в родительском доме.

Я ничего не говорила по этому поводу. Чтобы он не решил, я готова была поддержать его.

– Сколько ты не видел их? – спросила я, когда мы собирались на обед к его родителям.

Майло был замкнутым и неразговорчивым с тех пор, как мы прилетели в Бостон.

– Четыре года, с тех пор, как перебрался в Индиану, – застегивая белую рубашку, ответил он.

Майло надел черные брюки с рубашкой, но на этом все формальности ограничивались. Я же выбрала простое синее платье с укороченным рукавом и длиной чуть выше колен.

– Все будет хорошо.

Я подошла к нему и обняла за талию, прижавшись щекой к его груди.

Его сердцебиение было ускоренным – он нервничал больше, чем показывал. Я не могла знать исход предстоящей встречи, но хотела хотя бы немного успокоить его.

– Спасибо, что поехала со мной, – пробормотал он, целуя меня в макушку.

Я подняла голову и заглянула ему в глаза.

– Я тебя люблю, и я не могу быть где-то еще, когда ты нуждаешься во мне.

Майло положил ладонь на мою щеку – его взгляд наполнился теплом, а губы изогнулись в полуулыбке.

– Не знаю, как ты это сделала, но как же сильно я тебя люблю, Эми Пирс, – с чувством выдохнул он, наклоняя голову и накрывая мои губы в поцелуе.

Чуть позже такси доставило нас к дому, в котором прошло его детство. Признаться, я с нетерпением ждала этого момента, но когда вышла из машины, не смогла сдержать возглас удивления.

Это был не просто дом, а настоящий особняк в три этажа из серого камня – его размеры поражали.

– Ты не говорил, что богат, – немного нервно пошутила я, оглядывая величие архитектуры перед собой.

– Мои родители богатые, не я, – сухо отозвался он, чуть сильней сжав мою руку.

Я почувствовала, как усилилось его напряжение. Он с таким выражением смотрел на родительский дом, будто был готов убежать в любой момент. Я потянулась к нему и с нежностью поцеловала в щеку.

Майло взглянул на меня и слабо улыбнулся.

– Ладно, пойдем.

Не выпуская моей руки из своей ладони, он повел меня к двери – тяжелой на вид, с молоточком в виде позолоченной головы льва.

А может на самом деле золотой?

Майло постучал, и через несколько секунд пожилая женщина в униформе горничной открыла нам.

– Мистер Марино!

Ее лицо озарилось радостью, стоило ей увидеть его. И, похоже, это было взаимно.

– Рад тебя видеть, Люси.

Он отпустил мою руку, тепло приобняв женщину.

– А я как рада, мой мальчик! – Она заботливо оглядела его с ног до головы, и от меня не укрылся предательский блеск ее глаз.

– Познакомься с Эми, Люси, – чуть отступив сторону, представил меня Майло. – Эми моя девушка.

Мне с трудом удалось сдержать улыбку от уха до уха, когда Майло назвал меня своей девушкой.

– Рада с вами познакомиться, Люси.

Я протянула женщине руку, и она с ответной улыбкой приняла ее.

– Я счастлива видеть, какую прекрасную девушку нашел себе мистер Марино. – Она вновь посмотрела на Майло, и было в этом взгляде что-то материнское. Очевидно, Люси работала здесь с тех пор, как он был ребенком.

В этот момент в холле появилась красивая, ухоженная и пугающая своим величественным видом женщина. Увидев ее, Майло вновь напрягся.

– Мама.

Он сдержанно кивнул, не сделав попытки приблизиться и обнять ее.

– Майло.

Она улыбнулась в такой же сдержанной форме, подошла поближе, но осталась на определенном расстоянии.

Какая мать не хотела обнять сына после такой долгой разлуки?

Я отметила внешнее сходство между Майло с матерью. У миссис Марино были такие же темно-карие глаза и темные волосы, подстриженные под стильное каре. Она была худощавой, но при этом не производила впечатления слабой. Скорее наоборот.

Майло представил нас друг другу, и я удостоилась скупой улыбки Саманты Марино.

Миссис Марино проводила нас в большую, богато, но на мой вкус, подавляюще обставленную гостиную и предложила коктейли перед обедом.

Майло попросил пива, чем вызвал неодобрение матери, которое она постаралась скрыть. Позвав Люси, Саманта велела той принести пива для Майло.

Когда мне предложили мартини с оливками, я ответила вежливым согласием, боясь вызвать неудовольствие хозяйки.

Через пять минут в комнату ворвалась девушка примерно моего возраста. Я уже знала, что это Соня – сестра Майло.

Чарли рассказывала мне, что однажды познакомилась с Соней, когда та навещала брата в Гери, и называла ее милой.

Соня с бурным восторгом принялась знакомиться со мной, чем значительно разрядила обстановку.

– Твоя девушка настоящая красавица, Майло, – с озорством взглянула на брата Соня, и похоже, ему понравилось это услышать.

Я слегка покраснела от смущения.

– Спасибо. Ты тоже очень красивая.

Соня мне понравилась – она так контрастировала с миссис Марино и всем этим домом. Она была энергичной, улыбчивой и дружелюбной.

– Отец скоро спустится, и сядем за стол, – сообщила Саманта, обращаясь к Майло. – У него важное совещание по телефону.

Это было похоже на оправдание, и предназначалось только Майло.

Он кивнул, поднеся бутылку к губам. Вид у него был подавленный. Мне захотелось подойти к нему и обнять, но я знала, что это будет неуместно.

Разговор между Майло, его матерью и мной был натянутым и вымученным, и только присутствие Сони немного спасало.

– Эми, как и я, в этом году окончила колледж, – сказала Соня, повернувшись к матери.

Саманта изобразила вежливую улыбку и кивнула, но ничего не ответила.

– Уже знаешь, чем будешь заниматься дальше? – спросила у меня Соня.

Я кашлянула, и мои пальцы чуть сильней сжались на тонком стекле бокала. Уверена, она не хотела поставить меня в неловкое положение. Да я и не стыдилась своего выбора, но теперь, когда воочию увидела роскошь, в которой рос Майло, могло оказаться, что его семья, занимающая высокое социальное положение, посчитает меня не равной ему.

– С нового учебного года буду преподавать литературу в школе.

Еще на втором курсе я поняла, чего хочу и решила, что после выпуска стану школьным учителем.

– Это здорово! – искренне отозвалась Соня. – Думаю, это куда интересней юриспруденции.

– Ты поступила в юридическую школу? – нахмурился Майло, до этого не особо участвующий в разговоре.

Соня кивнула, сконфуженно пожав плечами.

Что тут происходит, интересно?

– Пожалуйста, не начинай, – с просящими нотками обратилась к нему мать.

Майло бросил на нее раздраженный взгляд.

– Он опять это делает?

– Твой отец ничего не делает, – торопливо заговорила Саманта, словно обороняясь. – Пожалуйста, прекрати обговаривать это, когда в доме находятся посторонние.

Мне будто дали по носу, указав мое место. Я ничем не выдала, что слова миссис Марино задели меня, но Майло они только больше распалили.

– Для меня Эми не посторонняя! – отрезал он, враждебным взглядом впившись в лицо матери.

– Хватит вам ссориться! – не выдержала Соня. – Майло, это было мое решение! Папа здесь не причем.

Майло недоверчиво фыркнул, но больше ничего не сказал, а через минуту и сам глава семейства присоединился к нам.

Аарон Марино производил еще более подавляющее впечатление, чем его жена. Он был статным, среднего роста, с все еще густыми, хоть и полностью седыми волосами. Глаза его светло-серые походили на льдинки, и казалось, когда он смотрит на тебя, они впиваются в твою кожу.

Не слишком приятное ощущение.

Майло сказал, что у его отца своя юридическая фирма – одна из лучших в Бостоне – пока мы шли к столу.

Столовая Марино своими размерами не уступала гостиной, и была такой же давящей и холодной, несмотря на все красное дерево, серебро и хрусталь.

Я выросла в доме куда более скромных размеров, и в нем, скорее всего, вся мебель вместе взятая стоила меньше, чем один этот обеденный стол, но у него всегда будет то, чего не хватает этому месту – тепла и души.

– Соня уже поделилась с тобой хорошими новостями? – с гордостью посмотрев на дочь, спросил у Майло мистер Марино. – Ее приняли в юридическую школу Гарварда, и со следующей недели она начинает работать у меня младшим помощником.

– Поздравляю. Ты всегда этого хотел. – Майло криво ухмыльнулся, неприветливо посмотрев на отца.

Тень прошлась по лицу Аарона Марино, но он проигнорировал тон Майло.

– Давно вы с моим сыном, Эмили? – неожиданно повернулся в мою сторону хозяин дома, и его глаза пытливо уставились на меня.

Я растерялась – не думала, что Аарон Марино проявит какую-то заинтересованность мной. Я рассчитывала просидеть весь обед, не привлекая к себе внимание. К тому же я не знала, что ответить: если скажу, что почти два года – это будет не совсем правда, так как за это время мы находились в самых странных и непонятных отношениях. Скажу, что два месяца – это может показаться ему несерьезным.

Но Майло решил за меня:

– С прошлой зимы, – не дрогнув, ответил он.

По губам Аарона скользнула скупая улыбка.

– Спасибо, что хотя бы сейчас решил открыть нам, что у тебя есть девушка, – с сарказмом произнес он. Потом вновь обратился ко мне: – Расскажите нам о себе, Эмили. Хотелось бы больше узнать о спутнице нашего сына – хотя ему это, судя по всему, и не нравится.

Вау! Вау! Вау!

Теперь я понимала лучше, почему Майло не горел желанием общаться со своими родителями. Его мать казалась замороженной и безучастной, а отец… Ну, я совершенно точно впервые видела человека, чья речь звучала бы так ядовито.

Я почувствовала, что напряжение Майло скоро достигнет пика и быстро заговорила:

– Я родилась в Индиане, в Гери – это небольшой городок. В этом году окончила университет Батлера, а с осени буду преподавать литературу в старшей школе.

Говоря все это, я чувствовала свою ничтожность. Аарон Марино заставлял меня чувствовать себя такой. Успешному, дорогому юристу из Бостона я, скорее всего, такой и казалась.

– Наверняка Гери очень милый городок, – мужчина усмехнулся, но глаза остались холодными. – Иначе Майло не застрял бы там на все эти годы.

Майло хмыкнул, бросив салфетку на стол.

– Прекрати.

– Что?

– Не делай вид, что не понимаешь! Мы это сто раз проходили.

– Но я на самом деле не понимаю, почему ты решил похоронить себя в богом забытом месте на Среднем Западе! – повысил голос Аарон. – Не обижайтесь, Эмили, я уверен – ваш город не хуже других провинциальных городов, но все же мы не для того столько вкладывали в Майло, чтобы он в итоге оказался за тысячи миль от дома, невесть где!

– Спасибо за обед, но нам с Эмили уже пора, – сквозь зубы процедил Майло, поднимаясь из-за стола.

Соня бросила на меня извиняющийся взгляд, произнеся одними губами «прости».

Я тоже начала подниматься, и тогда раздался голос Саманты Марино:

– Ради Бога, сядьте! – с неожиданной горячностью велела она. – Ты наш сын, хочешь ты того или нет, и ты до конца досидишь этот чертов обед! Пожалуйста, – чуть спокойней добавила она, прямо глядя в глаза сына.

Выдержав взгляд матери в течение нескольких секунд, Майло все же опустился на стул и мы продолжили обед в гнетущей тишине.

После обеда мистер Марино позвал Майло к себе в кабинет для приватного разговора, а Соня повела меня в сад, за что я была благодарна ей, потому что мне вовсе не хотелось оставаться наедине с их матерью.

Я не знаю, была ли Саманта Марино в принципе такой безэмоциональный, или же я просто не понравилась ей.

Майло вернулся через полчаса и сказал, что мы уезжаем. Наше прощание с его матерью вышло не теплее, чем приветствие. Аарон остался в своем кабинете, и только Соня вышла проводить нас.

Младшая сестра Майло сказала, что скоро постарается приехать в Индиану, чтобы мы могли познакомиться поближе. Я честно ответила, что это было бы замечательно.

Не знаю, о чем Майло разговаривал с отцом, но всю обратную дорогу в отель он хмуро смотрел в окно, полностью погрузившись в свои мысли. Меня терзало, что я не могу помочь ему, или сказать что-то, что облегчит его подавленность, потому что не знала, что случилось в кабинете.

Когда мы почти подошли к нашему номеру, Майло внезапно остановился.

Я обернулась, вопросительно подняв брови.

‒ Я пройдусь немного, хорошо?

Я кивнула в замешательстве.

‒ Хочешь, чтобы я пошла с тобой?

Он покачал головой, одарив меня слабой улыбкой.

‒ Нет, ты пока отдохни. Я недолго.

Потом он подошел ко мне, прижался губами к моему лбу и, развернувшись, направился к лифту.

Майло отсутствовал уже почти два часа, и я начинала потихоньку волноваться.

За это время я сходила в душ, надела майку с шортами, служившими мне пижамой, и чтобы ожидание не было таким утомительным, включила телевизор.

Не вникая в смысл происходящего на экране, я думала о том, где сейчас Майло и когда он вернется.

Мне хотелось позвонить ему и убедиться, что с ним все хорошо – мне не нравилось настроение, в котором он уехал от родителей, но я сдержалась.

Очевидно же, что ему требовалось уединение.

Услышав звук открывающегося замка, я быстро выключила телевизор и поднялась.

Наверное, беспокойство было написано у меня на лице, потому что, посмотрев на меня, он сказал:

‒ Все хорошо, Эми. Ты волновалась?

Я только кивнула, сжав губы – кажется, я могла заплакать. Наверное, напряжение извело меня.

‒ Иди сюда.

Он прислонил трость к столику и раскрыл свои объятья для меня. Я тут же оказалась рядом с ним, крепко обхватив руками его за пояс.

‒ Мне просто надо было проветрить голову. ‒ Майло посмотрел в мои глаза, ласково зарывшись пальцами в мои волосы.

Я не бросилась расспрашивать его, что произошло между ним и его отцом, когда они оставили нас, хотя мне очень хотелось знать. Сейчас я просто была рада, что он вернулся.

Привстав на носочки, я поцеловала Майло. Он тут же ответил – его язык мягко толкнулся в мой рот. Сильней прижавшись к нему, я застонала.

Этот мужчина открыл во мне чувственность. Прежде я не знала, что желание может быть таким сильным, граничащим с болью. Не знала, что одно прикосновение может взволновать настолько, что каждая клеточка тела; каждое нервное окончание отзывается вибрацией.

Все это показал мне Майло. С ним я познала всю возможную силу любви и страсти.

Поцелуи вытеснили тревогу из моей головы, и я полностью отдалась нашей потребности быть друг с другом сейчас.

Целуясь, мы переместились к кровати, и Майло уложил меня на покрывало, накрыв своим телом. Мне нравилось чувствовать его под своими руками; скользить ладонями по его гладкому, жесткому телу, которое, казалось, как и характер этого мужчины, состоит сплошь из острых углов.

Это возбуждало и делало меня похотливой и жаждущей – суровый, жесткий парень, видевший ад, мог быть невероятно нежным и заботливым. Он доказывал мне это много-много раз.

Я шире развела ноги и прогнула спину в пояснице, потершись о пах Майло. Он был полностью твердым и готовым, и мне хотелось немедленно сорвать с него брюки, чтобы больше ничего не мешалось между нами.

Мужчина издал низкий, горловой звук, заглушая его в моих волосах. Он подцепил резинку моих шорт и потянул вниз, обнажая меня. Оставшись в одной майке, я не почувствовала никакого стеснения, даже когда он отстранился, окидывая меня внимательным, полным желания взглядом.

Я прикусила губу и прикрыла глаза, когда пальцы Майло коснулись меня там, где мое тело стало горячим и влажным. Я так сильно хотела его в себе! Порой меня поражала мысль, насколько сильно я стала зависеть от этого мужчины и всего, что он значил для меня.

Моя душа и мое тело в равной степени горели потребностью в нем.

Стоя коленями на постели, Майло стянул с себя рубашку, и расстегнул ремень с брюками, освобождая твердую плоть. Он обхватил член ладонью, пару раз двинув рукой, и это едва не снесло мне крышу. Не знаю почему, но когда он делал нечто подобное, мой разум окончательно туманился, уступая место инстинктам.

Майло подался вперед, вновь накрывая меня собой, и я почувствовала, как головка его члена прижалась к моему входу. Прерывисто вздохнула в предвкушении восхитительного, такого желанного вторжения.

‒ Я люблю тебя, ‒ прошептал он, погладив меня по лицу, а затем поцеловал – мягко, с трепетом.

Мое сердце защемило, отзываясь на эти слова. Я так долго ждала, когда он перестанет бояться открыться мне, и теперь, каждый раз, когда он делал это признание, меня переполняло тепло и ответная любовь к нему.

Я почувствовала сильный толчок, и мое тело раскрылось под его напором. Мои стенки плотным кольцом обхватили его, и я не смогла удержать длинный стон сладкого удовольствия.

Майло замер на несколько секунд, давая нам обоим время привыкнуть. Ощущение наполненности им было удивительное. Я подалась вверх, плотнее прижавшись к нему, и Майло отозвался на это одобрительным выдохом. А затем он начал двигаться, и волны блаженства унесли меня за собой.

ЭМИЛИ

‒ Что ты скажешь на то, чтобы переехать со мной в Бостон? ‒ вдруг спросил Майло, когда я однажды вечером готовила нам на ужин пасту с соусом.

Я как раз помешивала соус, когда прозвучал вопрос, и от неожиданности я уставилась на него с застывшей лопаткой в руке.

С тех пор, как мы вернулись в Гери после визита к его семье, прошло почти две недели.

‒ Ты решил принять предложение отца?

Мистер Марино предложил Майло оплатить его последний год в МИТ, если он решит вернуться. Но тогда Майло отказался, заявив, что не желает ничем быть обязанным отцу, да и возвращение к учебе не входило в его планы. Как и возвращение в Массачусетс.

По всей видимости – до этого момента.

Я считала, что это неплохой вариант для него, но держала свои измышления при себе, потому что знала, в каком напряжении находятся отношения Майло с отцом.

‒ Не знаю. Я много думал, и может мне действительно стоит вернуться в университет и получить диплом? ‒ Он пожал плечами, в замешательстве глядя на меня. ‒ К тому же в Бостоне у нас будет другая жизнь, там я смогу дать тебе больше.

Я убавила огонь на плите, и, перегнувшись через стойку, взяла его руки в свои.

‒ Если ты хочешь сделать это только потому, что тебе кажется, будто оставаясь здесь с тобой, я что-то теряю, тогда не надо. ‒ Я посмотрела на него со всей любовью, которая была у меня в сердце. ‒ Мне везде будет хорошо с тобой – место совершенно не играет никакой роли. Но если ты, правда, хочешь окончить колледж – и я думаю, это замечательно – я поеду с тобой. В Бостоне ведь тоже нужны учителя, да?

Майло засмеялся, кивнув, и я тоже улыбнулась.

‒ Думаю, они там просто необходимы, ‒ подтвердил он.

‒ Тогда, думаю, мы едем в Бостон, ‒ заключила я, изумившись, как легко мне далось это решение.

И тут же я стала соображать, что мне следует предпринять перед отъездом: сказать родным – это в первую очередь; сообщить в школу, что не смогу выйти на работу в сентябре – неудобно, конечно вышло – занятия начинаются уже через неделю. Начать искать в интернете вакансии в Бостоне…

‒ Почему ты передумал? Ты же не хотел, чтобы отец платил за твое обучение, ‒ спросила я, сгорая от любопытства, что могло повлиять на него.

‒ А он и не будет. Как бывшему военному, получившему инвалидность, мне полагаются льготы. К тому же, я скопил некоторую сумму, она сможет покрыть остаток, еще и останется, ‒ признался Майло.

‒ Это замечательно! ‒ Я склонила голову набок, с нежной улыбкой глядя на него. ‒ И знаешь, я думаю, для тебя и твоих родителей это шанс все исправить.

Я чувствовала, что Майло страдает больше, чем показывает от стены отчуждения, что стояла между ним и его отцом с матерью.

‒ Посмотрим, ‒ лаконично ответил он, но уже то, что между его бровей не появилось хмурой складки, являлось добрым знаком.

Затем мы накрыли на стол и за ужином обсуждали наш предстоящий переезд. Нам требовалось решить так много вопросов, но я чувствовала светлую радость и тепло на душе.

Какие бы изменения не готовила нам жизнь, главное, что мы были вместе. И пока это так, у нас все будет хорошо.