Арабская сказка. Из собрания «Тысяча и одна ночь».
v.1.0 — OCR, создание fb2, вычитка.
Когда-то, очень давно, в одном персидском городе жили два брата — Касим и Али-Баба. Когда умер их отец, они поделили деньги, которые после него остались.
Касим стал торговать на рынке дорогими тканями и шелковыми платками. Он умел расхваливать свой товар и зазывать покупателей, и в его лавке всегда толпилось много народу. Касим все больше и больше богател и, когда накопил много денег, женился на дочери главного судьи, которую звали Фатима.
А Али-Баба не умел торговать и наживать деньги, и женат он был на бедной девушке по имени Зейнаб. Они быстро истратили почти все, что у них было, и однажды Зейнаб сказала:
— Слушай, Али-Баба, нам скоро будет нечего есть. Надо тебе что-нибудь придумать, а то мы умрем с голоду.
— Хорошо, — ответил Али-Баба, — я подумаю, что нам делать.
Он вышел в сад, сел под дерево и стал думать. Долго думал Али-Баба и наконец придумал. Он взял оставшиеся деньги, пошел на рынок и купил двух ослов, топор и веревку.
А на следующее утро он отправился за город, на высокую гору, поросшую густым лесом, и целый день рубил дрова. Вечером Али-Баба связал дрова в вязанки, нагрузил ими своих ослов и вернулся в город. Он продал дрова на рынке и купил хлеба, мяса и зелени. С тех пор Али-Баба каждое утро уезжал на гору и до самого вечера рубил дрова, а потом продавал их на рынке и покупал хлеб и мясо для себя и для Зейнаб.
И вот однажды он стоял под высоким деревом, собираясь его срубить, и вдруг заметил, что на дороге поднялась пыль до самого неба. А когда пыль рассеялась, Али-Баба увидел, что прямо на него мчится отряд всадников, одетых в панцири и кольчуги; к седлам были привязаны копья, а на поясах сверкали длинные острые мечи. Впереди скакал на высокой белой лошади одноглазый человек с черной бородой.
Али-Баба очень испугался. Он быстро влез на вершину дерева и спрятался в его ветвях. А всадники подъехали к тому месту, где он только что стоял, и сошли на землю. Каждый из них снял с седла тяжелый мешок и взвалил его себе на плечи; потом они стали в ряд, ожидая, что прикажет Одноглазый — их атаман.
«Что это за люди и что у них в мешках? — подумал Али-Баба, — Наверное, это воры и разбойники».
Он пересчитал людей, и оказалось, что их ровно сорок человек, не считая атамана. Атаман встал впереди своих людей и повел их к высокой скале, в которой была маленькая дверь из стали; она так заросла травой и колючками, что ее почти не было видно.
Атаман остановился перед дверью и громко крикнул:
— Симсим, открой дверь!
И вдруг дверь в скале распахнулась, атаман вошел, а за ним вошли его люди, и дверь опять захлопнулась за ними.
«Вот чудо! — подумал Али-Баба. — Ведь симсим-то — это простое растение. Я знаю, что из его семян выжимают масло, но я не знал, что оно может открывать двери!»
Али-Бабе очень хотелось посмотреть поближе на волшебную дверь, но он так боялся разбойников, что не осмелился слезть с дерева.
Прошло немного времени, и вдруг дверь снова распахнулась и сорок разбойников вышли с пустыми мешками. Как и прежде, одноглазый атаман шел впереди. Разбойники привязали к седлам пустые мешки, вскочили на коней и ускакали. Тогда Али-Баба, который уже устал сидеть скорчившись на дереве, быстро спустился на землю и подбежал к скале.
«А что будет, если я тоже скажу: «Симсим, открой дверь!»? — подумал он. — Откроется дверь или нет? Попробую!»
Он набрался храбрости, вдохнул побольше воздуху и во весь голос крикнул:
— Симсим, открой дверь!
И тотчас же дверь распахнулась перед ним и открылся вход в большую пещеру.
Али-Баба вошел в пещеру, и, как только он переступил порог, дверь снова захлопнулась за ним. Али-Бабе стало немного страшно: а вдруг дверь больше не откроется и ему нельзя будет выйти? Но он все же пошел вперед, с удивлением осматриваясь по сторонам.
Он увидел, что находится в большой комнате и у стен стоит множество столиков, уставленных золотыми блюдами под серебряными крышками. Али-Баба почувствовал вкусный запах кушаний и вспомнил, что с утра ничего не ел. Он подошел к одному столику, снял крышки с блюд, и у него потекли слюнки: на блюдах лежали все кушанья, каких только можно пожелать: жареные куры, рисовый пилав, блинчики с вареньем, халва, яблоки и еще много других вкусных вещей.
Али-Баба схватил курицу и мигом обглодал ее. Потом принялся за пилав, а покончив с ним, отломил халвы, но уже не мог съесть ни кусочка — до того он был сыт. Отдохнув немного, он осмотрелся и увидал вход в другую комнату. Али-Баба вошел туда и зажмурил глаза. Комната вся сверкала и блестела — так много было в ней золота и драгоценностей. Золотые динары и серебряные дирхемы грудами лежали прямо на земле, словно камни на морском берегу. Драгоценная посуда — кубки, подносы, блюда, украшенные золотыми каменьями, — стояла по всем углам. Кипы шелка и тканей — китайских, индийских, сирийских, египетских — лежали посреди, комнаты; по стенам висели острые мечи и длинные копья, которых хватило бы на целое войско.
У Али-Бабы разбежались глаза, и он не знал, за что ему взяться: то примерит красный шелковый халат, то схватит золотой поднос и смотрится в него, как в зеркало, то наберет в пригоршню золотых монет и пересыпает их.
Наконец он немного успокоился и сказал себе: «Эти деньги и драгоценности, наверное, награблены, и сложили их сюда разбойники, которые только что здесь были. Эти богатства не принадлежат им, и, если я возьму себе немножко золота, в этом не будет ничего дурного. Ведь его здесь столько, что не счесть».
Али-Баба подоткнул полы халата и, встав на колени, стал подбирать золото. Он нашел в пещере два пустых мешка, наполнил их динарами, притащил к двери и крикнул:
— Симсим, открой дверь!
Дверь тотчас же распахнулась. Али-Баба вышел из пещеры, и дверь захлопнулась за ним. Колючие кусты и ветви переплелись и скрыли ее от глаз. Ослы Али-Бабы паслись на лужайке. Али-Баба взвалил на них мешки с золотом, прикрыл их сверху дровами и поехал домой. Когда он вернулся, уже была ночь и встревоженная Зейнаб ждала его у ворот.
— Что ты делал в лесу так долго? — спросила она. — Я думала, что тебя растерзали волки или гиены. Отчего ты привез дрова домой, а не продал их?
— Сейчас все узнаешь, Зейнаб, — сказал Али-Баба. — Помоги-ка мне внести в дом эти мешки и не шуми, чтоб нас не услышали соседи.
Зейнаб молча взвалила один из мешков себе на спину, и они с Али-Бабой вошли в дом. Зейнаб плотно прикрыла за собой дверь, зажгла светильник и развязала мешок.
Увидя золото, она побледнела от страха и крикнула:
— Что ты наделал, Али-Баба? Кого ты ограбил?
— Не тревожься, Зейнаб, — сказал Али-Баба. — Я никого не ограбил и сейчас расскажу тебе, что со мною сегодня случилось.
Он рассказал ей про разбойников и пещеру и, окончив свой рассказ, сказал:
— Смотри, Зейнаб, спрячь это золото и не говори о нем никому. Люди подумают, что мы и вправду кого-нибудь ограбили, и донесут на нас султану, и тогда он отнимет у нас все золото и посадит нас в подземелье. Давай выкопаем яму и спрячем в ней золото.
Они вышли в сад, выкопали при свете луны яму, сложили все золото, а потом опять забросали яму землей.
Покончив с этим делом, Али-Баба лег спать. Зейнаб тоже легла, но еще долго ворочалась с боку на бок и думала: «Сколько же золота привез Али-Баба? Как только рассветет, я пересчитаю все монетки, до последней!»
На следующее утро, когда Али-Баба, как всегда, уехал на гору, Зейнаб побежала к яме, раскопала ее и принялась пересчитывать динары. Но их было так много, что Зейнаб не могла сосчитать. Она не очень хорошо считала и все время сбивалась. Наконец это ей надоело, и она сказала себе: «Лучше я возьму меру и перемеряю золото. Вот только меры у меня нет. Придется попросить у Фатимы».
А Касим с Фатимой жили в соседнем доме. Зейнаб сейчас же побежала к ним. Вошла в сени и сказала Фатиме:
— Сделай милость, одолжи мне ненадолго меру. Я сегодня же верну ее тебе.
— Хорошо, — ответила Фатима, — но моя мера у соседки. Сейчас я схожу за ней и дам ее тебе. Подожди здесь, в сенях. У тебя ноги грязные, а я только что постлала чистые циновки.
Все это Фатима выдумала. И мерка, которой меряли крупу, висела на своем месте — в кухне, над очагом, — и циновок она не меняла уже дней десять. На самом деле ей просто очень хотелось узнать, для чего Зейнаб вдруг понадобилась мерка, — ведь Фатима хорошо знала, что в доме у Али-Бабы давно уже нет никакой крупы. А спрашивать Зейнаб она не желала: пусть Зейнаб не воображает, что Фатима интересуется ее делами. И она придумала способ узнать не спрашивая. Она вымазала дно мерки медом, а потом вынесла ее Зейнаб и сказала:
— На, возьми. Только смотри не забудь возвратить ее в целости и не позже чем к закату солнца. Мне самой нужно мерять чечевицу.
— Спасибо тебе, Фатима, — сказала Зейнаб и побежала домой.
Она выгребла из ямы все золото и начала торопливо его мерять, все время оглядываясь по сторонам.
Золота оказалось десять мер и еще полмеры.
Зейнаб вернула мерку Фатиме и ушла, поклонившись ей до земли. Фатима сейчас же схватила мерку и заглянула в нее. И вдруг она увидела: ко дну мерки прилип какой-то маленький светлый кружочек. Это был новенький золотой динар.
Фатима не верила своим глазам. Она повертела монету между пальцами и даже попробовала ее на зуб — не фальшивая ли? Но динар был самый настоящий, из чистого золота.
— Так вот какая это крупа! — закричала Фатима. — Они такие богачи, что Зейнаб даже меряет золото мерой. Наверное, они кого-нибудь ограбили, а сами притворяются бедняками. Скорее бы Касим вернулся из лавки! Я непременно все расскажу ему. Пусть пойдет к Али-Бабе и пригрозит ему хорошенько. Али-Баба, наверное, поделится с ним.
Фатима весь день просидела у ворот, ожидая Касима. Когда стало смеркаться, Касим вернулся из лавки, и Фатима, не дав ему даже снять тюрбан, закричала:
— Слушай, Касим, какая у меня новость! Твой брат Али-Баба прикидывается бедняком, а он, оказывается, богаче нас с тобой!
— Что ты выдумала! — рассердился Касим. — Богаче меня нет никого на нашей улице да и во всем квартале. Недаром меня выбрали старшиной рынка.
— Ты мне не веришь! — обиделась Фатима. — Ну так скажи: как ты считаешь деньги, когда подсчитываешь по вечерам выручку?
— Обыкновенно считаю, — ответил Касим. — Складываю в кучи динары и дирхемы и пересчитываю. А как насчитаю сотню, загибаю палец, чтобы не ошибиться. Да что ты такие глупости спрашиваешь?
— Нет, не глупости! — закричала Фатима. — Ты вот считаешь динары на десятки и сотни, а Зейнаб, жена твоего брата, считает мерами. Вот что она оставила в моей мерке!
И Фатима показала ему динар, который прилип ко дну мерки.
Касим осмотрел его со всех сторон и сказал:
— Пусть меня не зовут Касимом, если я не допытаюсь, откуда у Али-Бабы взялись деньги. Хитростью или силой, но я отберу их у него!
И он сейчас же отправился к своему брату.
Али-Баба только что вернулся с горы и отдыхал на каменной скамье перед домом. Он очень обрадовался Касиму и сказал:
— Добро пожаловать, Касим! Ты не часто бываешь у меня. Что привело ко мне тебя сегодня, да еще в такой поздний час?
— Добрый вечер, брат мой, — важно сказал Касим. — Меня привела к тебе большая обида.
— Обида? — удивился Али-Баба. — Чем же мог я, бедный дровосек, обидеть старшину рынка?
— Ты теперь богаче меня, — сказал Касим, — Ты меряешь золото мерами. Вот что моя жена нашла на дне мерки, которую она дала твоей жене Зейнаб. Не обманывай меня: я все знаю! Почему ты скрыл от меня, что разбогател? Наверное, ты кого-нибудь ограбил?
Али-Баба понял, что Касим проведал его тайну, и решил во всем признаться.
— О брат мой, — сказал он, — я вовсе не хотел тебя обманывать! Я только потому ничего тебе не рассказал, что боялся воров и разбойников, которые могут тебя убить.
И он рассказал Касиму про пещеру и про разбойников. Потом протянул брату руку и сказал:
— О брат мой, мы с тобой оба сыновья одного отца и одной матери. Давай же делить пополам все, что я привезу из пещеры. Я знаю, как туда войти и как уберечься от разбойников. Возьми себе половину денег и сокровищ — этого хватит тебе на всю жизнь.
— Не хочу половину, хочу все деньги! — закричал Касим и оттолкнул руку Али-Бабы. — Говори скорее, как войти в пещеру, а если не скажешь, я донесу на тебя султану, и он велит отрубить тебе голову!
— Зачем ты грозишь мне султаном! — сказал Али-Баба, — Поезжай, если хочешь, в пещеру, но только тебе все равно не увезти все деньги и сокровища. Даже если бы ты целый год возил из пещеры золото и серебро, не отдыхая ни днем ни ночью, — и тогда ты не увез бы и половины того, что там есть.
Он рассказал Касиму, как найти пещеру, и велел ему хорошо запомнить слова: «Симсим, открой дверь!»
— Не забуду, — сказал Касим. — Симсим… симсим… Это, кажется, растение вроде конопли. Буду помнить.
На следующее утро Касим оседлал десять мулов, взвалил на каждого мула по два больших сундука и отправился в лес. Он пустил своих мулов пастись на опушке леса, отыскал дверь в скале и, встав перед нею, закричал изо всех сил:
— Эй, симсим, открой дверь!
Дверь распахнулась, Касим вошел, и дверь снова захлопнулась за ним.
Касим увидел пещеру, полную сокровищ, и совсем потерял голову от радости. Он заплясал на месте, потом бросился вперед и стал хватать все, что попадалось под руку: охапки дорогих тканей, куски золота, кувшины и блюда, потом бросал их и срывал со стен золотые мечи и щиты, хватал пригоршнями деньги и совал их за пазуху. Так он метался по пещере целый час, но никак не мог забрать всего того, что там было. Наконец он подумал: «У меня времени много. Буду выносить отсюда мешок за мешком, пока не нагружу всех мулов, а потом приеду еще раз. Я буду ездить сюда каждый день, пока не заберу все, до последней монетки!»
Он схватил мешок с деньгами и поволок его к двери.
Дверь была заперта.
Касим хотел произнести волшебные слова, которые открывали дверь, но вдруг оказалось, что он позабыл их. Он помнил только, что надо сказать название какого-то растения.
И он крикнул:
— Горох, открой дверь!
Но дверь не открылась. Касим испугался. Он подумал и крикнул опять:
— Пшеница, открой дверь!
Дверь и не шевельнулась. Касим от страха уже ничего не мог вспомнить и выкрикивал названия всех растений, какие знал.
— Овес, открой дверь!
— Конопля, открой дверь!
— Ячмень, открой дверь!
Но дверь не открывалась.
Касим понял, что ему больше никогда не выбраться из пещеры. Он сел на мешок с золотом и заплакал.
В это время разбойники ограбили богатых купцов, отобрали у них много золота и дорогих товаров. Они решили все это спрятать в пещере. Подъезжая к лесу, атаман заметил на опушке мулов, которые мирно щипали траву.
— Что это за мулы? — сказал атаман. — К их седлам привязаны сундуки. Наверно, кто-нибудь разузнал про нашу пещеру и хочет нас ограбить!
Он приказал разбойникам не шуметь и, подойдя к двери, тихо произнес:
— Симсим, открой дверь!
Дверь отворилась, и разбойники увидели Касима, который старался спрятаться за мешок с деньгами. Атаман бросился вперед, взмахнул саблей и отрубил Касиму голову.
Разбойники оставили тело Касима в пещере, а сами переловили мулов и, погнав их перед собой, ускакали.
А Фатима весь день просидела у окна — все ждала, когда покажутся мулы с сундуками, полными золота. Но время проходило, а Касима все не было. Фатима прождала день, прождала ночь, а утром с плачем прибежала к Али-Бабе.
Али-Баба сказал:
— Не тревожься, Фатима. Я сейчас сам поеду на гору и узнаю, что случилось с Касимом.
Он тотчас же сел на осла и поехал в лес, прямо к пещере.
И как только вошел в пещеру — увидел, что его брат лежит мертвый на мешках с деньгами.
Али-Баба вынес тело Касима из пещеры, положил его в мешок и, печальный, поехал домой. «Вот до чего довела Касима жадность! — думал Али-Баба. — Если бы он согласился разделить со мной деньги и не захотел забрать себе все, он и сейчас был бы жив».
Али-Баба устроил Касиму пышные похороны, но никому не сказал, как погиб его брат. Фатима говорила всем, кто провожал Касима на кладбище, что ее мужа растерзали в лесу дикие звери.
Когда Касима похоронили, Али-Баба сказал Фатиме:
— Знаешь что, Фатима, продай мне твой дом, и будем жить вместе. Тогда и мне не придется строить новый дом, и тебе не так страшно будет жить одной. Хорошо?
— О Али-Баба, — сказала Фатима, — мой дом — твой дом, и все, что у меня есть, принадлежит тебе. Позволь только мне жить с вами — больше мне ничего не нужно.
— Ну вот и хорошо, — сказал Али-Баба, и они с Зейнаб и Фатимой зажили вместе.
Али-Баба еще несколько раз ездил в пещеру и вывез оттуда много золота, драгоценных одежд, ковров и посуды.
Каждый день у него на кухне готовилась пища не только для него самого, Зейнаб и Фатимы, но и для всех его бедных соседей, которым нечего было есть. А когда соседи благодарили его, он говорил:
— Приходите и завтра и приводите с собой всех бедняков. А благодарить не за что. Я угощаю вас на деньги моего брата Касима, которого съели на горе волки. Он ведь был человек богатый.
Скоро все бедняки и нищие стали приходить к дому Али-Бабы к обеду и ужину, и жители города очень его полюбили.
Вот что было с Али-Бабой, Зейнаб и Фатимой.
Что же касается разбойников, то они через несколько дней опять приехали к пещере и увидели, что тело их врага исчезло, а мешки с деньгами разбросаны по земле.
— В нашу пещеру опять кто-то заходил! — вскричал атаман. — Недавно я убил одного врага, но, оказывается, их несколько. Пусть не буду я Хасан Одноглазый, если я не убью всякого, кто хочет поживиться нашей добычей! Храбрые разбойники, найдется ли среди вас смельчак, который не побоится отправиться в город и разыскать нашего обидчика? Пусть не берется за это дело трус или слабый. Только хитрый и ловкий может исполнить его.
— О атаман, — сказал один из разбойников, — никто, кроме меня, не пойдет в город и не выследит нашего врага. Недаром зовут меня Ахмед Сорвиголова. А если я не найду его, делай со мной что хочешь.
— Хорошо, Ахмед, — сказал атаман, — Даю тебе один день сроку. Если ты найдешь нашего врага, я назначу тебя своим помощником, а если не найдешь — лучше не возвращайся: я отрублю тебе голову.
— Будь спокоен, атаман, не пройдет дня, как ты узнаешь, где найти своего врага, — сказал Ахмед. — Ждите меня сегодня к вечеру здесь, в лесу.
Он сбросил с себя разбойничье платье, надел синий шелковый халат, красные сафьяновые сапоги и тюбетейку и пошел в город.
Было раннее утро. Рынок был еще пуст, и все лавки были закрыты. Только старый башмачник сидел под своим навесом и, разложив инструменты, ждал заказчиков.
Ахмед Сорвиголова подошел к нему и, поклонившись, сказал:
— Доброе утро, дядюшка! Как ты рано вышел на работу! Если бы я не увидел тебя, мне пришлось бы еще долго ждать, пока откроется рынок.
— А что тебе нужно? — спросил старый башмачник, которого звали Мустафа.
— Я чужой в вашем городе, — ответил Ахмед, — Только сегодня ночью я пришел сюда и ждал до рассвета, пока открыли городские ворота. В этом городе жил мой брат, богатый купец. Я пришел к нему из далеких стран, чтобы повидать его, и, подходя к городу, услышал, что его нашли в лесу мертвым. Теперь я не знаю, как отыскать его родных, чтобы поплакать о нем вместе с ними.
— Ты говоришь, твой брат был богатый купец? — спросил башмачник. — В нашем городе недавно хоронили одного купца, и я был на похоронах. Жена купца говорила, что его растерзали волки, но я слышал от одного человека, что это неправда и что этого купца на самом деле младший брат нашел в лесу убитым, без головы, и тайком привез домой в мешке.
Ахмед Сорвиголова очень обрадовался. Он понял, что этот богатый купец и есть тот человек, которого убил атаман в пещере.
— Ты можешь меня провести к его дому? — спросил Ахмед башмачника.
— Могу, — ответил башмачник. — Но только как же мне быть с работой? Вдруг кто-нибудь придет на рынок и захочет заказать мне туфли, а меня не будет на месте?
— Вот тебе динар, — сказал Ахмед, — Возьми его за убытки, а когда ты покажешь мне дом моего брата, я дам тебе еще динар.
— Спасибо тебе за твою щедрость! — воскликнул обрадованный Мустафа, — Чтобы заработать этот динар, мне нужно целый месяц ставить на туфлях, заплатки. Пойдем!
И башмачник привел Ахмеда к дому, где жил Касим.
— Вот дом, где жил убитый купец. Здесь поселился теперь его брат, — сказал Мустафа.
«Его-то мне и надо!» — подумал Ахмед. Он дал Мустафе динар, и Мустафа ушел, кланяясь и благодаря.
Все дома в этом городе были обнесены высокими стенами, так что на улицу выходили только ворота. Запомнить незнакомый дом было нелегко.
«Надо отметить этот дом, чтобы потом узнать его», — решил Ахмед.
Он вытащил из кармана кусок мела и поставил на воротах дома крестик. А потом пошел обратно.
«Теперь я запомню этот дом и приведу к нему завтра моих товарищей… Быть мне помощником атамана!» — радовался он.
Только что Ахмед успел уйти, как из дома вышла служанка Али-Бабы по имени Марджана, девушка умная и храбрая. Она собралась идти на рынок за хлебом и мясом к обеду. Закрывая калитку, она обернулась и вдруг увидела на воротах крестик, нарисованный мелом.
«Кто это вздумал пачкать наши ворота? — подумала она. — Наверное, уличные мальчишки… Нет, крест слишком высоко. Его нарисовал взрослый человек, и этот человек задумал против нас злое дело. Он хочет запомнить наш дом, чтобы нас убить или ограбить. Надо мне сбить его с толку».
Марджана вернулась домой, вынесла кусок мела, поставила кресты на всех соседних домах и ушла по своим делам.
А разбойник прибежал в пещеру и крикнул:
— Слушай, атаман! Слушайте все! Я нашел дом нашего врага и отметил его крестом. Завтра я вам покажу его.
— Молодец, Ахмед Сорвиголова! — сказал атаман, — Завтра к утру будьте все готовы. Мы спрячем под халаты острые ножи и пойдем с Ахмедом к дому нашего врага.
— Слушаем и повинуемся тебе, атаман, — сказали разбойники, и все стали поздравлять Ахмеда с удачей.
А Ахмед Сорвиголова ходил гордый и говорил:
— Вот увидите, я буду помощником атамана!
Он всю ночь не спал, дожидаясь утра, и, как только рассвело, вскочил и разбудил разбойников. Они надели широкие бухарские халаты, белые чалмы и туфли с загнутыми носками, спрятали под халаты ножи и пошли в город. И все, кто их видел, говорили:
— Это бухарцы. Они пришли в наш город и осматривают его.
Впереди всех шли Ахмед с атаманом. Долго водил Ахмед своих товарищей по городу и наконец отыскал нужную улицу.
— Смотрите, — сказал он, — вот этот дом. Видите, на воротах крест.
— А вот еще крест, — сказал другой разбойник. — В каком же доме живет наш враг?
— Да вон и на том доме крест! И на этом! И здесь крест! Да тут на всех домах кресты! — закричали вдруг остальные разбойники.
Атаман рассердился и сказал:
— Что это значит? Кто-то перехитрил тебя, Ахмед! Ты не выполнил поручение, и не придется тебе больше с нами разбойничать. Я сам отрублю тебе голову!
И когда они вернулись в лес, жестокий атаман отрубил голову Ахмеду. А потом сказал:
— Кто еще возьмется отыскать дом нашего врага? У кого хватит храбрости? Пусть не пробует это сделать ленивый или слабый!
— Позволь мне попытаться, о атаман! — сказал один из разбойников, Мухаммед Плешивый. — Я человек старый, и меня так легко не проведешь. А если я не выполню поручение — казни меня так же, как ты казнил Ахмеда.
— Иди, Мухаммед, — сказал атаман. — Буду тебя ждать до завтрашнего вечера. Но смотри: если ты не найдешь и не покажешь мне дом нашего врага, тебе не будет пощады.
На следующее утро Мухаммед Плешивый отправился в город. Ахмед рассказывал разбойникам про Мустафу, и Мухаммед пошел прямо на рынок, к старому башмачнику. Он повел с ним такой же разговор, как и Ахмед, и пообещал ему два динара, если Мустафа покажет ему дом убитого купца. И Мустафа, обрадованный, довел его до самых ворот.
«Придется и мне как-нибудь отметить дом», — подумал Мухаммед.
Он взял кусок кирпича, валявшийся на дороге, и нарисовал на воротах маленький крестик в правом верхнем углу.
«Здесь его никто не увидит, кроме меня, — подумал он. — Побегу скорее за атаманом и приведу его сюда».
И он быстро пошел обратно к своим товарищам.
А Марджана как раз возвращалась с рынка. Увидев, что от ворот их дома крадучись отошел какой-то человек и побежал по дороге, она сообразила, что тут что-то неладно. Марджана подошла к воротам, внимательно осмотрела их и увидела в правом верхнем углу маленький красный крестик.
«Так вот, значит, кто ставит кресты на наших воротах! — подумала Марджана. — Подожди же, я тебя перехитрю».
Она подняла с земли кусок кирпича и поставила такие же кресты на воротах всех домов их улицы.
— Ну-ка, попробуй теперь найти наш дом! — воскликнула она, — Тебе это так же не удастся, как вчера.
А Мухаммед Плешивый всю дорогу бежал не останавливаясь и наконец вошел в пещеру, еле переводя дух.
— Идемте скорее! — крикнул он. — Я так отметил этот дом, что уж теперь нашему врагу не уйти. Собирайтесь же скорее, не мешкайте!
Разбойники завернулись в плащи и пошли вслед за Мухаммедом. Они очень торопились, чтобы дойти до города засветло, и пришли туда перед самым закатом солнца. Найдя знакомую улицу, Мухаммед Плешивый подвел атамана к самым большим и красивым воротам и указал ему пальцем на маленький красный крестик в правом верхнем углу ворот.
— Видишь, — сказал он, — вот моя отметка.
— А это чья? — спросил один из разбойников, который остановился у соседних ворот, — Тут тоже нарисован крестик.
— Какой крестик? — закричал Мухаммед.
— Красный, — ответил разбойник. — И на тех воротах точно такой же. И напротив тоже. Пока ты показывал атаману свой крестик, я осмотрел все соседние ворота.
— Что же, Мухаммед, — сказал атаман, — и тебя, значит, перехитрили? Хоть ты и хороший разбойник, а слова не сдержал. Пощады тебе не будет!
И Мухаммед погиб так же, как и Ахмед. И стало в шайке атамана не сорок, а тридцать восемь разбойников.
«Надо мне самому взяться за это трудное дело, — подумал атаман. — Мои люди хорошо сражаются, воруют и грабят, но они не годятся для хитростей и обмана».
И вот на следующее утро Хасан Одноглазый, атаман разбойников, вошел в город сам. Торговля на рынке была в полном разгаре. Он нашел Мустафу-башмачника и, присев рядом с ним, сказал:
— О дядюшка, почему ты такой печальный? Работы, что ли, мало?
— Работы у меня уже давно нет, — ответил башмачник. — Я бы, наверно, умер с голоду, если бы судьба не послала мне помощь. Позавчера рано утром пришел ко мне один щедрый человек и рассказал, что он ищет родных своего брата. А я знал, где дом его брата, и показал ему дорогу, и чужеземец подарил мне целых два динара. Вчера ко мне пришел другой чужеземец и опять спросил меня, не знаю ли я его брата, который недавно умер. Я привел его к тому же самому дому и опять получил два динара. А сегодня вот уже полдень, но никто ко мне не пришел. Видно, у покойника нет больше братьев.
Услышав слова Мустафы, атаман горько заплакал и сказал:
— Какое счастье, что я встретил тебя! Я третий брат этого убитого. Я пришел из далекой страны и только вчера узнал, что моего старшего брата убили. Нас было пятеро братьев, и мы все жили в разных странах, и вот теперь мы сошлись в вашем городе, но только для того, чтобы найти нашего брата мертвым. Отведи же меня к его дому, и я дам тебе столько же денег, сколько дали мои братья.
— Хорошо! — радостно сказал старик, — А больше у него нет братьев?
— Нет, — ответил атаман, тяжело вздыхая. — Нас было пятеро, а теперь стало только четверо.
— Жалко, что вас так мало! — сказал старый Мустафа и тоже вздохнул. — Идем.
Он привел атамана к дому Касима, получил свою плату и ушел. А атаман сосчитал и хорошо запомнил, сколько ворот от угла улицы до этого дома, так что ему не нужно было отмечать ворота. Потом он вернулся к своим товарищам и сказал:
— О разбойники, я придумал одну хитрость! Если она удастся, мы убьем нашего врага и отберем все богатства, которые он увез из пещеры. Слушайте же меня и исполняйте все, что я прикажу.
И он велел одному из разбойников пойти в город и купить двадцать сильных мулов и сорок кувшинов для масла.
А когда разбойники привели мулов, нагруженных кувшинами, атаман приказал разбойникам влезть в кувшины. Он сам прикрыл кувшины пальмовыми листьями и обвязал травой, а сверху проткнул дырочки для воздуха, чтобы люди не задохнулись. А в оставшиеся два кувшина налил оливкового масла и вымазал им остальные кувшины, чтобы люди думали, что во всех кувшинах налито масло.
Сам атаман надел платье богатого купца и погнал мулов в город.
Наступал вечер, уже темнело. Атаман направился к дому Касима и увидел, что у ворот сидит веселый и приветливый человек. Это был Али-Баба.
Атаман подошел к нему и низко поклонился, коснувшись рукой земли.
— Добрый вечер, почтенный купец! — сказал он, — Я чужеземец, из далекой страны. Я привез запас дорогого масла и надеялся продать его в вашем городе. Но мои мулы устали от долгого пути и шли медленно. Когда я вошел в город, уже наступил вечер и все лавки закрылись. Я обошел весь город, чтобы найти ночлег, но никто не хотел пустить к себе чужеземца. И вот я прошел мимо тебя и увидел, что ты человек приветливый и радушный. Не позволишь ли ты мне провести у тебя одну ночь? Я сложу свои кувшины на дворе, а завтра рано утром увезу их на рынок и продам. А потом я уеду обратно в мою страну и буду всем рассказывать о твоей доброте.
— Входи, чужеземец, — сказал Али-Баба. — У меня места много. Расседлай мулов и задай им корму, а потом мы будем ужинать… Эй, Марджана, посади собак на цепь, чтобы они не искусали нашего гостя!
— Благодарю тебя, о почтенный купец! — сказал атаман разбойников. — Пусть исполнятся твои желания, как ты исполнил мою просьбу.
Он ввел своих мулов во двор и разгрузил их у стены дома, осторожно снимая кувшины, чтобы не ушибить разбойников. А потом нагнулся к кувшинам и прошептал:
— Сидите тихо и не двигайтесь. Ночью я выйду к вам и сам поведу вас в дом.
И разбойники шепотом ответили из кувшинов:
— Слушаем и повинуемся, атаман!
Атаман вошел в дом и поднялся в комнату, где уже был приготовлен столик для ужина. Али-Баба ждал его, сидя на низенькой скамейке, покрытой ковром. Увидев гостя, он крикнул Марджане:
— Эй, Марджана, прикажи зажарить курицу и приготовить побольше блинчиков с медом! Я хочу, чтобы мой гость был доволен нашим угощением.
— Слушаю и повинуюсь, — сказала Марджана. — Я приготовлю все это сама, своими руками.
Она побежала на кухню, живо замесила тесто и только что собралась печь блинчики, как вдруг увидела, что масло все вышло и жарить не на чем.
— Вот беда! — закричала Марджана. — Как же теперь быть? Уже ночь, масла нигде не купишь. И у соседей не достанешь, все давно спят. Вот беда!
Вдруг она хлопнула себя по лбу и сказала:
— Глупая я! Говорю, что нет масла, а здесь, под окном, стоят сорок кувшинов с маслом. Я возьму немного у нашего гостя, а завтра чуть свет куплю масла на рынке и долью кувшин.
Она зажгла светильник и вышла во двор. Ночь была темная, пасмурная. Все было тихо, только мулы у колодца фыркали и звенели уздечками.
Марджана высоко подняла светильник над головой и подошла к кувшинам.
И как раз случилось так, что ближайший кувшин был с маслом. Марджана открыла его и стала переливать масло в котел.
А разбойникам уже очень надоело сидеть в кувшинах скрючившись. У них так болели кости, что они не могли больше терпеть. Услышав шаги Марджаны, они подумали, что это атаман пришел за ними, и один из них тихо сказал:
— Наконец-то ты пришел, атаман! Скорее позволь нам выйти из этих проклятых кувшинов и дай расправиться с хозяином этого дома, нашим врагом.
Марджана, услышав голос из кувшина, чуть не упала от страха и выронила светильник. Но она была умная и храбрая девушка и сразу поняла, что торговец маслом — злодей и разбойник, а в кувшинах сидят его люди и что Али-Бабе грозит страшная смерть.
Она подошла к тому кувшину, из которого послышался голос, и шепнула:
— Скоро придет пора. Молчи, а то тебя услышат собаки. Их на ночь спустили с цепи.
Потом она подошла к другому кувшину и спросила:
— Кто тут?
— Я, Хасан, — ответил голос из кувшина.
— Будь готов, Хасан, скоро я освобожу тебя.
Так она обошла все кувшины и узнала, что в тридцати восьми кувшинах сидят разбойники и только в два кувшина налито масло.
Марджана схватила котел с маслом, побежала на кухню и нагрела масло на огне так, что оно закипело. Потом вышла во двор и плеснула кипящим маслом в кувшин, где сидел разбойник. Тот не успел и крикнуть — сразу умер. Покончив с одним врагом, Марджана принялась за других. Она кипятила масло на огне и обливала им разбойников, пока не убила всех. А затем она взяла сковородку и нажарила много румяных блинчиков, красиво уложила их на серебряное блюдо, облила маслом и понесла наверх, в комнату, где сидели Али-Баба и его гость.
Али-Баба не переставал угощать атамана разбойников, и скоро тот так наелся, что еле мог двигаться. Он лежал на подушках, сложив руки на животе, и тяжело дышал. Али-Баба увидел, что гость сыт, и захотел повеселить его. Он крикнул Марджане:
— Эй, Марджана, спляши для нашего гостя самую лучшую из твоих плясок!
— Слушаю и повинуюсь, господин, — ответила Марджана с поклоном, — Позволь мне только пойти и взять покрывало, потому что я буду плясать с покрывалом.
— Иди и возвращайся, — сказал Али-Баба.
Марджана убежала к себе в комнату, завернулась в вышитое покрывало и спрятала под ним острый кинжал. А потом она возвратилась и стала плясать.
Али-Баба и атаман разбойников смотрели на нее и качали головами от удовольствия.
И вот Марджана посреди танца стала все ближе и ближе подходить к атаману. И вдруг она, как кошка, прыгнула на него и, взмахнув кинжалом, вонзила его в сердце разбойника. Разбойник громко вскрикнул и умер.
Али-Баба остолбенел от ужаса. Он подумал, что Марджана сошла с ума.
— Горе мне! — закричал он. — Что ты наделала, безумная? В моем доме убит чужеземец! Стыд и позор на мою голову!
Марджана опустилась на колени и сказала:
— Выслушай меня, господин, а потом делай со мной что хочешь. Если я виновата, убей меня, как я убила его.
И она рассказала Али-Бабе, как она узнала о разбойниках и как погубила их всех.
Али-Баба сразу понял, что это те самые разбойники, которые приезжали к пещере и убили Касима.
Он поднял Марджану с колен и громко закричал:
— Вставай, Зейнаб, и разбуди Фатиму! Нам грозила страшная смерть, а эта смелая и умная девушка спасла всех нас!
Зейнаб и Фатима сейчас же прибежали и крепко обняли Марджану, а Али-Баба сказал:
— Ты не будешь больше служанкой, Марджана. С этого дня ты будешь жить вместе с нами, как наша родная сестра.
И с этих пор они жили спокойно и счастливо, пока не пришла к ним смерть.