«Хорошо жить на свете! — подумал Самсон. — И нет никого счастливей довольной собаки!» Он снова заснул и увидел во сне, как он лихо играет на гитаре и его слушает переполненный зал.

Внизу, в кухне на первом этаже, барсучиха Грета накрывала на стол, негромко напевая старую моряцкую песенку. На ней была бордовая форма коридорной, которую ей выдали, когда она поступила на работу в пансионат «Раздолье над фьордом». Изумительно нарядный костюмчик с лампасами на брюках и маленькими золотыми погончиками на плечах. На голове у нее была плоская шапочка, которую один из постояльцев принял как-то за коробочку из-под таблеток, но его поправили, и это воспоминание Грете было приятно.

— Значит, если еще раз прикинуть: Самсон и Роберто — это два. Еще я и вдова Омутсен — уже четыре. И последний — не в том смысле, что неважный, а наоборот, очень почтенный гость — представитель местного управления Кольдевин. Он придет в девять. Итого — пять.

Она поставила на стол пять десертных и пять суповых тарелок, пять чашек и пять стаканов и тут вспомнила про туалет в пятом номере. Мастерица-на-все-руки Улли обещала его починить. «А Улли не из тех, кто любит утром поваляться в постели, — подумала Грета и на всякий случай поставила посуду еще на одного гостя. — Ах да! Еще ведь надо поставить рюмочки для яиц. Знать бы, сколько надо будет подать глазуний, а сколько вареных яиц? Как же быть? Вот тебе и головоломка с утра пораньше!»

С этими словами он скрылся из вида.

— Что за притча такая? — сказал Роберто. — Бенни, что это значит?

Бенни жестом попросил всех вернуться на веранду и сесть. Выражение лица у него было озабоченное.

— Да объясните же вы, кто-нибудь! — жалобно заскулил Самсон. — Грета, ты что-нибудь понимаешь? Желтый глаз из моря? По-моему, это жуть!

Но Грета отвела взгляд и ничего не ответила. Глядя куда-то в окно на зеленый газон, она только покачала головой.

Бенни откашлялся и положил на стол фотоаппарат и блокнот, которые держал в лапах.

— Во-первых, — начал он, — не один только Фредерик видел в море светящийся глаз. Газета приняла ряд читательских обращений, как телефонных, так и присланных по имейлу, от живущих на берегу фьорда зверей, они тоже его видели. Многие высказывались в тех же выражениях, что и Фредерик. Все говорят о том, что из моря поднимается большой желтый глаз.

— Да, но он сказал, что глаз был еще и злобный! — закричал Самсон. — Желтый, да еще и злобный!

— Караул! Это настал конец света! — испуганно загоготав, вдова Омутсен, хлопая крыльями, понеслась в сад и скрылась за сараем.

— Продолжай! — приказал Роберто.

— Среди нас, местных жителей, — продолжил свой рассказ Бенни, — точнее, среди тех, кто живет здесь с рождения, а не тех, что сюда понаехали в поисках счастья, ходит старинное предание. А в нем говорится, что в стародавние времена там, в шхерах, у самого выхода в море, жил когда-то пустынник — старый-престарый ворон. Как известно, старые вороны — великие ведуны.

Все закивали головами.

— И этот ворон, — продолжал Бенни, — обладал сверхъестественными способностями.

— Это так, — произнес хозяин сельской лавки фон Страус. Никем не замеченный, он тоже пришел на веранду. — А дело в том, что этот ворон мог заглядывать в будущее. Такая вот была у него особенная способность.

Старый аист фон Страус стряхнул пепел с сигары и подмигнул из-за монокля.

— Совершенно верно, — подтвердил Бенни-газетчик. — И среди зверей из уст в уста переходило предание, что ворон предсказывал, будто однажды из моря поднимется что-то огромное и светящееся. — Тут Бенни понизил голос и сделал жест, чтобы все придвинулись к нему поближе. — Пользуясь тем, что вдова Омутсен нас не слышит, скажу: ворон предсказывал, что, когда из моря появится свет, это будет знак, что ждать осталось уже недолго.

— Я все слышала, — раздался голос из-за сарая. — У-у-у!

— Какая чушь! — сказал Роберто и почесал подбородок. — Совершенная ерунда!

— Возможно, и так, — лукаво согласился Бенни. — Возможно, и так. Однако какая же это чушь, если уже точно известно, что многие звери в лесу из-за этого страдают паническими атаками и впадают в депрессию! И это наблюдается, — тут он махнул в сторону сарая, — не только там.

— Это правда? — испуганным голосом спросил Самсон.

Бенни кивнул:

— В «Новостях фьорда» имеется информация о том, что в нервный санаторий за поворотом дороги поступило много новых больных. Лоси с симптомами выгорания. Зайцы с расстройствами личности. И другие, более тяжелые случаи. Так что…

Роберто кивнул:

— Иными словами, с этим пора что-то делать.

— Да, да, — поддакнул Бенни. — Надо что-то делать.

— Урра! — закричала Улли и стрелой помчалась в дом. — Я побежала за инструментами!

— Уфф! — вздохнул фон Страус. — Неважно получается для начала. Самсон, ты не знаешь, как это прекратить?

— Я? — пугливо тявкнул Самсон.

— Ну что ж! — сказал фон Страус. — Остается только ждать, все равно природа возьмет свое!

И так случилось, что Бенни и Роберто продолжали кататься по земле, кусая и царапая друг друга, до самого обеда, пока другие звери не доели тыквенный суп. После драки они опять стали лучшими друзьями, и оба блаженно заснули в саду под яблоней, положив головы на лапы друг другу.

— Я думаю, нам следует сначала понаблюдать за этим странным явлением с берега. С обзорной площадки на горе. Оттуда, сверху, вид на море лучше, — предложил фон Страус, когда закончился их послеобеденный отдых.

Через полчаса четверка зверей уже шагала по крутой тропинке, ведущей на обзорную площадку. Было уже половина шестого, и начинало смеркаться. Впереди бесшумно крался и все время принюхивался Самсон. За ним, высоко подняв голову, на длинных ногах важно шагал фон Страус. И, замыкая шествие, сзади шли два приятеля — Роберто и Бенни, то и дело развлекая друг дружку мелкими подковырками и тычками, благо прежние обиды были уже позади.

На середине пути они сделали привал под старым дубом. Фон Страус, попыхивая сигарой, сказал:

— Одно мне немного обидно: вы даже не обратили внимания, что я плетусь с вами пешком по узкой тропинке. А ведь мог бы долететь и по воздуху. Первым классом.

— Слушайте, а ведь он действительно прав! — согласился Бенни.

— И объясняется это очень простой причиной, — продолжал фон Страус. — Дело в том, что экспедиция, прежде чем отправиться в путь, должна хорошенько сплотиться. Это очень важно, чтобы между ее членами установилось товарищеское согласие и взаимопонимание.

— Да! — радостно поддакнул Самсон. — Теперь мы все — настоящие товарищи!

Но, едва успев это произнести, он вдруг застыл со странной гримасой на морде, а затем принялся носиться кругами, уткнув нос в землю.

— Что там такое? — осторожно спросил Бенни.

— Тсс! — шикнул на него Роберто. — Не мешай Самсону!

Внезапно Самсон замер на месте:

— Пахнет резиной и использованными батарейками, — сообщил он и пустился дальше вверх по тропинке.

Когда остальные члены экспедиции достигли площадки на вершине горы, солнце уже опустилось за фьордом и на море легли темные тени. Над елками еще догорал красно-золотой закат. Было очень красиво, но немного жутковато.

На самом краю площадки сидел Самсон и тихонько подвывал, глядя в сторону видневшегося на горизонте маяка. Яркие лампы не горели. Остров был погружен в темноту.

— Уфф! — выдохнул Бенни. — Что-то подсказывает мне, что тут назревает нечто серьезное.

— Во всяком случае, свет на маяке строжайше запрещено выключать, — заметил Роберто. — А баран Фредерик, насколько я знаю, всегда был очень добросовестным работником. Это действительно выглядит странно.

— Не забудь, что природа, частью которой мы все являемся, иногда может сыграть с нами злую шутку, — сказал фон Страус, дернув одним крылом. — И когда настроения, разлитые в природе, смешиваются с теми, что бродят у нас в глубине души…

— Довольно, остановись! — сказал Роберто, который разглядывал море в старый бинокль, оставшийся после дядюшки Рин-Тин-Тэя. — Сейчас не время предаваться поэтическим фантазиям! Нас интересует светящийся глаз из моря. Хотя кто его знает, что это может быть! Но я сильно подозреваю, что никакие настроения тут совершенно ни при чем. А что ты имел в виду, Самсон, когда сказал на тропинке, что там пахнет использованными батарейками и резиной?

— Ничего. Просто, что пахло использованными батарейками и резиной, — сказал Самсон.

Все сосредоточенно вглядывались в морскую даль.

Но там ничего не появлялось.

Земля внизу расстилалась сплошным черным пятном. Только на черном ночном небе все ярче разгорались звезды да внизу мерцал свет в окошке пансионата. В комнате номер четыре видны были подошвы представителя местной администрации, который, сидя в кресле и положив ноги на пуфик, изучал свою резолюцию.

«Хорошо, что нет ветра», — подумал Кольдевин.

Ветра действительно не было.

Да, фьорд расстилался гладкий, как зеркало, и четверо друзей в лодке сидели смирно, вглядываясь в темноту, которая сгущалась и становилась все непроглядней. Светящийся глаз исчез. Пугающие звуки умолкли, но наступившая тишина не сулила ничего хорошего. С моря на берег надвигался густой туман, скрывая звезды над головой. Вскоре уже стало не различить, где кончается море и начинается небо, лодка вошла в серый неведомый мир.

— Какой жуткий туман, — заскулил Самсон. — И такой промозглый!

— Странно! — заметил шепотом Бенни. — Нигде ни звука. Недавний скрежет смолк. Какая жуткая тишина!

— У меня такое чувство, что кто-то на нас смотрит, — сказал фон Страус. — Мы, аисты, очень чутко ощущаем такие вещи. Запомните мои слова. Кто-то смотрит на нас. А нам не видно, кто или что за нами следит. Оно глядит на нас, а мы…

— А ну-ка все успокоились! — строго сказал Роберто. — Непозволительно, фон Страус, еще больше взвинчивать натянутые нервы самых слабых из нас. Это не приведет ни к чему хорошему.

Да, они были на краю гибели, а впереди их ждала неминуемая смерть. И вот, когда большинство зверей уже думали, что хуже, чем сейчас, быть не может, случилось самое страшное. Нос подводной лодки внезапно раскрылся. Это было похоже на гигантскую акулью пасть. И не успели звери даже глазом моргнуть, как неожиданное сильное течение понесло их в ту сторону. Все, кроме Улли, которая к этому времени совершенно оправилась от страха, закричали «Спасите!» и «Помогите!». Но все было бесполезно, никто их не услышал. С каждой секундой их все ближе притягивало к подводной лодке. И тут существо на палубе принялось отплясывать какой-то воинственный танец, а злобный смех постепенно перешел в протяжный вой. И под это громогласное завывание участники экспедиции, подхваченные могучим течением, обрушились вместе с потоком в металлическую пасть, которая тотчас же за ними захлопнулась.

— Согласен! — буркнул сквозь зубы Самсон, у которого вся пасть была набита шоколадом.

— Ясно, — сказала Улли, смахнув с форменной курточки бобрихи попавшие на плечи пылинки искусственной перхоти.

Неожиданно механическая бобриха пришла в движение. Деревянной походкой она вышла вперед к маленькой сцене, с металлическим звоном хлопнула в ладоши и громко объявила:

— На-чи-на-ем-пред-став-ле-ни-е-на-чи-на-ем-пред-став-ле-ни-е!

Затем молниеносно уселась за крошечное пианино и заиграла. Раздались странные нежные звуки. Фон Страус, который в таких вещах был знаток, подумал, что это похоже на какую-то инопланетную музыку.

Занавес медленно раздвинулся.

Участники экспедиции замерли в изумлении.

За широким окном перед ними предстало зрелище празднично украшенного зала с синими обоями и старинными картинами на стенах. В большом камине весело пылали дрова. Посреди зала стоял стол на двоих, покрытый белой скатертью, с серебряными приборами и хрустальными бокалами. На столе и вокруг горели стеариновые свечи в тяжелых серебряных подсвечниках.

И хотя всем было удивительно встретить на подводной лодке такую нарядную комнату, вытаращить глаза их заставили не синие обои, красивые картины по стенам и дорогие приборы.

Всеобщее внимание привлекла Грета. Прикрыв глаза, одетая в изящное вечернее платье с глубоким-глубоким вырезом, она томно кружилась по залу в объятиях незнакомого волка. Волк был одет в полную капитанскую форму с фуражкой набекрень. Время от времени Грета поднимала взгляд и бросала на своего кавалера затуманенный взор, а затем прислонялась головкой к его белоснежной манишке. Механическая бобриха сама себя отключила и сейчас неподвижно сидела за пианино с бессмысленной улыбкой на физиономии. А в зрительный зал неслись дивные звуки венского вальса, под который танцевала эта парочка.

Первым снова обрел дар речи Самсон.

— Грета! Ау! Мы здесь! Все твои друзья.

Он вскочил и хотел войти в нарядный зал, но наткнулся на стекло, плюхнулся на пол да так и остался сидеть.

Остальные тоже ринулись к залу, стали махать и звать, но парочка как ни в чем не бывало продолжала танцевать, не обращая внимания на поднятый ими шум.

— Стойте! — это крикнул Роберто. — Она нас не видит. Нас оттуда не видно и не слышно. А нам надо хорошенько подумать и понять, что это за странное положение, в котором мы оказались.

— Опять какие-то сложности! — запричитал Самсон.

Фон Страус оглядел и пощупал окно.

— Ага! Как я и думал. Пуленепробиваемое стекло. Очевидно, мы имеем дело с односторонним зеркалом.

Самсон окончательно приуныл.

— Одностороннее зеркало? Я хочу, чтобы зеркало было обыкновенное!

Фон Страус, увлекавшийся детективными сериалами, которые показывают по телевизору, пояснил:

— Когда полицейские поймают преступника, то обыкновенно отводят его в комнату для допросов и задают ему много неудобных вопросов. Эти допросы обычно ведут вдвоем: один очень добрый, а другой злой-презлой полицейский зверь.

— Я знаю! — закричал Самсон, потому что он тоже насобачился смотреть по телевизору детективные сериалы. — А остальные полицейские звери стоят и смотрят на это через…

— Именно! — сказал Роберто. — Грета видит на стене только большое зеркало, а мы с вами отсюда видим…

— Неужели Грета танцует венский вальс с настоящим серым волком? — воскликнула Улли, так и запрыгав от возбуждения. — А он такой злющий, что мне даже смешно!

Роберто раздраженно отмахнулся от нее.

— Нам необходимо осмыслить эту ситуацию.

— Согласен, — в один голос сказали фон Страус и Бенни, а фон Страус добавил: — Все, что с нами случилось сегодня ночью, было тщательно спланировано.

— Спланировано злым и опасным волком, — сказал Самсон.

— Да уж, — Роберто почесал себя под подбородком. — Но это еще не объясняет, с какой стати с ним оказалась Грета. Насколько я знаю нашу барсучиху, она бы никогда на свете не согласилась предать своих друзей!

— Совершенно верно, — сказал Бенни, оторвавшись от блокнота, в котором он уже записывал все, что при нем происходило и говорилось. — Вероятно, ее каким-то образом заколдовали. Может быть, гипноз. И нас специально привели сюда показать, что там происходит, потому что так пожелал этот ненормальный волк.

— Вот именно! — воздел правую лапу Роберто, выставив кверху острый, как шило, коготь. — И что мы видим?

— Видим? — в недоумении посмотрел на него Самсон. — Мы видим, что Грета с этим волком танцует.

— Я, конечно, спросил о том, что это значит, дуралей ты этакий! Что она вообще тут делает? Как она тут оказалась?

— Наверное, она в очередной раз влюбилась, — размышляя про себя, сказал Бенни. — С ней же это случается по несколько раз на неделе. Это уж — как ветер подует.

— Но чтобы в такого негодяя! — сказал Самсон.

— Да-да, — сказал фон Страус. — Любовь слепа. Это мы знаем еще из уроков естествознания. Ой, смотрите!

Капитан как бы невзначай подвел Грету к самому зеркалу и, кружась с нею, обернулся к наблюдавшим друзьям, оскалясь на них в самой что ни на есть волчьей ухмылке.

— Он коварно влюбил ее в себя! — воскликнул Бенни и даже топнул от негодования ногой. — Такая подлость!

— Я вот о чем думаю, Самсон! Помнишь, когда мы были на обзорной площадке? Может быть, когда поднимались или спускались с горы…

— Так, реши сначала, что ты хочешь спросить, — заартачился Самсон.

— Не почуял ли ты тогда барсучий запах?

— Ну конечно же, почуял, — сказал Самсон. — Там всю дорогу пахло Гретой. А что, я что-то сделал не так?

— Ну вот! — Роберто безнадежно махнул лапой. — А не уловил ли ты на площадке сквозь запах спрея для волос и ее запах?

— Конечно же, уловил, — радостно закивал Самсон. — Так же хорошо, как сейчас ваш.

— А нам об этом даже ни словом не обмолвился? — спросил Бенни.

— Нет, — сказал Самсон.

— Значит, Грета, по-видимому, убежала от нас и побрызгала спреем, маскируя свой запах, — сделал вывод Бенни. — Но почему?

— Хороший вопрос, — сказал Роберто. — А ты, Самсон, молодец, хорошая собачка.

Услышав это, Самсон бурно завилял хвостом и уже приготовился повалиться на спину, задрав лапы, чтобы ему почесали животик, но тут раздался властный голос фон Страуса:

— Тихо!

Послышался резкий щелчок, и музыка выключилась. Слышно стало, как трещат в камине дрова и шаркают по полу ноги танцующих.

— Там включен микрофон, — шепотом сказал фон Страус. — Соблюдайте полную тишину! Он может работать на двустороннюю связь.

— Нет! — уверенно заявил Роберто. — Он работает только в одну сторону.

И действительно. По Грете и капитану видно было, что они ничего не услышали.

— Ну, милая моя барсучиха Грета, — сказал капитан, взъерошив ей щетину на голове, — потанцевали для аппетита, а теперь пора и за стол!

— Ах, милый капитан Неро! Я совсем закружилась, — произнесла Грета мечтательным голосом.

— И, надеюсь, хорошенько проголодалась?

— С тобой я всегда готова поесть, — сказала Грета и направилась под руку с капитаном к столу.

Капитан Неро подвинул ей стул и довольно грубо усадил.

Грета вздохнула.

— Он пощекотал ее под подбородком, — фыркнул Самсон. — Тики-тики-тики!

Роберто строго на него посмотрел, и Самсон тотчас же успокоился, не дожидаясь замечания.

— Разреши ознакомить тебя с меню нашего ужина, — сказал капитан Неро. — Обращаю твое внимание на то, что все продукты растительного и животного происхождения выращены в естественных, биологически чистых условиях на ферме Грефсюм в Велере.

— Ах, подумать только! — засмущалась Грета.

О хозяйстве Грефсюм она уже много читала в газетах, которые выписывала.

Капитан Неро позвонил в серебряный колокольчик, стоявший рядом с его тарелкой. В тот же миг открылась дверь, и из кухни в зал вперевалку вошел карликовый пингвин с подносом.

— Сначала небольшой сюрприз от кухни, — сказал испуганный карликовый пингвин, едва выглядывавший из-за стола.

— Ну что ж! — сказал капитан Неро, улыбаясь оскаленной пастью, в которой свободно поместилось бы три таких пингвинчика. — Так что у тебя там за сюрприз, дружочек?

— Морской гребешок гриль и суфле из омара.

— Вот как! — сказал капитан Неро. — Суфле из омара! Сю-сю-сю!

Грубо и резко он одним махом отправил в пасть гребешок и отпихнул карликового пингвинчика от стола.

— Все! Давай тащи сюда бифштекс! И чтобы с кровью, да посочнее! Никаких больше сюрпризов от кухни, несчастная арктическая пигалица! Мы проголодались! — Затем он немного взял себя в руки. — Не так ли, принцесса-барсучиха?

— Так. Только не надо так грубо, пожалуйста, дорогой капитан. Как же это вкусненько! Я, кажется, никогда еще не пробовала ничего такого…

— Это я грубый?! — взревел капитан и ткнул в пингвина вилкой. — Пошел за бифштексом, тебе сказано!

— Но…

Карликовый пингвинчик, забившись под стол, разразился рыданиями.

Послышался маленький щелчок, и механическая бобриха заговорила сахарным голосом:

— Добро пожаловать, сыграй в рулетку, дорогой гость! Отчего бы тебе не тряхнуть кошельком? Если ты…

— Что это было? — усы насторожившегося Роберто топорщились, словно антенны.

— Попался не тот канал, — сказала Улли. — Должно быть, какая-то игровая программа. Вот! «Безопасность на воде. Инструкция на случай пожара».

Тут робот заговорил голосом самоуверенного бодрячка: «Все запасные выходы отмечены надписью „Выход“. Всех посетителей просят ознакомиться с брошюрой, в которой содержатся правила безопасности, имеющейся в каждой каюте и в общественных помещениях. Если вы…»

Улли выключила бобра:

— Вот это действительно супер! Я могу вызвать на дисплей все технические схемы подводной лодки, которые содержатся в ее электронном мозге. Они обязательно должны там быть, иначе от нее на лодке не было бы никакой пользы.

— Точно! — сказал Роберто.

Все сгрудились вокруг Улли.

— Как видите, лодка эта гигантских размеров, — сказала она, указывая на дисплей. — Наверное, мы имеем дело с самой большой подводной лодкой в мире. Так что потребуется время, чтобы во всем разобраться.

— У нас нет времени, — озабоченно сказал Бенни. — Что-то подсказывает мне, что его остается совсем-совсем мало.

— Я тоже это чувствую, — тревожно заскулил Самсон.

— Отставить чувства! — Роберто окинул всех строгим взглядом.

— Наж-ми-те-на-кон-чик-мо-е-го-но-си-ка! — произнесла вдруг механическая бобриха.

— Как ты сказала? — подставил ухо фон Страус. — Кончик носика?

— Да.

— Попробуем, — сказал Бенни и осторожно нажал на кончик черного резинового носа.

— Гениально! — восхитилась Улли. — Милая бобриха, ты удивительное изобретение инженерной мысли! Посмотрите все сюда! Ой, это же просто класс! Видите, тут блестит?

И Улли моментально объяснила, что там блестело и до чего это здорово, что блестит именно там.

Затем она, тихо насвистывая, постояла перед дисплеем, изучая всплывающие на нем схемы.

Внезапно она спросила:

— А какие у тебя зубки, дружочек-бобриха?

— Мо-и-зу-бы-сталь-ны-е-и-ал-маз-ны-е.

Роберто присвистнул и понимающе улыбнулся.

— Я так и думала! — захлопала Улли в ладоши. — А ну-ка, если я тут включу, — продолжала она, копаясь во рту робота, который уже перестал нервничать и доверчиво позволял ей делать с собой что угодно. — Урра! А ну-ка, взгляните на это!

— Потрясающе! — сказал фон Страус. — Теперь все зубы наклонились вперед.

— Представитель местной администрации Кольдевин! — крикнул Бенни, размахивая шариковой ручкой. — Вы можете объяснить, что происходит?

— Одну минуточку, — сказал Кольдевин. — Сначала, по-моему, нам всем нужно немного подкрепиться. Как ты считаешь, Самсон?

— Да! Конечно! — радостно тявкнул Самсон. — Мы уже миллион лет ничего не ели!

Кольдевин улыбнулся еще шире и свистнул во второй раз.

Скоро и споро в зал вкатили сервировочную тележку с горячими сосисками, сыром и хлебом для всех присутствующих и лимонадом для тех, кому захочется попить.

— Урра! — закричал Самсон. — Мне двойную порцию с хлебом, сыром, жареным луком и горчицей, и с кетчупом!

Забыв обо всем на свете, он опрометью ринулся к тележке.

— Протестую! — закричал капитан. — Каждая из этих сосисок принадлежит мне на правах частной собственности! Не забывайте, что вы — мои рабы! Ра-бы-ы-ы!

Но никто не обращал внимания на его вой.

— Я все время чувствовал: происходит что-то странное, — сказал Роберто, дружески хлопнув Кольдевина по плечу.

Кольдевин, все еще державший на руках Грету, ответил на его слова улыбкой.

— Собственно, я мало что могу рассказать.

— Секретная служба! — многозначительно произнес фон Страус. — Я прав?

— А? Что? — встрепенулся Самсон и отер с губ остатки горчицы.

— Во всех странах по всему свету имеются секретные службы, — пояснил Бенни, лихорадочно записывая что-то в блокнот. — Тайная полиция, которая должна защищать нас от обыкновенных шпионов, которые за нами шпионят.

Роберто заметил, что Грета уже очнулась, хотя ее глаза по-прежнему были полузакрытыми. С тихим всхлипом она прижалась к груди Кольдевина и едва заметно улыбнулась.

— Тра-та-та-та! — загоготала гусыня с набитым клювом. — Жизнь прекрасна!

Затем она пальнула очередью из автомата, так что полетели искры.

— Так вот как, оказывается, в секретных службах лечат нервные заболевания? — со смешком сказал Роберто.

Кольдевин загадочно улыбнулся и взял беконную колбаску с луком, которую ему протянул на тарелочке один из карликовых пингвинов. Чуткий носик Греты взволнованно завибрировал. Взяв себе один кусок, Кольдевин незаметным движением передал второй Грете.

— Могу только сказать: некто узнал, что из «Раздолья над фьордом» уходит большое количество информации.

— И этот некто был, конечно же, ты? То есть вы? — Бенни подчеркнул последнее предложение.

Грета откусила кусочек от ломтика колбасы, по-прежнему не открывая глаз.

Кольдевин кашлянул.

— Скажем так: некто давно держал на подозрении одного морского волка, который рыскал у берегов фьорда. Для нас… Для некоторых из нас было важно установить над ним свой контроль. И когда выяснилось, что он вошел в контакт с Гретой…

— Я обратилась куда надо, — проворковала Грета. — Я пообещала Кольдевину сообщать ему все, что говорит и что делает капитан Неро.

— Как? — воскликнул капитан Неро. — Так ты меня не любила?

— Нет, — сказала Грета. — Во всяком случае, не слишком.

Она снова перевела взгляд на Кольдевина в мужественной морской форме.

— Несчастная мошенница! — воскликнул капитан. — А я-то признавался тебе в любви!

— Главная изюминка! — пробормотал Бенни и записал: «Грета из „Раздолья над фьордом“ оказалась двойным агентом». Перечеркнул: «Мата Хари с нашего фьорда». — Не то…

— Так, значит, Грета с самого начала была на нашей стороне? — вмешалась вдова. — Хотя она и рассказала о моих проблемах с нервами совершенно посторонней личности?

— Да, Грета с самого начала была одной из нас. Но до сих пор нам приходилось это тщательно скрывать.

— Ну как же я рад! — сказал Роберто.

— Мне толстый бутерброд с горчицей и пюре! — громко потребовал Самсон, который запутался в этих объяснениях. — И пятнадцать маленьких сосисочек.