Протяжно проскрипело кресло. В хорошо обставленной комнате темноволосый молодой мужчина устало потянулся. Курсор на экране широкого монитора застыл у самого конца статьи. За окном солнце едва докатилось до зенита, а непривычная после зимы жара уже стягивает с прохожих верхнюю одежду. С высоты четвёртого этажа мужчина с интересом разглядывает прохожих, в это время преимущественно школьников, тем паче, что аж три школы рядом.

Сидящий – Водянистый Василий, штатный журналист онлайн-ресурса «Россия и Мир» – старается писать без «воды», поэтому весьма ценится редакцией. В этом ему помогает оконченный факультет журналистики МГУ, наработанный навык автора постов, статей в «Живом Журнале» и многие другие писательские проявления, чаще острого и желчного характера. Некоторые опусы приходилось писать, дабы произвести впечатление на студенток-однокурсниц, видящих в нём чуть ли не киногероя – по их же признанию. Ростом он также и остался – сто восемьдесят два, а вот в весе прибавил, и сейчас имеет около восемьдесят трёх килограммов. Василий – шатен, на вытянутом лице оставляет одно-двухдневную щетину, нос с горбинкой, чуть кривоват – плохо сросся после перелома. Глаза серые, с лёгким синим оттенком и уклоном в графит, над ними немного нависают надбровные дуги с кустистыми бровями. Кожа смуглая.

Также, очень важным фактором, что весьма помогает продуктивно работать, является характер занятости – фриланс. А ещё прекрасная оплата, что нашла отражение в обстановке двухкомнатной квартиры новостройки «На Бабушкиной». Сейчас Василий работает в гостиной: тёмно-серый цвет стен, прекрасный и дорогой пол из паркетной доски. Окно от Василия справа, и взгляд журналиста перескакивает с одной школьницы на другую, словно ищет кого-то. Сейчас, когда лучистый весенний день заливает светом Ярославский район, а то и весь СВАО Москвы, жалюзи на окнах подняты, и ничто не мешает разглядывать двор, деревья в молодой листве и людей.

Василий покинул удобное кресло и потащился на кухню. Уже основательно зевая, мужчина плеснул в высокий белый стакан чёрного чая и щёлкнул кнопкой чайника. Достаток ощущается и в кухне молодого писателя. Гарнитур недавно обновлён – в воздухе до сих пор ощущается запах глянцевых покрытий, ДСП и МДФ вместе взятых. Василий садиться не стал, хотя можно и на любой из пары овальных стульев, просто дождался кипятка, плеснул в стакан и сдобрил несколькими кубиками сахара. Назад вернулся, помешивая и делая глотки. В голове крутилась последняя фраза, где никак не удавалось добиться нужного оттенка.

Только хозяин занял кресло, как в звонок начал истошно, с заиканиями, сигналить. Василий скорчил страдальческое лицо и даже пробубнил пару ругательств – это пришла соседская девчонка, дочь его знакомых с фамилией Триптих.

Ещё в коридоре он начал причитать, делая паузы между словами:

– Чего… тебе… опять… надо!.. – Тут Василий уже открыл.

Это и вправду оказалась Ангелина – девушка, живущая по соседству и ходящая в недалёкую тысяча триста семьдесят четвёртую школу с углубленным изучением английского. Не давая времени на возмущения, она провозгласила:

– Hi, mister Basil!

– Какой я тебе Бэзиль?! – отозвался мужчина.

Она только со школы в синем шерстяном жилете поверх белой лучащейся блузки и синей же шерстяной плиссированной юбке. Снизу либо белые колготки, либо чулки, а оканчивается образ чёрными лакированными туфельками.

Ангелина высока – метр семьдесят, имеет астеническое тело с едва наметившейся грудью. На её изящном точёном вытянутом лице особо выделяются голубые глаза, очень яркие, за счёт тёмного ободка и светло-русых волос. И брови, и ресницы – тоже светлые, едва заметные. Если бы Василий попробовал ответить, что в лице соседки ему больше нравится, то, помимо глаз, отметил бы нос – ровный, длинный, точёный, упомянул бы форму лица – овальную, с высоким лбом и слегка острым подбородком. Ангелина часто распускает волосы, поэтому образ для Василия таким и запомнился: длинные распущенные волосы русого цвета, средней полноты губы и та самая форма лица, оживлённая лучащимися юным светом глазами.

Дочь Владимира и Марии Триптих отвечает:

– Тебе не нравится, Daddy?

– Какой я тебе папочка?! Чего пришла? – рассвирепел Василий.

– Прости, sorry!.. Можно войти? – спросила она, улыбнувшись милейшим образом.

– Мешать будешь опять? – отозвался журналист, даже не сдвинувшись.

– Честно-честно, не буду, I swear to God! – прощебетала девушка.

– Блин! Почему ты такая невоспитанная?.. – проговорил он, поворачиваясь и уходя обратно.

Ангелина юркнула в квартиру и закрыла массивную стальную дверь. Хозяин квартиры, уже не обращая внимания на гостью, что заходит почти каждый день, вернулся к работе. Голова, отвлёкшись на посторонние дела, легче взялась за создание словесной вязи.

Василий работает за чёрным ноутбуком семнадцатой диагонали, иногда прибегая к большему широкоформатному монитору. Рядом с мышью и ковриком молчаливо мигает светодиодом чёрный моноблок смартфона. Мужчина взялся дописывать статью, нисколько не беспокоясь о гостье.

Ангелина тем временем прошла на кухню и приготовила себе такой же чай с бутербродами. Холодильник открывала с осторожностью, чтобы хозяин не услышал. Далее путь девушки пролёг в гостиную к белому полукреслу-полукровати. Рядом низкий деревянный столик, но школьница забралась с ногами и ест с тарелки.

– Если найду крошки…– угрожающе произнёс Василий.

Ангелина проглотила и спрашивает:

– То что, my master?

– Плохо тебе будет… – отозвался журналист отвлечённо. – Вот что!

Гостья ещё пару раз откусила от бутерброда с козьим сыром, сметаной и зеленью. Прожевав, обращается:

– Что пишешь?

– Ты обещала не отвлекать!

– Просто спросила же… – жалобно ответила она.

– Статью по работе.

Ангелина закусила губу, пару раз бросила взгляд на пишущего, но Василий этого не заметил.

– Просто-о… у меня тут небольшая peculiar problem… – Голосок девушки совсем упал, взяв самый виноватый и жалобный тон, что даже Василий оторвался от работы.

– Я не знаю, что за “пэкьюлия” там у тебя, но если хочешь говорить о проблемах, то давай без этого своего смешения языков, – произнёс мужчина, окончательно поворачиваясь к девушке.

Под взглядом Ангелина немного покраснела и, оставив на тарелке недоеденный кусочек, отложила тарелку на столик. Голубые глаза нашли суровый взор серых мужских и метнулись обратно, потом ещё раз повторили – девушка явно не решалась сказать.

Василий шумно выдохнул, с досадой принимая правила игры.

– Тройку получила?

– Ой, не-е-ет!.. – легко отозвалась гостья, намекая, что проблема много серьёзней.

– Порвала одежду?.. – предположил Василий.

– Ну чего ты, Basil?! Не в этом дело… – грустно сказала она.

Мужчина покачал головой, красноречиво показывая мимикой, что думает обо всей этой комедии.

– Хорошо! Мальчики пристают?.. С родителями поругалась?.. – начал перебирать он.

– Почти, – тихо отозвалась собеседница на последнее.

– Блин, Angel, если ты не расскажешь, я не пойму в чём проблема! – раздражённо сказал мужчина, потянувшись за стаканом.

– Сто… – начала она тихо, – тысяч…

– Что? Каких ещё сто тысяч? – переспросил Василий, осушив стакан.

– Рублей… Basil, я сто тысяч потеряла… – прошептала Ангелина, не поднимая голубых глаз.

Мужчина всплеснул руками и безмолвно раскрыл рот, затем медленно закрыв. Вздохнул и спрашивает:

– Как это произошло и откуда у тебя такие деньги?

– Ну, ты же знаешь, – уже живее отозвалась девушка, как мышка, приподнимая голову, – родителям всегда некогда… Попросили расплатиться с курьером, что привезёт сегодня телевизор.

– Так, а как ты умудрилась их потерять?

– Ну-у… Я взяла деньги в школу, – потупилась Ангелина.

– Зачем?! – воскликнул Василий.

– Просто… хотелось перед девчатами этой пачкой покрасоваться, – промямлила соседка. – Потом мы в парк пошли и всё, там, видимо, и выронила, пока сидели на траве.

– Офигеть!.. – выдохнул мужчина. – Может, подружки свистнули?

– Не-е-ет! Ты что?! – воскликнула девушка, заискрив глазами. – Они точно не могли.

– Ладно, это уже не важно. Что делать собираешься? – устало спросил журналист.

– Я не знаю… – вновь пролепетала Ангелина, имея крайне несчастный вид. – Родителям мне никак нельзя говорить.

Мужчина, что отпивал уже из стакана гостьи, чуть не поперхнулся и с возмущением воззрился на неё:

– Это ещё почему?!

– Ну-у, они мне потом такое устроят…

– Вы хоть в Лосинном всё обыскали?

– Конечно! – вновь ожила Ангелина, вскинув русоволосую голову.

Повисла тишина. Василий, что анализировал ситуацию, вдруг отметил, как от девушки приятно пахнет цветочным парфюмом. Пока шло обдумывание, он не встречался взглядом с ней, а вот Ангелина во все свои небесные глазищи смотрит, улавливая малейшие изменения.

– Я так понимаю, ты хочешь попросить деньги у меня, – утвердительно произнёс Василий, вставая – его вдруг одолел голод. – Пошли на кухню!

Тихим зверьком девушка устремилась следом, являя вид очень расстроенный. В кухне мужчина, заглянув в зазывно осветившееся нутро холодильника, нашёл купленный недавно контейнер с солянкой. Вскоре микроволны под шум вентиляции стали тормошить молекулы воды, а Василий нашёл взглядом девушку, уже взобравшуюся на диван и смиренно ожидающую ответа.

– Нет, я не могу тебе занять такую сумму, – покачал он головой.

– Ну пожалуйста! – воскликнула девушка, сложив вместе ладони.

– Ангелина, это сто тысяч рублей! Для тебя – очень большие деньги!

– А для тебя? – спросила она, имея совершенно умилительное лицо.

– Я тут причём?! Конечно, у меня есть сто тысяч, но тебе я их не дам! – отозвался Василий, уже принюхиваясь к запаху. Таймер на белой ультрасовременной микроволновке показывает ещё полторы минуты.

– Basil, please!..

– Я же просил без вставок!

Ангелина совсем засмущалась. Видимо, прибегла к английскому, чтобы скрыть смятение. Мужчина даже немного вины ощутил и говорит:

– Ну пойми ты, как потом отдашь? Я же не могу подарить!..

– Я понимаю… – проговорила девушка расстроено. – Может мне приходить и убираться у тебя?

– Эх… Ты же знаешь, что я уже нанял Катерину, – проговорил Василий, чувствуя внутри расширяющуюся пропасть. Ему стало вдруг горько, хотя непонятно почему – надоедливая соседская школьница лишь докучает и отвлекает, но отказывая в помощи, Василий словно вдавливал себя в болото безнадёжности.

Разогрев кончился, только журналисту что-то всё не двигалось с места, а совсем попунцовевшая Ангелина вдруг спросила:

– Ну-у, тогда может иначе как-нибудь можно отблагодарить?..

Мужчину бросило в жар, и он сглотнул вдруг возникший комок, поскорее прогнав дурацкие мысли о возможном смысле слов.

– Речь же совсем не о том идёт, Angel, – отозвался он, отвернувшись.

– Но ты мне всегда помогаешь, Basil, я же очень тебе благодарна, так что… если ты хочешь… я бы могла…

Прекрасный голосочек с трудом выговаривает слова. Василий почувствовал, как в голове забухала кровь, а внизу живота потяжелело, возбуждение охватывало разум быстро, и чтобы хоть как-то отвлечься, он потянулся открыть дверцу микроволновки, что вновь заголосила в напоминании. Ангелина тем временем набрала воздуха и продолжает:

– Как бы… я же не какая-нибудь ugly…

Мужчина готов был зажать ей рот и в тоже время хотел слышать эти смущающие, возбуждающие попытки намекнуть на своеобразную благодарность. Вдруг зазвонил её телефон, тут же изменив атмосферу.

– Да, – произносит Ангелина, всё ещё с сильным румянцем, – да… х-хорошо… двенадцатая, да. До свидания.

Девушка нашла взгляд Василия.

– Это курьер приехал. Что делать?..– растерянно, с отчаянием спросила она.

– Пошли! – отозвался вдруг журналист.

Он повёл в другую комнату – спальню, тоже в бело-кофейных тонах. На полке шкафа открытого типа лежит барсетка. Василий достал пачку пятитысячных банкнот перевязанных резинкой и протянул Ангелине.

– Здесь сто. Иди, прими заказ, – произнёс он спокойно.

– Спасибо!.. Спасибо! Ты просто super!.. I love you, Basil! – посыпались щенячьи восторги.

Она чуть привстала и прижалась розовыми губами к его чуть грубым и в окружении колючей щетины, а потом резко убежала. Остолбеневший мужчина услышал, как бухнула дверь.

Активный экран смартфона показал восемь и два нуля. Под весёлую музыку будильник окончательно зажёг экран, и Василий шевельнулся на кровати. Спальня-зал хранит и встречает хозяина дизайнерским изыском на стенах и потолке, а также терпким как хороший кофе стилем. Напротив кровати раскинулся стеллаж с оскудевшей на сто тысяч барсеткой, что съёжилась на одной из многочисленных полок, почти каждая из которых добавляет в интерьер тот или иной его предмет вроде фотографий, сувениров и прочих интересных вещей.

Наверняка бы психологи как-то прокомментировали это, но когда стоял выбор, куда поставить кровать, Василий выбрал угол – только так он чувствует полный комфорт и расслабление. Рабочий стол тоже в углу, но уже по диагонали от кровати. Когда же усталость от создания статей окутывает мозг хмарью, мужчина пересаживается в кресло, где вчера сидела Ангелина и берёт гитару. Простой перебор, пара-тройка аккордов помогают отдохнуть и буквально немного медитировать.

Пробуждение не всегда даётся Василию легко. Совершенно случайно, может, лишь по едва слышимому наитию, он приобрёл небольшой серого цвета и очень толстый коврик, разместив перед кроватью. Опускать на него босые ноги стало неким фетишем, поэтому, даже если утро не задалось, Василий всегда встаёт вовремя и первое, что делает, – опускает ноги в нежные и тёплые объятья коврика.

Мужчина взял смартфон с уже успокоившимся будильником. На главной видна зелёная иконка мессенджера. Ткнул в неё. Первой в списке диалогов стоит Ангелина, и второе нажатие открывает уже беседу с ней. Глаза мужчины вновь взялись разглядывать вчерашние фотографии.

Первая с конца – это ракурс снизу, охватывающий ноги, бёдра и талию. На школьнице надеты белые колготки, тонущие в возбуждающей тьме под подолом платья, правда, слегка приподнятым, также попавшими в кадр ручками. Платье тёмно-синего цвета, простое и свободное, из ряда школьной формы для девушек со стилизованной складкой сбоку. Будучи наедине с собой, Василий без стыда разглядывает провокационную фотографию, задерживаясь на затемнениях под юбкой платья.

Следующим вариантом стали серые чулки с маленькими бантиками сверху – их стало возможным заметить, потому что серый приталенный сарафан Ангелина тоже приподняла, да так, что, казалось, можно увидеть некий отсвет белья под ним. Сарафан, тоже из школьной серии, сверху выглядит как жилет, а под ним надета вчерашняя блузка снежной белизны и чистоты. Впрочем, не сарафан с продольными складками на юбке привлекает взгляд мужчины – он всё возвращается к кажущемуся отсвету, но где-то в глубине себя вовсе не желает видеть трусики Ангелины – намёк, этот зовущий отсвет, привлекает значительно сильнее. И сами ноги прекрасны, сжатые со всех сторон серой тканью чулок, как жадными ладонями, чуть вспотевшими от возбуждения. Василий впивался в них взглядом, увеличив картинку сначала на весь экран, почти шестидюймового смартфона, а потом и приближая те участки, что больше привлекают. Девушка, словно всё понимая, сделала фотографии самого высокого разрешения.

Первой среди присланных стала та, где соседская девчонка надела белые гольфы. В качестве школьной формы, выбрано синее платье с белым же передником и рукавом три четверти. Оголённые руки до половины предплечья, открытые участки ног с кажущейся бархатной кожей – всё это служит халвой для взгляда едва проснувшегося мужчины. Весь образ бередит нутро, кровь вновь шумит в голове и полнит чресла. На этой фотографии Ангелина захватила и голову, ракурс тоже нижний, но с образа смущения на лице с отведённым взглядом можно картины писать, и Василий пылко вглядывается вроде в такие знакомые его черты. Ещё недавно шальные отдающие мускусом мысли жили где-то в глубине сознания, на самой границе восприятия, а теперь обрели мощь и плещут образами разошедшейся в эротической истоме фантазии. Юная нимфа в чём-то даже похожа на лосёнка ещё не вставшего крепко на ножки, но уже изящного и красивого в этой высокой худощавой фигурке. Её кожа светится юностью, как молодая листва на деревьях, таким полным жизненного сока салатным цветом.

Василий, сидящий в одной белой майке-безрукавке и трусах, наконец, оторвался от созерцания. Мысли его сейчас о том, что трёх фотографий, конечно же, мало. Будут ли ещё, он не знал, но очень надеялся. Вдруг после его вчерашнего ответа, где был озвучен выбор за третий наряд, пришло новое сообщение:

«Basil, good morning! Представляешь, я оцарапала шею, смотри»…

Следом пришла фотография, что вызвала новую волну жара по телу. Девушка задрала и чуть отвернула голову, чтобы на шее было лучше видно маленькую покрасневшую полоску, но только мужчина испытал возбуждение не из-за неё. Шея, охваченная снизу белым воротничком, предстала во всей красе, даруя пышущему страстью взгляду возможность видеть всю её изящность, скользить по линиям жил и вглядываться в пересекающую их венку. Сверху – точёный подбородок, видна часть ушка, а фоном рассыпаны русые волосы Ангелины, наверняка, пахнущие цветами как вчера. Девушка словно услышала мысли и выслала такую фотографию, что до небес воодушевила Василия, вливая в вены дикую силу, и он написал:

«Тебе надо быть осторожней, Ангелина. Если вдруг что-то подобное случится с тобой – сообщи мне, как сейчас. Учись хорошо».

Экран показал, что собеседник пишет, вскоре примчался ответ:

«Ok, Daddy, you see everything! (краснеющий смайлик) Обещаю! See you!»

Василий предпочёл не отвечать. Ангелина жжёт его каждым сообщением, каждой фотографией. Ей удаётся так подобрать слова, взять такой ракурс на фоне своей девичьей комнаты, что внутри мужчины начинает рычать зверь, алчущий видеть её в форме и без, прикасаться к юному телу и жечься о него, а потом скорее убрать дрожащие руки от греха, могущего затянуть Василия в большую беду. Порочной и преступной страстью болен он, очарован девушкой, которой едва коснулась женственность, но именно такой бутон только-только начавший розоветь жаждет Василий объять всеми из возможных чувств.

День прошёл в потрясающей энергетике. Статьи, что давно висели незаконченными, ибо требовались слишком большие усилия и терпение, журналисту дались легко. Четвёртая или пятая кружка чая вновь оказалась пустой, и Василий пошёл наполнить её. С час назад завезли заказ – пару гамбургеров, наггетсы и несколько пачек с картошкой. Получив удовольствие от ярких вкусов еды, настроение у него только улучшилось, поэтому скорее хочет дописать последнюю большую и важную статью для сайта.

Ангелина не зашла, чему Василий даже обрадовался. Теперь их общение сменило характер и будет трудно вести себя как прежде, а вот возжелать удовлетворить плотское желание он может запросто, поэтому лучше пока пользоваться мессенджером. Девушка же проявляет удивительное чувство момента, делая ровно то, что лишь подстёгивает мужчину, не вдаваясь в спешку, а также не мешая крепнуть и формироваться неожиданно возникшему контакту. Василий ждал вечера, хотя никаких обещаний не было.

Очередной стакан показал дно, а в открытые окна залетел ветерок с вечерним ароматом – волнующим, весенним и зовущим. Василий с полчаса как дописавший статью просматривает работы других журналистов. Из освещения в комнате только настольная светодиодная лампа в виде тонкой стильной полоски на ножке да экран ноутбука намешивает голубого в оконный отсвет.

Пиликнул телефон, и мужчина даже дёрнулся, хватаясь за аппарат. Ангелина пишет:

«Hi, Basil! (радостный смайлик) А я знаю – ты статью пишешь. Увидела свет в твоём окне, когда недавно возвращалась».

Мужчина открыл веб-версию мессенджера и отвечает:

«Привет. Закончил недавно, а чего ты так поздно?»

«Ой, ну ты же сказал хорошо учиться – у меня пробелы в математике и географии, вот позанимались с подружками. Им, кстати, твой выбор понравился, Basil (краснеющий смайлик)».

Мужчина не успел порадоваться, что девчонка серьёзно восприняла просьбу учиться, как сердце убежало в пятки и живот скрутило. Он пишет:

«Ты им сказала, что я выбирал твой сегодняшний наряд?»

Сначала пришёл смайлик с нимбом, потом Ангелина написала:

«Конечно, нет! Я не раскрою личность моего советника никому! I swear God!»

«Хорошо», – написал в ответ Василий.

«Знаешь, как я устала?!»

«Молодец, что учишься! Как ты устала?» – подыграл мужчина.

«One moment!..»

Василий уцепился взглядом за последнее сообщение. Надежда, что будет фотография, начала крепнуть, а следом пошла волна возбуждения. Он почувствовал, как растёт давление крови, ощущая лёгкое распирание в голове и шум в ушах. Сердце начало тяжело бухать, а в паху потяжелело. Минуты ожидания терзают, но и манят призраком услады. И вот появилась миниатюра. Василий скорее открыл её на весь экран, впившись вожделеющим взглядом в открывающийся вид.

В своей комнате, в розовой обители юности, на большой кровати с толстым пледом лежит Ангелина, словно упав на ложе спиной и едва стянув белые колготочки, лежащие волнующей скомканной горкой на пушистом ковре. Камера находится немного выше уровня кровати и можно видеть и девушку, и её свесившиеся ноги так естественно разведённые, что впечатление об усталости только крепнет. Девушка лежит непринуждённо, прикрыв голубые озёрца глаз, расслабленная и спокойная. На ней вчерашняя форма – тёмно-синее платье со стилизованной складкой сбоку, и когда юная нимфа пала в объятия своего мягкого, словно пушистая вата, пледа, платье немного задралось. Не сильно, но между тёплых и прекрасных бёдер видно трапецию голубых трусиков, тут же притянувших взгляд Василия. Он не может оторваться от любования небесным лоскутком ткани, как не может оторваться Луна от Земли.

Комната Ангелины – это абсолют девичьего романтизма и стремления к умилению. Преобладание розового цвета во всём, мягкая обивка, скруглённые формы. Над кроватью сотворён стеллаж в виде сердца, а на самой стене красивым шрифтом выведено имя хозяйки комнаты. Ковёр, что бережно держит сброшенные колготочки, большой и пушистый, в тон общей палитре.

«Теперь ты понимаешь, как я старалась и училась, Basil?» – пришло сообщение с такой тактичной паузой, которой хватило утолить первый созерцательный голод.

«Да, теперь ясно».

«Я же молодец?»

Василий хотел разметать стены своей невозмутимости, обратиться, как волколак, и выразить этой школьнице всё, что рвёт клетку благоразумия у него внутри.

«Да, ты, Angel, умничка!» – выдал в итоге он.

«Thank, Basil! You are cool. Но я немножко отдохну, и мне снова потребуются твои советы, ok? (смущающийся смайлик)»

Мужчина впал в очередную волну жара и скорее написал:

«Я буду ждать!»

Минуты взялись складываться в десятки. Василий пошёл ужинать, заодно притащив ноутбук, чтобы хоть как-то отвлечься. Стоило вывести аппарат из сна, как выскочило уведомление о письмах на почте. Журналист привычно открыл и с возрастающим удивлением впился в монитор глазами – прислали письмо из редакции «Россия и Мир». Ознакомившись с последними статьями, они пришли к решительному выводу (так и написано) привлечь Водянистого Василия к выполнению обязанностей редактора с переводом на новую должность и повышением оклада. Обязательная нагрузка в плане статей снижена вдвое, а материалы на редактуру он найдёт в личном кабинете.

– Прекрасно… – шептал Василий. – Просто прекрасно…

Мужчина скорее написал ответное письмо с согласием и проверил счёт, куда должен был попасть аванс – плюс пятьдесят тысяч. Путём несложных умозаключений Василий быстро связал последние события жизни с этим и про себя вычел из долга половину. Он вообще старался не думать о причине возникновения волнительной переписки с Ангелиной, но сейчас другой случай.

Недолго думая, журналист открыл профиль на ресурсе и нашел уже высланные работы. Чувствовать, что теперь он перешёл из стаза редактируемых в стаз редакторов, приятно и ответственно. Василий решил не действовать поспешно и оценивать полученные статьи обстоятельно.

Часы сменяли цифры. Мужчина заканчивал вторую рекомендацию по присланной статье, приняв одну в оригинале, как в соседнем окошке мессенджера появилось извещение о сообщении. Звуковое сопровождение начало захлёбываться, свидетельствуя о количестве столь ожидаемых посланий. Василий приложил всю силу воли, чтобы не открыть вкладку, ведь нужно доделать работу. Есть уверенность, что после просмотра присланного будет не до неё.

На кровати Василию не привычно тесно – можно лежать только на боку. Но мужчине уже надо сменить положение, бок затёк, и он потеснил нечто мешающее. Тёплое и пахучее.

– М-м-м, – раздался лёгкий стон.

Хозяин кровати повернул голову вбок и, хотя в комнате полная тьма, девушку увидел отчётливо. Ну или понял, что это Ангелина.

– Oh, my Master! – прошептали её губы, обжигая дыханием.

Она заворочалась. Потом всё смешалось: они слились в поцелуе и вот почти обнажены…

Дёрнувшись, словно от удара током, Василий проснулся. В комнате ожидаемо никого не оказалось. На фоне бурных переживаний мозг, наконец, подарил желаемое, и это немного огорчило мужчину. Но теперь чувства перешли из сна в явь и бередят душу, а заодно и тело. Василий слегка вспотел, явственно ощущая в теле возбуждение. Ему стоило больших трудов удержаться от соблазна продолжить сон, но уже в фантазии, подкрепляя всё самоудовлетворением.

Сел и в очередной раз погрузил ступни в чудный ковёр. В окно попадает немного света от фонарей и луны, а в комнате острыми разноцветными огоньками светят глазки приборов. Василий немного взъерошил волосы и пошёл в кухню. Низ живота продолжало сводить в сладкой истоме.

Вчера он получил предложение от коллег из Москвы – сходить развлечься в бар, отметить его повышение. Василий обещал подумать. Кажется, это будет не только приятным, но и нужным делом. Хочется несколько выйти из-под паркого колпака мускусных желаний и мытарств между «плохо» и «хорошо». Возможно, развеявшись, ему будет проще принять какое-то решение.

После стакана воды потянуло на кофе. Время четыре пятнадцать, по идее надо пойди доспать, но мозг редактора почему-то успел выспаться и настойчиво просит работы. На почту уже успела попасть новая статья на проверку. «Так почему бы её не обработать», – подумал мужчина.

Ноутбук радостно запустился, продул все свои скромные радиаторы ультратонкого форм-фактора и услужливо вывел заставку экрана приветствия. Василий пробежался по клавиатуре, открылся рабочий стол. Свёрнутое окно браузера красиво распахнулось во всю сдержанную ширь семнадцати дюймов. Вскоре мужчина уже вчитывался в текст.

Раздался щелчок из другой вкладки. Василий поддался любопытству и глянул – пишет Ангелина. Время – половина пятого.

«Hi, Basil! Тоже не спишь?»

«Это я должен спрашивать».

«Я долго ворочалась, не могла заснуть. Прям как у Блейка:

The sun descending in the west,

The evening star does shine,

The birds are silent in their nest,

And I must seek for mine».

Василий быстро сбегал к «Гуглу» за качественным переводом и пишет:

«Ну, у тебя же есть гнёздышко. Причём весьма милое».

«Thank’s, Basil! А мне эта надпись не нравится уже. Но родители сказали, что делать ремонт два раза в год они не собираются. Придётся ждать до следующего (дующийся стикер)».

«Так чего же тебе не спится?»

«Неспокойно как-то в груди. Сердце непонятно бьётся. Не знаю, что такое».

Лицо Василия украсила блаженная улыбка дурака.

«Понятно».

«А что ты делаешь?»

«Работаю(смайлик)».

«Это из-за меня, да?(плачущий стикер) Теперь тебе приходится и по ночам работать?»

«Не придумывай ерунды. Нет, конечно. Проснулся просто среди ночи и вроде выспался».

«Ugh, I’m happy! А что тебе снилось?»

Василий ощутил пробуждение уснувшего желания. Взял сильный соблазн сообщить ей примерное содержание и посмотреть на реакцию. Прощупать почву, но сам себе помотал головой.

«Не помню уже».

«А можно я приду к тебе?»

«Сейчас?!»

«Yes, Daddy!»

«Конечно, нет!»

«Но почему? (готовый зарыдать стикер с изображением лисы)»

«Angel, если ты будешь ходить к взрослому мужчине ночью – это воспримется одним-единственным образом. А на меня, ввиду твоего возраста, падут самые нехорошие подозрения».

«He-he, но мы же не будем ничем таким заниматься».

«Ещё знак вопроса поставь – будет вообще замечательно».

«?»

«Получишь у меня. Спи давай, на учёбу скоро».

«Ла-а-адно, Basil. Спасибо за помощь в выборе (краснеющий стикер с изображением лисы)».

Мужчина покачал головой, но всё же улыбнулся. Воспринять её намёки как-то иначе, чем робкий флирт нельзя. Ангелина явно не против того, чтобы мужчина оказывал ей знаки внимания. Но для златовласой нимфы это может казаться увлекательной игрой, оттого ещё интересной, что сопряжена с риском и запретом. А вот для уже давно перешагнувшего порог совершеннолетия Василия такие забавы могут кончиться плохо.

Работа над статьёй продолжилась с большим воодушевлением. Поначалу Василий хотел отказать в публикации. В тексте много воды, в которой автор уходит обсуждать сторонние темы, в результате чего теряется основная мысль. Для журналистских статей такое не позволительно. Сам текст сыроват и на сорняки, и на обороты. В общем, отказ был бы вполне обоснован, но настроение приподнялось, и Василий решил дать начинающему автору шанс. На самом деле он хорош, просто ещё неопытен. Если немного потренировать, то будет ловко пить фразами.

Ещё около часа потребовалось на составление рекомендаций. Ощутив усталость, мужчина заварил чай, затем перелил в небольшой термос, смешав с вареньем, и отправился на прогулку.

ЖК «На Бубушкиной» уже ожил. День рабочий, люди собираются на работу. Благо, что не область, а не то вставать пришлось бы ещё раньше. Пока Василий закрывал дверь, открылась соседняя и, к удивлению мужчины, глазам предстала вся семья Триптих. Мария и Владимир с чемоданами и немного заспанная Ангелина.

– О, какая встреча! – возвестил Владимир. Его жена возвела очи горе и пробормотала: «Ну как всегда». – Добрейшего утра, Василий. Всё хотел поблагодарить тебя, что присматриваешь за нашей егозой.

– Володя! – возмутилась Мария.

Все дружно перездоровались. Ангелина помахала ручкой.

– Прям удача, Василий, – заключил сосед. – Мы тут собрались в отпуск, на пару недель. Хотели и дочу взять, а директор их, буржуйский, не отпускает. Вот уж! По родной стране не дают съездить. Мы на Камчатку, а?! Хороший выбор?

– Да, отличный, – кивнул Василий, слегка улыбнувшись.

– Приглядишь за егозой? – поджал губы сосед.

– Постараюсь.

Владимир крепко сжал и потряс руку.

– Будем должны. А ты, Анжела, слушайся Василия, поняла?

– Да, пап, – возвела она глаза к потолку.

– И нечего кривляться. Пока нас нет, Василий твой дядя. Слушайся и не мешай, как ты обычно это делаешь. Но-но! Я же тебя знаю.

Василий спустился вместе с шумной семьёй. Там попрощались. Когда родители девушки уехали, Ангелина спрашивает:

– А ты куда собрался, Basil?

– На прогулку.

– Я с тобой, – заулыбалась она.

Мужчина оглядел лёгкий наряд и покачал головой.

– В шортиках и топике?

– So? – смутившись, глянула Ангелина.

– Пять минут даю, чтобы переоделась во что-то менее вызывающее.

– Тебе не нравится, что ли? – заалела она щеками.

Василий достал смартфон и картинно посмотрел на дисплей, где отобразилось шесть восемнадцать.

– Время пошло.

– Ok, whatever! – обиженно бросила русоволосая красавица.

– Квартиру закрыть не забудь, – добавил он вдогонку.

Вскоре девушка вернулась в сине-белом платье из ряда школьной формы. Строго и без украшений, но на Ангелине, с белыми колготками, смотрится гиперсексуально. Во всяком случае, для Василия, отчего мужчина только больше погрузился в самобичевание.

– Так лучше, mister Basil? – покрутилась она.

– Пошли, – развернулся Василий, чтобы не пялиться и не будоражить фантазию.

– Какой-то ты грубый, – произнесла она с грустью.

– Хм-м…

– Ну?!

– Что? – глянул он на неё. На светящемся юностью лице с прекрасной кожей и тонкими чертами блещут голубизной глаза.

– Что-то случилось?

– Пока нет.

– Ой, а может? – участливо спрашивает Ангелина, берясь руку.

– Ладно, не переживай, Angel. А то морщинки появятся, – произнёс мужчина и поддался порыву разгладить ту, что пролегла меж бровей.

Для обоих это стало чувственным открытием. Они постояли немного, глядя в глаза, а потом Василий говорит:

– Пойдём, Angel. Надо успеть до семи. А то повылазят знакомые и будут потом судачить, чего это ты со мной под ручку ходишь.

Девушка посмотрела с улыбкой на соединённые кисти и кивнула.

– Как скажешь, Daddy.

К себе Василий поднялся только к одиннадцати. Хмель почти выветрился, по телу плавает сладкая усталость, а стоит закрыть глаза, как всплывают эротические образы недавнего.

Ключ начал упрямиться и в замочную скважину не проникал. Губы Василия растянулись в пошлой улыбке. Внутренний голос прокомментировал это с известной стороны.

Наконец, щелка поддалась, и замок стал натужно, как разбуженный сторож, отпирать стальной массив двери. Мужчина как раз хотел-таки зайти, как сзади раздались щелчки, и отсвет открывшейся двери заставил обернуться.

– Angel?!

– Basil?!

Произнесли они почти одновременно.

– Ты сегодня так поздно, – отметила она. – И необычно пахнешь.

Девушка подошла.

– Ходил на встречу с коллегами.

– Хм-м…– по-кошачьи стала обнюхивать Ангелина.

– Ты чего делаешь?

– Неужели пил алкоголь? – удивлённо посмотрела она.

– Это не смешно, Angel. Что бы я ни пил, тебя это не должно касаться.

– Ты are very mistaken, Basil, – помотала она головой. – К нам недавно приходили волонтёры и рассказывали об алкоголе, табаке и других наркотиках. Это страшный яд, Basil. Это настоящий легальный наркотик.

Василий, склоняя голову, стал любоваться, как мило и вдохновенно девушка рассказывает.

– Ты должен пообещать мне, что больше никогда не станешь им травиться. Ни в каком виде. Это называется раствор. Я тебе потом всё подробно расскажу.

– Должен? – вскинул бровь Василий.

– Yes, Daddy, – кивнула она.

Василий склонил голову на другую сторону. Полюбовался девушкой ещё.

– Ну, раз ты настаиваешь.

– Пообещай!

– Обещаю, Angel, что ради тебя больше не буду выпивать.

– Не выпивать, – подняла она пальчик, – а самоотравляться.

– Обещаю, что не буду самоотравляться алкоголем.

– Ах, Basil, ты такой душка, – вдруг обняла она. – Спасибо!

Девушка подарила лёгкий поцелуй в щёку.

– Знаешь почему? – проговорил он.

Она непонимающе посмотрела.

– У меня теперь есть другой наркотик, – улыбнулся Василий. – Кстати, ты там спать собиралась?

– Ой, нет, конечно.

– Тогда зайди на минутку, – посторонился мужчина, и соседка тут же юркнула в темноту квартиры.

Свет в комнате приглушён, перемигиваются только светодиоды и синим заливает треть зала монитор. Василий бездумно листает ленту Контакта, витая мыслями в эмпирее.

Их суть полна откровения. Оказалось, что, в общем-то, обретающая серый оттенок жизнь за счёт быта и так называемого Дня Сурка может враз измениться, запестрить всеми цветами радуги и наполниться, насытиться свежими соками, как упитанная хрюшка или спелая груша. А всего лишь открылась ранее не замечаемая дверь – любовь к юной девушке.

Ангелина подобна эльфийке или фее, что порхает по вечнозелёным лугам и среди деревьев светлого неувядающего леса. Она словно просвечивается, но в то же время осязаемая, из крови и плоти, мягкая и тёплая.

Василий думал о человеческой жизни; о том, что люди проводят её, словно идут всё время по коридору. Иногда встречаются окна с видом на что-то радующее глаз, порой повороты и ответвления, но вполне ожидаемые, такие как школа, институт, работа и женитьба. Впрочем, перечислять можно долго, ко всему прочему есть индивидуальные, принадлежащие якобы изжитым классам в обществе.

Ещё есть двери. Яркие, привычные, в которые можно зайти. И все регулярно это делают. Но мимо взгляда всегда промелькивают такие, что носят статус табу. Человечество давно выработало вакцину против дьявола, кроющегося в мелочах, и поэтому тут же навешивает ярлык табу на всё, что хоть сколько-то может пошатнуть жизненно важные устои. Времена менялись, устои тоже, но закрашивать двери, куда ходить нельзя, привычка осталась. И всё же Василий пересилил себя и отворил неприметную створку. С этих пор дивное чувство не оставляет его.

Мужчина вздохнул и протяжно выдохнул, словно курильщик встречающий рассвет за кружкой кофе и вечно дымящейся сигаретой. После эмпирических мечтаний, частью эротических, его взял вопрос: куда направить отношения? Выбор зависит как раз от Василия, а дремучая похоть громогласно заявляет, что девушку нужно скорее склонить к сексу, расширить её узкие дырочки до нужных размеров и трахать, как не трахал Вудман. Что-то подсознательное дорисовывает и более мрачные подробности в жанре жестокости.

С другой стороны, Василий буквально трясётся от страха потерять видение. Не зря юных девиц называют нимфами – они словно посланницы с небес, призванные вдохновить и вздеть боевой дух на положенные высоты. Проявленная похоть сорвёт парящую над землёй нимфу и втопчет в грязь обыденного, в итоге, секса и безрезультатного поиска новизны в нём. Разве пылкий флирт не может длиться дольше, чем отмеряно от знакомства до соблазнения? Василию очень хочется ответить на вопрос: «Может!»

Мужчине вспомнилась Маша. Ведь если будет туго, можно и к ней наведаться. Секс с бывшей сокурсницей был просто прекрасен. И это как в гуляющей в народе поговорке, что у мужчины должно быть три женщины: жена, любовница и юное вдохновение. Первую Василий пока не хочет, а вот с двумя другими всё вроде бы сложилось.

Своё слово заявила жажда видеть Ангелину в самых откровенных позах. Василий снова вернулся к мыслям, какими фото Ангелины хочет любоваться. Выводы выводами, а действовать надо.

Будильник был поставлен на шесть, но когда заиграла музыка, Василий подумал, что перепутал и сейчас минимум четыре. Потянулся к смартфону и чуть не отпрыгнул – рядом кто-то лежит!

– Angel, блин! Ты что тут делаешь?! – зло выдал он и уже уверенно перегнулся через девушку за продолжающим будить телефоном.

– М-м? – сонно отозвалась она. – Уже утро?

– Да-а…– выдохнул Василий, откинувшись на подушку. – Так что послужило поводом?

– Ты о чём? – невинно отозвалась фея.

Он посмотрел на едва видимый силуэт головы.

– Чего ко мне перебралась?

– Sorry, Basil! Я подумала, что надо разделить с тобой неудобства. Вот.

– Только что придумала?

– Ну, чего ты такой бука?..– мягко толкнула она Василия. – Ничего же плохого не случилось.

Её нежный с нотками обиды голос приятен слуху и сердцу. Она пододвинулась ближе, положив голову на вытянутую руку мужчины, и затихла. А ему в голову слова запали.

Так случилось или нет? Его поступок успел потерять в яркости после сна, но всё такой же волнующий и зовущий. В любом деле первый шаг самый трудный, а уж что касается запретных удовольствий, то стоит один раз переступить черту, как последующее падение происходит значительно быстрее.

Вот и сейчас, как Василию удержаться от того, чтобы не обнять хрупкую эльфийку, чудом оказавшуюся рядом?

Она тут же отозвалась и закинула ножку. От всего вместе, его возбуждение тут же сказалось на размерах органа преткновения и ожидаемо занудила совесть.

Ночная тьма скрывает многое. Исконно под её покрывалом творятся безумства. Сейчас, в шесть утра, она всё ещё наполняет мир, и у Василия есть возможность полежать так, в обнимку с Ангелиной, когда рамки дозволенного словно размыты. Главное – не сорваться. Вечный лозунг канатоходца. Василий натурально ощущает пропасть, над которой ходит.

– Так, всё. Тебе пора в школу собираться.

– Maybe another day? – проскулила она.

– Нет, твой абонемент закончился.

– Ладно, my caring tyrant.

– Договоришься у меня, – усмехнулся Василий и дождался пока девушка встанет. Нужно успеть одеться, пока она не включила свет. – Покажу тебе истинную тиранию.

– А в школу при этом надо будет ходить? – заинтересовано спросила она.

– Ты несносная девчонка.

– Panish me, Daddy, – донеслось до Василия.

К моменту включения света он успел натянуть штаны и теперь, отвернувшись, набросил просторную майку.

– Ох и доведёт тебя язык до беды, – хмуро посмотрел он на девушку. Даже утром она прекрасна, словно юный бутон розового тюльпана, закрывшийся на ночь. – Только бы не со мной вместе.

– Если ради тебя, Basil, то я могу быть послушной, – прощебетала юная нимфа.

Василия бросило в жар. Что бы ни доносилось из её сладкого рта, всё оказывает такое влияние.

– Так! – решил он прервать невольный флирт. – Что ты обычно пьёшь утром?

– Мама заставляет меня выпивать стакан чистой воды, но обычно я жутко хочу есть, – застыла она перед дверью в уборную.

– Есть? – удивился Василий, так как сам предпочитает часа два погонять чай или, в редких случаях, кофе.

– Да, очень. У тебя что-нибудь найдётся? – мило сдвинула брови она.

– Иди давай, я пока начну готовить.

– Для меня? – полыхнули синевой её чудные глаза.

– Ну, сам тоже поем, – рассмеялся мужчина.

– Я быстро! А потом помогу тебе.

Посмотрев на закрывшуюся дверь, Василий пошёл в кухню. На самом деле в нём вдруг проснулось желание покормить соседку. Перемены произошли разительные. Раньше он чуть ли не ненавидел надоедливую девчонку, пару раз даже за дверь выставлял, в надежде, что обидится и больше не придёт. Но она возвращалась и, получается, пробила брешь в обороне.

На широкую сковородку с керамическим покрытием он бросил остатки бекона, несколько четвертинок колбасы и даже охотничью сосиску – всё, что нашлось из мяса. Дождался, пока появится корочка, параллельно запустив кофемашину. Перевернул и добавил на жарку куски сыра. Уже после залил всё яйцами.

Ангелина на готовку не успела. Впрочем, Василий не думал огорчаться – девушка явилась свежая, как весенняя листва и сверкающая, словно после прохладного дождика.

– Садись. Я тебе тоже кофе приготовил.

– That's crazy cool. А ты сам будешь?

– Посмотрим.

– Но говорил же, что тоже?

– Ешь давай, время идёт, – нахмурился Василий, но больше в шутку.

– Вообшэто… – уже с набитым ртом проговорила она, – ты прав. Мне же ещё выбирать, в чём пойти. Поможешь?

Искренне умоляющий взгляд. Мужчина поднял слиток смартфона.

– Жду фото.

– Ты просто душка, Basil! – сверкнув радостным взором, отозвалась она.

После всех бурь последних дней Василий, наконец, начал день в привычном ритме: проснулся около одиннадцати, час на раскачку и три на работу. Ангелина будет только вечером – ей сегодня ещё к репетитору по математике.

Чайная смесь, подаренная соседкой, пришлась мужчине весьма по душе. Яркие краски, запахи и переживания остаются в памяти букетом. Потом достаточно повторить или услышать что-то одно, как всплывает целая сцена. Памятная, терпкая, желанная и опасная.

Василий облизал губы, словно на них всё ещё сохранился вкус Ангелины. Дёрнулся, вдруг вспомнив, что не отправил результат труда последнего часа, а потом заметно медленней откинулся на спинку. Раздвинул ноги из-за тесноты в паху, поправил сбившиеся за часы сидения и ерзанья трусы.

Прочитавший за годы обучения на журфаке тонны литературы, в том числе философской, Василий и сам нередко растекался долгой мыслью по мировому древу. Пугливый экстаз духовного опыта, он прозрачен и зыбок, как лёгкий туман. С другой же стороны – чёткий, тяжёлый, понятный и, главное, желанный плотский опыт, ещё называемый чувственным удовольствием. После увиденного за нежной ширмой трусиков Ангелины, Василию кажется, что это самое яркое воспоминание в жизни. Столько всего было, погребая под собой предыдущее, но вот недавний своеобразный секс, словно сверкающая вершина на огромной пирамиде. Своим светом она постоянно напоминает о себе, заставляет посвящать ей минуты и часы мечтаний, чьи чёткие формы тонут в клубящемся дыму сомнений.

Василию до этого казалось, что он видел все формы и виды половых органов. Как лично, так и в сотнях порнороликов. Порой друзья присылали особые, где или клитор сверхбольшой, или из вагины с уретрой брызжет во время оргазма. Было всякое. Тот же анал – от первого до отвратительного. Почему-то в чатах ребята всегда хотят поразить, шокировать, виртуально пёрднуть как можно гнуснее, а стоит ролику быть просмотренным хотя бы раз, как из головы его уже не сотрёшь. Сопровождаемый переживаниями, он только сильнее впечатывается.

Не сказать, чтобы раздел «teen» был не интересен Василию. Но пока он оставался юношей, интересоваться сверстницами было нормальным, а сейчас, в молодом возрасте, он может устало вспомнить все эти бесконечные разговоры о молодой жене, о партнёрше «без пробега» и тому подобное. Более того, посматривая периодами аниме, общаясь с некоторыми заядлыми фанатами, Василй знает о культе школьницы в самой Японии и за пределами оной обители фетишизма. Множество уловок, когда без них никак, японцы придумали, чтобы скрывать страсть к юным красавицам, а порой скатываясь и в педофилию. Но так как никто при рисовке лолек не пострадал…

Шумно выдохнув, Василий пошёл налить ещё чая. Московская погода не перестаёт радовать весенним теплом. Из окна снова несётся её бодрящий шум. Мужчину же вдруг одолела назойливая мысль. С виду – ересь какая-то, больше похоже на вырезку из манги или ранобе, но всё же соображение укоренилось в голове и хочет признания.

Нежный вид гениталий Ангелины – это лучший вид вагины и ануса из всех возможных. Своей аккуратностью, девственностью, лишённые волос и даже цветов строго телесного, персикового и сладко-розового. Василий вдруг понял, что отныне идеалом женственности и эротизма стала Ангелина. Он видел её всю, примерно знает данные, помнит пропорции. Оказалось, что двадцать пять лет жизни он провёл в поиске. И вот нашёл.

***

Ближе к вечеру Василия одолел другой вопрос: куда поехать с Ангелиной? Память тут же вытащила популярный ход из аниме – горячие источники. Однако тут есть небольшая проблема…

Ну, с горячими-то понятно, что весна и Москва. Но как быть с так называемым досугом или даже с уклоном в веселье? Василий привык к кабакам, барам и ресторанам. Тот набор штампов, что есть в аниме, нормально воспринимается мужчиной только в самом сериале. Ну не в караоке же вести?!

Василий подошёл к окну и прижался лицом к москитной сетке. Двор полон машин и людей. Кричат дети, им порой вторят собаки, а от компании подростков бьёт истеричный голос и смех школьницы, что словно в дикой природе собирает вокруг себя противоположный пол яркостью окраски и звонкостью пения.

Мужчина пригляделся. Будто специально, зажглось светодиодное освещение. Удалось понять, что за девчушка так голосит. Живёт, насколько может вспомнить Василий, в соседнем доме. Часто бывает на площадке именно ЖК «На Бабушкиной». Если смотреть мельком, то кто-то может сказать, что они с Ангелиной не сильно отличаются. Возраст, рост, длина распущенных волос примерно одинаковые. Худоба та же. Но Василий легко бы разбил это предположение. Ангелина принцесса если не района, то двора точно. А эта девчонка ей даже во фрейлину не подойдёт. Так, в лучшем случае во дворе, а то и просто счастливица, живущая в одном с принцессой замке.

Ангелина – это роскошь. Достаточно было бы немного замутить ей мозги, и она начала бы вскоре вертеть парнями, как захотела. Просто чета Триптих одарена воспитанием, которое сумела передать дочери. Василий хорошо помнит не раз упомянутые в разговорах с ними предложения от фото-агентств. Ангелину природа одарила выдающейся внешностью, родители – неплохим воспитанием и возможностями получить отличное образование, а сама девушка из того редкого ряда людей, коим удаётся заставить себя трудиться во благо. Можно ли сравнивать голубоглазого ангела с крикливой дворовой пичугой?

И всё же есть у таких птиц привычка задирать носы.

– Эй, чо не здороваешься, Анжелка?! – раздалось снизу. Компания притихла.

Из-под дерева вынырнула светлая спешащая головка обожаемой соседки. Ручка поднялась к уху и вытащила наушник.

– О, Ирка, привет! – попал в васильевские уши милый голос. – Ты что-то сказала?

– Идёшь, говорю, такая, типа не замечаешь!

– Ой, запарилась совсем. От репетитора. Лан, пойду.

– Чем вы там с ним занимались? – вдогонку крикнула Ирка и компашка заржала.

Ангелина успела вернуть наушник на место, но наверняка слышала. Василий просто закипел. Мысли одна кровавей другой приходят в голову. Самое худое то, что слова малолетней дуры не были актом открытой агрессии, скорее унижением. Василий считает Ангелину своей и поэтому испытывает жгучее желание мести.

Пока соседка поднимается и наверняка зайдёт к себе, мужчина рванулся искать давно мелькавшую перед глазами симку. Идти покупать или пользоваться онлайн-сервисом Василию некогда – ярость требует выхода.

Спешно обрезав по опыту прошлых лет, он втиснул чип в слот и затаил дыхание. Сеть есть! Быстро скрыл номер в настройках и набрал Кирилла.

– Узнаёшь?

– Щ-щет! Конечно! Брат, погоди минутку – надо с зала выйти…

Василий поиграл желваками в ожидании.

– Всё, слушаю, брат!

– К тебе претензий нет пока. Продолжай в том же духе. Но есть дело. Знаешь такую девчонку… – мужчина постарался описать крикливую особу как можно подробнее.

– Знаю, брат, в нашей школе учится. У нас с ней было.

– Объясни ей, что с Ангелиной надо здороваться первой, ни в коем случае не дерзить, за обиды извиниться и постараться быть как можно более вежливой, услужливой и неконфликтной.

– Ладно, брат, ладно. Я её прессану как надо! – жарко пообещал Кирилл.

– Без перегибов. Сначала спокойно скажи. Отныне Ангелина неприкасаемая.

– Брат, не переживай. В лучшем виде сделаю.

Звонок в дверь оповестил, что время на разговор окончено.

– Всё, бывай. Постарайся там, но не перестарайся!

Ангелина вошла, изображая зомби. Василий подхватил сзади за плечи и повёл на кухню. Усадил на диванчик и дал кофемашине задание сварить напиток покрепче, сам же с особым трепетом принялся готовить есть. В этом он открыл для себя новый фетиш. Помимо любования чудной блондинкой в школьной форме.

– Ты молодец, – похвалил вскоре Василий, присаживаясь и протягивая кружку.

– Thanks a lot! Было трудно, – мило закатила она глазки. – А как у тебя дела, Basil?

– Вообще говоря, наконец, удалось спокойно поработать.

Личико соседки быстро обрело виноватый вид. Удовлетворённо кивнув, Василий продолжил:

– Немного необычно. Раньше писал статьи сам, а теперь корректирую чужие.

– Тебе не нравится? – стрельнула глазками она, живо уплетая ужин. Приятно кормить тех, кто ест с удовольствием.

Василий усмехнулся.

– Конечно, нет. Это моя работа, к тому же, как говорят, любимая. Просто всегда, при даже частичной смене деятельности, нужно время обвыкнуться.

– Ты столько зарабатываешь! – сделала она большие глаза. – За это можно потерпеть.

– А откуда ты знаешь сколько? – приподнял он бровь.

– Хм-м… – издала она, жуя. – Ну-у… догадалась, наверное. Всё же ты мне сто тысяч дал.

– Считаешь за хорошие деньги можно терпеть?

– Конечно! – с жаром выпалила она, едва не подавившись.

Василий очередной раз усмехнулся.

– Может и так, Ангелина, может и так, – отхлебнул чая он и положил в рот конфету. – Смотря что, я думаю. Любой труд – это дисциплина и терпение. Даже в самом наилюбимейшем деле ты в итоге устанешь, затёкшие мышцы будут болеть, а настроение упадёт на фоне общего состояния. Но можно ли терпеть, ничего не предпринимая, коллектив, начальника, чуждую деятельность?

– А если очень нужны деньги? – сбила с ног вопросом девушка.

И снова усмешка, чтобы снять внутреннее напряжение. Ей были нужны сто тысяч, и продемонстрированная сейчас готовность терпеть сподвигла Ангелину пойти на крайние меры. Срочность, сумма и возраст наложили свой отпечаток. Мужчина задумчиво склонил голову. Такая чудная и нежная, Ангелина смотрит с ожиданием. Можно ответить, как отмахнуться. Бездумно обронить нечто, но ставки высоки. Недавно она была готова пожертвовать честью и добрым именем ради, возможно, мнимого спасения, а он косвенно этим воспользовался. Только ли в силу взглядов девушка пошла на такой шаг?

– Может произойти всё что угодно, Angel. Из каждого правила есть исключения. Они не определяют жизни, но они тоже есть. И ты должна знать, что существуют вещи дороже денег. Даже больших.

Он внимательно смотрит в голубые с контрастной синевой глаза. Василий ловит малейшие колебания мимики. Он вслушивается едва ли не в биение сердца и полон надежды, что нежные губки девушки не искривит ядовитой улыбкой, а в юной головке не укоренятся мысли о его двуличии. Ведь он не врёт. От чистого сердца, с искренней заботой старается уберечь её в будущем.

– Это сложно, Basil, – полушёпотом проговорила она и отвернулась.

– Я же с тобой.

Глаза метнулись к его лицу и снова убежали.

– Ты же не всегда будешь рядом.

– Я не хочу лишать себя счастья в настоящем из опасений за будущее. Сейчас я с тобой.

Она робко улыбнулась.

– Ну-у… ты правда-правда не уйдёшь?

– Из своей квартиры? – насмешливо глянул он.

– Дура-а-ак! – кинула она скомканной салфеткой.

– Вообще-то, собираюсь, но не знаю куда.

– What do you mean, Basil? – растерялась она.

– Не знаю, куда тебя пригласить, – бархатно глянул он на юную соседку. – Мне по душе бары и кабаки. Можно ресторан, кафе или кофейню, а вот кино и прочие увеселительные заведения как-то не манят. Поэтому тяжело выбрать. Что ты любишь? Ну и я переживаю насчёт того, что могут подумать про нас.

Она осветилась лицом.

– Ah, Basil, ты издеваешься надо мной, – шутливо погрозила она пальчиком, а Василий подумал, что облизал бы этот эстетически совершенный перст. – Ну-у… я же вообще-то люблю поесть.

– А так и не скажешь.

– Что ты имеешь в виду?

– Худенькая.

– Это да… – погрустнела она и мельком посмотрела на совершенно не выдающийся размер груди. – Стараюсь хотя бы немного набрать.

– Моё мнение учитывается?

– Конечно, – встретила она взгляд мужчины. Василий демонстративно опустил его на два едва видимых холмика.

– Мне нравится, как есть сейчас.

По её щекам разлилась краска смущения.

– Хорошо. Как скажешь.

– Значит, можно просто пригласить покушать?

– Ага! – мгновенно переключилась она, кивнув с лучащимися глазами. – А на счёт мнения окружающих не волнуйся. Мы же как брат с сестрой выглядим. Если только не делать что-то такое…

И вновь волна смущения. Василий улыбнулся.

– Предложение заманчивое. Однако, если делать, то не на виду.

– Не говори таких смущающих вещей, – затихая голосом, отозвалась она.

– Я… – заикнулся было он, как в то же время заиграла музыка звонка. – О, бабушка!.. Привет!

«Васенька, родной, очень рада слышать твой голос! – услышал мужчина. – Обещал же позвонить, но занят, поди?»

– Виноват, баб, очень виноват. Хотя ты права, было много забот.

«Ой! Ну я тогда потом позвоню».

– Нет-нет, что там приключилось? – помотал головой Василий.

«Всё хорошо, внучек, ничего особенного. Просто клубника спеет, а у меня спину схватило. Жаль, пропадёт».

– Клубника, значит… Приеду, баб. Завтра можно? У тебя, кстати, интернет там появился вообще?

Бабушка пообещала узнать у соседа, есть ли в деревне интернет, затем несколько раз извинилась и уже потом пообещала встретить внучка выпечкой. Отказываться в свою очередь Василий не стал, ибо бесполезно, во-первых, а во-вторых, бабушка натурально умеет готовить из топора суп. Её выпечка невыразимо вкусная.

Чудные глаза соседки пытливо смотрят в лицо мужчине. Мысленный разговор возник и погас. Василий без труда уловил, что хочет сказать Ангелина, чаруя прекрасными глазами, но он ведь отвечает за неё перед Владимиром и Марией. Нельзя бежать по первой прихоти, надо для приличия немного подумать.

В итоге поинтересовался:

– Хочешь со мной?

Ангелина кивнула так, чтобы уж точно никак иначе нельзя было истолковать.

– Хорошо. Подружки есть толковые, что учатся хорошо?

– Basil! Они все хорошие.

– И Танька?

– Нет, она немножко плохая, – смутилась Ангелина.

– Так есть?

– Да.

– Договорись, что потом позанимаетесь. И попроси ещё кого-нибудь передать, что будешь отсутствовать.

– А сколько, Basil?

– Посмотрим. Как бабушке легче будет, так и приедем.

Она призадумалась, что-то подсчитывая, а потом радостно кивнула и полезла в смартфон звонить.

Василий ожидал чего-то откровенного, но Ангелина вышла в школьной форме: красивые ножки объяты тёмными колготками, выше – короткая юбка с завышенной талией; черты лица подведены лёгким макияжем; глаза лучезарно впитывают реакцию мужчины, блестящие розовые губки подрагивают в улыбке, а руки скованы за спиной, ожидая реакции.

– Прекрасно! Словно с дочкой или сестрой погулять вышел.

– Пасибки! – Наконец, сошла она с места и передвинула сумочку перед собой. Круглая, с реалистичной мордашкой кота, как раз под смартфон, и пояском через плечо.

– Не думал, что тебе форма так нравится.

Они начали спускаться.

– А тебе?

– Мне? – приподнял он брови.

– Да. Тебе нравится моя форма?

Василий ощутил, как в груди что-то затрепыхалось.

– Угу, нравится.

Она счастливо заулыбалась той самой улыбкой, что особенно дорога мужчине. Недаром французы говорят: «Ищите женщину!» Нутро ликует и зовёт на безумства, теряют важность незыблемые вещи. Это далеко не бабочки в животе – это драконьи крылья за спиной. Мужчинам свойственно пренебрегать материальным в пользу высокого. Ради большой цели, оберегая честь и достоинство, они часто соблюдают аскезу от земных удовольствий. Когда разум погружается в дурман страстной любви, время становится дороже и значимей. Как сейчас у Василия. Ангелина как душистый спелый персик, что лежит на добротном столе, накрытом нарядной скатертью. Под ним тарелочка лучшего сервиза. Всё говорит только об одном – возьми и вкуси, но где-то сверху большими буквами надпись: «Нельзя!» Это самое «нельзя» Василий и хочет нарушить.

Взяв девушку под руку, он вышел из двери, что характерно запищала. Стемнело. Исключительно в их подъезде лампочки хронически перегорают, словно некий колдун ради баловства проклял именно этот патрон. И да не иссякнет его мана, ибо встретившиеся соседи не заметили мятежную парочку. А когда общий дворовой фонарь мощным светодиодным взглядом, вырвал из тьмы Василия и Ангелину, знакомых поблизости не оказалось. Порой, когда от своего дитя ждать благоразумия не приходится, Вселенной приходится проявлять экстренную заботу.

– А куда мы пойдём? – прощебетала девушка.

– Куда захочешь.

– Я много куда хочу, Basil, – пригрозила она. – When wolves and tigers howl for prey, they pitying stand and weep…

Василий помолчал, переводя, потом говорит:

– А дальше?

– Seeking to drive their thirst away, and keep them from the sheep… – продекларировала Анжела, стараясь выдерживать произношение правильно.

– А кто там спасает овечек от волков?

– Ангельский дозор, что спускается с небес после заката. Это так вдохновляет… – прикрыла она глаза.

– А кто из нас будет кого охранять? – усмехнулся Василий. – Angel, вроде ты, но и волки желаний твои.

– Хи-хи, – залилась она, – не знаю, Basil. Вверяю себя тебе.

Василий промолчал. Уж слишком много мыслей родилось после этой фразы, а он не привык вещать, как утренний радиоэфир. Строго говоря, уж если беречь, то нужно сейчас расправить те самые драконьи крылья, схватить Ангелину и взмыть в чёрное полотно московского неба с редкими огоньками звёзд. А потом полететь в дикие безлюдные края, где высится одинокая башня без дверей, и посадить бесценную красу туда. Окружив заботой и вниманием, не показывать никому тысячу лет. И если надо, то продать колдунам душу за её вечную юность.

Тяжело вздохнув, Василий только покрепче сжал влажную ладонь. Большой яркий город, такой привлекательный внешне и безумно опасный внутри. Как те хищные твари, что живут в глубине океанов и заманивают глупеньких рыбок мерцающими огоньками. Лучше просто не думать об этом. Смириться, как мирятся все остальные, ибо тех, кто этого не сделал, вокруг просто нет. Либо мертвы, либо бежали.

– Тебе сладкое можно?

– Мне – можно, – гордо заявила Ангелина. – А вот другим девочкам – нельзя.

– Это почему?

– У них прыщики появляются.

– А у тебя нет?

– М-м, – помотала она головой, – я особенная.

– Значит, я могу кормить тебя самыми вкусными пирожными, когда и сколько захочу? – усмехнулся Василий, отстраняясь вправо, чтобы пропустить прохожих. Где-то протяжно завыла сирена «Скорой помощи».

– Боюсь, что да.

Василий невольно рассмеялся. Взгляд сам собой перепрыгнул с дивного личика спутницы на кофейню через дорогу. Крафтовые таблички обещают чего-то вкусного и в большом разнообразии.

– Тогда пошли. Посмотрим, сколько ты сможешь съесть.

Раньше Василий жил, словно в некоем забеге. Как от первого лица и часто с экшеном. Если бы кто-то вдруг спросил, как же так получилось, что он живёт один в московской квартире, расположенной в относительно свежей новостройке, то ответа бы не получил. Он есть. Просто чтобы вспомнить всю логику подводящих событий, потребовалось бы много времени. А если не говорить об истинных причинах, то зачем тогда вообще говорить?

И вот сейчас вдруг обнаружил, что способен ненадолго словно выпадать из состояния первого лица, ну или вернее ловить особый философский ракурс: вдыхать ароматы кофе, выпечки и сиропов; любоваться красотой спутницы; наблюдать, как она кушает и смеётся, то процитируя что-нибудь на английском, то неожиданно вспомнив смешную историю. Сомнения всё ещё ютятся в его душе. Их почва – страх. Общество обусловило человеку жизнь, но оно же может и оборвать.

Вечер продолжился прогулкой. Ангелина успела в кофейне наболтаться и теперь выуживает из немногословного спутника рассказы о его жизни. Можно только удивиться терпению юной девушки, что неустанно пытается отколоть хоть кусочек от каменной глыбы васильевского самообладания.

На обратном пути завели речь о деле.

– Когда возвращаются родители?

– Вроде завтра.

– Скучаешь?

– In some ways. Одной мне тоже понравилось, – задорно сообщила Ангелина.

– Одной? – косо глянул он.

– Ну, Basil!

– Как поступим с алгеброй?

– Не знаю, – пожала она плечами. – Всё равно мне придётся идти к репетитору. У меня есть проблемы и с другими предметами. Хотя я очень стараюсь, Basil, я же обещала. Просто трудно даётся. Если бы как с английским, то у меня знаешь, сколько бы свободного времени было?

– Хорошо. Давай тогда ты походи к репетитору, но если что алгебру я помогу подтянуть. Вроде бы уже понял, как наиболее доходчивей тебе объяснять. Если он не сможет – подключусь я.

– Спасибочки! – заулыбалась Ангелина. – Ты для меня столько делаешь, что я теперь уже не знаю, как буду рассчитываться.

Коротенький лукавый взгляд. Василий поймал его, но разве можно сказать, чего он действительно хочет.

– Успокойся. Я делаю это не в долг.

– Такой хороший, – с обожанием посмотрела она. – Но я всё равно буду стараться тебя не обижать. Наоборот даже.

– Не знаю, не знаю…

– Эй! Чего не так?

– Покоя от тебя совсем нет. Работать мешаешь. Деньги теряешь.

Она с большими глазами в свете фонаря, под которым остановилась, посмотрела на мужчину. Он насладился выражением, выждал ещё немного и рассмеялся.

– Ладно, не переживай сильно. Я в шутку ругаю. Нет у меня на тебя зла.

– Уф-ф! Basil, я чуть не расплакалась, – со слезами на глазах, произнесла она. – Хотя нет, кажется уже…

Сдерживая рвущийся смех, Василий прижал Ангелину к себе. Она тут же стала лить слёзы сильнее, схватила его сзади и прижалась уже всем телом.

– Прости меня, пожалуйста… – послышался шёпот через икание.

– Давно уже простил, my Fairy, – проговорил Василий и с чувством втянул аромат её волос. Поцеловал в голову и стал поглаживать.

– Правда-правда?

– Да.

– Я тебе надоела, да?

– Нет.

– А если чуть-чуть?

– Нет.

– Даже самую милипусечку?

– Ладно, на милипусечку ты надоела. Но я ведь могу хотя бы иногда злиться на тебя?

Она кивнула.

– Вот и хорошо.

– Basil, я очень тебе благодарна, – обдала она теплом грудь.

– Бу-бу-бу.

– Ну ты-ы… – легонько стукнула девушка.

– Возьму теперь тебя в плен и всё прочее.

– А что там из прочего? – прорезался у неё голос.

– Всякое разное.

– Это больно, да?

– Иногда и не сильно, – осмелился сказать Василий.

– Тогда бери.

– Дурочка, – рассмеялся он, прижимая крепче.

После таких событий Василий стал каждый день интересоваться, как прошли занятия. Сегодня писать не пришлось – Ангелина заявилась в гости, чуть не рухнув на руки.

– Чего случилось?

– Не могу больше, Basil! Ненавижу учёбу, школу и экзамены!

В больших глазах застыло зимнее холодное небо.

– Абсолютно нормальное отношение.

– Издевательство какое-то, – ненадолго оторвалась она от груди.

Эти объятия стали для мужчины очень ценны. Ангелина чудно пахнет, причём далеко не всегда именно парфюмерной составляющей в средствах ухода – к ним примешивается её естественный запах, столь дурманящий и ценный. Она тёплая и мягкая, несмотря на относительную худобу. У некоторых девушек тело бывает твёрдым, что безотносительно к полноте, а вот васильевская фея мягка и податлива. В то же время, уже выучив каждый изгиб её тела, Василий молится на чудные контуры ключиц, рёбер и таза. В дополнение ко всему мужчина любуется цветом её длинных блондинистых волос. Есть в этом цвете нечто особенное, идущее из глубин существа. Вроде бы самые обычные вещи, но обладают магической притягательностью.

– Ты сейчас трудишься не ради экзаменов, Angel.

– А ради чего тогда? – удивилась она. Зимняя синева чуть осветилась.

– Так трудно потому, что ты формируешь навыки на всю жизнь. Совсем необязательно, что тебе пригодятся изученные знания. Многие ведь на это и упирают, мол, научите меня крутить болты, да притом только в одну из сторон – остальное вряд ли пригодится. Пока учишься и преодолеваешь себя, ты формируешь дисциплину, усидчивость. В мозгу происходит сложный процесс формирования архитектуры связей между нейронами. Школа кончится, потом ты окончишь университет, а эти связи останутся. И будут пригождаться в очень разных ситуациях. Поэтому совершенно неудивительно, что сейчас тебе так трудно – ты закладываешь фундамент на многие десятилетия.

Её глаза достигли максимального размера, а губки призывно открылись, выпустив струйку ароматного дыхания.

– Так здорово звучит! Нам такого не говорили, Basil.

– Пусть тогда эти знания будут твоим тайным оружием, – заговорщицки подмигнул Василий. – Все опустят руки и упадут, а ты будешь идти, зная, что всё не зря. Во имя большой цели!

– Здорово! – озарилось её лицо. – Правда, я ещё пока не знаю какая у меня цель.

– Очень многие не знают, Angel. Но часть из них всё равно её имеет, просто до конца не осознаёт. Ты из их числа, я уверен.

– Правда? – удивилась она.

– Безусловно.

– Вау! Это так круто. – Она заулыбалась и расслабилась. – Мне стало намного легче теперь.

– Пошли на кухню? – тепло улыбнулся Василий.

– Мгу, – сверкая глазами, кивнула она.

Девушке Василий заварил кофе – ей делать уроки и готовиться к экзаменам. Сегодня она пришла к соседу потому, что у родителей событие: в квартире гости, а Ангелину на фоне усталости стало раздражать их беззаботное веселье. Себе мужчина сделал чай.

– Как Георгий Антонович?

– Да нормально, – пожала она плечами. – Говорит, что я очень смышлёная и зря на себя наговариваю. Вообще-то мы закончили подготовку, но так как остались оплаченные дни, сейчас проходим программу следующего года.

– Замечательно. Ты молодец.

– Thanks, Basil! Ты мне очень помог.

Василий задумчиво сделал глоток.

– А, кстати, созванивался с бабушкой – передаёт тебе большой привет.

– О, ей тоже передавай, – едва не подавившись, воскликнула соседка. – Прям преогромнеший.

– Хорошо, – рассмеялся мужчина. – Она сказала, чтобы мы приезжали, когда у тебя начнутся каникулы.

– А… м-м… Да, конечно, – вдруг замялась Ангелина. – Обязательно надо съездить.

– Что-то не так?

– Oh, no, Basil. I am okay, просто кое-что вспомнилось, – отвела она взгляд, а потом вернула, но уже по-прежнему весёлый. – Не обращай внимания, пожалуйста.

– Как скажешь, – чуть улыбнулся мужчина, – но ты знаешь, к кому обращаться, если что.

– Божечки, какой же ты классный! – воскликнула она и словно на крыльях вспорхнула с диванчика для лёгкого поцелуя в щёку.

Василий благодарно принял сей знак внимания.

Немногим позже, соорудив для девушки условия для учёбы, мужчина занял своё рабочее место, принявшись просматривать ряд ток-шоу и обзоров на «YouTube». Вал информации только нарастает. Чтобы быть на острие иглы, нужно безошибочно считывать повестку и настроения. Не так-то просто выбраться из лона нынешнего состояния, чтобы родиться обновлённым. Может случиться всё, что угодно.

Василий ощутил, как отступает противное чувство рутины. Своим дивным образом Ангелина скрашивает даже то, что скрасить, кажется, невозможно. Решив сделать сюрприз, открыл вкладку заказов еды на дом и оплатил пару суши-сетов с сёмгой и огурцом, а также один ассорти. На десерт выбрал творожные пирожные и амаи миру – сырно-ягодный десерт в стеклянном стакане. Доставку пообещали осуществить в течение двадцати минут, «только крылья протрут», а пока их Карлсон заводит свой мотор, Василий отправился на кухню сделать чай. Нужен отборный зелёный. Невзначай поинтересовался, много ли успела сделать Ангелина.

К счастью, почти всё. Это развязало руки, и в ход пошёл памятный подарочный чай. Не корысти ради, а момента для.

Сюрприз удался. Счастью усердной ученицы не нашлось предела. Найдя столь прекрасное применение деньгам, Василий блаженно поглощает роллы и любуется на светящееся сосредоточие милоты.

– У тебя что-то хорошее произошло? – поинтересовалась она.

– Можно и так сказать.

– Не, ну в честь чего мы так круто ужинаем?

– Да просто так, – выдохнул Василий. – Тоже устал. Деньги, конечно, идут и не малые. Начальник словно решил проверить меня золотом…

Устроитель банкета умолк, вспомнив крылатую фразу. Выходит, не устоял он, пал пред соблазном.

Василий прицокнул и с лёгкой досадой помотал головой, а затем с грустью посмотрел на Ангелину.

– А это разве плохо? – наивно спросила собеседница.

– Хорошо. Я рад финансовой свободе. Просто, когда отработаешь часов двенадцать в день, ничего и не хочется особо. Да и, если посмотреть, у меня есть всё необходимое.

– Хи-хи, мне бы твои проблемы. Я столько всего хочу, но родители запрещают покупать. Говорят, надо быть сдержанной.

– Хорошие они у тебя.

– Вообще ты прав, – охотно согласилась Ангелина, – только сейчас лучше домой не ходить.

– Почему? – рассмеялся Василий, видя её сморщившееся лицо.

– Ой, они когда выпьют, то начинается такое «сю-сю, му-сю», что хоть вешайся. И все их друзья такие же. Как слюнявые собаки оближут всю. Не могу это терпеть.

– Angel! Ты не должна сравнивать своих родителей и их друзей с собаками.

– Ну, прости, Basil. Я, чтобы ты понял, так выразилась. Когда они трезвые – другое дело, а стоит налакаться…

– Хорошо, хорошо. Пьяные действительно зачастую могут вызывать отвращение.

– И вообще, собачки же неплохие. Совсем даже милые.

Василий рассмеялся и кивнул.

Красивый заварник с драконами и китайскими письменами вскоре опустел. Ангелину стало клонить в сон.

– Тебя проводить к себе?

– Ой, Basil, а можно я у тебя посплю? – попыталась она состроить жалобное лицо на фоне сонного выражения.

– И что я скажу твоим родителям потом?

– Будто они спросят, – отмахнулась она, словно пьяная. – Ну позязя?!

Василий закрыл глаза и глубоко вздохнул. Надо признать, что такого исхода он ожидал.

– Значит так – не смей засыпать сейчас! Я пойду приготовлю постель.

– Yes, my Lord! – махнула она ладошкой возле виска.

– По заднице дам, – с досадой отозвался Василий и скорее пошёл готовить комнату ко сну.

Времени заняло больше обычного, ведь он давно не менял постельное бельё. Пока заменил, пока приготовил себе на полу, прошло минут двадцать. С кресла донеслось:

– Не могу больше, Basil, пожалей меня.

– Да всё уже! Иди сюда.

– Нет, отнеси меня, а то я точно упаду, – заявила она заплетающимся языком.

– Несносная девчонка!

– Не злись, Basil. Ты единственный, кому я доверяю. Самый-самый, между прочим… знаешь?

– Молчи уже, дурочка, – выдохнул он, ощущая смущение. Легко поднял своего ангелочка. – Ваше ложе готово, извольте сомкнуть глаза и спать.

– А ты будешь рядом? – посмотрела она, наполовину раскрыв веки.

– Да, я на полу постелил.

– М-м, – подняла она руку и погрозила пальчиком. – Я хочу, чтобы ты лёг рядом, Basil.

– С ума сошла?

– Ну, пожалуйста.

– Так нельзя.

– Я никому не скажу.

– Сгубить меня хочешь?

– М-м, – сонно помотала она головой, – просто ты хороший.

Василий бережно положил ношу на постель. Выпрямился, но был пойман за руку.

– Я только свет выключу и приду.

– Хорошо, my Master, I’ll be waiting… – прошептала она засыпая.

Василий вернулся. Осторожно лёг, затем бережно просунул ей под голову руку, прижался, ощущая, как встрепенулось естество. Затем обнял, вдыхая аромат безумно желанной и обожаемой девушки, сделал пару медленных вдохов и выдохов, успокаивая демона похоти, а потом заснул. Как никогда прежде.