Пролог

Отпила из бокала и глянула вниз.

Во дворе полным ходом гремит вечеринка. Апрельская ночь яркая, я в накинутом на плечи свитере наслаждаюсь прохладным ветерком. Он ласкает ноги в тонких чулках, студит кожу.

Там внизу кричит в микрофон ведущий.

И танцуют гости, и взрывы хохота звучат, не смолкая.

В этом доме вечный праздник.

Здесь, на огромном балконе, я одна стою. Опираюсь на резные перила и пью шипучку.

Напротив мой коттедж - и там в окнах свет не горит. Зато отчетливо помню, как наблюдала за окнами этого дома. И мечтала оказаться здесь, на одной из таких вечеринок. И чтобы хозяин дома тискал меня на своем балконе, задирал платье и вжимал грудью в перила.

Я всё видела, и лица девушек рядом с ним менялись каждую ночь. Он делал это с ними и смотрел на меня. Знал, что я пялюсь в окно.

Годы прошли, и вот я на балконе. Но жду не его, та мечта давно в прошлом, ей сбыться не суждено, мне и не нужно.

В моей жизни есть мужчина.

Его и жду.

Услышала, как негромко, еле различимо из-за музыки внизу, скрипнула балконная дверь. И он шагнул ко мне.

Улыбнулась и сделала глоток шампанского, отставила в сторону бокал. По ногам понеслись мурашки, и это не от холода - от предвкушения.

Дверь закрылась.

Он молчит, и я затаила дыхание, безумным взглядом посмотрела вниз, на вечеринку. И едва не вскрикнула, когда на талию легли теплые руки и смяли платье.

Я ведь ждала его, а все равно задрожала, из-под полуопущенных ресниц слежу за суетой внизу. И это меня возбуждает, что вот так - на виду у всех.

И при этом никто не знает.

Мужские руки заскользили по платью ниже, на бедра. Горячее дыхание коснулось шеи. И я дернула плечами, черный свитер упал с них на белые перила. Перевесился ниже, еще ниже, и соскользнул вниз.

Он падал, и ласкающие руки спускались по бедрам, достигли кромки платья.

И резко задрали ткань.

Охнула, спиной вжалась в мужскую грудь.

Но взгляда не отвела от праздника во дворе.

Это выше меня, оторваться от зрелища, хочу смотреть и заниматься сексом, как это делал хозяин дома.

Теплые ладони огладили бедра, прошлись по кружевным резинкам чулок, пальцы задели голую кожу.

- Обними, - шепнула.

И сильная рука с готовностью обхватила меня за бедра и рывком вжала. Ягодицами в тонких трусиках уперлась в брюки, в туго натянутый бугор ширинки.

Не выдержала и потянулась за шампанским, но он перехватил мое запястье, завел назад к пояснице.

Другой рукой скользнул на грудь и грубо смял ее через платье.

Сквозь зубы выдохнула стон.

Что я делаю...это слишком...он слишком...я не так представляла.

- Подожди, - другими глазами посмотрела на вечеринку внизу, и на себя со стороны. Вздумала заняться сексом на чужом балконе, где хозяин дома кого только не отымел. Ну дура же. - Давай вернемся, - дернулась.

И он тоже дернулся, крепче вжал в себя. Его рука сместилась с груди на живот и ниже, прошлась по трусикам и накрыла влажную ткань в промежности.

- Пойдем в комнату, - снова трепыхнулась в нетерпении сбежать отсюда и закусила губу, когда его пальцы надавили на складки сквозь ткань.

Что он творит. Я же попросила.

- Мирон! - позвала и выгнулась от неожиданности, когда он толкнул меня от себя и грудью впечатал в перила. Задрал выше платье и сдернул трусики вниз.

- Ш-ш, - прозвучало вместо ответа, и он коснулся мокрых складок.

- Ты не слышишь что ли! - простонала.

Он медленно размазывал влагу, скользя по набухшей плоти, с нажимом тронул горошинку клитора.

И я с силой сдавила перила, чтобы не закричать. Попыталась привстать.

- Стой, не дергайся, Яна, - прозвучал, наконец, его голос. Сильная рука схватила меня сзади за шею.

И я поняла, что это не Мирон.

Это его друг. Лучший. Тот самый хозяин дома. Который трахал здесь первокурсниц и ловил в окне мой взгляд, пока я представляла в его объятиях себя.

Мечта стала явью - этот вывод обрушился на меня безжалостно, как запрещенный прием.

- Убери руки, Руслан, - прохрипела и завозилась, пытаясь подняться над перилами, отказываясь верить, что это происходит по правде.

- Зачем убирать? - он усмехнулся. - Ты же мокрая.

Он продолжил ласкать промежность, надавливая на горошинку, другой рукой сгреб мои волосы, натянул в кулаке.

- Выпусти или я заору и все услышат, - пригрозила, давя в себе все ощущения, которые вызывают его ласки. - Я расскажу Мирону.

- Да? - его губы приблизились к уху, его дыхание окатило горячей волной все тело. - Когда ты расскажешь - уже будет поздно. Я уже это сделаю. То, чего мы оба хотим.

- Рус...- на полуслове оборвалась и, правда, закричала, от бури чувств, когда его пальцы резко ворвались в меня.

Он этот крик остановил, протолкнув пальцы другой руки в мои приоткрытые губы. И я сама, потеряв себе отчет, глубже вобрала их в рот.

Ботинком он вдвинулся между моих туфлей, я шире подвинула ноги, давая ему доступ, истезая себя, в быстрых толчках его пальцев роняя и стыд, и гордость.

Я теперь одна из тех, его. Променяла на эти ядерные, как взрыв, минуты, и своего мужчину, и память, старая мечта должна была оставаться мечтой, я творю что-то страшное.

Всхлипнула, когда он вдруг остановился. Выскользнул из меня. Ноги дрогнули, когда он укусил в шею и шепнул на ухо:

- О Мироне думаешь, Яна? Расслабься. Он уже знает. Он здесь. Если тебе с нами по отдельности так хорошо. То представь, как будет. Когда мы трахнем тебя вместе.

Глава 1

несколько дней назад

Нафиг надо. Этот вечер встречи выпускников.

Не люблю школу. С содроганием ее вспоминаю.

Но вот я стою напротив. Трехэтажка, недавно поставили евроокна. Вокруг парк, и я там целовалась на лавочке, с одноклассником.

И у нас не сложилось. Потому, что я хотела уехать из нашего городка, бросила универ сразу после первого курса. Пришлось. И я уехала, а он остался.

Сейчас я вернулась. И так же не без причины. Надо открыть дверь и зайти.

Решительно повернула ручку, шагнула в холл. Светло и сухо, и я ступаю по полу грязными сапогами, апрель и все тает, поют птички.

На улице чудесно.

Сняла полушубок, и вахтер улыбнулась мне золотыми зубами.

Незнакомая женщина, когда я училась – все было иначе. Молодой охранник. И его четкое следование инструкциям. У него был нервный тик, мы поэтому называли его Маргоша. Он очень часто моргал.

О чем я думаю, боже!

Волнуюсь.

Не готова встретиться с ними.

Поднялась на второй этаж, свернула в актовый зал. Слишком светло, несколько люстр и еще огоньки от гирлянды, она растянута вдоль окна.

Столы сдвинуты в стиле буквы “П”, занимают всю левую часть зала.

И там много народа.

Стучу каблучками туда.

— Привет! – на пути выросла кудрявая блондинка, чмокнула меня в обе щеки и засмеялась. — Тысячу лет не виделись!

— Пять, – уточнила. И сощурилась.

Моя лучшая подруга. И так со мной поступила. Пять лет прошло. Я злопамятная и не прощу ее.

— Ян, ну чего ты, – она поправила лямку моего платья и улыбнулась. — Будем старое вспоминать? Нет ведь? Давай забудем. Все нормально? – спросила она и за руку энергично потащила меня к столу. — Знакомиться не нужно, ты его помнишь. Это Мирон. Мой брат, – с гордостью сказала она, и из-за стола поднялся парень.

Парень. Раньше он толстовки носил и спортивные брюки, вечно набрасывал капюшон, был таким самоуверенным и наглым, с учителями ругался, его отчислили.

А потом мы целовались. В школьном парке на лавочке, и он обещал, что все будет круто.

Зачем я уехала?

Нельзя было, господи. Он смотрит – и у меня колени трясутся до сих пор.

— Мой брат, – повторила подруга, и ее голос будто сквозь вату долетел. — Кстати. А вон мой жених, – она кивнула на брутального брюнета. Он в костюме с черной рубашкой, и у него такое взрослое лицо, у него щетина. И губы – они словно еще пухлее стали. И он улыбается. — О, вижу ты впечатлена, – она захихикала. — Но так пялиться тоже не надо, – пригрозила.

И дернула меня за стол.

Мне тут же дали бокал. А я сразу же смочила горло и отпила большой глоток. Внимательнее оглядела стол, покивала на приветствия. Меня узнали, я совсем не изменилась. А вот они…

Взглядом невольно вернулась к брату подруги. К ее жениху. Не удивлена даже, это я жила в крупном городе, а они все здесь. Мы не только учились вместе, но и росли тоже, в престижном коттеджном поселке – это место просто отдельный мир, где собрана вся элита. Или снобы, если уж начистоту.

И вот я снова часть этой жизни. Я переезжаю. Но меня не ждут.

Мирон поймал мой взгляд и усмехнулся, заметив, мой интерес, с которым я рассматриваю его костюм.

Поспешно отвела глаза.

— Мать болеет, – призналась подруга и подняла бокал. — Мы ее за границу отправили, лечиться. Ну, как мы, – она посмотрела на брата. — Ты же понимаешь, – понизила голос. — Ты вернулась. Но не смей подходить к Мирону, – снова посмотрела на брата. Перевела взгляд на Руслана. — К моему жениху тем более. Не вздумай. Я тебя уничтожу.

— Чудесное гостеприимство, спасибо, – ответила язвительно и поставила бокал.

– А чего ты хотела? - она дернула плечом. - После того, что устроила.

– Я устроила? - сощурилась.

Полилась музыка. И поднялся Мирон. Обошел стол, наклонился ко мне.

— Потанцуем, Ян?

Я еще даже ни с кем толком парой слов не перекинулась. Но школьный зал, и это почти бал, воспоминания яркие такие. Не устояла – протянула ему руку.

Встала. И снова подкосились колени, когда он резко развернул меня, прижал к себе.

— Не знала, что ты умеешь танцевать. Это же бальный танец?

— Бальный.

Он смотрит так, что бегут мурашки. И перед глазами застряла эта проклятая картинка – я и он, парк, лавочка, и мы целуемся, и он обещает, мне в губы, что все сделает для меня.

— Наскучило мотаться по стране, вернулась в родное гнездо? – его рука скользнула на бедро, сжала. — Расскажи, как ты жила, Яна.

Да никак. Это очень сложно. Я бы его не бросила, ни за что.

Но его отец.

Он ночью пришел, ввалился к нам домой. Родителей не было, и он это знал, мы ведь все были там на виду. Я так ужасно кричала. И он отпустил. Он был пьян и, может, жалел потом, но тогда – он преследовал, ездил за мной, прохода не давал и говорил, что я не буду встречаться с его сыном, он мне вариант получше нашел.

Себя.

— Нормально жила, – смотрю в глаза, и в них искры, зеленая радужка, она темнеет, с каждым моим словом, — а ты? Может, тоже жениться собрался? Счастлив?

— Почти.

— Забыл?

— Помню.

Господи. Мы танцуем, и сердце выскакивает из груди. Взглядом нашла Руслана – он тоже танцует, с нашей одноклассницей, и смотрит на меня.

Я была влюблена в этого парня. Давно очень, и это уже неправда, просто мы за одной партой сидели с первого класса, а он был звездой школы. А после и универа.

Устраивал шумные вечеринки дома, а я стояла напротив на балконе и видела – как он взрослый, сексуальный, такой мужчина, до самых пальчиков целуется с девчонками во дворе, на балконе, в комнате. Он никогда не задергивал шторы. И я смотрела, когда он босиком в пижамных брюках ходил по спальне.

Смотрела – и глаз отвести не могла.

Неизвестно, на что надеялась, ведь он лучший друг Мирона. Может, просто устала тогда, от преследований его отца, и отношения рухнули.

Руслан в танце равняется с нами.

— Яна, – сказал и крепче обхватил талию…этой женщины, нашей одноклассницы. — Рад встрече, соседка. Надолго к нам?

Мужская ладонь скользнула на ягодицы, сжала.

В удивлении вскинула взгляд на Мирона.

— Мы в школе, как раньше, – шепнул он и усмехнулся, и ямочка на подбородке покорила меня, я перестала дышать на миг. — Пока учились – у нас с тобой не получилось. Но получится сейчас. Хочу тебя.

Глава 2

— Мирон, – я покачала головой.

Не получилось тогда, не получится и сейчас. Точно не с ним. Ни с кем из моего старого окружения.

— Объяснишь?

— Нет.

— Тогда давай танцевать, – по его лицу ничего не понять, научился его держать.

А вот тело не врет, оно напряжено, в танце я особо остро чувствую это – как перекатываются мышцы, как… как он опасно близко. И это не танец, а объятия – тесные, жаркие. Вдыхаю мужской запах, жадно, тону в нем.

И обнимаю.

Я ведь когда уехала, купила мужской парфюм как у Мирона, и иногда позволяла себе. Дышать им.

— Зачем вернулась?

— Здесь мой дом, не так ли?

— Так, – усмехнулся он. — Добро пожаловать.

Сколько яда в его голосе.

Раньше было проще, когда мы оба были юными, и недопонимание возникало по мелочам. Сейчас смешно вспомнить, из-за чего мы ругались – из-за глупостей. А потом я сбежала.

Из-за его ужасного отца.

Из-за его сестры, моей лучшей подруги. Марина знала обо всем, но мало того, что не помогла, смолчала. Она еще и угрожала мне, чтобы я никому не говорила, какое чудовище их с Мироном отец.

— О чем секретничаете? – к нам подошла Марина, вклинилась нагло. — Вы выглядите как заговорщики. Меня посвятите?

— В разговор ни о чем? – улыбнулась я подруге.

Мирон так и не выпустил меня из насильных объятий. И втроем мы выглядим глупо.

— Так давайте поговорим «о чем-то», – Марина сузила глаза, колко оглядывая меня, но улыбка с ее губ не исчезла – она тоже умеет держать лицо. — Ты надолго, Ян?

— Пока не знаю, – мне, наконец, удалось скинуть руки Мирона с себя.

И тут к нам подбежала Алла. Одноклассница. Бывшая.

Все мы уже давно бывшие.

— Мир, пойдем, хочу кое-что тебе показать, – она потянула его от нас вглубь зала так, словно имеет на это право.

Или имеет?

— Они встречаются? – я не могла не спросить.

Мне больно. Пять лет прошло, Мирон никогда не был аскетом, но видеть его с другой – это как нож в сердце.

— С Алкой? Трахаются иногда. С ней, с другими. Ты же знаешь, какой он, – подмигнула Марина. — И я ведь говорила тебе не лезть к нему, не так ли?

— Это просто танец.

Высматриваю Мирона, и не нахожу. Что, если он уже задрал на Алле ее вульгарное платье?

Впрочем, это не мое дело.

Как и Руслан, остро глядящий на нас с Мариной.

— Чем планируешь заняться?

— Работой, – я перевела взгляд с Руслана на Марину.

— Что за работа?

— Я фотограф.

— Самое то, – бывшая подруга вдруг хлопнула в ладоши.

— Чему ты так радуешься?

— Ты же согласишься быть нашим с Русланом свадебным фотографом? – Марина улыбнулась мне, и я опешила – она это серьезно?!

— Я…

— Я, правда, хочу наладить отношения, – перебила Марина. — С границами, которые ты не станешь переступать. Границы – это мой жених, и мой брат. Но мы можем дружить. Твой отказ будет выглядеть странно, и не по-дружески. Так что скажешь? Не откажешься снимать нашу свадьбу?

Свадьбу.

С Русланом – женихом.

С Мироном, который станет тискать на моих глазах одну из подружек невесты.

Снимать все это?

— Яна, в память о былом. Ты же помнишь, – голосом надавила Марина, и я кивнула.

Я все помню. Её угрозы, чтобы я молчала про их с Мироном отца.

Лучшая подруга. Смешно.

— Я согласна.

— О цене договоримся, не обижу, – расслабилась Марина, и улыбнулась. — Я всегда получаю то, что хочу. Не лезь к ним, – напомнила она, и ушла, стуча каблучками.

На моих глазах подошла к Руслану, и положила руку ему на плечо. Камень на кольце сверкнул, привлекая внимание.

Хозяева жизни.

— Эй, хватит танцев. Давайте уже повеселимся, – пьяно проорал Карим – наш школьный заводила. — Эй, ведущий, давай уже конкурсы.

Я взглянула на полноватого ведущего, он растерян. Какие конкурсы на встрече выпускников? Это ведь не свадьба. Но банкет заказывает тот, кто за этот банкет платит, и ведущий сориентировался быстро.

Диджей убавил громкость музыки, и ведущий бодрым, хорошо поставленным голосом произнес:

— Итак, давайте вспомним математику. Сейчас вы разделитесь на четыре команды, и…

— Нет, давайте что-нибудь горячее, – заржал Ильяс, лучший дружок Карима.

Они взбежали на сцену, окружили несчастного ведущего, и что-то зашептали ему. Зная этих двоих, конкурсы будут пошлыми.

Значит, мне пора.

Я развернулась, и начала пробираться через толпу, к выходу. Нужно забыть про Мирона. И про Руслана. Пусть Марина забирает всех, я даже сниму их свадьбу. Мне не привыкать переступать через себя.

— Стой, – крепкая рука обхватила меня за талию, и притиснула к мужскому телу. — Куда ты вечно торопишься сбежать? – раздался у уха жаркий шепот.

Руслан.

— Что ты творишь? – зашипела я.

— То, что хочу. Как всегда.

— Возвращайся к своей невесте.

— Сам решу, когда и к кому мне возвращаться. Или не возвращаться, – рыкнул он, и развернул меня лицом к себе.

Мы посреди толпы. Я и он. На нас никто не обращает внимания, все смотрят на сцену, и чему-то смеются, а я только Руслана вижу. И мыслями я с ним, и с Мироном, который так и не появился.

Ушел с Аллой. И, возможно, развлекается с ней в одном из кабинетов.

— Руслан, – покачала я головой. — Не стоит.

Он лишь усмехнулся.

Он и правда из тех, кто всегда делает лишь то, что хочет. И ему плевать, если нас с ним увидит Марина. Но она тоже смотрит на сцену.

— Итак, конкурс, – чуть смущенно произнес ведущий, Карим спрыгнул со сцены, довольно оскалившись. — Игра на гитаре. Гитаристами будут одноклассники, а гитарами – одноклассницы. Приз лучшему, самому искусному гитаристу – часы «Брайтлинг». Итак, кто самый смелый?

Одноклассники уже изрядно выпили, всюду слышны смешки, но никто особо не торопится на сцену.

— Ну же, – подбодрил ведущий, — будьте смелее и азартнее. Мне нужна пара, которая вдохновит всех остальных. Среди вас есть те, кто умеет играть на женском теле?

— Я ухожу, – бросила я Руслану в лицо, забыв про сцену и глупые конкурсы.

Но он не позволил. Дернул меня на себя так, что я врезалась в его грудь, чуть потеряв равновесие на высоких шпильках. И не заметила, как пространство вокруг нас опустело.

— А вот и первая пара, – довольно произнес ведущий.

— Рус, Яна, давайте на сцену, – весело проорал Карим.

Вот черт.

Глава 3

— Нет! – прошипела я Руслану в лицо, и тот кивнул.

Сам не любит идиотские конкурсы.

— Я и не собирался участвовать в этом, – холодно произнес он, а затем…

Затем мы оба увидели лицо Марины, полное ярости. «Только попробуй» – прочла я по губам, и не поняла – мне это адресовано, или Руслану. Вероятно, нам обоим.

Диджей включил «Closer» группы «Nine Inch Nails», свет в зале приглушили, добавили красных тонов, и Марина двинулась к нам. А Руслан потащил меня к сцене, где уже находилось три пары «конкурсантов» – подвыпивших гитаристов и девушек-гитар, смущенно хихикающих в предвкушении.

Я до последнего была уверена, что Руслан знает лучший путь к отходу. Что свернет от сцены к боковому проходу, что протащит меня через всю сцену и выведет в маленький кабинет, где стоит пианино – эта комнатка играла роль кулис. Что он предпримет что угодно, но только не то, что сделал в итоге.

Он поднял меня на сцену, и мы остановились у стула.

— Еще желающие? – ведущий, кажется, заразился безумной атмосферой, полной пошлого эротизма песни и красных огней, и голос его звучал низко, приглашающе.

— Какого черта? Ты же говорил, что мы не участвуем. Руслан!

— Передумал, – усмехнулся он.

— Я ухожу!

— Нет, – отрезал, и притянул меня к себе.

К своему напряженному, сильному телу. Близко. У всех на виду. Прямо перед лицом Марины – она внизу, у сцены, с лицом убийцы. Руслану плевать, а вот мне… мне – нет.

— Итак, гитаристы садятся на стулья. Музыка уже играет, вам нужно всего лишь аккомпанировать. Инструменты у вас в руках, делайте с ними что угодно. Музыканты решают, как распоряжаться своей собственностью, – выдал ведущий, и из зала довольно засвистели.

Это не вечер встречи, это развязная тусовка. Пошлая. Мне стыдно, но от того, что все приблизилось к грани запретного, я начинаю получать болезненное удовольствие. И сама себя из-за этого не понимаю.

Руслан опустился на стул, меня взял за руку, удерживая, а я обернулась вправо – туда, где Денис усадил хохочущую Наташу на колени, и начал щекотать, имитируя игру на гитаре. Все остальные также – для них происходящее всего лишь шутка, пьяная игра, очередной балаган.

А я боюсь, и хочу сбежать.

Обернулась назад, чтобы взглянуть на Марину, и взглядом дать ей понять, что я не хочу находиться здесь, с ее женихом, и взглянула в дуло пистолета – это были ее глаза. И пришел злой азарт. Ответная ярость на нее – ту, которая всегда лишь притворялась подругой, а на самом деле я лишь была ей удобна.

Да пошла она!

— Ну, – губы дрожат, но я постаралась улыбнуться Руслану, — играй! Распоряжайся своей собственностью!

Глаза Руслана опасно сверкнули, и он потянул меня на себя.

— Давно бы так.

— Разрешить играть?

— Разрешить распоряжаться, – выдохнул он, щекоча своим горячим дыханием. — Никогда не любил все эти глупости. Видимо, зря.

Одна моя нога закинута на мужское бедро, вторая опущена ступней на пол. Шея откинута, Руслан придерживает меня. Я вижу его плечо, его профиль, слышу пьяные смешки своих одноклассников. Никто не видит ничего ужасного в этой игре, так и должно быть, лишь мы с Русланом знаем правду: это опасная игра.

Или не игра вовсе. Больше на прелюдию похоже. Сердце откликается сумасшедшим биением на движения мужской ладони, пробегающей по моему телу.

Очерчивает ключицы, чуть царапая шершавостью своей кожи, и я нервно сглатываю.

Спускается к груди, нажимает сильнее, и я еле сдерживаю стон. Чувствую желание Руслана – своими обострившимися эмоциями чувствую, и поясницей, в которую упирается его эрекция.

Руслан сжимает мою талию – сильно, болезненно, я выгибаюсь. Мне некомфортно, я мечтаю убежать отсюда, и… мечтаю оказаться с ним наедине. На кровати. Я не вижу Марину, но я знаю – сейчас она ненавидит меня так, как никогда раньше.

Зря я не ушла.

— Хочу тебя, – хрипло произнес Руслан, и ладонь его медленно скользнула от моего живота ниже. Очень медленно. Ниже, ниже, еще ниже. В ушах гул – я уже не помню, где мы, и что происходит. Не помню, что мы не одни, что мы на сцене. Руслан, кажется, тоже.

Нам обоим плевать.

Это наваждение – его проклятая близость.

— Браво гитаристам, – хлопнул в ладоши ведущий, музыка стала тише, и ритмичнее. И ладонь Руслана замерла в паре миллиметров от моего лобка.

Я вскочила с его колен, нервно одернула платье. Лицо пылает, вглядываюсь в лица одноклассников, но они лишь хохочут. Неужели никто ничего не заметил?

— Мы тоже хотим поучаствовать, – завопила Лика – наша звезда чирлидинга, и потянула крупного медведеобразного парня к сцене.

Все зажглись незамысловатым конкурсом, никто не осознал, что мы с Русланом увлеклись настолько, что чуть не совершили главную ошибку.

Никто, кроме Марины.

— Все желающие будут участвовать, – повысил ведущий голос. — А сейчас определим победителя. Та пара, которой будут хлопать громче – объявится победившей, и получит приз. Итак, похлопаем паре…

Дальше я не слушала. Вырвала ладонь из хватки Руслана, спустилась со сцены, и медленно пошла к выходу. Хотелось бежать, но почему-то я шла – размеренно, постукивая шпильками по паркету, и видя перед собой четкую цель – дверь.

— Моей подруге дурно, – услышала я голос Марины, и усмехнулась.

Раньше я была глупой, и решила бы, что она решила меня выручить. Так, как делают лучшие подруги. Но Марина всего лишь держит хорошую мину при плохой игре.

И за все это она отомстит не Руслану, а именно мне.

— Черт, – я прижала ладони к пылающим щекам, — Что я наделала?!

Я оказалась у своего любимого окна. Здесь темно, широкий подоконник. Раньше мы собирались здесь, залазили на него, и болтали, наблюдая за спортивной площадкой. Сейчас я одна здесь, и отчетливо понимаю – я в отчаянье, мне нужно уйти, я вообще зря пришла. Решила доказать самой себе, что все в прошлом, и уже отболело.

Но это не так.

— Понравилось? – услышала я голос Мирона.

Он за спиной, я смотрю в темное окно. И не оборачиваюсь. А его шаги все ближе, я уже чувствую жар его тела.

— Я заметил, – он огладил пальцем лямку моего бюстгальтера, — тебе понравилось. А моей сестре – нет.

— А мне плевать на твою сестру! – выплюнула я, резко обернувшись. — Мне…

Я оборвала саму себя – слишком многое мне хотелось высказать. Про Марину – гнусную шантажистку и предательницу; про самого Мирона, не слишком горевавшего из-за нашего расставания; про их гадкого отца; про Руслана.

Но вместо этого я потянулась к губам Мирона, обвила руками его шею, прижалась, и поцеловала.

Глава 4

Он притянул к себе. С заминкой, с легким удивлением моей смелости. Прижал крепко и ладонью зарылся в мои короткие волосы.

Я их остригла, сразу, как уехала, и уже несколько лет ношу стильное каре, и самой себе кажусь другой.

Но сейчас, здесь, с ним превратилась в прежнюю девчонку. Которая голову теряла от этого бунтаря и жадно отвечала на поцелуи.

Горячий язык ворвался в рот, глубоко и напористо, мужские руки скользнули по платью, смяли ткань, задирая.

Мы в школе, возле окошка, в полутьме - эта мысль пришла, когда Мирон оторвался и прерывисто выдохнул:

- Пойдем в спортзал, Яна.

Он стиснул ягодицы сквозь платье, губами скользнул по шее и прикусил.

- Подожди. Отойди, - вырвалась, уставилась в его потемневшие глаза, завороженно посмотрела на приоткрытые губы.

Я не за этим вернулась, чтобы вот так, в первую же встречу, он меня в спортзале разложил на матах.

- Отойти, говорю! - повысила голос и стряхнула с себя его руки. - Мирон.

- Что, Яна, - он не двинулся с места, крепче сжал меня, в горячих тисках. - Не я полез целоваться.

- Я ошиблась.

- За ошибки надо платить, - его голос хриплый, в нем насмешка сквозит, он не всерьез это, просто дразнит. Смотрит пристально, изучающе, и у меня ноги дрожат, кожа покрылась мурашками. - Ты возбуждена?

Он склонился ближе к моему лицу. И захотелось зубами вцепиться в четкие, влажные губы и пусть к черту идет этот вечер, руками обвить сильную шею, прижаться всем телом, почувствовать его.

- Помнишь, как мы здесь. На заднем дворе, в теплице. Прятались, - с паузами, медленно, разбудил он память, и картинки из прошлого мелькнули в голове. Его ладони скользнули по бедрам, сминая платье, провели по кружевным резинкам чулок.

Я даже дышать перестала.

- Хватит, - усилием оттолкнула его и поправила лямку, упавшую с плеча. Не выдержала. - Если так скучал - мог приехать за мной, нет? Найти меня. Это не так сложно было, Мирон.

Двинулась по темному коридору, услышала его шаги за спиной.

- Ты меня бросила и свалила. Ничего не объяснив. Хотя, нет, - он хмыкнул. - Сказала, что друга моего хочешь. Удивительно, Яна. Почему я не побежал за тобой.

Он нагнал меня и толкнул к стене, навалился сверху.

Пальцами вцепилась в его плечи, встретила мрачный взгляд

Ну конечно. Я что угодно могла сказать тогда, ведь и его отец, и сестра - они мне выбора не оставили, и я сама сделала больно парню, который мне до безумия нравился, он в тот день так же смотрел - недоверчиво и колко, когда я букетом цветов в него швырнула и кричала, что он достал таскаться за мной, мне его друг нравится.

Он молча сел на байк и уехал, а я потом собирала опавшие лепестки с крыльца, а на балконе напротив Руслан стоял и курил. Он все слышал, но тоже промолчал.

- Значит, не так уж и любил, Мирон, - все таки сказала, в лицо ему. Я ведь ждала, что он поедет за мной. - Человека, который дорог. Нужно добиваться.

- Я этим и занимаюсь, - его руки сжали бедра, он рывком впечатал меня в себя и шагнул по коридору.

Споткнулась, он удержал, уверенным движением распахнул дверь женского туалета, и вместе со мной ввалился внутрь.

Набросился, не дав мне и слова сказать, прижал поясницей к раковине. С отчаянием ответила на поцелуй и задрожала, страсть не утихла за эти годы, она сильнее стала, взрослее и болезненнее.

Он поднял меня под ягодицы и усадил на столик у раковины, развел бедра и втиснулся между моих ног. Сжала воротничок его рубашки, потянула на себя.

Студенткой себя почувствовала, неопытной и глупой, взгляд поплыл, пока с жадностью исследовала красивое мужское лицо.

Длинные пальцы потянули вниз трусики.

Схватилась за его плечи, носом вжалась в его шею, не соображая, что делаю, он снял с меня белье. Сунул в карман брюк.

- Чувствуешь, как соскучился? - он накрыл моей ладонью твердую выпуклость ширинки, рыкнул на меня. - Шире ноги, Яна.

Обвила его бедрами, спиной откинулась на зеркало и потянула за собой, намотав на запястье галстук.

И скрипнула дверь. Этот звук - как ведро ледяной воды, меня с ног до головы окатило, вздрогнула и повернулась.

- Вот вы где, - в напряженной тишине прозвучал нервный голос Марины, музыка из зала зазвучала громче. Бывшая подруга хлопнула дверью. Огляделась в туалете и приблизилась к нам. - Мирон. Тебя там в зале все потеряли.

- Мне и здесь неплохо, - не глядя на нее, отозвался Мирон. Стоит и вжимается в меня эрекцией, а я сижу тут. Без трусов. В туалете. И краснею, понимая - что-то неправильное творю. Мы чуть было сексом не занялись. Мирон смотрит, сощурившись. - У нас с Яной вечер воспоминаний. Про первую любовь. И все такое.

- Поздравляю, - Марина маячит слева и уходить не собирается, нагло разглядывает меня. - У меня тоже важное дело к подруге. А ты взял и украл ее. Мирон, дорогой. Ну не здесь же.

Откашлялась и уперлась ладонью ему в грудь, отодвигая от себя. Спрыгнула на пол и поправила платье, бросила взгляд в зеркало и ужаснулась - вся помада размазана, по нашим губам, сейчас он вернется в зал - и все сразу поймут, что он долго целовался.

Развернулась к ним спиной и юркнула в кабинку. Прислонилась к двери и послушала раздраженный голос Марины:

- Мирон, выйди я тебя прошу. Это женский туалет. Не буду же я при тебе. Ерунда какая-то. Она только приехала. Дня не прошло. А вы...на раковине. Боже мой, Мирон, выходи отсюда.

Его шаги, и дверь хлопнула.

Тяжело выдохнула и одернула платье.

У него мои трусики остались, куда он пошел.

- Яна! - в кабинку затарабанили. - Я тебя предупреждала? Открывай.

Глава 5

— Сейчас.

Прижала ладони к щекам – горят. Секса не было, но такое чувство, что он был. Что все между нами случилось, и Марина застала меня в момент пика.

Я могу появиться перед ней, зная, что на мне нет трусиков. Что помада размазана, что чувства в раздрае. Но со следами смущения на лице – нет. Марина из тех, кто любит бить по слабостям, а свою слабость я ей показывать не намерена, даже если она твердо знает, что я слаба и уязвима перед ней.

— Яна! – снова стук.

Тихо, но глубоко вдохнула. Выдохнула, стараясь успокоиться. Руки дрожат, но уже меньше. Я ненавижу Марину за то, что она прервала нас с Мироном. И я благодарна ей за это.

За то, что прервала.

— Ну? – я вышла с легкой улыбкой, и направилась к раковине.

— Какого черта ты творишь? – прошипела она. — Я предупреждала тебя, вполне доходчиво сказала, чтобы ты не лезла к Руслану и Мирону, и…

— И насчет Руслана я поняла, – кивнула, перебив ее. — Но Мирон? Ты его дуэнья? Марин, напоминаю, Мирон – твой брат, не стоит так беречь его честь и совать нос в то, что происходит между двумя взрослыми людьми. Я не скажу ему, если ты боишься этого. Про вашего папочку буду молчать. Что еще от меня нужно?

— Чтобы ты слушала то, что я говорю, – я вижу Марину в зеркале, к которому стою лицом – красивая она. Холодная. Стерва, любящая внимание. — Ты не должна крутиться рядом с моим братом – я так хочу, и так будет. А если не будет – ты пожалеешь, милая, и потом, когда тебе будет больно, ты все равно сделаешь по-моему. И насчет Руслана ты, кажется, плохо поняла – что это было на сцене?

— Если ты так хорошо следила за нами, то видела – я этого не хотела. Все претензии к Кариму с его конкурсами, – пожала я плечами.

Дико неприятно оправдываться перед Мариной, будто я провинившаяся школьница. Будто я одна из служанок. Боже, ну как я не замечала всего этого, и искренне считала ее подругой? Самой близкой – той, кому можно рассказать все тайны. И я рассказывала, делилась, доверяла. Любила ее как сестру, которой у меня никогда не было.

Тяжело осознавать, насколько я была слепа. И тяжело прозревать.

— Милая, – Марина положила прохладные, нежные ладони мне на плечи, и улыбнулась – улыбка только на губах, не в глазах, — зачем ты все усложняешь? Я, правда, хочу вернуть наши отношения, о чем говорю уже который раз за этот вечер. Хочу дружить с тобой, я ведь скучала по тебе, Ян. Правда скучала. У меня всего две просьбы: мой жених и мой брат – они для тебя табу. Жених по очевидной причине – он мой, а брат… ты просто ему не пара. Даже для мимолетного увлечения. Я сама женщина, и знаю, как много мы можем наболтать тем, кого хотим. И любим. А Мирона тяжело не любить, согласись?

Хотелось кивнуть, но я продолжила смотреть на нее – на эту холодную куклу.

— Ты говоришь, что не расскажешь ему про отца, но я не могу так рисковать, и верить тебе на слово, пойми. Потому лучше исключим этот соблазн. Ты ведь в курсе, что я многое знаю про твою семью?

— Я помню, – усмехнулась я невесело. — Не стоит напоминать о своей осведомленности.

— Лучше напомнить лишний раз, – она заправила мою челку за ухо, продолжая стоять за моей спиной. — Мне кажется, ты начала забывать. И забываться, а это опасно в первую очередь для тебя самой, Яна. Ты рассказывала мне много интересного про дела своей семьи, и если не хочешь проблем, если желаешь спокойствия своим родным – держись от моих родных на приличном расстоянии.

— Я доверяла тебе. Потому и рассказывала все. Доверяла, – повторила я шепотом. — Снова шантажируешь, и это, по-твоему, дружба?

— Каждый беспокоится о своей семье, что же тут плохого? – Марина встала рядом, включила кран, сполоснула руки и брызнула холодной водой себе в лицо. Несколько капель неприятно резанули мою разгоряченную кожу своим холодом. — У нас с тобой два варианта, дорогая моя. Первый – ты поступаешь по-своему, я отвечаю. И тебе будет больно, как и твоим родным – пострадают бизнес, репутация. Тебе никто руки не подаст, ты ведь знаешь, на что я способна?

— Знаю, – спокойно ответила я, не испытывая спокойствия – оно наигранное.

— Вот и отлично. И второй вариант самый лучший для нас обеих – мы дружим с тобой, ты держись дистанцию от моего брата и жениха. Снимаешь нашу свадьбу, живешь счастливо, не мешая мне. Идеальный вариант, не так ли?

— Восхитительный, – отзеркалила я холодную улыбку Марины. — Как умно ты все продумала!

— Не язви, тебе не идет. Если ты подумаешь, то поймешь – да, идеально. Стоит пойти мне на небольшие уступки, и твоя жизнь вернется в прежнее русло. Круг общения, спокойствие и достаток твоей семьи, репутация – ты все это сохранишь, и я буду твоей подругой. Все будет как раньше за небольшим исключением – Мирон и Руслан. И ты держишь язык за зубами о небольшом недоразумении, возникшем между моим папой и тобой. Подумай, и приведи себя в порядок, – скривила она губы, развернулась, и вышла.

Ничего не меняется, все как раньше – Марина заявляет о дружбе, но только на своих условиях, шантажирует, и загоняет меня в угол.

Достала салфетку, и провела по губам, стирая помаду. Стоит ли вкус поцелуев Мирона риска? Стоят ли его близость моего спокойствия, и репутации моих близких? Сможет ли он защитить меня, встать на мою сторону, или, если я откроюсь ему, примет сторону Марины и своего отца?

Если да, то это будет больно.

А я больше не хочу боли.

Глава 6

Я стояла у зеркала, глядя на свое отражение, а затем решила – хватит с меня!

Открыла дверь, и быстро пошла к выходу, прочь отсюда. Слишком много для меня одной. Почему-то я, когда собиралась на вечер встречи, думала, что все по-другому будет. Мне важно было решиться прийти, и посмотреть на всех тех, с кем я попрощалась несколько лет назад – взглянуть своим страхам в лицо. Своеобразная терапия, которой не вышло.

Нужно прекращать.

— Эй-эй, куда? – между первой и второй дверьми меня поймал Карим, когда я практически вышла на улицу.

— Устала. Домой пора.

— Не пора, ты чего, Ян? – пьяно рассмеялся бывший одноклассник, обнял меня за плечи, и потянул обратно. То же проделал и Ильяс – не вырваться. — Веселье только начинается, без тебя будет неполный комплект.

— Я никогда не играла в ваши игры.

— Никогда не поздно начать, – ущипнул меня Ильяс, и я зашипела – это вышло болезненно. — Сорри, не рассчитал силу, – смутился он. — Перепил немного.

— И перекурил, – подмигнул мне Карим. — Дьявол, школа давно позади, а мы по привычке прячемся, чтобы дунуть. Вышли вот с Илей, как обычно под трибуну зашухарились, и только там дошло, что можно было не прятаться. Родителей-то уже не вызовут к директору.

Принюхалась – запах от парней сладковатый. Табак и что-то еще. Никогда они не были пай-мальчиками, в нашем классе вообще таких не наблюдалось. Все – оторви и выбрось.

— Я плохо себя чувствую, устала с дороги. Мне, правда, пора, – попыталась я достучаться до разума тащивших меня в зал одноклассников, но не вышло – разум залит выпивкой и затуманен сладким дымом.

— Круто вы с Русом отожгли. Кстати, ты в курсе, что ваша пара – победители?

— Супер, – мрачно отозвалась я.

— Часы – твои, Янка! – подпихнул меня Карим, когда мы приблизились к залу. — Брайтлинг, детка. Эксклюзивная модель!

— Ты протрезвеешь, и потребуешь эту эксклюзивную модель назад. Что? Не так? – усмехнулась, ведь прекрасно знаю, сколько эти часы стоят.

— Ты за кого меня принимаешь? Чтобы я приз назад забирал? Я что – нищий? – раздухарился приятель. — Сейчас замучу еще один конкурс, и свою Теслу поставлю как приз. Так что…

— Так что не нужно, – перебила я, испугавшись, что неуемный Карим организует еще что-то, в чем меня заставят участвовать.

Каким-то чудом оторвалась от парней, и сама вошла в зал. Ладно, постою в сторонке минут десять, чтобы те, кто остался трезвым видели, что я не сбежала. А затем тихо уйду по-английски.

Народа прибавилось, пришли те, кто был занят работой, семьями, и все они с удовольствием влились в веселье. Здесь буквально толпа – танцующая, смеющая, выпивающая. Осмотрелась по сторонам, вгляделась в зал, но ни Мирона, ни Марины, ни Руслана не увидела.

И выдохнула с облегчением. Еще немного, и я пойду домой. Лягу на кровать в своей комнате, и буду смотреть на потолок-звездное небо. Засну, и забуду про этот вечер.

На меня никто не обращал внимания, и мне удалось расслабится. Я стояла – незаметная в толпе, и слегка покачивалась под популярную песню, которую включил диджей. И тут меня обняли со спины. Я вздрогнула. Кто это? Мирон? Марина? Руслан?

— Соскучилась по тебе, Яночка, – пьяно пропела Алла, и убрала руки с моих плеч.

— Я тоже, – напряженно ответила ей, недоумевая – мы никогда не были подругами. Не враждовали, но и не дружили. Здоровались – не более того.

Но никогда раньше я не испытывала к ней неприязни, а вот сейчас… сейчас – да. Цвет волос кажется вульгарным, платье – развратным, а сама Алла, нагло вешавшаяся на Мирона, меня раздражает. Захотелось отпихнуть ее, вырваться отсюда.

— Ты надолго домой? Навсегда? Скажи, что навсегда, – всхлипнула Алла, и я поняла – она не слегка выпила, она пьяна в дрова.

— Конечно, навсегда. Алл, может, тебе такси вызвать? – спросила, пересилив себя – мне, хоть и неприятна эта девушка, но ей явно пора домой.

Как и мне.

— Ты чего? Вся ночь впереди, – захихикала она, и начала извиваться рядом со мной в танце.

Ясно, что для нее эта ночь закончится чьей-то постелью, но Алла никогда не была скромницей. Значит, и сторожить ее не стоит, можно просто уйти – сейчас этого никто не заметит.

Только я хотела развернуться, как моего запястья коснулось что-то металлическое, теплое, как согретые в ладонях наручники.

— Тише, тише, – прошептал мне на ухо мужской голос. — Карим передал мне твой приз. Вот, отдаю.

— Почему тебе? – нервно спросила, не оборачиваясь.

Мирон усмехнулся, стоя за моей спиной. Все мое тело реагирует на его близость, особенно волнующую оттого, что я не вижу его. Только чувствую. Сильное тело, то и дело касающееся моего; руки, оглаживающие мою руку, и… надевающие на нее часы.

— Потому что Руслан обойдется, – отрезал он.

— Мне не нужны мужские часы.

— Выбросишь, – прошептал Мирон, касаясь губами мочки моего уха. Глубоко вдохнул, и от всего этого мои руки мелко задрожали. — Если захочешь.

— Спасибо за разрешение. Ты отдал часы, а теперь… – я оборвала свою речь, очень уж голос дрожит.

— А теперь проваливай? – догадался Мирон, и сжал мою талию. — Так?

Я в панике вгляделась в зал. Марины не видно, но она явно где-то здесь. Сторожит, змея, и если увидит меня с Мироном, если решится открыть рот – плохо будет именно мне. В мои слова про их отца никто не поверит, а если и поверят, то закроют глаза.

Мне не выиграть.

— А если я не хочу? – ладони Мирона заскользили по моей спине. Ниже, ниже, накрыли ягодицы, а затем одна ладонь скомкала платье у выреза на бедре. — Как я могу уйти, если знаю твой секрет?

— Какой? – испугалась я, и сердце зашлось.

От новой волны паники, что Мирон все знает, и тоже закрывает глаза, как и Марина. И от того, что он близко. Слишком. У всех на виду, но одноклассники настолько погружены в веселье, что не замечают. Как Мирон практически на глазах у всех меня раздевает. Он прижал меня к себе так плотно, что я чувствую его острое возбуждение, и оно зажигает мое – к низу живота волнами спускается горячая волна, и эти чертовы мелкие судороги заставляют живот сокращаться, а грудь – высоко вздыматься.

— Какой секрет? – переспросила, и ладонь Мирона скользнула в разрез платья, лаская мое бедро.

Боже, я сейчас упаду. Если бы Мирон не держал меня так крепко – уже упала бы.

— Что твои трусики в моем кармане. Это заводит, Яна. Ты меня заводишь, – он провел губами по моей шее, и я не выдержала – застонала. — А еще я делаю только то, чего хочу сам. Потому, этой ночью я буду рядом с тобой.

Глава 7

Этой ночью он будет рядом - как бы мне хотелось. Чтобы так и было. Несколько лет прошло, и я за эти годы так никого и не встретила.

Чтобы, как он.

Встречала разных мужчин. Бизнесменов, банкиров, все они одинаковые. А Мирон - с ним столько всего связано, и моя память, предательница, забыть не дает.

Его рука сильнее вжалась в мой живот. И он качнул бедрами, в такт музыке, это движение отозвалось дрожью в теле, так плотно мы с ним стоим.

- Пойдем, - он шепнул. И потянул меня назад, в коридор.

Невидящим взглядом окинула зал - кажется, одноклассник не шутил и одними часами не ограничился, выдумывает новый конкурс, и его поддерживают - одобрительным свистом и нетрезвыми выкриками.

Попятилась назад, влекомая сильными мужскими руками, несколько шагов - и мы снова в полутемном коридоре, глухо на фоне играет музыка, я слышу дыхание, шеей чувствую его жар.

Губы коснулись кожи. Руки задрали платье и сжали голые ягодицы.

- Опять в туалет потащишь? - выдавила сквозь стон и перехватила его руки, не устояла, когда Мирон навалился на меня и спиной вжалась в стену.

- Можно в спортзал.

Охнула и отвернулась от поцелуя. Вот, он даже не скрывает, что ему плевать где, он просто хочет меня.

Но ведь и я хочу его.

- Яна, - его пальцы сжали мой подбородок, заставляя повернуться, смотреть в глаза. - Трусики хочешь вернуть? Я посмотрел. Хорошая коллекция. Очень дорогие.

Сглотнула.

Это всего лишь трусики. Их стоимость не как часы, конечно, что на моем запястье красуются. Но не дешевые.

Мой любимый комплект белья, на мне остался бюстик.

- Думаешь, я с тобой за трусики пересплю? - шепнула и чуть прикрыла ресницы, разглядывая такое родное брутальное лицо.

- Ну нет, - он тихо засмеялся, и вибрация прошлась по моей коже. - Переспишь ты со мной потому, что я тебя возбуждаю, - его пальцы скользнули под платье, коснулись лобка. - А трусики получишь обратно. Если признаешься. Что хочешь меня, и течешь. Как ни с кем не было.

- Самоуверенно.

- Зато правда. Давай будем честными друг с другом, Яна.

Горячий рот накрыл мои губы, обреченно выдохнула, сдаваясь напору, жадному поцелую, запустила пальцы в его мягкие волосы, теснее прижалась к нему.

В зале вдруг бахнула веселая заводная музыка, и я вздрогнула. Уперлась ладонями в твердые плечи, отталкивая Мирона.

Что я делаю.

Перед глазами встала Марина с ее угрозами, не давая мне забыться, расслабиться. Увернулась от настойчивых губ и сильнее толкнула Мирона.

- Хватит.

- Да в чем дело, - он поморщился и отодвинулся на шаг. - Что за игры, Яна. Я же не слепой. Вижу, как ты смотришь. Это взаимно, ты знаешь.

- Я не за этим приехала, - поправила платье и бросила взгляд на его пиджак. - Верни белье.

- Нет, - он хмыкнул и отступил. - Уговор был другой. А откровенности я не услышал.

- И не услышишь, - это само собой вырвалось, вспыхнула и скользнула мимо него обратно в зал. Приложила ладони к горящим щекам.

Я бы сказала ему. И про сестру, и про отца - это сидит во мне, несколько лет отравляет сознание. Но какой смысл старое ворошить, он резонно спросит, зачем я так долго молчала.

Я ведь обычной девчонкой была, напуганной, неуверенной, у меня и теперь не будет поддержки, если он не поверит.

Ведь его отец уважаемый человек.

- Мы тут прикупили салютов, - вырос на пути развеселый Карим. Болтая головой в такт музыке подхватил меня под руку. - Народ сейчас рванет в парк, запускать.

- Я, наверное, домой, - оглянулась на Мирона, шагнувшего в зал. Он невозмутимо поправил пиджак. Похлопал себя по карманам, машинально достал кружевную тряпочку.

Мои трусики. На виду у всех.

Вспыхнула и невольно сжала ноги. Поймала его темный взгляд и поняла - он тоже поиграть решил. Подразнить меня. Так же небрежно он сунул трусики в карман.

- Мир, Янчик собралась домой, - остановил его Карим и махнул в сторону сцены, туда, где на полу расставлены коробки с пиротехникой. - Отказывается от салютов.

- Ну не силой же ее держать, - он усмехнулся. Неожиданно. Шагнул мимо, задев меня плечом и позвал, своим невозможным сексуальным голосом. - Народ, в парк идем?

Народ начал собираться.

Девчонки засуетились и поплыли к гардеробу, я поплелась следом за ними. Мужчины в пиджаках, громко переговариваясь, направились к выходу, оставили дверь нараспашку.

Вахтер зевнула и отдала мне полушубок. Вместе с Аллочкой вышли на крыльцо.

- Ну как, пробирает ностальгия? - она запрокинула голову к темному небу и вдохнула прохладный апрельский воздух. - Я, представь, тоже ведь в прошлом году отсюда свалила. Бизнес свой открыла. Думала такая приеду, стану местной звездой. И? - она посмотрела на меня. Я сделала заинтересованное лицо, и Аллочка продолжила. - Не дождешься. Вот честно, здесь, как на Олимпе. Лучше не найдешь.

Кивнула.

Я тоже скучала. По дому, по одноклассникам, даже по городу. И по Мирону.

Возле крылечка возня, мужчины распаковывают коробки с салютами. Мирон закурил, прислонившись к перилам, разговаривает с Русланом.

Лучшие друзья. Спортсмены и самые красивые парни, учились на отлично, зато поведение страдало, потому Мирона и отчислили, у него другие интересы были. Байк и ночной город, гонки и компания взрослых бородатых мужиков, у которых татушки от макушки до пят.

Он столько раз мог себе шею свернуть, когда в этих своих ужасных соревнованиях участвовал, на него делали высокие ставки.

Он мой победитель. Был.

- Алла, - лениво позвал он, повернувшись к нам, и в голосе зазвучали знакомые ноты, неисправимого бабника, любимчика девушек. - Спускайся сюда.

- А что делать будем? - она кокетливо поправила платье, искусственная грудь едва не вываливается из глубокого выреза. - Салют мне покажешь?

- Покажу.

Она пьяно хихикнула.

И каблуками застучала по ступенькам к нему.

Посмотрела на ее кривляния и поджала губы, перевела взгляд на Руслана.

- Ну чего ты там, - позвал он, когда Мирон с Аллочкой отделились от толпы, остановились чуть поодаль. У Руслана в руках бутылка виски, он сделал глоток из горлышка. Большим пальцем мазнул влажные губы. - Скучно, Яна. Иди ко мне.

Глава 8

Оглядела шумных одноклассников - вроде кучу лет назад из школы выпустились, а у некоторых как был ветер в голове, так и остался.

Марины не видно, не помню, выходила ли она.

- Яна, - настойчиво позвали меня, и в свете фонаря блеснула бутылка. Руслан помахал ей в воздухе. - Угостить? Давай напьемся. За встречу.

Может, мне это и нужно было - хорошенько накидаться перед тем, как возвращаться сюда. Тогда бы все воспринималось не так остро, пара бокалов шампанского - слабое успокоительное.

- Давай, - неожиданно для самой себя выпалила и уже увереннее повторила, - да, давай напьемся.

Спустилась вниз, к Руслану. Одна его рука расслабленно лежит на перилах, он откинулся спиной.

- Вот это моя девочка, - протянул мне бутылку.

- Осторожнее с разговорчиками, - поднесла горлышко к губам. - Невесте не понравится, - отпила большой глоток и сморщилась с непривычки.

- Невеста не слышит, - Руслан усмехнулся.

Внимательнее посмотрела на него.

Всегда он был таким, развязным и легким, словами бросался, которые ничего не значат. А девчонки на свой счет принимали, запоминали и удивлялись потом, как так вышло.

И почему такой короткий срок годности у его обещаний, признаний, чувств.

- С чего вдруг ты жениться решил? - сделала еще глоток и тоже прислонилась к перилам. - Я думала, лет до сорока будешь холостяком.

- Завидным, - его рука скользнула на талию. Он поймал мой удивленный взгляд и с нажимом оттеснил от перил. - Давай пройдемся. Шумно здесь.

С сомнением оглянулась на открытые двери.

Марина мне голову открутит за такие прогулки с ее женихом и бутылкой виски. И, вообще, это все очень странно.

Она никогда Руслану не нравилась.

Со школы за ним бегала. А потом, когда мы на первом курсе учились - Мирон мне как-то признался. Что сам сказал другу сестру не трогать. Если тот не настроен серьезно.

И вот - свадьба.

Но не верится в любовь, которая вдруг вспыхнула.

- Мне не надо проблем, Руслан, - убрала его ладонь, и все таки шагнула за ним, в тень деревьев. - Держи руки при себе.

- Какая строгая.

- Да, - остановилась, взглядом нашла Мирона. Они с Аллочкой стоят в сторонке, в суете с салютами не участвуют. Она заливисто смеется и виснет на его локте, трется искусственной грудью.

Пятнадцать минут назад мы целовались в коридоре.

А сейчас он смотрит на меня. И его ничего не смущает. У него в кармане мои трусики. И не может быть, чтобы для него разницы не было - я или Алла.

- Ладно, давай пройдемся, - смело взяла под руку Руслана и для храбрости сделала огромный глоток из бутылки.

Наши руки прижаты друг к другу. И даже через слои ткани я ощущаю жар тела. Плохая идея - так прижиматься к этому мужчине, и дело даже не в Марине, просто я как сейчас помню.

Его на балконе. И рядом девушку. Как он грубо держит ее за волосы. И содрогаются перила. А внизу гремит музыка. И никто, кроме меня не видит, чем они занимаются, ее крики вплетаются в песни, его глаза сверлят меня.

До сих пор стыдно, что я подглядывала.

- Чем занимаешься сейчас? - голос дрогнул, мне другое интересно, но на такие темы говорить неприлично, пусть даже с бывшим одноклассником.

- Как все. Бизнесом, - он пожал плечами. - В универе тебя не было. И пришлось самому, гранит науки грызть.

- Да, в школе ты всегда у меня списывал, - улыбнулась, вспоминая. Столько лет просидели за одной партой, что невольно стали близки. У нас свои собственные шуточки были, понятные лишь нам. - Помнишь, как тебя поставили в угол за опоздание. И ты рожи оттуда корчил, пока математичка не видела. И я так смеялась. Что упала со стула.

Он запрокинул голову и тоже засмеялся, хрипловатым мужским смехом, и я, завороженная, уставилась на него.

С такой ясностью ощутила это - давно нет того парня, звезды класса и отъявленного хулигана, который после контрольных яблоки мне таскал и конфеты, на гитаре играл вечером, в темноте парка, и гулял, со всеми девчонками, кроме меня.

Потому, что мы встречались с Мироном, его лучшим другом.

- Чему веселимся? - прозвучал позади голос Мирона, и мы обернулись.

Они с Аллочкой вслед за нами ступили на аллею, он держит руки в карманах, и Алла продолжает виснуть на нем.

- Так, вспоминали. Как я у Яны списывал, - Руслан отпил виски и протянул другу. - Что там с салютами?

- Там все пьяные, - Алла хихикнула. - И пиротехника. Опасное сочетание, наблюдать лучше издалека. И чтобы рядом было надежное плечо, - она огладила пиджак Мирона.

С раздражением посмотрела на ее ужимки и подняла глаза на Мирона. Если это все затем - чтобы я нервничала - то это глупо. Мы же не школьники.

Но это срабатывает почему-то, и я, взрослая женщина, в ответ теснее прижимаюсь к Руслану, чтобы Мирон видел.

Он всегда ревновал к другу.

Хоть и поводов не было.

И вот теперь - тяжелым взглядом смерил мою выходку.

Но я не отошла.

- Рус, а помнишь, ты вон там, в беседке, играл на гитаре, - Алла махнула рукой на лавочки, окруженные деревьями и залилась смехом. - Нас потом прогнал сторож и мы пошли к тебе.

Руслан молча взъерошил волосы, а мне стало неловко.

Потому, что я все помню отлично. И Аллочку на балконе Руса, и как она на рассвете, с туфлями в руках, выходила в ворота.

- Да, вот времечко было золотое, - Алла вильнула бедрами, пританцовывая на месте. - Надо как-нибудь повторить. Сегодня, кстати, отличный вечер.

- Ты думаешь?

- Я уверена.

- Я пошла, - не выдержала и ввинтилась между ними, расталкивая Аллу и Мирона в стороны. Сжала руки в кулаки и зашагала по тропинке к свету.

Что это такое. Раздражает она меня. Виснет на одном, а второму намекает, что ублажать его этой ночью собирается, по старой памяти.

А они? Не идут за мной?

Заставила себя не оборачиваться.

Вышла к крыльцу и хохоту и сразу увидела Марину - бывшая подруга, раздувая ноздри, танком прет навстречу.

- Где была? - она остановилась и смерила меня убийственным взглядом.

- Я отчитываться перед тобой должна?

- Да. Если дело касается моего жениха. И моего брата.

- Ничего не знаю, сама ищи своих бабников, - попыталась ее обойти, но Марина больно ухватила меня за руку.

- Эй.

- Значит, слушай сюда, - процедила она, и я даже вырываться перестала, настолько у нее дикий взгляд. - Я с тобой не шучу. Просто отвали, Яна. Если еще раз я тебя поблизости с ними увижу - молись.

Глава 9

— Ты по-хорошему не понимаешь? – шипела Марина, и все – с улыбкой.

Продолжает держать лицо, продолжает играть – пусть даже и перед пьяной, веселой толпой, которой до нас нет никакого дела. Уверена, даже если бы Марина мне в волосы вцепилась – никто бы не заметил.

Но Марина не вцепится. Ее оружие – слова, давление, шантаж.

— Ты же всегда меня ненавидела, да?

— Мы – подруги, сколько можно повторять! И можем снова дружить, если ты не будешь вести себя, как стерва, – скривилась Марина.

— Ненавидела, – повторила я. — Дружила с тобой я. Ты – нет, ты со мной не дружила. Никогда.

Мелькали такие мысли. Много раз за последние годы. Но сердцем я не верила, обидно это. Подруга, часто, ближе родной сестры. И Марина была мне ближе всех, кроме родителей.

Я просто была слепой.

И сейчас мне ярко вспомнился теплый день – он давно позади, много лет прошло. Тогда дали трещину одни отношения. И начались другие.

— Ну что? Ты готова? – я плюхнулась на кровать Марины, и рассмеялась при виде крутящейся у зеркала подруги. — Мариш, ты чего каблуки и платье напялила? Напоминаю: мы в поход идем! Удобная обувь, штаны, ветровка и репеллент, я же скидывала тебе список. На каблуках ты далеко не уйдешь.

— Какой поход? – сморщила она нос, и чихнула, а затем продолжила шлифовать лицо банановой пудрой.

— В смысле? Мы две недели договаривались, обсуждали. Через полтора часа автобус до гор. Марин?

— Пфф, вот чокнутая. Я и не собиралась идти – царапины зарабатывать и ногти ломать. Что я, дура чтоли?

— Ты издеваешься? – я вскочила с кровати. — Ты же «за» была!

— Просто сказала то, что ты хотела услышать, – дернула она плечиком.

— Я не хотела услышать, что подруга так подло кидает меня в последний момент. Предупредила бы хоть, что планы поменялись.

Вот блин! Не то чтобы я была большой любительницей походов: идешь, идешь, а в конце пути – овраг или деревце. Но так хотелось сделать красивые фотографии – обычно я людей снимаю, но в последнее время природа влечет. И Марина соглашалась, сказала, что вместе пойдем. И купит снаряжение. И поедем.

— У меня и не было планов в горы тащиться. Видишь – свидание у меня, – Марина крутанулась на высоких каблуках. — А тебе пора, он сюда придет, не хочу, чтобы тебя видел. Иди в свои горы.

— Стыдишься меня? – я посмотрела на свои армейские штаны, купленные для похода, в горле обида застряла.

Марина вечно так – колется, обижает. Не со зла, надеюсь, просто характер такой.

— Да, ты как служанка. Иди уже. Скоро за мной парень заедет, да и Мирон придет. Нечего перед ними вертеться, – подруга взглянула на меня со злобой, и, почему-то, мне показалось, что с завистью.

Помню, она смеялась над моими густыми волосами, которые в прическу собрать – сплошное наказание. Уговорила меня покраситься и подстричься, сказала, что сама устроит все. Развела что-то в миске, мы в ее комнате сидели, и краска жутко воняла. Тогда Мирон вошел в комнату. Спросить, чем пахнет. И жутко орал, выкинул миску с краской в окно, на клумбу.

На следующее утро я увидела на том месте пожухлые цветы и белую землю.

— Все. Иди. Увидимся, как приедешь, – бросила Марина.

— Сомневаюсь, что захочу с тобой видеться. Не стоит так со мной поступать, – сердито высказала я, и вышла из ее комнаты, хлопнув дверью.

Может, она именно что со зла со мной так? Постоянно ведь подставляет, принизить пытается! Но с другой стороны… мы ведь с первого класса вместе. Если бы не нравилась наша дружба – Марина бы сказала мне.

Я встряхнула волосами, сжала кулаки, и сбежала по лестнице. Поскорее бы убраться из этого дома, подальше от сладкого запаха духов Марины, к которой у меня все больше неприятных вопросов копится. И обиды. Непонимания.

— Эй, куда бежим? – у порога меня поймал вошедший в дом Мирон – он только вернулся, в руке спортивная сумка. — Что, опять поругались?

— Окончательно! – отрезала я. — Дай пройти, я… мне пора! Домой!

Одной идти в поход – глупо, да и настроение пропало. Что за фотографии у меня получатся, если руки дрожат, я даже кадр не поймаю.

— Ян, ты чего? – Мирон стер с губ свою извечную усмешку. — Ты же не собралась реветь?

— Я… – выдохнула, зажмурилась, сцепила зубы. Не собиралась я плакать. Пока Мирон об этом не сказал. А как сказал – сразу слезы накатили.

— Так. Понятно. Пойдем-ка, – он бросил сумку, взял меня за руку, и вывел из дома.

И мы пошли. Молча. Мимо дорогой машины, из которой вышел стильный парень – явно тот, с кем Марина собралась на свидание. Мимо нашего дома – тоже богатого, пусть и не такого, как у подруги, но сад у нас намного лучше. Мы просто шли. И Мирон просто держал меня за руку. Держал, будто это в порядке вещей – его такое простое, и в то же время интимное прикосновение.

Моя кожа и его кожа. И улица. И солнце. И плевать, что я не в платье и босоножках, а в жутких штанах и кроссовках – кажется, Мирон и не замечает этого. Зато он заметил другое.

— Волосы, – мы остановились в парке, у лавочки в тени.

— Что?

— Я поправлю, – его рука на несколько секунд замерла у моего лица – Мирон словно решал – прикасаться ко мне, или нет. И сдался. Заправил прядь волос мне за ухо, а затем зачем-то стянул заколку, и распустил мои волосы. — Мне всегда нравились. Твои волосы. Я хотел поговорить насчет вашей ссоры с сестрой. Хотел спросить, но успеем. После того, как ты влепишь мне пощечину.

— За что? – зачарованно спросила я. — За что пощечину?

Боже мой, он так близко. Никогда не был ближе! На улице тепло, но я чувствую жар кожи Мирона – так плотно он стоит ко мне. И жар, и биение сердца, и дыхание, и его запах. Волнение. Все чувства во мне сплелись, разрослись, и грозили перерасти в нечто совсем иное. Прямо сейчас.

— За то, что я сейчас сделаю, – Мирон склонился надо мной, и поцеловал.

Глава 10

Тогда, годы назад, Мирон поцеловал меня. А я обманула его ожидания насчет пощечины, и поцеловала в ответ. Снова, и снова. У той лавочки в парке и начались наши с ним отношения, которых никто не ждал.

И не одобрял.

Марина была в ярости поначалу, обвиняла, что я дружила с ней только для того, чтобы к брату подобраться. Потом остыла, даже благословила нас. Мирону это благословение не нужно было, он лишь смеялся над сестрой, а мне важно было, что подруга поняла. Правда, Марина никогда не упускала возможности сказать, что Мирон не нагулялся. И будет изменять. А я буду плакать.

Но в итоге, память о наших отношениях были тем самым, что поддерживало меня все эти годы. А это значит… а не пошла бы Марина к черту со своим шантажом?

— Яна, слушай, – Марина схватила меня за руку, но я мягко высвободилась.

— Потом поговорим. Прости, мне нужно отойти.

— Куда? – сузила она глаза.

— В уборную. Будешь за каждым моим шагом следить? – закатила я глаза.

И пошла. В здание школы, ведь Марина следит за мной глазами. Обошла гардероб, и прямо по коридору до мужского туалета. Там лестница, а за ней – задняя служебная дверь. Хоть бы открыта была, не хочется в платье из окна вылазить из-за взбесившейся Марины.

Бинго! Открыто!

Я вышла, и начала высматривать Мирона. Он нужен мне, именно сейчас, раз уж я решилась. Видимо, те пара бокалов алкоголя здорово ударили мне в голову.

— Ты чего прячешься?

— Алла, – вздрогнула я. — Боже, ну ты и напугала.

— Умею тихо ходить, – хихикнула она. — Талант. Даже когда пьяная в зюзю – хожу тихонько.

— Молодец, – раздраженно дернула я плечом.

— Так от кого прячешься? От своей заклятой подружки?

— Просто стою. Думала, ты с Русланом, – не сдержалась я, и продолжила вглядываться в лица за углом школы и в парке.

— А, – махнула она рукой. — Слился.

— Да неужели?

— Захочу – моим будет. Впереди мальчишник, там точно не сольется. Сама знаешь, какие эти мужчины неверные, – тоненьким голоском пропела Алла. — Только выбрать не могу: Руслана брать, или Мирона.

Мирон. В парке. Стоит, курит, и смотрит на меня – глаз в темноте не видно, но я чувствую его взгляд. От него кожа горит, плавится, и решимость моя возрастает.

Я не хочу его терять!

— Ты выбирай пока – кого из них брать. А мне пора. Если что, ты меня не видела, ладно?

— Иди, – пробурчала Алла, чуть покачиваясь – совсем ее развезло.

Едва ли она вспомнит, что разговаривала со мной. И о чем – тоже.

Я быстро прошла через дорожку, и двинулась прямо по газону. К нему, к Мирону. Обернулась напоследок – мне везде Марина мерещится, но ее я не увидела. Зато наткнулась на стоящую прямо, нагло ухмыляющуюся Аллу.

Она кивнула мне, а я отвернулась, и, неожиданно для самой себя, поежилась. Дурное предчувствие кольнуло в груди. Я отогнала его. Максимум – новый скандал от Марины, вот что меня ждет. Вряд ли может случиться что-то худшее, по крайней мере, сегодня.

Я приблизилась к Мирону. Остановилась и вгляделась в его лицо. Молчит, курит уже вторую сигарету, и смотрит на меня. А у меня слова в горле застряли.

— Устала? Снова сбежать хочешь?

Хочу. Но я отрицательно покачала головой.

— Вот как? – усмехнулся.

— Надоело бегать.

— Уверена?

— Нет, – улыбнулась я ему.

— Как обычно, Яна. Годы прошли, все изменились, но ты всё та же, – Мирон щелчком отправил окурок в урну. — И, как всегда, ты ни в чем не уверена.

— Так и есть.

— Как там Руслан? – сузил он глаза.

— Не знаю. Ходит где-то.

— Ты знаешь, о чем я, – Мирон сделал шаг навстречу мне.

— Знаю, и я ответила. Но у меня тоже вопрос: как там Алла?

— Никак.

— Что это значит?

— Хочешь прямо? – еще один шаг мне навстречу. — Трахаю ее иногда. Иногда – других. Где она, и с кем – мне плевать.

— И сегодня трахал? – я спрятала ладони за спину, и сжала их в кулаки. — Когда вы с Аллой уходили… у вас было?

— Из любопытства интересуешься?

— Не из любопытства.

— И зачем же? – выдохнул Мирон, сделав последний шаг. — Зачем спрашиваешь?

Он так близко, что я касаюсь его грудью. И дыхание смешивается – общее на двоих. Но мои руки за спиной, мы не трогаем друг друга, хотя больше всего мне хочется сейчас оказаться в объятиях этого мужчины, которого я любила и парнем, и мальчиком.

Всегда любила, и не смогла забыть.

— Зачем, Яна? – тихо повторил Мирон.

— Что?

— Зачем пришла ко мне? Зачем спрашиваешь про Аллу? Зачем все это? – чуть склонил Мирон голову. — Играешь?

— Спрашиваю, потому что мне это важно.

— Важно? – переспросил он.

— Мне было бы больно, узнай я, что вы с Аллой были вместе. Сегодня, – выдавила я.

Солгала. Это было бы невыносимо, а больно… да мне, итак, больно думать о тех, с кем был Мирон. Кого целовал, с кем засыпал, просыпался.

— Ничего не было, – Мирон поднес ладонь к моей щеке, но не прикоснулся – всего в паре миллиметров от моей кожи остановился, и мягко спросил: — Ты решилась?

Я глубоко вздохнула, и слабо кивнула в ответ.

Марина меня уничтожит, если Мирон не поддержит, но сейчас мне плевать на все.

— Ответь же, не будь трусихой, – произнес Мирон, приблизив свои губы к моим так близко, что еще миллиметр – и поцелуй.

— Мы вместе, – прошептала я.

И, наконец, Мирон обнял меня. А я – его.

Глава 11

В зале в разгаре очередной конкурс.

Карим все таки не угомонился, не жаль ему свою Теслу.

На сцене собрались одноклассницы, в ряд. И Назар. Обнюхивает их с завязанными глазами. Пытается угадать, кто есть кто.

В середине пристроился сам Карим. Еще чуть-чуть - и хохотом разразится, так ему весело.

- Детский сад, - посмотрела на Мирона и улыбнулась. - Знаешь эту игру? "Недотроги" называется. Он без рук должен узнать девушку. По запаху или вкусу, можно облизывать. В универе так развлекались. На экваторе.

- Где ты училась? - он шагнул к столу, потянул меня за собой.

На стульях одни мужчины расселись, Марина тоже на сцене. Сощурилась, смотрит, наше появление не укрылось от нее.

- У нас же в городе филиал, я восстановилась потом. Там же. Кино, телевидение, мультимедиа.

- Твои родители не сказали, что ты уехала, - он отодвинул стул для меня, сел рядом. Потянулся к бутылке шампанского. - Я как дурак тебя караулил. Несколько дней. Пока Марина не призналась. Что ты переехала. Сменила номер. И удалилась из соцсетей.

Забрала у него бокал и осушила залпом. В носу взорвались пузырьки.

- Она так смотрит, сейчас дыру во мне прожжет, - кивнула на сцену, меняя тему.

Мирон тоже повернулся на сестру. Ответить не успел, к нам подсел Руслан, загораживая обзор.

- Есть отличный вариант - рвануть домой, - он шумно выдохнул и развязал галстук. Небрежно сунул его в карман пиджака. - Ко мне. На продолжение банкета.

- Уже поздно, - машинально посмотрела на наручные часы, полученные в конкурсе.

- Яна, тут все взрослые, - Руслан тихо засмеялся. - И кто-то говорил мне. Что хочет напиться.

Взяла новый бокал и отпила глоток. Посмотрела на Мирона, усилием заставляя себя игнорировать его друга, который глаз с меня не сводит, ответа ждет.

В мыслях тут же возник его дом, я сегодня на него в окно пялилась, когда собиралась на встречу. Столько лет прошло, а ничего не изменилось, кажется, тот же ухоженный участок, пятачок для игры в баскетбол слева, там, где кусты роз огораживают площадку для шумных вечеринок.

Нескончаемое веселье, вечный праздник.

- Ну так как? - Руслан настаивает, он оглядел стол, мужчин, и как в фильмах, брякнул по бокалу вилкой, привлекая внимание. - Народ, едем ко мне. С меня еда и напитки. Ну и как всегда, - это дополнение вызвало оживление среди одноклассников.

Что там "как всегда" - я не знаю, слишком долго меня не было, но судя по его тону - вкрадчивому, негромкому, тягучему, как у змея-искусителя, что соблазняет на грех - обещает он нечто заманчивое.

Руслан поднялся, вместе с ним остальные, с шумом и одобрением. Я под столом схватила за руку Мирона.

- Мир.

- Да, Ян. Боишься что ли? Руслана? - он уловил это в моих глазах, напряжение. Его же лицо, наоборот, расслабленно, спокойно. Он наклонился ближе, шепнул. - А гулять с ним по парку вдвоем не боялась?

- При чем тут? Мы же в школе.

- А сейчас едем к ему домой. Ты живешь напротив.

- Ты ревнуешь? - решилась на вопрос, который раньше не задавала, хоть и видела прекрасно, как он бесился, если рядом с нами появлялся его друг.

Наверное, мне опыта не хватало, в силу возраста. Пресекать взгляды и не реагировать на флирт, мне нравилось это - когда Руслан обнимал по-дружески за плечи, брал за руку, смеялся, шутил со мной, был близок, как с соседкой по парте.

И нравилось смотреть, каким огнем у Мирона глаза полыхали при этом.

- Нет, Яна, не ревную. Это же мой друг, - Мирон поднялся.

Со сцены, глупо хихикая, начали спускаться одноклассницы. Заметили сборы и встревожились:

- Что такое? Куда? К Руслану?

Хохот усилился, у них загорелись глаза.

Поразительно просто, почему так? Мы давно не школьники, а Руслан Бестужев своего авторитета не растерял, укрепил лишь, одно его слово - и вот уже все лыжи смазывают, бежать готовы за ним.

И самое главное - я ведь сама сегодня весь день, как дура, в памяти перебираю моменты. И они связаны с ним, этим темноволосым мужчиной.

Женихом моей бывшей подруги.

Не пойду.

Решено.

Я выросла, и мне пора ставить границы. И не пускать за них других людей, а с Мироном - мы с ним во всем разберемся. Вместе.

Юркнула в толпу одноклассников и смешалась с ней, и когда сзади на талию ожидаемо легли теплые ладони, удерживая меня, прижимая к себе, улыбнулась.

Обернулась и шепнула:

- Поехали лучше ко мне. Чего ты у Руслана не видел?

- А у тебя чего не видел? - уха коснулись горячие губы, он тоже улыбается, вопросом дразнит, мнет платье, а под ним нет трусиков. - Верх от белья покажешь?

- Покажу.

У гардероба Мирон отстранился, чтобы забрать мой полушубок. Отошла к зеркалу и поправила прическу. В отражении позади замаячила нетрезвая физиономия Аллочки.

- Что? - спросила кивком головы.

- Выпить принесла на дорожку.

Увидела бутылку в ее руках. И охнула от неожиданности, когда Алла вдруг перевернула ее. И мне на голову полилась водка.

Жгучие струйки попали на ресницы, и глаза защипало, развернулась и ударила ее по руке, и бутылка со звоном брякнулась на пол.

- Ты в себе, вообще? - смахнула водку с ресниц и зажмурилась на один глаз, - ты совсем спятила?

Толкнула ее.

Она в ответ двумя руками уперлась мне в плечи, и я отлетела к зеркалу.

- Да все знают, почему ты свалила из города, и про родителей твоих все всё знают, - выкрикнула она, и в холле мигом смолкли голоса, - что ты теперь из себя строишь, гадина.

Она сплюнула на пол, совершенно по-мужски.

- Алла, заткнись, - не выдержала и шагнула на нее, и кулаки сжались, я бы с удовольствием ей зарядила, не будь она так пьяна. - Родителей моих не трогай.

- А что будет? Их уже нет, кажется? Допрыгались.

Замахнулась, и мое запястье перехватили в воздухе, прижали к бедру. Меня саму обхватили сильные руки, и над головой раздался уверенный мужской голос.

- Алла, иди умойся. Тебе такси вызовут.

- Ты слышал, что она несла? - не смогла успокоиться, даже когда Мирон, крепко прижав к себе, провел меня мимо притихших одноклассников, на крыльцо.

- Слышал. Она пьяная.

- И что?

- Яна, успокойся, все хорошо. Я с тобой. Сейчас сядем в машину. И уедем отсюда.

Глава 12

В машине потерла глаз, размазала всю тушь.

Но жжет, это просто невозможно.

Мирон уже запустил двигатель. Тронула его за руку.

- Подожди. Я в туалет.

- Она тебе в глаза попала? - только сейчас заметил он и тут же открыл дверь. - Пойдем.

- Не надо, я сама, - вышла на улицу, продолжая жмуриться. Заметила, что Мирон не послушал, идет, и голосом надавила. - Не надо.

Развернулась и смело пошла к толпе одноклассников возле крыльца.

Не хочу я. Чтобы они думали, будто я за Мирона прячусь теперь, кого-то боюсь, стыжусь родителей.

Шагнула в толпу. Они смеются, громко разговаривают, что-то пьют, меня хлопнули по плечу пара раз и беззаботно попросили не париться.

Аллочка протрезвеет и ей станет стыдно - повторили на разные голоса.

Покивала и юркнула в школу.

Налетела на Руслана.

- Опа, - он поймал меня за плечи, заглянул в лицо. - Яна. Тебе нужна собака-поводырь, - он развернулся и вместе со мной двинулся по холлу. - В туалет?

- Да. Только я сама.

- А как же собака?

- Ты не собака, Руслан, - теряя терпение, оттолкнула его. - Хватит. Что ты делаешь?

- А что я делаю?

- Я не хочу, чтобы, как раньше.

Он понял. Понял сразу и без лишних вопросов, выставил ладони перед собой, сдаваясь. И отступил.

А я свернула в коридор. И в памяти ожил тот вечер, когда мне казалось, что они с Мироном из-за меня рассорятся до смерти.

Задворки главной улицы города. Обшарпанные стены домов, мусорные баки, редкие фонари и костры.

Там собирались те бородатые байкеры, с которыми гонял Мирон.

Он привез меня туда впервые. Недавно прошел дождь, весь асфальт был в лужах. И я, домашняя девочка, поначалу испытала восторг, разглядывая расписанные граффити стены и спортивные мотоциклы.

- И часто ты сюда ездишь? - шепнула ему на ухо и качнула бедрами в такт музыке, льющейся из чьей-то машины.

- Каждый вечер, - он шагнул навстречу одному из парней, с ног до головы обвешанному цепями и пожал руку, здороваясь. Повернулся. - Будешь сегодня болеть за меня, Янчик? Можешь даже сделать ставку.

- В смысле? - поразилась, заметив девушку в короткой юбочке в складку и белой футболке. В руках у девушки флажки. - Это что? Гонки на деньги?

- На очень большие деньги, - поправил Мирон и взял шлем.

Впереди, где на асфальте краской выведена белая полоса старта - уже начали собираться мотоциклисты. Готовиться.

Раздался свист.

- Подожди, - посмотрела на Мирона, и происходящее резко мне разонравилось. - Ты же не поедешь с ними? Ведь прошел дождь, дорога скользкая...

- Яна, успокойся, - он засмеялся, притянул к себе и поцеловал в губы, кратко, жадно. - Все будет нормально. Ты главное за меня болей.

Ладони моментально вспотели, и я отшатнулась, когда мимо пролетел мотоцикл. Взглядом проводила Мирона - он тоже рванул к старту.

И я подготовиться морально не успела, к тому, что началось.

Девица в юбочке покрутилась на месте. Присела. И взмахнула флажками.

И мотоциклы с ревом сорвались с места.

Ладошкой закрыла рот. Представила, как Мирон сейчас во что-нибудь врежется на своем байке, перевернется...и от страха зажмурилась.

- Чего дрожим, соседка? - сквозь музыку раздался знакомый веселый голос и на плечи легла теплая ладонь.

Повернулась на Руслана.

Кожаная куртка в капельках дождя, в зубах сигарета. Он выдохнул дым почти не разжимая губ, уголком и кинул сигарету в стену, и красные искорки посыпались в разные стороны.

- Ты знал, чем он занимается? - набросилась на Руслана. - Про эти гонки знал?

- Эй, - его мой испуг лишь сильнее развеселил. Он наклонился к моему лицу, широко улыбнулся. - Ян, это всего лишь гонки. Не преступление.

- Но это опасно! - снова представила, как Мирон летит вместе с мотоциклом в стену, и на глазах выступили слезы. - Руслан, сделай что-нибудь. Пусть он...

- Успокойся, - крепкая рука прижала меня к широкой груди. Вдохнула острый аромат мужского парфюма, родной и знакомый, Руслан этими духами два года назад начал пользоваться.

Сразу стало полегче.

Носом уткнулась в его грудь.

Он гладил по волосам, успокаивая, не давая разрыдаться, вцепилась в его куртку и стояла, слушала негромкий голос. Он заверял, что опасности нет, Мирон и байк - это одно целое, он победитель, вот увидишь, Яна, сегодня будем гулять на ту кучу денег, что выиграет Мир.

Послышался треск мотоциклов - вернулись гонщики, и надо посмотреть, кто там, а я не смогла, так и осталась стоять, вжавшись в Руслана, опасаясь повернуть голову.

- Мне нужна другая болельщица, эта со своими обязанностями не справляется, - раздался чуть насмешливый упрек, и я отлипла от Руслана.

Мирон приблизился, снял шлем. Живой, не поранился, не упал. На губах настороженная улыбка.

- Как ты мог, - шагнула навстречу. А ругаться не смогла, на контрасте с беспечным тоном его взгляд уперся в меня, прожигая дыру.

- Держи, - он потянул меня за руку и вложил в ладонь тугую пачку шуршащих купюр.

- Много, - растерянно посмотрела на деньги. - Ты выиграл?

- Наверное, - поверх моей головы он глянул на Руслана. - Ну здрасьте, друг. Как пообнимались?

- Мир, она просто испугалась, - ровно ответил позади Руслан. - Не парься.

- Ясно, - Мирон перехватил мое запястье, подтянул к себе и глазами показал в сторону бородатого парня с татуировкой на скуле. - Иди, поставь все на меня.

- Ты еще раз поедешь? - зажала деньги в ладони, посмотрела в решительное лицо Мирона и голова закружилась.

Он зол. Потому, что я тут обнималась с Русланом, а не ждала его. Он взвинчен. И еще одна такая гонка, на такую сумму...

- Мир, нет, - сунула купюры в карман его куртки. - Нет, пожалуйста. Ты и так выиграл. Не надо. Поехали домой. Я боюсь.

Он снова бросил взгляд на друга за моей спиной. Помолчал. Криво улыбнулся. И обнял меня за плечи, словно отрезал нас от Руслана.

- До завтра, Рус. Мы домой.

Глава 13

Я стояла над умывальником, и смотрела. В зеркало. На свое отражение.

Этот вечер изрядно меня истрепал внешне, и исчерпал морально. Воспоминания… даже болезненные, со ссорами, взаимными обвинениями – это память, а памятью я привыкла дорожить. Я их как жемчуга перебирала все эти годы – воспоминания.

Но в этот вечер их, пожалуй, слишком много. Впрочем, чего еще было ожидать, возвращаясь в прошлое?

… в прошлое, где меня, оказывается, ждали, что душу согревает, окутывает теплом.

Я улыбнулась своему отражению, и потянулась за салфеткой.

В уборной я задержалась на добрых десять минут – в порядок себя приводила, и ждала. Марину. Уверена была, что она точно не упустит возможности войти, угрожать, шантажировать. А я как раз набралась сил, чтобы дать ей отпор, и послать, а дальше будь что будет.

Я ждала, а Марина не шла.

Интерес потеряла ко мне?

Занята Русланом?

Стережет Мирона?

Или просто поняла, что я пропускаю ее угрозы мимо ушей? Жаль, что не мимо сердца.

— Пора, – скомандовала я себе, кинула влажную салфетку в урну, и вышла в коридор.

Пустой. И шаги эхом отдают – гулким, страшным из-за приглушенного освещения, которое вот-вот погаснет…

… интересно, что на Аллу нашло?

Она не сказать, что умна, но и не идиотка. Еще в школьные времена пристрастилась к развратным платьям, и остается себе верна – вырез декольте еще ниже стал, а подол – короче. Влюбчива без меры, и на передок слаба… Марина рассказывала, что Алка с баскетбольной командой отжигала, но… но Алла мне виделась доброй. Просто бестолковой и неустроенной, но доброй.

Злиться я перестала. Мало приятного, конечно, в поступке Аллы, но что с пьяной возьмешь?

На крыльце стоял, чуть пошатываясь, Карим.

— Яныч вернулась! – заорал он, и одноклассники, скучковавшиеся у машин, обернулись.

— Чего орешь? Не с войны же вернулась, – шикнула я на него. — Ну что, едем? – повысила голос.

Оглядела всех. Руслан, Мирон, остальные… Алла, наверное, спит в чьей-то машине. И Марина. Стоит в отдалении и смотрит.

Прямо на меня.

Она улыбнулась мне, и кивнула – дружелюбно так, что даже странно.

— Все, погнали, – Карим пошел к машине, как и остальные, — Вот Алка учудила, да? За волосы ее тягать будешь?

— Простила.

— А я бы посмотрел на бабский бой. Это секси, – хохотнул Карим, за что получил от меня локтем в бок.

— А где Алла, кстати? – заволновалась Полина – наша активистка и отличница, любимица учителей, а вот одноклассники ее… не очень любили. За активизм, который можно было бы и поубавить.

— Да спит, наверное, у кого-то в машине, – дернула я плечом. — Пьяная же.

— Эй! Не разъезжаемся! – выкрикнула Полина, сложив ладони у губ в рупор. — Алла где?

— В кустиках блюет, или трахается с кем-то. Или спит, – ответил Ильяс. — Полин, не нагнетай. Веселиться охота, а не со всякими идиотками возиться.

— Ну уж нет! Человеку может быть плохо! – заспорила она.

— В машинах на задних сидениях гляньте, – посоветовала я, подойдя к Мирону.

Он тут же обнял, рука его легла на мою талию так привычно, будто и не было этих лет разлуки, и обнимал он меня каждый день. Я потерлась щекой об его плечо, и снова наткнулась на взгляд Марины, улыбка которой стала еще шире.

… да что с ней происходит? То шипела на меня, как гадюка, то улыбки дарит, словно мы и правда лучшие подруги, которыми никогда не были, как оказалось!

— У меня пусто.

— И у меня.

— В моей тачке только я, – заявил Коля, сидящий на заднем сидении, и выпускающий дым.

— Тоже.

— И у меня нет.

— Да по-любому трахается или блюет, – фыркнул Карим.

— Или беда случилась! Сейчас наберу ее, – разволновалась Полина, и достала телефон.

— Ты не видел ее? Аллу? – спросила я Мирона, и тот покачал головой.

— Найдется.

— Надеюсь, – вздохнула, обернувшись на одноклассников.

Веселье с них слетело, как осенняя листва. Вадик побежал в школу, Полина уже в который раз пыталась дозвониться до Аллы, но слушала лишь гудки, остальные осматривали кусты. Кто-то на школьный стадион пошел, а мы с Мироном просто стояли.

— Наверное, нужно присоединиться к поискам? – я освободилась из объятий Мирона, и мы тоже принялись осматривать: первый этаж школы, где на полную включили освещение, а затем и второй.

Алла не нашлась.

— Слушайте, может, домой уехала? – услышала я голос Руслана, когда вышла из школы в сопровождении Мирона. — Развезло ее конкретно. На Яну нагнала, поняла, что в дрова, такси вызвала и домой?

— Такси не приезжало, – покачал головой Коля. — Я вообще не пил весь вечер, заметил бы.

— Может, ее Янка грохнула, и закопала по-быстрому? – весело спросил Карим. — А что? Бабы – мстительные создания.

— Херню не неси, – рыкнул Руслан.

— Идиот, – прошипел Мирон.

И я с ним солидарна.

— Идемте в парк, – Полина привычно взяла командование в свои руки. — Включите на телефонах фонарики, идите медленно, осматривайте каждый куст, каждое дерево. В тени можете не заметить, если будете невнимательны. Далеко друг от друга не отходим, парк большой, можем потеряться. Если в ближайший час Аллу не отыщем – звоним в полицию.

И мы пошли.

Парк огромный, и лишь часть его облагорожена и ухоженна – лавочками, дорожками, урнами и бордюрчиками. Но эта облагороженная, цивилизованная часть парка плавно переходит в лес, куда ночью лучше не ходить.

Страшно там. Однажды я с Мариной поспорила, и пошла…

… нашли меня утром – замерзшую и испуганную. Я только этот испуг и помню, а сам лес почти стерся из памяти.

— Может, и правда, Яна? – услышала я шепот справа, и дернулась при упоминании моего имени.

О чем это они?

— Рот закрой, Вадик! – тихо и страшно посоветовал Мирон.

— Да я просто, – тот смутился, и пошел дальше, освещая путь фонариком на смартфоне.

— Просто это и правда странно, – заявила Полина, идущая впереди нас.

Мирон напрягся. Да и я сама. Не понимаю, что происходит, но ясно чувствую – что-то не так.

И это «не так» касается меня.

— Яна с Аллой поссорились, – продолжила Полина, медленно идя по парку. — Затем обе исчезли. Яна вернулась, а Алла…

— Я никуда не исчезала, – заспорила я.

— Она в уборной была. Я свидетель, – бросил Руслан, и Мирон напрягся еще сильнее.

— До коридора меня проводил, – шепнула я ему.

— Сколько мы Яну ждали? Минут пятнадцать?

— Точно грохнула, – хихикнул Карим, привалившись боком к дереву.

Все-то ему шуткой кажется. А мне вот не смешно.

— Школу мы обыскали, – напомнила я. — И на Аллу я не злюсь, я хорошо к ней отношусь и всегда относилась. Ну перепила, с кем не бывает.

Все замолчали, и я посчитала, что тема исчерпана. Но минуты через две заговорил Вадим:

— Мы из школы выбегали покурить через заднюю дверь. К слову, можно было пойти в туалет, но до него не дойти. Выйти на улицу, сделать то, зачем шла, а затем вернуться. Через пятнадцать минут.

— Детективов пересмотрел? Еще раз говорю: рот закрой, иначе пожалеешь! – Мирон дернулся, но я удержала его.

Только драки здесь не хватало.

— Ребят, хватит нагнетать, итак жутко, – попросила я.

Но меня уже не слышали.

— Твое доброе отношение к Алле – миф, – хмыкнула Полина. — Все же знают ее школьные прозвища?

Я поморщилась. Прозвища эти я помню, к сожалению.

— Алка-кинь ей палку, – высказался Карим.

— Алка-безотказная давалка, – добавил Ильяс.

— Все знают, что это Яна от хорошего отношения прозвища дала, – заключила Поля.

— Вранье! –возмутилась я.

Кто дал такие прозвища Алле – я догадываюсь, но уж точно не я.

— Да ладно врать, Яныч. Все знают, что это ты Алку так обозвала. И не сказать, что не по делу, – Карим попытался шутливо ущипнуть меня за плечо, но Мирон оттолкнул его так сильно, что не до конца протрезвевший одноклассник пошатнулся, и упал бы, если бы не врезался в дерево.

— Это не я! – разнервничалась я. — Ребят, хватит вам. Это не смешно!

— Вот и нам не смешно, – вдруг заявила Марина.

— Так, все, хватит. Одно слово против Яны, и я не посмотрю – мужик или девушка, ясно? – повысил голос Мирон.

И все, наконец, замолчали. А Мирон крепче сжал мою, начавшую мелко дрожать, ладонь.

За что они так? Неужели и правда уверены, что я распускала про Аллу гадкие слухи, и что-то с ней сделала?

Нет, быть не может. Просто заскучали по своим домам, в офисах, а тут развлечение – я вернулась, а Алла пропала. Вот и строят из себя детективов. Да и Алла, думаю, тихонько спит где-то на лавочке или вообще уже дома, пока мы ходим по этому недружелюбному парку.

Мы повернули вправо, а затем пошли обратно к школе, прочесывая новую местность. Все утомились, замерзли, и откровенно потеряли интерес к Алле, как вдруг Полина замерла…

… и завизжала.

Глава 14

Темно.

Телефоны светят вниз, на землю – их много, но я стою за спинами одноклассников, и вижу только их и темноту. А еще слышу визг Полины, бьющий по ушам.

— Что там? – я сжала ладонь Мирона.

— Алла. Нам здесь делать нечего, тебе не стоит этого видеть.

Видеть… что?

Неужели…

— А ты опасная штучка, Яныч, – услышала я голос Карима – веселый, как и всегда. А затем услышала уже не такой веселый стон того же Карима, и толпа зашумела еще сильнее.

— Хватит…

— Рус, ты убьешь его!

— Руслан! – крикнула Марина голосом, полным гнева. — Что ты творишь?

Не знаю, как так вышло, и зачем, но я сумела выскользнуть из хватки Мирона, и отойти от толпы. И увидеть…

… лежащего у иссохшегося дерева Карима,.

Руслана, нависающего над ним.

Марину, вцепившуюся в плечо Руслана, и что-то зло ему выговаривающую.

И Аллу. Это определенно она – ее платье, ее сумочка, туфли-копытца.

Она лежала, уткнувшись лицом в землю, и не двигалась.

А ведь холодно на улице, невозможно не трястись, если надолго выйти в одном платье! Гулять пошла, пьяная, и замерзла?

— Она… – я нервно указала на Аллу пальцем, и хотела попросить вызвать скорую, отнести ее в школу, откачать и обогреть, но вместо этого у меня вырвалось: — Это не я!

— Тише-тише, спокойно. Все будет хорошо. Идем отсюда, – со спины меня обнял Мирон, к которому я с облегчением прижалась, ища поддержки и тепла. — Никто и не думает, что это ты.

— Конечно, не думаем, – вдруг поддержала Марина, присела над Аллой, и с трудом перевернула ее тело лицом вверх.

— Марин, не трогала бы ты ее. Отпечатки, – посоветовал сестре Мирон.

— А вдруг живая? – резонно заметила Марина.

Нет. Не живая.

Я не вижу луж крови… впрочем, здесь темно, а половина ребят выключили фонарики. Но я четко понимаю – Алла мертва.

— Все, хватит, – Мирон встряхнул меня за плечи. — Едем.

— Едем? – голос Полины дрожал. — Вы в своем уме? Все защищаете ее. Что ты, что Марина… понятно, что лучшие подружки, но может, дождемся полицию, и тогда уже поедем?

— Хватит нести чушь! Ясно же, что Яна не могла…

— Ну да, – нервно хмыкнул Коля, и поднес зажигалку к сигарете. Затянулся, и продолжил: — Яна же у нас святая.

— Она была в школе, идиот. А Алка здесь, в парке, – рыкнул Руслан.

— Мы в паре минут от школы. Вон, свет фар видно, – кивнул Коля вперед, я пригляделась зачем-то, но так никакого света и не увидела – слишком испугана. — Говорили же – вошла в школу, вышла через заднюю дверь, Алку грохнула, и снова вернулась.

— Сука! – Мирон отпустил мои плечи, но я тут же схватилась за него, чтобы не допустить драку.

— Не надо. Пожалуйста, – зашептала я, прижимаясь к его телу. — Все на нервах, только без драк.

— И зачем бы это Яне? – снова вступилась за меня Марина.

Я уже ничего не понимаю. Думалось, что она первой начнет в меня камни бросать. Неужели… неужели, и правда хочет дружить?

— Затем, что Алку ненавидела всегда. Прозвища гадкие придумывала – все знают, что это она. И в душевой бассейна именно она ее бикини подрезала, что Алла с голой задницей тогда вышла. Да и сейчас… есть причины, – Полина успокоилась, привычно взяла себя в руки и снова стала той, к кому мы привыкли – активисткой.

— И что можно было делать в туалете школы пятнадцать минут? – задумчиво добавил Коля.

— Вроде, не пятнадцать, а двадцать. Или даже двадцать пять минут ее не было.

— Скажите еще, что час, – нахмурился Руслан. — Идиоты. Скорую и полицию кто-то вызвал хоть?

— Я, – прозвучало робкое за моей спиной.

Значит, вызвали.

Может, все же… хотя, нет. Мертва однозначно.

Но почему все думают на меня? Из-за некрасивой сцены, которую Алла устроила? Так из-за этого не убивают. И прозвища ей давала не я, я точно не знаю, кто, но подозрение имеется. И бикини не резала. Помню тот случай – мы ждали своей очереди, Алла вышла из бассейна без низа от купальника, и все смеялись.

Я тоже смеялась, хотя смешного было мало.

Глупая, жестокая шутка. Уверена была, что это кто-то из парней.

— Я ничего из этого не делала. Прозвищ не давала, и… да нормальные у нас отношения были.

— Ян, я, конечно, на твоей стороне, но здесь же все свои, – Марина не стала приближаться, говорила мягко, и смотрела при этом то на нас с Мироном, то на тело Аллы. — Да и полиции не стоит врать, это подсудное дело, к слову. Алла на тебя часто жаловалась в школе, и никаких хороших отношений между вами не было. Ты обижала ее.

— Я?

— Она и мне жаловалась. Только сегодня, – встряла Полина. — На грубость Яны. Не выдержала, перепила, накинулась на Яну. А та решила отомстить.

— Чокнутые, – простонала я, не сдержавшись.

За свою свободу я спокойна, в конце-то концов, в школе должны быть камеры, и можно будет ясно увидеть, что время я провела в туалете, а не где-либо еще. Но вся эта ситуация просто поражает.

Алла. Ее тело. И ненависть ко мне.

— Яночка, я помогу с адвокатом, – бросила Марина. И ласково так, будто сестре.

— Мне адвокат не нужен, – рявкнула я.

— Вот именно. В полиции не идиоты вроде вас работают, – кивнул Мирон, и снова попытался утянуть меня от толпы, но мне почему-то важно это – услышать и увидеть, что обо мне думают все эти люди.

— Слышите сирену? – Коля достал еще одну сигарету. — Сейчас приедут, и все выяснится. Жаль, что Маринка лапала Аллу, и правда отпечатки останутся.

— Вы ведь видели, что я просто решила ее перевернуть, и дурного не делала.

— Как и я! – сжала я кулаки от гнева.

О Марине заботятся, а меня, получается, готовы просто так обвинить? От скуки? От ненависти?

— А кто еще, кроме тебя? Мы все здесь свои, а ты, считай, чужачка. И отношения у вас были так себе. И пропала ты якобы в туалете как раз после ссоры с Аллой. Ничего, – Коля выдохнул ароматный дым, — защитники у тебя есть: Мирон, Марина и Рус. Так что уверен, отмажут.

Именно в этот момент я услышала звук шин на парковке. Лес разрезал свет фонарей, идущий от школы.

Полиция приехала быстро.

Глава 15

В лесу еще никогда не было так светло.

А еще не знала, что у нас в городе столько полицейских, понаехала целая куча.

И в следующий раз стоит доверять своей интуиции, не хотела ведь идти сегодня в школу. Убийство на встрече выпускников - такими заголовками завтра будут пестрить все новостные сводки.

- Ты как, нормально? - Руслан пристроился к моему шагу.

Впереди несколько оперативников, остальные остались в лесу. Возвращаемся в школу. И, похоже, до утра оттуда не выберемся.

- Ян, - позвал Руслан.

- Ну что? - злюсь, на одноклассников и те глупости, которые они продолжают болтать. Мы будто снова подростки, и этот шепоток за спиной вызывает глухое раздражение. - Руслан, иди к невесте.

- Просто успокойся.

Отмахнулась и посмотрела вперед, на Мирона. Идет вместе с полицейскими и оглядывается, проверяет, как я тут.

Поверить не могу.

- Яна, если ты не виновата - бояться нечего, - по другую сторону от меня пристроилась Марина. В ее голосе снова послышалась плохо скрытая издевка. - Не посадят тебя в тюрьму, не волнуйся.

Она ускорила шаг, нагнала полицейских.

Представила, как все одноклассники на допросе в один голос заявят. Что видели, как мы с Аллой ругались, как она меня облила водкой...

Поежилась и убрала за уши волосы. От меня пахнет спиртным, и запах такой сильный, словно я с самого утра заливалась, оперативники решат, что я пьяная...

Ускорила шаг и налетела на Мирона, который как раз затормозил.

- Слушай, - он привычно взял за руку и повел среди деревьев к показвшемуся зданию школы. - Посмотрим камеры, и нас отпустят. Немного потерпи еще, ладно?

Будто бы есть выбор.

С благодарностью пожала его руку в ответ, про себя повторила его слова, сказанные ласковым голосом. Час назад он просил показать верх от нижнего белья.

И я была возбуждена.

А сейчас он уговаривает меня, успокаивает. Кошусь на его красивый профиль - на лицо падают тени, он уверенно шагает рядом.

И это дикость какая-то. Но как только нас отпустят и все закончится - я хочу этого. Снять стресс. И забыться. Чтобы Мирон все мысли из головы выбил, вымотал меня.

- Что такое? - он заметил нездоровое внимание, повернул голову. Встретились взглядами. И он понял, без слов, о чем думаю - уголок его губ дрогнул, в глазах блеснул свет фонарей, и его лицо в этот момент показалось каким-то хищным, опасным. Он понизил голос. В нем проявилась хрипотца. - Через час самое большее. Будем дома. Скоро уже.

Кивнула и поспешно отвернулась.

Я гадкая, если хочу его в такой момент. У нас только что одноклассницу убили. Но именно поэтому. В минуты опасности обостряется инстинкт к продолжению рода, кажется, так говорится.

Подошли к школе, и первыми в здание вошли полицейские, своим суровым видом напугали вахтершу.

- Где тут у вас кабинет директора? - без приветствий поинтересовались. - Директору уже звонили?

- Едет, - кратко ответил кто-то сзади, и я снова поежилась.

Завтра, наверное, отменят уроки, тут все на ушах будут стоять.

Поднялись на второй этаж.

- Будем вызывать, заходите по одному, - сухо объяснил полицейский, скрываясь за дверью кабинета.

Обернулась на одноклассников.

Если в лесу все были шумные, то сейчас притихли, как дети, которые поняли, что заигрались.

И ведь кто-то из них прикончил Аллочку.

- Нас не заберут в отделение? - шепнула Мирону. Поднялась на носочки и потянулась губами к его уху. - Мне отец говорил. Что допрашивать ночью нельзя, а тут еще и пьяные все.

- Нас никто не будет допрашивать, Яна, - Мирон усмехнулся. - Просто побеседуем.

- Тогда я первая, - отстранилась от него и решительно шагнула к кабинету. Лучше сразу. Закончить это. И постараться забыть.

Я не виновата.

Все будет хорошо.

В кабинете директора огляделась. Меня сюда почти никогда не вызывали, я не была нарушительницей, как Мирон, с вечными прогулами и грохотом байка в парке. Но все равно, непривычно видеть в этой обстановке незнакомого мужчину.

Не вписывается он сюда, за этот стол, за его спиной грамоты висят и стоят кубки. А он по-хозяйски развалился в кресле и размашисто черкает ручкой по бумаге.

Без прежней уверенности села на стул напротив и сложила пальцы замком.

- В школе есть камеры. И в парке тоже. Туда часто бегают курить, и много мусорят. Директор борется с этим, как может. Наказывает даже. Проверьте камеры.

На столе затрезвонил стационарный телефон. Мужчина, не отрываясь от бумаг, снял радио-трубку и рявкнул:

- Да.

Притихла на сиденье, бросила на него взгляд исподлобья.

Он сдвинул брови, отложил ручку. И несколько раз кивнул. Повторил:

- Да. Да. Жду.

Отложил телефон и уставился на меня.

- Директор ваша звонила, - сказал, продолжая меня разглядывать, не мигая. - Камеры есть. Но уже давно не работают.

- Как? - невольно подалась вперед и ощутила, что пот сползает по позвоночнику.

- Как, как, - полицейский хмыкнул. - Не ко мне вопрос.

- И что теперь делать?

- Рассказывайте, - он поднял ручку.

Путаясь и запинаясь рассказала про Аллу и нашу ссору, все равно донесут.

- А дальше я была в туалете. Около получаса. Умывалась, глаза щипало, - закончила рассказ и поднялась. - Все, могу идти?

- Вас потом вызовут, - он задерживать не стал.

Неважно, что встреча не последняя, главное - сейчас я могу уехать из этой проклятой школы, с облегчением вышла в коридор.

Мое место в кабинете занял Мирон.

Двинулась вниз.

Дождусь в машине. Не здесь.

И едва шагнула на крыльцо - позади раздался голос Руслана.

- Яна, стой. Надо поговорить.

Глава 16

Послушно остановилась и оглянулась.

Он выщелкнул из пачки сигарету и сунул ее в рот. Щелкнул зажигалкой, и затрещали угольки, выдохнул - и в воздух поднялся сизый дымок.

- Ты где остановилась, дома? - начал издалека откуда-то.

Молча кивнула.

- Избегаешь меня?

- С чего ты взял? - прислонилась к перилам и посмотрела по сторонам. Куча дорогих машин и среди них одинаковыми пятнами полицейские авто.

- У нас с тобой толком времени не было все обсудить, - он нашарил пачку в кармане. Помедлил, открыл и протянул мне.

Изогнула бровь.

Я не курю, все знают, это лишь один раз было. С ним. И мне тот вечер вспоминать не хочется, меня в дрожь бросает, стоит только представить.

И я молчу, делаю вид, что забыла.

А он помнит, судя по взгляду, пристальному, внимательному.

- Руслан, что обсуждать? - голос предательски сел, и я прикусила язык.

- Вы же тогда с Мироном расстались. Сразу. После того, - он не остал. Помяв пачку в пальцах, убрал ее обратно в карман. - Я не настаиваю. Просто подумал. Что тебе нужен друг, как раньше.

- Мы не расставались тогда.

- Как скажешь.

Уставилась в одну точку, на фонарь, в свете которого бродят голуби в поисках пищи.

Я заново возвращаться туда не хотела, но сейчас тот день сам в памяти вспыл. Обычный вечер, родители уехали в гости, или на дачу - эта информация стерлась.

Зато в голове крепко засело то, что было дальше.

Затренькал дверной звонок.

Поправила полотенце на груди и отложила в сторону тушь.

Сегодня мы снова идем с Мироном на его гонки. Я уже привыкла, хоть и боюсь за него по-прежнему, до смерти.

Но он заедет через час, у меня есть еще время.

Значит, это Марина явилась, с очередной историей про классного старшекурсника, с которым они были в ресторане.

Звонок повторился.

Выругалась и накинула халат. Не до нее вот сейчас, вот вообще.

Сбежала по ступенькам и распахнула дверь. И отступила, когда вместо Марины на пороге увидела ее отца.

На лице улыбка, в руках коробка с тортом.

- Привет, - он без приглашения шагнул в холл. Поправил галстук с недовольным выражением, словно тот его душит. И огляделся. - Родители дома?

- Нет, и вернутся поздно, - качнула головой. Кивнула на торт. - А что за повод?

- Отметить кое-что хочу, - он так же без спроса прошел дальше в дом, и я с тем же недовольством проводила его взглядом.

Сказано же, родителей нет. И ждать не стоит.

Но прогнать я его не могу, во-первых - он друг семьи. Во-вторых - отец моего парня, и отношения у нас прохладные.

Когда я просто дружила с Мариной он был не против. А из-за Мирона, всегда, стоит мне в гости заглянуть - он корчит рожи.

Словно я продавец пылесосов, явилась уговаривать его приобрести технику.

- Вы ждать собрались? - двинулась за ним в сторону кухни, не дождавшись объяснений.

- А что, выгоняешь? - он оглянулся. Взглядом скользнул по моему лицу, ниже, до шеи.

И тут я с ужасом заметила, что халат распахнулся, а полотенце слегка сползло.

- Извините, - бормотнула и перевязала узел на груди. - Я из душа вышла, гостей не ждала, - тряхнула мокрыми волосами.

- Я так и понял, - в его тоне почудилась насмешка. Он прошел в кухню и привычным хозяйским жестом бросил коробку с тортом на стол, уселся и закинул ногу на ногу.

И посмотрел на меня.

Медленно, взглядом провел с головы до ног.

- Красивая ты девушка, Яна, - сказал после осмотра.

А у меня в горле пересохло от этого тона, таким голосом не разговаривают с дочерью друзей, с девушкой сына.

- А сердце красавицы склонно к измене, - продолжил он. - Ну, так в песне поется.

- Мое сердце ни к чему такому не склонно, - ответила холодно и стало еще сильнее не по себе. Укуталась в халат. - Ладно, я наверх, мне еще собираться надо.

Едва отступила на пару шагов, как в спину мне донеслось.

- С Мироном встречаетесь?

- Да, - нехотя остановилась. Но проигнорировать не позволило воспитание. Еще не хватало чтобы на меня жаловались родителям. Будто я хамка. - Вы точно хотите ждать? - уточнила с надеждой. - Просто мама с папой, правда, вернутся нескоро.

- Может, я не к ним? - спросил он лениво. И крутанул по столу коробку с тортом. - Чаем напоишь?

Помедлила. В голове прокрутила его слова.

Что это значит "не к ним"?

- Ко мне? - неуверенно двинулась к другому столу и подняла крышку на заварочном чайнике.

- К тебе.

Услышала, как скрипнул стул - мужчина тоже поднялся. Вздрогнула и обернулась.

- В чем дело? - спросила резко.

- Да вот, думаю, - он глянул в окно, за которым уже стемнело, снова посмотрел на меня. - Мирон у меня парень неглупый. Видный. Девчонки табунами ходят. А он вот почему-то с тобой.

- А чем я хуже того табуна? - сложила руки на груди и закрылась, когда поняла, к чему он клонит. - Я вам не нравлюсь, я заметила. Но почему...

- С чего ты взяла, что не нравишься? - он приблизился еще на шаг, и я машинально отступила, поясницей уперлась в стол. - Нравишься. Я же сказал. Красивая. Просто не для моего сына.

- Это вы так решили?

- Это я вижу. Руслан Бестужев - не та компания для достойной, верной девушки.

- Мы с Русланом...

Ответить не успела. Он протянул руку и резко дернул меня за халат к себе.

- Плевать мне, что вы там с Русланом. Ты, правда, не понимаешь, Яна, зачем я пришел?

Взвизгнула от неожиданности, от испуга, завела руку назад и подняла чайник.

- Отойдите от меня! - выкрикнула и и замахнулась, он ослабил хватку.

Вывернулась и пулей полетела по дому в холл, оттуда выскочила на крыльцо и понеслась к воротам, ветер засвистел в ушах, казалось, он шаги заглушает, а за мной бегут.

Хлопнула калиткой и побежала по тропинке, вдоль ворот, меня вынесло к деревьям и лесу.

И там, в беседке, заметила знакомый силуэт.

Я сюда хожу часто, рядом с домом, уютное местечко, райский уголок.

Я тут читаю.

А его вижу здесь первый раз.

- Ну привет, - Руслан сдвинул брови, оглядев мой наряд - распахнутый халат и купальное полотенце. Сам он с цветами - розы рассыпались по столу - на свидание не пошел, что-то случилось. Он курит, на скамейке рядом с ним пачка сигарет и зажигалка. - Ты в порядке?

- Нет, - присела рядом, покосилась на сигареты. Дрожащими пальцами вытянула одну и неумело закурила.

- Расскажешь?

Закашлялась едким дымом и передернула плечами, вспоминая. Покосилась на свой дом, сквозь деревья виден свет в окнах.

- Просто посиди со мной, - попросила, еще раз затянулась сигаретой. - Мне очень нужен друг. Посидишь?

- А мне подруга, - Руслан кивнул назад, на цветы. - Не задался вечерок. Посижу.

Глава 17

— Вы вместе?

Из задумчивости меня вывел голос Руслана, и я взглянула на него.

— Что?

— С Мироном. Вы вместе?

— Думаю, это очевидно, – улыбнулась я, про себя отмечая, какой же он красивый.

Руслан и Мирон – разные, полярно противоположные, но вспоминала я обоих все эти годы. Вот только выбор я должна сделать, а значит – Мирон.

— Любишь его? – снова вопрос.

Но эти допросы начали утомлять.

— А ты Марину любишь?

— Нет, – просто ответил Рус. — Ну а ты Мирона?

— Люблю.

— А…

— Я забыла сказать про видеорегистраторы, – я прервала смущающий меня разговор. — Про камеры сказала, а про видеорегистраторы на машинах – нет. Может, на них что-то важное записано… нужно вернуться.

— Я сказал, – над ухом раздался голос Мирона, он положил мне руки на плечи, и обратился к Русу: — Марина просила тебя вернуться – волнуется. Иди.

Рус не стал спорить, бросил на меня взгляд, полный насмешки, и ушел.

А мы остались.

— Ну, что там?

— Запретили покидать город. Всем нам.

— Я думала, что вопросов будет больше, что нам настоящие допросы устроят.

— Сейчас первичный опрос, – Мирон достал сигарету, и закурил, выдыхая ароматный дым. — Параллельно осмотр места преступления, тела, сбор улик. Обычно даже время тратить не нужно на допросы – хватает улик, оставляемых преступником. Не бойся, найдут.

Хоть бы…

… вот только, кто это мог быть? Карим и Ильяс? Они – те еще безалаберные дураки и весельчаки, но не убийцы ведь. Однако, каждый из них с Аллой спал – это я точно знаю. Коля? Он – не самый добрый парень, но далеко не дурак, и не позволил бы найти тело.

Я думала, думала, думала, и поняла, что не подозреваю никого, и в то же время подозреваю всех. Кроме самой себя.

— Ты ведь не веришь, что это я? – прошептала, подняв на Мирона глаза. — Все они почему-то ополчились на меня, будто кто-то подговорил их… ты же знаешь, что я не могла? У меня к Алле не было ненависти – да, иногда я посмеивалась над ее жуткими платьями, шутила вместе со всеми над тем, что она спит со всеми подряд, но я ладила с ней. И прозвищ ей не давала, и вообще… почему они так?

Мирон выпустил дым, резко притянул меня к себе, впечатывая в свое тело, и прижал палец к моим губам.

— Потому что они идиоты. Забей.

— Но…

— Я верю, что это не ты. Только полный кретин решил бы иначе, – бросил Мирон недовольно, и поцеловал меня.

Этот поцелуй – горячий, горький, на грани нежности и грубости, дал мне сил. Он и опьянил, и протрезвил меня одновременно, и пока я стояла с Мироном на крыльце, обнимая его что было сил и отчаянно целуя, я поняла – буду бороться.

И с Мариной, если она решит продолжать меня шантажировать.

И с одноклассниками, сговорившимися обвинить меня в преступлении.

Со всеми.

— Курить не хочешь бросить? – задыхаясь после поцелуя спросила я.

— Неприятно?

Еще как приятно, но…

— Непривычно, – ответила.

— Привыкнешь. Идем в машину, подождем остальных. И поедем ко мне.

— К тебе, или к вам с Мариной?

— У меня есть своя квартира – можем туда, можем в дом, места всем хватит, а Марина не лезет в мои дела.

Знал бы ты, как она не лезет в твои дела, ты бы удивился. Но смелости сказать об этом у меня не хватило – сейчас не лучшее время, наверное.

— Давай не будем ждать их, и поедем ко мне? – Мирон не стал открывать машину, зажал меня между ней и своим телом. — Ты, я, кровать… я дико соскучился по тебе. Пошли все они к черту! Поедем, и не будем из спальни выходить несколько дней?

— Заманчиво, – я уткнулась в плечо Мирона, и хотела уже согласиться, но всегда есть это чертово «но».

Я хочу. Очень хочу, но стоит немного подождать.

А еще поговорить с одноклассниками, присмотреться к ним. Может, пойму – кто это сделал?

— Так что?

— Давай, все же, дождемся всех.

Мирон раздраженно выдохнул, и потянулся за очередной сигаретой – раньше он часто давил на меня, неужели сейчас пытается не повторять прежних ошибок? Похоже на то.

— В машину садись, а то без белья замерзнешь, – усмехнулся он, и открыл дверцу, но я тут же захлопнула ее, оставшись с ним.

Мы стояли, смотрели, как постепенно выходят одноклассники. К нам они не подходили, не решались, кучковались около машин, на крыльце, и переговаривались. Последними вышли Марина и Руслан, и направились прямо к нам.

Руслан по пути крикнул:

— Ребят, двигаем ко мне, как и договаривались, лады?

— Без проблем, братан. Стресс нужно снять. И запить, – довольно бросил Карим.

— Мы – пас, – отмахнулся Мирон.

В этот момент к нам подошли Марина с Русланом.

— Вас можно поздравить? Снова вместе? – улыбнулась она.

— Да, – Мирон приобнял меня, а я вскинула подбородок.

Ну, давай уже, бывшая подруга! Говори, что хотела сказать, смешай меня с грязью, только и я отвечу.

— Поздравляю. Признаться, я несколько раз за этот вечер советовала Яне не торопиться, тревожилась, что она снова уедет, а ты останешься… как в прошлый раз, брат, – Марина пожала плечами. — Надеюсь, этого не будет. Вас обоих я люблю.

Что она несет?!

Что.

Она.

Несет?!

— В этот раз все будет по-другому, – Мирон ласково провел по щеке сестры пальцами, и заправил выбившийся из прически локон за ухо. — Но давай-ка больше без советов.

— Больше не буду. И да, теперь все будет по-другому. Я уверена, – Марина подмигнула мне, и Мирон коротко хохотнул.

Он не понимает. Не видит издевки… или я сама себе ее придумала? Черт, того и гляди я уверюсь в том, что я сошла с ума!

— Ну что, ко мне едете? – Руслан сделал пару шагов к своей машине, но остановился на половине пути. — Мир? Яна?

Мирон покачал головой, а я встала на носочки и потянулась к его уху.

— Я хочу поехать.

— Зачем? – нахмурился он. — У нас же…

— Планы, да, – перебила торопливо, — но… я хочу присмотреться к ним ко всем. Кто-то же убил Аллу, но обвиняют почему-то меня. Сговорившись. Я просто хочу присмотреться, шпионить и вынюхивать ничего не буду, но понаблюдать – почему нет?!

— Потому-что! Оставь это мне, – Мирон открыл мне дверь, и я села на пассажирское сидение.

— Мне это нужно. Прошу, давай поедем, – я сложила ладони в молитвенном жесте, когда и Мирон сел в машину. — Пожалуйста, Мир!

Он завел авто, а я не сводила взгляда с его строгого профиля. Мирон же на меня вообще не глядел.

— Не оставишь эту идею?

— Нет. И… нам и правда не помешает снять стресс, так ведь?

— Так, – усмехнулся он. — Хорошо, едем к Руслану.

Глава 18

Глава 19

Несколько лет назад

- Ты точно не пойдешь на вечер? - поправила платье на талии - оно нежно голубое, в цвет неба, и очень нравится Мирону.

- Ну скажи мне? - он зажал шлем подмышкой и наклонился ко мне. Широко улыбнулся. - Что я там забыл? У меня сегодня важная гонка. Предлагаю забить на вечеринку. И рвануть со мной.

- Ты же знаешь, я не могу, - сморщила нос и прислонилась к калитке. - Тогда родители...

- Что родители, Ян. Им надо - пусть они и идут, - за плечи он притянул к себе. Вдохнула аромат его парфюма и с сожалением посмотрела на байк.

Я бы с удовольствием послала подальше прием. Предложение Мирона так заманчиво - забраться на мотоцикл и крепко обнять его спины, и мчаться, мчаться, навстречу ветру.

- Не могу, - уперлась ладонями в его грудь, отталкивая. Поправила волосы. - Ладно. Ты во сколько освободишься? Мы вернемся в одиннадцать.

Ответить он не успел - хлопнула дверь дома. И я инстинктивно отшатнулась к калитке, когда на пороге вырос их с Мариной отец.

В дорогом костюме, с идеально подстриженными и зачесанными назад темными волосами - импозантный, самодовольный, очень взрослый.

Три недели назад он заявился к нам домой с тортом. И с тех пор я его не видела, и к Марине не приходила, даже Мирона избегала - чтобы только не встречаться с этим мужчиной.

Он вальяжно прошел по выложенной бордовой брусчаткой дорожке к воротам.

- Здравствуй, Яна, - поздоровался так, словно ничего не случилось. И не было его слов, намеков, взглядов.

Сглотнула, затравленно посмотрела на Мирона.

Он надел шлем.

- Опять поехал шею себе сворачивать, - бросил ему отец и открыл дверь черной блестящей машины. - Пора браться за ум, Мир.

- Поспорим, что на гонках я зарабатываю столько же, - Мирон перекинул ногу в мешковатых брюках через байк, - сколько ты своей врачебной практикой.

- Не умничай, - отрезал его отец. Перевел взгляд на меня. И я себя голой почувствовала в платье, так пристально и бесстыдно он меня оглядел. - Увидимся на вечере, Яна.

Меня затошнило.

Выдохнуть смогла лишь тогда, когда черная машина Тараса Кавьяр выехала за ворота и, шурша шинами, скрылась за углом.

- Янчик, - Мирон потянул меня за руку, и я подступила ближе к мотоциклу. - Забей, погнали со мной.

- А что дальше, Мирон? - спросила нервно, с неожиданной злостью. - Буду так же, как ты, гонками на жизнь зарабатывать? Набью себе тату на лбу и побреюсь налысо, в нос засуну кольцо, как у быка.

- Полегче, красотка, - он засмеялся, не уловив моего настроения. И пошутил. - А, я понял. Ты не на сам вечер рвешься. Ты хочешь пойти потому, что его устраивают Бестужевы.

Фамилию друга он произнес нарочито спокойно.

Сверкнула глазами и отступила.

Мне сейчас не до его ревности к Руслану, я боюсь его отца, он мне неприятен. Мне нужно сказать. Я должна.

- Мне не нравится твой отец, - призналась. Шумно выдохнула, снова набрала в грудь воздуха, собираясь с духом.

Я еще никому не говорила. Язык не поворачивался. Все еще стараюсь себя убедить, что не так его поняла. Ведь он женат, я встречаюсь с его сыном, я подруга его дочери - он бы не стал.

- Я его тоже порой ненавижу, - Мирон усмехнулся. И застегнул шлем под подбородком. - Но он не такой злой, как кажется. Ты же сама знаешь. Светило медицины, - в этих словах доля гордости прозвучала.

Да, Мирон им гордится, хоть и делает вечно всё поперек ему.

- Ян, тему не переводи. Со мной едешь или к Руслану пойдешь? - он поставил ноги на педали.

- К Руслану, - ответила с досадой. Полюбовалась его помрачневшим лицом перед тем, как он рывком опустил шлем ниже на лоб.

И торопливо отступила, когда он с ревом рванул с места, меня ветром и пылью обдало, закрылась ладонью.

Это бесполезно, Мирон сейчас меня не услышит, зато его отец - он своего добился. Я отдалилась, мы стали меньше видеться, и Мирон причины не знает, но выдумал свою - ревность к другу.

До моего дома десять минут ходьбы по тропинке, поросшей травкой, между деревьями, поют птички.

- Яна, - мама встретила у ворот, при полном параде. В черном вечернем платье, увешанная украшениями. - Я тебя просила не опаздывать?

- А папа?

- Папа пока на работе задерживается, будет позже, - она потянула меня к коттеджу напротив.

Вот так. Папа задерживается, а я опаздываю, конечно, какие могут быть дела у вчерашней школьницы на летних каникулах.

Мы явились чуть ли не первыми, у нас в поселке не принято приходить в гости точно к сроку. Пока собирался народ я гуляла по саду, со скуки забрела в дом.

Руслана самого еще не видать, как и Марины с отцом. А он ведь при мне выехал сюда.

Пусть бы не приезжал как можно дольше. А лучше - пусть бы у него колесо спустило и он совсем не пришел.

По витиеватой лестнице спустилась вниз - одна единственная дверь, дубовая, стоит нараспашку.

Погреб.

Помощницы по хозяйству отсюда вино таскают на вечер. Мне бы тоже не помешал глоточек-другой, наверное.

Тихо, ни голосов, ни музыки не слышно, по полу гуляет сквозняк.

Из любопытства сунула нос в погреб.

И вздрогнула всем телом, когда меня грубо схватили сзади за бедра и втолкнули внутрь.

- Что...- начала.

Большая, чуть потная ладонь легла на мои губы, зажала мне рот. Другая рука, покрытая густыми темными волосами, обняла меня спереди, по шелку платья добралась до груди и сжала.

- Я тебе говорил, что ты не Мирону не пара? - шепот на ухо показался особенно страшным, липким. - Яна, я думал, ты умная девочка.

Изо всех сил дернулась в сторону, он удержал. Прижал к себе, продолжая закрывать мне рот, и я почувствовала - мокрый язык, скользнувший по моей шее до уха.

Замычала протестующе и глаза защипало, водостойкая тушь от слез потекла, я такого ужаса в жизни не испытывала.

- Просто будь послушной, - продолжал шептать он, - делай, что я говорю. И все будут довольны.

Широкая ладонь провела по бедру, забралась под платье.

Завизжала, если бы могла, начала брыкаться, попыталась пнуть мужчину.

И тут с лестницы послышались гулкие шаги - прислуга спускается за вином.

Не сразу поняла, что сжимающие меня руки разжались, лишь когда отец Мирона слегка подтолкнул меня в спину - тогда сорвалась с места и юркнула между стеллажей с бутылками, и еще раз, как мышь в лабиринте, в самый дальний угол забилась.

И согнулась, схватившись за стену, живот спазмами скрутило, с трудом удержала рвущуюся наружу тошноту.

Упала на колени.

В ушах гул, ничего не слышу, сколько я так просидела - пять минут или час - всё в одно смешалось. Шагов позади не слышала, но взвизгнула, ощутив теплую руку, что коснулась моего плеча.

- Тихо-тихо, - знакомый голос, бывший одноклассник, одиннадцать лет за одной партой, мой друг. Самый лучший. Руслан опустился на корточки рядом. - Ты чего тут? - в голосе беспокойство и ласка. - Заблудилась что ли? Маленькая. Вставай, пойдем со мной наверх.

Глава 20

Руслан

- Народ, я хочу "Изумрудный бриз", - проорал Карим и вклинился между мной и Яной.

Прервал контакт.

Я бы ему шею свернул - такое у меня сейчас желание. Я признался, и она слышала. И она посмотрела, по-новому на меня.

Я тебя хочу - эти слова породили нечто, то, что она раньше скрывала. Я вижу - ее тяга ко мне не меньше.

- Карим, - выдохнул дым и стряхнул пепел в стальную фирменную пепелку - подарок отца. - Ликер, ром и газировка - это всё в баре. Лайм и сироп в кухне. Обслужи себя сам.

Мое лицо ничего хорошего не предвещает. И Карим понял, съеб*лся от нас. Быстро, сдуло ветром.

Снова посмотрел на Яну.

- Я тоже хочу выпить, - ее голос дрогнул, она поднялась. Мы почти на одной волне были, но вот он - шторм, и она опять далеко.

- Стой, - смягчил голос, хоть и хотелось на нее рявкнуть. Сидеть - и она упала бы обратно, а я навис над ней. Нельзя пугать. Протянул руку, в пальцах сжал локоть. - Яна. Не ходи, я принесу.

Надавил голосом. И она этот нажим почувствовала - вскинула взгляд.

Да я же...люблю ее. Всегда любил. Только другу сказать об этом не мог, Мирон, я люблю твою девушку - так нельзя.

- Здесь подождешь? Я быстро. Что тебе принести?

- "Изумрудный бриз", - повторила она заказ Карима. Чуть улыбнулась. - Это вкусно?

- Тебе понравится, - наклонился ближе, шепнул. - Дынный ликер и кокосовый ром.

Языком задел мочку ее уха, она вздрогнула, дернулась, я за локти придвинул ее обратно к себе.

- Ян. Мы отдыхаем. Расслабься. Сейчас будет коктейль.

Вышел в кухню за лаймом. Отобрал готовую дольку у Карима. И засмеялся, когда он ругнулся и начал кромсать ножом зеленую корку.

Я - король вечеринки, могу делать все, что захочу. С кем захочу.

Кроме нее.

Это началось, когда мы выпустились из школы. Выпускной вечер перенесли ко мне, родителей вечно нет дома.

И Яны с Мироном не было. Они сразу из школьного парка на его гонки поехали. А я с одноклассниками домой.

Было шумно и весело, но без них. Домой Яна заявилась в пятом часу утра, когда небо раскрасил рассвет. Розовые полосы на голубом там, вдали.

Я на балконе стоял. А внизу во дворе грохотала музыка, огни горели, одноклассников видно было, как на ладони.

Я курил.

И в ее комнате свет зажегся, открытые шторы, и я видел, как она снимает платье с выпускного, влезает в удобную футболку, пинает в сторону чулки - я видел.

Она подошла к окну - краткий миг, когда взгляды скрещиваются, и позади меня хлопнула дверь.

Выдохнул дым, и серое колечко взлетело в воздух, сзади меня обняли девичьи руки, пробежались по рубашке, спустились к ширинке брюк.

Яна продолжала смотреть в окно, и я тоже, не отводил взгляда, когда цепкие женские пальцы расстегнули ремень, когда вжикнула ширинка и узкая ладонь нырнула в боксеры.

Пальцы коснулись члена.

У меня не стоит.

Развернулся к однокласснице, в охапку ее сгреб и грубо, грудью уложил на перила.

Посмотрела на дом напротив.

Яна тоже смотрит. И знает, что я вижу ее.

Девушка на перилах призывно стонет, я задираю ее юбку, сдергиваю трусики, член каменеет, от одной лишь мысли, что за нами наблюдает она. Яна.

Я представляю ее. Я смотрю на нее.

И сжимаю другую, раскатываю латекс по члену и от нервов бьет куда-то, в грудную клетку, бум-бум-бум - этот звук, вместо музыки, в ушах стоит.

Я врезаюсь. В горячее податливое тело, я беру глубже, я слышу стоны, сжимаю ее бедра. И смотрю на дом напротив.

Яна не отвернулась.

Она отдернула штору, открыла окно, локтями оперлась на подоконник, она дышит воздухом, слегка ведет головой.

И смотрит сюда, на меня, как я деру нашу одноклассницу, она кричит, я вколачиваюсь, я на нее смотрю - на Яну.

Она тоже не отводит глаз от меня.

От моего секса.

Это было только начало. И я понял. Когда она с Мироном - я просто тень. Но ночами, когда она одна - это был мой способ ее внимание привлечь.

Трахать других на ее глазах - вот он, мой способ.

Громкий секс на балконе, со шлепками и криками, Яна смотрела. И я смотрел на нее. Такой дурацкий и безумный повод, ведь я обожал ее.

Но она встречалась с моим другом.

Моя кухня, я вернулся назад, в этот вечер. Коктейль для Яны готов. И я иду обратно к ней. Несколько лет прошло.

И я безумно хочу ее. На своем балконе. Чтобы трахал, и она орала, пальцами цеплялась в перила.

- Марина, - на пути вырос Мирон. Одно имя его сестры - и у меня зубы сводит. Мирон поправил воротничок рубашки. Повторил. - Марина ждет тебя наверху.

- Я не пойду.

Отрубил. И мы договаривались, знаю, у нас с Мироном общее дело, и его сестра в курсе. И может, при желании, срок нам организовать, я всё понимаю.

Но к ней не хочу.

- Я к Яне, - сказал прямо, выставил коктейль перед носом у друга. - Ты не знал, что она вернется?

- Не знал.

- Пропустишь?

Он замолчал.

Играет музыка, голоса и хохот одноклассников доносятся, а мы стоим в коридоре, и что, бл*ть.

- Она теперь не твоя, - шагнул на друга. - У нас равные шансы. Вы были вместе. Но я тоже нравился ей, признай.

- Я не слепой, - Мирон сдвинулся в сторону, преграждая дорогу мне. - Но она была моя. И будет моя.

- Даже шанса мне не дашь?

Он сощурился.

Да, он не слепой. И видел, что я влюблен. И когда мы дрались - это было не по-спортивному, мы насмерть делали это. И всегда умалчивали причину.

Причиной была Яна.

Сейчас я готов.

- Дай пройти, - шагнул на друга. - Яна ждет коктейль.

Мир помедлил.

- Ты зря надеешься, Руслан. Но ладно.

Он отступил. Уверен в себе.

Я тоже.

Шагнул мимо друга.

К ней.

Глава 21

Глава 22

Наверное, я знала, что это случится сегодня. Знала, что не утерпим – ни Мирон, ни я сама.

До сих пор не верится, что вот он – Мирон. Что протяну руку, и почувствую его. Что он рядом. Эти годы разлуки кажутся сном, а ведь еще сегодня днем я была уверена, что мы лишь кивнем друг другу, как давние знакомые. Максимум – перемолвимся парой слов. Не более.

Но все оказалось гораздо слаще.

Мирон снова мой, а я – снова его. Он рядом, максимально близко, так близко, что жар, идущий от его тела, греет меня, электризует кожу, горячит кровь в венах. Все мое существо в нетерпении получить то, чего я была лишена так долго.

Так непростительно долго.

— Шире ноги, малышка, – скомандовал Мирон.

Я подчинилась. Как не смутилась – не знаю. Но как выгляжу со стороны – представить могу: платье задрано до талии, я сижу, раскрасневшаяся и одурманенная, без белья, а между моих ног мужчина.

Ласкает меня – влажную, чувственную.

— Мирон, – простонала я.

— Ш-ш-ш…

Он так медленно обводит клитор пальцем, равномерно, не ускоряясь ни на секунду. Размазывает влагу, ласкает, это и мучительно, и восхитительно – неторопливость и власть.

— Дверь…

— Плевать, – он произнес это, жадно вглядываясь в мое лицо, и легонько ударил пальцем по клитору.

Я ахнула. Затрясло еще сильнее, мне нужно больше, а Мирон, издеваясь или наказывая, или просто играя, продолжил свои неторопливые ласки, которые я бедрами пытаюсь ускорить. Поймать ритм, направить его, чтобы получить близкую разрядку.

— Сиди смирно. Слушайся, – прошептал. — Ты ведь будешь покорной?

Мирон оставил мой клитор, и скользнул в меня двумя пальцами. Глубоко, так глубоко, что я простонала – громко и бесстыдно.

— Черт… тугая какая, – к двум пальцам добавился третий, и Мирон начал творить внутри меня нечто невообразимое.

Медленные движения задевают что-то чувствительное в глубине меня, заставляя вскрикивать в голос – уже плевать, что услышат. Я двигаю бедрами навстречу мужским пальцам, чтобы снова испытать то острое чувство, от которого в глазах темнеет, и вся я кажусь себе оголенным нервом, на который подуй – загорится.

А затем Мирон ускоряется, буквально таранит пальцами. Он как безумный, сам стонет мне в унисон, ловит мои вскрики – целуя, кусая меня, отстраняется, и вглядывается требовательно, чтобы снова впиться в губы грубым поцелуем. И пальцы, его пальцы… влаги так много, движения настолько быстрые, что тело мое изгибается в оргазмическом экстазе.

Он длится, и длится – так непривычно долго. Это не простая разрядка, это чистый кайф, умноженный на два. Я не хочу, чтобы Мирон покидал меня, но он отстранился, а затем… затем я почувствовала его жадный язык, и губы, целующие меня взасос.

Внизу. В клитор.

Жадно, отнюдь не нежно. И все это так волнующе-порочно – то, что Мирон полностью одет, а я почти голая; то, что мы в кабинете, дверь которого открыта, и любой вошедший увидит нас; то, что Мирон вылизывает меня, целует между ног, и стонет, ловя мой кайф – все это заставляет меня снова вскрикнуть от болезненно-сладкого экстаза, в котором боли и наслаждения поровну.

— Офигенно вкусная, – услышала я голос Мирона – он пробился до моего сознания, плывущего в неге удовольствия.

Не помню – сама ли я опустилась на колени, или Мирон так распорядился, но обнаружила я себя на коленях.

Перед ним.

— Хочу, чтобы ты мне отсосала, – его руки немного дрожат, когда Мирон быстро расстегивает брюки.

Под ними боксеры – их он просто стянул, открывая мне вид на перевозбужденный член. Головка блестит от влаги – раздувшаяся, бордовая, и я сглотнула слюну, ставшую вязкой. А затем просто приблизила свое лицо к его паху, и обхватила головку члена губами.

— Без нежностей, – прохрипел Мирон, и буквально насадил мою голову на себя.

Волосы стянуты его рукой, во рту солоноватый ствол, и я снова плыву – так хочу доставить Мирону то, что он доставил мне.

Отодвинулась от него, зафиксировала глубину проникновения, и снова вобрала в себя его член. Как же это кайфово – ощущать такую власть над мужчиной, чувствовать, как он дрожит, как пытается сдержать агрессивную похоть, чтобы не навредить, не быть излишне грубым…

Ласкаю языком ствол члена. Действую жестко, агрессивно – почти заглатываю его, вбирая как можно глубже. В горло, сглатываю, сдавливая его в себе – по лицу уже слезы текут, но мне плевать.

Как и Мирону.

Забылся, отпустил себя, и просто врубается в мой рот.

— Малышка, ты чудо, – сдавленно произнес Мирон, подавая бедрами мне навстречу.

У меня вырывается стон, и от вибраций в моем рту, Мирон зашипел. Мне дико неудобно – колени устали, челюсть тоже, рот широко открыт – природа щедро одарила Мирона. А еще мне великолепно.

И я с упоением позволяю ему ускориться, грубо вдалбливаться в мое податливое нутро. Горло уже болит, Мирон стягивает мои волосы все сильнее, он весь – напряженная пружина, и все здесь пропитано сексом.

— Да-а, черт, – простонал он, и в мое горло выстрелила густая, вязкая влага.

Её много, я сглатываю, и сглатываю, не выпуская Мирона из своего рта. Хочу получить все, что он мне даст.

Наконец, через минуту он мягко отстранился от меня, и помог подняться – колени затекли, и я облокотилась об стол.

— Я не был слишком груб?

Я со смущенной улыбкой покачала головой – мне было нужно именно это. Необузданность, страсть, грубость, агрессия, которая сменяется нежностью, которую я сейчас вижу в лице Мирона. И все же, я смущена – Боже, что мы устроили здесь? И как же хорошо, что никто не вошел.

И только я подумала об этом, как дверь открылась, и в кабинет вошел Руслан.

Лицо его сразу преобразилось, закаменело, едва он увидел, в каком мы с Мироном виде – не понять, чем мы занимались любому взрослому человеку невозможно.

— Какого хера? – прорычал он, сжимая кулаки.

— Тебя что-то смущает? – вскинулся Мирон. — К невесте иди.

Я смотрю на одного мужчину, на второго – они оба наливаются яростью, злостью, вырвавшейся из-под контроля, и хочу вклиниться между ними, но мне не позволяют.

Руслан сделал быстрый шаг навстречу Мирону, и резко бросил мне:

— Яна, выйди.

Глава 23

Мирон

Яна вышла. Послушная девочка. Моя девочка. Улыбнулся другу, когда за ее спиной хлопнула дверь. И качнул головой в сторону стола.

- Хороший стол. Крепкий.

- Ты мне что доказать пытаешься? - Руслан прошел мимо. И опустился в кожаное кресло, крутанулся в нем. И крутанул перед собой фирменную золотую зажигалку, она брякнула.

- Рус, - встал напротив, ладонями оперся в стол. - Через месяц ты женишься на моей сестре. Не начинай опять.

- Я же не знал, что Яна вернется.

- Так это ничего не меняет.

- Меняет.

Схлестнулись взглядами. И у меня кулаки зачесались, как раньше, втащить бы ему, выпустить пар. Но как раньше не выйдет, теперь скрывать не получится, он хочет мою Яну.

И прямо мне об этом говорит.

- Мир, - он привстал, сравнялся со мной ростом. Продолжить не успел - дверь распахнулась и влетел Карим.

- Рус, такая тема, - из него энергия так и прет. - В саду не работает фонтан, а мы хотели поплавать.

- В фонтане? - друг усмехнулся и глянул в окно.

- Да ладно, чего ты, пословицу знаешь? Пьяным море по колено. Пьяные и из окон падают, а потом спокойно отряхиваются и дальше идут. А все почему? - он подмигнул. - Бог бережет. Не заболеем.

- Клал я на твою болезнь, Карим. Выйди, ты мешаешь.

- А что у вас? - он лишь сейчас догадался оглядеться. Посмотрел на меня и снова на Руслана. - А, понял. Опять Янку делите.

Эта нетрезвая непосредственность убивает. В очередной раз сознаю, что несколько лет прошло, и нет больше тех мажоров, что на уроках жеваной бумагой плевались из трубочки, все уже выросли.

И каждый считает нужным высказаться, о чем он думает.

- Карим, давай, на выход, - с раздражением хлопнул его промеж лопаток, выпроваживая за дверь.

Закрыл. И повернулся к другу.

- Смотри, даже Карим считает, что у меня неплохие шансы, - Рус усмехнулся, убрал зажигалку в карман брюк. - Может, уже разберемся по-взрослому? - шагнул на меня, растянул губы в улыбке. - Не драка, Мир. Ты женщину в выборе ограничиваешь. Чего боишься? Что она попробует меня - и тебя за борт?

Попробует его.

Он стоит передо мной, сунув руки в карманы, самодовольный и уверенный, что меня этим детским способом возьмет на слабо.

Но он лишь провоцирует, и раздражение нарастает, мой кулак летит в его лицо быстрее, чем я успеваю подумать.

Он увернулся, замахнулся в ответ, по кабинету в два шага сместились к столу, и на пол полетел ноутбук, какая-то идиотская подставка, по светлому ковру рассыпались цветные стеклянные шарики.

- Мирон, остынь, - он, в отличие от меня, гнев контролирует. Отец с детства внушал, что ярость - плохой помощник, драться надо с холодной головой.

Никогда не получалось. И я всегда проигрывал Русу.

Как и сейчас.

Щекой он впечатал меня в стол.

- Остынь, - повторил и ослабил хватку на моем локте.

- Всё, - отмахнулся от него и шумно выдохнул, в уме отсчет начал, до пяти. - Какого хрена, Руслан.

- Я все эти годы оставался в стороне. Теперь ты. Будь мужиком.

- А Марина? - выпрямился.

Руслан красноречиво промолчал.

Мы были и остаемся друзьями, жениться на моей сестре - его решение, я бы просить о таком не стал. Сам уже знаю. Что за человек моя сестра.

Поправил воротничок рубашки. Оглядел друга - ему, как обычно, не досталось, даже волосы не растрепались. Негромко засмеялся.

- Черт. Черт ты, Руслан. Ладно. Что предлагаешь? Чтобы на этот раз я в сторону отошел? Нет.

Сказал сразу, это даже не обсуждается, даже с другом - нет, отказаться не смогу, я ведь искал ее потом. Когда она уехала.

С ее родителями ругался. И вляпался черт знает куда, только бы ее найти, если бы не отец - не отмазали бы.

- Я тебя о таком не прошу, - Руслан шагнул к выходу, распахнул дверь в коридор. - Я сексом с ней заняться хочу. Просто не мешай.

Его спина напряглась, и вовремя - я усилием дернул себя назад. Руслан обернулся, встретились взглядами.

- Ты про Яну говоришь, - напомнил.

- Я знаю, - он двинулся по коридору.

Да, не показалось, значит.

- Ты охренел, Рус.

- Разве? По-моему, тогда все будет честно. И она сама выберет.

Вышли в гостиную.

И оба уставились на нее. Стоит возле камина, в руках держит бокал. Рядом наша активистка, что-то ей втирает, Яна кивает.

Представляю спальню друга. Большую кровать, и на ней женское тело, обнаженное, и Руслана сверху.

И в глазах танцуют красные вспышки.

Она оглянулась, словно почувствовала, как мы пялимся. На лице тревога. Она слегка повела подбородком - немой вопрос, я все ее жесты помню, наизусть знаю.

Руслан тоже.

- Когда? - спросил, и голос осип.

- Сегодня? - это предложение. Руслан поднял бровь, не отрывая от нее взгляда. - Чего тянуть?

- В спальне у тебя?

- Нет. На балконе.

Покосился на него.

- Почему там?

- Хочу там, - он повернулся.

- Полный дом народа, - я всерьез это обсуждаю и себя слышу, будто со стороны.

- В доме никого не останется. Всех выгоним на улицу. Карим хотел поплавать в фонтане, - друг криво улыбнулся. - Мирон, ты же сам понимаешь. Я не отступлю.

Посмотрел на Яну - она медленно направилась в нашу сторону. Перевел взгляд на Руслана - он стоит и лыбится ей.

Да, верно. Он вправе требовать свой шанс. Мы с ним дружим сто лет, братья почти. Но Яна...

- Только если со мной, - дернул его за пиджак, разворачивая к себе. - Не ты один. Вдвоем.

- Она не согласится.

- Думаешь?

Она подошла. Мы смотрим друг на друга, я вижу, как у него желваки пляшут под кожей, он думает, когда я уже все решил - либо так, либо никак.

- Народ! - гаркнул Рус, разворачиваясь к толпе. - Щас включу фонтан. И перемещаемся в сад.

Глава 24

-— Детка, все идут в сад, — Мирон по-хозяйски прижал меня к себе, стоило мне подойти к ним. — Погода хорошая, тепло вроде. Ты как?

Кивнула. Настороженно посмотрела на его руки, на кулаки Руслана.

Меня выгнали из кабинета. Но драки, кажется, не было.

Они просто поговорили, да. Конечно, выросли ведь, это пацанами дрались, а сейчас передо мной стоят мужчины.

— Пойдем в сад, — согласилась и теснее прижалась к Мирону.

— Мальчики, где опять пропадали? — между Русланом и Мироном ввинтилась Марина. Взяла под руки брата и жениха. И потащила за собой, игнорируя меня. — Мне не хватает внимания, я здесь словно чужая, — пожаловалась.

Оттолкнула Мирона и пошла вперед, к выходу.

Не могу слушать болтовню бывшей подруги, мне с каждой секундой все сильнее хочется послать ее в далекие дали, и чтобы она там потерялась.

— Яна, ты сегодня нервная какая-то, — Марина нагнала меня, вцепилась в мой локоть. — Еще и избегаешь меня. я права?

— Ты права, — не стала спорить.

— Я все понимаю, — перешла она на шепот и повисла на моем локте. — Ты вернулась, встретила первую любовь, и прежние чувства захватили тебя с новой силой, — по-книжному оценила она ситуацию. — Но, милая. Я люблю своего брата. И не хочу, чтобы ты снова его бросила. Когда на горизонте появится солидный обеспеченный мужчина.

— Что? — ушам не поверила. Дернулась, с силой вырвала у нее руку. — Тебе совсем не стыдно?

— А что такое?

Она хлопнула ресницами.

И мне захотелось здесь же, на месте, ее придушить.

Как она смеет намекать на такое. Что я ее брата бросила. Ради ее отца.

Толкнула дверь на улицу. Шагнула на крыльцо.

А словно в тот вечер, на несколько лет назад.

Родители тогда были дома. И Тарас снова приперся. Я еще в окно увидела, как этот мерзкий мужчина чешет по тропинке между деревьев к крыльцу.

А потом раздался звонок в дверь.

Запинаясь в ногах, пулей сбежала по ступенькам вниз. И схватила маму за кокетливый, в рюшах фартук.

На весь дом пахло мясом, головокружительно вкусно, она готовила ужин.

У меня враз пропал аппетит.

— Не открывай, — дернула ее за фартук.

— Что за глупости? Почему? — она вскинула идеально очерченные брови.

— Там Тарас.

— Ну не к тебе же. К папе, наверное, — мама отмахнулась, — Яна, отстань. Да дай ты мне…

— Он ко мне пристает.

Мама замерла в удивлении.

Звонок повторился.

Она сморщила складками гладкий лоб. И качнула головой.

— Яна, — веско сказала. — Если ты всерьез хочешь встречаться с Мироном — я бы тебе посоветовала наладить отношения с его отцом. И не выдумывать глупости. Ты этим ничего не добьешься, дочка, ссорить отца с сыном — последнее дело.

— Я не вру.

— Так, всё. Хорошо еще, папа не слышит. Тарас — уважаемый человек, Яна. Не вздумай портить нам отношения с соседями.

Она сдвинула меня в сторону. Щелкнули замки. И Тарас с невозмутимым лицом перешагнул порог.

— Здрасьте, — он расплылся в улыбке, на гримасу похожей. И вытянул из-за спины огромную коробку конфет, на несколько килограмм, не меньше. — М-м-м, как вкусно пахнет. Ужинать собираетесь?

— Да. Проходи, — мама смущенно сдернула с талии фартук и первой шагнула по коридору.

Остались вдвоем. И он, как всегда, прошелся по мне пристальным взглядом, с ног до головы.

— Не смейте подходить, — предупредила и бочком протиснулась мимо него, выскочила на крыльцо.

И уже когда сбежала по ступенькам, услышала его громкий голос:

— Я сейчас вернусь, телефон в машине оставил.

Ускорилась, полетела к воротам. Молнией за калитку, мимо его проклятой машины, в сторону его дома, к Мирону.

Я ему скажу, сейчас же, и он не станет как родители, как все взрослые, обвинять меня в лжи.

Холодный ветер и тропинка с пожелтевшей травой, по обеим сторонам деревья с облетевшими листьями, я бегу так быстро, словно жизнь моя зависит от времени, за которое я справлюсь с дистанцией.

Позади послышался рокот мотора. Зашуршали шины по мелким камешкам.

Перевела дух и оглянулась.

Едет. За мной.

Припустила еще быстрее.

Вон он — их дом, виднеется сквозь красно-желтую листву. Убралась с дороги, ближе к деревьям. И вскрикнула, когда машина Тараса обогнала меня и резко выехала мне наперерез. Опустилось стекло.

— Живо села в салон, — рявкнул он. — Я не Мирон, гоняться за тобой.

— Не гоняйтесь, — сглотнула вязкую слюну. — Оставьте меня в покое.

— Яна, ты меня, наверное, не поняла, — он распахнул дверь и выбрался из машины. — Знаю, что ты продолжаешь встречаться с Мироном. И Бестужев до сих пор рядом крутится. Думал, ты умная девочка.

Он обошел машину, расстегнул пиджак и задом оперся на капот.

— Подойди сюда, — поманил меня пальцем.

— Ни за что.

— Я пока по-хорошему предлагаю. Но у меня заканчивается терпение. Не надо меня злить. Если я возьму по-плохому — тебе не понравится.

— Ненавижу, — шепнула.

— Сюда подошла. Живо, — прикрикнул он. И вдруг поменялся в лице.

Оглянулась. И увидела подругу, Марина, беззаботно помахивая сумочкой, повернула из-за угла.

— Марина! — бросилась к подруге.

Я ускорилась, а она, наоборот, замедлила шаг, сощурилась на отца, на меня.

— Марин, — остановилась рядом и осторожно обернулась через плечо.

Тарас не стал прятаться от дочери, идет на нас.

Вцепилась в ее руку.

— Твой отец…

— Вижу, что не брат, — она стряхнула мои пальцы и поморщилась. — Ну что? Довертела задницей? Мирона мало, Руслана, теперь еще и папа.

— Ты совсем спятила? — отступила, пораженная таким обвинением. — Он меня преследует. Прохода не дает.

— А нечего было сиськами перед ним трясти, — что ни слово, тем неузнаваемее ее лицо становится. Она посмотрела в глаза прямо, и столько презрения я в жизни не видела. — А я тебя подругой считала, — плаксиво закончила.

— О чем шушукаетесь? — Тарас поравнялся с нами.

Они с Мариной обменялись взглядами, и мне почудился заговор, в этих кратких переглядках.

— Да вот, пап, Яна хвастает, сколько у нее поклонников развелось, — Марина поправила сумочку на плече. — Ни стыда, ни совести. Встречается с Мироном, а сама…

Подавленно замолчала и попятилась.

Немыслимо.

Это просто…

— Да вы оба больные, — оглядела отца с дочерью. — Уроды, — выплюнула.

И бросилась обратно к дому.

Глава 25

— Эй, девчонки, скидывайте платья. А лучше вместе с бельем, — к нам подбежал неугомонный Карим. — Повеселимся как в старые добрые.

— Что, может, еще сыграем в «Семь минут на небесах», а? — поддел Карима Ильяс.

Я фыркнула — вот дураки.

— Друг с другом и играйте, мальчики, — подмигнула я, и Карим возмущенно запыхтел. — А что? Запретесь с Илей в шкафу, а мы будем прислушиваться, чем вы там занимаетесь. Вы ведь у нас — любители конкурсов и игр.

— Все знают, чем они будут заниматься, если в шкафу запереть, — Мирон отстранил Марину. — Накурятся еще сильнее.

— Это мы можем, — расхохотался Ильяс.

— Так, сейчас будет стриптиз. Смотрите, и учитесь, как надо. Иля, врубай музло, — скомандовал Карим.

Он отошел от нас на пару шагов, огляделся, убедившись, что все смотрят. Ильяс включил «Sweet Dreams», и под безумно сексуальный голос Энни Леннокс Карим, явно передразнивая какого-то провинциального стриптизера, начал раздеваться.

— Да, девчонки, я горяч, — он покрутил штаны в руке, и отбросил их на фигурный куст.

— Очень горяч, — хихикнула я.

Напряжение начало спадать — Мирон рядом, они с Русом оба целые и невредимые, а Марина… да и черт с ней. Пусть что хочет, то и делает — сегодня я окончательно в ней разочаровалась. Слишком много событий, и даже происшествие с Аллой в них вписывается.

Потому я просто позволила себе расслабиться, и рассмеяться над очередными шутовскими приемами Карима, и присоединившегося к нему Ильяса, подмигивающего девчонкам. Они, кажется, навсегда останутся мальчишками.

— Эй, красавчик, это за танец, — даже Полина немного растаяла, и протянула Кариму купюру.

А он взял, и оттянул свои боксеры, намекая, что неплохо бы вознаградить стриптизера как полагается.

— Придурок, — фыркнула Полина, но купюру засунула.

— Так, все. Теперь купаться! Несите текилу, шампанское, — во все горло проорал Карим. — Давайте напьемся в хлам, врубим музыку так, чтобы никто рядом не смог уснуть, и…

— И чтобы приехала полиция, и нас арестовала, — тихо договорила я за Карима.

— Нас не арестуют, — Мирон провел пальцами по моей спине, задев лямку бюстгальтера. — Купаться будешь? Белье я тебе вернул, стесняться нечего.

— Нет, купаться я точно не буду.

Невольно смутилась от чисто мужского взгляда Мирона, которым он скользнул от моего лица к груди. Жарко стало, волнительно, с ним всегда так — в омут, и с головой.

— У вас с Русом все в порядке?

— Мы все выяснили, — скривился Мирон.

— Что именно?

— А почему ты спрашиваешь?

— Потому что мне кажется, что вы обсуждали меня, — выдохнула я.

И тут же пожалела — не стоило этого говорить. Хотя… почему нет? Руслан вон стоит, шагах в пяти, и ничуть не смущаясь, тоже меня разглядывает. Плевать ему на невесту, которая всегда рядом. На Мирона. На мое мнение.

На все плевать.

А меня его взгляд волнует, хотя я запрещаю себе это — волнение, мысли о запретном. Мирона я всегда любила, и чувства мои не угасли за эти годы, но и Рус… черт, о нем я тоже думала.

Только о них.

Но я с Мироном!

Напомнила себе об этом, и отвернулась от Руса.

— Думаешь, мы разговаривали о тебе? Почему?

— Мир, а мы так и будем общаться одними вопросами без ответов?

— Ладно, малышка, ты права. Мы говорили о тебе. И мы все решили.

— Что вы решили? — почему-то это его «мы все решили» взбудоражило меня — очень зло эта фраза прозвучала.

Зло и предвкушающе. С неприятием и ожиданием… чего? Или я попросту опьянена этим вечером настолько, что додумываю смысл к обычным фразам?

— Скоро узнаешь. Я отойду на минуту, — он нахмурился, взглянув на сестру, напоследок провел пальцем по кромке моих трусиков через платье, и оставил меня.

Недолго я стояла в одиночестве, ведь мимо Мирона прошел Руслан, ничуть не скрывая намерений, к кому он идет.

Я развернулась, поведя плечами, и направилась в дом. Теперь я сбегаю не от Марины, а от ее жениха, которого всегда хотела.

— Куда спешим? — он обхватил меня за талию у двери, я дернулась — мы же на виду у всех. — Ладно, ладно, пугливая какая, — рассмеялся, но в дом войти не позволил.

Потянул за угол, не обращая внимания на мои слабые трепыхания.

— Руслан, прекрати, — зашипела я.

Он не послушал, толкнул меня к стене, прижал к ней. Навис надо мной — такой желанный и пугающий.

— Что прекратить? Это? — наклонился, будоража своим дыханием, и обхватил мочку моего уха губами. Прикусил, и я дернулась, слабо застонав. — Или это? — ладонью, удерживающей меня, повел по моей груди к животу — медленно, с нажимом, чувствуя мою проклятую дрожь.

Ну зачем он все усложняет? Почему не оставит меня в покое?

— Прекрати все это, — прошептала я, и когда ладонь Руса была опасно близка к бедрам, сумела его оттолкнуть.

Подозреваю, тут дело не в моей богатырской силе, он всего лишь позволил мне освободиться.

— Хватит! Не понимаю, что ты творишь, — откинула голову на стену, глубоко вдохнула прохладный воздух, и взглянула наверх.

Там балкон. Тот самый, за которым я столько времени наблюдала. И мечтала, мечтала, мечтала…

— Я ведь сказал тебе, что не сдамся.

— Мне многое говорили, — пожала я плечами. — Научилась не верить словам.

— Хочется более активных действий? Устрою, Яна. Все, что ты пожелаешь.

— Я ничего не желаю, — я избегала смотреть на Руса.

Лучше на небо, на этот балкон, куда угодно. Но не на него — слишком он воздействует на мои чувства. На чувственность, которая просто требует его. В Руслане меня притягивает все: внешность, запах, голос.

Абсолютно все. Совпало. Как и в случае с Мироном.

Но это, черт возьми, неправильно!

— Я помогу тебе разобраться, — прошептал Рус, и уперся ладонями в стену, сковывая меня в клетке из своего тела. — Куда ты смотришь?

— На небо.

— на балкон, — тихо усмехнулся Руслан, и по моему телу волна дрожи пробежала от этого тихого голоса с хрипотцой, от усмешки, чуть искривившей четко очерченные губы.

— Мне пора. Не вздумай больше так поступать. Я с Мироном! — я выпрямилась, толкнула Руслана ладонями в плечи, и он позволил мне отстраниться.

А затем схватил за руку.

— С этим балконом многое связано, да, Яна? Хочешь оказаться там, со мной?

Хочу! Безумно хочу!

— С Мироном, — отрезала я, вырвала руку из захвата, развернулась, и пошла, заставляя себя не оборачиваться.

Глава 26

Волнуюсь дико. Эта ночь, кажется, бесконечна — она пугает, волнует, я хочу, чтобы она закончилась, и в то же время не хочу этого.

— Я тебя потерял, — поймал меня Мирон.

— Гуляла.

— Одна? — он с подозрением оглядел меня.

— Мирон, — протянула, — ты опять?

Он набычился, взглянул хмуро, а я вздохнула.

— Ревнуешь?

— У меня есть поводы ревновать? — он жестко обхватил меня за талию, притиснул к себе. — Ты ведь только моя, Яна?

— Твоя, — выдохнула я.

Что это с ним? Вижу, что бесится, но повода я не давала. Увидел бы с Русланом — был бы скандал, но он не мог видеть. Тогда что не так? Я прямо-таки чувствую, как Мирон злится.

Ревнует.

Он всегда меня ревновал.

— Ты выглядишь взволнованной, меня это тревожит. Я не хочу, чтобы ты снова сбежала. В этот раз не позволю, Яна. Бросить меня не позволю, и следом отправлюсь, поняла?

Я лишь кивнула — он помнит ту ночь, когда все закончилось. Я тоже ее помню.

— Не хочешь рассказать, что тогда на тебя нашло? У нас ведь все хорошо было.

— Не было, — прошептала я. — Ты ревновал меня к каждому столбу, и…

— И поэтому ты решила разорвать все, и сбежать? — Мирон пытается сдержаться, но его до сих пор бесит прошлое.

Может, нужно рассказать ему сейчас? Или слишком мало времени прошло?

Будет ли он готов к тому, что услышит?

Я ведь никогда не забуду ту ночь. Никогда. И я до сих пор не могу понять, подставила ли меня Марина, или же это было случайностью?

Вспомнился тот звонок от Марины — последний из нашей «дружбы».

— Ян, привет. Ты же вроде как с моим братом, — чуть недовольно произнесла Марина, невнятно поздоровавшись со мной.

— Вроде как да.

Как-то перестала я Марину боготворить. Нет, любовь к ней осталась, но… но много что между нами сломалось. Я просто устала от нее, и стала избегать — после ссор, после ее взглядов, полных неприязни. Да и она отвечала мне игнором, а сейчас вдруг позвонила.

— Я календарь готовлю. Все члены семьи снялись, твоя фотка тоже нужна. Мирону подарим. Раз уж у вас с ним все так серьезно, то давай-ка в дом Лабовых, я тут с фотографом. Ты в теме?

День рождения еще нескоро, я присмотрела часы. Не купила их пока, коплю — и на часы, и на гравировку, но… календарь? Милая традиция, которую Марина хочет ввести, я помню, она девчонкам рассказывала. Так громко рассказывала, чтобы я услышала — как самые близкие снимутся, как Марина вручит календарь брату.

Неужели она смирилась, что мы вместе? Но ночь ведь, идти никуда не хочется.

— Или тебя не снимаем, так как у вас не отношения, а потрахушки? — Марина разозлилась на мое молчание.

— Я приду. Фотографии приличные, надеюсь?

— Разумеется, не в белье. Я же не шлюх снимаю, а семью. Яна, блин, вечно ты тупишь! Платье надень то, красное, которое я тебе дарила. На фотке зачетно будет смотреться, твой месяц — декабрь. Отфотошопим и колпак добавим новогодний.

Платье малость развратное, хотя… хотя это как посмотреть. Выше колен, но вырез на груди скромный. Обтягивает, правда, как вторая кожа — кажется, это платье-бандаж, так оно называется.

— Ладно. Когда идти?

— Сейчас. Морду я тебе сама накрашу.

Я взглянула на себя в зеркало — вроде волосы прилично лежат, тон кожи нормальный. Идти никуда не хочется, но до Лабовых я дойду, это всего-то в конце улицы — с одним из братьев Лабовых Марина сейчас любовь крутит.

Платье я натянула быстро, накинула пальто, туфли на семисантиметровой шпильке, и вышла из дома. Плевать, что я не хочу туда идти, но ведь это будет подарок Мирону! Семейный календарь, и я тоже должна там быть.

На улице непривычно пусто, но в окнах горит свет. Все по домам, погода промозглая, и я ускорила шаг. Вдруг фары впередистоящего автомобиля замигали, и мои пальцы на руках укололо нервом — всегда так бывает, когда волнуюсь.

Я не дошла до машины, решила перейти улицу. Конечно, никто мне ничего не сделает, у нас приличные люди живут, но… предчувствие было такое, что не стоило мне из дома выходить.

Я услышала хлопок дверью, и ускорилась. Побежала бы, если бы не шпильки. Но… меня догнали, сдавили сильные руки — за плечи, рот зажат ладонью, и запах этих духов я узнала.

Мерзкий он, хоть и дорогой.

А затем и голос. Тоже мерзкий, от которого поджилки трясутся.

— Ходишь тут одна. Красивая. Приключения ищешь? — зашептал отец Мирона.

Тарас.

Ненавижу его.

— Не кусайся, или без зубов останешься, — рыкнул он, и потащил меня через улицу, к своей машине.

Но тут вышла тетя Надя, я увидела, как открылась дверь в ее дом, а затем и ее саму в домашнем платье с котом на руках.

— О, Тарас, — махнула она рукой.

Мужчина обнял меня, остановился, и помахал ей. А я… я так устала от всего этого, не хочу быть жертвой — безмолвной, все сносящей.

— Тетя Надя, позвоните моим родителям, — крикнула я. — Тарас меня к себе в машину тащит, он… я не хочу. Помогите, прошу!

— Девочка перепила, я хочу привести ее в чувство и отдать родителям, — пояснил Тарас.

— Это не так, — закричала я.

— Ну и молодежь, — фыркнула тетя Надя, и захлопнула дверь.

А Тарас потащил меня к машине. Шпильки неприятно царапали асфальт, цеплялись за камушки, и я пыталась сопротивляться, пыталась… казалось, что нечто страшное произойдет, если он затащить меня в машину…

… затащил. Втолкнул на сидение, и навалился сверху — пахнущий своими ужасными духами, табаком, ментолом и алкоголем.

— Ты расстаешься с моим сыном. Хочу тебя, девочка, — зашептал он, задирая мое платье. — Мой пацан себе другую найдет, а ты моей будешь. Не пожалеешь, — он влажно целовал мою шею, губы, а я… нет, не плакала, я просто в шоке была, и пыталась не допустить только того, чтобы он сумел раздвинуть мои ноги.

— Отпустите…

— Будешь послушной, и твой отец сумеет разбогатеть. Мать перестанет носить поддельные жемчуга, — он прикусил меня за шею, и больно всосал кожу — не целуя, а пожирая меня. — А будешь сопротивляться, вы разоритесь, девочка. Дом ваш куплю, выселю вас, акции обесценю… ты этого хочешь? Тебе лучше хотеть меня.

Ладонь его добралась до моего живота — платье измято, ноги я сжимаю до боли в коленях, но он сильнее. Лапает бесцеремонно, и всем плевать. Мы у дома Лабовых, здесь все знакомые, и никто, никто мне не поможет. Никто не спасет, если только я сама не спасу себя.

Как же он мерзок! Как же я ненавижу его!

— Раздвинь ноги, Яночка, — осклабился он, и поддел ладонью мои трусики.

Боже я сейчас отключусь от ужаса.

— Поцелуйте меня, — выдавила я, и раздвинула ноги.

Тарас ухмыльнулся победно, и склонился надо мной — это мой последний шанс. Я впилась в его губу изо всех сил, и зарядила ему коленом между ног, извернулась, и чудом выбралась из машины.

Побежала — ноги босые, где туфли я не знаю, наверное, в машине. Но боли нет, хотя на асфальте и осколки иногда встречаются, и мелкий щебень. Я просто бежала домой, где можно укрыться, спрятаться от этого страшного человека.

Я сумею донести все до родителей, мама не верит, но я на колени перед ней брошусь, и перед папой. И Мирону все расскажу… Боже, зачем, ну зачем я вышла из дома? Я ведь чувствовала, что что-то не так, что… а что Тарас делал у дома Лабовых, они ведь в другой стороне живут?!

Я добежала до дома, и уже хотела подняться на крыльцо, как услышала рев мотоцикла.

Это Мирон.

Я знаю, что он доедет до меня.

Выдохнула, остановилась, и через пару секунд мотоцикл остановился напротив, а с него, снимая шлем, соскочил Мирон, и направился ко мне. И пока он шел, улыбка сползала с его губ.

— Что за вид? — рыкнул он.

— Мирон, я…

— Засос, — он подскочил ко мне, сузив глаза, схватил за шею. — Ты другим мужиком пахнешь! С кем ты трахалась?

Столько ярости в его глазах я не видела никогда до этого момента.

— Ни с кем. Мирон, я…

— Кто он, мать твою? Руслан? К нему бегаешь, пока меня нет? — он пнул горшок с фиалками, и он разлетелся от силы удара, а затем Мирон оттолкнул меня, отпустив шею. — Такая ты верная, да?

— Да пошел ты, ясно?! — закричала я — он не услышит меня, он даже не хочет слушать. — Все кончено! Не нравлюсь такая — прощай! Вечно ты меня в изменах обвиняешь!

— А повода нет? Нашла мотив от меня отделаться, к Руслану побежишь, или к кому другому?

— Тебя это не касается, — скривилась я, и заскочила в дом, дверь которого была открыта.

Глава 27

— Банзай! — крикнул Назар.

И бомбочкой сиганул в фонтан.

Закатила глаза.

Боже мой, ну ведь взрослый человек. А до сих пор детство в одном месте играет.

Переглянулись с Мироном. Он улыбнулся, за талию привлек меня к себе.

— Народ, напитки подоспели, — из дома показалась оживленная Полина с подносом в руках. За ней, паровозиком, одноклассницы, и каждая тащит бутылки, стаканы…

— Хозяюшки, — шепнул на ухо Мирон. — Только Яна отлынивает.

— Яна и пить не хочет, — ответила ему в тон. Оглядела сад.

Там, на террасе, что опоясывает коттедж — всегда мощные колонки. Звук разлетался по всем окрестностям, особенно ночью, когда Руслан закатывал свои невозможные вечеринки.

Соседи жаловались на него родителям. Когда гулянки закатывали взрослые и до утра не смолкала музыка — это можно.

А младшему поколению нельзя, такие двойные стандарты, на которые Руслан плевал. С балкона.

Подняла голову.

И тихо вздохнула.

Глупость ведь, но мне до сих пор хочется там побывать. Это воспоминание не вызывает страха. Вообще, все, что связано с Русланом — безопасно.

А Мирон — это риск, сумасшедшие гонки, его отвратительный отец и дрянь-сестра.

— Куда смотришь? — Мирон тоже запрокинул лицо к небу, его ладонь скользнула по моему бедру.

— Думаю.

— О чем?

— Что ты верх от белья так и не увидел.

Встретились взглядами.

От моей смелости, от такого предложения в лоб — прилив сил ощутила. Азарт. И волнение.

— Твой дом через дорогу, Яна, проводить? — он развернулся ко мне всем корпусом. И поймал в кольцо рук. — К черту их всех.

Сад наполняют визги и смех, плеск воды. Скосила глаза на фонтан — Назар с Илей. И на бортике одноклассницы.

Верещат, когда парни хватают их за ноги мокрыми руками, пытаются сбросить к себе в воду.

Чуть левее столы, на них выстроились разномастные бутылки — горячительное, первая помощь, из фонтана народ бросится прямиком туда, к спиртному, для профилактики простуды.

Никому не будет дела до нас.

— Ян, — мужские ладони забрались под платье, и я вскинула глаза. Лицо Мирона приблизилось, приоткрытые губы легко коснулись моих. — Идем?

— Куда? Домой? — растерялась и посмотрела на ворота. Взглядом нашла Руслана, он прислонился к дереву, в руках широкий стакан. Рядом трется Марина.

Он не замечает ее. Между нами метра три. И я даже отсюда его напряжение чувствую, оно в воздухе витает, в его глазах отражаются огни, мне нравится смотреть.

— Давай еще чуть-чуть, — усилием отвернулась. — Дома просто…

— Возвращаться туда не хочешь? — понял Мирон. Повел меня к столику с бутылками. — Ты там не была еще?

Качнула головой. С моего молчаливого согласия он налил выпить, протянул мне бокал.

— Рус, добавь музыку! — из фонтана гаркнул неугомонный Назар. — Чего мы как старики столетние!

Засмеялась, когда Руслан показал ему средний палец. И Назар выбрался на бортик. Оставляя за собой дорожку из луж сам поперся к колонкам.

— Его же током шибанет, — прикрыла ладошкой рот. И снова засмеялась, когда Полина обогнала его и первой метнулась к колонкам.

Она вывернула громкость, и по саду грохнул старенький зарубежный хит. Назар поймал Полину за талию и вжал в свой мокрый костюм. Она завизжала — я этого уже не слышала, но рот так смешно открыт и глаза на лоб лезут.

— Придурки, — Мирон хмыкнул, отпил из стакана.

Полюбовалась его влажными от спиртного губами, брутальным профилем, темными волосами, что блестят в свете огней и шагнула ближе. За пиджак потянула его на себя, заставляя наклониться.

— Нет, — положила палец на его губы, не давая поцеловать. — Давай не здесь.

— У тебя?

— Нет.

Против воли бросила взгляд на балкон.

И представила — как я стою там, опираюсь на перила. И Мирон сзади.

У нас под ногами сад раскинулся, и грохочет музыка, я с высоты наблюдаю за вечеринкой. Пока меня жестко трахают.

— На балкон, — предложила хрипло.

Мирон изогнул бровь. Тоже посмотрел вверх.

— Почему туда? — его голос изменился, и я бы ощутила, наверное, эти вкрадчивые опасные ноты. Не будь я так возбуждена.

Если бы только голова так не кружилась от предвкушения.

— Почему нет? — старательно запрятала внутри память, Мирон ведь не может знать, почему мне этот балкон не дает покоя.

Это лишь наше с Русланом, было. Сегодня ночью я разом перечеркну прошлое, займусь жарким сексом с Мироном, и отпущу.

Мысли про его друга.

— Ну так что? — встала на носочки, заглянула ему в лицо. — Пойдем? Только, — посмотрела по сторонам. — Давай не вместе. А то…

— А то все поймут, что я буду тебя трахать и начнут завидовать, — он ухмыльнулся.

— Мирон!

— Ладно, всё, — его губы коснулись моих. — Иди.

— Ты точно придешь?

— Яна. Я же не идиот, отказываться. От такой аппетитной девочки.

Закусила улыбку и кивнула.

Развернулась и направилась к дому.

Ноги подрагивают и дыхание сбивается, сердце в груди галопом скачет, я иду.

Зашла в пустой холл и прикрыла дверь, заглушая музыку. Каблуки гулко простучали по коридору до лестницы.

Взялась за перила.

И хлопнула входная дверь.

Вздрогнула, хмыкнула про себя.

Ну что за нетерпение. Я ведь попросила: не сразу. А Мирон следом за мной поперся, даже пяти минуток не выждал.

— Мирон, ты разве пословицу не слышал, — развернулась и пошла навстречу, его шагам. — Если…

Осеклась, когда из-за угла вырулила крупная мужская фигура.

Не Мирон.

— Что ты тут делаешь? — нервно заправила волосы за уши.

— Что я делаю в собственном доме? Хороший вопрос, Яна.

В руках Руслана два бокала шампанского. Он не подходит — крадется ко мне, такая у него походка, пружинистая и мягкая.

— Выпьешь?

— Я тут кое-что забыла, хотела забрать, — наврала с отчаянием. Плевать на других, на одноклассников. Главное — чтобы Руслан не узнал.

Про мое дурацкое желание заняться сексом на его балконе.

— Помочь? — он поднес к губам бокал. Мне почудилось, или он усмешку спрятал, закрылся стаканом.

— В чем?

— Ты же что-то потеряла.

— Я сама, — забрала у него второй бокал. — Тебя там Марина ждет, наверное.

— Наверное, — он отпил шипучий глоток, не отводя от меня глаз.

В полумраке коридора стоим вдвоем, и с улицы доносится музыка, я словно от холода ёжусь, неловко улыбаюсь.

— Я пойду, — сипло выговорила.

— Ну иди.

Развернулась.

Под его взглядом двинулась к лестнице, и ноги деревянные, а в голове его негромкий голос звучит и проклятая фраза:

Я всегда тебя хотел.

Нельзя, хватит.

Ускорилась, застучала каблуками по ступенькам.

Вышла на площадку. Добралась до его комнаты. Прикрыла глаза ладошкой, чтобы не смотреть, на его вещи, на его постель, здесь все пропитано его запахом — я сейчас сойду с ума.

Наощупь открыла балконную дверь.

И вышла.

На свежий воздух. Навстречу новому приключению.

Глава 28

— Это не то, что ты думаешь.

Глупые слова, которые я сказала Мирону после того, как пальцы Руслана были во мне.

Обернулась и вжалась спиной в перила, и в голове зазвучал низкий густой противный голос: ты не пара моему сыну, ты и перед Бестужевым ноги готова раздвинуть.

Отец Мирона — память шлепнула меня так больно, я обо всем забыла, что хотела и с кем я, мне нужно бежать — одна эта мысль четко застучала в висках.

— Тише, Яночка. Куда ты.

Меня схватили. И с размаху вжали поясницей в перила, на шее губы, и под платьем в трусики — его пальцы, это Руслан — я его запах везде узнаю, он целует, и продолжает.

Пальцами толкаться в меня.

Застонала.

Боже мой.

— Мы с тобой, на моем балконе, — шепнул он, губами пробираясь по шее выше, прикусил мочку уха, задрал платье на талию.

И я не остановила.

Сквозь полуопущенные ресницы различила фигуру Мирона. И ничего не сделала, не успела, Руслан рывком развернул меня, толкнул, я животом впечаталась в перила.

— Будет как ты хотела. Как я хотел, — шепнул он. И раздался треск ткани, он порвал трусики, его нетерпеливые руки задрали платье на талию.

Оголили меня для него.

— Яночка…- его дыхание рваное, он ранен словно, он целует и хватает меня, за бедра сжимает, вдавливает в себя, одной рукой расстегивает брюки, и шепчет, шепчет. — Сколько раз я представлял тебя здесь. Когда ты напротив была, смотрела, Яночка.

Он встряхнул меня. И горячая головка толкнулась в мокрые складки.

— Руслан, н-нет, — протянула, сжимаясь, пальцами вцепилась в перила и уставилась вниз — там одноклассники, и я хотела, смотреть на них.

Но здесь, на балконе, Мирон. И он видит, как его друг сжимает меня, как он брюки спустил вместе с трусами, как его член…

— А-а-а-ах, — простонала не выдержав, он ворвался рывком, на всю длину вошел в меня, Руслан, Руслан… — Не-ет.

— Да-а, — шумно выдохнул он.

И сжал меня, в перила впечатал, бедрами двинул, и я заорала, безумие, нет, нет…

— Руслан, — выкрикнула.

И он вышел, головка мазнула по мокрым складкам, и он ворвался, еще раз, на всю мою глубину, верещать хочется, закусила костяшки пальцев и свесила голову вниз. Там вечеринка, как можно смотреть на нее, меня натягивают, за бедра на толстый член, его член, это Руслан — в голове не укладывается.

— Руслан, — всхлипнула его имя, завела руки назад, ладонями на голые ягодицы и ниже, до спущенных брюк и ремня, что врезался в кожу.

— Руслан. Да, Яна, — он хмыкнул, так нетерпеливо и дико, резко толкнулся в меня, и я застонала. — Здесь только мы, как ты хотела. Как я хотел, — обрывки слов и движения его бедер, большой напряженный член в меня, я вскрикиваю, от этих толчков, от осознания…что меня трахает Руслан.

— Еще, Руслан, — взмолилась, растеряв стыд, как давно я хотела его, как сильно.

— Яночка, я тебя трахаю.

Его ладонь легла между лопаток и надавила, я грудью вжалась в перила, его руки стиснули бедра.

Как бесподобно он охнул…

— Еще — он в полубреду шепнул, мои слова повторяя, за бедра он насаживает меня на себя, натягивает, я кричу и не могу смолкнуть, ладонями бью по перилам, сжимаю его член в себе, и всхлипываю, от его жадности, он хрипло стонет, я просто ору.

— Яна, — прозвучал на ухо его шепот, обжег меня. — Мы здесь не одни, ты помнишь?

Я вспомнить не успела, Руслан резко развернул меня, лицом к лицу с Мироном. Член все еще во мне, я заполнена, сквозь ресницы смотрю на Мирона — и что тут сказать, я поддалась, сдалась, прав был его отец, я просто шлюха…

— На колени встань, — Руслан за плечи отодвинул меня, и член выскользнул, он шлепнул ладонью промежность, мокрые складки — звоном отдалось у меня в голове.

— Яна, на колени, — это уже приказ, в нем командирские нотки, я подчинилась, опустилась на колени и оперлась на локти.

— Умница девочка, — шепнул Руслан и вошел в меня, с размаху, гладкий член скользнул сразу до упора, я закричала, как же это хорошо. Руслан огладил бедра. — Ян, — он плавно двинулся. — А Мирону отсосешь? Сейчас.

Это помутнение. Я не могла такого услышать, а он сказать не мог, взглядом уперлась в деревянный настил и дернулась. Руслан за бедра натянул меня на себя, из меня вырвался стон.

— Просто возьми у него в рот, Яна, — снова шепнул Руслан, и засадил так глубоко, что меня колотить начало, вскинула голову и увидела, как Мирон приспустил брюки, как выпустил твердый член.

Как обхватил себя.

— Нет, нет, — крупицы рассудка попыталась собрать и застонала от глубокого толчка, член скользнул глубоко в меня, Руслан дьявол, что же он со мной делает.

— Яна, ты меня любишь, — прозвучало утверждение над головой, голос Мирона — но чужой, напряженный. — Открой рот. Хочу тебя.

Всхлипнула и опустила голову и содрогаться начала, Руслан ускорился, вколачивается в меня, я губы кусаю и больше не могу, тело скручивает, волна за волной меня пружинами стискивают, я кончу сейчас…

— Пизд*ц, — выдохнул Мирон.

И схватил меня за волосы, потянул к себе, в губы уперлась гладкая головка, в нос ударил аромат — мужской и терпкий, густой и приятный, это выше моих сил, разомкнула губы и языком коснулась головки.

Мирон рыкнул, до боли натянул мои волосы и толкнулся, членом сразу в горло, я вперед подалась, заглотила, и ужаснулась.

Стою на четвереньках и сзади Руслан, берет меня, а я глубже всасываю член Мирона.

И кончаю.

Глава 29

Тело сотрясает дрожь, оргазм не проходит. В ушах гул, ничего не слышу, ничего не вижу.

Только лишь чувствую.

То, как Руслан продолжает брать меня — эгоистично, напористо. Вдалбливается в мое сотрясающееся в оргазме тело, бьется бедрами об мои бедра, забивает в меня член так глубоко, что я бы закричала.

Не будь мой рот занят.

Жадно ласкаю Мирона, просто не могу оторваться от его блестящего от смазки и моей слюны члена. Он рычит, рукой насаживает мою голову на себя, жестко получая свое собственное удовольствие.

Горло болит, но я не хочу сопротивляться.

Я позволяю этим мужчинам брать меня так, как им это нравится — грубо, собственнически, не спрашивая моего мнения. И от этого получаю кайф.

Потом я пожалею. Возможно, буду плакать. Или попросту сбегу — мне не привыкать бежать от прошлого во что-то новое. Но я точно не забуду. И, пусть будет стыдно, не пожалею.

И Мирона, и Руслана я люблю.

И хочу. Всегда хотела.

Только даже в самых смелых фантазиях не представляла, что их будет сразу двое.

— Моя девочка, — прошептал Руслан, бешено, как отбойный молоток, вколачиваясь меня.

Он дрожит, он уже на грани. Я чувствую, как он пульсирует внутри меня, готовится излиться. А Мирон держится — сегодня он уже получал свое.

Моя эйфория, утихнувшая было, снова начала разбегаться волнами по телу. Лоно натерто, мне непривычен такой напор, мне почти больно, и чертовски хорошо при этом.

— Яна, — простонал Рус, и содрогнулся во мне.

Сжал бедра ладонями так сильно, что я жалобно застонала — синяки останутся, а затем выскользнул из меня.

Вильнула попой призывно — тело действует помимо моей воли, телу нужна еще одна разрядка. Мирон с Русланом зажгли огонь, нужно погасить его, иначе я не знаю, как вытерплю эту муку.

— Яна хочет еще, — задыхаясь, шепнул Рус.

— Яна получит все, что хочет, — бросил Мирон, и вытащил член из моего рта.

Я на коленях перед ними… Боже, кажется, я прихожу в себя, и не нужно ждать утра, чтобы испытать стыд. Смущение я уже чувствую.

А Руслан с Мироном разговаривают так, будто меня здесь нет. Это и задевает, и заводит.

Но возбуждение и не думает угасать. Наоборот, еще сильнее разгорается этот костер, и плевать мне на последствия!

— Сейчас, Яна, — Мирон поднял меня с колен, подвел к краю, и заставил выгнуться. — Ты ведь доверяешь мне?

— Да, — выдохнула я.

Может, зря, но сейчас я согласна на все.

С ними.

Мирон провел ладонью по моей промежности, массируя возбужденный клитор, размазывая влагу. По губкам, между ягодиц. Снова, и снова, и снова. Так порочно.

Так сладко, что я снова застонала, и подалась навстречу его ладони, чтобы чувствовать полнее.

И Мирон одним движением вошел в меня, а палец…

— Мир, — ахнула я, ощутив его палец в моей попе.

— Ты же сказала, что доверяешь, так доверяй, — Мирон сильно подал бедрами, и я качнулась, принимая удар.

Он двигался медленно — наполнял меня, отнимал, и снова, снова, на всю длину ствола, а затем выходил, оставив лишь головку. И разрабатывал мой анус одним пальцем, влага желания позволяла сделать это.

Когда к одному пальцу добавился второй, я зашипела.

— Больно?

— Непривычно, — шепнула я, и застонала — это так остро, чувствовать в себе член Мирона, и его пальцы там, где никто и никогда меня не трогал.

— Расслабься, Яна, — Руслан наклонился, обхватил мою грудь, и сжал торчащие твердыми горошинками соски. — Тебе понравится. Такой горячей девочке, как ты, это не может не доставить удовольствие.

Уже начало доставлять. Теперь Мирон входит в меня тремя пальцами, я заставила себя расслабиться, и закричала бы, не закрой Руслан мой рот поцелуем. Мои соски зажаты между его пальцев, мое тело принадлежит не мне, а этим мужчинам.

Только им.

Боже, как мне хорошо! Оказывается, это восхитительно — когда не я владею собой, а мной владеют, и делают то, на что я бы не решилась. Если бы было время подумать, и испугаться.

Руслан потянул за соски до сладкой боли, до истомы, и из-за этого я не успела осознать, что Мирон вышел из лона, и приставил горячий, возбужденный член к анусу.

А затем медленно погрузился внутрь. И я закричала Руслану в рот.

Он слишком большой, он… я не выдержу!

Но Мирон и не думает меня жалеть. Крепко держится за бедра, и медленно входит. Какая же у него длина?! Наконец, он замер.

Я открыла глаза — Руслан жадно вглядывается в мое лицо.

— Хочу видеть тебя, когда ты кончаешь, — порочно шепнул он мне, и влага потекла по моим бедрам сильнее.

А Мирон начал двигаться.

— Какая тугая, — услышала я его хриплый шепот. — Долго не продержусь. Яна… Яночка, как ты? Не больно?

Член почти полностью вышел из меня, и Мирон загнал его снова.

— Яна?

— Не останавливайся, — всхлипнула я.

И Мирон послушался. Ускорился, движения его становились быстрее и жестче с каждой секундой. Это так… так ново. Не сравнить с обычным сексом — грязнее, порочнее. Запретно. Я так плотно насажена на Мирона, как тесная перчатка. В лоне пусто, оно пульсирует, и я знаю, что получу разрядку — такую, какой не было прежде.

Руслан продолжает с голодом следить, как я кусаю губы. Как трясется моя грудь, пока Мирон вколачивается в меня уже в бешеном темпе. Как я кричу. И Рус ловит мои крики своим ртом, кусая мои губы, вгрызаясь болезненными поцелуями.

Я на пределе. Подаю бедрами навстречу Мирону, он шипит, стонет, не стесняясь, полностью отдаваясь нашей общей страсти, и я сжимаюсь в диком оргазме.

Этот крик Руслан не смог поймать, и мне плевать, даже если все его услышали.

Последние удары бедер Мирона уже болезненны, я мелко сокращаюсь вокруг него, и Мир тоже не выдерживает. Его член глубоко во мне, и я чувствую его пульсацию. И выстреливающую влагу.

А затем слышу его стон, и соскальзываю с его члена, падая рядом с Русланом.

— Ты чудо, — он обнял меня, и нежно поцеловал.

Глава 30

Тело расслаблено, я словно в облаках парю. Разгоряченную кожу обдувает прохладный ветер, и в то же время греет горячий мужчина рядом.

Но… Боже, что на меня нашло? Что я натворила?

— Яна, сбылась твоя мечта? Ты ведь этого хотела? — провокационно прошептал Руслан, и нагло сжал мою грудь. — Этот балкон, и я. Мечтала, да?

Я опешила, взглянула на него — ну и наглость!

— Это ты, Рус, мечтал об этом, — отбрил Мирон, и подал мне руку. — А я позволил тебе воплотить твою мечту.

Позволил.

Позволил… а какого черта?

Парни ввели меня в комнату, я натянула платье, прикрываясь от их жарких взглядов.

— Продолжим? Ночь еще не завершилась, — Руслан сделал шаг мне навстречу, а я…

… я протрезвела.

Очнулась.

И чуть не заорала в голос на него.

— Мирон, какого черта?

— О чем ты?

— Не подходи, — выставила руку, и Руслан замер. — Мир, я ТЕБЯ ждала на балконе. Что за… что за подстава?

— Ты была не против.

— Но я и не была за, — выкрикнула зло.

— Ян, успокойся, — оборвал Мирон недовольно. — Я видел, как ты смотрела на Руса. Рано или поздно это бы случилось, так лучше сейчас, чем потом.

— То есть, для тебя все так просто?

— Все просто. Я позволил Руслану присоединиться к нам. И ты не была против этого, — жестко ответил он. — Зачем начинаешь скандал?

Зачем?

Затем, что я в ужасе!

Я и правда не отбивалась, и удовольствие получила такое, о каком даже мечтать не могла. Не думала, что так бывает, но…

— Позволил присоединиться? — сузила я глаза. — Поделился мной? Ты? Раньше любил, потому ревновал, а сейчас что, я — девка, которой можно поделиться с другом? Так?

— Не так, Яна, — вступил в разговор Руслан. — Ты не девка для нас.

— Это было один раз, — спокойно кивнул Мирон. — Я знал, что однажды ты окажешься с Русланом в постели. Не слепой я, еще тогда, пять лет назад все видел — ваши взгляды, притяжение. Лучше, чтобы это было при мне. Один раз. Больше такого не повторится, успокойся.

— Ах, успокойся? — процедила я. — А моим телом можно вот так распоряжаться? Сегодня Рус присоединился, завтра еще кого-нибудь позовешь, да?

— Яна…

— Хватит! —рявкнула я. — Мне… мне нужно освежиться, побыть немного одной.

— Сначала мы поговорим.

— Я сейчас завизжу, — выдохнула я панически, и Мирон отступил от двери, позволив мне выскочить в нее.

— Возвращайся, и поговорим спокойно, — донеслось мне вслед.

Я бежала не в уборную, а на улицу. На крыльцо, задев бутылку и бокал, выплеснув себе на пальцы липкий ликер. По дорожке, и к своему дому.

Боже, какая я дура. И ведь Мирону не объяснишь, он не понимает. Я и сама с трудом могу свои чувства словами выразить, но в голове рефреном звучит: это неправильно. Неправильно, и все тут! Как можно было поделиться мной «на разок»? Я бы не оказалась с Русом в одной постели, я ведь давала ему отпор, несмотря на свои к нему чувства.

Я Мирона выбрала! Его! А он просто взял, и отказался от моего выбора, отбросил его, как нечто несущественное.

И да, я должна была сопротивляться, должна была заставить Руслана уйти, но я так устала бороться с самой собой. Захотелось узнать, каково это — быть с ним. Быть его. Но в тайне я бы не стала, удержалась бы, и не изменила.

— Ты все испортил, Мирон, — всхлипнула я, вбежав в свой темный дом.

Закрыла дверь, привалилась к ней, и снова возникла мысль: нужно бежать отсюда!

Прямо как тогда, когда мы с Мироном расстались.

— Яна, что за вид? И что там за крики? — мама вышла в коридор, на ее плече влажное кухонное полотенце. — Что такое? Мирон, да?

— Да, и…

— Плохой мальчик. Рассталась бы ты с ним. Не в отца пошел этот Мирон, будто нагулянный, — мама нахмурилась. — Тарас такой приличный, а сын — оторва. Хотя, может, повзрослеет, и за ум возьмется.

— Мы расстались, — прошептала я. — Мам…

— Расстались? Слава Богу! — мама кивнула на кухню. — Идем, поможешь мне.

— Мама! — выкрикнула я. — Ты можешь меня выслушать?

— Не кричи. Что?

— Тарас, он… он меня изнасиловать пытался, — выпалила я, как раз в этот момент папа вышел из кухни, и уставился на меня. — Я пошла к Лабовым, Марина позвала, вот надела платье, и…

— А туфли где? — снова перебила мама.

— В машине! У Тараса! Он затащил меня в свое авто, повалил, целовать начал. Хотел меня… хотел изнасиловать, — всхлипнула я, и обняла себя за плечи. — Он давно пристает ко мне. На приемах, сюда приходил тоже, угрожал, лапал… я не могу так больше. Он ужасен! Пожалуйста, давайте поедем в полицию, я хочу, чтобы он не имел права ко мне приближаться. Папа, мамочка, помогите мне!

Я совсем расклеилась, слезы льются по щекам, они и на губах — горькие и соленые. И трясет всю, как от лютого мороза.

— Уверена, ты все не так поняла, — покачала мама головой. — Это очень серьезное обвинение. Тарас — достойный человек.

— Д-достойный, — заикаясь, выплюнула я. — Как же! Тетя Надя вон видела, как он меня в машину волок. Тот и ей наплел, что, мол, я перегуляла, и вообще пропащая молодежь. А он якобы с рук на руки меня вам хочет сдать. Вранье! Вы ведь видите, в каком я состоянии? Мне защита нужна, поддержка. Помощь ваша! Я не могу так больше, просто не могу! Мама, — протянула я ей руку.

Пошла к ней. Хочу, чтобы мама обняла, чтобы согрела. Так плохо мне еще не было.

— Дочь, признайся, ты пила? Употребляла что-то? — голосом остановил меня отец, и я замерла — о чем это он? — Тарас увидел, как ты наркотики принимаешь, да? И ты потому его обвиняешь в этих гнусностях?

— А я говорила, это все Мирон. Он тебя чем-то угостил? — мама сложила руки на груди.

— Да нет же! Я же сказала, что было!

Вдруг послышался звук разбившегося стекла. Мама всплеснула руками, и побежала на кухню, а затем крикнула:

— Там твой Мирон. Окно твое разбил, кажется. Яна, быстро в комнату, уберись, и не вздумай глупостями заниматься! А завтра мы в наркологию поедем, пусть анализы у тебя возьмут, и молись, чтобы не нашли в крови наркотиков. Иначе до пенсии дома под замком будешь сидеть!

— Дочь, и правда, — папа покачал головой, — взрослая ведь уже. Ну как не стыдно нашего друга оговаривать?

— То есть вы не допускаете, что я сказала вам правду?

Я растерялась.

Разочаровалась.

Никто мне не поможет.

Никто.

— В комнату! — мама шлепнула меня мокрым полотенцем, и я вскочила на ступеньку.

Понеслась по лестнице, и захлопнула дверь в свою темную комнату. Окно разбито, да. Мирон психанул.

Подошла к осколкам, и вгляделась в разбитое окно, на гранях осколков блики, в них отражается окно Руслана.

И балкон.

Я грустно улыбнулась, и покачала головой — нет, я не хочу так. Не хочу смотреть на этот балкон, ссориться с Мироном, отбиваться от Тараса. Устала.

— Я уеду отсюда, и все у меня наладится, — прошептала я.

Глава 31

Прошлась по комнатам и включила свет по всему дому.

Запах пыльный и нежилой, на мебель натянуты полиэтиленовые пакеты, все вещи кажутся чужими, незнакомыми, на стенах нет фотографий и привычных статуэток на камине.

В кухне в шкафчике нашла старую пачку чая.

Щелкнула кнопкой чайника и присела за стол, уставилась в окно.

Музыка на участке Руслана смолкла. Хозяин выпроваживает гостей по домам.

Поежилась от дрожи, вспомнив, что творилось на балконе. Почему он не сделал это раньше, не прекратил вечеринку, каких-нибудь двадцать минут назад — и я бы не сидела тут сейчас, мучаясь от стыда.

Зачем я приехала?

Чайник закипел, нехотя поднялась. Выбора не было — вот и вернулась.

Сполоснула чашку и плеснула в нее кипяток, бросила пакетик. С кружкой пошла ко комнатам, на ходу щелкая выключателями.

Нет, пусть лучше будет темно, смотреть на заброшенный пустой дом не хочется, я тут одна совсем. И так теперь будет всегда.

Обжигаясь, отпила горький чай. И вздрогнула, заслышав звонок в дверь.

Мирон извиняться. Руслан по-соседски за солью. Кто-то из одноклассников понял, что не хочет садиться за руль и сейчас попросится переночевать.

Звонок повторился.

Решительно вернулась в холл и распахнула дверь.

Идут секунды, мы стоим и смотрим друг на друга, его лицо такое родное, я поверить не могу, что он, как последнюю шлюху, брал меня на балконе, и мне нравилось.

— Ян, — Мирон перешагнул порог, прямо на меня двинулся, и я машинально отступила с дороги. — Поговорить хочу.

— Говори.

Он огляделся по сторонам, посмотрел на пол, словно раздумывая, надо ли разуваться. Усмехнулся.

— А у тебя тут не слишком чисто, да?

— Мирон, — отпила чай.

— Ладно, — он обернулся на открытую дверь. — Собирайся, поедем ко мне.

Хмыкнула.

Меня его друг, у него на глазах, только что отымел. А потом он сам. При друге. И словно ничего не было — собирайся.

— Я устала и ложусь спать, — ледяными пальцами сжала горячую кружку, от нее греясь. — Иди домой.

— Я не пойду без тебя, — он прислонился плечом к косяку. Поднял глаза к лестнице. — Поехали ко мне на квартиру. По дороге обсудим то, что случилось. Если хочешь.

Пожала плечами и отвернулась.

Униженной себя чувствую и вдвойне неприятно от того, что там, с ними двумя, мне хорошо было, как никогда раньше, этот грязный секс теперь ничем из памяти не вытравить, я даже сейчас.

На него смотрю, и в мыслях мужские руки, сжимающие меня, мои стоны, рваное дыхание…я сама не остановилась.

Позволила такое.

— Может, я сглупил, — вдруг признал он, и я подняла глаза. Он шагнул ближе, и я не отступила, осталась стоять. Мирон растер ладонями лицо. — Рус мой лучший друг, ты же знаешь.

— И поэтому ты решил мной поделиться.

— Я заставлял тебя? — в его голосе послышались знакомые, нервные, ревнивые ноты. — Еще, Руслан. Еще, Руслан.

Как жестоко, напоминать такое, да я это кричала его другу, пока он в меня вколачивался. Уши загорелись и огнем полыхнули щеки.

— Ян, ладно, — Мирон досадливо поморщился. — Я не упрекать пришел, а за тобой.

Уставилась в стену.

— Просто вечер сумасшедший. Алла, полиция. Все перенервничали. Но я тебя терять не хочу, — он шагнул еще ближе, его рука коснулась талии. — Поехали.

Покосилась на лестницу и закусила губу. Оставаться одной страшно, я бы с радостью уснула в теплых объятиях, но как нам теперь с Мироном ложиться в одну постель.

— Можно в мою квартиру, можно к нам домой.

Как от пощечины дернулась, представив его мерзкого отца.

— Тихо, успокойся, — его ладони легли на плечи. — Там только я Марина. Больше никого. Давно уже.

— А что случилось?

— Расскажу, если интересно.

Если честно — нет. Лучше, вообще, не думать, из-за чего я из дома сбежала, и что там с Тарасом произошло — волнует меня в последнюю очередь.

— Завтра вызовем ребят из фирмы, — он ласково убрал прядку волос мне за ухо. — И они тебе оперативно дом приведут в жилой вид. А сегодня ко мне.

Не дожидаясь ответа, он потянул меня за руку. Успела лишь кружку поставить на подзеркальник, за ним выскочила на крыльцо.

У дома Руслана до сих пор машины стоят, звучит хохот одноклассников. Представила, что ничего не было, и из школы мы сразу поехали к Мирону, представила.

И бросила взгляд на балкон.

Различила мужской силуэт — Руслан гостей не провожает, курит, облокотившись на перила. Показалось, что он именно на нас смотрит, сверлит взглядом.

Отвернулась.

— В квартиру или в коттедж? — Мирон кивнул на свою машину.

За машиной на участок придется заходить, и перед Русланом, я как под прожекторами буду, поежилась к крепче сжала руку Мирона.

— Давай пешком до коттеджа.

Он послушно свернул на дорогу.

Медленно, будто прогуливаясь, побрели между деревьями. Полной грудью вдохнула свежий воздух, успокаиваясь, он по-прежнему рядом со мной, не отпускает, а балкон…

Мы, наверное, выпили лишнего. И всё.

Уговаривать себя, мысленно подбирать всему объяснения — это мне понравилось.

Держась за руки, дошли до знакомого дома.

В окнах темно.

— А Марина где? — спросила и осеклась.

Ну, конечно. Она осталась у Руслана. Сначала он отымел меня, а теперь уляжется в кровать с невестой. Снова помрачнела и выдернула у Мирона ладонь, сложила руки на груди.

— Марина сама дойдет, — бросил Мирон, открывая калитку. — Заходи, любимая.

В удивлении вскинула бровь. Молча прошла на участок. Покосилась на Мирона.

Никогда он так небрежно о сестре не говорил. Думала, ничего не изменилось за эти годы, но, наоборот, поменялось все.

— Что не так с Мариной? — не удержала вопроса.

— Все так.

Прошли до крылечка, Мирон отпер дверь. Пропустил меня внутрь и щелкнул выключателем.

— Заварю вкусный успокаивающий чай и наберу ванну, — обещание заманчивое, я с благодарностью потянулась к нему.

Остановилась в последний момент.

Чертов Руслан, ну вот зачем они все испортили, как мне теперь?

Уселась в кухне. Забралась на кожаный диван возле окна и поджала под себя ноги.

— Что нового в поселке? — спросила, пока Мирон возился с чаем. — Ты переезжать не думал?

— Думал. Но у нас с Русланом здесь еще дела.

Прикусила язык. Опять Руслан.

На что я надеюсь с этими светскими беседами? Что мы всё забудем?

Мирон поставил передо мной чашку, из которой потянулся ароматный дымок.

— Этот повкуснее твоего, — улыбнулся.

Придвинулась и слабо улыбнулась в ответ.

И сморщила нос, когда дверь хлопнула — Марина вернулась. Послышался ее голос — и я насторожилась, замерла с чашкой.

Бывшая подруга, о чем-то болтая, зарулила в кухню, заметила меня и засмеялась, без всякой радости.

— А я смотрю сегодня все хотят ночевать у нас, Мир.

Она прошла вперед. И следом за ней показался невозмутимый Руслан.

Глава 32

Глава 33

— Ян, больше этого не повторится. Успокойся, не дрожи, — Мирон обнял меня, когда мы оказались в его спальне.

Раньше я часто бывала здесь.

Она изменилась. Видно, что сейчас здесь не парень ночует, а мужчина. Исчезла коллекция бандан — они вечно на его столе валялись, как и бейсболки. Вещи больше не разбросаны. Из прежнего, знакомого мне, только боксерская груша.

— Яна?

— Все хорошо, — заставила себя расслабиться.

Я ведь и правда не сопротивлялась Руслану. Точно знаю, что если бы на балконе сказала «нет», то ничего не было бы. Но я не сказала, а значит… значит, не только Мир и Рус виноваты.

Я — не меньше их.

Так что стоит, наверное, опустить этот момент, смириться с тем, что это случилось, и идти дальше.

— Идем в душ? Вместе. Расслабимся, помнишь, как раньше? — Мирон провел ладонью по моей спине скользящим движением.

Сердце забилось чаще.

Это так сладко — оказаться рядом с ним, позволить ласкать меня, и наслаждаться им в ответ, дарить и получать удовольствие от пальцев, губ, члена, но…

— Иди первый. Я… мне нужно прийти в себя, хорошо?

— Уверена?

— Мне просто нужна пара минут в одиночестве.

Я произнесла это так, что Мирон понял. Кивнул, и вошел в свою душевую, оставив меня в одиночестве.

Сумасшедший день. И ночь не менее сумасшедшая, какая-то волшебно-бесконечно-ужасная.

Сейчас Мирон выйдет из душа, затем мыться пойду я, мы ляжем в кровать, и только днем встанем. Ненадолго, а потом продолжим то, на чем остановились. Снова, и снова, и снова. Вдвоем. Без Руслана.

— Черт, — прошипела, представив на этой кровати не только себя с Мироном, но и Руса.

Он, наверное, сейчас Марину трахает. Вернее, нежно и романтично любит, она же невеста. Это меня можно трахнуть по договорняку.

Снова злюсь. Дико, бешено. Так, что хочется сбежать из этого дома. Но я ведь решила, что нужно успокоиться.

— Нужно выпить, — выдохнула, огляделась, но ни графина с водой, ни шкафчика со спиртным у Мирона не увидела.

А раньше здесь был мини-бар.

Вышла из спальни Мирона, и чуть в голос не рассмеялась — Марина. В двух шагах от меня.

— Не лезь ко мне, — предупредила. Терпение мое лопнуло. — Больше я гадости слушать не стану. Отвечу. Так что иди мимо.

— А я в своем доме, — Марина схватила меня за руку. — То, что брат притащил свою шлюху, не означает, что я должна тебе кланяться.

Марина затащила меня в комнату, в которой я была только в детстве — она небольшая, здесь обычно сушили одежду, а сейчас здесь… свадебное платье.

Шикарное. Пышное, богато украшенное. Оно, кажется, всю комнату занимает.

— Нравится? — прошептала она. — В нем я выйду за Руслана. Стану его женой. Платье дорабатывается, все вышивается вручную. Бесконечные примерки и подгонки ради свадьбы. Я того стою, а ты — нет.

— Марина, — оторвала взгляд от платья, — ты меня или себя пытаешься убедить в том, что ты принцесса? Почему тебе не плевать на мое мнение?

— Потому что ты трешься рядом!

— Это ты трешься рядом. Никак меня в покое оставить не желаешь. Ты так достала меня за этот вечер — больше, чем за предыдущие годы, — скривила я губы презрительно — эту гадину я еще и боялась! А сейчас просто устала бояться, надоело так, что сил нет, — От Мирона я не откажусь. Ты можешь прямо сейчас войти к нему, и рассказать все, что пожелаешь. Мне тоже есть, что рассказать. И твоему брату, и всем остальным. На память я не жалуюсь, дорогая подруга, припомнить могу многое. Больше не хватай меня за руку! Больше не угрожай! И своим безвкусным платьем хвастайся перед другими, но не передо мной. Оно шикарное, но жуткое — вот тебе мое мнение. А теперь дай пройти.

— Сука, какая же ты сука! — взвизгнула Марина. — Мирон… да плевать! Руслана в покое оставь! Увижу рядом с ним, и клянусь, я тебя убью! Прикончу! В крови захлебнешься, я не шучу!

Марина, совсем слетев с катушек, подошла к платью, и начала стаскивать его с манекена, а я тихо вышла из комнаты. Больная психичка! Но как же она меня раздражает. И я ведь позволяла с собой так себя вести — приказывать мне, принижать, заставлять быть в тени. И сейчас Марина просто не слышит, что все, больше я не стану подчиняться. Хватит. Этого в моей жизни хватило!

Пошла по коридору, сжав кулаки, свернула к лестнице — сейчас мне не спиртное нужно, а вода. Холодная. Выпить стакан, и умыться, может, остыну. Зато, после стычки с безумной бывшей подругой, даже стыд за балкон прошел, поблек, и начал стираться.

— Яна, — я столкнулась с Русланом — он поднимался по лестнице, по которой я спускалась, — а я шел к тебе.

На губах его такая искренняя, чуть растерянная улыбка. Так по-доброму Руслан только мне улыбался.

И это тоже разозлило. Улыбается он, тоже мне! И это после их с Мироном джентльменского договора!

— А зачем ко мне ходить? К невесте иди, она там свадебное платье примеряет. Полюбуешься. Дай пройти, — выплюнула сердито, и быстро засеменила по лестнице вниз, мимо Руслана.

Вот только он пошел за мной.

Вниз.

Молча. На кухню, где я налила холодной воды, и залпом выпила бокал. А затем набрала второй, и начала пить медленнее, утолив первую жажду. А Рус все молчит, но взгляд его я чувствую, он мне не только тело прожигает, но и душу.

— Руслан, оставь меня. Не мучай ты меня! — взмолилась искренне. — Видишь ведь, что мне тяжело! Я… я Мирона выбрала, у тебя есть Марина, и…

— Про нее не думай, — крепкие руки обняли меня со спины. — Марины для тебя нет. И для меня скоро не будет. Сюда я пришел только ради тебя.

Рус прижался ко мне, руки сцепил крепче — не вырваться, и прислонился лбом к моему затылку. Так мы и застыли в этой интимно-близкой позе.

В душе горечь разлита.

— Хорошо, Марины нет. Но Мирон есть, я с ним, — прошептала.

Кощунственным показалось говорить громко в этот момент. И вырваться бы нужно из его объятий, но… не хочу. Еще пару секунд бы насладиться близостью Руслана, совсем немного, чтобы в памяти оставить.

— Если бы выбрала Мирона, ты бы прогнала меня. И на балконе, и сейчас, — Рус резко развернул меня, бокал упал на пол, на щиколотки плеснуло холодной водой. — Сейчас ты не с ним, Яна. Ты со мной!

Руслан произнес это с яростью. Рванул меня за плечи. К себе ближе.

И обрушился на мои губы поцелуем.

Глава 34

Руслан давит своим напором, язык врывается в мой рот, а я… я послала все к черту. И просто наслаждаюсь его вкусом, запахом, объятиями. Руки сжимают меня до сладкой боли, а я, вместо того чтобы оттолкнуть, прижимаюсь к Руслану сама.

И плевать, если кто-то увидит. Та же Марина в своем идиотском свадебном платье.

Ненавижу!

— Черт, — Рус на миг отпрянул, слизал с губы капельку крови, и пьяно улыбнулся мне. — Кусаешься?

— Я…

Договорить я не успела. Рус подхватил меня под бедра, и усадил на стол. Снова накинулся на мои губы, сводя с ума умелыми ласками.

Раскованными.

Он целует то нежно, трепетно, сталкивается с моим языком, захватывая его в плен; то вдруг сходит с ума, и буквально трахает мой рот. Его руки, кажется, везде — бездумно шарят по моему разгоряченному телу, и я выгибаюсь, подставляю под мужские ладони шею, ноющую, жадную до прикосновений грудь. И Рус не жалеет, сжимает ее, ловит мои стоны ртом, и становится еще голоднее.

Как и я.

Если я не остановлю это, то он трахнет меня на этом самом столе.

Боже, до чего я дошла!

— Нет, — оттолкнула Руслана, спрыгнула со стола, и побежала к выходу.

Прочь! Прочь отсюда! Нужно бежать, пока Руслан не опомнился!

В ушах стоит гул, сердцебиение отдает во все тело, сотрясает его. Пока я добежала до второго этажа, чуть не задохнулась, и комната так близко — там Мирон, возможно, он уже вышел из душа, и поможет утолить то, что разбудил Руслан.

Он сможет, я знаю.

А затем я поговорю с Миром, постараюсь оградить себя от общения с Русланом, от этого наваждения, толкающего меня на ошибки. Никто не виноват, что так случилось, но нельзя отрицать, что это неправильно, порочно. И я больше не должна даже разговаривать с Русланом.

Тем более, целовать.

Он под запретом.

У одной из дверей я почувствовала рывок, мир закружился перед глазами, спиной ощутила несколько болезненный толчок, а затем услышала, как дверь захлопнулась.

И увидела лицо Руслана.

Бешеное.

— С ума сошел? — прохрипела я.

Оглянулась нервно — Рус нагнал меня у той самой комнаты, где совсем недавно я «мило» беседовала с его невестой. И здесь же валяется брошенное свадебное платье неаккуратным ворохом.

Марина слетела с катушек.

Как и ее жених.

— Отойди, я выйду, — прошептала я, но не сдвинулась с места.

Также, как и Руслан. Он спиной загораживает дверь. Застыл, как перед прыжком.

— Рус?

— Люблю, когда ты называешь меня по имени. Повтори еще раз, — он сделал медленный шаг ко мне.

Я отступила. Сердце стучит так громко, что, кажется, это слышно во всем доме. Оно качает кровь, а в крови разлит страх и азарт. И не страх, а азарт заставляет меня отступать от Руслана.

Я отчетливо понимаю, что дразню его, но ничего не могу с этим поделать.

— Руслан, — нервно облизнула губу, и мужской взгляд потемнел, — давай не будем усложнять. Мой ответ по-прежнему — нет.

— Плевать на слова, Яна. Яночка, — протянул он, и ласковый вариант моего имени прозвучал отнюдь не ласково, — игры закончились, ты ведь понимаешь?

— Отпусти, — пискнула, оказавшись в его руках.

Не отпустил.

Вжал в себя, и толкнулся бедрами в мой живот. Я ахнула от того, что почувствовала — железную эрекцию, которую не скрыть.

— Отпусти, — повторила тихо, уже почти сдавшись…

Почти.

А окончательно я сдалась, когда на меня обрушился ураган. Обжигающие поцелуи — не такие, как на кухне, тогда я еще могла соображать хоть краем сознания. Сейчас — нет. Полностью отдалась его губам, рукам, ощущению раскаленной кожи.

Руслан пышет жаром, и я жадно греюсь об него, отвечаю поцелуями на поцелуи, не могу жить без его губ, дарящих наслаждение. Рус клеймит своим голодом мою шею, спускается ниже, захватывает в горячий плен соски. Мучает.

Я уже без одежды — не понимаю, сама ли я разделась, или Руслан сорвал с меня все.

Я совсем обезумела. Как и Руслан. Мы словно под дизайнерской наркотой, только мой наркотик — это он.

Почувствовала его руки на бедрах, что подхватили меня, а затем опустили на что-то мягкое, ласкающее кожу, и… белое. На свадебное платье.

— Нет! — Вскинулась я, но Руслан надавил на мой живот, удерживая, а сам начал быстро стаскивать одежду, справляясь одной рукой. — Это платье Марины, это…

— Плевать, — рыкнул он, расправляясь с брюками. — Её нет. Ни для тебя, ни для меня.

Какая-то часть меня кричит от ужаса, от самой себя, но еще… еще я получаю низменное наслаждение. Не от того, что мы с ее женихом лежим на свадебном платье, безжалостно мнем его. А потому что Руслан никогда не был её, Марины. Он всегда был моим. И сейчас я верю — что нет Марины, и не будет, что она лишь досадное недоразумение, как и это платье.

Мысли о платье покидают мою голову, когда Руслан склоняется над моей грудью. Соски твердые, стоят горошинами, просят ласки, и получают ее. Руслана потряхивает от возбуждения, как и меня, и он с тихим стоном прикусывает мою грудь.

— Давай же, — всхлипнула, почувствовав удар языком по соску.

И поцелуй взасос. В грудь. Я выгнулась от болезненного наслаждения, кожа будто наэлектризовалась, и в этот момент Руслан широко раздвинул мои ноги, и вошел.

Резко, до самого основания.

— Охренительно, — прошептал он мне в губы, и качнулся. — Яна, я не отпущу тебя… ты моя… не отпущу…

Он шептал что-то бессвязное, целовал меня, отрывался от губ, и снова шептал, спрашивал, и я отвечала, давала обещания, просила. И получала. Укусы, и зализывания укусов, и жесткие удары члена. Темп сумасшедший, нам обоим нужна разрядка, кажется, что весь вечер была сплошная прелюдия.

Обхватила его торс ногами, и ударила пятками.

— Быстрее, — потянулась к его губам, и начала двигаться под Русланом.

Навстречу его ударам в мою суть. Это неудобно, но, кажется, если остановлюсь, если буду просто лежать — это будет не то. А сейчас мне нужно все, что Рус может мне дать.

И я двигаюсь, наслаждаюсь тем, как мощно он долбит меня, как растягивает стеночки его член. Хочется кричать, но я сдерживаюсь из последних сил, вымещаю свой нарастающий из низа живота экстаз, впиваясь ногтями в плечи Руслана.

Он болезненно шипит, и сильнее бьет меня бедрами. Движения его во мне еще быстрее, прошивает меня с сумасшедшей скоростью, и взгляд тоже сумасшедший. Мой дикий зверь!

— Кончай, Яна, — он просунул руку под мои бедра, насаживая меня на себя еще сильнее. — Кончай, ну же!

Эйфория разливается по телу, жар идет из живота. Сначала медленно, но когда Руслан задевает внутри меня какую-то секретную точку, жар разливается огненной лавой, и поглощает меня.

Я содрогаюсь, мышцы сокращаются. И, теряя себя, я чувствую последние, самые резкие движения члена во мне, а затем слышу сдавленный стон Руслана.

И звук открывающейся двери.

Глава 35

Глава 36

Лучше бы это была Марина.

Вернулась за своим свадебным платьем, повесить его обратно. Застукала бы меня под ее женихом и подняла визг на весь дом — пусть было бы так.

Но вместо бывшей подруги на пороге Мирон. Видит, что я лежу голая, на наряде его сестры. И как Руслан приподнимается на руках.

Тело током прострелило, когда член выскользнул. Руслан поднялся. Полностью голый, вспотевший, разгоряченный — он дышит так шумно, словно штанги в спортзале тягал.

Свет здесь неяркий, зато в коридоре светло так, что Мирон словно под прожектором на сцене стоит. Широко расставив ноги, сжав руки в кулаки.

В правой блеснуло лезвие ножа.

Боже…

— Мирон, — с трудом выговорила и подтянула ноги к животу, такой беззащитной себя почувствовала в этот момент — без одежды и на полу.

И рядом Руслан — у него до сих пор стояк.

Господи.

— Мир, что за хрень, — Руслан сдвинулся в сторону, загораживая меня собой. — Ты комнату с кухней перепутал, — его голос спокойный, но вижу напряженную спину, всю в блестящих бисеринках пота.

Огляделась в поисках своего платья — вон там, валяется мятый комок.

Далеко.

И белья не видно, а мне шевельнуться страшно и привлечь внимание.

— Нет, это ты перепутал, Рус, — Мирон шагнул в комнату. — Давно ты ее трахаешь? Давно, — сам себе ответил. — Выйди. Штаны только надень.

От его голоса дрожь пробрала — такой он пустой, холодный. А эти обвинения — как он может?

— Мирон, — невольно подскочила, забыла, что и голая, и что у него нож — это просто в голове не укладывается. — Ты сам сегодня что сделал? Я тебя ждала, а ты подослал друга, — высунулась из-за Руслана. — Кого ты теперь обвиняешь?

Может, правда, это его право — обвинять, он меня домой привел, а я тут с Русланом, на платье его сестры, но…

— С тобой потом разберусь, — бросил, не глядя. — Рус, выходи.

Руслан неспешно нагнулся. Поднял с пола брюки.

Мирон ждет, прислонился спиной к стене. Вертит нож в руке, смотрит на лезвие.

— Положи это, — попросила и голос сорвался. — Чего ты этим добьешься? — смело вышла из-за Руслана. Напугана, но не верю, что Мирон может сделать такое — на лучшего друга наброситься, на меня.

Он поднял голову, встретились взглядами — и я на месте замерла, так жадно он еще никогда не смотрел, даже сегодня на балконе, когда я руку могла протянуть — и его коснуться.

Пока Руслан вжимал меня в перила.

Его взгляд скользнул на голую грудь, и соски вмиг затвердели, Мирон чуть наклонил голову, и я невольно плотнее сдвинула ноги. И проклятая волна жара медленно растеклась внизу живота.

— Надо успокоиться, — сама не поняла, что говорю, насколько эта банальность сейчас звучит глупо. Но из головы разом пропали все логичные мысли, эта ночь просто сумасшедшая.

Шагнула еще ближе.

— Успокоиться? — переспросил Мирон с усмешкой. Нож с негромким стуком упал ему под ноги. Мир рывком подался вперед, на меня и схватил за талию, дернул на себя.

На груди расцвели засосы, ими меня его друг украсил. Мирон наклонился и носом вжался в мою шею, замер.

То, что происходит — неправильно, я пять минут назад стонала под Русланом. Но даже не дернулась, когда ощутила горячие губы на коже, и сглотнула протест, когда Мирон прикусил шею.

Лизнул языком.

Его руки с талии скользнули на бедра, сжали голые ягодицы, под его напором встала на носочки. Я вся в мурашках, Мирон языком их слизывает, мнет ягодицы и вжимает меня в себя.

В лобок упирается твердый бугор его ширинки.

— Яна не против повторить, Мир, — позади прозвучал негромкий, низкий голос Руслана, и вторая пара мужских рук легла на мое тело.

Сквозь полуопущенные ресницы увидела, как Мирон мутным взглядом смотрит мне за спину, на друга.

Его хватка на ягодицах стала сильнее, жестче, он вдавил меня в себя, запрокинул голову и, не мигая, уставился в лицо.

Почувствовала, как сзади прижался Руслан. Все еще голый, он так и не оделся, он знает Мирона лучше меня, и знал — чем это кончится.

Его пальцы скользнули в промежность, накрыли влажные складки.

Стою, не двигаюсь, между ними зажата, от них двоих такой жар идет, что я плавлюсь.

— Вижу, что не против, — хрипло отозвался Мирон. И вдруг разжал руки, отступил. Развернулся спиной, и я услышал, как звякает пряжка, вжикает ширинка на брюках.

Он сел в кресло, широко расставив ноги — напряженный член торчит колом, Мирон поманил пальцем.

Меня подтолкнули сзади, Руслан, не разжимая объятий, шаг за шагом подвел меня к креслу. Он отпустил — и тут же за руки схватил Мирон, привлек ближе.

— Сядь.

Ноги дрожат, неуверенно оперлась коленом о кресло. Я из дома Руслана сбежала, проклиная их обоих, а сейчас…

Послушно оседлала Мирона, замерла в воздухе, лицом к лицу с ним, и взглянуть на него не решаюсь — только вниз.

Он обхватил себя одной рукой, направил член.

Что мы делаем.

Слушаю рваное дыхание, и сама дышу прерывисто, жадно. Вскрикнула, когда член толкнулся в набухшие складки и Мирон за бедра насадил меня на себя.

— Мир, — вцепилась в его плечи, меня так тряхнуло, что все мысли из головы выбило, про стыд и неправильность, пусть оно все к черту идет, лишь желание осталось, черное и густое.

Я бороться не в силах, я отдалась.

Он начал двигаться, и я вжалась в него грудью, в спине выгнулась и затряслась от быстрых толчков во мне, они безжалостными ударами обрушились, с силой и глубоко, с таким голодом, что я не сразу услышала шепот Руслана.

— Охренительно, — его ладонь ударила по ягодице, и от звонкого шлепка уши заложило на миг. А потом его слова, такие порочные, оглушили снова. — А меня хочешь, Яна? Нас вдвоем.

Его палец скользнул между ягодицами и толкнулся.

Вскрикнула, от этого действия, сижу на члене Мирона, и он так туго, плотно во мне.

— В попку, — Руслан двинул палец глубже, и во мне стало настолько тесно, что просто невозможно терпеть.

— Нет, — простонала и уткнулась в плечо Мирона, я не должна получать удовольствие, но получаю его, Мирон двигается во мне, с каждым толчком наращивая скорость, Руслан сзади.

Ощутила, как палец выскользнул, и вместо него ко входу пристроилась горячая упругая головка.

— Нет, нет, нет, — в беспамятстве повторила и снова выгнулась, когда мужская ладонь уперлась между лопатками удерживая меня на месте.

— Да, да, Яночка, — повторил кто-то из них, я уже не различила голоса. И пугливо, будто меня на месте преступления застукали, дернулась, услышав звук хлопнувшей двери.

Глава 37

Глава 38

Сижу на больничной лавке, и смотрю на свои руки.

Кровь с них вытерли. Ладони чисты, но я до сих пор вижу, как с них капает вязкая кровь. Загустевающая от воздуха. Темно-красная, почти черная.

— Ян, — Руслан сел рядом со мной, приобнял. — Пока не пускают, но я уверен, что все будет хорошо.

Хорошо? После ножа в грудь?

Мирон не умер до приезда скорой только чудом.

Марина визжала, скукожившись у стены, оглушала криком. Руслан вызывал скорую, пытался привести всех в чувство, а я… я зажимала рану Мирона, пачкаясь в крови. И не слышала звука его дыхания. Не слышала биения сердца.

Раньше я думала, что лютый ужас моей жизни был связан с Тарасом. Потом — с отъездом из дома, когда я уезжала, не понятая никем.

Потом была гибель Аллы.

Но все померкло на фоне того, как я сидела на полу, над Мироном, и мои руки были в его крови.

Это были самые кошмарные минуты в моей жизни. Я думала, что он умер, но молилась и Богу и дьяволу, чтобы он ожил.

И он был жив.

Жив, и теперь в реанимации, куда нас не пускают, и ничего не сообщают о состоянии Мирона.

— А вдруг он…

— Нет, — жестко перебил Руслан, и притиснул меня ближе к своему телу. — Не думай об этом. Он жив, ясно?

Рус склонился ко мне, я ощутила, как его горячее дыхание греет мою щеку, и его губы коснулись меня.

Мимолетно, ведь я дернулась, отодвигаясь.

— Рус, не нагнетай, — сипло прошептала я, и кивнула вперед.

Напротив, на лавке сидит Марина, и смотрит на нас с Русланом.

— Она в прошлом.

— Она здесь. Я не хочу новых скандалов, — устало выдохнула я. — Вдруг кинется? И… почему она здесь, а не в полиции?

Я даже не помню, приезжала ли полиция. Скорую вот помню, как врачи силой меня от Мирона отдирали, чтобы оказать ему помощь. А я орала, плакала, и все продолжала прижимать к его груди красную от крови ткань. Казалось, что отпущу его — и это навсегда, он больше не взглянет на меня, что умрет.

А приезд полиции не помню — был он или не было. Вроде бы, полиция должна приезжать в случае таких ранений. Но… Марина здесь, в больнице, и на ее запястье нет наручников.

Почему?

— Обнимать тебя мне тоже нельзя?

— Можно, — сдалась я. — Так почему она здесь?

— Я не вызывал полицию. А врачи… они знают, что это за семья, и в такие разборки не полезут, — тихо ответил Руслан. — Мирон сам решит, что делать с Мариной.

— Супер, — всхлипнула я. — Разумеется, он не станет её наказывать. И… и пусть. Лишь бы выжил.

— Выживет! Не смей даже сомневаться!

Скривила губы, с трудом сдерживая слезы. Не помогут они сейчас, только сама себя добью.

— Это ты виновата, Яна. Только ты, и никто больше. Я бы никогда не причинила вреда брату, — хрипло, монотонно выдала Марина.

— Ты уже причинила ему вред, всадив в него нож! — прошипела я.

Я слукавила, говоря Русу, что мне плевать на наказание Марины. Ладно, она меня оскорбляла и шантажировала, но такое? Нож в сердце? Это не должно остаться безнаказанным!

— А кто меня довел до этого? И метила я не в Мирона, — с ненавистью выплюнула Марина.

— Но попала в него.

— А жаль, — заявила Марина. — Жаль, что не ты в реанимации, а мой брат. Мы отлично жили без тебя…

— Заткнись! — рявкнул Руслан.

— Почему же, любовь моя, я должна затыкаться? Мы жили прекрасно, пока не явилась эта шлюха, и не испортила все. За одну, мать ее, ночь!

— Мы не жили прекрасно, — парировал Руслан. — Ты, видимо, приняла нас всех за марионеток, дорогая бывшая невеста, но никто из нас не был доволен подобным.

Я вопросительно взглянула на Руслана, и он коротко пояснил:

— Я был женихом Марины на не совсем добровольных началах. Потом расскажу.

— Ты остаешься моим женихом, — в голосе Марины холод, в позе — неестественное спокойствие. — Мирон выживет, он поймет. Я не хотела, это аффект, да и не грозит мне ничего. Брат на сестру не заявит. Яна уедет из города, и…

— Нет, — перебила я резко. — Я больше не собираюсь бегать.

— Ты уедешь, — надавила голосом Марина. — Ты ведь не хочешь, чтобы все узнали, что ты любишь толпой? Если не уедешь, то узнают обязательно, поверь, милая. Может, даже подловят тебя, и отлюбят так, как ты предпочитаешь!

В ушах зазвенело, Руслан подался вперед, что-то зло выговаривая Марине.

Она отвечает. Я вижу, как шевелятся её губы, но звуки до меня не долетают. Угрожает рассказать? Она может. И в нашем поселке найдутся те, кто решится на изнасилование. Ни совсем молодые парни, ни мужчины не знают слова «нет».

Я ведь уже проходила это.

Но сейчас меня заботят не угрозы Марины, пожалуй, мне плевать. Я просто хочу, чтобы Мирон выжил, чтобы поправился, и чтобы Марина получила по заслугам.

Какие же они разные — Мирон и его сестра! И как я могла долгие годы быть настолько слепой? Как?!

— Я не уеду, — прошептала я.

— Ты не уедешь, да. Я все улажу, — пообещал Руслан.

— Ты просто идиот, — усмехнулась Марина.

— Хватит! — повысила я голос. — Мы решим все позже, сейчас нам всем нужно думать о Мироне!

Марина хотела съязвить, но наткнулась взглядом на Руса, и отвела взгляд на двери в реанимацию. В коридоре пусть и темно, я знаю, что уже утро, что эта ночь завершилась. И, наверное, за окном уже солнечно и ярко.

Но солнца я не вижу. Только темноту.

Я даже пожалела, что попросила прекратить скандал. Тяжело. Очень тяжело слышать эту густую тишину, вдыхать больничный запах, и понимать, что бессильна, и ничем не можешь помочь. Лучше, наверное, занимать себя скандалом, чем думать.

Думать о том, насколько виновата в произошедшем.

Останься я в комнате с Мироном, этого бы не было. Нет, я не жалею о том, что было между мной и Русланом, это было хоть и пошло, но прекрасно. Сейчас все видится четко — это было предопределено, Мирон правду говорил, что рано или поздно нас бы притянуло друг к другу. Но нужно было дождаться, пока он расстанется с Мариной. Тогда до реанимации бы не дошло.

«Хватит! — приказала я себе. — Уже ничего не изменить. Хватит!»

Но мысли не подчиняются приказам, и я снова вижу кровь на своих руках. Красную, густую, почти черную… И эта картинка исчезает, разбитая на осколки неуместно громким звонком мобильного.

Кто-то звонит Русу. Значит, жизнь не остановилась.

— Да, — ответил он устало. — Уже… хорошо, да. Один? Она со мной… да, тоже… минут через двадцать, ждите.

Рус нахмурился, отложил смартфон, и обратился ко мне:

— Нас вызывают в полицию. До вас с Мариной не могут дозвониться, я сказал, что вы со мной. Нас всех ждут в участке.

— Я не поеду, — заявила я.

— По делу Аллы, — прошептал Рус мне на ухо. — Мы быстро. Здесь мы точно ничем не поможем.

— Не поеду, — всхлипнула я.

Дверь из реанимации открылась, и к нам вышла усталая женщина в белом халате. Мы все вскочили с лавок, я прижала ладони к мертвеющим губам. Снова в ушах проклятый гул, мешающий слышать и понимать, что происходит.

Страшно. Мне очень-очень страшно.

— На данный момент угрозы жизни нет. Состояние стабильное, критическая фаза миновала.

— Можно увидеть Мирона? — прохрипела я.

— Нет. На данный момент он в реанимации. Вы можете отправляться по домам, раньше вечера мы не пустим к пациенту даже родственников. А сейчас простите, мне пора.

Женщина надела маску на подбородок и нос, кивнула нам, и вернулась в реанимационный коридор.

— Я же говорил! Все с Миром будет хорошо, скоро увидим его. А сейчас придется ехать, Ян. В участок. Всем нам, — Руслан снова приобнял меня за плечи, и заставил сделать шаг от двери в реанимацию. — Мы вернемся сюда после участка, обещаю. А сейчас поехали.

Глава 39

Вышли из больницы, и поразилась тому, как на улице уже светло.

Вчера вечером к школе я подошла в сумерках, и дальше ночь, казалось, не закончится никогда. А сейчас утро — пасмурное, небо хмурое, тяжелое.

И такое же у меня настроение.

Оглянулась на окна больницы — не хочу уходить, споткнулась на невысоких каблуках. Меня придержал Руслан.

— Сейчас приедет такси, — он достал телефон, продолжая удерживать меня за локоть другой рукой.

Марина топчется рядом. С нами ехать собирается. У нее после ночной истерики вся косметика размазалась, под глазами темные круги. Я сама выгляжу не лучше, наверное, а нам надо в полицию.

Но меня это не волнует совсем.

Поэтому, когда Марина достала зеркальце из сумочки и уставилась в него — я пораженно хмыкнула.

— Ты и сумку прихватила? Когда твоего брата, всего в крови, на носилках забирали из дома?

— Ян, — Руслан предостерегающе сжал мой локоть.

Я и сама заметила, что повысила голос, он звенит в пустом парке, кроме нас здесь никого.

— Мне уже и в зеркало посмотреть нельзя? — огрызнулась Марина. И злобно щелкнула крышечкой, в сумке нашарила платок. — Руслан, ты слышал? Твоя шлюха читает меня нотации, думает, что…

— Умолкни, — бросил он сухо. И потянул меня в сторону лавочек.

— Мы не должны молчать, что это Марина виновата, — сказала, не понижая голоса, продолжая оглядываться на бывшую подругу, которая осталась у крылечка. Стоит и слюнявит платочек.

И стирает осыпавшуюся под глазами тушь.

— Мирон сам решит, что с ней делать, — отрезал Руслан, сунул в карман сотовый. — Успокойся. Я тебя прошу.

Посмотрела на свои руки. Кожу стягивает, пальцы словно до сих пор в крови. Отвернулась и подняла глаза к окнам.

Чувство такое, что мне не нужно уезжать, бросать его здесь одного. Руслан рядом, локтем касаюсь его напряженного тела.

Дернулась и отступила на шаг.

— Что такое? — он достал сигареты, щелкнул зажигалкой. Посмотрел на меня, сощурившись. — Подойди ближе, — в его голосе послышались властные ноты.

Не шелохнулась. Покосилась на Марину — его невеста закончила с лицом и теперь с ожесточением чешет волосы расческой, еще немного — и искры полетят.

Она глаз с нас не сводит. И я не могу не думать, что она все видела, как я отдавалась двум мужчинам, в их доме.

Мне место в аду.

Отвернулась и обняла себя за плечи. Утренняя прохлада студит голову и мысли, стою и мелко дрожу.

Я еще на балконе должна была прекратить это.

Закричать, убежать. Не соглашаться. Не позволять.

Раздался звук мотора. В открытые ворота въехала черная такси с шашечками. Руслан щелчком пальцев отправил бычок в урну и первым двинулся к машине.

Распахнул дверь в салон.

Не глядя больше по сторонам уселась на задний диван. Подвинулась, когда Руслан забрался следом.

Марина впереди, с водителем, тычет пальцами в магнитолу и переключает радио, она будто в клуб едет, развлекаться.

Город у нас маленький. Можно было и пешком дойти, рядом с отделением такси затормозила минут через десять.

На улице ощутила руку Руслана на своей и высвободилась. Почувствовала его пристальный взгляд и ускорила шаг.

Мы с ним потом поговорим про ночь, и обо всем, вспоминать об этом не хочу, с каждой минутой все больше и больше начинаю стыдиться.

В холле дежурный сказал нам подождать и кивнул на неудобные стулья у стены.

— У меня брат в больнице, при смерти, а вы нас ждать заставляете? — возмутилась Марина и тряхнула волосами. — В конце концов, мы не преступники, не подозреваемые. Это одолжение с нашей стороны, что мы приехали. И почему только мы?

После этой нападки хлопнула входная дверь. И в холле показались знакомые помятые лица — одноклассники, невыспавшиеся и мрачные, зевая, вдвинулись в отделение.

— Вам тоже звонили? — Карим поздоровался с Русланом за руку, лениво кивнул мне. Понизил голос и хмыкнул. — Вот это я понимаю вечер встречи. Уже утро. А мы все никак не расстанемся. Мариш, здарова. Янчик, Мирон где? У следователя уже?

Сглотнула и промолчала. Стиснула зубы, чтобы не разреветься тут при всех.

— А Мирон в больнице, — плаксиво доложила Марина и стрельнула в меня взглядом. — Несчастный случай.

— В фонтан упал пьяный? — хохотнул Карим. Даже в лице не изменился, даже не подумал, что такое страшное случиться могло.

— Приехали? — из коридора высунулся такой же помятый и сонный следователь. Зевнул и поднес к глазам циферблат наручных часов. — Давайте, проходите по одному.

Он скрылся в коридоре.

— Я первая, — Марина вдруг толкнула меня плечом, убирая с дороги. И почти побежала в кабинет.

В холле усилился гул голосов — подтянулись одноклассники. Со всех сторон послышались хмурые шутки — кажется, никто до сих пор спать не ложился, не мы одни.

В висках застучало, закружилась голова. Потерла лоб и отступила в коридор, ближе к кабинету. Прислонилась плечом к стене.

Сначала услышала шаги позади. А потом и знакомый вкрадчивый голос.

— Ты меня теперь избегаешь, Яна? — Руслан вышел из-за моей спины, встал напротив.

— Не лучшее место. Чтобы отношения выяснять, — уставилась ему в подбородок. На темную щетину.

— На меня посмотри, — он придвинулся, его руки скользнули на талию.

Вырвалась, он сжал сильнее. Наклонился, я увернулась, губами он мазнул по моей щеке.

— Руслан, отпусти. Уйди от меня! — выкрикнула, отталкивая и плечом ударилась об стену. Встретились взглядами — его глаза потемнели, губы сжались в тонкую линию. На скулах заиграли желваки.

Он уже открыл рот, чтобы спросить. И не успел, распахнулась дверь кабинета. В коридор выплыла сияющая Марина.

Чему она улыбается? Что она наговорила следователю?

— Ян, иди, — ласково позвала меня, пропуская. — Тебя ждут.

Глава 40

Руслан

Кабинет знакомый, я не раз здесь был, пока в универе учился. И потом тоже, частенько захаживал, майор, что сидит передо мной — мой старый приятель.

Он отстукивает ритм по столу карандашом.

— Интересная встреча выпускников получилась, Руслан, — он подался вперед. Поднял пустую кружку с темными разводами от кофе заглянул в нее и зевнул. — Ну, рассказывай. Как дела? Когда свадьба?

— Об этом будем разговаривать?

— Почему нет? Приглашение-то я так и не получил, — он хитро сощурился.

— Володя, тебе можно без приглашения, — заверил. — Если свадьба будет.

— Невеста чудит? — он лениво поднялся. Прошелся по кабинету, щелкнул кнопкой чайника. — Все они такие. Моя вон…тоже не подарок. А куда деваться? Дети. Так и живем.

Сижу и наблюдаю за его передвижениями. Хочется встать и выйти.

Меня сразу после Яны вызвали, и она, наверняка, не дождалась, домой уехала.

Какого черта.

Жалеет о том, что случилось?

— Яна, — прозвучало вслух ее имя, я даже не сразу понял, что майор продолжает трепаться. Растер лицо ладонями и уставился на него.

Володя сыпанул в кружку две ложки растворимого кофе и щедро залил кипятком. Вернулся за стол и повторил.

— Ночью однокашники твои на нее указали, Яну. Мол, скандалила. И сейчас, невеста твоя, — Володя подул в кружку, — говорит, что Яна эта брата ее ножом пыталась зарезать. Из ревности. Что там у вас творится? — он с любопытством поднял голову.

Мрачно усмехнулся.

Думал, что про Марину все уже знаю, вдоль и поперек эту стерву изучил, но нет — еще полно сюрпризов.

— Журналисты уже телефон оборвали, — Володя погладил сотовый, что лежит на столе. — Вахтерша школьная растрепала, как вы ночью повеселились, не держится у бабки язык за зубами.

С кружкой он подошел к окну и выглянул на улицу.

— Прикатили, вас ждут, — он с удовлетворением кивнул. — Борзописцы. Проныры. Папарацци хреновы.

— Володь, — тоже поднялся и запахнул пиджак. — Мирон в больнице. Замни это как-нибудь, Яну не трогай.

— Так, а своим я что скажу? — он хмыкнул. — Сначала бабу эту в лесу нашли, потом Кавьяр с ножевым в реанимации. Глядишь, до вечера никого не из ваших не останется, кроме Яны этой. Детективчик знаешь такой? — он хохотнул. — Десять негритят. Где по одному всех порешили и…

— Майор, — оборвал его. — Это не Яна.

— Как знать.

Сдержал желание втащить ему, за всю эту ересь, у него тяжелая смена, он херню порет. Но с Володей ссориться никак нельзя.

— Мне некогда сейчас, я вечером заеду, — посмотрел на часы. — Всё обсудим. Про Яну из протокола убери, она ни при чем.

Не дожидаясь ответа, вышел за дверь. За руку попрощался с Каримом, одноклассник скрылся в кабинете.

В холле наткнулся на Марину и Яну. Не уехала — первый раз за сегодня мне повезло. Вдвоем стоят у окна и смотрят на улицу, на толпу журналистов.

— Поедем, такси вызову, — приблизился и сжал локоть Яны.

— А я? — у Марины рот приоткрылся от изумления. — Руслан, ты хотя бы на людях можешь вести себя нормально? — она оглянулась на одноклассников. — Вчера мы всем объявили о свадьбе. Ты позоришь меня.

— Выходи, — потянул Яну за рукав. Она не хочет на улицу, к журналистам — вижу, но покорно идет со мной. Глаза красные от слез и под ними тушь осыпалась, волосы взъерошены, словно она только что из постели.

Давлю порыв прижать ее к себе, по голове погладить, как раньше, в школе еще, я не Мирон и не могу так открыто заботу проявлять и даже сейчас продолжаю завидовать другу, который валяется в реанимации.

Вышли на крыльцо, и я все-таки обнял ее одной рукой, по ступенькам повел вниз, мимо репортеров, собой закрыл ото всех.

И стоило выйти за ворота — как она пришла в себя. Вырвалась, оттолкнула и вытерла мокрые ресницы.

— Не лезь в глаза грязными руками, — сказал, как ребенку. Из кармана достал платок.

— Хочу и буду, — в том же детском капризном тоне отозвалась, проигнорировала платок. — Руслан, не надо, — поправила волосы на ветру, посмотрела в сторону площади. — Там остановка, я сама доеду.

— Чего ты добьешься, Яна, — не оставил ее, поперся следом.

Вокруг деревья. Еще голые, но скоро зацветут, снега нет почти, лишь кое-где на земле остались грязные островки. Солнца не видно, ветер агрессивный, а мне жарко, смотрю на хрупкую фигурку, что ускорила шаг, от меня бежит.

Нагоняю ее.

— Ты же прекрасно видела, всегда знала, — под кожу ей лезу, не успокоюсь, — я в тебя влюблен. То, что было ночью — оно должно было случиться. Тебе было хорошо, так почему ты…

— Руслан, — она остановилась, дернула острым подбородком. При свете дня лицо совсем бледное, щеки впалые, она едва на ногах стоит от усталости, маленькая. — Оставь меня. Я не хочу с тобой разговаривать, что неясно? И вспоминать ничего не хочу.

Взглянула мне за спину и улыбнулась.

— Там невеста у тебя, к ней иди.

Яна двинулась к остановке. Позади, как бензопилой по мозгам, резанул голос Марины.

— Если у тебя нет совести, то хотя бы подумай, что будет с вашим бизнесом, Руслан. Когда я всем расскажу, чем вы с Мироном занимаетесь.

Она совсем рядом, вышла вперед, а я не вижу ее, поверх кудрявой головы слежу за Яной и чувствую себя прежним неудачливым пацаном, который не может приблизиться к девушке друга.

С тем лишь отличием, что раньше было просто нельзя.

А теперь она сама меня отталкивает.

Глава 41

Я отправилась в больницу.

Сидела там, у дверей коридора реанимации сама не своя. Допрос этот гадкий, снятие отпечатков — к чему? Всё пустое, никчемное.

И Марина среди одноклассников соловьем разливалась. Как же, с трудом оторвалась от «умирающего» брата, и все ради Аллочки, которую она, оказывается, любила как сестру.

Чертова лгунья!

Я сотни раз думала, что любовь моя к Марине испарилась. Но, пожалуй, окончательно она ушла даже не из-за ножа, воткнутого в Мирона. И не от ее истерик, не от оскорблений, а именно в участке, когда Марина так упоённо отыгрывала роль любящей сестры, законопослушной гражданки и лучшей подруги мертвой уже Аллы.

И ведь всегда такой была, а я, дура, так сестру хотела, так обожала Маринкин живой нрав, что предпочитала закрыть глаза.

И сейчас этой любящей сестры Мирона нет здесь. Как и Руслана. Помирились?

И плевать, я должна быть рядом с Мироном.

— Как он? Можно к Мирону? — подскочила я, когда из коридора вышел знакомый врач.

— Без разрешения родственников — нет. Да и не пришел он в себя. Ждите вечера. Ему лучше, опасность полностью миновала, — сжалился надо мной мужчина. — Лучше езжайте домой, отдохните.

Я покачала головой в ужасе — как можно оставить Мирона?! Да, ему лучше, опасность ушла, и это счастье, но уехать, бросить его? Нет, нет, и еще раз нет!

— Девушка… Яна, так? — уточнил он, и я слабо кивнула. — Думаю, скоро приедет сестра пациента. И как только Мирону станет лучше, мы вас пропустим ненадолго. И что он увидит? Не люблю делать замечания хорошеньким девицам, но вам бы привести себя в порядок. Пациенту нужны положительные эмоции, а какие эмоции можно испытать при виде настолько перепуганной и несчастной девушки? Я вам как врач говорю, вам нужно немного отдохнуть, перекусить, привести себя в порядок. И тогда уже идти в палату к больному. Не бойтесь уехать, состояние не критическое, угрозы жизни нет.

Мужчина отреагировал на звук сообщения на своем планшете, и тут же забыл про меня. Скрылся в коридоре, а я задумалась, и пришла к выводу — да, мне нужно привести себя в порядок.

А затем вернуться сюда, к Мирону. Красивой, а не заплаканной и грязной. Чтобы он улыбнулся при виде меня, чтобы захотел поскорее вернуться домой.

Ко мне.

С этими мыслями я и поехала домой.

Три часа я провела в больнице, но ни Руслана, ни Марину я так и не дождалась. Чем они занимались, пока Мирон был совсем один? Неужели, и правда, помирились?

Я вошла в душ, чувствуя себя разбитой. Включила воду, встала под напор, не дожидаясь, пока польется горячая, и начала омывать свое тело, усеянное мелкими синячками. Я помню, кто и как их оставлял. Они — свидетельство мужского эгоизма, нашей общей похоти, и все ее следы остались на моем теле.

Руки ноют, все тело болит, немеет.

Из душа я, превозмогая себя, не выползла, а вышла. Сейчас перекушу, оденусь, и поеду к Мирону.

Только прилягу ненадолго. На пару минут…

Едва стоило лечь на кровать, как я сразу отключилась, провалилась в муторный сон, в котором раз за разом случалось что-то плохое: Мирон снова заставал нас с Русланом, и бросался на него с ножом; Марина убивала Мирона…

… Руслана убивала я.

Застукав их с Мариной.

Я просыпалась в ужасе, и снова отключалась, и руки мои были в крови.

А затем исчезли все, и пришла Алла. В своем развратном платье она больше не смотрелась вульгарной любительницей пластики, я видела ту одноклассницу, которую помнила — веселую, ищущую любви и внимания, и находящую их в объятиях случайных любовников.

Я видела Аллу, стоящую в школьном дворе, и смотрящую на меня с укоризной.

— Ты же знаешь, кто это сделал со мной… ты знаешь…

— Я знаю, — проснулась я с криком.

Утерла лоб от пота. На улице еще светло, но чувствуется приближение сумерек.

— Я знаю, кто это сделал. Знаю, кто виноват, — прохрипела я, и потянулась к телефону.

Руки дрожат. Не знаю, простыла я, умираю от болезни, или же это что-то психическое. Знаю лишь то, что мне невероятно плохо.

И что я не могу допустить, чтобы Марина ходила, и лгала всем, что любила Аллу. Что не она в школе распускала про нее гадкие слухи. Что она страдает по брату. Возможно, Мирон меня осудит за это, за то, что я делаю, но я не могу по-другому.

— Карим, это Яна. Это срочно, прости, времени болтать нет. У тебя есть номер следователя?

— Есть, конечно. Обижаешь!

— Можешь скинуть мне его?

— Могу. А зачем? Понравился? — хохотнул парень. — Так он женат, не самый перспективный вариант, но…

— Карим! — оборвала я, и смягчилась: — Мне, правда, сейчас не до того. Отправь мне его контакт.

— Ладно. Жди, — пробурчал он.

Я отключилась, взглянула на пропущенные от Руслана. Перезванивать не стала. Не хочу сейчас его слышать — в том, что случилось с Мироном виновата не только Марина, но и мы с Русом. И если бы Мирону стало хуже, мне бы нашли способ сообщить.

Пришло входящее от Карима, я опустилась на подушку, чувствуя, как от дурноты темнеет в глазах, и набрала следователя.

Пора ему узнать, что такое — Марина Кавьяр.

Про ее угрозы, про шантаж, про отношение к Алле. Про Мирона, в которого она всадила нож.

Я, захлебываясь словами, выложила все внимательно слушающему меня мужчине на том конце провода, и спросила:

— Если нужно, я могу хоть сейчас приехать, и написать заявление. Что угодно. Я не лгу, и за свои слова готова ответить, и отстаивать их. Про Аллу — догадки, но Марина на моих глазах напала на Мирона. И она ничуть не раскаивается, она уверена, что выйдет сухой из воды. Что мне сейчас делать?

— Сейчас — ничего. Я проверю ваши слова, будьте на связи. Скорее всего вам придется приехать, и подтвердить все, что вы мне сейчас рассказали, — встревоженно ответил следователь.

Я выдохлась от этого рассказа.

Мы попрощались, и на этот раз я заснула уже спокойной. На несколько камней на моей душе стало меньше.

Глава 42

МИРОН

— Вам нельзя домой! В любой момент вам может стать хуже, вы это понимаете?

— Понимаю, — уже в который раз отозвался я.

— Это не шутки. Вас не поцарапали, это ножевое. В грудную клетку. И…

— И я уже выписался. Хватит. За все последствия я буду отвечать сам. Спасибо, что вытащили, но я домой.

— Я присмотрю за братом, — прощебетала Марина, и даже помогла мне дойти до машины.

Надо же, какая забота.

— Уйди, — отпихнул её, когда зрители исчезли.

— Мог бы и инвалидное кресло взять. Не пришлось бы тебя тащить, — фыркнула сестра, и села за руль.

Надеюсь, она нас обоих не угробит.

— Рус где?

— С бизнесом что-то.

— А Яна?

— Надеюсь, она сдохла, — оскалилась моя любимая сестренка, и тут же бросила на меня встревоженный взгляд.

А я предпочел отвернуться.

Знаю, она не хотела причинить мне физический вред, а вот Яне — очень даже. И от этого вдвойне мерзко — на что еще способна моя сестра? Избалованная, легкомысленная, импульсивная и жестокая. В чем-то мы с ней похожи, в чем-то — разные полюсы.

И мне сейчас доставляет крайнее удовольствие мое молчание. Не болела бы так грудь — расхохотался бы.

— Ну? Что ты молчишь? — прошипела Марина. — Ты же не сдашь меня? Скажи уже!

— Посмотрим.

— Не посмотрим. Если ты сдашь меня, то и я молчать не стану. Видишь ли, дорогой мой брат, ты забудешь про родственные чувства, про них забуду и я. Подумай.

— Подумаю, — серьезно кивнул я.

Хотя, что тут думать? Скандал нам не нужен, это что-то маргинальное — сестра пыталась зарезать брата, такое в семьях наркоманов происходит. Опять же, Марина раскроет рот, и выложит все: про наш с Русом бизнес, про то, в каком положении застала нас втроем. И так все перевернет, что её же и станут жалеть — обманутую невесту. Вдобавок, если Яна узнает, как мы с Русланом ведем дела, она разочаруется. Снова уедет. А этого я допустить не могу.

Так что сестренка останется безнаказанной. Но безопасность Яны нужно проконтролировать. Чтобы Марина не причинила ей вреда.

— Так что, подумал уже? — спросила сестра, когда мы подъехали к дому.

Я издевательски промолчал. Пусть помучается.

До дома я дошел с трудом, слабость дикая. Я даже пожалел, что не взял инвалидное кресло. На второй этаж я явно подняться не смогу, придется оставаться на первом.

Опустился на диван, вытащил телефон, и снова набрал Яну. Мне говорили, что в первый день она была рядом, а потом исчезла. Доверенный человек утверждал, что видел её в окне дома, значит жива, здесь, не сбежала.

Но на звонки не отвечает.

Испугалась.

Сейчас немного приду в себя, и пойду к ней. Надеюсь, умирающего она из дома не выставит.

Я лежал, беспрерывно звонил Яне, пока не раздался дверной звонок. А затем и настойчивый стук.

— Ну кто там? — крикнула сестра с лестницы. — Мир, открой!

Я не отреагировал. Ей надо — пусть открывает дверь. Вряд ли это Яна, и точно не Руслан. Остальные могут идти к дьяволу.

Марина, все же, спустилась. Подошла к двери, цокая каблуками, и открыла дверь.

— Марина Кавьяр, просьба проехать с нами в участок.

— Что?

— Вы обвиняетесь в нападении на Мирона Кавьяра, а также подозреваетесь в убийстве Аллы Рубцовой…

Я услышал это, спрятал телефон в карман, пересилил себя, и поднялся с дивана.

— Это какая-то ошибка! Мирон, скажи им! — сестра обернулась ко мне. — Мир, ты ДОЛЖЕН это уладить, понял?

За*бал уже этот шантаж.

— В чем дело?

— Дело в том, что появился свидетель того, как на вас напала ваша сестра. А также найдены её отпечатки пальцев рядом с местом убийства Аллы Рубцовой, — пояснили мне.

— Там была толпа! Разумеется, там есть отпечатки Марины.

— Отпечатки характерные. Как и следы подошв, где была борьба. Улики будут предоставлены в ходе разбирательства. Сейчас же наилучшим выходом будет не препятствовать нам, — резко заявил полицейский.

— Что за свидетель? — выкрикнула Марина. — Мирон, вспомни наш разговор, ты просто обязан мне помочь. Ты прекрасно знаешь, что не я тебя ранила. И ты вытащишь меня!

Её подтолкнули в спину, наручники надевать не стали, и все мы вышли из дома.

Напротив, на дороге, припаркованы три полицейские машины. К одной повели Марину, а ко второй… Яну? Арестовали?

— Я могу поехать с вами? Как ближайший родственник?

Даже если не разрешат, то пробьюсь!

Марину придется вытаскивать, хотя огромное желание — оставить её за решеткой. Но Яна… её я бросить не могу.

— В другую машину, — указал полицейский.

Марину посадили отдельно. Яну тоже. И меня.

Черт.

Могла ли Марина убить Аллу? Раньше я бы сказал, что нет, что сестра способна только на шантаж, а не на физическое воздействие. Но недавно я имел возможность убедиться в том, что Марина способна на все. Вот только зачем ей Алла? И кто сказал, что Марина на меня напала?

Этот вопрос я повторил полицейскому из сопровождения. Думал, он не ответит, но он пояснил:

— Свидетель едет в одной из машин. Она не скрывается, сама настояла на этом.

— Яна? — не поверил я.

— Да.

Значит, её не арестовали — это уже хорошо. Но… какого черта?

Ладно, с ней я смогу решить вопрос.

Всех нас высадили у участка, и повели в него под конвоем. Марина плакала, что-то объясняла полицейскому, всхлипывая. Яна шла, прямая, как палка, и даже не глядела в мою сторону. А я… я шел из последних сил.

— Ждите. Через пять минут придет следователь, и вам придется подписать все заявления, и дать официальные показания. Можете остаться в коридоре. И, — это уже ко мне, — не советую вам устраивать здесь скандал, и нападать на свидетельницу.

— Я не трону её. Идите.

Яна, бледнея, отошла от меня. Марину завели в кабинет.

— Яна, Яночка, малышка, почему ты не отвечала на звонки? Почему не приезжала? — опустился у её ног.

Она горько скривила губы, но больше не отворачивалась.

— Прости. Я заболела. Просто свалилась. Я… я рада, что ты дома, — улыбнулась она мне. — Ты же не сердишься? Я не могла молчать. Я просто должна была!

— Я понимаю. Но заявление писать не нужно, — прошептал я ей. — Ты возьмешь свои слова назад. Скажешь, что вы с Мариной поссорились, потому ты оговорила её. Тебе за это ничего не будет, я об этом позабочусь. Ради меня, пожалуйста! Марина не должна оказаться под следствием, хорошо?

Яна оскорбленно отшатнулась от меня. Словно я предложил ей нечто ужасное.

— Нет, — выдохнула она. — Я не стану брать свои слова назад. Я дам показания, Мирон.

Глава 43

ЯНА

Вышла из отделения и решительно направилась к воротам.

Мирон еще там, его пока не отпустили, и слава богу, лучше ему не попадаться мне сейчас.

Не писать заявление.

Какого черта, спрашивается?

Споткнулась на бордюре, огораживающем старую клумбу и упала, коленями больно ударилась об асфальт.

В глазах тут же закипели слезы.

Не столько от боли — это все от обиды, до последнего не верила, что Мирон просит всерьез. Да, она его сестра, но прощать такое?

Поднялась и отряхнулась.

Уже медленнее двинулась к воротам. В памяти против воли замелькали кадры ночи — где Марина летит с ножом на меня, и Мирон вырастает впереди.

Он мне жизнь спас. И пусть она его ранила не специально. Но на меня-то она бросалась не в шутку, только дурак решит, что это такой прикол.

А Мирон не дурак. Он понимает, что его сестра пыталась убить меня. И все равно уговаривал.

Яночка, не пиши.

Задохнулась от злости.

Вышла на тротуар и остановилась. Голова вдруг закружилась и улица показалось какой-то выпуклой, нереальной. Ладонью оперлась о тополь, что растет возле забора и прикрыла глаза.

Нервы, это все нервы, чуть-чуть постою — и пройдет.

Услышала звук тормознувшей рядом машины и усилием распахнула ресницы.

— Ты в порядке?

Наткнулась на озабоченный взгляд Руслана. Он распахнул дверь и почти выбежал из машины — выгляжу я сейчас, наверное, как умирающая.

— Ян, плохо? — он перехватил мою руку, и я с облегчением перенесла вес на его грудь.

— Не очень хорошо, — призналась. — Голова.

— Ела сегодня что-нибудь? — он повел меня к машине.

Пришлось напрячься, чтобы вспомнить. И не смогла.

— Вроде нет.

— Не ела? — поразился он, усаживая меня в салон. — У тебя дома, вообще, продукты есть?

— Не знаю.

— А кто знает? — с раздражением передразнил он и хлопнул дверью.

В машине пахнет сигаретами и его парфюмом, после казенных помещений и спертого воздуха запах приятен, но меня все равно подташнивает.

Опустила стекло.

— Тебе там до магазина дойти два шага, — высказал Руслан, садясь за руль.

Слабо улыбнулась.

Поселковый магазин расположен на окраине, как раз неподалеку от наших с ним коттеджей. Раньше, когда я еще жила дома — в нем можно было купить всё. Продавцы изучили вкусы жильцов и закупали любимые вкусности.

Как там теперь — понятия не имею, но вряд ли что-то изменилось. Меня не было, а жизнь продолжалась.

Руслан молча развернул машину, достал сигареты. Бросил косой взгляд на меня и убрал пачку в карман.

— Окно прикрой, — краткая фраза, интонация, как приказ.

— Мне душно.

Он сам надавил кнопку, и стекло поехало вверх. Остался лишь маленький зазор — в него шумно дует ветер, мы едем.

Снова закрыла глаза.

— В полиции была? — нарушил тишину голос Руслана. — Подала заявление на Марину?

— Подала, — ответила агрессивно, готовая спорить.

— Хорошо.

Рус не стал давить, как Мирон, просить подумать, он принял мое решение, и мне стало чуть легче.

На секунду.

Сразу за этой мыслью пришла другая — такая верная и ясная в своей простоте, что по коже побежали мурашки.

Я правильно сделала, что сбежала тогда из города, ничего не объяснила Мирону.

Его отец — сволочь, но родная ему сволочь. Встал бы выбор тогда — и Мирон принял бы его сторону. Точно, как сегодня, он принял сторону сестры.

Они — семья. И неважно, кто из них и что творил, они горой друг за друга. А я всего лишь одноклассница, глупая влюбленная девочка, которая нуждалась в защите.

От Мирона я бы не получила ее.

Машина летит по трассе, в руках опытного водителя я в безопасности, я чуть было не задремала. В реальность вернул голос Руслана.

— Посидишь? Я быстро.

Лениво открыла глаза.

Мы уже в поселке, напротив знакомого бело-синего павильона. Руслан похлопал себя по карманам, вышел из авто. Пикнула сигнализация.

От этого звука выпрямилась в кресле.

Он что, запер меня?

— Чтобы не удрала, — подтвердил он снаружи. Осторожно улыбнулся. И легко взбежал по ступенькам, скрылся в магазине.

Откинулась на спину.

Я бы не удрала при всем желании, ноги ватные, и в голове до сих пор муть. Руслан догнал бы меня не то, что на машине. Он бы и на костылях за мной успел.

На улице тихо. Всюду зеленая травка, деревья пока еще голые, но уже чувствуется приближение тепла. В машине уютно, спокойно, близятся сумерки и меня опять клонит в сон.

Требовательно заурчал желудок, и я торопливо накрыла ладонью живот.

Поесть было бы неплохо.

Встрепенулась, когда из магазина вышел Руслан, увешанный пакетами. Загрузил продукты в багажник и уселся за руль.

— Не знал, что ты хочешь на ужин, — сказал он, запуская двигатель. — Купил всего понемногу.

— Спасибо, — бормотнула в воротник.

— Что? Не слышу, — притворился он, вызывая невольную улыбку.

— Спасибо тебе, — повторила громче, с чувством. — Что подвез, и за продукты. Одна бы я…

— Упала где-нибудь, — закончил он и запарковал авто рядом с моим домом.

Он вышел первым, зашуршал пакетами. Выбралась на улицу и поежилась от прохладного ветра. Бросила взгляд на темные неприветливые окна дома и задрожала.

— Я сама донесу, — протянула руки к Руслану, когда он двинулся к калитке.

— И сама приготовишь, — усмехнулся он, боком протиснулся на участок. — Яна, я тебе сейчас доверять не могу. Зайдешь и спать ляжешь. Так что нет, — он развернулся ко мне лицом, продолжая шагать, спиной к дому, — сегодня я твой повар. Мастер-шеф Руслан Бестужев к вашим услугам. И спорить бесполезно, — добавил он, заметив, что я собралась возразить. — Побереги силы, Янчик. Для ночи.

Глава 44

Никто еще для меня не готовил такой ужин.

Свиные ребрышки, запеченные в соево-винной глазури — я подобные блюда ела разве что в ресторане.

Кухня, из-за присутствия в ней Руслана преобразилась. Когда я вернулась сюда — она выглядела нежилой, чужой, неуютной.

А сейчас…

— Примешь душ, а я пока займусь ужином, — сказал Руслан, провожая меня наверх, в комнату. — В ванной не упадешь, сама справишься?

— Я же не больная, — огрызнулась на него.

— Или под дверью подождать? — он не обиделся.

И я испытала стыд. За то, что нагрубила ему сейчас и после той ночи, возле отделения. Он искренне хочет позаботиться, а я запрещаю.

— Все хорошо, Руслан, правда, — заверила и скрылась в ванной.

Долго стояла под горячим душем. Замотала волосы в полотенце, переоделась в домашний костюм. И двинулась по дому, на запахи мяса и перца.

Он не стал включать верхний свет. Только бра на стене у дивана, синие лампочки над кухонным столом и полукруглый светильник над стойкой.

Его пиджак небрежно брошен на подлокотнике и там же галстук. Рукава белой рубашки закатаны, он стоит, наклонившись к духовке.

Негромко работает телевизор, музыкальный канал.

С тех пор, как отец Мирона начал меня преследовать — я не чувствовала себя в безопасности дома. А сейчас на моей кухне хозяйничает мужчина. Тот, с кем мы за одной партой столько лет просидели, мой сосед и мой друг.

Который трахнул меня в ночь встречи выпускников на своем балконе.

Краешком влажного полотенца вытерла горящие щеки. Приметила на столе открытую бутылку вина и сглотнула.

— Нальешь мне немного? — попросила, усаживаясь на диван.

— На голодный желудок? — Руслан повернулся. Взял бутылку и легко перебросил ее в другую руку, словно жонглер. — Не пьянства ради, Яна. А соуса для.

— Ну налей, — улыбнулась. Поджала под себя ноги. — И яблочко, — кивнула на подложку с фруктами.

— Яблочко, — повторил Руслан тем же тоном. Послушно сполоснул фрукты. Открыл шкафчик и достал два бокала.

Он и раньше бывал у нас. С родителями. С самого детства.

И до сих пор помнит, где что лежит, а ведь я уже и сама забывать начала этот дом.

— Еще полчаса и будет готово, — Руслан разлил вино. Зубами подцепил дольку яблока. С бокалами двинулся ко мне.

Походка мягкая, он ступает бесшумно, крадется словно, боится спугнуть. Замерла на диване, взгляда от него не отвожу.

Он приблизился, протянул бокал. Наклонился ко мне, с яблоком.

Он ведь трахнул меня. И тело помнит, помнит даже сильнее, чем разум. Опустила взгляд и неловко забрала зеленую дольку, приняла вино.

— Спасибо, — уткнулась в бокал.

Руслан плюхнулся рядом, моего смущения не заметил будто, широко расставил ноги и положил одну на другую.

— Тебе не нужно домой? — отпила вина.

— Нет.

— А что с…- вслух имя Тараса произнести не смогла. Сделала еще глоток, ароматный и терпкий. Защипало язык. — Что с отцом Мирона? — откусила яблоко. — Он переехал?

— Он умер год назад.

Вздрогнула.

Возвращаясь в поселок я себя настраивала, на неприятную встречу. Говорила себе, что давно повзрослела, что нет больше той девчонки, которая в ужасе убегала.

— Давай завтра вызовем клининг, — сменил тему Руслан. В неярком свете светильников оглядел кухню. — Они тут все тебе приберут.

Кивнула.

Во рту вкус вина, и по телу разлилась тяжесть, есть расхотелось, но знаю — если не поужинаю, хоть немного, то завтра просто не поднимусь с постели.

Откинула голову на спинку дивана и закрыла глаза. Почувствовала, как Руслан забирает из моих пальцев бокал.

Нам надо будет обязательно поговорить. Обо всем, что между нами случилось. И про Марину тоже.

Мысли путаться начали, я заснула почти. Дрему прервал пронзительный звонок в дверь.

Открыла глаза и пугливо подскочила на диване. Полотенце слетело с головы, и влажные спутанные пряди упали на лицо.

— Сиди, я открою, — Руслан шагнул от духовки к выходу.

— Нет, я сама, — поднялась и попыталась пригладить волосы. Бросила взгляд на часы — полночь.

Это Мирон — уверена, что это он. И когда распахнула в прихожей дверь — убедилась.

Он оперся ладонью на стену. Бледный, уставший, потерял столько крови и сил. Захотелось шагнуть навстречу и прижаться к нему, обнять. Сказать, как люблю его, поблагодарить, что собой меня закрыл.

Сделать первый шаг к нему помешала обида.

— Руслан у тебя, — он не спросил, сказал утвердительно. Еще бы, ведь машина Руса стоит у моих ворот. — Меня пустишь?

Помедлила.

Снова оказаться в одном доме с ними двумя — от этой мысли по телу прошла волна дрожи. Вспомнила его в кресле. И себя сверху. Руслана сзади, его пальцы, скользнувшие в меня.

Впечатления такие сильные, я покачнулась и ухватилась за косяк.

— Что с Мариной? — выпрямилась, отгоняя порочные кадры ночи, мелькнувшие в голове.

— Сестра дома, — Мирон мрачно улыбнулся. — Ян, давай…

— Марина дома? — ушам не поверила. — Ты…ты заплатил, да? Чтобы ее выпустили. Ты… — от шока не смогла слов подобрать, широко открытым ртом глотнула прохладный апрельский воздух. — Мирон, не появляйся больше здесь! — выкрикнула в сердцах и долбанула дверью так, что послышался хруст.

Бросилась прочь по коридору и врезалась в Руслана.

— Тихо, тихо, — он удержал меня, крепко прижал к себе. — Успокойся.

— Ее выпустили!

— Яна, успокойся, — повторил он тверже, жестче, схватил меня за подбородок и заставил смотреть на него. — Всё.

— Не всё, — не могу я смириться, внутри взрывы бомбят, один за другим. — Я сейчас же еду в полицию. Я там такой скандал устрою, я позвоню их начальству, я…

Руслан толкнул меня к стене и навалился, всем телом, рот заткнул поцелуем.

Я продолжала сопротивляться. Уворачивалась, пыталась его пнуть, освободить руки, выскользнуть, и не смогла.

Его напору сдалась.

Глава 45

Наслаждаюсь близостью Руслана, его настойчивостью. Буквально плавлюсь в его объятиях, но забыть не могу.

Мирон предал. Да, Марина его сестра, но предательства это не отменяет.

А еще почему-то обидно от понимания, что в прошлом он поступил бы так же. И тоже встал бы на сторону своей семьи, отбросив всю мораль, всю законность.

И меня.

Я ведь не семья. Никто, считай. Тараса он бы простил, понял. Как и Марину, бросившуюся на меня с ножом, и в итоге чуть не убившую самого Мирона.

— Ян, — прошептал Руслан, — ты чего дрожишь как заяц?

— Проверь, пожалуйста, ушел ли Мирон. Проверь!

Руслан тяжело вздохнул, и с видимым трудом оторвался от меня.

Мне и самой холодно стало без его близости, без сильного тела, тесно прижатого к моему. Но я пересилила себя, и принялась ждать, затаившись в коридоре.

Рус вернулся через пару секунд.

— Я провожу Мира. Он на улице. Хреново ему.

— Сильно? — всполошилась я, на миг забыв про свою обиду.

— Не сильно. Но ему бы полежать. Провожу, и вернусь. Ян, жди меня на кровати с раздвинутыми ножками. Голая, — провокационно улыбнулся мне Рус. — Не выполнишь это — накажу.

Он не стал дожидаться ответа, развернулся, и вышел. А затем хлопнула дверь.

Ушел провожать Мирона.

Я взбежала наверх, и выглянула в окно. Успела увидеть, как они идут по дороге, о чем-то переговариваясь и, явно, споря.

Не понимаю я Мирона, все же. Да, сестра, но она же ненормальная. Всё это вообще странно. Как и то, что Марина знает про нас с Русом, не может не догадываться, где он сейчас, и… молчит. Да и Мирон ведет себя так, будто ничего такого в этом нет, в изменах жениха его сестре. Я видела в его глазах ревность, даже сегодня видела, как Мирона кольнуло то, что Рус со мной. Но это из-за меня, а не из-за Марины.

… и эти её крики, что Руслан все равно женится на ней. Странно.

Что бы я сделала, застав своего жениха с другой? Уверяла бы всех, что мы поженимся, или же выставила бы всех из дома?

Второй вариант. Точно не первый.

Не понимаю.

Мирон и Рус скрылись из вида, и я… пожалела. Да, я пожалела, что прогнала Мира. Всего на мгновение сжала кулаки, вновь вспомнив, как сгорала между ними в ожидании и страхе от того, что они могут сделать со мной.

Хотела. Боялась.

И сейчас хочу.

Но я правильно поступила. Мирон сделал свой выбор, а я… я тогда сделаю свой.

Сердце заныло, стоило произнести это мысленно. Даже представить нереально, что я больше никогда не почувствую на своих губах поцелуй Мирона. Что на мне больше не будет тяжести его тела. Что он не войдет в меня больше, что я больше не его…

Я люблю. Обоих люблю — Руса и Мира. Очень сильно. Одинаково. И лишиться хоть кого-то из них, это как делать выбор между солнцем и луной. Между днем и ночью.

Оба нужны. И то, что раньше я считала аморальным и безнравственным, стало самым правильным и естественным.

— Хватит, — сжала я кулаки.

Не буду сейчас думать об этом.

Запал на близость прошел, но сейчас она мне нужна. Чтобы себя живой почувствовать, любимой. Что хоть кто-то меня не предал, не отказался. Что выбрали на этот раз именно меня.

Я увидела в окне, как Руслан возвращается, и… решила выполнить то, что он мне сказал.

Одежду я скинула быстро, неаккуратно. Просто бросила на пол у стены, и легла на прохладную постель.

Абсолютно голая.

Внизу хлопнула дверь — Рус вернулся. А я здесь, как он и просил, обнажена, и… нужно ведь раздвинуть ноги.

Я широко раздвинула их, согнув в коленях, и с замиранием сердца стала ждать.

Соски напряглись. Что-то в этом есть — ждать мужчину в такой позе, открытой для его взгляда, для проникновения.

Шаги по лестнице. Неторопливые, тяжелые. Я вспыхнула. Боже, Рус еще не здесь, не со мной, а я уже влажная.

И рука против воли тянется вниз. Накрыть лоно, приласкать, унять хоть немного эту жажду.

Я ждала Руслана, но появление его я пропустила. Тело током пронзило от его взгляда, низ живота еще сильнее начало тянуть от той горячей тяжести, поселившейся в нем.

— Послушная девочка, — пророкотал Рус, встав напротив меня.

Темно, но я всем своим существом его взгляд чувствую. Грудь ноет, я хочу сдвинуть колени, прикрыться, но вместо этого еще шире раскрываюсь перед мужчиной.

Рус избавился от одежды также быстро, как и я. И все то время, пока раздевался, он не спускал с меня взгляда.

— Думал, придется наказывать за непослушание, — он опустился на кровать.

Прямо между моих разведенных ног.

— Жалеешь, что не пришлось? — прохрипела я, и тихо вскрикнула от пронзившей меня чувственности.

И от откровенного, даже жесткого поцелуя Руслана. В мое лоно.

Его чуть шершавый, горячий язык прошелся по складочкам, собирая влагу, и ударил по клитору самым кончиком.

— Рус, — простонала я.

Я уже готова. Я была готова, пока ждала его.

Чертовски хочу его член. В себя. Сейчас.

— Скоро. Не могу же я не оценить по достоинству то, что ты мне показала, — прошептал Рус, на миг оторвавшись от меня.

Ненадолго. Там и так горячо и влажно, и стало еще горячее от обжигающе горячего мужского дыхания. И от губ, впившихся в лоно снова.

Рус не мягок. Действует решительно, и чертовски горячо. Пошло. Вылизывает меня, как гурман любимое лакомство, и быстро-быстро бьет по клитору языком, от чего я комкаю в ладонях несчастную простынь.

— Да, — выкрикнула я, почувствовав в себе длинные мужские пальцы.

В глазах потемнело еще сильнее, я перестала контролировать свое тело, и сжала ногами голову Руса. Не хочу отпускать. Пусть продолжает, пусть это длится вечно — пальцы, растягивающие меня изнутри, долбящиеся в горячее нутро. И требовательные губы, с жадностью ласкающие меня.

Я почувствовала как дрожат ладони Руса, когда он силой развел мои колени, и приподнялся. Вклинился бедрами между моих ног.

— Ты вкусная, Яна. Очень вкусная. Попробуй, — провокационно шепнул он, лаская мой клитор налитой головкой члена.

Сначала в мой рот скользнул его язык, а затем уже он накрыл мои губы своими. Поцеловал влажно, и толкнулся в меня.

Сразу на всю глубину.

Я выгнулась на кровати, принимая его, и впилась в волосы. Не отпущу. Пусть целует, пусть трахает всю ночь как только хочет, я согласна.

— Вкусная же? — Рус оторвался от моих губ, и снова толкнулся в меня.

— Ты тоже вкусный, —я обтерла пальцем влагу со своих губ, и… облизнула палец.

А Руслан при виде этого обезумел.

Чуть приподнялся на локтях, поменял угол направления, и принялся долбить меня. Сразу в сумасшедшем темпе, буквально высекая из моих глаз искры. Хорошо что я влажная, и готова к такому.

Комнату наполнили звуки влажных шлепков от соединения наших тел. Я подавалась навстречу мужским ударам, внутренне дрожа. Наверное, я никогда не привыкну к тому, как это охренительно — чувствовать, как Рус растягивает стеночки лона, наполняет меня. Каждый раз как первый — все то же жадное ожидание, горячим комом давящее на низ живота.

Я знаю что будет, когда этот ком взорвется — он сметет все мысли, оставит только чувства.

И потому я двигаюсь. Приподнимаю бедра снова и снова навстречу мужскому члену. Вслушиваюсь в хрипы и тихие стоны Руслана, всхлипываю от болезненно-сладких ударов, и непонятно чего больше – наслаждения, или боли.

Очень уж жестко он долбит меня.

И мне это нравится.

— Рус… пожалуйста, — простонала, впившись в его плечи. — Пожалуйста!

— Что пожалуйста? — он снова склонился надо мной, не сбавляя темп.

— Я хочу кончить, — выпалила я.

Не знаю, как Руслан понял, что нужно сделать, но он буквально лег на меня, опустился всей тяжестью, и принялся быстро трахать меня, почти не покидая мое лоно.

Жар разросся до невероятных размеров. Я заскребла по мужской спине ногтями, предчувствуя экстаз. Все мышцы напряглись, и в тот момент, когда Рус просунул между нашими телами ладонь, я и кончила, почувствовав, как он сдавил пальцами мой клитор.

Кончила с криками, сцепив ноги на торсе Руслана.

И сквозь эйфорию ощутила, как Рус содрогается, а в лоне становится еще горячее от выстрелившей в меня спермы.

— Не сдержался. Прости, — сбивчиво прошептал Руслан, все еще не выходя из меня. — Пару минут отдохну, и продолжим. А затем еще, и еще. Этой ночью ты моя.

Глава 46

Из постели вставать не хочется. Кажется, мы с Русом можем провести в ней всю жизнь, и ничего особо не потерять.

Друг друга-то мы нашли. Вот только… только мелькают мысли, что мне не хватает чего-то важного.

Кого-то.

Мирона.

Я вышла за дверь, забрать у курьера пиццу, и увидела Марину неподалеку от моего дома. Взяла коробку с «Пепперони», и хотела было уже вернуться домой, но Марина весело выкрикнула:

— Передавай привет моему жениху, дорогая.

Не сдержалась, и хлопнула дверью.

— Ты чего хулиганишь? — Рус не потрудился одеться, спустился вниз сразу из душа, и на нем одно лишь полотенце на бедрах.

Низко. Так низко, что того и гляди упадет. И это чертовски заманчиво.

— Марина тебе привет передавала. Своему «жениху» — съязвила я. — Ты все еще ее жених?

— Я сказал ей, что свадьбы не будет.

— А она услышала это?

— Ян, оставь это мне, — отмахнулся Руслан.

Как-то очень нервно.

Я верю в то, что он говорил Марине про свадьбу, но… но что-то не так. Я просто это знаю, как знаю то, что на улице сейчас солнечно.

— Руслан, в понедельник я пойду в полицию. Снова. Хочу, чтобы её посадили.

— Сходи.

— Ты пойдешь со мной? — подошла к Русу ближе, не удержалась, и прикоснулась к его напряженному торсу. — Дашь показания? Ты ведь тоже видел, как она напала на Мирона. Как меня пыталась убить. И Алла… я думаю, это тоже Марина сделала. Пойдешь ведь со мной?

— Давай поговорим об этом завтра. Марина — не самая моя любимая тема. О! Пицца! — Рус отвел взгляд от меня, и переключился на «Пепперони», будто ни разу в жизни не видел это итальянское блюдо.

— Рус…

— Давай есть, пока горячая, — перебил он меня.

Обошла стол, встала напротив Руслана, и попыталась поймать его взгляд. Но он упорно его отводил. Что вообще происходит?

— Ты её любишь?

— Кого?

— Пиццу, — буркнула я. — Марину!

— Нет, конечно.

— Тогда я ничего не понимаю.

— Она — сестра друга. Мне нужно подумать, вот и все. Ян, давай не сейчас, ладно?

— Как скажешь. Но я этого так не оставлю.

— Я уже понял, — улыбнулся мне Руслан.

Но улыбкой своей он меня не обманул. Я всё чаще и чаще задаюсь вопросами. Почему Руслан предложил Марине выйти за него? Я не вижу в нем любви, не вижу даже следов былой влюбленности, когда чувства уже прошли, а вот вина осталась. Просто кем нужно быть, чтобы заниматься со мной любовью на свадебном платье своей невесты? Что нужно чувствовать к ней, пойдя на такое?

Точно не любовь, и даже не дружбу.

И с Мироном что-то происходит, он ведь так и не объяснил мне ничего. Даже не собирался, насколько я поняла.

Мои мысли оборвал звонок мобильного Руслана. Он поднялся, взглянул на экран, и скинул звонок.

— Очередная акция от оператора связи, — фыркнул он. — Пойду наверх, оденусь, и приду. Всё без меня не съедай, — пошутил Рус, и пошел наверх.

С телефоном в руке.

Я никогда не любила выслеживать, подслушивать, хитрить. Это казалось мне мерзким, всегда лучше поступать напрямую, но сейчас я, не успев даже подумать, пошла за Русом. По лестнице поднималась тихо-тихо, стараясь не шуметь, буквально на носочках ступала. И по коридору тоже. Прислонилась к двери в спальню — тишина. Может, и правда переодевается?

Я нахмурилась, и хотела уже войти в комнату, и повиниться за шпионские игры, как услышала тихий голос Руслана. Из ванной.

— Да… сегодня приду, как договаривались. Яна? Нормально, — пробормотал он. — Нет, она ничего не знает… да не сказал я ей, естественно, что я, совсем тупой? Она не узнает.

Что я не знаю, и не узнаю?!

Я затаилась, и продолжила слушать.

— Знаю, да… алкоголя нужно больше, думаю, в прошлый раз не хватило. Угу, займись. Я? Вырвусь, да. Сегодня к десяти подъеду. Марину угомони, кстати… да понимаю я, придумаю что-нибудь, и…

И дальше я не слушала. Сердце билось так сильно, так быстро, что я испугалась того, что оно выдаст меня. Также, на носочках, отошла от двери в ванную, прошла наш небольшой коридор, и спустилась вниз. Села на стол, на котором эта чертова пицца, вот только аппетит потерян.

Сегодня, значит? В десять? Придумает что-нибудь? И я, разумеется, не должна об этом узнать?

Поздно, милый. Я узнаю. Эти загадки мне надоели, жить мешают.

«Марину угомони, — вспомнила я слова Руса, произнесенные так недовольно. — Значит, говорил с Мироном. И собирается встретиться с ним»

Ну что ж, устрою им сюрприз.

И мы, наконец, все обсудим.

Руслан спустился всего через пару минут — в футболке и домашних мягких штанах. Как ни в чем не бывало. Подмигнул мне, и опустился напротив.

— Какие планы на вечер? — спросил, взяв из коробки еще треугольник пиццы.

Планы? Наполеоновские. Поймать вас с Мироном!

— Думала в СПА сходить, — мягко ответила я. — Устала я что-то, нужно отвлечься. Массаж, процедуры, маникюр, педикюр. Брови подкорректировать. Может, поплаваю немного. Ты же не против? Или… стой, а пойдем со мной? Вроде, в «Риччи» есть и мужская зона СПА.

— Это без меня, — отмахнулся Рус. — Прости, но я лучше с парнями схожу пиво выпить. Черт, жаль, что вечер не вместе проведем.

Лжец!

— Я могу перенести СПА на завтра. Останусь дома, и мы придумаем что-нибудь более интересное, — промурлыкала я, испытывая нешуточные злость и азарт.

— Я не рискну лишать девушку массажа, маникюра, педикюра и прочих ужасов. Так что развейся, Ян, а ночью мы наверстаем.

— Хорошо, — пропела я. — И ты развейся. Главное, скучай по мне, пока будешь сидеть с друзьями за бутылочкой пива.

— Обещаю, буду скучать.

Будешь. Но недолго. Вечер обещает быть интересным.

Глава 47

Он уехал даже раньше, не к десяти, как обещал Мирону.

А в семь часов.

Едва я вышла за ворота и села в такси.

Здесь, в гараже, еще стоят машины родителей, наверное. Но мне проще самой, я и так вернулась в этот дом после того, как от меня отреклись.

Мы виделись с ними лишь раз всего, год назад - тогда отец передал мне ключи от нашего коттеджа и заявил. Что у них с матерью проблемы с бизнесом, и им срочно надо залечь на дно.

Я даже слушать не стала, а после...

Ко мне приходили из полиции и допрашивали, общаюсь ли я с родителями и где они могут быть.

По поселку поползли слухи, и Алла единственная, кто не постеснялся в лицо мне высказать о них.

А потом кто-то расправился с ней в лесу. Поежилась и подалась вперед, между сидений.

- Вот сюда, - попросила, глядя на старую беседку, окруженную деревьями. Здесь я любила читать. И здесь Руслан сказал, что он мой друг.

Водитель послушно запарковал машину под голыми деревьями.

Откинулась на спину и, кусая ногти, начала ждать.

Что плохого сделала Алла, почему Марина с ней так? А это точно Марина, уверена, она ведь и на меня бросилась с ножом.

Водитель закурил, и сквозь облако серого дыма я увидела, как из моего дома выходит Руслан и садится в машину.

- Езжайте за ним, - попросила и сползла по сиденью ниже. Услышала, как мужчина за рулем усмехнулся в усы - наверняка решил, что я мужа-изменщика выслеживаю.

Мужа - какое странное слово.

Я ведь с восьмого класса была уверена, что Мирон на мне женится.

Проследить за Русланом не получилось - он что-то забрал из машины и перешел дорогу. Скрылся за воротами, в своем саду.

Водитель вопросительно глянул на меня в зеркало.

- Ждем, - приказала. И закусила губу - хотя нет, езжайте...я покажу куда.

Авто тронулась, покатилась по поселку. За окном замелькали дома. Рядом с коттеджем Мирона я махнула рукой.

- Вот сюда, в лесочек.

На секунду почувствовала себя глупо из-за этой игры в шпионов, сижу тут, выслеживаю. Даже нервно хихикнула в воротник куртки.

Но все мое веселье сдуло, когда у железных ворот остановился грузовик. Навстречу вышел Мирон - после больницы похудевший, бледный.

Сердце сжалось от воспоминаний, как я выставила его за дверь и осталась дома с его другом. Я поступила жестоко.

Но ведь Мирон сам виноват - это он, он выбрал Марину.

С нарастающим недоумением начала наблюдать, как Мирон и парень в рабочем синем комбинезоне таскают в дом бутылки с минеральной водой и алкоголем.

А когда к ним присоединилась Марина в изумрудном коротком платье - ме захотелось выйти. И вытрясти из троицы, что у них там происходит.

Водитель зевнул и закурил снова - его зрелище никак не взволновало, он со скукой проводил взглядом отъезжающий пустой грузовик и глянул в зеркало.

- Ну что?

- Ждем, - ответила сдержанно.

И спустя час моего нетерпения и ерзанья на сиденьях начали подтягиваться гости.

Дорогие машины и мужчины в дорогих костюмах - все они заходили в дом к Мирону.

И я поняла.

Вечеринка! На которую меня не пригласили потому, что все будут поздравлять Марину и Руслана. С помолвкой.

От этой истины задохнулась, прижала ладони к груди и зажмурилась. В черноте под закрытыми веками тут же вспыхнули цветные картинки - я в объятиях Руслана и кровать, стол, ванная, лестница на первый этаж - он ведь везде меня брал, везде.

А сегодня будет улыбаться и принимать поздравления.

Рванула ручку двери и под возмущенный крик водителя вылетела на улицу. Забыла и про оплату, и о том, что мне здесь не рады- злость стала осязаемой, ледяной рукой она толкала меня в спину, пока я неслась по саду к дому Мирона.

Взбежала по ступенькам, ворвалась в холл. Не глядя толкнула какую-то девицу у входа с подносом, усыпанном карточками.

И припустила на звуки музыки, что слабо доносились с цокольного этажа.

Что я могу сказать, что предъявить - это меня не волновало, мне главное увидеть, собственными глазами, счастливую Марину в нарядном платье и Мирона, который с довольной улыбкой обнимает сестру.

Подошвами кожаных ботинок простучала по ступенькам вниз, стрелой пролетела по коридору и вломилась в зал.

И замерла.

Я ожидала увидеть накрытые к празднику столы, гостей с бокалами, их смеющихся спутниц в сверкающих платьях, вспышки фотоаппаратов...

Да что угодно ожидала, хоть оргию.

Но увидела сцену. Платформу, на которой возвышается Мирон, и в руках у него деревянный молоточек.

Ряд мягких стульев вдоль сцены. Сидящих гостей.

И повсюду, повсюду - вещи на подставках. Вазы, книги, какие-то дряхлые газеты, украшения…

На мое ураганное появление все обернулись, голоса смолкли и музыка зазвучала глуше. В растерянности уставилась на Мирона - он побледнел еще сильнее, показался таким больным, словно рухнет сейчас.

Но он сделал шаг, еще один. И спустился со сцены. Его место заняла Марина, она навесила на лицо искусственную улыбку, начала что-то говорить, но я не слушала, смотрела, как Мирон идет ко мне.

Что это такое? Почему такая конспирация?

Это же какой-то аукцион. Куча старого хлама.

Зачем надо было разводить тайны? И почему здесь, в подвале?

Не заметила даже, что спрашиваю об этом вслух. Замолкла, когда ощутила крепкую хватку Мирона на локте и поняла, что он тянет меня по коридору за собой.

- Мирон, - попыталась затормозить.

- Что, Яна? - устало выдохнул он. Повернулся ко мне, и его губы сжались в тонкую жесткую полоску. - Да, это аукцион. Ты какого черта здесь? Где Руслан?

- Не знаю, - рассеянно огляделась в темном коридоре. Глупо улыбнулась. - Слушай, я думала, что у тебя салон мотоциклов. А Руслан работает...

- Этот бизнес мне перешел от отца, - отрезал Мирон. И не сдержался, встряхнул мою руку. - Ты понимаешь, что сделала, когда ворвалась туда?

- Что? - поразилась. Вспомнила хмурые мужские лица, обернувшиеся на меня и пожала плечами. - Да торгуйте, я не мешаю. Мне ваши ветхие ценности...

- Эти ветхие ценности, - мрачно передразнил Мирон, - ворованные. И те люди, что сидят там, - показал он глазами. - Прекрасно об этом знают.

Выдохнул.

И втолкнул меня в одну из комнат.

Глава 48

В комнате нет верхнего света, только тускло горят какие-то лампы. Воздух сухой, спертый, пылью пахнет и ветхостью.

И всюду стоят вещи, похожие на те, что были выставлены в зале.

Это их склад — сразу поняла. Здесь они держат ценности, которые потом распродают на аукционах.

Боже.

Как это вообще…

В изумлении повернулась на Мирона, отказываясь верить ушам.

И на секунду увидела в этом незнакомом мужчине того прежнего, любимого парня, который на байке гонял с такой скоростью, словно хотел свернуть себе шею.

Который любил меня, больше жизни.

— Как так вышло? — спросила хрипло.

— Об этом будем разговаривать? — таким же хриплым голосом отозвался Мирон. Схватил за лотки и толкнул спиной к стене.

Это не сочетается — его бледный вид и сила в напряженных мускулистых руках. Вздрогнула и всмотрелась в его лицо.

— Мирон…

Он рывком распахнул на мне пиджак. Дернул за футболку — и ткань затрещала в его пальцах.

— Хватит! — попыталась перехватить его руки и оказалась снова прижата к стене.

От мужского тела идет жар, я даже через рубашку чувствую, какой он горячий, его лихорадит, ломает. И теми же лихорадочными движениями он ощупывает меня, будто я измениться могла.

В объятиях его друга.

— Мирон, — повторила негромко.

— Заткнись, Яна, — в его голосе грубость граничит с черным желанием, знакомым, как той ночью, когда он застукал нас с Русланом в комнате сестры.

Он прижался носом к моей шее, шумно вдохнул запах. Замерла, боясь шевельнуться, слушая, как безумно, волнительно, быстро бьется его сердце.

— Им пахнешь, — сказал Мирон еле слышно, отрываясь от меня. — Надо…надо это исправить. Ты же всегда была моей, Яна?

Не успела подумать, как его губы коснулись моих, горячий язык толкнулся в рот, ломая сопротивление. Замычала, протестуя, ударила по крепким, обтянутым мягким пиджаком плечам.

Я просто проклята, обречена, ощущать эту близость, испытывать эти чувства снова и снова, с каждым из них, вспоминая, каково это — с ними двумя.

Во мне остались силы, и я борюсь, так отчаянно, насколько могу, пытаюсь вывернуться из его яростной хватки, и раз за разом терплю поражение, я механизм запустила, который больше не остановится, руки Мирона стальными путами зажимают мое тело, жадно касаются груди, сминают ягодицы, он рядом, он везде.

— Сядь, — он оторвался от моих губ, и дыхание рваное, словно это я ему мешаю, отбираю воздух, кажусь самой себе змеей, что накачала его ядом, и вот он душит меня — его рука крепко сжимается на моей шее, и глаза горят в темноте, как у хищника. — Сядь, Яна.

Послушно сползла по стене и опустилась перед ним на колени. Уставилась на его руки, как он дергает ремень на брюках, в его движениях нетерпение, оно граничит с манией, помешательством, я обессиленно держусь за его бедра.

И впервые думаю о том, что могла разбить ему сердце, когда сбежала из города, и сейчас, в этот миг, все отступает назад, мои обиды, обвинения, его семья, даже его друг — я просто забываю, что коленями стою на пыльном полу, а вокруг нас дорогие вещи — и жизнь их измеряется веками, навсегда существуют они.

И Мирон.

Низкая похоть и высокие чувства — здесь нет середины.

Он грубо врывается мне в рот, а я цепляюсь за его брюки, смотрю на него, запрокинув голову, и он тоже смотрит, как вколачивается мне в горло, в кулаке натягивает мои волосы, из глаз слезы брызжут.

У него будто бы тоже.

Он резко вышел, не дал прокашляться, наклонился и дернул меня к себе. На поцелуй ответила, прижалась к нему всем телом, вместе завалились куда-то в сторону, на заставленный вазами стол.

На миг меня оглушило — это стол скрипнул по каменному полу деревянными ножками, и вазы посыпались с него, секунду назад целые, одно неверное движение — и осколки под ногами у нас.

— Мирон.

— Что бы ни случилось — будь со мной? — его шепот обжигал шею, клеймо за клеймом, и внутри меня что-то жгло.

Пуговица с моих джинсов отлетела в сторону, подпрыгивая на полу, застучала гулко.

Всхлипнула и развернулась спиной к Мирону, ладонями оперлась на стол.

— Будешь, Яна? — продолжал он шептать, сдирая с меня джинсы вместе с бельем, смял ягодицу и толкнул животом на стол. — Яна?

Он ворвался сразу, не погладив меня, влажный от моей слюны член скользнул в нежные складки, и как огнем полоснуло, от этой резкости, он растянул меня одним размашистым движением, до упора и звонкого шлепка, с которым врезался в меня бедрами.

Меня пошатнуло, застонала и вцепилась в столешницу. Всем телом ощутила, как горячий член рванулся назад, и снова в меня, с оттяжкой, с размаху.

Заскрипел стол.

— Яна, — Мирон начал вколачиваться, повторяя мое имя как мантру, будто в бреду, глубокими нетерпеливыми толчками выбивая обещание, признание — с ним, что бы ни было.

Я хочу. Пусть это продолжается бесконечно. С ним.

— Да, да, да! — я сорву голос, но не замолчу, я буду шептать, и мой шепот сплетется, с этими влажными шлепками, со скрипом стола и хрустом бесценной посуды под нашими подошвами, ее мы сломали, а друг друга сбережем.

— Только …моя…без Руслана? — выдохнул он.

Напомнил.

Напомнил.

Напомнил.

И ответа не получил.

Глава 49

— Яна, Яночка…

Мирон долбится в меня, наполняет своей твердостью. Я хочу кричать, извиваюсь под ним, кусаю губы, и сдерживаюсь.

Стоны сдерживаю, и слова.

Принимаю в себя его член, и с ума схожу — как же я соскучилась по Мирону. Он мой, этого не изменит никто и никогда.

— Яна… ответь, — прохрипел Мирон, и изменил угол проникновения.

Движения стали рванее, они приносят и наслаждение, и легкую боль. Она как изысканная приправа, делает ощущения лишь ярче, полнее.

Ноги дрожат, я всхлипываю, сжимаю Мирона внутри. Я ведь знала, что он снова будет со мной, во мне. Пусть и прогоняла, обижалась, злилась на него, и даже думала, что все кончено, но душой-то я понимала — я навсегда ему принадлежу, а он мне.

— Ты моя? — прорычал он тихо, подбивая меня изнутри. — Моя?

— Твоя…

— Только моя?

Вместо ответа я громко застонала, и увидела на стене росчерк света. Дверь скрипнула. Мы больше не одни.

— Мир… какого черта? — услышала я хриплый голос.

Руслан.

Я подняла голову, вгляделась в него. Мирон замер во мне, член распирает, мне нужно, чтобы он двигался, чтобы продолжал накачивать меня экстазом, но мы втроем застыли, замерли.

— Вот, значит, как? Хм… они подождут, — бросил Рус, будто самому себе.

Подошел ближе, мягко ухватил прядь волос, и пропустил между своих пальцев. А вторая его рука потянулась к поясу.

— Без меня начали? Я присоединюсь?

— Твой ответ, Яна, — Мир склонился надо мной, и прошептал это на ухо.

Какой может быть ответ?

Я люблю Мирона.

Я люблю Руслана.

С каждым из них я могла бы быть счастлива, но мне ведь нужны оба. Я уже знаю, каково это — принадлежать им. И если лишусь одного, то половина сердца всегда болеть будет.

Потому вместо ответа я сама потянулась к поясу на брюках Руса, помогая ему высвободить член.

— А-ах, — сдавленно простонала от возобновившихся движений Мирона — яростных, я чувствую, как он зол, но, кажется, он еще сильнее возбудился.

— СПА, значит? — улыбнулся Рус.

Обхватила ствол его члена ладонью, провела несколько раз от основания до головки, чуть сдавливая её, и вобрала в рот его бархатистую длину. Жадно всосала, лаская головку кончиком языка. Мирон обхватил меня за бедра, прошивая раз за разом, жадно вклиниваясь в меня, пока я также жадно ласкала Руса — сдавливала щеками, мягко, дразняще проходилась языком, и принимала почти на всю длину. Наслаждалась знакомым вкусом, его хрипами, влажными звуками от соединения наших тел. И приближалась к финишу с каждым движением.

Как и парни.

Мирон больше не позволяет мне двигаться самой. Зафиксировал жестко, и таранит членом лоно. Руслан напряжен, и тоже прекратил игры, он буквально трахает мой рот. Я в станок превратилась, удовлетворяю эгоистические мужские желания, и дрожу от спазмов, от легких судорог — предвестников приближающегося оргазма.

Низ живота в огне, я вспыхиваю ярче с каждым резким движением. Загораюсь от осознания — они со мной. Оба. Мирон и Руслан.

Люблю их.

Меня затрясло от обрушившейся эйфории. Я бы закричала, если бы могла, ведь именно сейчас удовольствие полное, кажется, больше и быть не может.

— Люблю, Яна… — рыкнул Рус, растягивая членом мое горло.

Замер, притянув меня к себе, и начал изливаться. А следом за ним, с глухим стоном, кончил и Мирон.

— Это твой ответ? — все еще задыхаясь после секса спросил Мирон.

Я поднялась — ноги ватные, с трудом держусь. Да и руки не слушаются, когда я пытаюсь привести свою одежду в порядок.

Наверное, пора уже поговорить начистоту.

— Я люблю тебя, Мирон. А ты любишь?

— Люблю.

Руслан при этом признании сурово сжал губы, и я выдохнула:

— И тебя я люблю, Рус. Вас обоих. И выбирать не могу. Вы оба мне нужны, и… и если вам так нужно, чтобы был один, то сделайте выбор за меня. Я его делать не стану.

Уф. Сказала. Смогла.

— Меня все устраивает, — Руслан обнял меня, прижал спиной к себе. — Оба, так оба.

Я вижу, как Мирона ломает от этого. Но… черт, я ведь знаю его, чувствовала и его ревность, когда мы втроем, и его страсть. Иногда ведь у него получается забыть, что нас не двое, а трое.

Но не сейчас. Или…?

— Но если ты, Мир, против, то оставь Яну мне. Она дала нам выбор, — подначил приятеля Руслан.

Мирон зло выдохнул, шагнул ко мне, и коротко поцеловал. Буквально заклеймил мои губы своими, и кивнул:

— Значит, оба.

Неужели больше без борьбы? Без недомолвок и лжи?

Я счастливо улыбнулась, хотела было податься к Мирону, но воспоминания остановили. Недомолвки, ложь, обида — все это осталось. И я, наверное, должна рассказать. Иначе Марина успеет первой, перевернет мои слова, и мало ли, что и как будет.

Они оба должны знать.

— Мирон, ты все спрашивал, почему я тогда уехала, — я высвободилась из мужских рук, отошла от них обоих. — Дело в… дело в… черт, — рассмеялась я нервно, сжала кулаки, и выпалила: — Дело в твоем отце. В Тарасе.

Мирон нахмурился, Рус привалился спиной к стене. Никто не перебивает, не задает глупых вопросов. Они ждут.

— Ты можешь мне не поверить, и… знаешь, родители мне так и не поверили, — покачала я головой, вспоминая, как больно мне было от этого. — Я хотела сказать, что все началось невинно, но это не так. Тарас не упускал повода нигде — он приставал ко мне на вечеринках, на ужинах. Он приходил ко мне домой. Трогал меня, — просипела я, и от воспоминаний передернуло. — Только сначала, когда я сопротивлялась, он отпускал. Говорил, что я все равно буду его, что ты не для меня, Мир. А потом мне позвонила Марина. Тот календарь — тебе его подарили, кстати? Марина организовала съемку, и позвала меня…

Я рассказывала, и рассказывала. Про каждое слово Тараса, про то, как он пугал меня, домогался. Как в итоге чуть не изнасиловал, затащив в машину — тогда он ведь не собирался меня отпускать, я чувствовала, что он готов пойти до самого конца.

Рассказала я и про свои страхи. Ведь даже родители, самые близкие, казалось бы, люди мне не поверили. Для них Тарас — чужой, а Мирону он — отец.

Я слишком долго молчала об этом, и сейчас слова выплескиваются нескончаемым потоком, рвутся болью из горла, и я не могу остановиться.

Не могла, пока не закончила свой рассказ тем, как вернулась сюда, столько лет спустя, и подверглась шантажу от Марины. Затихла я только ощутив объятия Мирона.

— Ты веришь? — тихо спросила я. — Веришь мне?

— Верю, — коротко и зло ответил Мирон. — Теперь все будет хорошо. Клянусь.

Глава 50

— Подожди в машине, хорошо? Мы все уладим здесь, — сказал Мирон, вывел меня, и усадил в свою машину.

И я ждала. Пожалуй, это было долго. Несколько часов. Но я чувствовала себя настолько непривычно свободной, что течения времени не замечала.

Я рассказала. Смогла. И мне поверили.

Руслан, в противовес моим родителям, не твердил, что я порочу достойного человека, и мне должно быть стыдно за «ложь». Мирон… даже он поверил, а ведь Тарас — его отец.

Интересно, а поверил бы Мирон тогда, много лет назад, если бы я рассказала? Еще недавно я бы ответила — нет, он бы ни за что не поверил. Но сейчас я понимаю, что ошибалась.

В стекло постучали, я пригляделась в темноту ночи за окном, и увидела Марину. А от крыльца уже идут Рус и Мирон.

— Уходи, Марина, — услышала я злой голос Мирона. — Поймай такси, тебя я не повезу.

— А её повезешь? — прошипела она.

Мир уже сел за руль, дверь приоткрыта, и я слышу Марину гораздо лучше.

— Ты вообще знаешь, с кем связался? Я думала, хоть у тебя мозги на место встали, братик, — продолжила изгаляться Марина. — Да она…

— Тихо. На нас смотрят, — рявкнул Рус, и впихнул Марину на заднее сидение, а сам сел рядом. — Придется довезти. На нас смотрят.

Я повернула голову вправо — и правда, любопытных полно.

Мы с Мироном впереди, Рус с притихшей Мариной позади. Машина тронулась.

— Я вам сейчас все расскажу. Задолбало эту шлюху прикрывать, — истерично заявила Марина.

— Не старайся. Лучше помолчи, — устало бросил Мирон. — Все, что нужно мы про Яну знаем.

— Все? Уверен? Даже то, как она через тебя к нашему отцу подбиралась? Ты идиот, брат. Я-то подруга её, сначала думала, что Яна тебя любит. А она на нашего отца нацелилась, все зацепить его хотела, сиськи свои в лицо пихала. Он даже попросил меня как-то не общаться с мелкой шлюшкой, — затараторила Марина. — И так к нему, и сяк. Чуть ли не догола раздевалась, и просила папу, чтобы он её подвез. Один раз он даже к ним зашел по делам, так Яна его и вовсе голой встретила. А тебя за дурака держала, и…

— Заткнись, — рявкнул Мирон, и взглянул на меня.

Я улыбнулась, и еле заметно покачала головой. Меня больше её слова не задевают. Самое главное то, что Рус и Мирон со мной, а Марина для меня в прошлом.

Только жаль, что я на нее столько времени потратила. И что любила её так сильно — жаль.

— Пусть говорит, — прошептала я.

Марина услышала, и взвилась еще сильнее:

— Что, сказочку для них сочинила, Яна? Снова сумела обдурить?

— Я всего лишь сказала правду.

— Какую правду ты могла сказать? — процедила она презрительно.

— Обыкновенную. Что ваш отец был извращенцем и насильником. И ты его покрывала. И…

— Ложь! — перебила Марина. — Лживая сука! Наш папа…

— Насильник, — договорила я спокойно. — Но это он, а ты, Марина? Ты ведь была моей подругой. И… ты ведь заодно с ним была. Я помню тот вечер, когда ты попросила меня в дом Лабовых прийти сниматься. И Тарас остановил свою машину там не просто так. Он меня поджидал. Откуда он мог знать, что я приду? И совпадением это быть вряд ли могло — ваш дом в противоположной стороне. Нет, — грустно улыбнулась я, — Тарас ждал именно меня.

— Не понимаю, о чем ты.

— Вряд ли не понимаешь. Что я тебе сделала, Марин? Я ведь всегда за тебя была. Любила так, как вряд ли родную сестру смогла бы полюбить.

— Любила? — расхохоталась она. — Да ты со мной дружила только чтобы сначала к Мирону прибиться, а потом к отцу. Притворялась недотрогой, чтобы его разжечь… как там? Инстинкт охотника? Знаю я таких. И вечно моим парням глазки строила! Никогда не забуду, как они на свиданиях спрашивали, будет ли с нами Яночка. Может, пригласить её, она же такая милая, — передразнила Марина. — Ты перед всеми задницей вертела, чтобы меня унизить, чтобы меня никто не замечал. Всё тебе! И после этого ты говоришь, что любила меня? Ха!

— Любила, к сожалению, — вздохнула я, и нашла ладонь Мирона.

Он сжал её, поддерживая меня, и я снова напомнила себе: слова Марины — ерунда. Они не должны задевать меня. Никогда я не флиртовала с её парнями, никогда не намекала Тарасу на близость.

— В задницу твою любовь, дура. Ты уедешь отсюда!

— Она не уедет, — спокойно произнес Рус.

— Уедет! Иначе мне придется рассказать всем про бизнес её родителей, это очень интересная история, как они отмывали деньги. И про пристрастия Яны сразу к двум мужчинам тоже все узнают. Почему я должна молчать? — хихикнула Марина. — А будете возражать, я и про ваш бизнес нечаянно проговорюсь. А ведь мы могли нормально жить. Ты, Руслан, женился бы на мне, а ты, Мирон, оставался бы моим любимым братом. Но вы же типичные мужланы, такие всегда делают выбор в пользу шалав! Так что, Яночка, надеюсь, ты тихо-мирно соберешь в чемодан своё дешевое шмотье, и свалишь отсюда? Иначе мне придется принимать меры.

— Зачем тебе это? Почему ты хочешь, чтобы я уехала? — я даже обернулась к бывшей подруге, чтобы увидеть её.

— Затем, что я тебя ненавижу.

Ответ прозвучал искренне. И правда. Ненавидит. Давно уже ненавидит, едва ли хоть когда-то она меня подругой считала, даже в глубоком детстве.

Мирон свернул на нашу улицу, рядом с их домом, напротив, мы увидели две полицейские машины. И несколько любопытных соседей, стоящих у своих домов.

— Что это? Мирон, останови машину, — вдруг занервничала Марина. — Или развернись… или останови… да дай же мне выйти! — вскрикнула она.

Но Мирон спокойно продолжил ехать, и остановился только у дома. Отстегнулся, подмигнул мне подбадривающе, и вышел из машины. Руслан тем временем вытолкнул побледневшую Марину.

Я вышла последней, и успела услышать главное:

— Марина Кавьяр, вы арестованы.

Глава 51

Мирон

Сел за стол и закатал рукава рубашки. Расстегнул пару верхних пуговиц и огляделся.

Стол прикручен к полу, стулья тоже. Больше в комнатушке нет ничего, ни мебели, ни окон. Воздух спертый, густой, освещение искусственное.

На календаре уже май, солнечный и теплый, а здесь будто в склепе.

Не верится, что сестра провела тут полмесяца. Ей и больше полезно, Марина из тех людей, которым нужно перевоспитание, иначе не поймет ничего.

Но я мог бы судить, не будь сам по ту сторону закона.

Лязгнула железная дверь, и в проеме показалась сестра. Бледная, исхудавшая. Волосы висят сосульками вдоль лица, под глазами круги залегли.

На руках стальные браслеты.

На ней до сих пор то платье — изумрудное, модное, дорогое — за полмесяца, что Марина здесь, оно превратилось в линялую тряпку.

— Десять минут, — рявкнул за ее спиной парень в форме, и дверь с грохотом закрылась.

— Привет, — поднялся на ноги.

— Привет? — переспросила сестра хриплым голосом. Приблизилась и уперлась закованными в наручники ладонями в стол. — Привет?

— Марин.

— Вижу, у тебя все хорошо? — она с ненавистью оглядела мою чистую рубашку, светлые брюки. — Пахнешь вкусно. А как от меня несет, ты чувствуешь?

Поморщился.

Что-то такое чувствую, и неудивительно, мне сказали, что Марина находится в камере на пятьдесят человек, моя сестренка, какой бы они ни была, что бы ни делала, во мне ответной злости нет, и не будет уже.

Но теперь дело не только ее касается, нас всех.

— Сядь, поговорим, — опустился за стол.

Она пнула воздух, огляделась, словно еще кого-то ожидала увидеть. Руслана — понял по вопросительному взгляду.

Друг не приехал, да и пустить сюда могли лишь одного кого-то, я и так с трудом выбил свидание.

— Что эти двое делают? — Марина села и показательно выставила руки в браслетах перед собой. — Смотри, Мирон, смотри, до чего ты меня довел. Сам спишь в мягкой постели, в душе моешься один. Или не один? — она сощурилась. — Втроем, как в общественной бане? Вы с ней до сих пор? Ненавижу. Ненавижу! — повторила она и ударила кулаком по столу.

— Я не за этим пришел, Марин.

— А зачем? — сестра придвинулась. — Поиздеваться? Радуешься, что вы меня сюда сплавили, да? Аллу жалеете? А я ведь ради всех нас действовала.

Откинулся на стуле и отвернулся.

Я терпелив, но пару минут наедине с сестрой — мне хочется встать и уйти.

Алле Марина сама рассказала про бизнес нашего отца, про то, что после его смерти мы начали устраивать аукционы. Рассказала и сама же испугалась, когда Алла начала болтать языком.

Марина больна, не мог здоровый человек решить, что убийство свидетелей — это выход.

— У меня предложение, — повернулся к сестре. — Я нашел хорошего адвоката. Он с твоим делом ознакомился. И может тебя вытащить. С тем условием, что ты ляжешь в клинику на лечение. На год минимум.

Марина засмеялась. Скованными руками заправила за ухо грязные волосы.

— Не нужна мне никакая клиника, Мирон, — смех оборвался так же резко, как и начался. — Еще не хватало. Чтобы по городу слух пошел, что я чокнутая? Кто тогда на мне женится? Какой-нибудь босяк, бармен из забегаловки? Или вдовец с прицепом? Ты понимаешь, что репутация для девушки — это всё, Мирон. Меня и так здесь закрыли. И все знают. Мне теперь отмываться и отмываться. Из кожи вон лезть придется. Никаких клиник, дорогой, еще и на год. Забери меня отсюда немедленно.

— Марин, так не получится.

— Сделай, чтобы получилось.

Пожал плечами. Сестра не слышит, что других вариантов у нее нет просто, либо больница, из которой через год она сможет выйти.

Либо Марина сядет, надолго, и тут уже ничего не сделать.

— Ответь на вопрос, — подался вперед, поймал ее злой взгляд. — Ты ведь знала про отца. Что он Яну преследовал. Почему молчала?

Марина уставилась в стену.

Мне ответ и не нужен, но пауза давит.

Так и промолчали, оставшиеся минуты, пока не раздался лязгающий звук. Открылась железная дверь.

— Кавьяр, на выход.

— Что тебе привезти? — поднялся. — Я привозил одежду, поесть, тебе не передали?

— Вытаскивай меня отсюда, — она вскинула голову. — Иначе я всем все расскажу про аукционы. И вы с Русланом сядете следом за мной.

— Вперед, — отозвался.

И я не блефую.

Бизнес отца мы уже свернули. А если полиция начнут копать, то нароют интересные фамилии, известных в нашем городе людей.

И если раньше мы опасались, за нашу репутацию, за потерю доверия к нам — теперь плевать.

Предъявить нам с Русланом нечего.

— И вас с Русланом посадят, и Яну вашу любимую тоже! — выкрикнула сестра. — Будет тут слезы лить, дрянь!

Марину увели, я тоже пошел на выход, настроения и так не было, и после скандала оно не поднялось тоже.

Вышел на крыльцо и сунул в рот сигарету, щелкнул зажигалкой и с наслаждением втянул горьковатый дым.

Сощурился на солнце. Различил темную девичью фигуру, спешащую ко мне.

— Ну что там? — Яна неуверенно встала на ступеньку, словно не решаясь подняться выше, ко мне. — Как… Марина?

— Как обычно, — спустился сам.

Обнял ее одной рукой, притянул к себе. Вместе двинулись к воротам.

— Не хочет лечиться? — тонкая рука скользнула мне на талию. — Это же Марина. Но если адвокат придет — она все равно не откажется.

— Знаю.

Вышли к моей машине. Посмотрел на часы.

На днях мама возвращается, и тоже с лечения. Узнает, что дочь под арестом — и что?

Нельзя ей возвращаться. Хотя бы до суда, а потом Марину положат в клинику.

— Не хочешь за границу смотаться, на недельку? — предложил, садясь за руль. — К маме в гости.

— Вдвоем? — спросила Яна с заминкой. Уселась рядом. — Без Руслана?

Усмехнулся.

Раньше я бы на такой вопрос сильно психанул. А сейчас привык почти. Видеть, как друг разгуливает по дому и не скрываясь обнимает мою девушку.

Наверное, так нельзя. Но моя физиология бессильна, я от этих картинок возбуждаюсь так, словно у меня год секса не было, никого и никогда я не хотел с такой силой.

Как Яну, которая целуется с Русланом.

— Пока без Руслана, — выехал на дорогу и бросил взгляд на Яну. — А вообще, это наше дело. Два человека в постели или больше. Где Рус, кстати?

— На счет аренды салона договаривается, — Яна спустила на глаза солнечные очки. — Сказал, будет к вечеру.

— Значит, домой?

— Домой, Мир.

Резко развернул машину.

И поехал в сторону поселка.

Эпилог

— Я это есть не хочу, — Марк отодвинул по столу тарелку с кашей и начал демонстративно раскачиваться на стуле.

— Упадешь, — предупредила и присела на стул возле Риты. — Кашу будешь?

— Да, — дочка капризничать не стала, с готовностью подхватила маленькими пальчиками ложку.

— Вот посмотри, какая сестра послушная, — высказала сыну и отпила глоток кофе. Бросила взгляд на часы. — Папа придет и будешь с ним разговаривать.

— Неть, — Марк взъерошил темные непослушные волосы — в точности, как отец. И с завистью посмотрел на сестру, уплетающую кашу.

Голодный ведь. А характер мне тут показывает.

Тихонько усмехнулась в чашку с американо.

Знаю, что по отцу скучает, я тоже, и сильно. Но забастовки, как этот маленький чертенок, не устраиваю, сижу и жду.

Поднялась и налила чай в две фигурные кружки, зайчика поставила сыну и белочку дочке.

— У папы соревнования, Марк, — объяснила в очередной раз.

— На мотоциклах, — поддакнул сын, скосив глаза в тарелку с овсянкой. Сверху выложены кусочки банана, и пар поднимается — Марк эту кашу обожает.

Но Мирон обещал вернуться к завтраку, и вот — сын без него не ест.

— Сколько уже часов? — Марк повернулся к плите и непонимающе уставился на электронные цифры.

— Не часов, а сколько времени, — поправила и поднялась. Зашуршала фантиком, забросила в рот арбузную карамельку и высунулась в коридор.

В ванной до сих пор вода шумит — Руслан по утрам не душ принимает, а плавает, как рыба. Хорошо, что у нас несколько ванных комнат, иначе собрать семейство за столом удалось бы лишь к полудню.

Прошла по коридору и постучала в косяк костяшками пальцев.

— Рус, ты скоро? — позвала негромко. — Завтрак стынет.

Вода тут же смолкла и послышалось шлепанье босых ног. Дверь распахнулась, и Руслан шагнул на меня из облака пара.

— Что делаешь, — шикнула, возмутившись, когда он прижал меня к мокрой груди. — Руслан, дети завтракают!

— Значит — не видят, — рассудил он и втянул меня к себе в ванную.

Ни боксеров, ни полотенца вокруг бедер — идеальный и голый…друг моего мужа.

Я замужем уже пять лет, а до сих пор не привыкну, что мои дети носят разные отчества, что я каждую ночь укладываюсь в постель с двумя мужчинами — и это нормально, ведь так правильно для нас.

А остальные пусть сходят к черту.

— Мир еще не вернулся? — Руслан повернул ручку, запираясь.

Качнула головой. Здесь, в распаренной ванной, тут же стало жарко, горячее, рельефное тело, по которому сбегают капли воды приковало мой взгляд.

Руслан потянул с меня футболку и я, сдавшись, подняла руки. Осталась перед ним в домашних леггинсах и охнула, когда он наклонился и теплыми губами скользнул по груди, втянул в рот сосок.

— Марк отказался кашу есть, — шепнула не к месту. Руслан поднял голову, и в сощуренных глазах блеснула усмешка.

— Яна, — глухо простонал он мое имя и оставил влажный поцелуй на груди. — Умеешь ты время выбрать.