Начиная с 2000 года, я работал во многих интернет-стартапах, включая Ciao.com (Германия, отзывы потребителей); Meetic (Франция, онлайн-знакомства); Ennunci (Италия, доска объявлений); Twingly (Швеция, мониторинг СМИ); Atosho (Дания, решения для электронной коммерции); Ducksboard (Испания, информационная доска) и Transit (Канада, "Мобильность как услуга" – MAAS).

Меня беспокоит, как Кремниевая Долина быстро движется к колонизации всего мира, распространяя свою модель «Капитализма слежки» на бытовую технику через IoT (интернет вещей), на города через Airbnb и на транспорт через Uber.

Независимо от вопроса, ответ находится в Интернете. По крайней мере, так нам говорят.

Что случилось с рекламой? Что бы сделал Госсаж?

Эта книга о рекламе, Интернете и социальных сетях.

Во что превратилась реклама в Интернете? Имеет ли смысл маркетинг в социальных сетях?

Кем был Ховард Госсаж и почему мы должны изучать его работы и его слова? Что Госсаж понял и применил на практике в 60-х годах, что может быть для нас ценным сегодня? Был ли он здесь сегодня: что бы сделал Госсаж?

Для всего есть своё приложение!

Есть приложение, которое поможет вам стать более продуктивным в работе. Есть приложение, где вы можете рассказать друзьям о себе всё (подсказка: это приложение обозначено синей буквой "f"). В другом приложении вы можете делиться своими фотографиями, в другом можете болтать с друзьями и делиться информацией о том, что вы ели на обед, сколько раз в день вы пошли в туалет или занялись сексом, что вы прочли, что вам нравится, что вы собираетесь купить и т. д.

Как только вы осознаете, что уже не можете жить без своего смартфона, проверяя его по 100 раз в день, вы можете загрузить приложение, которое поможет вам снизить эту зависимость от телефона.

И скачать ещё одно приложение, которое поможет вам найти себя и научит вас медитировать. Для всего есть своё приложение.

Но к сожалению, нет приложения, которое сварит за тебя кофе.

Отсюда идея о том, что всё можно решить с помощью приложений. Бедность? Политическая апатия? Отсутствие общения? Ожирение? Для всего этого есть своё приложение!

Муниципалитет Милана создал приложение "Not2 4get", предназначенное для определения геолокации захоронения ваших близких на кладбищах. *

И в Барселоне есть свои 30 различных приложений. Возможно, пора уж признать, что мы заходим слишком далеко.

*Худшее название для приложения.

6 июня 1968 года в Лос-Анджелесе был убит Роберт Френсис Кеннеди.

Боб был генеральным прокурором и ключевой фигурой в администрации своего брата Джона Кеннеди, поддерживая "Движение за гражданские права" и борьбу с организованной преступностью.

22 ноября 1963 года: президент Кеннеди был убит в Далласе. 21 февраля 1965 года: Малькольм Икс был убит в Нью-Йорке.

4 апреля 1968 года в Мемфисе был убит Доктор Мартин Лютер Кинг-младший. Роберт Кеннеди вел предвыборную кампанию в Индианаполисе на праймериз Демократической партии. Он вышел на улицы и произнес импровизированную речь, призывая афроамериканцев не бунтовать.

Кремниевая долина успешно навязала нам своё собственное мнение о Больших данных.

"Большая фармацевтика", "Пищевая промышленность" и "Нефтяная промышленность" заставляют нас думать об огромных компаниях, чьи интересы редко совпадают с нашими? А Большие данные, в отличие от этих компаний, почему-то кажутся нам нейтральными.

В действительности же, мы являемся свидетелями самого большого сбора персональных данных за всю историю человечества.

Мы можем превратить почти любой реальный процесс в игру. Всё как в видео игре, но в реальной жизни.

И одно из правил Кремниевой долины гласит: если это можно сделать, то это будет сделано.

Вы можете раздавать баллы, призы и значки отличия тем, кто читает о политике; тем, кто изучает иностранный язык; тем, кто занимается спортом или питается здоровой пищей.

Но правильно ли это? Или это хорошо только в краткосрочной перспективе, пока часть игры кажется забавной, в то время как на самом деле мешает развитию личности?

Есть ли в этом смысл? Почему всё должно быть как игре? Может ли это вызвать привыкание? Допустимо ли заставлять "играть"тех, кто работает в определенной организации?

Морозов, например, говорит, что если всё будет как в игре, то мы, превратившись в потребителей, перестанем быть гражданами.

Мы переходим от «Моральных принципов» к «Если я помогу той старушке перейти улицу, то я обгоню своего друга или коллегу на турнирной таблице».

И наконец: что, если цель геймификации как раз и состоит в том, чтобы избежать открытого осуждения того, что и как геймифицируется?

Сколько раз мы слышали, что интернет играет позитивную роль в распространении демократии? Но есть ли тому доказательства?

В Швейцарии управляли страной на основе прямой демократии ещё задолго до появления Интернета. Но пошла ли ещё какая-нибудь страна по такому же пути за последние 20 лет?

Нам твердят, что социальные сети помогут спасти мир от ужасных диктатур. Особенно в странах, богатых нефтью.

Томас – третий президент Соединенных Штатов. Томас Джефферсон считается героем американских правых, из-за своей идее о Республике свободных и самодостаточных личностей.

В 1803 году Джефферсон купил Луизиану у Франции и раздал 50 акров земли вдоль границы каждому, кто просил о них.

Но американские правые редко упоминают то, что Джефферсон владел 5000 акрами земли. И не вдоль суровой границы, а в Вирджинии, где почти 200 рабов работали на его территориях.

Когда компьютерные энтузиасты начали говорить о киберпространстве, как о новом Фронтире, появилась идея о том, что интернет даст свободу самовыражения каждому.

Сегодня каждый может открыть свою ферму – я имею в виду свой блог или аккаунт в Твиттере. Однако быть прочитанным и услышанным – это уже совсем другой вопрос.

Просто взгляните на список людей, у которых больше всего подписчиков в Twitter. Все они известны и в "реальном" мире.

Фраза «длинный хвост» была придумана Крисом Андерсоном для описания экономической модели, подобной моделям Amazon и Netflix. Это бизнес-модель, утверждающая, что суммарные продажи множества не самых популярных товаров могут превышать продажи товаров массового потребления – так называемых «хитов».

Андерсон, имел ввиду, что новый Ренессанс для культурного производства не за горами, поскольку миллионы людей смогут предстать перед миром со своими книгами, песнями и т. д. Но будут ли эти люди жить за счет своего творчества? По словам Аниты Элберс, автора книги под названием "Blockbusters", в 2011 году 94% песен на iTunes скачивалось менее ста раз. По словам Сюзанны Мур, цифровая экономика похожа на X Factor, то есть на игру, в которой кто-то может стать знаменитым, как правило, всего за 15 минут. По словам Марка Маллигана, аналитика-основателя Media Research, лучший 1% музыкантов забирает 77% от всего дохода в музыкальной индустрии. По словам Джонни Геллера, главы редакционного агентства Curtis Brown, 96% продаж книг происходит всего от 4% всех авторов.

«Данные – это новая нефть», – пишет журнал "The Economist".

Звучит совершенно естественно, не так ли?

Но кто будет бурить скважину, чтобы добывать эту новую нефть?

Мы.

Но давали ли мы на это свое согласие?

Шошана Зубофф, исследователь из Гарвардской школы бизнеса, говорит, что Большие данные – это не естественный процесс. Большие данные не создаются и тем более не хранятся сами по себе.

Мы живем в новой экономической системе, которую она называет "Капитализмом Наблюдения".

Как только научные исследователи понимают, как работает что-либо, они сразу формулируют закон, который должен позволить их коллегам-исследователям предсказывать будущее поведение.

Закон Мура, однако, совершенно иной.

Впервые он был сформулирован в 1965 году и впоследствии неоднократно видоизменялся. Несмотря на мнения людей, в законе Мура никогда ничего не говорилось о 18 месяцах, которые якобы необходимы производителям, для удвоения скорости процессоров.

Закон Мура – это не закон, а блестящее маркетинговое заявление: В Intel мы будем производить всё более быстрые полупроводники. Кто-нибудь, пожалуйста, встаньте и найдите способ использовать их, или мы не будем знать, кому их продать.

Многие в Кремниевой долине с этим не согласны. Рэй Курцвейл, основатель Движения Сингулярности, полагает, что закон Мура – это закон природы.

Кевин Келли считает, что закон Мура – это божественный закон, с помощью которого технология говорит с нами.

А технология всегда говорит: Позвольте мне обо всём позаботиться. Я устрою вам будущее.

Каршеринг зародился в 2000 году, в Бостоне, когда была основана компания Zipcar.

Zipcar обрёл популярность, как основатель экономической, социальной и экологической революции. Компания утверждает, что на каждый общий автомобиль приходится пятнадцать частных.

Однако в некоторых городах каршеринг считают решением серьезных проблем.

Например, в Милане, мэрия не может решить проблему сотен тысяч автомобилей, которые припаркованы на тротуарах. Вместо этого они предпочитают выдавать это как самопровозглашенный "капитал совместного использования". *

Многие из этих схем каршеринга успешны. Но улучшают ли они города?

Ну да, когда-нибудь они все будут электрическими. Но никто не осмеливается задать реальный вопрос: уверены ли мы, что автомобили – это решение?

Есть такой американский город, который переполнен общими автомобилями, когда-то жёлтыми, а сегодня всё больше черными, и которые постоянно находятся в движении. Уверены ли мы, что Нью-Йорк – это та модель, на которую мы должны равняться?

* В Милане в настоящее время есть 7 агентств по сдаче автомобилей (Car2go, Drive Now, E-vai, Enjoy, ReFeel, Share'NGO и Ubeeqo), 5 по мотоциклам (Cityscoot, eCooltra, Govolt, Mimoto и Zigzagsharing) и 4 по велосипедам (BikeMi, Bitride, Mobike и Ofo). У нас также есть где-то от 100 000 до 200 000 (мы даже не знаем) автомобилей, припаркованных на наших тротуарах.

Первым, кто придал отрицательный оттенок слову "идеология", был Наполеон: "идеологи" – это абстрактные интеллектуалы, лишённые всякого чувства реальности.

Согласно Карлу Марксу, идеология – это совокупность идей и доктрин, навязанных определенным социальным классом другому социальному классу, для обоснования системы производства.

Потерпев поражение в политике (см.: Боб) и в своем социальном эксперименте (см.: хиппи), мечтатели обратили свои взоры к киберпространству, в надежде на лучший мир.

Они начали проповедовать "чего хочет интернет", как будто сам Интернет, а не определенные группы людей и их экономические интересы, старался для определенной политики.

Эта своеобразная смесь оптимизма, технологического детерминизма и экономического индивидуализма, называется "калифорнийской идеологией": благодаря интернету мы все станем творческими предпринимателями!

Кроме тех, кто этого не сделает.

Цифровая революция – это также "TaskRabbit", где "кролики" – это неквалифицированные рабочие, которые выживают за счёт того, что выполняют мелкие домашние задания для тех, кто является частью настоящего креативного класса. *

*TaskRabbit это рынок, который соответствует внештатному труду с местным спросом, позволяя потребителям найти немедленную помощь в повседневных задачах, сообщает Википедия.

Не понимаете, почему ваш тостер для хлеба должен "переговаривать" с вашим холодильником?

Вы не одиноки.

Замысел состоит в том, чтобы ваш холодильник "общался" с облаком, в котором собираются Большие данные о вас, и чтобы ваша страховая компания знала, что находится в вашем холодильнике. В зависимости от того, здоровая там пища или нездоровая, они смогут соответствующим образом корректировать вашу премию.

Крупные корпорации поняли, что потребители не будут бороться за свои права. Поэтому корпорации будут стараться собрать как можно больше информации о вас, пока это возможно.

В частной сфере такое собирание данных называется "Интернетом вещей".

В публичной сфере это называется "Смарт (умный) город".

Сколько данных? В том, что "Cisco" теперь называет Интернетом всего, единицей измерения является зеттабайт или триллион гигабайт.

Всё будет отправлять им данные о вас. Ваш холодильник, пылесос, запущенные приложения, автомобиль, "смарт" телевизор и т.д.

Брюс Стерлинг говорит, что перед нами стоит «универсальная электронная автоматизация, посредством цифрового наблюдения с помощью беспроводного широкополосного доступа».

"В любом случае у тебя нет никакой личной жизни. Смирись с этим".

Вот что в 1999 году сказал Скотт Макнили, тогдашний генеральный директор Sun Microsystems.

Наверное, он был прав. Но допустимо ли это?

Бывший генеральный директор Google Эрик Шмидт думает примерно так же: Если вы хотите сделать что-то, и вы не хотите, чтобы кто-то об этом знал, возможно, вам лучше вообще этого не делать.

Мы не должны забывать, что Google процветает, собирая данные о миллиардах людей.

А приватность – это не право, а уловка для тех, кому есть что скрывать. И Вы ведь не хотите ничего скрывать от Google и Facebook, не так ли?

К сожалению, вести личную жизнь становится всё труднее и временами даже неудобно.

ЛСД – одна из стимулирующих технологий сообществ хиппи. Лизергиновая кислота находящаяся в ЛСД, помогает освободиться от собственного тела и иметь реальное общение с миром.

Или что-то в этом роде. С появлением киберпространства всё возвращается к хиппи: нам нужно освободиться от наших тел и от материального мира.

Декларация независимости киберпространства Джона Перри Барлоу прекрасна и поэтична. Но удалось ли нам сделать мир "более гуманным и справедливым, чем мир, который ваши правительства создали прежде"?

Но самая большая ирония заключается в том, что мейнстрим Америки сейчас рассуждает о Facebook так же, как раньше рассуждали о ЛСД: "одному Богу известно, что Facebook делает с мозгами наших детей".

Законы, регулирующие монополии в США, датируются концом XIX века и началом XX века. Они сыграли важную роль в разрушении монополий на железные дороги, нефть, табак и мясные консервы.

Согласно распространенному в Америке толкованию антимонопольного законодательства, монополия существует только в том случае, если компании объединяются для повышения цен или для поддержания искусственно высоких цен.

Если мы примем такой взгляд на мир, то трудно будет думать о монополиях в Интернете.

Сколько Google взимает с вас за использование поисковой системы? А за Gmail?

А за Google Maps? А сколько берёт Facebook? А как насчет Instagram?

Но разве не сложнее конкурировать с лидером, если он предоставляет свои услуги бесплатно?

И что произойдет, когда ритейлеры, которые превышают маржу, такие как Amazon, уничтожат всех своих конкурентов? Наконец, разве это не фактическая дуополия, когда две компании, Google и Facebook, владеют 77% рынка онлайн-рекламы в США и несут ответственность за 99% годового роста расходов на этом рынке?

Не пора ли вмешаться регуляторам?

Помните "невидимую руку" Адама Смита? Сегодня мы уже живем под новой властью.

Мы живем в обществе, где доминирует серия чёрных ящиков: "люди беспокоятся о том, что компьютеры станут слишком умными и захватят мир, но реальная проблема состоит в том, что компьютеры, будучи ещё слишком глупыми, уже захватили наш мир".

Нам говорят, что всё так, потому что интернет хочет, чтобы всё было именно так.

Но алгоритм – это политический выбор!

Алгоритмы определяют результаты, которые мы получаем от запроса в поисковой системе и определяют новости, которые мы читаем в социальных сетях.

Как работают трендовые темы в Твиттере? Почему для темы, которая однажды уже добралась до топа, труднее вернуться туда еще раз?

Всё это значит, что это политика.

Война – это мир. Свобода – это рабство. Невежество – это сила.

И, конечно же, неудача – это успех.

Отношение Кремниевой долины к неудачам выглядит довольно бодряще.

И с этим трудно не согласиться.

Но когда очень успешные люди пытаются любой ценой откопать какую-то неудачу из своего прошлого, о которой они могут рассказать, невольно возникает вопрос: не переусердствуют ли они? *

Кремниевая долина – это Голливуд нашего века.

Каждый год в Калифорнию стекаются тысячи амбициозных молодых людей. Самые красивые отправляются в Лос-Анджелес. Те же, кто разговаривает на языке Python (язык программирования), направляются в Кремниевую долину.

И точно так же, как Голливуд, Кремниевая долина должна прославлять неудачи.

Потому что неудача – это часть жизни. Если не сможешь ты, сможет кто-то другой.

Букмекеры выигрывают всегда.

Есть ли у молодых ребят возможность выступить на Fail-Con, так же, как и на Barcamp? Или только громкие имена и крупные неудачники получают свой шанс? ;-)

Облако (cloud) – великолепно, не так ли? Но разве оно не считается "чужим компьютером"?

И это не компьютер вашего соседа, на жестком диске которого вы можете хранить зашифрованную копию своих файлов, с помощью такого сервиса, как "Storj". *

Нет. Облако – это чей-то чужой компьютер, например, бывшего госсекретаря Кондолизы Райс, которая входит в Совет Директоров "Dropbox", где вы и храните все свои файлы. Незашифровано.

 Это может напоминать нам "California Dreaming" или "Surfin 'USA", но облако – это не то место, где они заботятся о вашей конфиденциальности.

Облако – гораздо больше. Николас Карр к примеру считает, что это Всемирный компьютер.

Облако – это инфраструктура, благодаря которой корпорации Больших данных могут регистрировать на своих серверах каждое ваше движение: где вы находитесь, что ищете в Google, что читаете, чем делитесь в социальных сетях. И в скором будущем они будут знать, что находится у вас в холодильнике или как вы водите машину. Свою машину.

Но мы никогда не задумывались о том, хотим ли мы, чтобы они знали об этом?

* Storj – это слой хранения для Интернета. Storj.io

Кажется, что все любят открытые данные.

Некоторые даже начали говорить об Открытом Правительстве. Но одобрили бы мы действия правительства Северной Кореи, если бы оно решило опубликовать свои расписания поездов в формате GTFS?

Что, если многие местные и национальные правительства скрывают свои обычные и довольно непрозрачные способы принятия решений за хорошо звучащей приверженностью открытым данным?

Возьмём Барака Обаму: да, он сделал доступными много правительственных данных по Data.gov.

Но стал бы он вести тотальную войну против Джулиана Ассанжа и Эдварда Сноудена, если бы его действительно устраивала прозрачность?

И наконец: кто пользуется преимуществами открытых данных? Они открыты для всех?

Конечно. Но у кого есть инструменты, чтобы их использовать?

Разве компании не лучше подготовлены к использованию открытых данных, чем средний гражданин? Не является ли это ещё одной приватизацией общественного блага ради частной выгоды?

Когда-то давно существовала открытая паутина. Потом начались вольеры.

Сайты знакомств были одними из первых. Все профили пользователей находились на серверах одной компании. Хотите обмениваться сообщениями с другими людьми? Подпишитесь и заплатите.

Затем кто-то закрыл хостинг для любителей фотографиё, доску объявлений для студентов университетов, а затем платформу для микроблогов и так далее.

Разница лишь в том, что эти услуги оставались бесплатными. Вы регистрируетесь, добавляете друзей или незнакомых людей, за которыми хотите следить, обмениваетесь фотографиями, идеями и сообщениями. Всё, что вы делаете, отслеживается. Вы – продукт, который продаётся рекламодателям.

Я никогда не понимал широко распространённого энтузиазма к социальным сетям. Не являются ли социальные сети просто огораживанием и приватизацией открытого интернета в погоне за прибылью?

Точно так же и Apple iOS, и Google Android, с их обширными экосистемами приложений, являются огороженными садами. Это особенно плохо в случае с Android: публикуйте новости в ускоренном формате мобильных страниц Google, и вы займёте более высокое место в результатах поиска Google.

Нет ничего такого, что Кремниевая долина могла бы любить больше, чем разрушения.

Если бы мы были оптимистами, то могли бы считать разрушения – созидательным процессом. Как по теории Шумпетера.

Разрушение происходит вследствие развития технологий, вследствие дерегулирования или вследствие игнорирования правил.

Технологии: если все люди начнут "информировать" себя с помощью Facebook, то будущее газет, вероятно, не будет выглядеть очень радужным.

Дерегулирование: если правительство ослабляет регулирование в определенной области, то это приводит к инновациям. Иногда это действительно работает.

Ответьте, какого рода «революция» остается возможной в стране, в которой прогрессисты либо решают то, что они хотят жить как хиппи, либо решают экспериментировать с наркотиками и сексом (см .: Хиппи и: ЛСД), либо они вообще, физически уничтожены (см. Боб)?

С одной стороны, возможна внутриличностная революция: йога, буддизм, медитация, вкусная еда и вино.

С другой стороны, возможны технологическая и рыночная революции. А кто поддерживает эти революции? Wired и американское право.

Джон Баттель хотел, чтобы Wired превратился в модную платформу.

Кевин Келли абсолютно уверен, что невидимая рука рынка и дарвиновская эволюция – это одно и то же.

Фонд «Прогресс и свобода» твёрдо убеждён: технологический прогресс уничтожит устоявшиеся монополии и приведёт к усилению конкуренции.

К сожалению, всё наоборот. Цифровая революция создала, пожалуй, самую большую концентрацию власти и богатства, которую когда-либо видел мир.

Подавляющее большинство сервисов, которые мы используем в Интернете, поддерживаются рекламой.

Похоже на то, что мы сами являемся продуктом, который умело продается рекламодателям.

Это в самом деле реклама? Нет. Реклама – это публичное обещание, данное большой группе людей. Но в Интернете используют детальный таргетинг (выборка), и мы понятия не имеем, показывается ли данное рекламное сообщение и другим людям, кроме нас.

С самого начала, целью рекламной сети было победить телевидение. Будем честны, четверть века спустя, так и произошло.

Интернет, который на самом деле подразумевает под собой Google и Facebook, явно выиграл битву за объявления с газетами.

Телевидение, однако, – это совсем другая история. Телевидение может вещать через Интернет, как это делает Netflix. И его смотрят на iPad. Но телевидение всё ещё работает. В то время, как интернет был наполнен низкокачественным контентом, телевидение смогло заново изобрести себя и теперь имеет два отдельных направления бизнеса.

С одной стороны, платное телевидение. Бесплатные телеканалы теперь транслируются меньше и в основном там показывают старые фильмы. То же самое касается сериалов и профессионального спорта: если вам интересно следить за миром, платите за это.

С другой стороны, качественный контент телевидения позволяет им привлекать качественных рекламодателей, у многих из которых появились очень серьезные сомнения в отношении онлайн-рекламы.

Согласно идеологии web2.0, всё, что написано простыми людьми, также называемое «пользовательским контентом», намного лучше, чем то, что написано экспертами в своих областях.

Рецензии на книги, обзоры фильмов, обзоры ресторанов.

И это касается всех сфер! То есть, мы доверяем толпе случайных людей.

Тоже самое касается и конференций. Сегодня у нас есть сети конференций Barcamp и Unconfs.

Даже конференции TED стали более «демократичными». Но стали ли они лучше?

Кто придумал выражение "Умный город"?

Философ? Прогрессивный мэр? Знаменитый урбанист? Нет, частная и коммерческая американская компания: IBM.

Идея умного города гласит, что набор довольно неопределенных "технологий" улучшит города для всех.

Довольно тревожно.

Во-первых, частные компании предлагают городам "решения", которые позволяют им хранить данные, принадлежащие гражданам.

Во-вторых, предлагаемые решения основаны на ложной и тревожной идее о том, что данные всегда верны и что наша интерпретация данных всегда верна и однозначна.

Наконец, идея о том, что мы можем достичь наилучшего решения для всех, не только технократична, но и ложна. Город – это слишком большой и сложный объект, чтобы им можно было управлять с помощью алгоритмов.

С середины 1960-х и до 1973 года не менее миллиона американцев, большинство из которых были молодые, белокожие, образованные и относительно состоятельные люди, покинули свои города, в которых назревала классовая и расовая война, и направились в сельскую местность, чтобы испытать опыт секса, наркотиков и рок-н-ролла.

В 1968 году Стюарт Брэнд создал каталог "Whole Earth", где предоставил информацию о технологических инструментах, необходимых для создания независимых и устойчивых сообществ.

Но это не помогло. Хиппи потерпели неудачу в искусстве принятия коллективных решений, потому, что их больше интересовали другие, более личные изменения: "почему бы вам не освободить свой разум?", как пели Битлз. Когда их мечта осуществилась, компьютеры и киберпространство стали новым Фронтиром.

Но в конечном итоге всё приняло другой, более потребительский оборот. Хиппи-фургон в конце концов уступил место приложению, которое вы можете использовать для вызова своего "личного водителя".

Обмен – это ещё одно слово, которое так любит Кремниевая долина.

Особенно если то, чем "делятся", – это чужие ресурсы, а не их собственные.

Действительно, многие так называемые платформы экономики совместного потребления начинались как альтруистические и некоммерческие способы совместного использования ресурсов: диван, на котором можно поспать пару ночей, поездка на машине или дрель, которую можно одолжить у соседа вместо того, чтобы покупать.

Но чаще всего они превращались в полную противоположность: безжалостные коммерческие предприятия, которые становятся огромными, благодаря сетевым эффектам, и которые очень мало заботятся о негативных внешних эффектах, которые они генерируют.

Airbnb зародился, когда два студента решили предложить место для сна на надувных матрасах в своей квартире участникам дизайнерского мероприятия в Нью-Йорке.

Звучит неплохо, правда?

Но сегодня целые районы Парижа настолько переполнены туристами, которые снимают квартиру на Airbnb в поисках идеального "настоящего" Парижа, что это уже не Париж!

В 90-е годы Эл Гор "изобрел интернет".

Ну ладно, не совсем так, но тем не менее.

Администрация Клинтона всё же одобрила "Закон о налоговой свободе интернета", который предоставлял преимущество онлайн-магазинам.

Мы можем заказать продукты с другой части планеты и их доставят прямо к нашему порогу.

Приятно! Но что, если местные магазины закроются, а наши городские центры опустеют?

Когда в 1836 году Техас был освобождён от Мексики, многие в Вашингтоне думали, что они должны присоединить его к Соединенным Штатам.

В своём "Манифесте судьбы" Джон О'Салливан писал: " Ничто не должно остановить наше распространение на континенте, предназначенном провидением для свободного развития нашего ежегодно возрастающего населения ".

В 60-е годы Боб Дилан высмеял эту идею своей песней "с Богом на нашей стороне".

Но наши нынешние пророки очень серьезно относятся к этому. Марк Андреессен, соучредитель Netscape и известный венчурный капиталист, в 2011 году сказал, что программное обеспечение "съедает мир".

Пророки Интернета Вещей говорят, что все должно быть связано между собой.

Джефф Джарвис считает, что у нас есть безумная одержимость своей личной жизнью.

Брюс Стерлинг называет это направление мысли "явной судьбой кремния".

Нам говорят, что вещи такие, какие они есть. Наш современный Бог, то есть Интернет, решил, что они должны быть такими.

Спасибо Ванде и Майклу за то, что они пригласили меня на семестр в Вермонте , в 1991 году.

Спасибо профессору Антонио Раузи за то, что он всегда учил нас подвергать всё сомнению.

Спасибо Лучо Браганьоло за его помощь и поддержку в этом проекте.

Спасибо Андреа Андреутти, Элизабетте Санджорджио, Эмилио Гелоси и Джанни Монако за их ценные советы.