Мужи сгустили брови. Открыли рты и пели с силой. Их песня была не для слов, а для вибраций, как будто в этом всё: и лечение и облегчение и ясность как быть дальше. Кольца женщин усиливали друг друга и природу вокруг, здесь я увидела глазами исконную связь женщины с природой, мои лизуны пели тоже и это было красиво и они были красивыми в этом. Упоение. Когда звук стал остро высоким – Шта поднял руку и остановил всё.

– У нас новенькая, выйди, покажись, – Шта ярко вспыхнул улыбкой в меня, я видимо-невидимо иссиялась и пошла. Он стоял с протянутой рукой, и я шла и мечтала её поскорей потрогать.

– Как твоё имя?

– Я Фифа, – ответила я. Меня смело грохотом смеха

– Покой, – остановил смех Юнь и подошёл к нам ближе

– Мы не можем быть прежними, от нашего смеха сотрясаются горы, от наших песен трещит стена. Нам пора меняться, но мне неведомо в высь тот путь, аль нет. Иди в свой круг, – обращаясь ко мне сказал он и рукой направил к лизунам.

Я прошла узор колец насквозь. Разум оставила с ними, сердце с одним из них, остатками вышла напрямик в лес, в гущу. Моя дерзость требовала выхода. Мои вопросы требовали ответов. Мои побуждения требовали советов. А я одна и теперь не целая. Порывистыми шагами я мчалась к ручью, по пути сбрасывала уже подмороженные листочки с деревьев, резкими движениями срывая красные ягоды и беспощадно кидая их прямо под ноги ни то помогая природе скинуть отжившую ношу, ни то губя. Тоже самое я думала и про себя. Я говорила вслух вопросы и от того, что ответов нет, мне становилось горячо горько. Несправедливо это всё. Ручей замелькал среди деревьев, я кинулась к нему. Вот он. Бурный, опасный, делит край надвое. На той стороне появилась я, здесь обитают все они. Хочется мне обратно? Нет.

– А теперь говори честно. Ведь ты наедине, меня в расчет не бери , я могу быть отраженьем, – мама.

– И следить за тем, на сколько я честна из-под полы?

– Я могу сделать так, чтобы ты стала честной из-под палки.

– Мне не нужно отраженье!! я хочу занять своё место по справедливости, я должна быть в первом кругу женщин!

– Тебе не угодно собственное отраженье? Что в нем не так, скажи?

– Ты не принимаешь меня под своё крыло.. как это делают все живые, ты кидаешь меня в страшную глубокую самость и когда я не справляюсь, и лечу в глубину, нет рук которые бы меня поймали и направили.

– Однако сейчас я здесь, с тобой, – она говорила так мягко, краешки её губ улыбались мне и целовали мне лоб на расстоянии моей напыщенной самости. Её нежность победила мою вспыльчивость.

– Ну.. обними меня, – мама внимательно подошла ко мне, внимательно взяла мою голову в ладони и сложила её у себя на груди.

– Хочешь ли ты вернуться обратно? Туда где появилась?

– Да, но я хочу оставить здесь свои частички, чтобы потом позвать всех за собой, но мне не хватает себя, нужна твоя поддержка.

– Вот я стою , держу твоё лицо. Я для того дана тебе, чтобы помочь узнать себя, а не поставить в круг своего кольца. Если бы мать ставила дочь на своё место, мы бы не выжили, мы б сгнили. Ты чувствуешь своё – твой долг найти дорогу к тому месту, по типу того как ты отыскала путь ко мне тогда, через испытанье, через падения, через ручей. Если ты будешь душой косить – будешь довольствоваться тем, что тебе подают, по типу того как вышло с низшими. Чистота крови проявится, верь мне.

– Кто есть низшие?

– Лизуны -так ты их прозвала и мне нравится твоя задумка. Низшие символы в нашем узоре, их обозначенья вычеркнут со временем, но они от этого станут сильней, они забудут своё место и через тысячелетия низшие будут властвовать в первом кругу. Мужчины станут слышать их низкие вибрации и поклоняться им. А женщины сократят свою природу и станут несчастными. Сейчас же место им знамо, мы их принимаем, но мы сильней.

– Но как вам удаётся? они ненасытны и просты. Они красивы и грязны. Они такие запрещенные и после них у меня даже во рту песок, но глаз хочет их и звон наших голосов не полон без них они нечто необходимое и безобразное в вседозволенности.

– Эта система и она сильная и она будет работать до тех пор, пока женщины первого круга не утратят мудрость.

– Ваша система не определила и не обозначила меня должным образом.

– Система всегда работает верно. Посмотри на себя, ведь ты не остановилась , хотя и отчаялась на месте поводыря лизунов. И я хочу заметить то, о чем ты не сказала самой себе. Система подарила тебе встречу с мужчинами, и это тебя изменило.

– Да. Я оставила её пока рядом с ним, чтобы неприметно она радовала его грустный день, ведь теперь у него сложная задача на плечах.

– В тебе зародилась сексуальность, ты назвала её сердцем и это добрый знак. Только этой встречей была рождена в тебе женщина и какого она круга – покажет время. И я жду её проявления.

– И я жду, и я боюсь, а вдруг она не та. Я бы хотела, чтобы она радовала Шта. Хотела бы, чтобы она вызывала его улыбку.

– Время позаботиться о ней. Сомнения и страхи уйдут после купания, пошли.

Мама потянула меня к ручью. У меня туловище превратилось в бревно и отказывалось идти . Я боялась, что мама толкнет меня. Боялась, что ручей вынесет меня- ведь всё это уже случалось . Но мама взяла мою руку и внимательно ко мне повела к воде. Мы погружались медленно и тяжело. Мама разворачивалась в голограмму, чтобы устойчивее держаться на воде и меня это не удивляло, я растаяла в благодарности её присутствия и её поддержки. Ручей промыл меня и вымел песок изо рта, разгладил мои складки, вытянул мои волосы, мы в тихом счастье выползли на сушу.

– Сексуальность должна быть при тебе всегда. В ней и есть основное различие между женщинами первого и последних кругов. Ты оставила её – не делай так никогда, как если бы не хотела стать бесполым существом. Лизуны – их символы выброшенные на ветер слова и выброшенная сексуальность, непринятая, разросшаяся сорняком или сгнившая от боли.

– Что мне еще необходимо знать?

– Сексуальность – это не служение и не работа.

– Разве она обманывается? Я не могла ей управлять, она сама сделала выбор.

– Это не значит, что так будет всегда. Теперь в тебе есть разум, эмоции , твой стремительный дух и сексуальность . Они разные и развиваются в разных направлениях. Твоя задача выбрать предназначение и направить их туда, но знай, что сексуальность сохранить сложней всего, она беззащитна.

– Я услышала тебя. Я сердцем с Шта, эмоции с тобой, мой разум в кругу мужчин остался, мой дух прополоскал ручей, я кажется, довольна.

– Ты ясно видишь цель?

– Цель достигнута, я здесь с тобой, а завтра я поставлю цель иную. Ясно вижу путь. Благодарю, мама.

– Давай спать.

– Его задача ему по плечу, потому что он на своем месте. Вот теперь представь, если б он должен был поставить своего сына рядом, откуда пришло бы доверие к нему и к тому, что ему по силам и справится ли он?

– У него есть сын?

– Ну что ты, будет, но в свой срок.

Мама улеглась складно и прикрыла глаза. Всё изменилось. Я обрела и уверенность в эту ночь и новую подружку, даже две, одна вот притворяется, что спит, другую найду завтра же и всё с неё спрошу. С такими мыслями я провалилась в сон. Но ночь была против этого. Поднялся ветер, покрывший нас изморозью, мы резко проснулись, обледенев и решительно сорвались бежать в лес, было понятно, что лес запорошен и что времени на решение о переселении не осталось. Глаза на бегу фиксировали красоту и суровость природы.

Мы застали мужчин в плотном и узком кругу, от их бесед исходил дым решительности и гром сосредоточенности. Я не посмела подойти ближе положенного мне расстояния, мама бросила на меня положительный взгляд, остановилась, выпрямила стан, выровняла дыхание, собрала женщин первого круга и они обняли кольцо мужчин . Я направилась к лизунами на ходу придумывала чем мы можем помочь, первое что пришло в голову- укрыть их тела. Теперь я поняла систему – разум мальчик мой находился в кругу концентрации проблемы, поэтому я мыслила ясно, четко, негибко. Я подняла шум ладонями, лизуны меня не услышали, я взяла в руку палку – лизуны реагировали пошло, я включила бас и приказала:

– Девки, задача – делать новые наряды.

Они смолкли, идея их заинтересовала. Тогда я, не теряя связи с ними засветилась энергией, контакт установлен. Времени на удивление не было, но я нашла её среди лизунов – мою брошенную сексуальность. Это было паршиво.

Лизуны оказались проворней меня. Стоило зачать дело – они поняли конструкцию и принялись собирать высокую траву, мять, перебирать пальцами, отсекая грязь и прелости, сбивая основу в тугую нить. Суждено было переодеть команду девок, суждено было стать мне неустойчивой в своём одеянье. Мужчины несли нам кожу и я настолько увлеклась созданием и творчеством нарядов, что забылась. Моя сексуальность, завернутая в колобок, с вплетенными волосами в ткань от забытья сонная переваливалась от костра, чтобы согреть пальцы к траве. Маятник. Я зависла, изучая её, мне стало жаль. Мы работали – звучит как отговорка от жизни, однако по итогу лизуны снабдили теплой одеждой всех, мы не ушли, зимовали тут. Дни веретеном стянули нас спинами друг к другу, каждый был занят частью своей работы, выполняя её изуверски прилежно. Мужчины первого круга были заняты охотой, второй отряд благородных был занят строительством, они экспериментировали и то копали вглубь, то лепили ввысь. Так у нас появился склад пищевых запасов и разного рода лачуги. Женщины первого круга выполняли всю остальную работу. Спали мы с лизунами в глубокой яме, обвившись клубком, мы забыли о наших ритуалах у костра, там как и прежде оставались лишь старейшие, упрекая нас за трусость и проклиная наш путь. Темнело зимой быстро, и вместо единого костра, каждая масть нашего общества подогревалась скромной теплиной у своей обители. Маму я не видела долго и тосковала по ней каждую секунду, годящуюся в жизнь, а не в работу. Сама став словно мамой этих существ, я чувствовала ответственность за них, и эта сильнейшая обуза тянула меня высказаться. Тем вечером я впервые говорила с лизунами как с женщинами.

– Рада сообщить вам, что мы свою работу сделали и даже впрок. Время отдохнуть и обдумать какими мы пойдем в путь. Я хочу, чтобы вы говорили со мной об этом, – крайне выгодная интонация звучала из меня произвольно.

– Мы не пойдём, мы хотим быть здесь, с тобой, взгляни на меня – я немного свечусь

– А если я расскажу вам о том, куда поведу ? Но я не порываюсь быть поводырем, я хочу пойти с вами на равных, одной полосой, одной категорией. Всё это время, пока мы работали, моё тело было с вами, моя сексуальность была с вами, разум мне был не нужен, и он не хочет возвращаться от мужчин, я потеряла его, но мне достаточно его тени, из которой вырастают фантазии. В них я свободна от вас. Но вы по-прежнему со мной по желанию, без долженствования, – сделав паузу я, говоря о свободе, уселась у лучины и жестом приказала рассесться и им, они послушались, от чего мне хотелось их сжечь и начать заново. Однако, в условиях холода – эмоции замерзают первыми.

– Чего боитесь?

– Мы знаем своё место, у нас у всех есть имена, спроси нас лучше об этом.

– У вас есть имена? – я считала, что получение имени, как в моем опыте – это путь с препятствиями и только разобравшись с ними, ты имеешь право называться.

– Наши имена по кругу читаются так: с тобой говорит Пси и если тебе угодно – я расскажу что значит моё имя, но смотри дальше, – во время рассказа у девушки появился характер, я явно многого не знала об этих существах, – это Кси, Омега, Юс старшая и её сестра младшая со своими племянницами, Ять, Гервь, Зело, Ижеи, Ижица, – она говорила и при произношении имён девушки, светившиеся тусклым энергетическим огоньком – сияли, приветствуя меня.

–Я не ведала

– Мало кто ведает, но ты узнаешь сведущих по их положению. Мы тоже несём мудрость благодаря тебе и связи с первым кругом используемся. Мы никуда не пойдем, оторвавшись от матрицы мудрости этого места, мы уже не сможем вернуться. И ты такая же как мы, ты просто гордячка, мы позволяем тебе быть такой как дитя.

– Моё имя Фифа! Я дочь женщины первого круга и я по праву происхождения выше вас

– Тогда давай обсудим какой смысл лежит в твоём имени? Я Пси,– продолжала она, девушки улеглись вокруг лучины и безмолвным решением одна разливала чай, подавая чаши из березы по кругу, две другие вынесли одеяла из крапивы и конопли, появившийся из сумрака Шта принёс впервые дрова и аккуратно выстроил нам костер. Девушки любовались, пуская холодный пар навстречу его горячему лицу, я почувствовала, что разговор будет долгим, не по моему сценарию и под наблюдением прекрасного мужчины, держащегося подальше от нас, исчезнув он навлёк на меня гордость за этих осмелевших девушек и за предвещавшие перемены.

– Моё место 700, – она обняла горячую кружку руками, – «Пси душа твоя, она стать бессмертною должна.» Моё имя говорит о том, что душа тричастна: мыслительная, раздражительная и желательная части соединились в моём платье, том, что сшила для меня ты. А что значит Фифа?

– Я не ведаю

Я не была расстроена, мне самой хотелось знать, почему Фифа? Я знала, что мама появится, я точно вызывала её на разговор сейчас, к ответу, приглашала к вечерке. Хруст шагов и шелест юбок обнял меня за плечи, мама показалась из леса красивая. Она поприветствовала наш круг улыбкой, подошла ко мне и положила руки ровно туда, где у меня начало замерзать, на грудь, оборачивая меня своими нарядами. Шта улыбнулся и скрылся, словно сейчас начнется что-то интимное. Все смолкли, но не останавливали гармоничную суету ухаживаний друг за другом.

– В вашем круге благодать, я счастлива быть с вами, и мне чаю.. – мама присела рядом, впервые видела её такой безмятежной и умиротворенной, уставшей, – общими усилиями мы нашли способ сохранения себя в этом месте, каждая секунда нашего выживания зависела от каждого из нас. Никто не вырос там, изнахратились, но все выжили. Однако, здесь я вижу рост, я чувствую приближение перемен, ведь в моей дочери живёт непомерный дух. Какими были твои фантазии, дочь моя?

– Назови меня по имени

Мама тут же ответила, легко и прочно.

– Фита. Твоё имя теперь Фита. Фита – это мир природы и слияния человека с этим миром, Фита- это естественное природное развитие, Фита- это вызревшее семя. Так какие фантазии чудятся тебе и насколько они спутали твою реальность?

– Я поделюсь ими с большим удовольствием.

Снежинки красиво посыпались на волосы и ресницы, мы уютно усевшись кругом топили телами, чаем и женской силой лес. А лес укрывал нас, караулил. На расстоянии обозримого непричастия начали появляться мужчины, и остальные.

– Когда мы с песней уходили в работу монотонную и долгую, равною зиме, в три раза увеличенную – я была не с вами. Я прямо духом вставала на ту тропку, сейчас она заметена и шла по ней к ручью. Ручей не страшен мне, тем более ему, – я указала на область груди, где теплело от маминого пледа,– поняв иллюзию ручья и его реальную опасность, я перешла его легко, намокнув по колено. Я шла уверенно туда, где родилась, где кедры-исполины, орех. На месте том всё по – иному. Там виноград рядами вьётся, там долы полные зверья и теплота и безопасность и одиночество для такой как я, – я прикрыла глаза в блаженстве вспоминая как теплое солнце ласкает щеки и лоб, – людей там теперь много. Они так близки, как в каше крупа, в них нет границ, нет матрицы такой как наша, они живут за коном, только близость тел, вино, весёлость, вздохи, ветры. Туда хочу идти, там поселиться, ведь я там родилась.

– Ты родилась в моей лачуге, – просто произнесла мама и эта простота заставила меня задуматься о чистоте памяти

– Я там родилась, я путь прошла до встречи с тобой непростой, не зная ни себя, ни места, ни времени. Зачем ты обесцениваешь это?

– Родная, ты рождена в моей лачуге. А этот путь – в действительности твои роды, ты шла по родовому каналу, захлёбываясь водами, путь был тяжелым, но мы справились обе, -мама говорила это так глубоко , что у меня не осталось сомнений.

– Так что тебя в фантазиях влечет туда? Отсутствие структуры? Мудрости? Обещание повсеместной близости и теплоты? Сейчас нам так хорошо здесь, и вскоре станет лучше, когда тепло вернётся и посмотри – вот твой труд. Ты объединила женский круг. Преобразилась и преобразила их. Накопила опыт и создала уникальный символ мудрости – Фита имя твоё. Заняла место в матрице нашего рода. А там – не твоё. Туда – не лезь, растеряешься и потянешь нас.

– Тебя не потяну

– Прими ответственность, что получила ты от рода. Ты символ теперь и твоё исчезновенье потянет и других

– Я хочу свободы

– Мы видим результат твоей свободы, он прекрасен. А ты сейчас не о свободе мечтаешь, а об отступничестве, в котором тоска убьет тебя сначала. Все символы, бережно собирая мудрость и знания обогащаются в здешней культуре, создавая уникальную родовую матрицу, здесь родятся Богатыри . Как эта берёза корнями уходит вглубь, так наши старейшие привязаны к этому месту и передадут мудрость здешним мужам и женщинам и их детям, как берёза исцеляет нас соком по весне, так убивать будет сок виноградный и чуждый. Пересади берёзу на тот берег и если она приживётся – на третью весну мы придем пить её сок, – мама сказала эту речь в безмятежности еле слышной, выдержав паузу мы запели.

Ритуалы были возвращены в нашу большую семью, я поняла, что их основа – откровения.

«Пой, девочка, когда тебе сложно

Пой с сестрицами.

Пой, девочка, когда хочется напиться

не вина, не твоя вина, а водицы

ключевой водицы»

Мужчины опоясали наш круг и мы вновь засветились звёздами горячими на холодном фоне обледеневшего леса. Фита, теперь я Фита и моей энергии стало больше, в матрице не стало лизунов, или их и не было, а это мои фантазии и моё невежество породило их. Зимний бал закончился принятием моего символа. Я танцевала всю ночь со своей соблазнительницей, обворожительницей, спутницей и мы были счастливы и собирали в сердце взгляды Шта, их было достаточно для того, чтобы стать красивыми изнутри, кровь стала красивой и выступала румянцем на нас. Прекрасная дистанция окрыляющая, между нами вечность теплоты, искры поднимающие мой подол на два пальца ввысь, жажда, с треском завернувшая мои локоны вдоль спины, отвага, спустившая мамин плед с плеч.

Всю ночь я не сомкнула глаз. Наутро пошла выкорчевывать берёзу.

Ушла глубже в березняк, чтобы побыть наедине со своими фантазиями и осмыслить до конца всё то, о чем мне было сказано. Свежий воздух и березовый лес унял меня, облокотившись спиной на дерево, я начала всматриваться в даль. Мыслей не было. Моей фантазии пришел конец, её благоразумно придушили.

– Ничего, иди, иди туда, только одна иди и никому не говори, я тебя прикрою,– это был голос старейшей, она сидела на пне как обычно прямо напротив меня, говорила обыкновенно причмокивая , жамкая щеки

– Как ты здесь оказалась, бабушка?

– Бабууушка..как всё меняется.. мм даа..– она зависла, всматриваясь как и я в рисунок леса ,– а я могу быть повсюду, где есть присесть, смекаешь?

– Не поняла

– Я древняя как мир, я Слово. У меня было много времени для того, чтобы изучить все законы вселенной. Вот поэтому я могу появиться на любом пне

– И на той стороне?

– Соображаешь,– её улыбка высшая степень колдовства

– Вчера я поняла, что больше себе не хозяйка. Мне страшно идти такой

– В этом беда и ключ, собери себя в кучу, они твои, пусть знают место и иди цельной

– Я здесь закисну, мне правда нужно туда на проверку. Если это не фантазия моя, то я отыщу способ пересадить берёзу, и мы отправимся жить на ту сторону, где не бывает зимы. Об этом только думы гоняла .

– Собери себя и помни, что я с тобой – она улыбнулась мне улыбкой беззубого ребенка и забавной мимикой показала, что сейчас что-то будет, – говори следом:

– Слово – от Мысли, Дело – от Слова, Мысли – Идея, Слово – Основа, – я вторила, мы бормотали до тех пор, пока лес не вступил в капеллу, как только мы услышали лесное эхо, бабушка остановилась, природа должна откликаться, – а теперь говори, что сделаешь, – сказала бабушка и котенком свернулась в клубочек на старом пне

– Я соберу себя: отогрею эмоции луноликую девочку мою, пойду за мальчишкой разумом и заберу к себе, укреплю тело лечебными травами и настоями, сном и прогулками, изучу танец сексуальности и отправлюсь в путь сильной духом. Путь мой лежит на тот берег. Я изучу ту среду и вернусь. За вами и за березой.

– Иди, я буду знать про тебя всё, но ни слова не скажу,– я подошла к ней почему-то на цыпочках, опустилась и прижалась всем телом к этой милой и доброй женщине, она оказалась очень крепкой на ощупь.

«Старушка была там. И теперь отпускает меня.. но она – не я..».

Мысли эти и бабушкино слово подняли жизнеощущение, я начала скакать по лесу козой, ощущение решимости и счастья идти выбранным путём не привалило бы без Слова.

Меня переполняла девчачья благодарность. Упав на спину, любуясь миром, я повернула голову и увидела сексуальность, она лежала рядом и восхитительно улыбалась, её глаза горели тёплым светом холодных звёзд, всё в ней было теплее, чем есть на самом деле. Иллюзия – она была роскошной природы и настоящей. Мы начали растягиваться, потягиваться и постанывать от наслаждения тепла в теле, я привстала и взяв её изысканное лицо в ладони заглянула прямо в глаза, требуя обещания покорности на всём моём пути, она опустила голову и под тяжестью лба подняла глаза, сверкнув и ехидно улыбаясь потянула меня в танец. Я отозвалась и мы орлицами летали по лесу, падая извивались самыми ядовитыми и опасными змеями, вновь вскакивали пугливыми и ранимыми оленями.. это продолжалось до самой первой звезды , точнее до планеты Венера, остановились, залюбовались. Тихий треск снега вторгся и на расстоянии двух вытянутых рук улегся громадным телом, как снег утих, я разглядела лицо.

– Ручей не препятствие, ручей рубеж, что я установил для защиты нашего рода и вот та женщина, которая так необходима сейчас желает этот рубеж пересечь, – он говорил не мне, а обратив подбородок к Венере.

– Тебя мама ко мне подослала?

– Думай, что говоришь, девчонка, – он глянул на меня прямо испепеляюще гневливо, но мне понравилось,– ты не видишь всей сложности картины, но тебе кто-то должен объяснить,– он невероятно резко схватил меня и мы со вздохом , его вздохом, я не дышала, поднялись высоко над землей. На столько высоко, что мне открылся узор нашей матрицы. Я не могла поверить в нашу связь, её красоту. С высоты ощущалось величие и могущество того, что мы представляем не по отдельности, а вместе. Семь кругов, семь центров, цветов и смыслов. Аз – символ мамы в самом центре центрального круга, её энергия держит шесть первых символов – наша основа, Слово-символ бабушки, одной из старейших держит шесть символов, пять из которых светят ярко, шестой еле мерцает.

– Видишь, существует что-то более сильное и большее, чем ты.

– И одновременно без меня ослабнет круг Закона- синий цвет и случится то, о чем говорит мама – я потяну всех.

Он раскрыл руки и я лечу вниз. Мне нравится это ощущение свободного падения, Шта испортил его, обернув меня руками уже вблизи земли.

– Твои рубежи мне портят всё, актань,– я с силой растолкала локтями его объятие и через секунду хлопнулась в сугроб. Наевшись снега, застряв по шкурные сапожки, я рассердилась на мужика, он так громко смеялся, что мне пришлось скатать снежный ком и дать ему в пузо. Хрясь и Шта уже не был сильно весёлым. Он сгорбился и сосредоточился, похоже я для него сейчас что-то около дикого кабана, внутри стало немного страшно, с виду я оскалилась сквозь смех. Мы начали битву снежными шарами. Я осознала глупость состязания когда выдохлась и тянулась к лачуге, он хватал меня за юбки и тянул по снегу снова в бой.

– Отпусти, мне нет дела до тебя

– Ты как разговариваешь? – он с каждой секундой боя становился все веселее и сильнее.

– Я из круга Творения, чтобы создать нужен рубеж, только тогда определится форма творения. И я буду тебя сдерживать во всем и всегда.

– Чтобы создать, нужна свобода и поддержка

– Сначала определи рубеж и будь свободна в нем, дурында

– Как ты разговариваешь? хотя мне все равно, я ухожу

– Сдаешься?

– Актань ак менья, – очень дерзко я сказала ему и выглядела великолепно, если бы не ударилась головой о дерево, сбегая к дому.

Шла я пылко, горячо, Шта вновь встал передо мной, мне надо было пройти мимо, но я послушалась её и мы, приняв глупый вид залюбовались его подбородком, я не слишком, а вот она да. Так не подобает, но с ней я разберусь позже.

– Рубеж переходить нельзя, – он смотрел пристально и с каждым словом приближался ,– никто оттуда не вернулся,– он подошел вплотную ко мне, у меня лицо запотело от его дыхания. Он не был красивым, он был всепронизывающим и сильным, статным и одновременно озорным и шкодливым.

– Я перейду его в брод ,– смело шагнула я еще ближе

– Там я не смогу тебя защитить

Он улыбнулся одной стороной уголков губ, свалил меня на плечо и понёс к лачуге. Сексуальность пищала. Я же недоумевала, как это вообще может со мной быть.

– Видишь, есть кое-кто сильнее тебя,– он все время улыбался уголком губ.

Шта бережно спустил меня возле лачуги, пожелал доброй ночи и ушёл. С этого момента я постоянно чувствовала его запах.

– Ты как себя ведешь?– уже лёжа в постели обратилась я к сексуальности,– ты его чуть не съела!

Она лежала в неге, как и всегда впрочем. Кошечкой полуобернулась ко мне и засмотрелась на меня, я растаяла, не могла перед ней долго бравиться, мы перешли на шёпот:

– Я появилась в созвездии рака, – она распустила волосы и кошачьими движениями продолжала царствовать в моей лачуге,– вот увидишь, я съем его,– мы переглянулись и засмеялись, от нее невозможно было оторвать взгляд,– но сначала накормлю. Как думаешь, что он любит кушать, когда уже солнце зашло и не мешает? – она переместилась ко мне поближе и мы накрылись одним одеялом.

– Мы будем всю ночь говорить о нем? я предпочитаю сон

– Сон невесом,– сказала она и я отвернусь.

Наутро, выйдя из лачуги я первым делом собрала женщин своего круга. Впереди был трудовой день, мне нужны были новые приоритеты, собственные ритуалы, и свобода, работать на благо общества хватит.

–Сегодня вечером мы собираемся у нашего огня, я хочу, чтобы Ижица приготовила настои укрепляющие и восстанавливающие, после трудового дня и праздника они нам необходимы. Мне нужна помощница, я иду глубоко в лес, близ ручья, Ёта, ты со мной. Остальные пойте песни, чтобы не устать к нашей встречи.

–Мы не Слово, мы Закон, наш источник не песни но дисциплина и вера в то, что для тебя мы важны одинаково как и все мы незыблемы для каждого.

– Когда вы стали такими?

– Когда ты поняла связь и увидела наше место с высоты полёта

– Будьте уверены: для меня вы одинаково важны, ровно как и наш круг важен для каждого остального

Наши знания природны, корень знает – плоды наливаются. Вот в чем преимущество или недостаток нашей матрицы. В единстве.

Мы долго шли с Ётой к ручью, не спеша и всё поглядывали друг на друга. Вдалеке замерцал рубеж. Я схватила за руку Ёту, у меня не было плана, мне нужно было как-то объяснить ей, что я скоро уйду, а она останется за центр. Но разум был не со мной, сексуальности недостаточно, чтобы решать такие вопросы.

– Говори, зачем привела – Ёта уставилась на меня огромными и выразительными глазищами. Её спокойное лицо навело на меня страх. Я села в свою коронную позу и заплакала, обняв руками, долго и сухо, кряхтя и точно пытаясь выразить внутреннюю неуверенность

– Я осознаю свой рок и предвижу что ты решила, а ты осознаешь свой? – если да, то я готова, начнем.

Мои слёзы мгновенно высохли, я просияла. Иногда, в других жизнях я буду замечать такие повороты в детях и радоваться за них.

– Приступим, – я принялась переделывать ей платье, используя подол для подвязок, – энергия природы, всех стихий должна свободно литься по тебе когда ты ей не управляешь и должны быть точки концентрации, их обеспечивают рукава, силуэт юбки и горлышко, никаких платков, ты – соединительный провод всех стихий.

Днём она училась быть проводником, без ёты раздачи. Я не хотела привлекать внимание, хотя было ощущение, что все и всё вокруг ведают что мы творим. Мы возвращались к костру вечернему долгоую молчаливой дорогой.

– Ты не можешь идти без разума.

– Но я больше скучаю по эмоциям.

– Ты их заневолила, если не двигать их в мерзлоте, они могут навсегда скукожиться, ты даже плакать нормально не можешь. В каком созвездии они рождены ?

– Близнецы

– Говори , бегай, узнавай и передавай, улыбайся.

– Закон не болтлив, мне нужно больше общаться с кругом Творения, не так ли?

– Или с кругом Слово. Сегодня я засвечусь?

– Засветишься! В тебе уже сверхсила.

– И в тебе Фита.

Вечером мы бываюче расселись, испили травяного вара.

– Есть новости для вас.

Мои девочки изменились, их округлые, почти размазанные по лицу черты выправились, появились скулы и четкий контур губ, руки вытянулись, пальцы тоньше, указующий чётче.

– Я вскоре пересеку рубеж и отправлюсь на ту сторону. Пойду одна, вернусь. Знать об этом не нужно никому, как не было меня и снова нет. Ёта встанет в круг. Она сильна и сила у неё в познанье, придется вам Закон познать природы интенсивней, как я вернусь – наладим всё как было.

– Мы за тобой пойдем.

–Не безопасно это, Шта сказал.

–Ты путаешь, ведь мы закон. Закон для всех один, един, так требует природа. Шта опасается любого вымысла Творенья, что вольность мысли выйдя за рубеж смешается с чужими , не нашими словами, ресницами и платьями, он держит все в объятии, а мы неколебимы как скала что здесь, в пути или по ту сторону ручья.

– Я вам сказать решила не для обсужденья, а для законного решенья

– Иди

– Мне нужно убедиться, что Ёта тянет вас.

Случилась церемония и порядок без меня. Сибирский лес не сотрясался, не скрипел, калейдоскопом смешивал и переваливал моих девчат, получая узоры-сигналы, система леса в матрице рода славян, матрица в матрёшке природы, всё пылало взаимопроникновением, доверием. и в центре Ёта – квант, мельчайшая частица целого. Она малое в большом и большое в малом. Это действительно мощнее меня и всего моего значения, нужнее чем я. Это как обновление и вместе с тем прыжок ввысь, а не пыхтение и старание, коей была я, стоя теперь уже на её месте. Моё тело окислилось, на груди появился тяжелый комок, сворачивающий меня кубышкой. Кубышка сейчас пробежится по склону, ударится о торос и пропала Фита. Зелье полилось из глаз , отрада! Мои, бестолковые, родненькие, не гордые, волосатые эмоции вернулись. И подь оно всё.

Несколько дней я знакомила и свыкала эмоции и сексуальность, своё тело и дух, но не придумала, как подойти к мальчишке-разуму, я и не скучала искренне, он словно был не нужен или не мне нужнее. Тогда сексуальность предложила помощь:

– Я подготовлю угощенье, позовите Шта,– дождаалсь девочка своего выхода

– Что ты задумала?

– Я в помощь тебе, а не против и разговаривай со мной ласково, видишь, я уже и жестами стала прекрасней.

Я удивилась её трогательности и чувствительности, как она может быть частью меня, это ведь несущественно и жалко.

– Я покажу тебе какая сила таится в женственности.

Я была согласна на все, лишь бы уйти, хотя давеча мечтала отправиться. Я обесценила своё значение. Сексуальность потащила нас в лачугу. Тут уже давно был её порядок: покрывал было множество и на полу и на стенах, горели свечи, пахло травами. Здесь бы и остаться, спрятаться.

– Заплети мне косу необыкновенную, будто ручей волнами до плеч спадает, вплети этот вот цветок ,– он жухлый, но делать было нечего, Эмоции мне помогли справиться с задачей.

Трижды мы переплетали ей прическу. Она действительно старалась и по-видимому знала своё дело. Пока плели пели, пили вар, варили Шта дар. Девчачье умиленье и меня причесало и цветок куда подобает воткнуло, но я его выдернула, а прическу ослабила и нахохлила.

– Встречайте!– Шта постучал , они вышли, я осталась внутри.

– Встречай, раз звала!– требовал голос мужчины.

Шта снял крышу моего убежища и глянул громко.

– Выходи, я не обижу тебя, маленькая,– его грубая огромная физиономия смягчилась, глаза прояснились, ледышки на бороде растаяли, он сверху носом уткнулся в меня.

– Убери нос.

– Айда гулять!

Я вышла и увидела, что за ужином был и мой мальчишка, Шта привёл его. Тот крепко подпрыгнул и вскочил на меня, окреп.

– Твой разум ловок, крепок и изобретателен, если ты доверишься ему – он защитит тебя, рожден в созвездии льва , станет хорошим путеводителем для вас.

– Ты отпускаешь ? – это был не вопрос, а удивление, что он возомнил будто я разрешения спрашивала у него.

– Рубежи чужды тому, кто видит в чем его предназначенье

Мы ели вкусное кушанье, которое было мне лишним, но остальным всласть. Разум был велик и чужд мне, может, потому что он мальчишка. Теперь, когда мы были вместе, я легко увидела свой путь, предвидела преграды, предвидела опоры. Я откровенно наслаждалась доверием к себе, смело отправляясь в медитативное путешествие. Только Шта выбивал меня . То резким и глубоким взглядом, оторвав его с трудом от сексуальности, то встречным полуоборотом плеч, с которых шорохом скатывались снежинки и пыль его могущества. Когда он радовался – лицо его отогревалось и сосульки таяли, ручейками лились по бороде. Когда Шта сердился – кожа трескалась как и глаза становились бесцветными, а ладони пронзающими. Перемен в его настроении никто предугадать не мог. Я встала резко.

– Всё, мы пошли, уже наелись, напились, нат…– Шта закрыл мне рот своим дыханьем, дунул в меня. Я онемела. Эмоции подошла и со всей силы дернула его за бороду, он улыбнулся.

– Ты можешь быть нормальным? Ты в состоянии быть внимательным, когда нужно твое внимание? Быть сострадательным, когда мир меняется и становится страшно? Ты можешь говорить со мной, а не кидаться холодным воздухом?

– Я целостный уже давно. Я древний! – он набирал обороты в подаче речи, его немного поднимало от земли, – ты не найдешь моего разума, гуляющего с кем-то! Мои эмоции при мне, я стержень! – всё, он увеличился в размерах, превращаясь на моих глазах в стихию порывистого морозного ветра, – я главный сначала для себя, и так я стал важнейшим в круге, а ты дитя,– он остановил бушующий свой нрав и четкими быстрыми шагам уже привычными подошел ко мне, взял колючими ладонями моё лицо, с них сразу покапало,– не сравнивай себя ни с кем! А с миром своим, детишками, учись жить так, чтобы не нужен был тебе никто, иначе станешь человеком и будешь век себя ты собирать, искать в других таких же отраженье, но не найдешь всего, не соберешь в себе его, наделаешь ошибок, – он оставил меня и отвернувшись к лесу сел в своей манере, его спина казалась мне теперь уже горячей,– ошибка за ошибкой, ты растеряешь всё, учись быть цельной без меня, без мамы, но не без леса,– меня магнитом потянуло прижаться к пылающей спине, пылало сердце Шта, он лукавил и прятал от меня его. Мы так сидели до рассвета. Шта дышал морозным вихрем, я грелась обмякнув на его спине. Смотрела вдаль и видела, что птицы стаей прибыли домой.

Я знала этот лес лучше себя, мой шаг оставлял за собой уже талые следы, шагая, я снимала с себя верхнюю одежду, солнце возвращалось и с былою силою топило льды, подсвечивало всё живое, мне хотелось увидеть этот расцвет природы нашей, подышать одной. Вот он, ручей, кто был в Сибири, знает про Катунь, таков ручей как был и есть сейчас. Я смелость потеряла. Он шире стал с приходом солнца и глубже, камней не видать.

Вошла :

«Пой девочка, пой, когда внутри

тебя есть рвенье, пой одиноко, птицы

подымут вой,

подымут рой,

подымут стадо,

пой, девочка, свою песню, даже если никому не надо»

Я пела и знала, что делаю. Ледяная вода захватывала моё тело и тело обнулялось, поры закупоривали меня, запечатывали, подтверждая целостность. Я расслабилась и отдалась течению. Это наслаждение несопротивления. Смак отдаться течению долгожданного ручья. Вода несла меня аккуратно, какая глупость, что я так долго этого ждала. Меня несло и отдохнув , я принялась сопротивляться, повернув корпусом меня легко прибило к противоположному берегу. Солнце встретило меня, и мы жадно обменивались поцелуями. Берег тот, его я точно знала, я здесь была рождена, и всё это подтверждало. Я вижу там кедры-исполины, я вижу птиц, зверей, подняться стоит на пригорок, и я увижу там людей.

Это был Король, над ним клокотали птицы и нависала скала.

Ныне Король он был Принцем и Принц был лучшим.

И росло дерево, а на цепи вокруг него ходили люди.

Тормошили люди людей, Король смотрел, но видел в этом силу.

Не злой Король, но хочет он на берег, на сибирский берег хочет он славян.

Скала давила на их копья, а гроза разряжала их дух в оргиях и под чистым небом я видела слиянье Короля, копий, копоти, коров, в корОлевых штанах был дух и сила и отрада вся его и власть.

И руку протянула я.

Александр взял мою руку и потянул вниз по склону, по направлению к лагерю, я успела оглянуться. Он говорил со мной не глазами, больше затылком, многих слов я не понимала и не чувствовала их вибраций. Он познакомил меня с их скромным устройством, которое состояло из огромных шатров для ублажений и шатров малых для отдыха. Всё поле же было измызгано, организованы палаццо для смертных игр, все мужчины виделись воинами, женщины лизунами, волосы их были стрижены. Александр показал мне буйства красок их развлечений. Он улыбался мне губами только и всё тянул, тянул в шатёр. В шатре он трахнул меня по голове зубастой битой. Я очнулась скоро, он ходит шакалом и изливает мне свои желанья, ноет и выжимает смех. Желание по сути лишь одно – обладать, подтекст- использовать. Тогда впервые я слышала о справедливости не от себя и видела её рук дела.

–Ты свежая,– он проскользил ко мне, залез под покрывало.

Александр как Александр. Такого никогда не назовут Сашкой. Лицо круглое, с рыженькими волосиками повсюду, губы всегда влажные, он их облизывает, глаза острые и неглубокие, больно в них смотреть.

Я всей волей схватила покрывало, повалила Александра на лопатки и уселась сверху, обернув ему горло украсительными кисточками.

– Ты что собрался делать?

– Увидеть тебя на коленях.

Я завернула кисточки наоборот и они въелись ему в горло, что добавляло азарта ему, и неукоснительно мне тоже.

– Ты не знаешь с кем связался, рассказывай какие планы.

Он улыбался, кошачья мята сочилась с его глаз и языка. Я опротивилась и выпустила его, задержав ногой у самой кромки. Опрометчиво было полагать, что я сильнее и могу держать ситуацию под контролем. Мужчина легким движением захватил мою лодыжку и вывернул.

– Если вы все такие по ту сторону ручья, то с вами будет веселее обычного, да и только.

– Так объявите нам войну! Наши мужи потирают кулаки о березоньки, сок выжимают из них как ты рученьками ласкаешь свои кудряшки и льешь сок переспелого винограда.

– Ты зачем пришла-то, тебе не говорили, что отсюда ходу нет? сюда сбегают беглые от ваших, говорят, что с вами тяжело.

– То были засланные сёстры, они собрали знания о вас.

– Плохо собирали, раз ты пришла!– он хлынул на меня своим щуплым телом с круглым животом и покатыми плечами, завязал на моей шее бант и посадил на цепь, а цепь была лишь частию кровати.

– Ты в плену.

Я провела там много лет, всё оставлю при себе. Но вид изнеженной, женоподобенной фигуры я пронесу сквозь все мои перевоплощения, за справедливостью я буду ждать ударов в спину и мольбу по ублажению, и когда он садится и ждет развлечений за то, что принёс вино и хлеб я стану сбегать в пустоту и отстирывать платье.

Я думала только о возвращении и согласилась поиграть в «справедливость». Он мне хлеб – я по нему вскользь, он мне вино – я к нему в разворот, так и подружились. Моё могущество с достоинством нарастало, его зависимость с жалостью множилась.

Я оставалась пленницей названо лишь, он называл меня Дарьей и выйдя подышать мне стало ясно, что пора бежать. Бежать спокойной поступью царицы, ибо всё, что видела я здесь – унылое и вялое разочарованье, нам хватит дня, чтобы подготовиться и отбить атаку. Так я и ушла средь бела дня, покинула я Алексанрову столицу, ушла я с песней, обернувшись шелковым полотном.

«Пой девочка, пой,

с песней тебя встретят птицы твоего двора,

пой девочка, даже если рискуешь не дожить до утра,

пой и с песней ступай собою,

пой, никто не сделает тебя другою»

Я перешла ручей вброд, он обмелел. Шта сидел на берегу, пил горячий вар и вглядывался в меня, не шелохнувшись, как только я перешла его границу, он тут же оказался рядом.

– Ты жива

– Какая-то часть меня

– Бабушка Слово называет это мудростью

– Значит я вернулась мудрёною, идём ко всем, скоро будет битва, наиграешься.

Я вернулась в родной край, родные по-прежнему суетились на пяточке.

– Я выросла на той стороне ручья в разочарованьях, использовании, комфорте, удобстве и насилии. Человек там слабый, слабость его здоровья компенсирует его отряд. Слабость его ума компенсирует отсутствие границ в морали и нравственности. Его цель – пройтись по нам, придётся биться, но уже не за ту территорию, а за наш род, наши традиции, за Слово, за Шта, за Ёту, в этом и есть наше царство по обоим берегам.

– Хорошо сказала, девочка моя, – смех бабушки Слово раздался, её улыбка высветила мне кожу,– ведала я, что не в круге Закона роль твоя, а в моём и вернулась ты Фертом, бабушка лукаво стрельнула в меня задорным взглядом и выпрямившись на пне обезьяной, выпятив гордо грудь вперёд произнесла:

– Руки в боки, стой Фертом!

Слово скажет: Правда в нём!

Я непривычно не обрадовалась. Стоял август и либо защищаться или уж купаться.

– Бабушка научи что делать и начнем.

– Не торопись, оставь прожитое за левым плечом, оглянись всмотрись в нашу Матрицу, она сильна сегодня по -особому..запомни

Миг. Я не придала ему значенья.

– Теперь неважно какой наряд тебя окутывает. Встань по левую руку от меня, руки в боки. Теперь говори, что делать нам.

– Очень скоро Александр будет здесь, нам нужно быть здесь у источника в месте своей силы. Все семь кругов должны объединиться и обороняться . Их слабость – в их невежестве и распущенности, нам не с кем сражаться, там нет мужей

Ёта обратилась:

– В них нет закона, а значит не зачем и обороняться, Шта раздвинет рубежи и круг Закона отправится к Александру с доброй вестью, что закон един

– Александр не узрит.

– Ферт, ты не видела нашей силы. С твоим уходом наш круг окреп, семь символов собраны, теперь это: Пси, Фита, Кси, Ижица,Ижа, Ота и я есмь Ёта

– Что Слово скажет?

–Зри в корень Ферт, доверься сердцу. Ты знаешь Александра, тебе решать, моё доверие.

– Сердце страданием облито и нет времени на разговор , идём. Я иду, и круг Закона.

Шта недоверчиво смотрел мне в след, и присоединился. Рубеж раздвинул и держал. перед нами вскоре поле встало и воины, голодные до игр, в угаре. Мы появились на холме, я первая пошла, предвидя стимул Александра воздать мне первой по лицу, ведь он любил меня своей испорченной любовью. Вплотную встав к нему я получила. Круг Закона засветился, Александр обомлел, все замерли и воины тоже, я слышала журчание ручья. Ёта держала мощный разряд, ох как она страшна, однако Александр взял меня за руку и потащил ближе, за ним и потянулись его остальные. Круг Закона окружен, Шта держит наш рубеж и смотрит.

– Что это? Это ваше оружие? – обратился Александр ко мне.

– Это Закон: познания, духовность, душа, благость, неприятие, краткость, природа – принятие неизбежно, закон един для всех и для тебя, мой друг.

Александр дернул меня и притянул к себе, Шта обронил рубеж и ринулся на помощь. Воины по знаку замкнули круг, огородив меня от Шта и от Закона. Он снял с меня тряпьё и забрал мою чистоту, мою невинность и красоту забрали остальные. Шта пробивался яростно, он звал на помощь и меня, от остальных отрезан собственными руками. Я была в надежде, что круг закона включит силу, но молчание.

Когда Шта нашёл меня, я встала сталью и хотела Ёту видеть. Но их не стало, никого.

– Шта, где они?

– Идём, – он потащил меня к скале, взгромоздил на плечи и забрался высоко,– теперь ищи ответы.

Символы Закона пропали на этой земле. Александр втоптан в грязь.

–Шта, почему они исчезли? Мы не прячемся, но где они тогда?

– Они слышали тебя, и потеряли веру в свои силы. Испокон веков мы считали, что закон един, они надеялись на наказанье сиюминутное, но не было грома с небес, не было молнии, разрывающей карой нарушителя. Закон разбежался здесь, потеряв веру в себя рассосался. Наш круг закона теперь греческий миф.

– И что теперь? Ни Александра ни закона ?

– Ты жива, войны не будет.

– Ценой семи символов !!!!

Со скалы рой оставшихся воинов не торопился в бой, закланились, развалились. Я всматривалась в толпу с надеждой обнаружить своих..

– Закон утерян, время возвращаться.

– К чему Ферт теперь? Я обрекла на вечность пустой болтовни, на беззаконие и отсутствие границ свой род, я буду здесь, я буду ждать их.

– Если ты не пойдешь, то я раздвину границы и тебе придется встретиться со всеми.

Я промолчала, я скала.

Шта сделал что надо. И только тут я зарыдала, когда увидела, что мама идет ко мне, не шелохнувшись, я ждала.

– Опасности оказалось больше, не так ли доченька моя?

Я не могла говорить, не имела право, не имела смысла.

– Ты заигралась в чужеземные игры, облилась жалостью к чужеземной бездуховности.

Мама смотрела ласково, но голову держала назидательно, не было такого раньше

– Мама, я дождусь их здесь, узнаю, соберу.

Её тень вышла за рубеж моей мамы.

Мама вслух сказала:

– Люблю

Тень её сбросила меня со скалы резко так, щелчком.

«Пой девочка, пой,

пой, когда руки, оберегающие сны твои

всё те же, но оберегаешь уже ты,

пой девочка, когда камни летят в наказанье

от маминых рук,

пой, сестрица, мамино наказанье-

лишь предвестник долгих и несправедливых мук»