С самого раннего детства я прячусь от людей и живу как отшельница. Честно говоря, даже не знаю почему. Когда я была ребенком, моя семья бежала из столицы в одну из близлежащих провинций. Мы поселились в глухой деревне, позабыв о городском комфорте.

Раньше мой отец служил Империи и возглавлял войско. Мать рассказывала, что в бою на мечах ему не было равных. Мы вели чудесную богатую жизнь в столице. Я не знаю, что случилось в тот злополучный день, когда мы были вынуждены бежать. Родители никогда не обсуждали это со мной, считая, что я слишком мала, чтобы понять.

Жизнь селян тяжело нам давалась. Отец не умел ни обрабатывать землю, ни протапливать жилище. Прошло много долгих лет, прежде чем моей семье удалось приспособиться к жизни без излишеств. Но как только мы начали привыкать, они нашли нас. Воины в золотых плащах подошли к дому, обыскивая взглядом сад, что рос рядом с нашим жилищем. К тому моменту я была уже подростком и понимала происходящее. Видела страх в глазах матери и как отец отрыл свой меч средь груды хлама. Родители приказали мне спрятаться под половицей. То, что прогнало нас много лет назад в эту глушь — никуда не делось.

Воины убили моих родителей. Сначала отца, который прихватил с собой на тот свет еще двоих, прежде чем умереть. Когда он упал навзничь, мать обезумела и бросилась на солдат с голыми руками. Они попытались пленить ее, но после недолгих сопротивлений плюнули и просто перерезали ей глотку. Я видела это сквозь узкую щель половиц. Было трудно сдержаться, хотелось броситься с криками на убийц, отомстить, но страх и жажда жизни победили. Даже после ухода воинов я не сразу выбралась наружу. Дрожь окутала меня с головы до ног и лишь желание похоронить родителей заставило тело двигаться.

Не знаю, от кого я скрываюсь, зачем прячусь, но продолжаю это делать по сей день. Я покинула родительский дом, найдя еще более укромное место вдали от людей. Мое новое жилище едва заметно и выглядит как небольшой зеленый холм. Мне было не под силу содержать построенную отцом хижину, да и оставаться там небезопасно. Мой дом — землянка, маленькая и теплая. И лишь спустя годы я, наконец, почувствовала себя защищенной и начала иногда наведываться в деревню, до которой больше часа пути. Там я обменивала сделанные мною мази и собранные травы на мясо и одежду.

Повзрослев, я заметила нечто странное: чем дольше пребываю в деревне, тем страннее ведут себя люди вокруг меня.

* * *

Со связкой сухих трав и склянками ароматных масел я шла по деревне. Было жарко, но я не снимала накидку, укрывавшую меня с головой. Улыбка не сходила с лица: так приятно было наблюдать за людьми и слышать чужие голоса. Засмотревшись на милую пожилую пару, я не заметила мужчину, идущего мне на встречу, и случайно задела его плечом. Не произнеся ни слова, я кивком извинилась и пошла дальше. Но задетый прохожий резко остановился, обернулся и проводил меня долгим взглядом. Я, смутившись, прибавила темп.

Вскоре, добравшись до лавки, я обменяла свое добро у приветливой старушки Сесилии на свежий хлеб и вяленое мясо. Она дала мне новые склянки и завела беседу:

— Слышала, что творится?

— Нет, — ответила я.

— Утром воины столицы к нам в деревню наведывались, все такие красивые и сверкающие.

— Что им было нужно?

— А черт их знает, какое-то Братство разгоняли, — произнесла Сесилия. — Дык все девки сразу лучшие платья напялили и на улицу выскочили.

— Зачем? — недоумевала я.

— Как зачем? Авось, какой из них глаз положит и увезет жить в столицу. Неужели ты не хотела бы такого жениха заиметь?

— Точно нет.

Старушка удивилась моему резкому ответу и махнула рукой, словно я маленький ребенок, ничего не смыслящий в жизни.

* * *

Выйдя из лавки Сесилии, я побрела прочь из деревни, идя не главными дорогами, а маленькими тропами, мной же и проложенными. Как обычно, шла я через поле с огромными валунами, и как всегда удивлялась тому, что никто не приходит полюбоваться на величие этих камней. Есть один, самый любимый, формой напоминающий сердце. Проходя мимо, я всегда останавливаюсь возле него отдохнуть или просто насладиться видами. Но в этот раз сердце было облито кровью. Настоящей свежей кровью.

Я обошла валун и увидела молодого мужчину в одеянии воина столицы. Испугавшись, я сразу отскочила, хотя тот лежал без сознания и не представлял никакой угрозы. Живот его был вспорот, а лицо бледное, как у мертвеца.

«Так тебе и надо», — подумала я и пошла дальше.

Пройдя вперед несколько метров, я все же остановилась, медленно обернулась, и взглянула на него еще раз.

«И почему мне тебя жаль?»

Я вернулась к воину и, опустившись на колени, проверила его дыхание.

«Еще живой, — подумала я. — Лучше бы умер, чтобы совесть потом не мучила. А теперь что делать? Оставить его или помочь? А что я смогу? С собой только хлеб да пустые склянки».

Поколебавшись еще немного, я приняла решение: сняла накидку и, аккуратно уложив на нее мужчину, потащила его к себе в хижину. Хорошо, что дом был уже близко, ведь тянуть его очень тяжело.

«Может и умереть в дороге, но быстрее я не смогу…»

* * *

Добравшись домой, я сразу занялась его ранами.

«Повезло, что я разбираюсь в травах и мазях. Спасибо за это моей матери».

Уложив гостя на лежанку из соломы, я аккуратно обработала и зашила порез, пустив в ход все свои познания. Мужчина потерял много крови, часть из которой осталась на полу моего жилища. Посмотрев на алое пятно, я усомнилась в надобности швов.

«Не уверена, что он переживет эту ночь», — думала я, но больше ничем не могла ему помочь.

Оставалось только ждать исхода. Поэтому, не теряя времени, я занялась заказом Сесилии. В спешке перетирала травы, стараясь успеть все сделать до заката. Из-за этой непредвиденной встречи я могла не справиться с работой вовремя, но на душе было тепло: все же хорошее это дело — спасти жизнь, пускай даже воину столицы.

Примерно каждый час я проверяла, жив ли он. Мужчина не сдавался и мне даже начало казаться, что он обязательно выкарабкается.

«Красивый, — поймала я себя на мысли и тут же одернула. — Ладно. Заварю ему маминого отвара, он поможет встать на ноги. Если еще встанет, конечно».

Приподняв мужчине голову, я кое-как залила отвар ему в горло, так, чтобы тот не захлебнулся. Убедившись, что он будет в порядке, снова взялась за наполнение склянок. Это скучное занятие, но оно обеспечивает мне существование. Людям нужны лекарства, а мне пища и одежда.

В итоге день пролетел так быстро, что я даже не заметила, как на улице стемнело. Пришлось отложить часть невыполненных дел на завтра и готовиться ко сну.

«Нужно поспать, завтра закончу, — подумала я. — Страшно засыпать с ним под одной крышей… А стоит ли бояться? Он еле живой, сейчас его даже младенец одолеет».

Проверив на последок состояние мужчины, я поняла, что мамин отвар подействовал и жар начал спадать. Значит, от инфекции не умрет. Теперь ему осталось лишь побороть потерю крови, но тут, увы, я бессильна.

Со спокойной душой я устроилась на полу и крепко уснула.

Проснулась я рано. Ложиться с темнотой и вставать с первыми лучами солнца — это про меня. Я быстро вскочила на ноги, ведь нужно закончить работу. На полу виднелось засохшее пятно крови, но вот самого мужчины нигде не было. Испугавшись, я выбежала на улицу, осмотрелась по сторонам и обнаружила его. Еле стоя на ногах и опираясь на ножны своего громадного меча, как на трость, воин встречал рассвет. Я оторопела, ведь никак не рассчитывала, что уже этим утром он сможет самостоятельно подняться. Не издавая ни звука, я потянулась за палкой, лежащей у землянки. Слабая, конечно, защита против острого клинка в его руках, но других вариантов у меня не было. К тому же он сильно ранен.

Набравшись храбрости, я окликнула воина:

— Тебе еще нельзя вставать.

Выдавив это, я поняла, что еще никогда не разговаривала с мужчинами. Разве что с отцом, но это совсем другое. Его я знала с рождения, а этого воина со вчерашнего дня, и то в полумертвом состоянии.

С большим трудом он обернулся, услышав мой голос, и заговорил:

— Я благодарен вам за спасение моей жизни, но мне некогда отлеживаться.

Воин не выглядел устрашающим как те, что убили отца и мать. Напротив, он казался добрым человеком. Во мне поубавилось волнения, и я бросила палку обратно на землю. Колени еще немного дрожали, но я зашагала к нему, попутно произнося:

— Тогда умрешь. Истечешь кровью и умрешь. Да ты даже если попытаешься идти, то через пару метров свалишься и умрешь. Второй раз зашивать тебя я не стану!

— Мои люди предали меня и пытались убить, они оказались членами Братства, — вдруг заявил он. — Я должен немедленно представить их суду столицы.

— О каком Братстве вы все говорите? — поинтересовалась я.

— В вашей провинции сформировалось Братство, большую часть которого составляют бывшие и, как выяснилось, действующие воины столицы. Они захватывают деревни и города, берут с жителей плату за неприкосновенность. Несогласные лишаются своих домов и лавок, а некоторые и симпатичных дочерей.

Мужчина говорил так медленно и спокойно. В его голосе чувствовалась сила и благородство. Нельзя быть такой доверчивой, но я поверила ему. Он совсем не стоял на ногах и, казалось, был готов рухнуть замертво. Проникшись сочувствием, я уже не могла бросить его в таком состоянии.

— Иди в дом, — буркнула я, давая опереться на свое плечо. — Не хоромы, но какое-то время тебе придется здесь пробыть.

— Как вас зовут? — спросил он, пытаясь самостоятельно добрести до землянки.

— Меня?! — я удивилась столь обычному вопросу. Наверное потому, что мне его еще никто и никогда не задавал.

— Вас, — с тяжестью в голосе подтвердил воин, все же опершись на меня, не в силах больше стоять. — Я Верджилиус, кстати, но можно просто Верджил.

— Амелия, — представилась я, закидывая его левую руку себе на плечи.

— Я в вечном долгу перед вами, Амелия.

Я помогла ему добраться до землянки, устроила на лежанке и настрого запретила вставать. Затем посмотрела на повязку в области живота и заметила, что швы разошлись и кровь засочилась.

— Ну вот, — недовольно вздохнула я.

— Что такое? — спросил меня Верджил.

— Вставать не нужно было, вот что.

Мужчина усмехнулся, а я вновь пробубнила:

— Когда начну зашивать, не будешь так ухмыляться.

После этих слов, он лишь широко улыбнулся, смотря прямо мне в лицо.

— Что смешного?! — выпалила раздраженным голосом, попутно отводя глаза в сторону, не давая нашим взглядам соприкоснуться.

— Вы говорили, что больше не станете меня зашивать. Почему вы так добры?

— А ты бы бросил умирающего? — вопросом на вопрос ответила я.

— Наверное, да, — со стыдом ответил воин.

— Спасибо.

— За что? — удивился он.

— Теперь мне будет намного легче, когда ты закричишь от боли.

— Не закричу. Обещаю.

Когда я снимала старые швы и накладывала новые, Верджил и правда не издал ни звука. Не соврал. Он мужественно терпел всю боль, и даже выражение на его лице не менялось, как бы глубоко не входила игла. Зато мои руки тряслись: я никогда не зашивала людей и не трогала мужское тело. Не знаю точно, что пугало меня сильнее…

Закончив, я вернулась к своим делам, а воин уснул. Периодически я поглядывала на Верджила и проверяла на нем повязку. Мне не хотелось думать о нем, переживать за его состояние, но мысли сами лезли в голову.

«Как же здорово, когда рядом есть кто-то, с кем можно поговорить. Без человеческого общения можно сойти с ума, но не стоит привязываться, ведь он скоро поправится и уйдет», — это была мудрая мысль, которой я решила придерживаться.

Верджил проспал весь день. Столько же понадобилось и мне, чтобы побороть дрожь и дискомфорт от присутствия нежданного гостя. Все-таки трудно привыкнуть к человеку в доме, после стольких-то лет одиночества.

* * *

Это был жаркий день. С самого раннего утра я сидела на траве и очищала самодельным ножиком корешки целебных растений. Верджил, пригибаясь у низкого дверного проема, уверенным шагом выбрался из землянки наружу. Было видно, что ему намного лучше. Подойдя ко мне, он спросил:

— Почему вы живете здесь?

— Не всем же жить в столице, — огрызнулась я.

— Простите, если своим бестактным вопросом я как-то задел ваши чувства. Знайте, я не хотел. Вы сделали для меня так много, как я могу отплатить?

— Перестань говорить «Вы», я просто Амелия.

Верджил подошел чуть ближе и опустился рядом на траву. Я подняла глаза и вновь увидела этот странный взгляд, совсем как у деревенского прохожего, которого я случайно задела плечом. Он оцепенел и смотрел на меня, а спустя несколько мгновений восторженно произнес:

— Ты такая красивая! Ты прекраснее всех девушек столицы!

— Уж это вряд ли, — усмехнулась я в смущении.

— Я не вру, Амелия.

— Ты просто размяк, — ответила я. — Идем, завтрак почти готов. Поешь, сил прибавится и глупости из головы выветрятся.

Меня пугал до глубины души этот безумный влюбленный взгляд, что воин бросал на меня. Ненормальный для человека, едва знакомого со мной, даже с учетом того, что я спасла ему жизнь. Хотя я мало что понимаю в людских взаимоотношениях, но это уже слишком.

* * *

Когда мы завтракали, я сидела, опустив глаза. Было неуютно есть не в одиночестве. Периодически поглядывая на него из-подо лба, я заметила, что Верджил как-то странно мотает головой и жмурится, словно пытаясь проснуться, или очнуться от какого-то транса. Я не стала спрашивать, что с ним происходит, продолжив молча есть. Но закончив прием пищи, он первым нарушил тишину:

— Расскажи о себе, Амелия.

— Ты видел всю мою жизнь, больше мне нечего рассказать. Поведай лучше о себе, — предложила я.

— Я принадлежу к старинной семье Бранд и являюсь наследником клана, — сразу же ответил он. — Сейчас главой клана является мой отец, а я командую отрядом.

— Ты важная шишка, Верджилиус Бранд, — произнесла я с презрением.

— Я чем-то обидел тебя, Амелия?.. Я совсем не собирался хвастаться своим положением, больше мне и нечего рассказать о себе. Честно.

— Мне не нравится столица и ее зазнавшиеся воины в сверкающих доспехах.

И вот опять. Верджил застыл, не сводя с меня глаз. Зрачки расширились, а рот приоткрылся.

— Эй… — я провела ладонью перед его лицом.

Но уже через мгновение мужчина снова помотал головой и словно очнулся.

— Что с тобой? — спросила обеспокоено.

— Как я могу отблагодарить тебе? — как ни в чем не бывало заговорил Верджил. — Чем ты обычно занимаешься? Раз уж мне приходится пользоваться твоей добротой, позволь хотя бы помочь по хозяйству.

* * *

Вечером того же дня мы сидели на холме. Я собирала необходимые Сесилии корешки и травы, а Верджил помогал мне их очищать и связывать в пучки. Было видно, как ему больно и трудно, но он молча продолжал работу.

Когда начало темнеть, я присела на траву рядом с незваным гостем. В тишине мы вместе смотрели на закат, ведь больше здесь и нечем заняться. Я откинулась назад, зацепив своей ладонью его руку. Это оказалось чертовски приятно, касаться другого человека. Вдруг я начала понимать, почему люди строят дома рядом друг с другом, почему общаются, и почему касаются тел себе подобных. Я знала, что нужно убрать руку, но не могла. Наоборот, мне хотелось сжать его ладонь и еще сильнее прочувствовать чужое тепло. Но я не успела ничего предпринять: Верджил все решил сам и первым взял меня за руку. Сердце заколотилось и все тело прошибло дрожью. Я посмотрела ему в глаза и слезы сами покатились по моим щекам. Я попыталась их сдержать, но не смогла. Словно мне давно хотелось проплакаться, но не было подходящего момента. Это так глупо, рыдать оттого, что кто-то взял тебя за руку. Для многих это мелочь, но для меня — это самое приятно ощущение, которое я только испытывала в своей жизни.

— Почему ты плачешь? — недоумевал он.

Я не ответила и крепко сжала губы, чтобы только сильнее не разреветься. Но когда Верджил начал вытирать мои слезы второй рукой, я залилась плачем как младенец. Терять мне было уже нечего, и я бросилась ему в объятья, туго обхватив мужскую шею. Прижималась к нему, пока слезы не прекратили течь.

Я не плакала с того злополучного дня, как не стало моих родителей. Нехватка людского общения и годы сдержанности дали о себе знать. Мне было стыдно, и охватили странные мысли:

«Интересно, о чем он сейчас думает? Ему нравится? Или может противно? Наверное, просто счел меня сумасшедшей».

Спрашивать я не стала, да и он ничего не говорил. Повисев на Верджиле еще немного, я отпустила его шею, после чего сухо произнесла, глядя в землю:

— Уже поздно, идем спать. Совсем скоро ты сможешь уйти.

Я помогла воину подняться на ноги, и только тогда он ответил:

— Без тебя и никуда не уйду.

Что-то екнуло в моей груди, а лицо расплылось в улыбке. Наверное, именно ради таких слов люди и находят себе близких, ведь так приятно чувствовать себя нужным кому-то.

Увидев радость на моем лице, Верджил принял ее за знак и резко поцеловал. Но поцелуй этот длился совсем недолго. Я не знала, что делать и просто замерла на месте, а мои губы не шевельнулись. Тогда он виновато посмотрел на меня и тихо произнес:

— Прости.

Я стояла как вкопанная, смотря на него огромными перепуганными глазами. А всего через мгновение в панике убежала в землянку, забилась в угол и притворилась спящей, хотя сама еще долго лежала и сжимала свои руки между коленями, вспоминая ощущение человеческих прикосновений. Я слышала, как Верджил вернулся домой. Не произнеся ни слова, он лег на соломенную лежанку и, в отличие от меня, очень быстро задремал.

К середине ночи, когда сердце перестало колотиться, и прошла паника, я пробралась к нему в постель, чтобы снова обнять… Я знала, что не стоит этого делать, но не смогла сдержаться.

Утром я проснулась рядом с ним. Лежать с кем-то в обнимку оказалось очень приятным занятием и уснула я куда быстрее обычного, даже того не заметив. Я надеялась незаметно сбежать до того, как Верджил проснется, но план мой провалился… Когда я открыла глаза, он уже смотрел на меня и улыбался. Я не нашла объяснения своему поступку, а правда казалась слишком глупой, поэтому просто молчала. Тогда заговорил он:

— Теперь можно?

— Можно что?.. — переспросила я шепотом.

— Поцеловать тебя.

— Да…

Он аккуратно коснулся своими губами моих. Это был очень короткий и сухой поцелуй. На его лице не было эмоций, или я просто не умела их различать. Поэтому я даже не знала, понравилось ли ему. Не знала и того, что при этом почувствовала сама. Но это точно напугало меня, и я вновь убежала, только на сей раз прочь из дома. Усевшись на траве, я занялась стиркой, периодически поглядывая на дверь в зеленом холме. Сама сбежала, но почему-то надеялась, что он выйдет меня проведать.

Так и случилось. Я смотрела, как он шел ко мне, медленно и тяжело ступая. На плечи накинута золотая мантия, торс обнажен. Повязка на животе пропитана запекшейся кровью, а на лице никаких эмоций. Я отложила мокрую одежду в сторону и направилась к нему навстречу.

— Зачем ты поднялся? Тебе нужно больше лежать.

Внутри я ликовала, ждала его, но произнесла не то, что чувствовала.

— Я не так слаб, Амелия, — спокойно ответил Верджил.

— На поправку ты идешь быстро, — подтвердила я.

— Я неприятен тебе?

— Что?! — удивилась я. — Мне показалось, что это я противна тебе.

— Что за глупость. Почему ты так решила?

— Когда мы целовались, — от стыда я опустила глаза и бурчала себе под нос, — ты делал это так, словно нехотя. Будто бы под принуждением. Если ты мил со мной из благодарности, то не стоит.

— Это не так, — отрезал Верджил.

— И все?

— Меня учили сдерживать эмоции и проявлять их только поступками. Мой отец говорил, что настоящему мужчине не нужны слова, чтобы доказать своей избраннице преданность.

— Я твоя избранница? — сказав это, я сразу пожалела: наивно и самонадеянно спрашивать о таком.

— Тем утром, когда я открыл глаза и впервые увидел тебя, то подумал о том, как же мне повезло.

— Повезло?! — вновь удивилась я. — Ты чуть не умер.

— Ты бедна, но все же подобрала раненного воина. Спасла, предложила кров и пищу. Я не встречал человека добрее.

— Но это не ответ на мой вопрос…

— Однажды я докажу, сколь много ты для меня значишь. Я чувствую, что наша встреча была не случайной.

— Я чувствую то же самое…

После этих слов, мы больше не разговаривали. Он был сдержанным и молчаливым человеком, а я привыкла жить без общения. В тишине, мы провели еще один день. Он помогал мне разводить огонь и сам таскал хворост, хоть я и запретила, поскольку могли разойтись швы. Воин не слушал меня, но на удивление быстро шел на поправку.

* * *

Следующим днем я направилась к ручью, чтобы набрать чистой воды. Верджилиус вызвался пойти со мной и помочь, несмотря на слабость. Еще он никогда не расставался со своим мечом, хоть я и убеждала, что клинок ему не понадобится. Наверняка ему было плохо всю дорогу, но он держался, не выказывая боли.

В итоге от жары, да еще и с таким грузом в ножнах на поясе, он упал наземь, что совсем не удивительно. Я все бросила и подбежала к нему. Посмотрела на мужчину перепуганным взглядом, а он широко улыбнулся и произнес:

— Амелия, ни одна женщина не видела меня столь слабым и беспомощным.

— Меня это не пугает, — объявила я.

— Это пугает меня…

— Почему?

— Потому что мне не стыдно. Рядом с тобой мне спокойно. В том обществе я чувствовал себя неуютно. Всегда старался поскорее оттуда сбежать, отправиться куда-нибудь с отрядом и размахивать мечом. Но с тобой все иначе.

— Тебе стоит пересмотреть свое окружение, — произнесла я.

— Я и пересмотрел, — отрезал Верджил. — Я хочу, чтобы ты стала моим окружением.

— Я?.. О чем ты?

Верджилиус стащил с пальца огромный перстень, протянул его мне и сообщил:

— Это фамильное кольцо семьи Бранд.

— И зачем оно мне?

— У меня нет кольца для тебя, поэтому забери его, как забрала мое сердце.

— Тебе просто голову напекло, — усмехнулась я в смущении.

— Я хорошо подумал. Я никогда не встречу девушку, с которой мне будет также легко и спокойно, которой я не побоюсь показать свои слабости. Выходи за меня, Амелия.

— Ты же меня совсем не знаешь.

— Зато за несколько дней ты узнала меня лучше, чем остальные за многие годы, — заявил он.

— Мне нужно подумать… подумать о многом.

Я протянула кольцо обратно, но Верджил не принял его, только добавил:

— Даже если откажешь, я хочу чтобы перстень остался у тебя.

* * *

Вечером того же дня я сидела на холме и примеряла кольцо. Оно было огромным, тяжелым и не подходило ни на один из моих тонких пальцев. Я продела в него шнурок и надела на шею вместо подвески. Осмотревшись, я увидела Верджила, который упражнялся с клинком. Он морщился от боли и с трудом замахивался, но продолжал тренировку.

«Он красив и благороден. Добр и силен, — думала я. — Откуда сомнения?»

Закрыв глаза и представив, что Верджилиус скоро поправится и уйдет, я поняла, что нужно прекращать бояться, пропускать свою жизнь из-за старых страхов. Мне дорог этот мужчина и сама судьба устроила нам встречу.

Вскочив на ноги, я побежала к нему с криками:

— Да! Да! Да!

Он бросил клинок на землю, обнял меня и попытался поднять на руки, но я возмутилась:

— Что ты творишь?! Швы разойдутся!

— Тогда опять зашьешь меня.

После этих слов он подхватил меня, и мы начали целоваться с небывалой страстью, которой я ранее никогда не испытывала. Затем я коснулась его груди дрожащими пальцами, нежно поглаживая бархатную кожу. Не выпуская из рук и не прекращая целовать, Верджил медленно внес меня в дом, где мы опустились на пол.

— Что теперь? — тихо спросила я.

Верджил не ответил, лишь медленно распустил завязки на моей одежде.

Это была лучшая ночь в моей жизни, после которой ушли все сомнения. Я окончательно поняла, что люблю этого мужчину.

* * *

Наутро я пошла в деревню, чтобы отдать выполненный заказ Сесилии. Как всегда, взамен я получила свежий хлеб и мясо. С чудесным настроением я направлялась обратно домой, все той же привычной тропой. Всю дорогу я думала о Верджеле и прошлой ночи, о нашей помолвке и совместном будущем. Я остановилась у того самого камня, напоминающего формой сердце. С благодарностью посмотрела на валун и кивнула, как бы говоря: «Спасибо». Я собиралась идти дальше, но увидела, что возле моей землянки толпятся люди в одеждах воинов столицы… Дыхание сбилось, я замерла, думая, что же делать дальше, как кто-то схватил меня за плечо и потащил за большой камень. Я хотела закричать, но мне закрыли рукой рот. Это оказался незнакомый мне мужчина преклонных лет, но очень крепкий и сильный. Он произнес:

— Клан Бранд благодарит вас за спасение Верджилиуса. Вот ваша награда.

Мужчина отпустил меня и вытащил из-под серого плаща звенящий монетами мешочек, но я не взяла его. Тогда он оставил награду на выступе валуна и продолжил говорить:

— Вы очень помогли Верджилиусу и заслуживаете эту щедрую плату. Однако он скоро станет главой клана, и для вас не будет места в его жизни. Берите деньги и уходите. Никогда не появляйтесь в этом доме, не пытайтесь его искать, иначе умрете. Вам все понятно?

Я медленно кивнула, и мужчина ушел. Быстрым шагом он направился к землянке, возвращаясь к остальным. Я сползла вниз по раскаленному от солнца камню. Прячась за ним, наблюдала за происходящим у моего дома. Я хорошо рассмотрела людей у зеленого холма, они еще долго толпились и никуда не уходили.

На закате, когда воины, наконец, убрались, я осознала происходящее. Поняла, что больше никогда не увижу Верджила, не услышу его голоса, не почувствую тепло его тела.

А когда начало темнеть и похолодало, я забралась на самый верх еще горячего каменного сердца. На нем все также виднелись следы крови, не смытые дождем. От ее вида в моей груди образовалась сквозная дыра. Хотелось заткнуть ее, прикрыть чем-то. Тогда я поджала ноги, обхватила их руками и опустила голову на колени. Тихо плача, я сжимала свои тощие голени так крепко, как только могла. Я чувствовала нескончаемую боль от предательства и жалость к себе. А немного позже на смену этим чувствам пришла злость. Чтобы остыть, я даже несколько раз ударила себя головой о собственные колени.

* * *

Утром я забрала мешочек с монетами и навсегда покинула свою землянку. Наверное, это к лучшему, ведь валуны будут напоминать мне о Верджиле. Я должна была догадаться, что однажды он исчезнет, что я лишь случайность в его безупречной жизни. Но я поверила ему, раскрыла душу и отдала сердце. Он говорил, что никуда не уйдет без меня. Сделал мне предложение и обещал прожить со мной жизнь. А, в конце концов, мы даже не попрощались…

Прошло около года. У меня новое жилище и я все еще делаю мази и масла для Сесилии. Сегодня я должна отнести ей очередной заказ.

Набросив на плечи накидку, я выдвинулась в путь. Прошло немало времени, прежде чем боль поутихла. Хотя мысли никуда не делись: не было ни дня, чтобы я не вспомнила Верджила. Он крепко засел в моей голове. Я люблю его, но пытаюсь ненавидеть. Сколько раз я пробовала выбросить его перстень, но всегда возвращалась за ним: доставала из огня, колючек и болот. Я все еще ношу это кольцо на своей шее, все еще вижу сны об этом мужчине, и все еще плачу, вспоминая о нем. В дороге тяжелее всего, мысли лезут в голову и не на что отвлечься. Иногда я не замечаю, как начинаю вращать пальцами подаренное им украшение. Вряд ли я могу считать эту вещицу своим оберегом, скорее уж наоборот, но и избавиться от нее никак не выходит.

Наконец я дошла до деревни. Тут последнее время также неспокойно. На улице поубавилось милых пар и бегающих детей. Люди выглядят грустными и усталыми.

Когда я вошла в лавку Сесилии, то увидела там двоих мужчин. Они кричали на старуху, а та перепугано им что-то объясняла, но ее слова только сильнее злили мерзавцев. Один из них даже ударил ногой по деревянной полке, от толчка с нее попадали все склянки. Женщина завизжала, и тогда второй грубо схватил ее за немощную руку. Не выдержав, я вмешалась:

— Что здесь происходит?! Отпустите ее, она же слабая старушка!

— А мне плевать, кто она такая и сколько ей лет, — зашипел схвативший Сесилию мужчина. — Все владельцы лавок будут платить мне или останутся ни с чем!

Сесилия завопила:

— Я все выплачу, как только продам хоть что-то! Клянусь! У людей сейчас нет денег, вот они ничего и не покупают!

— Меня это не волнует. Если у тебя ничего не продается, то я сожгу твою лавку!

— Держите, — произнеся это, я протянула мужчине мешочек с монетами, который мне дал тот старик у камня год назад.

Я привыкла жить без денег, поэтому так и не нашла им применения. Обирала тут же выхватил у меня из рук мешок, развязал шнурок и обомлел. Тогда я добавила:

— Этого должно хватить, чтобы вы навсегда отстали от Сесилии.

— Откуда у тебя такие деньги, деревенщина? — спросил один из мерзавцев.

— Сняла с трупа одного богатого человека, — объяснила я. — Повезло.

— Ладно, — нехотя согласился мужчина. — Старуха может жить спокойно.

Получив деньги, обиралы сразу отстали от Сесилии. Когда они выходили из лавки, я поняла, что лицо второго мне до боли знакомо, но я не предала этому значения и просто обрадовалась тому, что они мирно ушли.

— Амелия, ты меня спасла! — заговорила Сесилия с облегчением в голосе. — Бери взамен все что захочешь! Спасибо тебе огромное, моя дорогая!

— Я возьму только то, что мне причитается за принесенные мази.

— Такой кошмар творится в деревне, — продолжила старушка, не слыша меня. — Говорят, что у этого Братства есть связи, поэтому воины столицы не знают обо всех их бесчинствах. Будь осторожна, когда сюда приходишь. Мне-то мало осталось, а ты еще совсем молодая.

* * *

Обменяв склянки, я попрощалась со старушкой и вышла на улицу, где снова увидела этих мужчин. Только теперь их было в два раза больше. Я узнала двоих из них: это они много лет назад убили моих родителей. Мерзавцы сменили облачения воинов столицы на серые невзрачные мантии, но я их все равно признала. Ладони сами сжались в кулаки. Но что я могу?.. Стоило бы просто уйти, опустив глаза, но навязчивая мысль о мести пульсировала в голове и затмевала здравый смысл. Взяв в правую руку острый самодельный ножик, я направилась к ним. Один из мужчин заметил меня и прокричал:

— А ты еще кто?!

Я не ответила. Подойдя поближе, я замахнулась ножом, но он с легкостью остановил мою руку и только рассмеялся:

— А вот ты кто, ты дура!

Расхохотались и остальные. Один из мерзавцев сорвал с моей головы капюшон, и все замолчали. Все они замерли и принялись сверлить меня безумными взглядами. Опять. Тот, что держал меня за руку, выглядел особенно одержимым. Он произнес:

— Какая ты сладкая. Знаешь, я не буду на тебя сердиться.

Он выдрал у меня из руки нож и бросил на землю. Другой мужчина тут же пихнул моего обидчика в плечо и громко заговорил:

— С чего ты взял, что она будет твоей?!

— Но не твоей же!

Встрял и третий:

— Может, просто разделим?

— Она моя! — закричал четвертый.

Они начали ругаться. Ругань переросла в потасовку. А потасовка в драку. В процессе я услышала их грязные слова обо мне и то, что они собираются сделать со мной после. Испугавшись такого исхода, я попыталась сбежать. Но сделать мне это не удалось: то один, то другой останавливали меня, не прекращая при этом пихать друг друга. Они хватали меня за руки все крепче, швыряли и перетаскивали как трофей. Казалось, еще немного и разорвут на части.

Один из них вытащил меч и в ту же секунду убил другого, проломив ему голову тупым клинком. Остальные также обнажили свои мечи. Двое из мерзавцев одновременно проткнули третьего, его кровь залила мою одежду. Я опустилась на корточки, чтобы не попасться под горячую руку. Двое оставшихся в живых мужчин сражались со звериными оскалами на лицах. Один из соперников сумел отрубить несколько пальцев с руки оппонента, и те посыпались на землю прямо к моим ногам. Мужчина оцепенел от боли и пропустил удар. Его голова слетела с плеч и покатилась по раскаленному песку. Стычка закончилась победой обиралы из лавки Сесилии. Он навис надо мной с довольной и безумной ухмылкой. Убийца моих родителей и собственных друзей. С одержимым взглядом и не менее сумасшедшим голосом он произнес:

— Ты идешь со мной.

Мужчина убрал меч обратно в ножны и принялся хватать меня своими грязными и окровавленными руками. Я отбивалась, но не могла с ним совладать: поцарапала ему лицо, за что в ответ он грубо пихнул меня в горло, а затем закинул себе на плечо и куда-то унес. Я кричала и вырывалась всю дорогу, но никто мне не помог. Всем было страшно вмешиваться, и я их не виню. Жители деревни сами сильно боялись этих мерзавцев, убивающих даже своих.

Он унес меня за пределы поселения, ища укромное местечко, где сможет воплотить в жизнь все те гнусности, которые обсуждал с ныне покойными соратниками.

И вот я снова оказалась здесь, на поле валунов. Мерзавец бросил меня на землю, я кричала и отбивалась от него ногами. Ступней ударила его по лицу, после чего он грубо сжал мою ногу своей огромной ручищей и принялся целовать голень. Я испугалась еще сильнее и, приложив максимум усилий, выдрала свою ногу из его рук. Затем ударила ею в грудь обидчика. Он разозлился и влепил мне крепкую пощечину. Удар оказался таким оглушительным, что я растерялась, но вовсе не собиралась сдаваться. Тогда он схватил меня за горло и ударил затылком о камень. Это выбило меня из реальности, кажется, даже пошла кровь. Мое тело обмякло, и я практически не могла сопротивляться. Моя жизнь оказалась во власти судьбы, а до этого мне с ней не везло… Все расплывалось, но сквозь пелену я заметила, как кто-то стащил с меня насильника. Последнее, что я увидела, прежде чем потерять сознание — это несколько мужских силуэтов…

Я открыла глаза. Надо мной навис высокий светлый потолок, а на голове я ощутила тугую повязку. Меня мутило и подташнивало. Слева от себя я заметила силуэт человека, стоящего у окна. Сквозь боль я повернула голову. Это оказался Верджилиус, смотрящий куда-то вдаль со сцепленными за спиной руками.

— Где я?

Не оборачиваясь, он ответил:

— В лечебнице. Я здесь, чтобы не дать тебе сбежать прежде, чем ты поправишься.

Голос его был холоден, а слова сухи.

— Ты спас меня.

— Тебе повезло, что я проходил мимо со своим отрядом.

— Зачем? — спросила я.

— Что зачем? — все еще не оборачиваясь, переспросил он.

— Зачем ты так поступил со мной тогда?

После этих слов он, наконец, обернулся. Верджилиус выглядел повзрослевшим и возмужавшим. От него исходили мощь и величие. Вновь увидев его, что-то кольнуло в груди. Глазами я смаковала каждую деталь его лица. Должно быть, мне следовало ненавидеть его, но ощущала я совсем иное.

Нахмурив брови, он заявил:

— Я ждал тебя целый день. Приказал всем оставаться на местах, пока ты не вернешься, но ты так и не пришла.

— Что?! — возмутилась я. — Один из твоих людей приказал мне проваливать и никогда не объявляться. Мне сказали даже не возвращаться в собственный дом, иначе убьют!

Верджил удивленно поднял брови, но все тем же спокойным и холодным тоном спросил:

— Кто это был?

— Я не знаю, крупный мужчина преклонных лет.

— Кажется, я понял, — задумался он. — Мне нужно идти.

Верджил направился к выходу, но у самого проема остановился и добавил:

— Перстень на твоей шее… Ты все еще носишь его.

— Конечно.

— Я приходил на кладбище камней каждый день, — вдруг произнес он. — Потом каждую неделю. Затем каждый месяц. Я тебя не бросал, и не следовало тебе слушать чужих слов, а всего-то спросить меня самого.

— Значит, ты оказался у валуна не случайно, когда спас меня?

Верджил не ответил на мой вопрос, лишь сообщил:

— Я выставлю перед твоими покоями охрану, на случай, если Моргант снова попытается тебе навредить. Скоро вернусь.

— Кто такой Моргант? — поинтересовалась я, но Верджил просто ушел, не произнеся больше ни слова.

Он не смотрел мне в глаза, был холоден, и я понимала почему… Прошло больше года, наверняка он давно позабыл обо мне. О нас.

* * *

На улице стемнело. Верджил больше не навещал меня. А я все еще лежала с помутнением: так и не смогла встать с постели. Вдруг за деревянной дверью послышалось какое-то движение: голоса, топот тяжелых ботинок и звон клинков. Я попыталась подняться, но у меня закружилась голова, и я осела на пол, с тревогой ожидая, когда сюда кто-то войдет.

Дверь отворилась, и в покои проникли двое, одетые как Верджил в золотые плащи. Я настороженно спросила их:

— Вы воины, оставленные Верджилиусом?

— Да, — ответил один из стражников.

В руке у него был меч, окрашенный свежей кровью, которая стекала по лезвию на пол.

— Кто-то пытался проникнуть сюда? — поинтересовалась я.

— Нет, — отрезал второй. — Просто двое других отказались к нам присоединиться.

— Присоединиться к чему?.. — взволнованно спросила я.

Ответа я не дождалась. Один из них поднял меня с пола и поставил на ноги, затем грубо схватил за запястья, а второй принялся в спешке разрывать завязки на моей рубахе.

— Отпустите! — завизжала я. — Что происходит со всеми вами?!

Тут в покои влетел запыхавшийся Верджил с клинком в руке. Наверное, прибежал на крик. Мне практически успели обнажить грудь, но резкое появление Верджила остановило насильников.

— Отойдите от нее! — грозно приказал он.

Стражник, что держал мне руки, вытащил кинжал, приставил его к моему горлу и произнес:

— Бросай меч на пол!

— Одумайтесь, — попросил их Верджил.

— Бросай, или девка умрет! — закричал другой, угрожая ему клинком.

Верджил послушался, медленно опустил оружие на пол, после чего и стражник убрал от моего горла кинжал. Увидев это, Верджил резким движением подскочил к мужчине с мечом и голой рукой ухватился за лезвие клинка. Оно разрезало Верджилу ладонь, но позволило перехватить меч. Держась за острую сталь, он схватил противника за волосы и глазом насадил на острие. Все произошло так быстро, что второй мужчина не успел сообразить, как у его груди уже находился клинок. С меча капала свежая кровь, добытая прямиком из глазницы первого стражника.

— Вы предали мое доверие, — холодно произнес Верджил.

— Простите, я не знаю, что на меня нашло, правда! Какое-то помутнение. Я не понимал, что творю! Клянусь! — воин бросил кинжал на пол и поднял вверх руки.

— Я тебе верю, — заявил Верджил и проткнул мужчине грудную клетку, — но это ничего не меняет.

Я вжалась в стену, рукой придерживая рубаху, разодранную на груди. Верджил перевел взгляд с покойника на меня и спросил:

— Они успели тебе что-то сделать?

А я начала истерично кричать:

— Что происходит?! Почему все пытаются сделать это со мной?! Мне нужно уйти, вернуться в землянку! Спрятаться от всего этого!

— Успокойся, — он подошел и положил обе руки мне на плечи.

— Твоя рука… — я почувствовала теплую влагу, просачивающуюся сквозь плотную ткань моей рубахи. — Тебя ранили из-за меня.

— Это всего лишь царапина.

— Я проклята, — тихо рыдая, выдавила я. — Я точно проклята.

— Я отведу тебя в свои владения. Так будет безопаснее.

— Нет! — выкрикнула, отталкивая от себя его руки. — Безопаснее, чтобы я была вдали от людей. Любое появление мужчин в моей жизни причиняет боль!

Не дожидаясь согласия, Верджил поднял меня на руки и унес прочь из покоев. Я рыдала, голова кружилась, а тело трясло, так что я даже не хотела сопротивляться.

Когда он вынес меня из лечебницы наружу, то я впервые за много лет увидела воочию столицу, и на мгновение даже забылась. Я всегда представляла ее мрачной и темной, но все оказалось с точностью до наоборот. Город был прекрасен: дома из белого камня с цветными занавесками в распахнутых окнах, вымощенные мозаикой дорожки, фонтаны и цветущие клумбы. Всюду прохаживаются красиво одетые люди, не знающие забот. Место для избранных.

Сам Верджилиус жил за пределами столицы. Его клану принадлежала большая близлежащая территория, она была ограждена, и представляла из себя еще один маленький город, живущий особняком.

Когда мы, наконец, оказались во владениях клана, нас у входа в самый красивый из домов встретила низенькая женщина, очень милая и улыбчивая. Поприветствовав, она проводила нас внутрь. К этому моменту я практически успокоилась, перестав хотя бы дрожать. Верджил заметил это, и со спокойной душей оставил меня наедине с этой женщиной, а сам спешно куда-то ушел.

— Меня зовут Бетони, — представилась она. — Давайте я покажу вам ваши покои. Знаю, что вам нездоровится, поэтому я взяла на себя смелость заранее подготовить постель.

— Спасибо, — сухо ответила я. — Куда ушел Верджилиус?

— У него сейчас встреча. Собираются все старейшины клана.

— Зачем?

— А мне почем знать, — усмехнулась Бетони. — Это дела мужчин.

Она уложила меня в постель. Кровать оказалась огромной и очень мягкой. Мне еще никогда не доводилось спать в таком комфорте. Однако уснуть мне никак не удавалось, мысли роились в голове: меня дважды пытались изнасиловать, как такое вообще возможно?

Не без труда я встала на ноги и побрела прочь из комнаты. Идя по длинному темному коридору, я наткнулась на массивную двухстворчатую дверь: из-под нее сочился свет и были слышны голоса. Я остановилась, чтобы узнать, о чем же они все говорят.

* * *

В просторном зале по кругу сидело множество мужчин. На середину вышел Верджилиус и произнес, обращаясь ко всем присутствующим:

— Я Верджилиус Бранд, ставший главой клана после недавней кончины моего отца Вергулиуса Бранда. Я собрал вас всех здесь, чтобы рассмотреть вопрос об исключении Морганта Бранда из клана.

Присутствующие начали шептаться, после чего один из старейшин громко заявил:

— Моргант выйди в центр зала. Пусть Верджилиус объяснит нам, в чем он тебя обвиняет.

Моргант послушался, встал рядом с Верджилом и тот заговорил:

— Хитростью Моргант лишил меня избранницы, манипулировал мной и моими решениями, обманом уговорил обручиться со своей дочерью Айрис. Он неверен клану и не уважает его главу, а это значит, что здесь ему не место. Я не могу простить предательство и неповиновение.

Когда Верджилиус изложил свое обвинение, заговорил Моргант:

— Я больше чем кто-либо из присутствующих думал о судьбе клана. Когда великий Вергулиус был при смерти, а пропажа его наследника окончательно добила здоровье старика, наш молодой глава прохлаждался в провинции с какой-то дикаркой. Я видел в ней угрозу и позор для клана, и сделал так, чтобы она исчезла из жизни Верджилиуса. Моя дочь Айрис благородна и подходит для того, чтобы стать женой главы. Или вы желаете видеть безродную простолюдинку рядом с Верджилиусом? Вы должны меня поддержать, ведь мною двигали лишь благие намерения. Все ради нашего клана.

Верджилиус заметил, что зал заволновался. Моргант всегда был мастером речей и без труда мог расположить к себе старейшин. Это настораживало мужчину, поэтому он вновь открыл рот:

— Амелия не простолюдинка! — заявил громко.

Все притихли, а из зала вышел старик, совсем немощный. Он медленно добрел до центра зала, встал перед Верджилом и Моргантом, после чего произнес:

— Замолчи мальчишка, дальше я сам. Все вы меня знаете. Я отец Вергулиуса, бывшего главы клана, и дед нашего молодого главы Верджилиуса. Я один из старейших представителей семьи Бранд. Мой внук юн и горяч. Мы — старейшины, существуем для того, чтобы не дать молодым совершать глупые ошибки. Но я никогда не считал ошибкой брак по любви и неважно, какой крови избранница. Однако это правда, та девушка не простолюдинка. Все, как и сказал мой внук. Год назад, перед тем, как вернуться домой, он не развлекался в провинции, а был предан и серьезно ранен. Он рассказал мне о девушке, что спасла его, рассказал и о ее необычайных способностях. Тогда я понял, кого повстречал мой внук — одну из последних представительниц суккубов. Старейшины хорошо помнят, как двадцать лет назад было решено согнать их всех в монастырь и…

— Они пудрили мужчинам мозги и разжигали войны! — перебил старика Моргант.

— Но старейшины помнят, — невозмутимо продолжил тот, — что задолго до тех событий суккубы являлись самыми желанными женами и доставались они только лучшим из лучших. Мечта каждого воина, но доступная лишь величайшим. Сколько глав кланов и командиров погибло, сражаясь за своих суккубов-жен. Что ни день, то мужчины разжигали новые войны, дабы провести хотя бы ночь с такой женщиной. Сколько достойных мужей было зарезано во сне, сколько похищено их жен. Тогда столица и приняла решение согнать суккубов в монастырь, чтобы остановить резню и раскол меж кланами.

— К чему вы клоните? Все так, как я и сказал, — нахмурился Моргант, а старик продолжил:

— Моя покойная супруга являлась суккубом. Я был еще тем обольстителем, но когда повстречал Линетту, больше меня не интересовали другие женщины. Она меня заворожила.

— Она вас околдовала, — прошипел Моргант.

— Благо, Линетта не дожила до тех дней. Я бы ни за что не отдал ее в монастырь. Я развязал бы войну, — старик продолжал говорить, не обращая внимания на ядовитые высказывания оппонента. — Никто не хотел расставаться со своими женами и дочерьми: все сражались за них. В итоге монастырь остался практически пустым, а все суккубы погибли или сбежали. И теперь, когда они почти вымерли, брак с ними опять считается почетным. Суккубы больше не изгои, а напротив — повод для гордости. Когда правитель нашей столицы объявил, что вновь разрешены браки с суккубами, глава клана Мердок сразу же женился на одной из их представительниц. Он отыскал ее в провинции Авалон. Сколь много внимания привлек этот брак, а клан его возвысился над другими. Да что тут говорить, сам правитель Йоран женился на суккубе!.. Я прошу за своего внука, чтобы клан принял верное решение.

Закончив, старик медленно вернулся на свое место, а присутствующие начали обсуждать его слова. Поднялся гам, но вскоре все замолчали. Со стула встал другой старик и громко объявил:

— Старейшины приняли решение. Мы разрешаем Верджилиусу Бранду расторгнуть помолвку с Айрис Бранд, дочерью Морганта Бранда. А самого Морганта ждет изгнание из клана без возможности бывать в наших землях. Старейшины возлагают на Верджилиуса обязательство, что тот вернет клану Бранд былое величие.

Договорив, старейшина сел обратно, а Морганта тут же вывели из зала двое крепких воинов. Он не сопротивлялся и просто молчал, поняв, что окончательно проиграл. Верджилиус же посмотрел по сторонам, нашел в зале Айрис и подошел к ней. Встал перед девушкой на одно колено и виновато произнес:

— Прости меня, но я должен разорвать нашу помолвку. Ты заслуживаешь человека, который будет тебя любить. Великого и достойного, но не меня, ведь я уже принадлежу другой…

— Верджил, — Айрис плакала, — не делай этого, пожалуйста…

— Айрис, тебе это и самой не нужно, поверь. Я не желаю этого брака и не смогу стать хорошим мужем.

— Зато я желаю, моей любви хватит на нас двоих!

— Ты же меня даже не знаешь… Ты обручилась с наследником клана, а не со мной. Прости меня, Айрис, но я принял решение.

— Не оставляй меня, прошу! — она сорвалась на крик, крепко ухватив бывшего жениха за просторный рукав светлой рубахи, надетой под золотую мантию и кожаный нагрудник.

— Надеюсь, однажды ты все же сможешь понять и простить меня, — он аккуратно разжал ее пальцы и встал с колена, после чего быстро ушел, не оборачиваясь.

Девушка еще сильнее разрыдалась, глядя ему вслед.

В панике обдумывая услышанное, я побежала обратно в свои покои. Мысли перемешались, голова гудела от боли и переизбытка информации. Вернувшись в комнату, я села на край кровати и замерла, свесив вниз ноги. Спустя несколько мгновений вошел Верджил. Не церемонясь, с самого порога я спросила его:

— Ты ведь знал кто я, да?

— Я догадывался.

— Моих родителей убили за то, кем я и моя мать являлись, — с тоской произнесла я, поняв.

— Мне очень жаль. Мой клан не участвовал в той расправе. Моя бабушка сама была…

— Я слышала, — оборвала его. — Я все слышала.

— Я не могу вернуть твоих родителей, но могу защитить тебя.

— Вы говорили о монастыре для таких, как я. Где он находится?

— На южной окраине столицы, но…

— Отведи меня туда, — твердо заявила я.

— Тебе там не понравится.

— Отведи.

Верджилиус нехотя кивнул в знак согласия. Тогда я шустро вскочила с кровати и вместе мы направились к выходу.

* * *

Светало. Мы шли по столице. Утром город выглядел еще роскошнее: все сияло и сверкало своей белизной и чистотой.

Мужчины, проходящие мимо, смотрели на меня как обезумевшие от голода. Теперь, когда я знала тому причину, мне становилось совсем не по себе. Это пугало до дрожи, поскольку они натурально пожирали меня глазами.

Мы вошли в узкий переулок, выложенный светлым камнем. Несколько прохожих шагали нам на встречу, я, как могла, обходила их стороной. Но все же один из них зацепил мою руку своей рукой и сразу же остановился. Я, не оборачиваясь, продолжила идти вперед, как вдруг он резко схватил меня за запястье. Верджил тут же обнажил клинок и произнес:

— Лучше отпусти.

Обезумевший горожанин смотрел на меня, не слыша слов воина. Но когда меч приблизился к его горлу, то мужчина все же отпустил мою руку и нехотя ушел. Мы тоже отправились дальше, и тогда я выпалила:

— Вот поэтому мне и нужно в монастырь, к таким же, как я!

Верджил глубоко вздохнул, выказывая тем самым несогласие, а затем произнес:

— Я так не думаю.

— Не думаешь, потому что зачарован! Я не нужна тебе, ты не влюблен в меня, ты просто околдован чарами!

— Это не так.

— Это так! Ты влюбился в магию, как и все остальные…

— Вот значит, как ты думаешь, — тоскливо пробубнил он.

— Именно так я и думаю! Тебе кажется, что ты любишь меня, но это просто самообман.

— Самообман? — Верджил остановился и посмотрел мне прямо в глаза. — Я год искал тебя, приходил на кладбище камней, не мог выкинуть тебя из головы. Ты все еще думаешь, что это из-за какой-то там магии?

Мне было нечего ему ответить, поэтому я просто пошла дальше, а он последовал за мной.

* * *

Мы приблизились к невысокому круглому зданию, расположенному на холмистом пустыре за городским рынком. К монастырю вела всего одна узкая дорога, поросшая и бугристая, без каменной кладки, что уже говорить о мозаике, которую можно встретить по всем улицам столицы, но только не здесь.

Подойдя ближе, я заметила, что у строения практически нет окон, а те, что имеются, находятся прямо под крышей. Также у монастыря оказалась всего одна дверь, перед которой на посту стояли две женщины-стражницы. Часовые тут же нам сообщили:

— Войти сюда сможет только девушка. Ее спутнику путь закрыт.

Тогда Верджил взял меня за руку и еще раз спросил:

— Ты уверена?..

— Да, — тихо ответила я, опустив глаза. — Мне хочется поговорить с другими суккубами.

— Надеюсь, что ты все-таки передумаешь. Я буду ждать тебя.

Ничего ему больше не сказав и не взглянув на воина напоследок, я направилась внутрь, толкая вперед массивную створку входной двери. Верджил еще долго смотрел мне вслед, я не видела этого, но ощущала на себе его тяжелый взгляд, и даже тогда не обернулась… Слишком трудно прощаться.

* * *

Войдя внутрь, моему взору открылся огромный пустой зал: давящий низкий потолок со свисающей с него паутиной, некогда белые колонны с резным узором, но потемневшие и обсыпавшиеся в некоторых местах от времени, запылившаяся мебель и грязный мраморный пол. Маленькие круглые окошки под потолком еле освещали большое помещение. Не желая бродить в полумраке, я прокричала:

— Здесь есть кто-нибудь?

Спустя мгновение ко мне вышли три женщины. Две из них были пожилые, а третья и вовсе дряблая старушка преклонных лет. Одна из них сходу поинтересовалась:

— Давно у нас не было гостей. Кто ты, девочка?

— Я суккуб, — заявила я, не церемонясь.

— Зачем ты пришла сюда?.. Времена наших гонений уже прошли. Ты вольна идти куда пожелаешь.

— Не могу, — резко выпалила я.

— Почему, дитя? — поинтересовалась другая женщина.

— Вы ведь и сами знаете… Где бы я не находилась, везде мужчины сходят с ума. Уж лучше мне быть с вами, чем совсем одной.

— Ты знаешь, почему суккубы выходят лишь за самых достойных и влиятельных мужчин?

— Нет, — я пожала плечами.

— Так мы можем быть в безопасности. Защититься от всех остальных мужчин, даровав свою любовь лишь одному, самому достойному. У нас когда-то были такие мужья, но они все погибли. Теперь мы стары и одиноки, нам больше некуда пойти. Но ты еще можешь выбрать себе могущественного воина.

— Он есть, — объявила я.

— Так чего ты ждешь?! — удивилась третья женщина.

— Если я останусь с ним, то он будет всегда в опасности.

— Мужчины готовы сражаться и умирать ради женщин. Особенно ради женщин-суккубов.

— Я не готова… Не готова рисковать им.

Самая старая из женщин подошла ко мне ближе, положила свои сморщенные ладони мне на щеки и ласково произнесла:

— Ты любишь его. Каждая из нас любила своего воина. А ты знала, что суккуб способен влюбиться лишь однажды? Только в своего первого мужчину. Если ты сейчас упустишь его, то больше никого и никогда не полюбишь. Тебя будут вожделеть все мужчины, но твое сердце станет подобно камню. Больше ты не почувствуешь любви, а своего воина не забудешь никогда. Ты желаешь себе такой судьбы, девочка?

— Не-е-т… — неуверенно протянула я.

— Мы несчастливы здесь, — продолжила старушка, убрав свои руки от моего лица. — Мы ждем конца, оплакивая погибших возлюбленных. Беги, девочка, и верни его!

Я кивнула ей и, забыв поблагодарить, помчалась прочь из монастыря. Выбежала на улицу и глазами отыскала спину уходящего Верджила, после чего бросилась за ним.

Он резко обернулся, услышав мои громкие шаги, и я затормозила. Мы молча смотрели друг на друга. От его взгляда все внутри трепетало, колени начали дрожать, а сердце было готово выпрыгнуть из груди. После сказанного женщинами в монастыре, я смотрела на него совсем по-другому. Мои глаза начали наполняться слезами и тогда он с опаской спросил:

— Что ты решила?..

Я ничего не ответила и просто взяла его за руку. Я скучала по его теплу. Нет в мире ощущения прекраснее, чем прикосновения другого человека. Любовь — это желание касаться. Любой риск, любая боль стоит того, чтобы еще раз дотронуться до его руки… Руки, которую я больше никогда не отпущу.

Джек шел по узкой улице, пробираясь сквозь толпу к знакомому заведению. Прохожие путались под ногами, мешая ему высматривать нужную вывеску. Пройдя еще несколько домов, путник увидел интересующее его строение: двухэтажное здание, двери которого были распахнуты настежь, а за ними виднелся большой красный зал, наполненный людьми. Джек вошел внутрь и тут же на его шее повисли две хорошенькие молодые девушки. На них развевались легкие шелковые пеньюары, просвечивающиеся насквозь, один розового цвета, другой голубого.

— Мы скучали, — пропищала девица в голубом.

— Вы так напряжены, но мы вам поможем расслабиться, — кокетливо добавила вторая.

Джек приобнял девушек за талии, но глазами продолжил искать кого-то другого. Он медленно шел по залу, всматриваясь в лица присутствующих мужчин. Его взгляд упал на подкаченного здоровяка, вальяжно рассевшегося на красном диванчике с золотой окантовкой. Он грубо лапал миниатюрную девочку, сидевшую у него на коленях.

— Слезай с него, крошка, — громко заявил Джек, также отпустив своих спутниц в откровенных пеньюарах.

Девочка, не думая, сразу же спрыгнула с неприятного клиента и куда-то убежала.

— Что тебе надо? — недовольно поинтересовался здоровяк на диване.

Джек не ответил и просто сел рядом.

— Я тебе вопрос задал, коротышка! — раздраженно продолжил верзила.

Джек усмехнулся и резким движением руки вытащил из-под накидки револьвер, приставил ствол к промежности мужчины и заговорил:

— Будь хорошим мальчиком, отвечай на все мои вопросы и останешься цел.

— Что тебе нужно?! Ты кто?! — разнервничался тот.

— Вопросы здесь задаю я, а не ты, понял?

— Да.

— Теперь начнем, — Джек заговорил куда серьезнее. — Я знаю, что ты член Братства. Скажешь мне, где оно сосредоточено, и твой крошечный дружок не пострадает.

— Я ничего не знаю.

— Ну не надо, не ври, — нахмурился Джек.

— А если б и знал, то не сказал бы такой чужеземной подстилке как ты!

Здоровяк резко вскочил на ноги и вытащил из ножен клинок. Но не успел он замахнуться, как Джек прострелил ему пах, и мужчина тут же скорчился от боли. В один момент под ним образовалась целая лужа крови, после чего верзила и вовсе грохнулся на пол лицом вниз.

Стрелок поднялся с дивана и, все еще держа на прицеле поверженного противника, шутливо произнес:

— Я предупреждал, что так будет. Больше в этом заведении тебя не смогут обслужить.

Девушки в пеньюарах захихикали и снова повисли на шею к Джеку, а кто-то громко захлопал в ладоши, тогда мужчина обернулся и увидел ее. В центре зала на широкой лестнице, ведущей на второй этаж, стояла женщина в красном наряде. Это была мадам Адель, хозяйка борделя. Ей немало лет, но она всегда выглядела роскошно.

Джек заметно обрадовался их встрече, в то время как сама Адель не выказала бурных эмоций. Слегка улыбнувшись, женщина произнесла:

— Джек, мой любимый клиент!

— Мадам Адель, как бизнес? — поинтересовался гость.

— С вашей помощью все хуже, — заявила хозяйка. — Что ни визит, то вы лишаете меня щедрых клиентов.

— Мне жаль, что приходится мешать вашей деятельности своей работой.

— Опять поручения из столицы?

— Слышали о Братстве? — вопросом на вопрос ответил Джек.

— Разумеется. Говорят, что добрая половина кланов примкнула к нему.

— Может, поведаете мне истории, которые рассказывают ваши клиенты?

— Если б я знала что-то об этом Братстве, то рассказала бы, — сообщила женщина. — Я не идиотка, и не пошла бы против правителя Йорана. Я всего лишь скромная владелица небольшого заведения. Гости из столицы — мои главные посетители. Думаете, мне на руку все эти беспорядки?

— Но вы не брезгуете обслуживанием изменников.

— Как вы уже сами сказали — это бизнес. Прибыль можно получать с обеих сторон.

Мадам Адель наиграно улыбнулась, а Джек ухмыльнулся ей в ответ. Затем женщина сменила тон и нежно произнесла:

— Вы явно устали с дороги, вам бы отмокнуть в горячей воде. И не одному.

— Читаете мои мысли, мадам, — подтвердил Джек.

— Это моя работа. Чего желаете?

— У меня выдалась непростая неделя, хочется чего-то экзотического.

— Вы по адресу. Идите за мной.

Взмахом руки, Адель указала девочкам в пеньюарах на лежащего посреди зала мужчину в луже собственной крови, и приказала:

— Приберитесь тут.

После чего посмотрела на Джека и попросила его проследовать за ней.

* * *

Они спустились в подвал. Там было на удивление светло, чисто и столь же много девочек, как и наверху, только одеты они были куда проще и без макияжа. Хозяйка хлопнула в ладоши, и они тут же выстроились в цепочку. Адель посмотрела на гостя и произнесла:

— Это Анна, — женщина указала на тихую девочку в конце ряда. — Ее еще не касался ни один мужчина. Она молода, но полна энтузиазма и желания учиться.

Джек пробежался взглядом по перепуганным юным дамам и заявил:

— Предпочитаю кого-то, кто не годится мне в дочери.

Хозяйка одобрительно кивнула и жестом попросила Джека следовать за ней дальше. Они шли по подвалу, пока мужчина не остановился у решетки.

— Это кто? — спросил он.

— Она еще не готова, — отмахнулась Адель. — Отказывается работать.

— Отлично, — произнес Джек.

— К сожалению, я не могу ее предоставить. В попытке к бегству она способна покалечить вас. Это не тот отдых, на который вы рассчитываете, уж поверьте.

— Бунтарка. Мне нравится.

— Я купила ее за немалую сумму. Если девушка сбежит, вы будете вынуждены возместить мои убытки.

— Покупаю, — Джек из-под накидки вытащил мешок, звенящий монетами, и протянул его Адель.

— Выкупаете девушку?! — удивилась она.

— В дороге бывает одиноко. Давно стоило обзавестись симпатичной компанией.

— Как пожелаете, — Адель забрала плату, затем жестом приказала своим работницам открыть клетку и освободить пленницу.

Из-за решетки вывели темноволосую девушку в черном закрытом наряде. Не смотря на оковы и кляп во рту, ее еле могли удержать две женщины. Невольница вырывалась, а на лице ее читалась ярость вперемешку с отчаянием.

— Вы уверены?.. — на всякий случай уточнила Адель. — Она привлекательна, но совершенно непокорна.

— С характером, — подтвердил мужчина. — Я это люблю.

* * *

Джека и его пленницу привели в спальню на втором этаже: шелковые занавески на окнах, большая кровать и ванна посреди помещения, наполненная горячей водой и розовыми лепестками.

— Будьте осторожны со своей избранницей, она кусается, — произнеся это, Адель подмигнула гостю и спешно удалилась.

Джек закрыл за ней дверь и подошел к девушке, которая забилась в угол, прихватив с собой подсвечник. Мужчина опустился на корточки, чтобы их глаза оказались примерно на одном уровне, и заговорил:

— Отдай, — без труда он выдрал из ее рук орудие. — Я сниму кляп, и мы побеседуем, ладно?

Девушка кивнула. Джек вынул у нее изо рта тряпку и резко одернул руку в ожидании укуса.

— Не укусила, — с облегчением вздохнул он. — Перейду сразу к сути. Я приметил твой наряд, если не ошибаюсь, такую одежду носят послушники храма Одхан. И каким образом девушка, воспитанная храмовниками, очутилась в заведении мадам Адель?

Пленница молчала и лишь гневно пялилась на Джека. Тогда он поднялся с корточек и добавил:

— Начнем заново. Хочешь выпить?

— Да, — выдавила она, спустя несколько мгновений.

Мужчина встал спиной к невольнице, чтобы наполнить бокалы, как позади него послышалось какое-то движение. Тогда он резко обернулся и увидел в руках девушки все тот же злополучный подсвечник, застывший над его головой. Он ловко отвел удар в сторону и произнес:

— Я учтив с женщинами, но тебе лучше прекратить меня злить.

Джек вновь забрал подсвечник и усадил пленницу на кровать. Затем вернулся к деревянному столику, чтобы взять уже наполненные красным вином бокалы.

— Держи, — он протянул ей один из них. — Я Джек, а твое имя?

— Мирабелла, — представилась невольница.

— Значит Мира. И как ты, Мира, очутилась здесь?

— Я не знаю где я, — ответила девушка, пригубив вино.

— Провинция Авалон, город Анант.

— Самое грязное из мест, — фыркнула она. — Рассадник борделей и похоти.

— Резкое заявление для той, кого продали мне за несколько золотых монет, — усмехнулся Джек, а пленница опустила глаза. — Расскажешь, как ты здесь оказалась? — переспросил он.

— Да.

Произнеся это, Мира резко набросилась на Джека. Перекинула ему через голову цепь от оков и принялась душить. Мужчина вовремя среагировал и сбросил девушку с себя, отшвырнув ее к изголовью кровати.

— Значит, поговорим позже, — недовольно прошипел он, потирая покрасневшую шею.

Обойдя кровать, Джек схватил Миру за запястье, расстегнул оковы и освободил ее правую руку, затем перекинул цепь через железные прутья спинки и вновь застегнул кандалы. Таким образом Мира оказалась прикованной к кровати и больше не могла ему навредить.

— Подумай пока над своим поведением, — добавил он напоследок и направился к двери, ведущей в коридор.

* * *

Спустя какое-то время Джек вернулся в комнату, но не один: с ним были две разодетые девицы. Они сразу прыгнули в ванну, наполненную горячей водой, и принялись брызгаться ею друг в друга, попутно раздеваясь и заманивая гостя к себе.

— Не желаешь присоединиться? — спросил Джек у пленницы, но та лишь поморщилась.

Тогда мужчина сбросил на пол верхнюю одежду и забрался в воду к распутницам. Мира была вынуждена наблюдать за ними: с осуждающим лицом она смотрела на Джека и двух полуголых девиц.

«Старый развратник», — думала она.

Джек не был красавцем или подтянутым атлетом. Напротив, он невысок и полноват, но работницы борделя обожали его за галантность и щедрость. Он не был извращенцем или тираном, он просто любил женщин и их ласки.

Около часа невольница наблюдала за бесстыдством, творящимся на ее глазах, и пыталась не уснуть. Она боролась с сонливостью, поскольку не хотела спать, находясь в окружении блудниц и Джека. Но, не смотря на желание оставаться в сознании, усталость взяла верх, и девушка вскоре задремала.

Когда Мира открыла глаза, уже было утро. В постели она находилась одна. Блудницы ушли, а самого Джека нигде не было. Девушка начала дергать цепь, но спинка кровати оказалась прочной, и ей не удалось освободиться. Руки затекли, а также хотелось пить и посетить уборную.

— Как низко я пала, — с тоской в голосе пробурчала она. — Лучше бы просто убили.

Дверь в комнату отворилась, и внутрь вошел Джек. Выглядел он бодро и свежо. По нему нельзя было сказать, что вчера он полночи пил и развлекался с девицами.

— Доброе утро, — произнес мужчина. — Планы изменились. Уезжаем сегодня.

— И зачем ты мне это говоришь? — скривилась невольница.

— Как зачем? Теперь ты путешествуешь со мной.

— Зачем тебе это?! — удивленно спросила она. — Не хватает прислуги? Или может быть общения?

— Я еще не решил.

— Я отдам тебе долг. Все, что ты за меня заплатил, — пообещала пленница. — Только отпусти меня.

— Чтобы ты огрела меня подсвечником и сбежала?

— Даю слово, я не сбегу. Я понимаю, что очень трудно поверить моим словам, но ты не навредил мне вчера, в ответ я обещаю не нападать.

— Знаешь, я тебе верю, — с легкостью Джек доверился Мире и освободил ее руки.

Она потерла ладонями запястья и повертела кистями рук, разминая затекшие конечности.

— Болят, наверное?

— Ерунда. Я могу отлучиться? Мне нужно в… ну…

Джек пристально посмотрел на девушку и произнес:

— Ступай, уборная прямо по коридору. А я пока позабочусь о завтраке.

После этих слов он первым покинул комнату, чем сильно удивил Миру.

«Теперь как-то неловко сбегать», — подумала она.

* * *

Джек вернулся в помещение. Мира ожидала его, сидя на уголке кровати. Вслед за мужчиной внутрь прошла дамочка средних лет с подносом, который она молча оставила на деревянном столике, после чего сразу ушла.

— Не сбежала, — удивился мужчина.

— Спасибо, что вызволил меня из темницы, — девушка встала на ноги и склонила голову. — Даю слово, что отдам долг.

— А ты человек чести, я прав? — Джек сделал выводы о Мире. — Но деньги мне не нужны, собственно, как и блудница.

— Тогда что тебе нужно? Чем мне отплатить?

— Своей историей.

— Историей?..

— Да, расскажи, как ты здесь очутилась.

— И после этого ты меня отпустишь? Я буду свободна? — воодушевленно поинтересовалась она.

— Как пожелаешь, — улыбаясь, ответил Джек.

— Ладно, — девушка обхватила себя руками. — Я послушница в храме Одхан. Монахи нашли меня еще ребенком и приютили. С тех пор я жила с ними, стирала одежду и готовила пищу. Я отказала в близости одному храмовнику, за что он ночью вывез меня с мешком на голове и продал в бордель. Я пробыла в этом месте около двух недель, но так и не согласилась работать. А дальше ты и сам все знаешь.

Мира смотрела Джеку прямо в синие глаза, ожидая его реакции.

— Хорошая история, но лживая, — вдруг заявил он. — Ты не так проста Мирабелла. Однако я считал, что заслуживаю услышать правду.

— Но это правда… — замялась она.

— Давай завтракать, мне уже пора выдвигаться, — произнеся это, Джек принялся за блюда, поданные служанкой.

— Я свободна?

— Да.

* * *

Днем в городе совсем тихо, бордель пуст, девушки отсыпаются. А на улице начался сильный ливень, разогнавший всех прохожих. Мира стояла под козырьком, опираясь плечом на дверной косяк, и наблюдала, как какой-то мужчина в спешке запрягает лошадей в экипаж. Мимо нее из дверей борделя проскочил Джек, а следом и Адель. Девушка краем уха услышала их разговор:

— Разузнали все необходимое? — поинтересовалась хозяйка.

— Женщины в борделях знают намного больше тайн, чем вы можете себе представить, — усмехнулся Джек, так и не дав прямого ответа.

Адель бросила короткий взгляд на Миру, а затем обратно на гостя.

— Сумели приручить дикого зверя? — спросила она.

— Нужно знать, где почесать.

Адель учтиво поклонилась гостю и вернулась внутрь заведения. Мужчина и сам уже собирался уйти, как вдруг его окликнула Мира:

— Джек…

— Почему ты все еще здесь? — улыбаясь, поинтересовался он. — Боишься промокнуть под дождем?

— Я бы ушла, — тоскливо ответила девушка, — но мне некуда пойти.

— Так чего ты хочешь, Мира?

— Могу я отправиться с тобой и выплатить свой долг, как подобает ученику Одхана? А до тех пор моя жизнь в твоих руках. Распоряжайся ею, как сочтешь нужным.

— Я же говорил, твоя история куда сложнее той, что ты мне поведала, — победно заявил Джек, рукой указывая девушке на запряженный экипаж.

* * *

По обеим сторонам тракта густо росли деревья, гнущиеся от сильного ветра. Дорога оказалась бугристой и то и дело создавала неудобства путникам. Повозка двигалась медленно, увязая в размокшей колее. Извозчик мерз под дождем, в то время как Джек и Мира с комфортом ехали внутри экипажа, хоть и в нескончаемой тряске.

— Куда мы направляемся? — поинтересовалась девушка.

— В столицу, — ответил Джек. — Бывала там?

— Нет, мне не дозволялось покидать территорию храма.

— Суровые условия для простой послушницы.

— Да, но… — Мира прервалась, поскольку услышала, как что-то вонзилось в дверцу повозки.

Спустя мгновение их извозчик упал на землю, а лошади испуганно помчались вперед. Экипаж, быстро двигаясь по сырой земле, не выдержал и перевернулся. Повозка свалилась набок, но никто из пассажиров не пострадал. Джек первым выбрался наружу, оказавшись у дверцы, которая находилась вверху после падения. Мира выбралась вслед за ним и сразу увидела, как он борется с каким-то мужчиной в серой мантии. Стрелять он не мог, ведь под таким ливнем в револьвере отсырел порох.

«Без огнестрельного оружия ему не справиться, — подумала она. — Слишком пухлый для хорошего бойца».

Девушка в спешке принялась вытаскивать стальные спицы из колес повозки. Она торопилась, но как назло, из-за дождя руки скользили по мокрому металлу.

«Быстрее, — думала она. — Ну, давай же!»

Джек револьвером остановил удар клинка, нацеленный ему в грудь. Второй взмах меча и мужчине снова удалось защититься. Затем он вытащил кинжал из-под накидки, собираясь им противостоять длинному клинку.

— У меня уже несварение от вашего Братства, — отшутился он, приготовившись к нападению.

Клинок противника взмыл в воздух, готовя сокрушительный удар. Джек прикрыл лицо кинжалом, но атака не последовала. Сзади на врага напала Мира, запрыгнула к нему со спины на плечи и воткнула спицу в горло. Длинная стальная игла вошла в шею сбоку, пробив сонную артерию и подарив противнику почти моментальную смерть. Он упал лицом вниз, медленно проваливаясь в размокшую землю.

Ливень бил по одежде, ноги затягивала вязкая как болото грязь. Мира смотрела на Джека, в ожидании его слов.

— Он даже не слышал, как ты крадешься, — заговорил он.

— Это все из-за шума дождя, — объяснила девушка.

— А то, как легко и без колебаний ты его убила, тоже из-за дождя?

Мира, убрав с лица промокшие и перепачканные волосы, заявила:

— Я не все тебе рассказала.

— Теперь поведаешь настоящую историю? — спросил Джек.

— Я не просто выросла в Одхане. Я не стирала и не готовила для монахов, а обучалась искусству тихого убийства.

— Не знал, что женщин допускают до этого ремесла, — удивился он.

— Не допускают, но мне было позволено обучаться наравне с мужчинами. Я ответственно подошла к учению храма и стала одной из лучших. Никто не мог убивать так тихо и быстро, как я. За это наставник прозвал меня «мастер тихой смерти», другие же звали «черная кошка». Говорили, что я бесшумна, как кошка, и точно также приношу несчастье. Собственно, поэтому меня и невзлюбили остальные.

— Настолько, что продали в бордель?

— Наставник стар и близилась его кончина. Он должен был назвать своего преемника, и он назвал…

— Тебя?

— Да, — Мира кивнула. — Другим храмовникам это не понравилось. Мало того, что наставник допустил к обучению женщину, так еще объявил ее своей преемницей.

— И тогда они надели тебе мешок на голову и среди ночи вывезли из храма? — предположил Джек.

— Верно.

— Не горюй, рано или поздно они бы все равно тебя предали.

— Наверное, ты прав, — согласилась девушка. — Но другого дома у меня нет. Поэтому я верно служила Одхану и его учению.

— Никогда и никому не будь предана полностью, это всегда плохо заканчивается.

— Но иначе я не умею. Теперь мой долг служить тебе. Отдать жизнь, которую ты спас.

— Я не спасал тебе жизнь, — усмехнулся Джек. — А всего лишь избавил тебя от неприятнейшего опыта. Послушнице Одхана не место в борделе. Распутницы из вас никакие, слишком мрачные. Вам бы только жизни отдавать за неведомые «великие цели».

— Ты знал много храмовников, раз утверждаешь такое?! — раздраженно спросила Мира.

— Достаточно, чтобы понять, что вы умираете, слепо веря в любую чушь, которую навязали вам наставники, — с презрением заговорил мужчина. — Мне надоело мокнуть под дождем, уходим отсюда. Если я не ошибаюсь, за холмами располагается премилый городок.

— Что будет делать с телом?

— Оставим там же, где и лежит. Идем.

Путники прибыли в Моак — торговый город, наполненный купцами и питейными заведениями. Здесь работает всего один бордель, и именно в нем Джек решил остановиться.

— Серьезно?! — спросила его Мира. — Почему бы не перекантоваться в трактире?

— В трактире нет того, что я люблю, — ответил мужчина.

— Блудниц? — предположила она.

— Полезных историй.

Мира вопросительно посмотрела на своего спутника и тот объяснил:

— Братство целиком и полностью состоит из мужчин. Мужчин, которые днями напролет сражаются, грабят лавки и сжигают деревни. Их карманы полны монет, а изнутри они переполнены яростью. Где по-твоему они выпускают пар?

— Хочешь взять их след?

— Мне кажется, что уже взял. Но лучше возвратиться в столицу с точными сведениями.

Их заселили в просторную комнату, но сразу предупредили, что не все девочки согласны обслуживать пары и это будет стоить намного дороже. После такого заявления хозяйки здешнего борделя, Мира раскраснелась от стыда, но промолчала.

Когда хозяйка ушла, обнаженные до пояса красавицы принесли им еду. Увидев молоденьких блудниц, Джек воодушевленно заявил:

— Здесь подают восхитительный десерт!

— Желаете, чтобы мы остались? — поинтересовалась одна из девиц.

Джек посмотрел на Миру, приподняв левую бровь, и та спросила:

— Что?..

— Я бы предпочел твою компанию.

— О нет, — девушка вскочила на ноги, отставив тарелку с едой в сторону. — Нет, нет, нет! Развлекайся, но без меня, а я пойду пока прогуляюсь.

* * *

Мира спешно покинула бордель. Джек дал ей с собой несколько золотых монет, на случай если она захочет выпить или снять мальчика. Таким заявлением он здорово ее разозлил, но, разумеется, девушка стерпела, хоть и недовольно поморщилась.

«Как же он меня бесит, — думала она, шагая вдоль строений. — Я не могу понять, что он за человек. Хороший или плохой? Черт его знает. Умный? Да. Что я о нем вообще знаю? Только то, что он борется с Братством. Хотя стоп! Он такого никогда не говорил. Он ищет их штаб, но не говорил зачем. А вот я вся как на ладони… Преданная храмовниками Одхана сиротка, обучавшаяся стать ассасином».

Мира остановилась, заметив кузню, в которой вовсю велись работы. Девушка вошла внутрь деревянного одноэтажного дома и громко окликнула присутствующих:

— Доброго дня, кузнецы.

— Что здесь забыла девчушка? — усмехнулся грубоватого вида мужчина, потирая взмокший лоб.

— Мне нужны стальные иглы. Тонкие и очень острые. Вот такой длины и ширины, — она руками показала требуемые ей параметры. — А я вам три золотых, идет?

— Это слишком много за такую работу, — ответил честный кузнец.

— Берите все, они не мои, не жалко, но выполните заказ как можно быстрее. Ладно?

Кузнец одобрительно кивнул и сразу принялся за дело.

Мира вышла на улицу, не желая находиться в духоте от открытых печей и раскаленного металла. Опершись на стену у входа в кузню, она терпеливо дожидалась своего заказа.

Опытный кузнец быстро выполнил работу и отдал девушке ее иглы. Поблагодарив мужчину за качественно выполненный заказ, она тут же ушла.

* * *

Мира вернулась в бордель, но Джека в их комнате не оказалось. Постель была аккуратно застелена, а вино нетронуто. Девушка испугалась за своего спутника и пулей рванула обследовать заведение. Она пробежала по всему второму этажу, а затем вернулась на первый. В самом дальнем углу она обнаружила его. Джек сидел на бежевой софе в объятиях пышногрудой брюнетки. Мира разозлилась и, не выдержав, прокричала:

— Я думала, что тебя похитили! Господи, научись держать себя в штанах, это не так уж и сложно! Монахи десятилетиями обходятся без женщин, а ты сутки продержаться не можешь!

Джек поднялся на ноги и зашагал ей навстречу, попутно произнося:

— Тише, Мира, успокойся. Это прекрасная юная красавица поведала мне много интересного.

Они подошли друг к другу вплотную и тогда шепотом Джек добавил:

— Она обслуживает мужчину. Он беглый отступник одного из предавших столицу кланов. Она знает, откуда он сюда приезжает.

— Какого клана?

— Это ей не известно. Зато она сообщила, что клиент весьма остро высказывается в отношении нашего правителя и смены власти. А как нам известно, Братство жаждет переворота. Что-то мне подсказывает, он приведет нас куда нужно. Все собранные ниточки ведут в одно и то же место.

— Поедем за ним? — предположила девушка.

— Нет, это глупо, — ответил Джек. — Мы отправляемся в столицу, как и планировалось.

— Но если Братство набирает сторонников для свержения власти, разве не стоит поторопиться?

— Именно поэтому мы и должны в целости и сохранности добраться до столицы, чтобы передать всю информацию нужным людям.

— Надо раздобыть лошадей, — поняла Мира.

— Все уже подготовлено, — сообщил Джек.

— Ты позаботился об этом? Ты же был в комнате с теми девицами, когда я уходила, а потом обжимался в зале с другой. Когда ты успел?

— Я огорчен твоим мнением обо мне, милая послушница.

— Ты при мне развлекался с блудницами, какого мнения ты ждал?!

— Вы все такие однобокие, послушники Одхана, — вздыхая, произнес Джек. — Если мужчина любит женщин, то он обязательно извращенец. Если распутница, то обязательно глупая. Если же вам велено умереть ради незнакомца — вы это делаете. Так и кто глуп, Мира?

— Честь и долг — вот, что важно. Смерть не может быть глупой, если ты отдаешь жизнь за то, во что веришь.

— И во что ты веришь? — усмехнулся Джек.

Мира замялась, так и не найдя ответа на поставленный вопрос. Джек это понял и добавил:

— Идем. Умеешь ездить верхом?

— Конечно.

Верхом на лошадях они быстро преодолели дальнюю дорогу до столицы. Высокая стена окружала это поселение, отчего город был виден уже издалека. Здесь не любили ни чужих, ни жителей деревень. Столица всячески демонстрировала свое превосходство над остальными городами и селами. Тут не было борделей или других заведений с низменными развлечениями. Воины столицы носили золотые мантии и украшали свои клинки драгоценными камнями. Это красивое и чистое место не терпело людей недостойных собственного величия. Оттого и мнение о столице разделилось: кто-то мечтал попасть сюда, выйти замуж за влиятельного человека и навсегда позабыть о ручном труде, другие же возненавидели и презирали этот город за его помпезность.

Джек и Мира проехали через главные ворота. Их скакуны устали, а сами путники мечтали скорее выпрыгнуть из неудобных седел.

— Куда теперь? — поинтересовалась девушка.

— Видишь то огромное здание на возвышенности?

— Да, — подтвердила она. — Там герб имперского Ордена, мы туда направляемся?

— Именно.

— Но что ты там забыл? Ты не говорил, что работаешь на Орден Золотого Льва.

— Похоже, я должен заново представиться, — сообщил мужчина. — Майор Джек Найман, на службе у Ордена уже более десяти лет.

— Никогда бы не подумала, — удивилась Мира.

— И почему же?

— Я заметила, что ты умен, но…

— Что «но»?.. — полюбопытствовал Джек.

— Ты чужеземец, еще и безалаберный.

— Всего-то чуть-чуть, — он усмехнулся, и казалось, даже не обиделся.

Хотя Мире внезапно стало стыдно за то, как резко она выразилась.

«Зря я это ему сказала. Джек вовсе не безалаберный. Хорошо, что мое высказывание его не задело, — подумала она, но сразу же одернула себя: — Когда меня начали волновать его чувства?!»

* * *

Под палящим солнцем они преодолели сотни ступень, ведущих на холм. Для Миры это был пустяк, но не для Джека, пребывавшего в не самой лучшей физической форме. Девушка смешками подгоняла своего спутника, оказавшись, наконец, в чем-то лучше него.

— Тебе стоит больше упражняться с мечом, а не решать все проблемы револьвером! — заявила она.

— Зачем тогда нужен прогресс, если нельзя решить все эффективным огнестрелом? Глупо не пользоваться данными нам возможностями.

— А как же возможности нашего тела? Я полагаюсь лишь на свою скорость и реакцию.

— Слабо оно помогло, когда тебя продали в бордель, — запыхавшись, но он все же усмехнулся.

Мира наигранно обиделась на колкое замечание Джека, притворно поморщилась, а затем выпалила:

— В следующий раз, когда отсыреет порох в твоем револьвере, я не стану тебя спасать!

Джек остановился на одной из последних ступеней и рассмеялся. Мира продолжала мастерски играть обиду, хотела что-нибудь съязвить, но посмотрев на смеющегося напарника, и сама не сдержала улыбки.

— Веселье тебе к лицу, — заявил Джек.

— А тебе не помешала бы капелька серьезности. Хотя, когда улыбаешься, ты очень смешной.

— Смешной как шут? — поинтересовался он.

— Нет, скорее как милый полненький щенок.

— Щенок? — удивился Джек.

— Как очень умный и смышленый щенок, — Мира рассмеялась.

Позади них заскрипела тяжелая дверь. Изнутри ее открыли двое, и навстречу путникам вышел крупный мужчина в черно-золотой мантии, подобно той, что была на Джеке. На его лице обильно росли волосы, чего нельзя было сказать о голове. Джек сразу зашагал ему навстречу, попутно произнося:

— Генерал Берг! Лично меня встречаете? Это на вас не похоже.

— Вы без чьего-либо ведома, покинули Орден и отправились в самовольную разведку. Я жду ваших объяснений, майор, — не церемонясь, заявил тот.

— За несколько дней моего путешествия, я узнал больше, чем за месяцы сидения в Ордене, — объяснил Джек. — Вам и самому не мешало бы порой выбираться из-за каменных стен.

— Не пререкайтесь, Найман, — отрезал генерал. — Этот поступок глуп, опасен и совсем не в вашем духе. Вы рисковали доверием правителя Йорана.

— Правитель лично назначил меня на эту должность, а знаете почему? — Джек заговорил очень серьезно. — Йоран отметил мой нестандартный подход и готовность действовать. Это те качества, которых не хватает Ордену.

— Боюсь, этот разговор ни к чему не приведет, — заявил Берг.

— Это точно, — подтвердил Джек.

— Начнем заново. Майор Найман, я рад, что вы вернулись к нам в полном здравии.

— А я как рад, вы себе не представляете, — вновь голос Джека приобрел нотки веселья.

«Когда они уже замолчат, — подумала Мира. — Чувствую себя третьей лишней».

Генерал будто бы прочел ее мысли, взглянул на девушку и поинтересовался:

— Что ты здесь делаешь?

— Э-э…

— Храмовники разозлятся, если узнают, что одна из послушниц покидала здание без спроса. Иди к своим.

— К своим?.. — Мира сильно удивилась и совсем не поняла, о чем тот говорит.

— Ты глупа, или глуха?! — генерал начал злиться. — Отправляйся внутрь к остальным послушникам, девочка.

Мира не стала больше ничего говорить и быстро направилась внутрь здания. За тяжелыми дверями находился просторный холл, украшенный гербами имперского Ордена: черные полотна, расшитые золотой нитью, изображающие рычащего льва. Посреди зала стояли колонны с лепниной и несколько огромных скульптур почивших правителей столицы. Однако девушке было плевать на величие этих стен, ее взгляд был прикован к другому: в помещении она увидела, как упражняются в мастерстве ее бывшие соратники. Свирепое выражение застыло на ее лице, и она замерла на месте. Мира тяжело дышала, готовая вот-вот сорваться. Джек и Берг вошли в холл в тот самый момент, когда девушка, наконец, решилась подойти к монахам Одхана.

— Что вы тут делаете?! — громко спросила она, идя к группе людей, облаченных в черное.

Все присутствующие сделали несколько шагов назад, отходя подальше от девушки.

— Что это значит? — не понимая спросила у них Мира.

— Мы знаем, где ты была, — заявил один из послушников. — Не приближайся к нам блудница!

— Ты — позор Одхана, — произнес другой.

— Наконец-то ты нашла себе подходящее ремесло! — выкрикнул кто-то еще.

Мира оцепенела. Глаза начали наполняться слезами, а в груди образовалась дыра. Она понимала, что они знают правду, но все равно презирают ее. Они и не искали виновника, не волновались о ее пропаже. Все были рады ее исчезновению. Все кроме одного. Тогда с надеждой в голосе Мира спросила:

— Где наставник?

— Он скончался, — заговорил кто-то в другом конце зала. — Той же ночью, как ты нашла свое истинное призвание.

Мира обернулась, позади нее стоял Рольф. Тот самый послушник, который так сильно ей завидовал, что продал в бордель.

— Я убью тебя! — гневно прокричала девушка и рванула к нему.

Из узкого рукава она вытащила острую иглу, желая вспороть ею артерию подонка.

— Стоп! Всем замереть! — звонко прокричал генерал Берг. — Для этого есть суд, Орден может разрешить ваш спор.

— Я хочу не суда, — прошипела Мира, остановившись. — Я хочу, чтобы он заплатил за предательство. Как послушница Одхана, я вызываю тебя на поединок, который решит кто из нас прав.

— Тебе не одолеть мужчину, — усмехнулся Рольф. — Сколько бы раз наставник ни называл тебя своей преемницей, сильнее меня ты не станешь.

— Он выбрал меня не из-за силы, болван, — заявила Мира. — А из-за того, чего у тебя нет, и никогда не будет! Ты бесчестный, подлый и завистливый ублюдок! Тебе не понять, что значит единство и честь! Наставник учил нас быть преданными и готовыми всегда выручить единоверца!

— Хватит, я не желаю ничего слышать о наставнике. Он был стар и совсем выжил из ума, ты тому доказательство. Приступим?

— Стоп! — вновь прокричал генерал Берг. — Как вам не стыдно, это здание Ордена Золотого Льва. Одно из величайших строений столицы, если хотите драться — делайте это на тренировочной площадке.

Здание Ордена было выстроено в форме круга, внутри которого находилась открытая площадка и сад. Зеленую зону в основном использовали для учебных построений и тренировок бойцов. Сооружение располагалось далеко от центра города, но являлось одним из знаковых. Выросшая на высоком холме крепость с сотней ступеней, ведущих к ней, словно маяк, напоминающий всем жителям о том, в чьих руках сосредоточена власть. Непреступная с виду, массивная цитадель, обильно увешанная гербами Империи и Ордена. Организация, что столетиями служила своему правителю. Была его опорой, армией и судом.

Мира шла быстро, желая поскорее со всем покончить. Рольф следовал чуть позади, никуда не торопясь. А вслед за ними тянулись остальные послушники, чтобы посмотреть поединок.

Генерал Берг и Джек поднялись на смотровой мостик, надеясь поговорить вдали от посторонних ушей и тоже понаблюдать за намечающейся схваткой.

— И каким образом монахи Одхана оказались в Ордене? — спросил Джек генерала.

— Их храм сгорел, а мы великодушно предоставили им убежище.

— Какая с того выгода Ордену? Я же вас знаю, благотворительностью вы не занимаетесь.

— Ассасины Одхана поклялись в верности. Они продолжат свое учение в наших стенах, как часть имперских войск.

— Как удобно, — озадачено произнес Джек. — Вы всегда хотели иметь на службе тихих убийц.

— Не отвлекайтесь Найман, поединок начинается.

Мира и Рольф стояли на ровной открытой поляне. Вблизи не было ни деревьев, ни скамеек, лишь послушники, окружившие их со всех сторон. Девушка дышала часто и глубоко, она пылала яростью и не могла дождаться начала боя.

— Вот дурочка, — вздыхая, прошептал Джек.

— Пусть дерутся, мне нужны только лучшие из них, — заявил Берг.

Мира стремительно бросилась в атаку. Это было глупое нападение в лоб, ее игла даже не приблизилась к Рольфу. Мужчина остановил противницу, крепко схватив за горло. Одной рукой он сжимал ее шею, а второй держал руку, в которой находилась длинная игла. Мира тряхнула вниз свободной конечностью и из рукава ей в ладонь выпала еще одна игла. Замахнувшись, она зацепила кожу на лице Рольфа, после чего он отшвырнул ее назад. Девушка упала на землю. Смогла освободиться, но не достигла цели. Всего одна царапина, еле сочащаяся кровью на щеке противника — не тот результат, на который она рассчитывала. Откашлявшись, Мира поднялась на ноги.

— Потаскуха, — прошипел оппонент и вытащил из рукава кинжал.

Мира убрала с лица волосы, упавшие после толчка. В руках она крепко сжимала иглы. Резким движением руки она швырнула одну из них в противника, но тот с легкостью остановил атаку, отразив своим кинжалом. Это был отвлекающий маневр, вслед за первой иглой, девушка выпустила и вторую. Решающий момент, на кону честь и жизнь.

«Умри!» — подумала она в момент броска.

Рольф уклонился. Игла пролетела совсем рядом с его лицом и вонзилась в землю. Реакция оппонента безупречна, а Мира теперь безоружна. Все, что ей остается — это пятиться назад, пока перед ее лицом размахивают острым кинжалом. Она быстра и ловка, но уклоняться вечно не получится. Один выпад цепляет девушку, рассекая кожу на предплечье левой руки, но она продолжает прыгать вокруг противника. Рольф не оставляет ей и шанса, даже не дает подобраться к упавшим на землю иглам. Это конец, Мире нечем ему ответить в открытом бою, тем более голыми руками.

— Наскучило, — произнес Джек и вытащил из-под накидки револьвер.

Один точный выстрел в голову и Рольф камнем свалился на землю, прямо к ногам Миры.

— Зачем?! — поинтересовался генерал, посмотрев на стрелка. — Храмовники могут принять это за неуважение. Не стоило вмешиваться. Я стараюсь поддерживать дружеские отношения, даю понять, что мы чтим их культуру и правила.

— При всем уважении генерал, меня мало заботят монахи и их чувства, — ответил Джек. — Идемте лучше в мой кабинет, меня утомило палящее солнце.

Быстрым шагом, Джек и Берг покинули мостик, скрывшись за стенами Ордена. Мира еще несколько мгновений смотрела им вслед, приоткрыв рот и не понимая, что же делать дальше.

— Рольф был прав, — выкрикнул кто-то. — Тот имперец застрелил нашего брата, чтобы спасти свою подстилку. Ты порочишь имя Одхана, грязная девка!

— Точно! — подтвердил другой. — Я видел, они прибыли вместе.

— Возвращайся в бордель, от тебя одни несчастья!

Гам и оскорбления не прекращались до тех пор, пока вперед не вышел короткостриженый мужчина средних лет. Он встал лицом к лицу с Мирой, держа при этом дистанцию в несколько метров. Монах произнес:

— Теперь я наставник, и я не разделяю мнение почившего Хуго о том, что обучаться может каждый. Я настоятельно прошу тебя, Мирабелла, снять с себя облачение послушницы и больше не иметь ничего общего с Одханом. Я верю, что тебе было за что мстить Рольфу, но отпусти свой гнев и позабудь о нас. А мы помолимся за твою душу.

* * *

Просторное помещение с вытянутыми под самый потолок окнами. Массивный деревянный стол, серебряные подсвечники и скульптура первого правителя столицы во весь рост. Джек явно не страдал скромностью, и доказательством тому служил его кабинет. Мужчины беседовали стоя, несмотря на то, что возле них находилось несколько удобных кресел.

— Слышали о городке Юнас? — поинтересовался Джек.

— Никогда не бывал. Но по слухам там не любят имперцев, — сообщил Берг.

— Оно и не удивительно. По данным, что я собрал, там укрываются основные силы Братства.

— Насколько эти сведения точны?

— Думаю, стоит проверить.

— Что вы предлагаете, Найман?

— Собрать войско и перевернуть вверх дном этот городишко.

— Думаю, что стоит сделать все по-тихому, используя ассасинов, — предложил генерал. — Не зря же я их приобрел.

— Признайтесь, вы ведь приложили руку к тому пожару в Одхане?

— Наставник Хуго был при смерти. Он человек благородный и разумный, Орден уважал его. Монахи не мешали нам, а мы не вторгались к ним. Однако близился час его преемника, и я не мог рисковать. Тихие убийцы слишком опасны, нельзя было допустить, чтобы они достались Братству.

— Монахи не примкнули бы к грабителям и изменникам, — заявил Джек.

— Скорее всего вы правы, — подтвердил Берг. — Но лучше удостовериться, что ассасины на нашей стороне.

— Вы меня знаете генерал, я всегда за хитрости и уловки, — продолжил Джек, — но это был глупый ход. Я боюсь, как бы не всплыла вся эта грязь, и не стало только хуже.

— Это не вашего ума дело, Найман, — огрызнулся генерал. — Я соберу войско, а вы помалкивайте.

— Так точно.

На полной скорости в кабинет вбежала Мира. На красном лице оскал, на ковер стекает кровь с покалеченной руки, волосы растрепаны.

— Сейчас не подходящий момент, позже поговорим, — спокойный голосом произнес Джек.

— Ну, уж нет! — истерично выкрикнула девушка. — Как ты посмел вмешаться?! Это был мой поединок, единственный шанс восстановить свое честное имя! Это я должна была убить Рольфа!

— Ты бы проиграла, — все таким же спокойным голосом продолжил мужчина. — А теперь уходи, я сейчас немного занят.

— Все нормально, — вмешался генерал. — Можете выяснять отношения. Мы с вами уже все обсудили.

Генерал ушел, захлопнув за собой дверь. Стоило ему исчезнуть, как Мира продолжила кричать:

— Ты сделал меня той, кем они считали!

— Это они тебя сделали такой, и ничто не изменило бы их мнение.

— Если б я победила, они бы передумали, — Мира начала говорить спокойнее.

— Даже если бы ты выиграла, то это ничего б не изменило. Монахи приняли бы тебя скрипя зубами, до следующего их предательства, ведь вскоре что-нибудь опять случилось. Как ты не понимаешь, дело не в одном Рольфе.

— Да что ты можешь знать… — девушка опустила глаза.

— Сколько человек вывезло тебе ночью? — спросил Джек.

— Не знаю. Несколько. Я признала только Рольфа.

— И ты вырывалась, кричала?

— Да…

— И никто тебя не услышал?

Мира не ответила и погрузилась в свои мысли. Вздохнув, Джек задал ей другой вопрос:

— Ты все поняла?

— Да, но…

— Никаких «но»! — оборвал он девушку. — Так во что ты веришь, Мирабелла?

Она подняла глаза и посмотрела Джеку в лицо. А спустя всего несколько мгновений уверенно ответила:

— В тебя.

— В меня?.. — он явно удивился.

— Ты прав. Ты во всем был прав. И ты единственный, кто не сторонится меня. Я больше не послушница Одхана и не хочу иметь с ними ничего общего!

Мира в спешке начала срывать с себя черное облачение.

— Что ты творишь?!

— То, что было под строжайшим запретом. Они считают меня блудницей, так пусть хотя бы не напрасно! — нервно заявила она, продолжая раздеваться.

Джек подошел к Мире и попытался остановить, понимая, что та сейчас в гневе и позже пожалеет о содеянном. Но вместо того, чтобы прекратить раздеваться и остыть, она поцеловала мужчину. Джек попытался уклониться, но девушка крепко обхватила его шею обеими руками, не давая сбежать. После недолгого поцелуя он спросил:

— А ты совсем не так проста, милая послушница. Уверена?

— Смотри не разочаруй.

— Поверь, меня ты не забудешь, — самоуверенно заявил Джек. — Только отпусти мою шею, чтобы я мог запереть дверь.

Он опустил засов, подергал ручку и, убедившись, что дверь теперь не открыть, повернулся обратно к Мире, которая успела запрыгнуть на его письменный стол. Ухмыльнувшись, мужчина спросил:

— Порез на руке не болит?

— Это все лишь царапина.

Прошло немало времени, прежде чем кто-то их потревожил. Раздался неуверенный стук в дверь кабинета, за которым последовали слова:

— Майор Найман, вы тут?

— Да, — отозвался он.

— Сообщаю, что в ваших покоях убрано и заменено постельное белье, — произнес мальчишеский голос. — Еще генерал Берг настаивает, чтобы вы надели форму.

Джек не ответил и парнишка ушел. Мира вслушалась в его шаги и, поняв, что тот уже далеко, шепотом спросила:

— Кто это был?

— Кто-то из юных бойцов. Ученик.

— Будущий воин застилает тебе кровать? — удивилась Мира.

— Пока мужчина не принял участия в сражении — он не воин, а только ученик. Когда окропит клинок кровью врагов столицы, тогда и прекратит застилать мне постель.

Джек встал на ноги и в спешке принялся одеваться. Мира сидела на краю стола, свесив ноги и укрываясь накидкой любовника. Она вопросительно и немного разочарованно посмотрела на мужчину. Джек заметил ее взгляд и произнес:

— Не волнуйся, найдем тебе одежду. Идем в мои покои, я что-то придумаю.

Эти слова успокоили девушку: она не брошена на произвол судьбы и не забыта после близости, что случилась между ними.

«Все хорошо, все по-прежнему», — подумала она.

* * *

Покои Джека не уступали в помпезности его кабинету: массивная мебель, алые тяжелые шторы на окнах, не пропускающие дневной свет.

— Здесь темно, не находишь? — спросила Мира.

— Впусти немного солнца, если хочешь.

Девушка раздвинула занавески, и спальня тотчас засияла красными и золотыми оттенками, но тем не менее оказалась неуютной и пустой.

— Такое одинокое место, — пробурчала она.

— Считаешь? — отстраненно спросил Джек, спешно переодеваясь в форму Золотого Льва.

— Словно тут никто не живет.

— Так и есть. Спальню я использую лишь по назначению.

— Какому?

— Сплю, — усмехнулся он.

В дверь постучали. Джек как раз закончил переодеваться и поэтому, не отвечая, сразу направился к входу, чтобы открыть. Это оказался генерал Берг.

— Надели форму, майор. Весьма признателен.

— Рад угодить, — Джек кивнул.

— И девушка опять здесь… — недовольно выдохнул генерал.

— А вы хотели поговорить?

— Наедине, если позволите, — произнес Берг.

— Конечно, подождите буквально минутку.

Джек схватил Миру за запястье здоровой руки и потащил за собой. Они вышли в коридор, где он окликнул молодого паренька, подметавшего пол:

— Ты, подойди сюда.

Парень беспрекословно подбежал к Джеку и тот продолжил говорить:

— Этой девушке нужна комната, одежда и мазь для раны. Ты меня понял?

— Конечно, все сделаю, — паренек слегка поклонился и жестом попросил Миру проследовать за собой.

— Иди, — отрезал Джек и ушел в свои покои, захлопнув дверь.

* * *

Джек позаботился обо всем: о комнате для Миры, об одежде. Паренек обработал порез на ее руке и принес обед.

Девушка сидела одна в маленькой светлой спальне с гербом Золотого Льва над кроватью. На крошечном столе появилась испарина от тарелки горячего супа, но аппетита его есть не было.

«Вот я дура, — думала Мира. — Все испортила. Ему интересны загадки, а меня он полностью изучил. Что еще я могу предложить? Да и вообще, пошел он! Поселил меня в этой душной комнатушке. Похоже на спальню имперского солдата, даже герб над кроватью имеется. С другой стороны, не к себе же ему меня звать… Джек, судя по всему, очень занятой и важный человек, и так свое время на меня тратит. Хотя я отдалась ему меньше часа назад, поэтому мог бы быть и повнимательнее. Боже, я же не такая… Не неженка. И вообще плевать мне на Джека! Или не плевать?.. Да какая к черту разница, я выше этого! А еще я давно не тренировалась, очень давно. Надо бы уделить больше внимания своему мастерству, а не мыслям о мужчине. Когда я такой стала? Это же не я. А как он посмел так грубо хватать меня за руку и скидывать на первого попавшегося мальчишку? Но к нему ведь пришел генерал, явно по важному вопросу. Ну, вот я опять о нем думаю. Черт. Все, хватит».

Мира подошла к зеркалу. Переоделась и поправила волосы. В новой одежде она выглядит как столичная модница. Красиво, но не практично. В спешке девушка принялась модернизировать свой новый наряд. Оборвала половину длины юбки и отпорола кружева на горловине и рукавах. Наверх она набросила темную накидку Джека, оставшуюся при ней. Удовлетворившись, наконец, своим внешним видом, она принялась искать себе занятие.

* * *

— Завтра выдвигаетесь с отрядом в Юнас, — сообщил Берг. — Правитель Йоран одобрил.

— Сколько людей вы мне дадите? — поинтересовался Джек.

— Правитель Йоран и я сошлись во мнении, что сделать все нужно чисто и быстро. С вами отправится второй Имперский отряд, закаленный в боях, и дюжина ассасинов. Для такого городка как Юнас этого будет более чем достаточно.

— Не рановато подключать храмовников? — настороженно поинтересовался Джек. — Я им не доверяю.

— Прошел слушок, что той послушнице вы даже слишком сильно доверяете.

— Она единственная, кого из этих храмовников я возьму с собой.

— Вы возьмете всех, кого я назначу, Найман, — генерал разозлился. — Дюжина храмовников. Они первыми войдут в город и снимут дозор, выставленный Братством. Вы меня поняли, майор?

Наступила неловкая пауза. Мужчины пристально смотрели друг на друга, пока Джек не ответил:

— Так точно.

Генерал Берг доверял чутью Джека, но понимал, что с тихими убийцами потери среди воинов Ордена будут минимальными. Спокойным тоном он спросил:

— Вы настолько сильно не доверяете монахам Одхана?

— Я никому не доверяю, но им особенно.

Прошло меньше часа, но Мира уже начала сходить с ума взаперти и без дела. Наконец дверь в ее комнату отворилась, и вошел Джек.

— Мне нужно занятие, любое! — сходу выпалила она.

— Тогда тебя обрадует то, что я сейчас скажу.

— Нужно кого-то убить? — пытаясь угадать, предположила девушка.

— Можно и так сказать. Завтра на рассвете мы отправляемся с войском в Юнас.

— Разобьем Братство?

— Это маленький городок, но там, вероятно, сосредоточена вся верхушка сопротивления, — сообщил Джек.

— Но какой в этом толк? Убив пару людей, войну не выиграть.

— Ты ведь ассасин, Мира, ты должна лучше других понимать, как важно убирать ведущие фигуры с шахматной доски, — Джек покачал головой. — Ведь не зря говорят: отруби змею голову и все тело упадет. Братство — это сборище бандитов, отступников и иноземных наемников с револьверами и мушкетами, вторгающихся и мародерствующих на наших землях. Избавься от верхов и их ненадежный и завязанный на золотых монетах альянс тотчас распадется.

— Они, конечно, бандиты и воры, но в чем-то правы, — произнесла Мира. — Я не говорю о беглых преступниках и наемниках, прибывших из-за моря в поисках легкой наживы. Я говорю о простых жителях и кланах, высказывающихся против правителя. Столица процветает, в то время как остальная земля Империи утопает в бедности. Как можно винить людей за то, что они хотят перемен?

— У правителя Йорана много врагов, — ответил Джек. — И большая их часть — глупцы. Пока ты сидела в храме, и тебе не дозволялось никуда выбираться, я разгонял эти шайки. Все те крестьяне, что ненавидели столицу, кланялись мне и другим воинам в ноги. За то, что мы приходили и освобождали их деревни. Сброд, что обитает в Братстве, не чтит никого: ни правителя, ни простых жителей. Они разграбляют торговые лавки, сжигают дома и насилуют всех, кто им приглянется.

— Я лишь хотела сказать, что правитель мог бы заботиться о своем народе чуть лучше, и тогда у Братства не было бы столько сторонников.

— Может, прекратим обсуждать это?

— Я согласна, — Мира одобрительно кивнула.

Джек сел с ней рядом на кровать и собирался поцеловать, но девушка отстранилась.

— Что-то не так? — спросил он.

— Все так.

Тогда мужчина вновь попытался поцеловать Миру, но она резко вскочила с кровати и подошла к окну. Встала спиной к Джеку, но отчетливо ощущала на себе его недоумевающий взгляд.

— Что случилось? — он вздохнул, предчувствуя малоприятный разговор.

— Ничего не случилось, — не оборачиваясь, ответила она. — Просто это все так странно… Ты говоришь со мной о Братстве, а потом лезешь целоваться.

— Я не вижу в этом никаких странностей.

— Ты поселил меня отдельно. Я понимаю, что было бы неправильно, живи мы вместе, — девушка еле разборчиво бормотала. — Знаешь, забудь.

— Так дело в том, что я предоставил тебе жилье и все необходимое? — Джек не выдержал и усмехнулся.

— Если ты думаешь, что сможешь захаживать ко мне, когда захочется с кем-то переспать, то знай — не выйдет!

— Я могу заплатить, — Джек попытался отшутиться, чем только сильнее разозлил Миру.

— Убирайся! — прошипела она, обернувшись, и швырнула в него миской с уже остывшим супом.

Мужчина сразу же вскочил на ноги. Серьезным и слегка обозленным голосом он произнес:

— Утром выдвигаемся в Юнас.

После этих слов он ушел. Девушка осела на пол и задумалась:

«Не стоило так глупо срываться и высказывать все Джеку. Он ничего плохого мне не сделал, но почему так тревожно внутри? Такое мерзкое ощущение, словно ненавижу саму себя, но обвиняю его во всех бедах. Не понимаю, кто я теперь такая и где мое место… Отталкиваю единственного, кто принял меня и дал смысл жить дальше».

* * *

Наступил вечер. Джек находился в своих покоях. Он зажег несколько свечей, уселся за стол и принялся разбирать письма, скопившиеся за его отсутствие. В дверь постучали, очень слабо и неуверенно. Мужчина нехотя поднялся и открыл. В коридоре стояла Мира, обхватившая себя руками. Она смотрела вниз и шаркала ногой по деревянному полу.

— Что-то случилось, милая послушница? — совершенно спокойно обратился к ней Джек.

— Прости, — выдавила она и подняла глаза. — Прости за суп и за мои слова. Я не знаю, что на меня нашло. Просто я всегда была одна, даже родителей не было, и как-то справлялась с одиночеством. Оно придавало мне силы. А тут появился ты… Был добр, помогал, давал советы. Из-за чего моя броня дала трещину, и я размякла.

Мира задержала дыхание и виноватым взглядом сверлила Джека, но тот молчал, и даже выражение на его лице не менялось. Вдохнув, девушка продолжила:

— Ты стал мне очень дорог, но взаимности я не чувствую. Бешусь, что нужна тебе меньше, чем ты мне. Но я все понимаю, ты большой человек и все в жизни у тебя схвачено, а что я? У меня ничего не осталось, только ты…

— Может, зайдешь? — Джек слегка улыбнулся.

Мира без колебаний прошла внутрь. В спальне царила приятная атмосфера. Свечи, вино на столе.

— Почему два бокала? — обратила она внимание.

— Ждал тебя.

— Ты знал, что я приду?!

— Конечно, — заявил Джек. — Ну, я на это рассчитывал.

— Так ты не злишься?

— Уже нет.

Джек вплотную подошел к девушке, приобнял за талию и продолжил говорить:

— Мира, я не буду тебе идеальным мужчиной. Не буду всегда рядом, не спрошу о твоем настроении. Мы не заведем семью и не построим дом. У меня нет и не будет детей. Во всяком случае, насколько мне известно, так-то кто его знает. У меня есть жизнь, которую я выбрал. Если ты хочешь стать ее частью и остаться рядом со мной, то я буду только рад. Мне нужен напарник, которому я смогу доверять.

— Меня все устраивает, — согласилась она. — Просто, когда мы прибыли в Орден, я почувствовала, что теряю тебя. Словно здесь наше совместное путешествие заканчивается. Словно я опять лишняя…

— У нас впереди еще множество других приключений, — произнеся это, Джек поцеловал девушку. — А сейчас за тобой должок.

— Какой? — нахмурилась она.

Мужчина швырнул на кровать стальные оковы, похожие на те, что были на Мире в их первую встречу. Увидев их, девушка произнесла:

— Только чур они будут на тебе.

— Еще посмотрим, — Джек усмехнулся, и они продолжили целоваться.

С рассветом из Ордена Золотого Льва выдвинулся отряд имперцев, дюжина ассасинов, Мира и Джек, который возглавил данную операцию. Уже к обеду они расположились в окрестностях города Юнас, скрываясь за холмами и деревьями. Воины Ордена устроили привал, ожидая новостей от разведчика. Один из людей Ордена отправился разузнать обстановку. Когда он, наконец, вернулся, то сообщил:

— В Юнасе точно есть члены Братства. У ворот города выставлено несколько стражников, все они в золотых плащах с выжженной символикой.

— Изменники, — заявил Джек. — Ох уж эти беглые воины.

— Также имеется несколько дозорных на стенах, — продолжил разведчик. — Но все они пьяны в стельку и дальше собственного носа не видят.

— Отребье, — усмехнулся Джек. — Ладно, наша задача проста, поскольку ворота открыты. Избавляемся от стражников и сразу направляемся в центр. Ищем бордели, трактиры и красивые дома, где могут оседать командиры этого балагана. Действовать нужно быстро, иначе скроются. Они любят сбегать, а не принимать сражения.

Мира внимательно слушала Джека, и когда он закончил говорить, вмешалась:

— Если так важно их схватить и не дать скрыться, то почему бы не сделать все по-тихому?

— Хочешь поручить все веселье послушникам Одхана? — спросил майор, как вдруг встрял один из храмовников:

— Мирабелла права.

— Ну надо же! — воскликнула она.

— Посмотрите на тучи, — продолжил ассасин. — Скоро начнется ливень. В шуме дождя мы незаметно снимем стражей и разыщем членов Братства.

— Хорошо, — согласился Джек. — Найти и окружить, дальше дело за моими людьми.

* * *

Спустя какое-то время действительно начался дождь, а Джек оказался весьма изумлен чистотой и бесшумностью работы храмовников. Он наблюдал за ними с холма, глядя, как один за другим со стен замертво падают стражи. Ассасины сняли весь немногочисленный дозор, после чего направились в город, откуда вскоре подали знак, что отряд имперцев может выдвигаться к ним навстречу. После сигнала воины Ордена незамедлительно ворвались в Юнас.

На лошадях они быстро добрались до самого сердца города: каменную площадь с фонтаном в центре. Со всех сторон его окружали плотно растущие дома, и все нежилые: торговые лавки, трактиры, бордели. Спрыгнув со своего скакуна, Джек увидел такую картину: дюжина ассасинов окружили вход одного питейного заведения. Рядом с тихими убийцами на коленях стоят двенадцать мужчин. Их мечи свалены в кучу у фонтана, а храмовники держат кинжалы у горла каждого из них. На земле валяется несколько свежих тел, погибших в бою. Это видно по позам мертвецов и тому, что рядом лежат их клинки.

— Мы оставили в живых столько, сколько могли удержать, а остальных убили, — холодно сообщил храмовник в черной мантии.

— Где Мира? — слегка обеспокоено поинтересовался Джек.

— Если вы волнуетесь, что мы с ней что-то сделали, то вы ошибаетесь. Мы поклялись в верности Ордену, а она служит вам. Мирабелла внутри, вместе с главарем этих разбойников. Она дожидается вас.

— А где все жители города? Помнится, они жаждали имперской крови, — как можно громче произнес Джек, вращаясь на месте и заглядывая в окна окружающих площадь заведений.

— Полагаю, что люди не желают вмешиваться.

— Да уж, конечно, — усмехнулся майор. — Народ поддерживает Братство только до тех пор, пока оно не заполонит их собственный город. А теперь и правитель Йоран не такой уж плохой, да? Он не обчищает ваши дома и не насилует дочерей?

Джек подошел к входу в таверну и остановился, в полуповороте он окликнул всех пленных на улице:

— Среди вас есть командиры?

Но никто не отозвался. Тогда мужчина холодно добавил:

— Пусть они умрут быстро.

* * *

Он вошел в таверну, а следом за ним еще несколько членов отряда. За столом, ломящимся от угощений и выпивки, сидел пухлощекий мужчина. Мира стояла прямо за ним, держа иглу у его затылка.

— Это Бариэль Белус, — сообщила она. — Он заправляет головорезами Братства в этом городке.

— Бе-лу-с, — проговорил по слогам Джек. — Ваш клан отрекся и более не признает власть Йорана. Зачем это вам? Я понимаю бандитов, но не вас. Зачем рисковать и марать руки аристократу из благородного клана?

— Клан Белус желает служить мудрому правителю, а не молодому дураку, получившему власть по наследству! — выкрикнул пленник.

— Я услышал вас, Бариэль, — Джек достал из-под накидки кожаный сверток и положил его на стол перед мужчиной. — Я немного разочарован в том, что здесь оказалось так мало спонсоров и лидеров Братства, лишь вы один. Но надеюсь, что вам все-таки удастся помочь мне отыскать остальных. Я с удовольствием выслушаю вашу историю.

— Я ничего тебе не скажу! — Белус закричал так, что начал брызгать слюной. — Ты такой же урод, как и жена вашего правителя! Йоран обожает собирать вокруг себя мерзость: суккубов, иноземцев. Такими темпами в наших землях у всех появится огнестрел, а мужчины будут жениться на ведьмах!

— Суккубы не ведьмы, а прекраснейшие из созданий, — объявил Джек спокойным голосом, когда пленник закончил орать. — Но интересно другое: вы считаете меня, как вы сами выразились, мерзостью, иноземцем с огнестрельным оружием. Однако в ваших рядах наемники из-за моря составляют добрую треть. Как-то противоречиво, не находите?

— Мы используем их для самых грязных целей, — сообщил Бариэль. — Не все наши люди, которые родом из этих земель, готовы сжигать собственные города и села.

— Это все очень трогательно, но давайте перейдем к главному, — Джек развернул сверток и тот оказался полон инструментов для пыток. — Спрошу всего раз: где остальные толстосумы, заправляющие Братством?

Пленник не ответил, и Джек принялся за дело. Острое тонкое лезвие впилось в кожу на руке Бариэля. Мужчина закричала и начал вырываться. Мира не могла в одиночку его удержать, поэтому ей на помощь пришли воины, вошедшие в таверну вместе со своим командиром. Они усадили предателя обратно, прижав лицом к столу и вытянув вперед обе его руки.

— Пообщаемся, Белус? — спросил Джек. — Уже созрели?

— Иди к черту! — завопил тот.

Тогда Джек продолжил медленно срезать с его запястья тонкий слой кожи: не смертельно, но чертовски болезненно. Мира, которая стояла прямо за Бариэлем, обомлела от увиденного, на мгновение даже задумавшись:

«Джек явно делает это не впервые. Сколь многого я еще не знаю об этом мужчине. Он такой безобидный с виду, но с легкостью причиняет другим боль. Да еще и с таким безразличием на лице…».

* * *

Страдания Бариэля прервались, когда один из бойцов Ордена вошел в таверну с известием.

— Вы должны это видеть, — произнес он.

— Что там? — спросил Джек. — Я сейчас немного занят.

— Порох. Очень много пороха.

Майор усмехнулся и покачал головой, затем обратился к Бариэлю:

— Сколь много слов об иноземцах и их грязном огнестрельном оружии. Однако вы и сами не чураетесь опускаться до него. Как же так?

— Это необходимость, — тяжело дыша, пояснил пленник. — Порох нужен только для того, чтобы покончить с правителем Йораном.

— Вы уже готовы поведать мне свою историю? Или мне дальше свежевать вашу руку?

Но Бариэль словно не услышал Джека и продолжил свой рассказ:

— Не надо делать из меня лицемера. Взять хоть вас. Вы сожгли Одхан, но пользуетесь услугами храмовников.

На невозмутимом лице Джека заиграли нотки тревоги, глаза округлели, а Мира тут же спросила:

— Что?

— Так ты не знаешь? — усмехнулся пленник.

— Замолчи, — спокойно произнес Джек.

— Нет! — вмешалась девушка. — Пусть говорит.

— Это Орден Золотого Льва сжег храм Одхан, — повторился Бариэль. — Ты, правда, не знала?

— Но… Но зачем им это? — спросила она.

— Чтобы заполучить тихих убийц. Говорят, что наставник Хуго был так слаб, что не смог выбраться и сгорел заживо. Никто не помог старику, что за народ.

— Это правда?! — Мира обратилась к Джеку, но тот лишь многозначительно промолчал.

Тогда она убрала иглы обратно в рукава и быстрым шагом направилась к выходу.

— Постой, — окликнул он девушку, но она продолжила идти к двери, словно не услышав.

Под проливным дождем, у входа в таверну стояла Мира, опираясь спиной на деревянную стену. Руки скрещены на груди, а дыхание сбито. Она не знает, кого хочет прибить первым: послушников, за то, что бросили наставника в пылающем храме, или Джека, что врал ей.

«Он не врал, но и не рассказал. А говорил еще о каком-то доверии. Вот мерзавец», — думала она.

Вскоре на улицу вышел и Джек, не успел он ничего сказать, как заговорила Мира:

— Узнал все что нужно?

— Да. Он рассказал все раньше, чем я успел перейти к пальцам.

— Чудесно, — отрезала она.

— Мира, — ласково и очень тихо произнес мужчина. — Я знаю, что нельзя о таком просить, но пообещай мне, что ты ничего не расскажешь остальным послушникам. Это очень важно.

— А то что? Убьешь меня? — с несвойственной ей ехидностью, спросила девушка.

— Нет, но буду вынужден тебя пленить.

— Это ты умеешь.

— Пообещай мне молчать.

— Ты слышал, что стало с моим наставником? — она хотела кричать, но была вынуждена шептать.

— Чтобы ты знала — я не одобрял этого, но сделанного не воротишь. Я могу тебе довериться?

Мира опустила глаза и сжала губы, но спустя несколько коротких мгновений все же выдавила из себя:

— Да.

— Рад это слышать, — Джек приобнял ее за плечи.

Девушка подняла глаза. На ее лице появились невозмутимость и спокойствие, удивившее майора. Она убрала его руки со своих плеч и холодно произнесла:

— Я сохраню твою тайну. Все тайны, если потребуется. Но мне нужно время, чтобы простить саму себя.

— За что?

— Я предала все, во что верила… ради тебя.

— А я отдал за тебя пять золотых, — прошептал ей на ухо.

Мире было сейчас не до шуток, но гнева она не испытала, поскольку ничего другого от Джека и не ожидала.

* * *

К вечеру в Юнасе навели порядок. Жители не начали лояльнее относиться к имперцам и правителю, но и переворота больше не желали. Они скромно поблагодарили Джека за их освобождение и намекнули на то, чтобы воины поскорее убирались из их городка. Забрав порох и пленного Бариэля с собой, отряд был готов возвращаться в столицу.

Стемнело, и ливень прекратился. Они медленно выезжали из города на своих скакунах, цепочкой по два всадника. Но стоило им преодолеть ворота, как Мира, седлавшая резвого черного жеребца, обратилась к Джеку, ехавшему рядом на рыжей пятнистой лошади:

— Я хочу посетить могилу наставника.

— Сейчас? — поинтересовался он.

— Да.

— Мы тут немного заняты, как ты уже могла заметить, — напомнил майор.

— Не страшно, — отмахнулась девушка. — Я сделаю это одна. Возвращайтесь в Орден без меня. Я потом нагоню.

— Не вернешься к утру — прикажу не убираться в твоей комнате.

— Тогда я поселюсь у тебя, — заявила она.

Доведя скакунов до дороги за воротами, оба остановились, ведь отсюда им нужно двигаться в разные стороны.

— Здесь наши дороги расходятся… — наигранно драматично произнес Джек.

— Я вернусь, — сообщила Мира. — От меня не так легко избавиться.

Он развернул свою лошадь в другую сторону, собираясь пришпорить. Девушка смотрела ему в спину, провожая взглядом.

— Будь осторожен в пути, — окликнула она его напоследок. — Если опять отсыреет порох, меня может не быть рядом, чтобы спасти тебя.

Джек обернулся и, не произнеся ни слова, широко улыбнулся, а затем ускакал.

* * *

Наставника Хуго похоронили вблизи храма Одхан. Точнее рядом с развалинами, которые от него остались. Тихое место вдали от поселений, спрятанное за лесами. Теми, где он когда-то нашел младенца, выброшенного за ненадобностью, и принес в обитель. Этим ребенком оказалась Мира. Никому не нужная, и везде лишняя. До Джека Хуго был единственным, кто с теплотой относился к ней, отчего и стал так дорог ее сердцу.

Мира опустилась на землю и оставила луговые цветы у камня, что служил надгробием ее наставника. Перед этой поездкой она узнала у остальных храмовников о его могиле. Он любил Миру, так что ее желание попрощаться с Хуго не вызвало никаких подозрений.

— Простите меня, учитель, — одинокая слеза скатилась по ее щеке. — Я предала все, чему вы меня учили. Я наплевала на ценности Одхана, отказалась мстить и скрыла тайну. Была близка с мужчиной и не один раз. Вы всегда говорили, что главное — это долг и честь. Вы учили меня, что важно держаться за близких и единоверцев. Вы учили этому всех, но монахи предали меня. В их поступках не было чести, впрочем, как и в моих… Вы говорили, что нужно действовать от сердца, что оно укажет верный путь. Так почему мое стучит о Джеке и желает сокрыть его тайну? И почему сердца остальных послушников пылают ненавистью ко мне?.. Если вы правы, и нужно слушать свой внутренний голос, то честь в предательстве? Их предательство, мое предательство… Вы говорили, что мир непредсказуем, и если выйти за пределы храма, то все изменится навсегда. Вы были правы. Еще недавно я являлась вашей преемницей, а теперь изгнана, одета как столичная модница и связана с имперцем. Мне вас сильно не хватает, дорогой наставник. Я потерялась. Не знаю кто я и что правильно. Если б вы только были сейчас здесь, то подсказали бы мне верный путь. Я ни о чем так сильно не сожалею, как о вашей гибели. Простите, что не отомщу за вас, но обещаю никогда не забывать и нести эту горечь утраты до самого моего конца.

Наша история началась еще в детстве, когда одинокая девочка повстречала несчастного мальчика…

Светало. Мы возвращались домой после долгой дороги от столицы. Наши лошади устали, а извозчик клевал носом, готовый вот-вот уснуть. Десять часов пути туда и столько же обратно, и все ради двухчасовой встречи отца с какими-то мужчинами. Он говорил, что это очень важно, что там соберутся главы всех кланов. Сказал, что на встрече будет сам правитель и представители имперского Ордена.

Несмотря на то, что ребенка, конечно, не допустили в зал заседаний и оставили со служанкой в гостиной, отец все равно продолжал таскать меня всюду за собой. Считая, что лучше я всегда буду подле него, и, таким образом, ему никогда не придется обо мне беспокоиться. Я злилась, капризничала, но все равно была вынуждена отправляться в путь.

От скуки в дороге я считала деверья, пролетающие перед глазами. Это было довольно трудно, поскольку утро выдалось туманным и наше путешествие приобрело серые тона. Я ерзала на сидении, желая поскорее выбраться из экипажа. Я больше не могла находиться на одном месте и наблюдать один и тот же пейзаж. Благо, мы почти добрались, и даже сквозь густой туман начал виднеться родной дом. Мне хотелось поскорее выпрыгнуть из повозки, вбежать в свою комнату, обнять любимые игрушки, зарыться в них и крепко уснуть.

Подъезжая к воротам, я увидела силуэт, привлекший мое внимание: вдоль дороги шел мальчик, окутанный плотным туманом. Он медленно волочил ноги, шаркая ими по сырой траве и сбивая с нее утреннюю росу.

— Остановитесь! — потребовала я. — Там мальчик. Он совсем один и одет не по погоде.

— Лили, малышка, не нужно пугать его, — ласково произнес отец. — Он наверняка идет домой, в теплую постель.

Я высунула голову в окошко экипажа и посмотрела на отдаляющийся силуэт. Мальчика было видно все хуже, но я заметила, что он остановился и опустился прямо на траву.

— Отец… — жалобно пропищала я.

— Что, малышка?

— Мальчик не идет домой. Он сел на землю, а там холодно и мокро.

— Лили, забудь о нем, мы почти добрались, — раздраженно произнес отец.

* * *

Когда мы прибыли, я сразу выскочила наружу, радуясь, что снова могу передвигаться на своих двоих. Глубоко вдохнув сырой воздух, я окинула взглядом родной дом: двухэтажное поместье с маленькими балкончиками округлой формы, деревянная веранда, густо заросшая лианами, слуги, ожидающие нас у парадного входа. Они вышли наружу, как только увидели, что наш экипаж въехал за ворота. Поприветствовав отца и меня, двое молодых ребят принялись распрягать лошадей. Вслед за ними к нам приблизилась и Арлета, моя няня. Она очень добрая и заботится обо мне как о родной дочери. Стоило Арлете подойти, как отец сразу перебросил на нее все заботы обо мне.

Мы прошли в холл, где отец нас оставил, направившись в свой кабинет разбираться с делами клана. Няня проводила меня в покои. Я сразу бросилась на кровать, усыпанную игрушками и маленькими подушечками. Я сильно скучала по уюту своей комнаты и дома в целом, по запахам, знакомым лицам и своим вещам.

— Лилиан, ты голодна? — спросила меня Арлета.

— Нет.

— А чего ты хочешь, милая? — ласково спросила няня.

— Побыть одна, — капризно заявила я.

Арлета кивнула и тотчас ушла. Некрасиво так себя вести с хорошими людьми, но у моей резкости имелась веская причина. На самом деле я не капризничала, а хотела остаться наедине, чтобы потом сбежать. Этот план созрел еще в экипаже, когда отец отказался останавливаться. Решив вернуться за мальчишкой, я начала реализовывать свой план: достала из шкафа накидку, самую темную, что нашла в своем девичьем гардеробе, набросила ее поверх той, что была надета на мне и выпрыгнула в окно, прямо под которым находилась веранда с плоской крышей и свисающими с нее лианами. Я частенько сбегала по ним на улицу, не ставя при этом в известность отца и няню.

Действовать пришлось быстро. Я спрыгнула на крышу веранды, затем спустилась по лианам на землю и, не оглядываясь, побежала за ворота. Я неслась вдоль дороги, ища глазами того мальчишку. Силы заканчивались, я замедлилась, а затем и вовсе сменила бег на ходьбу.

В густом тумане я увидела силуэт все того же мальчика. Он скрючившись сидел в траве у высокого дерева. Услышав мои шаги, он поднял глаза.

— Тебе не холодно? — спросила я сходу.

— Не очень, — ответил мальчишка.

— Держи, — подойдя ближе, я сняла с себя верхнюю накидку и протянула ему.

— Спасибо, — мальчик встал на ноги, взял накидку и сразу набросил ее себе на плечи.

— Пожалуйста, — улыбнулась я. — Почему ты сидишь здесь?

— Тут не прогоняют и иногда люди вон из того дома, — незнакомец указал пальцем на поместье, — дают мне монеты и еду.

— Это мой дом, — сообщила я. — А ты где живешь?

Мальчик помялся, но затем ответил:

— Здесь недалеко есть сараи, я там ночую.

— Твои папа и мама из клана Дей? Или они слуги, заботящиеся о скоте? — я не поняла при чем здесь сараи и решила уточнить.

— О чем ты?

— Это земля клана Дей, здесь живут его члены и слуги, — гордо повторилась я.

— Они точно не отсюда.

— А откуда?

— Какая разница? — немного раздраженно произнес мальчишка. — Нет их и все.

— Так ты бездомный?! — я произнесла это слишком эмоционально, чем смутила собеседника.

Мальчик не ответил и лишь нахмурил брови. Он смотрел на меня из-подо лба обиженным и расстроенным взглядом. Я не собиралась смеяться над ним, напротив, мне было его жаль. Я неверно выразилась, чем поддела его. Мне хотелось исправить ситуацию и попробовать подружиться с ним. Не найдя нужных слов, я просто спросила:

— Хочешь есть?

Мальчик смутился, но затем кивнул, сглотнув слюну.

— Иди за мной, — произнесла я.

Он еще раз кивнул, и вместе мы направились к воротам. Медленно идя вдоль дороги, я продолжила наше знакомство:

— Я Лилиан, кстати.

— А я Бьёрк.

— Твое имя лучше моего, — заявила я.

— Не правда, твое красивее. Похоже на название цветка.

— Оно и происходит от лилии, но мне не нравятся эти цветы, — сообщила я. — А вот мама их очень любила.

— А какие нравятся тебе? — спросил Бьёрк.

— Мне по душе камиллы.

— Не знаю таких.

— Знаешь, они повсюду растут.

— Да? — удивился мальчишка.

Я резко одернула его и потащила в кусты, что росли в саду около поместья.

— Что-то не так? — спросил он.

— Отсюда пробираемся тихо, хорошо? Не хочу, чтобы стража увидела нас.

— Это точно твой дом?

— Точно. Просто я сбежала без разрешения.

Когда выставленные отцом воины ушли в обход по территории, мы быстро подбежали к веранде, забрались по лианам на крышу, а затем через открытое окно попали в мою комнату.

— Как много игрушек, — произнес Бьёрк, осматривая помещение. Его глаза горели, но в них не было зависти, лишь восторг. — Это все твое?

— Теперь и твое, — заявила я. — Видишь проход в стене? — я указала на деревянную дверь, находящуюся по левую сторону от кровати.

— Да.

— Там находится игровая. Войти туда можно только через мою спальню. Никто тебя там не найдет.

— Теперь она моя? — радостно поинтересовался Бьёрк.

— Да. Только там нет кровати, лишь небольшая софа.

Мы прошли в игровую. Я сбросила с софы игрушки, показывая ее мальчику.

— Здорово! — кружась на месте, произнес он. — Как же здорово, здесь есть все!

Мне было трудно понять его восторг. Комната крошечная: одно окно с синими занавесками, заваленная игрушками старая софа, стол да стул.

— Только нужно быть тише.

— Почему? — поинтересовался Бьёрк.

— Мой отец может быть против, — тоскливо сообщила я. — Но если будем осторожны, он тебя никогда не найдет!

— Здесь легко спрятаться. Спасибо, Лили.

— Ты ведь теперь мой друг? — спросила я.

— Конечно.

* * *

Мы проголодались, но для этого мне требовалось позвать Арлету, что было очень рискованно. Я попросила Бьёрка затаиться в игровой комнате, пока няня приготовит и принесет нам завтрак.

Я громко прокричала ее имя, и та сразу прибежала. Из дверей, не входя в спальню, она спросила меня:

— Что, милая?

— Я проголодалась.

— Что тебе принести, Лили?

— Всего и много. С дороги аппетит разыгрался, — произнесла я.

— Обычно ты знаешь, чего хочешь, — удивилась няня.

Я растерялась, словно меня раскрыли. Хотя на деле, это была обычная фраза, брошенная Арлетой безо всякой задней мысли, вскользь. Я молчала, а глаза округлели. Няня вопросительно посмотрела на меня и добавила:

— Я рада, что у тебя, наконец, появился аппетит. А то совсем мало ешь, как птичка.

— Спасибо, — выдавила я, и женщина тотчас ушла.

* * *

Вскоре няня вернулась и оставила поднос с едой на прикроватном столике. Я поблагодарила ее, и та ушла, закрыв за собой дверь. Я люблю есть в одиночестве, в своей комнате, поэтому отец не заставляет меня спускаться в столовую. Мы никогда и не собирались всей семьей за большим столом, да и семьи у нас толком нет. Только я, да отец с няней. Моя мать умерла несколько лет назад, отчего отец был безутешен. Я его единственный ребенок, его отрада и утешение. После смерти любимой жены он полностью переключился на меня, начал баловать и чрезмерно опекать. Сначала я этим пользовалась, поскольку он соглашался выполнять даже самые странные мои капризы. Какое-то время меня это радовало, но не помогло заполнить пустоту, образовавшуюся от потери матери. Никакая игровая комната, качели или самая роскошная кукла не способны заменить ее.

Я подала сигнал Бьёрку, что больше не нужно прятаться. Мальчик тихонько вышел из игровой комнаты и сразу произнес, взглянув на поднос:

— Сколько еды!

— Залазь ко мне на кровать и давай есть.

Бьёрк сел на край кровати и принялся хватать с подноса все, что ему приглянется. Я наблюдала за тем, как он спешно жует, параллельно присматривая, какой кусок проглотить следующим.

— Вкусно? — спросила я, сама так и не притронувшись к еде.

— Очень, — неразборчиво пробормотал он. — Такой огромный дом. У тебя большая семья?

— Не совсем, — ответила я. — Мы живем здесь с отцом. Еще есть Арлета — это моя няня, она очень хорошая. Жаль, я не смогу вас познакомить. Еще есть стражники и слуги. Они все очень милые, но не семья.

— Ты говорила о клане. В нем только ты с отцом? — поинтересовался Бьёрк, дожевывая очередной кусок.

— Нет, конечно, — усмехнулась я. — Клан Дей очень большой, но это не означает, что все мы в нем родственники. Просто становясь его членом, получаешь фамилию моей семьи. Это считается очень почетным. В клане много наших дальних родственников, но я с ними почти не знакома.

— А как попасть в ваш клан?

— Обычно совет старейшин решает, кого принять, — сообщила я. — Есть два пути: можно породниться с кем-то из членов клана и тогда, почти наверняка, совет примет тебя.

— А второй? — спросил Бьёрк.

— За заслуги. Каждый клан стремится заполучить себе самых влиятельных членов общества.

— А кто они, самые влиятельные?

— Те, кто богаты, например, или имеют высокий чин в имперском Ордене.

— Жаль, — выдохнул мальчик.

— А еще, кланы стремятся заполучить самых сильных и прославленных воинов. Тех, за кем идут люди, о ком слагают легенды.

— А вот это я смогу, — гордо заявил он.

— Станешь непобедимым воином? — я захихикала.

— Ага. Будут меня звать — Бьёрк Дей. У меня будет меч и свой отряд, — мальчик откинулся спиной на кровать и принялся разглядывать потолок.

— А я буду встречать тебя у ворот, каждый раз, как ты будешь возвращаться с задания, которое тебе назначил сам правитель!

— А потом я сам стану правителем! — шутливо заявил Бьёрк.

Мне хотелось возразить ему, объяснить, что правителем можно стать лишь по наследству. Этот чин передается от отца к сыну и никак иначе, но я не стала. Я легла рядом, на спину, но смотрела не в потолок, а на Бьёрка, и думала о том, что сделала его жизнь чуточку лучше. Мне грело душу то, что я обрела друга и могу о нем позаботиться. Вот уже несколько лет я чувствовала себя угнетенно и подавлено, но в этот миг, видя довольное лицо Бьёрка, я поняла, что счастлива. Пустота внутри, которая появилась со смертью матери, впервые не тревожит. Мне не стоило искать утешения в вещах и новых игрушках, нужно было попытаться осчастливить кого-то еще. Стать заботливой и любящей, какой была она.

— Спасибо, — тонкий голос Бьёрка разрушил тишину. — Я могу прибраться, если нужно.

— Не стоит, Арлета все сделает. Она говорит, что ей нравится убираться.

— Я так не думаю.

— Я тоже. Думаю, что Арлета так говорит, чтобы я не чувствовала себя виноватой за то, что ей приходиться прибирать за мной.

— Наверное, она сильно тебя любит, — предположил Бьёрк.

— И я ее люблю. Она замечательная.

* * *

Мы целый день болтали и играли. Несколько раз заходила няня, чтобы проведать меня, беспокоясь о том, что я долгое время не покидаю свою комнату. Когда она приходила, я быстро прятала новообретенного друга под кровать и делала вид, что не хочу ни с кем говорить и вообще желаю побыть одна.

Наступил вечер. Я дала Бьёрку все необходимое для сна, и направила его в игровую комнату устраиваться на софе. Я ворочалась на своей огромной кровати и никак не могла уснуть, мне хотелось и дальше болтать со своим новым другом. Тогда я пошла к нему, мальчик уже дремал, но услышав скрип открывающейся двери, спросил:

— Лили? Это ты?

— Да, — прошептала я. — Никак не могу уснуть, можно остаться здесь?

— Конечно.

— Я побуду на полу, рядышком. Я взяла с собой подушку.

— Тогда и я лягу на пол, — произнес Бьёрк и вместе с одеялом сполз на жесткий ковер.

Мы лежали, повернувшись лицами в разные стороны. Бьёрк тихонько спросил меня:

— Что делать, когда меня найдут? Я бы очень хотел остаться.

— Дом огромный, никто не узнает о тебе.

— Не хочу терять своего единственного друга, — прошептал мальчик.

— И я…

— Не может быть, что у тебя нет друзей, — удивился он.

— Может. Я же дочь Эймариуса Дея, все боятся дружить со мной.

— Дураки.

— Трудно быть дочерью главы клана.

— Почему?

— У меня нет братьев, поэтому отец заставляет меня упражняться с мечом. Еще мне приходиться учить историю империи, ездить с ним на всякие встречи и разговаривать заученными фразами.

— А по-моему звучит интересно, — Бьёрк хмыкнул носом.

— Да? — раздраженно переспросила я. — А как насчет того, что девушка не может стать главой клана? И поскольку братьев у меня нет, то мой муж займет этот пост.

— А что в этом плохого?

— А вдруг я не захочу выйти замуж, но буду вынуждена выйти за того, кого выберет мне отец?

— Ты говорила, что он любит тебя. Он так не поступит.

— Надеюсь…

— Так почему не спросить его об этом? — предложил мальчик.

— Когда мы обсуждали это, он сказал, что я сама буду выбирать себе жениха.

— Тогда в чем проблема?

— А если я не выберу? Если никого не полюблю? Если захочу остаться одна?

— Лили, — прошептал он, — ты беспокоишься о ерунде, которая будет очень нескоро.

— Ерунде?! — громко возмутилась я, отчего мой голос эхом отскочил от стен.

— Да. Прости, но твои проблемы кажутся мне надуманными и незначительными.

— Ясно, — обиженно буркнула я и больше не произнесла ни слова.

Я злилась на Бьёрка, обижалась и не хотела больше с ним разговаривать.

«Да как он смеет?! — думала я, лежа с закрытыми глазами. — Я приютила его, накормила, а он называет ерундой мои переживания! Завтра весь день не буду обращать на него внимания, пусть знает, что я обиделась».

Рано утром в мою комнату ворвались без стука и с криками.

— Лили, ты где?! — раздался обеспокоенный голос отца.

Не успев толком проснуться и осознать происходящее, я сразу выбежала к нему из игровой комнаты, закрыв за собой дверь.

— Что-то случилось? — поинтересовалась я.

— Где он?

Я окинула взглядом присутствующих. Рядом с отцом стояла Арлета, а позади них двое стражников.

— Кто? — спросила я, якобы не понимая.

— Лили, я слышала, как ночью ты с кем-то разговаривала, — мягко произнесла няня. — Сначала я подумала, что мне показалось, но утром я заглянула к тебе в покои и заметила чужую обувь у кровати и сразу пошла за твоим отцом.

Наивно было полагать, что двенадцатилетняя девочка перехитрит взрослых и сможет незаметно спрятать у себя в комнате мальчишку. Этот план казался моему юношескому мозгу безупречным, но уже на утро с треском провалился. Я молчала, поскольку не знала, что говорить, как объясниться. Взглянув в сторону, я и вправду увидела башмаки Бьёрка, стоящие у кровати на самом виду. Как же мы были беспечны.

Отец не стал дожидаться моего признания и сразу направился к двери, ведущей в игровую комнату.

— Постой! — завопила я, вцепившись ему в руку.

— Он там, да? — спокойно спросил отец, остановившись. — Лили, кого ты привела в дом? Ты с ума сошла? Ты же ребенок.

— Он тоже, — сообщила я.

— Ты привела ребенка? Того с дороги?

— Да… — я отпустила руку отца.

— Не так уж и страшно, — выдохнула няня. — Девочке не хватает друзей, а они оба дети.

— Не страшно?! — отец разозлился. — Она привела в дом оборванца. Он мог ограбить нас или убить во сне мою дочь.

После этих слов Бьёрк сам вышел из игровой в спальню.

— Явился, — прошипел отец.

— Я бы никогда не обидел Лили. Она мой друг, — произнес Бьёрк.

— Детская дружба такая наивная и простая, — умилилась Арлета. — Время, когда лучшими друзьями можно стать за мгновение.

— Арлета замолчи! — рявкнул отец. — Стража, выведите мальца прочь отсюда.

Двое воинов подошли к Бьёрку и жестом попросили его проследовать к выходу.

— Нет! — встряла я. — Отец, пожалуйста, прошу тебя, не прогоняй Бьёрка. Прошу, прошу, прошу!

— Милая, — голос отца стал мягче, — давай я куплю тебе что-нибудь и забудем об этом пареньке?

— Ты также хотел, чтобы я забыла о маме?! Зачем мне все эти игрушки, если мне не с кем в них играть?!

Я начала швырять все, что лежало у меня на кровати. Кукол, подушки, содрала простыню. Затем подбежала к комоду и принялась нервно выбрасывать из шуфлядок все украшения, банты и заколки, которые когда-либо дарил мне отец.

— Мне не нужны все эти вещи! Я просто хочу, чтобы у меня были друзья! — я орала так, что зазвенело в собственных ушах.

— Лили, дочка, успокойся, — выдохнул отец. — Ты же понимаешь, что нельзя оставить себе этого мальчика? Он не игрушка, да и неправильно жить с ним в одной комнате.

— Эймар, — обратилась к отцу няня. — А почему нет? Можно дать ему работу, в доме ее полно. Лили будет друг, а этому бедолаге хлеб и крыша над головой.

— Ну не знаю…

— Отец, ну пожалуйста! — пропищала я, видя, что он пошел на попятную. Слова Арлеты всегда оказывали на него сильное влияние.

— Ладно, пусть остается, — объявил он. — Но Лили, у него будет своя комната, и чтобы я никогда не видел, что мальчик остается у тебя. Ты меня поняла?

— Спасибо! Спасибо! Спасибо! — на радостях я крепко обняла отца.

Арлета подошла к Бьёрку, сказала ему что-то на ухо и увела за собой. Выходя, он улыбнулся мне, а я спросила:

— Когда увидимся?

— Скоро, — ответила няня за него.

Они ушли. Я осталась в комнате с отцом и двумя его воинами, которых он тоже попросил выйти. Мужчины покинули мою спальню незамедлительно, и мы остались в ней вдвоем.

— Как ты могла? — спросил отец, упершись руками в бока.

— Могла что?.. — переспросила я.

— Обманывать меня, без спроса привести человека в дом. Самое время мне стать строже, я совсем разбаловал тебя. Моя вина.

— Это не так. Просто мне было сильно жаль Бьёрка, замерзшего и голодного у дороги. Ему был нужен дом, а мне друг. Вот я и подумала…

— Ты как твоя мать, очень добрая, — улыбнулся отец, и, казалось, оттаял. — Но почему нельзя было просто спросить? Неужели ты полагала, что сможешь провести меня?

В этом был смысл. Я действительно считала, что смогу всех обхитрить. Также как была уверена, что просьба ничего не даст. Я сказала отцу то, что на самом деле думала:

— Я боялась, что ты не разрешишь. Ты не остановил тогда экипаж, с чего тебе было потом передумать. Я бы рассказала все, через пару лет, когда выросла…

Отец засмеялся и сквозь хохот произнес:

— Ой, Лили, наивный ты ребенок. Всегда поражался детскому мышлению. Прятать парня среди кукол, пока не вырастешь? А мыться ему не нужно? Одевался бы он в наряды твоих кукол что ли? В туалет тоже ходил бы кукольный?

После этих слов я почувствовала стыд, ведь отец был прав. Бьёрк не очередная игрушка и мне не следует об этом забывать.

* * *

Арлета помогла Бьёрку обосноваться: нашла ему комнату, дала одежду и работу. Няня привела его в порядок, отнесшись к мальчику с той же теплотой, что и ко мне. Когда я увидела его, то была приятно удивлена: Бьёрк был чисто вымыт, аккуратно одет и подстрижен. Он не боялся никакой работы и охотно брался за все, что ему предлагали. Когда он выполнял все поручения, нам дозволялось вместе играть в саду и в доме, но под присмотром няни. Какое-то время отец побаивался оставлять нас наедине, но спустя пару месяцев, все привыкли к Бьёрку и он стал неотъемлемой частью нашей маленькой семьи. Постепенно контроль Арлеты сошел на нет, отец свыкся с присутствием мальчика и даже разрешил ему бывать на моих занятиях. Порой казалось, что Бьёрку интереснее, чем мне. Он обожал наблюдать за тем, как я упражняюсь с тренировочным мечом, а я это просто ненавидела. Клинок очень тяжелый, а сами занятия мне не интересны. И, несмотря на то, что у меня ничего не выходит, отец все равно настаивает на моем всестороннем развитии.

В расстроенных чувствах я дожидалась сегодняшнего урока. Он не должен был стать исключением, и я с тоской смотрела на ворота, видя, как из-за них ко мне медленно движется наставник.

— Добрый день, наставник Мэлмор, — произнесла я без энтузиазма.

— Добрый, — заговорил он, подойдя совсем близко. — Готова?

— Да… — вздохнула я.

На площадке в саду все уже было подготовлено. Я собрала волосы и надела защиту. Неподалеку в траве лежал мой клинок, дожидаясь своего часа, когда я пущу его в ход.

— Начнем как обычно со стойки, — сообщил наставник, указывая на меч в траве.

Я направилась к клинку, чтобы поднять его, позади послышался голос бегущего навстречу Бьёрка:

— Я сегодня раньше закончил. Можно посмотреть?

— Конечно, но это будет как обычно ужасно, — поморщилась я.

— Обещаю не смеяться.

— Ты опять не удержишься, — громко фыркнула.

Бьёрк сел в траву, приготовившись следить за моей тренировкой. Неспеша я вернулась к наставнику на площадку и принялась отрабатывать стойку.

— Держи меч увереннее, Лилиан, — ворчал он. — Прекрати опускать его вниз.

— Он тяжелый, ничего не могу поделать, — оправдывалась я.

— Вот так. Теперь выпад, — продолжал наставник. — Не так, Лилиан, мы же это проходили, ты уже все забыла?

— Это бессмысленно, — я бросила клинок на землю. — Я просто впустую трачу время на этих занятиях.

Бьёрк увидел, как я расстроилась, и решил мне помочь. Он вскочил с травы на ноги и подошел ко мне, встал рядом и показал на себе, какую позу я должна принять. После его примера, у меня, наконец, вышла требуемая стойка.

— Очень хорошо, — одобрил наставник. — Ты внимательный.

— Он следит почти за каждым моим занятием, — сообщила я.

— Так может ему присоединиться? — предложил наставник.

— А можно? — переспросила я.

— Если парень хочет.

Я взглянула на Бьёрку, его глаза загорелись и я поняла, что он обеими руками за.

— Держи, — я подобрала тренировочный меч и передала его мальчику.

Я наблюдала за тем, как Бьёрк упражняется. Он отлично справлялся и уже к концу занятия отрабатывал удары в паре с наставником. С гордостью, восторгом и ноткой зависти я наблюдала за ними. Я радовалась за него, но все же осознавала, что сама никогда так не сумею и эта мысль была как ложка дегтя в бочке меда, портила множество приятных ощущений одним горьким послевкусием.

Когда они закончили, Бьёрк спросил меня:

— Все хорошо?

— Конечно. Почему ты спрашиваешь?

— Я подумал, что ты могла расстроиться из-за того, что у меня выходит… ну… лучше.

— Нет! — почти честно ответила я. — Ты что, напротив, я горжусь тобой. Тебе эти занятия дадут намного больше, чем мне.

И тут я увидела отца, что с веранды наблюдал за нами. Я не знала, сколько времени он простоял там, глядя, как мы тренируемся.

«Как он отнесется к тому, что я позволила Бьёрку упражняться вместо себя?» — тревожная мысль пролетела в голове.

Нервно я выдрала клинок из рук мальчишки и принялась отрабатывать стойку, не сводя при этом взгляда с веранды. Поняв это, отец направился к нам.

«Черт, — подумала я. — Надеюсь, он не запретит Бьёрку присутствовать на моих занятиях».

Но подошел отец не ко мне, а к наставнику и с ходу спросил его:

— Как успехи Лилиан?

— Эймариус, я не буду вам лгать, — заговорил наставник на глубоком вдохе. — Она никогда не станет мастером клинка. Кое-чему я смогу ее обучить, но больших успехов ждать не стоит.

— А Бьёрк? Что скажете о нем? — поинтересовался отец.

«Ну все, — испугалась я. — Отцу не понравится, что он лучше меня».

— У мальца однозначно есть потенциал, есть запал и желание учиться. Рано судить, но из него может выйти что-то достойное.

— Наставник Мэлмор, — произнес отец. — Возьмете второго ученика? Соответственно и оплата будет за двоих.

«Что?!» — я сильно удивилась.

— Договорились, — наставник принял предложение.

Мой отец оказался мудрее, чем я думала. После того, как Бьёрк начал заниматься вместе со мной, мои навыки резко улучшились. Занятия стали интереснее, а обучение на примере Бьёрка проще к пониманию. Казалось, что даже клинок полегчал. Конечно, это было не так, его вес не изменился, изменилось лишь мое отношение.

Прошло два года, прежде чем моей спокойной жизни настал конец. Как и раньше, я изучала науки, историю империи, упражнялась с Бьёрком на мечах, но то и дело, занятия повадились посещать мои будущие женихи. Члены клана Дей подсылали своих сыновей знакомиться со мной, очаровывать манерами и навыками. Словно павлины, высокородные юнцы красовались передо мной своим положением, но еще сильнее они раздувались в присутствии моего отца.

Один из таких дней я хорошо запомнила: жаркий июль, полдень, время тренировки с Мэлмором. Мы с Бьёрком дожидались наставника в саду, прячась от палящего солнца в тени деревьев. Бьёрк прибывал в приподнятом настроении, я же просто радовалась нашему совместному времяпрепровождению.

За годы я так привыкла к Бьёрку, что более не представляла своей жизни без него. Отец же начал перекладывать на него все больше работы, но менее грязной. А наставник и вовсе нарек паренька своим любимчиком, чему я была безмерно рада, ведь зависть давно испарилась и осталась только гордость за друга.

Видя, как из-за ворот во двор въехал незнакомый экипаж, я расстроилась, поняв, что день будет долгим и скучным. Я бы с радостью провела его только с Бьёрком, но выбор мне не предоставили. Еще и отец сразу выскочил на улицу. С радостным лицом он шагал к остановившейся повозке. Его довольный вид давал мне понять, что этого жениха отец одобряет, и будет всячески способствовать нашему с ним общению.

— Можем до вечера сбежим отсюда? — предложил Бьёрк.

— Не вариант, — ответила я, скрестив на груди руки. — Только дольше пробудут здесь.

— Тогда крепись, — Бьёрк положил мне руку на плечо.

Из экипажа вышло двое: высокий худощавый мужчина с длинной седой бородой и пухлый парень с внушительной черной щетиной на лице.

— Сколько же ему лет? — удивилась я. — Уже борода растет.

— Так и у меня растет, — произнес Бьёрк, указывая на парочку волосинок под нижней губой.

— Не смеши.

Отец обменялся приветствиями с гостями, а после окинул взглядом двор. Его глаза остановились на высоком могучем клене, на том, у которого стояли мы с Бьёрком. Он жестом подозвал меня, и я послушно двинулась к отцу.

— Почему не подошла поприветствовать гостей вместе со мной? — тихо поинтересовался он, когда я приблизилась.

— Потому что не хотела.

— Чтобы впредь такого не было, ты меня поняла? — голос отца звучал раздраженно.

— Да.

Он приобнял меня и силой поволок знакомиться с гостями:

— Дочка, представляю тебе Альфрика Дея и его старшего сына Дага. Альфрик прибыл сюда из столицы, чтобы показать своему отпрыску провинцию Дэнги, а также повидаться со мной.

«Ага, как же, — подумала я. — Все они едут в эту глушь из столицы, чтобы посмотреть на земли и отцовских крестьян».

— Лилиан, ты прекрасна, — произнес седобородый мужчина. — Когда я видел тебя в последний раз, тебе было не больше года.

— Спасибо, — ответила я. — Мы пару лет назад ездили с отцом в столицу, почему я вас не видела?

— Если ты о приеме у правителя, то там собрались главы кланов, меня на таком мероприятии быть не могло, — слегка раздраженно ответил Альфрик.

В воздухе повисло неловкое молчание. Сама того не понимая, я случайно поддела приветливого гостя, указав на его более низкий социальный статус. Было заметно, что Альфрика задел мой неосторожный вопрос, а также, это полностью объясняло его визит сюда: мужчина желал сделать сына главой клана, тем самым улучшить и свое собственное положение.

К счастью, отец разрядил обстановку, заметив наставника Мэлмора, пересекшего ворота.

— А вот и наставник Лилиан, — заговорил он. — Лучший в провинции, между прочим. Ваш сын не хотел бы присоединиться к тренировке?

— С большим удовольствием! — ответил Альфрик.

— Чудесно. Пусть дети пообщаются, а мы с вами пройдем в дом. Эта жара убивает, согласны?

— Полностью, — улыбчиво подтвердил Альфрик и проследовал за отцом.

— Лили, займи Дага, — добавил отец, бросив на меня строгий взгляд.

Мужчины ушли, а мне ничего не оставалось, как подойти к застенчивому пареньку. Приближаясь, он мне больше не казался слишком взрослым, не смотря даже на густую темную щетину, ведь она росла поверх детского круглого лица с веснушками и курносым носом.

— Привет, — произнесла я подойдя.

— Привет.

— Идем на площадку, твой отец сказал, что ты будешь тренироваться с нами.

— С нами? — переспросил Даг.

— Да, будет еще один парень.

— Ладно, идем, — гость пожал плечами. — Веди.

До площадки мы шли молча. Я шагала впереди, указывая путь, он тянулся немного позади. Благо сад у особняка не очень большой и уже через несколько минут мы были на месте. Там нас дожидались Мэлмор с Бьёрком.

«Предатель, — подумала я. — Сразу к наставнику побежал, нет бы ко мне подошел и помог раззнакомиться с этим Дагом. Вечно я одна отдуваюсь».

— Я Мэлмор, — с ходу заговорил наставник. — Эймариус предупредил меня о временном ученике. Ты должно быть Даг?

— Да, — сухо ответил пухлый парень.

— Хорошо. Берите тренировочные клинки и начнем.

За последний год я еще сильнее невзлюбила эти занятия. Я рано расцвела и уже имела грудь, как у взрослой женщины, чего сильно стеснялась. Бьёрка я видела каждый день и его присутствие не вызывал у меня дискомфорта, но вот перед незнакомым мальчишкой размахивать мечом мне совсем не хотелось.

Наставник выстроил нас на площадке вряд: Бьёрк, Даг и я.

«Черт, — проскочило в голове. — Еще и рядом с новеньким».

Мы начали как обычно со стойки. В процессе я переместилась поближе к Бьёрку, тогда он вопросительно взглянул на меня и шепотом я объяснила:

— Я стесняюсь.

— Чего тебе стесняться?

— Того, как управляюсь с клинком, — соврала я.

— Не стоит. Ты очень выросла! — попытался подбодрить меня Бьёрк.

«Ага, — сразу подумалось. — Только не в тех местах».

Наставник заметил, как мы шушукаемся и громко произнес:

— Теперь делимся на пары, будем отрабатывать удары. Бьёрк со мной, Лилиан с Дагом.

Я встала напротив Дага в боевую стойку, крепко сжимая в руках тренировочный меч. Я немного волновалась, мне не хотелось опозориться и предстать перед ним рохлей.

— Даг, только не переусердствуй, — добавил наставник. — Ты все-таки в паре с леди.

Начался поединок. Даг очень уверенно размахивал клинком, а я лишь защищалась. Он внемлил просьбе наставника: его удары были очень схематичными и показательно слабыми. Поначалу. Всего через минуту он вошел в кураж и принялся сечь мечом как одержимый. Его удары сбивали с ног, в руки отдавало сильной вибрацией, от чего я несколько раз чуть не выронила клинок на землю.

— Даг! — закричал наставник. — Я что тебе сказал?!

Я отвлеклась на звонкий голос Мэлмора и всего на мгновение бросила взгляд в их в Бьёроком сторону. Периферическим зрением я заметила клинок Дага, который несся прямо на меня. Я отклонилась, но меч зацепил мою просторную рубаху для тренировок. Клинок был тупым и не порезал ее, но зацепился и распустил на ней завязки, частично обнажив грудь.

— Ого! — восторженно воскликнул Даг с глупейшим выражением на лице, а после громко рассмеялся.

Я начала быстро поправлять завязки, а наставник гневно прошипел, идя на встречу к моему обидчику:

— Ты совсем болван?! Я что тебе сказал?! Чтобы ты следил, с какой силой замахиваешься. Ты же в ответ атаковал отвлекшуюся Лилиан. А если бы ты ее покалечил? Тренировочным мечом тоже можно ранить. Давай сюда клинок!

Но не успел наставник забрать у Дага меч, как на того напал Бьёрк. Мальчики оба неплохо управлялись с оружием, но Бьёрк был подвижнее. Даг же прекрасно отклонял все удары, но чувствовалось, что он почти выдохся, выложившись по полной еще на мне. Пухлый парень сильно вспотел и начал пятиться назад, но Бьёрк продолжал яростно размахивать клинком. Наставник не торопился их разнимать, видимо считая, что Даг заслуживает побыть на моем месте, без конца отступая и защищаясь.

Мне было приятно, что Бьёрк заступился за меня и бросился в атаку, пусть даже с ненастоящим мечом. Однако слезы, подкатившие к глазам, не позволили досмотреть поединок до конца. То ли от стыда, то ли от того, что за меня вступились, мне захотелось разреветься. Не сумев подавить это желание, я убежала подальше отсюда.

* * *

Я сидела у старого клена, вытирая руками слезы. С одной стороны, мне не хотелось, чтобы кто-то меня нашел, а с другой — я выбрала место, где меня точно будет искать Бьёрк. Его утешений мне хотелось так же сильно, как и побыть одной.

— За что мне такой сын достался? — послышалось неподалеку.

Я выглянула из-за древа и увидела Альфрика с Дагом, которые ушли вглубь сада, чтобы поговорить наедине.

— Я так и знал, что ты все испортишь, — продолжал ругать сына седобородый мужчина.

— Ты сказал тренироваться, я и тренировался, — бубнил в ответ парень.

— Какая же ты бестолочь, я же тебе объяснял для чего мы сюда едем, чтобы ты подружился с дочерью Эймариуса. Избранник Лилиан унаследует клан Дей, глупая твоя голова. Хорошо, что еще есть время, попробуешь через пару лет, как поумнеешь, а сейчас иди и извинись перед девушкой.

— Хорошо, — без энтузиазма в голосе согласился Даг.

— Искренне, я не хочу портить отношения с Эймариусом.

— Ладно.

— Идем, принесешь свои извинения Эймариусу, а как объявится Лилиан, то и ей.

— Да понял я, — раздраженно выпалил парень, и оба ушли по направлению к поместью.

Я снова осталась наедине с собой. Слезы на ресницах высохли, и я успокоилась. Словесная порка, адресованная Альфриком Дагу, отвлекла меня от жалости к себе. Услышав, как парню досталось за его неподобающее поведение, я поняла, что отмщена и не была намерена дальше грустить.

— Лили? — послышался знакомый голос. Я обернулась и увидела крадущегося ко мне Бьёрка. — Можно сесть рядом?

— Конечно.

Он опустился на траву, оперся спиной на ствол могучего дерева и заговорил:

— Зря ты недосмотрела, как я отделал этого пухлощекого переростка.

— Ты победил?! — обрадовавшись, спросила я.

— Можно и так сказать, он совсем запыхался. Жаль, что нас вскоре разнял наставник, так и не дав закончить.

— А что было после поединка? — поинтересовалась я.

— Мэлмор отвел Дага к его отцу, рассказать, как тот чуть тебя не покалечил, а я отправился на твои поиски.

— Спасибо, — я прислонилась к плечу Бьёрка своим плечом. — Ты мой герой.

Парень потянулся ко мне и попытался поцеловать в губы, попав вскользь в щеку. Это был неуклюжий и короткий поцелуй, не вызвавший никаких эмоций, оставив только неловкий смех двух подростков. Хотя впоследствии я все равно засчитала его нашим первым с Бьёрком поцелуем.

— И что это тут происходит?! — раздался сердитый голос отца.

Я резко вскочила на ноги и пропищала:

— Ой…

— Что ты ойкаешь, Лили? — строго спросил он. — Этого я и боялся, что оставив Бьёрка у нас, вы начнете обжиматься на каждом углу! Ты Лилиан Дей — женщина благородного происхождения, наследница уважаемого клана. Хочешь запятнать честь своего отца, ведя себя как распутная девка?

— Мы не обжимаемся… — опустив глаза, выдавила я. — Такого никогда не было, клянусь! То есть сейчас было, но до этого — никогда!

— Разберусь с этим позже, а сейчас идите оба за мной, — отец продолжал недовольно шипеть. — Сын Альфрика хочет принести тебе свои извинения.

— Хорошо, — я не стала спорить, а Бьёрк и вовсе молчал, боясь открыть рот.

Пристыженные мы волоклись за отцом к дому, где у парадного входа нас ожидали Альфрик с Дагом.

* * *

— Лилиан, ты в порядке? Этот невежа тебя не покалечил? — спросил меня Альфрик.

— Нет, все хорошо, — отстраненно ответила я, думая совсем о другом.

— Он хочет тебе кое-что сказать, — Альфрик грубо схватил сына за рукав и подтащил ко мне.

— Прости меня, — заговорил Даг. — Я повел себя грубо и некрасиво, а должен был обходиться с тобой как с леди.

— Извинения приняты, — произнесла я, едва дослушав.

— Это все? — поинтересовался Альфрик у сына, пихнув того в плечо.

— Нет, — продолжил Даг. — Я обещаю, что впредь буду вести себя достойно и надеюсь, что ты окажешь мне честь и позволишь продолжить наше с тобой общение.

— Да, конечно, — все также отстраненно отвечала я, поглядывая на своего отца.

Он о чем-то говорил с Бьёрком, а потом они вместе направились в дом. Я хотела рвануть за ними, но отец обернулся и произнес:

— Я хочу побеседовать с Бьёрком наедине, а ты пока пообщайся с Альфриком и его сыном. Они очень обеспокоены, что ты могла затаить обиду.

Бьёрк и мой отец скрылись за большими дверями поместья, оставив меня выслушивать неинтересную болтовню седобородого старика. Было видно, что Дагу настолько же плевать на меня, как и мне на него. Все это знакомство волнует лишь Альфрика, который без умолку лебезит и пытается найти нам тему для разговора, только бы мы с Дагом поладили.

* * *

Мой отец скромный человек и всегда таким был: он не стремился поселиться в столице, его всегда устраивала жизнь в тишине провинции Дэнги. Он любил прогуливаться вдоль своих владений, любил порядок и спокойствие. Крестьяне уважали его за мир и процветание в наших землях, за щедрость и не выставление своего высокого положения.

Увидев кабинет отца, никто бы не поверил, что помещение принадлежит главе клана. Это была маленькая темная комната с одним окном, старый пошарпанный стол, заваленный рукописями и больше ничего. Его кабинет меньше моей игровой комнаты, что уже говорить о спальне. Если отец не скупился на моем удобстве, то себя он совсем не баловал, стараясь жить как можно скромнее.

Бьёрк впервые вошел в это помещение. Раньше он никогда не бывал в кабинете Эймариуса, что не удивительно, ведь даже я была там всего пару раз. Мальчик глазами обежал стены, затем посмотрел на отца, который сел за свой стол, и задержал дыхание, предчувствуя неприятный разговор.

— Не бойся, — ласково произнес Эймариус. — Я хочу просто поговорить.

— Хорошо, — пробубнил напуганный мальчишка.

— Я, честно говоря, расстроился, увидев, как вы с Лили обжимались у старого клена.

— Простите, — Бьёрк проглотил ком, образовавшийся в горле, отчего его голос стал тоньше. — Это моя вина, я поцеловал Лили.

— Я тебя не виню, Бьёрк, я просто хочу расставить все на свои места, — Эймариус встал из-за стола и подошел к мальчишке. — Я знал, что этот момент настанет. Мальчик и девочка, примерно одного возраста, живут под одной крышей. Я сам был молодым и все понимаю, но Бьёрк…

— Да? — дрожащим голосом спросил тот.

— Мне так неприятно об этом говорить, но я должен. Лилиан моя наследница, моя единственная дочь, а ты простой парень. Хороший и смышленый, в чем-то даже очень талантливый. Я это вижу, поверь. Я допустил тебя ко всем занятиям, потому как понял, что у тебя может быть большое будущее.

— Спасибо за это и простите, что не поблагодарил раньше.

— Не стоит, — Эймариус махнул рукой. — Я счастлив знать, что тебе дорога моя дочь. Рад видеть, как ты защищаешь и опекаешь ее. Учись усердно и стань ее стражем.

— Конечно, я всегда буду защищать Лили.

— Это прекрасно, — продолжил Эймариус. — Будь ее другом, оберегай, но помни, что ты никогда не станешь ее избранником. Лили суждено выйти замуж за благородного мужчину, хочет она того или нет. Так зачем путать девочке мысли? С тоской в сердце я прошу тебя, Бьёрк, лишь дружить с моей дочерью, быть мужчиной, что не запятнает ее честь. Ты меня понял?

— Да…

— Вот и славно. Можешь идти.

Бьёрк кивнув, и направился к выходу, но Эймариус еще раз окликнул паренька:

— Не забудь, только дружба!

* * *

С тревогой я ожидала Бьёрка у кабинета отца, вырвавшись, наконец, от Альфрика и его утомительной болтовни. Я ходила туда-сюда вдоль коридора и не могла дождаться, когда отец закончит отчитывать беднягу. Тяжелая дверь заскрипела, и я подбежала к ней. Сходу я начала расспрашивать Бьёрка:

— Сильно досталось?

— Нет, — спокойно ответил он. — Вообще не досталось.

— Что?! — удивилась я. — Отец не ругался?!

— Нет, — Бьёрк пожал плечами. — Он попросил нас дружить и ничего больше.

Я выдохнула с облегчением, ведь не ожидала, что мы сможем так легко отделаться. Однако Бьёрк не разделял моей радости и казался сильно расстроенным.

— Ты чего такой задумчивый? — поинтересовалась я.

— А ты чего такая довольная?

— Так легко же отделались. Подумаешь, отец сказал, что можно только дружить, но когда я его слушалась?

— Ты может никогда и не слушалась, — произнес Бьёрк. — Но мне непослушание с рук не сойдет.

— Да ерунда это все, просто мы были не осторожны.

— Для тебя все ерунда, — нервно буркнул парень и направился к лестнице, ведущей на второй этаж.

Приоткрыв рот, я смотрела ему вслед, так и не поняв тогда, почему он расстроился.

Я стояла у зеркала. Арлета помогала мне с завязками на платье, плотно затягивая корсет на талии. Я больше не стеснялась своего тела, напротив, любовалась своим отражением. Узкая талия и округлые бедра хорошо гармонировали с моей приподнятой пышной грудью. В целом, я не сильно изменилась, только фигура стала более точеной, а вот Бьёрк кардинально преобразился. Парень сильно вырос, как ввысь, так и вширь. Громадные плечи и вытянутое худое лицо — это выглядело мужественно и казалось, что ему куда больше лет, чем мне. Борода у него так и не начала расти, зато темные и вечно нахмуренные брови с лихвой компенсировали мужество на гладком юношеском лице. Его черные волосы сильно отросли, поэтому он начал собирать их в хвост. Когда-то мы были примерно одного роста, сейчас же он обгонял меня почти на две головы. Но, несмотря на возмужание, Бьёрк все еще оставался тем милым и дружелюбным мальчиком, которого я повстречала.

Отношения наши не испортились, а только укрепились. Когда четыре года назад отец попросил Бьёрка прекратить наше с ним романтическое общение, тот послушался. Я была против, не понимала, почему он так переживает и боится попасться, но в итоге мне пришлось смириться с его решением. Ради того, чтобы не подставлять Бьёрка, наши отношения перешли в русло нежной и теплой дружбы.

В дверь моей спальни постучали.

— Я открою, — произнесла Арлета и спешно направилась к двери.

Она давно перестала быть мне няней, став, скорее подругой и советчицей. Мы очень сблизились, начав делиться женскими секретами. Лишь об одном я никогда ей не рассказывала. Арлета часто спрашивала меня о Бьёрке, о наших отношениях, но я всегда отвечала, что мы только друзья и ничего больше. Было заметно, что мудрая женщина видит, что я не до конца с ней честна и просто улыбается, слыша мою очередную ложь.

Дверь отворилась, за ней стоял Бьёрк с огромным букетом камилл.

— Оставлю вас, — улыбнулась Арлета и тут же ушла, закрыв за собой дверь.

Я медленно зашагала к парню, попутно интересуясь:

— Это мне?

— С восемнадцатилетием.

— Хоть кто-то помнит, что я люблю камиллы, — рукой я обвела спальню, указывая на десяток букетов из лилий.

— Твои ухажеры не отличатся изобретательностью, — усмехнулся Бьёрк. — Но ведь они не знают тебя так, как я.

— Самой смешно, — подтвердила я. — Видел бы ты лица парней, когда я благодарю их за цветы и ставлю букет к остальным таким же.

Я забрала камиллы из рук Бьёрка и поставила их у кровати, сдвинув подальше все остальные букеты.

— Тебя уже все заждались внизу, почему не спускаешься? — поинтересовался он.

— Пусть ждут, я никуда не тороплюсь, — недовольно буркнула я. — Жаль мне нельзя остаться здесь с тобой. Радует только, что смогу покрасоваться в этом платье, оно безупречно. Хоть тут отец не подвел.

— Ты в нем безупречна, — поправил меня Бьёрк. — А не оно.

— Рада, что тебе нравится… — я засмущалась и, невзирая на свое прошлое заявление о том, что никуда не тороплюсь, мигом выскочила из спальни в коридор и направилась к лестнице.

Мое длинное платье терлось о старый ковер, сердце заколотилось, а лицо побагровело. Я привыкла к комплиментам и обычно пропускала их мимо ушей, но только не те, что вылетали из уст Бьёрка. Он громко усмехнулся, следуя за мной по узкому коридору второго этажа.

— Ой, отстань, — не оборачиваясь, произнесла я.

— Я всегда знаю, что нужно сказать, чтобы ты пошевеливалась!

* * *

На первом этаже поместья царил праздничный хаос: все было обильно украшено цветами, накрыт огромный стол с разнообразными блюдами и закусками, музыканты и несколько десятков гостей, громко беседующих небольшими группками в разных частях зала. Еще с лестницы я глазами нашла отца, чтобы потом не искать его, вслепую пробираясь сквозь этот цветочный ад. Отец находился в окружении двух мужчин в черно-золотой форме. Спустившись по ступенькам, я сразу направилась к ним, не глядя при этом в глаза остальным гостям. Ведь так риск, что меня остановят побеседовать или поздравить с праздником намного ниже.

— Лили, — обратился отец. — Наконец-то ты присоединилась к нам. Гости уже заждались.

— Им всем все равно, — я окинула взглядом зал и не нашла в нем Бьёрка.

«Странно, — подумала я. — Он ведь шел за мной».

— Прекрати, — строго осадил меня отец. — Позволь представить тебе моих особых гостей — это офицеры имперского Ордена: генерал Берг и его молодой помощник Джек Найман.

Я бросила короткий взгляд на Берга, затем на Джека. Первый меня не зацепил: лысый мужчина средних лет, которого мало интересовала вся эта шумиха. Он выглядел серьезным и чопорным человеком, не желающим тратить свое время на праздную болтовню. А вот второй заинтересовал: молодой мужчина с очаровательной улыбкой и хищным взглядом, он ровно держал спину, пряча за ней обе руки.

— Мы направлялись к вашему отцу и узнали, что у его прекрасной дочери Лилиан сегодня день рождения, — заговорил со мной Джек. — По этому случаю я решил подарить вам…

— Лилии, да? — усмехнулась я, не дав ему вытащить из-за спины подарок.

— Нет, — еще шире улыбнулся Джек. — Я посмел предположить, что это будет банально, и вы и так получите множество букетов этих чудесных цветов. Поэтому я уточнил у Эймариуса, какие камни вы предпочитаете.

Молодой офицер достал из-за спины маленькую бархатную коробочку и протянул ее мне.

— Ух ты, — открыв ее, я обомлела, поскольку внутри оказался прекрасный жемчужный браслет. — Спасибо, у вас отличный вкус. Вы один из немногих гостей, которые преподнесли мне по-настоящему замечательный и нужный подарок. Последнее время я никак не могу отыскать большую часть из своих украшений, не понимаю, куда они подевались.

— Рад угодить, — Джек слегка поклонился.

— Не хочу показаться бестактным, — встрял генерал Берг. — Но я бы хотел продолжить нашу беседу с Эймариусом. У нас не столь много времени, задержки недопустимы.

— Лили, милая, — обратился ко мне отец. — Иди, пообщайся с гостями, примеряй жемчужный браслет.

Я кивком попрощалась с офицерами имперского Ордена и отправилась бродить по залу. Это был мой праздник, мое восемнадцатилетие, но складывалось ощущение, что именно я здесь лишняя. Никто не смотрел на меня и не пытался заговорить. Тогда я встала в угол у стены, спрятавшись ото всех за огромными вазами с белыми цветами. Окинула взглядом зал еще раз и поняла, что устроенный отцом и Арлетой прием напоминает скорее свадебную церемонию, нежели день рождения. Еще никогда я не видела наш дом таким нарядным и переполненным людьми. Не то, чтобы мне это не нравилось, просто казалось неуместным, особенно когда именинницу не замечают.

«К черту, — подумала я. — Пойду к себе. Еще и Бьёрк куда-то запропастился. Что у него за привычка бросать меня, когда он так нужен?!»

Я направилась к лестнице, никто даже не остановил меня по дороге, чтобы поздравить или поболтать. Наверное, за последние годы знакомства со мной, многие поняли, что я не самый активный и приветливый собеседник. В другой раз, я была бы счастлива, что никто не норовит подойти и завязать со мной разговор, но в этот день я бы не отказалась от внимания.

«Чувствую себя никому не нужной и совсем не заметной», — подумалось мне.

Но стоило поставить ногу на первую ступень, как кто-то меня окликнул:

— Здравствуй.

Я обернулась и увидела Дага. Того самого Дага, что несколько лет назад гостил у нас.

— Привет, — поздоровалась я. — Ух… Ты изменился.

— Да, — скромно ответил парень, разведя руками. — Повзрослел, поумнел.

Даг невероятно изменился, он был уже не тем пухлощеким отстраненным пареньком, каким я его запомнила. Он вытянулся, от былой полноты не осталось и следа, а черная густая щетина превратилась в роскошную бороду.

— Наше знакомство четыре года назад не удалось, — продолжил он. — Заметив тебя в зале сегодня, я решил, что не стоит тревожить именинницу пустой болтовней. Но затем я увидел, что ты совсем одна, скучаешь и, кажется, немного расстроена. Поэтому я осмелился подойти, но если мешаю, только скажи, и я тотчас уйду.

— Останься, — улыбнулась я, избавившись от ощущения ненужности. — Если, конечно, не собираешься бить меня тренировочным клинком.

— Ты смешная, — Даг улыбнулся мне в ответ и протянул руку. — Прогуляемся?

— Я не против.

— Помнится мне, у вас был чудесный сад, — произнес парень, ведя меня под руку по залу. — Сбежим отсюда?

— Давай.

Мы выскочили наружу. Меня сразу пронзило прохладой весеннего вечера. Дрожь пробила все тело, от чего я обхватила себя обеими руками в попытке согреться. Даг заметил это и тут же предложил мне свой жакет, на что я охотно согласилась. Он нежно накрыл им мои плечи, после чего мы направились вглубь сада.

Мы шагали в ногу, в метре друг от друга. Я смотрела вперед, а он не отрывал глаз от меня.

— Смотри под ноги или вперед, — произнесла я в смущении. — Не хочется, чтобы ты споткнулся.

— Прости, — усмехнулся Даг. — Просто ты такая…

Я взглянула на него, ожидая окончания фразы, которое не последовало, и спросила сама:

— Какая?

— Другая. Еще вчера мы были детьми, а сейчас… — Даг опять замолчал, а затем глубоко вздохнул и продолжил совсем иным тоном. — Послушай, мне очень стыдно за нашу прошлую встречу. Словами не передать, как сильно я сожалею. Я постоянно вспоминаю, как глупо повел себя тогда, особенно тот смешок на площадке. Я думал, что мне больше не выпадет шанс наладить наши с тобой отношения, но вот мы снова разговариваем.

Он говорил и говорил, без умолку твердя как же ему стыдно и хочется все исправить. В какой-то момент я перестала его слушать и просто шла вперед, кивая и соглашаясь со всеми словами, которые вылетали из его рта.

Неспешно мы дошли до самого сердца отцовского сада, где мой спутник, наконец-то, замолчал, засмотревшись на старый цветущий каштан.

— Все хорошо, — кратко ответила я на его длинный монолог, чем вызвала вопросительный взгляд. — Я обиделась тогда, но к концу того же дня забыла и больше не вспоминала этот случай.

— Это еще хуже…

— Хуже?! — удивилась я.

— Я рад, что ты не переживала, но жаль, что не запомнила меня. Я же напротив, часто о тебе думал…

— Мне было четырнадцать, чего ты ждал? — усмехнулась я.

— Иногда кого-то особенного можно повстречать и в четырнадцать, — заявил Даг.

Он произнес это так пронзительно, что у меня приоткрылся рот от удивления, но не в самом хорошем смысле. Ведь это означало, что он лукавит, или же помешан на мне. Оба варианта настораживали.

— Идем дальше, — предложила я и тронулась с места.

Даг приобнял меня за талию, сократив при этом метровое расстояние между нами. Я не была в восторге от такого резкого сближения, но и возражать не стала.

— Чем ты сейчас занимаешься? — поинтересовалась я у парня.

— Я ученик в Ордене, готовлюсь пополнить ряды офицеров Империи. Надеюсь однажды возглавить войско.

— Это похвально, — ответила я.

Мы дошли до площадки, откуда послышались резкие звуки, словно кто-то рубил дрова. Заинтересовавшись, я ускорилась, вырвавшись заодно из объятий Дага. Обойдя густо цветущие кустарники, что закрывали обзор, я заметила на площадке Бьёрка, яростно избивающего тренировочным клинком деревянный манекен.

«Ну конечно, — сразу проскочило в голове. — Зачем оставаться со мной на скучном приеме, если можно лупить мечом деревяшку в саду?»

Услышав треск веток, Бьёрк остановился и посмотрел в нашу с Дагом сторону. Он словно хотел мне что-то сказать, но Даг первым открыл рот:

— Это же Бьёрк, твой друг детства, что прекрасно управляется с мечом, — как бы невзначай он снова приобнял меня и затем обратился напрямую к Бьёрку. — Ты молодец, стараешься. Это очень похвально, ведь, несмотря на происхождение, ты продолжаешь идти к намеченной цели.

Губы Бьёрка сжались обратно, словно он и не собирался ничего говорить, а после и вовсе отвернулся от нас и продолжил колотить деревяшку с еще большей яростью.

— Бьёрк? — обратилась к нему я, сбросив с себя уже надоевшую руку Дага.

Он не обернулся и даже не остановил тренировку, лишь бросил мне небрежный ответ:

— Не отвлекай, я занят.

— Как знаешь, — раздраженно буркнула я и направилась обратно в сад. Даг хвостом проследовал за мной.

«Бесит, — думала я, быстро шагая вперед. — Как только дело касается клана, гостей или приемов, то Бьёрк вечно бежит на эту треклятую площадку и ведет себя так, словно я эти праздники сама устраиваю, чтобы напомнить ему, какого он происхождения. Хотя на самом деле мне плевать и ему тоже должно быть. Я все для него делаю, знакомлю со всеми и всегда рядом. Он же меня постоянно одну оставляет, бросая на растерзания нежеланным гостям. Спасибо Дагу, что скрасил мне этот вечер, а то просидела бы одна в спальне, а Бьёрк даже не вспомнил бы обо мне».

— Ты расстроилась? — поинтересовался Даг, прервав мой монолог в голове. — Выглядишь подавленной.

— Да…

— Из-за Бьёрка?

— Он всегда себя так ведет, — раздраженно заявила я. — Мне очень обидно. Я много раз просила его не бросать меня одну с гостями, но он продолжает это делать, даже не объясняя почему.

— Он тебе нравится?

После такого неожиданного вопроса в моей голове сразу пролетела мысль:

«Нравится и очень давно».

Но то ли от того, что я злилась на Бьёрка, то ли потому что не хотела, чтобы Даг узнал, я соврала:

— Мы друзья детства.

— Отлично, — Даг широко улыбнулся.

— Почему?

— Я боялся, что у меня нет ни шанса.

— Ты бы отступился, — кокетливо спросила я, замедлив шаг, — увидев преграду?

— Нет, но огорчился бы.

Мы остановились все у того же старого каштана, где недавно проходили. Даг оперся плечом на ствол, я машинально скопировала его позу и также прислонилась к дереву. Наши лица оказались напротив.

— Я бы жизнь положил на то, чтобы понравится тебе и никакой Бьёрк не остановил бы меня.

— Это так мило, но немного пугает, — очень тихо сказала я.

— Не бойся, — шепотом произнес Даг и потянулся ко мне своими губами, нежно коснувшись пальцами моего подбородка.

Я была не до конца уверена, хочу ли его поцелуя. Момент сближения наших губ длился целую вечность, которую я размышляла о Бьёрке. На мое счастье, в саду послышались мужские голоса, беседующие шепотом где-то неподалеку. Это событие стало моим спасением: я резко отскочила от дерева и начала нервно крутиться на месте, ища глазами людей, услышанных краем уха.

— Так ты даешь мне понять, что ничего не выйдет? — голос Дага прозвучал так, словно он сдерживает сильную злость.

— Ты разве не слышишь?

— Нет.

— Вслушайся, здесь кто-то есть, — в последний момент я точно поняла, что не хочу целоваться с Дагом, но пусть лучше думает, что я стесняюсь свидетелей, нежели отказываю ему.

Даг осмотрелся. По нему было видно, что он ничего не слышит. Я же вновь поймала глухое журчание мужских голосов и быстрым шагом направилась по направлению, откуда, как мне казалось, оно исходит.

— Зачем ты туда идешь? — спросил молодой человек, следуя за мной.

— Мне интересно, кто это разговаривает, — это было не так, но таким образом я надеялась избежать объяснений моего отказа в поцелуе.

— Какая разница? Давай лучше поговорим о нас.

— Тихо, — шикнула я, поняв, что мы уже совсем близко.

Я выглянула из-за деревьев и увидела двух стражников. В руках одного из них был бархатный мешочек, из которого мужчина доставал украшения и передавал их второму. Тут я поняла, что это мои драгоценности, те, что я никак не могла отыскать, списывая на бардак в спальне.

— Они делят украшения моей матери, — шепотом произнесла я. — Я все расскажу отцу.

— Не стоит, — заявил Даг. — Я сам разберусь, потом может быть поздно.

Не успела я возразить, как парень выскочил из-за деревьев к стражникам. Те в панике начали прятать украшения себе под мантии. Я же хвостом проследовала за Дагом, выйдя на узкую тропу, на которой стояли пойманные воришки.

— Это принадлежит не вам, — громко заявил Даг. — Я вынужден отдать вас под суд Ордена.

Стражники переглянулись между собой и почти синхронно вытащили мечи из ножен. Слегка испугавшись, я попятилась назад, но затем заметила клинок на поясе Дага и успокоилась.

«Двум обыкновенным стражникам ни за что не одолеть будущего офицера Ордена», — подумала я, но Даг и сам попятился назад.

— Мы не собираемся под суд, — прошипел один из мужчин. — Мне очень жаль, что вы это видели, Лилиан. Ничего против вас не имею, но свидетелей придется убрать.

Я обомлела и вдруг лишилась чувства времени, словно все вокруг застыло. Этот бархатный мешочек мгновенно потерял для меня всякую ценность.

— Забирайте драгоценности и уходите! — голос Дага стал мягким, противным и писклявым.

Парень вытащил свой клинок, дрожащими руками вцепился в него, словно в последнюю надежду, но продолжил пятиться назад. Один из стражников атаковал его, а второй направился ко мне. Я завизжала как испуганный зверек, и сломя голову рванула с места, пытаясь сбежать. Длинное платье, что я надела, чтобы произвести впечатление на приеме, попало мне под ноги, и я моментально оказалась лицом на земле. Мне даже не хотелось оборачиваться и смотреть, что сейчас произойдет. Я закрыла глаза и продолжила кричать.

Лязг металла только усилился, но над собой я более не ощущала чьего-либо присутствия. Набравшись храбрости, я все же повернулась набок и увидела Бьёрка, выхватившего меч из рук Дага и противостоявшего клинком сразу двум противникам.

Бьёрку никогда не было равных в сражениях, но лишь на тренировочной площадке. От этих мыслей мое дыхание сперло, ведь сейчас он вступил в настоящую схватку, да еще и с двумя противниками одновременно.

Все было как в тумане, глаза стянуло непроглядной пеленой: я смотрела в упор, но ничего не видела. Сквозь глухую пробку, что заложила мне уши, просочился топот сапог где-то позади меня. Обернувшись, вдали я увидела отца и пятерых стражников, что неслись к нам от самого поместья. Я снова бросила взгляд в сторону Бьёрка: его противники решили податься в бега, увидав подкрепление, но стоило одному вору отвернуться, как острый клинок перерезал сухожилия на обеих его ногах. Мужчина осел на землю, крича и скукоживаясь от боли. Второй же добровольно бросил свой клинок и опустился на колени, понимая, что подмога противника уже близко. В глазах моих обидчиков застыли страх и безысходность с примесью предчувствия скорой расплаты за содеянное.

— Отпусти нас, — жалобно пропищал стоящий на коленях мужчина.

— Вот, держи, — второй швырнул на землю бархатный мешочек, не прекращая корчиться от боли.

Бьёрк молчал и лишь занес над головой уже раненого противника клинок.

— Стой! — я, наконец, сумела выдавить из себя что-то кроме визга. — Не надо, сохрани им жизни.

— Они этого не заслуживают, — холодно отвел Бьёрк.

— Отец уже рядом, а в зале присутствуют офицеры Ордена, они и назначат им справедливое наказание.

— Ты слишком великодушна, — Бьёрк не собирался меня слушать, тогда я выкрикнула:

— Мое великодушие однажды спасло и твою жизнь! Мы не знаем, почему эти люди так поступили, возможно, у них были на то веские причины. Может, их семьи остро нуждались в деньгах или лекарствах? Это всего лишь украшения…

— Может еще и всего лишь твоя жизнь? — Бьёрк опустил вниз клинок, передал оружие Дагу, а затем приказал парню следить за пленными: — Не спускай с них глаз.

— Но я жива, не ранена. Всего пара царапин на лице и те получены от падения на землю.

Бьёрк подошел ко мне и помог подняться на ноги. Я вцепилась в его шею, не отпустив ее даже после того, как оказалась на ногах. Я посмотрела на Дага, на то, как он двумя руками крепко сжимает клинок, дергаясь от каждого движения плененных стражников.

— Ты ведь ученик в Ордене… — скривилась я, глядя на перепугано трясущегося парня.

— Я соврал! — заявил Даг на повышенных тонах, не видя больше смысла скрывать. — Я продолжил дело отца. Я торговец, как и он.

«Значит, просто хотел меня впечатлить, — поняла я. — Хорошо, что я не поцеловалась с этим лжецом. А Бьёрк… Да, он не рядом со мной в праздные моменты, но когда я оказалась в опасности, он тут же примчался мне на выручку».

— Хорошо, что ты громко кричишь… — произнес Бьёрк. Он собирался дополнить фразу, но я закрыла ему рот поцелуем.

Эмоции охватили меня. Я испытала неподдельный страх, затем облегчение, а после пришло чувство неистовой влюбленности.

Конечно же, именно в этот момент примчались стражники отца и он сам, весь запыхавшийся.

— Почему ты кричала?! — обеспокоено спросил отец, не обращая никакого внимания на наш с Бьёрком поцелуй. — Что тут произошло?!

— Меня ограбили, — объяснила я, указав на пленных.

— А также пытались убить, — добавил Бьёрк.

— Да, но Бьёрк спас меня и Дага, — пояснила я. — Так что все хорошо.

После такого известия на лбу отца вздулись вены, и он гневно прокричал:

— В кандалы их!

— Узнай причины их поступка, — попросила я. — Если они достойные, смягчи их приговор.

— К черту! — отец пылал огнем. — А ты Бьёрк, зайди ко мне в кабинет через пару часов. Есть разговор.

Бьёрк одобрительно кивнув. Я продолжила висеть на его шее, наблюдая, как стражники уводят моих обидчиков, как Даг, с опущенной вниз головой, следует за ними, совсем не глядя в мою сторону. А мы все стоим на этой тропе вдвоем, молча и бездвижно, и наслаждаемся долгожданными объятиями.

Прошло всего несколько часов после самого страшного события в моей жизни, хотя я была безмятежно счастлива. В сладостном предвкушении я ожидала Бьёрка, стоя у дверей отцовского кабинета. Уверенность в наших с ним отношениях переполняла меня, отчего я даже не поинтересовалась дальнейшей судьбой моих обидчиков, оставив их на совести офицеров Ордена и отца. Мне было все равно, где сейчас Даг и что он делает. Грустит? Напуган? Все еще здесь или сбежал от стыда куда подальше? Мне плевать. Я не желала дальше барахтаться в мрачных событиях этого вечера, отчего прогнала прочь из головы все напоминания о случившемся. Я полностью погрузилась в чувства, испытываемые к Бьёрку. Я смаковала их, вновь и вновь прокручивая в голове наш поцелуй, вспоминая те эмоции, что я ощутила всем своим естеством. Одна мысль о нем заставляла что-то вновь внутри дрогнуть. Эта эйфория не прекращалась, а когда дверь отворилась, и я увидела своего возлюбленного, она только усилилась.

— Что сказал отец? — у меня было хорошее предчувствие. Возможно, из-за общего ощущения счастья, которое я испытывала.

— Теперь я Бьёрк Дей, — сухо ответил парень.

— Тебя приняли в клан?! — обрадовалась я сильнее прежнего. — Но как, без старейшин и совета?

— Эймариус сказал, что давно подготовил бумаги и ждал подходящего момента, — все также холодно молвил Бьёрк.

Я выдрала у него из рук скрученный лист желтоватой бумаги, спешно развернула его и прочла.

— Да, — подтвердила я. — Все верно!

— Я умею читать. Учился ведь с тобой.

— Ты не рад? — озадаченно поинтересовалась я, но Бьёрк лишь пожал плечами, после чего спешно ушел.

«И почему именно так заканчиваются все разговоры Бьёрка с моим отцом?..»

* * *

Целый месяц Бьёрк избегал меня: у него резко появлялись неотложные дела и поручения, из-за которых он не мог найти ни минуты на объяснения. То и дело я видела быстро отдаляющуюся спину, стоило мне появиться в поле его зрения. Я не знала, что и думать, терялась в догадках, плакала, не находя себе места. Порой не могла уснуть, прокручивая в голове различные сценарии и пытаясь понять, что же произошло между нами? Но наконец-то настал день, когда Бьёрку от меня не отвертеться. Сегодня важное событие: церемония его принятия в клан Дей, на которой соберутся все, включая совет старейшин в полном составе. По такому случаю отец даже открыл большой зал, приказав Арлете и другим работникам привести помещение в порядок. Он не открывал его со дня своей свадьбы, даже на мой день рождения не стал, устроив прием в гостиной первого этажа. Все это свидетельствовало о важности мероприятия, которое Бьёрк никак не сможет пропустить.

Члены клана Дей прибывали один за другим. Кто-то в одиночку, а порой и целыми семьями. Зал начал наполняться людьми, а конюшня оказалась переполненной скакунами гостей. Работники отцовского поместья носились по дому без передыха, стараясь поскорее всех разместить.

Я первой появилась в зале, заняв место у самой двери и ожидая прихода Бьёрка. Но его все не было, отчего я терялась в догадках и ерзала на стуле, без конца озираясь по сторонам, чтобы только не упустить его. Я увидела всех своих кузенов и кузин, дядь и теть, родственников, имена которых не могла даже вспомнить. Спешно познакомилась с новоиспеченными обладателями фамилии Дей, но Бьёрка так и не увидела. Когда зал окончательно наполнился людьми, а новые гости перестали прибывать, в помещение вошел мой отец вместе с долгожданным Бьёрком. Отец сразу попросил тишины и внимания, чем полностью лишил меня возможности вскочить и поговорить с другом. Тогда у меня оставалась лишь одна надежда — перехватить его уже после церемонии.

Все прошло как обычно, по традиции: отец вышел в центр зала, пригласил к себе Бьёрка и объявил о приеме юноши в клан. Старейшины даже не совещались, поскольку одобрили отцовское решение задолго до самой церемонии, а все документы были подготовлены и подписаны еще месяц назад. По сути, этот прием был всего-навсего формальной частью для гостей с поздравлениями и полезными знакомствами на будущее. Теперь все благородные члены общества говорили с Бьёрком совсем иным тоном, на равных, с интересом. Я наблюдала за ними, не спуская глаз с друга, лишь бы не упустить его из виду. Бьёрк еще никогда не разговаривал с таким количеством людей разом и не жал столько рук. Но как только у парня появилась лазейка, он тут же ею воспользовался, чтобы сбежать. Он устремился к выходу, спешно покидая зал, тогда я вскочила со стула и быстрым шагом последовала за ним. Когда зал и гости остались позади, я нагнала Бьёрка. В коридоре мы оказались одни и могли поговорить без посторонних ушей. Жалобным голосом я пропищала:

— Бьёрк, остановись…

Он замер, но даже не обернулся. Тогда я подбежала к нему и обняла со спины. Крепко обхватила обеими руками его твердый торс и уткнулась носом в прямую спину. Слезы сами полились из глаз, а голос начал дрожать.

— Я скучаю, — выдавила я, но в ответ получила лишь молчание. Он даже не шелохнулся, словно я обнимала каменную статую. — Что произошло? Почему ты избегаешь меня?

Я ждала несколько мгновений, прежде чем поняла, что так и не получу заветный ответ. Тогда я продолжила говорить, почти в истерике, но не выпуская его из объятий:

— Неужели фамилия Дей — это все, что тебе было нужно?!

Слез было так много, что они насквозь пропитали тонкую хлопковую рубаху на спине Бьёрка. Я уже не надеялась получить ответ, но он, наконец, открыл рот:

— Я должен ехать.

— Куда?

— В столицу, — он разнял мои руки и, не оглядываясь, медленно зашагал вперед, оставив меня позади, заплаканную и потерянную. — Эймариус предоставил мне возможность показать себя, и я ее не упущу.

Я смотрела ему вслед, не моргая и не дыша, боясь упустить желанный момент, когда Бьёрк обернется и взглянет на меня, после чего весь этот кошмар прекратится. Но такой момент не настал, он просто ушел, не попрощавшись и ничего мне не объяснив. Я осталась наедине со своими догадками и мыслями, стоя с приоткрытым ртом посреди пустого коридора.

Лишь одно может быть хуже боли, полученной при расставании с любимым человеком — это чувство незавершенности. Вся эта недосказанность, вопросы, на которые не были получены ответы и мучительное ожидание того, что все еще может наладиться. Ведь ты не понимаешь, вместе вы, или нет.

Со дня церемонии прошло чуть больше трех лет. За эти годы я о многом успела поразмыслить. Сначала я думала, что все наладится, потом решила, что мы расстались, а затем поняла, что мы никогда и не были вместе.

Бьёрк же зря времени в столице не терял и сильно преуспел на службе у правителя, возглавив целое войско, как и мечтал в детстве. Поначалу отец направлял его, а после это больше не требовалось, парень прекрасно показал себя и доказал клану Дей, что достоин быть его частью. Я же осталась в провинции Дэнги. После отъезда Бьёрка я очень хотела вырваться из-под родительского крыла, но, как и ожидалось, отец никуда меня не отпустил. Может и правильно, ведь это решение было навеяно одним лишь желанием последовать за Бьёрком. Теперь я понимаю, что он видеть меня не хочет, но еще пару лет назад я мечтала нагнать его и получить все ответы. И хотя сейчас я не страдаю по нему как раньше, не плачу каждую ночь в подушку, но сердце все равно замирает при каждой нашей встрече. Дома он бывает примерно раз в пару месяцев и не задерживается дольше, чем на три дня.

Известие о его внезапном прибытии всполошило и разозлило меня, но я не подала виду. Ведь теперь у меня появилась собственная жизнь, полная интересных событий и людей. После той злополучной церемонии, мои кузины Мия и Сиф, помогли мне оправиться. Мы сильно сблизились, став настоящими сестрами. Девушки часто гостят у меня, практически живут. И пусть отец души не чает в Бьёрке, зато сестры и Арлета приняли мою сторону, посчитав его самым настоящим мерзавцем.

Переведя дух, я спустилась вниз. В доме стояла полная неразбериха. Слуги в спешке накрывали праздничный стол, не меньше, чем на двадцать персон. Удивившись, я нашла в зале Арлету, чтобы узнать, что тут происходит:

— Бьёрк прибудет не один, — сообщила она.

— А с кем?

— С отрядом, твой отец попросил его.

— Зачем? — я нахмурила брови, разозлившись, что отец держит меня в неведении.

— В провинции неспокойно, мародеры и убийцы завелись, — пояснила няня. — Эймар такого не потерпит в своих владениях.

* * *

Они прибыли к полудню. Вместе со всеми я встретила гостей у парадного входа. Бьёрк примчался верхом на резвом скакуне, с ним был целый отряд молодых и таких же крепких воинов. Все они седлали лошадей, а их плечи укрывали черно-золотые мантии. Стоило им ступить на землю, как наученные множествам приемов слуги, тут же принялись распрягать уставших от дороги животных. Отец же с радостной улыбкой на лице направился к Бьёрку, чтобы поприветствовать. Я осталась стоять у входа, безмолвно кивая каждому входящему в дом мужчине. Когда очередь дошла до Бьёрка, что приблизился к распахнутой двери, я даже не кивнула ему, лишь долгим взглядом проводила внутрь нежеланного гостя. Проходя рядом, он тихо произнес:

— Здравствуй, Лилиан.

Два слова. Всего два простых слова, брошенных вскользь, но как много эмоций они вызвали. Что-то разгорелось внутри, не как огонек надежды, но как пламя неистовой ярости. Я почувствовала сильнейшую ревность к тому, что он получил благодаря девочке, подобравшей его у дороги, но оставив при этом ее саму на обочине.

«Как же Бьёрк красив, — подумалось не к месту. — Хотя если бы не я, не было бы у него этого золотого плаща и важного вида. Но кто помнит? Все знают его таким, как сейчас, а не тем бродягой, до которого никому не было дела кроме меня. Теперь же все наоборот…»

Я почувствовала себя такой никчемной и невзрачной по сравнению с ним, словно я и не Лилиан Дей вовсе, а какая-то простушка от зари до ночи ковыряющаяся в земле. Бьёрк поселил во мне неуверенность, возрастающую с каждым его приездом.

* * *

Когда отец собрал нас за столом, все стало только хуже. Я молча сидела подле него, пытаясь вникнуть в разговоры мужчин. Бьёрк был в центре внимания, приковав к себе взгляды всех присутствующих. С ним советовались, им восхищались. Периодические я поднимала глаза, что почти всегда смотрели вниз, чтобы также полюбоваться на виновника торжества, но как только наши с ним взгляды соприкасались, я сразу отводила взор.

«Теперь я знаю, как Бьёрк чувствовал себя на всех тех приемах, что отец устраивал для меня. Может он так мстит мне? Он столько лет существовал в моей тени и молчал. Простой безродный парень рядом с Лилиан Дей, не ровня. А я капризничала, заставляла его стоять возле меня и выслушивать высокомерные слова недоброжелателей. Я совсем не понимала, как же ему тогда приходилось. Ну что ж, теперь я знаю, каково это…»

Я с головой окунулась в свои мысли, отчего напрочь перестала слышать разговоры за столом, даже не заметила, как ко мне со спины подкралась Арлета. Она наклонилась к моему уху, опершись рукой на спинку стула и шепотом произнесла:

— Мия и Сиф приехали, сказали, что буду ждать тебя в саду. Им не хочется присутствовать на скучном мужском застолье.

— Наконец-то, — ответила я и резко вскочила на ноги.

Все присутствующие вопросительно посмотрели на меня. Я сочла нужным объясниться:

— Прошу прощения, но я вынуждена покинуть вас. Меня ожидают кузины.

— Опять Мия и Сиф приехали? — голос отца прозвучал недовольно.

— Да.

— Ох… — отец вздохнул. — Ладно, развлекайся, милая.

* * *

Уверенным шагом я направлялась вглубь сада, где мы часто собирались вместе с сестрами на пикник или просто погреться под палящим солнышком. Приближаясь, я заметила, что Мия и Сиф были там не одни. Рядом с ними на покрывале сидели еще двое незнакомых мне парней. Заметив меня, девушки заулыбались и принялись махать руками.

— Лили, давай к нам! — прокричала Сиф.

Ускорившись, я подошла. На покрывале стояла корзинка с фруктами, кувшин и хрустальные бокалы.

— На тебе лица нет, — Сиф встала на ноги и обняла меня. — Это все из-за Бьёрка?

— Да, отец попросил его явиться домой, — я положила голову на плечо кузины.

— Не унывай, — добавила Мия и также присоединилась к объятиям. — Этот безродный деревенщина недостоин тебя и никакая уважаемая фамилия его уже не спасет!

— Прекрати, — вырвалось у меня. — Вы его даже не знаете.

— Мы знаем, как он поступил с тобой!

— Да, он сделал мне очень больно, но… — продолжила я.

— Ты ревела по нему почти год! — заявила Сиф, с подчеркивающей масштаб трагедии интонацией.

— Я знаю, но он не обязан меня любить.

— Ты подарила ему жизнь, о которой мечтают многие! — добавила Мия.

— А он мою однажды спас! — выкрикнула я, не выдержав.

Не смотря на все, я продолжала защищать Бьёрка. Всегда и везде. Девушки отстранились от меня с вопросительными и непонимающими взглядами. И здесь я сочла нужным объясниться:

— Да, мы не вместе, но Бьёрк сделал для меня куда больше хорошего, чем плохого. И большую часть из того, что имеет — он получил сам, без чьей-либо помощи. Одной фамилии мало, чтобы так преуспеть.

— Ладно, — Мия приподняла брови, как знак несогласия, но все же предпочла закончить разговор. — Давай мы лучше познакомим тебя с нашими новыми друзьями.

Девушка указали на молодых парней, сидящих на покрывале. Ребята встали на ноги и представились:

— Я Рейн, — произнес белокурый парень. — А это мой друг Кай.

Я улыбнулась и представилась в ответ:

— Лилиан, очень приятно.

— Рейн, между прочим, поэт, — захихикала Сиф. — Он посвятил мне свое последнее стихотворение.

— Это очень мило, — произнесла я.

— А еще мы привезли с собой отличного вина, — сообщил Кай.

— У его семьи чудесный виноградник, — вклинилась Мия. — Ты обязана попробовать!

— Ну, хорошо, — согласилась я.

Мы уселись на большом покрывале. Кай принялся разливать по бокалам вино. Параллельно мы знакомились, смеялись и дурачились.

«То, что нужно, — подумала я, пригубив горячительный напиток. — Мне сейчас не помешает немного развлечься».

* * *

Я прекрасно проводила время с сестрами и их друзьями. Безмятежная атмосфера пошла мне на пользу: я успокоилась и позабыла обо всех невзгодах. Вот только вино сильно раскрепостило ребят и, казалось, что у Сиф с Рейном что-то намечается. Их взаимный флирт доставлял неудобство остальным присутствующим. Появилось острое желание убраться отсюда и не мешать голубкам ворковать. Но Мия остановила меня, не позволив уйти. Мы шептались на девичьи темы, оставив Кая в одиночестве. Парень заскучал и подсел к нам поближе, чтобы вклиниться в наш разговор. Ни одна из нас не питала к нему интереса, но из вежливости, мы все же включили его в беседу:

— Значит, у твоей семьи виноградник? — спросила я.

— И не один.

— Где-то рядом? В провинции Дэнги?

— Нет, намного дальше, — улыбнулся парень.

— А как вы познакомились с Мией и Сиф?

— Это долгая история! — вмешалась Мия. — Мы были…

Девушка недоговорила, поскольку отвлеклась на приближающиеся шаги. Вслед за ней обернулась и я, увидев быстро идущего к нам Бьёрка.

«Он идет ко мне, — сердце бешено заколотилось. — Может после нашей последней встречи у него проснулись чувства, и он передумал? Ладно, не буду загадывать».

— Ступай домой, — строго приказал мне Бьёрк, подойдя.

Не этих слов я ждала, отчего резко вскочила на ноги и, скрестив на груди руки, переспросила:

— Что?

— Иди домой, сейчас же, — еще строже произнес он. — И кузин своих захвати.

— Я услышала, что ты мне сказал, но не поняла, почему ты приказываешь?

— Мне не нравится твоя компания и то, чем вы тут занимаетесь. Живо домой.

— Нет, — отрезала я.

Тогда Бьёрк грубо схватил меня за руку и силой поволок за собой.

— Я все расскажу дяде Эймариусу! — закричала Мия, препятствуя ему.

— Он и поведал мне, как вы любите развлекаться с малознакомыми мужчинами, — прошипел Бьёрк.

— Ты это обо мне и моей сестре говоришь?! — ахнула Мия.

— Прощайтесь с дружками, забирай сестру, и ступайте обе домой, — Бьёрк указал Мие на Сиф.

На удивление мои кузины быстро сдались и, опустив головы, ушли по направлению к дому. Кай и Рейн сбежали к конюшням, видимо, чтобы забрать своих лошадей и как можно скорее убраться отсюда. Я же продолжила упираться, не желая мириться с лишениями.

— Пусти! — кричала я.

— Только если пойдешь сама, — заявил Бьёрк.

— Пусти, кому говорю! Да кого ты из себя возомнил?! — возмущалась я.

— Ты пьяна, а Эймариус волнуется за то, какую ты нашла себе компанию.

— Вот пусть отец и говорит мне, а не ты! Это моя жизнь и мои друзья! Тебя это не касается, так что не лезь!

Бьёрк тащил меня, но я продолжала упираться и кричать. Носики моих туфель цеплялись за землю и вырывали траву с корнями. Свободной рукой я со всей дури колотила парня, где только могла дотянуться. С каждым шлепком я все больше злилась, а моя пьяная голова становилась все горячее, пока не взорвалась истерикой:

— Какого черта ты лезешь в мою жизнь?! Ты не ее часть, больше нет! Убирайся! Пошел вон! Пусти меня!

Я дергала руку так сильно, что делала самой себе больно, но это подействовало, Бьёрк отпустил меня. Спокойным голосом он попытался все объяснить:

— Неужели ты не понимаешь, что девушкам опасно находиться в компании малознакомых выпивших мужчин? Я не лезу в твою жизнь, лишь предостерегаю.

— Я буду делать со своей жизнью что захочу! — кричала я. — Ты мне не брат и тем более не отец!

— Ступай в дом.

Гневно шмыгнув носом, я быстро двинулась вперед, оставив позади Бьёрка, который и не пытался меня нагнать. Спиной я чувствовала его пристальный взгляд, следящий, чтобы я дошла до поместья, никуда не свернув.

Я плохо помню, как ввалилась в свою спальню, как разделась, и как уснула. Помню только, что злость и обида не отпускали меня до самого дрема.

Я проснулась с первыми лучами солнца: меня разбудила головная боль и сильная жажда. Подойдя к зеркалу, мне стало стыдно за свой облик: растрепанные волосы, опухшие глаза, синяк на руке. Я собиралась умыться, расчесаться, но посмотрев в окно, увидела, что во дворе собрались все наши гости из столицы. Было похоже на то, что они куда-то выдвигаются.

«Что происходит?» — подумала я.

Не успев привести себя в порядок, я быстро вышла из спальни и направилась к ним на улицу.

* * *

У входа стояли Мия и Сиф, словно зеваки, они наблюдали за мужчинами, собиравшимися в путь. Сестры выглядели лучше и свежее чем я, хоть и выпили намного больше.

— Вы как? — поинтересовалась я.

— Нормально, а вот тебе не мешало бы умыться, — заявила Мия.

— Что тут происходит?

— Эймариус решил не медлить и прямо сейчас заняться мародерами в провинции, — продолжила Мия. — Говорят, они называют себя Братством, эти разбойники.

— Что?! Сейчас?! Отец ничего мне не говорил! — возмутилась я.

— Какие они все горячие, — захихикала Сиф, чуть ли не раздевая глазами воинов.

— Вы вообще меня слушаете?! — я начала злиться.

— Ага… — безразлично ответила Сиф. — Отец не сказал тебе и все такое. Какое тебе вообще дело до разборок мужчин? Лучше полюбуйся на них, какие все красавцы. Сильные, храбрые, молодые. Представь только, скоро они будут размахивать острыми клинками, беспощадно убивать врагов. Прямо мурашки по телу.

— Особенно Бьёрк, — вдруг добавила Мия. — Горячее остальных.

— Что?! — удивилась я.

— Вчера он был таким строгим и жестким со мной, когда заставил уйти домой. Не знаю, но, кажется, он начинает меня привлекать. Ты ведь не против?

— Лили давно плевать, ведь у них ничего и не было. Так, детская влюбленность с одним поцелуем, — ответила Сиф, не дав мне раскрыть рта.

«Только не это… — подумала я. — Мне не прожить и дня, если Бьёрк начнет встречаться с Мией. Я тотчас умру от ревности, если такое случится. Нужно убедить ее, что Бьёрк совсем не такой мужественный, как ей кажется. Но сделать это аккуратно, чтобы сестры не заподозрили, что он до сих пор мне нравится».

— Лили, почему ты притихла? — поинтересовалась Мия. — Это из-за Бьёрка? Ты же говорила, что полностью забыла его.

— Так и есть, он мне безразличен, — подтвердила я. — И тебе должно быть плевать. Он ведь безродный деревенщина, зачем тебе такой муж?

— А кто говорит о замужестве? — усмехнулась Мия. — Я бы развлеклась с мальчиком и все.

Ее слова, словно острый нож, резали мою плоть изнутри. Я надеялась отбить ее интерес к Бьёрку, но лишь довела себя до ощущения тошноты. Хотя, возможно, его вызвало не волнение, а вчерашнее вино, но в любом случае, я предпочла закончить этот разговор.

Ничего больше не сказав сестрам, я, быстро шагая, направилась к отцу. Он вместе с остальными мужчинами подготавливал свою лошадь к выезду.

— Отец, почему на тебе кожаный доспех? — спросила я, едва подойдя. — И клинок на поясе?

— Милая, — радостным голосом произнес отец. — Хорошо, что ты встала, значит, успеем попрощаться.

— Попрощаться?

— Я решил, что должен сам возглавить операцию. Все-таки это моя провинция и только я несу ответственность за ее жителей. Жаль, стальные доспехи уже тяжеловаты, старею.

— Ты не можешь, отец! — меня окутала тревога. — Ты много лет не сражался, не тренировался… и да, ты постарел.

— Лилиан, твой старик еще способен навалять обычным разбойникам.

— Тогда возьми меня с собой. Я много лет упражнялась. Ты ведь знаешь, моя подготовка не уступает воинам столицы.

— Это слишком опасно.

— Но я хочу отправиться с тобой. Прошу! — жалобно пищала я.

— Я не знаю… — он замялся.

Я почти уговорила отца, как вдруг вмешался Бьёрк. Он был неподалеку, запрягал свою лошадь и слышал весь наш разговор. Поняв, что отец почти сдался, как сдавался всегда перед моими уговорами, Бьёрк заявил:

— Лилиан никуда не поедет.

— Это еще почему?! — возмутилась я.

— Потому что я так решил.

— Не ты тут главный, а отец. Это его провинция.

— А это мои люди и моя операция. Я не изменю своего решения, ступай домой.

— Прости милая, — вклинился отец. — Бьёрк уже все решил.

Руки затряслись и дыхание сбилось. Слушаться приказов Бьёрка? Вот уж нет! Обезумев от ярости, я, не сдерживаясь, начала орать на бывшего друга:

— Отправляйся ко всем чертям! Кто ты такой, чтобы решать, что мне можно и нельзя?! Ты грязный попрошайка с дороги, которому я отдала все, что имела! Никто в этом мире не относился к тебе с той же теплотой, с которой отнеслась я! Ты отвратительный человек и мне жаль, что мы вообще встретились!

Бьёрк молча проглотил все мои гнусные слова о нем. Ни одна мышца на его вытянутом лице не дрогнула, даже бровью не повел. Лишь отец заговорил:

— Лилиан, ты ведешь себя неподобающе. Прекрати меня позорить, отправляйся домой и приведи себя в порядок.

Слезы подкатили к глазам и, чтобы не показывать их, я убежала домой, точно, как и велел отец.

* * *

Я вбежала в свою комнату и уткнулась лицом в подушку. Слезы рекой полились из глаз.

«Почему он так поступает со мной? Зачем забирает все, когда я и так была готова поделиться с ним всем, что имею?»

Приступ жалости к себе прервали мои кузины, вошедшие в спальню. С ходу Мия спросила:

— Лили, ты как?

— Мы слышали твои крики во дворе, — добавила Сиф. — Ты задала жару Бьёрку.

— Ага, — подтвердила Мия. — Еще и на глазах у всего его отряда.

— Мне так больно, — стонала я, не отрывая лица от подушки. — За что он так со мной? Он отнял у меня все, даже отца.

Девушки сели на кровать по обе стороны от меня. Мия начала гладить мои волосы, ее пальцы застревали в спутавшихся локонах, тогда она произнесла:

— Лили, тебе нужно расчесаться.

— Не хочу. Вообще ничего не хочу.

— Я тебя расчешу, — сообщила Сиф и пошла за расческой, что лежала на прикроватном столике.

— Они уже уехали? — поинтересовалась я.

— Да, — ответила Мия.

Я оторвала лицо от подушки, села на край кровати, а Сиф принялась расчесывать мои растрепанные волосы.

— Как же мне это надоело… — вздохнула я. — Кричу, грублю, но ему безразличны мои едкие слова. И зачем я только срываюсь и позорю отца?

— Не кори себя за это, — произнесла Сиф. — Дядя Эймариус поймет.

— Наверное. Просто рядом с Бьёрком, я чувствую себя такой маленькой, невзрачной… пустым местом. Именно так, пустым местом.

— Оно и понятно, — заговорила Мия. — Он действительно стал очень важным, затмевающим всех вокруг. Уж прости.

— Тут с Мией не поспоришь, — подтвердила Сиф. — У меня у самой дыхание сперло, когда Бьёрк запретил тебе отправиться вместе с ними.

— Вспомни, каким он был на церемонии принятия в клан и сейчас? Два разных человека, — Мия продолжила нахваливать Бьёрка.

— А мне и тогда показалось, что от него исходит мощь и величие, — заявила Сиф.

И вновь я молча слушала, как сестры с обожанием обсуждают Бьёрка. Я больше не могла это выносить, вскочила на ноги и прокричала:

— Хватит! Прошу вас, хватит говорить о Бьёрке! Да, я все еще влюблена в него… Влюблена по уши!

Девушки посмотрели на меня большими выпученными глазами, и я продолжила, но уже намного спокойнее:

— Я никогда и не переставала его любить, просто надоело, что вы жалеете меня и тогда я соврала, сказав, что мне плевать на него, только бы вы покончили с утешениями.

— Но зачем? Мы ведь беспокоились о тебе, — произнесла Мия.

— Я знаю, просто мне надоело быть отвергнутой неудачницей, хотелось двигаться дальше.

— Бедная Лили… — Сиф встала на ноги и обняла меня.

— Все будет хорошо, как обычно. Просто сейчас я на взводе, волнуюсь за отца. Зря он отправился с отрядом.

— Может, спустимся вниз и позавтракаем? — предложила Мия. — Тебя обязательно полегчает от вкусненького.

— Наверное… — промямлила я.

— Однозначно!

Кузины схватили меня под руки и потащили прочь из спальни.

К вечеру следующего дня отряд вернулся. Увидав их, я сразу выскочила во двор, чтобы встретить отца. Я бежала к воротам, навстречу всадникам, но притормозила, заметив, что Бьёрк и отец седлают одну лошадь. Еще мгновение и я увидела кровавую рану на груди отца.

— Что случилось?! — прокричала я, но никто мне не ответил.

Бьёрк спустил отца с лошади и приказал своим людям отнести того в дом. На его руке также виднелся свежий порез, а одежда была перепачкана кровью. Но, не обращая внимания на ранение Бьёрка, я схватила его за край мантии, и еще раз громко спросила:

— Что с моим отцом?!

— Эймариус серьезно ранен. Я уже послал одного из своих всадников в деревню за лекарем.

Тогда я резко отвела взгляд в сторону и увидела, как несколько воинов вносят отца в дом, затем снова посмотрела на Бьёрка, а он произнес:

— Будь с ним, я не знаю, как все закончится. Эймариус потерял слишком много крови. Ступай.

Я побежала в дом, следуя за отцом. С ужасом наблюдая за каплями крови, стекавшими с его груди и падавшими на пол.

«Я так и знала, что ему не следовало ехать. Только бы теперь все обошлось…»

Я шла за воинами, что волокли отца наверх, до самой двери его спальни, как вдруг Арлета преградила мне путь:

— Лили… детка… Лекарь уже здесь, я видела, как он въехал за ворота. Не тревожь пока отца, ступай лучше к себе. Я позже тебя позову.

— Но…

— Все будет хорошо, милая. Лекарь осмотрит его, перевяжет раны и тогда, ты с ним увидишься. Ладно?

— Да.

Я не пошла в свою комнату. Еле волоча ноги, я добрела до сада, села у старого клена и разрыдалась. Сколько же моих слез впитала земля под этим могучим древом, вот только на этот раз они были по-настоящему горькими.

* * *

Прошел час или два, а может всего несколько минут, я уже перестала ориентироваться во времени, но Арлета позвала меня. Ее звонкий голос отлетел от деревьев, донесшись до меня шепотом. Услышав ее, я побежала к особняку, где у парадного входа стояла няня. Не успела я подойти, как она произнесла:

— Ступай к отцу, он зовет тебя.

Я кивнула и только хотела побежать наверх, как мимо меня прошмыгнул Гест, нотариус клана Дей.

— А он что здесь делает? — с опаской поинтересовалась я.

— Иди к отцу, не медли, — Арлета рукой подтолкнула меня вперед.

Я бегом взобралась по лестнице на второй этаж, распахнула дверь в отцовскую спальню и подошла к кровати.

— Отец… — пропищала я, еле сдерживая слезы. — Что сказал лекарь? Все будет хорошо?

— Милая, я должен тебе кое-что сказать.

— Что? Скажи, что с тобой все будет хорошо.

— Не могу, милая, прости.

— Этого не может быть, — я разрыдалась.

— Лили, помолчи и послушай, — строго приказал отец хриплым голосом.

Я тут же притихла и он заговорил:

— Меня скоро не станет, поэтому ты унаследуешь клан. Я уже вызвал нотариуса Геста, чтобы он огласил мою последнюю волю.

— Объявил моего жениха? Ты об этом?

— Не перебивай. Прежде я должен кое в чем тебе признаться. Я очень люблю тебя дочка и больше всего на свете желаю, чтобы ты была счастлива. Ты ведь понимаешь, что не можешь возглавить клан? — отец посмотрел мне в глаза, и я кивнула. — Долгие годы я искал тебе подходящего мужа. Благородного, достойного, того, кто будет любить тебя также сильно, как и я.

— Его не существует…

— Послушай меня, Лилиан, — еще строже буркнул он. — Пожалуйста, прекрати перебивать. Я долго искал тебе пару, прежде чем понял, что ты уже сама отыскала себе идеального супруга.

— Бьёрк? Ты о нем? Ему плевать на меня, отец.

— Несколько лет назад, после того инцидента с ворами, я вызвал Бьёрка к себе, чтобы заключить с ним сделку. Тогда я понял, что он на все готов ради тебя. Я дал парню уважаемую фамилию, массу возможностей, а взамен потребовал лишь одного: отстать от тебя до тех пор, пока я не сочту его достойным моей дочери.

— Что?..

— Бьёрк принял нерушимый обет и поклялся молчать о нашем с ним уговоре. Честно говоря, я думал, что за годы вашей разлуки, ты позабудешь этого паренька и повстречаешь благородного мужчину. Я не мог и представить, что Бьёрк так преуспеет ради тебя, станет достойным членом клана, как и не думал, что ты будешь столь сильно по нему горевать. Бьёрк сдержал данное мне обещание, принес честь и славу клану Дей и стал достойным женихом моей единственной и горячо любимой дочери.

— Этого просто не может быть…

— Бьёрк поклялся всегда любить и оберегать тебя. Он обещал, что сделает для тебя все, что потребуется, даже если ты его возненавидишь за это. Он знал, что за годы молчания ты можешь повстречать другого, но был вынужден хранить нашу тайну. Я не должен был вас разлучать, но я думал…

— Я тебе не верю отец! — я прервала его откровение, не в силах больше слушать. — Ты не мог так поступить со мной!

— Прости меня, я всего лишь хотел как лучше.

— Бьёрк годами истязал меня молчанием и все из-за тебя!

— Умоляю, дочь, прости меня. Мне очень жаль, что я отнял у вас эти годы. Надеюсь, ты сможешь однажды понять старика, — голос отца начал слабеть.

— Отец! Отец не смей прощаться! — внезапно мне стало плевать на наше с ним разногласие. — Отец!

Но он больше не слышал моих слов, сколько бы я его не звала. Поняв, что отца больше нет, я даже не заплакала. Боль оказалась настолько сильной, что в какой-то момент я перестала осознавать происходящее.

Я покинула его покои. В коридоре меня остановила Арлета и схватила за плечи. Женщина плакала и сквозь слезы пыталась произнести:

— Лили… Эймар… Он еще…

— Нет, — отрезала я, не глядя на няню.

Арлета впала в истерику, а я, еле волоча ноги, побрела дальше. В холле первого этажа собрались несколько представителей клана Дей, что жили неподалеку. Все они начали приносить мне свои соболезнования, но я их не слышала и просто шла вперед.

— Я должен огласить последнюю волю почившего Эймариуса Дея, доблестного защитника провинции Дэнги и отдавшего свою жизнь за ее жителей, — послышался голос нотариуса Геста, который громко зачитывал всем присутствующим завещание моего отца. — С уходом Эймариуса клан унаследует Бьёрк Дей, после того, как обручится с Лилиан Дей.

Все заохали и заахали, а я даже не обернулась и просто ушла прочь из дома.

* * *

Я медленно шла по саду, цепляясь туфлями за высокую траву. Я не плакала, но была в прострации: словно это чужое тело, чужая боль, чужой день. Я дошла до площадки, где тренировалась все детство с наставником Мэлмором. В траве я нашла тренировочный клинок, подняла его и нацелила острием на деревянный манекен. Мне хотелось выпустить всю боль, ярость, избить эту деревяшку, но рука не поднялась. Тогда я выронила клинок и осела на землю, так и не проронив ни слезинки.

— Так и думал, что если не у клена, то найду тебя здесь, — послышался голос Бьёрка где-то позади. — Как ты, Лилиан?

— А как ты думаешь? У меня только что умер отец, — обернулась я. — А ты, наверное, счастлив, что станешь главой клана, — зачем-то я начала язвить.

Бьёрка не разозлили мои слова, напротив, на его лице читалась скорбь и искреннее сочувствие. Он подошел ко мне совсем близко, глубоко вздохнул и опустился на одно колено, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Соприкоснувшись со мной взглядом, он произнес:

— Я знаю, что сильно обидел тебя, и если ты не желаешь этого брака, то я не буду настаивать. Я только хочу, чтобы ты знала: я никогда не забывал все то, что ты для меня сделала. Кем, благодаря доброте маленькой девочки, стал бездомный сирота. Кто знает, где б я сейчас оказался, если бы не ты, может даже не среди живых. Я буду вечно тебе благодарен, Лилиан Дей, девочка, которую я полюбил с первой нашей встречи и навсегда.

Договорив, Бьёрк поднялся с колен, развернулся и собирался уйти, как вслед за ним я вскочила на ноги и громко заявила:

— Я хочу! — Бьёрк повернулся в мою сторону. — Хочу за тебя замуж…

* * *

Мы поженились всего через месяц после похорон отца. Это была скромная церемония в кругу самых близких людей. Было слишком рано праздновать, но клан настоял: он не мог существовать без своего главы. А Бьёрк стал прекрасным наследником: справедливым, мудрым и уважаемым. Никто не осмелился напомнить ему о неблагородном происхождении, хотя поначалу недовольных было много, но затем, увидев его самоотверженность и старания, все в клане приняли и полюбили его. В провинции Дэнги воцарилось спокойствие и безопасность. Простые жители также благоволили Бьёрку, слагая истории о его подвигах, ведь не каждый день безродный попрошайка с дороги становится главой клана и женится на самой завидной невесте во всей провинции.

Моего отца никто не забыл. В тот год, в провинции родилось много детей, которых назвали Эймариус: таким образом, простые жители хотели отдать дань уважаемому человеку, умершему за свой народ.

А что до меня, то я стала счастливой девушкой, которая, наконец, обрела любовь.

Меж двух холодных морей простирается великая Империя, покрытая лесами и полями, а имя ей — Валентия-Росс. Когда-то этот континент славился тем, что не был похож на все остальные. Здесь жила магия, а сами земли долгое время были сокрыты от глаз других народов. Все изменилось, когда Валентия-Росс гостеприимно открыла свои порты иноземным кораблям.

Закрытая от внешнего мира Империя, выстроенная на собственных законах и традициях. Это территория веками была поделена между множеством кланов. Распределено было все: земли, города, водоемы, поля и люди, работающие и живущие там. Кланы жили богато за счет труда своих крестьян, а простым жителям гарантировалась защита от мародеров и вражеских кланов. В Валентии столетиями держался прочный мир, несмотря на сильную разрозненность среди разных слоев населения.

Все изменилось с появлением первого правителя, объединившего все земли в одну большую Империю. Рейнер Каронэлл — глава величайшего из кланов. Он силой покорил все остальные кланы и взял их под свой контроль. Кровопролитием Рейнер уменьшил власть и влияние других кланов на народ, разбил их армии и присвоил себе их земли. Те, кто склонил свои головы после поражения стали его союзниками, подчиненными, остальные же были уничтожены, а фамилии их кланов навсегда стерты из памяти народа.

Рейнер обогатил земли, открыв Валентию-Росс внешнему миру, чем еще сильнее укрепил свою власть. Торговые суды прибывали один за другим, а иноземные гости толпами ринулись на континент, ведь здесь было то, чего не найти больше нигде — магия. Мужчины преодолевали долгий путь по морю и все ради встречи с суккубами. Женщины же прибывали ради того, чтобы увидеться с колдунами, веря, что те за деньги сделают их вновь молодыми и привлекательными. Валентия-Росс выглядела заманчивой для иноземцев, но в тоже время и недоброжелательной. Валентийцы не любили перемены и чтили традиции, а с открытием себя внешнему миру магия начала постепенно угасать, отчего иноземцы не смогли прижиться и навсегда остались чужаками из-за моря, которых со временем становилось все меньше. Лишь единицы из них смогли обосноваться в этих диких землях, но полностью магия так и не вернулась в зеленые края.

В провинции, где вырос правитель и где располагался его клан, Рейнер отстроил город и провозгласил его столицей своей обширной Империи. Будучи честолюбивым человеком, он назвал ее Каронэлла, увековечив тем самым фамилию своей семьи. Новый порядок, установленный Рейнером в землях Валентии-Росс, также гласил: императором после его кончины сможет стать только его собственный наследник. Так было и так будет. С тех пор прошло почти четыре века, и никто не осмелился посягнуть на власть, завоеванную когда-то Рейнером, поэтому правление передавалось от отца к сыну и никогда не утекало из рук одного рода.

Неприязнь жителей к Империи чувствовалась во всем, особенно в том, что никто не называл столицу ее именем. Ни четыре века назад, ни сейчас. Рейнер мечтал увековечить имя своего клана, но народу удалось помешать ему.

Сменились поколения, и все привыкли к новому укладу, однако столица так и осталась безымянной для большинства людей. Со временем многие просто забыли ее название, а их дети и не знали, как ее именовал первый император.

* * *

Впервые за долгие годы Империя переживала волнения. Братство, что сформировалось в южных провинциях, стремительно набирало мощь. Кризис дошел и до столицы. Горожане терпели нехватку продовольствия, отчего началась паника. Братство перекрывало все поставки продуктов из деревень, где людям приходилось еще хуже, ведь в их родных поселениях заправляли бандиты и чужеземные наемники, не чтившие закон. Молодой правитель Йоран не торопился подавлять восстание, слепа веря в то, что его власть все так же нерушима, как и у его предков. Развлекаясь со своей молодой и прекрасной женой Вивьен, он не думал ни о чем, кроме того, что заполучил самую красивую женщину во всей Империи. Он передал Ордену Золотого Льва заботы о Братстве и лишь иногда читал письма, где ему сообщали о том, как продвигается борьба. Но стоило волнениям дойти до столицы, как Йоран очнулся и сразу назначил встречу вернейшим из своих подданных.

* * *

В самом сердце города, имя которого было позабыто, располагался императорский дворец: большие вытянутые окна, фасад из белого камня, огромный сад с круглым прудом. К парадному входу вела дорожка, выложенная из мелкой мозаики, складывающейся в герб имперской семьи. Сколько же сил и времени было потрачено на это произведение искусства! Хотя сам герб не отличался красотой и оригинальностью, изображая всего лишь силуэт мужчины, поднявшего над головой меч. Первый правитель Рейнер увековечил себя на гербе, а также в скульптуре и архитектуре по всему городу, поколению за поколением напоминая о своем триумфе и победе.

Джек и Мира направлялись туда, чтобы встретиться с Йораном. После письма, в котором майор рассказал обо всем, что смог вытянуть пытками из Бариэля Белуса, правитель назначил ему личную встречу.

— Вот значит, где обитает наш император, — девушка медленно ехала на лошади, осматривая дворец. — Примерно так, как я себе и представляла. И все равно я не пойму, зачем ты потащил меня с собой?

— Правителю не нравится идея генерала Берга о включении ассасинов храма Однах в Орден, ты должна показать ему, что монахи ценные и полезные союзники Империи. Мне это и самому не нравится, но Берг настоял, — ответил Джек, седлавший вторую лошадь.

— Так вот зачем ты вновь заставил меня облачиться в одежду послушницы, — девушка опустила глаза и взглянула на свой черный закрытый наряд.

— Чего ты жалуешься? Недавно страдала, что надоело ходить в платьях, вот, радуйся.

— Да, по штанам я скучала, но не по этому балахону. Жмет везде.

— Вот ты опять жалуешься, — усмехнулся Джек.

— И вовсе я не жалуюсь, говорю как есть, а тебе не нравится…

— Нет? Не жалуешься? Правда?

— Нет. Я ворчу вообще-то, — усмехнулась Мира.

— Лучше бы ты так расчесываться любила, как ворчать.

— Эй! Ты же знаешь, что у меня непослушные волосы, — она рукой попыталась поправить черную густую гриву, а затем оценивающе посмотрела на своего спутника: бежевая накидка, старая серая шляпа, видавшая лучшие времена. Джек выглядел как обычный путник, а не майор имперского Ордена. — Да ты и сам мог бы поприличнее одеться.

— Зачем привлекать лишнее внимание? Да и ты так выглядишь достойнее… на моем фоне.

— Эй!

* * *

Бьёрк и Лилиан ехали в экипаже. Девушка недовольно скрестила на груди руки, а ее голубые глаза были полны недовольства.

— Прекрати, — вздохнул Бьёрк.

— Мы же собирались отдохнуть от дел клана, а теперь вынуждены менять наши планы и ехать по делам Империи!

— Клан Дей — верный союзник Империи. Я лично приносил правителю Йорану присягу на верность. Потерпи, потом отправимся куда захочешь.

— Ладно, — согласилась она. — Просто мы ни разу не оставались наедине со дня нашей свадьбы.

— Лили, на меня легли дела твоего отца и всего клана, я просто не мог все бросить, ты должна это понимать.

— Я понимаю и не жалуюсь, но как же не вовремя тебя вызвал Йоран!

Лилиан опустила голову на плечо мужу и закрыла глаза. Бьёрк убрал в сторону ее челку и поцеловал жену в лоб.

— Скорей бы Братство исчезло, — прошептала девушка. — Из-за них погиб мой отец.

— Исчезнет, обещаю.

* * *

В большом зале с голубыми стенами на софе у окна сидели двое: девушка со светлыми косами в сером платье и белокурый молодой мужчина с зачесанными назад волосами.

— Говорят, что правитель перекрасил большую часть залов дворца в голубой цвет, — шутливо произнес Верджил.

— Зачем? — поинтересовалась Амелия.

— Это любимый цвет императрицы Вивьен. Я бы поступил также для тебя.

— Мне безразлично, какого цвета стены у нас дома, просто хорошо, что они есть.

— Ты у меня такая скромная, но я все равно не пойму, почему ты не хочешь пышную свадьбу.

— Зачем она мне? — спросила девушка. — Мне достаточно того, что ты рядом. К тому же я не знаю никого из гостей, по мне так она вообще не нужна.

— Я же говорил, что ты можешь пригласить всех, кого только пожелаешь и неважно, какого происхождения будут твои гости. Меня не волнует ничье мнение.

— Мне некого звать, совсем, — пояснила Амелия. — Разве что старушку Сесилию из деревни, она часто говорила, что всегда мечтала побывать в столице. Вот только…

— Вот только что?

— Вот только я утверждала, что ни за что бы не познакомилась с воинами столицы, а теперь собираюсь выйти замуж за одного из них.

— Тебе стыдно? — поинтересовался Верджил.

— Конечно нет! — возразила она. — Я счастлива, что я твоя невеста, просто столько лет ненавидела мужчин в черно-золотых плащах, из-за чего теперь сложно привыкнуть, что они мне не враги.

— Убийцы твоих родителей мертвы, ты же знаешь. Одного я лично прикончил тогда, у каменного сердца, когда он собирался…

— Я знаю, не напоминай, — Амелия оборвала жениха и вскочила на ноги, скрестив на груди руки. — Нам долго еще ждать?

— Пока не соберутся все.

— Я тут лишняя, никого не знаю, зачем ты взял меня с собой во дворец? — она принялась нервно теребить свое скромное серое платье.

— Думал, тебе будет интересно, — неубедительно произнес молодой мужчина.

— Не ври, Верджил, ты просто боишься оставлять меня одну из-за моего дара.

Он тоже поднялся с софы, приобнял девушку со спины за плечи и ласково прошептал ей на ухо:

— Разве плохо, что я хочу всегда оберегать тебя?

Мира и Джек прошли в зал, где у окна тихо беседовали двое: молодой мужчина и скромно одетая девушка.

— Кто это? — поинтересовалась Мира, указывая кивком головы на светловолосого парня с темными бакенбардами.

— Это Верджилиус Бранд, глава клана Бранд, — сообщил Джек. — А прекрасную леди рядом с ним я не знаю.

— Может его сестра? — предположила Мира, взглянув на светлые косы девушки.

— У Верджилиуса нет сестер, иначе я бы знал.

— Ну конечно, — хмыкнула Мира.

Они подошли к беседующей парочке и Джек сходу произнес:

— Прошу прощения.

— Ну что вы! — улыбаясь, ответил Верджил. — Давно вас не было видно.

— Дела государственные, сами понимаете, — улыбнулся в ответ Джек. — Представите меня своей прелестной спутнице?

— Эта очаровательное и скромное создание — моя невеста Амелия, — сообщил Верджил.

Джек протянул девушке правую руку вверх ладонью, но та как ошпаренная отскочила назад.

— Не стоит меня касаться, — напугано выпалила она, на что Джек вопросительно поднял брови, но все-таки убрал руку.

— Амелия суккуб, — пояснил Верджил. — Представьте же и вы нам свою таинственную спутницу.

— Я и сама могу, — произнесла Мира, стоя чуть позади Джека. — Я Мирабелла, — сообщила девушка, но присутствующие явно ожидали более развернутого представления. — На этом все, — добавила она.

— Это не так, — встрял Джек. — Мира — бывшая послушница храма Одхан, обучавшаяся искусству тихого убийства, с недавних пор работает на Орден Золотого Льва, на меня.

— Потрясающе! И как вам на службе? — поинтересовался Верджил, но не успел получить ответ, так как двери в зал вновь распахнулись.

Внутрь прошли еще двое: пышногрудая шатенка со смешной челкой и высокий черноволосый мужчина.

— А это еще кто? — шепотом спросила Джека Мира, но он ей не ответил, поскольку сразу пошел навстречу прибывшей паре.

— Лилиан Дей, много лет вас не видел, а вы все хорошеете, — громко произнес он подойдя.

— Помощник Найман, рада встрече, — приветливо ответила шатенка. — Вы пополнели с нашей последней встречи.

— Это правда, но я уже давно не помощник, а майор, — поправил ее Джек.

— Вот как, — удивилась девушка. — Расскажите мне о своих достижениях чуть позже, хорошо? А сейчас давайте все познакомимся. Кстати, это мой муж и глава клана Дей — Бьёрк.

Шестеро присутствующих познакомились между собой, но не успели они разговориться, как в зал вошла женщина-стражник и громко прокричала:

— Император Йоран и императрица Вивьен.

Все присутствующие сразу замолкли, услышав о приближении правителя.

Вслед за еще двумя женщинами-стражниками в зал вошли вельможи: щуплый, но роскошно одетый мужчина и неземной красоты молодая женщина. Ее золотые локоны тянулись до самой поясницы, а голубые глаза сверкали в свете полуденного солнца.

— Майор Найман, Бьёрк Дей, Верджилиус Бранд, — перечислил щуплый мужчина. — Наверное, вы уже знаете, зачем я вас собрал. Найман, расскажите всем, чем увенчалась операция в Юнасе.

— В Юнасе мы обнаружились лишь небольшую группу, состоящую из отребья Братства, которую возглавлял Бариэль Белус — некогда уважаемый член общества, — сообщил Джек. — Его земли были отобраны Орденом и поделены между верными Империи кланами. Также нам стало известно, что Братство собирается использовать порох в борьбе против сил Империи. В Юнасе нашлось несколько амбаров, доверху наполненных селитрой.

— Куда они нанесут свой следующий удар? — с опаской поинтересовался Бьёрк.

— Ордену это не известно, — ответил Джек. — Однако Белус на допросе указал нам еще на одну ключевую фигуру — Морганта Бранда, недавно покинувшего клан Бранд.

Все присутствующие мужчины одновременно взглянули на Верджила и тот, поморщившись, произнес:

— Нужно было казнить этого предателя.

— Белус также выдал, где сейчас скрывается Моргант, — продолжил Джек. — Я предложил правителю Йорану не медлить и накрыть его убежище.

— Для этого я вас здесь и собрал, — объявил щуплый император. — Майор Найман руководил операцией в Юнасе, поэтому возглавит и эту.

— Но тогда зачем нужны мы? — разочарованно поинтересовался Бьёрк.

— Кланы Бранд и Дей уже несколько столетий верны Империи. Майор Найман убедил меня держать в секретности наши планы, посвятив лишь тех, в ком Империя полностью уверена.

— Я заметил утечку, — пояснил Джек. — Братство знает почти о каждом шаге Ордена, поэтому мне потребуются люди извне. А поскольку воины ваших кланов не пойдут за мной, я прошу вас, господа, присоединиться к операции.

— Вы собираетесь командовать нашими людьми? — недовольно спросил Верджил.

— Нет, что вы! — усмехнулся Джек. — Вы будете командовать своими людьми, а я буду командовать вами.

Бьёрк и Верджил заметно напряглись, но не стали возражать решению, принятому императором, и просто промолчали.

— Вижу, все согласны, — правитель Йоран нарушил нависшую тишину. — Когда выдвигаетесь, Найман?

— Сегодня.

— Сегодня?! — удивился Верджил.

— Отправляйте гонцов, созывайте людей, — приказал Джек. — Как только ваши всадники прибудут в столицу, мы выдвинемся.

— Скажите хоть, куда мы направляемся? — спросил Бьёрк.

— Позже, так надежнее.

* * *

— Почему ты мне не сказал?! — сердито спросила Мира, пройдя в выделенные ей покои. — Или ты и мне не доверяешь?

— Ты не едешь.

— Зачем ты тогда потащил меня с собой?!

— Пересидишь во дворце, пока я отлучусь, — пояснил Джек. — Здесь безопаснее, чем в Ордене.

— Почему ты так уверен, что в Ордене завелась крыса? — спросила девушка.

— Интуиция.

— И все?

— Она меня еще не подводила.

— Пф-ф…

Мира гневно плюхнулась на застеленную кровать и осмотрелась: противные салатовые стены, мерзкие зеленые шторы и отвратительно безвкусная картина на соседней стене.

— Чьи это покои?

— Гостевые, — ответил мужчина.

— Вивьен не уважает своих гостей.

— Могу завязать тебе глаза, чтобы не видела, — Джек снял завязку с одной из штор и поднес болотно-зеленую ленту к лицу Миры.

— Только если после этого ты меня поцелуешь…

— Ты правильно мыслишь, милая послушница, — Джек завязал ей глаза, поцеловал и медленно опустил девушку спиной на кровать.

* * *

— Ты правда уезжаешь?.. — голос Амелии звучал напугано.

— Я должен, — ответил Верджил. — Если бы я только знал о намерениях Йорана, то не привез бы тебя сюда.

— И что мне делать?

— Останься тут до моего возвращения.

— Я не хочу здесь оставаться, мне тут не место.

— Вы поладите с императрицей Вивьен, обещаю.

— Я не уверена, — выдохнула девушка. — Для нее я просто дикарка.

— Она тоже не родилась императрицей. Все будет хорошо.

— Ты закончил? — Амелия указала на листок бумаги, исписанный подчерком Верджила.

— Почти. Чернила высохнут, и сразу отдам письмо посыльному.

— Почему ты такой довольный? — поинтересовалась она, видя, как горят глаза ее жениха.

— Давно не выбирался с отрядом, — пояснил белокурый мужчина, сворачивая листок в трубочку.

— Мне тут сидеть, пока ты не вернешься? — Амелия рукой обвела покои.

— Нет, ты можешь ходить по дворцу.

— Везде? — удивилась она.

— В личные покои и кабинет императора не заходи.

— Но как я узнаю где они? Куда можно и нельзя?

— Позовешь служанку, и она отведет тебя, куда скажешь. Если что-то потребуется — скажи об этом и тебе принесут. Ты привыкнешь к такой жизни.

— Не уверена, — тоскливо пробурчала себе под нос Амелия. — Я к твоему дому не привыкла.

— Нашему, — поправил ее Верджил. — Иди сюда.

Амелия подошла к молодому мужчине, сидящему за письменным столом. Он обнял ее за талию, прижавшись лицом к животу невесты.

— Нашему, — тихо повторила она, начав ласково водить пальцами по аккуратно уложенным назад волосам Верджила.

* * *

— Мне все это не нравится, — бубнила Лили, мечась из стороны в сторону по комнате.

— Все будет хорошо, — спокойно ответил Бьёрк.

— Отец также говорил!

— Я вернусь к тебе, обещаю.

— Я знаю, что ты умеешь держать слово, но, знаешь ли, это не в твоей власти! — ее голос становился все нервознее.

— Нас будет два отряда, — спокойно продолжил говорить Бьёрк. — Люди клана Бранд закалены сражениями, а мои и того лучше.

— Отец погиб от меча обычного разбойника, можешь мне не рассказывать про опытных воинов!

Бьёрк встал из-за стола, подозвал к себе посыльного и тот забрал письмо. Плотно закрыв за ним дверь, мужчина заговорил намного свободнее:

— Прекрати всего бояться. Твой отец был храбрым человеком, готовым отдать жизнь за свой народ. Но он был стар, Эймар не сразу заметил приближающийся к груди клинок.

— Отец терял зрение?

— Как и все старики.

— Тогда почему ты позволил ему поехать?! — Лилиан разозлилась.

— Твой отец не хотел прожить остаток свой жизни, медленно угасая и теряя последние силы, — спокойно ответил ей Бьёрк. — Я отговаривал его, поверь, Эймариус был мне очень дорог… как отец, которого у меня не было.

— Тогда зачем ты позволил ему это?! Он сейчас мог бы быть с нами.

— Потому, что я его уважал, — строго отрезал мужчина. — Уважал его желание. Тебе этого не понять.

— Да, не понять! — сильнее прежнего разозлилась Лили. — Потому что я любила его.

— Любила, но это был бы эгоизм. Ты не можешь удерживать дорогих людей только потому, что ты их любишь.

— Иди! — выпалила сердитая девушка.

— Что?..

— Отправляйся навстречу опасностям, я больше не буду тебя удерживать! Я поняла, чего ты хочешь. Иди!

— Не нужно сцен, Лилиан, — вздохнул Бьёрк, но голос его оставался таким же спокойным. — К тому же наши люди прибудут не раньше, чем к вечеру. Может, проведем это время иначе, нежели ругаясь?

— Ты прав, — Лили моментально успокоилась, перестала метаться по комнате и просто села на бежевую софу, стоящую напротив камина. — Иди ко мне.

Бьёрк сел с ней рядом и собирался обнять жену, но та убрала его руки и легла мужу на колени, крепко вцепившись пальцами в его штаны.

— Побудь со мной, пока не уехал, — прошептала она. — Я не буду больше ругаться, но и не беспокоиться не смогу.

— Может, лучше переместимся на кровать?

— Позже. У нас еще есть время.

Первыми в императорский дворец прибыли всадники Верджила и были на месте еще до заката. Земли клана Бранд начинались за стенами города, поэтому его люди смогли оказаться здесь так быстро. Воины клана Дей прибыли только к ночи, поскольку провинция Дэнги находилась намного дальше.

— Теперь скажете, куда мы направляемся? — поинтересовался Верджил, запрыгивая на своего жеребца.

— Деревня Хелья, — сообщил Джек. — Белус выдал, что Моргант укрывается на мельнице и оттуда отдает приказы Братству.

— Это ведь провинция Авалон? — спросил Бьёрк.

— Верно, — кивнул майор, забравшись на своего скакуна.

— Если я правильно помню, — заговорил вновь Верджил, — Хелья находится недалеко от торгового города Моак и главной дороги, ведущей в столицу.

— Именно, — согласился Джек. — Братство взяло под свой контроль торговый путь до столицы.

— Так вот почему Йоран наконец забеспокоился, — холодно произнес Бьёрк, также забравшись на свою лошадь.

По сигналу своих командиров из-за ворот города выехало два отряда. Джек, Бьёрк и Верджил ехали впереди, а вслед за ними двигалось порядка двадцати всадников. Оба главы кланов запросили по десятку своих лучших бойцов, самых верных и опытных.

— Не многовато на одного Морганта? — усмехнулся Верджил. — Он не так страшен.

— Перестраховаться не помешает, — ответил ему майор Найман и переключил свое внимание на Бьёрка. — Значит ты тот мальчик-сирота, что женил на себе дочь Эймариуса?

— Этот вопрос имеет отношение к нашей операции? — холодно поинтересовался в ответ Бьёрк.

«Он еще зануднее Миры», — подумалось Джеку.

* * *

По главной дороге мчалась конница Джека, пугая на своем пути редких ночных прохожих. Солнце еще не успело встать, как они прибыли в поселение Хелья. Деревня спала, лишь лай сторожевых псов сообщал жителям о прибытии воинов. Нигде не останавливаясь, они неслись к старой мельнице, находящейся на самой окраине.

План действий был изложен Джеком еще в пути, поэтому каждый из участников знал свою роль в этой операции. Не медля, отряд Бьёрка окружил большое деревянное строение, а отряд Верджила ворвался внутрь.

Выбив дверь, воины сразу увидели Морганта. Он мирно спал на роскошной кровати, не к месту поставленной посреди пыльного сооружения, заполненного мешками, бочками и соломой.

— Что происходит?! Кто вы?! — испуганным голосом прокричал только что проснувшийся мужчина.

— Вы обвиняетесь в содействии Братству и предстанете перед правителем Йораном, — ответил ему Джек. — Свяжите его.

Бьёрк взглянул на хлипкую лестницу, ведущую на второй этаж вытянутой постройки. Он хотел подойти к ней, подняться наверх и осмотреть помещение, но остановился, услышав слова Морганта:

— Думаете, я не знал, что вы придете за мной?

— Замолчи, предатель, — сквозь зубы прошипел Верджил, идя к мужчине с веревкой, желая лично связать ему руки.

— Я даже не надеялся, что Йоран отправит за мной разом всех своих значимых болванчиков.

Верджил еще сильнее стиснул зубы и сжал руки в кулаки, сдерживаясь, чтобы не ударить Морганта. Бьёрк же вновь взглянул на лестницу, что никак не давала ему покоя. А Джек, кажется, растерялся и неуверенным голосом произнес:

— Забирайте его и убираемся, немедленно. Что-то не так…

Воин, стоявший за спиной у Верджила, решил сам пленить Морганта, но не успел он до того дотронуться, как тонкая игла пробила добровольцу глазницу.

Началась паника, мужчины похватались за свои клинки и, не успев даже понять, кто их враг, еще двое сослуживцев попадали замертво с иглами в глазах. Моргант рассмеялся, а с лестницы второго этажа мельницы, почти на головы воинам посыпались черные тени и начали перерезать глотки. Бьёрк успел насадить одну из теней на свой меч. Увидев убитого, он сразу понял, кто на них напал.

— Это ассасины! — прокричал он, поворачиваясь к союзникам, но увидел лишь Джека с Верджилом, у горла которых сверкали ножи.

— Мы уже и сами заметили, — произнес Джек, бросая на землю револьвер. — Опусти свой клинок.

— Никогда, — выпалил Бьёрк, еще крепче сжав в руках меч.

— Они не убили только нас, — продолжил Джек. — Значит, мы нужны им живыми. Если сдашься, то выживешь, иначе умрешь.

— Значит умру, — отрезал Бьёрк.

— Тебе лучше послушать коротышку, — заговорил Моргант.

Бьёрк решил сражаться до последнего, сдаваться не входило в его планы, но он вспомнил обещание, данное Лили. Он дал слово, что вернется к ней. Эта клятва заставила его руки разжаться и выронить клинок.

— На колени, — Моргант отдал приказ пленникам.

Все трое встали на колени, и ножи, что были у их глоток, переместились к затылкам.

— Я знал, что храмовникам нельзя доверять, — раздраженно произнес Джек. — Двуличные ублюдки.

— Неужели? — усмехнулся Моргант. — Разве не Орден сжег их храм, чтобы заполучить тихих убийц? Вы сами обманули монахов, а теперь пожинаете плоды своего поступка.

— Но… как? — спросил Джек.

— Как я узнал? Братство знает обо всех действиях Ордена.

— Вы не знали об операции в Юнасе, — продолжил Джек. — Я думаю, у вас есть свой человек в Ордене, крыса, что перехватывает письма. Вы знали лишь о том, о чем я писал во дворец Йорану. Все встало на свои места. Ведь об операции в Юнасе я сообщил правителю уже после ее окончания.

— Ты умен Найман, этого у тебя не отнять, — произнес Моргант, подойдя к Джеку. — Иначе как еще иноземному уроду добиться такого высокого положения в Ордене. Ты мне противен, но все равно нравишься. Не на той ты стороне, Найман.

— Это ты не на той стороне, мерзкий предатель, — прошипел Верджил, чем переключил на себя внимание Морганта и тот подошел к нему очень близко.

— Верджилиус Бранд, помню нашу последнюю встречу: ты выгнал меня из клана, расторг помолвку с моей дочерью ради дикарки, — долго не думая, Моргант ударил пленника ногой в живот. — Если я мерзкий предатель, то ты омерзительный любитель нечисти!

Верджил начал дергаться, желая вырваться и ответить ударом на удар. Попытался оттолкнуть от себя ассасина, что сдерживал его, но другой монах пришел единоверцу на помощь и иглой проткнул буйному пленнику бедро. От боли Верджил вновь упал на колено.

— А ты, — Моргант приблизился теперь к Бьёрку, — безродный болван, которому посчастливилось выйти за дочь влиятельного человека. Как же вы все трое мне отвратительны…

— Так прикончи нас, — бесстрашно заявил Бьёрк.

— Не слушай его, он просто геройствует, — вмешался Джек.

— Я вас не убью, все-таки вы приближенные люди Йорана, для начала мы побеседуем. Очень близко и на очень личные темы.

— Мы военнопленные? — спросил майор.

— Пока да. По правде говоря, я не хочу казнить глав кланов Бранд и Дей, ведь скоро они могут поменять сторону ради сохранения мира в своих землях. Им нужно время, чтобы понять, что Валентия-Росс меняется.

— А что до меня? — продолжил спрашивать Джек.

— У вас есть покровитель.

Джек собирался узнать кто это, но в здание мельницы вбежал наемник с револьвером, запыхавшись, он произнес:

— Мы убили всех воинов, что остались снаружи,

— Тогда почему у тебя такой перепуганный вид? — поинтересовался Моргант.

— Двое успели удрать, но одного из них я подстрелил.

— Связать пленников и убираемся отсюда, Йоран скоро обо всем узнает.

* * *

Пленников затолкали в крытую повозку, привязали спинами друг к другу и лишили всякой возможности увидеть дорогу сквозь щели деревянных досок, плотно завязав им глаза.

Повозка двинулась, слегка подбросив мужчин вверх.

— Какие заботливые, — пробормотал Верджил, ворочая головой в попытке сбросить повязку. — Даже ногу мне перевязали, чтобы кровью не истек.

— Они нас поджидали, — выдохнул Бьёрк, сидевший спиной к двум другим. — Неподалеку от мельницы были амбары, наверняка наемники прятались там и атаковали моих людей, когда мы разделились.

— Твои воины не единственные, кто сегодня погиб, — на повышенных тонах заговорил Верджил. — Я тоже понес потери, и мы оба знаем из-за кого…

— Замолчите, — шикнул Джек. — Я пытаюсь услышать, что нас окружает.

— Какая разница, куда они нас везут?! — выпалил Верджил. — Это, кстати, ваша вина, майор. Если не поняли, вас обошел изгнанник, которого я выставил из клана, лишив всех ресурсов и связей.

— Прошу… — тихо произнес Джек.

— Не начинайте, — остановил его Верджил, предчувствуя неискренние извинения.

— Прошу, — повторился мужчина. — Обращайтесь ко мне на «ты», у нас не столь большая разбежка в возрасте.

Бьёрк шмыгнул носом, а Верджил вновь вспылил:

— Вы шутите…Ты шутишь?!

— Нет, я по правде не многим старше вас двоих.

— Мы только что потеряли вернейших людей, которых знали много лет. Знали их жен и детей, а ты хочешь потрепаться?

— Лучше трепаться о мертвецах? — слегка агрессивно поинтересовался Джек. — Вы уже ничем им не поможете. А теперь заткнись и дай мне послушать окружающие звуки. Скорби молча.

В столице настало утро. Девушки провели всю ночь в своих покоях думая о разном. Амелия не могла сомкнуть и глаза, чувствуя себя некомфортно в незнакомом месте, Лили сумела накрутить себя и обронить несколько слез на подушку, а Мира полночи металась по спальне, ища способ улизнуть и ринуться вслед за Джеком, но все же передумала и смирно отошла ко сну.

Утром к каждой из них заглянули служанки и вежливо пригласили позавтракать с императрицей. Девушек проводили в зал, где посадили за длинный дубовый стол. Мира и Лилиан сели с краю, напротив друг друга, рядом с угловым местом императрицы. Амелия же долго металась, но все же нашла себе местечко с другого края стола, максимально далекое от остальных девушек.

— Императрица Вивьен скоро будет, — сообщила молоденькая служанка, и через минуту в зал прошла невероятной красоты женщина.

— Доброе утро, дамы, — произнесла красавица, отбрасывая назад длинные золотые волосы. — Как спалось?

— Одиноко, — усмехнулась Лилиан.

Вивьен села на угол длинного стола, так что Лилиан и Мира оказалась по обе стороны от нее, а Амелия в нескольких метрах.

Жестом, императрица приказала служанкам подать завтрак, и тотчас стол наполнился блюдами: свежие фрукты, несколько видов мяса и душистый теплый пирог. Служанки наполнили тарелки первым блюдом и отошли в сторонку. Не успев приступить к еде, Вивьен поинтересовалась:

— Амелия, ты ведь суккуб?

Та, не отрывая глаз от тарелки, тихо ответила:

— Да.

— Милая, я тебя не слышу, сядь поближе.

Амелия послушно пересела, так и не подняв глаз, а служанка перенесла тарелку вслед за гостьей.

— Да, — все так же тихо повторила Амелия, сев рядом с Лилиан.

— Вот это да! — воскликнула императрица. — Не бойся, я и сама суккуб, поэтому во дворце так много женщин-стражников, и вся прислуга женского пола.

Это известие заставило Амелию расслабиться и наконец, поднять глаза. Теперь девушка совсем по-другому смотрела на императрицу, не как на равную, но как на близкую по духу.

— А правитель Йоран к нам не присоединится? — вмешалась Лилиан.

— У императора срочные дела, его не будет во дворце до обеда, а может и дольше, — пояснила Вивьен и вновь переключилась на Амелию. — Мне только непонятно, почему ты предпочла Бранда? Их клан маленький, пусть и старинный, почему не замахнулась выше?

Амелия растерялась и проглотила язык. Округлыми выпученными глазами она смотрела то на Вивьен, то на остальных девушек, нервно перебирая руками свои светлые косы.

— Не волнуйся милая, — широко улыбнулась императрица. — Можешь не отвечать.

— Спасибо, — тихо произнесла Амелия и уткнулась в свою тарелку.

— Значит, вся стража во дворце женского пола? — вновь вмешалась Лилиан, жаждая имперского внимания.

— Верно, — подтвердила Вивьен, принявшись за блюдо.

— А это безопасно?

— В каком смысле?

— Доверять свою защиту и благополучие женщинам, — объяснилась Лилиан.

— Думаешь, женщины-воины хуже мужчин? — вклинилась Мира.

— Я думаю… — Лили хотела изложить свою позицию, но ее прервал вошедший в зал мужчина, которого сопровождали две женщины-стражницы. — Это же Брик, человек Бьёрка. Почему вы вернулись?

— Боюсь, у меня дурные вести, — запыхавшись, заговорил мужчина.

Императрица встала со своего стула, издалека приказала служанке подать воину воды и усадить его в кресло в другом конце зала, чтобы он мог отдышаться и все им рассказать, но с безопасного для суккубов расстояния.

— Была засада, — продолжил Брик, залпом осушив стакан воды. — Наш отряд разбили за считанные минуты. Полагаю, то же самое произошло и с отрядом Верджилиуса.

— Но вы ведь не уверены в этом, да?.. — с надеждой в голосе поинтересовалась Амелия.

— Майор Найман и остальные остались в здании. Судя по доносящемуся оттуда лязгу металла, на них также напали, как и на нас. Мне и Рику удалось бежать, но в дороге он умер от ранения.

— Значит Бьёрк и остальные командиры еще живы, — с облегчением выдохнула Лили.

— Ты в это веришь? — спросила ее Мира.

— Скорее всего, их взяли в плен, — объяснилась шатенка. — Их разделили с солдатами и заманили внутрь не просто так. К тому же, двое из них главы кланов, а значит, они намного ценнее живыми.

— Правда?! — Амелия словно ожила и задышала.

— Да… — неуверенно подтвердила Лили. — Но вряд ли это надолго. Бьёрк не склонится перед Братством, то есть и полезен им в итоге не будет…

— Как и Верджил…

«Надеюсь, ты сумел выкрутиться… — подумала про себя Мира. — Джек, ты должен был что-то придумать… Я верю в тебя».

Девушки притихли, каждая о чем-то задумавшись. Тем временем императрица Вивьен приказала служанке отвести воина к лекарю, а гостей проводить в большой каминный зал.

— Прошу меня простить, — произнесла она. — У меня появились неотложные дела. Доедайте свой завтрак и следуйте за прислугой. Вас проводят в мою любимую гостиную и подадут вино из моих личных запасов. Я позже к вам присоединюсь.

* * *

После такого известия, у всех внезапно пропал аппетит. Девушки молча проследовали за служанкой в каминный зал дворца, куда им подали вино и сладости. В большой синей комнате было уютно и просторно: синий диван под цвет стен, несколько кресел, множество масляных картин и камин с ручной лепниной. Но никто не обратил внимания на столь приятную обстановку, не притронувшись даже к вину и шоколаду.

Девушки расположились в разных углах: Амелия смотрела на огонь, стоя у камина, Лили калачиком скрутилась в кресле, сжимая в руке шахматную фигуру, взятую с игрового поля на столе, а Мира развалилась на синем диване, рукой держась за голову. В зале повисло молчание, в котором можно было услышать треск горящих бревен.

«Если отправиться туда немедленно, то можно попробовать нагнать Морганта по горячим следам. Их должно было быть немало, если они разбили два отряда», — думала Мира, пока ее не отвлекли громкие всхлипывания.

— Слезами делу не поможешь, — огрызнулась она на Лили.

— А ты знаешь, как помочь? Йорана нет во дворце, некому послать подмогу, — неразборчиво пробормотала девушка. — Неизвестно даже, остался ли кто в живых.

— Ты же сама сказала, что…

— Я помню, что я сказала! — перебила ее шатенка. — Но уже начинаю сомневаться…

— Ладно, я иду за ними, — Мира вскочила на ноги. — Не могу просто сидеть здесь и гадать.

— Я с тобой! — вытирая слезы, воскликнула Лили.

— Не хочу показаться невежей, но чем ты мне поможешь? — Мира уперлась руками в бока. — Лучше оставайся здесь и не тормози меня.

— Чем я могу помочь?! — Лили резко вскочила с кресла и встала напротив Миры. — Я единственная наследница клана Дей, меня тренировали с детства. Моя подготовка ничем не уступает ученице Одхана, а может и превосходит. Возможно даже в разы.

— Хочешь это проверить?

— Я не собираюсь ничего тебе доказывать, — уверено проговорила она. — Я еду с тобой.

— Я тоже, — послышался тихий голос Амелии в другом конце зала.

— Нет, — грубо отрезала Мира.

— Ты уж прости Амелия, но тут я согласна с Мирой, — добавила Лили. — Тебе точно нечего делать в этом путешествии. Не знаю, что нас ждет, когда мы найдем Морганта, но скорее всего нам придется драться.

— Я единственная из вас, — несвойственно уверенным для себя тоном заговорила Амелия, идя к остальным девушкам, — кто обладает магией способной заставлять мужчин делать то, что мне захочется. Я иду с вами. Я не буду сидеть здесь сложа руки, пока вы разыскиваете Морганта. Вы меня поняли?

На лицах Миры и Лили появилось неподдельное удивление.

— Хорошо, — согласилась Мира, а Лили кивнула вслед.

— И какой у нас план? — спросила Амелия.

— Проберемся в конюшни, раздобудем лошадей и двинем в Хелью, — сообщила Мира. — Перед самым отъездом Джек рассказал мне, куда они направятся.

— Но прежде, — заговорила Лили, — нужно кое-что забрать.

* * *

В императорском дворце много комнат, спален и коридоров, но еще больше жителей и слуг. Основная часть дворца всегда убрана, украшена живыми цветами и наполнена гостями, но только не западное крыло, где царит тишина и серость. Там не встретишь роскошных дам, или посла с другого конца света. Это крыло является усыпальницей, местом, где молча навещают почивших.

По длинному коридору с серыми стенами из крупного камня, шли три девушки. По пути они не встретили ни одной живой души, лишь около десятка пауков, глазеющих на них со своих разросшихся паутин.

— Куда мы идем? — поинтересовалась Мира.

— Когда умирает кто-то высокородный, — ответила Лили, — будь то генерал имперского Ордена, или глава клана, или кто-то из императорской семьи, то его увековечивают в стенах дворца.

— Семья Верджила похоронена в его владениях, а его отец был главой, — сообщила Амелия.

— Тела хоронят на родной земле, — объяснила Лили. — А в залах дворца устанавливают маленький мемориал с инициалами.

— Это, конечно, здорово, но зачем мы туда идем? — Мира нахмурила брови. — Хочешь потратить драгоценное время, прощаясь с камнем, вырезанным для какого-то богатого болвана? Зря я согласилась взять вас с собой.

Не отвечая на колкости Миры, Лилиан в одиночку приоткрыла большую деревянную дверь, навалившись на нее всем своим весом.

Девушки прошли в холодный темный зал, где рядами были установлены каменные плиты высотой около метра и столько же в ширину. На верхней стороне, предназначенной для любования, лежит стекло, а под ним виднеются вырезанные мастером инициалы.

— Нам сюда, — Лили подозвала девушек к крайней в правом ряду плите. Под стеклом, вместе с инициалами ее отца, хранился меч и аккуратно сложенный черно-золотой плащ. — Иногда воинов хоронят вместе с их оружием, а иногда оставляют клинки здесь, в память потомкам. Я похоронила отца в его свадебном наряде, поскольку больше не могла смотреть на этот меч и мантию, в которой он погиб.

— Только не вздумай опять плакать, — выпалила Мира.

— И не собиралась, — шмыгнула носом Лили. — Лучше помогите мне сдвинуть стекло и забрать клинок.

— Ты справишься с ним? — поинтересовалась Амелия.

— Надеюсь, давно не держала оружие в руках.

— Надеюсь, вам и не придется, — выдохнула Мира. — Мы просто обнаружим Морганта и выясним, живы ли наши мужчины. Все.

— Как все просто, — саркастично произнесла Лили.

— Было бы проще, если бы вы не тащились за мной, — колко ответила Мира.

— Неужели?

— А ты представь, — продолжила язвить Мира. — Меня пол жизнь учили искусству шпионажа.

— А я думала, искусству тихого убийства…

— У меня много навыков.

— Неужели? — передразнивающим голосом спросила Лили.

— А ты представь.

Мира и Лили смотрели друг на друга с отвращением и лишь Амелия не понимала, зачем они подначивают друг друга беспочвенными издевками.

— Вы странные, — произнесла Амелия, задвигая стекло обратно на плиту. — А ведь это я десять лет с людьми не общалась…

— Ты немногое потеряла, — произнесла Лили, так и не оторвав взгляда от Миры.

* * *

За пышной юбкой своего сиреневого платья, Лилиан неуклюже прятала меч отца. Мира и Амелия всячески пытались ее заслонить, проходя мимо любопытных женских глаз. Девушки быстро покинули пустующее западное крыло и уже шагали по людной части дворца, нервно ища путь на свободу.

— Почему бы просто не попросить Вивьен дать нам лошадей вместо этого спектакля? — недовольно твердила Мира, прикрывая спутницу и кивая всем прохожим без разбора.

— Мне бы не разрешили забрать меч из зала почивших, — пояснила Лили. — Но откуда тебе знать…

— Зато я знаю, что украсть меч у стражницы куда проще и быстрее, но нет, нужна вся эта сентиментальная чушь.

— Я хотела этот.

— Хоть ты, Амелия, поддержи меня, хватит молчать, — голос Миры становился все более раздраженным. — Наверняка все вокруг привыкли потакать капризам этой принцессы, но ей пора повзрослеть.

— Не вмешивайте меня в свои разборки, — отрезала Амелия.

— Какие разборки? Просто Мире нравится командовать, — Лили скривила губы.

— Мне нравится здравый смысл, — Мира начала злиться, — но ты с ним не знакома.

— Здравым смыслом будет отвести нас в конюшни, — усмехнулась Лили. — А не водить по кругу, тем более что мы уже были в этом коридоре!

— Я, по-твоему, дворец наизусть знаю?! — на повышенных тонах выпалила Мира. — Это ведь ты золотая девочка, явно бывала здесь чаще.

— Но не в конюшнях же. Это как раз по твоей части… Я бы тебе там и постелила, и завтрак бы туда подала.

— Эм… — открыла рот Амелия. — Тут выход в сад.

— И?

— Думаю, конюшни правильнее искать с улицы, чем в коридорах дворца.

— Молодец, Амелия, — произнесла Мира. — Может, бросим эту принцессу и отправимся вдвоем?

— А может тебя? — прошипела Лили.

— А может, вы обе уже прекратите? — строго буркнула Амелия.

* * *

Девушки вышли наружу и ощутили всю прелесть отдыха во дворце. Кожи рук и лица касались капельки прохладной воды, принесенные ветром из фонтана, а вокруг пахло розовыми кустарниками и свежей выпечкой.

— Какая ленивая обстановка, — Мира глазела по сторонам, быстро ступая вперед. — Кто все эти женщины?

— Подруги императрицы, — Лилиан взглянула на дам, пьющих в саду чай с пирожными. — Болтают, что все они были простолюдинками, а теперь живут здесь.

— Похожи на наряженных блудниц, — усмехнулась Мира.

— Такое тоже часто болтают.

Немного побродив по саду, пройдя мимо двух фонтанов, трех беседок, украшенных белыми розами, и теплицы, где выращивают любимые цветы императрицы, девушки заметили молодого конюха, что распрягал лошадей Миры и Джека. Они проследовали за ним, и тот привел их точно к конюшне. Парень прошел внутрь хлипкого сооружения, а девушки остались стоять снаружи у больших распахнутых ворот.

— Иди, охмури его, ему же нравятся лошади… — язвительно произнесла Лили.

— А может ты? — огрызнулась в ответ Мира. — С твоими то молочными формами. Может он мечтал стать пастухом?

Амелия покачала головой и глубоко вздохнула, а затем произнесла:

— Сама выбью нам лошадей. Быстрее будет.

Белокурая девушка прошла за ворота, в то время как две другие остались снаружи, продолжая друг друга подначивать. Но не прошло и минуты, как из конюшни раздался громкий женский крик. Лили и Мира сразу вбежали внутрь и увидели, как конюх пристает к Амелии. Обезумевший от похоти, он хватал девушку за юбку, пытаясь ее сорвать, а она отбивалась в ответ ногами. Долго не думая, Мира схватила в руки вилы, стоявшие у стены, и огрела ими парня по голове. Она ожидала, что тот упадет, но он лишь обернулся и зашипел от боли. Тогда Лили схватила ведро и ударила им конюха в лицо. После второго удара парень упал, потеряв сознание.

— Здорово, — произнесла Мира. — Избили невиновного парня… Потрясающие у тебя чары!

— Я еще не научилась их контролировать, — с отдышкой в голосе ответила Амелия.

— Ты же говорила…

— Я соврала, — она перебила Миру, — чтобы отправиться с вами.

— Не стань нашей проблемой.

Девушки сами запрягли лошадей, проверили состояние бедного конюха и, убедившись, что он будет в порядке, поскорее смылись с места преступления. Беспрепятственно они покинули территорию дворца и направились к воротам города. Был уже полдень, и они оказались открыты, впуская утренний отряд обратно и выпуская наружу вечерний.

— Зачем воины патрулируют окрестности? — поинтересовалась Лили, медленно выезжая из-за ворот.

— В деревне, где я жила, — заговорила Амелия, ели держась в седле, — патрули стали нормой после появления Братства.

— Простая видимость, — скривилась Мира. — Я знаю, как Орден сквозь пальцы борется с мародерством. Им плевать на простых жителей.

— Тогда почему ты сама в Ордене? — Лили убрала одну руку с поводья и указала на золотую брошь в виде головы льва, красующуюся на груди Миры.

— Думаю, из-за мужчины… — предположила Амелия.

— Вы ничего не знаете, — раздраженно буркнула Мира.

— Я знаю о храме Одхан, — произнесла Лили. — Сочувствую.

— Не стоит, — остановила ее Мира. — Меня выгнали оттуда, потому что я женщина. Мне плевать на это место.

— А я была вынуждена выйти замуж, потому что женщине нельзя возглавлять клан, — понимающим тоном произнесла Лили и улыбнулась.

Мира ухмыльнулась ей в ответ и, казалось, девушки нашли что-то общее, пришли к согласию, но миг их единения разрушил тихий голос Амелии:

— А у меня никаких проблем с тем, что я женщина. Не считая того, что все хотят меня изнасиловать…

Мира и Лили безмолвно посмотрели на свою спутницу, а через несколько мгновений синхронно засмеялись.

— Уж точно, никаких проблем, — не прекращая улыбаться, медленно проговорила Мира.

— Мне как-то неловко сейчас смеяться, — Лили резко поникла, оставив миг веселье позади. — Наши возлюбленные возможно мертвы или страдают прямо сейчас.

— А смех как-то им навредит? — к Мире вернулся ее язвительный тон. — Или слезы спасут?

— Она не это имела в виду, — встряла Амелия. — Но я понимаю вас обеих.

— А почему ты такая спокойная? — спросила ее Лили.

— Я знаю, что Верджил еще жив… и Джек с Бьёрком тоже.

— Это какая-то твоя магия? — нахмурив брови, поинтересовалась Мира.

— Нет, просто я это чувствую.

* * *

Крытая повозка, что везла пленников, наконец, остановилась. Мужчин отвязали друг от друга и грубо выволокли наружу.

— Куда вы нас тащите? — похрамывая, поинтересовался Верджил, но ему не ответили.

Послышался звук открывающихся дверей и топот женских туфель за ними.

— Мы в борделе, — выпалил Джек. — А если точнее, то в заведении мадам Адель.

— Откуда ты это знаешь? — спросил его Верджил.

— Запах, — пояснил Джек. — Пахнет ее парфюмом.

— Никак вы меня не забудете, майор, — заговорил ехидный женский голос. — Повязки уже ни к чему, развяжите им глаза.

Пленникам вернули зрение, и их взору сразу открылось пестрое фойе борделя. В помещении не находилось ни одной распутницы, лишь сама мадам Адель и около дюжины воинов Братства.

— Как же так, мадам Адель, продались-таки Братству, — язвительно заговорил Джек.

— Не вам рассуждать о продажности, майор, — голос Адель стал серьезнее. — Ведите их вниз.

* * *

В темном подвале никого не оказалось, даже крыс. Когда Джек бывал здесь в прошлый раз, помещение было переполнено еще плачущими и уже смирившимися со своей участью девицами. Все клетки нараспашку, все опустошено. Было заметно, что хозяйка основательно подготовилась к прибытию пленных, а значит и с Братством она давно.

— Специально для вас освободили, — произнес грубый наемник и толкнул Джека в одну из клеток.

— Ха, — усмехнулся он, поняв, что именно за этой решеткой впервые повстречал Миру.

— Двух других тоже заприте, — приказал наемник своим сообщникам.

Пленникам освободили руки, перерезав веревку ножом, после чего, каждого затолкали в темную душную клетку с крошечным окошком под потолком. Наемник запер каждую дверь и, убедившись, что решетки надежно закрыты, покинул подвал. Сообщники молча последовали за своим главарем.

— Теперь я знаю, — громко заявил Джек, чтобы было слышно остальным пленным, — кто тот загадочный покровитель, благодаря которому я еще жив.

— И кто же? — холодно спросил Бьёрк.

— Мадам Адель, — ответил мужчина.

— Зачем ей это? — поинтересовался Верджил с другой стороны.

— Забыть меня не может.

— Она сказала то же самое о тебе, — напомнил Бьёрк.

— Может, выйдет убедить ее освободить нас? — спросил Джека Верджил.

— Это вряд ли, она всегда хотела запереть меня и ни с кем не…

Изречение майора прервал звук открывающейся двери подвала, за которым последовал тихий топот маленьких туфель. Мимо клеток Бьёрка и Джека прошла красивая рыжеволосая девушка с гордо поднятой головой. Неспешной походкой она дошла до темницы Верджила, остановилась и не глядя ему в глаза, надменно произнесла:

— Привет, дорогой.

— Айрис?! — удивился он. — И ты туда же?

— Тебя удивляет, что я последовала за отцом? — красавица шмыгнула носом.

— Моргант предатель, ты рискуешь остаться без головы! — обеспокоено произнес молодой мужчина.

— А ты не предатель?

— Я расторг нашу помолвку, но я вовсе не хотел тебя обидеть…

— Ах не хотел, — девушка скривилась. — Так это все меняет. Ты всего-то бросил меня на глазах у всего совета, сразу после того, как выгнал моего отца из клана.

— Я не подумал, — голос Верджила был искренним. — Прости, что опозорил тебя. Я, правда, сильно сглупил, но я не хотел тянуть с признанием. Думал поскорее покончить с…

— Покончить с нами? Вся Империя знала о нас, ждала нашей свадьбы!

— Пойми меня.

— Все знали, что у нас давно была связь. Знали, что мы спали с тобой вместе! — глаза Айрис начали наполняться слезами, а голос приобрел истеричные нотки. — Никто больше не позовет меня замуж! Из-за тебя я посмешище!

— Это не так, ты прекрасна. Мне очень стыдно за то, как я с тобой поступил. Не было ни дня, чтобы я не корил себя за это, но иначе я не мог, пойми же ты, наконец.

— Я дочь опозоренного изгнанника, попользованная и выброшенная девица. Ты разрушил мою жизнь. Что я должна понять?!

— Я все исправлю, — в голосе Верджила чувствовался ужас и стыд. — Я найду тебе жениха, все, что попросишь. Все, что ты заслуживаешь!

— Мне ничего от тебя не надо, — Айрис вытерла слезы. — Я уже уровняла счет.

— О чем ты?..

— Твоей драгоценной Амелии больше нет. Она мертва. И легкую смерть я ей не дарила, уж поверь.

— Ты врешь! — выпалил белокурый мужчина. — Она во дворце, под защитой Йорана.

— Поэтому было так просто до нее добраться… — Айрис улыбнулась и ушла.

— Что ты сделала с Амелией?! — закричал ей вслед Верджил, но девушка даже не обернулась. Тогда он со всей силы ударил кулаком в решетку и вновь прокричал: — Айрис, прошу, скажи, что это не правда!

Девушка больше не произнесла ни слова, а молча ушла из подвала наверх. Верджил осел на пол своей клетки, на его лице читались разные эмоции: страх, гнев и беспомощность.

— Она ведь солгала?.. — поинтересовался он у двух других пленников.

— Во дворце безопасно, — подбодрил его Бьёрк.

— А что думаешь ты, Джек? — с надеждой в голосе спросил Верджил.

— Я думаю, что нет ничего страшнее обиженной и брошенной женщины.

* * *

Три непутевые всадницы ели тянулись по главной дороге. Палящее солнце делало их все раздражительнее, заставляя все чаще остро высказывать в отношении Амелии, из-за которой две другие девушки не могли прибавить ходу. У Амелии совсем не было опыта в верховой езде, она с трудом держалась в седле, стараясь не отставать от остальных, но у нее это плохо выходило.

— Эта жара убивает, еще и ни одного дерева у дороги, — выдохнула Лили.

— Никакого привала, — буркнула Мира. — Мы и так еле тянемся.

— Простите, — выдавила из себя Амелия, движущаяся слева и чуть позади от двух других всадниц.

Навстречу им несся путник на рыжей лошади. Он мчался с такой скоростью, что поднимались клубы пыли под копытами резвого скакуна. Мужчина проскакал мимо девушек, а затем притормозил и окликнул их:

— Куда направляетесь, красавицы? Одни и без охраны. Рискованно.

Но никто из девушек ему не ответил, даже не обернулся. Только Амелия нервно накрыла голову капюшоном мантии, которая была такой же серой, как и платье под ней. Мужчине не понравилось то, как его проигнорировали эти дамочки и тогда он пришпорил своего скакуна, обогнал девушек и встал перед ними на дороге, преграждая путь.

— Зачем такой красавице прятать личико? — обратился он напрямую к Амелии.

— Езжай куда собирался, — огрызнулась на него Мира, попытавшись отшить.

— Я не с тобой разговариваю, хотя ты тоже милашка.

— Следуй дальше, — наклоном головы Мира указала двум другим пришпорить лошадей и объехать прилипалу.

— У него револьвер! — завопила Лили, хотя две другие также видели, как всадник вытащил из кобуры огнестрел.

— Сейчас ты станешь сговорчивее, — произнес он. — Все слезли с лошадей. Болдр не любит когда его отшивают.

— Говоришь о себе в третьем лице? — ухмыльнулась Мира, слезая с лошади.

— Прекрати его провоцировать, — шикнула на нее Лили, также спрыгнув со своего скакуна.

— Ты, — Болдр указал дулом револьвера на Амелию, которая все еще находилась в седле. — Спускайся на землю и иди сюда.

— Нет, — произнесла Лили.

— Пусть идет, — добавила Мира.

Амелия спрыгнула с жеребца, но не сдвинулась с места.

— Иди к нему, — повторилась Мира. — Я предупреждала, что ты можешь стать нашей проблемой.

— Ну, ты и стерва, — зашипела Лили. — Амелия не слушай ее.

Но Амелия понимала, что другого пути нет, а револьвер вновь был направлен на Миру, которая пререкалась с путником. Тихой блондинке совсем не хотелось, чтобы из-за нее кто-то пострадал, поэтому она послушно зашагала вперед.

— Умница, — произнес всадник, также выпрыгнув из седла. — Сними капюшон.

Амелия выполнила его требование и вновь этот знакомый взгляд. Путник словно остолбенел, глядя в зеленые глаза суккуба. Долго не думая, Мира воспользовалась его отвлеченностью, вытащила из рукава иглу и швырнула ее в Болдра. Тонкая металлическая спица вонзилась мужчине в грудь совсем не глубоко, но этого было достаточно, чтобы Амелия сориентировалась и выбила револьвер из его руки. Оружие упало на песок.

— Дрянь, — прошипел он и собирался влепить девушке крепкую пощечину, как вдруг ему в руку прилетела еще одна игла, пробившая ладонь насквозь.

Мужчина растерялся от боли, и тогда Амелия ударила его в колено, надеясь, что он осядет на землю. Затем еще раз пнула его по ноге и отскочила назад.

— Ты в порядке? — спросила Амелию Мира, подбежав к ней и отшвырнув ногой револьвер на обочину.

— Да, — выпалила девушка, еще раз ударив мужчину ногой, чтобы тот и не пытался подняться.

— Хватит, — оттащила ее Мира. — Прекрати его избивать.

Лили подбежала на мгновение позже. Она задержалась, чтобы вытащить меч, закрепленный под седлом. Она приставила клинок к горлу Болдра, но Мира ее одернула:

— Да опусти ты свой меч, воительница. Его револьвер где-то в траве, на груди и руке кровоточащие раны, а сам он пятой точкой сидит в песке.

— Я просто хотела помочь… — буркнула Лили, убирая клинок. — Как ты могла вот так продать Амелию?

— Это был отвлекающий маневр, — пояснила Мира. — Но скольких нам еще придется из-за нее покалечить?

— Отпустите меня, я же пошутил, — встрял путник, держась за руку, из которой насквозь торчала игла. — Был не прав. Болдр понял. Давайте просто разойдемся.

— Постой, — Лили вновь направила клинок на мужчину. — Герб на твоей груди. Ты из клана Белус?

— Да, — ответил он, пятясь по песку назад, подальше от острия меча.

— Клан Белус примкнул к Братству, Джек казнил одного из них в Юнасе, — сообщила Мира. — Куда ты направляешься, предатель?

— Иди ты, потаскуха! Я тебе ничего не скажу, — прорычал он, услышав о казни Бариэля.

— Тогда я просто тебя прикончу, — холодно заговорила Мира.

— Нет, — Амелия опустила руку Миры, которая уже собиралась запустить в мужчину отравленную иглу.

Блондинка положила руку на щеку Болдра и тот, словно позабыл обо всем. О боли, о том, что повержен какими-то девицами, о том, что его грозятся убить. Зачарованный, он смотрел с приоткрытым ртом на Амелию, как на богиню, коснувшуюся его смертной плоти.

— Куда ты направляешься? — ласково спросила она.

— Болдр едет в Анант, — мужчина сразу же ответил.

— Зачем члену Братства в Анант? — поинтересовалась Мира. — Он в другой стороне от Хельи.

— Зачем ты направляешься в Анант? — переспросила Болдра Амелия, не убирая руки с его лица.

— Туда все направляются. Братство готовится назвать Анант новой столицей, как только покончит с Йораном. Мы готовы дать бой императору. Если ты, конечно, этого хочешь, госпожа.

— Ничего себе, — удивилась Лили. — Вот это ты его зачаровала.

— А говорила, не умеет, — подтвердила Мира.

— А где пленные? Они еще живы? — не отвлекаясь на девушек, Амелия продолжила допрашивать Болдра.

— Какие пленные? — уточнил он.

— Верджилиус Бранд, майор Джек Найман, Бьёрк Дей.

— Моргант перевез их в Анант и держит в темнице. Нам не нужны их трупы, лишь невмешательство.

Девушки радостно переглянулись, убедившись, что их мужчины в порядке.

— В какой темнице? — продолжила Амелия.

— Боже, ты такая красивая, — Болдр начал терять голову.

— Сосредоточься, — приказала Амелия. — В какой они темнице?

— Они в подвале. В подвале борделя.

— В борделе мадам Адель? — предположила Мира, но ей пленник не ответил.

— У мадам Адель? — переспросила Амелия.

— Да.

— Значит, едем туда, — Лили уже хотела бежать к своему скакуну, но Амелия ее одернула:

— Постойте, это еще не все.

— А что еще?

— Садись на свою лошадь, — медленно проговаривала слова Амелия, давая указание Болдру, — и направляйся прямо во дворец Йорана.

— Да, госпожа.

— Расскажи ему то, что ты только что поведал мне. О Морганте, Ананте и пленных. Ты меня понял?

— Да, госпожа.

— Тогда ступай, — девушка убрала руку со щеки Болдра, и тот побежал к своему скакуну, не взирая даже на торчащую в руке иглу и залитую кровью рубаху.

— Ничего себе, — с некоторым восторгом произнесла Мира, глядя на послушную марионетку Амелии. — Я еще не встречала суккубов, но это ведь работает только на мужчин?

— Да.

— А разве магия не выветриться вдали от тебя?

— Не знаю, будем надеяться, что он успеет перед этим все рассказать правителю. У меня раньше редко выходило ими управлять, обычно мужчины просто сходили с ума от похоти. Хорошо, что сейчас получилось.

— А с Верджилом ты это не проворачивала? — поинтересовалась Лили.

— Нет! — выпалила Амелия. — Поехали в Анант, некогда болтать, путь то не близкий, а мы полдня двигались не в ту сторону.

— Если бы не этот Болдр Белус, то и дальше бы ехали в Хелью.

— И то верно, — подтвердила Амелия. — Нам повезло. Ладно, найдем этот бордель, и все закончится.

— Давненько я там не была, — выдохнула Мира, идя к своей лошади.

— В борделе?! — удивилась Лили, убирая меч обратно в ножны, закрепленные под седлом.

— Ага.

— Что ты там делала?!

— Твоего мужа обслуживала, что же еще…

— Как смешно, — скривилась Лили.

— Прекратите, пожалуйста, — голос Амелии звучал устало.

— Тебе нехорошо? — заботливо поинтересовалась Лили.

— Мой дар отнимает много сил, если его направлять и пытаться контролировать, — объяснила блондинка.

— Тебе нужно передохнуть.

— Нет, все хорошо. Я справлюсь.

— На тебе лица нет, — Лили продолжила настаивать на привале.

— Она сказала, что справится, — встряла Мира. — Значит едем.

— Здесь стальные штифты в механизме решетки, — произнес Верджил, осматривая свою клетку. — Если приложить силу, то можно снять дверь с петель.

— Если в твоей камере есть хоть что-то помимо соломы, то может сработать, — ответил Бьёрк, также мечущийся по темнице не первый час. — Может ты тоже, подумаешь, как нам отсюда выбраться? — обратился он к майору.

— Нас не собираются казнить, — заговорил Джек, лежа на горке соломы со шляпой на лице. — А вот за попытку побега могут и передумать.

— Жалкий ты трус! — зашипел Верджил, ударив кулаком по решетке, граничащей с камерой Джека.

— Не срывайся на мне, — выдохнул майор, но все же убрал с лица шляпу. — Если та знойная рыжуля не соврала, то твою невесту все равно уже не спасти. А если солгала, то тебе и не о чем беспокоиться.

— Я не могу находиться в неведении! Я места себе не нахожу.

— Понимаю, но помочь вряд ли чем-то смогу.

— В тебе есть хоть что-то человеческое? — вмешался Бьёрк.

— Каждый из вас сильнее меня раза в два, но вы так и не сумели выбить решетку, — объяснил Джек спокойным тоном.

— Так может воспользуешься своим хваленым умом и попробуешь найти другой способ? — также спокойно спросил его Бьёрк.

— Я подумал и решил, что нам не стоит рыпаться, — ответил майор. — Йоран скоро накроет эту шайку. Они сплочены, но воинов у них все равно недостаточно. Нужно просто подождать.

— Предлагаешь нам бездействовать?! — рявкнул Верджил.

— Ты туго соображаешь, — слегка агрессивно ответил ему Джек. — Я предложил это еще пару часов назад.

— Когда я отсюда выйду, то прикончу тебя.

— А я вот тебе смерти не желаю, — Джек встал на ноги, достал из кармана мутную склянку и протянул ее сквозь прутья Верджилу. — Возьми. Нанеси мазь на рану, похоже она воспалилась. И сделай это как можно скорее, иначе потом уже будет поздно что-то предпринимать.

— Это не изменит моего отношения к тебе, — Верджил не взял склянку и тогда Джек швырнул мазь ему под ноги.

— Да мне плевать, — майор вновь лег на солому и прикрыл глаза шляпой. — Только трепитесь обо мне потише, я собираюсь вздремнуть.

* * *

Прошел еще час и маленькие окошки под потолком сообщали пленникам, что наступил вечер. Верджил, наконец, остыл, выпустив всю свою ярость на стальных прутьях решетки и сбив кулаки в кровь. Бьёрк совсем замолк, казалось, что его и вовсе тут нет, так тихо он себя вел, сидя с закрытыми глазами в позе для медитации. А Джек задремал, начав раздражать соседей громким храпом.

— Клянусь, я его прикончу, — произнес Верджил, но уже шутливо.

— Он спас тебя от гангрены, — тихо заговорил Бьёрк.

Поворот ключа. Дверь, ведущая в подвал, вновь отворилась и в помещение спустилась немолодая, но привлекательная женщина: собранные заколкой с драгоценными камнями русые волосы, облегающее красное платье в пол и алая помада на тонких, но выразительных губах. На ее лице маской держалась ехидная ухмылка, которую она несла до самой камеры Джека.

— Ты всегда громко храпел, — произнесла она, опершись обнаженным плечом на холодную сталь. — Это раздражает, но я даже подумать не могла, что однажды буду по этому скучать.

Джек не ответил Адель, и тогда она швырнула в спящего мужчину заколкой, бросив ее мимо прутьев решетки.

— Тебе идут распущенные волосы, — игриво заявил он, убрав с лица шляпу. — Не так строго выглядишь.

— В моем деле без строгости никак. Блудницы очень непокорны, — подмигнула ему красавица.

— Ты сама предпочла остаться здесь вместо того, чтобы уехать со мной, — Джек поднялся на ноги, отряхнулся от соломы и приблизился к решетке.

— Ты поэтому сейчас с той, что жаждала отсюда сбежать? — спросила Адель, чем вызвала удивление на лице пленника. — Брось, я знаю, что ты все еще с этой Мирой. Она тебе не подходит, ты с ней заскучаешь, тебе нужна бойкая женщина.

— Ты бы удивилась, узнав, какими бойкими бывают послушницы храмов.

— Тебе лучше не злить меня, — с лица Адель исчезла ухмылка. — Ты жив только потому, что я тебе позволяю. В отличие от этих двоих, тебя не казнили лишь по моей прихоти. Дей и Бранд — важные персоны на континенте. За их кланами история и народ, а что ты? Титулованная пешка Ордена.

— Я понял, ты меня хочешь, — улыбнулся Джек. — Но зачем тебе общие дела с Братством?

— Как и всем, ради теплого места под солнышком.

— Все ведь не так просто? Ведь это не иноземные захватчики? — майора осенило. — Готовится переворот внутри Империи. Вся шумиха в провинциях для отвода глаз, я прав? Поэтому вам и нужны живые Бранд и Дей. Империя беспроблемно примет нового императора после того, как Йоран бездействовал, пока мародеры истязались народ, но не поверят тем, кто казнил глав старинных кланов.

— Неплохо, — Адель подняла брови.

— Но кто за всем этим стоит? Точно не ты и уж наверняка не Моргант.

— Ты удивишься, когда поймешь, — женщина еще раз подмигнула и, развернувшись, неспешно ушла.

* * *

Амелия мужественно терпела невыносимое недомогание. Лошадь послушно несла ее по песчаной дороге, почти не отставая от остальных. Лили то и дело интересовалась самочувствием усталой спутницы, но та раз за разом отвечала, что в порядке.

Однако, когда стемнело, именно Мира предложила устроить привал. Девушки приблизились к лесу, через который им предстоял дальнейший путь до Ананта. Ровная песчаная дорога осталась позади, а блуждать в темноте глупо и не безопасно. Мира хорошо помнит, как в этой глухой чаще на экипаж Джека напал убийца, и выжил майор только благодаря ее навыкам. Девушка решила не рисковать и въехать в лес с наступлением утра. Ведь даже если они никого не встретят, то все равно высок риск заблудиться в потемках.

Путницы подыскали отличное место для привала: начало лесной чащи с одной стороны и берег узкой реки с другой. Здесь они напоили своих лошадей и привязали к стволам деревьев, дав животным пожевать травы и передохнуть перед дорогой.

— Что ты делаешь? — поинтересовалась Лили, аккуратно присаживаясь на постеленный, на сырую вблизи реки землю, платок.

— Разжигаю огонь, — кротко ответила ей Амелия, возясь с костром.

— Ты столько умеешь.

— Пришлось научиться, — пояснила тихоня. — Когда долго живешь одна, вдали от людей, привыкаешь делать все сама, или же погибнешь.

Из чащи леса вышла Мира. Ее руки были полны сухих веток и заноз. Она подошла к двум другим девушкам и бросила хворост около выстроенного костра.

— Вот, держи.

— Спасибо, — кивнула ей Амелия.

Когда огонь разгорелся, все трое сели вокруг него. Костер пылал и трещал, но ночная прохлада все равно проникала под одежду, заставляя покрываться гусиной кожей.

— Похолодало, — произнесла Лили, обхватив себя руками. Ее сиреневое платье было пышным в юбке, но открытым в руках и шее, отчего совсем не грело тело.

— Хочешь, я дам тебе свою мантию? — предложила Амелия.

— Нет, спасибо, все нормально.

— Она ей не в тон платья, — усмехнулась Мира.

— Ты всегда себя так ведешь? — слегка раздраженно поинтересовалась Лили.

— Только с принцессами вроде тебя. Отправилась в дорогу в неудобном платье, не позаботившись о собственном комфорте. Даже украшение не сняла, — Мира указала на жемчужный браслет на руке Лили.

— Его мне, между прочим, майор Найман подарил. На мое восемнадцатилетие.

— Это что-то меняет? — Мира нахмурила брови.

— Нет, но думаю, ты просто мне завидуешь, — ухмыльнулась Лили.

— С чего бы мне завидовать? Ты не способно даже на землю сесть в страхе испачкаться.

— Да, потому что мою одежду жалко испачкать в отличие от твоих лохмотьев, — Лили сняла браслет и протянула его Мире. — Вот держи, будет хоть одна приличная вещь.

— Оставь себе.

— Бери, — Лили продолжила совать ей побрякушку в лицо.

— Отстань от меня, — Мира выбила из рук шатенки браслет, и он упал к ногам Амелии, которая тихо сидела рядом и не вмешивалась в очередную бессмысленную перепалку.

Деревья зашумели, и вместе с ветром до девушек донесся отголосок рыка. Пугающий звук приближался, пока из леса не вышло существо. Оно двигалось на двух задних лапах, периодически опираясь на передние, чрезмерно длинные, что тянули зверя вперед, к земле, словно уговаривая передвигаться на всех четырех. Не только тяжеленые передние конечности делали его неуклюжим и медленным, но и непропорционально большая голова на тонкой шее. Существо выглядело болезненно и смешно, нежели опасно. Оно продолжало тянуть свое нелепое тело к путницам, рыча скорее от тяжести собственной плоти, чем от злости.

Лили издала писк и потянулась за мечом, что лежал неподалеку.

— Постой, — выпалила Амелия и неспешно потянулась за браслетом у своих ног. — Вот держи, — она швырнула украшение зверю. Тот сразу схватил побрякушку в громадную переднюю лапу, сжал ее и вмиг перетер в пыль, которую после всосал своими ноздрями.

— Что теперь?.. — дрожащим голосом поинтересовалась Лили.

— Он уйдет, — обнадежила ее Амелия.

Девушка не сорвала. Еще с полминуты существо смотрело на них и принюхивалось, а затем просто ушло восвояси.

— Это Грингер, — пояснила Амелия остальным, молча пялящимся на тропу, ведущую в лес.

— Кто? Он не опасен? — спросила ее Мира.

— Они почти вымерли, редко встречаются и опасны только если не дать им то, чего они хотят.

— Они питаются жемчугом?

— Всем не съестным, — кивнула блондинка. — Чем захотят.

— Ты так много знаешь, — вновь удивилась Лили знаниями Амелии.

— Печально, что образованные девушки вроде вас не знаю о существах, что жили в наших краях задолго до нас самих и почти вымерли.

— Разве это важно?

— Видимо, нет, — выдохнула Амелия. — Вам важны лишь вы сами, кто кого перекричит и за кем будет последнее обидное слово. Пытаетесь что-то друг другу доказать. Помиритесь уже.

Лили опустила глаза, а Мира скрестила на груди руки. Амелия стояла над ними и ждала, что же предпримут девушки, послушаются ли ее, или вновь разругаются. Молчание продлилось всего несколько мгновений, а затем его первой прервала Лили:

— Прости меня, — обратилась она к Мире. — Мне стыдно, что я такая избалованная, но я пытаюсь быть проще. Браслет я дала не потому, что хотела оскорбить, а чтобы у тебя была частичка Джека, тебе это нужнее. Я вовсе не хотела над тобой смеяться или принижать, просто разозлилась из-за твоего замечания об одежде, потому что ты права на мой счет.

— А я, правда, тебе завидую, — вздохнула Мира. — У тебя было все, чего никогда не будет у меня. И этот браслет… Мне Джек ничего никогда не дарил.

— Жаль, что Грингер его съел, — глаза Лили наполнились слезами.

— Ничего, это всего лишь украшение, — Мира отвела стеклянные глаза в сторону, чтобы никто не заметил ее слез. — Главное, что мы целы.

— Можно тебя обнять? — разрыдавшись, спросила Лили.

— Только попробуй, — ответила Мира.

— Ладно, не буду, — сильнее прежнего заплакала шатенка.

— Наконец-то, — улыбнулась Амелия.

Вновь все трое сели вокруг костра. Мира принесла плед, которым застилала свое седло, и дала его Лили, чтобы та могла согреться.

— Приходите ко мне на свадьбу… — выдавила Амелия, подбрасывая ветки в костер.

— Что? — удивилась Мира.

— На свадьбу? — переспросила Лили.

— Мы с Верджилом хотели пожениться, — сообщила блондинка. — Вернее только он хотел. А теперь и мне есть, кого пригласить. Я буду рада, если вы придете и будете моими подружками.

— Ладно, — кивнула Мира.

— С радостью, — улыбнулась Лили.

Девушки всю ночь болтали и совсем не спали, зато под утро их свалила усталость и сами того не заметив, они задремали, когда было уже пора выдвигаться в путь.

— О Боже! — завопила Лили, проснувшись и поняв, что они лежат на полуденном солнцепеке. — Просыпайтесь!

— Что случилось? — пробубнила Мира, отлипая лицом от земли.

— Мы проспали!

— Ну мы и бестолочи, — вздохнула Мира вставая на ноги. — А где Амелия?

— Не знаю, я сама только проснулась, — Лили осмотрелась по сторонам и пожала плечами.

— Я здесь! — раздался крик из-за деревьев.

Из чащи вышла Амелия, в подоле платья она несла большую горсть лесных ягод.

— Что ты там делала? — поинтересовалась Лили.

— Почему не разбудила нас? — недовольно спросила Мира.

Блондинка подошла к подругам, аккуратно высыпала на траву принесенные ягоды и спокойно ответила:

— Не будила, поскольку посчитала нужным дать вам выспаться перед сегодняшним делом. Угощайтесь.

— Мы бы уже добрались, — Мира продолжила недовольно бубнить.

— Я подумала, — произнесла Амелия, — что наведываться в бордель разумнее вечером, когда стемнеет. Мы как раз успеваем.

— Логично, — согласилась Лили и потянулась за ягодами. — Не дуйся Мира, ты злишься из-за голода, лучше перекуси.

* * *

Солнце только начало садиться, а всадницы уже взъехали в Анант. Путь до города через лесную чащу оказался коротким, хоть и неудобно запутанным и бугристым.

— Вот этот бордель, — Мира пальцем указала за двухэтажное здание с красными занавесками.

— Точно их там держат?.. — засомневалась Лили. — Этот Болдр не мог солгать?

— Не мог, — ответила ей Амелия. — Насколько я знаю…

Путницы остановились на другой стороне узкой улицы, напротив заведения мадам Адель. У таверны, что располагалась параллельно с домом мужских утех, находилось большое стойло для лошадей своих посетителей. Здесь девушки и оставили скакунов, а сами притаились в нескольких метрах, спрятавшись за корытом с водой.

— И какой у нас план? — поинтересовалась Лили, неспособная больше выносить вонь, исходящую от стойла.

— Там много членов Братства, — произнесла Мира, видя, как мужчины без конца входят и выходят из борделя.

— Еще несколько патрулируют улицу, — Амелия пальцем указала на двух грубых наемников, нарезающих круги вокруг здания.

— И что будем делать? — отчаявшимся голосом спросила Лили. — Идти туда — самоубийство. Мы даже с толпой не смешаемся. Особенно ты, Мира, в этом черном балахоне послушницы.

— Кажется, я придумала, — ответила черноволосая девушка, глядя на трех выпивших блудниц, шатающихся по улице вблизи борделя и заманивающих внутрь новых гостей.

Только патруль Братства скрылся за зданием, как девушки сразу выскочили из-за корыта и быстрой походкой нагнали пьяных девиц.

— Вам чего? — грубо спросила распутница в красном. — Мы таким с женщинами не занимаемся, если что. А если собираетесь наставлять нас на путь истинный, то отвалите.

— Нам нужна ваша одежда, — сходу заявила Мира и вытащила кинжал из сапога.

— Напугала, — громко засмеялась другая блудница и вытащила нож из подвески на правой ноге, предварительно сильно задрав юбку, да так, что вся улица обратила на нее внимание.

— Мира, что ты творишь? — прошептала Лили, поняв, что та, привлекла к ним всеобщее внимание.

— Я думала, — девушка растерялась от неожиданности. — Думала они…

— Валите-ка отсюда, — грубо выпалила блудница с ножом.

— Давайте поменяемся одеждой? — предложила Лили, чем вызвала смех у всех трех женщин. — Пожалуйста.

— А твое платьице ничего, — заговорила третья девица. — Я бы может и поменялась, но тебе это зачем?

— Какая разница, берешь?

— Да, — блудница начала раздеваться прямо на месте.

— Постой! — остановила ее Лили. — Нам нужны все три наряда.

— Ну, уж нет, — фыркнула распутница с ножом. — Кому нужны лохмотья этих двоих. В таком ни один мужик меня не захочет.

— Да тебя и так ни один му… — Мира собиралась обсадить неприятную девицу, но Лили крепко пихнула ее в плечо. — Ауч!

— Раз уж вам так сильно нужна наша одежда… — заулыбалась женщина в красном, сделав паузу. — Отдадим ее за это колечко, — она пальцем указала на фамильный перстень Верджила, что болтался на шее Амелии.

Блондинка в панике обхватила рукой кольцо и сжала его в кулак, а затем перепугано произнесла:

— Нет, только не его. Поймите, оно много для меня значит…

— А я вижу, что оно много стоит, — деловым тоном продолжила блудница в красном. — Или отдаешь, или не будет вам наших нарядов.

— А если я предложу кое-что получше? — Лили осенило.

— Лучше огромного золотого перстня с драгоценным камнем? — фыркнула девица с ножом, который уже была готова опустить.

— Да, — продолжила Лили. — Кольцо еще нужно переплавить, вынуть камень…

— К чему ты клонишь? Не томи.

— Сейчас, минутку, — Лили побежала к стойлу, где находилась ее лошадь.

Она отвязала от седла кожаный мешочек, потрясла его перед ухом и быстро вернулась назад к девицам.

— Тут больше, чем стоит это кольцо. Соглашайтесь.

— Дай-ка сюда, — предвидя подвох, потребовала дамочка с ножом. Лили отдала ей мешочек, и та обомлела. — Здесь и правда, много… очень много.

— Мы договорились? — предчувствуя успешную сделку, Лили улыбнулась.

— Ага… — не веря своей удаче, выдавила обомлевшая блудница.

* * *

Они нашли укромное место за таверной, где смогли поменяться нарядами. Блудницы мастерски быстро умели раздеваться и одеваться, поэтому скоро оставили путниц, оправившись тратить щедрый улов.

В спешке девушки принялись примерять полученную одежду, насквозь пропахшую парфюмом и алкоголем.

— Ты молодец, — Мира искренне похвалила Лили.

— Спасибо, — улыбнулась шатенка, не в силах скрыть гордость оттого, что, наконец, оказалась полезной.

— Деньги — это тоже оружие, — добавила Амелия. — Спасибо тебе большое, что сохранила перстень, подаренный мне Верджилом.

— Но откуда у тебя с собой столько монет? — поинтересовалась Мира, натягивая узкую юбку.

— Я никогда не путешествую без денег, — удивившись вопросу, ответила Лили. — А вы так делаете?

— У нас их просто нет, — отшутилась Мира.

— Поможете затянуть корсет? — встряла Амелия, кряхтя от попыток справиться с неудобным платьем.

— Конечно. А потом поможете мне, идет? — попросила Лили.

* * *

В настежь распахнутые двери борделя прошли три девушки. Ошалевшими глазами они осматривали большое красное помещение, медленно двигаясь вперед по скользкому мрамору. Все трое чувствовали себя крайне неуютно в сомнительных нарядах, полученных от девиц на улице.

На Мире было узкое красное платье в пол с открытой спиной и разрезом у левой ноги. Оно забавно сочеталось с ее непокорной пышной прической, делая щуплую девушку еще мельче.

Амелия же надела пышное нежно-розовое платье с узким корсетом, который начинался под грудью и шнуровался спереди. Девушка тщетно пыталась натянуть тюлевые рукава-фонарики на плечи, ведь те без конца падали обратно вниз и заставляли ее сильно смущаться. Она распустила свои косы, разбросав светлые локоны по всей спине, а перстень Верджила спрятала под корсетом.

Лили же досталось золотое платье, пестро расшитое цветами на тугом широком корсете со шнуровкой сзади и юбкой, которая была короткой спереди, но имела длинный пышный шлейф позади, который шурша волокся по полу. Корсет душил девушку и ели прикрывал ее большую грудь, поскольку выдавливал ее из платья наружу.

— Как действуем? — неуверенно поинтересовалась Лили, глядя на дикарей грубо лапающих молоденьких девиц.

— Внизу есть подвал, думаю, там их и держат, — предположила Мира. — Нам нужно туда спуститься. Идите за мной.

— Отлично, — кивнула Лили.

Девушки только двинулись с места, как тут же им преградили путь. Неотесанный и в стельку пьяный наемник встал прямо перед ними, закрывая собой проход в узкий коридор первого этажа.

— Сегодня, крошка, ты моя! — произнес мужчина и подхватил Амелию на руки. — Только моя.

— Я не…

— Иди с ним, — шикнула на нее Мира, — придумай что-нибудь и присоединяйся, но не шуми.

Наемник унес Амелию. Та не сопротивлялась, но выглядела сильно напуганной. Лили и Мира молча проводили ее взглядом, искреннее сочувствуя подруге.

— Нельзя было ее бросать… — разволновалась Лили.

— У нас сейчас нет выбора, сначала пленные, — решительно заявила Мира и двинулась вперед.

Узкий коридор с пошарпанной дверью в самом конце, что вела в подвал, был уже в паре метров. Девушки предчувствовали вкус победы, как кто-то грубо схватил Лили за руку и потащил на себя. Шатенка чуть не упала, настолько сильный и неожиданный был этот рывок назад.

Обернувшись, она увидела огромного мужчину с большим животом и гербом имперского Ордена на груди.

— Простите, я занята, — вежливо ответила она и мужчина отстал.

— Лили, нет… — прошептала Мира и отвернулась лицом к окну.

Девушка в золотом платье не поняла, в чем проблема, ведь мужчина отстал без лишних вопросов.

— Иди с ним, — сквозь зубы выдавила Мира, не поворачиваясь лицом.

— Что? — спросила Лили, но ответ был на лестнице, ведущей на второй этаж борделя.

Сверху вниз за своими девочками наблюдала мадам Адель. Мира заметила ее пристальный взгляд и скорее отвернулась, лишь бы та ее не узнала.

— Это хозяйка? — поинтересовалась Лили.

— Да.

— Кажется, она смотрит на меня, — продолжила шатенка. — О нет, похоже, она собирается спуститься.

— Потому что думает, что ты одна из ее работниц и только что отказала гостю!

— И что мне делать? — Лили также отвернулась к окну.

— Иди за ним! Если Адель увидит нас, то все поймет. Я сама найду пленных, — ответила Мира и направилась в узкий коридор.

Лили не успела подумать и сразу же сама подбежала к мужчине в черно-золотой форме. Она видела, как Адель остановилась на верхних ступеньках, передумав идти к ней, но не прекратила следить.

— Что такое? — удивившись, спросил толстяк.

— Э-э… давайте побеседуем.

— Я сюда не беседовать пришел, красавица.

— Да, конечно, — Лили проглотила ком, образовавшийся в горле от волнения.

— Ты новенькая?

— Да, извините.

— Это даже хорошо, — обрадовался мужчина. — Я щедро доплачу.

— О Боже… — прошептала себе под нос Лили, когда толстяк взял ее за талию и повел в свой номер.

Мира практически добралась до цели, пошарпанная дверь была уже перед ее глазами. Тонкие пальцы тянулись к ручке, как ее кто-то схватил за обтянутый красным платьем зад.

— А ну отвалил! — грубо рявкнула она, обернувшись.

Мира предположила, что в коридоре можно прекратить играть роль распутной девицы, ведь здесь нет пристального взгляда Адель.

— Любишь грубость? Я как раз такой.

— Фу… — непроизвольно выпалила Мира, глядя на мускулистого и высокого воина, но с изуродованным до ужаса лицом. — Тебе со мной не светит.

— Ну как знаешь, — мужчина развернулся, но тут в коридор вошла Адель.

Проход был узким и прямым. По обеим сторонам закрытые двери и негде спрятаться от ее взора. Мира поняла, что обречена на провал, если не предпримет решительные действия. Тогда она сама потянула мужчину за рубаху на себя и крепко поцеловала, только бы не было видно ее лица. Ей стало противно, лицо скривилось, но деваться некуда. Изуродованный воин сразу же ответил на поцелуй взаимностью, начав еще и распускать руки.

Адель прошла мимо них, дойдя до конца коридора и остановившись у пошарпанной двери. Командным тоном хозяйка произнесла:

— Я что говорила? Не входить в этот коридор. Иди с гостем в свободную комнату.

Не показывая лица, Мира ушла вместе с мужчиной, который не убирал своей руки с ее мягкого места.

«Черт, — думала она. — Я была прямо у цели…»

Адель стояла на месте, никуда не уходя и ожидая, когда эти двое покинут коридор, чтобы самой спуститься в подвал.

Темная комната всего с одной горящей свечой, завешенное тугими шторами окно, и кровать, заваленная мужской одеждой, на которую наемник и швырнул Амелию.

— Почему я раньше тебя здесь не видел? — поинтересовался он. — Я тут не первый день.

— Нас много, — выдавила блондинка, пятясь спиной к изголовью.

— Тебя бы я заметил.

Мужчина запрыгнул к ней на кровать, напугав тем самым девушку до неконтролируемого визга.

— Заткнись! И так голова раскалывается, — он начал стремительно расшнуровывать корсет под ее грудью.

Амелия запищала громче прежнего и принялась отбиваться ногами от похотливого пьяного наемника, а руками вырывая полурасстегнутый корсет из его лап.

— Ты чего сопротивляешься? — удивился он, убрав руки, чем сразу воспользовалась девушка, вскочив с кровати и побежав к двери.

Несмотря на сильное опьянение, мужчина ловко перехватил Амелию, вцепившись в ее правый рукав-фонарик и потащив на себя.

— Хочешь поиграть?

— У меня сегодня выходной! — ляпнула она первое попавшее в голову, что могло спасти ее от его приставаний, но при этом, не раскрывая легенды.

— У девочек Адель не бывает выходных, — наемник потянул ее за рукав еще сильнее, но тонкий тюль не выдержала сопротивления и порвался.

Мужчина остался с воздушным фонариком в левой руке, а Амелия подбежала к запертой двери и принялась нервно вытаскивать засов.

— Не сбежишь! — возбужденно захихикал он, вскакивая с кровати и останавливая перепуганную блондинку.

Наемник обеими руками обхватил Амелия со спины, положив свои ладони ей чуть ниже живота, а губами начав целовать ее шею. Колючая щетина царапала нежную кожу, запах алкоголя отвращал, а похотливые руки опускались все ниже. Долго не думая, девушка развернулась и положила обе свои ладони на разгоряченные щеки наемника, заглянула ему в глаза и томно произнесла:

— На колени!

— Ну уж нет, — улыбнулся он и полез целоваться.

Амелия крепко сжала губы, поскольку мужчина попытался проникнуть своим языком прямо ей в рот.

Пока он, обезумев от похоти, целовал ее, мерзко слюнявя губы и щеки, Амелия опустила глаза и заметила на его поясе кобуру. Она никогда не стреляла, но сейчас готова была научиться и даже прикончить этого мерзавца одним выстрелом. Не глядя, она схватилась за холодную сталь и потянула ее на себя.

«Черт!» — подумала она, поняв, что сорвала связку гремящих ключей, вместо револьвера.

— Что ты делаешь? Отдай сюда! Их никому нельзя трогать.

«Второй попытки не будет», — подумала она и со всей силы ударила наемника стальной связкой по лицу, стараясь задеть глаза.

— Стерва! — прокричал он и грубо толкнул девушку на кровать.

Амелия упала животом на мягкую перину, уткнувшись носом в разбросанную одежду. Рукой она потянулась вперед, стараясь ухватиться за свечу, стоящую на прикроватном столике.

— Размечталась! — раздраженно выпалил он и схватил девушку за белые кудри. Затем потянул ее за волосы на пол, прочь с кровати.

Когда Амелия оказалась сидящей на полу, наемник, наконец, отпустил ее локоны. Встал над ней и принялся расстегивать ремень.

— Верджил… — тихо произнесла Амелия, а из ее глаз начали сочиться слезы.

Мужчина сбросил на пол пояс и кобуру. Не видя больше надежды, Амелия сразу потянулась за ней, но мерзавец это предвидел и тут же перехватил девушку, взял ее вновь за волосы.

— Не смотри на револьвер, лучше сюда, — он повернул ее лицом к расстегнутой ширинке на пуговицах.

Амелии ничего не оставалось, как схватиться руками за достоинство похотливого выпивохи и снова произнести:

— На колени!

После этих слов, мужчина отпустил ее волосы и послушно встал на колени.

— Моя прекрасная госпожа! — фанатично заговорил он.

Девушка, тяжело дыша, поднялась на ноги, поправила белые растрепанные волосы и надорванный корсет, тыльной стороной ладони протерла свое лицо, на котором все еще ощущала его губы и остатки слюны.

— Возьми свой револьвер, — холодно заговорила она. Мужчина послушно потянулся за огнестрелом. — Теперь поднеси его к своему виску, — ей оставалось только отдать приказ о том, чтобы он нажал на курок, как вдруг Амелия громко выпалила: — Что я делаю?! — девушка устало потерла лоб, так и не решившись на убийство. — Убирайся отсюда! Прочь! — прокричала она в итоге.

Наемник, молча и неспешно направился к двери, словно бездушная марионетка, управляемая кукловодом.

— Постой… — блондинка окликнула его у самой двери, и мужчина тут же остановился. — Эти ключи, — она взяла с кровати звенящую связку, которую ранее сорвала с пояса мерзавца. — Они от чего?

— От камер в подвале.

— Верджилиус Бранд там?! — она прислонила ключи к своей груди и крепко сжала их руками.

— Да.

Амелия расцвела, поняв, что от встречи с возлюбленным ее отделяют всего два этажа.

— Иди вниз, — приказала она наемнику, — и возьми с собой свой револьвер. Выйди на центр зала и начни палить в потолок. Понял меня? Мне не нужны жертвы, но наведи панику.

— Понял вас, госпожа.

* * *

На первом этаже помимо зала с музыкой, разодетыми девицами и выпивкой, находилось еще несколько комнат для уединения. Не роскошные оборудованные спальни, как на втором этаже, а маленькие ниши без окон, где плотная красная занавеска служит барьером между общим залом и тем, что происходит внутри.

Воин завел Миру в одну из таких каморок, плотно завесив за собой штору. Девушка сразу осмотрела помещение: маленькая комната три на три метра без окон, кровать со стальным изголовьем, ваза и бутылка какого-то пойла на столике у стены.

— Все комнаты на втором этаже уже заняты, — сообщил низкий мужской голос. — Придется тебе поработать прямо здесь.

Мира стояла спиной к огромному мускулистому воину, перебирая в голове разные сценарии своих действий. Прицениваясь, как ей быстро обезвредить мужчину, не поднимая лишнего шума.

— Я достойна большего, — язвительностей произнесла она в повороте, желая проткнуть здоровяку сонную артерию тонкой иглой.

Для такого громилы он оказался слишком ловким. Не успела игла приблизиться к его шее, как верзила остановил руку Миры, сжав ее своей огромной лапищей.

— Все таки любишь погрубее, — оскалился он и до треска сдавил ее запястье.

Девушка зашипела от боли и осела на пол, но лишь для того, чтобы незаметно вытащить из подвески на левой ноге еще одну иглу. Она попыталась воткнуть ее в мускулистую ногу воина, но тот заметил это и отшвырнул Миру вглубь крошечной комнаты. Отлетев, она ударилась затылком о стальную ножку кровати.

— А мне нравится, — улыбнулся изуродованный мужчина и стянул с себя рубаху, обнажив покрытую шрамами грудь и оставшись в одних только кожаных штанах. — Нравится, что ты сопротивляешься. Такого у меня еще не было.

— Наслаждайся! — выпалила Мира и бросилась на него, запрыгнув мужчине на плечи как разъяренная кошка. Воин не стал ей мешать, только рассмеялся. Против него она была как крошечный хищник, чей вес и сила даже не чувствовались на плечах такого здоровяка.

— А-а! — Мира руками обхватила его шею, а ногами торс, пытаясь сдавить, но противник этого даже не ощутил.

Тогда она спрыгнула с него и попятилась в сторону к красной занавеске, поняв, что бегство — это ее единственный выход.

«Угораздило меня наткнуться именно на такого прыткого гиганта», — подумала девушка.

— Куда собралась? — спросил он. — Я заплатил Адель не за это.

— Так пусть Адель тебя и развлекает, — ляпнула она, резко ринувшись вперед.

— Стоять, — вытянутой рукой воин вцепился ей в горло. Громадная лапа полностью обхватила хрупкую шею. — Я могу быть нежным, только попроси.

— Фу… — опять скривилась Мира, глядя на изуродованное лицо.

Воину надоела ее язвительность, и он поднял девушку над полом, при помощи всего одной руки. Мира начала болтыхаться, понимая, что задыхается. Руками она принялась царапать огрубевшие от тяжелого оружия пальцы противника, пытаясь сделать ему больно, заставив тем самым отпустить ее.

— Скажи, что будешь послушной девочкой, — заулыбался он. — Тогда я отпущу тебя, и ты мне покоришься.

«Если бы я только это умела… покоряться», — подумала Мира и отвела правую руку в сторону.

Пальцами она подцепила вазу, что стояла на столике, но не удержала ее и та просто свалилась на пол, разлетевшись на мелкие осколки.

— Ладно, — произнес воин, сжав еще крепче ее горло. — Я подожду.

Мира не сдавалась, хоть в глазах уже начало темнеть от недостатка кислорода, но она продолжила тянуться рукой к бутылке с пойлом. Схватила ее и насколько оставалось сил, ударила ею верзилу по лицу. Бутылка разбилась, оставив свежий шрам на его физиономии, но, не заставила его хоть немного ослабить хватку.

— Таким меня не пронять, малышка, — воин языком слизал алкоголь со своих губ. — Но должен признаться — это заводит.

— Посмотрим, заведет ли тебя это! — выдавила из себя девушка на последнем издыхании, выдрав свечу из подсвечника на стене и ткнув ею в лицо громиле.

И без того уродливая физиономия воспылала. Воин наконец разжал руку, начав кричать от боли и пытаясь ладонями затушить горящее лицо.

Мире следовало сразу бежать, но она не могла даже стоять. Девушка кашляла и задыхалась, ползя по полу на четвереньках. Мужчина метался по комнатушке, пока она пыталась преодолеть мучительно длинный путь до красных штор длинной в пару метров.

Только она справилась с занавеской, выбравшись наружу, в главный зал, как какой-то пьяный болван вышел в центр и начал палить в потолок из револьвера.

«Что тут вообще происходит?!» — подумала она, продолжая двигаться на четвереньках в сторону коридора с пошарпанной дверью.

В зале поднялась паника. Блудницы визжали, разбегаясь в разные стороны, мужчины схватились за мечи и огнестрелы, не разобравшись спьяну, что тут творится.

В такой суматохе никто и не заметил ползущую по полу девушку в красном платье. Беспрепятственно Мира добрела до коридора, сбив тощие коленки о твердый мраморный пол. У самой двери она набралась сил и поднялась на ноги. Ее все еще шатало и мутило, в глазах двоилось, а шея страшно болела. Распухшей рукой с переломанным запястьем она медленно тянулась к заветной ручке на пошарпанной двери.

* * *

— Выпьешь, чтобы расслабиться? — предложил пухлый мужчина, наполняя бокалы хорошим вином.

— Нет, — Лили обхватила себя руками, стоя в углу красивой и просторной спальни в бордовых тонах. — Спасибо.

— Ты очень красивая, грациозная и вежливая, не похожа на остальных девушек Адель.

— Да… наверное.

— Вот, держи, — толстяк подошел к ней совсем близко, лицом к лицу. Поднес бокал ко рту Лили и нежно провел краем хрусталя по ее мягким губам. — Лучше выпей, а то ты так сильно напряжена. Это будет твоя первая ночь?

— Можно сказать и так, — Лили взяла в правую руку бокал и сделала шаг в сторону, подальше от немолодого офицера.

— Не бойся меня. Как я могу помочь тебе расслабиться?

— Есть один способ… — сообразила Лили. — Вы не хотите сделать все по-моему?

— Смотря о чем речь, — мужчина сделал глоток вина и облизал губы в предвкушении.

— Вам понравится, — девушка забрала бокал из его рук и отставила в сторону. Затем подошла к офицеру вплотную и принялась медленно расстегивать его черно-золотой мундир.

— Мне уже нравится, — почти мурлыча, проговорил он. — Что дальше?

— Сейчас узнаете, — Лили сняла с него верхнюю одежду и бросила ее на пол. Затем взяла мужчину за руку и игриво потащила его к кровати.

Когда они приблизились, девушка толкнула толстяка на перину, а сама забралась на него сверху.

— Кажется, я стану твоим постоянным клиентом.

— Я не сомневаюсь, — кокетливо заявила она, начав ласково гладить руками его волосатую грудь и обвисший от возраста и лишнего веса живот. — А сейчас я привяжу вас к кровати.

— Интересно, — мужчине пришлась по вкусу эта идея, и он решил подыграть. — Но зачем связывать? У меня в кармане штанов имеются стальные оковы, можешь ими воспользоваться, только не потеряй ключ.

— Так даже лучше, — усмехнулась Лили и достала из его штанов наручники. Не спеша приковала ими толстяка к металлическим прутьям изголовья, а ключик от оков просунула себе под корсет, между грудей. — Здесь он будет в полной сохранности.

— Что теперь? — мужчина уже не мог дождаться. Раскраснелся и вспотел от возбуждения.

— А теперь я завяжу вам глаза.

— Но я хочу любоваться тобой!

— А если я скажу, что завяжу их лентой с моей нижней юбки? — игриво предложила Лили.

— О да, — учащенно дыша, вырвалось из толстяка.

Пышногрудая красавица вытащила ленту из-под своего вульгарного золотого платья, мастерски не обнажив при этом ни одной пикантной части. Нежными движениями рук она завязала белым лоскутом ткани глаза мужчине и принялась медленно сползать вниз, попутно лаская пальцами его грудь.

— Как же хорошо, — бормотал он, наслаждаясь теплыми нежными прикосновениями. — Ты богиня.

Лили добралась до ремня и собиралась уже порхать с кровати, прочь из спальни, пока офицер ничего не понял, но вдруг заметила, что из кармана, откуда она ранее вытащила стальные оковы, выглянул краюшек письма. Девушка не смогла устоять и не схватить манящий бумажный сверток.

— Продолжай, моя восхитительная богиня, — простонал мужчина, перестав чувствовать на себе пальчики Лили. — Не останавливайся!

— Тс-с… Не разговаривайте! — шикнула на него она, продолжив одной рукой водить по дряблой груди, а второй неуклюже разворачивать письмо.

«На нем императорская печать!», — подумала она.

— Что это хрустит? — обеспокоено поинтересовался офицер, приподняв голову, но ничего не увидев из-за повязки на глазах. Он услышал, как Лили сломала печать и что-то заподозрил.

— Замолчите, — совсем грубо произнесла девушка и спрыгнула с кровати на пол.

— Эй! Развяжи меня, — возбужденный голос толстяка сменился резко раздраженным. Он начал дергать руками, пытаясь освободиться. — Что ты там делаешь?!

— Помолчите! — рявкнула она. — Я же попросила.

Лили знала, что немолодому офицеру с лишним весом, будет нелегко освободиться от стальных оков, поэтому совершенно спокойно встала прямо над ним и принялась изучать письмо. Оно гласило:

«Дорогая Адель. До моего глупого мужа Йорана дошли слухи, что Братство сосредоточилось в Ананте. Также он узнал от одного зачарованного наемника, что в твоем заведении удерживают его верных командиров. Йоран созвал имперское войско, которое сам возглавил и которое уже на пути к городу.

Но беспокоиться не о чем, моя старинная подруга, все идет по плану. Мой возлюбленный генерал Вегард Берг отправился в Анант вместе с Йораном. Имперские воины верны моему генералу, а не глупому правителю. Будь готова, скоро все закончится. Твоя Вивьен.»

— Развяжи меня, потаскуха! — завопил офицер, что есть мощи, расшатывая кровать.

— Императрица Вивьен спит с Бергом?! — громко выпалила Лили. — Она как-то связана с Братством?! Они с генералом плетут заговор против Йорана?!

— Не твое дело, положи письмо!

— Не в Ордене была крыса! — поняла девушка. — А почти весь Орден и есть крысы! Вот почему майор Найман заметил утечку. Вы все там заодно с Братством.

— Твоя хозяйка с нами, — сообщил толстяк. — Так что развяжи меня и помалкивай.

— Нет, — отрезала она и направилась к двери.

— Что?.. — удивился мужчина. — Ты куда? Постой! Эй!

Лили остановилась, но лишь для того, чтобы достать из-под корсета маленький ключик от оков.

— Ой, потеряла, — произнесла она, швырнув ключ в открытое окно. А затем не спеша вышла из комнаты, победно откидывая длинные волосы назад.

Амелия вышла из комнаты в длинный коридор второго этажа. Она плотно закрыла за собой дверь и осмотрелась по сторонам. Всюду мелькали парочки, громко смеясь и флиртуя, перекрикивая даже музыку, доносящуюся с зала на первом этаже. Прижимаясь к стене, Амелия обходила каждого встречного мужчину, стараясь не касаться их, боясь вновь попасться в чьи-то озабоченные лапы.

Она терлась плечом о стену, медленно двигаясь к лестнице, ведущей вниз. Вдруг дверь, мимо которой она проходила, резко отворилась, снеся Амелию в сторону.

— Простите, вы не ушиблись? — спросила милая рыжеволосая девушка, выходящая из комнаты. — Я выбегала посмотреть, что происходит внизу. Там кто-то начал пальбу, представляете?

Амелия взглянула на нее и обомлела. Вежливая и болтливая красавица, снесшая ее дверью, оказалась никем иным, как бывшей невестой Верджила — Айрис.

— Ты?! — совсем иным тоном выпалила она.

— Айрис?! — Амелия удивилась не меньше.

Рыжая бестия полностью выскочила из-за двери своей комнаты и начала орать, ища глазами единомышленников:

— Тут шпионка! Сучка правителя! Кто-нибудь, прикончите ее, пока она не донесла на Братство Йорану!

Амелия поняла, что кто-нибудь из наемников откликнется на зов крикуньи, и тогда ее плану по освобождению пленных придет конец. Блондинке пришлось в один миг принять решение, как заткнуть Айрис.

Долго не думая, она налетела на девушку, начав руками затыкать той рот, но противница не дала себя в обиду, ухватив Амелию за волосы и принявшись выдирать ее белые локоны.

«Почему сегодня все хотят таскать меня за волосы?!»

Амелия разозлись и в ответ также схватила Айрис за копну рыжих волос. Они начали классическую женскую драку: обе кричали от боли, но ни одна не желала отпускать волосы противницы. Рыжие и белые локоны клочьями падали на затоптанную сапогами ковровую дорожку. Окружающие не торопились разнимать женскую драку, напротив, пьяные мужчины остановились поглазеть на пылких девиц, готовых поубивать друг друга.

— Отпусти меня, тварь! — шипела Айрис, одной рукой держа Амелию за волосы, а второй стараясь расцарапать ей лицо.

— Ты первая, — сквозь зубы выдавила блондинка, закрывая свободной рукой глаза, не давая себя покалечить.

— Мне еще понадобятся волосы, ты же увела моего жениха!

— В борделе нового не найти, дура, — огрызнулась Амелия.

— Ненавижу тебя! — Айрис с ноги ударила противницу в живот, и та машинально разжала руку, отпустив рыжие локоны и скрючившись от боли. — Как же я тебя ненавижу!

Освободившись, она еще сильнее потянула согнувшуюся девушку за волосы на себя, продолжив избивать ее коленом в живот.

Одна из дверей в коридоре открылась, а из-за нее вышла красивая пышногрудая шатенка, поправляющая руками свои локоны. Она неспешно направлялась к лестнице, пока не заметила драку, в которой участвовала Амелия.

«Вот черт», — подумала Лили, увидав, как ее подругу нещадно избивают.

Шатенка ринулась на помощь, оттащив Айрис и ударив ее по щеке ладонью.

— А ты еще кто такая?! — рыжая бестия переключила свое внимание на Лили.

Амелия воспользовалась этим, взяв в руки большую напольную вазу, стоявшую у лестницы.

— А ты кто? — вопросов на вопрос ответила шатенка, но не успела получить от девушки ответ, потому как ее оппонентка упала от удара вазой по голове, потеряв сознание.

— Она жива? — спросила Лили. — Вроде дышит.

— Надеюсь… — Амелия посмотрела по сторонам, но всем окружающим было плевать.

Пьяные гости хохотали от увиденного представления, совсем не сопереживая поверженной девушке.

— Помоги мне, — произнесла Амелия, пытаясь отскрести Айрис от пола. — Занесем ее в комнату, из которой она вышла.

— Ладно, — Лили взяла рыжую бестию за ноги, помогая подруге ее поднять.

* * *

— Вам пора выбрать сторону, — произнесла Адель томным голосом. — Скоро все закончится, мой славный майор.

— Боитесь потерять меня? — флиртующим тоном поинтересовался Джек, опершись на решетку.

— Если этим признанием я смогу убедить вас, то да, я не хочу вашей смерти. Приклонитесь перед новым императором и все хорошо закончится.

— И кто этот новый император?

— О-о, — протянула хозяйка. — Вы давно знакомы, уж поверьте. Я жду письма и совсем скоро узнаю, когда он прибудет. К этому моменту вам следует сменить сторону.

— Жду не дождусь встречи.

В конце подвала послышалось какое-то движение, но Адель не обратила на это никакого внимания, будучи разгневанной на майора Наймана.

— Я пытаюсь спасти вам жизнь и предлагаю выбрать сторону победителей! — прошипела она. — Не время паясничать! Ситуация в Ордене сейчас такова: или вы на правильной стороне, или же мертвы. Выбирайте и поскорее.

Джек широко улыбнулся, и Адель разозлилась еще сильнее:

— Что смешного?! Не будьте идиотом, я борюсь за вашу жизнь!

Вдруг мощный толчок в затылок ударил женщину головой о решетку. Она успела лишь ахнуть, перед тем как упасть. За ее спиной стояла Мира с босыми ногами и туфлями в правой посиневшей руке.

— Не разучилась бесшумно красться, — отметил Джек.

Мира бросила обувь на пол и вальяжно оперлась бедром на решетку, предварительно переступив Адель, а после игриво произнесла:

— Эй, красавчик. Кажется, теперь кто-то другой заперт в этом подвале и ждет, пока его спасут.

— Освободи меня, прекрасная незнакомка, — подыграл ей майор.

— Сначала ответь: ты флиртовал с ней?

— Только чтобы отвлечь! — наигранно выпалил мужчина.

— Как же, — скривилась Мира. — Хм-м… знаешь, а мне нравится.

— Что тебе нравится?

— Вид, — улыбнулась она. — Майор Джек Найман взаперти.

— Адель тоже нравилось и к чему это привело ее? Может, все-таки освободишь нас?

— Сейчас попытаюсь.

— Посмотри, может у нее есть ключи.

Мира опустилась на корточки и принялась обыскивать Адель, лежащую без создания на холодном каменном полу.

— Ничего нет, — сообщила девушка, обследовав одежду хозяйки.

— Что с твоей рукой и шеей? — Джек заметил опухшее запястье рабочей руки и обширно посиневшее горло.

Не успела Мира ему ответить, как ее засыпали вопросами два других пленника:

— Лили здесь, с тобой? — обеспокоенно спросил Бьёрк.

— Амелия жива?! — выкрикнул Верджил.

— Да и да, — отрезала она. — Но им, вероятно, сейчас нужна помощь.

— Тогда освободи нас скорее!

— Поторопись!

Мира принялась осматриваться по сторонам, глазами изучая подвал на предмет того, что могло бы помочь ей вскрыть решетки и освободить пленных, как вдруг послушались чьи-то шаги. Девушка притаилась за углом, держа наготове свою последнюю иглу.

— Надеюсь, Мира в порядке, — прошептала Лили, быстро шагая вперед.

— В порядке, — улыбнулась Амелия, увидав подругу.

— Фух, — выдохнула Мира, выйдя из-за угла. — Как же я рада вас видеть.

— Я тоже, — Лили на радостях попыталась обнять ее, но девушка увернулась.

Амелия же сразу побежала к клетке Верджила, не став докучать Мире.

Блондинка обеими руками вцепилась в стальные прутья камеры своего жениха. Верджил сделал тоже самое: подбежал к решетке и положил свои руки поверх ее ледяных пальчиков. Они носами касались друг друга в свободном пространстве между прутьями.

— Я так испугался, — произнес он.

— Ты? — удивилась Амелия. — Не верю, ты ведь ничего не боишься.

— Я волновался за тебя, — объяснил молодой мужчина. — Как же я счастлив, что ты цела.

— Ты ранен?! — девушка опустила глаза и увидела окровавленную повязку на бедре своего жениха. — Твоя нога…

— До свадьбы заживет, — усмехнулся он.

— Точно.

Мира аккуратно разняла руки Лили и сняла девушку со своей шеи, стесняясь долгих прилюдных объятий, считая их чем-то вроде проявления слабости. Она пристально посмотрела на двух блондинов, что так сладко ворковали между прутьями решетки, а затем громко произнесла:

— Нужно придумать, как вскрыть камеры. Есть идеи, дамы?

— Ах да! — Амелия вытащила из-под подола гремящую связку. — У меня есть ключи.

— От камер?! — удивилась Лили.

— Да, — подтвердила блондинка и принялась подбирать нужный ключ к замку клетки Верджила.

Освободив его, они сразу обнялись, не желая, больше никогда, выпускать друг друга из объятий. Связку ключей забрала Лили и спешно принялась открывать камеру Бьёрка.

— Я сейчас, любимый, — бурчала она себе под нос, ковыряясь в заржавелом замке.

— Не торопись, — Бьёрк погладил ее тыльной стороной ладони по щеке, просунув руку между прутьев.

— Не могу, я на взводе, — шатенка продолжила подбирать ключ. — Ура! Подошел.

Только стальная решетка отворилась, как Бьёрк со страстью подхватил Лили на руки, да так неожиданно, что та даже завизжала от испуга.

— Это было опасно, — заявил он.

— Да, резко подхватил, — Лили ласково прикоснулась к его длинным черным волосам, по которым так сильно скучала.

— Я не об этом… — пояснил Бьёрк. — Ты не должна была сюда приезжать, это слишком опасно. Стоило остаться во дворце.

— Но все ведь хорошо закончилось и теперь ты будешь меня защищать.

— Непременно.

Мира подошла к Лили, болтающейся на руках у своего мужа как большой ребенок, выдрала у нее из рук связку ключей и произнесла:

— Спасибо.

— Ой! — вспомнила Лили, моментально позабывшая обо всех остальных, после встречи с возлюбленным. — Прости, я забыла о майоре Наймане.

Вращая на указательном пальце здоровой руки связку, черноволосая девушка в красном платье медленно шагала к клетке Джека.

— Так— так, — игриво произнесла она. — Кто тут у нас?

— Забыл сказать, тебе идет этот наряд.

— Похожа на Адель? — шмыгнула носом Мира, а после взглянула на женщину, лежащую на полу в похожем красном платье.

— Я хотел сказать, что на распутницу, но да, это одно и то же.

— Не лучший твой комплимент, за него не освобожу.

— Ты моложе и красивее ее, причем намного, — добавил тогда Джек.

— Сойдет, — улыбнулась Мира и принялась подбирать нужный ключ.

* * *

Девушки затолкали Адель в клетку, где ранее сидел Джек. Мужчины с удивлением наблюдали за тем, как их девушки сработались.

— Готово, — произнесла Амелия.

— Спасибо, девчонки, — Мира переглянулась с подругами. — Пусть теперь эта дрянь посидит в сырой вонючей камере.

— Представляю выражение ее лица, когда она проснется за решеткой, — захихикала Лили.

Джек почесал затылок, а затем поинтересовался у девушек, стоящих к нему спиной, а лицом повернутых к камере:

— Зачем вы ее заперли?

— Имеешь что-то против? — Мира нахмурила брови, обернувшись.

— Она же предательница, — напомнила Лили, вытащив письмо. — Она в заговоре с генералом Бергом и Вивьен.

Теперь мужчины переглянулись между собой, безмолвно, одними лишь глазами обсудив, как сильно в их операции продвинулись не они сами, а их пассии.

— Берг и Вивьен? — переспросил Джек.

— Да, — Лили протянула ему письмо. — Я украла его у офицера Ордена, что должен был доставить послание Адель. Братство — это дело рук Берга и Вивьен.

— Но зачем им это? — встрял Верджил.

— Братство настроило народ против Йорана, — пояснил Джек. — Целью было не разграбление земель, а ненависть народа к своему правителю.

— Таким образом, валентийцы с радостью примут другого императора, — выдохнул Бьёрк, все поняв.

— И теперь мы знаем, кто метит на это место, — Джек смял письмо после прочтения.

— Но зачем это Вивьен? — вновь вклинился Верджил. — Мне вот не понятно. Она ведь и так уже императрица. Зачем ей смерть собственного мужа?

— Давайте узнаем у ее сторонницы, — ухмыльнулась Мира и со всей силы ударила связкой ключей по стальным прутьям камеры Адель.

Женщина очнулась и резко подорвалась.

— Доброе утро, моя хозяйка, — ехидно произнесла Мира. — Как голова? Не болит?

— Стерва, — прошипела она, аккуратно прикоснувшись пальцами к окровавленному и вздувшемуся лбу.

— Значит, — Джек подошел поближе и швырнул пленной женщине смятое письмо, — Берг и Вивьен — твои хозяева?

— Хозяева?! — усмехнулась Адель. — Вивьен моя подруга. Более того, она мне как дочь.

— Зачем ей Братство и смерть Йорана?

— Я не стану отвечать, — Адель отвернулась.

— Если не ответишь, — встряла тихоня Амелия, — я побрею тебя налысо.

— Ого! — удивилась Мира.

— Ладно, — Адель повернулась обратно к решетке. — Просто Вивьен хочет видеть на троне генерала Берга, а не идиота мужа. Она же и помогла ему сформировать Братство за спиной у Йорана. Очаровала молодого правителя, да так, что ему стало наплевать, что происходит на континенте с его народом. Теперь вся Империя ненавидит его. Он уже уничтожен, просто еще не знает об этом.

— Это мы уже поняли, — произнес Джек.

— Но зачем она вышла за Йорана, если он ей противен? — поинтересовалась Амелия.

— Чтобы расчистить путь возлюбленному мужчине изнутри, — пояснила Адель. — Она же суккуб, как и ты. Дошло?

— Я что-то не поняла… — нахмурилась Мира, взглянув на Амелию.

Блондинка только собиралась открыть рот и объяснить, но хозяйка борделя перебила ее:

— Вивьен была моей девочкой. Самой лучшей и популярной. Я купила ее еще в подростковом возрасте и продавала лишь особенным гостям. Таким, как генерал имперского Ордена.

— Омерзительно, — поморщилась Амелия.

— Генерал Вегард Берг, — продолжила Адель, переключив все свое внимание на блондинку. — Был ее первым клиентом. Ты же знаешь, как никто другой, что суккуб способен любить лишь своего первого мужчину.

— Это так? — встряла Лили, обратившись к Амелии.

— Да…

— Вивьен мечтала подарить Бергу все, включая Империю.

— Все из-за мужчины? — Мира выгнула вверх одну бровь.

— Из-за любви, — поправила ее Адель.

Все шестеро отошли от решетки и начали обсуждать услышанное.

— Это какой-то маразм, — отмахнулся Бьёрк. — Выйти на императора, организовать заговор и все ради любовника?

— Это даже романтично… — выдохнула Лили. — Ты ведь тоже многим пожертвовал ради меня.

— Знаете, — заговорила Амелия. — Чувства суккуба невероятно сильны, но это не отменяет того, что Вивьен предательница и преступница. Я бы все сделала ради Верджила, но не стала бы губить и обманывать невинных людей.

— Не забывай, — добавил Верджил. — Она не только истязала народ с помощью Братства, но и совершенно осознанно использовала Йорана в своих корыстных целях.

Вдруг Джек громко захлопал в ладоши, заставив тем самым остальных замолчать.

— Эти разговоры бессмысленны, — произнес он. — Важно одно: если верить письму, то Берг и Йоран скоро будут здесь.

— Мы должны что-то предпринять, — понял Бьёрк, а Верджил одобрительно кивнул.

— Тогда давайте для начала выберемся отсюда, — предложила Мира и направилась к пошарпанной двери. Остальные последовали за ней.

— А как же я?! Не оставляйте меня здесь! Не уходи, Джек! Джек! Джек, постой!.. — прокричала Адель, но никто не остановился, лишь майор обернулся напоследок, уходя со всеми.

Все шестеро выскочили из пошарпанной двери, оказавшись в узком коридоре, в конце которого начинался главный зал борделя. Оттуда до них доносились оглушительные и пугающие звуки, подпитывающие воображение: крики, пальба, лязг металла. Все вперемешку.

— Боюсь, — заговорила Амелия, — это моя вина.

— Ты о чем? — спросила Мира.

— Я хотела устроить небольшой переполох, но не думала, что все так закрутится.

— Здешним дикарям, — ухмыльнулся Джек, — только дай повод начать все крушить и убивать без разбора.

— Я не знала… — Амелия опустила глаза.

— Все хорошо, — ободряюще продолжил бородатый майор Найман, чья внушительная лицевая растительность стала еще обильнее за время заточения. — Это нам даже на руку.

— Правда? — обрадовалась блондинка.

— Да, — кивнул он. — Наемники сейчас слишком заняты пальбой друг в друга и не обратят на нас особого внимания. Отличный способ улизнуть.

— Тогда вперед, — произнес Верджил, стоящий между Амелией и всеми остальными.

Наученный горьким опытом, он всегда старался держать свою невесту чуть на расстоянии от других мужчин.

В конце узкого коридора, у боковой двери одной из спален, лежал мужчина, без сознания и с кровоточащей раной у правого виска.

— Лили, держись за мной, — приказным тоном произнес Бьёрк, когда все шестеро проходили мимо бедолаги.

— Ну уж нет! — заявила своенравная шатенка и подбежала к мужчине без сознания. Она забрала его меч, что лежал рядом на полу, и кивком позвала всех за собой. Девушка была намерена первой войти в зал полный вооруженных и пьяных врагов Империи.

— Ох, Лили… — вздохнул Бьёрк.

Он понимал, что не время и не место спорить с упрямой женой, поэтому просто проследовал за ней и незаметно нагнал, чтобы одновременно выйти из коридора и оградить ее от всех возможных опасностей.

Вдруг Мира набрала скорость и обогнала Бьёрка с Лили, направившись сразу к главному входу. Путь к нему лежал через большой красный зал, наполненный пьяными наемниками с клинками и револьверами.

— Что с вами случилось, пока мы томились в темнице? — выпалил Джек ей в спину. — Откуда такая тяга к опасностям и первенству? Вам надоело носить красивые платья и обсуждать друг друга?

— Теперь мы обсуждаем вас, — усмехнулась Лили, а Мира даже не услышала, сильно вырвавшись вперед. — А не друг друга.

— Похоже, — заговорил щетинистый блондин, — нашим женщинам понравилось геройствовать. Такими темпами мы им скоро не понадобимся.

— Ты всегда будешь мне нужен, — улыбнулась Амелия и взяла своего жениха под руку. — Обопрись на меня, не напрягай сильно ногу. Позже я осмотрю ранение.

Не успела Мира дойти и до центра зала, как ее за руку схватил здоровяк со свежими ожогами на лице. Девушка оторвалась от группы, но даже не думала позвать кого-то из мужчин на помощь. Она привыкла самостоятельно решать свои проблемы и сильно злилась, когда ей пытались помочь.

— Ты… — долго не думая, кареглазая красавица в красном платье ударила со всей силы верзилу по лицу, забыв о переломе. — Черт, как же больно!

Стоило Мире дотронуться кулаком до его изуродованной щеки, как ее кисть пронзила невыносимая резкая боль. Девушка заорала и согнулась, сжав руку между бедер.

— Черт! — вопила она, а глаза начали наполняться неконтролируемыми слезами. — Черт!

— Болит ручка? — ухмыльнулся громила и занес над ее головой широкий тупой клинок, который уже был обагрен кровью.

Мира не успела выпрямиться или отскочить в сторону, лишь подняла вверх глаза и увидела лезвие, что молниеносно неслось по направлению к ее лицу.

Звонкий лязг металла и яркая золотая искра. Второй клинок перехватил меч здоровяка, остановив атаку прямо у кончика носа Миры.

— Черт… — совсем иным тоном простонала она.

Верджил выхватил меч из рук какого-то пьяного гостя, вышедшего из уборной, чтобы вместе со всеми поучаствовать в массовой перепалке. Забрав у того клинок, молодой мужчина ринулся на помощь Мире и защитил ее от смертельного удара.

— Найди противника своей весовой категории, — произнес высокий зеленоглазый блондин, слегка похрамывая на одну ногу.

— Ты то? В одной категории со мной? Серьезно? — усмехнулся здоровяк, будучи на целую голову выше Верджила.

А ведь молодой глава клана Бранд славился своим ростом, могучим телосложением и безупречными золотыми волосами. Но рядом с таким громадным противником он выглядел не более, чем мальчишкой.

— То есть хрупкая маленькая девушка со сломанной рукой подходит тебе больше? — язвительно поинтересовался он. — Каков смельчак.

— С этой потаскухой у меня личные счеты, — прорычал здоровяк. — Но могу начать и с тебя.

Воины начали обмениваться мощными ударами. Клинки то и дело врезались друг в друга, с каждым соприкосновением создавая все более яркие искры. Лезвия гнулись под напряжением, настолько их хозяева были сильны. С каждым новым выпадом, оба воина вкладывали в свой удар все больше мощи, стараясь, наконец, задеть противника.

— Мира, уходим, — послышался тихий голос позади. Амелия приобняла подругу за талию, забросила ее левую руку себе за голову и потащила девушку к выходу. — Верджил с ним разберется, а нам следует уйти и мешаться под ногами.

— В другой раз я бы ни за что не согласилась, — с болью в голосе произнесла Мира. — Но сейчас совсем не против. Уходим.

* * *

Джек вальяжно шел по залу, грациозно уклоняясь от каждого клинка и падающего под ноги пьяного тела. Дойдя до середины помещения, он увидел безумного наемника, стоявшего на столе и палящего в потолок из револьвера.

— Отрепье, — скривился он. — Члены Братства убивают даже собственных сторонников ради веселья. Хотя этот тип не выглядит счастливым, скорее зачарованным.

Джек приблизился к нему, забрался на низкий шаткий столик, но стрелок не обратил на майора никакого внимания, продолжив заряжать револьвер и дальше палить из него в воздух.

— Понятно, — улыбнулся Джек. — Работа Амелии.

Мужчина вдохнул поглубже, приготовился и с размаха врезал кулаком в лицо зачарованному наемнику. Тот даже не думал защищаться или уклоняться, поэтому просто упал на пол, продолжив при этом стрелять. Джек спустился вниз и аккуратно выдрал у него из рук огнестрел.

— За оружием нужно ухаживать, — произнес он, осмотрев револьвер.

— Пленные! — раздалось где-то сверху. — Пленные сбегают! Прекратите драться и задержите их!

Джек поднял глаза и увидел на лестнице рыжую бестию, которая однажды посещала Верджила в его камере. Через мгновение за ее спиной появилось двое ассасинов. Майор не стал дожидаться, пока те выпустят в него отравленные иглы, и взял их на мушку. По пуле на каждого, два точных выстрела прямо в голову и храмовники покатились вниз по лестнице, а рыжеволосая девушка начала истерично кричать, в страхе опустившись на пол и скрутившись калачиком.

— Не стреляйте! Я безоружна! — Айрис прикрыла голову руками.

Джек подержал ее на прицеле еще несколько мгновений, а затем опустил револьвер и отвел взгляд в сторону, принявшись глазами искать членов своей разбредшейся группы.

* * *

Лили пробиралась сквозь разъяренную толпу. Ее решительность развеивалась с каждым мгновением, проведенным в этом логове дикарей. Обласканная тихой провинцией Дэнги, она никогда не видела таких заведений и их посетителей.

Глазами она искала блудниц, переживая за девушек, что могли остаться в зале и попасть под горячую руку какого-нибудь мерзавца. Но наученные опытом девицы попрятались, оставив зал на растерзание своим буйным гостям.

Лили прижималась к стене и постоянно оглядывалась, проверяя, идет ли за ней Бьёрк. Он не отставал, внимательно следя за десятком драк, одновременно проходящих в помещении.

— А-а! — запищала шатенка от неожиданности.

На нее свалился средних лет мужчина с отпечатком ботинка на груди. Кто-то толкнул его ногой, и он налетел своей массивной тушей прямо в проходящую мимо Лили. Бьёрк сразу же схватил его за шкирку и оттащил от девушки. Швырнул его в сторону и подал руку жене.

— Цела?

— Да, все нормально, — она взяла его за руку и выпрямилась.

— Дай сюда, — Бьёрк забрал у нее клинок и опустил его в пустые ножны на поясе. — Пусть побудет у меня, пока не поранилась.

— Ладно, — согласилась Лили, прижавшись к мужу.

* * *

Присутствующие отступились назад: кто-то боясь за свою жизнь, а кто-то, чтобы понаблюдать за настоящей профессиональной битвой двух воинов, вместо своей собственной пьяной потасовки. Верджил выкладывался на полную, показывая все свое мастерство громиле, который не уступал ему в фехтовании.

— Ты владеешь оружием не как обычный наемник, — запыхавшимся голосом подметил Верджил, заблокировав очередной удар противника.

— А кто сказал, — заговорил здоровяк, — что я простой наемник?

— Из какого ты клана, воин?

— Это не важно, я от него отрекся.

— Или тебя выгнали?

— Таких воинов как я не выгоняют!

Со всех сторон их облепили зеваки, на безопасном расстоянии наблюдая настоящий поединок. Оба воина были ранены, но боль не мешала их сражению, они не обращали на нее внимания. Казалось, посетители борделя даже протрезвели, увидев столь увлекательное зрелище.

Вдруг к бойцам приблизился пьяный мужчина, у которого Верджил отнял меч. Он плохо соображал, что творит, идя к двум вооруженным и разгоряченным в пылу сражения воинам.

— Это мой клинок, отдай сюда!

Верджил плечом оттолкнул пьяного мужчину, чтобы тот ему не мешал, но прилипала не отступил и вновь полез к бойцам, продолжая верещать:

— Отдай мой меч!

Противнику Верджила надоела эта помеха, мешающая в полной мере погрузиться в сражение. Он оттолкнул от себя ногой второго воина, дав себе мгновение отвлечься и проткнуть клинком надоедливого гостя.

— Не надо! — прокричал Верджил. — Он просто…

Но было уже поздно, пьяный мужчина упал на пол с вспоротым животом. Здоровяк переступил через него и произнес:

— Продолжим?

— Да.

Окружающие зеваки заохали, наблюдая за поединком, как за театральной постановкой с неожиданными сюжетными поворотами.

* * *

Лили и Бьёрк притормозили, заметив, что большинство присутствующих успокоились и сместились к углам, молча наблюдая за чем-то происходящим в центре зала.

— Что там такое? — Лили встала на цыпочки, желая посмотреть.

Но она не смогла ничего увидеть за множеством широких мужских спин, полностью закрывших ей обзор.

— Идем, — бросил Бьёрк. — На это нет времени.

Но Лили никак не отреагировала на слова мужа, принявшись протискиваться сквозь плотную толпу, желая пролезть ближе к центру. Сначала она услышала лязг металла, а затем увидела Верджила, прихрамывающего на одну ногу и сражающегося с непомерно большим противником

— Лили, — раздраженно произнес Бьёрк, схватив ее за руку.

— О! — удивилась она. — Ты тоже здесь.

— Это Верджилиус? — поинтересовался мужчина, взглянув на поединок.

— Да. И, похоже, ему очень трудно. Рана на бедре открылась.

— У нас нет на это времени, — продолжил бубнить Бьёрк и направился в гущу сражения.

Он обошел здоровяка со спины и бесшумно вытащил из ножен клинок.

— Не вмешивайся! — выкрикнул Верджил, но было уже поздно. Бьёрк проткнул верзилу мечом в спину. — Зачем?!

— Добей его, — предложил Бьёрк. — На это нет времени, есть дела поважнее.

Верджил скривился, опустил глаза и воткнул противнику клинок в грудь.

Оба меча прошли насквозь: один торчал спереди, под нижним левым ребром здоровяка, второй выглядывал сзади, справа от позвоночника.

— Вот вам и воины благородных кланом… — захрипел громила. — Смотрите люди на командиров Йорана. Никакой силы и храбрости, только подлость и трусость.

Они синхронно вытащили клинки из тела поверженного, и тот камнем упал на мрамор, который в один миг покрылся алой кровью.

Зеваки недовольно зашипели, кто-то вытащил из кобуры револьвер и наставил его на Бьёрка.

— Имперский ублюдок! — прокричал стрелок. — Так не честно!

Громкий выстрел и резкий запах пороха.

— А-а! — запищала Лили, положив обе ладони себе на лицо.

Вдруг стрелок упал лицом вниз, а за его спиной оказался Джек с вытянутым вперед револьвером, от которого поднималась вверх тонкая струйка дыма.

— Расступитесь и без глупостей, — произнес он. — Убью любого, кто дернется.

— Майор Найман! — радостно воскликнула Лили.

— На выход, — приказал ей мужчина.

Лили, не споря, быстро побежала к главному входу, беспрепятственно покидая здание.

— Теперь вы, — Джек указал на Бьёрка и Верджила. — Уходите.

Они медленно направились к распахнутой двери, держа клинки наготове. Майор также попятился назад, не опуская револьвер и прикрывая спины союзников.

— Вы все сдохните! — прокричал кто-то из толпы напоследок. — Императорские подстилки!

— Проваливайте, вам все равно недолго осталось!

— Шавки Йорана!

* * *

Мужчины выбежали наружу. Часть наемников выскочили вслед за ними на улицу, но остались стоять у дверей борделя, не идя дальше. Из окон второго этажа за ними принялись следить ассасины, не прячась, но и ничего не предпринимая. Джек взял одного из них на прицел, боясь получить отравленную иглу в лоб. Бьёрк и Верджил обступили майора с клинками наготове, ожидая нападения с любой из сторон. Все трое чувствовали себя как в ловушке, стоя посреди дороги и ощущая на себе десятки вражеских взглядов.

На другой стороне улицы, напротив борделя, находились их девушки: Мира сидела на углу корыта, из которого пили лошади, Амелия осматривала ее сломанную руку, а Лили перепугано глядела вдаль, даже не моргая. Они заметили своих мужчин, вышедших невредимыми из борделя, но не обратили на них никакого внимания, поскольку были отвлечены другим.

— Конница со знамениями Ордена въехали в город, и уже через минуту будет здесь, — сообщила Лили. — Что мы будем делать?!

— Это не единственная наша проблема, — произнесла Мира, указав здоровой рукой на море, возле которого и вырос портовый город Анант. — Корабли без знамен.

— Что это значит? — Амелия подняла голову, отвлекшись от перелома.

— Что у нас большие неприятности… Это корабли с наемниками, и они плывут сюда.

— Мы окружены, — Лили проглотила ком, образовавшийся в горле. — Конница с предателями Империи слева, корабли с наемниками справа, и головорезы Братства позади, в дверях борделя…

Черные силуэты храмовников, что бездвижно следили за сбежавшими пленными из окон второго этажа, вдруг куда-то испарились.

— Ассасины, — произнес Джек, стоя между двух других мужчин. — Они куда-то исчезли.

Наемники, плотно облепившие своими телами вход борделя, вдруг разошлись по сторонам, создавая для кого-то проход наружу.

Неспешно из-за распахнутых дверей заведения вышел Моргант и около десятка трезвых и крепких бойцов, которых не было видно в перепалке.

— Эти, — указал на них Бьёрк. — Не такой сброд, как те, что кричали и дрались в зале.

— Моргант, — Верджил стиснул зубы. — Будь ты проклят!

Вслед за отрядом Морганта на улицу вышли и ассасины, которых было около дюжины. Все, кто остался после уничтожения храма Одхан и опасных заданий, сначала от Ордена, затем от Братства.

— А вот и они, — добавил Джек. — А я уже начал волноваться, куда пропали эти скрытные засранцы.

Моргант собирался открыть рот, но услышал стук нескольких десятков пар копыт, который становился все громче с каждым мигом. Мужчина улыбнулся и неспешно зашагал от крыльца к дороге, готовясь лично встретить правителя.

Конница подняла пыль, несясь по песчаной дороге с большой скоростью. Те немногие горожане, кто не попрятался по своим домам после стрельбы, доносящейся из заведения мадам Адель, теперь сломя голову бежали куда подальше от этой улицы, опасаясь вооруженных всадников. Люди уважали Орден, но знали — если офицеры прибыли, то только для того, чтобы осудить и казнить кого-то. И каждый горожанин боялся оказаться этим «кем-то».

— Вот и все, — вздохнул Бьёрк. — Нам не одолеть их всех и точно не защитить Йорана.

Конница, которую возглавлял сам император, остановилась в паре метров от входа в бордель, заняв собой всю узкую дорогу в длину и ширину. Йоран седлал первого жеребца, молодого белоснежного скакуна с ухоженной кремово-бежевой гривой. Рядом с правителем скакал генерал Берг, а позади них двигалось три десятка солдат в черно-золотой форме.

— Значит, — произнес щуплый правитель, вытащив отполированный меч из ножен, но оставшись сидеть в седле, — это и есть Братство? — он указал острием на Морганта и его бойцов. — Вы недостойны даже суда и будете казнены на месте. Орден Золотого Льва приведет вынесенный мной приговор в действие здесь и сейчас!

— Йоран, — обратился к нему Джек, не отводя при этом взгляда от Берга. — Послушайте…

— Я рад, — перебил своего подчиненного император. — Что вы в порядке майор, и что все остальные также в полном здравии, но сейчас у меня есть дела поважнее.

— Направьте клинок на Берга, сейчас же! — выкрикнул Верджил. — Он предатель и предводитель Братства!

— Что?.. — непонимающе нахмурился Йоран и в тот же миг лишился головы от меча генерала, седлавшего своего жеребца всего в метре от него.

Голова правителя упала на песок, рядом с передними копытами его белого жеребца. А щуплое тело, одетое в красивые кожаные доспехи, расшитые золотой нитью и драгоценными камнями, повисло на бок, так и не выпав из седла.

— Как вы узнали? — удивился Берг. — Хотя это и неважно, вы просто сократили срок жизни своему императору на пару часов. Я думал казнить его прилюдно, в столице, но и так сойдет.

— Твой план настроить народ против правителя и уничтожить его неплох, — выдохнул Джек. — Но люди не пойдут за наемниками, истязавшими их поселения множество месяцев.

— Ты о них? — генерал указала на Морганта и его головорезов.

Джек не успел ответить, как на дорогу вышли ассасины, сняли свои капюшоны, и их предводитель заговорил:

— Какого черта, Моргант?! Ты не говорил, что мы служим ему! Этот человек сжег наш храм! Мы спутались с тобой, чтобы сражаться против Империи и этого проклятого Ордена!

— Убить всех, — холодно приказал Берг, не дав этим двоим, даже поговорить. — Морганта и его людей, что мародерствовали в провинциях — в том числе. Их тела мы отдадим народу, как символ нашей победы над беспределом, допущенным прошлым правителем в родных краях. Валентия-Росс заслуживает сильного императора, который позаботится о континенте.

— Генерал, вы о чем?! — перепугано спросил Моргант, попятившись назад к дверям борделя. — Мы так не договаривались!

— С нами он поступил также, — прошипел предводитель храмовников.

— Ассасинов казнить первыми, их работа окончена, — добавил Берг. — Больше я не нуждаюсь в тихих убийцах и мародерах. Благодарю всех за службу.

* * *

Солдаты Ордена являются элитой имперских войск. Высококлассные и обученные бойцы, стоящие за одного не менее трех обычных воинов. Бьёрк и Верджил в свое время обучались в Ордене, после чего сразу возглавили собственные отряды. Они знали, что наемникам Морганта и ассасинам на открытой местности не одолеть их. Да и не было стороны, которой бы они желали победы.

— И что нам делать? — выдавил Верджил, уже совсем без сил от потери крови.

— Сюда, — ответил Джек, увидев, как через дорогу у стойла таверны их девушки запрыгивают на своих скакунов.

Мужчины быстрым шагом направились к ним навстречу, видя возможность скрыться, пока Орден сцепился в бою с монахами Одхана. Даже по два человека на одну лошадь у них будет фора как минимум в несколько минут перед тем, как о беглецах вспомнят люди Берга, которые наверняка выйдут из схватки победителями.

Мира остановилась и дала Джеку забраться к себе за спину. Пришпорила лошадь и погнала вперед. Ей было тяжело и больно держать поводья сломанной рукой, но времени для того, чтобы поменяться местами, у них не было.

— Ты выдержишь? — поинтересовался майор. — Передай мне, я поведу лошадь из-за твоей спины.

— Сама справлюсь.

Бьёрк на ходу запрыгнул к Лили, заняв ведущее место, а девушка крепко обняла его сзади, обвив своими руками его твердый торс.

— Боже, — она прижалась к мужу всем телом. — Император мертв, убит у нас на глазах.

— Я не мог его спасти, — стыдливо признался он.

Верджил возился с лошадью дольше других. В глазах темнело, а нога совсем перестала слушаться. Амелия помогла ему забраться на своего скакуна. Молодой мужчина хотел сам взять в руки поводья, но блондинка не позволила, понимая, что ему сейчас плохо и он не в состоянии управлять лошадью.

— Лучше я, — произнесла девушка. — Держись за меня крепко и не теряй сознания, умоляю! Я ужасная наездница, но выбора нет… Прошу, только не упади.

— Ты справишься, — подбодрил ее Верджил.

— Уж надеюсь…

Все шестеро помчались по дороге вперед, в другую сторону от битвы. Позади осталось все: город Анант, заведение мадам Адель и долгая дорога от столицы.

Дальше на запад начиналась обширная провинция Дэнги — родина Лили. Туда они и направились в поисках убежища.

* * *

По сигналу своего командира, всадники в черно-золотых мундирах окружили горсть ассасинов, понимая, что те беспомощны в открытом бою. Кружа вокруг них на лошадях, они клинками пытались поддеть храмовников, которые могли ответить им лишь отравленными иглами и короткими кинжалами.

Монахи группировались, прижимаясь спиной к спине, все ближе друг к другу. Они сумели подцепить нескольких солдат, но начали терять единоверцев быстрее, чем их яд подействовал на задетых противников. Дюжина ассасинов превратилась в пятерку, а затем их и вовсе не осталось.

Моргант и его люди со страхом наблюдали за тем, как Берг уничтожил многовековое наследие храма Одхан всего за несколько коротких мгновений.

— Теперь они, — генерал указал на распахнутые двери борделя, в которых толпились наемники.

Услышав его слова, мужчины начали забегать внутрь и прятаться. — Блудниц и саму мадам Адель не трогать! — добавил он приказным тоном. — Я обещал Вивьен, что никто из них не пострадает.

Солдаты спрыгнули со своих лошадей на землю, вытерли клинки о плащи и рукава, очистив сталь от свежей крови монахов, и направились внутрь заведения.

Там они не встретили никакого сопротивления, наоборот, наемники бежали как тараканы по углам и комнатам, ища спасения. Кто-то выбил окно, желая удрать с другой стороны здания, но беглецов встречали всадники, оставшиеся с Бергом снаружи, и безжалостно рубили трусам головы.

Лишь когда солдаты закололи несколько первых наемников в помещении, все остальные поняли, что некуда бежать и лучше принять бой, забрав с собой как можно больше противников. Наемники дрались с солдатами на мечах, сильно уступая им в мастерстве, а те, кто имел под рукой револьвер, стреляли в бойцов Ордена с лестницы второго этажа, снимая профессиональных воинов на безопасном расстоянии.

Наемники Морганта сумели забрать с собой почти половину солдат, прежде чем их всех перебили. После резни настала тишина: женщины осторожно вышли в залитый кровью зал, где среди трупов в лужах крови сидели победители в черно-золотых мундирах, отдыхая и зализывая свои раны. Вместе с блудницами, вышедшими из спален, в помещение вошел Берг, гордо осматривая поле боя.

— Майор Найман и его дружки сбежали, — сообщил помощник генерала, вошедший в здание вслед за своим командиром. — Их по два человека на одну лошадь, нагоним без проблем. Послать людей за ними?

— Пусть бегут, — улыбнулся Берг. — Позже приклонятся, как и главы всех остальных кланов.

— А если откажутся? Они были верны своему мертвому правителю и не примут вас.

— Посмотри в окно, мальчишка. На тех кораблях целая армия. Почти двадцать тысяч свежих лиц, не запятнавших себя на этом континенте. Народ примет их как своих новых защитников, а меня как нового императора. Люди устали и готовы на любые перемены, лишь бы закончились эти беспокойные времена Братства, допущенные Йораном. Я дам им эту безопасность и начну с того, что публично вывешу тела всех людей Морганта и его самого. А Бранду и Дею придется смириться и приклониться передо мной или же я уничтожу их кланы, а земли отдам более достойным подданным.

— Но так поступал Рейнер Каронэлл четыреста лет назад, — удивился помощник.

— Так он сумел объединить континент, — произнес генерал. — Создал могучую Империю и подчинил себе все кланы. У предков нужно учиться и ровняться на победителей.

— Но он был предком Йорана, которого вы казнили, — нахмурился помощник.

— По крови, но не по духу. А я смогу стать столь же великим, как первый император. И когда я сделаю Анант новой столицей, ее имя точно запомнят!

* * *

Люди Берга освободили Адель, выпустив ее из холодного подвала. Хозяйка была не в духе, будучи униженной подружкой Джека, которую она проклинала все время проведенное взаперти. Она приложила мокрую тряпку к своему разбитому лбу, чтобы остудить его, и вместе с генералом устроила обход по залу. Они наблюдали за тем, как солдаты Ордена выносят на улицу тела погибших и складывают их в общую крытую повозку.

— Отвезу их в столицу и вывешу у ворот города, — сообщил Берг.

— А как вы поступите с телом Йорана? — поинтересовалась Адель.

— Похороню его со всеми почестями, как благородный приемник, заодно сообщив всем главам кланов, кто прикончил этого глупца и почему. Люди позлятся, но в итоге увидят, что я уничтожил Братство и достойно похоронил недостойного человека. По нему никто не будет скучать.

— Не будут, — согласилась женщина. — Но валентийцы не любят захватчиков. Пусть народу и плевать на Йорана, но подобное самоуправство вызовет недовольство.

— Тогда применю силу.

— Им не понравится, если их новый император начнет поступать как Братство при правлении Йорана.

— Я покажу им, каким щедрым могу быть с верными мне людьми, и каким жестоким с несогласными. Тогда все захотят стать мне друзьями, а не врагами.

— Рискованная затея, — вздохнула Адель. — Но я целиком и полностью с вами.

— Еще бы, — подтвердил генерал. — Анант станет столицей, сюда стечется вся знать и блудницы начнут приносить вам совсем другую прибыль. Вы станете хозяйкой самого известного борделя во всей Империи.

Солдаты вынесли последние тела наружу. Адель посмотрела вокруг и увидела залитый кровью пол, сломанную и перепачканную мебель, изрезанные и заляпанные кишками стены.

— Ну и бардак, — произнесла она.

Хозяйка вышла на центр зала, предусмотрительности приподняв подол платья повыше, чтобы оно не тянулось по свежей крови. Встала лицом к лестнице и громко прокричала командным тоном:

— Девочки, все сюда! Нужно прибраться. Все взялись за тряпки и принесли из колодца воды. Чтобы к утру здесь было чисто.

Адель вернулась к Бергу и заговорила с ним совсем иным тоном:

— Передавайте «привет» моей дорогой Вивьен.

— Скоро вы сами ей это скажете, когда мы переберемся в Анант.

— И когда вас ждать в следующий раз?

— Когда здесь построят мой дворец, — Берг ехидно ухмыльнулся, слегка поклонился и ушел прочь из заведения.

— Доброй дороги, мой император! — игриво прокричала ему в след Адель.

«Напыщенный идиот, — подумала она про себя. — И что в нем нашла Вивьен?»

* * *

Девушки всполошились, принявшись рвать старую одежду на тряпки и искать ведра. Все боялись злить Адель, и чтобы угодить своей хозяйке, незамедлительно взялись за дело.

Айрис стояла у лестницы с приоткрытым ртом и слезами на глазах. Она не видела, как убили ее отца, но понимала, что это произошло. Она даже не смогла забрать его тело и попрощаться. Его забросили в провозку и увезли с остальными, чтобы повесить как преступника на воротах.

В ее голове и душе была только боль и темнота. Никаких идей и дальнейших действий, ничего.

— Чего стоишь, прохлаждаешься? — ее в бок толкнула девица с мокрой тряпкой в руке. — Хочешь, чтобы Адель наказала тебя?

— Нет, — безразлично ответила Айрис.

— Вот, — блудница протянула ей тряпку, — иди и оттирай ступени, неженка.

— Хорошо, — также безразлично добавила Айрис и словно марионетка направилась вниз, оттирать ступени от крови.

Она медленно водила тряпкой по первой ступени, больше думая об отце, чем о чистоте борделя. Свободной рукой она периодически вытирала слезы и намокший нос. Вдруг перед ее глазами появились стройные женские ноги в открытых красных туфлях. Айрис подняла голову и увидела над собой стоящую на ступенях мадам Адель, которая сверху-вниз смотрела на несчастную девушку.

— Сочувствую твоей утрате, — тихо произнесла хозяйка. — Я не знала, как Берг поступит с членами Братства и их предводителем.

— Я вам не верю, — прошипела Айрис.

— А это и не важно, веришь ты мне или нет. Тебе сейчас нужно думать о другом, — Адель опустилась к ней на корточки и посмотрела в заплаканные глаза. — Для всей Империи ты дочь предателя и преступника. Тебе некуда пойти, нет никакого будущего, кроме виселицы. Я буду милосердна и не расскажу Бергу о тебе, чтобы он не казнил тебя как знающую о его плане, и не сдам народу, как члена Братства. Теперь ты одна из моих девочек, Айрис. Добро пожаловать в семью.

— Я не блудница! Я благородная леди!

— Больше нет, — Адель вновь поднялась на ноги и зашагала вверх по ступеням. — Так что заткнись и драй пол.

Шестеро путников скакали всю ночь, останавливаясь лишь для того, чтобы дать лошадям передохнуть и попить воды из ручья. Дорога казалась бесконечной, засасывающей их обратно, назад, все дальше от конечной цели. Но вместе с рассветом они, наконец, встретили большие запертые ворота, за которыми начиналось фамильное поместье семьи Дей. Путники были счастливы увидеть конечную точку своего пути, где их всех ожидал отдых и покой.

Лили первой спрыгнула с лошади и принялась звать стражников:

— Есть кто-нибудь?! — прокричала она. — Откройте ворота!

Стража проводила всех шестерых на территорию поместья, в большой зеленый двор, с каменной тропинкой, идущей до самых дверей старинного строения, где их встретила прислуга. Два молодых парня поприветствовали своих господ и их гостей, а затем забрали лошадей и увели их в конюшню, чтобы накормить и дать животным поспать. Арлета выбежала наружу, узнав, что Бьёрк и Лилиан вернулись. Женщина радостно неслась вниз по ступеням, вскочила на дорожку у веранды и обняла девушку.

— Наконец-то вы вернулись, — няня поцеловала Лили в щеку. — Что-то случилось? На тебе лица нет!

— Много всего, — выдохнула она.

— Это твои друзья? — Арлета окинула взглядом остальных путников.

— Да, мы очень устали и голодны, но это не самое важное, Верджила и Миру ранили, — Лили указала на них двоих рукой. — Им нужна помощь.

— Тогда идемте скорее в дом, — няня жестом позвала всех за собой.

* * *

В большом зале, где семья Дей зачастую отмечала все важные мероприятии клана, сейчас было пусто. Не было ни цветов, ни музыки, даже столы и стулья оказались сдвинутыми в угол. Арлета не стала тащить наверх раненых путников, а пригласила их устроиться прямо здесь, в просторном фойе, являющемся еще и гостиной. Няня выдвинула несколько стульев, усадила на один из них Верджила, а второй предложила Мире, чья рука совсем опухла и посинела.

— Я отправила всадника в деревню, — произнесла она своим теплым и успокаивающим голосом. — Он привезет сюда лекаря.

— Со мной все хорошо, — раздраженно заявила Мира и решительно отступилась назад, подальше от приветливой женщины. — Мне бы просто передохнуть, полежать часок.

Она всегда плохо реагировала на открытую заботу, наверное потому, что никогда ее не получала. Оттого ей так нравился Джек, проявляющий заботу совсем редко и то, в завуалированной под шутку форме.

— На втором этаже моя старая спальня, где я жила до свадьбы, — сообщила Лили. — Устрою тебя там. Идем.

Девушки тут же ушли. Бьёрк и Джек проводили их взглядами, и, казалось, даже обрадовались их уходу.

— Я собираюсь выпить и отправить письма главам кланов, с которыми у Дей дружеские отношения. Пойдешь со мной в кабинет? — предложил Джеку Бьёрк.

— Я бы не отказался от выпивки, причем любой, — согласился майор.

— Отлично.

Мужчины также уши, оставив Амелию и Верджила наедине с Арлетой. Блондинка не находила себе места и не могла дождаться лекаря из деревни, видя, как больно и тяжело ее жениху.

— У вас дома есть какие-нибудь лекарства и снадобья? — спросила она няню. — Хотя бы чистые повязки и заживляющая мазь?

— Сейчас все принесу, — ответила Арлета и отправилась за всем необходимым.

* * *

Бьёрк привел Джека в свой кабинет, который раньше принадлежал отцу Лили. Парень ничего не стал здесь менять, оставив помещение таким же, каким оно было при Эймариусе Дее.

— С твоим кабинетом в Ордене наверняка не сравнится, — Бьёрк взглянул на Джека, осматривающего крошечную комнату.

— Полагаю, — улыбнулся майор. — Нет у меня больше никакого кабинета.

— И то верно.

Бьёрк подошел к шкафчику, заваленному всяческими бумагами, отрыл среди них полупустую бутылку заморского рома, прихватив с ней заодно несколько чистых листов.

— Любишь крепкую выпивку? — удивился Джек. — Дела клана так утомляют? Или же семейная жизнь?

— Лили бывает невыносимой, это правда, но дело все же в первом, — пояснил Бьёрк сев за свой стол и пригласив майора устроиться напротив. — Я не был готов к такой ответственности за клан Дей. Он свалился на меня слишком неожиданно и рано, но я не подал виду, что меня это напугало.

— Ради жены?

— Я обещал быть достойным ее.

— О-о, — протянул Джек, сев за письменный стол напротив. — Ты достоин ее, не сомневайся. Я много слышал о тебе еще до нашего знакомства, ты весьма одаренный юноша.

— Многие считают иначе, — выдохнул Бьёрк, опустив глаза и начав водить пером по желтоватой бумаге. — Думают, что я удачно женившийся деревенщина. Ты не мог бы наполнить стаканы? — попросил он, чтобы не отвлекаться от писем.

— Конечно, — Джек принялся разливать алкоголь по емкостям, уже стоявшим на столе. — Такие люди будут всегда. Когда я только прибыл в Валентию-Росс, у меня не было ничего, кроме этой старой шляпы. — Он снял головной убор и положил на край стола, открыв солнцу короткие русые волосы, отливающие золотым в свете утренних лучей, — я проделал невероятный путь, чтобы попасть в Орден, а затем, чтобы стать офицером. У меня не было ни друзей, ни связей, даже по возрасту я уступал юным и обученным с детства выходцам из уважаемых кланов. И вот когда я добился всего и обо мне узнали люди, знаешь, что они заговорили?

— Слышал, — Бьёрк закончил с первым посланием, глотнул рома и принялся за следующее.

— Что я иноземный урод, дорвавшийся до власти хитрец, заболтавший наивного молодого правителя. Так что не слушай людей, Бьёрк. Лентяи никогда не будут верить тем, кто добился успеха своим трудом. Лодырям проще убедить себя в том, что некоторым просто чертовски везет, тогда, как им самим удача не улыбается, хоть они и достойнее, как им кажется.

— Похоже, ром уже подействовал? — ухмыльнулся Бьёрк.

— Действительно, что-то я разговорился. Хочешь предупредить кланы о Берге? Думаю, скоро все и так узнают.

— Я собираюсь найти сторонников, несогласных принять Берга во главе Империи.

— Интересно, — Джек выгнул одну бровь. — Клан Дей всегда был одним из самых мирных и верных Империи, кто бы ни стоял у власти. Не участвовал ни в каких битвах и переворотах, заботясь лишь о своих людях и спокойствии в собственной провинции.

— Так было при Эймариусе, — напомнил Бьёрк. — А я не он.

— Это я вижу, — подтвердил Джек. — Ну что ж, может, что-то и получится, если удастся собрать достаточно сторонников.

* * *

Лили открыла комнату, где на постели все еще лежало множество мягких игрушек и расшитых маленьких подушечек. В ее старой спальне почти не было пыли, несмотря на то, что ею уже давно никто не пользовался. Арлета старательно следила за чистотой даже в закрытых комнатах. Няня любила порядок и этот дом, поэтому вкладывала душу в каждый его уголок.

— Можешь устроиться здесь, — произнесла Лили и принялась убирать игрушки, освобождая от них кровать.

— Спасибо, — томно выдавила из себя Мира и плюхнулась на огромную перину. — У тебя здесь уютно.

— Да, а за той дверью детская игровая, — Лили рукой указала на проход в стене. — Я там прятала Бьёрка.

— Зачем?

— Это было еще в детстве, — улыбнулась шатенка. — Я спрятала его там, чтобы отец не выгнал обратно на улицу.

— Долго скрывала? — Мира начала засыпать.

— Меня почти сразу разоблачили, — ответила девушка. — Ладно, отдыхай, а я пока полежу в горячей ванне. Мне нужно успокоиться, снять это ужасное золотое платье и смыть с себя несколько последних дней.

— Хорошо…

— Я позову, когда Арлета подаст завтрак, — шепотом добавила Лили, видя, что Мира почти уснула.

* * *

Арлета вернулась с полным подолом склянок и свертков. Вывернула все на круглый столик у окна и подозвала к себе Амелию:

— Это все что есть. Тут очищающая и заживляющая мази. Еще я принесла иглу и нить, но лучше, чтобы рану зашил лекарь. Служанка сейчас принесет чистую воду и припарки.

— Спасибо, — блондинка начала перебирать принесенные няней лекарства и отбирать нужные. — Я такое уже делала. Сама промою и зашью рану.

— Только можно я уйду? — попросилась Арлета. — Не хочу на это смотреть, боюсь крови.

— Конечно, идите!

— Займусь пока завтраком, вы все, наверное, проголодались с дороги.

— Спасибо, вы очень добры.

Арлета сбежала из гостиной, оставив Амелию с Верджилом одних. Девушка опустилась на пол, сев у ног жениха, разорвала штаны около кровоточащего бедра и принялась его обрабатывать.

— Потерпи, — ласково произнесла она, нанося жгучую мазь. — Я постараюсь быстрее закончить.

— Ничего, — усмехнулся Верджил.

Девушка не поняла, почему он улыбается вместо того, чтобы морщится от боли.

— Что смешного?

— Почти как в нашу первую встречу, — объяснился он. — Я ранен, а ты меня спасаешь.

— Тогда ты умирал, а сейчас просто хромаешь. По-моему есть разница.

— Я не об этом…

— А о чем же? — Амелия подняла глаза и взглянула на своего жениха.

— Мне должно быть больно, но мне хорошо от приятных воспоминаний о нашей первой встрече. Я благодарен тем предателям, что пытались меня убить. Ведь если бы не они, мы бы с тобой никогда не встретились.

— Ну да, — девушка вновь опустила глаза и продолжила обрабатывать рану. — Так бы никогда не посмотрел на меня.

— Посмотрел бы, но вряд ли бы встретил.

— Мы встречались однажды, вообще-то… — шмыгнула носом Амелия. — Да-да, до того, как я нашла тебя у камня.

— Когда?! — удивился Верджил.

— Ты заходил в лавку Сесилии, расспрашивал ее о Братстве. Я тогда зашилась в угол, боясь к тебе приближаться. Ты взглянул на меня с презрением и, узнав все, что тебе было нужно, просто ушел.

— Почему ты раньше не рассказывала мне об этом?

— Зачем? Какая разница? — Амелия взяла в руки чистую повязку и принялась обворачивать ею ногу жениха. — Я закончила.

— Постой, — Верджил взял ее за руку, собирающуюся отнести лекарства обратно на круглый столик. — Я вспомнил!

— Ладно…

— Я не смотрел на ту девушку с презрением! Помню, что я подумал о том, какая же она забитая и напуганная. Я решил, что все это из-за Братства и начал очищать от него вашу деревню, а потом меня предали. Несколько воинов из моего отряда оказались членами Братства. Они решили убить меня как раз из-за того, что я слишком активно взялся за их уничтожение. Кто бы мог подумать, что тогда ты боялась именно меня, а не этих разбойников.

— Значит, тебя ранили из-за меня?

— Конечно нет, — Верджил самостоятельно поднялся на ноги и помог невесте отнести мази на стол. — Благодаря тебе я познакомился с тобой!

— Какая-то ерунда получилась, — рассмеялась Амелия.

— Но это сработало, а остальное и не важно.

* * *

В комнату, где спала Мира, вошел Джек, приведя с собой усатого пожилого мужчину.

— Красавица проснись! — майор постучал по изголовью кровати, чтобы девушка очнулась.

— Что тебе нужно? — спросила она недовольным голосом.

— Вставай, лекарь осмотрит твою руку.

Мира открыла глаза, взглянула сначала на Джека, затем на усатого лекаря и произнесла:

— Я же уже сказала, что мне не нужна помощь.

— Как знаешь, — заговорил Джек. — Но судя по форме твоего запястья, перелом срастется неправильно, а значит, у меня появится новый повод смеяться над тобой. Ты только представь: тихий убийца с кривой клешней вместо ведущей руки, прелесть! Меня устраивает такой расклад. — Он отвернулся от девушки, рукой указал лекарю на выход и сам собрался уйти. — Идемте.

— Ладно… — протянула Мира. — Я согласна.

Джек ухмыльнулся и кивком указал лекарю на девушку, безмолвно сообщая тому, что он, может заняться пациенткой. На самом деле майор не заметил на запястье Миры никакой деформации, просто он знал, как заставить ее согласиться.

— Оставлю вас, — Джек рукой поправил растрепанные сильнее обычного после сна волосы Миры, а затем направился к выходу. — Не болей, милая послушница.

Лекарь присел на край кровати и принялся осматривать перелом. Мира даже не посмотрела на него, лишь передала на осмотр руку, а глазами продолжила сверлить спину Джека.

— Это не ты меня уговорил, знай! Я просто хочу поскорее залечить руку, — выпалила она ему вслед, — чтобы потом как следует врезать ею по твоей самодовольной физиономии!

— Я всегда на шаг впереди, — не оборачиваясь, шутливо позлорадствовал майор. — Могла бы уже и привыкнуть.

* * *

Лили лежала в горячей воде, отмокая в большой деревянной ванне, которую слуги наполнили для нее горячей водой. Девушка сняла с себя золотое платье, купленное у блудницы, и попросила немедленно его сжечь. Она с закрытыми глазами наслаждалась чистотой и тишиной, царящими в полумраке ванной комнаты, пока дверь в помещение не отворилась.

— Я же сказала никого не впускать! — прокричала она, прикрыв руками грудь.

— Не бойся, — послышался вечно спокойный голос Бьёрка. — Это я.

— А-а, присоединишься? — Лили убрала с груди руки и игриво поводила ими по воде. — Вода еще горячая…

— Я забыл, зачем шел сюда, — Бьёрк принялся спешно расстегивать свою рубаху.

— Забываешь обо всем, когда я обнажена? — захихикала девушка. — Может я суккуб?

— Кто знает.

Бьёрк резкими движениями расшнуровал свою рубаху, содрал ее с тела и швырнул в сторону на пол.

— А я сильно тебя зачаровала, — еще более смущенно захихикала Лили.

Мужчина подошел к деревянной ванне вплотную, одетый лишь до пояса, навис над девушкой и схватил ее обеими руками за подмышки, приподнял над водой и подтащил к себе.

— Ау, так грубо… — пропищала она, стоя по колено в горячей воде, мокрым телом прижимаясь к обнаженному торсу мужа, а руками обвив его шею. — Раньше ты был нежнее.

— Прости, — Бьёрк принялся медленно вести пальцами по ее коже вниз от подмышек. — Последние события так подействовали.

— Ничего, мне даже нравится…

Его руки дошли до бедер, отчего Лили начала учащенно дышать. Она прислонила свои губы к его мощной скуле, на которой появилась небольшая колючая щетина. Девушка начала водить губами вверх-вниз, лишь слегка касаясь ими кожи, словно дразня. Бьёрк повернул голову, желая прикоснуться к ее мягким губам не только скулой, как вдруг в дверь ванной комнаты постучали три раза, а после раздался голос Арлеты:

— Завтрак готов! Ждем только вас.

— Черт… — выдавила Лили, усмехнувшись и уткнувшись носов в шею Бьёрка. — Весь настрой сбила. Подай мне полотенце.

Мужчина глубоко вдохнул и нехотя убрал руки с обнаженного тела жены, она также отпустила его шею, и он отошел к вешалке, чтобы передать ей полотенце.

— Спасибо, — Лили резко выхватила у него из рук огромное белое полотенце, которым сразу прикрыла наготу. — Иди вниз, я оденусь и спущусь.

— Это так мило.

— Ты о чем? — недоумевающе поинтересовалась она. Бьёрк подал девушке руку и помог выбраться из ванны, а затем направился к двери. — Эй, о чем ты? — повторила она.

— Мило, что ты до сих пор меня стесняешься, хотя мы уже год в браке.

* * *

Столовая дома Дей выглядела как теплое семейное местечко: небольшое помещение в бежевых тонах, но достаточно вместительное, чтобы в нем без труда расположились двухметровый дубовый стол и восемь стульев, несколько напольных ваз и подсвечников, а также простенький камин. Бьёрк сел во главе стола, а все остальные по сторонам от него, место напротив осталось единственным свободным.

— Простите за тесноту, — произнесла Арлета, сев за стол лишь тогда, когда все остальные опустились на сидения. — У нас никогда не было семейных застолий, поэтому комнату под столовую Эймар когда-то выделил совсем небольшую. В случае праздников, как вы могли заметить, мы используем огромное фойе.

— Арлета, — улыбнулась Лили. — Все хорошо, не волнуйся. После той тесноты, что пережили наши мужчины в темнице, эта комната кажется им самой просторной и уютной на всем белом свете. Я права?

— Безусловно, — подтвердил Верджил.

— У вас прекрасный дом, — добавил Джек, начав жадно поглощать сочное тушеное с овощами мясо.

— Это не мой дом, — поспешила сообщить Арлета. — Просто я его очень люблю, но принадлежит он Деям, я только работаю здесь.

— Это не так! — воскликнула Лили. — Как ты можешь такое говорить?! Это и твой дом тоже! И вообще ты член нашей семьи, всегда так было! Чтобы я больше этого не слышала!

— Хорошо, милая, — заулыбалась няня.

Все замолчали, увлекшись вкусной горячей пищей, приготовленной опытными кухарками под руководством Арлеты. Лишь звон тарелок и треск бревен в маленьком камине разбавляли образовавшуюся тишину. Амелия наелась всего парой кусочков первого блюда, отложила в сторону приборы и неуверенно произнесла:

— Может, сыграем свадьбу здесь?

— В поместье? — уточнил Верджил.

— В саду, — пояснила блондинка. — Он очень большой и красивый у Лили с Бьёрком. Я ведь люблю природу, ты же знаешь.

— Потрясающая идея! — воодушевилась Лили, сразу начав в голове все планировать.

— Согласится ли Бьёрк принять всех наших гостей и взвалить на себя подготовку, особенно в такие времена, когда есть дела поважнее?

— Ненужно никаких гостей и подготовки, — заявила Амелия. — Все, кто мне нравятся — уже и так здесь. А природа прекрасна и без нас, ей не нужно преображаться.

— Здорово! — выпалила Лили. — Бьёрк как глава клана может выдать все необходимые бумаги со своей печатью, она будет действительна по всей Империи, а майор Найман, как офицер Ордена, имеет право обвенчать вас!

— Не уверен, что у меня все еще остались полномочия, — замялся Джек. — И будет ли моя подпись действительна при правлении Берга, но почему бы и нет.

— Как тебе идея?! — Лили вскочила из-за стола с сияющими глазами, словно это она собралась замуж.

— Мне нравится, — спокойно ответила Амелия. — Получится сегодня все устроить?

— Сегодня?! — удивился Верджил.

— Да. Ты против?

— Нисколько, но удастся ли все подготовить так быстро?

— К вечеру все будет готово! — просчитала в своей голове Лили. — А теперь доедайте свой завтрак дамы, и идемте выбирать наряды. У меня огромная коллекция! Арлета, ты тоже идешь с нами, я уже знаю, во что тебя одену.

— Детка, — вздохнула няня, — если наша прекрасная невеста не возражает, то я бы лучше занялась подготовкой и украшением сада, а не переодеваниями. Мне в своем балахоне привычно и удобно.

— Я бы шикарно тебя нарядила… — немного расстроено пробурчала Лили.

— Я не возражаю, — улыбчиво вклинилась Амелия. — Комфорт — это главное. Будьте в том, в чем пожелаете, Арлета.

— И я того же мнения, — улыбнулась ей в ответ няня.

* * *

Лили привела Амелию и Миру в свои покои, которые раньше принадлежали ее отцу и матери. Это была не та крошечная комната, где Эймариус жил после смерти жены, а помещение, что было заперто много лет после того, как он овдовел. Ее отец не смог здесь находиться, ведь все вокруг напоминало ему о потере любимой женщины. Тогда он перебрался в скромную комнатушку, по размерам меньше чем спальня Арлеты, а эти роскошные покои запер и никогда не открывал.

Лили была совсем маленькой, когда не стало ее матери, поэтому это помещение никак не ассоциировалась у нее с потерей, лишь вызывало любопытство и желание узнать, что же за закрытой дверью. Когда девушка вышла замуж за Бьёрка, то предложила ему открыть эти покои и сделать из них свою собственную роскошную спальню.

— У тебя огромная комната, — произнесла Мира. — Я думала, что твои детские покои очень просторные, но это…

— Самые большие покои в поместье, — сообщила Лили, идя к высокому резному шкафу. — Я не могла позволить им оставаться запертыми.

— Моя комната в Ордене меньше твоего шкафа, — усмехнулась Мира, а Амелия просто промолчала, вспомнив о своей землянке без окон.

— Располагайтесь на кровати, — предложила Лили. — А я пока буду по очереди вытаскивать из шкафа наряды.

— Может без меня? — спросила Мира.

— Что? — нахмурилась Лили. — Хочешь остаться в платье той блудницы с улицы? И в нем же пойти на венчание Амелии?!

— Ты права, показывай.

Лили швыряла платья, на кровать, кривя при этом лицо, словно все эти вещи принадлежали блудницам и плохо пахли.

— Все не то, — бубнила она себе под нос. — А вот это неплохо, как тебе Мира?

Лили повернулась к девушкам, в руках держа голубое воздушное платье в пол.

— Нет, — шмыгнула носом Мира. — Давай что-то потемнее.

— Ладно, — Лили вытащила из шкафа черное платье с узкими длинными рукавами, расширяющимися к низу. Наряд не имел ни выреза, ни украшений на нем, лишь коричневый пояс, больше напоминающий веревку. — Но не в этом же ты пойдешь?..

— Самое оно! — воскликнула Мира. — Если распороть юбку сбоку и надеть его поверх штанов, то будет очень практичный и функциональный наряд.

— Ты серьезно?! — возмутилась Лили.

— Да, найдешь мне штаны?

— Э-э… У меня такого в гардеробе нет, но я что-нибудь придумаю.

Мира вскочила на ноги и принялась переодеваться, аккуратно просовывая в рукав сломанную руку.

— Не могу больше в этом ходить, — произнесла она. — А вы продолжайте, ищите себе наряды.

Лили и Амелия вежливо отвернулись, сосредоточившись на осмотре остальных вещей в шкафу.

— Во что ты оденешь меня? — поинтересовалась Амелия.

— Дойдем и до тебя, подожди, — Лили вытащила из шкафа пышное лавандового цвета платье с корсетом и атласным бантом. — Как думаете, мне надеть его?

— Да, — сразу ответила блондинка.

— Нет, — повернулась Мира, отвлекшись от распаривания юбки иглой.

— Почему? — расстроилась владелица нарядов.

— Ты же не невеста, — пояснила Мира. — Не стоит сверкать ярче Амелии.

— Ничего страшного, я не против, — поспешила сообщить блондинка.

— Нет, Мира права, — Лили убрала пышный лавандовый наряд обратно в шкаф. — Я надену вот это.

Девушка вытащила скромное бежевое платье без выреза, с длинными прямыми рукавами и такой же прямой юбкой в пол. Оно было украшено лишь вертикальным вышитым узором вдоль груди и повторяющимся рисунком на концах рукавов и подоле.

— Так лучше, — одобрила Мира.

— А теперь Амелия, — с подозрительной улыбкой заговорила Лили. — Я оставила тебя напоследок, поскольку знала, что именно собираюсь тебе предложить. — Она вытащила из шкафа прекрасное белоснежное платье с пышной сверкающей юбкой и расшитым жемчугом корсетом, — это свадебное платье моей матери. Я нашла его, когда переехала в эти покои, посчитала, что было бы неправильно от него избавиться, и не ошиблась. Теперь оно твое. Возьми.

— Я выйду замуж в настоящем свадебном платье?! — как малый ребенок обрадовалась Амелия. — Я думала о скромной церемонии в саду, но оно такое красивое! Хочется надеть его прямо сейчас!

— Так примерь.

Амелия вскочила с кровати и подбежала к Лили. Девушка прикоснулась к платью и начала пальцами перебирать воздушную ткань юбки.

— Оно, наверное, очень дорогое? — поинтересовалась невеста.

— Отец говорил, что его шили три портнихи целых два месяца. Прекрасная вышивка, не так ли?

— Да, — согласилась Амелия. — Ты уверена? Может не стоит мне его отдавать?

— Стоит, — заявила Лили. — Я уже замужем и мне оно ни к чему, а вот тебе как раз сгодится. Бери.

Амелия осторожно забрала платье из рук Лили и прижала его к себе, расплывшись при этом в улыбке.

— Спасибо.

Лили улыбнулась в ответ. Ей всегда нравилось радовать людей. В этом она находила свое собственное удовлетворение и счастье. А неизбалованная и искренняя девушка вроде Амелии, как никто другой, могла оценить ее старания.

* * *

Арлета трудилась как пчелка, подключив к обустройству сада всех слуг в поместье. Женщина сумела за несколько часов превратить обыкновенный зеленый двор в самое романтичное место на всем континенте. Она выбрала ту часть сада, где густо росли розовые кусты вдоль широкой тропы, в конце нее установила арку, которую богато украсила свежими цветами и лентами белого и голубого цвета. Дорожку к свадебной арке слуги усыпали лепестками белых роз, а по обеим сторонам, меж розовых кустов, поставили напольные фигурные подсвечники, расположенные каждые полтора метра вдоль тропы. Слева от дорожки и арки находился круглый стол с шелковой скатертью и резными табуретами в белых чехлах. На столешнице уже стояли тарелки и серебряные приборы, а слуги находились неподалеку, выстроенные в рядок, и ожидающие, когда им нужно будет подать праздничный ужин.

Мужчины также не подвели и привели себя в порядок. Бьёрк побрился и приоделся, сменив рубаху на более торжественную. Верджилу выделили белоснежный наряд с темно-синей накидкой на одно плечо, который вполне мог сойти за свадебный. А для Джека, которому была отведена важная роль, нашли черный мундир, сильно напоминающий его собственную форму из Ордена. Он был тесен мужчине в плечах и животе, но для церемонии годился.

Приглашенный из деревни Арлетой музыкант начал играть на флейте, когда невеста показалась на белоснежной дорожке. Бьёрк медленно вел ее под руку к цветущей арке, у которой уже ожидал Джек, сложив обе руки за спиной. Амелия осмотрелась по сторонам и увидела подруг, стоящих по правую сторону, Арлету и слуг, находящихся слева. Все улыбались, не отводя взгляд от прекрасной невесты, готовой вот-вот расплакаться от счастья. Только жениха нигде не было, как бы Амелия ни искала его глазами.

Бьёрк подвел ее к арке и слегка поклонившись, отпустил руку девушки, а затем отошел в сторонку.

— Но где Верджил?! — взволнованно спросила Амелия.

Не успела она получить ответ, как на дорожку выехал белый грациозный жеребец, которого и седлал жених. Его белоснежный наряд сливался с окрасом породистого скакуна, а синяя торжественная накидка болталась по левому боку, касаясь отполированного сапога всадника.

Амелия приоткрыла рот от восторга, а потом широко заулыбалась, увидев своего возлюбленного таким красивым и величественным. Он остановился в метре от своей невесты, спрыгнул с лошади, которую сразу отвел чуть подальше конюх, стоявший рядом с Арлетой.

— Начнем, — произнес Джек.

Жених и невеста повернулись к нему и майор продолжил:

— Как офицер имперского Ордена, я почту за честь обвенчать Верджилиуса Бранда и Амелию… — Джек запнулся, поняв, что не знает, к какому роду относится невеста. — И Амелию…

— Линд, — усмехнулась она.

— Верджилиуса Бранда и Амелию Линд, — повторился майор. — Я уполномочен заверить любой тайный брак, который будет признан в Валентии-Росс безоговорочно и никто не сможет оспорить его подлинность, ведь Орден — это закон, а его офицеры — судьи. Вам выпала великая честь, стать семьей под руководством представителя Империи, от руки человека, говорящего от имени самого правителя…

— Хватит этой имперской чуши! — выкрикнула Мира. — Здесь нет других офицеров, чтобы проверить, насколько дотошно ты истолковал их скучные законы и правила. Переходи к торжественной части!

— Прошу Амелию и Верджилиуса произнесли свои свадебные клятвы, которые станут символом вашего союза. Слова, что будут написаны на бумаге и которые вы никогда не должны забывать, ведь если вы их произнесли, то любили друг друга настолько сильно, что были готовы связать свои души воедино на всю оставшуюся жизнь. Ваши клятвы будут записаны и отданы вам на случай, если вера ваша в партнера пошатнется, достаньте их и прочтите, вспомните, как вы были счастливы в тот момент, когда произносили их. Настолько, что поклялись навечно стать друг другу мужем и женой. Верджил, ты первый.

— У меня не было достаточно времени, чтобы подумать над клятвой, да и сочинять я не мастак, — замялся жених. Он держался гордо и величественно, словно все контролируя, но дрожащий голос выдавал в нем легкое волнение. — Я попробую… Амелия, я повстречал тебя неожиданно, но не случайно. Ты словно ангел спустилась ко мне в такой момент в жизни, когда я был сильнее всего уязвим и находился буквально на волоске от смерти. Впервые увидев тебя после того ранения, я подумал, что очутился в раю рядом с белокурой богиней. С тех пор любой миг, проведенный рядом с тобой, для меня как парить в раю, но когда ты далеко — я словно в аду. Словами не передать, насколько я в тебе нуждался, даже когда не знал о твоем существовании.

— Надень кольцо, — Джек убрал из-за спины правую руку и протянул в ней обручальное кольцо, ранее оставленное ему на сохранение Верджилом. — Теперь ты, Амелия.

— Да… я думала над словами, которые произнесу на венчании еще задолго до самой свадьбы, — разволновалась невеста. — Их было так много, столько слов… так много мыслей, всего не перечесть, да и не нужно, ты и так все знаешь. Поэтому я просто хочу сказать, что люблю тебя сильнее жизни, ведь до тебя у меня ее и не было. Ты мое все. И если ты нуждаешься во мне, то я и вовсе без тебя не могу. — Амелия обернулась, взглянула на подруг и Лили протянула ей огромный перстень. — У меня нет кольца для тебя, поэтому я возвращаю его, твой фамильный перстень. Я долго хранила это кольцо у себя, чтобы потом вновь надеть его на твой палец.

— Что ж, — заговорил Джек, видя, как жених и невеста с обожанием смотрят в лица друг друга, не в силах больше произнести ни слова. — Именем императора и Ордена Золотого Льва, объявляю вас мужем и женой. Целуй невесту, чего ждешь!

Амелия захихикала, а Верджил подтянул ее к себе, крепко ухватив за талию. Не дождавшись, пока она прекратит взволновано улыбаться, он поцеловал ее в губы, и улыбка сошла сама собой.

Вдруг конюх вновь подвел жеребца к Верджилу, а служанки принялись бросать вверх горсти белый лепестков, которые затем медленно сыпались на головы всем присутствующим.

— Так вот для чего дорожка была усыпана лепестками! — поняла невеста. — А теперь их еще подбрасывают в небо. Это как снег, который редко выпадает в наших краях!

Верджил лишь улыбнулся со своей вечно восторженной любыми мелочами жены и резко подхватил ее на руки, а затем поднес к скакуну.

— Мы не останемся? — удивилась она.

— Нет, — он посадил ее в седло, а затем забрался сам.

Слуги продолжили забрасывать их лепестками, пока молодожены не умчались на лошади из сада.

Все присутствующие молча проводили Верджила и Амелию взглядами, а после Арлета произнесла:

— Идемте за стол.

Женщина двинулась вперед, к накрытому круглому столу, вслед за ней зашагали Лили под руку с Бьёрком и Джек с Мирой. Шепотом заговорил майор, обратившись к своей даме:

— Понравилось?

— Что? — не поняла вопроса Мира.

— Свадьба? Хотела бы оказаться на месте Амелии?

— Даже не знаю… — замялась она, не в силах выдавить свое привычное «нет».

— Кто знает, может, скоро и ты будешь стоять у этой арки в белом платье.

— Скорее уж ты похудеешь, а я прибавлю в росте, — засмущавшись, отшутилась девушка.

Джек не стал продолжать этот разговор, лишь ехидно заулыбался, заметив, как его спутница застеснялась и покраснела.

Гости и хозяева сели за стол, окруженный со всех сторон прекрасным зеленым садом и звездным небом над головами. Слуги подали праздничный ужин и вино, а музыкант начал играть спокойную и гармоничную мелодию, чудесно дополняющую этот теплый вечер.

* * *

Верджил и Амелия прискакали к маленькому одноэтажному домику, находящемуся среди высоких старых кленов и озера, к которому у строения имелся выход и кладка, ведущая прямо на воду. Они провели в дороге меньше десяти минут, из-за стволов могучих деревьев все еще хорошо виднелась крыша поместья Деев.

Верджил помог жене спуститься на землю и взял ее за руку, оба подошли к крыльцу крошечного лесного домика.

— Что это за место? — спросила она.

— Дом уединения и отдыха Лили, — объяснил Верджил. — Она любезно предоставила его нам на эту ночь.

Дверь внутрь строения отворилась и за ней открылась теплая картина: деревянная отделка стен, маленький столик с двумя бокалами, тремя видами вина, разнообразными фруктами и сырами, большая кровать с шелковыми простынями. Амелия подняла глаза и увидела, что над ее головой под низким потолком нависли дубовые балки, украшенные сверкающими бусинами и свисающими цветами, а вокруг кровати подвешены воздушные белые шторки, ничего не прикрывающие, но служащие очаровательным романтическим дополнением. Также в помещении вкусно пахло, аромат исходил от комода, стоящего под окном, на котором дымились благовония.

— Такое приятное место, — произнесла девушка. — Еще и окружено старыми могучими деревьями. Полное уединение, мне этого сильно не хватало в твоих владениях.

— Я знал, что тебе понравится, — молодой мужчина обнял жену со спины и принялся целовать ее плечи.

— Идем наружу? — предложила она, вырвавшись из рук мужа.

— Наружу?

— Да, к озеру. Я возьму с кресла плед, а ты захвати вино.

Они вышли через черный ход, ведущий к воде. Расстелили плед на самом краю кладки и, свесив вниз ноги, принялись любоваться сверкающей в свете луны водой.

— Она, наверное, теплая, — предположила девушка.

— Сейчас узнаем, — Верджил потянул за белую узкую ленту, держащую корсет платья Амелии.

Выдалось дождливое утро. Лучи солнца пытались пробиться сквозь серые облака, стянувшие небо, но безрезультатно, отчего заметно похолодало. Почва размякла, превратившись в вязкую черную трясину, но зато в саду поместья запахло свежестью, а зелень напиталась влагой и ожила.

Джек ожидал гостя, о прибытии которого была уведомлена вся стража и без вопросов пропустила одинокого всадника за ворота. Худой парень в кожаной накидке с капюшоном, защищавшим его от дождя, вел себя нервно и напугано. Он отказался войти внутрь дома, оставшись побеседовать с Джеком под козырьком веранды. Путник также отказался оставить конюху своего скакуна, привязав животное к перилам четырехступенчатой лестницы, ведущей на веранду. Всем своим видом он показывал, что не намерен здесь задерживаться.

— Я рад, что вы живы майор, — произнес парень. — Но вы рискуете, оставаясь здесь, Берг знает, что вы укрылись в провинции Дэнги.

— Благодарю за предостережение, помощник Гуди, — кивнул ему Джек. — Ты говорил, что ситуация в Ордене накалилась?

— Так я написал в своем последнем письме, но все изменилось, — парень снял капюшон, поскольку под крышей веранды в нем больше не было необходимости. — Ордена больше нет.

— О чем ты?!

— С возвращением Берга, в столицу прибыла целая армия наемников, они взяли дворец и здание Ордена Золотого Льва. Перед нами возник нелегкий выбор…

— Продолжай, — нетерпеливо подогнал его Джек.

— Нам хотя бы предоставили выбор, — молодой белокурый парень потер высокий лоб. — Стражу во дворце императора вырезали без возможности сдаться…

— Что случилось с Орденом?! — раздражился Джек с неторопливой манеры собеседника.

— Да, извините, отвлекся. Офицерам и солдатам Ордена предоставили выбор: принять сторону Берга и объявить его своим императором или же быть казненными и повешенными на воротах.

— Сколько офицеров выжило?

— Считанные, — выдохнул Гуди. — В основном те, кто и до переворота были верны Бергу. Остальные отказались нарушать законы Империи и расстались с жизнью. Солдат уцелело больше половины, многие испугались и примкнули к самозванцу.

— Как ты сумел уцелеть?

— Я сбежал, — сообщил Гуди. — Спасся благодаря этому проказнику, — парень указал на привязанного коричневого скакуна. — Резвый жеребец.

— Такого я от него не ожидал, — Джек пытался держаться невозмутимо, но непроизвольно руки сами сжались в кулаки. — Чертов Вегард Берг, ублюдок.

— Вы единственный майор…

— Что? — не понял Джек.

— Ваш чин, не считая самого генерала Берга, теперь самый высокий в Ордене. Вам нужно бежать, вы последний офицер из живых, кто не согласен с его назначением. Если хотите, езжайте со мной, я знаю место, где можно укрыться.

— Спасибо, Гуди, — Джек положил парню на плечо руку. — Я остаюсь, а ты береги себя. Может, еще свидимся.

— Надеюсь, — произнеся это, белокурый паренек бросился в объятья к майору, но быстро разжал руки.

Отпустив Джека, он кивнул ему на прощание, отвернулся и быстрым шагом спустился по ступеням к своему скакуну. Майор взглядом проводил Гуди до ворот, не обронив ни слова.

* * *

Прошло пять дней с тех пор, как они прибыли в поместье. Все шестеро собрались в крошечном кабинете главы клана Дей, чтобы обсудить текущее положение дел.

Бьёрк сидел за своим письменным столом, на краю которого пристроилась Лили, безмятежно болтая ногами. Джек сидел напротив, вальяжно откинувшись на спинку кресла, а над его головой нависла Мира, опершись на плечи майора. Верджил стоял позади, скрестив на груди руки и прислонившись одним плечом к книжной полке. Его новоиспеченная супруга Амелия осталась ютиться в дверях, чувствуя себя лишней в этом разговоре.

— Я получил ответы почти от всех дружественных кланов, — выдохнул Бьёрк, швырнув на столешницу пачку писем.

— И что думают их главы? — поинтересовался Джек, отлипнув от спинки кресла и приняв более деловую позу.

— Большинство готово принять Берга, — сообщил Бьёрк.

— Неужели всем плевать, что он самозванец и убийца законного императора?! — выпалил Верджил, подойдя к столу и опершись на него обеими руками.

— Многие не любили живого Йорана, — спокойно заговорил Джек. — Неудивительно, что за него мертвого не хотят проливать кровь.

— К тому же, — вздохнул Бьёрк, — у Вегарда Берга самый высокий чин в Империи, а Йоран не имел наследников. Так или иначе, но генерал занял бы его пост, умри Йоран по другой причине.

— Но ключевое здесь, — оскалился Верджил, — что Берг убил императора, совершил государственную измену! Как можно простить ему это и принять захватчика на троне?!

— Не важно, что думаем мы, — вновь выдохнул Бьёрк. — Большинство глав кланов готовы закрыть глаза на то, что он убил Йорана, ведь в остальном он законный наследник. Никто не хочет воевать за мертвого ненавистного правителя.

— И из-за элементарного страха, — добавил Джек. — Молва о заморской армии Берга разошлась по континенту.

— Трусы, — прошипел Верджил. — Попрятались и плевать, что весь имперский Орден висит на воротах, рядом с головорезами Братства. Только одни мучали народ и грабили земли, а другие защищали и несли правосудие.

— Я получил ответы еще не от всех глав кланов, — Бьёрк жестом попросил Верджила успокоиться. — Но пока мы имеет поддержку лишь двоих: от кланов Хольм и Нюберг.

— И Бранд, — напомнил Верджил. — Мои люди готовы сражаться.

— Люди кланов Хольм и Нюберг будут у стен столицы через два дня, — Бьёрк встал из-за стола и подошел к окну. — Провинция Дэнги уже созывает людей. С поддержкой у нас будет шанс, но боюсь, что мы потеряем слишком много воинов еще на штурме ворот.

— Мы должны попытаться, — решительно заявил Верджил. — Мои люди готовы к штурму и ждут лишь моего сигнала.

— Дело ведь не в готовности… — встрял Джек.

— Прошу прощения, — перебила их Лили, — но ничего штурмовать не придется.

— Ты о чем? — майор озвучил вопрос, назревший в головах всех присутствующих.

— Мы войдем в город при помощи Дага, — объявила девушка. — Я тоже времени зря не теряла и написала ему. Они с отцом преуспевающие торговцы и весьма недовольны тем, что творится в их родной столице.

— И как нам сумеют помочь два торговца? — нахмурился Верджил.

— Они не всегда вели законные дела, — продолжила Лили. — У них есть контрабандистские заброшенные лазы. Отряд войдет в город и откроет нашей объединенной армии ворота в намеченный час.

— Звучит рискованно, — засомневался Бьёрк.

— Но это лучшее, что у нас есть, — проговорил Джек.

— Мои люди войдут в город первыми, — заявил Верджил. — Вместе со мной.

— Верджил… — раздался обеспокоенный голос Амелии позади.

— Все будет хорошо, — тут же он попытался успокоить жену.

Вдруг Мира, послушав каждого, отошла к книжной полке и облокотилась на нее спиной, встав так, чтобы всем присутствующим было хорошо ее видно. Нахмурившись, она громко произнесла:

— Вы с ума сошли?! Не идите на смерть. Какая разница, кто правит Империей? Все будет по-прежнему, точно также, просто с другим мужиком на троне! На континенте при Йоране тяжело жилось, потому что наемники грабили и истязали народ, а теперь все они будут на зарплате у Берга. Станут его послушными псами на привязи и прекратят мародерствовать в землях. Разве это плохо? Ничего не изменится, если вы просто примите Берга. Вообще ничего! Возможно, что станет даже спокойнее, но если нет, то вы ничего не теряете, а вот эта затея лишит вас очень многого!

Присутствующие молча вытащились на девушку, не найдя не единого логичного довода, опровергающего ее слова. Однако дело было не в логике, а в чести и правосудии, которого они хотели добиться.

— Сегодня это так, — спокойно ответил ей Бьёрк. — Но что сделает Берг завтра? И возможно тогда у нас уже не будет шанса избавиться от него.

— У вас и сейчас нет шансов! — оскалилась Мира.

— Иди, прогуляйся, — резко выпалил Джек. — Проветрись. Мы сами здесь во всем разберемся.

— Что?.. — девушка обомлела. — Но я…

— Иди, милая послушница, — настойчиво повторил майор. — Найди себе какое-нибудь занятие и не мешай нам. Ты тут лишняя.

Мира сильно разозлилась, скривилась и гневно шмыгнула носом, но все же молча ушла, хлопнув за собой дверью.

* * *

Мира вылетела в коридор. Вслед за ней выбежали Амелия и Лили, желая успокоить подругу.

— Мира, стой! — окликнула ее шатенка.

— Ты права, — добавила блондинка.

— Я знаю, — обернувшись, произнесла Мира. — Болваны идут на смерть без всякой на то причины!

— Они их видят… — выдохнула Лили. — Эти причины.

— И вы просто смиритесь? А если ваши мужья погибнут?

— А что мы можем? — спросила Амелия, подняв брови.

— О-о, да ты вообще много чего можешь! — громко выпалила Мира. — Например, зачаровать их и приказать отказаться от этой глупой затеи.

— Это неправильно, — заявила Лили. — Мы должны уважать и поддерживать их решения, какими бы опасными они ни казались.

— Ты тоже так думаешь, Амелия?

— Это важно для Верджила, он человек чести, — кивнула блондинка.

Мира потерла здоровой рукой лоб, и, казалось, что даже немного успокоилась, хотя глаза выдавали бешенство, царившее внутри нее. Глубоко вдохнув, она медленно и задумчиво произнесла:

— Лили, ты говорила о тайном проходе в столицу…

— Да.

— Расскажешь мне о нем?

— Ладно, — без задней мысли согласилась девушка.

На следующий день, рано утром, в поместье семьи Дей прибыл всадник в золотом плаще с неизвестной символикой. Стража не хотела впускать незнакомца за ворота, но путник сообщил, что является гонцом самого императора. Бьёрк мог и не встречаться с ним, но оказался слишком заинтригованным, чтобы не узнать, зачем Бергу посылать своего человека в такую даль.

Всадник оставил слуге лошадь, попросив напоить и накормить животное, ведь скоро ему вновь выдвигаться в путь. Затем он прошел в дом, где в просторном фойе его уже ожидал Бьёрк.

— У императора есть послание для клана Дей, — сходу сообщил гонец.

— Что ж, — спокойно произнес Бьёрк. — Я слушаю.

— Нет-нет, — улыбнулся мужчина. — Это всего лишь письмо и волноваться вам не о чем, вы же не враг Империи?

— Вот как. И что же в нем?

— Приглашение во дворец, такое же, как и для глав всех остальных кланов.

Посланник достал из-под плаща бумажный сверток, запечатанный все тем же неизвестным гербом, и протянул его Бьёрку. Тот взял письмо и внимательно посмотрел на восковую печать, затем поднял глаза и поинтересовался:

— Это герб нашего нового императора?

— Да, привыкайте, — гонец слегка поклонился и тут же ушел. — Я сам найду выход.

Бьёрк еще раз взглянул на символику: профиль женщины, сильно напоминающий императрицу Вивьен. Ухмыльнувшись, он разломал печать и принялся за чтение короткого, но содержательного послания.

* * *

Бьёрк сидел в своем кабинете, откинувшись на спинку стула и потирая ладонью правой руки лоб. Без стука, в комнату прошли Джек с Верджилом.

— Звал? — поинтересовался майор.

— Да, — Бьёрк убрал от лица руку. — Берг отправил гонцов.

— О чем ты? — переспросил Верджил. — Каких гонцов?

— Чтобы известить все кланы о том, что их главы должны явиться во дворец на поклон, поклясться ему в верности и признать своим законным императором. Я только что получил приглашение, больше напоминающее угрозу.

— Там так и написано? — Джек поднял брови. — Признать своим правителем этого предателя?

— Почти, — кивнул Бьёрк. — Еще сказано, что те, кто не проявят уважение к своему императору, будут объявлены врагами, а их земли и богатства будут распределены между верными слугами Империи.

— Ха, — усмехнулся Джек. — Прямо как Каронэллы в начале своего правления.

— Нужно выступать сейчас! — выпалил Верджил. — Пока наши немногочисленные союзники не передумали.

— Согласен, — устало вздохнул Бьёрк. — Майор, не навестишь клан Нюберг? Пора начинать.

— Отправлюсь в их владения незамедлительно, — Джек кивнул и вышел из кабинета.

— Мои воины готовы выступать, — напомнил Верджил, оставшись наедине с Бьёрком. — Они присоединятся к нам у стен столицы. Думаю, мне тоже стоит отправиться к нашему второму союзнику — клану Хольм.

— Езжай, — согласился Бьёрк. — А я пока подготовлю своих людей.

* * *

Джек вышел из кабинета и направился в отведенную для них с Мирой комнату. Он не видел девушку со вчерашнего дня и начал немного беспокоиться.

«Она так и не появилась, неужели обиделась на то, что я попросил ее уйти и не мешать?» — подумал он.

Переодевшись и взяв с собой все необходимое, мужчина вышел обратно в коридор и направился к лестнице ведущей вниз. По пути он встретил Лили, на лице которой читалась тревога. Дрожащим голосом она спросила Джека:

— Вы куда-то направляетесь? Искать Миру?

— Нет, встретиться с главой клана Нюберг, — ответил ей майор. — А что, Миру нужно искать? Она пропала?

— Похоже на то, — замялась Лили. — Мне кажется, я в этом виновата… вчера она расспрашивала меня, а я…

— Лилиан, — прервал ее Джек. — Мира взрослая девочка и сейчас есть дела поважнее, чем возиться с ее выходками.

— Да, но…

— Остынет и сама объявится. Это в ее духе, поверь.

* * *

Верджил сам запрягал свою лошадь. По его лицу было видно, что он чем-то обеспокоен и погружен в собственные мысли. Он был так сильно увлечен монологом в своей голове, что даже не слышал, как в конюшню вошла Амелия и подкралась к нему сзади.

— Значит, ты тоже уезжаешь? — поинтересовалась она.

— Да, — не оборачиваясь, ответил молодой мужчина. — Нужно созвать воинов клана Хольм. Мы выступаем.

— Ты не собирался со мной попрощаться?

— Вообще-то нет, — все еще не поворачиваясь к жене лицом, подтвердил Верджил. — Ты бы захотела отправиться со мной, но тебе придется остаться здесь, с Лилиан.

— Могу я хотя бы вернуться домой? В земли клана Бранд.

— Нет, — наконец Верджил обернулся, взял жену обеими руками за плечи и посмотрел ей в глаза. — Если мы потерпим поражения, то клан Бранд станет первым, кого Берг уничтожит, заклеймив предателями. Наши земли начинаются сразу за стенами столицы и являются ближайшей мишенью. Ты должна это понимать.

— Если вы проиграете, то мне плевать, что со мной будет! — выпалила Амелия и резко сбросила с себя руки мужа, как знак протеста.

— Амелия… — вздохнул он.

— Да?

— Прошу, уйди.

— Что?! — удивилась она.

— Я не хотел с тобой прощаться, потому что ты заставляешь меня сомневаться.

— В чем?

— Во всей этой затее, — пояснил Верджил. — Ради тебя я готов все бросить и позволить Бергу править, пускай это и недостойно. Не рисковать, лишь бы остаться в живых… остаться с тобой.

— Так давай все бросим и сбежим!

— Уйди, прошу…

Амелия осознала, что заставляет мужа разрываться между долгом благородного воина и желанием остаться с любимой женщиной в безопасности. Она поняла, что ее слова делают только хуже, ведь он не отступится, но будет сожалеть о выбранном пути. Поэтому девушка безмолвно кивнула и, придерживая руками подол длинного платья, бегом убралась прочь из конюшни.

* * *

Лили сидела в углу своей спальни и ревела, скрутившись калачиком. Между ее коленями и опечаленным лицом находился меч отца, зажатый с двух сторон и облаченный в красивые ножны, украшенные вставками из серебра с мелкими рубинами. По ножнам ей на колени медленно стекали теплые слезы, которых было так много, что можно окутать ими весь клинок.

Сердце Арлеты обливалось кровью, когда она видела, как ее девочка страдает. Долго не думая, няня выбежала из спальни Лили и понеслась на поиски Бьёрка. Она нашла его в глуби сада, где он беседовал с кучкой своих командиров, только что прибывших по его зову.

— Бьёрк, поговори с Лили, пожалуйста, — шепотом обратилась к нему няня, так, чтобы этого не слышала остальные.

— Сейчас неподходящий момент, — отмахнулся он.

— Она очень страдает, успокой ее, умоляю.

Бьёрк потер ладонью левой руки лицо, глубоко вздохнул, но все же одобрительно кивнул.

— Господа, — громко обратился он к своим командирам. — У меня есть срочное дело, которое я должен решить прямо сейчас, но это не займет много времени. А вы пока направляйтесь в поместье, Арлета проводит вас и накормит. Отдохните с дороги, я скоро к вам присоединюсь.

Бьёрк вошел в спальню, дверь в которую была настежь распахнута. От его жены виднелась лишь макушка, торчащая из угла за большой кроватью. Мужчина подошел к ней и, глядя на Лили сверху вниз, спросил:

— Почему ты плачешь?

— Серьезно? — она подняла заплаканные глаза и взглянула на Бьёрка. Полностью осмотрела его, начиная с кожаных сапог и заканчивая верхушкой черноволосой головы. А затем вернула взгляд на уровень его серых глаз. — Мой муж собирается на бойню, так почему же я плачу? Действительно.

— Ты ведь была согласна с нашим планом.

— Я делала вид, что согласна! Я должна тебя поддерживать, но не переживать я не могу. Уж прости.

— Мы победим, — кратко ответил мужчина на язвительность своей жены.

— Даже если так, то кто займет пост императора после Берга? Не ты ведь, так какая разница?

— Это не важно. Главное, что Валентией-Росс не будет заправлять человек, спустивший на ее народ Братство. Я не приклонюсь перед ним. Или ты забыла, что я сам был простолюдином? Деревня, в которой я родился, была сожжена шесть месяцев назад мародерами Братства, вместе со всеми ее жителями.

— Я не знала… почему ты мне не рассказал? — тон Лили сменился с язвительного на сострадающий.

— Зачем? — спокойно спросил Бьёрк. — Ты слишком впечатлительная, а помочь им все равно уже нельзя.

— Я и правда слишком эмоциональная дура… Реву здесь над мечом отца и думаю о том, как он мне рассказывал, что этот клинок когда-то заколдовала могущественная и благодарная ему ведьма из провинции Дэнги. Меч отца должен был стать оберегом и не дать ему погибнуть. Но с другой стороны, он получил смертельное ранение, держа в руках этот клинок. И вот я сижу здесь и плачу, не зная, стоит ли отдать его тебе. Защитит ли он тебя или принесет погибель, как и отцу?

Бьёрк улыбнулся и опустился на корточки, положил обе руки на колени жене и ласково произнес:

— Давай я возьму его, а ты будешь верить в то, что он защитит меня от всех бед. Ладно?

— А если нет? — жалобно пропищала Лили.

— Верь в это и я обязательно к тебе вернусь.

Бьёрк аккуратно вытащил меч из рук жены, поцеловал ее в обе щеки, вытерев своими губами ее слезы, а затем молча ушел.

Объединенное войско приближалось к воротам столицы. Оно включало в себя конницу и плохо вооруженную пехоту, собранную в основном из простых крестьян, желающих отомстить создателю Братства. Бьёрк вел за собой свыше десяти тысяч воинов и жителей провинции Дэнги. Он ехал впереди, седлая своего жеребца, одетый в черный кожаный доспех с металлическими вставками и длинный плащ с золотым гербом прошлого императора. Он собрал свои длинные черные волосы в тугой хвост, чтобы те ему не мешали.

Справа от Бьёрка скакал Римм — глава клана Нюберг. Он был немолод, слаб здоровьем и имел много лишнего веса. Доспех плохо сидел на полном старике, и, казалось, был готов лопнуть в боковых завязках. Но, несмотря на свое состояние, Римм Нюберг отказался отпускать своих людей в бой, в котором не участвует сам. Он являлся человеком старой закалки: чтил императорский род, законы и традиции. Римм стал первым, кто поддержал Бьёрка в его затее. Он созвал всех воинов, что только смог, но их оказалось слишком мало, и тогда глава клана Нюрерг выбрал самых крепких мужчин-крестьян, которых вооружил и обязал сражаться за будущее Валентии-Росс. Всего Римм повел за собой около восьми тысяч человек, большая часть из которых оказалась мало обученной пехотой. Подле Римма Нюберга свою лошадь седлал майор Найман. На фоне вспотевшего обрюзглого старика, Джек выглядел молодым красавцем в прекрасной физической форме.

По левую сторону от Бьёрка скакал глава клана Хольм — Мортениус. Светловолосый мужчина с рыжей густой бородой и массивным горбатым носом. Он до последнего сомневался в надобности переворота и противостоянии самозванцу Бергу. Его клан разделял неприязнь к захватчику на троне, однако не был готов выступить против него и пролить за это кровь. Когда на прошлой неделе к Мортениусу в гости наведался Верджил, он был вынужден окончательно согласиться, ведь Верджил его дальний родственник и их кланы всегда являлись союзниками. Однако, несмотря на союз и родство, клан Хольм выделил всего лишь полторы тысячи бойцов, но со слов Мортениуса — самых отменных.

Только Верджила и его людей не было видно. Еще по пути к столице, конница клана Бранд отделилась, отправившись в намеченный час в назначенное место. Его клан самый маленький на континенте, но его воины самые опытные и храбрые.

Лили договорилась с Дагом, что тот откроет тайный проход для небольшого отряда в сто человек. Ее знакомый сдержал слово и впустил в город Верджила и его бойцов, которые должны были распахнуть ворота остальным.

* * *

Стоило войску подобраться к стенам города, как главные ворота отворились. Верджил верхом на белой лошади и держа в правой руке окровавленный клинок, поприветствовал своих союзников на входе в столицу. Не встретив сопротивления, армия ворвалась в город.

Конница неслась по широкой вымощенной дороге, а пехота волоклась позади, стараясь их нагнать. На их пути одна за другой закрывались торговые лавки, люди прятались по домам, а Бьёрк и остальные командиры не могли понять, почему они не встретили никакого сопротивления: не встретили противников, приблизившись к городу, не встретили их и у ворот, где Бергом в стражу было выставлено всего четыре наемника, с которыми с легкостью расправился Верджил. И сейчас, несясь к императорскому дворцу, их никто не пытался остановить.

* * *

Все стало ясно, когда из-за роскошных домов горожан, взору открылся императорский дворец, территория которого занимала почти треть большого города и находилась особняком от остальной части столицы.

Начиная от стен самого дворца и заканчивая огромным садом, все было усеяно коричневыми движущимися пятнами. Несколько десятков тысяч воинов: наемников из-за моря и солдат Ордена, ожидали боя у стен дворца.

«Берг нас совсем не боится? — подумал Джек. — Ворота не охранялись, никакого отпора, только окружил свой дворец солдатами».

Союзная конница замедлила ход. Бьёрк переглянулся с другими командирами, заметив, что от дворца к ним на дорогу выехала кучка людей. Пять мужчин на черных лошадях и в таких же темных мундирах, неслись по каменной дороге, прямо навстречу большому войску.

— Господа, — громко произнес один из офицеров в черных мундирах, обратившись к командирам объединенного войска. Джек отметил, что форма Ордена осталась прежней, лишь герб на груди изменился. — Император дает вам последний шанс. Разверните своих людей и покиньте столицу. Незачем понапрасну проливать кровь.

— Думаете, мы приклонимся перед Бергом? — слегка надменно поинтересовался Бьёрк.

— Это было бы мудро, — кивнул все тот же офицер. — На стороне императора Орден и личная армия.

— Наша армия не хуже, и всего лишь в два раза уступает вашей в численности, — гордо заявил Верджил.

— Всего в два раза уступает в численности? Этого мало? — улыбнулся мужчина в черной форме. — К тому же, почти все кланы признали Вегарда Берга, а их главы поклялись ему в верности, — продолжил офицер. — Вам стоит последовать их примеру. Император не стал созывать кланы на борьбу с вами, изменниками, надеясь на ваше благоразумие. То, что вы сейчас здесь видите — лишь малая часть боевой мощи нашего с вами правителя.

— Изменниками? — усмехнулся Джек. — Давен, ты всегда меня чертовски бесил, — продолжил майор, глядя на самодовольного офицера Ордена. — А теперь, когда ты на другой стороне, то раздражаешь вдвойне. Воинов кланов здесь нет не потому, что Берг так благороден и не стал их созывать на борьбу с земляками, а оттого, что никто не торопиться ему на помощь. Главы других кланов трусливы, и не готовы открыто выступить против самозванца на троне, но они искренне надеются на то, что мы сами с ним разберемся.

— Что ж… — заговорил офицер Давен, но не успел закончить фразу, как прогремел выстрел, и его грудь пронзила острая боль.

Все это время Джек держал наставленный на него револьвер, прикрытый бесформенной коричневой накидкой. После громкого звука пуля оставила дыру сначала в плаще майора, а затем в груди Давена.

— Теперь ты бесишь меня не так сильно, — произнес Джек без намека на улыбку, глядя как его бывший сослуживец сползает с лошади.

После этой выходки оставшиеся четыре офицера потянулись за своими клинками, но стоило им опустить глаза, как без сигнала, синхронно на них бросились остальные командиры войска.

Верджил пронесся на своей белой лошади мимо одного из них, снеся растерявшемуся офицеру голову. Бьёрк и Мортениус поступили почти также, помчавшись вперед на своих скакунах и проткнув грудные клетки двум другим офицерам. Даже Римм вытащил из ножен меч и ринулся на оставшегося противника, но тот успел дать старику отпор. Их клинки скрестились, но вторая пуля, выпущенная из револьвера Джека, помогла старику одолеть молодого офицера.

Убив своих первых врагов, войско помчалось вперед к дворцу.

* * *

Две армии окружили дворец. Двадцать тысяч воинов объединенного войска и сорок тысяч солдат Берга, в числе которых опытные бойцы Ордена и матерые наемники из-за моря.

Обе стороны ожидали сигнала от своих командиров, не решаясь напасть.

Вдруг, на широком балконе третьего этажа дворца появился робкий черный силуэт. Правители многих поколений использовали эту лоджию для речей, которые произносили на праздники перед своим народом, собиравшимся у стен дворца и глазевшим на своего императора. Оттуда была отличная слышимость, тянущаяся на сотни метров. Отчасти из-за чуда архитектуры, но и не без помощи магии.

Черная фигура медленно двигалась вперед к краю балкона, сильно выделяясь на фоне белых стен дворца. Спустя еще мгновение, стало ясно, кто это.

— Это что, Мира?! — удивился Бьёрк. — Что она там делает?!

— Я давно прекратил попытки понять, что и зачем она вообще делает… — не менее удивленным голосом проговорил Джек.

В здоровой руке Мира держала что-то большое и пестрое, но что именно, было невозможно разобрать на расстоянии. Она подошла к самому краю балкона и подняла вверх громадный сверток.

— Майор Джек Найман, — строго произнесла она, — ты сказал мне найти себе занятие, и я его нашла…

Ее пальцы разжались и из пестрой красной шторы, вниз, выпали две человеческие головы.

— Это ваши император и императрица! — продолжила девушка. — Больше вам не за что воевать. Расходитесь по домам!

Бойцы Берга замельтешили. У стен дворца поднялся кипиш и начались волнения среди наемных воинов. Кто-то из солдат Ордена взял за волосы обескровленную мужскую голову, упавшую неподалеку, и приподнял ее над собой.

— Это и вправду император Берг! — радостно воскликнул мужчина, не в силах сдержать улыбку.

— А тут Вивьен, — прокричал кто-то напуганным голосом. — Уже не такая красивая…

Беспокойство стало еще более явным. Воины начали сбегать прямо с поля боя, и никто не пытался их остановить. Первыми дезертирами оказались наемники, самые молодые из них, прибывшие в Валентию-Росс ради наживы.

— За что мы тогда сражаемся?! Кто нам заплатит?! — раздраженно выпалил неотесанный мужлан и ринулся к парадным дверям дворца. — Я в этом не участвую!

Наемники моментально растеряли дисциплину, узнав, что их денежный источник больше не в состоянии оплатить их кровавые услуги.

Началась настоящая паника. Лишь солдаты Ордена все еще сохраняли спокойствие, хотя и были готовы сдаться на милость союзному войску. Они молча ожидали сигнала от своего командира, который и сам притих, задумавшись о том, что же делать дальше. Сдаться или принять бой? Пощадит ли их Джек после того, как они выбрали службу Бергу, а не виселицу? Что их ждет дальше? Ни один из вариантов не выглядел для генерала имперской армии привлекательным.

Мира смотрела с лоджии на то, как наемники разбредаются, как вся вражеская армия потеряла смысл в предстоящей битве. Девушка широко улыбалась, понимая, что только что, возможно, спасла несколько десятков тысяч жизней.

Она так сильно увлеклась лицезрением своего триумфа, что даже не заметила, как к ней на балкон прошло шестеро разъяренных мужчин.

Девушка резко обернулась, вместе с тем моментально растеряв улыбку. Озлобленные, пылающие неистовым гневом наемники, стиснув зубы смотрели на ту, что лишила их возможности разбогатеть и обосноваться в этой Империи.

Мира с трудом протолкнула ком, образовавшийся в горле, внутрь себя. А затем перевела дыхание и вновь улыбнулась, но на этот раз ехидно, лишь одним уголком губ.

— Вы такие никчемные, — язвительно заговорила она. — Прямо у вас под носом одиночка со сломанной рукой пробралась в здание и заколола во сне ваших господ.

— Тварь, — прошипел ближайший к ней наемник.

Все шестеро вытащили клинки из ножен, желая разрезать задиру на кусочки, а не дарить ей милосердную смерть от пули.

Мира пальцами здоровой руки пересчитала иглы в своем рукаве, а затем залилась смехом как сумасшедшая.

«Пять игл, — поняла она. — Ну конечно…».

Ее нервный смех заставил всех шестерых мужчин ускорить шаг к ней на встречу. Не упуская возможности, девушка швырнула иглы одну за другой, почти не глядя, с надеждой, но без веры в успех.

Две из них добрались до цели, вонзившись первым противникам ровно в головы, проколов мягкие глазницы. Третья игла зацепила лишь ухо наемника, заставив его скрючиться и заорать от неожиданной боли. Две оставшиеся иглы промахнулись, пролетев мимо врагов и воткнувшись в швы каменной кладки лоджии.

После этой выходки двое невредимых противников остановились, а третий, который лишился кончика уха, с полными ярости глазами подлетел к Мире. Она прижалась спиной к парапету, ее улыбка стала дерганной, а дыхание замерло. Со страхом она ожидала того, что с ней сейчас будет. Разъяренный мужчина схватил тоненькую низкую девушку за грудки и потянул на себя ее темный наряд. А вторую руку, в которой держал клинок, занес ей на уровень шеи.

— После этого ты точно сдохнешь, — прошептала Мира и закрыла глаза.

В последний момент он передумал рубить ей голову, с рычанием выпустил ее из хватки и толкнул обратно в балконный парапет. От неожиданного столкновения Мира пискнула и распахнула глаза, но последнее, что она увидела — было острое лезвие, вонзающееся ей в низ живота.

— А-а… — она издала истошный звук, не в силах противостоять такой боли.

— Но ты сдохнешь раньше меня, — произнес мужчина, а затем с довольной и одновременно свирепой физиономией столкнул девушку вниз.

Хрупкая черная фигура свалилась на землю, вмяв собой красные мелкие цветы, что росли у белой стены.

Последние слова, которые произнес убийца Миры, были хорошо слышны каждому находящемуся в пределах трех километров от дворца.

Наемники, что до этого не решались дезертировать вместе с остальными своими сослуживцами, рванули назад, и, словно ступая по горячим углям, неслись, куда глаза глядят, лишь бы подальше от сражения. Солдаты Ордена посмотрели на своего командира и поняли, что он также собирается податься в бегство. Все офицеры Ордена знали, как майору Найману дорога эта девушка и теперь их точно не пощадят. И все из-за импульсивного поступка одного безбашенного подонка.

Началась полная неразбериха, воины Берга бежали в разные стороны, словно тараканы. Сбрасывали друг друга с лошадей, желая отобрать себе средство передвижения.

— В живых никого не оставлять! — прокричал Бьёрк и войско рванулось в бой, сметая на своем пути разрозненных противников. — Никто из наемников не должен покинуть континент живым! Они прибыли сюда ради легкой наживы и красивой жизни, но мы подарим им бесславную смерть. Проткнем их трусливо бегущие спины! Вперед!

Лишь Джек не сдвинулся с места, оставшись в седле и молча пялясь на лоджию, где все еще на краю у бортика находился убийца Миры. Майор не мог разглядеть его лица, только наблюдал за темным силуэтом, но чувствовал, как этот ублюдок наслаждается содеянным.

* * *

Джек медленно шел по кровавому саду, где каждая скульптура покрылась багряной теплой краской, где даже вода в фонтанах начала напоминать красное вино. Солдаты во главе с Бьёрком уже начали штурм дворца, желая добить оставшихся врагов, забаррикадировавшихся внутри здания. Верджил и его конница разбрелись в разные стороны, нагоняя и добивая противников, которым удалось сбежать с поля боя.

Большинство бывших солдат Ордена сами бросились сражаться с наемниками, желая доказать, что они заслуживают прощения. Их было решено пощадить, ведь большинство из них не желали служить Бергу, но были вынуждены выбирать между ним и виселицей.

Воинов пощадили, но не командирский состав Ордена, что целенаправленно пошел за самозванцем на троне, находясь с ним в сговоре еще задолго до самого переворота. Их казнили точно так же, как и головорезов из-за моря, без шанса на милость.

Джек добрался до красной полянки, усеянной мелкими цветами, среди которых находилось тело Миры. На ее лице не было страха, она не повредилась от удара о землю, лишь сквозная рана внизу живота обагрила и без того красные цветы.

Мужчина взглянул на ее бледное лицо, черные, вечно растрепанные длинные волосы, которые сплелись с красными мелкими цветами. Посмотрел на ее карие, застывшие навечно глаза и еле заметно дрожащим голосом произнес:

— Спи спокойно, милая послушница, — майор снял с головы старую потертую шляпу, в которой много лет назад прибыл на этот континент и положил ее на глаза умершей. — Пусть теперь она сопровождает тебя в этом путешествии, как когда-то сопровождала меня…

Сиротка без семьи, оставленная еще младенцем в лесной чащи на погибель, ненавистная некогда своими единоверцами, Мира и представить себе не могла, что на ее похороны соберется так много людей.

На прощание с ней прибыли главы всех кланов, а также: Бьёрк с Лилиан, Верджилиус с Амелией и, конечно же, Джек. Главы отдавали Мире честь, словно прощаясь с великим полководцем, остановившим в одиночку кровопролитие.

Джек настоял на том, чтобы его возлюбленную послушницу похоронили рядом с ее наставником Хуго — единственным человеком, который любил ее до него самого.

Моросил мелкий теплый дождь, а яркое солнце скрылось за серыми тучами, предвещающими скорый ливень. Лили утопала в слезах. Еще совсем недавно она недолюбливала Миру, но сейчас не могла и представить, что ее больше нет.

— И зачем я только рассказала тебе о проходе… — стонала она, заходясь горькими слезами. — Это я во всем виновата.

— Мира спасла много жизней, — Амелия обняла подругу как можно крепче. Ее голос дрожал, но она держала слезы внутри себя. — Она поступила храбро, как никто бы из нас не смог.

— Я виновата, — повторилась Лили еле разборчивым истеричным голосом.

— Ты бы все равно ее не остановила, — попыталась подбодрить ее Амелия. — Никто никогда бы не остановил Миру.

— Я знаю… — шатенка часто и громко дышала. — Мира была такой сильной, какой мне никогда не стать.

Бьёрк и Верджил держались спокойно, скорбя молча и выказывая свое почтение умершей вместе с остальными главами кланов. Джек также не показывал боль, которую испытывал острее остальных, но был как никогда ранее безрадостен и молчалив.

Когда церемония подошла к концу и все присутствующие попрощались с Мирой, лишь тогда к ее гробу приблизился майор. Он положил одну руку на деревянную крышку и тихо произнес:

— Я всегда буду сожалеть о том, на какой ноте мы с тобой простились, и какие несдержанные слова я сказал тебе последними.

Не обернувшись больше к присутствующим, Джек зашагал вперед, желая покинуть церемонию. Его внезапный уход всех озадачил, и тогда ему в спину выпалил Бьёрк:

— Майор Джек Найман.

Опечаленный мужчина нехотя обернулся и увидел, что все главы кланов, все мужчины встали на одно колено, включая Верджила и Бьёрка.

— Мы посовещались и поняли, — продолжил глава клана Дей, — что именно вы должны занять пост нашего следующего императора. Вы преданны делу, верны стране и ваш чин на данный момент самый высокий в Империи. Вы наш законный правитель.

— Хватит с меня этой Империи, — сухо произнес Джек, а затем отвернулся и продолжил свой путь.

— Ты столько отдал этой стране, почему отказываешься?! — недоумевающе выкрикнул Верджил.

— Вот именно, — не оборачиваясь, ответил Джек. — Я отдал Валентии-Росс почти все, а она забрала у меня последнее. Хватит с меня этого всепоглощающего континента. Я возвращаюсь домой.

* * *

Майор Джек Найман покинул континент ближайшим судном, отплывшим из Валентии-Росс, и больше никто и ничего о нем не слышал.

Бьёрк с Верджилом организовали совет глав всех кланов континента, который и взял на себя обязательства по управлению Империей. Больше валентийцы никогда не имели единого правителя, положившись на голоса своих предводителей. После чего, каждая провинция была услышана.

А Лили и Амелия вместе со своими детьми каждый год навещают могилу Миры. Их дочери собирают красные луговые цветы и оставляют их у надгробия девушки, о которой им столько рассказывали их матери.