Повозка остановилась, и из нее вышла молодая восемнадцатилетняя девушка по имени Элизабет Конли. На ней было голубое, лишенное каких-либо украшений, платье из ситца и башмаки, покрытые грязью, хоть дорога и была чистой. В руке девушка держала небольшую, но увесистую корзинку.

— Вы здесь живете? — поинтересовался довольно любопытный кучер, помогая девушке забрать ее багаж в размере двух небольших чемоданов.

— Да, — с улыбкой ответила Элизабет. Она уже давно не видела этот дом. Она помнила эту серую крышу, эти стены, которые поросли мхом больше, чем она ожидала. Это был дом семьи Конли, место, где выросла Элизабет и где она жила вплоть до семи лет. Потом девочку отдали в частную школу.

— Ваши родители, видать, очень богатые, — присвистнул мужчина. Еще в дороге Элизабет заметила, что кучер был весьма бестактным и любил поболтать. Пока они ехали, Элизабет узнала о его жене, работающей на заводе, о его сыне, который умер от лихорадки и даже о его собаке, которая недавно пропала. С одной стороны, было очень мило, что этот человек чувствовал себя так комфортно с незнакомыми людьми, да и дорога была нескучной благодаря его историям. Но Элизабет не видела смысла во всей этой информации, что она получила. Просто лишние факты, которые забили ее голову.

— Мой отец умеет правильно распоряжаться деньгами, — кратко ответила девушка. Она не собиралась, подобно кучеру, вдаваться в подробности, касающиеся ее семьи.

— Смею заметить, это весьма полезный навык, — мужчина залез обратно на повозку и, попрощавшись, уехал.

Элизабет взяла оба свои чемодана в одну руку и потащила их к входной двери. Она могла бы попросить мужчину помочь ей с вещами, но не хотела больше его задерживать. Да и чемоданы были весьма легкими. Поставив их на землю, мисс Конли постучала.

Дверь открыли почти мгновенно.

— Боже мой! — тут же воскликнула дама плотного телосложения. Это была Дороти — экономка.

— Мисс Конли, это правда вы?

— Да, это я, — подтвердила догадку Элизабет. Она была рада видеть Дороти. Служанка была такой же румяной и звонкой как раньше.

Женщина впустила молодую хозяйку в дом и позвала слуг, чтобы они забрали чемоданы. Прибежали два мальчика и выполнили приказ, освободив руки госпожи от ее ноши.

— А где отец? — поинтересовалась Элизабет.

— В кабинете. Работает. Нынче ему приходиться иметь дело с целой кипой бумаг.

Мистер Конли был директором исторического музея. Самого крупного в городе. Элизабет могла предположить, что сейчас ее отец разбирается с инвесторами, и теми, кто любой камень со своего двора хотел выдать за важный артефакт.

— А мама? — Элизабет передала Дороти свою корзинку, где лежала всякая выпечка — подарок от школьной кухарки, которая очень любила Элизабет.

— Хозяйке нездоровится. Она в своей комнате, но ее сейчас лучше не беспокоить, — Дороти перешла на шепот и наклонилась чуть вперед. Она не хотела, чтобы кто-нибудь еще слышал ее слова.

— Я не могу здесь говорить об этом. Приходите после ужина в мою комнату. Там я вам все расскажу.

Элизабет даже представить не могла, о чем ей хотела поведать Дороти. Но ее слова и то, как она их сказала, насторожили девушку. Что же такого произошло в ее отсутствие?

Как и предполагалось, мистер Конли разбирался с одним из своих инвесторов. Когда Элизабет хотела подняться в свою комнату, они оба вышли из кабинета.

— Томас, подумай над моим предложением, — настаивал высокий мужчина с кудрявыми светлыми волосами, протирая свои очки половинки, краем пиджака. Его тон был весьма нетерпелив, словно они с хозяином дома так и не смогли прийти к какому-то соглашению.

— Обязательно, Джеймс, — пообещал мистер Конли, хотя Элизабет тут же узнала эту интонацию. Она говорила о том, что ее отец просто хочет побыстрее закончить разговор. Мужчины распрощались, и только после этого мистер Конли заметил свою дочь.

— Элизабет! Ты уже вернулась, — он подошел к девушке и поцеловал ее в щеку.

— Да. Учеба завершена. Я теперь могу помогать тебе в музее, — с улыбкой на лице заявила Элизабет. Она была так рада, что, наконец, может произнести эти слова. Она окончила школу, получила образование. Теперь она может идти работать, и сама себя обеспечивать. Было, правда, обидно, что ее подруги не одобрили ее выбор. Когда Элизабет возвращалась домой на каникулы и виделась с соседскими девушками, они не понимали, зачем ей вообще нужно это образование. Их жизненной целью было выйти замуж. Но мисс Конли не была такой. Она вообще не хотела заводить семью. Хотела путешествовать, встречать новых людей и знакомиться с разными народами и традициями. Разумеется, она не отрицала того факта, что может влюбиться. Но это скорее будет приятной случайностью, нежели ее целью. Слава богу, родители поддерживали ее всегда. Отец с самого начала был рад, что его дочь хочет сама себя обеспечивать в жизни. Мать вначале была против, не понимая всего этого энтузиазма. Но с годами, видя, что ее дочь счастлива, сдалась и приняла такой ее выбор.

— Это замечательно, но расскажи мне лучше обо всем за ужином. Мне нужно закончить кое-какие дела, — перебил ее отец и вновь скрылся за дверью кабинета.

Элизабет поднялась в свою комнату. Она осталась точно такая же, какой и была. Даже запах тот же. На стене все еще висит картина, которую она нарисовала в шесть лет. Сейчас Элизабет даже примерно не сказала бы, что на ней изображено. Просто какие-то красочные разводы, но тогда ей и ее родителям этот рисунок казался самым красивым в мире. Сев на кровать, Элизабет начала сомневаться, а уезжала ли она вообще. Все такое родное, знакомое, старое. В спальне было видно, что ее убирали, но ничего не меняли местами. Интересно, а родители сюда заходили?

Ровно через час Дороти оповестила всех о готовности ужина. Элизабет с отцом спустилась в столовую, где увидела накрытый стол. Он был рассчитан лишь на двух людей. Это было так необычно. Элизабет привыкла есть с другими девушками из школы. Но на двух людей она не рассчитывала не только поэтому.

— А мама есть не будет? — задалась вопросом Элизабет, садясь за стол. Отец сел напротив. Слуга тут же наполнил его бокал вином.

— Она ест в комнате, — ответила Дороти, — я отнесу ее поднос.

Элизабет тоже предложили вина, но она отказалась.

— Вот теперь я готов слушать тебя очень внимательно. Что ты можешь мне рассказать? — с готовностью сказал отец.

Весь ужин Элизабет и мистер Конли обсуждали ее учебу в школе и его работу. Девушке очень хотелось спросить про маму, но она помнила предостережение Дороти и молчала. А отец делал вид, что ничего такого странного не происходит. Словно миссис Конли всегда пряталась в своей комнате и никогда ее не покидала.

Любопытство съедало бедную девушку, и она еле дождалась окончания ужина, чтобы пойти в комнату Дороти. Женщина уже ждала молодую госпожу там. Пока слуги прибирались на кухне, а мистер Конли писал письмо мистеру Джеймсу, Элизабет и Дороти сидели за маленьким столиком и разговаривали.

— Здесь трагедия произошла, — признала женщина поникшим голосом. — Ваша мать, госпожа Конли, была беременна во время вашей учебы. Мы ожидали пополнения, но в самый важный день произошло самое ужасное. Ребенок родился, но был уже мертв. Я сама принимала роды, пока ваш отец бегал за врачом. Была ужасная погода, и он не доверился ни одному слуге. Я делала все, что в моих силах, но младенца уже нельзя было спасти. Узнав об этом от меня, ваша мать отказалась кого-либо пускать к себе. Она поговорила лишь с господином. Бедный врач, прибыв сюда, был тут же выставлен за дверь. Миссис Конли с тех пор не выходит из комнаты и почти не разговаривает. Я приношу ей еду, но она просит оставлять ее за дверью. Сегодня я специально не стала уходить далеко, чтобы посмотреть, как она заберет поднос. Знаю, плохо так говорить, но выглядела она ужасно. Похудела, осунулась, глаза уставшие и словно пустые. Она была похожа на привидение.

Элизабет слушала все это очень внимательно и ждала, когда ей можно будет задать вопрос, который назрел еще в начале рассказа.

— Но почему же ни отец, ни мать не рассказали мне о ребенке. Я получала от них столько писем, но нигде не было ни слово о беременности.

— Знаю, они не хотели говорить. Хотели сделать вам сюрприз. Думали, вы вернетесь, а здесь вас уже встретит ваша сестра. Это была девочка.

Все, что девушка узнала из этой короткой беседы с экономкой, еще долго не давало ей покоя. Элизабет не могла уснуть той ночью. Она все размышляла, лежа в кровати. Думала, о своих родителях, о той боли, что они пережили, пока ее не было рядом. Думала о своей не родившейся сестре. Элизабет не плакала, но ощущала ком в горле. Ей было не по себе. В доме стоял траур, но его скрывали. Все вели себя как обычно. Кроме ее матери. Женщина одна несла эту ужасную ношу. Только она принимала реальность и не отворачивалась от нее. А Элизабет не знала, что ей делать. С одной стороны Элизабет, скорее всего, не должна была знать об этом трагедии, а значит, и переживать не должна. Все притворяются ради нее. Но, с другой стороны, она не могла просто отвернуться о того, что случилось. Это была ее сестра. Родная сестра. Ее мать потеряла ребенка. Это одна из самых ужасных вещей, что могут произойти с любой женщиной.

Все эти раздумья немного погружали девушку в сон. Она уже почти видела сновидение, но внезапный звук вновь разбудил ее. Это был плачь, детский плачь. Сперва Элизабет была уверена, что ей просто послышалось, из-за всех этих мыслей. Но плачь не утихал. Он явно доносился из коридора. Однако стоило Элизабет выйти из своей комнаты, как плачь тут же прекратился. Это было очень странно. Девушка прошлась по коридору и даже спустилась на первый этаж. Все было тихо.

— Неужели показалось? — задалась вопросом Элизабет и вернулась к себе. Скорее всего, во всем виноваты ее переживания. Только и всего.

На утро за завтраком Дороти передала мистеру Конли письмо. Оно было от его сестры Джастины. Она собиралась приехать ближе к обеду. В письме было так же сказано, что она переживает некий кризис отношений. Это было не удивительно. Даже Элизабет помнила, как легкомысленна была ее тетя. И все-таки новость о ее визите не обрадовала, но и не огорчила мистера Конли. Он просто принял ее к сведению и все. А вот Элизабет очень хотелось увидеться с Джастиной. Ей было понятно, что, скорее всего, женщина не знала о горе, что произошло в доме. А может быть кризис это лишь предлог, чтобы приехать и помочь брату.

Когда тарелка отца почти опустела, Элизабет спохватилась и начала разговор.

— Как вам спалось?

— Хорошо. Без сновидений, что печально, а в целом…А почему вдруг такой вопрос?

— Просто так. В школе мои подруги часто спрашивали меня, как мне спалось. Наверное, это вошло в привычку.

— Приятно слышать, что у тебя остались хорошие воспоминания, связанные со школой, — улыбнулся отец и велел унести его тарелку.

— Твоя мать не хотела отдавать тебя туда, — вспомнил мистер Конли, и его лицо вдруг помрачнело. Он прочистил горло. Элизабет поняла, что он не хотел говорить о маме. Все вели себя так, словно она умерла.

— Мама всегда сидит в комнате? — тихо поинтересовалась девушка. Брови мистера Конли стали еще ближе друг к другу. Экономка заметила это и поспешила ответить за хозяина.

— Да. Она не покидает ее.

— Я буду в кабинете, — быстро попрощался мужчина и вышел из-за стола. Он не оставил своей дочери шанса задать еще один вопрос. Но в таком случае она задала его прислуге.

— Дороти, ты ночью что-нибудь слышала?

— Вы спрашиваете, о чем-то конкретном?

— Да. Плачь. Детский плачь. Ночью мне показалось, что в доме плакал ребенок.

— Нет, думаю, такое я бы услышала. Ночью меня мучали только перешептывания слуг, да ржание лошадей в конюшне, — быстро ответила Дороти и стала убирать со стола. Элизабет поднялась наверх.

Проходя мимо комнаты матери, она остановилась в нерешительности. В этом, скорее всего, не было смысла, но она все же решила постучать в дверь.

— Мама, это я, Элизабет. Я вернулась вчера и хотела просто спросить, как у вас дела. Мне сказали, что вы не выходишь из комнаты. Но вы же обнимете свою дочь, — с надеждой произнесла Элизабет. Она чувствовала, что миссис Конли за дверью, что она ее слышит. Но ответа девушка так и не дождалась.

Тетя Джастина, как и ожидалось, приехала в обед. Как всегда, громкая, жизнерадостная и энергичная. Она буквально заполнила собой весь дом, оживив его. Элизабет она узнала не сразу. Долго шутила насчет ее маленькой племянницы. Мол, такая красивая и взрослая барышня не может быть ею.

Вечером к мистеру Конли вновь пришли и он заперся в кабинете. Ужинали без него. За едой Джастина расспрашивала Элизабет о школе. Девушка была рада, наконец, все рассказать тете, которая всегда поддерживала ее решение получить образование. На пару часов она даже забыла, какая страшная тень нависла над домом, но ночью воспоминания вернулись.

Она вновь слышала плачь. Еще громче, чем раньше. Это не было видением или сном. В доме был ребенок, и она плакал. Элизабет была уверена в этом. Она вновь вышла из комнаты и спустилась вниз. Никого. Девушка не могла понять, откуда идет звук. Казалось, он заполняет все комнаты. Он не стих, даже, когда Элизабет вышла на улицу. Девушка прошла в сад. Ребенка не было, но зато там была ее мать. Она стояла у беседки. Бледная и тихая. Она смотрела на небо и что-то шептала себе под нос.

— Мама?

Женщина замолчала и посмотрела на дочь.

— Элизабет? Ты уже вернулась? — спросила она слабым голосом. Ее губы растянулись в вялой улыбке. Было видно, что она изображает радость с неохотой. Она выглядела измученной, словно не спала уже несколько дней. Элизабет надеялась, что та еда, что Дороти приносит миссис Конли не гниет по углам спальни.

— Да. Что ты тут делаешь?

— Слушаю. Слушаю крики моего ребенка. Он плачет из своей могилы. Зовет меня, — проговорила женщина и ушла.

Элизабет не стала ее останавливать. Ее взгляд приковала маленькая могилка возле беседки. На ней было написано имя «Ванесса Конли». Это была ее сестра. Она лежала тут. Она, правда мертва. И этот плачь… Миссис Конли тоже его слышит, но говорит, что это плачет дух. Может так оно и есть? Но тогда почему его слышит и Элизабет? Может Ванесса хочет поговорить с сестрой, которую никогда уже не увидит.

С такими мыслями Элизабет возвращалась к себе и ложилась в постель. До утра она так и не уснула.

А утром ситуация стала еще хуже. Джастина буквально врезалась в Элизабет в коридоре.

— Прости, милая. Я не выспалась. Ноги заплетаются, — отшутилась женщина, но Элизабет заметила, что ее глаза были красными.

— Что-то случилось? — обеспокоено поинтересовалась девушка.

— Все хорошо. Я просто плохо спала, — помотала головой Джастина и пошла дальше по коридору. Элизабет посмотрела своей тете в след, но не стала идти за ней. Дороти оповещала всех о готовности завтрака.

За столом мистер Конли и его сестра обсуждали дела музея. Джастина уже не выглядела подавленной, хотя глаза все еще были красными. Но она уже могла улыбаться и снова шутить. Элизабет не особо вслушивалась в их беседу. Ее волновала мама. Она видела ее. Миссис Конли, действительно, была похожа на привидение. Но она тоже слышит плачь.

Ночью плачь вновь раздавался в доме. Элизабет не стала покидать комнату. Ей было страшно. После слов матери и после того, как она увидела могилу сестры, ей стало довольно жутко. Элизабет не верила в призраков и мистику, но чувство беспокойства не покидало ее. Девушка просто пыталась уснуть.

На утро Джастина разбудила племянницу и буквально ввалилась в ее комнату. Она плакала, и вся тряслась.

— Лиззи, мне страшно. Я слышу его. Каждую ночь.

— Что вы слышите тетя?

— Плачь ребенка. Прошу, скажи, что тоже слышишь его, — в глазах женщины читалось отчаяние и дикий ужас. Она боялась, что сходит с ума. Но