В адрес радиопередачи пишут не только дети, но и взрослые — родители, бабушки, учителя...Это письмо прислал учитель музыки Н. В. Маняков.

Когда я сочиняю музыку, для меня нет разницы, пишу ли я ее для детей или для взрослых, то есть я не стараюсь ничего упрощать в музыке для ребят. Вот пример: Сергей Сергеевич Прокофьев написал Седьмую, юношескую симфонию таким же «прокофьевским» языком, как и «взрослые» сочинения, но всякий, кто ее слышит, в том числе и ребенок, понимает, что она рассказывает о юности, радостной и светлой поре жизни. Если музыка яркая, выразительная, то дети легко ее поймут, каким бы музыкальным языком она ни была написана.

Я стараюсь детскую музыку писать так, чтобы с первых нот было понятно, о чем она, что я хочу сказать своим слушателям.

Музыка рождается в результате самых различных впечатлений. Иногда мне помогают воспоминания о каких-то событиях, которые были в моей жизни. Вот кинофильм «Мой добрый папа» по повести писателя Виктора Голявкина. В нем рассказывается о том, как музыкант, композитор в годы Великой Отечественной войны пошел на фронт защищать нашу Родину и погиб смертью храбрых. Сын этого музыканта, для того чтобы самому сыграть на рояле сочинения своего отца, начинает заниматься музыкой. Когда я писал музыку к этому фильму, то вспоминал свое военное детство. Я тоже тогда учился музыке, и мой папа тоже был на фронте. Он был врач.

До войны я жил с папой и мамой в Ленинграде, на Васильевском острове. Я в то время учился играть на рояле, но больше увлекался рисованием: любил возиться с красками, рисовал в школьных газетах, писал плакаты, может быть потому, что моя мама — художница. Надо признаться, что я не слишком увлекался игрой на рояле и решил попробовать (для разнообразия) «перейти» на скрипку. А дома у нас как раз была скрипка.

Мне было одиннадцать лет, когда началась война и семья наша эвакуировалась в Сибирь, в город Ленинск-Кузнецкий. Вещей захватили немного, но скрипку взяли с собой. В Ленинске-Кузнецком у меня появилось новое увлечение — чтение. За три года я прочитал массу литературы: прозу Пушкина, Лермонтова, Паустовского, Грина... Конечно, не отрываясь, читал рассказы о войне, про шпионов и диверсантов. Решил выпускать журнал для себя и родных. Сам в него писал рассказы, вспоминал мой родной город Ленинград, осажденный врагами, сам оформлял рассказы рисунками и карикатурами на фашистов (под впечатлением карикатур знаменитых Кукрыниксов и Бориса Ефимова). Пытался даже писать стихи.

А. П. Петров на встрече

В Ленинске-Кузнецком была музыкальная школа. Школа была маленькая, в деревянном доме, совсем не такая, в каких теперь учатся дети, где есть концертные залы, много классов с инструментами. Наш учитель И. М. Трушкин составил «оркестр» из пяти скрипачей. На низкой струне скрипки я играл басовые ноты. Таким «оркестром» мы выступали в госпитале перед ранеными бойцами, летом ездили в села с концертами. Сцена часто бывала так мала, что я не помещался на ней и играл свои басовые ноты в соседнем помещении, открыв дверь на сцену. Самые первые музыкальные пьески я сочинил в Ленинске-Кузнецком, а спустя почти сорок лет был там в гостях и вместе с ленинградским концертным оркестром попробовал сыграть на скрипке ту пьесу, которую когда-то сочинил. Это была волнующая встреча с детством.

После войны я вернулся в Ленинград. К тому времени я уже твердо решил поступить в музыкальное училище на композиторское отделение. Очень много пришлось заниматься в классе известного педагога композитора Сергея Яковлевича Вольфензона. Потом была консерватория. Потом... Словом, я стал композитором. С удовольствием пишу музыку для музыкального театра, для эстрады и кино, для взрослых и детей.

В кинофильме «Мишель и Мишутка» все роли исполняли медведи знаменитого дрессировщика В. И. Филатова и делали совершенно удивительные вещи: занимались утренней гимнастикой, ходили друг к другу в гости, танцевали. Медведи невольно вызывали улыбку, потому что уж очень они симпатичные, обаятельные, милые. Когда я писал музыку, то старался передать этот особый, «медвежий артистизм».

* Эту пьесу можно играть и в четыре руки.

Джанни Родари сказал однажды, что есть люди, которые делают машины, самолеты, дома, а есть люди, которые делают игрушки. Игрушки тоже нужны. И надо делать их хорошо. Мое же самое любимое занятие — писать музыку для детей. Я еще только учился композиции и писал сонаты, фуги, сюиты, кантаты и всякие такие сложные вещи, однако всегда урывал немного времени, чтобы сочинять и для детей. Это было для меня удовольствием, и я очень мечтал поскорей выучить все музыкальные науки и наконец заняться своей любимой детской музыкой. И знаете почему? Вот взрослые слушают музыку очень внимательно, их лица задумчивы, и нелегко понять, нравится им сочинение или они скучают. А когда слушаете вы, то я вижу, как один из вас чему-то удивился, другой улыбнулся, а какая-то девочка даже приподнялась со стула, чтобы лучше услышать и увидеть. Ага, думаю, значит, эта пьеса чем-то заинтересовала. Особенно я внимателен, когда исполняется моя музыка, и, если кто-нибудь болтает ногами, смотрит под стул, думаю: да-а, что-то у меня не получилось.

Вот я пишу детскую музыку и обязательно представляю себе, о ком пишу. Ну, например, Незнайка. А как его увидеть, как написать его музыкальный портрет? Тогда я вспоминаю одного своего приятеля, очень похожего на Незнайку, веселого, общительного, но немного хвастливого.

Такие мелодии я поручил Сказочнику и Герде в опере «История Кая и Герды», Барабанщику в драматической оперетте «Судьба барабанщика».

Каких только народных песен не знала Наталья Николаевна! Тут русские, карельские, финские, поморские, казачьи донские, бурятские, белорусские, украинские, хантыйские, вепские, эвенкийские, чукотские, карякские, нанайские... Она по множеству раз прослушивала записанные от народных сказителей, певцов, музыкантов народные песни, тщательно переносила их на нотную бумагу. Глубоко постигнув характер народного творчества, делала обработки лучших напевов или сочиняла свои произведения, сохраняя дух народной музыки. Особенно влекли ее песни северных и северо-восточных краев нашей страны.

Одно из ее сочинений называется «Русский север».

«Широко лежишь ты, море синёё, ды, море синёё...»

— Почему синёё, а не синее? — спрашивали певцы, исполнявшие этот былинный зачин.

— Да как же вы не понимаете,— сердилась Наталья Николаевна,— синёё — это огромное, темное, опасное для поморов. А синее — это так себе, обыкновенное. Нет, нет, непременно только синёё.

Наверное, в жизни ничего не бывает случайно. Вот что со мной однажды произошло, и что из этого получилось.

Когда мне было шесть лет, я стукнулся лбом... о гармошку. Мой старший брат играл на гармошке, а я любил плотничать, клеить из бумаги всякие игрушки и даже вышивал, как девочка. И вот, заигравшись самолетиком, я стукнулся о гармошку, на которой играл мой брат. Потом брату надоела гармошка, ему мама купила аккордеон, а гармошка перешла в мое пользование. Я научился на ней играть лучше брата. Затем брату надоел аккордеон, и мама купила ему балалайку, потом гитару и другие инструменты. Я на всех этих инструментах научился играть и играл лучше брата, а он стал лучше меня строгать рубанком и долбить долотом. Взрослые говорили, что у него «золотые руки».

В результате мой брат стал мастеровым человеком, а я благодаря ему стал музыкантом и теперь знаю все музыкальные инструменты.

А бабушка моя научила меня слышать. Слушать и слышать — это разные понятия. Бабушка научила меня слышать мир. Она прожила всю жизнь в деревне и часто пела мне народные песни. Она знала их множество. Песни дали ей знания о жизни, об истории своего народа, своей земли. Чем жили и живут люди сейчас, о чем думают и мечтают, она тоже знала из песен. Нередко бабушка рассказывала мне сказки, а в сказках, как известно, звери, птицы, деревья, речки говорят человечьим языком и поют свои песни. Только эти песни надо уметь услышать.

Теперь, когда я стал взрослым, я слышу, о чем шелестят деревья в лесу, и мне кажется, что они поют, а в поле я слышу жаворонка и другую «живность», и во мне все эти звуки сливаются в один напев. В городе мне тоже слышится музыка, только иная: музыка громадных машин, трамваев и даже больших подъемных кранов. Иногда я просто удивляюсь: неожиданно музыка мне слышится в самых обычных вещах. Однажды я открыл водопроводный кран, и полилась вода, а мне показалось, что она поет и у нее своя песенка. И такую песенку я записал на нотную бумагу, и она вошла в радиопостановку «Мой брат — моряк».

Когда я учился в школе, то пел в школьном хоре, и песни дополнили мои знания об окружающем мире. Они рассказывали о нас, пионерах, о нашей жизни, о труде людей, об их чувствах и думах. Мы радуемся, если около нас есть маленькое живое существо — кошка, собака, хомячок или черепаха. Мы счастливы, когда вырастает посаженное нами дерево, зацветает цветок, когда люди идут веселые, красивые, когда мирное небо над нами. И эта радость, и это счастье во многом рождают в нас чувство, которое можно назвать любовью к Родине.

Если музыка понравилась, то даже самые маленькие радиослушатели, такие, как пятилетняя Ирочка Венкина из г. Тулы, берутся за перо...

С детства мы любим папу и маму, брата и сестру. И мы счастливы, если они рядом с нами, здоровы и веселы. Потом мы начинаем любить друзей, и нам хорошо, если друг рядом, но навсегда с нами остается самое первое чувство — любовь к папе и маме. Я рассказал об этом в песне, которую назвал «Вечерняя песенка», и она прозвучала в радиопостановке. Автором текста был поэт А. Крестинский. Спели ее первый раз дети из вокального ансамбля «Песенка» Ленинградского телевидения и радио, а сейчас и другие дети ее исполняют.

Композитор С. С. Важов, заслуженный артист республики В. А. Матусов и юные певцы хоровой студии «Внучата Ильича» после исполнения мюзикла «Мой брат — моряк» в зале Ленинградской академической капеллы

Это письмо пришло из города Петропавловска-Камчатского. Пришло оно после выхода первого выпуска книжки «Что услышал композитор».

На первой стороне обложки:

Егорова Лена, 10 лет

«И звучит окрест маленький оркестр».

На последней стороне обложки:

Блажиевский Андрей, 9 лет. «Рисунок»

«...рисует мой брат Желтые груши и виноград.Как будто живые с картинки глядят Желтые груши и виноград».

Стрелец Марина, 7 лет. «Подарите мне жирафу!»

«Мы б монтерам помогали —Вместе лампочки меняли В разноцветных светофорах И потухших фонарях».

Егорова Лена, 10 лет. «Юный Ленинград»

«Горна звук сердца стук будит ото сна.Кто там песню поет? Пионеры!»

Что услышал композитор

Рассказы ленинградских композиторов о своей музыке

Выпуск 2

Составитель

СВЕТЛАНА МЕФОДЬЕВНА ТИХАЯ

Редактор М. А. Дунаевский

Худож. редактор И. Н. Кошаровский

Технич. редактор Т. И. Кий

Корректоры С. В. Петрова, А. Ю. Радвилович

Нотографик М. А. Афанасьева

Подписано к печати 22.08.85. М-17097. Формат 60X90/8. Бум. офс. № 1. Литерат. гарнит. Офс. печать. Печ. л. 8. Уч.-изд. л. 8,3. Тираж 50 000 экз. Заказ № 4452. Цена 85 к. Ленинградское отделение Всесоюзного издательства «Советский композитор». 190000, Ленинград, ул. Герцена, 45. Ленинградская фабрика офсетной печати № 1 Союзполиграфпрома при Государственном комитете СССР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли. 197101, Ленинград, ул. Мира. З.

Фролова Оля, 12 лет. «В Пушкинском парке»

«Белая березонька, севера краса...»

85 коп.