Мелодично шептал патефон,

«Утомленное солнце» звучало.

Платья легкого яркий шифон

промелькнул у речного причала.

Давно отгремела Великая Отечественная война. Мы, современное поколение, не видели тех страшных лет. Мы знаем об ужасах войны только по рассказам наших бабушек и дедушек. А героев военных лет видели только на фотографиях.

О прадеде мне рассказал дедушка. Из его рассказов я узнал, что мой прадед был очень смелым, сильным и ответственным. В самом начале Великой Отечественной войны он ушёл на фронт. Служил в частях советской кавалерии, был командиром эскадрона.

О чём бы я спросил его, если бы мы встретились? Какие вопросы задал бы? Конечно, о том, как он воевал. И, конечно, о том, как вернулся домой.

Он рассказал бы мне, что самое начало войны было страшным и тяжёлым временем для нашей страны. В 1941 году армия несла тяжёлые потери и всё время отступала. На сотни километров растянулась линия фронта. Шли кровопролитные бои.

Он рассказал бы мне, что конные дивизии в это время стали одним из самых эффективных видов оружия, потому что могли быстро передвигаться. Делать марш-броски до ста километров в сутки, производя неожиданные для врага контратаки. Делать рейды в тыл противника и громить вражеские резервы.

Зимой, когда техника и пехота застревали в глубоких русских снегах, немцы стали бояться наших кавалеристов особенно сильно. Конница лихо вылетала из леса и стрелой неслась на фашистов, нанося значительные потери. А потом также быстро исчезала.

Я даже представляю, как прадед с горящими глазами рассказывает мне про свой эскадрон. Как из заснеженного леса на горячих скакунах летит его эскадрон с шашками наголо, с шумом, с криками: «В атаку! За Родину!» Фашисты в ужасе разбегаются в разные стороны. Слишком неожиданно для них нападение. Короткий бой. Захвачены «языки», оружие и боеприпасы. И также неожиданно эскадрон скрывается в лесу.

А потом мой прадед, присвистнув как бы вдогонку, достаёт свою любимую гармонь. И растянув мехи, под мелодию песни «Вьётся в тесной печурке огонь» рассказывает о том, как грелись они в землянках и мечтали о Победе.

Я горжусь своим прадедом. Я горжусь Великой Победой нашего народа. Боевые и трудовые подвиги наших дедов и прадедов должны жить в нашей памяти и памяти следующих поколений.

Имя моего прадеда Мельникова Василия Алексеевича занесено в книгу Памяти г. Екатеринбурга.

Ты разверни свою гармонь,

чтоб песни были все допеты:

«вьется в тесной печурке огонь…»

и как мечтал в землянке о Победе.

С лица Земли сотрем

фашистскую заразу.

Как мир мы обретём,

домой вернусь я сразу.

Ты жди меня родная,

я смерти не боюсь.

На битвы невзирая,

я знаю, что вернусь.

Мельников Василий Алексеевич, 17 сентября 1942 года

День и ночь Сталинград

защищает солдат.

И ни шагу назад

ему отступать нельзя.

Сестра фронтовая, вперед, не робей!

Жить без войны – мечта матерей,

видеть живыми своих сыновей,

видеть живыми своих дочерей.

Мне хочется вспомнить о трудовом подвиге нашего народа в Великой Отечественной войне.

Мне хочется вспомнить о тех, кто также обеспечил нашу Победу, кто стоял у станков по 16-20 часов, выпуская для фронта боеприпасы, технику, обмундирование. О тех, кто лечил и выхаживал раненых бойцов. О тех, кто выращивал пшеницу и пёк хлеб. О тех, кто защищал подступы к городам, сражаясь в добровольческих отрядах.

О моём втором прадеде Михаиле Васильевиче Беглецове мне рассказала бабушка.

Также как и многие с самого начала войны он просится на фронт и оббивал пороги военкомата. Но… итогом становился штамп «БРОНЬ».

Прадед мой работал на нефтеперерабатывающем заводе г. Грозного, был высококлассным специалистом. Для таких специалистов фронт был на рабочем месте.

Грозный во время войны имел огромное стратегическое значение. Фронту жизненно необходимо было топливо и горюче-смазочные материалы.

«Лёгкую» грозненскую нефть даже без переработки наши танкисты заливали в топливные баки и уходили на фронт.

Войска вермахта остро нуждались в топливе, танковые дивизии оккупантов уже начинал душить нефтяной голод. А Грозный располагал большими запасами горючего. Поэтому захватить грозненскую нефть, бензин, масла и рассчитывало германское командование.

Но все их попытки не увенчались успехом – к Грозному немцев не допустили, их остановили на Тереке и отбросили назад.

Поняв, что грозненской нефти им не видать, гитлеровцы, решили стереть Грозный с лица земли, поднять на воздух его заводы, зажечь резервуары с горючим, порвать нефтепроводы…

10 октября 1942 года начались бомбёжки Грозного…, массированные… С интервалом 10-15 минут…

При первом же массированном налёте авиации противника было подожжено одновременно 15 нефтеперегонных установок, 139 резервуаров с нефтепродуктами, 22 промышленных и подсобных здания, жилые дома, заполненный мазутом амбар-миллионник…

Этот кошмар невозможно передать словами… взрывы… огненные нефтяные реки… Горящая нефть попала в канализацию и вырывалась огненными фонтанами прямо из-под земли… За дымом и копотью не видно было солнца. Температура была настолько высока, что вода в пожарных прудах закипала.

И мой прадед тушил эти пожары… вместе со своими соратниками, плечом к плечу с военизированными пожарными бригадами.

На горящие люки нефтяных резервуаров бросали кошмы, чтобы перекрыть доступ кислорода и падали на них сверху, прижимая своими телами для большей герметизации.

Периодически обливая себя мутной водой, засыпали песком и землей узлы задвижек и крышек гидравлических канализационных колодцев. Рыли перекопы и строили земляную обваловку, чтобы остановить текущие огненные реки. Вычерпывали подручными средствами образовавшиеся нефтяные и бензиновые лужи. Тушили пожары производственных помещений и жилых домов.

Они победили! Они стали символом доблести и славы.

Героический город выжил.

А потом его защитники в короткие сроки восстановили промышленные объекты и стали давать фронту новую продукцию.

У прадеда Миши по всему телу на всю жизнь остались ожоги – отметины страшных нефтяных пожаров. Он был очень сильным и мужественным человеком и необычайно скромным.

Честь и слава нашим героям! Честь и слава всем, кто внес свою лепту в нашу Победу!

А пламя бушевало как в аду,

вода в пожарных рукавах кипела,

и птицы умирали на лету,

рубашка на тебе горела.

Смастерил боец кормушку,

Хлеба накрошил,

Да синичке желтогрудой

Завтрак предложил:

В день Воскресения Христа

мир славил Русь и нашего солдата.

А он, сложивши три перста,

молился Богу, что пришла расплата

За всех, кто Родине служил,

кто до Победы не дожил,

поднимем чарки высоко,

да будет вечный им покой.

А память их пусть внуки чтут

да Русь святую берегут».

Ах, если б знал старик седой,

что нынче правнук станет в строй,

Чтоб от фашизма мир спасти,

боль от народа отвести,

душой един он со страной,

сражаясь на передовой.

Такая уж у солдата судьба:

Он помнит победы деда, отца.

И вновь дурманит невпопад

цветущих яблонь аромат.

Кровавый март. На самом дне

невыплаканных слез, кошмара

зажжем свечу и вспомним тех,

кто жизнь отдал родной стране.

Хороша ты, Россия – невеста нарядная,

синь озер распахнулась взглядом невинным.

Я люблю тебя, Родина невероятная,

обращается верность крылом лебединым.

А в третий тост душа вздохнёт:

«Благодаря мужьям,

пусть в этой жизни повезёт

растущим сыновьям».

Уходит зима, уходит,

уносит печальный настрой,

звонкой капелью заводит

песни про нас с тобой.

Как в пшеницу спелую капли крови пали,

васильки да маки в поле вырастали.

За Россию-матушку жизни не жалели,

весною сорок пятого фашистов одолели.

Перед ратным подвигом голову склоню,

отнесу я маки к Вечному огню.