1.0
Россия — огромная страна. И живут в ней не только русские. В Восточной Сибири, от Енисея на западе и до Охотского моря на востоке расселились малые коренные народы Севера: эвенки, эвены и якуты.
Климат здесь суровый. Зимой стоит ясная погода с морозами. Летом в районы, удалённые от моря, приходит тепло, а порой и жара. Но на побережье Охотского моря заметно холоднее.
В тундре обитают песцы и северные олени, в тайге водятся белки, рыси, волки, росомахи и бурые медведи. Весной и летом в тундре изобилие перелётных птиц — лебедей, гусей, уток. В Охотском море обитает много рыбы, тюлени, касатки, в старину водились моржи. С октября по май северная часть моря покрыта льдом. Редко на плавучих льдинах сюда добираются даже белые медведи.
На берегу сурового Охотского моря живут оседлые эвенки. Они занимаются оленеводством, рыболовством, охотой. А ещё разводят собак, которые помогают присматривать за стадом оленей, охотиться и передвигаться на большие расстояния. Оленей эвенки тоже используют как транспорт, из молока важенок (самок оленей) готовят вкусный десерт — сливки с ягодами, которых много в тундре. Из шкур оленей шьют одежду и обувь — унты.
Живут эвенки в чумах. Раньше их покрывали зимой — шкурами оленей, а летом — берестой, но сейчас используют более современный материал — брезент.
Как у всякого народа, у эвенков есть свои сказки и легенды. В них героями становятся охотники, рыбаки, звери и морские животные Ламского моря (от эвенкийского слова «лам» — море). Так в старину называли море Охотское.
Автор Галина Емельянова сделала главной героиней своих сказок девочку по имени Бусинка. Смелую, отважную, любящую своих близких, природу родного края и верящую в то, что добро обязательно победит зло. А помогают ей в этом: храбрый пёс Норче, животные и герои эвенкийского эпоса.
Мама и папа дали ей прекрасное имя Бусинка. Одна сестрица четырёх храбрых братьев-охотников.
Было это в те далёкие времена, когда в тяжёлые голодные годы стариков, как обузу, бросали в тундре или отвозили в лес. Всех прокормить род бы не смог. Так случилось и в седьмую зиму Бусинки.
Её бабушку Тынэ-нны посадили в старые сломанные нарты, а утром семья должна была ехать дальше, к новым богатым ягелем местам.
Бусинка забралась к бабушке под оленье одеяло и решила остаться со старушкой. Увидят родители, что нет доченьки с ними, и вернутся и за ней, и за бабушкой.
Тепло и уютно под оленьим пологом, и возле бабушки не страшен ни медведь-шатун, ни желтоглазый волк.
Когда утром Бусинка проснулась, то увидела, что стада оленьего нет, и чума родителей нет. Бабушка Тынэ-нны, смирившаяся со своей участью, только молча погладила внучку по голове и вытащила из кармана рыбку-юколу, которая прекрасно утоляет голод и не вызывает жажды. Бусинка достала подаренный братом Утыгеем ножичек, настругала немного рыбки, и, поев, они с бабушкой стали ждать возвращения родителей.
Но к вечеру небо затянуло тёмными тучами, задул ветер с моря и на тундру обрушился снегопад. Конечно, перемело все пути-дороги к брошенным старым нартам с девочкой и старушкой. Рыбка закончилась. Разжечь костёр было нечем. Осталось только петь песни. Их бабушка знала великое множество.
Бабушка Тынэ-нны всё пела бесконечную песню: о храбрых псах Норче и Юрге, которые спасли героя Кодакчэна от Медведицы.
И о том, что, если присмотреться, и на небе есть Большая Медведица, и свои охотники с луками, и зайцы, и злые духи Нижних земель[1].
Во сне Бусинка летала на облаке и встретила Кодакчэна. Он починил им нарты и показал, где искать звёздных гончих псов, чтобы ехать к маме и папе.
— Мне нечего дать тебе, славный герой моего народа, и разве собаки повезут меня, если я не дам им вкусной юколы?
— Меня просто порадовала ваша песня обо мне, ведь пока меня помнят, я жив. И у тебя прекрасные косы, ты можешь их срезать и сплести упряжь в подарок. А уж еду им дадут твои братья, славные охотники.
Отрезала бабушка Бусинке её длинные косы, и стали они плести упряжь. Целый день трудились, и вот упряжь готова. Понесли они её в дар звёздным псам.
— Милые гончие псы! Вот подарок вам от маленькой девочки Бусинки. Отвезите меня к папе и маме. И бабушку тоже.
— Хорошо ли ты плела ремешки, крепкие, не порвутся? А то вот жила одна ленивая девочка, сплела она для нас упряжь, да не старалась, так порвалась упряжь и упала она с неба на землю и с тех пор стала глупой нерпой.
— Нет, я старалась, до сих пор пальчики болят.
Надела девочка упряжь на звёздных псов, запрягла их в нарты, и сели они с бабушкой и поехали прямо по звёздному небу. Даже Большая Медведица их не тронула, только покачала удивленно головой: «Где это видано, чтобы люди по небу летали, да ещё и в упряжке у них были звёздные псы».
— Вон, вон мой чум, вон мама моя стоит и смотрит вдаль, в тундру, куда ушли мои братья искать меня! — закричала радостно девочка.
Спустилась звёздная упряжка прямо перед чумом, и мать Горюнав обняла свою храбрую дочь и вынесла псам целую чашку свежей оленины.
А тут и братья вернулись, и отец.
С той поры никто уже не отважился спорить с духами. И если только заходил разговор, что роду не прокормить стариков, старики напоминали, что приедет за ними девочка на упряжке звёздных псов и снова вернёт их в стойбище.
Жила в одном стойбище девочка. Имя её было Лехтыанут, что означает Большая вода. В тот год, когда она пришла в мир, было наводнение. Родители девочки погибли, и жила она с бабушкой.
Слыла бабушка славной мастерицей, учила всех детей рода вышивке бисером. Пыталась она внучку свою обучить этому красивому искусству, но больше всего на свете любила та сладко поспать да вкусно поесть.
Чтобы урок не делать, берёт и мешает бисер: зелёный с красным, жёлтым, чёрным. Сидит потом бабушка с учениками и снова разбирает бисер по цветам. Красный, не яркий, не малиновый, а тёплый, желтовато-красный; зелёный — травянисто-зелёный. Белый и чёрный, чтобы оттенить другие цвета.
Пробовала бабушка отдать внучку учиться резать по кости разные узоры, но словно глупый щенок, закапывала ленивица кости в снег.
Очень печалилась от этого бабушка и наказывала внучку тем, что не давала ей любимую сладость — керчэх, взбитые оленьи сливки с ягодами.
Но тогда Лехтыанут исхитрилась и стала отнимать поделки у младших учеников. Ведь была она от частого сна и обильной еды большой и толстой.
Это были те времена, когда боги Верхних и Нижних земель иногда спускались на землю.
Становилось богам скучно в небесном доме. Брали они в жёны добрых и трудолюбивых эвенкийских девушек. И жили среди людей.
Так было и в ту зиму. Бог Майин вял в жёны самую добрую и умную девушку, и всё стойбище гуляло на этой свадьбе. Богатый калым отдал за невесту Майин — много олешков, шкур песца, металлические пуговицы, медные кольца, посеребрённые пластинки.
И Лехтыанут там была, объевшись, уснула прямо на свадьбе, а когда проснулась, то вышла погулять по стойбищу.
У свадебного чума увидела она упряжку звёздных псов, на которой прибыл бог Верхней земли. Конечно, Лехтыанут сразу поняла, что это необычные псы. Ведь на лохматой шерсти блестели не снежинки, а яркие звёздочки. Представила она, как в небесном чуме, в большом котле слуги бога варят сочное оленье мясо.
Ленивице очень захотелось сесть в упряжку, но вожак оскалил клыки. Тут решила схитрить Лехтыанут и сказала звёздным псам, что послал её бог, чтобы привезла она хомус[2], он должен исполнить свадебную песню невесте.
Заговорил вожак человеческим голосом:
— Здравствуй, маленькая девочка. Тебе надо сначала починить нашу упряжь, только тогда мы сможем слетать на небо.
Очень торопилась девочка, боясь, что откроется её ложь. Сделала всё быстро да неаккуратно и вернулась к упряжке.
Надела упряжь на звёздных псов и плюхнулась в нарты.
Взметнулся снег под могучими лапами небесных псов. Всё быстрее и быстрее бежали они по тундре. И вот уже оторвались от земли и понеслись в небо. Лехтыанут увидела белый шатёр бога, но тут упряжь, сделанная ленивицей кое-как, порвалась, и девочка вывалилась из саней.
Проснулась от страшного сна бабушка, позвала внучку. Не дождалась ответа, и заныло её сердце. Взмолилась она творцу Земли Сэвеки: «Спаси мою нерадивую внучку, и не разлучай нас никогда».
Услышал её горестный плач Сэвеки и, осмотрев свои владения, увидел маленький комочек, падающий с неба. Пожалел он старушку и превратил ленивицу нерадивую в нерпу.
Упала нерпа Лехтыанут в море, а чтобы не расстались бабушка с внучкой, обратил творец Земли бабушку в остров.
С тех пор часто слышали рыбаки протяжный плач нерпы, то девочка просит возвратить ей человеческий облик. Но неумолим суровый бог-творец.
И по сей день приплывают нерпы зимовать и растить потомство на этот остров.
А эвенки сложили о трудолюбии пословицу: у оленя красота — в рогах, а у человека — в руках.
Не очень давно, но и не вчера случилась эта история. Ламское море было щедро к своим детям-эвенкам: давало рыбу для еды, шкуры для одежды и жир для того, чтобы осветить чум долгими ночами. И вот однажды море прибило к берегу лодку. В ней лежал большой белый человек. Лицо его, искажённое от боли, говорило о нелёгкой кончине, но не от голода и холода, а от муки душевной.
Словно злые духи вынули его душу.
Всё, что приносило море, делилось в стойбище по старому неписаному закону. Староста выбирал малыша, уже умеющего говорить, ставил спиной к дарам, брал в руки вещь, а мальчик называл имя мужчины рода.
В этот раз вещей было не очень много: кожаные ботинки, куртка, штаны, всё из мягкой чёрной кожи, патронташ с патронами, ружья при пришельце не было. И мешок. В мешке том были не съестные припасы, а нечто живое. Это оказался очень истощённый от голода щенок невиданной в этих местах породы. Самый опытный каюр[3] ощупал щенка и вынес приговор: «Не жилец». Но пока щенок был жив, он оставался одним из трофеев этого дня.
Онгоче, хорошему охотнику, достался замечательный пояс с патронами. Рядом с ним сидела его дочь Бусинка, было ей уже двенадцать зим. Прошлой зимой потеряла она мать, та умерла в родах. Не подарив мужу сына, ушла в страну вечного холода.
Щенок достался самому ненужному в стойбище человеку Амарче, любившему огненную воду больше матери и отца.
Бусинка дернула отца за рукав и умоляюще посмотрела в родные глаза. И охотник не выдержал. Он вернул патронташ, а вместо него взял мешок с полуживым щенком.
— Сердце Онгоче слишком размягчено от горя, а какой удачливый охотник был, — почмокивая трубками, судили мужчины на совете.
Но Онгоче не было дела до их мнения.
Щенка принесли домой. Бусинка сама по каплям вливала ему оленье молоко, пережёвывала для него оленье мясо, и через две недели щенок, которого назвали Норче, уже бегал по стойбищу за хозяйкой.
Пёс не подпускал к Бусинке ни взрослых, ни детей. Похож он был больше на волка, чем на собаку. И не лаял, как все собаки племени. Сидит, бывало, Бусинка, вышивает себе рукавички бисером, подойдет пёс, положит лобастую голову к ней на колени и ну разговаривать: «Ууу-вуу-ав». И глаза у него были разного цвета: один голубой, другой коричневый.
Норче прекрасно ходил в упряжке, уже в годовалом возрасте его признали вожаком стаи и слушались беспрекословно другие псы.
Многие в стойбище начали завидовать Онгоче и его дочери. И даже говорили шаману, что пёс этот — посланник злого бога белых людей. Оттого, мол, у него и глаза разного цвета. Но тот, чьё имя нельзя произносить[4], вступился за пса:
— Это подарок богов. Один глаз смотрит на день, другой на ночь. Он никогда не проспит беду, если она вдруг придёт в стойбище.
Вот так все и поверили, что сам старик Амака, бог Верхнего мира, послал детёныша маламута для охраны эвенков. Конечно, в стойбище никто и не слышал о такой породе собак. Ведь род этих псов живёт за Большой водой, на Аляске.
Однажды Бусинка встала рано-рано и, не дав Норче вкусной рыбки, запрягла в нарты вместе с двумя другими псами. Путь предстоял неблизкий. Решила девочка проведать своих братьев, живущих в северной бухте.
День был солнечный, и хоть и март, но лёд крепок. И воздух так чист.
Очень далеко от берега Бусинка увидела тюленя. Девочке захотелось поближе рассмотреть живого тюленя, ведь отец никогда не брал её на охоту. И она развернула упряжку к ледяному покрову. Норче чутьём угадывал кратчайшую дорогу к невиданному зверю. Но когда нарты были уже близко, тюлень скользнул в полынью. Бусинка разочарованно вздохнула, но тут на льду что-то зашевелилось белое и пушистое. Это был белёк, детёныш тюленихи. Девочка остановила упряжку и соскочила на лёд.
У белька огромные чёрные глаза, в них отражалось, казалось, всё: и нарты, и пёс, и сама Бусинка. Смешно перебирая ластами, малыш подполз к девочке, приняв её за маму-тюлениху. И когда Бусинка взяла его на руки и, сняв рукавичку, погладила по мягкой шёрстке, он, ухватив её пальчик, начал щекотно его сосать. Шло время, а тюлениха не возвращалась.
Недалеко была ещё одна полынья, вода в ней забурлила, и на лёд выбрался белый медведь. Отряхнулся после воды, расплескал кучу брызг и затрусил прямо к девочке. Собаки, все кроме Норче, завизжали от страха и легли на лёд в знак поражения.
Бельки ведь плавать не умеют, и девочка положила малыша в нарты и крикнула:
— Я-ра-ра-рай!
Вожак своими острыми клыками поднял упряжных на ноги, приказывая им везти нарты. И началась погоня. Четыре мощных лапы медведя против собачьих лап. Несколько раз Бусинка чувствовала у себя за спиной смрадное дыхание зверя. И даже лапой замахивался полярный властелин, но смелый Норче, не ведая ни страха, ни усталости, вёз свою маленькую подружку к берегу.
На берег вышли братья-охотники Бусинки, и теперь уже медведю пришлось уходить от погони. Но белый медведь — зверь не только быстрый, но и хитрый. Нырнул в ближайшую оставленную рыбаками полынью, и где теперь вынырнет, кто же знает.
Так храбрый Норче спас свою маленькую хозяйку. А белька пришлось оставить в стойбище. Его маму не нашли, а другие тюленихи никогда не примут чужого детёныша. Потом он вырастет и уплывёт к своим братьям-тюленям, но это будет другая история.
Стояли последние тёплые дни. Скоро закружат метели, море покроется толстой коркой льда.
Время было готовиться к охотничьему сезону, когда песцы, лисы и соболя поменяют свои невзрачные летние шубы на богатые зимние, очень ценимые китайскими и русскими купцами. Но отец Бусинки, лучший охотник стойбища, заболел.
Бусинка позвала шамана, отдала тому за лечение вышитый бисером нагрудник, но камлание шамана не помогло, отец всё так же кашлял и жаловался на боль в груди.
Братья девочки приехать не могли, ещё не было крепкого снега, да и кочевали они со стадами оленей в тундре.
Отец всю ночь беспокойно метался на оленьих шкурах, а утром впервые за много дней попросил поесть, но не оленины, а рыбы. И чтобы не вяленой, а ухи из свежей морской рыбки.
Из всех ценностей в чуме было только ружьё, но его отдать за уху Бусинка не могла. Да и ехать на рыбалку за свежей рыбой в такую распутицу никто в стойбище не решится.
Запрягла тогда девочка упряжку псов. Вожаком, конечно, Норче поставила. И, погрузив с помощью соседей лодочку-каяк, отправилась к морю.
Конечно, духи так просто не помогут, потому кинула она в море кусочек оленины и медное колечко. Но видно духи ещё не проснулись. Никак не ловилась рыбка. Наоборот, словно осерчал дух глубин — бабушка Маниндя, поднялся ветер, волны всё выше и выше, и стало уносить девочку с псом в открытое море. Сурово Ламское море. Вода потемнела, не видно родного берега. И лодка вот-вот водой наполнится.
Заскулил верный Норче. На суше он ничего не боялся, даже медведя, а тут кругом вода, подружка плачет, воду не успевает вычерпывать. Небо стало тёмным-тёмным, словно наступила полярная ночь.
Плывёт маленькая лодочка-каяк неизвестно куда, а потом поднялась такая огромная волна, что только и успела Бусинка обнять своего любимца-пса, как задрожало море и наступила темнота.
Очнулась девочка от громкого урчания и боли в спине, тащил её верный пёс из воды по острым прибрежным камням. Ярко светило солнце, кричали птицы, в воде резвились тюлени, только девочке грустно от такой красоты — лодка её досталась хозяйке глубин. Дома в чуме ждёт больной отец, а как к нему теперь добраться, если кругом море, ведь попала Бусинка на остров.
Остров не большой и не маленький, берег в камнях, на которых отдыхают тюлени-лахтаки с детёнышами. Скалы устремляются к небу, и на них гнёзда птиц, приветствующих своим гомоном рассвет. Птицы есть, это уже хорошо — с голоду не пропадёшь. Чтобы яйца собрать, пришлось Бусинке на скалы взбираться. Кайры, не строящие гнёзд, прямо в камнях откладывают яйца и птенцов высиживают.
Если бы взрослый ехал, то непременно бы застрял в рыхлом мокром снеге. А Бусинка — маленькая девочка, ещё и часто бежала рядом с упряжкой, чтобы псы не очень устали.
Вот наконец приехала она к Ламскому морю. В море уже солнце окунулось по самую макушку. Пришлось разжигать костёр и варить похлебку из оленины себе и псам. Потом, закутавшись в оленье одеяло и прижав к себе верного пса Норче, спать до утра. Но всё когда-нибудь кончается, кончилась и эта холодная ночь. Солнце ещё сохранило немного своего летнего тепла, и оттого на душе девочки стало светло и радостно.
Собрав все силы, подтащила она лодочку к кромке воды, а тут как раз отлив начался. Море стало уходить от берега, запрыгнула девочка в лодку, а за ней и верный пёс, никогда не оставлял он подругу. Отплыла лодочка от берега, а Бусинка уже невод в воду забросила и уговаривает духов моря помочь ей рыбку поймать.
Собрала девочка яйца: крупные, зеленоватые с тёмными пятнами. И себе обед устроила и Норме. Потом плавника насобирала, плавник — это выброшенные на берег деревья или доски, и, достав из сумочки, что сама бисером вышивала, огниво, разожгла костёр. Костёр, конечно, только от мелких зверей убережёт: песцов и лис. Но всё же с костром веселее и теплее.
Села Бусинка на пригорок и залюбовалась волнами, в которых плескались тюленихи с детёнышами. Учили мамы их плавать. Это на берегу тюлени увальни неповоротливые, а в воде они стремительны и ловки.
Тут из-за мыса показались три чёрные тени. Это касатка-мама своих двух близнецов учить охоте собралась. Касатки, брат с сестрой, огромные, чёрные, с белым брюхом, словно играясь, выбрасываются с приливом на берег, на мелководье, и охотятся на глупых тюленьих деток. Схватит касатка их огромной пастью и ну играться, как кот с мышью. Кричит девочка от жалости, а спасти тюленят не может. Уже и верный пёс Норме бегает по берегу и бесстрашно лает на касаток, да всё тщетно.
— Маниндя, властительница моря, наказала ты меня, неразумную, забрала у меня лодочку, невод, что ещё тебе дать, чтобы ты помогла бедным малышам?
Тут море забурлило, и в волнах показалась полуженщина, полуморж. Голова человечья, изо рта острые моржовые клыки торчат, глаза как опрокинутые медные котлы, как на берег выйдет, хвост в ноги превращается.
— Это кто тут такой храбрый меня зовёт? А-а-а, всего лишь маленькая девочка. Ничего у тебя нет, что мне надобно. Ну, так и быть, если сможешь скуку мою развеять, то помогу.
— А может, просто подаришь мне гарпун или ружьё?
— Нечего детям оружием баловаться, рано ещё. Да и девчонка ты. Вот держи зуб мой волшебный, — Сняла с груди золотой клык моржовый и протянула девочке. — Три раза обернуться, в кого захочешь, сможешь. А может, просто домой попросишься, зачем тебе чужих детёнышей спасать, тебя дома отец больной ждёт.
Обрадовалась девочка, как про дом услыхала, да отцу и братья помогут, или соседи, а кто же тюленей спасёт?
— Хочу ежом морским обернуться, — прокричала Бусинка, и тут же по берегу ёж покатился, прямо под брюхо маленьким касаткам.
Но мама-касатка увидела, да и проглотила Бусинку-ежа, даже не поперхнулась. Тут уж пришлось духу глубин помочь Бусинке снова на берегу оказаться.
Превратилась Бусинка опять в девочку, задумалась, как же победить ей касаток. Решила в ворона обратиться.
— Преврати меня, волшебный клык, в птицу-ворона.
И увидела Бусинка у себя не руки, а два чёрных крыла, полетела она к касаткам и ну их клевать. Но только подплыла мать-касатка, да хлопнула по воде хвостом, и словно водопад смыл Бусинку в волны.
Очнулась уже на берегу, руки болят, спина болит.
— Ну, потешила старуху, — смеётся дух глубин морских.
Надолго задумалась девочка. Кто самый сильный в море-океане? Кто самый главный? Вроде и нет никого страшнее касатки. Но тут вспомнила она сказку, что ей бабушка рассказывала. О плавучем острове-малтаре. Так называют прибрежные люди синего кита, самого большого морского зверя.
Только подумала, а уже плывёт она к берегу синим китом. Огромное туловище, голова облака задевает. Только фыркнула Бусинка-кит на касаток, так тех волной далеко в море отбросило. Скоро подрастут детёныши тюленей, научатся плавать быстро и стремительно, и не будет им страшна никакая касатка.
Так смелая девочка спасла маленьких тюленей. Отдала она богу морских глубин зуб волшебный, а за себя попросить постеснялась.
— За сердце твоё доброе верну я тебе и лодку, и попутный ветер попрошу тебя к родному берегу домчать. А ещё полный невод рыбы дам для твоего отца. А может, ко мне во внучки пойдёшь? Я тебя хоть в нерпу, хоть в касатку превращу. Будем с тобой плавать по морям-океанам. А то скучно мне одной.
— Спасибо тебе, великий дух моря! Всегда буду помнить о тебе и детям своим будущим о тебе расскажу. Только лучше, чем по земле родной ходить, ничего быть не может. В море плавать хорошо, но слаще всего в родной дом возвращаться, где тебя всегда ждут и не гасят огонь очага. Море — это твой дом, а мой дом — тундра.
Вернулась Бусинка, а чум полон гостей, тут и братья с жёнами и детьми. Отец от радостной встречи на поправку пошёл, снохи рыбу почистили, ухи наварили и первую самую большую чашку поднесли духу огня, потом отцу и так далее по старшинству.
Заснула Бусинка, усталая, но счастливая, во сне плавала она с духом глубин в море, а на шее у неё, на шнурочке, зуб моржовый сверкал.
Когда в тундру приходит зима, солнце уезжает на оленях по другую сторону земли. Светит на небе, помогая всем охотникам и пастухам, верная Полярная звезда. По ней любой путник найдёт дорогу домой, кроме тех, кто ушёл навсегда к духам Нижних земель, как мама Бусинки красавица Горюнав.
Осталась девочка с отцом, братья её уже обзавелись своими семьями и откочевали с оленями далеко к холодному Ламскому морю.
Тепло в чуме и совсем не страшно, ведь охраняют дом добрые духи. Отец ушёл на охоту и забрал всех собак, даже верного друга, пса Норче. Некогда скучать девочке. Ждут выделанные шкуры песца, оленей, в мешочках разобранный по цветам бисер. Надо расшить рукавички и нагрудники, когда пройдёт зима, будет большая ярмарка. На ней будут соревноваться мастерицы своими работами. Сидит девочка на тёплых шкурах, вышивает узоры. И вдруг послышался ей голос матушки: словно зовёт та на помощь. Заболело у Бусинки сердце, быстро надев кухлянку, меховую рубашку с капюшоном, и меховые сапожки, унты, вышла за порог. А на улице ни зги не видно, небожители устроили соревнование, кто больше и дальше снега кинет. Бросают они снежок на землю большими лопатами — бушует в тундре буран. В такую погоду лучше дома сидеть, но голос матери ведёт Бусинку прочь от домашнего очага.
Взяла девочка аркан, привязала себя к колышку чума, чтобы не потеряться, и шагнула во тьму. Отошла недалеко и увидела лебедя, только по клюву с оранжевой каймой и разглядела белоснежную птицу в снегу. Очень удивилась девочка лебедю зимой в тундре, откопала и, прижав к груди, понесла в чум.
Отогрелась птица у огня и, попив воды, заговорила человечьим голосом:
— Живёт во мне душа матери твоей Горюнав, так сильно тосковала она по тебе, что дух Верхнего мира дал ей новую жизнь в лебедином теле.
Бусинка вспомнила свои сны, в которых пела ей песни белая лебедь, а когда болела девочка, лебедь обмахивала её крыльями, снимая жар.
Узнали о поступке добрых духов злые властители Нижних земель и, рассердившись, наложили заклятье: «Не будет лебеди Горюнав покоя, пока не принесёт она кусочек от сердца великана-горы».
А гору ту айны — жители юга Камчатки — называют Уякужачь, то есть Высокий камень, а русские прозвали Алаид[5]. Была гора так высока, что мешала всем, заслоняя солнце. Из-за этого ссорились с ней и люди, и звери. И вот в один из дней так захотелось горе покоя, что зашагала она к Ламскому морю подальше от всех.
А там, где она стояла, образовалось великое Курильское озеро с теплыми источниками богатыми рыбой. На берегах поселились тюлени, медведи, лисы, зимуют там и лебеди.
Очень хотела Бусинка, чтобы мама была снова с ней в мире людей, но для этого надо вернуть сердце Алаиду. Преподнесла девочка в дар огню кусочек лепёшки и чашу наваристой оленьей похлёбки и попросила бабушку Энэкан Буга, духа домашнего очага, превратить её в птицу. В сполохах пламени появилось лицо духа огня, дунула Энэкан Того, и полетели искорки, и прямо на Бусинку, но не обожгли, а превратились в перья. И вот уже не девочка, а полярная сова сияет белоснежным опереньем. Выпорхнула Бусинка-сова за порог и полетела к острову-сердцу. Путь неблизкий, и только по ночам могла лететь сова, когда так сильны духи тёмного мира, но те не узнали в сове маленькую храбрую девочку. Долетела сова Бусинка до острова, взяла камешек в лапы.
Где прошёл великан-гора, потекла река из озера, которую так и назвали Озёрная. На память о себе оставил Алаид остров — своё сердце. Тоскуя о своём сердце, плачет иногда Алаид, и тогда гора превращается в вулкан, текут огненные слёзы — лава по его склонам, причиняя много бед людям и животным.
И вот захотели злые духи завладеть камешком с острова-сердца, чтобы колдовством управлять вулканом. А камешек мог взять с острова только тот, чья душа наполнена любовью. Ничего этого не знала птица-лебедь. Поверила злым духам, что, помогая Алаиду, станет она прежней Горюнав, женой и матерью. Полетела лебедь к морю Ламскому, да не утерпела, развернула птичье крыло к родному дому, взглянуть на дочь, и пусть не успокоилось материнское сердце, но легче бы ему стало. Попав в буран, сломала лебёдушка крыло и могла погибнуть в тундре, если бы не дочка Бусинка.
Ночь была ясной, светила Полярная звезда, указывая путь. Долго или коротко, но прилетела сова к Ламскому морю и, подлетев к горе, бросила в узкое отверстие камешек, кусочек сердца великана.
Очнулся Алаид, и услышала Бусинка его голос словно раскаты грома:
— Спасибо тебе, отважная девочка, теперь никто не назовёт меня бессердечным. И перестану я страшить огненными реками людей и зверей, а буду жить рядом с ними в мире и согласии.
Не отдыхая, полетела Бусинка назад домой, ведь была уверена, ждет её дома мама. Но вот вошла она в чум и что же видит? Лежит у очага всё та же белая лебедь. Заплакала девочка, а дух огня её утешает:
— Не плачь, Бусинка, даже духи бессильны вернуть душу из мира вечного забвения. Своей помощью горе Алаид сняла ты заклятье злых духов с матушки-лебедя. Я вылечила крыло птице, но не печалься, будет лебедь с вами ждать окончания зимы. А весной полетит к Курильскому озеру строить гнездо и птенцов растить.
Сделала Бусинка ожерелье — оберег для матушки-лебёдушки и надела ей на шею.
В заботах и трудах прошла зима. А в первый же день, когда показало солнышко свой оранжевый диск, выпустили Бусинка и её отец птицу на волю. Прощаясь, прокурлыкала лебедь послание для дочери:
— Бусинка, где бы ты ни была, знай, всегда будет хранить тебя моя материнская любовь.
Бусинка была ещё маленькой девочкой, и никто не доверял ей оленью упряжку. Да и просто так ездить по тундре без дела — считалось, дразнить злых духов.
В тундре ленивый долго не проживёт, замёрзнет. У охотника дело — на охоту ходить, у пастуха — олешков пасти. А что может маленькая девочка? Может следить за огнём, чтобы не потух, подбрасывать в очаг сухой мох или ветки.
Зимой в тундре солнце почти не светит. Однажды Бусинка вышла за порог чума за хворостом для костра и встретилась с обыкновенным чудом — северным сиянием. Словно боги Верхних земель рассыпали бисер и не спешили его собирать. А бисер разноцветный сияет и переливается в небе, словно манит за собой, горит и красным, и фиолетовым, и зелёным цветом.
Девочка вспомнила легенду, в которой влюблённый рыбак хотел поймать северное сияние, чтобы подарить его капризной девушке. Невод рыбак до неба докинул, да унесло полярное чудо рыбака к себе в Верхние земли, на небо.
Норче, верный пёс, остановился и, подняв голову, приветствовал искрящееся небо громким воем. А Бусинка вдруг услышала сказочную музыку и повиновалась волшебному зову полярного сияния. Решила Бусинка набрать такого небесного бисера, вышить им кухлянку-шубку и стать такой же знатной мастерицей, как бабушка.
Запрягла девочка собачью упряжку и по твёрдому снегу насту, понеслась по тундре. Всё дальше от родного дома Бусинка и её верные псы, а сияние не становится ближе. И края у земли нет.
По загоревшейся Полярной звезде поняла Бусинка, что наступила ночь, что надо отдохнуть и самой, и псам. В тундре зимой и днём и ночью темно, но в этот раз северное сияние полнеба освещало. Устали собаки, притомилась девочка, не разжигая костра, пожевали жирной рыбки и легли спать.
Разбудил их волчий вой. Проснулась девочка, села в нартах и видит, окружила её упряжку стая волков. Легли псы в знак покорности, только Норче гордо оскалился и вдруг заговорил:
— В тундре много дорог, найдите свою и спешите по ней, там ждёт вас добыча покрупнее, чем маленькая девочка и её псы.
— Мы пришли за тобой, храбрый Норче. Слава о тебе достигла чертога нашей повелительницы Снежной волчицы. Зовёт она тебя к себе в снежные просторы. Дай силу нашему волчьему племени и храбрость.
— Мне дана моя жизнь, чтобы служить моей маленькой подруге.
— Как только Снежная волчица родит от тебя волчат, ты вернёшься к людям. Если захочешь. Но поверь, никто ещё не менял свободу на ошейник, даже такой красивый, как у тебя.
Бусинка с удивлением поняла, что понимает, о чём говорят волшебные волки.
— А сможет ли ваша царица, Снежная волчица, подарить мне бисер, из которого вышито Северное сияние?
— Наша повелительница может всё.
— Тогда и я поеду к ней в гости.
Сверкает в небе зимняя радуга, скачут волки, указывая путь упряжке.
Чем ближе к логову Снежной волчицы, тем мороз сильнее. И хоть Бусинка одета тепло, но тяжело дышать, воздух становится тягучим, словно молоко оленихи.
Преодолев огромную снежную пустыню, Бусинка и Норче прибыли к ледяному дворцу Снежной волчицы. На огромном сверкающем троне сидела крупная волчица с белоснежной шерстью и синими глазами.
— Здравствуй, храбрый Норче, и ты, его маленькая подружка. Будьте моими гостями.
— Королева волков, повелительница снега, твои слуги-волки сказали, что ты владеешь бисером, которым вышито Северное сияние.
— Это так, маленькая мастерица. Но этот волшебный бисер нельзя взять с собой, только в моём дворце ты можешь вышивать то, что захочешь. Вот тебе клубок с бесконечной нитью и игла, которая сама вдевает нить. Мои слуги проводят тебя в твои снежные покои. А тебя, Норче, я приглашаю на пир.
Бусинка отдохнула в своей ледяной комнате, а проснувшись, взяла в руки иглу и села вышивать себе кухлянку. Её вчера подарила ей Снежная волчица. В ледяных шкатулках лежал, светясь и переливаясь, бисер разных цветов. И голубой, как небо, и зелёный, как трава, и жёлтый, как солнце. Вышивает Бусинка и не замечает, что ни о Норче уже не вспоминает, ни о доме. А ножки её уже стали из снега, и всё реже вспоминает Бусинка, кто она и откуда.
А верный пес Норче резвится, бегает по снегу с волчьей стаей. Шутливо борется с белоснежной волчицей. Та всё старается сорвать с пса ошейник, но он сделан из крепкой оленьей кожи.
Сидит Бусинка и за ледяными стенами, покрытыми инеем, не видит, что солнце уже яркими лучиками радует тундру. До тепла ещё далеко, но и сильные морозы прошли. Всё ярче горит вышивка на шубке, всё больше превращается девочка в снегурочку. Снег почти до пояса дошёл, и рука левая снежная, холодная. Ещё немного и замерзнёт её маленькое горячее сердце, превратится в кусочек льда, и забудет Бусинка своих родных.
Так бы и замерзла Бусинка, но спас её верный Норче. В один из дней стал он отцом пятерых белых волчат. Имена детям дала сама Снежная волчица-мать: Смелый, Хитрый, Умный, Сильный, Неутомимый. Волчата пищат в логове, Норче и волчица облизывают их светлую шёрстку, радуются малышам.
Вспомнил пёс о своей маленькой подружке и, нежно взяв одного из волчат за загривок, понёс показать девочке. Глухо заворчала волчица, но смирилась, думала, что замёрзла уже Бусинка.
Пришёл Норче к девочке с сынком в зубах, и видит верный пёс, что уже почти готова шубка, да вот Бусинку не узнать. Вся почти из снега, только сердце ещё бьётся, и глаза о помощи просят. Подбежал пёс и принялся облизывать горячим языком Бусинку, словно своего щенка. И долго он старался, пока Бусинка не оттаяла. Растаял снег от жаркой дружбы и верности. Вспомнила девочка и бабушку, и отца, и отчий дом. А как сбежать от Снежной волчицы не знает.
Тут заговорил волчонок, как оказалось, это был Умный:
— Я слышал, что есть у матушки волчицы ледяные олени, бегут без устали. Их ни волку, ни медведю не догнать. А если сойти с нарт, превращаются в ледяные валуны. И не тают они даже под самым жарким солнцем.
Норче нашёл во дворце этих волшебных оленей, Бусинка запрягла нарты и, забрав с собой волчонка, понеслись Бусинка и Норче домой.
А волчица уже послала за ними вдогонку волчью стаю. Да Умный всё знал:
— Воткни, Бусинка, иглу в нарты.
Девочка так и сделала, и стала упряжка невидимой. Так и доскакали по тундре до своего стойбища. Иголку волшебную Бусинка в игольницу на поясе спрятала. А олени превратились в три ледяные глыбы у чума.
Зашла девочка и к очагу присела, никто не удивился и виду не показал, как рад. Не принято у северных народов ни печаль, ни радость громко проявлять. Только обняла бабушка внучку, похвалила вышивку, а отец одобрительно покачал головой.
Норче своего сына упряжным премудростям учить решил, но Умный больше интерес к охоте проявлял. И тогда отдали его старшему брату Бусинки, знаменитому охотнику. Вот и вся сказка о девочке Бусинке, Снежной волчице и Северном сиянии.
Внимание!
Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.
После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.
Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.
1 По верованиям северных народов есть три мира: Верхний — небо, где человек рождается, Средний — земля, где живёт, и Нижний мир — подземный, куда уходят души после смерти человека.
2 Хомус — музыкальный инструмент.
3 Каюр — погонщик оленей или собак.
4 Тот, чьё имя нельзя произносить — шаман.
5 Алаид — действующий вулкан, расположенный на одном из Курильских островов. Эти острова отделяют Охотское море от Тихого океана.