Бабах! Земля вздрогнула. Выгнулась в трепетном испуге. В ослепительную синеву полуденного майского неба взметнулись столбы серпентинитовой пыли всех оттенков серого. А следом один за другим фонтаны песка и камней рвались ввысь. Очень быстро, словно соревнуясь в беге. Щелк-щелк-щелк. Но, если прислушаться, в какофонии грохота можно было различить интонацию выстрелов каждой отдельной скважины и звучание групповых залпов.

Бег массового взрыва вспахал неподатливую скалу. Слился в единую клубящуюся тучу. И, рухнув с высоты каскадом, накрыл серобурой волной чашу карьера. Она ворочалась, медленно осаживаясь на дно, оголяя кромку отрыва. Гул стихал, разбившись о лесной массив.

– Потрясающее зрелище, не правда ли, Арина Павловна? – главный инженер кинул быстрый взгляд на гостью, умело управляясь с квадрокоптером. – А видео я вам пришлю чуть позже вместе с результатами маркшейдерской съемки.

Глубоко вздохнув, темноволосая девушка с точеной фигуркой отошла от окна наблюдательного пункта с толстым бронированным стеклом.

– Рафик Ильдарович, – продолжил мужчина, – зови гостей к столу. Присоединюсь к вам буквально через пять минут, только квадрик припаркую.

– Арин Пална, Денис Васильич, пожалуйте сюда, – широко улыбнулся чернявый горный мастер в татарской тюбетейке с вышивкой. Подвинул ближе к дивану журнальный столик с чайным сервизом и водрузил в центре блюдо с чак-чаком. – Угощайтесь, жена сама готовила, на меду.

– Да она у вас рукодельница, – распробовав лакомство, похвалила девушка.

– А то ж! – воскликнул мастер, утирая платком капли пота со лба и массивного бритого затылка. – Ух и жарко сегодня, как летом. Мыхалыч, где ты там? Чай стынет.

– Иду-иду, – откликнулся инженер. Положил пульт управления на широкий подоконник, пригладил густые, русые волосы, развернулся и шагнул к гостям из Северной столицы.

Арина, дизайнер компании «Заслон», невольно залюбовалась высоким, статным мужчиной. Он ответил ей лукавой улыбкой и прищуром ярких голубых глаз. Девушка смутилась, опустила взгляд на чашку с ароматным чаем. Но горный мастер развеял неловкую паузу вопросом:

– Расскажите, Арин Пална о вашей корпорации. Никогда не был в Питере, а так хотелось бы.

– У нас очень интересная история, – улыбнулась его собеседница. – Началась она в 1862 году с чугунно-литейного завода. В советские времена, вплоть до девяностых годов прошлого века на предприятии делали бортовое оборудование для самолетов военно-вооруженных сил СССР. В наши дни компания располагает мощным научно-техническим потенциалом, инновационной производственной базой и развивается весьма динамично, занимая лидирующие позиции на российском рынке.

– Да-да. При этом «…мы работаем честно, и нам доверяют. Всё, что мы создаем, – надежно. Мы повышаем конкурентоспособность отечественной промышленности», – поддакнул ее коллега, сухощавый молодой человек, цитируя выдержку из миссии1 компании.

– Ну-у-у, – протянул Рафик, – если больше ста пятидесяти лет существует предприятие, да с такими-то серьезными людьми, значит, ещё триста лет точно отработает.

– Сергей Михайлович, – обратился к главному инженеру питерский гость, – а какой именно макет вы хотели бы заказать?

– Со взглядом в будущее, Денис Васильевич. Кстати, мы договорились обращаться друг к другу по именам, – улыбнулся в ответ тот. – Как вам нынешнее действо? Победа человеческого разума и технологий над древними скалами?

– Незабываемые впечатления! А финальный аккорд был просто восхитителен. Какова сила и мощь ударной волны! – от возбуждения он снял очки в тонкой серебристой оправе, поморгал белесыми ресницами и вновь водрузил на переносицу, аккуратно заправив дужки за слегка оттопыренные уши.

– Вот-вот, таким образом, мы нарежем камень как пирожок и по кусочкам вычерпаем.

– А не жаль? – Арина сверкнула янтарным взглядом на хозяина карьера.

– Чего не жаль? – Сергей удивленно приподнял брови.

– Прекрасной уральской природы не жаль?

– А давайте, милая моя, рассуждать здраво, – серьезным тоном произнес ее собеседник. – Мы живем в обществе потребления. Все хотят иметь хорошие машины. И чтобы эти самые чудо-автомобили ездили по хорошим дорогам. Все хотят шикарные квартиры и благоустроенные офисы в домах из стекла и бетона. А что в основе дорог и зданий? – задал вопрос и сам же ответил на него. – А в основе отличный щебень, который добывается на карьерах типа нашего, – и продолжил, обращаясь к Денису. – Сможете сделать интерактивную модель карьера в пору его расцвета? С эдак десятилетней перспективой? С уступами, подсветкой, движущейся техникой: экскаваторами, бульдозерами, самосвалами.

– Даже не сомневайтесь! – азартно воскликнул макетчик-технолог. – В нашем отделе работают люди, влюбленные в свое дело. Создадим макет с высочайшей точностью и с эффектом максимальной детализации.

– А что будет через пятьдесят лет? – не унималась девушка.

– Да хоть трава не расти, – отмахнулся Сергей, – я до того времени и не доживу.

Улыбка исчезла с нежного лица гостьи, уголки ее прелестных губ печально опустились.

– Не грустите, Арина, – спохватился инженер. – Все будет хорошо. Когда выработка карьера завершится, его рекультивируют2. Произведут выполаживание3 откосов отвалов и бортов карьера, посадят деревья, кустарники. Лучше подумайте о том, какой сегодня уникальный день.

– Какой? – со вздохом промолвила собеседница.

– Мы станем свидетелями сразу трех астрономических явлений: полутеневое затмение Луны, Цветочное полнолуние, звездопад Майские Аквариды.

– Да вы романтик, Сергей Михайлович, – усмехнулась девушка.

– Сергей, просто Сергей, мы ведь договорились, – услышала в ответ.

– А еще у Мыхалыча день варенья, – встрял в разговор горный мастер и подвинул ближе к гостям розетки с малиновым джемом, – возраст Христа, – провозгласил торжественно, подняв указательный палец.

– Сдал с потрохами, – хмыкнул его начальник.

Три коротких гудка прервали беседу, оповестив, что опасная зона снимается. Рафик извинился, натянул каску поверх тюбетейки, умчался на промплощадку. Главный инженер стряхнул несуществующую пылинку с лацкана легкого льняного пиджака. Подробно рассказал питерским гостям о том, как взрывники осматривают блок, как снимают оцепление, собирают мусор, оставшийся от взрыва – детонаторы, волноводы и прочую ерунду. А горные мастера возвращают в карьер машины для возобновления работ.

Краткий курс по технике безопасности приглашенные специалисты слушали с особым вниманием. Получили каски, защитные очки, следом за сопровождающим двинулись осматривать место взрыва.

На молодых клейких листочках осела пыль, припудрив деревья. И казалась защитная лесополоса собранием придворных, уставших после бала, в кудрявых, взбитых париках. Сладковатый запах черемухи слегка кружил голову. Птицы вновь заливались весенними трелями будто и не было громоподобных раскатов массового взрыва. Бульдозеры расчищали дорогу от камней. Экскаватор, переваливаясь, как большая желтая утка, тащился в забой. Верный соратник Рафик уже ждал делегацию на отмостке.

– Грандиозно! – Денис не сдерживал восторга.

– Арин Пална, – мастер рванул к очаровательной гостье, но был остановлен суровым взглядом шефа.

– Слышь, Колобок, катись отсюда. Дай с дамой поговорить, – процедил сквозь зубы главный инженер. – И белобрысого с собой прихвати.

– Пфафф, сердцеед, – беззлобно фыркнул Рафик, получил легкий тычок в предплечье и, подхватив под руку макетчика, потащил осматривать технику.

Сергей, приблизившись к девушке, галантно предложил руку, пригласил спуститься в карьер для осмотра слоев породы. Поинтересовался, как Арина решила стать дизайнером. И узнал, что на самом деле она потомственный микробиолог, а в дизайн ушла потому, что не нашла работу по специальности.

Родители девушки были задействованы в оборонной промышленности, на проекте ликвидации захоронений военных объектов, зачистке испытательных полигонов. Занимались разработкой уникального биодеструктора4, который мог разлагать практически все, даже акриловое стекло и пластик. Исследования базировались на том, что для получения различных видов пластмасс, акрилатов и пропилена используют природные вещества: продукты переработки каменного угля, соли, природного газа, и главное, сырой нефти. А значит, возможен и обратный процесс: разложение сложных соединений до углерода, водорода, кислорода и азота.

В результате проведенных экспериментов ученые стояли на пороге мирового открытия. Они практически разработали биорекультивант5, который в комплексе с натуральными геокомпозитами позволял бы избавлять мир от свалок и восстанавливать нарушенные участки ландшафта в относительно короткие сроки. Арина помогала им, будучи студенткой университета. Но лабораторию закрыли. Документацию вывезли в неизвестном направлении. Официальная версия – отсутствие финансирования. И ей пришлось переквалифицироваться. Благо, что в «Заслон» молодых специалистов берут даже без опыта, обучают, поддерживают.

– Понимаете, – горячилась Арина, – человечество смогло бы лечить Землю, заживлять ее раны, устранять последствия техногенных катастроф. На восстановление уходили бы не миллионы, а тысячи или, быть может, сотни лет. Пусть не мы, а наши потомки видели бы Землю цветущей. Но сейчас никому до этого нет дела. Только не называйте меня сказочницей, пожалуйста.

– Ну, на старушку-няню вы пока не тянете, – рассмеялся Сергей, – а вот идеи в вашей прелестной головке роятся здравые и довольно интересные. Забота об экологии набирает все больше последователей. Скажите, а если бы вам предложили продолжить изыскания, вы бы согласились?

– Конечно! – девушка резко остановилась и с затаенной надежной вглядывалась в лицо собеседника.

– Надо подумать. Рекультивацию земель нам все равно проводить лет эдак через пятьдесят. Но сначала макет. Обещайте, что поработаете над этим проектом и доведете начатое до конца, – мужчина подошел на опасно близкое расстояние, склонился, – а глаза у вас, Арина, медовые.

Девушка вздрогнула от неожиданно быстрой перемены темы разговора, сделала шаг назад. Наступила на кусок шланга, изрядно присыпанный пылью. Внезапно спираль развернулась и с шипением бросилась вперед. Сергей успел выставить ногу. Змея вцепилась мертвой хваткой в голень. На отчаянный возглас Арины сбежались рабочие. Расталкивая их локтями, к инженеру подлетел Рафик:

– Напугали! Что за крик? Ничего страшного – это же медянка, не опасна она для человека. Оглушило, видать, взрывом, вот и лежала как мертвая. Вы ее больше напугали. Давно тут змей не видели, с самого начала разработок, – мастер раскрыл пасть пресмыкающегося и отбросил далеко в сторону. Змейка быстро юркнула в расщелину между камней. – Дойдешь, Мыхалыч? Обработаем ранку спиртиком и все дела.

Сергей кивнул, но тут же схватился за грудь. Начал задыхаться. Побледнел и потерял сознание. Нога в зоне укуса распухала на глазах. Ранка покраснела и кровоточила.

– Твою ж… – выругался Рафик, – он же аллергик.

– Она живая, – в полубреду произнес инженер, – она дышит.

– Змея-то… Ну да, ну да… Ты держись давай, Мыхалыч. Парни, быстрее шефа в машину!

– Земля живая…

Рабочие подхватили руководителя, на руках вынесли к административному зданию. Через несколько минут уазик несся в сторону сельской больницы.

Арина положила голову больного на колени и старалась уберечь, когда машина слишком сильно подпрыгивала на ухабистом проселке. Рафик обрабатывал рану спиртом и что-то ворчал по поводу ремонта дорог, полупустой аптечки да звезд, что сошлись сегодня как-то непутево.

Огромное здание из стекла и бетона впечатляло своей брутальностью и строгими архитектурными формами. На первый взгляд казалось, что эта грандиозная постройка состоит лишь из прямых линий и серых бетонных угловатостей. Исключение составлял полукруглый пристрой. Его стеклянные стены были отлиты из собранных по всему свету и переработанных бутылок.

Утром настоящее стекло переливалось множеством красок, отражая просыпающийся мир и лучи восходящего солнца. Оно создавало ритмическую гармонию, придавало всему зданию изысканность и элегантность.

При этом строение было необычайно функциональным. Корпорация «Заслон» выстроила целый город с автономной инфраструктурой. Внутри здания располагались высокотехнологичные лаборатории, производственные мощности, офисы. Несколько этажей занимал музей. Каждый этаж которого был снабжен усовершенствованным аудиовизуальным оборудованием, чтобы погрузить посетителей в мир промышленных достижений, дать им возможность осознать невероятные прорывы человечества в науке и технике.

Для сотрудников и гостей свои двери открывали спортивный комплекс и огромный торговый центр. Люди могли посетить несколько уютных ресторанов, а по вечерам скайбар с фантастическим видом на мерцающий неоновыми огнями город.

Каждый день резиденция корпорации принимала тысячи желающих поработать здесь, получить множество свежих впечатлений. Это здание стало местом, где можно увидеть современную жизнь на вершине новейших технологий и возможностей, поучаствовать в конференциях, пообщаться с инженерами и учеными со всех уголков земного шара. Оно стало центром притяжения лучших умов, узнаваемым символом города и заняло особое место в сердцах его жителей.

Директор заповедника «Горный» Михаил Морозов припарковал эколет на одной из взлетных площадок громадной постройки. Откинул прозрачную дверцу. Помог сынишке выбраться из глубокого кресла.

– Добро пожаловать, – бот-парковщик подлетел мягко и завис в полуметре от мужчины, считывая информацию с чипа-пропуска. – Техобслуживание системы атмосферного сканирования будет закончено через тридцать шесть минут.

– Благодарю, можете не торопиться, – кивнул Морозов, направляясь к лифту. – Сережа, не отставай, – окликнул мальчика.

Сорванец показал язык, пискнувшему от неожиданности боту, и понесся вприпрыжку за отцом.

– Веди себя прилично, – Михаил взял сына за руку, – большой ведь уже парень.

– Он первый начал, – надул губы мальчишка.

– Как бот может начать первым? Уж больше ста лет, как люди полностью управляют искусственным интеллектом и контролируют его, – усмехнулся отец.

– Он так пялился на меня своим красным диодом! А потом еще и замигал…

– Так, не нужно было рожицы ему корчить, – расхохотался Морозов.

Прозрачная капсула скоростного лифта устремилась вниз, в самое сердце музея – на выставку промышленных интерактивных моделей.

Двери распахнулись. Отец с сыном оказались в центре полусферического зала. Чистый, блестящий, с легкими контурами открытого пространства он был оснащен одними из лучших плазмоидных экранов в мире. Это позволяло посетителям ощутить все изящество и красоту промышленного дизайна и выбрать интересующее направление выставки для досконального осмотра.

– Ух ты! – мальчик даже подпрыгнул от восторга и захлопал в ладоши.

– Впечатляет, правда? – Михаил положил руку ребенку на плечо. – Здесь находятся экспонаты, представляющие технологии разных веков, от паровых машин и первых автомобилей до самых современных космических станций.

– Добро пожаловать, – к ним подошел биоробот. – Меня зовут Кира. Сегодня я буду вашим гидом. Помогу сориентироваться в огромном пространстве музея и подобрать программу экскурсии. Вы получите максимум информации и вдохновения в путешествии по истории науки и техники. А после я могу предложить молодому человеку побывать в интерактивной игровой студии, где он в комфортных условиях расширит кругозор, представит себя умелым мастером промышленного искусства, сможет взаимодействовать с передовыми техническими системами и создать при желании собственную модель. Вас интересует какое-то определенное направление?

– Да, мы хотели бы посмотреть модели, которые отражают историю добычи полезных ископаемых, восстановление ландшафта земной поверхности и развитие современных экотехнологий.

– Прекрасный выбор, – кивнула Кира, – попрошу вас надеть вот эти зеленые браслеты. Они помогут получить доступ к интерактивным экспонатам. Дадут полную информацию о каждом объекте, включая дату создания, изготовителя, технические характеристики и даже социальное значение.

Робот-гид помогла застегнуть мерцающие браслеты. Нажала на кнопку пульта управления и двинулась к открывшемуся в стене проему, пригласив гостей следовать ее примеру.

– Па, – дернул отца за рукав малыш, – ты обещал, что мы увидим старинную модель. Ну, ту самую, с которой все началось.

– Обязательно увидим, – мужчина взъерошил светлые волосы ребенка и вновь обратился к боту, – и нам обязательно нужно посмотреть модель Елисеевой-Морозовой.

– О! Модель карьера двадцать первого века – один из превосходно сохранившихся шедевров прикладного инженерного искусства. Шутка ли, экземпляру уже триста лет, но все элементы работают как часы. А ещё у этого объекта необычайно романтическая история создания. Хотите послушать, Сергей Михайлович, звучит как сказка? – Кира наклонилась к мальчику.

– Сергей, просто Сергей, – буркнул тот в ответ и насупился.

– Так вот, – они подошли к экспонату, – договор на создание этой модели был заключен в мае, во время звездопада Майские Аквариды. Обратите внимание на макеты деревьев, они проработаны до мельчайших деталей: черемуха в буйном цветении, яблони стоят в пышных, белоснежных нарядах как невесты. Историки предполагают, что именно так все и было. В это волшебное время два молодых специалиста впервые увидели друг друга. Да вот беда, укусила инженера неприметная змейка. Сотрудница корпорации бросилась ему на помощь. Она дежурила у постели больного, пока тому не стало лучше. Глубоко за полночь девушка вышла на свежий воздух. Она смотрела на небо, усыпанное звездами, и не заметила, как к ней подошел инженер, приобнял. «Загадывайте желание», – произнес он, указывая на яркий метеор, что стремительно пронесся по небосводу, оставляя светящийся след. Девушка вздрогнула, прильнула к груди молодого человека. Электрическим разрядом мелькнуло меж ними неизведанное чувство. Интересно? – обратилась Кира к посетителям. – Мне удалось передать эмоционально-приподнятый настрой этой необычной истории? Ведь это ваша семейная легенда, Михаил Семенович, и ваши родные передали в дар музею этот уникальный экспонат.

– Благодарю, вы прекрасный рассказчик, – откликнулся директор заповедника.

– Но ведь была в этой истории еще какая-то загадка? В моих файлах даже следа нет.

– Это совсем другая тема, – загадочная полуулыбка скользнула по лицу мужчины.

– Хорошо. А теперь вы можете изучить подробную техническую информацию по данному объекту и посмотреть модель в действии, вызвав голографический пульт управления. Затем мы продолжим экскурсию, увидим много замечательных, подлинных образцов инженерного искусства.

Ржавый, расхлябанный багги несся по выжженной солнцем каменистой пустыне. Кратеры бывших карьеров, наполненные тухлой, ядовитой жижей, походили на запавшие старческие глаза, смотревшие на людей с укором и мольбой. Обжигающий воздух трепал порванную на груди рубаху. Потертая кожаная куртка словно приклеилась к телу. По спине струился мерзкий липкий пот.

– Мыхалыч, жми давай, жми! – кричал верный Колобок, отстреливаясь из киношного бластера и придерживая на макушке неизменную тюбетейку.

Сергей задыхался от жарких потоков и не мог вымолвить ни слова. Оглянулся. Огромная змея гналась за ними, поблескивая на солнце металлической чешуей, раззявив страшную пасть. Багги пошел юзом, задрав правое переднее колесо. Подлетел на уступе. Дважды перевернулся в воздухе и уткнулся в каменную глыбу, подняв тучу серой пыли.

– Она живая. Слышишь, Раф, земля дышит и стонет, – мужчина разомкнул пересохшие губы и… подскочил от громкого звона будильника. – Надо же, привидится такое, – пробурчал, потирая виски.

Голова гудела. Даже после очередного курса антигистаминной терапии чувствовал он себя неважно. Посидел на кровати, приходя в чувство после тяжелого пробуждения. Поднялся, стряхивая остатки сна.

Крепкий кофе взбодрил. Сергей просмотрел задачи в планере на смартфоне. Невольно улыбнулся сообщению Арины в мессенджере. Девушка желала ему скорейшего выздоровления. Напоминала, что модель готова, и ее могут доставить в удобное для него время. «Я соскучился, сегодня вылетаю», – написал он в ответ. Прилетевший смайлик буквально окрылил.

Три месяца жизни в режиме Питер – Екатеринбург порядком поднадоели Сергею. Но на серьезный шаг он все не мог решиться, вел себя как мальчишка. Всегда уверенный, напористый перед Ариной робел. Она же спокойно принимала его ухаживания, а в офисе придерживалась деловой этики, что совершенно сбивало с толку. «Да еще хлыщ этот белобрысый по пятам за ней ходит», – в очередной раз мысленно сокрушался молодой человек.

В свой прошлый приезд он встречался с руководством «Заслона» и предложил совместный экопроект. Часть исследований которого проходила бы на лабораторно-экспериментальной базе акционерного общества, а полевые испытания на Урале. Он твердо решил помочь Арине продолжить изыскания ее родителей да не заметил, как и сам увлекся идеей. Девушка обещала познакомить его с родителями, чтобы те посвятили молодого инженера в технические нюансы. Морозов изучил массу литературы, научных статей по этой теме и даже начал прорабатывать с экологом новый проект по рекультивации земель с применением современных технологий.

Чертежи лежали на письменном столе в кабинете. Сергей бегло просмотрел их и пояснительную записку. Подвинул в сторону. Открыл верхний ящик тумбы, достал маленькую коробочку красного бархата. Сжал в руке, не решаясь заглянуть. «В самом деле, как пацан», – фыркнул и приподнял крышку. Маленькое, изящное колечко сверкнуло бриллиантовой искрой. Подумал: «Сегодня же сделаю предложение». И произнес вслух запинаясь:

– Арина… я тебя… выходи за меня… Нет, не так! Арина… выходи… А-а-а!.. – захлопнул драгоценную коробочку и пошел собираться в аэропорт.

Всего через несколько часов со счастливой улыбкой и большим букетом нежных белых роз наш влюбленный шел по Приморскому проспекту навстречу своей судьбе. Летнее солнце таяло, отражаясь в витринах, с Большой Невки веяло особой питерской свежестью.

Его ждали. Семья Арины собралась за по-русски щедро накрытым столом с молодой отварной картошечкой под селедочку. Павел Аркадьевич достал «так сказать, за знакомство» запотевший графинчик с наливочкой под хрумкие груздочки, приправленные луком и домашней сметаной.

– Аринушка много рассказывала о вас, Сергей Михайлович, – профессор Елисеев широким жестом радушного хозяина пригласил Морозова отведать угощение. – Уважаете русскую кухню? Наша домоуправительница Людмила Георгиевна отменно готовит. Мы ведь все в науке, создания эфемерные к хозяйству непригодные, – он подмигнул гостю и расплылся в широкой, добродушной улыбке.

– Хорошо, когда можно поручить хозяйственные вопросы ответственному человеку, – в тон старику поддакнул собеседник.

– Мы с Марией Антоновной люди увлеченные, микробиология – дело всей нашей жизни. Вот и с детьми не спешили. Арина наша единственная дочка, поздний ребёнок и радость на старости лет. А вы, насколько я понимаю, увлеклись вопросами экологии, будущего планеты.

– Совершенно верно, Павел Аркадьевич, хочу, чтобы мои дети увидели Землю-матушку цветущий.

– Это хорошо, очень хорошо, Серёжа. Можно вас так называть? – Мария Антоновна поддержала беседу. – Важно, когда тебя окружают единомышленники. Аринушка, а ты угощай гостя, угощай, – обратилась к дочери.

– Конечно – конечно, как вам будет удобнее, Мария Антоновна. Я на самом деле заинтересовался вашими разработками, хотел просить профессора проконсультировать меня по некоторым вопросам. Предложить возобновить изыскания вместе с Ариной.

– А что вас больше интересует, Сергей Михайлович? – прищурился профессор. – Если говорить о биодеструктурировании, то здесь все довольно просто. Непосредственно технология включает создание благоприятных водно-воздушных, тепловых и питательных условий для микроорганизмов и регулярного контроля численности применяемой популяции. В нашем случае, определенными микробиологическими методами мы вывели качественные штаммы и назвали их группой «Z». Далее из последующих поколений этих микроорганизмов мы выделили наиболее эффективный – «Z-300». Этот штамм способен не просто разлагать, но и трансформировать отходы жизнедеятельности человека, в том числе и пластик в органические и неорганические соединения. По сути, восполнять полезные ископаемые, очищать участки земли, пострадавшие от техногенных катастроф и людского варварства. В применении к рекультивации эффективность такого вида процессов зависит от управляемости регулирующих факторов, поскольку качество штаммов «Z-300» неоспоримо высокое. – профессор задумался на секунду. – Но если дочь посвящала вас в более тонкие моменты, то вы, вероятно, знаете, что наша лаборатория занималась в том числе и прикладными вещами. Например, зачисткой хмм… скажем так, не совсем удачных военных разработок, связанных с авиацией и применением искусственного интеллекта в этой сфере.

К чаю сухонькая, миниатюрная Людмила Георгиевна подала домашнее песочное печенье и знаменитые питерские пышки, густо присыпанные сахарной пудрой. Она казалась несколько напряжённой, явно прислушивалась к разговору.

– Закрыли проект из-за утечки важной информации. Но шпиона не нашли, хотя проверили абсолютно всех сотрудников, их родных и близких, – продолжил хозяин дома.

– Документы ведь вывезли, думаю переживать особо не из-за чего, – Сергей удивленно приподнял брови.

– Ах, молодой человек, – покачал седой головой Елисеев, – те, кто выуживал информацию, интересовались определенным секретным объектом, надеясь, изъять из захоронения ценный экземпляр, пусть и частично уничтоженный. Этот летательный аппарат и его оборудование могут привести к революционным переменам в отрасли авиации. Эти технологии выходят за рамки привычного понимания многих людей. Вы ведь знаете, что самое важное всегда хранится не на бумаге, а на цифровых носителях и в головах изобретателей. И зачастую одно без другого не имеет никакого смысла.

– То есть, – у Морозова даже голос сел, – ваша семья является носителями ценнейшей и секретнейшей информации.

– И носителями, и хранителями, – звонко рассмеялся профессор. – А приходите-ка вы завтра. Мы отпустим женщин прогуляться по магазинам, а сами сможем побеседовать на эту тему. И… пора уничтожить информацию о месте захоронения объекта, а вы мне в этом поможете. Людмила Георгиевна, – окликнул он домработницу, – вы тоже завтра совершенно свободны.

– Хорошо, Павел Аркадьевич, – отозвалась женщина, – я как раз хотела просить выходной для поездки в деревню.

– Вот и славно, – хлопнул в ладоши старик.

– Смотри, па! Красивый, правда? – сын протянул Михаилу модель эколета, выйдя из игровой интерактивной студии. – Он даже лучше, чем наш.

– Ты сам сделал? – удивился отец.

– Ага. Это технически улучшенная версия. Летательный аппарат будущего. Он даст пассажирам незабываемые ощущения. Но погляди, он не теряет самое важное: комфорт, безопасность и красоту. Я подарю эту модельку Рафику. Скоро у него день рождения, – мальчик поднял модель вверх и мечтательно посмотрел на нее. – Мы запустим эколет вместе. Он тоже увлекается авиамоделированием.

– Хорошая идея. Ну что, возвращаемся? Мама нас заждалась. А мне еще в заповедник заглянуть нужно.

– Па, па-па, возьми меня с собой, – заканючил малыш, – полчаса и мы на месте. До Урала рукой подать.

– Только чур, не лезть к ботам, – засмеялся отец.

Эколет мягко поднялся в воздух. «Отлично в «Заслоне» отрегулировали системы атмосферного сканирования. Мастера, ничего не скажешь», – подумал Михаил Морозов, разворачивая эколет на курс.

Сквозь прозрачный корпус были видны огни городов. Пролетая над участком, где велась рекультивация почв, директор заповедника снизился до минимальной высоты. Его сынишка с восторгом смотрел, как боты природоохранной службы проводили мониторинг почв, погружая тонкие зонды на неведомую глубину. Другие высаживали пионерные культуры для активации процессов почвообразования.

– Восхитительно, земля оживает. И ведь не скажешь, что когда-то здесь было побоище. Самое большое сражение между людьми и роботами, которое оставило выжженную, мертвую пустыню.

– Да-а-а, прапрадеду несладко пришлось. Он герой!

– А вот и заповедник, – Михаил мягко посадил эколет у небольшого озера с кристально чистой водой, рядом шумел молодой лес, – вот на этом месте и был карьер, макет которого мы с тобой сегодня видели.

Мальчик выбрался из летательного аппарата. И побежал к берегу.

– Папа, смотри, змейка! – малыш ткнул пальцем в свернувшуюся на камне медянку.

– Сережа! Стой! – успел крикнуть отец, подхватывая на руки сынишку.

– Она живая, па, земля дышит…

https://www.zaslon.com/about/mission/

https://elibrary.ru/item.asp?id=49956568

выполаживание —вид планировки земель, предшествующий биологической рекультивации

Биодеструкторы – это препараты, ускоряющие разложение веществ

Биорекультиванты – вещества биологического, органического, природного, промышленного и ископаемого происхождения, и предназначенные для восстановления и улучшения физико-химических свойств нарушенных земель с последующим повышением плодородия