– Господи боже мой, – сказала я, когда Джастин свернул с магистрали на длинную дорогу, ведущую к особняку. Настоящему особняку. И я еще думала, что викторианский домик, который я унаследовала от покойной бабушки, большой. Это здание было не просто большим – это был, ну, особняк. В идеальном состоянии, огромный и явно дорогой. Скорее под стать Бель-Эйру, а не Мэну.

– Зачем этим людям красть ламу? – пробормотала я не то себе под нос, не то Джастину.

Огромное здание в георгианском стиле было окружено огороженными пастбищами. На заборе висела резная табличка в бело-зеленых цветах с позолотой – «Усадьба Харрингтон». На роскошных полях паслись лошади, и, хотя я мало что знаю о лошадях, выглядели они прекрасными и дорогими животными. Я знаю достаточно, чтобы понимать: содержание лошадей – развлечение недешевое. Когда мы подъехали ближе к дому, я увидела длинную свежевыкрашенную конюшню слева. Она была раз в пятнадцать больше, чем сарайчик, где живет Джек.

– Кто-то похитил Джека и привез его в «Клаб Мед»[1], – сказала я, глазея на шикарную усадьбу. – Или в Лам Мед.

Джастин либо не оценил мой каламбур, либо просто решил не реагировать.

– Не волнуйся, – сказал он. – Если Джек здесь, уверен, он будет рад тебя видеть.

Я была благодарна за поддержку. Если бы я была ламой, не уверена, что я захотела бы уезжать отсюда. Чувствую, что после такого зрелища мне придется разориться на сено получше.

Джастин припарковал полицейскую машину на полукруглой площадке перед домом, и не успел он потянуться к ручке двери, как я уже выскочила наружу.

– Софи! – крикнул он. – Дай мне все уладить!

Я взглянула на особняк с колоннами. Мне хотелось решительно подняться по ступенькам и потребовать вернуть мою ламу, но, наверное, надо позволить Джастину вести беседу. Кому бы ни принадлежало это место, этот человек более серьезно отнесется к шерифу, чем к обезумевшей женщине, потерявшей свою ламу.

Я кивнула и подождала его, перед тем как подняться на крыльцо.

К моему удивлению, он не попросил меня остаться в машине. Вероятно, он понимал, что я не послушаю его. И, вероятно, он был прав.

Он позвонил в дверь. По ту сторону больших дубовых дверей послышался звук, похожий на удар гонга. Мы ждали. Я думала, перед нами появится дворецкий в смокинге или горничная в черно-белой униформе, но никого не было. Никто не открыл нам.

Джастин позвонил еще раз. Опять звук гонга – и тишина.

Я подождала еще секунду, потом развернулась и начала спускаться по ступенькам.

– Ты куда?

Я оглянулась.

– Джек где-то в этих конюшнях. Поищу его.

Джастин рванул следом за мной.

– Мы не можем это сделать.

– Ты уверен, что тот человек сказал, что Джек здесь, верно?

– Думаю, да, но это был анонимный звонок. Правда, он знал множество подробностей. Но все равно мы не можем бродить по частной собственности. Надо попытаться…

Я подняла руку, заставляя его умолкнуть. Мне показалось, я слышу какие-то звуки. Мы напрягли слух. Опять какой-то шум. Голоса. Определенно голоса.

Я поманила Джастина за собой и двинулась вдоль стены огромного дома. К моему удивлению, Джастин послушался, вместо того чтобы останавливать меня. Мы замерли у угла дома и выглянули из-за огромного куста сирени – должно быть, весной он выглядит потрясающе. Сейчас для нас это была просто маскировка. И да, там были двое – подростки, мальчик и девочка.

– Брэндон, что нам делать? – Девушка нервно оглядывалась. Я дернулась назад, толкнув спиной Джейсона, который тоже высунулся из-за угла, чтобы посмотреть на разговаривающих. – У нас не получится.

Я снова аккуратно высунулась из-за угла дома, пытаясь что-то увидеть сквозь переплетение листьев сирени.

– Это сработает, – сказал мальчик, по крайней мере, мне так послышалось. Разобрать было трудно, потому что он стоял спиной к нашему укрытию.

– У нас будет куча проблем, – сказала девочка, снова оглядываясь. Я опять отпрыгнула назад, на этот раз упав на Джастина. Он подхватил меня.

– Софи, мы должны вернуться и поговорить с владельцами дома, – прошептал мне на ухо Джастин.

Я его проигнорировала и снова сунулась вперед. Мальчик потянул тяжелую большую дверь, ведущую в конюшню. Она распахнулась, открывая длинный проход и стойла. Я увидела, как лошади отреагировали на звук и вытянули шеи, требуя еды, внимания или того и другого. Из глубины конюшни донеслось отчаянное ржание. Явно кто-то голоден или болен. Потом во втором стойле, ближайшем ко мне, над дверью появилась белая голова с длинными вытянутыми ушами. Солнечный луч упал прямо на животное, как будто подсвечивая его и указывая мне путь.

Я знала эти уши.

– Это Джек, – сказала я громче, чем намеревалась. Я замолчала, но дети меня не услышали.

Джастин выглянул поверх моего левого плеча, чтобы рассмотреть животное, как будто усомнился в моих словах.

Явно это лама. И это явно моя лама. Девушка может узнать свою ламу, черт возьми.

Я начала было выбираться из-за куста, когда Джастин опередил меня.

– Привет, – поздоровался он дружелюбно, громко и ясно. – Я ищу мистера или миссис Уинслоу.

Я застыла на секунду. Думала, что Джастин остановит меня, а не начнет действовать сам. Но опять-таки, видимо, он понимал, что меня не остановить. Джек в этой конюшне. Я собираюсь войти. Так что Джастин решил опередить меня.

Я пошла за ним с максимально решительным видом, будто я крутой коп. Вспомнила былые актерские таланты. Хотя я подозревала, что мой оранжево-желто-зеленый вязаный укороченный свитер и темно-зеленые вельветовые джинсы из бабушкиных винтажных запасов (осенняя коллекция) выглядят не очень официально. И вряд ли лишают людей уверенности.

Подростки замерли. При виде шерифской формы Джастина они явно растерялись. Обменялись взглядами. Эти дети были так же убедительны в изображении невинности, как я в попытке сыграть детектива под прикрытием в «Месте преступления». Однажды я участвовала в прослушивании на роль девушки из сестринства для одной серии. Роль я не получила. Видимо, тоже не смогла убедительно выглядеть в роли успешной ученицы колледжа, что просто оскорбительно.

– М-м, отец уехал по делам, – сказал мальчик, нервно ероша растрепанные волосы. – И я не видел маму с тех пор, как вернулся из школы. Должно быть, она катается верхом.

Хорошенькая девушка возилась с затяжкой объемного худи. Она пыталась улыбаться, но выглядело это натянуто. Она снова взглянула на мальчика.

Остановившись в нескольких футах от них, Джастин наклонил голову.

– Значит, это ваш дом?

Мальчик кивнул.

– Как вас зовут?

Секунду казалось, что мальчик не станет отвечать, но потом он сказал:

– Брэндон Уинслоу.

– Я Эшли Харрис, – тихо и испуганно представилась девочка и умоляюще покосилась на Брэндона.

Он откашлялся.

– Я могу попросить родителей позвонить вам, когда кто-то из них будет дома.

Джастин кивнул.

Ну уж нет. Я не собираюсь ждать, пока нам позвонят родители. Здесь моя лама, я без него не уйду.

Я обошла Джастина и ткнула в сторону Джека.

– Это моя лама. У вас моя лама.

Услышав мой голос, Джек выгнул шею, и даже с такого расстояния я услышала его тихое урчание.

– Все хорошо, Джек, – окликнула его я. – Я здесь.

– Это ваша лама? – спросил Джастин у подростков.

Я возмущенно глянула на него.

Он что, намекает на то, что я не могу узнать своего питомца? Но во взгляде Джастина не было сочувствия. Он смотрел решительно и требовательно. Должно быть, он пытается выбить из них признание, что это не их лама. Ну прекрасно, а что, если дело дойдет до моих слов против их? Предполагаю, что у Санни должны быть квитанции от ветеринара, но от какого? Я попыталась вспомнить какие-нибудь отличительные черты Джека. Он белый. И пушистый. Особенно когда погода влажная. У нас обоих есть проблема с волосами и влажностью. Разве что у меня волосы не белые, а рыжие. При высокой влажности Джек явно выглядит милее.

Что еще? На левом глазу у него более длинные ресницы, чем на правом. И хвост похож на мужской пучок, но на заднице.

Потом я вспомнила, что у меня в телефоне много его фотографий. Это же доказательство, верно? Я полезла в карман за мобильным, но не успела сказать и слово, как из-за дома вырулил старый, видавший виды грузовик. Он затормозил в нескольких футах от нас, подняв колесами пыль.

Из него выскочила женщина. Она была в рабочей одежде, волосы собраны в неаккуратный хвост. Под глазами синие тени от усталости, как будто она только что отработала суточную смену.

– Привет, – поздоровалась она с нами. Вернее, главным образом с Джастином. Форма шерифа явно привлекает больше внимания, чем моя одежда в стиле ретро. – Какие- то проблемы?

– Я получил информацию о похищенной ламе, – сказал Джастин.

Должна признать, непросто сказать такое и выглядеть внушительно.

Но он справился.

– Это ваш дом?

Этот вопрос вызвал более любопытную реакцию, чем слова о ламе. Уставшая женщина засмеялась и посмотрела на свою одежду.

– К сожалению, нет. Разве я выгляжу как человек, который может позволить себе такой дом?

– Вы что-то знаете о похищенной ламе? – настойчиво продолжал гнуть свою линию Джастин, предпочитая не отвечать на ее вопрос.

– Похищенную ламу? – переспросила женщина, и в ее уставших глазах я уловила искреннее замешательство. Она взглянула на нервничающих подростков, потом перевела взгляд на Джастина.

– Да, это Софи Лафлер, и у нее украли ламу. У нас есть основания предполагать, что лама здесь, – очень официально объявил Джастин.

Разумеется, я не смогла сдержаться и не вставить свои пять центов.

– У нас больше, чем просто основания так предполагать. Вон он. – Я показала на Джека в стойле. Он медленно моргнул, ни капли не обеспокоенный сложившейся ситуацией.

Все хорошо, Джек. Я здесь, ты в безопасности.

– Я это сделала, – сказала женщина, и из ее голоса частично пропала усталость. Она выпрямилась, упрямо сжала губы и кивнула. – Это я. Я похитила ламу.

– Мама, – вмешалась Эшли, шагнув к женщине. – Это неправда. Не говори так.

– Миссис Харрис не похищала ламу, – внезапно сказал мальчик. – Это я сделал.

Эшли, шагнувшая к матери, замерла, потом бросила укоризненный взгляд на мальчика.

– Брэндон, нет. – Она резко повернулась к Джастину. – Это я сделала. Я похитила ламу.

– Эшли! – воскликнула миссис Харрис. – Нет! – Она промаршировала к Джастину. – Никто из этих детей не похищал ламу. Это была я. Я это сделала, и я была одна.

Они серьезно? Соревнуются в конкурсе на главного похитителя ламы? Наверное, то, что каждый пытается взять вину на себя, чтобы спасти остальных от наказания, свидетельствует в их пользу, но это просто нелепость.

Подростки встали рядом с миссис Харрис, и все заговорили одновременно.

Миссис Харрис положила руки на плечи дочери, как будто пытаясь физически заставить ее сохранять спокойствие.

– Ничего не говори, – сказала она.

Ее лицо побелело от страха. Она производила впечатление человека, который не хочет никаких проблем. Было вполне очевидно, что ламу она не похищала. Она пытается защитить детей.

– Миссис Х.! – взмолился Брэндон.

Джастин пытался перебить их, но безуспешно. Пробираясь к Джеку, я слышала отдельные фразы: «Нет, это я», «Я это сделал». При виде меня Джек заурчал. Лошади в других стойлах производили больше шума, но сейчас я была сосредоточена на моем милом мальчике. Он принадлежал мне совсем недолго, но между нами установилась связь. Он вытянул шею, чтобы я могла почесать ему голову, что я и сделала с чувством превеликого облегчения. Удивительно, насколько сильно я привязалась к этому пушистому парню всего за пару месяцев. Судя по тому, что я видела, он был в полном порядке.

– Мне все равно, кто его взял! – крикнула я через плечо. Мне было очень интересно, зачем, но совершенно неважно, кто именно. – Он в порядке, и я его забираю. Только это имеет значение.

Но я не была уверена, услышал ли меня Джастин, поскольку три потенциальных воришки ламы все еще пытались перекричать друг друга и убедить шерифа, что они преступники.

Так принято в Мэне? Брать на себя вину за преступление, которое ты не совершал?

Дело не в том, что я хочу потребовать компенсации. От двоих подростков и замученной жизнью матери? Меня больше интересует, зачем они его похитили, чем тот факт, что они это сделали. Если вообще это сделал кто-то из них. Во всяком случае, сейчас это выглядит просто как нелепая комедия.

Джек заурчал громче, когда я почесала его любимое местечко под правым ухом. Но мои пальцы замерли, когда над перегородкой соседнего стойла появились рыже-коричневые завитки шерсти, пара маленьких ушек и темные глаза.

– Привет, – сказала я, пододвигаясь поближе, чтобы рассмотреть очаровательное создание. Чтобы увидеть его получше, пришлось встать на цыпочки. В стойле обнаружилась рыже-коричневая уменьшенная копия Джека.

– Ну разве ты не милашка!

Маленькая хорошенькая лама моргнула. У нее оказались такие же длинные ресницы, как у Джека. Она подняла маленькую пушистую головку и высунула язык. Я рассмеялась. И правда милашка.

Я потянулась было, чтобы почесать ее головку, но мне помешал какой-то шум. И производили его не Джастин и компания.

Вот он, источник. Это оказалась лошадь в дальнем конце конюшни. Она переступала с ноги на ногу, вскидывала голову и время от времени пронзительно ржала. До меня дошло, что это те самые звуки, которые я услышала, когда Брэндон открыл дверь в конюшню. Животное было чем-то взволновано. Я оглянулась на трио потенциальных преступников во дворе, но они не обращали внимание на беспокойство животного.

Я оставила Джека и мини-Джека и медленно пошла вдоль ряда стойл. Другие лошади приветствовали меня, вскидывая головы и издавая тихие звуки, но никто из них не казался встревоженным.

Я дошла до стойла, принадлежащего беспокойному коню. Я мало что знаю о лошадях, но этот явно был не в духе. И, честно говоря, он выглядел достаточно большим, чтобы выбить дверцу стойла, если ему приспичит. И было очевидно, что он не хочет тут оставаться.

Когда я подошла ближе, конь вскинул голову и в мою сторону брызнула слюна, но пролетела мимо. Я сделала шаг назад и оглянулась на оставшуюся компанию. Они поутихли, но продолжали разговаривать.

Снова обратив внимание на взволнованного коня, я шагнула вперед.

– Тише, здоровяк. – Я подняла ладонь, пытаясь успокоить его и себя. – Все хорошо.

Я сделала еще шаг. Конь загарцевал, но, похоже, он позитивно реагировал на мое общество.

– Тише, я помогу тебе.

Я понятия не имела, что делала. Но он немного расслабился, так что я продолжила тихо ворковать.

Конь шагнул к стене, продолжая перебирать ногами, но он уже не дергал головой из стороны в сторону. В глазах оставалась тревога, но он потихоньку успокаивался. Я осторожно протянула руку и потрогала его нос. Ноздри раздулись, но конь не фыркал.

– Бедняжечка, – бормотала я. – Что тебя так напугало?

Поглаживая его по носу, я попыталась рассмотреть что-нибудь сквозь щели между досками двери. Может, там змея или еще что-то? В Мэне вообще есть змеи? Я не видела, но наверняка они существуют. Я наклонилась, пытаясь заглянуть внутрь в поисках чего-то, что могло напугать животное, но ничего не увидела – только сено и лошадиный навоз. Ничего необычного. Я начала выпрямляться и тут увидела это.

Лицо, укрытое сеном. Широко открытые глаза и рот.

Не змея. Человек.

Чертовски мертвый человек.

Изумленно вскрикнув, я отпрыгнула и грохнулась задницей прямо на грязный пол. Конь в ответ встал на дыбы. Мне показалось, что он вот-вот вышибет дверь.

Я заслонила голову руками, готовясь также попрощаться с жизнью в этой конюшне.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил подошедший Джастин.

Я пожала плечами.

– Бывало и лучше. Не этого я ожидала, когда мы отправлялись на поиски Джека. Я боялась, что мы найдем его труп, а не тело хозяйки дома.

Джастин кивнул, криво улыбнувшись.

– Я тоже. – Он сел рядом со мной. – Я позвонил в паб, чтобы тебя забрали. Брэнди сказала, что она выезжает, так что скоро будет здесь.

– Ты должен остаться?

Джастин молча кивнул. Мы были давно знакомы, и он знал, что я бываю чересчур надоедлива, так что не могу его винить. Я предпочитаю называть это любопытством, но уверена, что он использовал бы слово «надоедливость». Но я уже сделала вывод, что, если он должен остаться, а «Скорая помощь» до сих пор не увезла тело, значит, они думают, дело нечисто. И значит, я не смогу забрать Джека прямо сейчас. Может быть, с моей стороны это жестокосердно, но девушка и ее лама неразделимы. К тому же сама ситуация странная и даже зловещая. Джеку ни к чему видеть трупы. В его жизни и так было много травм, он потерял Санни и свою лучшую подружку-ламу Дженис Джоплин. Не говоря уже о том, что его обвинили в убийстве старого Клиффа Рибошо.

Я взглянула на Брэндона. Он разговаривал с полицейским из Милбрука. Кивал, но по его лицу ничего нельзя было прочитать. Он все еще не выглядел расстроенным или потрясенным. Опять-таки я не эксперт по мальчикам-подросткам, но что-то явно было не так.

– На самом деле мы не знаем, от чего именно умерла Виктория Уинслоу, – сказал Джастин, снова привлекая мое внимание. – Но на всякий случай полиция Милбрука предпочитает действовать так, как будто это место преступления.

Я кивнула, и хотя мои познания о сценах преступления основывались главным образом на моей роли в детективном сериале, объяснения Джастина казались вполне логичными. Должно быть, они заметили что-то неладное. Но еще я знала, что Джастин не собирается делиться со мной этой информацией. Во-первых, пока ведется расследование, он просто не может. А во-вторых, он знает, что только распалит мое любопытство.

Может, я и правда надоедливая проныра.

– Полицейские должны поговорить со мной? – спросила я. – Это же не связано с пропажей Джека? – Я не видела связи между этими событиями, но, с другой стороны, я вообще не понимала, зачем Джека похитили.

– Очень сомневаюсь. Похоже на подростковые шуточки. Ты уже рассказала мне все, что увидела, и, если у них будут вопросы, уверен, они смогут задать их по телефону или заедут к тебе. Но я считаю, что здесь тебе делать нечего, можешь ехать домой. – Он выразительно на меня посмотрел, но я предпочла этого не заметить.

– А как насчет Джека?

– Его вернут тебе сегодня вечером. Или завтра ранним утром. Я его проведал. Он в целости и сохранности.

Ценю Джастина за это. Но он знает, как сильно я люблю этот трехсотфунтовый комок шерсти.

– Ладно, мне надо работать, – сказал Джастин, вставая. – Брэнди приедет с минуты на минуту. – Он еще раз взглянул на меня. – Сиди тут и никуда не уходи.

Я послушно кивнула, но не думаю, что он мне поверил. И, словно в подтверждение моих мыслей, он пересек двор и снова предостерегающе взглянул на меня, перед тем как войти в конюшню.

Я вздохнула. Джанин и Эшли сидели в грузовике. Любопытно. Я удивилась, почему они не уезжают. Может быть, ждут отца Брэндона. Брэндон все еще отвечал на вопросы полицейских из Милбрука. К сожалению, я не слышала, о чем они говорят. Но это можно исправить.

Я встала, беззаботно потянулась и сделала несколько шагов по направлению к ним. Подобравшись на расстояние нескольких футов, я прислушалась, делая вид, что смотрю что-то в телефоне.

– Значит, ваш отец в отъезде? – спросил полицейский.

Брэндон кивнул.

– Да, он в командировке. Кажется, в Бостоне.

– Когда он уехал?

Мальчик пожал плечами:

– В воскресенье или понедельник. Не знаю точно. Он много путешествует. Я не слежу за ним.

Бедняга. Непохоже, что у него заботливый отец, если ребенок не знает, когда он уехал и где именно он находится.

– Я даже не знал, что мама дома, – добавил Брэндон.

– Сегодня? Или она тоже была в отъезде?

– Да, она тоже была в командировке. Я думал, она вернется на выходных. Во всяком случае, она так сказала, и это было отмечено в семейном календаре.

– Это настенный календарь?

Брэндон посмотрел на мужчину как на умалишенного.

– Что? Нет. Он в электронном виде. Ну знаете, члены семьи дают доступ тем, к кому это имеет отношение. – Он полистал в телефоне и показал им. – Видите? Ее самолет прилетает в воскресенье.

Полицейский нахмурился.

– Значит, ты тут в одиночестве?

Брэндон покачал головой.

– Нет, я с тетей Мэгги. Я как раз вернулся домой и… – Тут мальчик заметил, что я стою неподалеку.

Я улыбнулась, когда полицейский повернулся, чтобы посмотреть, на что или на кого смотрит Брэндон. Я помахала.

– Здравствуйте! Прошу прощения, что перебиваю. Я просто хотела спросить, можно ли мне зайти в конюшню и проведать мою ламу. – Я ткнула пальцем себе за плечо.

Полицейский, мужчина лет сорока с нависающим над поясом животом, нахмурился. Глубокие морщины между густыми бровями, складки по опущенным краям рта. Судя по его морщинам, он явно много ворчал.

– Нет.

Я моргнула. Что ж, у меня осталось мало пространства для дискуссии. Но я вежливо улыбнулась и ушла в сторону, решив потянуть время и делая вид, что меня внезапно привлекли осенние маргаритки, растущие рядом с конюшней. Офицер не заметил мои маневры. Он снова занялся Брэндоном.

– Ты вернулся домой и… – спросил полицейский. Его хриплый голос был таким же дружелюбным, как и грубое лицо.

– Я вернулся домой… – Брэндон снова умолк на полуслове.

Я обернулась, чтобы увидеть, что заставило его замолчать на этот раз. Они оба пялились на меня.

Я снова улыбнулась.

– У вас есть еще вопросы? – хмурясь, спросил полицейский.

Я покачала головой.

– Просто смотрю на цветочки. Думаю, в этом сезоне это последние. Я слышала, ночью возможны заморозки. – Я ничего такого не слышала. Но это Мэн и сейчас сентябрь. Вполне вероятная вещь.

Офицер скривился еще сильнее, явно думая, что я ку-ку.

И Брэндон. Он смотрел на меня совершенно пустыми глазами, и это нервировало.

– Давай поговорим вон там, – сказал полицейский Брэндону, показав на ступеньки, откуда я только что ушла. И обратился ко мне: – Это не ваше дело.

– Я здесь только ради моей ламы, – сказала я, оскорбленно подняв руки. Он что, думает, что я лезу не в свое дело, только чтобы лезть не в свое дело? Боже мой, отчасти он прав, но зачем говорить об этом так откровенно? Между прочим, на моем счету есть парочка раскрытых убийств.

Я повернулась к маргариткам, делая вид, будто я не разочарована.

Задумалась, как снова подобраться к ним поближе. Но вариантов никаких не было, я оставалась на виду и рисковала нарваться на копов. Кроме того, я услышала грохот приближающегося автомобиля. Это определенно был дряхлый, дышащий на ладан седан Брэнди.

В этот момент Брэнди подъехала и остановилась рядом со «Скорой помощью».

Я подумала, стоит ли мне пытаться задержаться и подслушать, о чем полицейский спрашивает Брэндона, но было очевидно, что мне здесь никто не рад. Я подошла к машине Брэнди, и она покрутила ручку, чтобы опустить стекло. В этом ведре не было абсолютно ничего современного или электронного.

– Что происходит? – спросила она, стараясь говорить тихо. Мы с Брэнди не просто стали подругами, она считает себя моей напарницей по детективным расследованиям. И я должна признать, она очень помогла мне, когда я пыталась очистить имя моей покойной бабушки от подозрений в убийстве дедушки. Но, честно говоря, я не была уверена, что я хочу ввязываться в еще одно расследование.

Хотя кого я обманываю? Я только что пыталась подслушать разговор между сыном умершей женщины и копом. Наверное, у меня проблема. Наверное, «пронырливая» – и правда самое подходящее для меня слово.

– Расскажу по пути домой, – сказала я, обошла машину и уселась на пассажирское сиденье красно-коричневого драндулета. Порадовалась, что внутри тепло. Я все еще дрожала и, откровенно говоря, не отказалась бы от бокала вина.

Еще не включив задний ход, Брэнди набросилась на меня с вопросами:

– Ты нашла Джека? Он в порядке? Почему тут копы? А «Скорая»?

Я поняла, что Брэнди все еще считает, что это просто загадка похищенной ламы. Не уверена, как с этим сочетается «Скорая помощь», но думаю, возможно все. Со времени переезда в Мэн я узнала, что мир полон безумия.

– Джек в порядке. Он здесь, но его вернут только сегодня вечером или завтра.

Брэнди бросила на меня возмущенный взгляд, выруливая по извилистой дорожке.

– Они его не отдали? Сволочи!

– Ну после того как мы его нашли, дело усложнилось.

Она снова на меня глянула, потом посмотрела направо и налево перед тем, как выехать на автостраду.

– Усложнилось? Каким образом?

– Я обнаружила труп.

Она уставилась на меня, и машина дернулась в сторону обочины.

– Смотри на дорогу! – завопила я, хватаясь за руль. Но она выровняла машину до того, как мы свалились в канаву.

Несколько секунд мы обе молчали, увидев, как жизнь пронеслась у нас перед глазами.

– Извини, – заговорила Брэнди. – Еще один труп? Ты просто какой-то магнит для трупов!

Похоже на то. Но хотя бы теперь Брэнди следила за дорогой. Мне не доставляет особого удовольствия находить трупы, но еще меньше мне хочется пополнить их ряды.

– Да, в конюшне. Ужасно, просто ужасно. – Я содрогнулась при воспоминании. Я уже видела скелет, пролежавший тридцать один год в стене моего гостевого дома, и это было малоприятно. Но не сравнится с видом мертвой женщины в конюшне. Все равно что эпизод из фильма ужасов.

Брэнди кивнула.

– Могу себе представить.

– Не знаю, от чего умерла эта женщина – от естественных причин или от чего-то другого. Но не думаю, что там бы околачивались копы и врачи, если бы не было вопросов.

Моя подруга покачала головой.

– Да, выглядит подозрительно. Кто это? Ты в курсе?

– Виктория Уинслоу. Хозяйка дома. Ты о ней слышала?

Брэнди отрицательно покачала головой, продолжая следить за дорогой. Слава богу, она тоже не хотела пополнить ряды трупов.

– Нет. Конечно, сам дом я видела. Мы часто ездили мимо, когда я училась в колледже, и придумывали истории о людях, которые там живут, но я даже не знала имен владельцев. Мне кажется, они не общались с местными. По крайней мере, с теми, кого я знаю. Этот дом напоминает поместье из сериала «Даллас», только вопрос не в том, кто стрелял в Джей Ара, а кто стрелял в Викторию Уинслоу. Даже ее имя звучит напыщенно. Нехорошо говорить так о мертвой женщине, да? – Брэнди скривилась. – Можешь представить, что у людей может быть так много денег? Говорю тебе, если Джей Ар выйдет из вертолета, я не удивлюсь ни капли.

– Я не смотрела «Даллас», – призналась я, удивленная, что она смотрела. Брэнди лет двадцать с чем-то. – И я не знаю, стреляли ли в Викторию Уинслоу, но я понимаю, о чем ты. Явно не ожидаешь обнаружить такое место в маленьком городке Милбрук, штат Мэн.

Я видела большие дома на побережье, но это просто какая-то усадьба Вандербильтов. Семья с большими деньгами. А это всегда серьезный повод для убийства.

– Ладно, отложим тему мертвой женщины. Зачем человеку, который владеет таким домом, красть твою ламу? Просто для развлечения?

– Тоже об этом думаю. – И связано ли похищение Джека со смертью Виктории Уинслоу?

На следующее утро, когда я, как обычно, пила чай с тостом, мой покой был нарушен громким звонком в дверь. Я подпрыгнула. Никак не могу привыкнуть к шуму, который производят дверной колокольчик и маленький молоточек, проводок от которого тянется от входной двери к кухонной. В этом есть что-то викторианское. В дверь снова зазвонили.

Я собралась с силами и побежала вниз по лестнице в вестибюль, охваченная надеждой, что мне привезли Джека.

Так оно и оказалось. На пороге стояли Джанин и Эшли Харрис. На дороге был припаркован большой сверкающий новый грузовик с прицепом для лошадей. Явно не та древняя рухлядь, на которой она вчера приехала в поместье Харрингтон.

– Привет, – поздоровалась Джанин. В ее глазах угадывалась неловкость. – Мы привезли вашу ламу.

Эшли уставилась на свои тряпичные кеды, чувствуя себя еще более смущенной, чем ее мать. Наверняка они считают, что после всего случившегося я буду не очень добра. Но дело в том, что я просто хотела, чтобы Джек вернулся домой. Я не собиралась требовать наказания, хотя мне правда хотелось узнать, почему его похитили.

– Привет, – искренне улыбнулась я. – Я так рада, что он вернулся домой.

– Прошу прощения за причиненные неудобства. – Джанин выдавила улыбку, но мне показалось, что мое дружелюбие не растопило лед. И Эшли выглядела так, будто явилась на прием к дантисту, чтобы поставить пломбу.

– Что ж, я ужасно рада его видеть, – сказала я и сделала приглашающий жест, в надежде что они проведут меня к трейлеру.

Я дождалась только того, что Джанин и Эшли отодвинулись в сторону, чтобы дать мне возможность выйти из дома.

– Ух ты, – сказала я, когда мы спустились по ступенькам, ведущим к дороге. – Классный грузовик, классный трейлер. У вас есть лошади?

Джанин сухо хмыкнула.

– Нет. Я бы хотела завести лошадей, но не могу позволить себе содержать их. Я одолжила его у Уинслоу.

– Мне кажется, это инвестиция. Но мне мало что известно о лошадях. Я узнала кое-что о ламах, только когда получила Джека в наследство. Он принадлежал моей бабушке.

– О, в этих краях все знают Джека, – заявила Джанин. – Ваша бабушка приводила его на разные мероприятия. Он очень хороший.

Я засомневалась, стоит ли мне говорить то, что пришло мне в голову, но потом подумала, что хуже не будет. Мы уже ведем неловкую беседу, как люди, застрявшие в очереди в аэропорту.

– Поэтому вы его забрали? Потому что он такая славная лама?

Или это был сарказм с ее стороны? Честно, я не понимала.

Джанин остановилась рядом с трейлером. Секунду она молчала. Я уже была готова к тому, что она не станет отвечать, но потом она кивнула.

– Да, я забрала его, чтобы моя дочь продемонстрировала его на окружной ярмарке Милбрук.

– Мам, – сказала Эшли, впервые поднимая взгляд. Но она продолжала избегать прямого зрительного контакта со мной. Она смотрела только на мать.

Джанин шикнула на дочь.

– Я украла его, чтобы Эшли могла показать его на соревновании 4-Н[2].

4-Н? Я об этом слышала. Но в Лос-Анджелесе не так много детей участвовали в этом состязании. Нашими 4-Н на самом деле были Hollister, H&M, Hot Topic (для самых продвинутых девушек Долины) и в довершение всего чуть-чуть Haagen-Dazs[3].

– Что такого важного в этом 4-Н, что вам понадобилось похищать Джека?

Я никак не улавливала связь. Как и не могла понять, как они умудрились похитить ламу из загончика за пабом, хотя им это удалось. Пришло время заняться системой безопасности.

Джанин улыбнулась моей недостаточной информированности. Учитывая мои познания о 4-Н, я и правда чего-то не понимала.

– На самом деле в наших краях это очень важно. Ученик, который выступает с лучшим животным, выигрывает стипендию в колледже.

– Типа выставки?

Джанин кивнула.

– Именно, и это очень высококонкурентное мероприятие. Эшли подает документы в разные колледжи, и победа дала бы ей больше возможностей. – Она вздохнула. – Она могла бы поступить в такое место, которое мне не по карману. Так что я придумала этот безумный план. Мы выращиваем коз и цыплят. Эшли всегда выступает с ними на ярмарках. Но козы и цыплята не производят впечатления на судей. Мы искали что-то, что поможет ей выделиться.

Объяснение Джанин казалось разумным. Если не брать во внимание то, что у нее нет ламы и что ей пришлось похитить мою, чтобы произвести впечатление, и что в результате у них с дочерью могут быть проблемы. Как минимум дисквалификация с состязаний. В худшем случае арест.

И поэтому я не верила, что настоящим вором была она. Джанин слишком здравомыслящая для такого безумного плана. Кроме того, она сказала, что в этих краях все знают Джека. Джанин Харрис чересчур умна для того, чтобы думать, что это сойдет ей с рук. Воровать Джека – это слишком рискованно.

Я взглянула на Эшли, которая снова уставилась на асфальт и играла со шнурком своего голубого худи. Типичное поведение для тинейджера. Или двух тинейджеров.

– Что ж, все это очень мне льстит. – Надо было что-то сказать для поддержания разговора. – Я имею в виду, должно быть, вы считали, что Джек лучший из лучших и точно выиграет. – Для меня это очевидно, но приятно думать, что другие люди тоже считают его идеальным образчиком ламы на земле. Должна признать, я была польщена, ведь ничего не знаю о параметрах лам-чемпионов. – Хочу, чтобы вы знали: я не собираюсь выдвигать обвинения. Джек снова дома, и это все, что меня волнует.

Секунду Джанин смотрела на меня.

– Вы очень добры.

Но ее лицо говорило совершенно другое. Она что, пытается меня сглазить? Я занервничала.

И тут зазвонил телефон. Мы все полезли по карманам в поисках мобильников, хотя не знаю, зачем я тоже это сделала. На мне были брюки без карманов, а телефон, насколько я помню, остался на кухне рядом с тарелкой с недоеденным тостом.

Это оказался телефон Джанин. Она вытащила древнюю раскладушку из кармана флисовой куртки. Посмотрела на экран.

– Извините. Это по работе.

Я кивнула, и она отошла в сторону, чтобы ответить, оставив меня наедине с недовольной Эшли. Она с тоской взглянула вслед матери, явно желая пойти за ней. Но осталась на месте. Начала теребить завязки худи, избегая смотреть мне в глаза.

Я посмотрела на ее мать, явно увлеченную разговором. Было заметно, что она говорит на пониженных тонах, что не очень обычно для звонка по работе. Но сейчас у меня была возможность переговорить с Эшли.

– Это вы с Брэндоном придумали план по похищению Джека, не так ли? – спросила я.

Эшли вскинула голову, продолжая держаться за завязки. Ее глаза вспыхнули, но не от возмущения, а от страха.

– Не беспокойся, – сказала я, сочувственно глядя на нее. – Я говорила серьезно. Я не стану подавать заявление. Честно говоря, я даже не сержусь. Джек в порядке. – На самом деле я была зла, но зачем ей об этом знать?

Эшли бросила взгляд на мать, как будто желая убедиться, что она не слышит, потом посмотрела мне в глаза и кивнула:

– Да, это мы с Брэндоном.

– Чтобы получить стипендию?

Она снова кивнула.

– Мы оба хотим поступить в колледжи за пределами штата. Брэндон хочет в университет Брауна, а я – в кулинарный колледж Джонсона и Уэлса.

У меня есть друг, который учился в Джонсоне и Уэлсе, так что я в курсе, что оба колледжа расположены в Провиденсе и у них чуть ли не общий кампус.

– Значит, вы сможете быть вместе?

– Да.

– Вы пара?

Она покраснела и кивнула с энтузиазмом.

– Да.

– Вы миленькие. – Я улыбнулась. Эшли – красотка с длинными темными волосами и карими глазами. Замечательный контраст с высоким светловолосым Брэндоном, унаследовавшим внешность от отца, как я теперь знала.

Мои слова, кажется, польстили Эшли. Она с тоской улыбнулась.

– Как дела у Брэндона? – спросила я с искренним беспокойством. – Должно быть, он совершенно разбит, лишившись матери.

– Так и есть. – Эшли помрачнела. По ее торопливому ответу я поняла, что она не очень хочет обсуждать эту тему. Что совершенно нормально. Или же есть другая, неизвестная мне причина, почему она не хочет это обсуждать, хотя думать о ней я избегала. Эта девушка не может быть замешана в убийстве.

– Есть новости о причине ее смерти?

– Нет.

Да, тут я ничего не узнаю. Поэтому я вернулась к теме, которую она более охотно обсуждала.

– Наверняка семья Брэндона без проблем может отправить его в университет Лиги Плюща. Думаю, они так и собирались, а?

Эшли кивнула, расслабившись. Она явно не хотела обсуждать смерть Виктории Уинслоу, но была готова говорить на другие темы, имеющие отношение к этой женщине.

– Его мать точно бы не согласилась, чтобы он поступил в университет Мэна, а это все, что может позволить моя мама. Я не хочу, чтобы ради меня она нагружала себя еще больше. Она и так все время работает. Так что мы подумали и решили, что можно найти место, которое я смогу себе позволить и которое одобрит миссис Уинслоу. Джонсон и Уэлс показались идеальным вариантом, потому что я хочу открыть свою собственную компанию по доставке еды.

– Ух ты, отличный план. И очень разумный, – сказала я, желая поддержать девушку.

Хотя теперь, когда мать Брэндона умерла, не уверена, что его отец будет так же непреклонен насчет университета Лиги Плюща. Скорее всего. Часто поступление в престижный университет – это, скорее, стремление родителей обзавестись лишним трофеем, чем желание ребенка. Я знала, что моя мама была бы счастлива, если бы я училась в Брауне. Или если бы я выбрала любую другую профессию, кроме актерской.

Я снова взглянула на Джанин, которая продолжала тихо с кем-то разговаривать. Подозреваю, что ей нужна любая помощь, чтобы отправить дочь в колледж ее мечты, но она бы не поддержала план с похищением ламы.

Когда я снова посмотрела на Эшли, оказалось, что она внимательно меня изучает.

– Не могу поверить, что вы не сердитесь.

– Нет. На самом деле это было очень изобретательно. Хоть и незаконно. Но я должна признаться, что питаю слабость к молодым влюбленным. Я и сама была очень романтична.

Эшли вздрогнула. Мой комплимент ей явно не польстил.

– Ну не очень изобретательно. Надо было догадаться, что ничего не выйдет.

Я склонила голову набок, рассматривая ее.

– Может, и выйдет. Я имею в виду, что ты все равно можешь выступить с Джеком, хотя это мое животное.

Девочка уставилась на меня.

– Что?

– Животное должно принадлежать тебе, чтобы ты могла участвовать в конкурсе?

– Не уверена, – призналась она.

– Ну так выясни. Я с удовольствием одолжу тебе свою ламу. Особенно ради такого хорошего дела, как стипендия.

У нее отвисла челюсть.

– Правда?

– Правда. Я с удовольствием помогу тебе.

– Поможете? – переспросила Джанин, вернувшись к нам. – Поможете с чем?

– Мам, – взволнованно сказала Эшли, – м-м-м…

Она бросила на меня беспомощный взгляд, и я догадалась, что она, видимо, даже не знает, как меня зовут.

– Софи, – подсказала я.

Эшли широко улыбнулась, и это была первая искренняя улыбка, которую я от нее видела.

– Софи говорит, что я могу выступить с ее ламой на ярмарке в Милбруке.

Джанин удивленно взглянула на меня.

– Зачем вам это надо?

– Просто хочу помочь. И заодно это возможность увидеть, как моя лама выиграет в конкурсе. Очень волнующе.

Джанин непонимающе покачала головой. Я часто видела такую реакцию. Потом она улыбнулась. Впервые я заметила, что мать и дочь похожи. Джанин была хорошенькой женщиной, хотя в ее карих глазах читались усталость и беспокойство. У меня сжалось сердце. Я правда хотела им помочь.

– Кроме того, я очень хочу попасть на ярмарку в Милбруке. Похоже, там будет вся Бухта Дружбы, – добавила я, надеясь, что эта женщина примет мое предложение.

Джанин взглянула на дочь и кивнула.

– Очень любезно с вашей стороны. Спасибо за помощь.

– Отлично. – Я улыбнулась и посмотрела на Эшли. – И, может быть, ты придешь и позанимаешься с Джеком? Он очень милый мальчик, но я думаю, что тебе лучше дать ему понять, что с тобой ему будет комфортно.

– И тебе надо узнать точные правила. Ты же знаешь, что миссис Стайгер – ярая сторонница правил, – добавила Джанин.

– Стайгер?

Джанин скривилась.

– Кристи Стайгер. Она – организатор соревнования 4-Н. И очень строга во всем, что этого касается.

– Она диктатор, – пробормотала Эшли.

Джанин неодобрительно глянула на дочь, но мне показалось, что она придерживается того же мнения.

– Ну давайте узнаем, что она скажет, и будем плясать от этого, – сказала я. Эта Кристи Стайгер, может быть, и страшный педант, но кто может не позволить милой девочке-подростку с очень симпатичной ламой участвовать в конкурсе? Она не может быть настолько жестокосердной.

– Так мило с вашей стороны, – сказала Джанин. – И так любезно по отношению к нам.

– Отлично.

Выражение лица Джанин снова изменилось, стало более задумчивым.

– На самом деле мы хотели попросить вас о еще одном огромном одолжении.

Я нахмурилась.

– Да?

Она зашла за лошадиный трейлер и отодвинула засов. Вместе с Эшли они опустили пандус. Я подошла и заглянула внутрь. Джек стоял в стойле, прядая ушами. Увидев меня, от радости он заурчал и встал на дыбы. Потом я заметила в соседнем стойле какое-то шевеление. Рыже-коричневый мех и маленькую головку.

– Вы не могли бы приютить нашу альпаку? – спросила Джанин. – С учетом того, что сейчас творится с Уинслоу, не думаю, что я могу просить их и дальше ее держать.

Я заглянула в карие глаза альпаки. Она взмахнула ресницами. Очаровашка! Но альпака?

Отец часто говорил, что простофили рождаются каждый день. Не стану отрицать, что я тоже из их числа.

– Конечно, я возьму ее.

Если у вас есть лучшая подруга, которая тоже любит загадки, один из плюсов ваших отношений заключается в том, что она всегда поддержит, если вам в голову придет очередная безумная мысль.

Она даже ни о чем не спросила меня, когда на следующий день я попросила у нее ключи от машины. Однако через двадцать минут мне показалось, что Брэнди подвергла сомнению мое здравомыслие.

– Ты посадила ламу ко мне в машину? – Она произнесла это с вопросительной интонацией, но тут не могло быть сомнений.

Я посадила Джека в машину, и мы собрались в поездку.

Джек лежал на заднем сиденье, высунув голову в окно. Он жевал овсяное печенье, которым я его только что угостила, и смотрел на окружающий мир с таким видом, как будто его всю жизнь возят в «Бьюике».

– Не беспокойся. Я убрала детское кресло Итана перед тем, как заманить его в машину. Оно на крыльце.

Все еще потрясенная, она кивнула.

– Но это огромная лама. В моей машине. Он склонен гадить в доме? То есть в нашем случае в машине?

Уф-ф. Я не подумала о такой возможности. Но полагаю, Джек достаточно умен, чтобы отличить мягкую травку от грязной обивки салона, если ему захочется в туалет.

– Конечно, нет, – сказала я с фальшивой уверенностью. – Должна признать, «заманить» – не самое подходящее слово. Скорее, он сам втиснулся. К счастью, эта зверюга сделает все ради мятных леденцов.

Брэнди снова кивнула, задумчиво глядя на то, как мой питомец дергает головой, видимо, выпрашивая новое угощение. Если я продолжу подкармливать его, он застрянет в машине, как Винни Пух, который объелся меда и не смог выбраться из кроличьей норы.

– А зачем Джек у меня в машине?

– Ну я не смогла придумать, как еще доставить его к ветеринару.

– Неплохо было бы предупредить заранее, Соф.

Боюсь, в таком случае она бы сказала «нет».

– Я думала одолжить грузовик у Дина, но он бы спросил зачем. И ты знаешь, как он занудствует, когда дело касается моих расследований. Сомневаюсь, что он бы согласился. И еще я думала обратиться к Джанин Харрис. У нее тоже есть грузовик. Но, честно говоря, я плохо понимаю эту женщину. И в любом случае она на работе. Похоже, она там живет. Остаются только Уинслоу, больше я никого не знаю с грузовиком. Но вряд ли я могу попросить помощи у Брэндона Уинслоу с учетом того, что он у меня под подозрением. И его отец тоже.

Эти слова привлекли внимание Брэнди.

– Правда?

Я кивнула.

– А может, они вообще действовали в сговоре. Не знаю. Так или иначе, они не вариант. Но я думаю, что у нас все получилось. Он выглядит вполне довольным.

Медленно моргая, Джек осмотрелся с таким видом, будто он – пожилая леди, которую вот-вот повезут на воскресную прогулку.

– Ладно, – медленно сказала Брэнди. – Но зачем нам везти Джека к ветеринару? Он же не болен? – Ее замешательство сменилось паникой. – Его же не будет тошнить в моей машине?

– Нет, – заверила я. – Он не болен.

Не говоря уже о том, что он высунул голову в окно, так что шансы на то, что ее потрепанная обивка из кожзама не пострадает, весьма велики.

– Я ничего не понимаю, – созналась она.

Да, она в растерянности, но мои объяснения быстро расставят все по местам.

– В газетной статье говорилось, что Виктория Уинслоу пользовалась услугами местного ветеринара. Так что я решила записать к нему Джека. Посмотрим, что мы сможем узнать о препарате, который ее убил. И может быть – хотя не знаю, дают ли ветеринары что-то вроде клятвы Гиппократа, – но вдруг мы сможем выяснить, покупал ли кто-то в окружении Виктории транквилизаторы в последнее время?

Брэнди поразмыслила над моими словами, потом кивнула:

– Хорошая мысль. Надеюсь только, что твоя лама не нагадит в моей машине.

Она обошла машину и встала со стороны водительского сиденья.

Я последовала за ней, мысленно посылая Джеку предостережение: «Ты все слышал, Джек. Не вздумай нагадить». Он моргнул и зажевал губами. Да, я ничего не могла гарантировать.

– И что же это значит – 4-Н? Это какая-то секта или что?

Я рассмеялась. Оливер встревоженно смотрел на меня с экрана ноутбука.

– Ну после разговора с Кристи Стайгер мне показалось, что так оно и есть. Но ты не бойся, меня туда не заманят. Эта женщина просто ужасная. И ты бы видел ее макияж. Помнишь мадам Леру, преподавательницу актерского мастерства, которая приезжала на урок миссис Уоллес?

– Да, – скривился Оливер. – Настолько плохо?

– Я впечатлена. Никогда не думала, что можно так накраситься для работы в свинарнике. Но я думаю, что каждая женщина имеет право чувствовать себя красивой.

К тому же я даже в лучшие дни была минималисткой по части макияжа.

– Есть разница между тем, чтобы чувствовать себя красивой и просто отчаяться, дорогуша.

Я пожала плечами. Не знаю, что больше относится к Кристи. Но она точно ужасно неприятная.

– Когда я ее нашла, она разговаривала с мужчиной, – поделилась я. – Я подслушивала. Они не ссорились, но разговаривали очень напряженно. Она нервничала. Он твердил ей, чтобы она успокоилась. Что все будет в порядке.

Оливер обдумал мои слова.

– Может, они обсуждали смерть Виктории Уинслоу. Может быть, раскрашенная куколка Кристи была выбита из колеи.

Я вздохнула, падая на подушку плетеного кресла.

– Я тоже думала об этом, но не могу точно сказать. По правде говоря, они могли разговаривать о чем угодно. Может, кто-то из них женат и у них роман. Может, они растратили ярморочные деньги. Что угодно. Но когда я спросила о Виктории Уинслоу, Кристи дала понять, что не хочет о ней говорить.

– Звучит очень подозрительно.

Я перевела взгляд с экрана на бабушкин сад. Почти все цветы увяли. Лишь несколько упрямых маргариток и желтых рудбекий выдерживали осенние ночи.

– Соф, ты в порядке?

– Просто меня это дело сбивает с толку. – Я покачала головой. – Я имею в виду – куча людей могли желать смерти Виктории Уинслоу, но при этом я не вижу четкого мотива ни у одного из них. Очевидный выбор – муж, но я не смогла найти способ поговорить с ним и не выдать себя. Но сын открыто заявил, что у папы роман.

– А в газетной статье, о которой ты говорила в прошлый раз, сказано, что у них был брачный контракт. Так что у него явно был мотив для убийства: чтобы не разводиться, – заметил Оливер.

– Да, но транквилизатор для лошадей не кажется самым подходящим способом для мужа избавиться от нее. Обычно супружеские убийства не такие примитивные. Должен быть какой-то план или наемный убийца.

– Это правда. Но преступник наверняка подумал, что это может сойти за случайную смерть. Или за самоубийство. К тому же это не выглядит как нечто, произошедшее в разгар ссоры. Она с кем-то борется. Под руку попадает шприц с транквилизатором. Раз, они сражаются за шприц, и один делает укол другому – не очень-то это похоже на первую импульсивную реакцию. Тогда бы ее, скорее, задушили, не так ли?

Я кивнула.

– Согласна. Дело выглядит спланированным. Но все равно непонятно, зачем это мужу. Во всяком случае, судя по тем немногим фактам, что я знаю. У него уже есть деньги. Если сын-подросток знал о его романе, скорее всего, Виктория тоже знала. Зачем же рушить статус-кво?

Оливер пожал плечами.

– Может, Виктории все надоело. Может, она решила развестись.

Настала моя очередь пожимать плечами.

– Я могу покопаться в архивных записях, вдруг там что-то есть. Хотя мне не хочется это допускать, но самый очевидный мотив у ее сына. У него явно были плохие отношения с матерью. Кроме того, я выяснила, что Виктория не одобряла его роман.

– Правда? Как ты узнала?

– От Ханны, от кого же еще. Она в курсе всех сплетен. И она, кажется, сама в него влюблена.

– О, Ханна, – печально сказал он. – Лучше бы ей держаться подальше от плохих парней. Иначе ее ждут только слезы.

Я кивнула, полностью с ним соглашаясь.

– Он явно производит впечатление плохого парня, но мне все равно не хочется думать, что он мог убить родную мать.

– Да, ужасная мысль. Но это может быть он. Недоразвитая кора лобных долей головного мозга и все такое.

– Ну да, наверное. Я просто не вижу мотива у других людей.

– Оставь это дело полиции, Соф. У меня плохое предчувствие.

– Возможно, – задумавшись, сказала я и начала прокручивать в голове все, что знаю.

– Это твой уклончивый способ сказать, что ты не бросишь. – Оливер закатил глаза.

– Привет!

Я выпрямилась в плетеном кресле и увидела, что со стороны паба ко мне идет Брэнди.

– Привет!

– Что ты выяснила на ярмарке?

– О, привет, Брэнди, – кисло поздоровался Оливер.

– Привет, Олли, – ответила она с тем же энтузиазмом и упала в соседнее кресло.

– Я Оливер, – поправил он.

– Точно. Извини. – Она сосредоточила внимание на мне. – И что ты выяснила?

Я с удивлением переводила взгляд с Брэнди на Оливера. Они познакомились, когда Оливер помогал мне с переездом в Мэн. Я вдруг осознала, что все это время была очень занята новым домом, пабом и ламой. И убийством близкого друга бабушки. Вернее, двоих друзей. Но когда Оливер приезжал, я ни разу не замечала враждебности между ним и Брэнди. Что же происходит? Или я беспокоюсь на пустом месте?

– Она как раз рассказывала мне о встрече с координатором 3-М, – объяснил Оливер.

– Гм-м, полагаю, ты имеешь в виду 4-Н, – поправила Брэнди, и сарказм в ее голосе нельзя было не расслышать.

– Ах да. Прости мое невежество. Тут в Долине у нас нет развлечений с животными. Правда, Соф?

М-да, неловко. Что между ними происходит?

– Это правда, но… – начала я, но Брэнди подалась вперед и перебила меня:

– Ты узнала что-нибудь еще о Виктории Уинслоу? Я имею в виду что-то, что мы не выяснили накануне?

Все внимание Брэнди теперь сосредоточилось на мне. Оливер нахмурился.

– Она как раз рассказывала мне, что выяснила. Да, Соф?

– Да…

– Правда? Что-то еще, кроме того, что мы узнали в ветеринарной клинике? – спросила Брэнди, бросив на Оливера косой взгляд и снова сосредоточив внимание на мне с таким видом, будто я сейчас расскажу что-то невероятно интересное.

– Ну она узнала, что Эшли Харрис не сможет выступить с Джеком, – сказал Оливер, не успела я и слова промолвить.

– Но это не имеет отношения к делу, – заявила Брэнди с таким видом, будто Оливер идиот.

– Ей будет проще, если она будет общаться с людьми, которые знали Викторию, – высокомерно заметил он.

– Это правда, – согласилась я, хотя было очевидно, что мои друзья больше заняты обменом грозными взглядами, чем разговором со мной. – Но, видимо, ты прав, Оливер. Наверное, надо просто предоставить это дело полиции.

– Что? – воскликнула Брэнди, уставившись на меня. Потом она сердито взглянула на Оливера. – Ты сказал ей, чтобы она предоставила дело полиции?

– Так получилось, что она моя лучшая подруга, – отрезал Оливер. – Я не хочу, чтобы она пострадала.

– Это Дженнифер Флешер. И у нее есть помощница – я, – объявила Брэнди.

– Мне ужасно неловко обрушивать на тебя эту информацию, но Дженнифер Флешер – это персонаж сериала, который продержался только три сезона, – заметил Оливер, глядя на Брэнди.

– Эй, – оскорбилась я. – Не думаю, что к этому делу имеет отношение то, сколько сезонов продержался мой сериал. А в жизни я и правда расследовала несколько убийств.

– Это правда, – подтвердила Брэнди, – а я ей помогаю.

– О, прекрасно. – Оливер закатил глаза. – Прекрасная помощь.

– Правда? Ты бы лучше справился?

Оливер нахмурился.

– У меня это получалось.

Брэнди продолжала сердито смотреть на него.

– У меня тоже. И так уж получилось, что я знаю много людей в этих краях. Я могу добывать информацию.

– Гм-м-м, – промычал Оливер, совершенно не впечатлившись.

– Ладно, это все странно, – заключила я, пока они продолжали обмениваться возмущенными взглядами. – Оливер, я тебе перезвоню.

Не понимаю, что происходит, но я не хочу быть в эпицентре.

– Держи меня в курсе своих открытий. И не позволяй ей, – он повернул голову в сторону Брэнди, – втягивать тебя в неприятности. Я в твоем распоряжении, как только тебе захочется поболтать.

Я кивнула.

– Ладно. Люблю тебя.

– Я тебя тоже, – ответил Оливер, но я заметила, как он неодобрительно взглянул на Брэнди напоследок.

Я нахмурилась, но больше ничего не сказала и отключилась.

– Как-то очень недоброжелательно, – заметила Брэнди, устраиваясь в кресле поудобнее и делая вид, будто она не вела себя так же странно, как Оливер.

Я закрыла ноутбук.

– Это правда. Брэнди, почему…

Но меня на полуслове прервали звуки шагов, приближающихся к крыльцу. Я умолкла, сразу же узнав гостью. Невысокая и широкоплечая. Толстая коса. Круглое неулыбчивое лицо.

– Мелани? – Я удивленно встала.

Что, черт возьми, она здесь делает? И как она меня нашла?

Она остановилась перед ступеньками.

– Привет! Извините, что я без приглашения, но когда я услышала, что у вас есть лама, я поняла, что вы, должно быть, новая владелица паба. В этих краях лама есть только у вас. Я зашла в паб, и бармен сказал мне, что вы, скорее всего, здесь.

На секунду меня заворожил ее сильный мэнский акцент. Потом я осознала смысл ее слов. Любопытно. Дин знает, что я здесь? Он за мной следит? Потом до меня дошло, что он мог просто заметить меня через окно. Я мысленно закатила глаза. Потом, когда расследование убийства закончится, мне надо честно признаться, что я запала на моего хмурого менеджера.

Видимо, не только Эшли нравятся плохие мальчики.

– Я кое-что принесла, – продолжила Мелани, и я заметила папку с документами у нее в руках.

– Пожалуйста, заходите. Может, кофе или чаю?

Она поднялась по ступенькам. Я обратила внимание, что хотя ее лицо было мрачным, оно демонстрировало куда больше дружелюбия, чем раньше. Не сомневаюсь, что все дело в отсутствии Кристи Стайгер в поле зрения.

– Спасибо, не надо. – Ну и акцент.

– Брэнди, это Мелани. Она работает у Кристи Стайгер.

Мелани кивнула Брэнди и села на плетеный диванчик. Положила папку на колени.

– На самом деле я у нее не работаю. Я волонтер.

Это, наверное, еще хуже. Ей даже не платят за необходимость иметь дело с Кристи. Это же пытка. Понимаю, нехорошо так говорить. Кто-то где-то любит ее. Но правда, кто захочет находиться рядом с этой женщиной?

Должно быть, я не так хорошо скрывала свои чувства, как мне казалось, поскольку Мелани заулыбалась.

– Я волонтер по работе с животными и детьми. Я помогала развивать 4-Н, и мне всегда это нравилось. Прекрасные воспоминания. К сожалению, к этому прилагается Кристи Стайгер. Она не должна управлять этой организацией. Она же как пробка.

Я нахмурилась, совершенно не улавливая ход ее мысли.

– Не очень умная, – перевела Брэнди.

Я кивнула. Я не заметила, тупая ли Кристи «как пробка» или нет. Меня отвлекли ее инсинуации по поводу лам и коз.

– Хочу извиниться за то, что вела себя с вами так неприветливо, – сказала Мелани. – Сегодня Кристи была еще более несносна, чем обычно. Мне кажется, у нее проблемы в отношениях. Хотя у нее всегда так.

Я отмахнулась от ее извинений.

– Прекрасно понимаю. И на самом деле я видела, как она бурно общалась с каким-то мужчиной.

Мелани кивнула.

– Это, скорее всего, Дейл. Ее бойфренд. Они вечно не ладят.

– Дейл Кокс? – изумленно переспросила Брэнди.

Я подумала о том же.

Мелани уставилась на Брэнди.

– Вы что, в курсе?

Мы с Брэнди отрицательно покачали головами.

– Мы его не знаем, но мы о нем слышали, – объяснила я.

– Не сомневаюсь, – хмыкнула Мелани. – Судя по тому, что я знаю, он славится отсюда и до Бангора. – Должно быть, мы с Брэнди обе продемонстрировали недоумение, потому что она добавила: – Он жуткий бабник. Клеил чуть ли не каждую женщину в этом городе. И он любит выставку. И палаточных цыпочек.

– Палаточных цыпочек? Кто это? – переспросила Брэнди. Я не была уверена, что хочу знать. Такое ощущение, что мое представление о ярмарках как о приличных мероприятиях вот-вот развалится.

– Так мы называем девиц, которые слоняются по ярмарке. Бродят среди игральных автоматов и аттракционов в поисках мужчин. Есть те, кто охотится на работников ярмарки. Видимо, они находят в этом какую-то романтику.

М-да, мой светлый образ разрушен. Но теперь понятно, почему тот парень на стройке подумал, что я могу им заинтересоваться. Наверное. Мне хочется думать, что я не похожа на палаточную цыпочку.

Судя по выражению лица Брэнди, она тоже ничего не слышала о таком специфическом виде развлечений.

– Неважно. Дейл – котяра.

Мне понравился этот термин. Бабник. Я кивнула.

– Понимаю. – Я придвинулась ближе к ней. – Я слышала, что у него была связь с Викторией Уинслоу.

– Я тоже слышала, – сказала Мелани. – И не сомневаюсь. Кристи терпеть не могла Викторию Уинслоу. И я не думаю, что дело в том, что эта женщина была богата как Крез. Хотя я уверена, что это тоже вызывало у Кристи зависть. Она мелочная. И ревнивая. Я видела, как она делала гадости женщинам, которые, по ее мнению, могли нравиться Дейлу. К тому же Дейл был лошадиным тренером у Виктории, так что они проводили много времени вместе. – Она многозначительно поиграла бровями.

– Готова поспорить, это беспокоило многих женщин, если он ходок, – предположила Брэнди.

Мелани пожала плечами.

– Наверное. Лично я считаю, что Кристи должна была знать, что ей достанется в придачу к мистеру Коксу. – Она хихикнула своей собственной остроте, довольно уместной, надо сказать.

Я откинулась на спинку кресла. Кристи могла хотеть избавиться от Виктории. Ревность – сильный мотив.

– Но я пришла сюда не ради сплетен, – сказала Мелани и протянула мне папку. – Я принесла это.

Я открыла папку.

– Это официальные правила соревнования на стипендию клуба 4-Н и форма заявления. Я сегодня все перепроверила. Нет ни слова о том, что участник должен быть владельцем животного, с которым он выступает. Он просто должен о нем заботиться. И, откровенно говоря, я не знаю, как это можно проверить. Это ваше слово против слова Кристи, и она не может ничего доказать, верно?

Я кивнула, хотя не была до конца убеждена. Кристи Стайгер из тех женщин, кто может заявиться ко мне на порог, чтобы убедиться, что правила 4-Н соблюдаются до последней буквы. Я внимательно прочитала все пункты документа. Но правила были очень простыми, и я ничего не увидела о том, кто должен быть владельцем. Любопытно. А потом мне в голову пришла мысль.

– Откуда вы знаете, что я спросила Кристи о том, может ли кто-то участвовать с моей ламой? – спросила я.

Мелани покраснела.

– Должна признаться, я подслушивала ваш разговор. Я не хотела совать нос не в свое дело. Просто я подумала, если вы займете Кристи ненадолго, я смогу выкурить еще сигарету. Из-за этой занозы я стала выкуривать пачку в день. Быть волонтером становится все дороже.

Могу себе представить. И, откровенно говоря, мне все равно, если она подслушала мой разговор с Кристи Стайгер. В конце концов, у меня появился отличный предлог оказаться за кулисами ярмарки. Да я и сама не без греха в последнее время.

– Кстати, – продолжила Мелани, доставая пачку сигарет из кармана худи, – вы не против?

Я кивнула. Она так мне помогла, что меньшее, что я могу для нее сделать, – разрешить покурить у меня на крыльце. И мне, и Эшли Харрис. Если Джек выиграет, то какие могут быть сомнения?

Мелани взглянула на Брэнди, и та тоже кивнула. Должна признать, Мелани намного вежливее Кристи Стайгер. Эта грубоватая женщина даже начала мне нравиться.

– Большое спасибо, что вы принесли мне это, – сказала я, глядя на форму для заявления. – И я знаю, что Эшли Харрис тоже будет очень благодарна. Это она хочет выступать с моей ламой Джеком.

Мелани улыбнулась, ее голубые глаза засияли, придавая ей лукавый вид. Должна признать, что эта простоватая женщина выглядела почти хорошенькой, когда расслаблялась.

– Должна признаться, это еще одна причина, почему я решила вам помочь, – сказала она, усмехнувшись.

– Какая? – Может, она большая поклонница лам, как и я? Не понимаю.

– Есть только один человек, которого Кристи Стайгер ненавидит даже больше, чем Викторию Уинслоу. И это Джанин Харрис.

Я уставилась на Мелани, потом взглянула на Брэнди. Та молча подняла бровь, давая мне понять, что ей так же интересно, как и мне.

– Вы знаете почему? – спросила Брэнди.

– В маленьких городках любят посплетничать, поэтому да, я кое-что слышала. Говорят, в колледже Кристи встречалась с Крейгом Уинслоу, пока его не увела Джанин Харрис. И с тех пор они враждуют. Кристи сожрет свои трусы, если дочь Джанин Харрис выиграет стипендию.

Я моргнула.

– Как все запутано. Значит, Виктория увела Крейга у Джанин, а та увела его у Кристи?

Должно быть, двадцать пять лет назад Крейг был горячим парнем.

Мелани сделала еще одну затяжку. Выдохнула и снова улыбнулась.

– О, я многое могу рассказать о жителях Милбрука.

– Не сомневаюсь. – Не уверена, что я хочу знать еще больше о сомнительной стороне жизни соседнего городка. Лучше сохранить светлый образ славного местечка с добрыми соседями, счастливыми семьями и вечными ценностями. Хотя давайте посмотрим правде в глаза: количество убийств на душу населения заставляет усомниться в этом образе. – Не хотите выпить вина? Я чувствую, что мне не помешает. – Я взглянула на Брэнди. – А ты?

– Определенно, – без сомнений ответила моя подруга.

– Я больше по пиву, – ответила Мелани, оглядываясь в поисках места, куда стряхнуть пепел.

Я сняла с подставки горшочек с увядшими ноготками, которые летом украшали мой столик, и пододвинула ей подставку. Она стряхнула пепел.

– Спасибо за предложение. – Она встала. – Я лучше пойду в ваш паб. У вас чертовски горячий бармен.

Она помахала и спустилась с крыльца. Я наблюдала за ней со странным чувством. Она собирается глазеть на Дина! Он не просто симпатичный, он хороший парень. Ладно, хороший, но ворчливый.

– Надеюсь, она не из числа палаточных цыпочек, – заметила Брэнди, когда Мелани скрылась за углом дома.

Я тоже на это надеялась.

– Она явно в курсе всех сплетен.

– Полезных в том числе. Она может нам пригодиться, – сказала Брэнди. – Так, и где вино?

Да. Явно пора выпить по бокалу. Мы встали и направились в дом. На кухне было тепло и уютно.

– Холодает. Ненавижу зиму, – сказала Брэнди, усаживаясь за кухонный островок. – В общем, наш список подозреваемых растет.

– Да уж. – Я достала вино, бокалы и штопор и села рядом. Открыла бутылку и налила нам по бокалу. Сделала глоток и снова встала.

– Ты куда? – спросила она.

– Надо записать все.

– Хорошая мысль.

Я сходила в гостиную и прихватила записную книжку и ручку с журнального столика.

– Итак, сколько у нас подозреваемых? – спросила Брэнди.

– У нас есть Брэндон Уинслоу. – Я записала его имя.

– Возможно, Крейг Уинслоу, – добавила Брэнди.

Его я тоже записала.

– Хотя жаль, что мы так мало о нем знаем. Но он определенно должен быть в списке.

– А теперь переходим к Кристи Стайгер. Она определенно из тех, кто избавится от любой женщины, проявившей интерес к Дейлу Коксу, – заметила Брэнди. – И если она проводит всю жизнь среди животных, у нее может быть доступ к транквилизаторам, мне кажется.

– Даже если она тупая как пробка, – добавила я, пытаясь имитировать акцент нашей новой подруги Мелани.

Брэнди подмигнула.

– Тебе надо еще поработать над произношением.

Я оскорбилась.

– Мне казалось, у меня неплохо получается.

Она покачала головой.

– Просто запиши Кристи.

Я добавила ее.

– И с Дейлом Коксом не все чисто. Хотя я не понимаю его мотив.

Брэнди поджала губы.

– Да, если бы он ее убил, он мог в результате потерять работу. И остаться без возлюбленной. Хотя, похоже, он легко найдет другую женщину.

Я засомневалась, но тоже записала его имя.

– В этих краях нехватка мужчин? – спросила я у Брэнди. – Почему женщины складываются штабелями к ногам Крейга и Дейла?

– Здесь трудно найти нормального мужика, – ответила Брэнди. – Поверь мне. Я ноги стерла до задницы в поисках. Я даже дошла до того, что была готова встречаться с посудомойщиком Чедом. С этим обманщиком.

Короткий роман Брэнди с нашим посудомойщиком стремительно закончился, чему я была очень рада. Оказалось, что он женат и у него двое детей. Разумеется, как только его семья вышла на свет, он уволился без предупреждения, из-за чего мне пришлось пару дней самой мыть посуду. С тех пор я недолюбливаю Чеда.

– Что ты думаешь о Джанин Харрис? – спросила Брэнди. – Может, она хотела избавиться от Виктории и возобновить отношения с Крейгом?

– Это она – та самая подружка отца, о которой говорил Брэндон? – задумалась я. Потом покачала головой. – Я впишу ее. Но эта женщина выглядит слишком уставшей, чтобы крутить романы.

Брэнди хмыкнула и сделала глоток вина. Я сделала то же самое, потом поставила бокал на стол, и тут меня осенило:

– Но Ханна говорила, что Виктория не хотела, чтобы Брэндон встречался с Эшли. Значит, она в курсе, что ее муж и Джанин когда-то встречались? Может, она поэтому недолюбливает Эшли?

Брэнди задумалась над моими словами.

– Звучит разумно. – Ее глаза широко открылись. – Что, если Крейг – отец Эшли? Тогда это чертовски хорошая причина, чтобы они не встречались.

Я съежилась от ужаса.

– Ой, надеюсь, нет. – Я сделала глоток вина, пытаясь избавиться от этой мысли, и с неохотой продолжила: – И я сомневаюсь. Это бы значило, что у Крейга Уинслоу и Джанин многолетний роман. Непохоже. И если бы они встречались так долго, зачем убивать Викторию именно сейчас?

– Это правда. Это было просто предположение.

– Жуткое предположение. Кроме того, Джанин потребовала бы алименты?

Брэнди пожала плечами и тоже отпила вина.

– Мне кажется, на меня плохо действует сериал «Даллас». Богатые люди, романы, убийства. Мне показалось, что внебрачные дети сюда тоже неплохо вписываются.

Я рассмеялась и покачала головой.

– Ладно, думаю, это мы можем исключить из-за временных рамок. – Я внимательно изучила список.

– И что мы делаем дальше? – спросила Брэнди, допив вино одним большим глотком. Я налила ей еще, потом вытащила телефон из кармана джинсов.

– Я хочу написать Джанин Харрис и спросить, может ли Эшли приехать завтра и присмотреть за Джеком. Может, я смогу что-то выяснить о Брэндоне. И о Джанин.

– Привет, – сказала я, заходя на кухню паба на следующий день и бросая большую сумку-хобо на стол у двери.

– Привет, – поздоровалась Брэнди. Она опустила руки в резиновых перчатках в большой пластиковый контейнер с салатом-латуком.

Джимми кивнул со своего места у плиты с шестью конфорками, помешивая что-то в кастрюле.

Я подошла к глубокой раковине из нержавеющей стали, расположенной рядом с посудомойкой, и вымыла руки. Взяла перчатки с полки над раковиной и присоединилась к Брэнди, чтобы помочь ей приготовить салаты для ланча. Надеюсь, народу будет много.

– Так что ты узнала вчера от Эшли? – поинтересовалась Брэнди, насыпая свежий латук в деревянную миску и передавая ее мне. Я открыла маленькие контейнеры с овощами и начала делать заготовки для салатов.

– Не думаю, что убийца – Брэндон. Он был с Эшли накануне, за день до того, как нашли труп его матери. Организовывал похищение Джека. На следующий день они с Эшли были весь день в школе и вернулись в конюшни Харрингтон, только когда мы с Джастином там появились. По всей видимости, Джанин Харрис была зла из-за того, что предыдущим вечером Эшли вернулась так поздно, так что она отслеживала ее перемещения в «Найти друзей».

– Ты не думаешь, что они могли пересечься с Викторией?

– Может быть, но вряд ли. Брэндон даже не знал, что его мать дома. Предполагалось, что она уехала на выходные. И Дейл Кокс тоже отсутствовал. Я думаю, именно поэтому подростки решили, что могут похитить Джека. Никто не знал, что они его увезли. А к тому времени, как его мать должна была вернуться, они бы еще куда-то его перевезли, я уверена.

– Куда? – спросила Брэнди, отвлекаясь от салата.

– Не думаю, что они строили настолько далекие планы. Не самая продуманная кража, это уж точно. – Я бросила по четыре помидорки-черри в каждую миску с латуком. Потом взяла контейнер с нарезанными огурцами. Добавила по два кусочка в каждую миску.

– Звучит вполне правдоподобно, – сказала Брэнди с легким разочарованием.

Я нахмурилась.

– Ты же не хочешь, чтобы ребенок оказался убийцей, правда?

Она кивнула.

– Конечно, нет. Мне ужасно не нравится, что мы вообще об этом думаем.

Я была согласна с ней.

– Что ж, после того как я закончу помогать тебе с ланчем, я собираюсь отвезти анкету Кристи Стайгер. Может, я что-нибудь узнаю у нее.

– Судя по тому, как вы с Мелани ее описали, подозреваю, что тебе светит только выпендреж и головная боль.

Я была того же мнения, но я не стану жертвой королевы 4-Н!

– Я готова. У меня есть под рукой правила, чтобы показать ей, что там нет ни слова о том, что ученик, выступающий с животным, должен быть его владельцем. И Джек был таким паинькой с Эшли, что Кристи никак не сможет доказать, что она не занималась с ним годами. Или, по крайней мере, все время, что я здесь живу.

Брэнди глянула на меня с сомнением.

– Я думаю, противная мисс Кристи зацепится именно за это. Она наверняка скажет, что ты недостаточно долго живешь в городе. Она явно нацелена на то, чтобы не дать Эшли выступить с Джеком.

– Что ж, я не отступлю. – Я хочу, чтобы у Эшли был шанс выиграть эту стипендию. И после антиламного выступления Кристи я хочу, чтобы Джек произвел впечатление.

Над дверью тихо звякнул колокольчик. Я взглянула на большие круглые часы, висящие над дверью в паб.

– О, у нас посетители прямо с открытия.

Хороший знак.

Брэнди кивнула в сторону двери:

– Встретишь их? Я закончу и приду принять заказ.

– Дина нет?

Дин трудоголик, поэтому я всегда удивляюсь, когда его нет на месте.

– Он будет вечером. И Дейв тоже. В обеденную смену здесь только я и Жанель, но она придет к полудню.

Я стащила перчатки и выбросила их в серый контейнер для мусора, стоящий рядом с рабочим столом.

– Ты уверена, что мне не надо остаться?

– Нет, – ответила она, – я почти закончила.

Я кивнула, пытаясь не расстраиваться из-за того, что в это время в ресторане нам достаточно троих человек. Явно пришло время нам с Дином сесть и обсудить, что происходит с финансами паба и что мы можем сделать, чтобы улучшить ситуацию. Я начинаю беспокоиться, что у меня вообще не останется сотрудников, если дела не наладятся. Причем в самое ближайшее время.

Я прошла через дверь-вертушку и увидела одного-единственного человека, сидящего на барном стуле спиной ко мне. Но стоило нашему посетителю повернуться, услышав мои шаги, я сразу поняла, кто это.

– Мелани? – Я удивилась ее появлению, но еще больше ее чудесному превращению. Она распустила темные волосы, волнистые и блестящие. И накрасилась. Немного подводки и тушь. Если Кристи Стайгер – образец того, как можно перестараться с макияжем, то Мелани – определенно пример того, как макияж может изменить человека. Она выглядела очень женственно. Я улыбнулась. – Хочешь пообедать? У нас есть отличное спецпредложение.

Она улыбнулась в ответ, и я заметила, что она даже накрасила губы розовой помадой.

– Привет! Я воздержусь. Я просто жду этого вашего горячего бармена. У нас свидание. Он собирается приехать на ярмарку, чтобы помочь мне с последними приготовлениями. Мы же завтра открываемся.

– Мой бармен? – У нее свидание с Дином? С моим Дином? Я застыла на секунду. Неужели я так его назвала? Пусть даже просто в мыслях, но он мой. Я выдавила: – О…

Мелани и Дин. Не знаю, как на это реагировать. Она лет на десять старше Дина, и, что более важно, это мой Дин. У меня запылали щеки.

Мелани перестала улыбаться и забеспокоилась.

– Софи, ты в порядке?

– Я… – Я не могла выдавить ни слова. Слова просто пропали.

В этот момент дверь в паб открылась и резко загремели колокольчики, по крайней мере, так мне послышалось в состоянии стресса.

Мелани резко повернулась на стуле.

– А вот и он.

Я тоже заставила себя повернуться к двери. Просто веди себя нормально. Нормально. Не уверена, что это возможно, но надо хотя бы попытаться.

Но в бар вошел не Дин, а Дейв. Он был одет по-осеннему, в привычный худи с цветными разводами и в мешковатые выцветшие джинсы. На ногах конверсы.

– Дейв, – сказала я, с облегчением обмякнув на стуле. Потом я хихикнула – дурацкий резкий смешок, но я не могла себя контролировать. – Это Дейв. Как прекрасно.

Дейв, прекрасная, замечательная версия Шэгги из «Скуби-Ду» с его склонностью к философским высказываниям, криво улыбнулся.

– Привет, Соф, рад тебя видеть. – Он адресовал свою улыбку Мелани, потом снова мне и опять Мелани, внезапно понимая, что ему оказали очень странный прием.

Я хихикнула громче. О Дейв, я хочу тебя обнять.

Мелани кинула на меня удивленный взгляд, но поднялась, чтобы поприветствовать своего горячего бармена. Значит, горячий бармен – это Дейв. У меня снова вырвался смешок.

– Ладно, – сказала Мелани, нахмурив брови. На ее лице было нечто среднее между беспокойством и замешательством. Наверное, она подумала, что я схожу с ума. – Пожалуй, мы с Дейвом пойдем.

Дейв еще раз с недоумением посмотрел на нас обеих и кивнул:

– Увидимся позже, Соф.

Он секунду смотрел на меня, потом покачал головой, не понимая, что могло вызвать у меня такую странную реакцию.

Я умудрилась перестать хихикать, хотя знала, что радость и облегчение вместе с дурацкой улыбкой никуда не исчезли с моего лица. Они еще раз обеспокоенно взглянули на меня и двинулись на выход.

– Погодите, – окликнула их я. – Вы не против, если я доеду до ярмарки вместе с вами?

Они обменялись взглядами.

– М-м, конечно, – сказала Мелани, и Дейв кивнул. Хотя было понятно, что они предпочли бы отказаться.

– Отлично, – улыбнулась я. – Я только захвачу сумку.

К тому времени как мы доехали до ярмарки, я взяла себя в руки. Надо понять, почему я так отреагировала. Мой Дин. Тревожная мысль. Но я не буду сейчас об этом думать. Мне надо сосредоточиться на ближайшей задаче – что я скажу этой заносчивой Кристи Стайгер.

В машине я сидела тихо, вознамерившись больше не поддаваться желанию похихикать, и, по правде говоря, оказалось, что у Мелани и Дейва много общего. Они любят лес и жареный сыр, так что у них есть шанс.

Когда мы въехали на усыпанную гравием парковку, я увидела, что ярмарка почти готова. Там, где было поле, появились широкие аллеи с фонарями, продуктовыми киосками и красочными вывесками. Были выстроены шатры с призами и даже большой дом с привидениями в конце главной аллеи. Когда я открыла дверь грузовика, даже отсюда я услышала механические крики и стоны из комнаты ужасов.

Я спрыгнула на землю. Дейву было немного сложнее вытащить длинные ноги из-под приборной панели с того места, где он втиснулся между нами. Он скользнул по сиденью и вылез наружу. Уверена, не так они с Мелани представляли это свидание.

– Вот это да, похоже, все почти готово, – сказала я. До меня доносился шум, с которым проверяли аттракцион. И музыка с карусели.

– Да, – подтвердила Мелани. – Завтра открытие.

У нее был мечтательный вид. Не знаю, то ли из-за Дейва, то ли ярмарка так на нее действовала. Мелани вытащила большую коробку, и Дейв поспешил ей на помощь.

– Спасибо, – сказала Мелани, явно впечатленная. Дейв был славным парнем. Но его внешность я бы скорее назвала милой и нелепой. Но для кого-то – милый и нелепый, а для кого-то – горячий.

– Афиши, – пояснила Мелани, кивнув на коробку. – Выходит, на этот раз Кристи была права. Эта типография задержала заказ.

– Что ж, теперь они у тебя есть.

– Да.

Мы пошли по парковке, и в этот момент рядом с грузовиком Мелани припарковалась машина.

– Софи!

Я обернулась и увидела Эшли и Брэндона. Они выпрыгнули из автомобиля Брэндона, старой модели «БМВ», и направились к нам. Я остановилась, тогда как Мелани и Дейв ушли вперед, надеясь урвать хоть немного времени наедине.

К сожалению для них, ребята двигались быстро и оказались рядом со мной через пару секунд.

– Привет! Что вы здесь делаете? Разве сегодня нет учебы?

Если эти двое не поостерегутся, Джанин будет здесь буквально через секунду. «Найти друзей» и все такое. Я пошла следом за Мелани и Дейвом.

– Мы сегодня учимся полдня. У учителей семинар или что-то вроде. А завтра и в пятницу у нас выходные. Ярмарка.

Вот это да, Милбрук серьезно относится к этой ярмарке. Практически считает ее местным праздником.

– Круто, – заметила я.

Эшли улыбнулась. Брэндон – нет, но он выглядел не таким мрачным, как в прошлый раз. Или, может быть, я подобрела, узнав о его жизни.

– Вы собираетесь поговорить с мисс Стайгер? – спросила Эшли, идя рядом со мной.

– Да. – Я похлопала по сумке на своем плече. – У меня твоя анкета и правила.

– Она ни за что не согласится, – проворчал Брэндон. Ладно, видимо, все такой же мрачный.

Эшли схватила его за руку и обняла.

– Софи ее уговорит.

Брэндон посмотрел на свою хорошенькую подружку, и в его голубых глазах прочлась такая любовь, что я сразу же изменила свое мнение. Брэндон – пострадавший и обиженный ребенок. Но он не плохой. Не жестокий, во всяком случае.

Мы миновали центральную аллею. Кругом были люди, они готовились к завтрашнему дню. Раздался очередной вопль.

– Ужасно хочу в дом с привидениями, – сказала я. Люблю всякие ужасы, да и Хеллоуин на носу. Хотя я, скорее всего, попрошу Брэнди сходить со мной. Может, я и люблю ужасы, но я немного трусиха.

Мы уже почти дошли до сараев, когда я заметила большой круглый навес, которого вчера еще не было. Под него затащили металлические трибуны и поставили их друг напротив друга.

– Это арена? – спросила я.

Все кивнули, кроме Дейва. Подозреваю, он знает о 4-Н не больше моего. Он из тех, кто предпочтет выращивать определенного рода растения, а не разводить кур и овец.

Раздался еще один вопль, еще более громкий и дикий. Казалось, он доносится откуда-то спереди, но, должно быть, это было просто эхо.

Я посмотрела на центральную аллею.

– Дом с привидениями – просто огонь. Крики такие натуральные.

Внезапно вокруг арены началась суета. Забегали люди. Кто-то кричал. Еще кто-то заплакал. На этот раз до меня дошло, что крики доносятся не из дома с привидениями. Это по-настоящему. И где-то перед нами.

Мы все разом побежали к арене. Ну, кроме Дейва. Полагаю, коробка с плакатами была тяжелая.

Мы добежали до группы людей. Все вокруг суетились, пытаясь заглянуть под навес. Внутри были еще люди, они столпились вокруг чего-то. Народ перешептывался. Я слышала: «Кристи Стайгер» и «Что случилось?». Мы с Мелани начали проталкиваться вперед, пытаясь разглядеть, что произошло.

Мужчина, присевший на корточки посреди арены, встал.

– Вызовите «Скорую»! – прокричал он. – Немедленно!

Он шевельнулся, и тут я увидела, на что все смотрят. На грязной земле в окружении голубых лент лежала Кристи Стайгер. На фоне бледной кожи розовые губы казались еще ярче. Широко открытые глаза, стеклянный взгляд.

Мелани достала телефон и набрала 911.

– Алло, нам нужна «Скорая» на ярмарку в Милбруке. Женщина без сознания. – Она помолчала. – Нет, не думаю, что она дышит. Мне кажется, она мертва.

За рулем машины Брэндона я поняла, как сильно мне недостает собственного автомобиля. Это будет моя следующая цель. Мне нравится ходить пешком и ездить на велосипеде, но мне надоело все время кого-то просить – главным образом Брэнди, – чтобы меня подвезли, или вызывать «Убер». А зимой я вряд ли буду ходить пешком так же охотно. Девушка из Калифорнии, живущая во мне, уже давала о себе знать холодными ночами, а еще всего-то около пятидесяти градусов[5].

Мы приехали в усадьбу Харрингтон и объехали дом сзади, чтобы оказаться у конюшен. Если не считать ржания лошадей в стойлах, огромный дом казался неестественно тихим. Я начала понимать, почему Брэндон предпочитает бывать у дяди и тети. Прекрасное место, но в нем не чувствовалось ни тепла, ни гостеприимства, никакого уюта. На самом деле здесь было довольно депрессивно. И одиноко.

Не место для подростка, у которого нет братьев и сестер и чьих родителей вечно нет дома.

Брэндон сидел тихо всю дорогу домой, но когда я припарковалась и открыла дверь, он произнес:

– Ненавижу эти конюшни. Не могу поверить, что здесь убили мою маму.

Я остановилась на полпути и взглянула на него.

– Мне очень жаль. Оставайся в машине, если хочешь. Мы с Эшли покормим лошадей.

Ну или Эшли покормит, а я ей помогу, поскольку я понятия не имею, как это делается. Но вряд ли это сильно отличается от кормления ламы.

Секунду казалось, что он примет мое предложение, но потом он выпрямил плечи, будто собрался с силами.

– Нет, я в ответе за этих лошадей. Просто так ужасно, что кто-то пожелал маме смерти. Я к тому, что она не была плохой. Она же человек. Она этого не заслужила.

Я была рада, что Брэндон поделился своими мыслями. Теперь он не выглядел социопатом, что стало для меня большим облегчением.

– Да, не заслужила. Ты прав на сто процентов. Полиция найдет того, кто это сделал, и правосудие восторжествует. Я знаю, небольшое утешение, но хотя бы что-то.

Он вздохнул.

– Люди уроды.

Не могу поспорить.

– Временами так и есть.

Да, я не лучший в мире психотерапевт. Но не думаю, что в тот момент Брэндону нужна была подбадривающая беседа. Он просто хотел излить душу, а не слушать утешения.

Мы вышли из машины. Я плотнее закуталась в свой красно-коричневый свитер. Дул холодный ветер. Конюшни были огромные и в отличном состоянии, из чего можно было заключить, что Уинслоу хоть и были странной семьей, но за лошадями ухаживали отлично. Похоже, лошади узнали Брэндона. Они тихо фыркали и переступали с ноги на ногу. Он приветствовал их, переходя от стойла к стойлу и гладя лошадей по гривам, трогая за носы. Эшли делала то же самое. Это убедило меня, что Брэндон не виноват в смерти матери. Он просто мрачный ребенок с родителями-идиотами, но не убийца.

В дальнем конце конюшни были рабочие помещения. Там оказался мужчина. При нашем приближении он быстро обернулся, будто мы его напугали, и захлопнул дверь кабинета.

– Что ты здесь делаешь? – резко спросил он у Брэндона.

– Я пришел накормить лошадей, – ответил мальчик, как будто оправдываясь. – А ты здесь что делаешь? Я думал, ты со своей телкой.

Вот это да! Брэндон сразу перешел на тяжелую артиллерию. Это явно пресловутый Крейг Уинслоу, предмет обожания женщин и ненависти сына. Я не поняла, что в нем находят. Он вовсе не выглядел девичьей мечтой. Обыкновенный мужчина средних лет. Бритая голова, атлетическое телосложение. Может, дело в глазах удивительного светло-зеленого оттенка.

– Не смей так со мной разговаривать. Где Дейл?

– На ярмарке. Мисс Стайгер мертва, и он разговаривает с копами. Говорят, ее задушили.

– Задушили? Уф-ф. – Крейг не был особенно сражен смертью Кристи. – Зачем кому-то душить Кристи? – Тут до него дошло. – Копы думают, что это Дейл? Разумно. Кому еще ее убивать?

Я подозревала еще кое-кого, но хотела услышать, что он думает.

Внезапно Крейг понял, что мы не знакомы.

– Я Крейг Уинслоу. А вы…

– Софи Лафлер. Я хозяйка паба «С пылу с жару» в Бухте Дружбы и владелица ламы, с которой Эшли будет выступать на выставке.

– А, – кивнул он, – приятно познакомиться.

– Соболезную по поводу вашей жены, – сказала я, потому что этого требовали правила вежливости. И еще мне хотелось посмотреть на его реакцию.

– Спасибо. Это ужасно.

Слова правильные, но возникло впечатление, что эта тема вызывает у него скорее скуку, чем другие эмоции. Он быстро сменил тему разговора.

– Брэндон, отправляйся к тете Мэгги. Я покормлю лошадей.

– Но… – начал было возражать Брэндон.

– Нет, все в порядке. Я справлюсь. Мне надо сделать несколько звонков и выяснить, как дела у Дейла. Предложу ему своего адвоката.

Казалось, Крейг разговаривает скорее сам с собой, чем с нами, так что Брэндон пробормотал в ответ «ладно», и мы вышли из конюшни.

Брэндон припарковал свой автомобиль рядом с новенькой «БМВ». Наверное, это либо Крейга, либо Виктории Уинслоу. А Брэндону досталась старая машина. Я с восхищением рассматривала сверкающую полировку, когда заметила маленький пластиковый колпачок на земле рядом с водительской дверью. Я не поняла, что это, но он как-то странно выделялся. Первой моей мыслью было подобрать его, чтобы не оставлять мусор. Потом я задумалась, что это и почему здесь. Такое обычно не выпадает из машины. Но оно выглядело частью чего-то.

Я с любопытством оглянулась на конюшню, подняла эту штуку и вдруг осознала, что Крейг стоит в дверях и наблюдает за нами. Он помахал рукой. Ничего необычного, но у меня мурашки побежали по коже. Я махнула в ответ, припрятала колпачок и запрыгнула на пассажирское сиденье.

– Ты в порядке? – спросила Эшли у Брэндона.

Он пожал плечами.

– Да. Но это странно. Ты же знаешь, папа никогда не занимается лошадьми.

– Почему странно? – Эшли грызла ногти. – Может, он переживает из-за твоей мамы и заботится о тебе.

– Да ладно.

Может, Брэндон не убийца, но он не самый приятный и разговорчивый парень.

Но не это беспокоило меня в первую очередь. Дело в том, что Крейг Уинслоу не более приятен, чем его сын. И у него намного больше мотивов убить Викторию, чем у Брэндона. То бишь миллионы причин в виде долларов.

Но его не было в городе, так что у него есть алиби.

Но я не могла выбросить из головы мысль, что от Крейга Уинслоу добра не жди.

Центральная аллея была уже полна народу, хотя не до такой степени, как, наверное, будет вечером. Самое веселье на ярмарках – по вечерам. Огни, музыка, толпы. Но поскольку я оказалась здесь сейчас, надо было наслаждаться моментом.

– Что ты хочешь съесть? – поинтересовалась я у Дина, осматривая десятки прилавков и тележек.

– Пончик, – ответил он и двинулся прямиком к прилавку. Я пошла следом, чувствуя запах горячего масла с расстояния нескольких футов. Меня замутило. Утром мне обычно хватает чая с тостом. Может быть, еще яйца, если я чувствую прилив сил. Даже думать о жареном пончике, посыпанном сахаром, было тяжко.

К тому же я твердо решила сократить потребление жареной пищи, соусов и сладкого. Надо поддержать Джека на его пути к похудению, в конце концов.

Но не успела я сказать хоть слово, как Дин заказал у продавщицы два пончика и два горячих апельсиновых сидра.

– Я знаю, мэнцы без ума от своих пончиков, и они прекрасны, – сказала я, пока мы ждали, чтобы нас обслужили. – Но чтобы на завтрак?

Женщина за прилавком посмотрела на меня осуждающе. Да, она поняла, что я не отсюда. «Мэнцы» – так говорят те, кто родился в другом штате.

Дин уставился на меня.

– Что за странные разговоры? Пончики отлично подходят для завтрака. Моя бабушка всегда пекла их утром на Рождество.

Что же, я не могу пренебрегать трогательной семейной традицией. К тому же женщина, которая готовила нам пончики, выглядела так, будто готова убить ради них. Через несколько минут перед нами поставили два свежевыпеченных пончика, посыпанных сахарной пудрой. И две чашки с дымящимся сидром.

Должна признать, пахло отлично. Лучше, чем я думала.

Дин вытащил кошелек.

– Позволь мне угостить тебя, – сказала я. – Спасибо, что помог мне с Джеком.

Он отрицательно покачал головой и достал пару купюр.

– Нет, этот мэнский деликатес с меня.

Я взяла тарелки и чашку, наслаждаясь их теплом. Воздух был свеж. И аромат яблочного сидра вызывал ассоциации с настоящим осенним утром в Новой Англии.

Мы пошли к столам для пикника, расставленным на лужайке с потемневшей травой.

Когда мы сели, Дин улыбнулся.

– Итак, приготовься погрузиться в нирвану.

Я не смогла сдержать смех, видя настолько блаженное предвкушение. Должна признать, звучало убедительно.

Он начал отрывать горячие кусочки пончика и бросать в рот. Я сделала то же самое.

– Ладно, должна сказать, отличная штука. – Я сделала глоток сидра – теплого, терпкого и пряного. – И это сама осень в кружке.

Он хмыкнул. Мы ели молча, наслаждаясь завтраком и наблюдая за посетителями.

Я заметила киоск, где продавали тыквы, кукурузу и снопы сена.

– О, нам надо пойти туда. Хочу украсить крыльцо. Собираюсь вырезать фонари из тыкв для паба.

– Очень празднично.

Я съела половину пончика и отодвинула тарелку. Взяла кружку с сидром обеими руками, грея пальцы и восхищаясь красочной осенней листвой на деревьях вокруг ярмарочной площадки.

– Ты все? – уточнил он.

Я кивнула.

– Наелась.

Он пододвинул мою тарелку к себе.

– Не могу смотреть, как добро пропадает.

– Ты можешь себе это позволить. Но мне придется носить только легинсы и спортивные штаны, если я продолжу есть так много, как в последнее время.

Он посмотрел на меня таким взглядом, будто я сошла с ума.

– Ты отлично выглядишь.

Несмотря на холодный воздух, у меня загорелись щеки. Головокружительное ощущение – когда Дин Джордан делает тебе комплимент.

– О’кей, ты готова прогуляться? – Он стряхнул сахарную пудру с рук и собрал мусор.

– Определенно.

К тому времени как Эшли и Джек должны были выступать, мы уже четыре раза сходили к грузовику Дина, чтобы сложить туда мои осенние сокровища. Пять тыкв, четыре вязанки стеблей кукурузы (два для моего дома и два для паба), пару снопов сена и привидение ручной работы из марли для украшения моего крыльца.

– Мне кажется, ты хеллоуинская маньячка, – сказал Дин, складывая связки соломы в кузов. – Видимо, нам придется идти в дом с привидениями. Но только когда стемнеет.

– Ты хочешь остаться тут дотемна? – Я отлично проводила время, но не ожидала, что Дин захочет остаться на весь день. Хотя он, по всей видимости, так же веселился, как и я.

– Это же ярмарка. Конечно, я буду здесь весь день.

Я пожала плечами.

– Ладно. Но кто остался в пабе?

– Жанель и Марни. Вечером придет Дейв. И народу будет мало. Все придут сюда.

Так или иначе, он прав. И Дин редко берет отгулы. Можем поговорить о пабе в другой раз. В конце концов, сегодня праздник.

– Пора идти к арене, – сказал Дин, глядя, который час. – Если хотим занять хорошие места.

Он оказался прав. Когда мы подошли к шатру, люди уже начали занимать места.

– Софи! – окликнула меня Джанин Харрис с переднего ряда.

Мы с Дином протолкались к ней.

– Привет. Вот это да, столько народа, – сказала я, усаживаясь рядом с ней. – Джанин, это Дин. Дин, это мама Эшли, Джанин.

Они поздоровались друг с другом.

– Я рада, что ты заняла для нас место. Я не подозревала, что это мероприятие так популярно, – заметила я.

– Да, это самое крупное событие клуба 4-Н. Людям нравится смотреть на детей и животных, а тут еще и деньги замешаны, и это притягивает еще больше публики. Хочу сказать еще раз спасибо за то, что вы помогли Эшли. Это очень важно для нее. И для меня.

Впервые я увидела тепло в ее глазах. Мне казалось, что она не любит проявлять эмоции. Сдержанная, осторожная женщина, и то, что она передо мной открылась, много значило.

– Рада помочь, – заверила ее я. – И должна признаться, мне нравится, как Джек ходит здесь с таким гордым видом.

Она рассмеялась.

– Гордая мама ламы.

– Это я.

Дети начали выстраиваться в ряд перед ареной. Я еще не видела Эшли и Джека и обратила внимание на очень милого шетландского пони, которого держала на поводке не менее милая девочка-подросток со светлыми волосами и лицом-сердечком.

Я толкнула Дина:

– Видишь блондинку с пони?

Он осмотрелся.

– Гм-м, у Джека серьезная конкуренция.

– Да? – Я начала переживать за Эшли и моего мальчика.

На противоположной стороне арены появился Брэндон. Вместе с ним были плотная светловолосая женщина и высокий мужчина с бочкообразной грудью. Джанин снова встала и помахала им. Брэндон помахал в ответ и двинулся к нам.

– Это дядя и тетя Брэндона, – объяснила она.

Они втроем подошли к нам.

– Привет, – поздоровался Брэндон.

– Как дела у Эшли и Джека? – спросила я.

– Они готовы, – ответил он с уверенным кивком. Повернулся к дяде и тете. – Это Софи. Владелица Джека.

Женщина улыбнулась, и я увидела сходство с братом, хотя она была явно более теплой и приятной версией сурового Крейга Уинслоу.

– Приятно познакомиться. Я Мэгги, а это Стив. Мы слышали о вас много хорошего от Брэндона и Эшли.

Могу представить, как Эшли говорит что-то приятное, но болтающего обо мне Брэндона – с трудом.

– Брэндон рассказал, что они похитили вашу ламу, – добавил Стив. – Не знаем, как и благодарить вас, что вы не обратились в полицию.

Брэндон уставился на свои стиснутые руки, явно пребывая в ужасе от всего этого разговора.

Я покачала головой:

– Я знаю, что они хотели как лучше. И не причинили никакого вреда.

– И Брэндон хороший мальчик, – добавила Мэгги.

– Тетя Мэгги, – застонал Брэндон. Его унижение достигло неслыханных глубин.

Она рассмеялась и обняла его.

– Так и есть. И мне нравится тобой хвастаться.

Брэндон покраснел, но я заметила, что ему приятна ее симпатия. И я улыбнулась в ответ. Брэндону нужна любовь семьи.

– О, начинается, – сказала Джанин и выпрямилась, чтобы лучше видеть.

Я обнаружила, что меня тоже захватило их родительское волнение. Я выгнула шею, пытаясь увидеть Эшли и Джека. В конце концов, это мой трехсотпятидесятифунтовый[6] малыш.

– Вот они, – сказал Дин. Он тоже улыбался. Мне казалось, он не может выглядеть еще более привлекательным, но ему это удалось.

В противоположном конце появились трое, мужчина и две женщины. Они помахали зрителям.

– Это члены жюри, – объяснила Джанин.

К ним присоединился мужчина в выцветших джинсах, рубашке в бело-зеленую клетку и соломенной шляпе – настоящее воплощение 4-Н. Он тоже помахал присутствующим и заговорил в микрофон, который я сначала не заметила у него в руке.

– Здравствуйте, леди и джентльмены! Добро пожаловать на пятьдесят третье ежегодное соревнование 4-Н за стипендию в колледж! – объявил мужчина. У него был такой же сильный мэнский акцент, как у Мелани. – Сегодня волнующий и одновременно грустный день. Мы с печалью сообщаем, что вчера потеряли поистине выдающегося члена нашей семьи 4-Н.

«Прямо на этом самом месте», – не могла не подумать про себя я.

– Кристи Стайгер упорно и прилежно трудилась на благо 4-Н больше восьми лет. Она внесла огромный вклад в то, чтобы наш местный конкурс вышел на новый уровень. Поэтому, пожалуйста, давайте склоним головы и почтим ее память минутой молчания.

Я наклонила голову, но не могла не посматривать искоса на трибуны. Люди продолжали приходить. Они ерзали и кашляли. Но имели серьезный вид, как полагается. Джанин рядом тоже начала ерзать, как будто ей неудобно. Я попыталась сосредоточить взгляд на своих коленях, когда заметила знакомое лицо. К забору рядом с ареной прислонился Дейл Кокс. С непроницаемым выражением лица он смотрел в центр арены – на то место, где нашли тело Кристи.

Полиция не стала его задерживать.

– Спасибо всем. Я знаю, Кристи было бы приятно, что мы почтили ее память, – сказал мужчина в соломенной шляпе после довольно короткой паузы. – А теперь, я уверен, Кристи хотела бы, чтобы мы объявили главное событие.

Все захлопали. Прощания бывают трогательными, но не в этом случае. Подозреваю, это была иллюстрация выражения «что посеешь, то пожнешь». Печально, но так и есть.

Я взглянула на то место, где стоял Дейл, но он уже ушел.

– Итак, начинаем, – объявил ведущий. Он махнул детям, чтобы они один за другим начали выходить на арену со своими животными. Первым был худой мальчик в очках, свитшоте с клевером и джинсах. Он вел на поводке скучающую козу. – Участники и их животные встанут вокруг арены, чтобы вы могли их увидеть и оценить их работу. Потом они выстроятся в ряд, и на арену выйдут члены жюри, чтобы внимательно осмотреть каждое животное и поговорить с ребятами.

Мы наблюдали, как дети и животные выстраиваются вокруг арены. Здесь были козы, пони, очень большая свинья, которая легла на полпути и отказалась двигаться, и парочка коров. Наконец вышли Эшли и Джек с таким видом, будто они главное событие праздника. Я не удержалась, вскочила и громко захлопала. Брэндон пронзительно свистнул.

Эшли улыбнулась и помахала зрителям. В клетчатой рубашке и джинсах она выглядела очаровательно. Она надела ковбойскую шляпу, которую я не видела на ней утром. Джек бежал вприпрыжку рядом с ней, белый мех струился вокруг него, голова раскачивалась. Эшли повязала ему на шею игривый зеленый бантик. О, я должна это сфотографировать. Я схватила телефон и сделала несколько снимков, перед тем как сесть на место.

Я наклонилась к Дину, наши плечи соприкоснулись.

– Он выглядит так, будто делал это уже тысячу раз. – Я не могла скрыть свою гордость.

– У него есть стиль, – согласился Дин. Он тоже был впечатлен, но тут же все испортил: – Он держится явно лучше, чем свинья.

Я игриво толкнула его локтем в бок и сосредоточилась на восхищении своим потрясающим питомцем.

Хотя должна признаться, что волнение исчезло, как только парад закончился и на арену вышли члены жюри. Мы следили, как они осматривают первое животное. Разговаривают с мальчиком. Переговариваются между собой. Снова осматривают животное. И так далее по очереди со всеми участниками. Поскольку мы не слышали, о чем они говорят, было скучновато. К четвертому животному зрители начали переговариваться между собой. Маленькие дети ерзали на сиденьях. Младенцы хныкали. Скоро даже я, гордая мама ламы, захотела встать и потянуться.

Но вместо этого я начала изучать трибуны. Я так и не видела, где Дейл.

– Эта часть немного скучная, – сказала Джанин, доставая телефон и проверяя сообщения. Немного – это явное преуменьшение.

Наконец они добрались до Эшли и Джека. Я задержала дыхание, когда судья поднял ногу Джека, изучая копыто. Мой малыш заставил нас с Эшли гордиться им, терпеливо подождав, пока судья закончит.

– Он отлично держится, – заявила Джанин.

– Он как будто понимает, что происходит, – вступил Дин. И снова испортил то, что начал. – Жаль, он не понимает, что такое пандус.

– Это была дверь, вот в чем дело. – Я возмущенно покачала головой.

Он ухмыльнулся.

Судьи закончили с Джеком и отошли на край арены переговорить. Я снова начала рассматривать толпу. Узнала пару лиц из паба, но больше никого. А потом я увидела человека, чье имя мне было знакомо. К сожалению. Рядом с трибунами на противоположной стороне арены стоял Крейг Уинслоу. Рядом с ним была молодая женщина. Его подружка? Она выглядит на пару лет старше Брэндона. Как банально.

Я наклонилась вперед, думая, нужно ли сказать что-нибудь Брэндону, но решила, что не стоит. Он был сосредоточен на Эшли и очень горд. Я не хотела испортить ему этот момент. Особенно с учетом того, что здесь та самая подружка. Я знала, как он к ней относится.

– О! – взволнованно сказала Джанин, сжимая руки. – Они возвращаются к Эшли и Джеку.

Я сосредоточила внимание на членах жюри.

– Это хорошо?

Джанин активно закивала головой.

– Очень хорошо.

Судьи окружили Джека и снова начали его рассматривать. Задали еще несколько вопросов Эшли. Потом одобрительно кивнули.

– Они выглядят довольными, – заметила я. – Они довольны, да?

Члены жюри отошли в сторону.

Дин фыркнул в ответ на мою нервозность.

– Они явно довольны. Думаю, у Эшли и Джека все отлично.

Потом судьи остановились рядом с кудрявой блондинкой и пони.

– Или нет, – добавил Дин.

Я нахмурилась.

– Мысли позитивно.

Судьи повторили все те же самые действия с блондинкой и ее шетландцем. Потом наконец ушли в дальний край арены и стали что-то обсуждать между собой.

– А-а-а, – застонала я. – Это пытка.

Дин поймал мою руку и пожал ее.

– У Джека все получится.

Я сжала его пальцы в ответ.

Члены жюри покивали, потом поговорили с ведущим. Он вышел вперед с микрофоном в руке.

– Леди и джентльмены, в этом году выступление потрясающее! Давайте похлопаем нашим детям и их животным.

Раздались аплодисменты и возгласы одобрения.

– И позвольте признаться, наши участники не облегчили работу жюри. Отличные животные! Все дети должны очень гордиться!

Зрители снова захлопали.

– Но у нас есть победитель шоу. Победитель этого года – тот, кто получит стипендию 4-Н, это…

Я стиснула руку Дина.

– Эшли Харрис и ее лама Джек!

Я вскочила и завопила. Да, завопила. Джанин обняла меня. Я обняла ее. Брэндон выпрыгнул со своего места, подбежал к арене и обнял Эшли. Я заулыбалась им. Потом я улыбнулась Дину, который тоже встал.

– Они выиграли! – завопила я, как будто он не знал.

Он кивнул, и внезапно я оказалась прижата к его груди, он обнимал меня своими сильными руками. Секунду я не шевелилась, потом обняла его в ответ. Никогда в жизни объятия не были так прекрасны.

Мы отстранились и посмотрели друг другу в глаза. Потом он уставился на мои губы.

– Пойдемте, – сказала Джанин, похлопав нас по спинам. – Давайте поздравим наших победителей.

Я моргнула. Дин отпустил меня.

Я выдавила улыбку.

– Да. Пойдемте.

– Все хорошо, Джек в грузовике, – сказал Дин, садясь в машину рядом со мной. Я отказалась уезжать без него и согласилась, чтобы дети оттащили мои тыквы домой. Кукурузные стебли пришлось оставить, но мне было все равно. Эшли и Брэндон стояли рядом с моим окном и ждали, пока Дин погрузит Джека. Ребята выглядели еще хуже, чем я. Ну или мне так казалось, потому что я же себя не видела. Так или иначе, они были бледны и испуганы.

Я держала обеими руками чашку с горячим сидром, которую мне принесла Эшли. Слава богу, я хотя бы перестала дрожать. Теплая вода и сахар сделали свое дело.

– Соф, надо вызвать копов, – в пятнадцатый раз повторил Дин.

Я покачала головой.

– Я просто хочу домой. – Моим первым желанием всегда было оказаться дома. – Позвоню Джастину оттуда.

Я видела, что он недоволен, но мне было все равно.

– Вы точно в порядке? – спросила Эшли.

– Все хорошо. Просто перенервничала, – успокоила ее я. – Вы тоже езжайте домой. Отлично поработали сегодня! Было весело. – До определенного момента. – Еще раз поздравляю с победой и со стипендией. Ты это заслужила, Эшли.

– Спасибо! – Они попрощались и отошли от грузовика.

Дин включил зажигание и увеличил температуру в салоне. Двигатель заурчал.

Я повернулась, чтобы посмотреть на Джека. Он лежал в кузове, такой же уставший, как и я.

– Софи, тебе все-таки нужно обратиться в полицию, – снова заговорил Дин, выехав на дорогу. – Что, если этот придурок нападет на кого-то еще? Может, он маньяк, который таким и промышляет. Нападает на женщин на ярмарках или что-то в этом роде.

Не слышала, чтобы серийные маньяки таким занимались, но все возможно. Я убедилась на собственном опыте. Но я была уверена, что это не какой-то случайный сумасшедший с любовью к домам с привидениями.

– Я знаю, кто это.

Дин изумленно взглянул на меня, потом снова сосредоточился на дороге.

– Знаешь? Кто?

– Дейл Кокс.

– Мужик, которого допрашивали в связи со смертью Кристи? Почему ты мне раньше не сказала?

– Я не хотела ничего говорить при Брэндоне и Эшли.

– Ладно. Разумно. Ты видела его лицо.

Я покачала головой.

– Нет. Но у него на руке было то же самое кольцо, которое я видела вчера.

– Ты уверена?

– Да. Определенно то же самое кольцо.

– Зачем он напал на тебя?

Я снова покачала головой.

– Может, он узнал, что я им интересуюсь. – Хотя не знаю откуда. – Или что я подслушивала, когда он разговаривал с Кристи в сарае. Я правда не знаю. Или заметил, что я наблюдаю за ним на выставке.

– Ты его видела?

Я кивнула, внезапно почувствовав, что ужасно устала. Так много вопросов. Я едва избавилась от чокнутого Дейла Кокса. И не просто так, а отогнала его рукой скелета. Я откинула голову на спинку сиденья.

Дин поерзал на своем месте, и я поняла, что он пытается достать телефон из кармана.

– Я звоню Джастину. Он может связаться с полицией Милсбрука, и я готов поспорить, что звонок шерифа заставит их пошевелиться быстрее.

Я сама собиралась это сделать, только сначала хотела принять горячий душ.

Джастин ответил тут же, и Дин рассказал ему о происшествии, потом отключился и убрал телефон в карман.

– Он им сейчас позвонит.

Должна признать, что мне стало лучше. Я прикрыла глаза. Должно быть, задремала, потому что следующее, что я помню, – мы уже рядом с домом. Паб еще открыт, из окон кухни льется свет. От этого зрелища мне стало лучше.

– Я принесу мятных леденцов из дома, чтобы выманить его из грузовика, – сказала я, выбираясь наружу.

– Я пойду с тобой, – сказал Дин.

– Я на секунду. И ты все время будешь меня видеть. – Из гостевого дома Дин мог видеть всю заднюю часть моего. – И мне не хочется оставлять Джека тут одного. Только не хватало, чтобы он выбрался из грузовика и нам пришлось искать его в темноте. Очень не хочется.

Дин не выглядел убежденным, но кивнул.

– Я быстро.

– Ладно, но на ночь ты останешься у меня в гостевом доме, – решительно сказал он.

– Ты пытаешься меня соблазнить? – Я хотела казаться веселой, но получилось не очень. Вернее, совсем не получилось.

– Я пытаюсь убедиться, что ты в безопасности.

Мне была приятна его забота. Я вошла в дом. Перед уходом я выключила свет, но я не думала, что проведу на ярмарке весь день. Переходя из комнаты в комнату, я зажигала лампы. Я была как на иголках. Одного похода в дом с привидениями было бы достаточно, чтобы попортить нервы, а нападение довело меня до состояния психоза.

Мятные леденцы Джека лежали в жестяной коробке на кухонном столе. Я взяла горстку и пошла к выходу.

Когда я спустилась к французскому окну, за стеклом мелькнула тень. Я подпрыгнула и взвизгнула. На свет уличного фонаря вышел Дин, я увидела его лицо и открыла дверь.

– Извини, что напугал тебя, – первым делом сказал он. – Мне только что звонил Джастин. Они взяли под арест Дейла Кокса.

– Правда? – Напряжение, сковавшее все мышцы, отпустило, и я прислонилась к двери.

– Да, они арестовали его час назад. Джастин сказал, что он не должен нам об этом говорить, но раз уж на тебя напали, он нарушит правила. Так что это между нами тремя. Кристи Стайгер тоже убили лошадиным транквилизатором, как и Викторию Уинслоу. На месте смерти Кристи обнаружили шприц с отпечатками Дейла.

– Значит, он останется за решеткой. – Я закрыла глаза и с облегчением вздохнула.

– Да. Улики неопровержимы.

– Отлично. Теперь мы с Джеком можем расслабиться.

Дейл Кокс убил и Викторию Уинслоу, и Кристи Стайгер. Честно говоря, я не думала, что это он. Не понимаю, зачем ему жестоко убивать двух женщин, особенно тех, с кем он был близок.

– Что ж, не уверен, что Джек вообще напрягался, но да, ты можешь расслабиться. Дейл снова на тебя не нападет. – Он начал спускаться по ступенькам к грузовику, и я пошла следом.

К счастью, без особых проблем с помощью нескольких конфеток мы вывели Джека на улицу за пару минут.

– Я все-таки считаю, что тебе надо остаться на ночь у меня.

– Разве тебе не хватило моего общества на сегодня? – На этот раз мне удалось изобразить кокетливую улыбку.

– В том-то и дело. Иногда я ревную к Джеку, ему достается слишком много внимания.

Я уставилась на него, не понимая, не дразнит ли он меня в ответ. Или он серьезен. Он что, серьезен?

У него в кармане звякнул телефон. Он проверил сообщения.

– Это Дейв. Компьютер завис, и он не может загрузить сегодняшние расчеты. Давай устроим тебя и Джека, и я побегу помогать ему.

Я покачала головой.

– Иди. Я в состоянии отвести Джека в сарай. – К тому же мне нужна минутка, чтобы прийти в себя после его слов.

– Не уверен.

– Я в порядке. Честно.

Он поколебался, потом протянул мне ключи.

– Пожалуйста, останься у меня сегодня. Я лягу на диване.

Вот и ответ на мой вопрос. МакСекси не будет меня соблазнять. Не знаю, что я испытывала – облегчение или разочарование. Ладно, я лгу сама себе. Я была ужасно разочарована.

Я взяла ключи.

– Спасибо.

Я потянула Джека за поводок в сторону сарая.

Внутри я бросила несколько свежих охапок сена в его стойло, потом пошла насыпать корм в его миску. Открыла крышку коробки с кормом, и тут снаружи донесся какой-то звук. Я замерла и прислушалась. Опять. Уханье. Просто где-то кричит сова.

Я вздохнула.

– Джек, если я и дальше буду сталкиваться с разными психами, мне понадобятся кое-какие медикаменты.

Джек подошел к большой куче сена и начал жевать, совершенно ни о чем не беспокоясь.

Я рассмеялась.

– Жадина. Я только что положила свежее сено к тебе в стойло. Но мне кажется, лучший участник выставки заслуживает обильный ужин.

Я наполнила его миску, размышляя о событиях этого дня. И какого дня! Дейл Кокс – явно психопат. Убил этих женщин. И ради чего? Я никак не могла понять. А потом оставил шприц с отпечатками на месте преступления. Так глупо. Как будто он хотел, чтобы его поймали.

Я понесла совок обратно к контейнеру с кормом и споткнулась о белый пакет, который привезла от ветеринара. Содержимое высыпалось на покрытый сеном деревянный пол. Я уставилась на пол и медленно подняла шприц. Сняла крышечку с иглы, положила шприц на ладонь.

Это колпачок от шприца. Вот что я нашла на земле рядом с машиной Крейга Уинслоу.

– Я так и знал, что ты сообразишь и сопоставишь одно с другим.

Я резко обернулась и увидела Крейга Уинслоу в дверях сарая. Он сделал шаг внутрь и закрыл за собой дверь.

– Крейг, – сказала я, пытаясь сохранять спокойствие. – Что вы здесь делаете? Ищете Брэндона?

– Нет, я пришел к тебе. У нас кое-какие незаконченные дела. Я опытный бизнесмен и считаю, что нельзя оставлять дела незаконченными.

Опытный бизнесмен? Скорее опытный охотник за деньгами, желающий их сохранить. Но, конечно, я этого не сказала.

– Не понимаю, о чем вы. – Я и правда не понимала.

– М-м-м. – На его лице изобразилось недоверие. – Я знаю, что это неправда. На самом деле мне следовало понять, что от тебя будут неприятности, еще когда я увидел, как ты подслушивала маленькую ссору Дейла и Кристи.

Я нахмурилась, не понимая, что он имеет в виду. Потом до меня дошло.

– Около сарая – это были вы. Вы свернули за угол. – Я думала, это просто какой-то рабочий.

– Да. Дейл был бесполезен с начала до конца. Сначала он убил Викторию лошадиным транквилизатором. Нельзя было выбрать что-то менее подозрительное? А потом разболтал об этом своей подружке.

– Все-таки Викторию убил Дейл?

Он медленно кивнул.

– Я неплохо заплатил ему за это. А все, на что он оказался способен – это транквилизатор для лошадей. Небрежно сделанная работа.

Части головоломки сложились.

– А когда вы узнали, что он рассказал все Кристи, вы решили, что ее тоже надо убить. И потом подставили Дейла со шприцем.

– Я не собираюсь платить за небрежно сделанную работу. И подставить его – это лучший вариант. Таким образом все концы этого грязного дела были аккуратно соединены. Я даже подумал, что хоть ты и любопытна, но проблем от тебя не будет. Но потом ты нашла колпачок от шприца.

– Это была небрежность с вашей стороны, – заметила я. Нельзя просто так все сваливать на Дейла и не признавать, что он сам не очень-то удачлив в качестве убийцы.

– Ты права, не могу отрицать. Но я все еще могу связать все концы. Просто надо убрать тебя со сцены.

Мне в голову пришла мысль:

– Это вы были в доме с привидениями, а не Дейл. Вы планировали подставить Дейла и там. Убить меня и оставить кольцо на месте преступления.

– Ты очень смышленая. Я это понял еще при первой встрече. И я сразу понял, что ты меня подозреваешь.

Мне надо поработать над выражением лица, это очевидно. Во всяком случае, если я выживу и на этот раз.

– Дейл всегда снимал это кольцо, когда работал с лошадьми. Оставлял на столе в кабинете. Так что мне было легко взять его сегодня, пока он был занят. Потом я сказал ему, что нам надо встретиться на выставке. Хотел убедиться, что его там увидят. Так что ловушка была простой.

– Но сейчас вы не сможете обвинить Дейла. Он под арестом.

– Это правда. Но твоя смерть будет просто несчастным случаем. Грустным происшествием. И так уже слишком много криминала в Бухте Дружбы.

Что правда, то правда.

– Или, может, люди подумают, что это твой менеджер. Они найдут кого обвинить, но это буду не я. – Он подошел ближе. Я попятилась, но между стойлом Джека и контейнером с кормом было мало места для маневра.

– Ты сказала, что Кристи задушили. Что, как ты теперь знаешь, неправда. На самом деле задушенной будешь ты. – Он прыгнул ко мне.

Я напряглась, приготовившись толкнуть его как можно сильнее. Надо было попытаться сбить его с ног, проскользнуть мимо и убежать. Но он так и не напал.

На моих глазах Джек резко развернулся и захватил Крейга шеей. Тот рухнул на пол.

– Что за… – Крейг не договорил, потому что Джек его лягнул. Задней ногой прямо в голову. Крейг потерял сознание. Он мертв? Непонятно. Но мне было все равно.

Я быстро перепрыгнула через его бесчувственное тело и схватила Джека за поводок. Он послушно пошел за мной. Я закрыла дверь сарая и оглянулась. Шланг. Я закрутила его вокруг ручек, затягивая как можно туже, и бросилась в паб.

Распахнула заднюю дверь и завопила:

– Звоните 911! Скажите, пусть шериф Пеллетье срочно приезжает!

Джимми оторвался от отскребания гриля и кивнул. Даже в гуще событий чудак Джимми сохранял молчание.

Я повернулась к Джеку, схватила его в объятия и спрятала лицо в мягкой густой шерсти.

– Спасибо, – повторяла я снова и снова.

Моя удивительная, прекрасная лама – не просто лучший участник выставки. Это мой герой.