Работа над оформлением Базаровой Анастасии

Остров Флембы величала огромная гора. На самой её вершине росло величественное дерево. А на южном склоне расположилась деревенька под названием Эдем. И хотя со стороны деревенька могла показаться довольно отталкивающей – ещё бы, с такой оградой из острых деревянных кольев десяти метров в высоту, – внутри неё кипела жизнь. И не просто жизнь. Всё в деревне Эдем было напитано таинственной субстанцией – флембой, похожей на текучую энергию, концентрированную жизненную силу. Всё здесь было переполнено здоровьем и жизнью. Леса шумели пышными кронами. На лугах качались сочные травы. Блестела прозрачная вода прудов. Неумолчно гудел водопад. Весело бежали реки.

Жители деревни спешили по своим делам, купаясь в ослепительном солнечном свете.

Наша история начинается здесь – в Эдеме, правда, довольно далеко от оранжевых и голубых крыш домиков, из которых складывались оживлённые центральные улицы. Нам дальше – вниз-вниз по извилистой тропинке, через горбатый деревянный мостик, к прогалине на окраине Веретённого леса.

Вот и он – маленький домик.

Позади домика располагается мастерская. Она опасно нависает над самым краем обрыва. К её балкону приделано несколько покосившихся деревянных платформ. Они раскачиваются то влево, то вправо – куда подует ветер. И на самой верхней из платформ стоит мальчик по имени Дев.

У него сияющие любознательные изумрудно-зелёные глаза. Нос покрывает россыпь бледных веснушек, а на голове красуется шлем с кошачьими ушами, из-под которого торчат взлохмаченные волосы. На мальчике чёрный жилет, рюкзак, массивные синие ботинки и длинный оранжевый шарф, который трепещет за его спиной, как извивающийся угорь.

Мальчика зовут Дев Вечнорос.

БУЛЬК. Желудок Дева перевернулся.

Если он упадёт с такой высоты, то лететь будет лет сто. По пути обдерётся о склон обрыва над Свалкой Перси. И в конце концов наверняка приземлится на что-то жёсткое и торчащее острыми краями вверх.

От этих мыслей у Дева выступил холодный пот. Он закрыл глаза. Глубоко вздохнул. Постарался освободить голову.

«Всё в порядке».

«Всё спокойно».

«Всё тихо».

Только шелест крыльев за спиной.

– КРЫЛЬЯ?

«Спокойствие, только спокойствие…»

– Дев, я знаю, что ты меня слышишь! Зачем ты нацепил крылья?!

Дев поправил ремни на плечах.

– Я ощипал целую стаю кур, чтобы их сделать, мам! Они полностью безопасны.

Ему всё же пришлось открыть глаза.

Внизу под ним, свесившись с балкона мастерской, стояла его мама. Она была одета во всё зелёное – от ботинок до шлема, из-под которого выбилось несколько огненно-рыжих прядей. И она яростно взирала на сына.

– А зачем тут рампа? – продолжила кричать мама, указывая на несколько досок и панелей, спускавшихся с верхней платформы, на которой и стоял Дев. Они складывались во что-то вроде горки с приподнятым вверх концом.

– Она создаёт идеальный угол разгона, чтобы отправить меня в небеса, – терпеливо объяснил Дев. – Я полечу не хуже флембожуков.

Мама уставилась на него, не веря своим ушам.

– ПОЛЕТИШЬ?!

Дев ткнул пальцем в крошечную точку, порхающую где-то у него над головой.

– Вон! – воскликнул он и схватил стеклянную банку, что была привязана к его жилету. При этом мальчик не спускал глаз с летающей точки. – Флембожук! Первый в этом году! Мне нужно его поймать и изучить!

Лицо мамы сменило выражение с поражённого на очень мрачное и не предвещающее ничего хорошего.

– Это не лучшая твоя идея, Дев. Никто никогда не летал на крыльях из куриных перьев. Курицы и сами этого не делают!

– О, ну я же использую не только крылья, – с готовностью объяснил Дев. Он прикрепил всё ещё пустую банку обратно на жилет. – Ещё я изобрёл… СЫРНЫЕ БОТИНКИ! – И Дев с довольным видом указал на свою обувь.

На каблук каждого ботинка была прикреплена маленькая прозрачная капсула, внутри которой плавал неприятный на вид кусок перезрелого белого сыра.

– Лучший сыр из сырной лавки Розы Плесневель, – сияя, заявил Дев. – Ну, или худший, это как посмотреть, он же с плесенью. Ой, мам, сырная плесень – это нечто невообразимое! Ты знала, что, если оставить сыр гнить на достаточно долгое время, он начнёт выделять невероятно мощную энергию? Я высчитал, что её достаточно, чтобы отправить в полёт…

– Дев, это же опасно! – перебила его мама.

– Я знаю! – ответил Дев, и его желудок снова сделал кульбит. – Вероятность, что это сработает, – шестьдесят три процента. – Он прикрыл глаза, сглотнул и подготовился. – Если не сработает, я дам тебе знать.

Дев просунул руки в петли ремней и раскрыл свои пушистые белые крылья во всю ширь. Мама всё ещё что-то кричала, но её слова унёс поднявшийся ветер, потому что Дев уже спрыгнул с платформы и с шумом заскользил вниз по рампе.

ИЗОБРЕТЕНИЕ 495: КУРИНЫЕ КРЫЛЬЯ

ИЗОБРЕТЕНИЕ 496: СЫРНЫЕ БОТИНКИ

– Пора, Сырные Ботинки! – прошептал Дев, затаил дыхание и стукнул каблуками.

– БУЛЬК! БРЯК! КРАК! – отозвались ботинки.

– Ну же, Сырные Ботинки! Давайте!

– ТРРРА-А-АККТКТКТ!

– Ну же! Вперёд! Вперё-о-о-о…

Было слишком поздно.

Дев почувствовал, как его желудок ухнул вниз, когда под его ногами закончилась рампа и он взлетел в воздух.

Мальчик завопил от ужаса.

А потом завизжал от восторга.

– Я лечу! – крикнул он и изо всех сил замахал крыльями, надеясь поймать поток воздуха. Каждый новый порыв ветра поднимал его всё выше и выбивал воздух из лёгких. Слёзы потекли по щекам, а сердце, казалось, вот-вот разорвётся в груди.

Это было чрезвычайно

поразительно

ошеломительно

прекрасно.

Дев видел, как его тень проплывает по высоким трубам Свалки Перси под ним. Между горами ржавого металла пробиралась маленькая фигура, шлёпая по чёрным лужам грязи. Даже с такой высоты Дев мог понять, кто это.

Белый шлем, пучки синих волос, торчащие по бокам.

Маленькая.

Но очень быстрая.

– Я вижу тебя, Дев! – закричала девочка, сдвинув на лоб защитные очки. – А ты меня?

– Мина! Как тебе мои крылья? – отозвался Дев. – Они куриные!

– Я тебя не слышу-у-у! – крикнула Мина, а затем подняла над головой своего любимого красного медвежонка и помахала им. – Ты слишком высоко!

– Я слишком высоко! – воскликнул Дев. – Я тебя не слышу-у-у!

– Ты меня слы-ы-ыши-ишь? – снова завопила Мина, добравшись до ворот свалки, и запрыгала на месте.

Дев снова накренил крылья, ловя ветер и поднимаясь всё выше, пока вскоре не заскользил над крышами Среднего Эдема. Он вдохнул потрясающие сладкие запахи пекарни Руссо Пышкина, с удовольствием втянул тонкие ароматы магазина цветов Агаты Цвет, а потом закашлялся, когда до него долетело амбре из сырной лавки Розы Плесневель.

Стайка детишек бежала по улице следом за его тенью. Вместо шлемов они нацепили самые разные предметы, а у одного за спиной даже развевался самодельный плащ.

– Космический Флот! – завопил Дев. – Спорим, я долечу до Луны!

Капитан Космического Флота – мальчик по имени Сэм – вскинул в воздух кулак.

– Долетишь, куда денешься, лейтенант Дев! – крикнул он из глубины своего не по размеру большого шлема. – Приказываю привезти нам оттуда инопланетянина!

– Будет сделано! – ответил Дев. – Если он влезет в мою банку.

Другие мальчишки бежали за ним с радостными ободряющими криками, пока их одного за другим не сцапали и не растащили по домам родители.

– Если окажешься с той стороны, мы за тобой не пойдём! – раздался вдруг строгий голос.

Несколько сердитых на вид человек в униформе высыпали на дорожку. Их одинаковые шлемы синхронно раскачивались на бегу. В руках мужчины держали мечи.

– Стена! – снова закричал один из них.

– Ты сейчас перелетишь за Стену! – завопил другой.

А вот и она – вздымается вверх среди густых зарослей ежевики.

Стена.

Высоченная ограда из толстых деревянных брусьев, каждый толщиной со ствол дерева и заострённый на конце. Каждый высотой с два дома Эдема, поставленных друг на друга.

Что бы ещё ни обитало на острове, Стена выглядела достаточно надёжной, чтобы удержать это снаружи. А Дев неожиданно обнаружил себя в одном шаге (или взмахе крыла) от того, чтобы оказаться с той стороны.

«Флембожук! – ахнул про себя Дев, вспомнив, зачем вообще всё это затеял. – Я же просто хотел… флембожука!»

Извернувшись, он оттолкнулся ногами от верха Стены и отправил себя обратно к деревне. И тут он увидел её – чёрную точку в небе, нарезавшую круги, словно заплутав. Дев двинулся следом. Он обогнул западный склон горы, пролетел над свалкой и приблизился к торчащим из земли, словно столбы, скалам. Жук всё вился у него перед самым носом.

«Ещё немножко… Ещё самую малость…» – Дев сжал зубы, не спуская глаз с добычи.

Наконец жук бросил выписывать кульбиты в воздухе и опустился на поросшую травой вершину скалы. Она была такой высокой и крутой, что до её вершины было совершенно невозможно добраться – только если вы не мальчик с куриными крыльями за спиной.

Дев приземлился секундой позже, упал на колени и вцепился руками в клочки травы. Руки горели от перенапряжения, а лёгкие, казалось, вот-вот разорвутся.

И всё же миг спустя его от восторга словно током ударило.

– Поймал! – взвизгнул мальчик, опуская стеклянную банку на зазевавшегося жука. Тот с любопытством взглянул на своего пленителя, а затем развернул красивые голубые крылья. Флембожук собрался взять разбег для взлёта, но только зашатался из стороны в сторону, подволакивая одну лапку.

– Ой, да ты поранился, – понял Дев и очень-очень аккуратно перевернул банку и закрутил крышку. – Обещаю, я буду осторожен и не наврежу тебе, Хромоножка. Как тебе такое имя? Флембожук Хромоножка. А что, звучит!

Вдруг резкий порыв ветра ударил в расправленные крылья Дева, откинул его назад и сбросил со скалы. Мальчик зажал ручку банки в зубах и изо всех сил замахал крыльями, чтобы поднять себя в воздух.

Вот только крылья больше не работали. Одна из реек в каркасе, похоже, сломалась. Дев лупил руками по воздуху как сумасшедший, пытаясь снова поймать ветер. Но когда он хотел взять левее, его несло вправо.

– А ну убирайся с моей свалки! – завопили снизу. Это оказался разгневанный мужчина, стоявший среди перекати-поля из спутанных мотков проволоки. Его одежда была в тёмных пятнах от масла. Из-под смятого металлического шлема смотрели злые глаза, которые из-за этого самого шлема казались ещё злее, хотя это и представить-то было сложно.

– Прошти, Пеши! – крикнул Дев, не разжимая челюстей. – У меня, кажетша, кылья сломалишь.

Перси дико замахал руками, указывая на свалочную печь. Внутри ревел бешеный огонь, а из четырёх высоких труб вырывались клубы чёрного дыма.

Дев попытался проскочить между ними, но стоило ему увильнуть от одного облака едкого дыма, как он тут же попал в другое. Мерзкий дым моментально ворвался в лёгкие, обжигая горло, и мальчик закашлялся. Он сильнее замахал крыльями, завертелся кругом, снова, снова и снова, и вдруг…

Вжух!

Дев вылетел из чёрной тучи в ослепительно-голубое небо и оказался так высоко, что мог охватить взглядом всю их гору!

Нижний Эдем, Средний Эдем и Верхний Эдем. Верхушки деревьев, похожие на кляксы зелёной краски. Реки словно тонкие голубые вены. Сеть тропинок и дорог, оплетающая сотни крохотных симпатичных домиков.

– Какая крашота! – ахнул Дев.

А затем эта красота стала приближаться, когда Дев начал стремительно падать вниз.

Крыши домов Среднего Эдема неслись прямо на Дева, пока он спиралью пикировал к земле. От скорости глаза мальчика заслезились, а по щеке потянулась струйка слюны. Его мотало и швыряло в воздухе, словно тряпичную куклу в бурных морских волнах.

И тут Дев кое-что вспомнил.

Мальчик поспешно дёрнул за один из ремней своего рюкзака, и из него вдруг вырвался огромный надувной шар!

ИЗОБРЕТЕНИЕ 497: ПОРТАТИВНАЯ НАДУВНАЯ ПОДУШКА

– Шпашибо, Повтативная Вождушная Подушка! – воскликнул он, всё ещё каким-то чудом не выпустив из зубов банку. Миг спустя Дев приземлился на крышу мясной лавки Гристл, но надувной шар тут же отфутболил его обратно в воздух. Пропрыгав по ещё нескольким крышам, Дев наконец рухнул на рыночную площадь, выложенную булыжником.

– Дев вернулся из космоса! – завопил Сэм и вместе с остальными кадетами Космического Флота бросился к своему герою. Они помогли Деву подняться и отряхнули его от пыли.

– Всё хорошо, – выдавил Дев, пытаясь затолкать воздушный шар обратно в рюкзак. – Всё хорошо. Я жив! – Он похлопал себя по бокам, словно сам себе не веря.

– ДЕВ! – Голос мамы, появившейся на площади, должно быть, услышал весь Эдем. Она растолкала шлемы Космического Флота, пробралась к сыну и обхватила его руками. – Никогда! Слышишь? Никогда не делай больше ничего подобного! Я думала, ты спятил!

– Мам, сработало, – усмехнулся Дев. – И я поймал флембожука!

Банка валялась на земле у его ног. Хромоножка болтался внутри с таким видом, словно его укачало. Дев поднял банку, смахнул пыль и постучал по стеклу, убеждаясь, что его новый друг в порядке. Хромоножка отвернулся с обиженным видом.

– И откуда флембожуки знают, когда пришла пора вернуться в нашу деревню? – задумчиво спросил Дев сам себя. – Каждый год точно в одно и то же время! Я непременно разберусь, как они это делают. А потом напишу про это книгу!

Мама одной рукой выхватила у него банку, а второй зажала ему рот.

– Ничего подобного ты не сделаешь! Ты же прекрасно знаешь, что кни… ну, эти штуки в Эдеме запрещены. Мэр их немедленно конфискует.

Но Дев, казалось, едва её слышал. Он уже скакал прочь, размахивая поломанными крыльями и вопя в полном восторге:

– Я летал! Летал!

А Космический Флот носился вокруг и хихикал.

– Я летал! Прямо как флембожук! Над крышами! Летал! ЛЕТАЛ! – не унимался Дев.

Хихиканье постепенно переросло в смех, а затем и в настоящий хохот и визги, похожие на вопли чаек, от которых даже мама Дева не могла сдержать улыбки. Наконец малышня повалилась на землю, раскрасневшаяся и вспотевшая, но Дев так и продолжил скакать от счастья.

Прыг.

Скок.

БАМ!

Вот так Дев и выяснил, какое нужно было давление, чтобы активировать его Сырные Ботинки.

Тошнотворный треск эхом разлетелся по площади.

Дев нехотя обернулся. Прямо позади него располагался антикварный магазин Зеригольда Кисломордого. И теперь он весь был покрыт жирным слоем трёхмесячного сыра. Дев в ужасе уставился на сырную вывеску с названием, перевёл взгляд на сырный антиквариат, выставленный перед сырной витриной, затем посмотрел на распахнутую силой сырного удара сырную дверь и увидел ещё много чего сырного внутри.

Его сердце упало, словно кусок сыра, брошенный в сырную реку…

– Похоже, у меня крупные неприятности, – вздохнул Дев.

– Ох, Дев… – Мама закрыла нос краем шарфа.

Но тут Дев вдруг широко и взволнованно улыбнулся.

– Я придумаю, как это исправить! – И прежде чем мама успела сказать хоть что-то, мальчик уже начал строить план. Он взглянул на солнце, а затем на свою тень. – Половина седьмого. Хм. Зеригольд не открывает магазин раньше восьми. У меня есть тридцать минут, чтобы вычистить его, прежде чем хозяин что-то заметит.

Внешне Дев казался спокойным – он сосредоточенно размышлял, постукивая пальцем по нижней губе. Но на самом деле его сердце полыхало словно тысяча солнц, а по телу разливалось предвкушение нового вызова.

Проблема, которую нужно решить.

Что-то, что нужно починить.

Он треснул по своему шлему, и наверху открылся маленький люк. Из него появилась небольшая лампочка. Она излучала слабое тепло – то, что надо, чтобы подогреть голову изобретателя и заставить мозг быстрее генерировать идеи.

Дев сел на землю, сложил ноги по-турецки и упёр подбородок в ладони. Его глаза блуждали по лавкам, выстроившимся вокруг рыночной площади. Старые деревянные магазинчики. Жужжащие линии электропередачи, протянувшиеся между деревьями. Затем Дев перевёл взгляд на поросший травой участок посреди всего этого. Там располагался старый фонтан с фигурой рыбины в центре, которую, казалось, тошнило водой, падающей в ёмкость внизу.

С большими блестящими брызгами.

Столько брызг… воды!

– Точно! – подскочил Дев, лампочка тут же спряталась обратно в шлем. – Я знаю, как всё исправить!

Мама посмотрела на него с подозрением, но Дев только хитро усмехнулся.

– Мне нужна морковка.

– Дев всё поправит! – вопил Сэм, прыгая на одном месте.

– Прошу тебя, Дев, – голос мамы стал ещё строже, – только не ещё одно опасное изобретение!

– Опасное? Пф! Если бы! – Дев помахал перед носом рукой, словно само это слово плохо пахло. Затем он наклонился к Сэму и шепнул ему: – Естественно, мой план опасный. Очень-очень опасный. Как считаешь, Космический Флот готов к этой сверхопаснейшей миссии?

– Т-ты хочешь, чтобы мы тебе помогли? – не веря, переспросил Сэм, а остальные кадеты стали подтягиваться поближе.

– Именно так! – Дев выпрямился и ударил себя кулаком в грудь. – Пока я, лейтенант Дев, буду рисковать жизнью, у вас, Космического Флота, будет своё задание. Вы со мной?

– Да! – завопили малыши в унисон.

– Отлично. Погодите… разве вас не больше?

Улыбка Сэма померкла.

– Раньше нас была целая куча.

– В прошлом году Флот насчитывал двадцать семь кадетов, – пробормотала Элис – самый высокий член отряда. Сделанный из картонной коробки шлем еле держался у неё на голове. – Но ни одна наша попытка подняться в космос не сработала, поэтому…

Реджинальд с дуршлагом на густых вьющихся волосах вызывающе фыркнул:

– Поэтому они ушли. Ну и хорошо, нам они всё равно не нужны.

Арто, самая маленькая из них, зачем-то изрисовавшая фломастером всё своё лицо, яростно замахала руками:

– Мы Космисеский Флот!

– Космический Флот! – закричали остальные и решительно затопали ногами, а потом снова захихикали.

– Уверен, что вас больше чем достаточно, – торжественно произнёс Дев. – Вот ваш приказ, надеюсь, вы исполните его точно до последнего слова. – Он наклонился и прошептал что-то Сэму на ухо. Потом Дев проделал то же самое с Элис и Реджинальдом, а следом и с Арто. – Задача ясна?

– Да, сэр! Космический Флот, выстроиться в шеренгу! – скомандовал Сэм, едва сдерживаясь, чтобы не запрыгать от восторга. – Вы слышали приказы! Встречаемся здесь через двадцать минут!

– Вперёд! – завопил Дев. – Во имя галактики! Пошли, пошли, пошли!

Секунду спустя все кадеты исчезли с рыночной площади под аккомпанемент смеха и визгов.

– Дев. – Мальчик почувствовал на плече мамину руку. – Пообещай, что ты не…

– Я сейчас вернусь! Я за морковкой! – быстро крикнул Дев, развернулся и бросился в узкий переулок рядом с лавкой Зеригольда. – Это самый главный ингредиент!

Переулок, по которому нёсся Дев, всё сужался и сужался, пока наконец не выпустил его на широкую улицу Абсолема, заполненную продуктовыми лавками. Дев, не сбавляя скорости, вилял между тележками и бочками, перепрыгнул стаю гогочущих гусей, остановился на миг, чтобы посмотреть на колоссальную гору грибов в одной из витрин, а потом резко свернул налево за угол на улицу Пикети.

Эта улица была уставлена прилавками, с которых продавали всё, что угодно, и ещё кое-что. На одном прилавке штабелями лежали веники и щётки. На другом стояли ряды миниатюрных поросят. Следующий ломился от свистулек в виде уточек любых размеров, какие только можно было представить.

Лавка, к которой спешил Дев, была старая и потрёпанная. Овощи, лежавшие на прилавке, тоже выглядели старыми и потрёпанными. А хозяйка лавки – бабушка Дева по имени Вентилло – казалась старее и потрёпаннее их всех.

Бабушка Вентилло сидела за прилавком, укутавшись в шаль. Она была совсем низенькой, а серые, как облака, глаза казались огромными из-за очков с толстыми линзами. Её морщинистая и потрескавшаяся кожа напоминала сухую глину. Взлохмаченные фиолетовые волосы выглядывали из-под большого шлема.

– Бабу-у-уля! – воскликнул Дев, пытаясь отдышаться.

– Дев? – взбодрилась старушка. – Если ты по поводу ужина, скажи маме, что я обязательно приду. Как-нибудь. Скажем, в следующем году.

– Нет, бабуля, мне нужна морковка.

– Ты, верно, хотел сказать – слива. – Её костлявая рука потянулась над прилавком к тёмно-фиолетовым сливам. А затем протянулась дальше и взяла персик. – Смотри какие. На этой неделе очень хорошие сливы. Совсем не похожи на синяки. Вот тебе слива.

– Морковка, – настойчиво повторил Дев и стал выбирать самую свежую на вид.

– Возьми персик, – как ни в чём не бывало сказала Вентилло и протянула внуку картофелину. – Они очень полезные.

– Правда, мне нужна только морковь, ба. И я очень спешу. Одолжишь мне морковку?

– Ну, это лучше, чем ничего. Хорошо, пусть будет морковка. – Вентилло поплотнее запахнула шаль, отчего грозди браслетов у неё на руках громко брякнули. – Что ты мне за неё предложишь?

Дев похлопал себя по карманам.

– У меня есть… пара шурупов… Вот. И ещё кусок проволоки…

– На что они мне?

– Ну пожалуйста! Это же всего одна морковка! – взмолился Дев.

– Очень часто морковка – это самый главный ингредиент, – наставительно сказала Вентилло, забрала корнеплод и положила его к абрикосам. – И здесь ты ничего не получишь просто так, даже будь ты внуком самой хозяйки.

– Ладно. ЛАДНО! Как насчёт этого? – Дев схватил картофелину, воткнул в неё один шуруп, а второй точно так же воткнул в лежащий по соседству банан. Затем он соединил их проволокой.

Банан тут же засветился.

Глаза Вентилло за очками стали ещё больше, а рот распахнулся.

– Мальчик мой, я в жизни не видела ничего красивее, – ахнула она, беря в руки бананолампочку.

– Это всего лишь наука, – ухмыльнулся Дев и быстро схватил желанную морковку. – Энергия одного питает другое. Теперь у тебя есть банановый ночник. Или фонарик.

ИЗОБРЕТЕНИЕ 498: БАНАНОЛАМПА

Бабушка не ответила. Не посмотрела на него. Кажется, она даже не дышала, не отрываясь от волшебного фрукта.

– Спасибо за морковку! – крикнул Дев, уже со всех ног несясь по улице в сторону Нижнего Эдема.

В сторону второй части его потрясающего плана.

Части, которая, честно говоря, не так уж ему и нравилась.

Аптека Дисслера. Часовая лавка Боггарти. «Шлемы и всё для них» Хендела.

Здания в Нижнем Эдеме были такими высокими и стояли так близко, что загораживали солнце. Из-за этого узкие проходы между ними всегда оказывались погружены в сумрак. У Дева пробежали мурашки по коже, хоть он и не был уверен – это от прохлады в тени домов или от волнения.

Над одним из зданий впереди поднимался дым. Дев остановился перед его широким входом, вздохнул и несмело заглянул внутрь. Щёки мальчика предательски покраснели.

– Б-бастор? – позвал он. – Мне… кое-что нужно у тебя попросить…

Кузнец Бастор склонился над верстаком. Его спина напоминала мешок каштанов – вся бугрилась от мускулов, которые перекатывались под кожей. Бастор медленно обернулся. Две гигантские, покрытые сажей руки сложились на груди. Кузнец был лыс, как арбуз, но нижнюю часть лица скрывала густая борода. И что это было за лицо! Сухое и обветренное, оно напоминало морду старой черепахи.

Суровой, хмурой и вечно раздражённой черепахи.

Дев на всякий случай спрятался за стойкой с самодельными мечами.

– Ты-то мне и нужен, – улыбнулся вдруг Бастор. – Хочу услышать твоё мнение.

Он грузно протопал по грязному полу вдоль стены, увешанной топорами, щитами и садовыми инструментами. Согнувшись перед печью, кузнец натянул толстые перчатки, взял клещи и снял с огня небольшой котёл.

Дев сглотнул.

– Моё… мнение? Разве ты не собираешься на меня наорать?

– Наорать? – усмехнулся Бастор. – Это зачем?

– Ну, причина-то всегда найдётся. «Дев, не суй туда свой нос». «Дев, не трогай это». «Дев, положи меч на место»…

– Дев, положи на место меч, – вздохнул Бастор.

Дев даже не заметил, как меч оказался у него в руках. Он тут же разжал пальцы, и оружие со звоном упало на пол.

Бастор глубоко вздохнул и заговорил самым тихим и спокойным голосом, на который был способен:

– Я работаю вот над этим. – Он прошёл обратно к верстаку вместе с котелком и наклонил его. Из котелка полилась сияющая серебряная жидкость, которая стала заполнять каменную форму в виде сердца. – Как считаешь, ей понравится? – Он прочистил горло: – Я имею в виду Эми.

Дев нахмурился:

– Ты сделал это для моей мамы?

– Ну… может быть… вообще… да.

– А для чего это?

На лице Бастора сменилось по очереди несколько выражений, каждое более задумчивое, чем предыдущее.

– Оно… Ну, оно… Как бы оно… ну просто милое, – наконец выдавил он.

– А, понятно, – Дев ободряюще улыбнулся. – Ну, оно и правда очень милое.

Между кузнецом и мальчиком повисло неловкое молчание.

– Фервус! – вдруг вспомнил Дев. – Вот зачем я пришёл. Можно мне взять Фервуса? Совсем ненадолго. Пожа-а-алуйста.

– Фервуса? – нахмурился Бастор. – Зачем он тебе?

Дев обошёл наковальню и присел возле длинной красной занавески в углу.

– Он поможет мне исправить кое-какую маленькую ошибочку.

– А Эми не против?

– Можно и так сказать… – Дев вытащил морковку и сунул её под занавеску.

Из-за ткани показался розовый нос. Он внимательно обнюхал угощение, и вот уже следом за носом появилась белая пушистая морда.

– Выходи, Фервус, – позвал Дев, стараясь держать морковку достаточно далеко от ловких зубов.

Услышав своё имя, Фервус – маленький белый козлик – целиком появился из-за занавески. Он встряхнулся, распушив шерсть, открыл пошире заспанные чёрные глаза и внимательно уставился на Дева.

– Ну ладно, только позаботься о нём, пожалуйста, – нервно сказал Бастор, потрепав козлика по рогатой голове. – У некоторых в Эдеме нет детей, знаешь ли. У некоторых есть только козы.

Вдруг в дверях появилась мама Дева. Он инстинктивно присел за наковальней, схватив Фервуса под мышку. Осторожно выглянув, мальчик посмотрел на маму, которая никак не могла перевести дух. Её волосы были растрёпаны, лицо раскраснелось.

– Бастор, – Эми попыталась натянуть вежливую улыбку, – Дев, случайно, сюда не приходил?

Бастор вдруг очень заинтересовался завязками своего фартука.

– Ой, Эми… Какой неожиданный сюрприз. Как твои дела сегодня?

– Дев. Кажется, я видела, как он забежал сюда.

– Вроде бы сегодня приятный денёк… – продолжал запинаться Бастор. – То есть… наверняка приятный. Я тут у себя целыми днями света белого не вижу. Может, вся неделя была приятной, а я и не знаю… – Он рассмеялся странным пронзительным смехом, а потом случайно снёс со стены целый ворох железных лопат для угля. Они с грохотом посыпались на пол. Бастор извинился. Семь раз.

Дев понял, что это его шанс.

Согнувшись, он покрался вперёд, прячась за мебелью, пока не оказался у матери за спиной. Выскочив в дверь прежде, чем она его заметила, мальчик понёсся по улице – обратно по мрачным проулкам Нижнего Эдема к залитым солнцем улицам Среднего.

Назад на рыночную площадь.

Когда Дев наконец остановился перед лавкой Зеригольда, ноги у него уже отваливались, а лёгкие горели. Вокруг начала собираться толпа. Люди затыкали носы из-за жуткой сырной вони. Сквозь них к Деву протолкался Сэм. С победным видом он, высоко подняв, нёс большой промасленный механический насос.

– Капитан Сэм прибыл, сэр! Я добыл его, Дев! Видишь? Снял с одного из деревенских генераторов, как ты и сказал. Миссия выполнена!

– Великолепная работа, капитан! – отсалютовал Дев. Фервус одобрительно мемекнул из-под его подмышки. Сэм даже взвизгнул от восторга.

Затем толпа расступилась, чтобы пропустить Реджинальда. Он толкал тачку, на которой восседала Элис, держа в руках целый ворох длинных гибких шлангов, похожих на змей.

– Задание выполнено, – сказал Реджинальд, свалив Элис вместе со шлангами на землю.

– Так точно! – довольно выкрикнула девочка.

– Мы сходили за ними в твою мастерскую, – отрапортовал Реджинальд, стирая пот со лба под дуршлагом. – Тачка и шланги. Мы бежали всю дорогу, остановились только два раза на отдых и один раз на туалет.

– Отлично, просто отлично! – похвалил Дев. Он наконец отпустил Фервуса, взял насос и пристроил его на тачку, привязав верёвкой. Затем мальчик присоединил к насосу шланги.

– Мися завешена! – раздался тоненький голосок Арто, когда она протиснулась между собравшимися кругом людьми. Малышка прикатила колесо – такое большое, что её почти не было за ним видно.

– Супер! Последний штрих! Колесо от телеги. Великолепная работа, Арто! – обрадовался Дев.

В волосах у Арто торчали веточки и листочки, а на лице прибавилось царапин. Но она гордо улыбалась во все свои четыре зуба.

– А главное, очень вовремя, – заметил Дев и присмотрелся к своей тени. – Сейчас как раз… без десяти восемь. Магазин скоро откроется!

И не теряя больше ни секунды, Дев принялся доделывать своё устройство, сгибая трубки, соединяя части друг с другом и укрепляя конструкцию. Наконец он повесил перед всем этим морковку на верёвочке. Не прошло и нескольких минут, как странное приспособление было готово.

Ну, почти готово.

Дев схватил самый толстый и длинный шланг, который выходил из задней части устройства, и побежал к фонтану. Он почувствовал, как в его сердце разгорается огонь. «Должно сработать, – подумал мальчик, вприпрыжку возвращаясь к своему изобретению. – Должно, просто обязано сработать».

И тут Дев увидел брата. От энтузиазма, только что переполнявшего его, не осталось и следа.

– Так и думал, что весь этот сырный кошмар – твоих рук дело. – Санторо был одет в униформу Гильдии Юных – шлем с пером, длинную синюю тунику и элегантные сапоги с пряжками. – Правда, обычно из-за твоих дурацких экспериментов страдаешь ты один, а теперь что? Превратил магазинчик бедного Зеригольда незнамо во что! Ты настоящий враг народа, Дев! Гильдия таких вещей не потерпит.

– Я пытаюсь всё исправить, – буркнул Дев.

Под длинной фиолетовой чёлкой Санторо собралась хмурая гримаса.

Старшие члены Гильдии – продавцы из лавок, рабочие и обычные деревенские жители – со всех сторон стекались на площадь. Сейчас они не были одеты в синие туники и не размахивали мечами, как тогда, когда Дев слишком близко подлетел к Стене.

«Ну отлично, – вздохнул Дев. – Их тут только не хватало».

Не теряя времени даром, Дев схватил Фервуса и понёс его к морковке. Козлик потянул носом, принюхиваясь, и замахал в воздухе копытцами.

– Дев!

Санторо и Дев разом обернулись на голос матери. Она с трудом забиралась на холм, совсем запыхавшись.

– Дев… Ух! Что… Ох! Ты… Уф! Задумал?

– Я пытаюсь всё исправить, – снова повторил мальчик и, не дожидаясь ответа, сунул Фервуса внутрь колеса. Козлик, желая добраться до морковки, которая висела в нескольких сантиметрах от его носа, подался вперёд и стал перебирать ногами. Копытца раскрутили колесо. Колесо запустило насос.

Устройство ожило.

– Я назову это… Сыросмыватель на Козлиной Тяге! – воскликнул Дев под перестук своего гениального изобретения. – Новое слово в уборке! Он в мгновение ока очистит здание от сыра!

ИЗОБРЕТЕНИЕ 499: СЫРОСМЫВАТЕЛЬ НА КОЗЛИНОЙ ТЯГЕ

Роза Плесневель с сомнением взглянула на него из-под шлема Гильдии.

– И к-как же он это сделает?

– Да, Дев, – с издёвкой спросил Санторо, – скажи нам, как?

Но ответить Дев не успел. Длинный шланг, тянущийся от машины к фонтану, уже начал извиваться между его ног. Вода втягивалась в насос, разгоняя поршни всё быстрее и быстрее. Затем она под напором ударила из другого шланга. Толпа разом вскрикнула и подалась назад.

– Эй! Чаво вы все забыли у моего магазина? – Сгорбленная, тщедушная фигура Зеригольда Кисломордого появилась в дверях лавочки. И в этот момент из Сыросмывателя выстрелили четыре мощные струи воды. Первая сшибла Зеригольда, и он отлетел назад с озадаченным воплем.

Вторая ударила в покрытую сыром стену, сметая стоявший перед ней и тоже покрытый сыром антиквариат.

– Работает! – ахнул Дев. – Сыросмыватель чистит лавку Зеригольда!

Дев светился от гордости не хуже бананового ночника. Он отступил на шаг, чтобы восхититься своим гениальным творением. Да, оно было шумновато и выглядело довольно неуклюже, но – святые сосиски! – оно работало!

– Что это за штуковина такая?

Дев заметил бабушку, ковылявшую к нему сквозь водяную дымку.

– Я тут убираюсь, – довольно заявил Дев.

– Какой же ты сегодня молодец, – похвалила внука Вентилло. – Сначала сделал мне лампочку. – Она показала на светящийся банан, прикреплённый к её шлему. – А теперь это. Ты заслужил награду.

– Ну что ты, ба, – рассмеялся Дев. – Я просто хотел помочь.

– Глупости! Одно доброе дело хорошо, а два – лучше. Вот, раз она так тебе по душе, бери сколько хочешь. – И Вентилло протянула мальчику целый ящик спелой оранжевой морковки.

Глаза Дева расширились от ужаса.

– Только не морковь, она отвлечёт козла! – Он попытался сунуть ящик обратно бабушке, молясь, чтобы Фервус не унюхал угощение. – Мне больше не нужно, пожалуйста, унеси её поскорее!

– Нет-нет-нет, ты же от этой морковки глаз не мог отвести, возьми хоть пучок, – настаивала Вентилло.

– Наверное, сейчас не самый удачный момент, бабуля, – сказал появившийся вдруг рядом с ней Санторо. Одной рукой он приобнял бабушку за плечи, а второй взял у неё ящик. – У нас тут сейчас… дела. Давай я провожу тебя вместе с морковкой домой.

Вентилло сопротивлялась, но Санторо был непреклонен и уверенно повёл её прочь.

Дев выдохнул с облегчением. Через пару секунд из толпы появился Сэм. Он с испугом и восхищением уставился на Сыросмыватель.

– Это… инопланетянин? – ахнул мальчишка.

– Вроде того, – улыбнулся Дев.

– Он говорит – да! – крикнул Сэм через плечо Реджинальду. Тот с трудом продирался через толпу.

– В таком случае… Морковь на изготовку! И… в атаку! – завопил Реджи, сжимавший в каждой руке по оранжевому снаряду.

«Зачем им…»

Дев не успел закончить свою мысль. За его спиной раздалось громкое блеяние, и инопланетянин-Сыросмыватель развернулся в сторону Реджинальда, разбрызгивая вокруг воду. То, что прежде было милым козликом в колесе, превратилось в голодную машину для уничтожения. Из шлангов вырывались струи воды, а из всех щелей насоса – клубы чёрного дыма.

– Морковь! – Дев похолодел. – Ему нужна морковь!

Реджинальд тут же растерял все самообладание (а заодно и морковку). Отбросив боеприпасы, он в ужасе упал на колени и закрыл голову руками. Сыросмыватель пронёсся всего в паре сантиметров от мальчика, чудом не задев его. Изобретение направлялось к Арто, которая тоже сжимала в руках злосчастный корнеплод. До смерти перепугавшись, малышка бросила овощ Элис.

К счастью для них всех, из повисшего над площадью тумана появилась ещё одна крупная фигура. Огромная, неуклюжая и вечно недовольная. Это был Бастор, сменивший фартук кузнеца на синюю тунику главы Гильдии. В последний миг он прыгнул к Элис и закрыл её могучим телом. Сыросмыватель, ведомый обезумевшим Фервусом, на полной скорости врезался кузнецу в спину, окатив его душем из деталей и обломков.

Тем не менее это не остановило монстра, теперь скрытого внутри огромного облака дыма, которое потрескивало и сверкало, словно грозовая туча. И сейчас изобретение катилось прямо на Дева. Тот отпрыгнул в сторону, а затем побежал рядом со своим изобретением. Нырнув в облако дыма, Дев вцепился в тележку и напряг все силы, чтобы запрыгнуть на неё. Потянувшись над перегревшимся насосом, он попытался схватить Фервуса, чтобы выдернуть его из колеса.

И тут краем глаза мальчик заметил кое-что впереди.

Мину.

Под мышкой девочка зажала красного плюшевого мишку.

А в трясущихся руках стиснула морковку.

Спустя двенадцать минут Дев шагал по улице в плотном кольце из членов Гильдии. Одни держали его руки, другие, словно поводок, – шарф, третьи несли обломки несчастного Сыросмывателя. Бастор вёл всех в Главный зал.

Конвой протащил Дева по ступенькам, затем между грозными высокими колоннами и, наконец, в большие двери с металлическими шипами. Наконец процессия остановилась и вытолкнула Дева в середину просторного помещения.

Мальчик медленно двинулся вперёд, с трудом переставляя ноги, которые вдруг стали ватными. Смотреть он старался только перед собой. Дев вышел в середину зала и замер. Его взгляд упал на огромную голову медведя, которая висела над каменным очагом на дальней стене. Пасть монстра была оскалена, острые клыки поблёскивали в тусклом свете.

По спине Дева пробежал холодок. Он посмотрел направо, на ряды щитов на стене, на каждом из которых изобразили эмблему Гильдии – перекрещенные меч и молот. А слева от мальчика тянулся ряд высоких окон с закрытыми ставнями, в щели которых проникал солнечный свет.

Раздался короткий кашель. Это был Санторо. Он кивнул, указывая Деву на большое деревянное кресло в центре зала. В другое время Дев ни за что бы не позволил брату указывать, что ему делать, – но не сейчас, когда его желудок сжался в маленький комочек от неприятного предчувствия. И Дев покорно поплёлся к креслу. Каждый его шаг отдавался гулким эхом по залу, теряясь где-то наверху среди балок. А затем вокруг раздалось множество шагов и пошаркиваний, а также перешёптываний и постукиваний шлемов. Жители деревни заполнили тени в неосвещённых углах зала.

Всем не терпелось увидеть представление.

Дев сел. Шёпот растворился. Не потому, что люди перестали переговариваться, просто теперь его сердце бухало в ушах гораздо громче всех остальных звуков.

– Всем встать! – грохнул суровый голос. – Всем встать в честь меня. В честь мэра. А я мэр.

Мэр Фршмель всегда напоминал Деву толстого неуклюжего слизняка. Его огромное неповоротливое тело переваливалось из стороны в сторону, пока он пробирался через толпу, а позади тащился длинный шлейф одеяния, похожий на жирный хвост улитки. Нелепый огромный шлем покрывали драгоценные камни, которые блестели в полутьме, как большие вращающиеся глазные яблоки.

Мальчик вздрогнул. Мэр прополз в сторону стола, который стоял напротив стула Дева, плюхнул на него толстую стопку бумаг и взобрался на трон позади. Обширная грудь вздымалась от тяжёлого дыхания.

– Ставни! – рявкнул мэр, и члены Гильдии с обеих сторон от него дёрнули за два длинных шнура, свисающих с потолка. Раздалась череда хлопков открывающихся ставней, и дневной свет залил комнату. И вот теперь мэр предстал перед жителями во всей «красе».

Воспалённые, налитые кровью глаза еле выглядывали из-под неестественно кустистых седых бровей. Нос был большой и раздутый, словно его ужалила сотня пчёл. Рот обвис с обеих сторон, а в уголках губ поблёскивала слюна. В лице мэра было нечто чудовищное, и страх пробрал Дева до глубины души.

Он сглотнул, вцепившись в подлокотники кресла.

Мэр схватил часы, свисавшие на цепочке с его шеи, взглянул на них и вздохнул.

– Тик-так, тик-так, время не ждёт. – Мохнатые усы шевелились в такт словам. – Давайте-ка побыстрее с этим разберёмся. Десять минут. Девять, если признаешь свою вину. – И он сунул свой пчелиный нос в кипу бумаг на столе. – Дев Вечнорос. Принадлежит к указанному роду Вечнорос. Один выживший родитель. Второй, эм…

Он бросил взгляд на стену. Там, рядом с его собственным огромным портретом, на котором он был изображён в пышном одеянии, усыпанном каменьями, висела ещё одна картина. Человек на ней тоже был одет как мэр, но его наряд казался сдержаннее и проще. Он улыбался Деву доброй понимающей улыбкой, которая мигом успокоила мальчика, хоть и всего на пару мгновений.

– Привет, пап, – шепнул он портрету.

– Твоего отца тут нет, – надменно фыркнул мэр Фршмель. – И слава богу, что нет, иначе бы он провалился сквозь землю со стыда, услышав, что его сын обвиняется в уничтожении имущества, краже коз, безрассудной беспечности, создавшей угрозу для жизни жителей нашей деревни, безответственном создании роботов…

– Я создал Сыросмыватель, чтобы помочь… – пробормотал Дев.

Мэр оторвался от бумаг, его глаза сузились.

Дев пожелал просочиться сквозь кресло.

– Чтобы помочь исправить твою же предыдущую ошибку?

Один из гильдийцев вышел вперёд с ящиком в руках. Мэр вытащил из него пару сырных ботинок.

Дев поджал голые пальцы ног и глубоко вздохнул.

– Это… Ну, это и правда моя вина. Но Сыросмыватель работал прекрасно! Это гениальное изобретение, и если бы козёл…

– О, так это, значит, козёл во всём виноват? – фыркнул мэр.

Из толпы послышалось блеяние.

– Нет! Просто Фервус хотел получить морковку. А у всех на площади будто случилось морковное помешательство… – Дев вдруг замолчал. – Эй, погодите-ка… И правда, почему это у всех была морковь?

У себя в голове Дев снова проиграл всё, что случилось. Сыросмыватель. Бабушка Вентилло с ящиком моркови. Санторо, который уводит её прочь. Но на этот раз Дев заметил то, на что не обратил внимания в прошлый. Уходя, Санторо бросил взгляд назад. Короткий, меньше секунды. Но теперь Дев увидел его очень отчётливо. Это не просто взгляд. Это ухмылка. Санторо ухмылялся, прячась за своими дурацкими длинными волосами.

– Это сделал Санторо, – ахнул Дев, потом нахмурился, а затем его лицо исказила настоящая ярость. – Да, Санторо взял морковь и раздал её детям из Космического Флота!

– О, не переживай, я не забыл о твоём брате, – мэр кивнул в сторону Санторо, который стоял у стены, сложив руки на груди. – Он не должен был позволить тебе построить этот… Сыросмыватель. Он был обязан доставить тебя в зал суда, как только ты взлетел. – Мэр одёрнул оборки на рукаве. – Нет, самое большое преступление твоего брата – это сострадание.

– ЧТО?! – завопил Дев.

Мэр, прищурившись, взглянул на Санторо.

– Почему он вообще в Гильдии? Ему явно маловато лет.

Бастор прочистил горло.

– Он в Гильдии Юных, сэр. Его достижения…

– Меня это не волнует, он всё равно просто ребёнок, – снова высокомерно фыркнул правитель. – И он потерял бдительность. Это твой первый прокол, парень. Ещё один – и ты вылетишь из Гильдии.

На лице Санторо не дрогнул ни один мускул.

– Так вот что получается. – Мэр снова повернулся к Деву. – Один брат устраивает неприятности, а второй спускает это ему с рук. Непослушание явно у них в крови. Перси, прошу.

Перси со свалки вышел вперёд. Его металлический шлем всё так же нависал над нахмуренным лбом, отчего мужчина казался ещё более хмурым. На руках он держал Мину. Она уткнула личико в своего плюшевого мишку, с пышных волос на пол капала вода. Левая рука девочки была перебинтована.

Сердце Дева сжалось.

– Мина, ты в порядке? – спросил он. – Очень болит?

– Не смей с ней разговаривать! – рявкнул Перси, подходя к столу мэра. Он усадил Мину на край, и девочка ещё крепче сжала красного мишку (а точнее, то, что от него осталось) и опустила глаза на свои ботинки.

– Но… но я же вытащил Фервуса из Сыросмывателя! – воскликнул Дев. – Я точно успел!

– Успел столкнуть мою малышку в фонтан! – Перси сплюнул. – А она неудачно приземлилась. Бедная крошка вымокла до нитки и выплакала все глаза!

– Прости, – Дев почувствовал, как у него сдавило горло, – Мина, прости меня, мне очень жаль!

В толпе начались перешёптывания. Мэр треснул кулаком по столу и издал протяжный злобный рык, заставив затрястись свои многочисленные вторые подбородки.

– Тогда как вина Санторо в этом деле ещё под вопросом, ты, Дев, совершенно точно являешься причиной всех бедствий, от начала и до конца. А значит, тебе придётся за это ответить, – заключил он.

– Давайте выбросим его за Стену. Прямо в Дичь! – Перси подался вперёд. – Я готов сам его туда оттащить.

Откуда-то из глубин жировых складок мэра послышался смешок.

– А что, неплохая идея, – задумался он. – Может быть, на денёк. Или два. Так ты поймёшь, куда может завести тебя твоё дурное любопытство.

– За Стену? – Дев почувствовал, как внутри него нарастает паника.

Мэр улыбнулся так широко, что жирные щёки поползли вверх и почти закрыли собой глаза.

– Мы привяжем тебя верёвкой, чтобы не мог убежать далеко, – усмехнулся он. – И дадим тебе маленький колокольчик, чтобы ты звонил в него, если что-нибудь начнёт тебя есть.

– Ты же слышал истории? – оскалился Перси. – О том, зачем мы построили Стену? И о том, что лежит за ней… о Дичи?

Дев стиснул руки, стараясь остановить дрожь.

– Никто за Стену не отправится, – разлетелся по залу голос мамы Дева. Эми вышла из толпы, пересекла солнечные лучи, падающие в окно, и встала между ним и Перси. – Никто – и мой сын тем более.

– Лучше бы ты не поощряла все эти его безумные идеи! – выпалил Перси, ещё крепче прижимая к себе Мину. Затем он понизил голос и пробурчал: – Не удивлюсь, если он вычитал их в книгах.

– КНИГАХ?! – мэр затрясся от ярости. – У нас в Эдеме нет книг!

Эми отстегнула от жилета Дева банку с Хромоножкой и показала её толпе. Жук спал внутри.

– Не было никаких книг и никаких нарушенных правил. Дев просто очень любознательный мальчик. Это произошло только потому, что он ловил этого глупого жука, – объяснила она.

– ФЛЕМБОЖУК! – взвыл мэр, и от его вопля все, кто находился в зале, клацнули зубами. – Хочешь сказать, они уже здесь?! – Он задрал рукав, под которым оказалось не меньше трёх пар часов. – Близится большой день, – буйствовал мэр. – Очень, очень большой день, и ты, Эми, знаешь это лучше всех. И у нас осталось… всего сорок пять часов и пятнадцать минут, чтобы подготовиться к самому важному дню в нашем календаре, а главная торговая площадь Эдема до сих пор воняет СЫРОМ!

– Я бы назвала это благоуханием, – вставила Роза Плесневель.

Мэр дико зыркнул на неё, и Роза мигом растворилась в толпе.

– Флемба не будет ждать, пока мы подготовимся. – Фршмель выкарабкался из кресла и вышел из-за стола. – Когда наступит тот самый час, думаете, флемба подождёт пару минут, пока мы развесим все банты и надуем последние шары, прежде чем цветы распустятся буйным цветом, разрастётся трава, зазеленеют листья, а наше Эдемское дерево наполнится жизнью?

Эми собралась было ответить, но мэр не дал ей и рта раскрыть.

– НЕТ! – завопил он. – Мы обязаны быть ГОТОВЫ! Деревня должна быть украшена к празднеству, стать синей от флагов и конфетти. И мы не можем позволить одному бестолковому мальчишке испортить нам это наиважнейшее событие!

– Но я очень люблю День флембы, – возразил Дев. – Я ни за что его не испор…

– Сорок пять часов и тринадцать минут! – Мэр с раскрасневшимися щеками схватился за стол и швырнул его в стену с грохотом, от которого сотряслась вся комната. Листы бумаги взвились, как осенние листья. – Я не допущу, чтобы ты делал хоть что-то, что поставит под угрозу мой День флембы.

– Дев всегда хочет только помочь! – крикнула Эми.

– Так вот у него не получается! Он разрушает всё, к чему прикасается! И поэтому твой сын теперь под запретом! Ему нельзя участвовать в Дне флембы! – Фршмель сделал несколько грузных шагов вперёд. – Если он хочет остаться в деревне на праздник, ему запрещено… всё!

Зеригольд подёргал мэра за край одеяния.

– Эм, а как же мой магазин?

– Да, и пусть почистит магазин старика, – добавил мэр, отмахиваясь от антиквара и направляясь к выходу. – И на этот раз – как положено!

– Мне запрещён День флембы?.. – прошептал Дев.

– Запрещён! – рявкнул мэр, уже выйдя за дверь.

Эти слова эхом облетели Дэва, запрыгнули к нему в голову и юркнули вниз, в самое нутро.

Ему всё запретили.

Его самого запретили.

Дев стоял в сырно-водяной луже. Она просочилась внутрь его ботинок и теперь хлюпала внутри словно мерзкий гной.

Но Дев этого почти не замечал. Мальчик не сводил глаз с покрытого сыром антикварного магазина, его руки безвольно повисли, а в голове снова и снова прокручивались события того утра.

– Я просто хотел помочь, – прошептал Дев.

– Опять-то ты витаешь в облаках, – буркнул Зеригольд, сердито взглянув на Дева поверх крючковатого носа. Косматые брови сошлись на переносице, почти спрятав маленькие тёмные глаза. – Это тебя и погубит – твои вечные фантазии. – Он сунул Деву покрытую сыром вазу, окончательно измазав его жилет. – Головёшка полна идей, но все они не к добру. – Антиквар усмехнулся, вытирая руки о последний чистый краешек жилета Дева.

«Некоторые были очень даже добрыми… и сработали!» – на этот раз Дев возразил про себя.

Зеригольд так низко наклонился к нему, что мальчик мог во всех деталях разглядеть его жёлтые от табака зубы и почувствовать зловонное дыхание.

– Лучше б тебе поостеречься, парень. Наша деревня и так долго тебя сносила, а теперича… Эй, ты чего такой красный?

Дев больше не мог задерживать дыхание и наконец выдохнул с долгим «фу-у-у-у-ух».

Зеригольд отстранился, подозрительно выгнув брови.

– Ты знатный чудак, парень. Ты точно не того? Ну, в любом случае тебе надо прибрать мой магазин. А ну берись-ка за дело! И начни внутри.

– Внутри? – Улыбка сама собой растянула губы Дева, когда он зашагал к двери. – Вы никогда не пускали меня внутрь рань…

Слова испарились, словно вода на сковородке, стоило Деву ступить в магазин – а точнее, в настоящую пещеру сокровищ.

Стены помещения полностью скрывались за лабиринтом из подвесных полок. На них толпились ящики и сундуки всех размеров и форм, как один, запертые на тяжёлые висячие замки. Рядом стояли шкафы, полные стеклянных бутылок. Затем шкафы с тканями, свёрнутыми в рулоны и плотно набитыми на полки.

Сверху на них расположилась группа чучел, будто замерших в момент схватки, – нападающая полёвка, отшатнувшаяся землеройка, ликующая мышь. А в середине магазина толклись сбитые в кучу разнообразные вазы, горшки, часы, рамки для картин, подсвечники и потрёпанные музыкальные инструменты.

Но самым главным, что захватило внимание Дева, из-за чего он не заметил практически ничего другого, оказался предмет, висевший у него над головой.

Это было сердце.

Огромное золотое сердце, размером куда больше одного удивлённого мальчишки, было подвешено под потолок на нескольких цепях и ловило каждый солнечный луч, пробивавшийся в окно. В лучах парили пылинки, которых в магазине старья были миллионы.

– Даже не думай! – рявкнул Зеригольд. – Ну-кась убери свои глазёнки с моего сердца! Оно не для тебя и не для кого! Не продаётся!

– Откуда оно взялось?

– Забудь даже, что его видал. С сердца я сам сыр вытру. Тебе есть чаво делать и так!

Зеригольд сунул Деву старую зубную щётку и развернул к одной из стен.

– Видишь эти чашки? – Он подтолкнул Дева к ряду полок. – Так вот, осторожно – слышишь меня? – осторожно отскреби каждую из них, понял? Когда вернусь и всё проверю, на них не должно быть ни сыра, ни единой трещинки. Каждая чашка сто́ит дороже всей твоей жизни. Понял?

Дев молча кивнул, взял ближайшую чашку и принялся её чистить. Краем глаза он наблюдал за стариком: тот протащил по полу стремянку и поставил её под сердцем. Тощие ноги Зеригольда, похожие на веточки, тряслись на каждой ступеньке, пока он поднимался по стремянке. Наконец антиквар оказался прямо под сердцем. Старик вытащил из кармана тряпку, плюнул на неё и принялся оттирать своё самое ценное имущество.

Когда Зеригольд отвлёкся, Дев поставил чашку на полку и отправился на разведку. От чашек к витринам с драгоценностями, затем к ящику сломанных игрушек и к пирамиде банок для природных образцов. Дев жадно разглядывал содержимое и читал полустёршиеся надписи на этикетках. Сначала он решил, что будет интересно выяснить, что за заплесневелые создания в них лежат, но юного исследователя ждало разочарование. В банках находились самые обыкновенные стрекозы, черви и травяные змеи, которых в Эдеме было пруд пруди.

И всё же сквозь мутное стекло Дев разглядел нечто необычное: длинную грязную красную занавеску позади пирамиды банок. Она почти полностью закрывала арочный проход в стене.

Любопытство Дева снова вспыхнуло лампочкой над головой.

Он ещё раз проверил, занят ли Зеригольд, а затем разобрал пирамиду, прошёл вперёд и снова составил банки позади себя. Наконец Дев юркнул за занавеску и оказался в тёмной затхлой нише. Мальчик щёлкнул выключателем, и лампочка на шлеме загудела, осветив слабым мерцанием стены.

По обеим сторонам прохода, а также по потолку над головой Дева тянулись ряды странных узких плиток. Нет, это не простая плитка, потому что на каждой была надпись, и все они казались немного вздутыми и грубыми на ощупь. Дев потянул одну, и она поддалась. Поняв, что это, мальчик едва смог заставить свои губы произнести это слово вслух.

Это были…

Это были к…

Кни…

– Книги! – выдавил наконец Дев.

Старые, новые, большие и маленькие. Всюду вокруг него на полках толпились книги.

Пещера знаний.

Пир для ума.

Дев протянул трясущуюся руку и провёл по корешкам.

«Как приготовить крапивный джем»…

«Техники поросячьей борьбы»…

«591 рецепт приготовления ржавожуков»…

И, наконец, два слова, которые заставили всю его кожу покрыться мурашками.

Книга была совсем небольшой, с синей, покрытой трещинами обложкой. Когда Дев вытащил её из ряда, золотая отделка корешка царапнула ему палец. На царапине выступила кровь, но Дев этого даже не заметил. Ведь он держал в руках книгу, словно это обычная вещь, а вовсе не бесценный артефакт. На обложке красовалась большая буква «Ф» и те же заветные слова:

Вдруг у Дева за спиной раздался хриплый испуганный вдох. Мальчик резко обернулся и увидел Зеригольда, костлявые пальцы которого сжались в ещё более костлявые кулаки.

– Ах ты маленький мерзкий шпионишка! Ты! Гадкий сопляк! – вопил старик.

Дев инстинктивно спрятал книгу за спину, а там сунул её под куртку.

– Я… я просто смотрел… Я не знал, что в Эдеме ещё остались книги…

– Не остались! Мэр их все конфисковал! И поделом! Он всегда говорил, что от книг заводятся вредные мысли! – Зеригольд зарычал. – Хотя у тебя и своих навалом!

Он схватил Дева за нос и потащил его в магазин.

– Не мог же я их взять да выкинуть. Я ж коллекционер таки. Я коллекционирую. Это у меня в крови. Такое я выкинуть не могу. – На миг во взгляде у Зеригольда появилась незнакомая мягкость, но тут же исчезла. – Ты! Ты бушь молчать в тряпочку, ты понял? Понял? Даже думать об этом брось! Брось, тебе говорю! – Он схватил со стола ящик покрытых сыром свечей и сунул Деву в руки. – Вот, возьми-кась. Выбрось где-нить, только незаметно. А потом вертайся взад – тут ещё куча работы.

Дев прижал свечи к груди. Густой тяжёлый запах сыра снова забил ему ноздри. Мальчик поперхнулся, но молча вышел из магазина, а затем убежал прочь с площади. Всю дорогу вниз по склону его подташнивало от сырного запаха и волнения, и в конце концов Дев не выдержал и виновато затолкал ящик под чью-то живую изгородь.

Найдя укромное место и убедившись, что поблизости никого нет, Дев уселся на каменную ступеньку и выудил из-под куртки своё сокровище.

– Может быть, ты расскажешь мне, что там – за Стеной, – прошептал он, закусил губу и раскрыл книгу.

– Ух ты, это что, книга? – Вафельник Арнольд высунул широкое улыбчивое лицо в открытое окно собственной вафельной лавки. Облако восхитительных запахов вафель клубилось вокруг него, как чудесный сладкий выхлоп.

Дев мигом захлопнул книгу и убрал за спину.

– Я просто… шёл выбросить мусор для мистера Зеригольда и остановился передохнуть.

Арнольд вытянул шею, стараясь заглянуть Деву за спину.

– А у него там в магазине есть книги? Сто лет их не видел…

Дев поспешно попытался сменить тему:

– А что это так вкусно пахнет?

– О! – улыбнулся Арнольд, подняв пухлый палец. – Это вафли!

Он исчез внутри лавки, но уже через секунду появился в дверях. В руках пекарь держал целую вафельную башню, украшенную сливками и красными ягодами, а на верхушке сиял одинокий бенгальский огонь. По рукам Арнольда тёк сладкий сироп.

– Заходи, мой самый преданный посетитель. – Его усы щекотали щёки, а густые брови прыгали вверх и вниз. – Я назвал это «Великая вкуснятина в честь Дня флембы», – сказал он, передавая вафли Деву. – Чтобы создать этот рецепт, я закрылся в пекарне на несколько недель, ни с кем не разговаривал и больше ничем другим не занимался.

Дев отщипнул кусочек мягкого теста и сунул в рот.

– Вафли посыпаны камышовником, – продолжал хвалиться Арнольд. – Они ведь поспевают как раз в это время года.

– Их мовно собивать в тефение мефяца. – Дев затолкал в рот ещё один большой кусок вафли. – Зафем они взвываются, семефки подхватывает ветев и…

Вдруг кусок вафли застрял у Дева в горле. Перед глазами у него заплясали цветные точки. Мальчик в ужасе схватил себя за горло, задыхаясь. Но тут между его лопатками опустилась тяжёлая ладонь Арнольда. Кусок вафли вылетел из горла мальчика и шлёпнулся на мостовую, словно пережёванная тряпка.

– Фух, ну и ну! – воскликнул Арнольд. – Ты так покраснел, я уж решил, что ты сам превратился в камышовник.

Дев несколько раз глубоко вздохнул, а затем сгрёб с тарелки ещё одну вафлю и снова набил рот.

– Офень вкуфные – ик! – фафли, Авнольд.

Пекарь покачал головой.

– Ну, до Дня флембы ещё есть время сделать их просто идеальными.

Плечи Дева поникли, а челюсти замедлились. День флембы. Обычно эти слова пробуждали в нём радость и предвкушение, но сейчас словно удавкой сдавили шею.

– Мне нельзя участвовать в Дне флембы, – пробормотал он, с трудом проглотив вафлю.

– А, точно, я слышал, что произошло. – Арнольд с извиняющимся видом теребил завязки фартука. – Мне жаль, Дев. Думаю, это всё не очень-то приятно.

В ответ Дев только отломил ещё кусочек вафли.

– Лучше бы тебе вернуть книгу на место, прежде чем кто-нибудь увидит, как ты её читаешь. – Арнольд заговорщицки подмигнул. – Ты же не собираешься проверять, может ли всё быть ещё хуже, верно?

КНИГА! Дев подхватил свою реликвию, валявшуюся на земле, и сел на неё, словно это могло заставить Арнольда о ней забыть.

Арнольд потрепал его по голове, сочувственно улыбнулся и ушёл обратно в магазин.

– Крикни, если снова подавишься, – бросил он через плечо.

– Обязательно, – ответил Дев, жуя вафлю и собирая с пальцев сливки. Внутри лавки послышался гул заработавшей вафельной печи. Дев снова достал книгу. Ещё несколько минут назад она казалась сокровищем, а теперь превратилась в бремя.

Ещё одна вещь, которую нужно исправить. Ещё один проступок, в котором не стоит сознаваться.

– Я только одним глазком взгляну, – прошептал Дев со вздохом. – И тут же верну её обратно.

Однако прежде, чем он успел её открыть, книга выскользнула из пальцев, покрытых сиропом и сливками. Упав на землю, она раскрылась, и из неё вылетела пачка грязных рваных страниц.

Дев собрал листки и стал их рассматривать. И вот что удивительно – каждая новая страница всё больше и больше напоминала его собственные зарисовки и заметки. Торопливые рисунки и подписи. Всюду были записаны мысли, те самые безумные мысли, которые появляются в голове гораздо быстрее, чем рука успевает их записать.

И эти выпавшие листы рассказывали не об острове.

Они рассказывали об идее.

– Что это? – послышалось рядом.

На страницы упала чья-то тень.

– Мина! – воскликнул Дев, вскинув голову. – Эм, это… ничего. Это ничего. – Он схватил книгу и затолкал страницы обратно. А затем он обнял Мину – так осторожно, как только мог. – Как твоя рука? Болит?

– Совсем немного. И смешно пахнет, – ответила девочка и сунула забинтованную руку ему под нос. – Это гво… гво́здики.

– Хочешь сказать – гвозди́ка? – рассмеялся Дев. – Да, она поможет тебе поскорее поправиться. Правда, нам всё же лучше не разговаривать, твоему папе это не понравится.

– Ты можешь исправить мишку Боя? – спросила Мина вместо ответа и протянула Деву своего плюшевого медвежонка. Выглядел он по-настоящему жалко. Красный мех вымок и спутался, в него набился песок, а из дырки, где когда-то была лапа, торчала набивка. А ещё медведь где-то потерял глаз, и теперь на его месте торчала вялая редька.

– Мне очень жаль, что его переехал Сыросмыватель, – вздохнул Дев.

– Но ты можешь его починить! – уверенно воскликнула малышка Мина. – Это же ты его сделал, когда мне снились плохие сны.

– Мишка Бой всегда с тобой, – усмехнулся Дев, вспоминая, как сияли глаза Мины, когда она впервые увидела игрушку. – Ты теперь старше и уже сама можешь побороть все свои страхи, – сказал он ей.

– Но… мишка Бой… – Мина сунула игрушку Деву в лицо, так что красный мех забил мальчику ноздри.

– Мина – фуф! – нет. – Дев осторожно отстранил девочку. – Я не могу ничего сделать, мне больше нельзя тебе помогать. Твой папа взорвётся, как перегретый котелок, если увидит, что мы с тобой разговариваем.

Глаза Мины заблестели, нижняя губа задрожала.

– Но… но я хочу исправлять вещи. Чинить их, как ты. – Она снова помахала у него перед носом игрушкой. – И ты можешь починить его.

Дев отвернулся и печально уставился в землю.

– Думаю, тебе лучше починить его самой, – он почти шептал, словно чья-то рука сжала ему горло. – Прости, Мина.

Она постояла, ожидая, что Дев повернётся обратно. Но он этого не сделал. У мальчика не хватило духу взглянуть на подругу и увидеть, как она в нём разочарована. Наконец Мина оглушительно шмыгнула, развернулась и потопала прочь.

– Мне будет лучше одному, – буркнул Дев и раскрыл книгу. – К тому же я сейчас занят. У меня много важных дел. Книгу вот нужно вернуть, прежде чем…

Заимствуя у одного.

Наполняет другое.

Слова соскользнули со страницы, влетели в разум Дева и завертелись, зажигая там нейронные окончания, как если бы факел зажигал фитили целой батареи пушек.

Сердце Дева пропустило удар.

Волосы встали дыбом.

Он повернулся и уставился на Мину и несчастного мишку Боя, а в его голове носились и сталкивались сотни разных мыслей.

– Интересно… – Мальчик крепче прижал книгу к груди. – Просто интересно, а что, если…

– Понимаешь, что здесь нарисовано? – пыхтел Дев, держа страницу прямо перед носом у Мины. Она хлюпнула носом и покачала головой.

Дев настаивал:

– Ну посмотри на картинку.

Мина лишь похлопала мокрыми ресницами.

– Флемба! Она заставляет дерево жить, но когда оно умирает, флемба перемещается во что-то другое. – Мальчик перевернул страницу. – Эта книга… Тут вроде как говорится, что этот процесс можно повторить. Взять флембу в одном месте и поместить её в другое… – Он перевёл глаза на красного медвежонка Мины. – Боя знатно потрепало, да? Швы разошлись, и он едва держится, чтобы не развалиться на части.

– Так ты можешь его починить! – широко улыбнулась Мина, сверкнув щербинкой между зубами.

– Да, я мог бы его починить. Но я могу его и… улучшить.

– Ой, тогда пусть у него будет три глаза? – пискнула Мина и крепко прижала к себе игрушку. – И двенадцать лап?

– Думаю, у меня есть идея получше, Мина.

– Пятнадцать лап?

– Давай оставим четыре, – предложил Дев и коснулся лапы медвежонка. – Что, если я скажу тебе, что я могу его… оживить?

Мина ахнула. Это был долгий, протяжный вдох, который сначала заставил сердце Дева петь, но потом показался слишком долгим, так что он даже испугался, что Мина может потерять сознание.

– Книга, Мина! Книга расскажет, как это сделать. Как превратить Боя из потрёпанного плюшевого мишки в живое, дышащее существо!

Наконец Мина выдохнула с громким ФУ-У-УХ!

– Живой Бой тебя защитит от всего на свете. – Дев вздрогнул, вспомнив полные ужаса глаза Мины, когда Сыросмыватель столкнул её в фонтан. Как она уронила морковку и выставила медвежонка перед собой, словно хотела за ним спрятаться. – Тебе нужен кто-то, кто сможет тебя защитить. – Дев вздохнул. – И не думаю, что этот кто-то – я.

– Мишка Бой! – хихикнула Мина. – А он будет танцевать? Я хочу станцевать с ним!

– Может быть. – Дев похлопал книгу по обложке. – Танцевать, играть, смеяться и громко фыркать.

– Но не громче, чем… ФР-Р-Р-Р! – Мина фыркнула прямо посреди предложения и хихикнула. Дев присоединился к ней, и вскоре воздух вокруг них наполнился гоготом, фырканьем и брызгами слюны.

Но тут мальчик схватил Мину за руку.

– В масте-фыр-скую! – скомандовал он.

Вприпрыжку Дев и Мина направились в сторону Нижнего Эдема. Они притихли, лишь когда проходили мимо свалки Перси. Но стоило ей остаться позади, улицу, спускающуюся с горы, снова наполнили звуки смеха, плевков и хлюпаний. Вскоре они уже шли по сочной траве в тени веретённых деревьев. Потом поднялись по ступеням дома Дева и зашли внутрь, не переставая хихикать.

Дверь мастерской Дева открылась с громким протяжным скрипом. Он глубоко вдохнул – в нос ударили знакомые запахи мяты, камфары и дыма от пары неудачных экспериментов. Это был запах дома. Также Дев не мог представить свою святая святых без бесконечных рядов полок с бутылками самых разных форм и размеров. Они были покрыты пылью, а надписи на этикетках давно стёрлись. Что хранилось внутри, уже и не вспомнить. Ящики были до краёв заполнены обрывками бумаги с сотнями планов, составленных Девом, и чертежами изобретений, на воплощение которых у него не хватало времени. На полу валялись бесчисленные запчасти и осколки, детали велосипедов, двигателей, часов. Детали деталей. Со стороны могло показаться, что в мастерской стоит жуткий беспорядок, но Дев знал, где находится каждый болтик, каждый кусок проволоки. Все они могли непременно ему однажды пригодиться и просто ждали своего часа.

Мина пронеслась по мастерской и выскочила на балкон.

– Эта рампа нужна была, чтобы взлететь, да?

– Так и есть, – улыбнулся Дев. – Правда, мне всё равно не хватило разгона. Сырные Ботинки подвели в нужный момент. Ещё бы чуток вони…

– Папочка пьёт гибискусовый пунш, и вот он воняет просто фу-у-у-у! – Мина сморщила нос и высунула язычок. – Можно попробовать полететь на нём.

– Хм-м, гибискус… – Дев задумался и подошёл к верстаку. – А это может сработать. – Он положил книгу о флембе на рабочую поверхность и пролистал страницы сразу до четвёртой главы. – Но прямо сейчас у нас другие приоритеты!

Дев потянул за ремешки своего шлема. В тот же миг заострённые уши разъехались в стороны, и изнутри выскочил сноп тонких металлических прутьев с шарнирами. На концах прутьев крепилось множество инструментов, увеличительных стёкол и лампочек. Линзы одна за другой установились перед глазами Дева, делая его похожим на муху.

– Шлем Изобретателя активирован, – объявил Дев, и его увеличенные линзами глаза сверкнули, когда он взглянул на Мину. Та чуть не прыгала на месте от восторга. – Итак, начнём.

– Очаровательно, – усмехнулся Дев. – Конечно, у меня нет ни одного из этих предметов, но не зря же моё второе имя – находчивость!

Дев стал копаться в шкафах под верстаком, разбрасывая всевозможные катушки и пружины по полу. Наконец он вывалил на стол пучок проводов, серебряную тарелку, птичью клетку, два зажима и взбиватель яиц.

– Мина, эта книга – нечто невероятное! Сперва я решил, что она об Острове Флембы, затем, что о самой флембе, но оказалось, что она и о том, и о другом! О флембе на острове!

Он обнял девочку и покружил над полом.

– Жизнь! Мина, мы можем взять немного жизни прямо из земли!

Мина пискнула от счастья. Дев поставил её на ноги и велел принести цветок белокапельника с окна – на подоконнике в ряд стояло несколько горшков с растениями. Дев поставил цветок на тарелку и прикрепил пару проводов к его тоненькому стебельку.

– Мы делаем практически то же самое, что происходит в природе, – продолжал Дев. – Этот цветок уже позаимствовал из земли немного флембы и теперь… ну, содержит её. Со временем он отдаст её обратно, чтобы могло вырасти что-то другое. И так снова и снова, по кругу.

Мина кивнула с видом человека, который понятия не имеет, что происходит, но всё равно от всего в восторге. Она схватила отвёртку и помахала ею в воздухе.

– Я хочу помочь изобредать.

– Изобретать, – поправил девочку Дев. – Итак, у нас есть почти всё, что нужно.

Дев ещё раз внимательно изучил схему из книги. Затем бросился к полкам, забрался на самый верх и вытащил небольшой деревянный сундучок. Внутри изобретатель хранил камни – круглые, квадратные, шершавые, гладкие, зелёные и синие и всех цветов радуги – самые интересные и необычные камни, которые он когда-либо находил во время своих прогулок по окрестностям деревни.

Дев вытащил тёмный кристалл грубой формы и поднёс его к солнечному свету. Внутри затанцевали крошечные цветные пятна.

– Это, должно быть, и есть флембетист, – заключил Дев, спрыгивая вниз. – Он такой красивый, что не может быть ничем иным.

– МИШКА БОЙ! – вдруг завопила Мина, подняв игрушку над собой и топая по кругу. – НАСТОЯЩИЙ… ЖИВОЙ… МИШКА… БОЙ!

– Ещё пару минут, – попросил Дев, переворачивая страницу книги. – Мне нужно дочитать инструкции…

– Золото. Золото? Где ж мне его взять? – пробормотал Дев.

– ДЕВ, Я ТАК ВОЛНУЮСЬ, ЧТО СЕЙЧАС ОПИСАЮСЬ! – Мина сунула мишку под мышку и вцепилась в свои голубые пучки.

– Я ТОЖЕ! – присоединился к ней Дев, захлопывая книгу. – Оставим пока проблему с золотом на потом. Ты ГОТОВА?

Мина надела защитные очки.

– ВПЕРЁ-Ё-ЁД!

Они ударили по рукам, а затем Дев повернулся к верстаку и горе предметов на нём. Мальчик поместил кристалл в птичью клетку, отломил ручку от взбивателя для яиц и вставил её в верхнюю часть клетки. После взял провод и протянул его от зажима на цветке белокапельника к клетке, обернув его вокруг прутьев, и затем вытащил с другой стороны.

– От одного к другому, – произнёс он, кивнув, а затем повернулся к Мине: – Ты позволишь?

Мина протянула Деву мишку Боя. Дев вытащил редьку, которая торчала на месте глаза, и поместил внутрь провод. А следом усадил медвежонка рядом с получившейся конструкцией.

Очень странной конструкцией.

ИЗОБРЕТЕНИЕ 500: Импровизированное устройство для переноса флембы

(над названием подумать позже)

– Итак… – Дев снова дёрнул лямки шлема, и все лампочки и увеличительные стёкла убрались обратно внутрь. – Пора оживить нашего медведя.

Дев повернул ручку Импровизированного Устройства для Переноса Флембы (над названием подумать позже). Птичья клетка загудела. Флембетист начал раскачиваться.

– Быстрее! – выкрикнула Мина.

Дев закрутил ручку усерднее. Клетка загудела громче. Быстрее. Ещё быстрее. Провод, бегущий от цветка, извивался и скручивался. Быстрее. Громче. Серебряная тарелка задребезжала. Вся мастерская наполнилась грохотом. Банки и склянки звенели и стучали. Ещё громче! Ещё быстрее! Дев стиснул зубы, всё его тело гудело, словно сейчас лопнет, а ноги изо всех сил старались удержаться на полу.

А затем мальчик увидел её.

На белых лепестках цветка появилось мягкое голубое свечение. Оно становилось всё ярче, шипя и мерцая, развеваясь, как туман, состоящий из звёзд.

– ФЛЕМБА! – ахнул Дев.

Туман заклубился вниз вокруг зажима, затем ускорился и потёк вдоль провода. Проникнув через прутья птичьей клетки, он окутал флембетист и осветил его прекрасным белым сиянием. И тут – КРАК! – камень раскололся! Флемба с треском вырвалась наружу и по другому проводу устремилась прямо в глазницу мишки Боя и исчезла внутри его тела.

У Дева отпала челюсть.

– УИ-И-И-А-А-А-А! – вдруг завопил мишка Бой.

Его морда вытянулась, и на ней появились ошеломление и ужас. Единственный здоровый глаз завращался в глазнице, а лапы засучили по верстаку.

– УИ-И-И-А-А-А-А!

– Почему он кричит? – побледнела Мина. – Дев, почему он кричит?!

– Я… я не знаю! – выдавил Дев.

Глаз мишки Боя уставился на них, лапа стала царапать место, где должна была быть другая лапа. И вдруг он мило, спокойно улыбнулся и откинулся назад. Его шерсть засияла голубым светом, и флемба стала впитываться в поверхность верстака. Мина схватила медведя и громко зарыдала, уткнувшись в его мех.

– Флемба! – воскликнул Дев и схватил с полки большую стеклянную бутылку, словно собирался ловить паука. – Куда она делась?

Он озирался и охлопывал себя ладонями, пока не заметил её. Искру. Сияние. Синюю звёздочку, танцующую вокруг золотой буквы «Ф» на обложке книги о флембе.

– У нас получилось! – завопил Дев. – Мина, мы поймали флембу!

Он поднял книгу и показал девочке. Мина посмотрела на него полными ужаса глазами. Игрушечный мишка безвольно повис у неё на руках. Девочка едва могла выдавить хоть слово.

– Он так кричал, – спустя несколько секунд прошептала она.

– Я… Мы… – Дев открыл книгу и зашелестел страницами, словно ища объяснения, но не мог отвести взгляд от Мины. – Возможно, дело в лапе. И ещё у него не было глаза, наверное, это больно.

Он сам поразился, до чего странно звучат его слова.

Наверное, это больно.

Наверное, плюшевый медведь может испытывать боль.

– Он… он ожил, – запинаясь, произнёс Дев. – На самом деле ожил…

Мина задрожала, будто изо всех сил сдерживала настоящий водопад слёз.

Дев прижал руку ко рту.

– Я опять это сделал, – ахнул он. – Я опять тебя расстроил.

И именно в этот момент дверь мастерской распахнулась, и на пороге показался Перси, пыхтящий от ярости. Не сомневаясь ни секунды, Дев сунул книгу под груду запчастей.

– Что здесь происходит?! – проревел Перси.

Мина подняла очки и, подбежав к отцу, уткнулась лицом в его промасленный фартук. И наконец разразилась тем самым водопадом слёз. Перси обнял её огромными руками.

Санторо просочился в комнату у них за спиной, жестоко улыбаясь Деву.

– Твой брат должен опять отправиться к мэру, – прошипел Перси.

– Я позабочусь о нём, – ответил Санторо.

– Что ты можешь? Ты просто мальчишка. Мальчишка в форме, – плюнул мусорщик.

Рука Санторо легла на рукоять меча.

– Я член Гильдии.

Перси долго сверлил Санторо тяжёлым взглядом, а затем увёл Мину прочь из мастерской.

– Гнилые яблоки, – бросил Перси уже из-за двери. – Все вы. Гнилые яблоки с мёртвого дерева.

Санторо дождался, пока хлопнет входная дверь, прежде чем схватить Дева за руки и связать их за спиной.

Ботинки Санторо без конца наступали Деву на пятки, пока они шли к магазинчику Зеригольда. Дев не поднимал глаз от дороги.

Он мог думать только о Мине.

Зеригольд ждал их у входа. Он прокричал что-то о «лентяйстве» и «ответственности», протягивая Деву ведро с мыльной водой и губку. Дев молча опустился на колени, взял одну из множества покрытых сыром ваз, сваленных у двери, и начал её тереть. Зеригольд понаблюдал за мальчиком пару секунд, а потом довольно крякнул и повернулся к Санторо.

– Ой, пока ты тута, Санторо, быть может, тебе показать новые рапиры? Эти мечи Гильдии Юных слишком хлипкие для такого удалого бойца, как ты.

Зеригольд заковылял обратно в магазин и стал рыться в ящиках и коробках.

Санторо проигнорировал его. Вместо этого он наступил носком ботинка на кусок сыра на полу и размазал его, оставив линию в виде полумесяца.

– Ты промахнулся, – усмехнулся он.

Это отвлекло Дева от его мыслей. Он почувствовал, как лицо наливается кровью.

– Я знаю, что это ты дал Космическому Флоту ту морковь там, на площади, – прорычал Дев. – Ты знал, что Фервус ринется за ней. Сыросмыватель отлично справлялся, пока ты его не подставил! – Он не ожидал, что Санторо ответит, и просто продолжал: – Ты хотел увидеть, как у меня ничего не получится. Это единственное, что тебе нужно, – уже тише закончил Дев, снова взявшись за сырные разводы.

– Это ещё что такое? – навис над ним Зеригольд, держа в руках длинный деревянный ящик. – А ну брось! Во всём этом бедламе виноват только ты и твои бредовые штуковины. Хватит хаять всех кругом! Глянь на своего брата. Вот он тута, во всей красе. Боты начищены, роскошная гильдявская туника. Глянь, какой он нарядник и умник. Просто красавец! А теперь глянь на себя. – Он ткнул кривым старческим пальцем в Дева. – Штаны как с помойки. Дырки на коленях. А твой шлем? Да он вот-вот треснет, что там в нём? Металлолом? Кто вообще так ходит? Стыдобища!

Дев открыл было рот, чтобы возразить, но его мозг уже генерировал идею получше.

Зеригольд открыл ящик.

– Вот, Санторо, попробуй эту рапиру. Рукоять из слоновой кости!

Санторо повернулся, чтобы показать Зеригольду свой меч, висящий за спиной. Широкое прямоугольное лезвие делало его больше похожим на один из огромных ножей мясника Хряща, чем на оружие.

– У меня есть меч, – прорычал он.

– Конечно, конечно, – приторно улыбнулся Зеригольд. – Покуда и этот сгодится. Но ты, как пить дать, скоро главой Гильдии станешь, правда ж? Бастор, конечно, тот ещё громила, но он уже почти трухлявый пень. И вся эта сажа в его лёгких… Он кряхтит и хрипит, как старая тачка. Он долго не протянет. Свежая кровь – вот что надобно этой деревне. А кто это, если не ты? Санторо великий, с распрекрасным мечом от Зеригольда. Специально для тебя сделаю скидку.

Санторо на него даже не взглянул.

– Я здесь, только чтобы стеречь Дева, больше ни за чем.

Зеригольд покорно отступил назад, пятясь и кланяясь, словно находился перед королевской особой.

* * *

Прошло несколько долгих часов, прежде чем Дев закончил. Несколько часов, за которые его мозг переварил всё, что произошло за этот день. Сыросмыватель, морковь, мэр. Книга, удивительное сияние флембы. Жуткий вопль мишки Боя.

Несчастная ошеломлённая Мина.

Эти воспоминания крутились и крутились у него в голове. Раз за разом они показывали Деву, как, несмотря на массу усилий и благие намерения, он только всё портил.

Правда, здесь, в антикварном магазине, Деву всё же удалось сделать хоть что-то полезное. Теперь все вазы блестели начищенными боками, все горшки сияли, все странные чучела хорьков ещё оставались странными чучелами хорьков, только теперь из их меха был вычищен сыр.

Зеригольд с трепетом заносил каждый предмет обратно в магазин и ставил на место, пока всё снова не стало как прежде. На самом деле даже лучше, чем прежде. В его магазине никогда не было так чисто, а теперь ещё и приятно пахло свежим лимоном.

– Готово! – сказал Дев и встал на негнущиеся ноги. Позвоночник громко хрустнул, когда он потянулся вверх и посмотрел на потолок.

Прямо на золотое сердце, висевшее над головой Зеригольда.

– Горазд ты копаться, – покачал головой антиквар. – Небось выучил урок. Терпение! Вот чего тебе надобно. Слышь меня, парень?

– Д-да, – кивнул Дев, не сводя глаз с сердца. Точнее, с огромного сияющего куска золота, болтающегося вне его досягаемости.

Золота.

Золота!

Единственного, чего Деву не хватило для успешного эксперимента.

– Чего ты ждёшь, благодарности? Можешь засунуть её себе в… карман. Уже поздно, а ты и так проторчал тут битых три часа. Не до тебя мне. Проваливай! – прорычал Зеригольд, словно старый поросёнок, и вытолкал Дева за дверь.

– Ну наконе-е-ец-то! – протянул Санторо, скрестив руки. – Чего ты там столько торчал?

Дев что-то невнятно буркнул.

– Собственно, мне по барабану. – Санторо зевнул. – Давай-ка доставим тебя домой.

Тёплое вечернее солнце уже начало опускаться за горизонт, утопая в море и отбрасывая нежные оранжевые отблески на облака. Фонари с тихими щелчками загорались вдоль улицы, пока Санторо и Дев шли мимо них. В окнах загорался уютный мягкий свет, а из каждой открытой двери доносились аппетитные запахи.

Вдруг послышался громкий шум и все огни погасли.

– Генератор! – раздался крик из тени.

– Генератор! – послышалось со всех сторон.

Санторо вздохнул, схватил Дева за руку и потащил через рыночную площадь.

– Идём. Дело для Гильдии.

Дев вырвался из рук брата, но пошёл рядом с ним мимо ворчащих жителей деревни и радостно хихикающих детишек. Вскоре тропинка привела их на вершину скалы. Дев подошёл к краю обрыва и посмотрел на Нижний Эдем, мерцающий огнями.

– У них там всё в порядке, это только у нас нет света.

Санторо уставился на огромный генератор, наполовину вросший в скалу. Густой дым валил из места, где со стуком двигались поршни. Что-то внутри него зашипело и… лопнуло.

Дев встал рядом с братом.

– Я починил их больше, чем могу вспомнить. – Мальчик улыбнулся.

– Как и я. – Санторо пнул ботинком металлический каркас безопасности генератора. Над головами братьев вспыхнули искры. Он ударил снова. И опять. Стиснув зубы, Санторо набросился на генератор, как бешеный пёс, явно ломая его, а не чиня.

– Погоди, погоди! – Дев оттащил брата назад. – Генератор – это двигатель. Энергия попадает в него, а потом выходит. Это очень деликатный процесс. Ты не можешь просто всё тут крушить.

– А вот и могу, – ответил Санторо и врезал по генератору ещё раз. – И буду.

– Санторо, прекрати!

– Я тебя к нему не подпущу, даже не думай.

– Дай мне попробовать. Я уж точно не сделаю хуже, чем ты.

Санторо хмуро посмотрел на Дева несколько секунд, а потом отошёл в сторону.

– Ну давай. Посмотрим, на что способен твой невероятный мозг.

Дев опустился на колени перед генератором и провёл пальцами по корпусу.

– Орофрактор… работает. Кликивиджет… тоже, – зашептал он, отмечая в голове важные детали. – Флуксинатор… в порядке. Аллиотлепос…

Большой палец Дева наткнулся на масляное пятно. Он провёл рукой по грязному следу, и вдруг его пальцы провалились в чёрную слизь.

– Ага! – воскликнул Дев. Он сунул руку глубже и вытащил на свет… чёрную промасленную морковку! Генератор тут же вернулся к жизни и загудел, будто ничего не произошло.

– Он не работал из-за этого, – Дев помахал морковкой. – Похоже, Космический Флот нашёл ещё одного неатакованного монстра.

Санторо выхватил у него морковку и повернулся к жителям деревни, которые собрались у них за спиной.

– Гильдия починила генератор. Можете расходиться по домам.

– Но это я его починил, – возразил Дев.

– Гильдия, – настойчиво повторил Санторо и зашагал в сторону освещённого тёплым светом Среднего Эдема.

Дев почувствовал, что его нижняя губа задрожала. После такого кошмарного дня было бы здорово оказаться хоть в чём-то полезным. Но Санторо не оставил ему даже этого.

Несправедливо. И жестоко.

И тогда Дев сделал первое, что пришло ему в голову. Он развернулся и убежал прочь от брата.

На западной стороне горы никогда не строили дома – и не зря. Здесь повсюду были скалы, а ещё расщелины и овраги, превращённые дождями в глубокие, опасные ущелья. Местность покрывали волны узловатого плюща, который водопадом ниспадал на нижнюю деревню.

Даже Санторо не стал бы рисковать ботинками, чтобы пробраться сюда. Дев, однако, был уже на полпути вокруг горы, когда его ноги вдруг подкосились. Он рухнул на каменный выступ, схватившись за грудь, судорожно втягивая воздух. С подбородка мальчика капали слёзы.

– Может, мне остаться тут навсегда, – всхлипывал он. – Чтобы не путаться ни у кого под ногами.

Дев поднял с земли камень и зашвырнул его так далеко, как только мог. Камень пролетел по воздуху, а затем упал, с грохотом прокатился по нескольким металлическим крышам и исчез на улицах Нижнего Эдема. Кто-то крикнул. Мальчик не разобрал слов, но звучало довольно грубо.

Дев вздохнул.

– Кто здесь? – раздался голос позади него.

Мальчик повернулся и увидел мягкий жёлтый свет и знакомую сгорбленную фигуру.

– Привет, ба, – прошептал он, стирая слёзы со щёк. – Твой банановый фонарь пока работает?

– О, Дев… – Огромные глаза удивлённой Вентилло остановились на внуке. Она расстегнула полы своего пальто. Дев увидел множество внутренних карманов, которые оттягивали запасы картофелин. – Вообще это уже шестой. Но хватает действительно надолго. – Она растянула губы в морщинистой улыбке. – Не думала, что кто-то ещё знает про это место.

Дев отвернулся. Вентилло прошаркала к нему и села рядом.

– Я слышала обо всём, что сегодня случилось, – сказала она.

– Я всего лишь хотел помочь.

– Ох, Дев, ты повторяешь это с тех пор, как научился говорить. – Бабушка Вентилло сжала его руку. – У тебя невероятный ум, а ты тратишь его впустую. Половину своего времени ты убиваешь на то, чтобы исправить собственные ошибки. А в результате совершаешь новые. И новые. Ты как пёс, который ловит свой хвост.

Волосы на затылке у Дева встали дыбом. Он даже не понял, почему это произошло. Вентилло всегда говорила прямо, как есть, но сейчас в её голосе звучало разочарование. Возможно, даже она уже устала от него.

– И прекрати дуться, – прервала бабуля мрачные мысли Дева. Она поднялась на ноги и потянула его за собой. – Идём, мне надо тебе кое-что показать.

Вентилло внезапно сорвалась с места и стала карабкаться по валунам и ковылять по уступам. Старушка взбиралась по скале с ловкостью горного козла и даже с некоторыми похожими звуками. Дев был настолько поражён, что просто молча последовал за ней.

– Это место всегда было моим маленьким секретом, – ухмыльнулась Вентилло. – Похоже, теперь он и твой тоже.

Перед ними возникла отвесная стена, почти скрытая толстым слоем плюща. Вентилло раздвинула его, словно занавеску. Позади по скале бежала тёмная зубчатая трещина, достаточно широкая, чтобы в неё можно было протиснуться.

И именно это Вентилло и сделала.

Как и Дев, с опаской следуя за ней.

Внутри пахло сыростью и было холодно. Камни скользили под ногами, и только фонарь Вентилло разгонял тьму. Когда глаза Дева немного привыкли к полумраку, бабушка уже почти исчезла в глубине пещеры, двигаясь с удивительной скоростью для человека, отягощённого немалыми картофельными запасами.

Дев пошёл за ней, чиркая шлемом по низкому каменному потолку. Они повернули налево, потом направо, проскользили немного вниз по мокрому полу, а потом полезли в ещё одну узкую щель.

– Ты готов? – спросила Вентилло.

– К чему? – уточнил Дев, запыхавшись. Он ничего пока не видел, только слышал, как где-то капает вода. Мальчик присмотрелся и заметил, как по тонким полоскам на стенах пробежал, мерцая, голубой свет. Затем свет перекинулся на пол и исчез в большой тёмной дыре посреди пещеры. Вентилло осторожно села рядом с дырой, поманив Дева сделать то же самое.

– Терпение, – сказала она, закрыв глаза.

Дев оглядел их тускло освещённую пещеру. Прислушался к капающему эху. Заметил, что дыхание вырывается изо рта облачком тумана. По его спине пробежал холодок. Дев как раз собирался предложить бабушке вернуться домой, как вдруг небольшой камешек прямо перед ним начал светиться.

– Флембетист! – воскликнул мальчик, вскочил и схватил камень. – Они очень редкие!

Как только кусок породы оказался у него в руках, сияние исчезло.

– Так и есть, – кивнула Вентилло. – Я и не думала, что кто-то ещё о них знает.

Дев положил флембетист в карман и снова опустился на землю. Спустя несколько мгновений перед ним загорелся второй кристалл. И ещё один. И ещё. Вскоре вся земля вокруг оказалась усыпана мерцающими в темноте звёздочками.

– Да эта пещера полностью состоит из флембетиста! – ахнул Дев. – Но чтобы они загорались, нужна флемба. Откуда же она берётся?

Вентилло указала на дыру перед ними. Дев заглянул внутрь. Кажется, это вода – в темноте её не было видно, но лёгкая рябь отражала свет. Вдруг вода забурлила и запузырилась, и из глубины засиял прекрасный белый свет. Он на большой скорости помчался вверх по колодцу и разлился вокруг ног Дева. Пол из флембетиста осветился, словно в пещере засияло солнце, а затем свет стал подниматься вверх, вверх и вверх по стенам и закрутился огромным замысловатым узором на потолке.

– Это происходит каждый год в течение нескольких дней, – прошептала Вентилло. – Примерно тогда, когда наступает День флембы.

Темнота в углах пещеры зашевелилась. Из неё показались самые разные маленькие существа. Ползучие крабы, бонклисы, волосяные змеи. Они купались в свете флембетистов. Крошечная креветка шлёпнулась в воду, над поверхностью которой порхали ярко-голубые бабочки.

Дев поднял руки – кожу покалывало от странного тепла.

– Я никогда не видел ничего подобного, – признался он.

– Она устремляется вверх, – Вентилло повторила руками движение света. – Флемба поднимается, как волна. Поднимается и спадает. Я больше нигде на острове такого не видела, только здесь. Она несётся внутри горы к вершине, проникает в Эдемское дерево и наполняет его до самых кончиков ветвей. А затем… отступает назад. Так повторяется множество раз – вперёд и назад.

– Это очень красиво! – воскликнул Дев.

– Так и есть, – умиротворённо кивнула Вентилло. – Мне нравится думать, что здесь твой отец всё ещё со мной.

В этот момент скалы начали тускнеть. Насекомые разбежались. Вода перестала сиять, и вскоре пещера снова погрузилась в темноту. Дев почувствовал на коже холодок.

– Если хочешь, подождём следующую волну, – пожала плечами Вентилло.

– Папа бывал здесь? – спросил Дев.

Улыбка Вентилло дрогнула.

– Он нашёл это место, – старушка говорила очень тихо, – когда был совсем юным. Он показал его мне одной. И теперь я показываю его тебе.

Они больше не сказали ни слова. Бабушка и внук сидели в темноте и не заговорили, даже когда флемба поднялась из колодца новой волной. В конце концов Вентилло легонько ткнула Дева локтем в рёбра, они поднялись и двинулись к выходу из пещеры. Протиснулись сквозь тесную щель, взобрались по скользким камням, прошли назад по тёмному тоннелю и выбрались на свежий ночной воздух.

Вентилло остановилась и повернулась к Деву.

– Флемба ничего не требует, она лишь питает деревню и всех нас. Это всё, что она делает. Никакой суеты, никакой борьбы. Ты должен поступать так же. Сделай что-нибудь хорошее. Покажи всем, на что ты способен, вместо того чтобы без конца извиняться за то, что ты сделал неправильно. – В свете бананового фонаря она протянула руки и сжала лицо внука в прохладных ладонях. – Кто знает, может, тогда разрешат прийти на День флембы.

Понадобилось ещё немного времени и полторы картофелины, чтобы Дев и Вентилло снова увидели огни Среднего Эдема. Дев пожелал бабушке спокойной ночи и направился в сторону дома. Его разум был переполнен воспоминаниями о пещере флембетистов. Сердце пело, и мальчик чувствовал себя самым счастливым на свете.

Когда в конце дорожки показался его дом, входная дверь распахнулась и из неё выбежала мама Дева. Она подбежала к сыну и крепко прижала его к себе. Затем они вместе прошли в живительное тепло кухни. Дев сел за стол, а мама сняла с огня свистящий чайник и наполнила две кривобокие кружки.

– Санторо сказал, ты убежал, – заговорила мама. – Он всё ещё ищет тебя.

– Я был с бабулей. – Дев обхватил чашку двумя руками и осторожно отхлебнул. По его горлу потекло тепло. Он хотел рассказать маме о пещере флембетиста, какая она красивая и волшебная. Но, взглянув на её лицо, Дев понял, что она явно не в настроении выслушивать подобные истории.

– Прости, – пробормотал мальчик. – Я не хотел никого беспокоить.

Мама отвернулась к плите.

– Перси тоже заходил. Был просто в ярости. Сказал, ты привёл Мину к нам домой, и ещё что-то про то, что ты испортил её медвежонка.

На мгновение воспоминания о криках мишки Боя ожили в ушах Дева. Его передёрнуло.

– Я мало что поняла, кроме того, что только благодаря Санторо Перси не потащил тебя снова к мэру. Пожалуй, тебе стоит его за это поблагодарить.

Мама поставила перед Девом тарелку с жареными утиными яйцами и тостами, и его желудок сердито заурчал от голода. Рядом Эми опустила банку, в которой всё ещё сидел флембожук Хромоножка. Он, похоже, спал, и маленькое пушистое тельце равномерно вздымалось и опускалось от дыхания.

Дев благодарно улыбнулся и набросился на еду.

– Ты изо всех сил стараешься поступать правильно, я знаю, – проговорила мама, наблюдая, как он набивает рот. – Но у нас тихая деревня, Дев. Людям здесь не нравятся суматоха и лишние драмы. Они просто хотят чувствовать себя в безопасности. Двенадцатилетний мальчик, летающий по округе на крыльях, разбрасывающий тухлый сыр, строящий роботов, – им всё это не по душе…

Динк!

Они оба это услышали.

Динк! Динк!

Дев поднял глаза на паутину труб над головой. Что-то внутри них громко звякало.

– Труба Б-52! – воскликнул мальчик и вскочил с места.

Динк-динк-динк! Налево, потом направо. Динк! Из одной трубы в другую, а потом вниз. Динк-динк! Вниз по стене, в плиту и наружу через открытую дверцу. Одинокая пчела прожужжала прямо в сложенные чашечкой руки Дева и защекотала его ладони. Он быстро подошёл к железной печи у стены, пинком открыл маленькую дверцу и осторожно просунул руки внутрь.

– Дев, опять эти пчёлы, – проговорила мама с раздражением. – Они без конца улетают.

– За пчелиной энергией будущее! – возразил Дев, глядя, как пчела, жужжа, присоединяется к сородичам. – Даже такой маленький улей даёт гораздо больше энергии, чем старые генераторы. – Он встал, гордо сложив руки на груди. – Наступит день, когда все захотят иметь дома пчёл.

– ПЧЁЛЫ В ДОМЕ! – вдруг завопила мама.

Дев не заметил, что оставил дверцу печки открытой, и пчёлы повалили в комнату, словно штормовое облако. Потребовался час, несколько кастрюль, занавеска и пустые банки из-под варенья, чтобы загнать всех беглянок обратно. Дев извинялся снова и снова, а затем ещё раз, но его мать ничего не желала слушать.

– Хватит, Дев! – Она сняла шлем и обессиленно плюхнулась в кресло. – Наверное, некоторые правы. Возможно, все они правы. Я знаю, что ты пытаешься помочь, но выходит всегда только хуже.

Дев почувствовал оцепенение, словно все его кости покрылись коркой льда.

– Просто иди спать, – вздохнула Эми, опуская голову на ладони. – Пожалуйста.

Дев на мгновение замер. Затем задвинул стулья за стол, взял банку с Хромоножкой, прошёл в глубь дома и очень медленно прикрыл дверь своей мастерской. В последний момент сквозь щель он взглянул на мать. Она сидела, уставившись на картину, на которой художник изобразил родителей Дева. Тогда отец ещё был с ними. И Дев увидел, как по щеке мамы скатилась слеза.

Дверь закрылась с тихим щелчком.

В мастерской было темно и холодно, она показалась Деву осиротевшей и покинутой, а ещё неприветливой и какой-то неправильной. Помимо тусклых лунных лучей, лившихся с балкона, единственным источником света оставалось мутное сияние из-под груды старых запчастей. Светилась золотая «Ф» на спрятанной книге.

В том месте внутри Дева, где раньше возникал трепет при виде этой книги, теперь были только воспоминания о плачущей Мине. О разъярённом Перси. О Санторо в дверях – самодовольном, как никогда.

Дев посмотрел на своё Импровизированное Устройство для Переноса Флембы. На флембетист, расколовшийся на тысячу осколков. На увядший белокапельник и его совсем недавно мягкие, а теперь серые и ломкие лепестки. Дев осторожно взял растение в руки.

– Мне очень жаль, – прошептал мальчик. – Я забрал твою флембу и потратил её впустую. Я не знаю, как вернуть её обратно.

Закрыв глаза, он прошептал Жиканданскую молитву в благодарность за отданную цветком жизнь.

Затем Дев поставил горшочек с растением на полку и забрался в незаправленную кровать в углу комнаты. Банку с Хромоножкой он поставил на тумбочку рядом.

– Завтра я тебя выпущу, – прошептал мальчик жуку. – Полетишь, куда душе угодно. – Его губы тронула слабая улыбка. – Здорово, правда?

Глаза сами собой закрылись, и Дев провалился в тяжёлый сон.

Не прошло и пары часов, как Дева разбудил стук в балконное окно. Сначала он не понял, что происходит. Но затем стук повторился – уже куда более настойчиво. Мальчик заставил себя подняться. Он шёл босиком по холодным доскам, дрожа в ночном воздухе. Выйдя на балкон, Дев сперва ничего не увидел, но вскоре заметил что-то большое и тёмное, прислонённое к стене рядом с перилами. Сверху была наброшена мешковина с приколотой запиской.

Пальцы Дева пробежали по мешковине. Под ней прощупывались выпуклые грани, бороздки и маленькие трубочки. Мальчик потянул за ткань. Он уже догадался, что под ней, но должен был увидеть это своими глазами.

Таинственный предмет – это золотое сердце Зеригольда!

В лунном свете оно казалось почти призрачным, мерцало и сияло, будто не принадлежало этому миру. Но оно было здесь. Прямо перед ним. И оказалось даже красивее, чем запомнил мальчик.

– Зеригольд не мог отдать его просто так, – стал размышлять вслух Дев. И вдруг он догадался. – Только если… он не боится, что я расскажу кому-нибудь о книгах! – мальчик ахнул. – Зеригольд хочет меня подкупить!

Все его вопросы и опасения исчезли. Сомнения прошли в один миг. Их сменил знакомый огонь в животе, также называемый непреодолимой тягой к открытиям. В голове изобретателя роем поднялись тысячи мыслей о том, что он мог бы сделать с этим огромным золотым сердцем.

– Сделать что-то хорошее, – пробормотал Дев себе под нос. Он раз за разом повторял совет Вентилло, сидя на краю балкона и свесив ноги вниз. – Покажи им, на что ты способен. – Время от времени он оборачивался и поглядывал на золотое сердце. Один только его вид заставлял кровь мальчика вскипать от адреналина, а губы – расплываться в довольной улыбке.

Вдруг леска удочки, которую Дев держал в руках, натянулась. Он стал крутить ручку, наматывая леску на катушку. Вскоре появился магнит, привязанный на другой конец. К нему примагнитилась гнутая пружина, которую Дев снял и внимательно осмотрел. А затем бросил в груду арматуры, болтов, шестерёнок и прочих старых деталей рядом с ним.

Последние несколько часов свалочной рыбалки удались на славу. Дев сходил в дом и вынес простыню, которую растянул на полу. На неё мальчик и пересыпал выловленный хлам, а затем подошёл к сердцу. Оно, как и полагалось огромному куску золота, оказалось тяжеленным. Однако Дев сумел его приподнять. Перенеся всё в мастерскую, мальчик достал из кучи хлама книгу. Он дёрнул ремни шлема, и из него показались линзы и фонарики. Дев сел и стал внимательно читать те отрывки, что прежде проскочил.

Руки Дева дрожали от возбуждения, когда он принялся собирать из своего улова новое устройство.

Винтики к шестерёнкам. Провода между цепями. Пружины внутрь шарниров. Каждую деталь, которую он присоединял, Дев рисовал на простыне. С каждой минутой чертёж всё разрастался и усложнялся. На этот раз Дев ничего не собирался оставлять на волю случая.

Наконец солнце полностью поднялось над горизонтом.

До Дня флембы оставалось двадцать четыре часа.

Двадцать четыре часа, чтобы сделать что-то значимое для Эдема.

Его мать постучала и крикнула через дверь, что уходит в деревню и пробудет там допоздна – нужно помочь украсить улицы. Дев не открыл ей. Он не хотел, чтобы кто-нибудь видел, над чем он трудится, поэтому пробормотал что-то о плохом самочувствии, а когда убедился, что мама ушла, продолжил работать.

В середине дня мама снова тихонько постучала и разбудила Дева – он случайно задремал над чертежом. Мальчик, щурясь, выглянул в щёлочку в двери, взял протянутый мамой «Тройной Камышовниковый Восторг», который передал Арнольд из пекарни, и снова плотно прикрыл дверь, а потом и вовсе задвинул её книжным шкафом.

Больше никаких перерывов на сон. Больше никаких «восторгов». Он будет работать до тех пор, пока всё не будет готово.

* * *

Спустя несколько часов, когда с улицы уже задул прохладный вечерний ветер, Дев наконец поднялся с колен. Он отступил на пару шагов, чтобы осмотреть своё изобретение.

– А ты симпатяга, – усмехнулся он.

То, что находилось перед ним, с большим трудом можно было описать словом «симпатяга». Это было похоже на скелет в три раза выше и примерно в пять раз шире Дева. В его огромной металлической грудной клетке располагалось множество тканевых мешочков и деталей двигателей, оплетённых путаницей проводков и проволок. По бокам имелись четыре крепкие конечности, каждую из которых заполняли различные поршни и меха. Рядом с творением на полу лежала голова. Из сплетения проводов и мигающих огней безучастно смотрели два выпуклых глаза. А из огромного рта высовывался резиновый язык.

А вот сердца у тела пока не было.

Дев приставил к скелету лестницу. Шаг за шагом он стал медленно и осторожно подниматься с золотым сердцем в руках, пока не достиг шеи. Через отверстие сверху он опустил сердце внутрь. Оно погрузилось в густую прозрачную жижу в резервуаре, который располагался позади надутых мешков, служивших «лёгкими».

Дев подсоединил к сердцу необходимые проводки.

Вот так.

Теперь настала очередь головы. С огромным трудом он поднял голову по лестнице и закрепил её на нужном месте.

Почти готово.

Теперь кожа.

Дев замесил розовую шпаклёвку со смолой бересклета и взбивал её, пока она не стала похожей на глину. Достаточно густая, чтобы не течь, но всё равно пластичная. Несколькими большими шлепками мальчик нанёс смесь на скелет и равномерно распределил по всей его поверхности.

Можно приниматься за шерсть. В дело пошёл ярко-красный густой мех, который Дев уже давно хранил на антресолях в рулоне. Сантиметр за сантиметром он принялся втыкать пучки шерсти в застывающую шпаклёвку.

Через какое-то время Дев отодвинул в сторону лампочки на шлеме, сел на пол и откинулся на усталые руки, испачканные розовой глиной и красными шерстинками.

– Похоже… ты готов.

Мальчик посмотрел на своё самое амбициозное изобретение. Им стал пятиметровый робот, красный, как ягода камышовника, и пушистый, как маленький медвежонок. У него были короткие коренастые ноги, толстые, сильные руки-лапы, большой чёрный блестящий нос и два мохнатых уха, почти касавшихся потолка.

– Ты станешь для всех настоящим защитником, – гордо сказал Дев, улыбнулся и зашвырнул последний кусок обеденной вафли в открытый рот робота. – Правда ведь, мишка Бой старший (версия 2.0)? – Мальчик задумчиво постучал по губе. – Надо бы придумать имя покороче… Ты будешь первым созданием, искусственно наполненным флембой. Так, может… Флембер?

ИЗОБРЕТЕНИЕ 501: Мишка Бой 2.0 (старший)

(над названием подумать)

Флембожук Хромоножка стрекотал внутри банки. Он потирал ворсистые лапки, и получался звук вроде того, что издают сверчки.

День флембы вот-вот настанет. Флембожуки всегда это чувствуют.

– Ох, я же обещал тебя выпустить, – вспомнил Дев.

Он схватил банку и открутил крышку, а потом перевернул банку вверх дном. Хромоножка проскользил по стеклу и шлёпнулся на пол. Он немного посидел, а затем пополз по доскам, пошатываясь и волоча повреждённую лапку. Затем жук расправил крылья, почистил антенны и посмотрел на Дева добрым, но пытливым взглядом. Мальчик улыбнулся и протянул руку, но Хромоножка уже поднялся в воздух и направился прочь от него. Жук полетел к окну, промахнулся и врезался в оконную раму, однако потом всё же нашёл выход и унёсся в тёмное ночное небо.

– А теперь снова за дело! – скомандовал довольный Дев. Он запрыгнул на кровать и схватил пук проводов, свисавших с потолка.

Один за другим они с щелчками отделялись от креплений на потолке, струились как змеи по стропилам и падали к его ногам. Наконец Дев собрал все кабели в охапку и набросил на плечо. Схватив горсть хомутов, он вышел на балкон, перелез через перила и спрыгнул в папоротники возле дома. Прокравшись в темноте, Дев прикрепил один из тросов к стеблю куста воплеягодника. Следующий кабель он вонзил в колючую кору веретённого дерева, а ещё один обмотал вокруг пышного пучка вереска.

– Когда цветы распустятся буйным цветом, разрастётся трава, зазеленеют листья… – проговорил Дев, подражая голосу мэра, когда тот говорил об их празднике, – … настанет идеальное время, чтобы позаимствовать капельку флембы. Если я возьму у разных растений по чуть-чуть, буквально чайную ложечку, они не погибнут так, как белокапельник. Скорее всего, они этого даже не заметят, – уверенно говорил он сам себе.

Дев протянул кабели обратно к балкону и дальше в мастерскую. Сунув руку в карман, мальчик достал оттуда флембетист, подобранный в пещере. Обмазав камень остатками глины, он прикрепил к нему конец каждого из кабелей. Затем поднялся по лестнице и засунул весь этот липкий клубок в пасть роботу, прямо между мраморными зубами.

Сверху Дев ещё раз внимательно посмотрел на схему на простыне и пробежался в уме по каждой связи. Потом пробежался ещё раз. Затем он спустился и перечитал книгу о флембе от начала до конца, до самой последней страницы. Та была пуста. Дев полистал страницу туда-сюда, просмотрел её на свету, внимательно изучил под увеличительным стеклом, чтобы не пропустить ни одной важной детали, которая могла быть тут спрятана. Но больше ничего не нашёл. Последняя страница оказалась чиста. Он знал всё. Он сделал всё. Он всё проверил.

Дев глубоко, очень глубоко вздохнул.

– Это всё равно что взять всего ложечку воды из целого озера, – пробормотал он, снимая ручку от миксера с птичьей клетки и вставляя её в ноздрю мишки Флембера-старшего. А затем он её повернул.

Флембетист внутри липкого кокона загудел. Сперва тихо, а затем всё громче и громче. Кабели, тянущиеся в рот мишки, затанцевали по полу, по ним побежали маленькие голубоватые искорки.

Флемба!

Вдруг искорки превратились в молнии, перескакивающие с кабеля на кабель. Громкое жужжание наполнило мастерскую. На полках запрыгали банки, звонко дребезжа содержимым и стукаясь стеклянными стенками. Воздух словно ожил и наполнился туманной дымкой. Одежда Дева затрещала от статического электричества, а шарф поднялся в воздух как змея.

– У-УХ-Х… – раздалось изнутри робота. Услышав этот утробный звук, Дев ухмыльнулся и закрутил ручку ещё быстрее.

– У-У-УХ-Х-Х-Х-Х-Х…

Глаза медведя оставались закрытыми. Изо рта потянуло сладким запахом вафель. Дев увидел тусклое свечение, исходившее из другой ноздри робота. А затем, к радости мальчика, капельки ярко-голубого света рассыпались по меху изобретения.

– М-мишка Бо… Флембер? – запнувшись, позвал мальчик.

– Б-Б-Б-Б-Б-Б-Б-Б…

Дев закрутил ручку ещё быстрее. Чем активнее он крутил, тем ярче светился робот, пока вся мастерская от пола до потолка не утонула в голубом сиянии. Грудь медведя поднялась и опустилась, словно он задышал, а потом…

БУМ-М-МФ.

БУМ-М-МФ.

БУ-БУМ-М-МФ.

Это стучало сердце.

Веки робота поднялись, являя два огромных светящихся глаза. Дев опустил ручку, но та продолжила вращаться сама. Синий свет трещал на мехе медведя и отскакивал огромными ослепляющими дугами. Он пронёсся по стенам, расколол верстак Дева и разбил банки с образцами. Мальчик скатился с лестницы, спрятался за ящиком и осторожно выглянул. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как зубы Флембера перемололи флембетист в пыль.

Робот полностью потонул в свете.

А потом всё взорвалось.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Дев наконец осмелился открыть зажмуренные глаза. Он высунулся из-за ящика. Единственное сердцебиение, которое мальчик теперь слышал, было его собственным, отдававшимся в ушах.

Дев, прищурившись, вгляделся в дым, затянувший мастерскую. Всё, что он имел, было разбито или сломано, полки и шкафы рухнули. Стены покрылись сажей, а крыша наполовину провалилась, позволяя слабому лучу раннего рассвета осветить мишку Флембера-старшего.

Флембера!

Да, он и правда всё ещё стоял посреди разрушенной комнаты. Его мех по-прежнему искрился от голубого света. Ручка в носу медленно крутилась по инерции.

В глазах робота сияла флемба, и Дев мог поклясться, что они уставились прямо на него.

– Ф-флембер?

Медведь издал протяжный стон.

Дев двинулся вперёд по оборванным кабелям, сквозь пыль и обломки, не в силах оторвать глаз от большого светящегося робота перед ним. Мальчик протянул палец к пушистому животу. Голубые искры перескочили с меха на его ладонь и побежали вверх по руке.

Ощущение оказалось приятным. И даже тёплым.

– Да ты переполнен флембой! – ахнул Дев, приподнялся на цыпочки и потянулся к медвежьему носу. Он осторожно вытащил ручку и стёр с неё пару капель сверкающих синих соплей. – Как ты себя чувствуешь?

Флембер медленно поднял одну лапу и пошевелил пальцами. Затем он сделал то же самое с другой лапой, словно играл на воображаемом пианино. Странный искажённый смешок вырвался из его горла.

– Флембер, – произнёс Дев, разглядывая лапы с не меньшим изумлением. – Так тебя зовут.

– Ле-е-е-ем… – начал робот. – Бр-р-рх-хр-р…

Казалось, слова застревают у него во рту.

– А я Дев, – продолжил мальчик. Он поднял лапу медведя и положил себе на голову. – Я. Я – Дев.

Флембер похлопал его по голове.

– Дв-в-в-в.

– Молодец. – Дев почувствовал уверенный «пум-пум-пум» его пульса. – Я тебя создал, Флембер.

Взгляд медведя скользнул за плечо Дева. К небу над балконом и оранжевым всполохом поднимающегося солнца.

– Это утро, – улыбнулся Дев. – А это солнце.

– Сн-нсе, – повторил Флембер и сделал тяжёлый шаг в сторону балкона. – СН-СЕ-Е-Е-Е!

– Флембер, нет! – только и успел крикнуть Дев.

Дверной проём был слишком мал для огромного медведя, но его шаткие ноги уже получили команду «вперёд», и их было не остановить. Под тяжестью робота стена рассыпалась, словно была сложена из детских кубиков, открывая всю заднюю половину мастерской туманному рассветному небу.

– ФЛЕМБЕР! – завопил Дев, видя, как под ногами ожившего робота крошится пол балкона. Ему оставалось только с ужасом наблюдать, как его творение, его удивительное, волшебное творение рухнуло с балкона, исчезнув в огромных клубах пыли.

А затем оно приземлилось на кучу мусора далеко-далеко внизу.

Глаза медведя закрылись, а сияющее тело замерло.

В дверь мастерской оглушительно стучали. За ней что-то громко и сердито кричал Санторо. Дев знал, что у него осталось всего несколько секунд. Он пронёсся по комнате, разыскивая среди обломков книгу про флембу, но её нигде не было видно.

– Что ты натворил? – рявкнул Санторо, наконец пинком распахнув дверь. Он перелез через обрушившийся книжный шкаф, схватил Дева за шарф и протащил его через все комнаты на лужайку перед домом.

Там стояла их мать. Её шлем был украшен рогами и мхом. А глаза блестели от слёз.

– Ты в порядке? – спросила она Дева, хмурясь.

– Я просто… пытался… собрать слюну… ночных мотыльков, – забормотал Дев, сочиняя на ходу. – Очень взрывоопасных мотыльков. Одно неловкое движение и… БУМ!

Но мама на это не купилась.

– Прости меня, – вздохнул Дев, чувствуя, как в горле собирается неприятный комок. – Мне правда очень, очень жаль.

Он ждал, что мама сделает то, что она делала всегда. Стиснет зубы, наморщит нос и издаст протяжный разочарованный стон. «Перестань без конца всё взрывать», – скажет она, а потом обнимет его.

Но… ничего не пришло. Не было ни сморщенного носа, ни стона. Никакого ворчания. Ни единого объятия.

Просто пустой взгляд.

– Мы опоздаем на День флембы, – только и произнесла она в конце концов.

Санторо взвился:

– Дев не идёт ни на какой День флембы. Ни за что!

В кои-то веки Дев не хотел поспорить с братом. Сейчас он мог думать только о Флембере, который лежал без сознания на груде металлолома.

– Санторо прав, мам. Я лучше останусь здесь. Я… я починю дом! Отстрою мастерскую! Всё будет как прежде к закату, когда ты вернёшься домой. А сейчас идите без меня.

– ТЫ ИДЁШЬ С НАМИ! – гаркнула мама так громко, что Санторо и Дев подскочили. Затем она глубоко вздохнула, словно успокаивая саму себя. – День флембы очень важен. По крайней мере, для меня он важен. – Она бросила на Дева испепеляющий взгляд. – И я не собираюсь проводить его, беспокоясь о том, что именно ты сейчас взрываешь.

– Дев не идёт. – Санторо сложил руки на груди поверх туники Гильдии. – Мэр ему запретил. Гильдия арестует его сразу же, как только увидит.

– А она его и не увидит.

Мама протянула руку за входную дверь и сдёрнула с крючка в прихожей длинный коричневый плащ. Она спеленала им Дева так плотно, что он стал похож на куколку древолаза. Остались свободны только руки, ноги и глаза.

– Вот так, – улыбнулась мама, втыкая в складки плаща веточки и украшая их праздничными лозами. – Это расплата за то, что ты разрушил половину дома, Дев. Мы идём на День флембы все вместе, как настоящая семья, и вам обоим придётся с этим смириться.

Дев и Санторо двинулись вслед за мамой по улице, украшенной мерцающими фонариками, в сторону рыночной площади. С большим трудом Дев освободил нос и вдохнул свежий утренний воздух. Было до неприличия рано, но вокруг уже кипела бурная деятельность.

Жители деревни установили шатры, накрыли столы и приготовили еду для пиршества. Каждый украсил свой шлем природным декором – ветками, рогами, виноградными лозами, листьями, грибами, цветами и ягодами – один другого краше. Одни прикололи к одежде мох, у других по ней бегали насекомые – носились по плечам и рукам, забирались в рукава и выползали наружу, шныряли вверх и вниз по брюкам.

Из-за поворота дороги донёсся крик:

– С дороги! Уйдите с дороги!

Сперва Дев увидел сверкающие бенгальские огни. Они торчали из невообразимой горы ягод и сливок, покрывающих стопку гигантских вафель. Всё это высилось на большой тележке и качалось из стороны в сторону, пока вафельник Арнольд толкал её вперёд.

Это было оно. Его гордость и радость. Его «Великая вкуснятина в честь Дня флембы».

Жители деревни взволнованно переговаривались.

– Ой, только не хвалите его, – хмуро проворчала Номили, жена Арнольда. – Он просто помешался на этой вафле, ПОМЕШАЛСЯ! Мы его неделями не видели!

Двое малышей, цеплявшихся за её юбку, вдруг сорвались с места и бросились к отцу. Арнольд зацокал языком и засуетился, не давая им влезть своими маленькими юркими пальчиками в стекающий с вафель крем. Санторо вышел вперёд, чтобы ему помочь, и Дев воспользовался возможностью незаметно отступить назад и смешаться с толпой.

– Ты под маскировкой?

Откуда ни возьмись рядом с Девом возник Сэм из Космического Флота. Его шлем был измазан в грязи и украшен голубыми фонариками, а на костюм, похоже, пошёл целый куст ивняка. Рядом с ним стоял Реджинальд, который нарядился поросёнком. Почему? Никто не знал.

– А вы меня раскусили! – усмехнулся Дев. – Я в вас не сомневался. Я и правда замаскировался, потому что я… на секретном задании!

– О! О! О! Что за задание? – тут же заинтересовался Сэм. Реджинальд восторженно хрюкнул.

– Ну… Я кое-что увидел… на свалке Перси, – зашептал Дев. – И мне нужно улизнуть туда, но так, чтобы никто этого не заметил. – Он сгорбился под плащом, оглянувшись на толпу. – Нужно, чтобы кто-то их отвлёк.

Сэм задумался на мгновение, а потом вдруг толкнул Реджи на землю и завопил:

– Реджинальд испортил воздух!

Реджи тут же вступил в игру и стал кататься в пыли в своём костюме поросёнка, издавая громкие неприличные звуки.

– Я – ФР-Р-Р! – выпил гибискусового пунша! – ФР-Р-Р! – стонал и плевался он. – Мой живот – ФР-Р-Р! – сейчас лопнет!

Толпа ахнула, кто-то рассмеялся, а особо чувствительные отодвинулись подальше. Сэм подмигнул Деву. Задание выполнено.

Дев уже был готов юркнуть в просвет между людьми, как его схватила за руку мама.

– Даже не думай, – прошипела она.

– Эми! – послышался вдруг голос Бастора. Он возник перед ними, огромный и трогательно покрасневший.

Увидев главу Гильдии, Дев тут же нырнул поглубже в свой плащ и спрятался за спиной мамы. Его рука выскользнула из её ладони. Пукающий поросёнок не смог её отвлечь, а вот смущённому Бастору это прекрасно удалось.

– Т-ты слышала сегодня утром гром? – продолжил кузнец. – Грохнуло ого-го как! По всей деревне было слышно.

– О, правда? – нервно улыбнулась Эми. – Должно быть, я слишком крепко спала.

Бастор неловко переступил с ноги на ногу, глуповато усмехаясь.

– Ну, было приятно поболтать, Бастор, – попыталась распрощаться с ним Эми.

– О! – поспешно произнёс кузнец, сунул руку под тунику и извлёк на свет серебряное сердце. – Я хотел показать его тебе тогда, в кузнице. Это сделал я. Для тебя.

Пока Бастор заикался и хихикал, Дев был занят тем, что искал пути к отступлению. Извернувшись, он спрятался за «Великой вкуснятиной в честь Дня флембы». Отсюда уже можно было направиться домой.

Однако у козла Фервуса оказались другие планы.

– Фервус! – зашипел на него Дев, пытаясь отодвинуть зверушку от себя ногой. – Хватит жевать мой плащ!

– Фервус? – Бастор выглянул из-за огромной стопки вафель. – И… ДЕВ?! Тебе нельзя здесь находиться. Ты же знаешь, это приказ мэра.

Дев открыл рот, а потом закрыл. Он никак не мог подобрать нужные слова.

– Где мама? – наконец выдавил он.

– Ищет тебя, как я полагаю, – фыркнул Бастор.

– Ей понравилось сердце?

Плечи Бастора поникли.

– Она сказала, что оно милое. – Кузнец вздохнул. – Просто милое. И убежала, прежде чем я смог ей его вручить.

– Оно и правда очень милое, – заверил Дев. А затем вытащил из своего маскировочного наряда самую тонкую лозу и перекусил её, чтобы сделать покороче. Затем он обвязал лозу вокруг сердца так, чтобы получилась подвеска. – А теперь оно ещё и полезное.

Бастор помолчал несколько секунд и наконец сунул подвеску под тунику, пряча в бороде еле заметную улыбку.

– Если тебе так уж нужно быть здесь, не попадайся никому на глаза, понял? – сказал он, подхватил под мышку Фервуса и ушёл, удивительно легко ступая по земле, словно вот-вот мог взлететь.

Дев отломил от «Вкуснятины» кусок вафли с кремом и сунул его в рот.

– Так-то лучше, – пробормотал он, когда на пару секунд его настроение существенно улучшилось.

– Моё СЕРЦЕ! – вдруг раздалось над площадью. Дверь в антикварную лавку распахнулась. На пороге появился Зеригольд, вопивший во всю глотку: – Кто-то скрал моё серце!

Члены Гильдии сгрудились вокруг Зеригольда, но никак не могли заставить его замолчать – старик продолжал орать, требуя найти похитителя его сердца.

– Я закрыл лавку всего на день! – вопил он. – Они знали! Пронюхали о том, что я был у сестры! Не затыкай мне рот! Меня обокрали! Кто-то обчистил меня как липку!

Дев смотрел на него с открытым ртом, не в силах ничего понять, и тут на его плечо хлопнулась рука Санторо.

– Что ты с ним сделал? – усмехнулся брат.

Дев смог только пискнуть.

– Да ладно тебе. Что ты сделал с сердцем Зеригольда? – Санторо ткнул его под рёбра. – Я видел, что ты положил на него глаз.

– Я… я не… – Дев мертвецки побледнел, словно у него слили всю кровь. – Зеригольд сам оставил его у меня на балконе. В благодарность за уборку.

Санторо попытался сдержать смех, но не сумел и согнулся пополам.

– Ты… ты правда поверил, что это был он? – хохотал Санторо. – Зеригольд? Этот старый ворчливый мешок с костями? Дев, он же тебя на дух не переносит! Он всех на дух не переносит! Ради всего святого, с чего ему отдавать тебе своё драгоценнейшее сердце?!

Дев открыл рот, чтобы ответить, но не нашёл что сказать.

Санторо неожиданно приблизил губы к его уху.

– Это я взял сердце, – прошипел он, словно змея. – И я оставил его у тебя на балконе. Я думал, что такой умник, как ты, сообразит, что это шутка. Розыгрыш. Я был уверен, что ты струсишь, запаникуешь и оттащишь сердце обратно к Зеригольду. Ну и, вероятнее всего, в процессе попадёшься. – Санторо отстранился и подмигнул. – А попадёшься ты, конечно же, мне.

Его слова не желали укладываться у Дева в голове.

– Ты… ты украл сердце?

– Да. Я. Его. Украл. – С каждым словом Санторо щёлкал пальцами по шлему брата.

– А затем… подбросил его мне? – всё ещё не мог поверить Дев.

– Верни его Зеригольду, если оно тебе не нужно, – усмехнулся Санторо.

Несмотря на то что брат был на несколько сантиметров выше и оказался вооружён довольно большим мечом, Дев почувствовал нарастающее желание броситься на него. Повалить на землю и сбить с лица эту его самодовольную улыбку. Потребовать ответа, почему родной брат всегда так груб и почему он зашёл настолько далеко, просто чтобы подставить Дева.

– О чём бы вы сейчас ни спорили, немедленно прекратите. – Их мама втиснулась между мальчишками. – Не здесь. И не сегодня.

Дев опустил кулаки – он даже не заметил, как сжал их.

– Все здесь? ВЫ ВСЕ ЗДЕСЬ? – послышался хриплый голос.

Над толпой вырос нелепый шлем-переросток мэра. Он, покачиваясь, двигался по площади, а гильдийцы маршировали рядом. Каждый держал высокий флагшток, и синие флаги развевались на ветру.

– Пятьдесят две минуты. – Мэр посмотрел на часы. – Ровно пятьдесят две минуты. Ой! Пятьдесят одна! Леди и джентльмены Эдема, я буду краток, потому что мы и так уже отстаём от графика на одну минуту. Похоже, это долгожданное прекрасное утро наконец наступило, и как чудесно, что все мы здесь собрались, и так далее, и тому подобное. В заключение приглашаю вас последовать за мной к Эдемскому дереву, чтобы отпраздновать День флембы – день благодарения и воздаяния.

С этими словами мэр снова двинулся вперёд, а за ним поплелась процессия причудливо одетых жителей деревни.

– А ну быстрее! – рявкнул мэр, и процессия ускорила шаг.

Прежде чем Дев успел сказать Санторо ещё хоть слово, мать подтолкнула его в толпу. Людской поток понёс мальчика, как корабль – волны. Они двинулись от рыночной площади к склону горы, и вскоре каменные здания Среднего Эдема сменили подпирающие небо деревья Старого леса.

Всё было тщательно подготовлено, чтобы усладить взор мэра. Путь был очищен от веток, некоторые кусты подстригли в форме различных животных, а вдоль тропинки по всему маршруту симметрично разложили большие, покрытые мхом камни и валуны.

– Какой же удивительно красивой деревней мы благословлены, – театрально вздохнул мэр. Из процессии послышался беспорядочный гам рожков и труб. – И какая богатая природа нас окружает.

Когда процессия приблизилась к рисовым полям, подъём стал значительно круче. Дорога здесь была грязной и скользкой. Мэр Фршмель забрался на спину Бастора, чтобы не промочить ноги. Остальные члены Гильдии сгрудились, чтобы помочь поднять тележку Арнольда с вафлями и при этом не увязнуть в грязи. Арнольд паниковал, кричал и метался вокруг, готовый поймать любую каплю сливок, что решит сорваться с десерта.

Небольшая группа фермеров, стоящих по колено в воде на рисовом поле, с изумлением подняла на них глаза.

– Мы не можем застелить этот кусок дороги ковром? – недовольно спросил мэр, ударив Бастора пятками по рёбрам. – Мои мэрские одеяния все перепачкаются!

Дев остановился перевести дух. Он оглянулся на длинную вереницу людей позади, тянущуюся назад через Старый лес и ещё дальше, к рыночной площади. Затем он посмотрел в сторону свалки, где лежал его огромный робот-медведь. Или, по крайней мере, он надеялся, что это всё ещё так. Возможно, он пришёл в себя и убежал. Или кто-то его обнаружил, например Перси. Возможно, мусорщик прямо сейчас разбирал его на металлолом.

Дев покрылся холодным потом под слоями плаща. Затем он с облегчением заметил Перси в процессии, далеко позади. Его лицо было сморщено, как локоть старухи. Рот сжался, словно кошачий зад. Рядом с ним шла Мина, её шлем был поглощён гигантской шляпкой гриба, под которой подпрыгивали синие хвостики. Лицо Мины озаряла широкая улыбка, и она размахивала флажком в забинтованной руке.

Дев поднял ладонь, чтобы помахать девочке, но мама схватила его руку и быстро опустила.

– Тебя не должно тут быть, ты забыл?

Они продолжали идти по грязной тропе, через загоны и кукурузные поля, вверх между скалистыми расщелинами. И вот наконец Дев, следом за всеми остальными, раздвинул ветви старых ив и вошёл в Тенистую лощину. Воздух здесь был свежее. В лощине росли удивительные растения, которых не найти больше нигде на горе: покрытые росой каплеросы, комковатые зелёные пожобо и гигантские оранжевые цветы химона. Дев с восхищением рассматривал светящиеся водоросли в прудах, голубых и зелёных светлячков, гнездящихся в дуплах деревьев. Мир вокруг, казалось, гудел от изобилия жизни.

– Ну, вот мы и на месте, – усмехнулась Вентилло, внезапно возникнув рядом с Девом. Она устало плюхнулась на траву и подняла глаза к небу. – А теперь тихонько подождём.

Где-то вдалеке послышалось гудение. Оно раздавалось с другой стороны горы, из-за Стены, из неизвестности и сумрака окружающего их острова. Гул становился всё громче и громче. Вдруг что-то прострекотало мимо уха Дева. Потом ещё раз. И тут всё вокруг заполонил настолько громкий шум, что было впору затыкать уши. Дев поднял глаза и увидел рой – нет, настоящую волну! – насекомых, заслонивших небо.

Пухлых и довольно милых насекомых.

– Флембожуки! – радостно воскликнул мальчик.

– Они, родимые, – вздохнула очарованная Вентилло и широко улыбнулась.

– В ЯБЛОЧКО! – крикнул мэр, потрясая кулаком одной руки и часами на другой. – Флембожуки со всего острова явились точно секунда в секунду!

Жители деревни захлопали в ладоши и радостно закричали, а потом побежали под потоком флембожуков вверх по склону. Выбравшись из тени деревьев, они оказались на больших, поросших травой ступенях.

Ещё несколько шагов…

И участники процессии увидели Эдемское дерево.

Оно росло на самой вершине горы и было настолько высоким, что Дев даже не мог разглядеть его верхушку. Ствол шириной не уступал деревенской улице. Его длинные узловатые ветки, покрытые огромными пучками ярко-зелёных листьев, которые шелестели на утреннем ветру, тянулись во все стороны. В эту густую листву и полетели флембожуки. Они садились на кору и толкались мохнатыми тельцами, чтобы отвоевать себе место. Устроившись, жуки начали впитывать флембу из дерева. Сияющая энергия наполняла их одного за другим, и вскоре всё Эдемское дерево засияло прекрасным голубым светом.

– Флемба, – задумчиво прошептал Дев, не отрывая взгляда от дерева.

– ФЛЕМБА! – грохнул мэр следом за ним. – Как было прежде, так и будет впредь. Каждый год флембожуки являются к Эдемскому дереву, чтобы пить его нектар. Напоминая нам всем, что…

– СМОТРИТЕ! ОНИ УМИРАЮТ! – вдруг раздался из толпы голос Перси.

Все ещё внимательнее уставились на дерево. Огни замерцали. Флембожуки начали один за другим гаснуть и отваливаться от ствола, безжизненно осыпаясь на землю. Само дерево, могучее и впечатляющее всего несколько секунд назад, теперь словно сжалось, пытаясь втянуть ветви внутрь ствола.

– Оно всё… гибнет!

Прямо на глазах у Дева и его односельчан листья великого дерева стали коричневыми и скукожились. Налетевший ветер срывал их с веток и уносил в сторону моря. Ствол раскололся, кора потрескалась, а плотные слои мха сморщились, превращаясь в пыльную труху.

– Наше дерево… – ахнул мэр.

– Не только дерево! – Роза Плесневель указала на землю под их ногами.

Там, где всего несколько мгновений назад колосилась густая зелёная трава, теперь были пучки чего-то серого и ломкого. Каплеросы и пожобо стремительно увядали. Цветы химона опали, их прежде флуоресцентные оранжевые лепестки сморщились, как спущенные воздушные шары.

– Наша флемба исчезает! – вскричал кто-то.

– Спасайте, что можете! – подхватил другой.

Люди бросились рвать цветы и ловить светлячков, пытаясь ухватить всё, что ещё могло удержать хоть немного флембы. Одни гонялись за немногими уцелевшими флембожуками, другие кувыркались в быстро пересыхающих прудах и выгребали из ила охапки водорослей. Они боролись друг с другом, рыча, как дикие звери. Всё это заняло каких-то несколько минут, но их хватило, чтобы страх превратил мирных жителей деревни в обезумевшую толпу.

Призывы Гильдии к порядку никто не слушал, и у них не осталось иного выбора, кроме как идти напролом. Бастор раздавал тумаки налево и направо, цокая рукоятью своего меча по разукрашенным шлемам. Роза Плесневель зажала пару жителей деревни под мышками. Каждый, кто когда-нибудь нюхал её подмышки, знает, что это, пожалуй, самое жестокое наказание из всех возможных.

– Оно вот-вот достигнет посевов! – взвизгнул мэр, который забрался от обезумевшей толпы на большой валун и теперь, возвышаясь над головами своих подданных, прыгал и махал руками. – Наша деревня обречена!

Плащ соскользнул с головы Дева, пока он крутил головой по сторонам.

– Этого не может быть, – бормотал он себе под нос. – Этого никак не может быть, просто не может…

– Я так и знал! – Кто-то толкнул Дева в спину, и он полетел на землю. Зеригольд поставил ботинок ему на шлем и навис над мальчиком, словно ястреб, вцепившийся в добычу. – Я знал, что ты сюда проберёшься!

Дев хотел ответить, но ботинок надавил сильнее.

– Вечнорос, – Зеригольд произнёс его фамилию так, словно у него во рту оказалась тухлая картофелина.

Бум!

– Как только наши дела идут наперекосяк, ты оказываешься тут как т…

БУМ!

Голос Зеригольда сорвался.

БУМ-М-М!

Камешки на земле перед глазами Дева задрожали.

БУМ-М-М! БУМ-М-М! БУМ-М-М!

И затем сквозь мельтешение ног Дев увидел её. Огромную тень, окутанную прекрасным голубым сиянием. Это её тяжёлая поступь разносилась эхом по Тенистой лощине. Тень неудержимо неслась вперёд.

БУМ-М-М! БУМ-М-М! БУМ-М-М!

– У-У-У-А-АХР-Р-Р-Р-Р-Р-Р!

«Это же Флембер!» – вдруг понял Дев. Всё те же огромные мерцающие глаза. Всё тот же язык, дико вываленный изо рта. Всё тот же светящийся нос, словно тянущий его вперёд.

Ещё немного левее. Сильно левее!

Флембер прорывался сквозь толпу, во все стороны летели украшенные шлемы. Он остановился, только когда споткнулся и рухнул мордой в землю, но тут же снова поднялся, пошатываясь на нетвёрдых ногах. Его нос дёрнулся, медведь повернулся и неуклюже бросился к Деву и Зеригольду, набирая на ходу скорость. И тут робот понял, что не сможет вовремя затормозить, и решил их перепрыгнуть, но очень, ОЧЕНЬ сильно просчитался…

Зеригольд исчез – взлетел в небо вместе с медведем, только ноги торчали из красного меха.

Время словно замерло – они всё летели, летели и летели… Наконец робот приземлился в яму, оставшуюся от высохшего пруда. Вся гора содрогнулась от удара его тяжеленного тела.

– Флембер! – закричал Дев. Он соскользнул в грязь и попытался дотянуться до пушистого меха, по которому пробегали трескучие голубые молнии. – Ты меня слышишь?

– УФ-Ф-Ф-Ф! – Глаза медведя завращались в глазницах.

– Флембер! Это я! Дев! – кричал мальчик. – Помнишь меня? В мастерской?

– ДВ-В-В-В… – Медведь широко улыбнулся. Один глаз перестал вращаться и уставился на мальчика.

– Да, правильно, Дев! – взвизгнул от восторга изобретатель. – Ты… ты забрался так далеко, просто чтобы найти меня?

Блестящий чёрный нос Флембера снова задёргался. Он понюхал ветерок, причмокнул языком и стал, барахтаясь, выбираться из ямы. Наконец он вылез и на четвереньках двинулся вперёд сквозь толпу, шатаясь и заваливаясь на бок. И всё же он шёл в определённом направлении. В направлении «Великой вкуснятины» Арнольда.

Когда пекарь понял, что сейчас произойдёт, его лицо исказилось от ужаса. С выпученными глазами он встал перед тележкой, пытаясь загородить собой своё колоссальное творение.

– НЕ-Е-Е-ЕТ! – завопил Арнольд. – Это моё! МОЁ!

Вафельник держался до последнего и отскочил с дороги робота буквально за мгновение до того, как тот налетел на «Вкуснятину». Медведь принялся жадно поглощать вафли. Он прерывался, только чтобы глотнуть воздуха, а затем снова набрасывался на взбитые сливки и ягоды. Наевшись до отвала, робот плюхнулся на землю и стал облизывать сладкие пальцы.

– МОЁ! – лучезарно улыбался он.

Дев протолкался через обступившую медведя толпу.

– Его первое слово!

– Моё! – повторил Флембер, снова погружая лапы в сладкое месиво, в которое превратился вафельный десерт. – Моё, моё, моё, моё!

Несколько членов Гильдии вышли вперёд, наставив на Флембера обнажённые мечи.

– Нет, нет, всё в порядке. – Дев встал между ними и медведем и поднял руки. – Он пришёл сюда на запах вафель, вот и всё. Я за них заплачу, обещаю!

– ВА-А-А-АФ-Ф-Ф-ФЛ-Л-Л! – прорычал Флембер.

Из груди Дева вырвался взволнованный смешок.

– Его зовут Флембер, – гордо провозгласил он. – И его создал я.

Мэр, который до сих пор прятался позади Бастора, высунул изумлённую физиономию.

– Ты… что?

– Я создал его. Я… изобрёл его, – сказал Дев и тут заметил в толпе маму. Она выглядела совершенно ошеломлённой.

Вообще-то, все участники процессии выглядели совершенно ошеломлёнными.

– Из старых деталей, – продолжил объяснять Дев. – Я собрал их вместе и сделал что-то вроде робота. А потом я… ну как бы вдохнул в него жизнь.

– Дев, не теряй рассудок. – Бастор всё ещё не опустил меча, направленного на Флембера. – Ты делаешь игрушки и всякие хитроумные устройства. Маленькие, шумные и, по большому счёту, бестолковые. Понимаешь? А это… ну, это… – Он беспомощно надул щёки. – Собственно, а что это?

– Его зовут Флембер, – повторил Дев. – Я думал, что он мог бы нам помогать. Всякий раз, когда что-то пойдёт не так, он нас защитит. Робот остановил бы взбесившийся Сыросмыватель, просто встав у него на пути. И он помог бы убрать весь тот беспорядок. Только посмотрите, какой он большой и сильный!

– То есть ты построил эту… штуку, – снова заговорил мэр, – чтобы защитить нас от самого себя?

– Н… нет! Ну, может, чуть-чуть. Ещё он мог бы разбирать завалы камней или, если понадобится, перенести целый дом! А на полях вскапывал бы землю своими огромными лапами. – Говоря, Дев изображал то одно, то другое действие. – Он наделён силой, чтобы делать добрые дела, он наш новый большой защитник. С Флембером наша деревня будет в безопасности!

Никто не проронил ни слова. Сердце Дева упало.

– Я думал, вы будете рады.

Рядом с Флембером зашевелился флембожук. До этого он лежал на спинке, поджав лапки и наполовину утонув в сиропе, а теперь забарахтался в грязи. Наконец жук с трудом взлетел, опустился на большой чёрный нос медведя и засновал туда-сюда между его глазами. А потом он засиял.

Другой флембожук сел медведю на живот и тоже засветился. Блестящая зелёная бабочка приземлилась ему на ногу, а на ухо опустилась жиббермоль. Вскоре вокруг робота закружился целый рой разных насекомых. Все они купались в его прекрасном голубом свете.

– Это невероятно! – Вентилло протолкалась сквозь толпу и приблизилась к большому сияющему медведю. Она схватила ладонь Дева тонкими пальцами и сжала её. – Вы оба просто невероятные.

– Это МОНСТР! – завопил Зеригольд, выбираясь из кучи грязи, куда его столкнул Флембер. Его деревянный птичий нос, который он надел как украшение к празднику, съехал на щёку. – Он напал на меня! Вы все это видели! Мне – кхе! – повезло – кхе-кхе! – что я остался жив – кххххе! – Старик упал на колени, закашлялся и выплюнул большой комок красной шерсти. Потом он поднялся на ноги, пошатываясь, схватил комок земли и швырнул во Флембера. Тот его даже не заметил. Как и второй комок. И третий тоже.

Медведь всё ещё с наслаждением лопал вафли.

– Смотрите, что он делает! – ахнул Бастор и показал на землю рядом с медведем. Вокруг его зада разрослась сочная зелёная трава, стебельки которой переливались сиянием флембы. Прямо на глазах из почвы повыскакивали крошечные светящиеся грибы, а за ними следом к свету потянулись ромашки, колокольчики и хрупкие пятнистые свистульчики.

У мэра отпала челюсть. Точнее, всё его лицо – челюсть, мешки под глазами, вторые подбородки и всё остальное – опустилось к вороту туники.

– Флемба! – ахнул он. – Это же чистая флемба! – Он медленно поднял глаза от медвежьего зада к его морде. – Эта штука… доверху набита флембой! Она… она что, забрала нашу?

Дев резко побледнел. Где-то в глубине души он уже провёл такую же параллель, но был настолько взволнован появлением Флембера, что ещё не успел сделать выводы.

– Я… я… – Он запнулся, с хрипом хватая воздух ртом. – Возможно, я позаимствовал немного флембы, самую капельку, только чтобы… – У него перед глазами встало мёртвое великое дерево флембы. – Я не хотел брать так много… – Он повернулся к толпе, которая неверяще уставилась на него. – Это она дала Флемберу жизнь.

– Так вот зачем тебе понадобилось сердце? – разнёсся над головами гильдийцев голос Санторо. – Оно внутри этой штуковины?

– СЕРЦЕ?! – взвизгнул Зеригольд так высоко, что его едва можно было расслышать. – Какое серце? Моё серце? – Вдруг он подлетел к Деву и схватил его за шарф. – Ты ВОР! – крикнул старик, словно плюнул. – Ты мелкий лживый прохвост!

– Я-я… я не… – заикался Дев.

– А ну отойди от него! – Мама Дева растолкала толпу, подбежала к Зеригольду и оттащила его в сторону. – Убери руки от моего сына!

– Гадкий лягушонок! – голосил Зеригольд. – Красноносый червяк! Гнилой вонючий прыщ!

– Санторо! – выдохнул Дев. – Это Санторо украл ваше сердце.

Взбешённый Зеригольд указал пальцем на Санторо:

– Твой брат? Твой распрекрасный, честнейший брат? Гордость Гильдии Юных? Будущий глава всей Гильдии? Этот твой брат? Ты слышишь, Эми? Твой сынок! Пытается смешать с грязью брата, чтобы выгородить себя!

– Но он и правда украл его, – промямлил Дев.

Зеригольд снова бросился на него, но на этот раз даже не приблизился. Лапа Флембера шевельнулась, и Зеригольд оторвался от земли и пролетел над толпой людей в разукрашенных шлемах. Летел он долго, пока не приземлился в куст пожухлых папоротников.

Все молчали. Все, кроме Вентилло, которая довольно хихикала.

Подбородки мэра затряслись от ярости.

– Гильдия! Схватить этого… эту штуку! Не знаю, что здесь происходит, но знаю, что с этим ЧУДОВИЩЕМ надо что-то сделать!

Дев встал между гильдийцами и Флембером.

– Он не виноват! Не трогайте его!

– Схватите и Дева! – рявкнул мэр. – Он поплатится за свои преступления!

– ТОЛЬКО ПОПРОБУЙТЕ! – Вентилло подняла с земли ветку и повернулась к воинам. – Мы, Вечноросы, так просто не сдаёмся!

– И ЕЁ ТОЖЕ! – Лицо мэра так покраснело, что казалось, он сейчас взорвётся. – И ЭМИ! И САНТОРО! АРЕСТУЙТЕ ВСЮ ИХ ЧЁРТОВУ СЕМЕЙКУ!

– Вы не можете арестовать меня, я же из Гильдии! – запротестовал Санторо, но бывшие соратники уже обратили против него мечи. Санторо обнажил свой и замахал им, рыча, как загнанный в угол лис.

Часть гильдийцев запаниковала и направила оружие на Флембера. Тот тоже зарычал, так низко и гулко, что всё его нутро – мощные лёгкие и металлические кости – загрохотало, а лапы вспыхнули флембой, словно объятые пламенем.

А затем гильдийцы повернулись к Эми.

Дев озирался широко распахнутыми от ужаса глазами, его сердце бешено колотилось в груди, а колени тряслись. Он направился к матери, но она остановила его жёстким взглядом.

– Мы можем постоять за себя, – сказала она, ткнув подобравшегося к ней гильдийца локтем в нос. – А тебе нужно бежать. – Она кивнула на красного медведя. – Вам обоим.

Дев отступил к роботу и схватился за его мех, как утопающий за соломинку.

– Дев, БЕГИ! – завопила Эми.

Дев повернулся к Флемберу, схватил его за щёки и повернул к себе. Он заглянул в горящие голубые глаза медведя и прошептал:

– Флембер, бежим!

Дев снова слышал золотое сердце в груди Флембера. Оно стучало быстрее и громче прежнего, гулом отдаваясь во внутренностях. Флембер схватил мальчика поперёк туловища, забросил себе на плечо и рванул прочь.

Сквозь нацеленные на него мечи.

Сквозь ошарашенную толпу.

Прочь из Тенистой лощины.

Он понёсся вниз по склону, через поле увядающей кукурузы, через рисовые террасы, с которых ушла вода, прямо в Старый лес.

А затем вон из Старого леса.

Мимо просвистела торговая площадь. У накрытых столов и натянутых тентов не было и шанса против громадных ног Флембера. Он бежал, а еда и напитки разлетались от него во все стороны, словно щепки от топора. Один пролетающий кусок ветчины Флембер прямо на бегу поймал зубами и довольно ухмыльнулся Деву:

– Это моё!

– Целое предложение? – Дев рассмеялся, трясясь у него на плече. Несмотря ни на что, он не мог не восхищаться своим творением. – Флембер, твои мозговые схемы так быстро обучаются! Это просто поразительно!

Медведь ответил ему самой громкой отрыжкой, какую Дев когда-либо слышал (и оказывался рядом с подветренной стороны). Капли слюны и кусочки ветчины забарабанили по шлему мальчика. Однако их заглушил другой, ещё более громкий звук – кошмарный грохот раскалывающейся на части земли. Под ногами Флембера пролегла трещина, и тот потерял равновесие. Он врезался в угол антикварного магазина Зеригольда и отлетел через улицу, как пинбольный мячик.

ШМАК! КРАК! БАМ-БАБАХ!

Медведь, словно кошмарный бильярдный шар, катался по площади, разрушая один магазин за другим. Стоило ему наконец остановиться и попытаться встать на ноги, как в морду медведя прилетел огромный кусок остывшей овсянки, залепив глаза. Под ноги ему бросился выводок перепуганных кур, Флембер споткнулся и покатился вниз по дороге, сжимая Дева в лапах.

ТРАХ! БАМЦ! ШУХ!

– У-У-Я-А-А-А-ХР-Р-Р-Р-Р! – завопил робот и ещё крепче сжал своего создателя.

– ХМ-М-МПФ-Ф! – согласился Дев, еле дыша через красный мех, забившийся ему в рот.

Наконец раздался последний оглушительный хруст, после которого они остановились. Дев высунул голову из объятий медведя, чтобы понять, где они оказались. Ему в нос ударил знакомый сладкий запах.

– Вафельная Арнольда, – простонал он, пытаясь выпутаться из остатков маскировочного плаща. – Точнее то, что от неё осталось.

Флембер сел среди обломков. Медведь выглядел ошарашенным, но целым. Вдруг его нос дёрнулся, кустистые брови взлетели вверх, а вечно торчащий язык вернулся в рот.

– ВАФ-Ф-ФЛ! – довольно протянул робот, когда стены по обе стороны от него рухнули и вафли с полок посыпались прямо в его раскрытую пасть.

– Нет, нет, стой! – Дев попытался вырвать вафли из липких лап медведя. – Ты не можешь просто брать всё, что захочешь.

– Моё! – Флембер напихал в рот ещё больше вафель. – МОЁ!

– Не твоё! – строго выкрикнул Дев.

Флембер задумался на минуту, а затем протянул мальчику кусок недоеденной вафли.

– Это мне? – улыбнулся Дев. – Ну, это уже что-то. Ты хотя бы делишься!

Но когда Дев попытался взять предложенное угощение, Флембер медленно отвёл лапу, поднося её к своему рту.

– Флембер… – Дев потянулся за вафлей, опираясь на живот медведя. – Флембер, ты должен делиться.

Нижняя губа Флембера дрогнула, лоб сморщился словно от боли. Он взглянул на вафлю, на Дева, снова на вафлю, а потом всё же сунул её в рот, но прожевал с такой неохотой, будто это был комок грязи.

– Моё, – захныкал медведь.

Дев скрестил руки на груди и посмотрел на жадного робота, вскинув бровь.

– Похоже, тебе не помешает поучиться манерам, – строго фыркнул он.

Флембер в ответ только икнул.

Дев соскользнул с живота медведя, взял его за лапу и потянул на улицу. Там он постарался отряхнуть с красного меха пыль и крошки от вафель, суетясь, словно заботливый родитель.

Однако внимание Флембера было приковано к другому. Он смотрел на ярко-оранжевое солнце, висящее прямо над горизонтом. Робот не отрываясь наблюдал, как оно садится, а последние лучи с трудом пробиваются сквозь кучу густых серых облаков. Он протянул лапу, шевеля пальцами, словно мог до него дотянуться. Словно он мог сорвать солнце с неба и оставить себе.

– Моё, – повторил медведь.

Дев упёрся плечом в левую ногу Флембера и попытался втолкнуть его в ближайший переулок.

– Не твоё, – выдавил он. – Ничто из этого не твоё.

– Неси меня!

Дев слышал голос мэра Фршмеля, эхом отдающийся высоко в небе. Ему вторила разъярённая толпа. Дев легко мог представить, как они гурьбой спускаются с горы. Жители деревни хотели знать, что и, главное, как он сделал.

А ещё они хотели добраться до Флембера.

Поэтому Дев повёл большого красного медведя туда, где, по его мнению, они могли быть в безопасности. Мимо его дома, мимо его разрушенной мастерской, в тень Веретённого леса. Или, по крайней мере, того, что от него осталось. Деревья были голые. Землю покрывал ковёр из опавших иголок. Все до единого папоротники засохли, все цветы до последнего увяли.

Дев забрался на большой камень и уселся, скрестив ноги.

– Должно быть, я что-то упустил. – Он постарался воскресить в памяти страницы книги о флембе. – Я думал, что знал всё, что нужно. Я провёл перенос флембы, и это сработало, на самом деле сработало. – Он взглянул на ярко сияющего медведя. – Сработало даже чересчур хорошо. В тебе слишком много флембы. И теперь всё вокруг погибает.

Флембер не слушал. Он нашёл одинокую увядающую перхотку, растущую из трещины в скале. Когда он протянул к ней лапу, перхотка расцвела, её полупрозрачные лепестки развернулись, открывая идеально гладкий пузырёк с семенами внутри. Морда медведя озарилась радостью. Он потянулся носом к цветку и глубоко вдохнул его аромат. От такого мощного потока воздуха пузырёк лопнул, и громадные ноздри втянули целую горсть семян перхотки. Флембер отшатнулся, его правый глаз задёргался, на левом выступила слеза, а рот растянулся, как у горгульи.

– А-а-а… – Он поморщился. – А-а-а-а…

Дев моментально понял, что сейчас Флембер чихнёт и выдаст их местонахождение. Он бросился к медведю и запрыгал вокруг, умоляя его не шуметь. Но…

– А-а-а… пчхи.

Флембер был удивлён не меньше Дева. Вместо оглушительного раската из его рта вырвался лишь тихий пшик.

– Апчхи! – чихнул медведь снова, уже громче. – Апчхи! Апчхи! Апчхи!

С каждым чихом из его носа вылетали напитанные флембой сопли. Шлёп! Шлёп! Шлёп! На каменистую землю. Шлёп-шлёп! На шипастую кору деревьев. Апчхи! Шлёп! Апчхи! Шлёп-шлёп!

А затем…

– АПЧХИ-И-И!

Это был самый могучий чих, который когда-либо слышал остров флембы. Этот громовой рёв, сотрясший землю под ногами, отшвырнул Флембера в высохшее веретённое дерево, которое закачалось под его тяжестью, а потом повалилось на соседнее. То, в свою очередь, зацепило следующее, которое утащило с собой ещё одно.

Спустя несколько секунд вся роща вокруг них лежала переломанная в облаке пыли и щепок.

Дев уставился на Флембера, а тот посмотрел в ответ широко раскрытыми глазами. Сейчас он походил на то самое существо, одним чихом уничтожившее часть древнего леса.

– Ну, по крайней мере, ты перестал чихать, – заметил Дев. Он помахал руками, чтобы разогнать пыль, и увидел не только гору порушенных деревьев. Упавшие стволы были покрыты зелёными пятнами – это мох нарос на них там, где на кору попали капельки соплей. На земле в этих местах распустились цветы. Дев опустился на колени и присмотрелся к небольшому клочку травы. Тот светился в сумерках.

– А что, если ты… впитал всю флембу Эдема? – озарило изобретателя. – То есть вообще всю? От каждого цветка, каждого пожобо, от каждого веретенника? – Дев подбежал к медведю и провёл пальцем по его меху. Тот заискрился флембой. – А что, если… ты сможешь вернуть её обратно?

Мальчик подскочил и широко улыбнулся.

– Когда ты чихнул, вокруг разлетелась флемба. Видишь, где упали твои сопли? Там везде распустились цветы!

– Это… хорошо! – просиял Флембер.

– Хорошо! Это не хорошо! Это прекрасно! – вскричал Дев. – Ты знаешь, что это значит? Это значит, что ты можешь… флем… флембаризировать всё вокруг. – Мальчик взмахнул руками, будто бы пытаясь охватить ими всю поваленную рощу.

Он взял робота за лапу и провёл ею по стволу веретённого дерева. На нём остался сверкающий след, который превратился в красивый зелёный лишайник. Флембер усмехнулся.

Медведь явно понял принцип и стал действовать сам. Он подошёл к засохшим папоротникам и расправил их мёртвые стебли, отчего они распушились и зазеленели. Затем он поднял лапу, на концах пальцев заискрилась флемба. Плинк! Плинк! Плинк! – Флембер принялся стрелять маленькими молниями, и там, куда они попадали, распускались розовые и оранжевые цветы. Он хлопнул лапой по пыльной земле, и из неё взметнулся лес густой травы. Плинк! Шлёп! Фум! К чему бы ни прикасался робот, всюду возвращалась жизнь, и теперь этот маленький уголок Веретённого леса выглядел ещё красивее, чем когда-либо прежде.

Дев танцевал среди всего этого великолепия, размахивая руками, словно был дирижёром оркестра, состоящего из одного-единственного существа – его невероятного волшебного друга.

– Мы можем вернуть флембу назад! – смеялся мальчик. – Мы можем её вернуть и всё исправить! – Он шагнул с поляны в тень других, мёртвых веретенников. – Мы будем делать это постепенно – дерево за деревом, растение за растением. Это займёт некоторое время, но…

Вдруг Дев заметил одинокого флембожука на земле. Он казался мёртвым, его тело было тускло-коричневым, а лапки сами собой вяло согнулись.

Все, кроме одной.

– Хромоножка! – воскликнул Дев в ужасе. – Только не ты! О нет, нет, нет, мне так жаль! – Он повернулся к Флемберу, чтобы показать жука. – Смотри, это мой друг. Я надеялся, он избежал этого кошмара, но нет. Кажется, он совсем плох. Ему нужно немножко флембы.

– Флма-а-а, – протянул медведь, уставившись на безжизненную козявку в руках Дева.

– Ему нужна флемба, чтобы жить, – объяснил Дев. – Так же, как и деревьям.

Флембер, оробевший, но и очарованный, протянул большую красную лапу, чтобы ткнуть насекомое. Пучки флембы вырвались из пальца, стремясь найти новое пристанище, и скользнули по антеннам Хромоножки в его тельце. Лапка жука дёрнулась. Животик засветился. И уже через несколько мгновений он поднялся, расправил блестящие крылья и взлетел! Он врезался в нос Дева, качнулся в одну сторону, потом в другую, а потом рухнул обратно на его раскрытые ладони.

– Вот это да! – воскликнул Дев. – Ты сделал это, Флембер! Ты вернул его к жизни!

Но Флембер не радовался вместе с ним. В гигантском красном медведе что-то изменилось.

В его глазах плескалась паника.

Он подбежал к одному из оживших деревьев и обхватил его лапами. Сквозь кору и из земли под ногами робота потекли потоки яркого света, исчезая в красной шерсти. Голубые искры наполнили воздух, заклубились вокруг него, возвращаясь в тело Флембера. Вся та флемба, что он так щедро разбрасывал минуту назад, теперь тянулась обратно. А всякий раз, когда маленькие молнии пытались вырваться из его тела, он прихлопывал их широкой лапой.

– Это моё, – хныкал красный великан.

Дев опустился на колени среди вновь увядших папоротников и поникших цветов.

– Тебе тоже нужна флемба, – вздохнул изобретатель. – И что же нам теперь делать?

Ветер гулял среди мёртвых веретённых деревьев, перебирая немногие уцелевшие иголки и играя на них бессвязную мелодию. От этого печального звука у Дева заныли зубы. Хромоножке он, видимо, тоже не понравился, поэтому флембожук пробежал вдоль руки Дева, спустился вниз по его жилету и спрятался в кармане брюк.

Вдруг Флембер обернулся и уставился на свой зад. Кажется, его кто-то куснул.

– Фервус? – Дев вскочил на ноги.

– ФЕ-ЕВУС! – Страх тут же исчез с морды Флембера, словно он уже забыл о том, что произошло несколько минут назад.

Козлик Фервус наконец осознал, что кусает громадного красного медведя, в шоке отпрянул, выгнул спину и зарычал сквозь зубы.

Флембер хихикнул.

– Фев-вус!

Фервус сделал пару шагов к нему, осторожно принюхиваясь. Флембер наклонился и сделал то же самое, но втянул воздух так сильно, что козлёнок оторвался от земли и влетел ему в левую ноздрю.

– Если ты здесь, – сказал Дев, вытаскивая Фервуса из носа Флембера, – значит, и остальные на подходе. С ними должна быть мама. И бабушка.

Он передал Фервуса медведю и запрыгнул обратно на свой камень. Хромоножка выбрался из кармана и вспорхнул Деву на плечо, словно надеясь, что так ему будет лучше видно. Вместе они прислушались.

Тишина.

Кроме поскрипывания погибших деревьев, в округе не раздавалось ни звука.

– Постойте-ка, – шепнул Дев. – Почему они нас не ищут?

* * *

Путь из Веретённого леса оказался непростым. После случая с ноздрёй Флембер и Фервус стали верными друзьями. Однако вскоре Дев понял: блеяние, громовой смех и сотрясающий землю топот – это всё-таки перебор для тех, кто в бегах.

– Так, вы оба, – прошипел он, – а ну-ка потише! Мы вообще-то стараемся не привлекать внимания.

Фервус остановился и с укором посмотрел на мальчика. Тот виновато покраснел. Хвостик козлика упал… но тут же взметнулся вновь, и следом раздался вполне узнаваемый звук результата козлиного пищеварения.

Флембер тут же громогласно захихикал, а Дев недовольно зашипел на них. Так они и пошли дальше.

Мимо первых домов деревни. Фр-р! Хи-хи-хи! Тсс!

Через полуразрушенный мост. Фр-р! Хи-хи-хи! Тсс!

Обратно на рыночную площадь. Фр-р! Хи-хи-хи! Фр-р! Тсс!

Наконец Дев заметил хоть кого-то из жителей деревни – несколько нервных кадетов Гильдии Юных охраняли путь в Старый лес. Чтобы их не заметили, Дев стал пихать Флембера и Фервуса в противоположном направлении. Спустившись вниз по главной улице Среднего Эдема, они приблизились к Главному залу.

И вот оттуда уже слышались голоса.

Очень много голосов.

Вход в здание охраняли гильдийцы, поэтому Дев направился к его задней части. Там стена практически прилегала к отвесной скале и полностью скрыла их троих в тени. Он усадил Флембера под высоким окном, взобрался по его мохнатой спине и опустился на колени у него на голове.

– Стой спокойно, – прошептал мальчик и осторожно заглянул в окно.

Мэр Фршмель как обычно вопил:

– ПОРЯДОК! Пока не наступил порядок, мы ничего не решим. – Он постучал по часам. – Процедура должна быть соблюдена. Сначала тик, потом так. Нечего тратить время попусту.

Вокруг него толпились жители деревни, их шлемы стучали друг о друга. Толпу с трудом сдерживала кучка гильдийцев.

– Моим петуниям конец! И голубым реснитчатым опалам тоже! – кричала Агата Цвет из магазина «Цветы со всего Цвета». – Что за цветочный магазин, где нет ни одного цветка?!

– Всем плевать на твои цветы! Как насчёт полей? – Её оттеснили в сторону фермеры. Они свалили на пол груду почерневших початков кукурузы. – Пшеница, кукуруза. Все посевы погибли! Нигде не осталось ни капли флембы. НИ КАПЛИ!

Люди загалдели, стараясь перекричать друг друга.

– Я ВСЁ ЗНАЮ, ЗАМОЛЧИТЕ ВЫ УЖЕ! – рявкнул мэр. – Ещё только утро, а мой День флембы уже испорчен. Но самое главное – наше прекрасное дерево флембы мертво!

Дев втянул голову в плечи, словно прячась от воспоминания о том, что он натворил, скольким людям навредил, как разрушил половину деревни. Но убежать от чувства вины не вышло.

Флембер улыбнулся ему. От этого с его бровей прямо в нос слетело последнее семечко перхотки. Рот медведя растянулся, глаз задёргался, а голова откинулась назад. Он собирался снова чихнуть.

– Не-е-ет! – прошептал Дев. Одной рукой он поспешил заткнуть медвежий нос, а второй закрыть его рот. Щёки Флембера надулись, как воздушный шар.

– Тихо, – умолял Дев. – Можешь сдержаться?

Флембер перестал дико вращать глазами и кивнул. Дев осторожно отпустил его и снова повернулся к окну.

В зале из толпы вышел Перси.

– Что за штуковину Дев притащил в Тенистую лощину? – проговорил он. – Должно быть, это какая-то машина. Он сказал, что изобрёл её, вы слышали? Он изобрёл машину, которая украла всю нашу флембу.

– Этого не может быть! – крикнул ему Бастор. – Такое просто невозможно. Нельзя взять и забрать из земли всю флембу. Это невообразимо! Даже Деву такое не под силу.

Пушистые белые брови мэра наползли ему на глаза. Он бросил яростный взгляд на Зеригольда, который съёжился возле его стола.

– Очевидно, это как-то связано с золотым сердцем.

– Нет! Я тута не при делах! – оскалился старьёвщик. – Это серце было моим сокровищем, моим самым ценным приобретением! Усладой моей души! Оно у меня тыщу лет, я б скорее сдох, чем с ним расстался.

– И тем не менее сейчас оно бьётся внутри этой жуткой машины. – Мэр махнул рукой группе гильдийцев. – А эта машина разрушила нашу деревню.

Только теперь Дев увидел маму, бабушку и брата. Они стояли в стороне от толпы, окружённые стражей, и не участвовали в обсуждении. По мановению руки мэра Санторо вытолкнули вперёд.

– Скажи им, что всё не так, – взмолился Зеригольд, его глазки-бусинки заблестели. – Скажи, что ты не воровал моего серца, что это всё твой мерзкий братец. Он виноват во всём! Это его заговор, будь он неладен.

– А ну оставь Санторо в покое! – крикнула Вентилло. – Ты, гадкий старый червяк!

Зеригольд напрягся, раздув ноздри. По залу прокатился нервный гул, но мэр Фршмель быстро заглушил его громким кашлем.

– Санторо, – вздохнул толстяк. – Ты в этом замешан? В воровстве? И в… создании машины? В исчезновении флембы? Ты имеешь к этому отношение?

Дев поморщился. Несмотря на поступок Санторо и на обиду, которую чувствовал Дев, ему всё равно было больно смотреть, как брата несправедливо обвиняют во всём подряд.

– Он невиновен! – крикнула Вентилло.

– Санторо? – с нажимом повторил мэр.

Санторо молчал. Затем он поднял глаза на мэра, но на его лице не отразилось ни тени эмоций. А потом его губы шевельнулись, однако слова были произнесены слишком тихо, чтобы Дев мог их расслышать.

– Ты прав. Я принял решение! – гаркнул мэр. – Санторо, что бы вы с твоим братом ни сделали, вы подвергли опасности нашу деревню, и мы просто не можем этого терпеть. Гильдия, лишить его почётных знаков!

Стражники окружили мальчика и сорвали с него знаки отличия.

– Ты больше не член Гильдии Юных, – объявил мэр. – Тебя в нашей деревне больше никто не станет слушать. И если у тебя есть хоть капля мозгов, лучше держись подальше от брата.

С Санторо попытались снять униформу, но он стал сопротивляться, извивался и корчился, пока одежда не начала рваться. Затем кто-то сорвал с его головы шлем Гильдии, и мальчик словно подкошенный рухнул на пол. Дев с изумлением увидел, как по его щекам потекли слёзы. От этого у него самого в носу защипало.

И не только у него.

– АПЧХИ! – раздалось рядом, словно гром среди ясного неба. Флембер чихнул, окатив Фервуса сверкающими соплями.

– ВОН ОНИ! – заорал мэр, заметив Дева в окне.

Гильдия бросилась через толпу, а толпа бросилась к дверям. Теперь за Девом и Флембером точно гналась вся деревня.

– Сюда! – шепнул кто-то. – Лейтенант Дев, скорее!

Голос шёл из трещины в скале позади. В ней скрючился Сэм, всё ещё наряженный в костюм куста.

– Мы спасём вас от… этого огромного красного космического монстра!

Дев соскользнул по лапе Флембера, измазанной в соплях, и потянул медведя, чтобы тот поднялся на ноги.

– Это не машина и не монстр. Это Флембер.

– Ну, кто бы он ни был, – Сэм протиснулся в глубь трещины, – вам наверняка лучше идти за мной.

Дев услышал, как двери Главного зала с грохотом распахнулись. Надо поспешить! Мальчик нырнул в трещину следом за Сэмом и потянул за собой медведя. Протиснуть его в такую узкую щель оказалось непросто, но Фервус толкал робота в зад до тех пор, пока тот в конце концов не протиснулся между каменными стенами.

Они стали спускаться вниз, всё глубже и глубже, а потом вынырнули в Нижнем Эдеме, залитом серым светом. Прокрались под аркой над главной дорогой и юркнули вдоль увитой плющом Стены. Спустились ещё ниже. И ещё…

И попали прямиком в Самый Нижний Эдем.

Пристанище всех забытых и отверженных.

Идеальное место, чтобы спрятаться.

Они прошли мимо нескольких полуразрушенных сараев и ступили на большое, заросшее сорняками поле. Под ногами Дева стелилась мягкая трава, деревья шуршали на ветру, мох покрывал всю поверхность земли, как одеяло.

– Флемба, – выдохнул Дев. – В деревне ещё осталось немного флембы!

– Капитан Сэм, зачем вы привели монстра с собой? – Из бочки неподалёку высунулась Элис. – Вам нужно было спасти от него лейтенанта Дева!

– Он не монстр, – нетерпеливо повторил Дев, таща медведя мимо неё. – Он Флембер. Флембер!

– Фле-е-ембер? – Из бункера, сложенного из матрацев, высунулся Реджинальд, всё ещё наряженный свиньёй. – Наверняка он пришелец! Какой-то неизученный вид.

– Не… измученный? – показалась рядом с ним Арто.

– Он единственный в своём роде, – фыркнул Дев. – И мне очень нужно его где-нибудь спрятать.

– Сэр, есть, сэр! – отсалютовал Сэм, а потом повернулся к соратникам: – Приготовить Штаб Космического Флота для инопланетного карантина!

Штаб Космического Флота, также известный как домик на дереве, оказался старым, покосившимся сараем, под которым проросло камышовое дерево. Оно росло и росло и в конце концов приподняло сарай над землёй своими толстыми изогнутыми ветвями.

Дев поднялся по верёвочной лестнице, пролез внутрь и расчистил немного места от мусора и фантиков. Затем он позвал Флембера, и тот выбрал свой способ попасть внутрь: он забрался на дерево, снял с домика крышу, залез внутрь и накрылся крышей, как одеялом.

Когда крыша вернулась на место, в Штабе тут же «восстановилась герметичность».

– Мы остаёмся на страже, – объявил Сэм, и они с Арто, Реджинальдом и Элис заняли стратегически выгодные позиции вокруг дерева.

– Спасибо, Космический Флот! – крикнул Дев из домика, с трудом помещаясь в нём вместе с внушительным роботом. – Мы побудем здесь. По крайней мере, пока я не придумаю, как быть дальше.

– НАРУШИТЕЛЬ! – вдруг крикнул Реджи, сдёрнул с ноги ботинок и направил его на высокую траву, словно оружие. – Стой! Кто идёт?!

Из травы осторожно показалась Мина.

– Я… я пришла следом за большим мишкой Боем.

– Девочкам сюда нельзя! – строго крикнул Реджинальд, тыкая в неё ботинком.

– Я, вообсе-то, тозе девоска! – крикнула Арто.

– И я, – кивнула Элис.

– А, ну нельзя как бы другим девочкам. Вы же как бы не совсем девочки. Ну, то есть… вы девочки, конечно. Я хочу сказать… – Реджинальд залился краской. – Прости. Да. Проходи, конечно. Извини.

– Мина, тебе не стоило… уф-ф… приходить. – Дев протиснулся мимо бока медведя и выглянул в окно. – Нас вся деревня ищет.

– Он такой яркий! – Мина не могла отвести глаз от прекрасного голубого сияния Флембера. Оно пробивалось в окна и сквозь каждую трещинку в старых досках сарая. – И такой хорошенький.

Дев почувствовал, как щёки робота поползли вверх. Он улыбался.

– Его зовут Флембер. Я сделал его таким же, как твой мишка Бой, но больше и сильнее, – сказал мальчик. – Он должен был стать защитником для всех нас. Правда, всё пошло немного не по плану…

Вдруг Фервус предупреждающе заблеял и повернулся в сторону Среднего Эдема. Реджи, всё ещё с ботинком в руках, встал рядом с ним. Остальные похватали что попалось под руку – крышки от мусорных вёдер, ветки, козлика – и выстроились в оборонительную линию перед деревом.

– Ч-что происходит? – пробормотал Сэм.

– Не знаю, – шепнул Дев.

Где-то впереди мигнула вспышка света. Затем ещё одна и ещё. Генераторы, грохнув, отключились. Трава съёжилась и побурела, словно по ней потёк яд.

И вдруг посреди поляны появилась огромная трещина. Она побежала по скалистым уступам через весь Самый Нижний Эдем прямо к камышовому дереву, где прятались беглецы.

– Землетрясение! – крикнул Дев, но было уже поздно. Дерево потеряло опору и стало заваливаться набок, увлекая за собой Штаб Космического Флота. Дев и Флембер полетели на землю в облаке щепок и пыли.

Через несколько бесконечно долгих секунд падение закончилось, и Флембер приземлился на свой широкий зад, а Дев, в свою очередь, приземлился на Флембера. Флембожук Хромоножка сделал несколько кругов над ними и сел на нос медведя.

– Я цел! – крикнул Реджинальд откуда-то со стороны.

– Бе-е-е! – присоединился к нему Фервус.

А потом настала тишина.

В которой послышались всхлипывания.

– Мина! – крикнул Дев, выбираясь из-под обломков.

Девочка стояла рядом с поваленным деревом. Её глаза блестели от слёз, губы дрожали, и она сжимала перевязанную руку.

– Она болит, – хныкала Мина. – Только теперь ещё больше.

Дев заключил её в объятия, и они опустились на землю. Остальной Космический Флот окружил их. Некоторые ребята пытались обнять Мину, другие беспомощно похлопывали её по плечу. Реджи извинился за то, что ткнул в неё ботинком. Но ничего не помогло. Мина сморщилась и разрыдалась.

– Я должен это исправить, – сказал Дев, сам с трудом сдерживая слёзы. – Исправить всё это.

Флембер был занят тем, что следил за Хромоножкой, который ползал туда-сюда по его носу. Но всякий раз, когда его взгляд падал на Мину и Дева, глаза медведя расширялись, а нижняя губа начинала дрожать.

В конце концов он встал и осторожно подошёл к ним. Мина испуганно отпрянула, но Флембер протянул большую красную лапу и нежно обхватил её за запястье. Из его меха потянулись струйки флембы. Они завихрились вокруг предплечья девочки, освещая руку так ярко, что Дев мог видеть тень костей под её плотью. Заплаканные щёки Мины вспыхнули тёплым румянцем и расплылись в сияющей чудесной улыбке.

– Делиться, – улыбнулся ей в ответ Флембер.

– Больше не болит! – воскликнула Мина, пошевелив пальцами. Она подняла забинтованную руку и помахала ею. – СОВСЕМ НЕ БОЛИТ! – Девочка бросилась к медведю и зарылась лицом в его красный мех. – ФОФВЕМ НЕ БОВИТ! – повторила она, обнимая медведя так сильно, что он растерялся. Ребята из Космического Флота подбежали к ним и тоже присоединились к объятиям. Фервус запрыгал по их спинам, как по ступеням, блея от безумного восторга.

– Делиться… – повторил Дев, в изумлении глядя на исцелённую руку Мины. – Он делится. Он всё понял!

Внезапно из Среднего Эдема послышался крик. Там, на выступе скалы, Дев увидел жителей деревни, которые кричали и махали руками.

– Они нас заметили! – воскликнула Элис. – Флембер слишком ярко светится.

Сэм вырвался из общих объятий и вытянулся по стойке смирно.

– Лейтенант Дев, какие будут указания?

– Мне нужно подумать, – пробормотал Дев. – Мне нужно разработать план. Если Флембер готов делиться флембой, возможно, он поделится ею и с деревней.

Элис подбежала к тому, что осталось от Штаба, и встала на изготовку со сломанной доской в руках.

– Продолжайте думать, лейтенант. Мы вас защитим! – крикнул она. – Космический Флот! Приготовиться к последнему сражению!

– Бегать от дерева к дереву, возвращая им флембу, слишком долго. – Дев расхаживал вперёд-назад по поляне. – Они поймают нас раньше, чем Флембер успеет начать. Жители не станут ждать. Они не будут слушать.

Дев поднял глаза на толпу. Они уже достигли Стены и продолжали спускаться вниз. Людская масса напоминала волну, от которой время от времени отделялись отдельные брызги – человеческие фигуры, – которые вскоре вновь сливались с основным потоком.

Это помогло Деву кое-что вспомнить.

Холодная сырая пещера. Бабушка Вентилло. Стены, сияющие от флембы.

«Она поднимается внутри горы как волна».

– Они уже близко! – предупредил Реджинальд.

«А затем отступает назад».

– Отступает назад… – прошептал Дев.

И вдруг россыпь мыслей, вертящихся у него в голове, собралась в единую, прекрасную, освежающе чудесную идею.

– Эврика! – ахнул изобретатель. – Мы можем спасти всю деревню разом, если отведём Флембера обратно к дереву флембы!

Хотя день только разгорелся, густые клубящиеся облака погрузили всё в сумрак. Совсем Нижний Эдем скрылся под нависающими скалами, и стемнело почти как ночью. Это помогло бы беглецам, однако сияющий словно голубое солнце Флембер всё портил. Дев попытался прикрыть его флагом Космического Флота, но тот едва скрыл нос Флембера. Он, будто костёр в ночи, безошибочно указывал всем и каждому, где они находятся. Значит, решил Дев, красться больше нет смысла. Пора набирать скорость.

Космический Флот разделился. Сэм, Элис и Фервус выступили вперёд, как самые смелые. Реджинальд, Арто и Мина прикрывали тыл. Флембожук Хромоножка прыгал между ними, заставляя детей фыркать и хихикать. Дев шёл посередине, рядом с Флембером, который то ворчал, то смеялся.

– Ты уверен, что эта дорога ведёт к дереву? – обернувшись, шепнул Сэм.

– Это… другая дорога, – улыбнулся Дев.

– Ой, нет-нет-нет-нет! – вдруг заскулил Реджинальд, вцепившись в уши своего поросячьего костюма. – Я совершенно точно знаю, куда именно ведёт эта дорога.

– Держать строй! – рявкнул командным голосом Сэм.

– Сам держи! А я лучше домой пойду. Ты что, ещё не понял, куда мы идём?

Он указал вперёд, туда, где тропинка выбегала из теней Нижнего Эдема и огибала склон горы. Туда, где на петлях висела пара высоких железных ворот, мягко поскрипывающих на ветру.

– КЛАД… ЩЕ… – Сэм прищурился. – Это склад вещей? Где коробки и мешки?

– Нет, это КЛАДБИЩЕ! – в панике заорал Реджи. – Где могилы и мертвецы!

Все остальные, включая Фервуса, вздрогнули.

– М-могилы? – пискнула Мина, спрятавшись за ногой Флембера.

– И ПРИ-И-ИЗРАКИ! – завыл в ответ Реджи, закрыв лицо поросячьими ушами костюма.

– Они настоящие? – ещё тише пискнула Мина. – Тогда я не хочу туда идти.

– А вам и не нужно, – ободряюще улыбнулся ей Дев.

На него обернулось несколько пар перепуганных детских глаз.

– Мы должны быть храбрыми… – пробормотал Сэм.

Дев опустился на колени и взял его за руку.

– Вы и есть настоящие храбрецы. Все вы. Мина и Фервус, даже вы. Без вашей помощи мы с Флембером не забрались бы так далеко. – Он поднял в воздух палец, и Хромоножка с готовностью на него опустился. – Вот. – Дев опустил жука в ладонь Сэма. – Отведи Космический Флот домой. Хромик осветит вам путь.

Сэм отдал честь.

– Есть, сэр. Это я могу.

Остальные ребята повторили за ним. Реджинальд подтолкнул Мину, и она тоже поднесла вытянутую ладонь к шлему.

– Ты теперь почётный член Космического Флота, – шепнул он малышке.

Дев отдал честь в ответ. Флембер тоже попытался, но только ткнул себя лапой в глаз. Поэтому он просто помахал ребятам обеими лапами. Он продолжал махать, даже когда Дев принялся толкать его вверх по тропинке к сломанным воротам. И даже когда они завернули за скалу и дети полностью пропали с глаз, медведь не опустил лап.

Похоже, ему просто нравилось махать.

Путь через кладбище был опасен. Слева гора круто обрывалась к морю. Небо затянули тучи. По щекам Дева хлестнула холодная, обжигающая морось. Справа высились деревья – голые, скрюченные, их ветви тянулись к путникам, словно жуткие пальцы. Корни не могли глубоко прорасти в каменистую почву и поэтому пролегли жгутами между сотнями гладких валунов, теснившихся на склоне.

По спине Дева пробежал холодок, и он поглубже укутался в свой шарф. Он был так занят тем, что косился на надгробия и при этом пытался вести Флембера по тропинке прямо, что не сразу заметил фигуру, сидевшую на могильном камне впереди.

– Я так и думал, что ты решишь улизнуть этой дорогой, – произнёс Санторо.

– Это папа, – нахмурившись, сказал Дев. – Слезь с нашего отца!

Санторо фыркнул, соскользнул с надгробия и направился к брату. Его форма Гильдии была порвана, шлем исчез, но он всё ещё волочил свой большой меч позади себя.

– Я… я видел, что произошло в Главном зале. – Дев передёрнул плечами. – Я знаю, что они выгнали тебя из Гильдии. Мне очень жаль.

Санторо толкнул его плечом, проходя мимо.

– Ты сегодня создал очень много проблем, Дев.

– Я всё исправлю, – ответил мальчик.

Санторо снова фыркнул.

– Ты знаешь, если бы отец был здесь, он бы пришёл в отчаяние от того, что ты сотворил с деревней.

– Если бы он был здесь, – Дев с силой стиснул зубы, – он бы хотел, чтобы я всё исправил.

– Нет, не хотел бы. Он спросил бы, почему ты просто не можешь оставить всё как есть. – Санторо наклонился очень близко к брату. – А потом сам бы это исправил.

Внезапно Санторо замахнулся мечом на Флембера. Дев инстинктивно прыгнул между ними, дёрнув за один из ремней своего рюкзака. Тот мгновенно раздулся, словно шар – пошла в ход Портативная Воздушная Подушка. Сперва Дев оттолкнул Флембера в сторону, а потом пихнул Санторо в грязь. Однако спустя секунду бывший гильдиец вскочил и бросился к ним.

– Я вскрою эту жуткую машину и верну нашу флембу! – взревел он.

Шерсть Флембера встала дыбом и заискрилась от флембы ещё сильнее. Он протянул огромную лапу и схватил Санторо за шею.

А затем стиснул пальцы.

– Флембер, отпусти его! – закричал Дев и прыгнул к ним. – Ты не должен вредить людям!

Медведь посмотрел на него, а затем разжал лапу. Санторо шлёпнулся на землю.

– Не… друг, – недовольно фыркнул он.

– Нет, очевидно, нет, – ответил Дев, всё ещё пытаясь сложить надувной рюкзак.

Санторо, покрасневший и задыхающийся, прыгнул на брата.

– Твои дурацкие эксперименты! – взревел он, молотя кулаком по голове Дева. Один из ударов пришёлся на кнопку шлема. Из него выскочили инструменты на шарнирах, которые тут же запутались в страшный металлический клубок.

– Я пытался… – начал было Дев.

– Мне плевать, что ты пытался сделать, Дев. Мне. Всё. Равно. – С каждым словом Санторо отрывал от шлема один из инструментов. – Меня волнует только деревня. Я хочу, чтобы мы все были в безопасности. А ты без конца мешаешь этому. Каждое твоё новое изобретение мешает. Вообще всё, что ты делаешь, мешает. И теперь вся деревня погибает – и это полностью твоя вина. Твоя и этой дурацкой машины!

Флембер заревел и направился к ним. Дев замахал ему рукой, прося оставаться на месте.

– А мне опять приходится всё исправлять, – продолжал Санторо. – Я вечно только этим и занимаюсь: убираю после тебя беспорядок. И всё равно всякий раз в нём винят меня!

Дев всегда считал, что его брат просто злой. Но сейчас он вдруг увидел в нём что-то ещё. Страх. Он просвистывал в его голосе, блестел в слезах на глазах. Санторо пытался обезопасить свою семью, как это сделал бы их отец, но он не знал как. Ему никто этого не объяснил.

И он был в ужасе от того, что мог совершить ошибку.

Эта догадка разбила сердце Дева на мелкие кусочки.

Санторо остановился. Его плечи поникли, а из ладони выпал последний кусок железа, который он оторвал от шлема Дева. Юноша с усилием поднялся.

– Почему именно я должен идти по стопам отца? – Он вздрогнул, подошёл к своему мечу и поднял его с земли. Санторо обхватил рукоять обеими руками, покрытыми синяками и царапинами, и снова повернулся к Флемберу: – Почему я должен опять исправлять твои ошибки?

Вдруг что-то шваркнуло Санторо по лицу. Отскочив от его изумлённой физиономии, это что-то упало на дорожку и покатилось вниз, пока не остановилось у ноги медведя.

Морковь.

Вторая морковка пролетел мимо головы Санторо. Третью ему удалось отбить мечом. Но было слишком поздно: приманка уже сработала. Козлик Фервус нёсся с горы во всю прыть. За ним по пятам следовал Космический Флот, крича и улюлюкая. Они бросали всё больше и больше моркови в Санторо, который пытался защититься, но через несколько секунд был повален на землю.

– Мы не могли бросить тебя, Дев! – крикнул Сэм, лупя Санторо одним из башмаков Реджинальда. – Не могли оставить тебя один на один с этим инопланетным охотником за головами!

Фервус скакал вокруг, заглатывая одну морковку за другой, словно никогда в жизни не ел такой вкуснятины.

– ФЕ-Е-ЕВУ-У-УС! – радостно взревел Флембер.

Мина отделилась от сражения, схватила Дева одной рукой, а Флембера – второй и потянула их вверх по усеянной галькой тропинке.

– Бегите! – поторопила она.

За их спинами раздались крики. Санторо вырвался из-под атаки Космического Флота и теперь мчался за Флембером с мечом в руках.

– Я спасу деревню! – рычал он. – Я! Я это сделаю!

Мина опустилась на колени и открыла свой рюкзак. Сперва она выпустила из него Хромоножку, который покружился и уселся на плечо к Деву. А затем, к невероятному удивлению Дева, вытащила из рюкзака маленькие сырные канистры и со щелчком пристегнула их к ботинкам.

А затем Мина стукнула каблуками.

Что-то внутри канистр забулькало, и из них вырвалось огромное облако оранжевой пены.

Мина посмотрела на Дева сияющими глазами.

– Я немного изобредала, – хихикнула малышка.

Она покрутилась в своих реактивных ботинках, а потом ринулась с холма на бешеной скорости навстречу Санторо.

Бам!

Шлем с хвостиками врезался прямо ему в живот. Космический Флот радостно заверещал, а затем все скрылись в шлейфе оранжевой пены.

Флембер высунул язык и слизнул капельки, осевшие ему на нос. От этого он улыбнулся и чуть окосел.

– Гибискусовый пунш! – воскликнул Дев, понюхав воздух. – Мина была права! – Его сердце наполнилось гордостью. – И она выиграла для нас несколько минут.

Вскоре кладбище осталось позади, и в поле зрения показались западные уступы Тенистой лощины. Однако это была совсем не та Тенистая лощина, которую знал Дев. Там, где прежде росли густые красные папоротники, теперь были видны только голые стволы деревьев. Трава засохла, почва стала пыльной и твёрдой. Ничто не качалось на ветру, ничто не прыгало в прудах.

Ничего не светилось.

И не дышало.

Рука Дева рассеянно сжала мех Флембера, словно пытаясь уцепиться за что-то, что он ещё не сломал. Он сделал долгий измученный вдох и шагнул на усыпанную флембожуками поляну, стараясь на них не наступать. Их были сотни, если не тысячи! Тысячи жучков, безжизненно прижавших лапки к брюшкам. Хромоножка заволновался, сполз с плеча Дева, на мгновение задержался у него на груди, а затем снова исчез в кармане.

Флембер тоже казался взволнованным. Он обхватил себя огромными лапищами.

– Моё, – прошептал медведь.

Дев поднял глаза на Эдемское дерево и внимательно осмотрел искривлённые ветви, иссохший ствол, корни, торчащие из земли, как усы давно умершего монстра.

– Она не вся твоя, Флембер, – вздохнул Дев. – Ты должен делиться.

Вдруг нос робота зашевелился.

– ВА-А-А-АФЛ-Л-ЛИ, – радостно улыбнулся он и повернулся к растоптанной вафельной тележке. Возле неё до сих пор сидел пекарь Арнольд. Он резко побледнел, словно увидел привидение.

– Даже не думай! – взвизгнул вафельник.

Поздно! Всё, о чём Флембер переживал мгновение назад, позабылось. Теперь у него на уме были только вафли. С вываленным языком и урчащим животом он ломанулся к Арнольду.

– МОЁ! – заорал медведь, взвился в воздух и приземлился на то, что осталось от «Великой вкуснятины в честь Дня флембы».

– Мне так жаль, – сказал Дев, помогая Арнольду подняться. – Я не знал, что вы ещё здесь.

– Ох, вероятно, ты даже сделал мне одолжение, – вздохнул Арнольд. Он поднял с земли ягодку камышовника и положил её на голову Флембера, как вишенку на торт. – Похоже, я слегка помешался на приготовлении этой штуки. Очень сильно слегка помешался. И всё для чего? Чтобы этот здоровяк как следует в ней извалялся.

Словно в доказательство, Флембер перевернулся на бок, заталкивая полные горсти сливок в рот.

– Похоже, мы оба стали жертвами наших амбиций, – усмехнулся Арнольд, опуская руку Деву на плечо. – Разница лишь в том, что я напёк гору вафель, а ты создал нечто… просто невероятное.

Дев снова ощутил то сосущее чувство в животе, которое посещало его сегодня уже миллион раз.

– Мне так больше не кажется, – признался мальчик. – Мне кажется, я создал только кучу проблем.

– Я сейчас скажу тебе, что ты создал, парень, – раздался вдруг голос мэра. Его грузная трясущаяся фигура виднелась сквозь облетевшие папоротниковые заросли. – Ты создал ужасно опасную адскую машину. И за это ты обвиняешься в государственной измене.

– Измене? – не поверил своим ушам Дев.

– ГОСУДАРСТВЕННОЙ! – повторил мэр, а потом заковылял к нему, указывая рукой в перстнях на Флембера. – Эта твоя машина высосала всю флембу нашей деревни. Ты её построил, значит, ты во всём виноват. – Его большие пушистые усы едва скрывали ядовитую ухмылку. – А за измену положено самое тяжёлое наказание. Ты отправляешься за Стену!

За его спиной показалась горстка гильдийцев. Их возглавлял обеспокоенный Бастор.

– Эм, простите, сэр, – громко зашептал он на ухо мэру. – Разрешите вам напомнить, что обвинить в измене можно только в том случае, если у обвиняемого был злой умысел. Боюсь, по закону вам придётся доказать, что Дев действительно намеревался всё это устроить.

Мэр Фршмель изогнул бровь и щёлкнул пальцами. Словно хорошо выдрессированная крыса, между гильдийцами протиснулся Зеригольд Кисломордый.

– Ой, да это мы докажем легче лёгкого, – заявил он и развернул кусок ткани, который держал в руках. Это оказалась простыня Дева с чертежом.

– Если бы ты исполнял свой долг как положено, Бастор, – фыркнул мэр, – ты бы отправился в мастерскую Дева, как сделал Зеригольд. И там нашёл бы массу доказательств. Например, вот эта схема. Очевидно, что Дев всё спланировал. Там так и написано – Устройство для Переноса Флембы.

– Для оживления Флембера требовалось совсем немного флембы, всего капелька! – возразил Дев.

– Да конечно! – рявкнул Зеригольд и проковылял к нему. – Ты гадкий мерзкий червяк! Ты слямзил для своего монстра моё прекрасное серце! И запятнал моё доброе имя!

Он ткнул жёлтым ногтем в то место на простыне, где Дев нарисовал золотое сердце в груди Флембера.

– ВЗЯЛ ЖЕ?

Дев молча кивнул.

– Так тут ещё и воровство, – сказал мэр и стал загибать свои похожие на сосиски пальцы: – А ещё безответственное создание робота-разрушителя, срыв Дня флембы, побег из-под ареста, разрушение половины Эдема и, конечно же, ИЗМЕНА!

– Мы вышвырнем тебя за Стену! – гаркнул довольный Зеригольд. – Прямо в самую Дичь!

Мэр проверил часы.

– И так как времени в обрез, к чёрту формальности. Дев Вечнорос, ты виновен, это очевидно. У тебя будет последнее пожелание, прежде чем мы изгоним тебя из деревни?

– Да! – воскликнул опешивший Дев. – Дайте мне пару минут с Флембером.

Прежде чем мэр успел сказать хоть слово, Дев подбежал к медведю, схватил его за лапу и потянул за собой.

– Идём, Флембер, – настойчиво говорил он. – Мы должны показать им, чему ты научился.

Флембер последовал за мальчиком, но его внимание было сосредоточено на другом. Шерсть медведя полностью была усыпана кусками вафель и измазана сливками. Робот с упоением собирал их и совал в рот, и ничто не могло отвлечь его от этого захватывающего занятия.

Это сыграло Деву на руку. Флембер вообще не замечал, что его куда-то вели, пока они не достигли корней великого дерева. При виде огромного мёртвого растения, нависшего над ними, оба испуганно замерли. Кусок вафли вывалился из медвежьей пасти.

– Помнишь, что ты делал в Веретённом лесу? – обратился к большому другу Дев. – Ну, когда ты возвращал к жизни все те растения? Помнишь, как было красиво, ярко, светло? Волшебно, правда?

Флембер всё ещё не отрываясь смотрел на дерево.

– Как думаешь, ты сможешь сделать это отсюда? Направить флембу через это дерево так, чтобы она вернулась в деревню?

– А НУ ПРЕКРАТИ! – заорал мэр и тяжёлой поступью двинулся к ним. – ЧТО ЭТО ТЫ НАШЁПТЫВАЕШЬ СВОЕЙ ЖУТКОЙ МАШИНЕ?

Флембер не отрывал глаз от дерева, но его брови сдвинулись. Он нахмурился.

– Не машина, – фыркнул он.

– А помнишь, как было возле домика на дереве? Как ты помог Мине? – продолжал Дев.

Медведь широко улыбнулся. Он помнил.

– Какая она была счастливая, когда ты поделился с ней флембой. Помнишь? Так вот, если ты ещё немного поделишься, такой же счастливой станет целая деревня! – Мальчик сжал большой палец робота. – Всё зависит только от тебя, Флембер. – Он улыбнулся. – Только ты можешь спасти нас всех.

В глазах красного медведя начали собираться слёзы.

– Страшно, – буркнул он.

– Я знаю, – поморщился Дев. – Ты не должен был через это проходить. Мне очень жаль, Флембер.

– А мне нет!

Мимо мэра пронёсся Санторо. Его меч был длиной с него самого и почти таким же широким, но Санторо размахивал им так, словно тот ничего не весил.

– С дороги, Дев! – рявкнул юноша. – Я собираюсь вскрыть твою машину, как консервную банку.

– Отличная идея! – обрадовался мэр. – Добудь нашу флембу и сможешь вернуться в Гильдию, парень. Со всеми почестями!

В рощу начали подтягиваться другие жители деревни. Кто-то следовал за Флембером с самого кладбища, другие увидели его сияние из деревни внизу. Однако никто из жителей, похоже, не разделял радости мэра.

Скорее им было интересно.

Но они молчали.

– Он и так отдаст нашу флембу! – Дев встал перед Флембером и братом. – Отдаст, я обещаю!

– Или лучше я её заберу! – прорычал Санторо.

– А ну отойди от него! – послышался голос капитана Сэма. Следом появился и сам мальчик – он проскользил по грязи и встал рядом с Девом. За ним вышли Арто, Элис, Мина и Фервус. Они выстроились в линию перед медведем.

– Флембер – наш друг! – Реджинальд потрясал в воздухе ботинками на руках. – А Космический Флот не бросает друзей в беде.

– ДА ЗДРАСЕТ КОСМИСЕСКИЙ ФЛОТ! – крикнула Арто.

Санторо закатил глаза:

– Вы же понимаете, мелюзга, что я могу через вас просто перешагнуть?

Но ему не дали даже попытаться. По щелчку пальцев мэра гильдийцы подскочили к кадетам и подняли их за шкирку над землёй.

Затем они схватили Дева. Тот закричал, и в ответ Флембер издал дикий оглушительный рёв. Остальные члены гильдии сомкнули ряды, выставив вперёд острые мечи.

И вдруг вся ярость медведя словно испарилась.

Её место заняла паника. Флембер повернулся и стал карабкаться по корням дерева флембы, а затем по его стволу. Всё выше и выше, к самой кроне и самым тонким веткам, которые были способны выдержать его вес. Веткам, за которые робот цеплялся, как утопающий за соломинку.

Мэр заголосил, как большая жирная курица, которую пнули под хвост:

– Он… ОН СБЕЖАЛ!

– Он испугался! – воскликнул Дев, барахтаясь в руках гильдийцев.

– И правильно! – крикнул Санторо и с противным хрустом воткнул меч в дерево. Затем выдернул лезвие и рубанул по стволу снова. – А ну спускайся! – вопил он. – Спускайся! Спускайся!

Дев метался, пытаясь вырваться из лап Гильдии, но его не отпускали. Мальчику оставалось лишь беспомощно смотреть на ярко сияющего друга, который пытался спрятаться высоко на дереве.

Друга, который качался на тонкой ветке из стороны в сторону и глядел на него полными ужаса глазами.

Дев упал на колени. Его мозг судорожно искал способы всё исправить. Но в голову ничего не приходило. Его великолепные идеи сейчас превратились в ничто.

Санторо был прав.

Их отец горько бы разочаровался.

– Всё кончено, Дев, – прошептала его мама. Она опустилась на землю рядом и обняла его за плечи. – Ты сделал что мог. Ты очень старался. Но флемба не может принадлежать одному Флемберу. Она нужна нашей деревне. – Эми прижалась щекой к голове сына. – Она нужна нам, чтобы выжить.

В этот момент что-то внутри Дева надломилось. Одна за другой опоры его души рушились, оставляя внутри только пустоту. Он судорожно вдохнул, из глаз потекли слёзы. Мама прижала его к себе, и мальчик зарыдал, уткнувшись ей в плечо.

– Я не могу спасти его, – всхлипывал Дев, неприятно дрожа. Наконец он поднял голову и снова посмотрел на вершину дерева, где сидел его потрясающий огромный красный медведь.

Потрясающий огромный красный медведь посмотрел на него в ответ.

В его глазах больше не было паники. Не было там и страха.

Только доброта.

– Прости меня, – произнёс Дев, снова сморщившись от слёз.

Флембер кивнул, сказал что-то, что Дев не смог расслышать, и ещё крепче прижался к ветке.

И вдруг Тенистую лощину осветила ярчайшая вспышка.

ПУМФ!

Затем ещё одна.

ПУМФ!

Ослепляющие волны света, пульсируя, расходились от тела Флембера.

ПУМФ!

ПУМФ!

ПУМФ!

– Этот звук… – прошептал Дев. – Похоже на биение…

И тут…

Эдемское дерево засияло, словно молния. Его ветки изогнулись, и их усеяли сверкающие белые листья. Корни замерцали, как длинные извилистые реки света. Этот свет проходил через дерево волнами, которые следовали за оглушительным биением сердца Флембера.

Под ногами жителей деревни из земли потянулась трава.

Цветоцве́ты, поджо, хлипохвостки, пышные папоротники – все растения снова зазеленели, ещё ярче, чем раньше. Флемба хлынула с горы, словно поток чистой воды, омывая деревья, поднимая с земли стебли кукурузы, затапливая поверхности рисовых полей. Изумрудно-зелёный мох покрыл землю Старого леса, как ковёр. Вода забурлила в ручьях. Внизу, в Среднем Эдеме, по домам пополз плющ. Генераторы снова ожили. Все нити фонарей замерцали над улицами, каждый из них теперь горел ярким красивым синим светом.

Тучи над Тенистой лощиной расступились, и тёплый солнечный свет озарил ликующую толпу. А ещё он озарил парящих флембожуков. Их крылышки мельтешили в воздухе, а тела, наполненные флембой, сияли. Один за другим они поднимались с земли и волной летели над кронами деревьев и крышами домов.

А затем через Стену. Далеко-далеко, туда, где был их дом.

Дев едва ли заметил хоть что-то из происходящего. Он не отрываясь смотрел наверх – на Флембера. Мальчик вслушивался в стук его сердца, который становился всё слабее, слабее и слабее… С каждым ударом Флембер соскальзывал всё ниже по дереву. Он всё ещё держался за ствол и то и дело натыкался на ветки, но в конце концов съехал вниз до самых корней.

Его шерсть, прежде ослепительно сиявшая флембой, сейчас еле-еле мерцала. Дев дёрнулся что есть мочи и вырвался из рук зазевавшихся гильдийцев. Мальчик побежал через Тенистую лощину и на полной скорости налетел на своего красного медведя. Замерев, он прислушался, надеясь уловить следующий удар сердца.

Но его не было.

– Всё, хватит! – Дев постарался оторвать лапу медведя от ствола дерева. – Флембер, остановись! Ты вернул достаточно.

– ОН ДОЛЖЕН ОТДАТЬ ВСЁ! – заревел мэр. – Всё до последней капельки должно вернуться туда, откуда было взято.

– Но он умирает!

Мэр фыркнул:

– Недостаточно быстро.

– Флембер, отойди от дерева, – взмолился Дев. – Отпусти его!

Он перестал тянуть и вместо этого принялся толкать. Налегая всем весом, он кричал от напряжения, но громадный тяжёлый медведь и весил как громадный тяжёлый медведь, поэтому мальчику не удавалось сдвинуть его ни на сантиметр.

– Отпусти! – кричал он, а красный мех забивал ему рот.

Флембер посмотрел на него сверху, и его морда медленно-медленно растянулась в глуповатой улыбке.

– Дели-и-ис-с-ся… – выдохнул он.

– Но ты умираешь, – всхлипнул Дев. – Ты сейчас умрёшь!

Что бы ни хотел ответить Флембер, из его рта вырвался лишь неразборчивый шёпот. Глаза закрылись, дыхание замедлилось, и наконец, к полному отчаянию Дева, последние искорки флембы покинули его тело.

И тут в это тело что-то врезалось.

Это был Санторо.

Он упёр руки в бок Флембера, а ноги – в твёрдую землю у корней. С глухим рычанием он напрягся, толкая робота в сторону.

– Отец хотел бы, чтобы я помог, – выдавил он.

К Деву вернулись силы, и он присоединился к брату. Вдвоём им удалось повалить бездыханное красное тело на землю.

Дерево снова потемнело. Его листья исчезали с ветвей, как если бы были лишь призрачным видением. Затем небо пронзил кошмарный треск, и огромный ствол раскололся пополам. Каждая из половин закрутилась спиралью, и мёртвое дерево перестало быть похожим на дерево.

Все затаили дыхание, молясь, чтобы только что вернувшаяся жизнь не покинула всю Тенистую лощину опять. Но всё было в порядке. Трава оставалась зелёной, цветы благоухали, а остальные деревья шелестели пышными кронами.

Жители деревни с облегчением громко выдохнули.

– Моё дерево! – взвизгнул мэр Фршмель. Он повернулся к Флемберу, и его жирное лицо покраснело от нового прилива ярости. – Гильдия! Схватить эту машину! В ней ещё осталась флемба нашего дерева!

Гильдийцы неуверенно переминались с ноги на ногу.

– Чего вы ждёте?! – орал толстяк. – Разберитесь с ним! Или мне это сделать самому?

Мэр схватил меч и двинулся к лежащему на земле Флемберу. Но тут перед ним вырос Санторо. Он поднял свой меч и направил его прямо в нос мэру.

– Ты мог бы быть героем! – прорычал мэр, поднимая оружие выше. – Всё, что нужно было сделать, – избавиться от этой машины!

– Его зовут Флембер. – Бастор встал рядом с Санторо. Его меч также смотрел на мэра. – И он не машина.

– Конечно, машина, что же ещё! – завизжал Фршмель так высоко, что его едва можно было понять. – Вы же видели чертежи. Это же просто мешок с железками. Робот. Машина!

Но Бастор и бровью не повёл.

– Он был готов пожертвовать собой ради нашей деревни. Он сделал выбор. Ни одна машина на такое не способна.

Остальные члены Гильдии обнажили мечи и последовали примеру своего лидера. А затем и жители деревни тоже сгрудились вокруг. Перси держался в стороне, а Зеригольд попятился прочь, но все – каждый взрослый, каждый ребёнок, каждый козлик – окружили мэра.

– Этот медведь живой, – нахмурившись, сказал Арнольд.

– Живое существо, – добавила Роза. – Как и каждый из нас.

– Но… Что… Пф-ф! – Мэр тряс подбородками и плевался. – Это измена! Я вас всех вышвырну за Стену!

Бастор снял шлем Гильдии.

– Мэр Симпиус Фршмель. Я… По моему мнению, вы действуете против воли народа, – сказал он. – Поэтому я, ссылаясь на пункт… пункт…

– Двадцать три, – шепнула Эми.

– …пункт двадцать три конституции Эдема, хочу попросить вас оставить пост мэра. Для принятия решения мне требуется ещё три гильдийских голоса.

Ни секунды не колеблясь, все руки членов Гильдии до единой взметнулись в воздух. А затем к ним присоединились и все деревенские жители. Челюсть Фршмеля изумлённо отпала, приземлившись на семь подбородков.

Он повернулся к Санторо.

– Ты! – рявкнул он. – Ты трус вдвойне! Отцу было бы стыдно за тебя!

Санторо через плечо бросил взгляд на брата.

– Не-а, – он улыбнулся, – думаю, он бы наконец-то мной гордился.

– Надо было всю вашу грязную семейку отправить за… Ай! – Вопли мэра оборвались звонкой пощёчиной.

Перед ним стояла Эми Вечнорос, её лицо покраснело, а зубы были крепко стиснуты. Она вся дрожала от ярости.

– Хватит! Хватит болтать гадости про мою семью, – решительно сказала Эми.

Бастор подошёл к мэру, стащил с него огромный шлем, тщательно вытер внутри от пота и надел на голову.

– Симпиус Фршмель, благодарим вас за вашу службу, но теперь вы свободны. Я беру на себя ваши обязанности, пока Гильдия не изберёт нового мэра Эдема.

По его кивку пара гильдийцев встала по бокам от Фршмеля. Они осторожно опустили его меч и взяли его под руки. Тот теперь совсем не походил на грозного правителя, а скорее напоминал дряхлого грузного старика в нарядной одежде, который озадаченно озирался по сторонам.

Дева между тем гораздо больше интересовал Флембер, который неподвижно лежал в траве мордой вниз. Мальчик не слышал ни сердцебиения в могучей груди, ни дыхания.

Совершенно ничего.

Дев потряс медведя, пошатал туда-сюда его тело, всё ещё надеясь на ответ.

– Пожалуйста, – всхлипнул он. – Флембер, ну пожалуйста!

Толпа молчала.

Казалось, даже ветер притих.

И вдруг всё тело Флембера сотрясла… икота! Он перекатился на спину, измученный и сонный, и уставился в небо.

– Ик!

– Ты в порядке! – воскликнул Дев и упал на живот медведя. Прижав ухо к его груди, он с удовлетворением услышал – ПУМФ ПУ-ПУМФ, ПУ-ПУМФ – СТУК ЕГО СЕРДЦА. Мех пушился, глаза блестели, в животе бурчало, а флемба в теле успокоилась.

– Я поделился, – сказал медведь и растянул пасть в улыбке.

Тут на них ураганом налетел Космический Флот, и вместе они стали кататься в пышной росистой траве, смеясь и визжа от радости.

– Ещё не время.

По тенистой лощине, позвякивая при движении, прошествовала тёмная фигура, в её руках покачивался фонарь из банана.

– Ещё не время праздновать. Если это дерево погибло, ему полагается Жиканда. – Вентилло замолкла, переводя дыхание. Затем бросила на толпу строгий взгляд. – Ну, чего вы ждёте? – Она оглушительно хлопнула в ладоши, словно подгоняя стадо поросят. – Ну же! Жиканда!

Все жители деревни прошествовали вверх по склону к дереву и приложили к его почерневшему стволу руки. Дев сжал одну из лап Флембера, Вентилло взяла вторую. Затем Дев увидел, как также взялись за руки Санторо, Арнольд, Бастор и Роза. Перси тоже, закатив глаза и прорычав что-то неприятное, схватил руку Мины. Тут он понял, какую руку держит, и ахнул от изумления, поняв, что его дочь полностью здорова.

Только бывший мэр Фршмель отказался присоединиться к процессии. Он сидел без шлема на земле, распластав жирные ноги и сложив руки на груди.

– Я не буду этого делать, – фыркнул он.

– Идите к нам, – настаивал Бастор.

– Вы не можете просто оставить это дерево мёртвым, – стоял на своём Фршмель. – Приказываю вам вспороть эту машину, вытащить из неё флембу и засунуть туда, где ей положено быть. И быстро!

Дев сжал лапу Флембера ещё сильнее.

– Флемба течёт внутри всех нас, – ответила ему Вентилло. – Мы все делим её с другими. Ты знаешь это, Фршмель. Никто из нас не хочет прощаться с нашим деревом, но теперь настал черёд медведя нести в себе его флембу.

Фршмель снова громко фыркнул.

– Всё, что мы можем сейчас сделать для этого дерева, – поблагодарить его за прекрасную жизнь. – Вентилло ободряюще улыбнулась Деву. – Этим мы и займёмся.

– Так, хорошо… – заговорил Бастор, заметно нервничая. – Дайте-ка вспомнить, как там звучит молитва…

– Предатель, – проворчал Фршмель.

– Сородичи! – громко воскликнул Бастор. – У нас всех выдался очень непростой День флембы.

Толпа согласно забормотала.

– Когда флемба наполняет что-то одно, она неизбежно покидает что-то другое, – проговорил Бастор, опустив голову в молитве. – Этот закон непреложен. В благодарность мы преподнесём нашему Эдемскому дереву молитву. Оно давало нам воздух, чтобы дышать, тень, чтобы прятаться от солнца, оно было домом для тысяч диких птиц и насекомых. Эдемское дерево значило для нашей деревни так много, что мы не в силах это описать. Оно даровало, и мы могли принимать.

– Жиканда жокей, жижин те сеп… – громко произнесла Вентилло.

– Жиканда жокей, жижин те сеп… – повторил Бастор.

Другие голоса присоединились к ним. Вскоре вся толпа повторяла слова молитвы – каждый по-своему, не стремясь говорить в унисон. Дев и Флембер тоже молились, хотя медведь едва ли разбирал слова.

Затем Агата Цвет разомкнула круг. Она сняла со шлема украшавшие его цветы и мох и подошла к дереву. Негромко бормоча молитву, она робко опустила своё подношение в ямку у корней. Остальные последовали её примеру. Один за другим люди снимали со шлемов украшения и подносили их дереву. Они воткнули грибы в дупла. Обмазали глиной ствол. Увешали гирляндами иссохшие голые ветви.

Каждый шептал дереву собственные молитвы.

– Я… У меня нет ничего, чтобы оставить, – шепнул Дев маме.

– Думаю, что всё-таки есть, – улыбнулась мама, кивком указав на его плечо. Там сидел Хромоножка – его крылышки мельтешили в воздухе, а брюшко мигало синим светом.

– Хромоножка! – обрадовался Дев. – Ты остался с нами!

Жучок потёрся о его ладонь, сильнее засияв флембой. Он поперебирал здоровыми лапками, а потом взлетел и проплыл по воздуху мимо Дева и Флембера в сторону Эдемского дерева. Там Хромоножка опустился среди мха и папоротников, цветов и грязи и принялся деловито собирать что-то вроде гнезда.

– Может быть, он создаст новую колонию. – Вентилло восторженно захлопала в ладоши. – Прямо здесь, в Эдеме! О, это будет что-то.

Бывший мэр Фршмель, хоть фыркал и хрипел в сторонке, церемонии не мешал. Но сейчас хрюкнул особенно громко.

– Видишь? Вот как действует флемба, – бросила на него грозный взгляд Вентилло. – Она находит новые возможности, создаёт новую жизнь. – Старушка улыбнулась красному медведю, глядя на него снизу вверх. – Флемба сама нашла Флембера. И он заслуживает её так же, как и любой из нас.

– Фле-е-ембер! – взвыла Мина и, разорвав круг, бросилась к медведю и обняла его большую ногу. Вскоре весь Космический Флот присоединился к ней. Они кружились вокруг медведя хороводом и громко пели его имя. Вскоре жители деревни тоже стали подходить поближе. Кто-то несмело ткнул медведя пальцем. Кто-то осторожно погладил красный мех. Постепенно осмелев, толпа сгрудилась вокруг и принялась засыпать его вопросами.

– Флембер, – исполняющий обязанности мэра Бастор протиснулся вперёд, – береги свою флембу. Отныне это твой долг – хранить её с честью, холить и лелеять.

Флембер кивнул, и вдруг его морда снова исказилась от паники. Все затихли. Из утробы робота послышалось тихое бульканье, а затем он громко икнул, не успев зажать рот лапами.

Толпа восторженно охнула.

– Добро пожаловать в Эдем, – со смехом сказал Флемберу Бастор.

Жители деревни разразились радостными криками, шлемы взлетели в воздух. Космический Флот окончательно слетел с катушек, дети носились среди толпы как оголтелые, и от них не отставал оглушительно блеющий козёл.

Дев почувствовал, как его руку сжала мамина ладонь.

– Теперь ты за него отвечаешь, – улыбнулась она. – Самое время тебе узнать кое-что об ответственности.

Толпа деревенских жителей держала свой путь вниз из Тенистой лощины через Старый лес. Всё вокруг снова было зелёным и живым. Птицы пели, листочки шелестели на ветру. Люди срывали цветы с такой радостью, будто видели их впервые. Это была совершенно не та процессия, что поднималась здесь утром, хотя состояла из тех же самых людей. Впереди шёл мальчик в сопровождении красного медведя. А за ними следовала толпа, которая не спускала с Флембера глаз и изнывала от желания потрогать его, которая до сих пор поражалась тому, что он вообще существует.

– На это время ещё будет, – говорил Бастор и отпихивал тех, кто хотел ткнуть медведя пальцем в мягкий живот. – У нас весь рынок завален сломанными торговыми лавочками. На улице огромные ямы и трещины. Так много всего нужно починить, взять хоть вафельную Арнольда.

Лицо Арнольда посерело, словно его осыпало старой мукой.

– Ч-что? Что случилось с моей пекарней?

– Нам полдеревни нужно отстроить заново, – поскорее сменил тему Бастор. – Дев, если ты и правда создал Флембера для того, о чём рассказывал, нам очень пригодится его помощь.

Медведь вскинул лапы в воздух, счастливо улыбаясь.

– Думаю, это значит, что он будет только рад, – рассмеялся Дев.

– ВАФЛИ! – крикнул ему в ответ Флембер. – ВАФЛИ! ВАФЛИ! ВАФЛИ!

Он повернулся, протиснулся сквозь толпу и заключил Арнольда в пушистые и сокрушительные объятия.

– ВА-А-АФЛИ! – снова прогремел медведь, целуя растерянного вафельника в щёку.

– Что ты сделал с моей пекарней? – пискнул Арнольд.

Флембер снова ринулся вперёд, сжимая пекаря, словно недовольную куклу.

– ВАФЛИ!

Рыночная площадь выглядела ещё хуже, чем помнил Дев. Все ларьки были сломаны. Флаги и гирлянды сорваны. У антикварного магазина Зеригольда отсутствовал большой кусок стены. По магазинам можно было проследить путь Флембера: он обрушивался на здания то головой, то спиной, то задом. На земле виднелись трещины, которые располосовали улицу, как следы громадных когтей.

Так много нужно сделать.

А точнее, починить.

Дев улыбнулся. Прочистил горло. Поправил шлем.

– Ну что ж, – он повернулся к своему огромному роботу-медведю, – пора браться за дело.

– Мы поможем! – Сэм и остальной Космический Флот были тут как тут.

Каждый из кадетов принялся собирать в большие охапки мусор – щепки, камни, остывшую мясную нарезку. Всё это они совали в лапы Флембера, и тот, собрав огромную кучу обломков, уносил её с площади. А затем возвращался – уже с пустыми лапами и готовый к следующей партии. Правда, вскоре Дев понял, что он носит всё это во двор к Зеригольду, и пришлось немного скорректировать его направление. Однако мальчик видел, насколько медведю нравится то, что он делает. Дев был очень доволен собой. Огромный медведь одной лапой поднимал целые брёвна, передвигал на место дома, засыпал щебёнкой трещины на дороге, а потом замазывал их мокрой глиной. С ним любая задача решалась в десять раз быстрее.

Гильдийцы тоже не остались в стороне, применяя свою силу и навыки, чтобы ремонтировать и восстанавливать деревню. Каждый её житель от мала до велика помогал чем мог – таскал, стучал, поднимал, складывал, сажал. Исключением был только Зеригольд, который прятался в сумраке своей лавки и насмехался над каждым, кто проходил мимо её витрины. И ещё Симпиус Фршмель, чьё недовольство оказалось так глубоко и ядовито, что он отказался даже пальцем пошевелить для общего блага.

Однако остальные жители Эдема, похоже, получали удовольствие от того, чем занимались.

Уже наступили сумерки, когда небольшая толпа собралась вокруг вафельной пекарни Арнольда. Кроме медвежьих воплей «ВАФЛИ! ВАФЛИ! ВАФЛИ!» других вафель здесь не было, ни намёка на вафли. Так же как не было и крыши, стен или крыльца. Один Арнольд сидел на большой куче обломков.

– Её нет, – всхлипывал он. – Моей мастерской больше нет. От дома не осталось и камня на камне. Всё пропало.

– Дев может всё исправить! – крикнул кто-то из толпы.

– Да, Дев, давай. Придумай что-нибудь! – послышался другой голос.

Всё больше и больше жителей подбадривали его, и Дев почувствовал в груди приятное тепло. Гордость волной прокатилась по телу, и рот расплылся в азартной ухмылке.

– Так! Дайте-ка подумать… – Мальчик привычно щёлкнул по шлему, но лампочка не загорелась. Металлических рычажков с разными инструментами тоже не показалось. Шлем лишь лязгнул и плюнул искрами.

– Ах, точно, – буркнул Дев. – Ну ничего. И так справлюсь.

Он стал ходить туда-сюда, яростно разглядывая землю. Время от времени мальчик останавливался и восклицал: «Ага!» Но потом отмахивался от идеи и отправлялся на поиски новой, бормоча что-то под нос.

Наконец, к огромному облегчению собравшихся, он кое-что придумал.

Дев приступил к сборке нового устройства, а Флембер, Космический Флот и часть жителей получили задание расчистить завалы. Флембер, конечно, взял на себя самую тяжёлую работу, Мина оказалась отличным бригадиром (разумеется, под бдительным присмотром Перси). Она сидела на балконе соседнего дома, зажав под одной рукой своего плюшевого медвежонка, а под другой – Фервуса, и громко раздавала команды Флемберу, Космическому Флоту, гильдийцам и простым деревенским жителям. Работая вместе, им удалось не просто восстановить лавку Арнольда, но и улучшить её!

ИЗОБРЕТЕНИЕ 502: ВАФЛЕПЕЧКА ВЕРТИКАЛЬНО НАПРАВЛЕННАЯ

Ну, вроде того.

У здания всё ещё не было крыши, а стены состояли из просто сложенных друг на друга камней. Получилось… скромненько. Большие обломки камней и кучи мусора служили столами и стульями, а там, где они совсем не походили на столы и стулья, их можно было считать скульптурами. Важно просто посмотреть под нужным углом. Но самое впечатляющее сооружение оказалось посреди магазина. Все согласились, что это отличный художественный экспонат, и не так уж и важно, что на самом деле это лопнувшая водопроводная труба.

– Выглядит славно, – сказал Перси, присаживаясь рядом с Миной и осторожно беря её за руку. – Моя девочка отлично справилась.

– Готово! – победно вскричал Дев и отошёл на пару шагов, чтобы оглядеть свою Вертикально направленную Вафлепечку. Она возвышалась среди гор обломков и напоминала ярмарочный аттракцион, который состоял из конвейерных лент, взгромоздившихся на шаткие строительные леса.

– Она прекрасна! Великолепна! – восторгался Арнольд. – Работает?

– Есть лишь один способ узнать! – воскликнул Дев и дёрнул за самую большую ручку. – Попробовать приготовить вафли!

Арнольд быстро намесил большую миску сладкого теста, забрался по лестнице на вершину устройства и перелил его в нужный резервуар.

– Флембер, будешь моим первым клиентом? – спросил он, и через долю секунды медведь уже сидел у другого конца конвейерной ленты, широко раззявив слюнявый рот.

Вафли ловко жарились, затем покрывались сливками и посыпались ягодами и шоколадной крошкой. И всё это великолепие медленно катилось к Флемберу. Наконец первая вафля шлёпнулась ему на язык. Медведь радостно взвизгнул и принялся с упоением жевать, смакуя угощение всеми без исключения вкусовыми рецепторами. Тем временем к нему подъехала следующая вафля. И ещё одна. И ещё. Вскоре в рот Флембера посыпалась целая вереница горячих сладких вафель.

Медведь был в полном восторге. Он жевал, хохотал от счастья и снова жевал. А затем вдруг обнял Дева, да так крепко, что мальчик решил, что сейчас лопнет. Когда робот наконец его отпустил, они оба плакали. Дев потому, что снова мог дышать, а Флембер от счастья. Вафли!

Новость о том, что пекарня Арнольда снова открыта, быстро разлетелась по деревне. Скоро возле вафельной собралась большая толпа. Люди грелись в сладком тепле, исходящем от магазина, и жевали вафли – десятки новых угощений Арнольда, которые он успел придумать в порыве вдохновения. Его жена Номили разрешила детям присоединиться к пиру, а сама нежно обняла мужа.

– Рада, что ты вернулся, – шепнула она ему на ухо.

Вот так и закончился этот День флембы – как и положено, все ощущали радость и благодарность. Деревня получила назад свою флембу, а заодно и нового жителя. Огромного, пушистого и удивительного. Жителя, который раздавал всем, кто появлялся поблизости, горячие вафли с воплем «Я делюсь!».

Когда розовое вечернее небо потемнело и на нём высыпали первые звёзды, толпа постепенно рассеялась. Численность Космического Флота неуклонно сокращалась – родители разбирали детей по домам (после того, как каждый обнял Флембера на прощание). Мина крепко стиснула большого медведя, а затем и Дева.

Тут к пекарне подошёл исполняющий обязанности мэра Бастор. Оставшиеся люди встретили его аплодисментами. Бастор надел мантию мэра поверх униформы Гильдии, но, откровенно говоря, она не очень-то ему подходила – была тесновата в плечах. Он и без того чувствовал себя неловко, а в мантии приходилось то и дело одёргивать меховую отделку и не давать подолу тащиться по земле.

– Доброй ночи всем, – сказал он, сгребая в охапку спящего Фервуса. – Надеюсь, завтра у нас выдастся денёк поспокойнее.

Несколько оставшихся жителей деревни помахали ему на прощание, а затем и они разошлись. Остались только Арнольд, его семья и Дев. И, конечно, Флембер, который развалился у дома напротив. Он почти уснул, его тело обмякло, но разум, перенасыщенный вафельным сахаром, отказывался успокаиваться. Медведь хихикал и махал лапами, пытаясь поймать светлячков, что кружили у него перед носом. Этого оказалось достаточно, чтобы убаюкать великана, и скоро он бухнулся носом в пыль и громко захрапел среди булыжников.

– Пора забрать его домой, – сказал Санторо, появляясь из ближайшего переулка. Он уже избавился от своей изодранной униформы и сейчас был одет в брюки и простую тунику. Шлема на нём не было вовсе.

Дев поразился, насколько расслабленно выглядел брат.

– Спасибо, – сказал Дев, когда они подхватили Флембера под лапы и потащили увесистого медведя в сторону дома. – За то, что ты сделал там, в лощине. За то, что помог его спасти.

– Я решил, что от Флембера деревне будет больше пользы, чем от старого дерева, – признал Санторо. – Ну-у-у и вроде как это с самого начала была моя вина, что ты во всё это вляпался.

– Ты имеешь в виду сердце?

– Мне не стоило этого делать.

Некоторое время братья тащили Флембера в тишине. Вниз по пыльной тропинке. Через горбатый каменный мостик. Вверх к входной двери дома.

– Я рад, что ты это сделал, – сказал наконец Дев и заметил, как по лицу брата проскользнула едва заметная улыбка.

Дверь между тем открылась, и из неё навстречу мальчикам выбежала их мать.

– Вы вернулись! – воскликнула она и стала помогать сыновьям затаскивать Флембера в дом. Оказавшись внутри, он раздавил одно кресло, упал на другое, проткнул диван лапой и ударился головой обо всё, что только попалось ему на пути.

Но Эми не разозлилась. Наоборот, она с восторгом во все глаза разглядывала громадного медведя.

– Я всё ещё не могу поверить, что ты его… создал, – сказала мама, пока они с Санторо вешали дверь обратно в проём.

Дев остановился на мгновение, впитывая атмосферу родного дома. Здесь было тепло. На стенах мерцали лампы. В трубах над головой мягко позвякивали пчёлы – ДИНК-ДИНК-ДИНК. Флембер приоткрыл один глаз и очарованно зазвякал им в ответ: ДИНК-ДИНК-ДИНК.

– Что нам всем сейчас не помешает, так это славный семейный ужин. – Входная дверь снова распахнулась, и в комнату ввалилась Вентилло с деревянным ящиком в руках. – Зажигай плиту! Я принесла мой лучший пастернак!

– Я уже готовлю, – сказала Эми и махнула рукой на кипящую кастрюлю, в которой бултыхались зелёные яйца. – Мама, вы принесли яблоки.

– Пастернак, – настаивала Вентилло, но присмотрелась повнимательнее к своему ящику, который и правда был доверху наполнен яркими зелёными яблоками. – Ох, батюшки! Ну, я не виновата, что мой банановый фонарь потух. Без него же ничего не видать!

Она отклеила банан от своего шлема и протянула его Деву. Затем вытащила из кармана картофелину и как следует её потрясла. Банан пару раз мигнул, прежде чем потухнуть окончательно.

– Похоже, я остаюсь здесь на ночь, – сказала старушка, вытаскивая из шкафа тарелки. – Утиные яйца и яблоки на ужин – уже неплохо. Хорошо, что мы все здесь и можем проводить День флембы как одна семья.

– СЕ-Е-Е-МЯ-Я-Я! – заревел Флембер и поспешил занять своё место за столом.

И так, впервые за очень долгое время, все Вечноросы собрались за одним столом. Флембер внимательно смотрел, как они пользуются ножом и вилкой, но у него получилось только запустить куском яблока в Санторо. Поэтому он сдался и принялся есть лапами. Вентилло заметила, что это прекрасная идея, и тоже отложила вилку. Вскоре все с удовольствием орудовали руками, засовывая в рот яйца, куски лепёшки и время от времени дольки яблок.

Дев заметил, что у мамы на шее висит подвеска в виде серебряного сердца. Эми показала украшение всем.

– Бастор сделал это для меня, – сказала она с гордостью. – Ой, то есть нужно говорить: исполняющий обязанности мэра Бастор. Неплохое получилось ожерелье, правда?

Дев согласился. Вентилло пожала плечами. Флембер жадно разглядывал тарелку Санторо, так как давно уже опустошил свою, а Санторо делал вид, что не замечает этого. И всё равно в итоге он подкинул голодному медведю то, что осталось от его ужина.

– Твой брат изобрёл нечто поистине невероятное. – Вентилло помахала вилкой, обращаясь к Санторо. – По-настоящему чудесное. В конце концов ты это понял, правда?

– Получилось… неплохо, – тихонько кивнул Санторо.

– Неплохо? – улыбнулась Эми. – Это когда Флембер превратил Эдемское дерево в пылающий факел? Нет, это было просто… сногсшибательно!

– ФЛЕ-Е-ЕМЕР-Р-Р-Р-Р! – завопил герой истории с набитым яблоками ртом и победно вскинул в воздух лапы.

– Было здорово увидеть, как вы двое наконец-то делаете что-то вместе, – сказала Вентилло, пододвигаясь ближе к Санторо и приобнимая его за плечи. Её улыбка, казалось, заразила угрюмого юношу. Он постарался скрыть это, но Дев всё равно заметил.

– Я сделал то, что сделал бы отец, – сказал Санторо.

– Так и есть. – Эми подвинула свой стул поближе к ним и позвала Дева присоединиться. – Мы все гордимся тобой. Вами обоими.

Так они посидели немного, сбившись в единую кучу из Вечноросов. И тут Флембер не удержался, вскочил и обхватил всех своими огромными могучими лапами и прижал к своему пушистому животу, а потом потерял равновесие и рухнул на спину.

– СЕ-Е-Е-МЯ-Я-Я! – протянул он, катаясь по полу.

Вечноросы пищали и хихикали.

А он стиснул их покрепче.

– Семья, – улыбнулся Дев и с удовольствием обнял своего большого красного медведя.