Дороги бывают разными, они непохожи друг на друга. Одиночество же, почти у всех одинаково…
Она умирала.
Уже много лет она был неизлечимо больна и знала, что ей осталось уже недолго. И она была одинока. И теперь ей ничего не оставалось как вспоминать свою молодость. А ведь она была счастлива тогда, много лет назад. Тогда вокруг нее было много людей. А главное, она была нужна людям. Она помогала им, а люди заботились о ней. А теперь она была один на один со своей старостью. И ей было так одиноко, что если бы она могла, она бы завыла на луну, как тот старый койот, который живет неподалеку. Он тоже одинок. Но, он хотя бы может выть.
Она редко видела людей в последние годы. Только Папашу Джози. Он был последним жителем городка. Теперь все переехали в Большой Город и Папаша Джози был единственный во всем мире, кто знал, что она еще жива. Он был единственный во всем свете, кто догадывается, что она
Первые мысли об этом у Папаши Джози возникли давно, в детстве. Когда ему было еще лет пять или шесть, когда на окраине Виллиджтауна нашли месторождение вольфрама. Тогда в городок понаехало много разных людей. Люди стали строить перерабатывающий завод и много разных офисных и жилых зданий. Так много и так быстро, что маленький Джозеф иногда не узнавал даже улиц, на которых проводил все свое время. Тогда же начали строить большое шоссе от города до Виллиджтауна. Джози любил смотреть, как оно растет с каждым днем. Он забирался на самый высокий холм и целый день смотрел как рождается дорога. Маленькие, словно муравьи, люди суетились около своих игрушечных машинок. Это так его забавляло, что он мог просидеть на холме целый день до темноты. Даже голод не мог его прогнать оттуда. Только непогода, ведь в дождь дорогу не строили.
Сидя на холме, он представлял, что это он вместе с рабочими укладывает асфальт. Представлял настолько живо, что чувствовал даже обжигающе-горячий запах асфальта. Он много раз пытался вблизи посмотреть на рождение дороги, но его всегда прогоняли. Джозеф с нетерпением ждал, когда же дорога доберется до самого городка, и тогда можно будет смотреть, как укладывают асфальт прямо из окна своего дома или с крыши сарая. Еще тогда он стал относиться к ней как к живому существу. Ведь асфальтовая дорога была каким-то небывалым чудом для маленького деревенского ребенка, а дети всегда всякие чудные вещи считают живыми. И Джозеф считал дорогу живой. И переживал когда кто-то, как казалось Джозефу, поступал с дорогой неправильно, без должного уважения.
С возрастом ощущение того, что дорога живая, у него поутихло, но он все равно всегда старался по возможности оберегать ее, оберегая свои детские воспоминания. И потом, спустя много лет, когда он стал мэром городка он продолжал заботиться о ней. А забот было много, большие грузовики частенько ездили с перегрузом, что не шло на пользу асфальтовому покрытию. И тогда он собирал горожан и лично брал инструмент в руки и латал язвы на ее теле.
А однажды дорога спасла его дочь Лили. Так думал Папаша Джози. Он не знал как, не знал зачем, но был уверен что это именно так – дорога спасла жизнь его дочери. В сумерках девочка возвращалась с озера, и переходя дорогу чуть не попала под грузовик. Водитель грузовика потом говорил, что он даже не видел ребенка. Как рассказывала сама Лили, когда ее ослепил свет грузовика, она была на середине асфальтовой полосы и так растерялась, что не могла двинуться. Грузовик несся на нее со скоростью сорок миль в час, но буквально в десяти ярдах у грузовика лопнуло переднее колесо с правой стороны, и грузовик слетел в кювет и врезался в столб. Водитель отделался двумя синяками. Все тогда посчитали, что это была счастливая случайность, и только Джозеф, тогда его уже звали Папаша Джози, каким-то образом чувствовал, что это не случайность. Это Дорога спасла жизнь его дочери. Он потом два дня буквально ползал по этому участку дороги, пытаясь понять, как дорога могла повредить колесо. Но ровный асфальт хранил молчание, и Папаша Джози так и не нашел ответы на свои вопросы.
Когда он поделился своими мыслями с женой, та только пожала плечами и посоветовала «выбросить детские мысли из головы». Он пробовал так и сделать, но у него не получилось. Наоборот, со временем появилось еще больше вопросов и догадок. А поделиться мыслями сейчас ему было не с кем. Жена его умерла несколько лет назад от воспаления легких. Дочь давно выросла и живет сейчас в Большом городе с мужем и двумя детьми. Он остался в городке один. Месторождение было закрыто семь лет назад. Люди остались здесь без работы, и поэтому все уехали в город. Осталось только несколько стариков. И спустя семь лет остался здесь только один Папаша Джози. Дочь зовет его в город, но он не хочет покидать свой Виллиджтаун. Раз в неделю он приезжает в город повидать дочь и понянчить внуков. Иногда Лили с детьми приезжют к нему на несколько дней.
По вечерам Папаша Джози забирается на свой холм и смотрит на городок, на Дорогу и размышляет. Здесь он планирует свой завтрашний день. Времени у него теперь много, а дело он себе всегда найдет. Опустевший городок разрушается, а Папаша Джози по мере сил этому препятствует .Вот вчера он поправил изгородь у дома Уилсонов, а сегодня он привел в порядок газон у заброшенного здания мэрии. А завтра надо будет проверить телефонный провод, а то что-то связь барахлить начала. Наверное, где-то провод провис и перетирается, болтаясь не ветру. А еще надо будет в кузов старенького пикапа набросать немного щебня и взять лопату. Когда в последний раз он возвращался из города, то обратил внимание, что выбоина на правой полосе неподалеку перед мостом стала очень большой, уже около двух футов. Надо бы ее засыпать.
И вот откуда берутся эти выбоины? Ведь больших машин тут давно уж нет, да и вообще, кроме него самого тут никто не ездит. А выбоины появляются все чаще и чаще. Странно все это. Настолько странно, что голова болеть начинает от мыслей. Он представил себе эту выбоину и этот участок дороги…
Вдруг мурашки побежали по спине, как будто маленькая Лили, как в детстве, сыпанула ему за шиворот льда. Он вскочил и начал ходить по вершине холма. Догадка настолько его ошеломила, что руки его перестали его слушаться. Спустя две минуты он немного успокоился и смог прикурить.
А ведь выбоина не на пустом месте образовалась. Не на пустом! Был там случай. Да еще какой! Об этом целую неделю только и разговоров было потом в Вилиджтауне. Однажды на этом месте попал в аварию Роб Зелински. Он ехал на своем мотоцикле и на ровном месте перевернулся. Он был пьян и гнал на большой скорости. Роб утверждал, что перед мотоциклом асфальт будто бы прогнулся так, что там образовалась яма фута в два диаметром. переднее колесо попало в яму, и он перелетел через руль и набил себе шишку на затылке и сломал руку. Никто тогда и не поверил ему. Мало ли что привидится пьяному человеку. А сейчас-то оказывается, что выбоина как раз на том месте, где по словам Роба, «асфальт прогнулся".
А ведь, Роб, она спасла тебя тогда, – прошептал вдруг Папаша Джози,– Если бы ты не упал тогда, то после бутылки виски на скорости в шестьдесят миль через сто ярдов в своем состоянии не вписался бы в поворот на мост. А в тот день как раз там сняли старое ограждение, а новое должны были установить только на следующий день. И если бы тебя, Роб, дорога не остановил перед мостом, ты бы запросто свалился вниз и свернул бы себе шею о камни.
Папаша Джози вдруг рывком бросил в сторону недокуренную сигарету и побежал с холма вниз по старой заброшенной тропинке. Бежал, чтобы удостоверится в этой своей догадке. Бежал по направлению к заброшенному месторождению. Там в двухстах ярдах от последнего поворота на Виллиджтаун Дорогу пересекала тропинка. Именно по этой тропинке шла домой маленькая Лили двадцать пять лет назад, когда чуть не попала под грузовик. Если догадка верна, то там сейчас должна быть выбоина. Папаша Джозеф не бывал около месторождения с тех пор, как месторождение закрыли.
Там была яма. Она была настолько большой, что даже сейчас, ночью, при свете звезд ее можно было заметить с десяти ярдов. С того места, где когда-то стояла насмерть перепуганная Лили, а сейчас стоит Папаша Джози.
Дорога спасла тогда Лили. А потом Роба. А еще случай с Мари Костидо…И со старым Роденбергом… И выбоины в тех местах есть. Одна около заправки, а другая около здания мэрии. И еще… И еще.. Много случаев было связанных с Дорогой. Каждый житель городка, наверное, мог бы припомнить какой-нибудь необычный случай, связанный с Дорогой. Да только спросить-то сейчас не у кого.
Папаша Джози снова закурил и сел прямо на асфальт. Он погладил рукой шершавую поверхность и спросил у дороги: "Это правда? Это все-таки правда? Это ты спасла мою дочь тогда?. И Роба?. И других? Ты спасала людей, а сама от этого сейчас страдаешь? "
Дорога молчала. Он хотела подать ему какой-нибудь знак, приподнять под ним асфальт хоть на дюйм. Но она была больна, и у нее не было на это сил. Единственное, что она смогла придумать – это скатить камешек с насыпи в нору к старому койоту.
Камешек попал койоту на скрещенные передние лапы, куда он только что хотел положить свою старую седую морду и попытаться уснуть, несмотря на боль в животе. Койот посмотрел с удивлением на камешек и вдруг задрал морду и завыл.
Койот всегда чувствовал в дороге огромное непонятное живое существо. Он побаивался этого существа, но чувствовал себя рядом с ним в безопасности. Он даже три года назад перебрался жить поближе к Дороге, а нору вырыл прямо под насыпью. Теперь он почувствовал, что это большое существо также одиноко и несчастно, как и он сам. От этого чувства койоту стало так непереносимо грустно и он завыл так, как никогда не выл. Завыл и про свое одиночество и про одиночество этого большого существа. Больной желудок зверя скручивался от этого в тугие узлы, так, что слезы выступили на глазах старого койота, но он продолжал выть, сглатывая слезы.
Папаша Джози вздрогнул, когда услышал вой неподалеку и вскочил. Мурашки вновь пробежали по его спине. Вселенская тоска была в крике старого зверя. Человек закрыл уши ладонями, но вой не прекращался в его голове. Он чувствовал звук всем своим телом. Он вдруг понял, что это дорога дала ему свой ответ. Что это она передает свой голос прямо через асфальт, через подошвы его ботинок. Он вдруг понял все ее одиночество. Одиночество без какой-либо надежды.
Вскоре вой прекратился и Папаша Джози опустил руки. Он вновь сел на дорогу и погладил ее.
Ну ничего, успокойся, – сказал он,– теперь у тебя есть я, Папаша Джози. Мы теперь вдвоем. Вернее втроем. Я ведь знаю этого койота… Он раньше жил за дальними холмами и таскал кур у вдовы Маверик.
Он встал и пошел к дому раздумывая, какие еще инструменты завтра надо с собой взять.