<?xml version="1.0" encoding="utf-8"?><FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink"><description xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink"><title-info><genre>prose_contemporary</genre><author><first-name>Оксана</first-name><middle-name>Валентиновна</middle-name><last-name>Аболина</last-name><id>26</id></author><book-title>Сборник "Рождение нового мира"</book-title><annotation><p>Содержание:1. Проект Стрела  2. Чудак</p></annotation><coverpage><image l:href="#cover"/></coverpage><lang>ru</lang><sequence name="Рождение нового мира" number="0"/><sequence name="Аболина. Сборники" number="0"/></title-info><document-info><author><first-name/><last-name/></author><program-used>mergeFB2.exe, fb2cut 2.5.4, fb2cut 2.6.2</program-used><date/><src-url/><src-ocr/><id/><version>1.0</version><history><p>Сборник сгенерирован программой mergeFB2</p><p>Автор программы: Karsten</p><p>Автор объединяющего скрипта: KiR</p><p>XSL-процессор: xsltproc - www.zlatkovic.com/pub/libxml/</p><p>Сайт программы: sites.google.com/site/svenkarsten/</p></history></document-info><custom-info info-type="librusec-id">745975</custom-info><custom-info info-type="">1. Source URL: www.proza.ru; Source ID: E0A04C15-F4B6-485F-A8AA-E7724B1A2F87; Source Creation Date: 2016-12-07; Source Version: 1.1; Source Document Author Nickname: Stribog;
2. Source URL: www.proza.ru; Source ID: 9B4722C3-08AC-4623-ADE1-2FF4C703D3FA; Source Creation Date: 2016-12-07; Source Version: 1.1; Source Document Author Nickname: Stribog;

</custom-info></description><body><section><title><p>Оксана Аболина</p><p>ПРОЕКТ СТРЕЛА</p></title><p>Стоял прохладный июньский вечер, но предыдущие дни были жаркими, стены дома накалились, словно сковородка, и теперь дышали теплом, превращая квартиру в сауну. Разумеется, окна были распахнуты настежь. В них, дурманя, наплывал чарующий запах сирени, отвлекая Сергея от решения непростой математической задачи. Мел крошился о грифельную доску, но разгадка тайны ускользала, приходилось удалять написанное и начинать всё заново.</p><p>Взяв в руки тряпку, Сергей хотел в который раз стереть неудачный хвост формулы, в котором, как ему казалось, и была заминка, но тут заметил, что по одной из выведенных мелом букв ползёт большой чёрный жук. Вероятно, залетел в окно и выбрал для посадки ровное взлётное поле, а теперь не мог понять, что за белая крошка сыпется из-под лапок.</p><p>— Вот так и человек, — усмехнулся Сергей. — Ползает по буквам природы, не понимая их значения, но уверен, что докопался до смысла всего сущего.</p><p>Оставив жука наедине с формулой, молодой учёный отправился на кухню, где в холодильнике его поджидала непочатая упаковка банок жигулёвского. Но открыть он её не успел — раздался звонок в дверь. Пришёл Ося Геллер — бывший одноклассник, сосед и закадычный приятель в одном лице, он никогда не предупреждал, что заявится, так как и без того заходил потолковать о жизни почти каждый вечер.</p><p>Ося был еврей. Но странный еврей. Неправильный. Несуразный. В нём была, как и положено представителю его колоритного народа, недюжинная коммерческая жилка, но с этой жилкой у Оси были крайне напряжённые, почти враждебные отношения. Жилка то и дело обманывала его, заставляя ввязываться в сомнительные авантюры, которые не приносили ничего, кроме головной боли. Ося, конечно, вылезал из любой передряги, до суда дело ни разу не доходило. То ли помогала добропорядочная мина на хитрющей физиономии, то ли репутация полученной в наследство от прадеда фирмы «Геллер и К°», но обходилось. Последняя скандальная история, в которой оказался замешан Ося, была продажа пригородным садоводствам содержимого биотуалетов под видом конского навоза. Матёрые дачники сразу раскусили обман и стали интересоваться у правления садоводства, с каких это пор лошади пользуются туалетной бумагой. Но и тогда обошлось, Ося выпутался.</p><p>Пару раз неудачливый коммерсант и Сергея пытался вовлечь в свои смелые махинации, но у приятеля Оси был врождённый бизнес-иммунитет — он никогда ни во что сомнительное не ввязывался. И деньгами в авантюрах выручить не мог. Что с российского учёного возьмёшь, даже если он без пяти минут Нобелевский лауреат? Голь перекатная. А как деньги появляются, так он их сходу тратит на эксперименты, чтобы проверить собственные математические модели.</p><p>Почему они дружили? Ведь не было между ними ничего общего. А кто его знает? Дружили и всё. Спроси об этом Сергея, он просто пожал бы плечами. Так повелось.</p><p>По тому, как блестели у Оси маленькие чёрные глазки, по его радостному, приподнятому и слегка взбудораженному виду, Сергей понял, что в голове приятеля роятся новые идеи. Но Ося достойно выдержал мучительную для себя паузу и не обрушил на учёного поток красноречия, пока они не прошли на кухню, не открыли по банке пива, и Сергей, включая для конспирации телевизор, не произнёс:</p><p>— Я вижу у тебя что-то новенькое?</p><p>— У меня гениальная идея! — воскликнул Ося. — Гениальная-прегениальная. И только ты можешь помочь!</p><p>— Ну, рассказывай, — улыбаясь, согласился Сергей. Сам-то он знал, что ни за что не ввяжется в Осины авантюры.</p><p>— Ты помнишь моего прадеда? — спросил Ося.</p><p>Осин прадед умер, когда они учились ещё в седьмом классе, но Сергей никогда не забывал его. Редкостный был дед! Когда после уроков в школьном дворе начинались футбольные баталии, из-за угла выглядывал древний сморщенный старик с клюкой. Завидев правнука, он ковылял на середину двора, стоял некоторое время, мешая ребятам перекидывать мяч, а затем неожиданно вступал в игру. Поначалу ребята шарахались его, а Ося стеснялся, но после все к нему привыкли. Особенно после того, как он взял на себя ответственность за разбитое окно школьной канцелярии. Стоял перед директором с виноватым видом, хлюпал огромным горбатым носом, мял в руках кепку и говорил, что нечаянно ударил по мячу слишком сильно и больше так делать не будет. И штраф заплатил. Добрый он был и безобидный.</p><p>— У моего прадеда был отец, — заявил Ося.</p><p>— Нимало не сомневаюсь в этом, — серьёзно подтвердил Сергей, но Ося сделал вид, что не заметил сарказма.</p><p>— Отца прадеда звали Гиршем. Он жил в Австрии. Именно он основал фирму «Геллер и К°».</p><p>— И что?</p><p>— Во время Великой Мировой Гирш служил в одном взводе с самим Конрадом Клейстом. Зацени! — Ося сделал многозначительную паузу, чтобы Сергей осознал важность сказанного.</p><p>Сергей отхлебнул пива. Конечно, Конрад Клейст — фигура значительная в истории, может быть, одна из самых великих. Гениальный писатель, трибун, политик, поднявший после Великой Мировой проблему выживания человечества на острие копья и положивший все усилия, чтобы война не повторилась. Мощная фигура, с которой считались политики и сильные мира сего. Отчасти благодаря именно его деятельности, была остановлена гонка вооружений между Советской Россией, Западной Европой и Америкой в 40-е. Авторитет его зиждился на вере в человечество, самоотверженности и личном мужестве. Несколько покушений не сломили его, а только укрепили. А ещё, говорят, во время Великой Мировой Клейст под непрерывным артобстрелом добрался с донесением до артиллерийской батареи, обстреливавшей своих, и спас свой полк.</p><p>То, что прапрадед Оси был лично знаком с Клейстом — это, конечно, для его родных — значительное событие. Но, во-первых, Сергея это мало волновало — даже если бы Клейст сам был предком Оси, его отношение к приятелю от этого не изменилось бы ни на йоту, а во-вторых, Ося за всю жизнь ни разу об этом не обмолвился и, значит, тут что-то было нечисто.</p><p>— У них не заладилось, — задушевным тоном продолжал Ося. — Клейст винил Гирша в гибели своего лучшего друга.</p><p>— А были основания? — аккуратно поинтересовался Сергей.</p><p>— Ну как тебе сказать… По версии прадеда, противогаз Гирша порвало в клочья осколком снаряда. Как раз когда химические атаки шли одна за другой. Снабженцев рядом не было. Как хочешь, так и выкручивайся. И тогда Гирш предложил другу Клейста, имени не упомню, большую долю акций своего недавно зародившегося предприятия в обмен на противогаз. Друг Клейста согласился. Ночью он совершил вылазку в поле, там лежали трупы врагов, и всё сначала было отлично, противогаз он добыл, но, как назло, уже на обратном пути его подкосила пуля, бедняга погиб на месте. Роковая случайность, не больше. Но Клейст Гиршу этого не простил, после войны, ты знаешь, он приобрёл немалое влияние и всячески третировал его, так что Гиршу пришлось продать предприятие, собрать манатки и свалить в Россию. Здесь он открыл частную лавочку и неплохо зажил. Но ты ведь понимаешь, какой может быть капитализм в нашей стране?</p><p>— Ну да, понимаю, — согласился Сергей. Он был в курсе, что фирма «Геллер и К°» чрезвычайно живуча. Ей было уже восемьдесят, а то и девяносто лет. Разные катаклизмы обрушивались на страну за эти годы, но род Геллеров выдержал все натиски судьбы и сохранил семейный бизнес. Фирма была небогатой, временами даже убыточной, то и дело меняла ориентацию в производстве товаров. Совсем недавно Ося продавал велосипеды, а теперь увлёкся книготорговлей. И его ни мало не смущали подобные коммерческие прыжки. Вероятно, это у него было наследственное.</p><p>— Если бы Гирш знал, что его через неделю контузят и противогаз ему больше не понадобится, — продолжил Ося, заискивающе глядя на собеседника, — друг Клейста остался бы жив. И тогда Клейст относился бы к Гиршу, как к соратнику и товарищу по оружию. Он помог бы ему после войны встать на ноги, как многим своим однополчанам. Быть может, он даже согласился бы издавать книги в нашей фирме. И я был бы сейчас богатым австрийским толстосумом. А в натуре — что? В натуре я по уши в долгах. На кой чёрт я начал печатать Донцову? Весь в убытке, даже считать противно. А говорил ведь Ерёмин — издавай Маранина, ставь на верный талант! И прав был старикан. Облажался я. Всегда выкручивался, а сейчас, кажется, всё — кранты фирме. Полное разорение. Поможешь?</p><p>Сергей уже понял, куда клонит Ося, но вида не подал. Предстоял серьёзный и трудный разговор. Сергей должен был отказать Осе. Он никак не мог помочь товарищу, но как ему это объяснить, когда Ося верит в друга и сам не понимает, что требует невозможное?</p><p>— Я бы помог, — сказал Сергей. — Но, увы, это не в моих силах.</p><p>— А «Стрела»? — с надеждой спросил Ося.</p><p>«Стрела» была основным проектом Сергея. Той самой разработкой, что в случае успеха могла принести ему Нобелевскую премию в качестве первого блюда, Госпремию — на второе, и в качестве закуски — докторскую (степень, а не колбасу!) в неполных двадцать шесть.</p><p>В фундамент проекта легли совершенно обыденные детские впечатления. Впрочем, если посмотреть со стороны, то и вовсе не обыденные. Судите сами. Когда Сергей был маленьким, его родители занимались интегральной йогой по системе Шри Ауробиндо. Основательно, а не так, как нынче в моде. Утром и вечером они подолгу медитировали под индийскую музыку, приняв самые невероятные позы — асаны. При этом маленький Серёжа оставался на целые вечера предоставленным самому себе. Он ходил между застывших перекрученных родителей и пытался осознать смысл происходящего. Когда родители возвращались в нормальное состояние, они выглядели самыми обычными людьми, только в речи их то и дело мелькали странные словечки: «кундалини», «мантра», «аджна-чакра».</p><p>Со временем их уходы становились всё длительнее, чаще и глубже. Однажды, когда Сергей учился уже в пятом классе, его мать, подождав, пока сотрудники уйдут на обеденный перерыв, заперлась, как обычно в отделе и села в позу «Лотоса» на рабочий стол. Села, и то ли застряла в ней, то ли ушла далеко в астрал, но когда сослуживцы вернулись, она не открыла им, и пришлось выламывать дверь и вызывать «скорую помощь». Санитары не смогли разогнуть тело Серёжиной матери и, чертыхаясь, взгромоздили его в позе «лотоса» на носилки, а затем увезли в больницу.</p><p>И мать, и отец Серёжи казались окружающим чудаками. Но он-то видел, как отец несколько раз поднимался в состоянии глубокой медитации над полом и зависал на высоте полуметра. Он слышал подсказку матери на экзамене по истории, когда вытащил самый несчастливый билет. Он знал, что где бы он ни был, с кем бы ни общался, чем бы ни занимался, родители в курсе всех его дел. Они говорили, что узнавали это, уходя в астрал.</p><p>Абитуриент физмата Сергей Мошкин уже твёрдо знал, что основной его задачей на ближайшее время станет попытка соединить несоединимое: математику, биохимию и интегральную йогу. Для начала нужно было всего лишь корректно составить формулу выхода человека из тела.</p><p>По этой теме через пять лет он защищал диплом. И эта его юношеская работа перевернула все научные представления об устройстве мира. Философы утверждали даже, что она математически доказывает существование Абсолюта.</p><p>Формула Мошкина в теории позволяла индуктору покинуть своё тело и войти в перципиента. Причем перципиент мог находиться не только в настоящем, но и в прошлом. Разработкой проекта, прежде всего, заинтересовалась служба безопасности и МЧС. За квартирой Сергея начали вести круглосуточное наблюдение, его телефон прослушивался, а с самого Мошкина было взято обязательство никогда не расставаться с наручными часами со встроенным маячком. За ним следили видеокамеры в его собственной квартире, это его раздражало, но со временем он поработал с ними и отвоевал малую толику свободы — когда приходили гости, нужно было всего лишь включить для отвода глаз телевизор без звука, и можно было свободно общаться — жучки транслировали операторам телепередачу, которую Мошкин якобы смотрел с друзьями.</p><p>Три года работы сплочённого коллектива физиков, математиков, биологов, химиков и экстрасенсов над проектом «Стрела» привели к тому, что для формулы Мошкина было найдено практическое решение. Была изготовлена биополимерная таблетка, которая позволяла индуктору произвольно покинуть своё тело и войти в чужое. Несмотря на строгую секретность, западные службы узнали о российских разработках и забили тревогу. Ещё бы! Появилась опасность возникновения предсказанного Дугласом Брэдбери «эффекта бабочки»! Было созвано экстренное заседание Большой Десятки, которая приняла резолюцию, запрещающую переход в прошлое больше, чем на неделю. Многие хотели вообще запретить эксперименты в этой области. Но участившиеся природные катаклизмы заставляли задуматься о том, сколько человеческих жизней можно спасти, вернувшись назад на неделю и предупредив об опасности. Тут, правда, была сложность. Индуктор мог покинуть своё тело и перенестись в заданное время и место в прошлом, но он не мог самостоятельно выбрать перципиента. Его могло притянуть к любому человеку, находящемуся в радиусе двух-трёх километров точки назначения. Кроме того, индуктор не мог воздействовать на неподготовленного перципиента, его возможности были ограничены. Для того чтобы формула Мошкина работала, требовалось построить специальные зоны, внутри которых следовало поместить исключительно обученных и готовых к встрече индуктора перципиентов. Никакого техперсонала, никаких случайных людей.</p><p>Всё это не входило в компетенцию Сергея. Его задачей было продолжать работать с формулой, включая в неё новые влияющие на «переселение душ» факторы, чтобы сузить круг перципиентов.</p><p>— Что «Стрела»? «Стрела», во-первых, в разработке. Во-вторых, запрещено выходить в прошлое дальше, чем на неделю. В-третьих, ты представляешь, какие могут быть последствия такого вмешательства?</p><p>— Серё-о-о-жа, — нудно заныл Ося, — ну ты сам подумай! Какой вред мировому сообществу можно нанести тем, чтобы самую малость помочь контуженному инвалиду? Нужно всего лишь подкинуть ему мысль о том, чтобы он не заморачивался с противогазом! Даже крыло комара от этого не пострадает…</p><p>— Нельзя, — твёрдо произнёс Сергей. — Прости, Ося, никак…</p><p>Ося обиженно отвернулся в сторону окна:</p><p>— Если б ты не был моим лучшим другом, я бы сказал, что ты юдофоб, — пробурчал он под нос.</p><p>— Нет, ну ты сам подумай! — Сергей вовсе не собирался оправдываться, он просто хотел объяснить Осе нелепость его желания. — Если Гирш останется в Австрии, то твой отец может не познакомиться с твоей матерью. И ты вообще не родишься! Ты об этом подумал?</p><p>— А кто говорил про закон выравнивания судьбы и эффект погашения волн времени? Про то, что если человеку суждено родиться, то ничто не сможет этого изменить? Просто мои предки встретятся не в Сокольниках, а в какой-нибудь зарубежной турпоездке… Да мало ли возможностей?</p><p>— Ося! Это теория! — воскликнул Сергей. — На самом деле, никто не проводил полевых испытаний.</p><p>— Вот и стоит попробовать! — упрямо тряхнул головой Ося. — Я знаю, что я есть. А значит, я не могу просто взять и исчезнуть. Умереть — совсем другое дело. Это всегда пожалуйста. Но не пропасть так, что и следа от меня не останется. И скажи, если никто не решится провести этот эксперимент, пойдёт ли это на пользу науке? Нет, это её затормозит. Рано или поздно кто-то попробует, так почему бы не тебе этим заняться? Не здесь и не сейчас? Ты сделаешь новое открытие и при этом поможешь другу! И мы никому ничего не скажем! Никто не узнает! Обещаю! Но если вдруг случится невозможное, и я исчезну, ты просто отправишься в то же время и вернёшь всё, как было.</p><p>Сергей отрицательно помотал головой, но слова Оси разбередили больную рану. Ограничения, наложенные Большой Десяткой, серьёзно мешали его работе. Любое предложение обойти правила выглядело соблазнительным, как яблоко, нетерпеливо ожидающее, когда же его, наконец, сорвут с райского древа. Никто ещё так явственно не искушал Сергея.</p><p>— Это не так просто, — сказал он. — Если произойдут изменения в ключевой точке, то для исправления ситуации придётся возвращаться в более раннее время. А это ещё больше увеличит риск влияния на настоящее. И ты не понимаешь один важный момент: если ты отправишься в прошлое, то нет гарантии, что попадёшь именно в Гирша. А если в Клейста?</p><p>— Тогда я внушу ему, чтобы он не сердился на моего прапрадеда за гибель друга.</p><p>— «Внушу», — усмехнулся Сергей, — легко сказать. Когда человек не знает, что он перципиент, ему ничего не внушишь, только есть риск, что раздвоишь его сознание. Но, скорее всего, ты просто побудешь некоторое время туристом в чужой шкурке.</p><p>— Вот видишь! Никакой опасности! Я хочу попробовать.</p><p>— А если ты попадёшь в друга Клейста перед тем, как он погибнет? Мы даже в теории не имеем представления о том, что произойдёт с индуктором, если во время его пребывания в теле перципиента, тот умрёт. Никто этим вопросом пока не занимался.</p><p>— Такое поле деятельности! — многозначительно заметил Ося.</p><p>— Нет-нет-нет! — отказался Сергей. — Я не могу.</p><p>Друзья расстались с лёгкой прохладцей. Ося явственно обиделся и не скрывал этого. Сергей хотел снова заняться формулой, но в голову лезло одно лишь заманчивое желание попробовать нырнуть поглубже в прошлое. Парадокс был в том, что сам он, хоть и разработал технологию прыжка, ни разу не испытывал её на себе. Сосредоточиться было совершенно невозможно.</p><p>Поняв, что вечер для работы убит, Мошкин вышел на улицу прогуляться. Охрана не дремала, и следом за ним незаметно двинулись две тени.</p><p>«Индукторов тщательно отбирают, тренируют и инструктируют, — думал Сергей. — Но кто поручится, что рано или поздно среди путешественников во времени не окажется человека, который преследует свои собственные цели, и он не изменит самовольно место и время точки назначения и не попытается повлиять на будущее? Сможем ли мы не только проконтролировать изменения, происходящие во времени, но даже заметить их? А если такое уже случалось? — с невольным ужасом содрогнулся Сергей, — Возможно, мы уже перешагнули момент, после которого некорректно говорить о линейной истории человечества».</p><p>Поздно вечером Мошкин не выдержал, позвонил Осе и сухо поинтересовался, какого именно числа и в каком точно месте произошёл инцидент с противогазом. Ося обрадовался, решив, что Сергей передумал и собирается запустить его в прошлое. Но о том, чтобы отправить во временное путешествие Осю, Мошкин даже и не задумывался — это было бы слишком безответственно. «Схожу сам на разведку, — подумал он. — Ни во что вмешиваться не буду. Просто понаблюдаю за происходящим».</p><p>Биополимерные таблетки «Стрела» не полагалось выносить за пределы НИИ, но разве Сергей не был русским человеком? Разумеется, таблетки при себе у него были. Он выпил одну и быстренько нырнул в постель, чтобы тело в момент выхода сознания не упало и не травмировалось. Индуктор перед прыжком во времени должен был максимально расслабиться и сосредоточиться на точке назначения. Но у Сергея не были выработаны навыки релаксации. Родители так и не сумели привить ему практического интереса к йоге. Однако теорию он знал лучше, чем кто бы-то ни было, и был уверен, что справится.</p><p>Сергей лежал на диване, любовался трещиной в потолке и пытался себе представить западный фронт Великой Мировой. 22 июля 1918 года. Жаркий день. Яркое солнце. Перепаханное артиллерией поле. Изрытый окопами холм возле французской реки Марны. Поваленные, обугленные деревья. Колючая проволока. Запах пота и железа. На большее фантазии у него не хватало. «Да что же такое? — расстроился Мошкин. — Ничего не получается». Он закрыл глаза и вновь попытался сосредоточиться. 22 июля 1918 года. Жаркий день. А может, он был не такой уж и жаркий? Может, шёл дождь? Надо было проверить поточнее, теперь, увы, поздно. Холм, окоп, Гирш Геллер, Конрад Клейст, их безымянные однополчане. На днях французы отбили наступление немцев, и теперь те вынуждены обороняться.</p><p>«Интересно, а как таблетка сработает, если у человека слабое воображение или если он сильно отвлекается?» — совсем не к месту подумалось ему.</p><p>«Какая ещё таблетка?» — услышал он в ответ грубоватый мужской голос.</p><p>«Ты кто?» — спросил Сергей и в испуге открыл глаза. Он увидел над собой тяжёлые, тёмно-зелёные склонившиеся ветви каштана, хотел повертеть головой, чтобы осмотреться, но шея не слушалась.</p><p>«Цыц! Веди себя смирно, — приказали ему. — Я Гирш Геллер, а ты кто такой и откуда явился?»</p><p>«Гирш знает русский язык!» — изумился Мошкин.</p><p>«Какой ещё русский? Охренел, что ли? Мы по-немецки разговариваем, — сварливо отозвался Геллер. — Ты кто такой и что тебе надо? Шпион, что ли?»</p><p>Что-то во всём этом было не так. В НИИ прошло уже около пятисот полевых испытаний с посещением прошлого. Неподготовленный перципиент почти никогда не воспринимал информацию, передаваемую индуктором. Он даже не чувствовал его присутствия. После длительных тренировок лишь самые способные могли слабо воспринять появление чужого сознания. Но диалога между двумя сознаниями не было зафиксировано ни разу! Контакт! Сергея переполнила радость совершающегося на глазах потрясающего открытия. Предстояла крайне интересная работа.</p><p>«Меня зовут Сергей Мошкин, — медленно и отчётливо произнёс он. — Я из будущего. Из 2011 года».</p><p>«Я сплю?» — поинтересовался Гирш.</p><p>«Хорошо бы он поверил в то, что спит», — мелькнуло в мыслях Сергея.</p><p>«Ясно. Не сплю, — озадаченно произнёс Гирш. — А зачем ты сюда явился? Ты случайно не вестник смерти?»</p><p>«Нет-нет, — успокоил его Сергей. — Я только изучаю прошлое, у меня несколько специфический интерес к нему, но в подробностях ты едва ли что поймёшь. Просто наши технологии позволяют путешествовать во времени».</p><p>«А кто победит в войне?» — неожиданно спросил Гирш.</p><p>«Антанта, — сказал Сергей. — Германия капитулирует, кайзер будет свергнут».</p><p>«Так и знал, — недовольно буркнул Геллер. — А после войны?»</p><p>«Европу всю перекроят, её поделят между собой страны-победители. Новой войны не будет. Конрад Клейст станет известным писателем, миротворцем, политиком, он сумеет урегулировать основные конфликты».</p><p>«Мой сосед по окопу? — удивился Гирш — Так ты ради него здесь?»</p><p>«Не совсем, — ответил Сергей; он помнил, что решил ни во что не вмешиваться, но он не был подготовлен к тому, что завяжется самый настоящий диалог с Гиршем. Ему было не скрыть свои мысли от собеседника. — Я знаком с твоим праправнуком. Он хотел, чтобы я с тобой познакомился».</p><p>«Праправнук? — обрадовался Гирш. — Значит, я не погибну?»</p><p>«Нет, тебя контузят через неделю, а когда ты выйдешь из госпиталя, война уже закончится», — Сергей изо всех сил стал стараться представить себе образ Оси, чтобы показать его Гиршу.</p><p>Они поговорили про Осю, про фирму «Геллер и К°», про Россию, куда занесло Гирша после войны из-за ссоры с Клейстом. Сам того не желая, Сергей отвечал на все вопросы Гирша о прошлом и будущем, он бы с радостью отказался от этого, вернулся бы в собственное тело, но не знал, как это сделать, пока таблетка «Стрела» не перестанет действовать. Гирш же ориентировался в диалоге всё лучше и лучше, его вопросы становились более точными, правильными и опасными. Он просто выпотрошил из Сергея всё, что тот знал. И о противогазе, разумеется, тоже выведал.</p><p>«А я уже договорился с Гитлером, — добродушно произнёс он. — Значит, зря? Противогаз мне больше не понадобится?»</p><p>— Эй, Адольф, — крикнул он куда-то вглубь окопа, где копошились чумазые солдатские фигуры. — Наша сделка аннулируется! Мне больше не нужен противогаз.</p><p>— Но мне нужны деньги! — рядом с Гиршем появился возмущённый солдат с нагловатыми глазами и странной щёточкой усов под носом. — Мы договорились!</p><p>— Вай-вай-вай, — запричитал Гирш. — Я могу предложить тебе кое-что получше.</p><p>«Ты не должен вмешиваться и изменять реальность!» — в отчаянии вскрикнул Сергей.</p><p>«А я ничего и не меняю в своей реальности, — хмыкнул Гирш. — Ваше будущее — вы о нём и беспокойтесь. Мне до него что за дело?»</p><p>— Что ты хочешь мне предложить? — подозрительно поинтересовался солдат с щёточкой под носом.</p><p>— Славу, известность, власть!</p><p>— Откуда ты их возьмёшь? — громко, неприятным режущим голосом засмеялся солдат.</p><p>Гирш таинственно закатил глаза, показал пальцем в небо и, мистически подвывая, произнёс:</p><p>— Оттуда! Мне было видение. Таинственная Шамбала сообщила мне, что ты станешь известным человеком. Для этого ты должен…</p><p>— Да-да? — насмешливо вопросил солдат.</p><p>— Через неделю меня контузят. Наши будут обстреливать своих. И в тот же день к артиллеристам пошлют донесение. Его должен будет передать Клейст. Но если добровольцем отправишься ты, то все твои желания сбудутся. Поверь мне! И когда ты прославишься и будешь наделён великой властью, надеюсь, ты не забудешь старого контуженного еврея? — Гирш дурашливо засмеялся, а Сергей вдруг почувствовал терпкий сильный запах сирени, наплывающий в окно.</p><p>Таблетка перестала действовать. Он вернулся домой. Мошкин вскочил с постели, кинулся к телефону, набрал номер Оси и тот сонным голосом что-то проворчал в ответ.</p><p>— Слава Богу, ничего не изменилось, — обрадовался Сергей и спустил оставшиеся таблетки «Стрела» в унитаз. Он знал, что больше никогда в жизни не рискнёт повторить путешествие во времени.</p><cite><text-author><emphasis>Июль 2011</emphasis></text-author></cite></section><section><title><p>Оксана Аболина</p><p>ЧУДАК</p></title><p>Чудаков на свете больше, чем принято думать. Вопреки общепринятому мнению, они не всегда заметны в толпе. На днях один такой мне встретился на станции метро «Невский проспект». Он сидел на скамье — там, где обычно назначают встречи, если собираются не сразу подняться наверх, а отправиться на поезде дальше в путь. Чудак почти ничем не выделялся среди окружающих. Метро — вообще такое место, где люди, даже самые интересные, обезличиваются. Неважно, мужчины это или женщины, старики или молодые; красивые, умные, оригинальные, стильные — здесь все словно серые мышки. Такое уж это место — метро.</p><p>Оно мне напоминает коридоры с бесконечными очередями в ветеринарных клиниках, где суровые кавказские овчарки не замечают того, что совсем рядом с ними расположились капризные персидские кошки, а те, в свою очередь, не обращают ни малейшего внимания на примостившихся на руках у соседей хомячков, морских свинок и крыс. Никто никого не боится, чего быть не может в любом другом месте, мало того — они словно не видят друг друга. И причина вовсе не в болезнях, когда совсем ни до чего нет дела. Зверюшки вернутся домой и оживут, завиляют хвостами, проявят интерес к тому, что творится на кухне. Просто ветклиника — это место такое, где инстинкты гаснут: не хочется ни лаять, ни царапаться, ни кусаться, ни защищаться.</p><p>Так и метро. Как его ни украшай, ни освещай огнями — это серое, безмозглое место. Неуютное. Тоскливое. И людей в толпе не разглядишь. Все одинаковые. Даже негры.</p><p>Вот и чудака никто не замечал. Бросали иногда косой взгляд на табличку в его руках и шли равнодушно, не замедлив шага, дальше. На табличке печатными буквами, фломастером, было написано не уныло сердобольное, как можно было ожидать, воззвание с просьбой помочь деньгами. Нет, там было одно только слово: «<strong>Остановись</strong>».</p><p>И я остановился. Идущие следом обтекли меня с двух сторон, отгораживая от чудака. На пару мгновений я потерял его из виду, но затем осторожно, боком, сдвинулся ближе к скамье.</p><p>Чудак посмотрел на меня. Одна знакомая дама, графоманка со стажем, завсегдатай блогов Mail.Ru, обязательно добавила бы: «Чудак посмотрел на меня огромными синими глазами». Наверное, такой штамп уместен для описания чудаков. Ещё неплохо было бы для создания романтического образа добавить пару слов про трёхдневную щетину. Но не буду кривить душой — ничего подобного не было и в помине: глаза у моего чудака были маленькие, а цвет их я вовсе не разглядел. Наверное, серые, блёклые, как у всех в метро. Парень был не слишком молод, но и не стар. Щёки его казались впалыми, впрочем, возможно, виной тому были острые скулы. Ещё у него росла борода, тоже ничем не выдающаяся. Не густая и не пышная, как у Карла Маркса, но и не тощая козлиная бородка неоперившегося юнца, и уж, конечно, не трёхдневная щетина. Борода как борода. У Достоевского в сериале такая.</p><p>Впрочем, что я всё о чудаке? Рассказ мой, собственно, не о нём. С него он только начинается.</p><p>— Ну, остановился, — сказал я и выжидающе замолк.</p><p>— Сергей, — представился парень и, чуть приподнявшись, протянул мне руку.</p><p>Я на пару секунд замешкался. Не в моих правилах здороваться за руку с сомнительными незнакомцами в метро, тем более с теми, что держат подозрительные таблички. Но всё-таки я пожал ему руку:</p><p>— Олег. Будем знакомы.</p><p>— Садись, — предложил Сергей и слегка отодвинулся, словно приглашая сесть. Собственно, скамья была пустая, и в этом не было необходимости. Я сел. Мы помолчали. Я ждал, что Сергей заговорит первым. Через четверть минуты он предупреждающе кашлянул, а затем негромко, но чётко произнёс:</p><p>— Я волшебник.</p><p>Конечно же, вихрь мыслей тут же взметнулся у меня в голове. Первую, очевидную, что парень — псих, я отмёл сразу. Психам доставляет особое удовольствие называть себя диковинными, замысловатыми именами. Именами с большими претензиями. Вампир Носферату или что-нибудь в этом роде. Ни один уважающий себя псих, вообразивший себя волшебником, не назовёт себя так просто: Сергей. Слишком заурядно и уныло, не в обиду знакомым Сергеям. Если их это утешит, «Олег» звучало бы точно так же.</p><p>«Это метафора, — была моя вторая мысль. — И сейчас он пустится её разъяснять». И чуть-чуть, на самом донышке сознания, забрезжило: «А, пожалуй, клёво было бы, если б это оказалось правдой!»</p><p>Сергей дал мне время переварить свои слова. Ну надо же, «я волшебник»…</p><p>— Можно поинтересоваться, в какой области? — насмешливо, чтобы скрыть растерянность, спросил я.</p><p>— Я могу отправить тебя в прошлое. Лет на сто или двести. Хочешь? — спросил он.</p><p>— Прямо сейчас? — осведомился я.</p><p>— А почему нет? — Сергей пожал плечами. — Чего тянуть-то?</p><p>Я задумался. Скорее всего, мой новый знакомый проверял меня на что-то, тестировал. Я и сам в молодые годы был отъявленным шалопаем и ещё лет десять назад не прочь был подобного рода шутки пошутить со случайными прохожими. Просто посмотреть на реакцию, иногда, знаете, удивительная бывает. Так я познакомился со многими интересными людьми. И между прочим, со своим закадычным другом Петром, тоже. А один раз даже деньгу с людей посшибал: бился о заклад, что перейду речку Карповку по воде яко посуху. И перешёл. До этого, правда, долго тренировался в безлюдных местах. Не верите? А мне приятель из Красноярска лыжи привёз пенопластовые, собственного изготовления. Вот я на них и перебрался. Тогда ещё курьёз случился. На речке Карповке монастырь стоит. Две старушки вышли из него, меня как увидали, по воде идущего, так креститься начали. Представляю, какой бедные бабушки испытали экстрим.</p><p>Может быть, в вопросе моего нового знакомого тоже таился подвох, неведомая мне на данный момент хитрость? Я решил слукавить и не давать прямого ответа.</p><p>— А что я буду с этого иметь? — спросил я.</p><p>— Ну как что, Олег, — немного растерялся Сергей. — Мир повидаешь. Узнаешь, как люди раньше жили. Прочувствуешь, так сказать, эпоху на собственной шкуре…</p><p>Нет ничего проще, чем заявить: «А что? Давай! Я вовсе не против. Закинь меня куда-нибудь подальше — так, чтобы жена не нашла». Я хмыкнул, идея показалась мне забавной. Прежде я никогда её не рассматривал в подобном ракурсе. Одиночество в толпе… Тоже штамп, конечно. Но есть нюанс: толпа в твоём времени тебе потенциально родная, в любой момент она может выплюнуть навстречу знакомое лицо, даже если ты в чужой стране. Прошлое — совершенно другое дело. Что может быть пустынней, чем мир, где тебя никто не знает, где ты никому ничего не должен, где существуют неведомые тебе правила? Необитаемый остров посреди оживлённого мегаполиса. Мир, где ты родился заново и невинен, словно младенец, до той поры, пока не обратишь на себя внимание.</p><p>Можно было принять предложение Сергея, но я не сказал «давай». Я ни мало не сомневался, что всё это — разыгранная, как по нотам, шутка, забава. На подобный случай у Сергея наверняка заготовлен остроумный ответ. Хотелось бы знать, какой, но я не спешил. Скажи я «давай», и на этом наша беседа окажется законченной, мы мило попрощаемся, я сяду на поезд, чудак останется со своей табличкой ждать кого-нибудь пооригинальнее, чем я. Мы снова обратимся в два безликих элемента толпы. А я этого не хотел. Наша беседа имела шанс сложиться прелюбопытнейшим образом, если я не дам маху и сумею удивить Сергея. Но как? Я, как и большинство людей, человек заднего ума. Блестящие мысли не сыплются из меня экспромтом, они созревают в ночной тишине часами. Сейчас, днём, в толпе, в голову ничего не приходило.</p><p>Я решил, что в данный момент наилучшим будет разыграть один из своих защитных имиджей — корыстного манипулятора, который во всём ищет выгоду. Знаете, подходит к вам свидетель Иеговы и начинает тянуть свою песню:</p><p>— Давайте, многоуважаемый, побеседуем о Библии?</p><p>А ты ему в ответ:</p><p>— Сначала скажи, что мне с этого перепадёт?</p><p>Половина — та, что потупее, от такой наглости сразу отвалится. Более находчивая — посулит вечную жизнь. А ты с меркантильным гаденьким цинизмом потребуешь у них гарантию того, что в раю будут все удобства, гарем, персональный винный погреб и квалифицированный обслуживающий персонал. А они, на радостях, что подцепили клиента, наобещают столько, что ангелы на небесах от их вранья крыльями замашут. В ужасе. Так размашутся, что ураган начнётся, по Америке торнадо прокатится. А ты у них попросишь в качестве доказательства справку о доходах. И вот тут они сразу отвалятся. Независимо от дохода, есть ли, нет. Потому что поймут — мною рулить им не получится. Я не таков.</p><p>Вы только не думайте, что я кощунник какой. Я вовсе не желаю портить отношения с Господом. Но если Он есть, то прекрасно знает, что я просто смерть как не люблю, когда в мои с Ним отношения лезут необразованные выскочки-дилетанты, одним словом, непрофессионалы. Если мне понадобится сталкер для пути в рай, я сам его найду.</p><p>Короче, ничего, кроме имиджа нагловатого проныры, который ищет во всём выгоду, я слёту не придумал и решил попробовать держаться этой линии.</p><p>— Можно выбрать конкретное время? — спросил я.</p><p>— Да, конечно. Но не дальше, чем двести лет назад. Существуют некоторые ограничения…</p><p>— Тогда я возьму небольшую отсрочку.</p><p>— Зачем? — поинтересовался Сергей.</p><p>— Зайду в библиотеку, подниму подшивку старых газет, узнаю номера выигрышей в лотереях, на скачках…</p><p>Чудак поморщился. Едва заметно, но брезгливо. Я понял, что разочаровал его.</p><p>— Это так не работает, — сказал он. — Вообще я хотел бы попросить тебя посетить конкретное время. И даже заплатил бы…</p><p>— Если что, я пошутил, — на всякий случай заверил я. — Расскажи, как это происходит? Вот прямо отсюда, из метро, ты закинешь меня в прошлое со всеми потрохами?</p><p>— Нет, потроха здесь останутся, — пообещал Сергей. — Понимаешь, технически это несложно. Никаких перебросок материи, а значит, и чудовищных всплесков энергии. Я могу отделить часть твоего сознания, ту самую, которая контролирует и оценивает поступки, включает совесть, руководит подсознанием. Вот мы сейчас разговариваем с тобой, а часть тебя смотрит на нас словно со стороны. Именно её можно отправить в другое время.</p><p>— Типа я буду бесплотным духом наблюдать за всем из астрала? — уточнил я и подумал, что мой новый знакомый, вероятно, адепт одной из многочисленных оккультных восточных сект.</p><p>— Вовсе нет, — терпеливо объяснял Сергей. — Это получается так: твоё второе «я» попадает в определённый узел пространства-времени и случайным образом прикрепляется к одному из людей. То есть, не то, чтобы совсем случайным. Существуют определённые закономерности, но они слабо изучены. Известно, что играет роль территориальный фактор. Кроме того, имеет значение пол, темперамент, врождённые свойства характера, некоторые другие вещи. Короче, если тебя послать, к примеру, в 1889 год в определённый день, скажем, 20 апреля, в гостиницу «У померанца» где-нибудь в Браунау-на-Инне, то можно определённо утверждать, что твоё сознание не окажется в Африке, Новой Гвинее или на Марсе, оно попадёт именно в Браунау. Может быть, не в саму гостиницу, но поблизости от неё. Может быть, не двадцатого апреля, а девятнадцатого или двадцать первого, но точно никак не в январе или в августе. Понятно?</p><p>Я кивнул.</p><p>— Твоё сознание притянется к кому-нибудь, кто находится в районе гостиницы. Маловероятно, хотя такая возможность не исключается, что ты станешь лицом противоположного пола. Однако, социальный статус, образование, воспитание, возраст роли никакой не играют. Ты с равным успехом можешь стать хозяином гостиницы, конюхом, поваром, любым из постояльцев, полицейским, который неподалёку дежурит, младенцем, который в этот день появился на свет в одном из номеров, или его отцом Алоисом, а может быть, акушером. Но вряд ли ты станешь матерью или сестрой ребёнка.</p><p>— А кто там у нас родился в Браунау? — спросил я с нехорошим предчувствием.</p><p>— Двадцать третий рейхсканцлер Германии Адольф Гитлер, — как ни в чём не бывало ответил Сергей.</p><p>Я понял, куда он клонит. И ты, читатель, думаю, тоже догадываешься. В конце концов, каждый об этом хоть раз задумывался: будь такая возможность, сделал бы я это или нет? Ох, как мне хотелось обойтись без штампов, но, увы, не вышло. Почему если кто-то хочет изменить историю, то ни за что не предложит убить Наполеона или Тамерлана? Нет, обязательно Гитлера. Будто война без него не начнётся. А может, и вправду — не начнётся?</p><p>— И я смогу остановить войну?</p><p>— Кто знает? Не забывай — только часть тебя войдёт в другого человека. Твои возможности будут не так велики. Тот, в чьём сознании ты окажешься, будет жить своей прежней жизнью, испытывать те же чувства, что и раньше, общаться со знакомыми людьми, выполнять привычную работу, он может даже не заметить твоего присутствия. Но если ты очень постараешься, то сумеешь заставить его услышать свой внутренний голос.</p><p>— Мой голос?</p><p>— Ну да, разумеется. Ты можешь предупреждать, напоминать, зудеть, как комар, об одном и том же. Посеять сомнения или, напротив — укрепить убеждённость. Но решать он будет сам. Тебя он воспримет всего лишь как собственное альтер эго. И никаких, заметь, раздавленных бабочек. Но при этом историю реально можно изменить, не нарушая физических законов и ни чьей свободы воли. Разве это неинтересно?</p><p>Я задумался. Сначала я прикинул самый неприятный вариант — что будет, если я попаду в сознание младенца Адольфа? Что скажу ему? О чём буду талдычить день и ночь, чтобы он вырос нормальным человеком? Как буду усмирять его страсти? Как сумею убедить продолжить заниматься живописью и не лезть в политику? А вдруг ему сильно не понравится то, что говорит его внутренний голос? А что, если я разовью в нём паранойю, и он станет совершенно неуправляемым психопатом? А может, кто-то уже старался его изменить? И даже не раз? Почему среди тиранов столько психов? Быть может, это объясняется как раз неудачными попытками изменить историю?</p><p>Если же я вселюсь в кого-то другого, в хозяина гостиницы или полицейского, то как сумею внушить обладателю моего сознания, что этот младенец — чудовище? Ведь не убьёт же хозяин «У померанца» или дежуривший неподалёку полицейский новорожденного ребёнка только потому, что в голову взбрела неожиданная мысль. Мысль о том, что когда этот ребёнок вырастет, то уничтожит миллионы людей? Да и сам я — смогу ли так думать в тот самый момент? Предположим, я сумею заставить обладателя моего сознания познакомиться с Алоисом и Кларой Гитлерами, сойтись с ними поближе, подружиться, стать своим в доме, контролировать детство, юность, молодость Адольфа, подстеречь тот момент, когда необходимо будет сделать тот самый роковой шаг… убить его… А может, обойдётся — удастся увести Адольфа за границу, найти меценатов, сделать из него известного художника, звезду мировой величины. Это ли не вариант?</p><p>И тогда, Бог даст, не будет войны. И не погибнут миллионы. Что-то будет, но совсем иначе. Может быть, даже хуже, кто знает. А может, и наоборот. Но в любом случае мои родители не познакомятся — именно война свела их в своё время вместе в один город. И не будет меня, любимого. Впрочем, собой я могу пожертвовать, это не страшно, во всяком случае, попытаться можно. Но ведь тогда не познакомятся и родители моей жены. И она не родится. И у нас с ней не будет Вовки. И закадычного друга Петра в этом мире тоже не будет. И большинства тех, кто сейчас живёт.</p><p>Останется старшее поколение. Вы можете себе представить, что наши старики есть, а нас при этом нет, и никогда не было? Мир тот же и не тот одновременно. Назовите его, если хотите, альтернативным, но какой же он альтернативный, если в нём останется моя мама. Она будет самой собой, а не собственной копией. И она выйдет замуж за неизвестного мне человека, и у неё родится сын, а может, дочь. Мои брат и сестра. Я могу дать им жизнь. Я могу дать жизнь миллионам. Отняв её у тех миллионов, что живут сейчас. Чем я тогда лучше Гитлера? Обыкновенный самодур с комплексом Бога.</p><p>— А кто-нибудь соглашался попробовать изменить историю? — спросил я Сергея.</p><p>— Конечно, — ответил он печально. — Я сам изменил её однажды, теперь хотелось бы вернуть всё, как было прежде.</p><p>Мы долго ещё разговаривали. И, знаете, это противоречит всему, что я до этого написал, но я согласился. Мир, из которого пришёл Сергей, мне понравился больше нашего, хотелось бы, чтобы он стал таким, как прежде. В этом мире не было Второй Мировой. Обошлось. Конечно, не всё в этом мире гладко. И Европа выглядит несколько иначе, чем сейчас, но что с того? В мире до сих пор мир. Сейчас я сижу у Сергея в комнате и читаю учебники истории. Завтра я отправляюсь в путь, в прошлое. А когда вернусь, опишу своё путешествие. Об этом будет третья часть рассказа. Я назову её «Рождение нового мира».</p></section></body><body name="notes"/><binary id="cover" content-type="image/jpeg">/9j/2wBDAAUDBAQEAwUEBAQFBQUGBwwIBwcHBw8LCwkMEQ8SEhEPERETFhwXExQaFRERGCEYGh0dHx8fExciJCIeJBweHx7/2wBDAQUFBQcGBw4ICA4eFBEUHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh7/wAARCAE2AMgDASIAAhEBAxEB/8QAGwABAQACAwEAAAAAAAAAAAAAAAECBAMFBgf/xAA/EAABAwMCAgcHAgIJBQEAAAAAAQIDBAURBhIhMRMiMkFRYXEHFBVCUoGRYqEjwRYkM0NTcpLC0WOCorGy8P/EABwBAQEAAwEBAQEAAAAAAAAAAAABAgMFBAYHCP/EADkRAAIBAgMCCwYGAgMAAAAAAAABAgMRBBIhMUEFEyIyQlFhgZGx0QYHFHGh4RdDUmKC8COSM8Hi/9oADAMBAAIRAxEAPwDo0UyyYGR+R0mz9yHeADeAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABgDIJpuAABQAAAAAS4AAKAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAACqhBcBCkOSGKWV21kT3uXua3IdrXZDj3jdk3vhddjPudT94VNJzXN5tVP0qhpnPLzWmIyjIgwE5mWDaDEBQhSgAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAIFBi3YFcuQjFXgimCLk9FoGz/FLtuk7ELdzv1eCGmdWNm2r2MKslSjmZ2WktJdJBHUXBOp8kXf8Ac91RQQUkbYoIWRsTuYmDmwiIiGScj4uvjsRjHectFsW5HDrVnVlyhwencddc7TR17NlTEj/1JwU387S8Tzce4yUtkl1GlZls2HyrVmnpLJIsjUV8Lvm/kp0Sdc+2XGkbcqOaneiYezH3Pjtzplt9xmpX82Ox9j7DgzGuvfN0fqus7GExDrRyvnGqReYyDqXPaAAUAAAAAAAAAAAAAAAAAABQFBhMIxQ+jey2P+oTSd/Tf/KJ/wAnzl3ifQvZZOnRVEH6kk/1Jj/acnhKnLimlua80eXHf8R7LvGSA+MUmccAqoReYmiGSL1j5n7SI2s1Dn64kX/2n8j6X8x8v9okzZNQvT/CajP5/wC47PAeeVaVtiR68Cv8qPOIXuKQ+uhTynYbuAAbQAAAAAAAAAAAAAAAAAABgFUjdgF6p2em7stqr2Tc2Lwk80OrZ1s5MVNNW80+pmEoRlHLI+3000dRC2WJyPY5MoqLzObap8n09qWotH8NnXh/w/8Ag9zbtYWypT+JJ0L/APqcP3Pkq/BLozdryj1peZxq2Fq09iPQK9ymPFTSW/WnGff6ZfSRFOju2t6GlylGz3p/4YedYOrVlld33GqFKctIxO41LdYLTSdO9yb1TDGd7lPkM8rppnSvcrnOXKqv1G3drnUXSpWoqXLuXgjc8E9DR7Kn0mCwSw6zX1e1/wDR2MLh+JXaXiQqEU66dz0gAFAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABRggyY5QE5meTFApYysiBymJQhod5vUyKgAQ22uQKEBF5mQAAKAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAACkHeXkYON9QQDvKLX2AigAyAABQAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAVApE7ggGBhSgAvPkRCAuCKZYIpWQgK4xcjk5oqZ5GqpJx2FKCJ5GSCnLNtDJgGSmKczaQuCclMjFeY2AqjI4GK8zXUllKtS94VTEJnJqVVlsZAA9FyAADeAVSFUkgQbvIim7Y6VtffaC3q7a2pqI4lXGcblan8zXFSnPLEwnOMIZ5bD01qttosmlotRaioErpqvctDRPlcyNWN5ySY4+id5dZ222/ALbqSwQpHQV6OZJAj3O6GdPlaq8cLzT/ACna6vqNPT+0O6U9/Wup7fRNSmo6Wl2oqpG1GomV5Z5/c2NMV9lrtLag0/Q2FKZrKV9bCk1U6be9va8Pl5fzPooUoWdK63rtut/f1HzUq9WNsSoyfNb/AE5X0du7rLrDS9pt/s4o5bYzNwhSnqK6Tv6KdrtrvTe3CHmvZzYbXcZry+8yytpKC3vqMx8925qN9ea8O89hfrvTWvVFno7kxX2m56dgp67bzbHtwjm/qReP5NWisz9LaO1PXVVRFLS3Knihtc7FRUq8rnKeSImfyZVMPTlWU0tIbV8lp4mqhi6ywvFzlrUcbP5vVd3kaFn09oa+WysqErr9SNttP7xULIyP029VearyQ6C8/wBB6Wjk+Fpf5q1OEclQsbImr47Uyq/sdykFRF7E1qKKn61yu39Zk6P+6i7O79OeJ4uJaRtVAlbG+SBJG9M1nBzo/mTPd3HkxM408toK7W23X9jo4OnOpOblUk4xlzfl9zuPaFaYbNXW2kpEk3y2unqanc/d/Fe1VdjwTlwOy1vRT1iaQp6Gm3TT2GlYyONOL3q9+fvyO/8AalBpyS6UVwlW+MS4UcT4JoWRPgexrUbtbuVFRU78+KHc6YuOno9RaFqW16ZZQVFGnS7d8b0XbG6RuV2562DesFGVarTvZO3hdHh+PmqFGrlcnHN45WdFW6b0tou30dRqVZbvcqjdiho6nbFHh2HdI9vFcLw9WqdHeLLaK/StTqXTaTLHSTN99t865kp0kdhu16dpvrxNWt0VqqK7yUs9nuMlS+dVWVkDnsmyva3ctvmd3UyUWmNJTaadU09bcrtPH7+tOuY6aON/CNz04K/9xXjUqqUatPJFLvvu1/uhupzcHTnCrxk3L+OXfpu039Zpe0ajoLPQWGw0lDDFXQ0KVVdOke17pJFzsVe/H8yaA0dUaof09RM23UEO7pah6Z3uTjtbnGVxxXwO39qWmtTXX2h3KamslbO2dzOgkjbljmNY1qLu5J2TK92uvvfsr0+2xwe8utbp2V9LCqOkbKq/2jm8/q/1GcsPVVWeeGi2LrtZeWrMaeMh8NStUs5bZbbZry89EaC1Hs3rKiGzpbbjQqqrEy5e8Nc7PZ3PZy2+mDpq7RF2ptaJpOGHpKtkvUlZ86bc7v0t28fI3LBpCpSSC66rY+y2WPrzvqGbXz4+WNvNVX0PUQXiqvjdZaitFPLJXSRQQ0sMXXmgpV6rndXrbla3jjkRQjWiuMVn2KzstunhZmTrzw83xErx7XdZm0o697zI6qWp0No1sNBR2Wl1FWQr/WZ51/hJ9TY2dn7r+5JKPT+rbPqq9WOyvt9bSpBPTUrXYVYk6r3N28PPy4HoEqNTxbal6WzRFmanHNIxZV/ytc1XyfseP1TrWpqdYrqKyTSUL46f3eN+1qSy7e10iN4cfDs8vA24iUacddj3WS3bVv07TVhoVa1W8Hef6s8nvXJfR17L2Oj0np6v1JeY7bbmL07lwr17Mbe9XeRyazttHZdTVlvoat1Y2jVI3zq3HSPwm/8ADtzf+09/fL/e7VoK23yw0VBSuurXfEa6igbF1t21jf0r2sr9XgfKGudK5VyuXrl+fmOXiKdOhSjRjdy238rHTwNaviqk60+TCPJy9u/N4aHEqggOIdi5kAD3GICAAFDVVrkVFwqcl8BkYMEDklkkllWWV6ve5dyucuVUkUz45Hvje+PcxzV2LjOTAGWZsljOaqqZdnS1EkuxjWN3uztancngnkY7lxzX8kBhHMtWxZG7S3m6U1rltkNdMykl7cLVwxfsaH3LvZ4FyhHOU+dMwjTjDmxMnSVDkja6R6xx9hFXgnoYZXOUVUUeQTvJFvrNmhufFrt7r7t8Treh27ei94ft2+mTT3K3jlV8ycSiM5vnMwjCEeabPxC49D0fxCs2fT7w7bt9CUdXUUb1kpJ5aeVW4V8T9ir+DXR3kVHeRFUla2b6B04vonJVVdbVOSSqqpZ3pyWWRXr/AORKSqq6WTpaWpkglXm6J6sX8tMOYxgqc817lywy5Tkqamqqn9JVVM0715ukkVy/lTgwZAZXvZlFKOwz6ST3X3fe7oO1jPDd47TiQzCmLg3vBAAegADC+AAAAACcykBGrgd5SJzMiWIY8yog7ylQZMJ4AKQjiUYKTJckepAMEKgylGBggLlBcDBAMoAALYAAFAAABisqfW8dIn1OOEfg90sLGe8/HfxC4QX5cP8AV+pzdK363Dpm/W84RhAsJFbyfiDwi/y4f6v1Njf4uX8DpG+K/g18r4jPmpHg4dGfkbY+8PGdKlD6+psb4/8A8g6i/N+xr7k8/wAlyniYvAJc1r6+p6KfvGn0qK8fsczdqLzyZq5O5yoa2UReOV+4VVVctdjyVCLB1FzWke2l7xqEufRku+/oc65+oqKv0I77Gusqu4cPwXpMJhVVV8sGqWFqxen98bnUpe3vBVRcq6+a9LnNh/egx4qpEnzyYjSLPheL0/JqnQjDdLwOtQ9puDK/NrR7+T5ma4aResMZ4tDXbeYUXfLNZYnbp1YVY3pyzIKACXRsBcERDJQQmCFGSXBAFBlcoAABrIUA7Llc/mBKwABAC8CAFuFAAAAAIAAVOwYABAEYmc7lT7kesicGqi+qhOr5lwru4ThCorNG2lXq0XelJxl+0rZVamMJ+MGfSdXOF+6nEqLngmfUIqKvW6nop554Wm3bL3r+2PocF7XcLYf826/dyv8A19TYY/KZRzceSlyj18TXR3HCZd5qZpI5vBEanoaamCbXJlp26+R9VgPeJG1sXS/lH0fqc3XxzJwTtIYJUbWbnu4eZlHIr+LW8PI88qFuvN1WufacH+0HB/CHJo1Y5v07GXIMSpk8aqNbTuWMgYgz44hwAA75/MAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABbgnEIUFbIkXuIAROxXqCZXuKAusPsKyV/k1DmZIzHWRVU104c1z6lXs5REQ1zoU6jzPR9uv2PpeC/avhLg7kxqcYup6/c51ci9hNoNdqvRMK5FX0ByZ4Ktm2eR97Q94GCqQUpxkn87lAB2T8dAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABQAAAAAQAEUAyBimSixWzEGQFyWAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAADuIRSN4nr9E2+yJpjUN9vNvkr/hvuyRQpUOiReke5q5VPRDbTgpyszOnHM7HkesXrH1bUWldMPqNQ2m2W+WimtkdHJHWSVLn/wBs5u7c3lhEd68BqTTGjKKaoscMixXCnlhZGqTzOnla5zUf0qOjRjODstVq/SeiWFy9I3SwtQ+UcBwPpk1h0jHfNRtZZq10dhjlkfF765Vq13NY3u6jE63LyOwborTLpPiklMtJRx2GC4e6VFRJtSWWR/ae1FfsRG9yD4KS2svwsz5GiDKZXyPsFkWw2j+kFbZbjNBSfCIJ5JKVjpVglWbarY+lazenV5rjtHHZb/G7TepLsl8vDkSpo2R1aUcPvGNrurt3Y253d4+DjvZl8N2nyNVTcrcLlO4YVVxhUVO5T6xdoNRv9oFbNpyRtmoLjSwV89Ts6FaeHb/eL8vzOVqc1PEe0G6UV31fX11A1ege5EbIqI3pFRqIrsJyyqKv3NdegoRsap0VC1jzwAPMaAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAbDa6tp6CppGzSxU1RtWdifPt7OU8sqa4UqF7G/LerrUS1UlTXVUq1zI2VKvev8RrduEVe/G1PwbtVqrUdVTLR1F+raiBqtRUdJnOx25Ny462HHSYd4kwqG3M1vM+Mk+cehsOpJrXqB94q21ddPMxzZHx1ToZHOd37mp+y8Dav+ubrcNTx3ugmqra+ClbSQpHUOc7o25XD3L28uXK5TieUypMqHWnFWiyqt2HbV1+vlwfUSV94q6h1RE2KbL+01F3InpnuMLNfrvZkkbarpV0iSqnSNgkVuccs/lTrOQ5mDnPPnT1JxmlrHcU2p9RUtZU1dNfLhFPU7emkbMu6TbnbuVeeMr+TTudyuF2qvernW1FZPhrN8rsrtQ1E4heBHUqtWzaDMuoAAxMAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAACMoJlQCojKAAUAAAAAEAAAP//Z</binary>
</FictionBook>