Я зажгла последнюю свечу как раз в тот момент, когда повернулся дверной замок. Я села на край кровати и стала ждать.

Услышав его шаги по дому, я поняла, что он ищет меня. Каждый вечер, возвращаясь, он направлялся туда, где была я.

Всегда.

Я ждала, когда он окликнет меня по имени. Но, как и в последние несколько недель, его возвращение домой было безмолвным. Мой жених молчал. Со мной он никогда не молчал. Со мной его слова — хоть заикающиеся и слабые — были выразительными... любящими. Но молчание, обрушившееся на его душу в последнее время, душило его — точно так же, как его попытка заговорить. И что еще хуже, он даже не использовал жесты, чтобы объяснить мне, что случилось. Просто... замкнулся в себе.

Я затаила дыхание, услышав, как он подошел к двери. Мое сердце билось так же быстро, как и всегда в его присутствии. Я была уверена, что с каждым днем этот звук увеличивается как по громкости, так и по ритму. Я была уверена, что так будет до самой смерти.

Стикс внезапно заполнил дверной проем. У меня перехватило дыхание, когда его карие глаза остановились на мне, сидящей на краю кровати. Его ноздри раздувались, пока он впитывал мой образ, и я улыбнулась.

Я знала, что нравлюсь ему такой — в белой сорочке на бретельках, с распущенными волосами до талии и без косметики на лице. И мой взгляд тоже начал блуждать по нему. Я любила его таким: в темных джинсах, черной футболке, с щетиной на лице и растрепанными темными волосами.

Стикс молчал. Он обвел взглядом комнату и вопросительно поднял проколотую бровь. Подняв руку, он кивнул в сторону свечей и мягких звуков пения Джонни Кэша, доносившихся из ванной комнаты.

«Что все это значит?» — показал он, и, как это было в течение бесконечных дней, мое сердце разбилось.

Я не могла ответить, так как на меня нахлынула печаль. Вместо этого я протянула руки и встала с кровати. Стикс тут же подскочил ко мне, как я и предполагала. Когда запах табака заполнил мой нос, а его мозолистые ладони скользнули по моим, я притянула его ближе. Подняв голову, я ждала его поцелуя. Стикс отпустил мои руки, обхватил ладонями лицо и прижался губами к моим. Я закрыла глаза, чувствуя его вкус на своем языке. Мы целовались так глубоко и нежно, что я растаяла в его объятиях.

Когда я отстранилась, жесткие карие глаза Стикса уставились на меня, ища ответы. Я стянула жилет с его широких плеч, заставив исчезнуть любые вопросы. Мышцы на его плечах, напряглись под моими руками. Его бицепсы и татуировки Аида, демонов и обитателей ада заплясали на его загорелой коже. Он зашипел, когда мои руки добрались до подола его футболки и подняли ее над широкой мускулистой грудью и головой, пока она не упала на пол. Я встретилась с ним взглядом, когда наклонилась вперед и поцеловала его в центр груди. Стикс вздрогнул от моего прикосновения, и я улыбнулась, когда его рука зарылась в мои волосы. Мои пальцы лениво описывали круги по его брюшным мышцам, пока не спустились ниже, к поясу джинсов.

Стикс зарычал себе под нос, когда мои пальцы расстегнули ширинку, моя рука скользнула по джинсам и коснулась его твердой длины.

— Черт, — прошипел Стикс, пока я сантиметр за сантиметром стягивала джинсы с его ног.

Его крепкие бедра напряглись под моим прикосновением. Мой рот находился прямо перед его твердостью, мое дыхание призрачно скользило по плоти, но не касалось ее.

— М-Мэй, — пробормотал он и притянул мою голову ближе к себе, стягивая джинсы и отбрасывая их в сторону.

Я подняла взгляд и увидела, что его глаза горят желанием. Положив руки ему на бедра, я высунула язык и лизнула его по всей длине.

Голова Стикса откинулась назад, и его глаза закрылись, когда я отодвинулась и обхватила губами кончик, медленно спускаясь вниз по всей его длине.

— Бл*дь, — крикнул он, обеими руками поддерживая мою голову.

Я застонала и закрыла глаза, наслаждаясь его вкусом во рту, жаром его плоти и прикосновением его рук к моим волосам.

Я держала ритм медленным и ровным. Хотела, чтобы он увидел, как сильно я его обожаю, люблю... поклоняюсь ему. И когда подняла глаза и заметила, что он наблюдает за мной, его рука скользнула к моей шее, его палец нежно погладил мою щеку, я поняла, что он понял это. И когда он отстранился, его длина соскользнула из моего рта, и он мягко подхватил меня на руки, поднимая на ноги, я поняла, что он тоже любит меня.

Я просто не могла понять, что же тогда произошло.

Он отнес меня на кровать и уложил на простыни. Старательно избегая моего живота, он стянул бретельки сорочки с плеч и потянул ткань вниз, оголяя грудь. Я застонала, когда его голова опустилась, а язык коснулся твердого бутона. Но Стикс не остановился — он продолжил пробовать и целовать, двигаясь, чтобы исследовать остальную часть моей набухшей плоти.

— Стикс, — прошептала я и выгнула спину, когда он потянул сорочку вниз по моему телу.

Через мгновение она превратилась в отброшенную кучу шелка на краю кровати. Губы Стикса прижались к моей ноге, затем проложили дорожку поцелуев вверх, пока не достигли моей сердцевины. Осторожно раздвинув мои ноги, он просунул между ними свои широкие плечи и лизнул мои складки. Мои глаза закрылись, когда его пальцы вошли в меня и начали двигаться.

— Стикс, — снова прошептала я.

Он двигался все быстрее, решительнее, пока его пальцы не задели то место внутри меня, которое всегда заставляло разваливаться на части. Раз, два, пока мое тело не сжалось, спина не выгнулась, и долгий стон не сорвался с моих губ, когда наслаждение, которое мог дать мне только Стикс, захватило меня в свои тиски.

Доверие, любовь, безопасность. И свет. Свет был таким ярким, а наслаждение таким сильным, что я не почувствовала, как Стикс двигается рядом со мной, пока его губы не встретились с моими, и его язык не проник в мой рот. Я приподняла грудь, пока моя кожа не коснулась его. Теплое против горячего, твердое против мягкого, грубое против гладкого.

Я положила руки ему на плечи, перевернула на спину и оседлала его бедра. Мои руки скользнули к его груди. Глаза Стикса расширились от желания. Затем его губы изогнулись в ухмылке, а руки опустились на мой живот.

Я знала, что Стикс любит меня, знала это с тех пор, как снова его встретила. Но, после того, как я забеременела, в его взгляде появилось нечто большее. Новая форма любви, более интенсивная и священная. Глубокая. Часть его теперь жила во мне, бьющееся сердце создания нашей любви внутри моего тела.

Приподняв бедра, я расположила длину Стикса у своего входа и медленно, не разрывая зрительного контакта, опустилась, пока не наполнилась им. Стикс внутри меня, в плоти и душе.

— Мэй, — прошептал он и обхватил руками мои бедра.

Я начала двигаться, медленно покачиваясь, чувствуя каждый сантиметр его тела внутри себя. Я постепенно набирала скорость, наклоняясь вперед, пока мои губы не коснулись губ Стикса. Я отстранилась, держа свое лицо не более чем в сантиметре от его, положила руки на его щеки и почувствовала, как его бедра начали двигаться быстрее, толкаясь навстречу моим движениям. Посмотрев ему в глаза, я надеялась найти ответы. Но все, что видела, была его любовь ко мне, молчаливая, громкая, без цензуры. Стикс с трудом подбирал слова, но они были ему не нужны, чтобы показать, что я ему была небезразлична. Я видела это. Чувствовала это каждый день.

— Я люблю тебя, — прошептала я, когда его толчки начали набирать скорость.

Губы Стикса приоткрылись, и я увидела, как он борется за ответное чувство. И заметила боль в его глазах, разочарование, когда эти слова не прозвучали.

— Знаю, — прошептала я и поцеловала его в щеку. — Я знаю, что ты тоже меня любишь.

Стикс стиснул зубы, и я увидела знакомый гнев. Поэтому откинулась назад. Долгий стон вырвался из его горла, когда его мышцы напряглись, а руки сжали мои вращающиеся бедра.

— Стикс, — пробормотала я, чувствуя, как напрягается моя сердцевина.

Я вытянула руки назад, пока мои ладони не опустились на его бедра. Пальцы Стикса опустились к моему центру и начали кружить по тому местечку, которое разрывало меня на части. Я замерла, когда чистое удовольствие пробежало по моему телу. Изо рта Стикса вырвалось низкое рычание, а затем я почувствовала, как меня наполняет его тепло.

Когда пришла в себя и открыла глаза, Стикс уже смотрел на меня. Подползая ближе, я поцеловала его в губы — нежно, коротко, а потом сказала:

— Я безумно люблю тебя, Ривер Нэш. Надеюсь, ты это знаешь.

Он поднял голову и поцеловал меня. Поцеловал меня так крепко и так страстно, что у меня перехватило дыхание, когда он отстранился. Я улыбнулась и увидела, как его взгляд наполнился счастьем. Затем, соскользнув с кровати, я протянула руку. Стикс нахмурился, но все равно принял мою ладонь.

Я повела его в ванную, где его ждала душистая горячая вода. В темной комнате мерцали свечи, отбрасывая теплый свет на деревянные стены. Предплечья Стикса легли мне на плечи, его руки задвигались перед моими глазами.

«Ты все это сделала?»

— Да, — ответила я и повернулась в его объятиях.

Стикс наблюдал за мной, как будто пытался что-то понять.

— Пойдем, — сказала я и воспользовалась его рукой, чтобы войти в ванну.

Стикс подошел ко мне сзади, и мы опускались, пока не погрузились в пахнущую лавандой теплую воду, я прижалась спиной к его груди, и он обнял меня за талию.

Я удовлетворенно вздохнула и почувствовала, как Стикс трижды поцеловал меня в шею. Я наклонилась к нему и переплела наши пальцы. Пока Джонни Кэш пел свои песни, я поднесла наши соединенные руки к своему сердцу и сказала:

— Скажи мне, что не так?

Каждый мускул в теле Стикса напрягся. Он попытался вырвать свою руку из моей. Я знала, он хотел продолжить разговор жестами, поэтому ещё крепче сжала его ладонь, останавливая движения.

— Нет, — сказала я и посмотрела ему в лицо.

Его челюсти были сжаты, и я увидела страх в его карих глазах. Настоящий страх.

— Поговори со мной.

Я услышала умоляющие нотки в своем голосе. Я умоляла взглядом и видела отчаяние в его глазах. Он повернул голову, чтобы отвести взгляд.

— Малыш, — прошептала я.

Когда он снова повернулся ко мне и открыл рот, мое сердце разбилось. Он пытался заговорить, но не мог вымолвить ни слова. У него был нервный тик, и я наблюдала, как мужчина, которого любила, боролся со спазмом в горле. Я увидела боль в его глазах и смущение, расцветшее на его заросших щетиной щеках.

Покачав головой, я отпустила его руку, возвращая ему способность общаться жестами.

Стикс с облегчением выдохнул и поднял руки. Но они застыли в воздухе. Он закрыл глаза и показал:

— «Просто сейчас в голове полно всякого дерьма, детка».

Мой желудок сжался от его слишком расплывчатого признания. Его глаза открылись, и я поняла, что он увидел мое разочарование, потому что поднес руки к моему лицу и сумел, заикаясь, произнести:

— Я... л-л-л-люблю т-тебя.

Мое сердце таяло, а душа плакала, я положила голову ему на грудь и обняла.

— Ты можешь поговорить со мной. Независимо от проблемы, даже если это клубные дела, я пойму.

Стикс замер, и я услышала его разочарованный вздох.

«Ты мое гребаное все, Мэй. Никогда, бл*дь, не сомневайся в этом.

Его рука пробежала по моему животу и снова поднялась.

— Ты и наш ребенок. Но я не могу... — Он сделал паузу. — Не могу…»

— Тсс, — сказала я и опустила его руки. — Все в порядке.

Я видела печаль в его глазах.

— Тебе не обязательно говорить.

Встав на колени, я поцеловала его в губы.

— Но, когда ты будешь готов, я буду рядом. Всегда буду рядом с тобой.

Я увидела, как его плечи расслабились.

«Не могу дождаться, когда ты станешь моей женой. Наконец-то. Моей гребаной женой после стольких лет».

Все напряжение, все беспокойство, что, возможно, причиной всему была свадьба, что он изменил свое мнение обо мне, улетучились из моей головы с этим единственным заявлением. И я увидела это на его лице. Это была чистая правда. Он так сильно хотел, чтобы мы поженились. Хотел с тех пор, как я вернулась.

— Мне тоже не терпится официально стать твоей, — сказала я, и на его губах появилась редкая улыбка.

Когда я снова устроилась в его объятиях, улыбка стала шире. Айпод переключил песню, и заиграла «Я не отступлю» Джонни Кэша. Положив подбородок мне на плечо и обняв за талию, Стикс начал петь.

И он пел каждый куплет и припев без запинки, его слова были ясны и сильны. Скрытые слезы выступили у меня на глазах, когда я слушала его глубокий, грубый голос, поющий подходящие слова. Мой сильный, жесткий жених, который мог общаться только песней или жестами, парализованный произнесением слов, такой совершенный в моем сердце.

Поэтому, пока слезы беззвучно падали в воду, я слушала, как он поет. Как его загнанный в ловушку голос вырвался из клетки.

И на какое-то время он вместе с ним.