Я никогда не обращала внимание на эту крохотную лавчонку, находившуюся в переулке меж двумя оживлёнными улицами, с торца старого дома ещё сталинской постройки. Не сказать что я часто бывала здесь, но, как правило, хотя бы раз в полгода проходила мимо. Ничего интересного здесь не происходило, друзья и знакомые не жили и бывать в этом уголке старого квартала мне было не зачем.

Шли года, десятилетия. Я давно уже выросла. И давно мой ум терзали недетские трудности и заботы- никак не получалось создать семью, в отношениях полный крах, проблемы сначала с учёбой в университете, потом с работой... Я не замечала бега времени после того, как похоронила родителей. Кружилась как белка в колесе средь серой круговерти жизни. Праздники проходили стороной. Вот и Новый год. Вот и 8 марта. Вот и 7 ноября. Вот и Новый год... Вот и День Святого Валентина. Одиночество и тоска давно поставили на мне свои печати...

Как-то я шла, вся в раздумьях и вдруг взгляд упал на деревянную, отделанную вагонкой снаружи и изнутри дверь. Она была распахнута и позволяла лицезреть мощные засовы и замки с внутренней стороны. На второй, закрытой половине двери были наклеены выцветшие от времени рекламные плакаты с призывами посетить любую точку мира с фирмой "Тур- момент". Над самой лавчонкой никакой вывески не было, лишь старый ржавый фонарь чуть покачивался под порывами февральского ветра.

Я поняла что было странного и необычного в этой двери. Когда давно уже все мелкие фирмы города установили пластиковые двери и окна, эта фирма как будто осталась в девяностых годах, во временах моего детства. Я вспомнила как я годами проходила мимо неё и здесь ничего не менялось. Город рос, расцветал, строились кинотеатры и торговые центры, а фирма "Тур-момент" всё так же тихо существовала в глубине тихого переулка между двух оживлённых дорог. Это был такой же маяк моего детства, как и семейный фотоальбом. Я решила зайти внутрь.

Тяжёлая внутренняя дверь открылась со скрипом и я вошла в помещение, чуть не упав- сразу за дверью находилась крутая ступенька вниз. Но всё таки каким то чудом сумела удержаться, ухватившись за ручку двери.

В помещении царил полумрак. Где то под потолком неярко светила жёлтая лампочка накаливания в светильнике без стекла. Пол был устлан старым дырявым линолеумом, прошорканным в нескольких местах до деревянного пола. Странно. Как будто сюда ходили тысячи посетителей каждый день. Но сейчас то тут не было никого, кроме меня.

Помещение турфирмы было крохотным, пополам его делила деревянная стойка, за которой смутно виднелись какие то шкафы. На одной полке стояла серебристая пузатая магнитола дизайна конца века, из которой негромко доносился голос Юрия Шатунова "Детство, детство ты куда бежишь... " На других полках лежали груды каких то бумаг. Стены оклеены старыми рекламными плакатами, на которых изображены люди, одетые по моде девяностых годов и написаны рекламные слоганы "Тур-момент"- путешествия по всей Земле. "

За стойкой, едва освещаемый тусклой настольной лампой сидел клерк. На вид ему лет пятьдесят. Обычный мужичок, каких встретишь на улице и не оглянешься. Только вот одет он был по моде, давно канувшей в лету. Джинсы, джинсовая безрукавка и клетчатая рубаха, поверх которых накинута дублёнка коричневого цвета, на лбу большие очки, "под Влада Листьева". Он выжидательно смотрел на меня.

—И куда у вас можно купить тур?— дрожащим от волнения голосом спросила я, решительно не понимая зачем вообще зашла сюда.

—Хоть куда, в любую точку земного шара,— улыбнулся мужчина.

—Дайте билетик в детство,—решила сострить я, слыша игравшую песню Шатунова.

—Один рубль,— не растерялся мужчина.

—Что ж так дёшево?

—Но тут и ехать-то недалеко...

Я достала из карамана рубль и протянула клерку. Он взял монетку и что-то дал мне взамен, какую то цветную картонку.

—Это ваша путёвка. Обмену и возврату не подлежит,— строго произнёс мужчина.

Я вгляделась в путёвку и моё сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Это была валентинка, на которой я в семь лет ещё неверным, детским почерком писала слова любви, посвящённые папе и маме. Всё поплыло у меня перед глазами.

—Девочка, что ты тут делаешь, иди домой, поздно уже,— кто-то сказал негромким голосом. Я огляделась. Вечерело. И вправду, мне надо было домой. В этом районе небезопасно, да и тяжёлый ранец оттягивал плечи. Учёба в школе мне нравилась. Нравилась и валентинка, которую я сделала маме и папе на уроке труда, тщательно раскрашивая и разрисовывая кусок картона. Наверное она лежит в ранце, между тетрадными листами. И в полной уверенности этого я пошла прочь, но всё же оглянулась. Что-то в двери фирмы с торца дома показалось мне смутно знакомым. Что-то такое, что я знала когда-то. Может быть в другой жизни, или в другой вселенной... Или по ту сторону бытия...

Откуда мне знать, что валентинку, выпавшую из распахнутого кармана розовой болоньевой курточки поднял мужчина лет 50-ти, одетый в джинсы, джинсовую безрукавку и клетчатую рубаху с поверх них накинутой дублёнкой коричневого цвета, поднял, и улыбнувшись, положил себе в карман. А я шла домой, делать уроки и смотреть телевизор. Ведь мне было 7 лет. Только 7 лет...