Благодарю

Arettin за добрые слова, поддержку и самые тактичные правки! ❤️

Господина де Зут и Шимору за помощь и самоотверженную редактуру!❤️

«Вот же подлый ублюдок!» — подумал принц Белой Луны Кайден, нехотя улыбнулся и слегка поклонился высокому мужчине в скромной золотой тиаре, закреплённой над острыми эльфийскими ушами.

Эльф оказался на удивление договороспособен, хотя за коури[1] надежно закрепилась репутация несгибаемого в своем благородстве народа, заключенного в плен собственной чести и старых клятв.

Сейчас же Шидари — король коури — разбивал это представление вдребезги.

— Я согласен пойти с вами против королевы Антерии, — голос эльфа шелестел, как густая листва в прекрасных садах коури, — но участия рэи[2] в этом гарантировать не могу. Орден никогда не пойдет на такую сделку.

«Что? Что за дерьмо? Мы так не договаривались!». Лишь большим усилием воли принц подавил в себе желание подбежать к Шидари и как следует потрясти его за воротник расшитого золотом багрового камзола.

— Но, — молодой заговорщик с трудом подбирал слова, — если рэи встанут на сторону Антерии, сможем ли мы что-то противопоставить им?

— Вы переоцениваете силу рэи, — эльф едва заметно ухмыльнулся, — и недооцениваете силу магии.

Он неторопливо отошёл от Кайдена в глубину зала, расчерченного длинными полосами солнечного света, падающего на мозаичный пол из высоких окон. Сквозь распахнутую настежь дверь балкона, с которого открывался вид на главную площадь столицы этих земель, в зал врывался жаркий летний ветер, принося с собой пряный аромат южных цветов. Он трепал волосы на голове принца и приводил в движение мантию короля коури, которая, как большая золотистая змея, лениво скользила вверх по ступеням, ведущим к трону.

Когда вошёл Марк, Антерия сидела в изящном кресле на золоченых ножках, шелковистая ткань обивки которого переливалась в солнечном свете, демонстрируя причудливые растительные узоры. Судя по напряжённой позе, она была просто в бешенстве. Как только они пересеклись взглядами, он сразу понял, что сейчас скажет королева.

— Я хочу уничтожить его, — без приветствия начала женщина.

Её привлекательное лицо искажала ярость, темные волосы выбивались из высокой прически, а кулаки то сжимались, то разжимались:

— Я оторву ему башку, а потом выпущу наружу все внутренности!

— Ты так кровожадна, — Марк осмотрелся и на всякий случай присел на безопасном расстоянии.

— Шидари должен умереть!

Антерия вскочила на ноги, сверкая глазами, щеки ее раскраснелись, от гнева ей не хватало воздуха продолжить речь. Марк воспользовался паузой:

— Обманутая женщина страшна, — молодой человек едва заметно улыбнулся, потирая рукой подбородок.

— Что? Что ты сказал? — королева прищурилась, — При чем тут женщина?

— Все знают, что ты делила с Шидари ложе, сестра.

Королева вскинула голову, мгновенно совладав с изумлением:

— Это был династический союз. Политика! Что ты в этом смыслишь? — Антерия пренебрежительно пожала плечами.

— А, династический союз, — Марк откровенно ухмылялся, — Обычно в него вступают, чтобы родить совместного наследника. Но разве ты не знала, что коури не способны на это? Зачем им вообще пенисы, если у них нет самок? — он рассмеялся. — Ты не думала об этом? А есть ли у них члены? Расскажи!

Сейчас он откровенно наслаждался зрелищем закипающей от ярости сестры. Наконец, королева сорвалась с места так, что парча ее светлого платья подлетела в воздух, зашуршав. Приблизившись к Марку на расстояние вытянутой руки, схватила его за подбородок и притянула лицо к себе:

— Почему мы говорим сейчас про сраные эльфийские члены? — произнесла она, чеканя каждое слово, — Ты вообще понимаешь, что происходит, Марк? Если коури выставят против нас рэи… Армии Белой луны, армия коури, маги, набеги с Рандшеля[3] — у нас просто не хватит сил, — в голосе королевы послышалось отчаяние, но она быстро взяла себя в руки и заговорила привычным пренебрежительным тоном, — если ты так интересуешься пенисами всех мастей, думаю, тебя следовало бы отдать в обитель Рэи. Кажется, тебе там самое место.

Парень хмыкнул:

— В отличие от тебя, сестра, я предпочитаю существ своей расы.

Алекс вяло пошевелился и с трудом приоткрыл глаза. Яркий дневной свет резанул по ним так, что веки снова опустились. Голова болезненно заныла, казалось, разваливаясь на куски. Место удара пульсировало и слегка кровило. Сколько он провел без сознания? Мужчина с трудом приподнялся на локте, осматриваясь.

Вокруг простирался хмурый лес, а посередине маленькой вытоптанной поляны был разбит лагерь: недогоревший костер, разбросанные рядом закопченные, плохо отмытые котелки, грязные тряпки в качестве навесов, закрепленных на ветвях деревьев, и отвратительная вонь. Пленники тут и там. Он насчитал три десятка человек в разных углах. У некоторых были связаны руки и ноги, как и у Алекса, другие просто покорно сидели или лежали, слишком ослабленные, чтобы бежать. Да и куда? Это земли Красной Луны. Проклятые места, где выжить в одиночку невозможно. Оставалось только следовать за караваном работорговцев, где тебя хотя бы накормят.

Как он так попался? Алекс досадливо покачал головой, вспомнив, как, забыв об осторожности, вышел на казавшийся безлюдным и безопасным Невольничий тракт и сразу же столкнулся нос к носу с мрачным черноволосым человеком со шрамом на лице, который направлялся вглубь королевства на поиски рабов. Непродолжительная стычка между ними закончилась пленением Алекса и неделей, проведенной в повозке работорговцев среди нескольких таких же несчастных, связанных и избитых плетьми. Как они прибыли в этот лагерь, Алекс не видел — получив удар по голове, он потерял сознание.

Боковым зрением он уловил чей-то взгляд и, обернувшись, увидел невдалеке девочку-подростка. Она внимательно смотрела на него исподлобья, но стоило Алексу это заметить, тут же опустила голову. В её внешности мужчина уловил черты, присущие жителям земель Белой луны, откуда он был родом: светлые волосы, острый подбородок, высокие скулы, скрытые под мягкими детскими щечками, и большие, широко распахнутые голубые глаза. Она не была связана и просто сидела, обхватив колени. Лёжа на боку, Алекс пошевелил руками, замотанными веревками за спиной, и нащупал край складного ножа в голенище ботинка. Он успел умыкнуть нож у зазевавшегося конвоира-гнома до того, как его огрели по голове «За дерзость!». Алекс когда-то начинал вором-карманником, правда, это осталось в прошлом.

— Королевство Белой луны? — почти беззвучно спросил он у девочки.

Та слегка кивнула. Алекс улыбнулся и подозвал ее жестом:

— Поди сюда, — сказал он тихо.

Она заколебалась, озираясь, но на поляне не было никого из работорговцев, а остальным пленникам было не до них. Решившись, она на четвереньках переползла ближе к Алексу. В её глазах он видел сомнение, но в то же время наверняка она узнала в нем жителя родного королевства.

Алекс показал головой в сторону ботинка, откуда кончиками пальцев неловко вытащил на треть нож. Девочка быстро сообразила, что от нее хотят, немедля вытащила лезвие и начала торопливо разрезать веревки на его руках, то и дело озираясь по сторонам. Потом также спешно приступила к путам на ногах, но в этот момент на поляну вышел гном — бывший владелец ножа.

— Спрячь нож! — это все, что успел шепнуть Алекс девочке, когда надзиратель опрометью подбежал к ним.

Глаза коренастого существа яростно горели, из-под спутанной бороды вылетел резкий визгливый вопль на ломанном общем наречии:

— О чем вы тут шепчетесь? Разойтись!

Девчонка отскочила на прежнее место, но почему-то гному этого оказалось мало, с криком «Не болтать!» он ударил ее по лицу рукоятью плетки. Алекс сжался и глубоко вздохнул, скрипя зубами от бессилия. Из губы ребенка брызнула кровь, и девочка, вскрикнув, упала навзничь. Волосы, растрепавшиеся при падении, открыли Алексу магическую метку меж её бровей — девочка была из знатного рода. Наказав пленницу, гном направился к мужчине. Свирепо вращая глазами, надзиратель закричал:

— А тебе все мало?!

Развернув плеть, гном хлестнул Алекса по плечу. От резкой боли мужчина непроизвольно дернулся, стараясь при этом не расцепить рук за спиной и не выдать отсутствие пут, и застонал.

— Так-то! — заключил гном.

Весь оставшийся день Алекс просидел почти неподвижно в неловкой позе, делая вид, что по-прежнему связан. Девочка лежала на сырой земле, не поворачиваясь в его сторону. Чувство вины Алекс ненавидел более других и старался искоренить его в своей личности долгие годы, однако иногда оно все же посещало его в самый неподходящий момент.

Возможно, ему стоило вступиться за девчонку, которая помогла ему. Возможно, он мог бы попытаться убить или ранить гнома коротким ножом. А что дальше? Лагерь уже наводнили другие конвоиры, среди которых были и люди, и гоблины, и еще какие-то неведомые Алексу здоровяки. Да и уверенности в том, что он смог бы ловко убить гнома, не было — в драках и поножовщине он не был успешен.

Алекс был силен в искусстве ускользания.

Дождавшись ночи, когда пленники повалились на землю спать, а работорговцы, притащив откуда-то из ближайших селений выпивку, расселись вокруг костра, источающего сводящий с ума запах жареного мяса, Алекс рассек веревки на ногах. Оглядевшись, он бесшумно направился в черноту леса, окружавшего поляну. Внезапно голоса конвоиров зазвучали резче и громче, что насторожило мужчину, и он замер как вкопанный, прислушиваясь. Среди сплетения пустых пьяных криков, его слух уловил разговор:

— Да возьми ту белую соплячку! Красивая! Целка небось.

— Да ее разорвет от моего крепыша! Девчонка ж мелкая совсем.

— А я люблю деточек, такие нежные! Пусть разорвет, привыкать надобно.

Алекс посмотрел на спящую рядом девочку, и вздохнул. Идея уходить в бескрайние болота Рандшеля без припасов и оружия была так себе. Уходить с обузой — чистое безумие. Он подполз к девчонке со спины и осторожно потряс за плечо. Она вздрогнула и испуганно подскочила, озираясь.

— Тихо! Это я! — зашипел Алекс в самое ухо, прячась от света костра за ее спиной.

Обернувшись, девочка округлившимися глазами пыталась рассмотреть, кто этот «я». Дождавшись, пока она немного успокоится, Алекс прошептал:

— Сейчас я отступлю назад, в деревья за твоей спиной. Досчитай до десяти, медленно, и следуй за мной.

После этих слов мужчина беззвучно проскользнул в рощицу. Через пару мгновений перед ним выскочила девочка. Она смотрела на него снизу вверх глазами, наполненными такой надеждой, что мужчине стало не по себе. Он погубит их обоих. Алекс едва слышно вздохнул и прошептал:

— Пойдем.

Стоило отойти чуть дальше от костра, как они погрузились в непроницаемую темноту. Идти на ощупь и не создавать при этом оглушительного шума было невозможно, поэтому Алекс решил подождать, когда на небо выйдет хоть одна луна.

Сегодня был черед красной луны. Почти полный диск огромного багрового спутника взошел на востоке, осветив редкий лес зловещим красноватым светом.

— Красная луна, почти полная, — проговорил мужчина, — Сегодня небо сулит удачу не нам.

— Это глупости, сельские суеверия! — неожиданно резко ответила девчонка.

Алексу оставалось лишь хмыкнуть в ответ.

Они шли около двух часов, подгоняемые страхом преследования, обдирая руки о ветки, запинаясь о корни, пока совсем не выбились из сил. Удар по голове давал о себе знать, тошнотворная тяжесть наполняла череп мужчины, распирая изнутри так, что, казалось, выдавит глаза из орбит. Наконец, Алекс грузно осел на землю, обхватив голову руками. Девчонка бессильно рухнула рядом. Его штаны мгновенно намокли, а спутница тут же воскликнула:

— Я села в лужу! — и резко подскочила на ноги.

— Стой, замри! — схватил Алекс ее руку.

Это была топь. Одно из тысячей болот Земель Красной луны, Рандшеля — «Страны болот», как ее называли эльфы. Алексу никогда не приходилось попадать в такие передряги, но в армии их учили, что по топи надо двигаться спокойно, стараясь распределять вес. Девчонка же, резко прыгнув, загнала свои ноги по щиколотку в вязкую грязь, и сейчас ей оставалось только сдавленно всхлипывать, впиваясь пальцами в руку незнакомца.

— Вытащи меня! — умоляюще лепетала девочка, пока Алекс озирался, стараясь найти в красном лунном свете кусочек суши, — Ты же спасешь меня?

— Да уж придется теперь. Ты хоть бы «пожалуйста» сказала.

Девчонка сразу замолчала, потупив глаза. Метка между ее бровей не позволяла просить — только приказывать.

Борьба с топью оказалась непростой для них обоих. Они то увязали, то, казалось, выбирались и снова проваливались. Алекс потерял в грязи ботинок, что было, пожалуй, самой страшной потерей из возможных с учетом того, сколько лиг пешего пути отделяло его от места, куда он бы хотел попасть. Не смирившись, мужчина пополз на животе к тому месту, где утонула обувь и долго шарил рукой в мерзкой грязи, натыкаясь на какие-то рыхлые предметы, которые неизбежно представлялись его воображению полуразложившимися трупами утопленников.

Насквозь промокшие, перемазанные вонючей грязью и совершенно обессиленные, спутники упали на твердую поверхность небольшой округлой поляны между блестящими в свете луны лужами.

— Мы замерзнем так, — спустя некоторое время заговорил мужчина, — Чертовски холодные ночи здесь.

— Угу, — тихо отозвалась девочка.

— Разожгу костер, — собравшись с силами, Алекс встал на ноги, — Надеюсь, мы достаточно далеко отошли, и его не заметят.

С этими словами он извлек из-за пазухи огниво и принялся поджигать пучки сухой болотной травы.

— Откуда все это: нож, огниво? — поинтересовалась девочка, — Тебя разве не обыскивали, когда пленили?

— Обыскивали, конечно. Я раздобыл эти вещицы уже после обыска.

— Что значит «раздобыл»? Где ты их взял?

Вот же любопытная какая! Алекс с неудовольствием обернулся к девчонке и буркнул:

— То и значит. Раздобыл — значит взял. Нож у гнома, огниво у черноволосого мужика со шрамом, видела такого?

— Да, бррр, он жуткий, — девочка поежилась.

— Все они жуткие, — Алекс был рад сменить тему разговора. Делиться своими секретами он не хотел, — Но самый страшный — лысый.

— Коротышка? Что в нем страшного? — девчонка усмехнулась.

— Не суди по внешности. Я слушал их разговоры неделю, до тех пор, пока гном не вырубил меня. Лысый коротышка — единственный, кто по-настоящему наслаждался страданиями пленников. В действиях других была логика, целесообразность, выгода, он лишь хотел причинять боль.

Это коротышка предлагал другу изнасиловать девочку — Алекс узнал его голос. Теперь она могла быть благодарна лысому за то, что сердце ее соплеменника дрогнуло. Или, напротив, проклинать тот миг, когда Алекс затащил ее в самую глушь Страны болот.

— Как тебя зовут?

— Я Соле, — девочка ответила и выжидательно посмотрела на мужчину.

— Я Алекс. Ты из знатных, верно? — он протянул палец к ее метке на лбу, но девочка отшатнулась в сторону и ударила мужчину по руке.

— Ладно, ладно, чего дерешься, — Алекс отпрянул, подняв ладони вверх.

— Я Соле Эстес, принцесса Белой Луны.

Алекс прыснул:

— Да ты врешь, дурочка! Ты принцесса? Ну-ну!

— Я не вру! Не смейся надо мной!

Алекс рассмеялся уже в голос. В грязи с ног до головы, в изодранной одежде, с разбитым лицом, девчонка, принявшая величественную позу, смотрелась весьма комично. Сквозь смех он заговорил:

— Что-то я не вижу Белых когорт, прочесывающих Рандшель для спасения принцессы! Я видел тебя в караване больше недели, и никто за это время не явился за тобой. Будь ты дочерью короля…

— Я восьмая в очереди наследования! — оборвала его Соле, — Никому и вправду нет до меня дела, — в голосе ее зазвучала печаль.

— О, я знаю, что у короля куча детей, но о тебе я даже не слышал.

— Вот именно, — усмехнулась девчонка, — Как и о моих старших братьях. Всех, кроме Калдера.

Да, принц Калдер был знаменит в королевстве. Наследник престола, любимец богов.

— Как же ты оказалась тут, у работорговцев? Предположить не могу, — он пожал плечами, и начал стягивать мокрую куртку, чтобы просушить.

— Я ехала со свитой в Морскую резиденцию на отдых, когда мы попали в засаду у Теталии. Их было очень много, солдат убили, а женщин повезли в сторону Рандшеля. Затем на этих разбойников напали другие, еще кое-кого убили, — Соле шмыгнула носом, — Меня увезли к тракту, долго ехали… Потом пришел тот человек со шрамом и забрал меня. Я понятия не имею, где нахожусь, как далеко мы от Эстеталии.

— Очень далеко, — отозвался Алекс.

— А ты? У тебя клеймо Белой армии, — девочка указала на метку на правом предплечье мужчины, изображавшую герб королевства, — Ты воин?

— Ага, — не поднимая глаз от костра, ответил Алекс.

— Но как ты оказался тут?

— Меня похитили, как и тебя, — пожал он плечами.

— Прямо из когорты? Неужели разбойники стали настолько дерзкими, а наша армия — настолько беспомощной, что солдат крадут прямо на глазах сослуживцев? — девчонка переместилась так, чтобы заглядывать Алексу прямо в глаза.

«Вот же въедливая». Конечно, это было не так. Белая армия устрашала любого во всем подлунном мире, и уж тем более сброд из Земель Красной луны не решился бы сунуться в место, где стояли когорты.

— Я отбился от своего отряда. Отошел довольно далеко.

— Постой-ка! Ты дезертир? — принцесса округлила глаза и сжала кулаки.

— Ну зачем так грубо? — досадливо произнес Алекс, — Просто я противник этой войны.

— Что значит противник войны? Ты подданный королевства, твой долг — защищать его и короля! — Соле вскочила на ноги.

— Плевать на долг. Я не хочу, — Алекс посмотрел на девчонку, задыхающуюся от возмущения.

— Но это же порочит твою честь! Это недостойно мужчины!

Алекс хохотнул:

— На это мне особенно наплевать. Сядь к огню, обсушись.

Соле стояла в стороне, видимо, считая ниже своего достоинства сидеть рядом с человеком без чести. Но ее щепетильность длилась недолго — промерзнув до костей, девочка сдалась.

— Есть хочется, — пробормотала она, садясь к костру и почти упираясь плечом в Алекса.

— Завтра поищем, — он смолк, задумавшись, — Хоть я и не верю в то, что ты королевская дочь, все равно из знатной семьи, верно? Если я приведу тебя родителям, наградят ли они меня, как ты думаешь? Я все потерял и не знаю, на что буду жить. Ну что, наградят?

Соле пожала плечами.

— Неужели нет? Я готов провести тебя через Рандшель и через линию фронта, если сам буду жив. Но хочу, чтобы взамен меня не судили за дезертирство и отблагодарили. Могу я на это рассчитывать?

— Почем мне знать? — буркнула в ответ девочка, — Возможно, если попрошу.

— А ты хитрая, верно? — парень усмехнулся, — И что я должен сделать, чтобы ты попросила?

— Накорми меня, — повелевающим тоном ответила Соле, и, растянувшись на влажной траве, мгновенно уснула.

Посидев немного, Алекс тоже лег, глядя уставшими глазами на слабый костерок. Голова все еще болела, со стороны болота тянуло холодом, но мечта о доме, обретшая надежду, согревала его. Воображение рисовало уютный дом, оплетенный виноградом, где-нибудь на побережье. Может, он заведет семью, завяжет с кочевой жизнью и своим нечистым ремеслом. Он должен довести девчонку до дома. С этими мыслями веки его сомкнулись.

Они шли через болота два дня. Алекс совершенно не ориентировался в Рандшеле, да и как можно ориентироваться в бесконечном топком лесу, где ты никогда не был? Надо придерживаться одного направления, чтобы не ходить кругами. Он выбрал направление на юг — туда, где располагались их родные Земли Белой луны. Погода помогала беглецам: с рассвета и до ночи небо оставалось ясным, так что определить стороны света по солнцу было несложно.

Хотя стратегия Алекса и казалась безумием — можно было неделями идти на юг, и видеть вокруг одни лишь болота, пока не умрёшь от голода — через два дня он вывел Соле к тракту. Это была чистая удача! Алекс не мог поверить глазам, когда за стеной жёсткого кустарника увидел утоптанную дорогу с неглубокой колеей.

— Как-то непохоже это на Невольничий тракт. Слишком узкая дорога. Но идти по ней куда проще, чем скакать по кочкам, согласна? — спросил он и с улыбкой посмотрел на свою спутницу, которую последние полдня нес на спине.

Изможденная девочка едва держалась на ногах и ничего не ответила. За дни, прошедшие с момента побега, Алексу удалось раздобыть пищу лишь однажды — он руками поймал болотную птицу, похожую на куропатку. У птицы было сломано крыло, только благодаря этому путникам удалось поесть, ведь никакого орудия для охоты, кроме крохотного ножа у них не было. Даже разделать мясо с его помощью оказалось непросто.

А уж чего Алексу стоило убить птицу — об этом знал только он. Вид крови пробуждал в его памяти страшные воспоминания из детства, а потому мужчина всячески избегал насилия. Но когда встал выбор — умереть самому или свернуть шею куропатке, ему пришлось стиснуть зубы, зажмурить глаза и сделать это. Стоило Алексу почувствовать хруст позвоночника птицы, как руки его стали будто ватными, он бессильно выпустил бьющуюся в агонии тушку и осел на землю, прикрыв глаза и часто дыша. Соле ошарашенно смотрела на лицо парня, от которого разом отлила вся кровь, не понимая, что происходит.

Разделкой они занимались уже вдвоем, передавая друг другу нож и неуклюже кромсая сырое мясо. Наконец, терпение изголодавшихся путников иссякло, и куропатка оказалась над костром с частью перьев и кусками изрезанных внутренностей. Вид был отвратительный, но запах аппетитный.

Обгладывая косточку, Алекс посмотрел на грязную девчонку, вгрызающуюся в бедрышко, покрытое сгоревшими перьями, и усмехнулся:

— В твоём доме кормят, наверно, лучше. Кулинары из нас не очень.

— Неплохо получилось, вкусно даже. Очень! — пробубнила с набитым ртом Соле.

С тех пор прошло больше суток. От куропатки не осталось даже приятных воспоминаний. Когда Алекс запретил есть незнакомые ягоды, попавшиеся им на пути, ещё не слишком голодная Соле согласилась, но к тому моменту, как они выбрались к тракту, она уже попробовала есть и траву, и мох, и листья.

— Эй, — мужчина потрепал безучастную девочку по плечу, — раз есть дорога, значит будут деревни, постоялые дворы, может просто путешественники. Раздобудем хорошей еды!

— Они же нам не дадут, — едва слышно пролепетала Соле, — Мы им враги. Сразу ясно, что мы люди Белой луны.

— Это да, — задумчиво ответил Алекс, посмотрев на метку на лбу девочки — самый верный и несмываемый признак ее происхождения, — Я же сказал «раздобудем». Помнишь, что это значит? Мы возьмём еду без спроса. Главное, встретить кого-то.

— Ты говоришь так, чтобы утешить меня. На самом деле, нас поймают, как только мы столкнемся с кем-то. Ты не сможешь ничего «раздобыть», — Соле поджала губы.

— Однажды я попался краснолунным, — Алекс досадливо покачал головой из стороны в сторону, — больше этого не повторится.

Его голос звучал негромко, но в нем слышалась такая уверенность, что Соле с готовностью кивнула.

— Продолжим идти на юг. Это туда! — мужчина указал рукой по направлению дороги, — Надеюсь, ты пойдешь теперь своими ногами, я очень устал.

День клонился к вечеру, тракт, окружённый высокими деревьями с двух сторон, быстро погружался в сумерки. Ни деревень, ни домов им так и не встретилось, да и дорога оставалась пустынной. Теперь отчаяние начало подбираться к Алексу. Он чувствовал, что теряет последние силы, едва волоча ноги. Обидно было бы упасть на тракте, пройдя столько лиг по гиблым болотам.

— Пахнет чем-то… — слабый голос Соле разорвал давнее молчание так неожиданно, что парень вздрогнул.

Кровью. Пахло кровью и смертью. Алекс поежился, непроизвольно обхватив руками плечи, по которым побежала дрожь. Сейчас, когда он остановился и перестал пустым взглядом смотреть себе под ноги, считая каждый пройденный шаг, оглядевшись, он сразу увидел в вечернем рыжеватом свете белую ногу человека, лежащего на обочине справа.

Здравый смысл подталкивал Алекса подойти к телу, убедиться в его смерти и взять все, что могло быть им полезно. Но панический страх не давал сделать и шага вперёд.

— Надо посмотреть за деревьями, там, — он указал на правую сторону дороги.

Зачем он это сказал? Уж не рассчитывал ли на помощь ребенка? Стыд обдал жаром его лицо и грудь, но парень так и не сдвинулся с места, с облегчением увидев, что Соле крадучись подошла к трупу, и, откинув ветки, заключила:

— Кажется, он мертвый.

После этого она осторожно заглянула за дерево у дороги, обхватив ствол руками:

— Там ещё, на поляне, — прошептала девочка.

Алекс подошёл к кромке дороги и тоже заглянул за дерево и сразу же резко отпрянул, отвернулся от увиденной картины побоища. Соле заметила его волнение, и спросила удивленно:

— Ты что, боишься мертвецов? — изумлённо спросила девочка.

— Я не боюсь, — с усилием проговорил Алекс, стараясь справиться с тошнотой, — Мертвые не опасны. Но они мне неприятны. Что приятного в трупах.

Соле поджала плечами, продолжая со всех сил вглядываться в темнеющую поляну.

— Там один живой! — приглушённо воскликнула девочка.

Делать было нечего. Алекс, сердце которого перестало подскакивать к горлу, раскрыл складной нож и решительно шагнул за деревья. Большая поляна, где, по всей видимости, недавно стоял лагерь — это было видно по свежему кострищу — была буквально залита кровью. Алекс пошатнулся, схватившись за дерево, но совладал с собой, прогоняя навязчивые воспоминания из своей головы. Он насчитал восемь трупов, исколотых, наверно, мечами. Среди них были и пленники — они были полуобнажены, в лохмотьях, и работорговцы в кожаных одеждах с ножнами и оружием. Рядом с трупами валялись окровавленные мечи, у одного из них, лежащего лицом почти в костровище, за спиной был укреплён арбалет и полный колчан.

Оружие! Алекс возликовал, забыв на мгновение даже о лужах крови вокруг. Он не был хорошим мечником — в учебном корпусе армии, откуда парень сбежал при случае, он проигрывал поединки на тупых мечах раз за разом. Рассудив, что проигрывать в схватках с боевым оружием ему не хотелось бы, он и пустился в бега. Хотя кормили в армии хорошо. Но, как бы то ни было, путешествовать по землям Красной луны с мечом было бы куда спокойнее, чем со складным ножичком.

Однако больше всего мужчину обрадовал арбалет. Он предвкушал, каких куропаток настреляет завтра прямо с утра. Стрелял он хорошо, к тому же подстреленную дичь не придется убивать руками. Алекс опять содрогнулся, вспомнив хруст птичьей шеи.

— Вот он! — его мысли прервал шепот Соле.

Пальцем девочка указала на лежащего на боку с подтянутыми к груди коленями совершенно голого человека. Соле была права — этот был жив. Он вздрагивал, от чего куст рядом с ним приходил в движение с шелестом, и тяжело дышал.

Алекс поднял с земли один из брошенных мечей, выставил клинок перед собой и подошёл ближе к человеку:

— Эй! — окликнул он, — Ты слышишь меня?

Мужчина резко подскочил и, неловко заваливаясь на бок, сел, опять подтянув колени к себе. Он был совсем молод, смотрел исподлобья затравленным взглядом, все его обнаженное тело покрывали порезы, залепленные землёй, кровоподтёки и следы плётки. И это был не человек. Первое, что бросалось в глаза — его заострённые уши, а затем неуловимое, но явное отличие в чертах лица, какое-то изящество и странность, присущие только эльфам.

— Это коури! — воскликнула Соле. Кулаки ее сжались.

— Да, вижу, — в замешательстве произнес Алекс.

Эльфы коури с древних времён состояли в союзе с королями Земель Золотой луны — враждебного государства, с которым королевство Алекса и Соле вело затяжную войну. Но этот эльф явно был здесь пленником, таким же, какими были беглецы несколько дней назад. Казалось бы, это обстоятельство могло сделать их союзниками, но только не с коури. Даже на смертном одре эльф будет ненавидеть людей Белой луны, так как этого требует от него древняя клятва.

Алекс приблизился ещё и почти прижал острие клинка к горлу эльфа. Тот машинально отпрянул, и потеряв равновесие, бессильно рухнул на спину, разогнув ноги и открыв глубокую сочащуюся кровью рану на животе. Эльф застонал, схватился рукой за живот, но тут же оторвал руку, держа трясущуюся ладонь на некотором расстоянии от ранения.

— Крепко тебе досталось, — с сочувствием сказал Алекс, нависая над эльфом, — Ты говоришь на общем языке?

— Да, — почти беззвучно произнес коури. Губы его были иссушены жаждой.

Алекс хотел спросить, что произошло на поляне, но внезапно Соле, до того закрывавшая глаза руками (видимо, чтобы не видеть обнаженные гениталии эльфа), бешено затрясла его руку, дёргая за рукав и зашептала:

— Алекс, давай отойдем, я кое-что скажу тебе!

Ее расширенные глаза и дрожащий голос заставили мужчину повиноваться. Он последовал за девочкой, тянущей его за рукав, на середину поляны, где она объявила:

— Это не просто коури! Ты видишь? Это берсерк! — она заговорила совсем беззвучно.

— Да ну, — Алекс с сомнением затряс головой, — с чего ты взяла?

— Разве ты не видишь? Его кровь и кожа…

— Что его кожа? — мужчина пожал плечами.

— Ты когда-нибудь видел берсерка? — Соле прищурила глаза.

— Нет, и слава богам.

Алекс лишь слышал о могущественных чудовищах, происходящих из народа коури, но отличающихся от них так же, как дракон отличается от ящерицы. Была ли это народная молва, или берсерки существовали на самом деле — он не был уверен.

— А я видела много раз! — Соле опять заговорила тихо, — Он очень опасен! Давай уйдем!

— Мы уйдем, это ясно. Но он ранен. Вряд ли он опасен.

— Сразу видно, ты ничего не знаешь о них, верно? Их раны заживают на глазах. Сейчас ты подойдёшь к нему — он будет уже целехонький, и бросится на нас. Их держат в ошейниках, только так!

Коури отличались свирепостью и бесстрашием, это Алекс знал. Их отряды наводили больший страх в землях Белой луны, чем армии королевы Антерии. Поразмыслив, мужчина, не выпуская из вида молодого эльфа, пытающегося сесть, начал снимать арбалет с мертвеца, сглатывая слюну и морщась от подступающей дурноты.

— Давай скорее, — теребила его девочка.

Она была не на шутку напугана, будто действительно верила, что рана на животе коури заживёт на глазах.

— Помоги мне, раз спешишь, — попросил Алекс, — Пройди по поляне и посмотри, что тут есть полезного: припасы, посуда, одеяла — что угодно. У нас же ничего нет.

Соле послушно кивнула и устремилась на поиски. Сам же мужчина, справившись, наконец, с арбалетом, искоса разглядывал эльфа. Тот сел в прежнюю позу, сжавшись в комок, крепко обхватив руками ноги и уронив голову на колени. Алекс не верил в чудесные исцеление берсерка, как не верил половине из того, что слышал от своей юной спутницы. Он понимал, что коури умрет на этой поляне, от кровотечения, заражения или просто от жажды. Но не быстро, пареньку придется помучиться.

Алекс вздохнул и снова подошёл к эльфу. Сняв с пояса мятую фляжку, которую он «раздобыл» у работорговцев, наполненную вонючей болотной водой и протянул коури:

— Попей!

Эльф приподнял голову, посмотрев на мужчину мутным взглядом, потянулся за фляжкой, с трудом разлепив сухие шершавые губы. Он пил жадно, шумно глотая, пока не опустошил всю маленькую фляжку. Алексу показалось, что глаза парня сразу заблестели. Того и гляди, и правда исцелится!

— Я ничем не могу тебе помочь, — Алекс не собирался оправдываться перед юным эльфом, но слова сожаления сами сорвались с его губ.

— Не надо, — еле слышно ответил коури с шелестящий эльфийским говором, — Я буду ждать.

Алекс хотел спросить, о чем он говорит, но в этот момент Соле крикнула:

— Иди скорее сюда! — и замахала рукой.

Девочка стояла с краю поляны, где лежали кучей какие-то вещи погибших. Алекс нехотя подошёл к ней, перешагивая через трупы.

— Тебе не дорога жизнь? Не подходи к нему! — сразу же зашептала Соле, как только он подошёл, — Смотри, что я нашла здесь! Это золото!

Глаза Алекса расширились — девочка раскрыла небольшой заплечный мешок, наполненный золотыми монетами разных королевств.

— Не бери это! — резко сказал Алекс.

Соле возмутилась:

— Почему это? Это золото, монеты! Это лучше, чем котелки и старые тряпки, которые я тут собираю! На монеты можно купить что угодно!

— Где ты собралась покупать? Вокруг одни леса да болота, — уклончиво ответил мужчина.

— Но можно оставить на потом, когда-то же болота закончатся, будут встречаться деревни. Можно забрать монеты домой. Алекс, ты же хотел денег…

— Не этих! — оборвал он девочку. — Это золото навлечет беду. Его слишком много, значит оно принадлежит не простым работорговцам. За ним вернутся — долго оно тут не пролежит. Те, кто убил этих людей, — он обвел рукой поляну, — придут. Никто не заметит пропажи котелка, но монеты пересчитают все до одной. И тогда они станут искать нас и найдут. Ты поняла меня? Не прикасайся к этим монетам! — голос Алекса зазвучал угрожающе.

— Вот как! — Соле досадливо топнула ногой, — Да кто ты вообще такой, чтобы указывать мне? Я твоя принцесса! Это я должна говорить, что тебе делать!

Алекс усмехнулся и протянул Соле меч:

— Знаешь, принцесса, вот тебе меч, вот дорога, — он указал в сторону, — которая ведёт в твою белокаменную Эстеталию. Иди!

Он развернулся и снова подошёл к эльфу:

— Сможешь идти, коури? Здесь оставаться опасно.

Алекс протянул руку, и эльф, ухватившись за нее, с большим усилием, сжимая зубы, поднялся на ноги, не разгибаясь до конца и придерживая свободной рукой свой раненный живот.

— Если он пойдет с нами, пусть оденется, — фыркнула Соле и пнула ногу лежащего рядом с ней мертвеца, — Вот, например, штаны!

— С нами? — переспросил Алекс, — Ты разве не ушла с мешком золота?

Девочка хмыкнула и поджала губы. Алекс, скрывая улыбку, продолжил:

— Я видел одежду в той куче. Не будем раздевать мертвых. Иди, принеси!

Он удовлетворенно наблюдал, как с готовностью Соле побежала выполнять его поручение. «Принцесса!»

— Одеваться будем позже, сейчас нужно уйти с этой поляны как можно скорее, — пояснил Алекс, накинул на спину мешок с барахлом, собранным девочкой, арбалет с колчаном и руку шатающегося, словно дерево на ветру, эльфа.

Пока путники обследовали поляну, вечерняя тьма сгустилась настолько, что даже по дороге идти было сложно. Они то и дело спотыкались, Соле едва не подвернула ногу, угодив в колею от тележных колес. Наконец, ослабленный эльф запнулся о какой-то камень и рухнул на колени.

— Эй, пошли, — затормошил его Алекс, — надо уйти подальше. Если разожжем костер рядом с тем проклятым местом, нас могут заметить.

— Я не могу, — прошелестел коури.

Алекс опять взвалил парня на плечо, сопя от напряжения. Эльф был худой, но высокий, а Алексу за последние часы пришлось потаскать и Соле, и мешок с разбойничьими пожитками, и самого себя, наконец, и все это впроголодь. Ясно было, что так далеко они не уйдут. На счастье, наконец вышла луна — сегодня был черед белой, их небесной покровительницы.

Соле сокрушенно мотала головой, поднимала брови и недовольно цокала, но изменить решение своего спутника тащить раненого врага она не могла.

— Зачем ты взял его? — шептала она Алексу так, чтобы эльф не слышал, — Ты всех подбираешь? Котят, бродячих собак и всяких слабых и убогих? — голосок ее звучал с издёвкой.

— Ты сейчас имеешь в виду себя? Говоря про слабых и убогих?

— Что?! — Соле даже остановилась.

— Я подобрал тебя. Взял, как обузу. Знаешь, что было бы с тобой, останься ты в лагере?

— Знаю! — выпалила девочка, насупившись.

— И? — Алекс наклонился к ее лицу и посмотрел в глаза выжидательно.

— Спасибо, — вздохнув, отозвалась Соле.

Мужчина удовлетворённо хлопнул ее по плечу.

— Ни разу не подбирал котят и бродячих собак. И не искал себе компании. Но сейчас просто так вышло, — он пожал плечами, искренне недоумевая.

Коури всю дорогу молчал, то ли не слушая их, то ли не слыша — он настолько грузно навалился на Алекса, что тому стало казаться, будто остроухий парень вообще потерял сознание. Но стоило Соле заговорить дальше, эльф встрепенулся и тревожно прислушался:

— А я поняла, — девочка жарко зашептала, — Ты хочешь его продать! Это правильно! Неизвестно, дадут ли тебе награду за меня, а может ещё и арестуют как дезертира, — она виновато скривилась, — Но за него заплатят дорого!

Алекс не понял:

— Я не собираюсь продавать ни тебя, ни его. Мы покидаем земли рабовладельцев, а не приближаемся к ним, о какой продаже ты говоришь?

— Вот сразу видно, что ты деревенщина, ничего не понимаешь! Это берсерк! Его купит любой знатный дом Белой луны! Мой отец — король — купит его с удовольствием. И дорого!

— Для чего? — Алекс действительно не понимал, поэтому решил пропустить выпад про деревенщину.

— Для боёв!

— Каких боёв? За нашу армию, что ли? Коури ведь не подчинятся нашим командирам.

— О, нет! Ясно, ты не видел. Это как петушиные бои — смотрел когда-нибудь?

Разумеется, Алекс не смотрел. Его воротило от вида крови и ран, зачем бы ему специально на это смотреть. Мужчина отрицательно покачал головой.

— Но хоть в цирке ты бывал? — спросила Соле и после кивка спутника продолжила воодушевленно рассказывать, — Это представление, как в цирке, только арена намного больше и зрителей сотни! Знатные дома выставляют своих берсерков, и они дерутся по очереди с медведями, волками, гоблинами. Ух, это очень впечатляет! Тебе надо хоть раз увидеть, как разгорается пламя в крови берсерка! И…

Соле осеклась, почувствовав тяжёлый взгляд коури на себе. Съежившись, она спряталась за Алекса. Повисла напряжённая тишина. Девочка вспомнила, что перед ней тот самый берсерк, способный разорвать медведя, только ее отделяет от него не решетка и смирительный ошейник, а стоящий между ними Алекс, который, в свою очередь, переваривал услышанное: королевство бросает армии на войну с Рандшелем, оплотом работорговли, но при этом знатные дома и король держат коури в плену для смертельных развлечений. Тишину разорвал голос эльфа:

— Почему рэи делают это? Зачем они соглашаются участвовать в боях?

Соле замешкалась, но ответила очень тихо:

— Они не соглашаются, их заставляют магией.

Магия — благословенный дар богов, сила, способная творить невозможное — так говорили в землях Белой луны. Но доступна она была не всем. По какой-то прихоти боги одарили магией лишь горстку аристократических родов, издревле правящих в этих краях. Колдуны и ведьмы встречались и среди простолюдинов, и в других землях, но магией, чистой силой обладали лишь знатные люди, помеченные знаком между бровей.

Они могли управлять сознанием людей, быстро перемещаться в пространстве, передавать свою силу предметам из металла и кристаллов. Говорят ещё, что многие магические знания утратились с тех пор, когда первые маги были поистине всемогущими.

Способность к магии передавалась человеку вскоре после рождения его родителем или родственником через крохотный кристалл любого драгоценного камня, в который заключалась родовая сила. Этот кристалл помещали ребенку под кожу лба между бровей, где он оставался всю его жизнь. При извлечении из тела или после смерти мага кристалл очень быстро терял свою силу, так что никто посторонний не мог им воспользоваться.

Каждая семья обладала магической силой своего уровня. Чем выше был статус рода, тем выше были способности его членов. Неизвестно, что было первично — высокий статус усиливал способности, или, напротив, мощные силы позволили роду подняться над другими, но так повелось с древних времён. Наивысшими силами обладали члены семьи Эстес — королей Белой луны.

Традиционно магия передавалась отцом своим детям. Мать, даже если ее род был выше по статусу, не имела права передавать свою силу ребенку.

Магия была призвана действовать во благо народа Белой луны. Однако на деле простой люд почти никогда не видел проявлений этой силы, лишь сочиняя сказки о силе знатных магов, которые за века обрастали поистине фантастическими подробностями.

Принц Кайден прикоснулся пальцами к метке между своими бровями. Плоский твердый камешек под кожей размером с горошину отозвался, завибрировал и начал приятно нагреваться. Принц прошел обучение магии, доступной членам его семьи, но практически никогда не использовал ее, не понимая смысла. То, какой интерес проявил глава коури Шидари к его кристаллу, удивило его. Пожалуй, единственное применение магии, которым принц пользовался — перемещение через междумирье.

Вот и сейчас, после переговоров с Шидари, он незамеченным вернулся в земли Белой луны, преодолев сотни лиг за несколько минут. Путь через междумирье, которым воспользовался Кайден, соединял площадь в центре Даура, главного города эльфийских земель, и подземелье королевского дворца в Эстеталии — столицы его государства.

Неуклюже вывалившись из портала на каменный пол подземелья, принц осмотрелся. Погруженное в полумрак помещение было пусто, из широкого коридора по обе стороны открывались проходы в комнаты продовольственных хранилищ, над каждым проходом в стене был укреплен масляный фонарь. Потерев ушибленную при падении ногу, Кайден пошел к выходу из подвала, размышляя о том, что надо подтянуть навык управления пространственным перемещением. Каждый раз его выход происходил в разном месте, хоть и рядом. Это было рискованно, например, возле продовольственных складов постоянно находились слуги — чудо, что сейчас здесь никого не было. А в прошлый раз он вышел из портала прямо в коридор, где располагались темницы для берсерков. Брр, Кайден поежился. Смирительные ошейники держали их в оцепенении, но мало ли что? Надо было отработать перемещение так, чтобы портал всегда открывался в том уединенном закутке, откуда он отправлялся в Даур.

— Ваше высочество! — женский голос заставил принца вздрогнуть от неожиданности.

Он неодобрительно посмотрел на служанку, идущую в сторону продуктовых складов, ничего не ответив и не удостоив женщину, замершую в поклоне, даже кивком. Опасно, очень опасно. Рано или поздно кто-то из них доложит королю про его перемещения. И Кайден решился поговорить с отцом.

Король Каледен внушал своему сыну страх: своенравный и импульсивный, он был скор на расправу. Тем, кому не повезло впасть в немилость короля, приходилось несладко. А принц Кайден, хоть и был его вторым сыном, уже не входил в число любимчиков, несмотря на все попытки завоевать признание отца. Теперь же он опасался, что король не оценит его очередную инициативу и разгневается еще больше, но все же надеялся, ведь идея о заговоре с коури была гениальна! И он, Кайден, осуществил все это один, не полагаясь на помощь министров и советников — именно так, как зачастую делал сам отец, в отличие от Калдера — старшего брата принца, который и шага боялся ступить, не получив одобрения.

Кайден шел по бесконечным коридорам и поворотам огромного дворца, пересекая богато украшенные гобеленами и мозаиками залы и анфилады, собираясь с духом и находя слова для разговора с отцом. У самого тронного зала, где должен был находиться король в это время дня, он столкнулся с генералом Белой армии Брайсом. Военачальник был хмур, он сухо поприветствовал принца и прошел мимо, не обменявшись даже парой дежурных фраз.

Напряженная обстановка в связи с войной нарастала не первую неделю: Королевство Золотой луны продвигалось в глубину государства по малонаселенным и плохо защищенным восточным лесам, идя югом, краснолунные разбивали постовые гарнизоны Белой армии по северо-восточному направлению, похищая людей и скот с приграничных областей.

Не так давно они получили весть о том, что близ Теталии разбойники из Рандшеля напали на знатных дам из его рода, которые направлялись в сопровождении небольшого отряда солдат в Морскую резиденцию. Более о них ничего не было известно. Король отправил несколько подразделений на поиски дам, живых или мертвых, ведь среди них к тому же была его младшая дочь. Но в тревогах о наступающей армии королевы Антерии, которая представляла собой самую грозную силу на континенте, он и думать забыл о слабоорганизованных, больше напоминающих разбойничьи шайки, отрядах Красной луны, полностью переключив внимание на восток. Вот тут-то новость о присоединении к ним коури будет весьма уместна.

Ухмыльнувшись самодовольно, Кайден решительно вошел в тронный зал. Отец был не в духе. Он стоял боком, глядя из-под бровей в одно из высоких арочных окон, декорированных в верхней части красочной мозаикой. Ноздри короля раздувались при дыхании так, словно он скоро он начнет пускать из них огонь, подобно мифическому дракону.

— Чего тебе? — резко обратился он к вошедшему принцу, метнув недобрый взгляд из-под кустистых бровей.

— Ваше величество, отец! — Кайден церемонно поклонился, — Я пришел рассказать Вам о важной и обнадеживающей новости…

— Что еще за новость? Боюсь, мне достаточно сегодня новостей от идиота Брайса! — король указал пальцем на дверь, куда ушел генерал.

— Я знаю, что дела на восточном фронте плохи, но я хочу сообщить Вам, что королева Антерия потеряла поддержку своих вассалов коури! — Кайден выдержал торжественную паузу, — Они перешли на нашу сторону!

— Что? — король недоверчиво прищурил голубые глаза, — Первый раз слышу. Коури клялись на Кровавом алтаре в вечном союзе королевству Золотой луны. Скорее три луны столкнуться в небе, чем ушастые сменят хозяина.

— Однако это так, отец! — с жаром ответил Кайден. — Мне удалось договориться с Шидари, главой коури…

— Тебе?! — король подался вперед, повысив тон голоса, — Тебе? Кто ты такой, чтобы вести переговоры? И что ты знаешь о Шидари? Он обвел тебя, глупца, вокруг пальца. Нельзя верить ни одному его слову! Он уже лежит в постели Антерии и смеется над тобой, — король сам издевательски засмеялся.

Кайден, губы которого сжались, а щеки запылали, услышал смех еще одного человека, и, уже зная, кого увидит, медленно повернулся в сторону звука его голоса. Наследный принц Калдер вышел из-за одной из двух тяжелых портьер, закрывавшей боковые части тронного зала рядом с троном, отделяя места, в котором полагалось стоять тайным советникам при проведении важных аудиенций.

Более всех людей на свете Кайден не выносил старшего брата. Они родились погодками, Кайден был младше Калдера всего на десять месяцев, но это решило их судьбу раз и навсегда. Калдер был наследником короля, его ожидал трон одного из самых могущественных государств континента, а Кайдена, хоть он был и умнее, и образованнее, и отважнее, в лучшем случае ждало будущее советника при ненавистном брате, а скорее всего — высылка в отдаленную резиденцию для управления свинопасами и пасечниками.

Калдер обладал внушительной и привлекательной внешностью: высокий, широкоплечий, с мужественным лицом, широким подбородком и лучистыми голубыми глазами, чарующими женщин. Это также не могло не раздражать Кайдена, чей облик был весьма зауряден, все его черты и признаки можно было описать словом «средний». Он был среднего роста и телосложения, имел прямые пепельно-русые волосы, бледную кожу, суховатое лицо, которое украшали лишь живые горящие глаза и юношеский румянец, часто заливавший щеки принца против его воли.

Король с улыбкой отозвался на смех старшего сына, обратившись к нему:

— Слышал это, Калдер? Твой брат совершил дипломатический подвиг, договорившись с самим Шидари! — в словах отца явно слышалась издевка, — Что скажешь на это?

Однако не слишком проницательный Калдер не заметил сарказма и всерьез задумался об оценке поступка Кайдена.

— Ну не знаю, — наконец промычал он, почесав свой внушительный подбородок.

Кайден не смог сдержать печальную улыбку: в этом был весь наследный принц Белой луны. Какой из него правитель?

Отца же, как видно, удовлетворил ответ старшего сына, и он опять переключился на второго отпрыска:

— Как ты мог поверить Шидари? Что ты мог предложить этому заносчивому эльфу взамен за союз? Вся наша казна не содержит столько золота, чтобы купить его верность.

— Я пообещал ему возможность воспользоваться моей родовой магией, — Кайдену не хотелось говорить о том, что он посулил главе коури, но все равно пришлось бы это сделать. Никто не поверил бы в то, что Шидари пошел на заговор задаром. И плата, казалось, не была высока.

Однако после его тихих слов в тронном зале повисла гробовая тишина. Оба мужчины, похожие друг на друга, как две копии одного человека: молодая и зрелая, не сговариваясь, одновременно повернулись к Кайдену.

Глаза короля расширились и сверкнули сталью, а Калдер воскликнул:

— Нельзя отдавать родовую магию чужакам!

О да, это наследник выучил, не вдаваясь в подробности, почему. За ним подхватил король:

— Ты собрался поделиться с мерзким отродьем моей родовой магией, магией Эстес? — отец сделал упор на слово «моей», словно намекая на то, что магия, заложенная в кристалле во лбу Кайдена, не принадлежит принцу. Щеки парня снова вспыхнули, теперь от возмущения, которое он подавлял.

— Ваше величество, я не собирался отдавать Шидари кристалл, я лишь хочу помочь ему в его интересах!

«В чем смысл цепляться за магию, которой никто толком не умеет пользоваться? В чем ее ценность, если восточные рубежи прорваны армией Золотой луны, краснолунные насильники крадут девиц королевской крови, а сотни знатных магов из всех семей не могут это остановить?»

Посмотрев на залитые гневом глаза отца и обомлевшее лицо брата, Кайден осознал, что произнес эту пылкую тираду вслух. Поняв, что терять уже нечего, он продолжил с жаром:

— Нам не хватает военных сил, простой пехоты! Армия коури мощна и хорошо обучена! Их потеря — сокрушительный удар для королевы Антерии. Если Шидари привлечет орден рэи…

— У нас полный подвал рэи — пойди, полюбуйся на них! Без ошейников они разорвут всех нас на части! — отец ревел. — Эльфами невозможно управлять! Это не люди, — король подошел ближе и кричал в лицо Кайдену, тыча пальцем ему в нос, отчего принц моргал и отодвигался дальше к стене, — Не люди! Нельзя их мерить тем же мерилом и пытаться понять по-человечески. Можно договориться с Антерией — о, да, не думал, что скажу это! — но невозможно с Шидари. Клятва на Кровавом алтаре — все, что удерживало их звериную сущность, но если Шидари преступил ее… Тут возможно лишь два варианта: либо он лишь сказал, что преступит клятву, а на деле же он в сговоре со своей любовницей, либо — всему вековому мироустройству конец! И ты хочешь магией Эстес помочь ему в этом!

Кайден отвернулся в сторону, избегая смотреть в разгневанные глаза короля, увидел злорадное лицо старшего брата. Тот всегда был рад неудачам Кайдена.

— Ты глупец! — заключил король, сбавив тон и отойдя дальше к трону, — Самонадеянный глупец! Я рад, что ты родился вторым и не заведешь королевство наших предков в пропасть, — голос монарха звенел металлом в тишине зала, — Пойди в свои покои и не выходи никуда, пока я не позволю тебе. Будешь сидеть под арестом, как провинившийся бестолковый ребенок. Пошел вон!

Король махнул рукой в сторону выхода и отвернулся, будто потерял к сыну всякий интерес. Калдер же не сводил с брата глаз и после объявления решения отца ухмыльнулся и кивнул своим мощным подбородком на выход, дескать, давай, иди отсюда.

Кайден вылетел из тронного зала с пылающим лицом и гулким стуком крови в висках. От обиды его обычно трезвый и рассудительный ум словно подернулся красной пеленой. Из всего сказанного отца в его сознании отпечаталось лишь «Я рад, что ты родился вторым!». Ну нет! Кулаки принца сжались до хруста. Калдеру не быть королем.

Он ринулся в сторону своих покоев, но, прежде, чем приказ короля об аресте сына дойдет до стражи, Кайден свернул в малую библиотеку на том же этаже, что и его комната. Быстро пробегая глазами по корешкам знакомых с детства книг, он проводил по ним тонким пальцем, стирая пыль дорожкой — казалось, никого во дворце эти книги не интересовали, а сам он был слишком занят в последнее время, чтобы продолжать изучение наук. Наконец, он выхватил с полки нужный том, спрятал его под рубашкой и спешно пошел в спальню.

Шидари легко соскочил с коня на брусчатку перед резиденцией главы ордена Рэи, откинув в сторону мантию. Свита стояла позади, пока он молчаливо смотрел на двухэтажное деревянное здание, украшенное изящной резьбой.

Шидари не хотелось в этом признаваться, но встреча с Акири — главой ордена, заставляла его нервничать. Они не нравились друг другу, хоть и были знакомы с детства, являясь сверстниками и играя рядом. Уже в ранние годы дружба будущих правителей не заладилась, а позже маленького Акири забрали в Обитель рэи на воспитание, и их пути и убеждения окончательно разошлись.

Обитель рэи располагалась в отдаленной части земель коури, среди острых гор и ледяных ручьев. Потрясающая своей величественной красотой природа этих мест должна была помогать воспитанию молодых рэи, вдохновлять и воодушевлять, придавать сил и развивать стойкость, а также служить естественной преградой для любопытных, торговцев и недоброжелателей.

Созерцание розовеющих в последних закатных лучах ледяных пиков, которому предавался Шидари, стоя перед резиденцией, прервалось с появлением ее хозяина. Акири был облачён в светлый халат, подпоясанный расшитым символами поясом, его золотистые волосы, длиной до поясницы, свободно лежали по плечам, чуть развеваясь на лёгком ветру.

Он был чрезвычайно красив. А зная, какая сила заключалась в теле этого мужчины, Шидари восторженно выдохнул. Но сразу же встряхнул головой, сбрасывая наваждение. Акири будто бы обладал некими чарами, влияющими на короля коури. Стоило им оказаться рядом, как Шидари словно чувствовал какой-то чудесный запах, неуловимый, но непреодолимо притягательный. Глава коури предпочитал общество женщин и терпеть не мог высокомерного зануду Акири, но ничего не мог поделать с его неведомыми чарами. Это была одна из причин, почему он старался избегать встреч с верховным рэи.

— Что тебя привело сюда, Шидари, в этот поздний час? — он не употреблял обращения «Ваше Величество» или подобные, и это бесило короля.

— Есть разговор, — глава коури ответил в том же тоне, не утруждаясь вежливостью.

Акири жестом пригласил его в дом. Внутри было темно, пахло деревом от неокрашенных стен и тепло, в то время как на улице резко похолодало, стоило солнцу скрыться за западными вершинами. С тех пор, как Шидари был здесь в последний раз, обстановка дома не изменилась: все та же резная деревянная мебель, тонкие ковры на полу тусклого розового цвета и полное отсутствие каких-либо предметов: посуды, статуэток, книг — чего угодно — совершенно пустой дом.

Король присел на предложенный низкий деревянный табурет без обивки, неуютно поерзав на жёстком полированном сиденье. Он упер локти в колени, склонившись, сцепил кисти в замок и стал выжидательно следить за хозяином, неторопливо подносящим серебряные бокалы и бутыль с вином откуда-то из глубины особняка.

— У тебя нет слуг? — не слишком заинтересованно спросил Шидари, и так зная ответ, просто, чтобы завязать разговор.

Хозяин неучтиво промолчал, на что король лишь чуть заметно хмыкнул. Когда Акири подошёл к нему ближе, чтобы поставить бокал, его длинные волосы качнулись рядом с лицом Шидари, и тот просто не смог удержаться, невольно схватив золотистый прохладный локон и растер тот между пальцами, задавая следующий заготовленный вопрос. Из-за того, что он отвлекся на хозяйские волосы, тон его стал задумчивым и несколько растерянным:

— Ты сейчас живёшь один?

— Тебе-то что?

Акири резко обернулся, хлопнул короля по кисти, теребящей его волосы так, что тот вздрогнул и отдернул руку, подняв глаза на сердитое лицо рэи.

— Да… просто спросил, — замялся Шидари, подбирая слова, — Подумал, может тут есть кто-то, — он покрутил пальцем в воздухе, как бы обводя помещение, — Разговор конфиденциальный.

— Нет здесь никого, — глава рэи выпрямился перед сгорбленным на низком стуле Шидари, стоя слишком близко, так, что лицо короля буквально упиралось в его живот, утянутый поясом.

Шидари пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть преисполненное гордости за себя лицо Акири, когда тот заключил:

— Я соблюдаю обет.

Наконец рэи отошёл дальше, сев с другой стороны деревянного стола, украшенного лаконичной геометрической резьбой. Это было очень вовремя, потому ещё через мгновение Шидари либо врезал бы ему по лицу за дерзостное поведение со своим королем, либо запустил бы руку под полу его халата как раз ниже пояса. От осознания этого факта сердце Шидари ускорило ход, он глубоко вздохнул, что можно было расценить, как попытку совладать с гневом. Оставалось лишь надеяться, что Акири так и подумал.

Пригубив предложенное сливовое вино, король решил продолжить беседу на отвлеченные темы, чтобы подготовить собеседника к тяжёлому разговору.

— Какой еще обет? — конечно, он понял, о чем говорит глава ордена, — Разве ваша сила не зависит от… — неожиданно для себя Шидари запнулся. Да что ж такое-то? — Ну… от… — он неопределенно замахал рукой, надеясь, что Акири выручит его.

— От плотского удовлетворения? Только у отроков и молодых рэи, — глава ордена сидел с прямой спиной, не касаясь бокала. Его красивое свежее лицо никак не вязалось с привычным представлением о зрелом возрасте, но внешность эльфов была обманчива.

— А, понятно, — король коури, напротив, отхлебнул вина побольше.

Было пора переходить к главному разговору, однако мысль о холодной пустой постели Акири захватила его. Зачем ему этот обет? Он ставил себя на место главы рэи и не находил ответа. Какой же Акири до отвращения праведный.

— О чем ты хотел поговорить, Шидари?

Что ж. Король отодвинул бокал и сообщил:

— Я заключил договор с Кайденом Эстесом — принцем Белой луны.

Акири заметно напрягся, но не подал виду.

— Я знаю, кто это. Сын короля. О чем договор, могу я узнать?

— Разумеется. Коури переходят на сторону Белой луны, выступая против королевы Антерии.

Зеленоватые глаза Акири расширились, ноздри прямого узкого носа раздулись, а кулаки сжались:

— Это невозможно, — прошипел он.

— Отчего же? — король Шидари довольно усмехнулся.

— Коури дали клятву! — рэи вскочил на ноги так резко, что едва не опрокинул непочатый бокал вина на свои светлые одежды, — Как ты мог заключить такой договор?

— Я счёл это разумным в сложившейся политической ситуации. И, как ваш король, — наконец Шидари, терпевший до того фамильярность и грубость хозяина, решил напомнить ему о своем статусе, — приказываю Ордену рэи последовать за мной.

— Нет! — отрезал Акири.

Король усмехнулся с явной угрозой:

— Что значит «нет»? В первую очередь вы давали присягу своему королю! Я ваш король, а не Антерия!

Шидари тоже встал и подался вперёд, буравя глазами побледневшего главу. Акири молчал. Наконец, он произнес:

— Нет. Рэи не нарушат клятву, данную на Кровавом алтаре. И ты не посмеешь! Не заставишь коури предать предков!

— Я уже посмел! — Шидари скрестил руки на груди с видом «Что скажешь на это?»

— В таком случае, я отказываюсь от присяги. Я присягал королю коури — оплоту чести народа, — голос верховного рэи от волнения сел, так, что ему пришлось прокашляться.

Шидари ожидал подобного. Будь на месте Акири любой другой эльф, он не осмелился бы на такой ответ, но этот скорее умрет, чем запятнает себя. Что ж, выбор сделан.

— Значит, Орден рэи противопоставит себя всему народу коури в этой войне? Боюсь, мне придется уничтожить вас, — Шидари понизил тон голоса.

— Коури не могут убивать друг друга… — прописная истина в устах Акири звучала уверенно и незыблемо.

— Да, да, — Шидари небрежно махнул рукой, — от убийства брата душа искривится и после смерти разрушится. Ты веришь во все, что написано в Скрижалях?

— Разумеется! — Акири оторопел.

— Ты глупец, — спокойно произнес король, — Жаль, что мне придется убить тебя и твоих «детей». Правда, жаль! — последняя фраза была искренней, она вырвалась из подсознания Шидари неожиданно для него самого. — Я просто хочу вернуть народу коури земли Золотой луны, — с этими словами он пошел к выходу, оставляя ошеломленного Акири в одиночестве.

— Ты решил потягаться с рэи, Шидари? — услышал он за спиной изменившийся голос хозяина резиденции, — И называешь глупцом меня? Я могу убить тебя прямо сейчас, ты ведь знаешь.

Король остановился и нехотя обернулся, зная, что увидит преображение Акири.

Все тело рэи светилось изнутри красноватым светом так, что его окружал ореол, глаза изменили цвет на янтарный и горели, длинные волосы и полы халата приподнялись вверх, словно снизу дул ветер. Воздух между мужчинами наполнился гудящей вибрацией, как будто кто-то дёрнул низкую струну лютни и она звучала бесконечно долго, исподволь зарождая в душе Шидари панику. Но он совладал с собой, видя, что Акири балансирует на грани, удерживая себя от полного преображения, лишь пугая короля.

— Не уверен в этом, — скрывая дрожь, ответил Шидари и вышел поспешнее, чем хотел бы.

— Завтра мы выступаем на Даур, — Антерия неловко повернула лицо к брату, глядя на него поверх склоненной головы служанки, прикрепляющей ленты к ее корсажу.

Марк сидел на широком подоконнике, заинтересованно глядя в окно на голубей, снующих по карнизу снаружи. На слова королевы он нехотя повернулся и кивнул.

— Я использую внутреннюю армию для похода на земли коури, — продолжала королева, глядя в расписной потолок над собой, задрав голову, иначе кудрявые волосы служанки, распушившиеся от влажности, норовили попасть ей в рот.

Марк, пользуясь тем, что сестра не смотрит на него, скривился. «Зачем ты говоришь это мне?», но не успел он озвучить эту мысль, как Антерия продолжила:

— Но также мне придется отозвать часть войск с западного фронта, чтобы взять Обитель Рэи.

Марк уставился на королеву изумлённо:

— Ты уверена в этом? Может, не стоит самим нападать на них?

Антерия опять скосила глаза в сторону принца и ответила:

— Не уверена. Поэтому сначала попробуем провести с рэи переговоры. Глава Акири всегда казался мне благородным коури, возможно, удастся убедить его не отказываться от союза и повлиять на Шидари, — произнося имя бывшего союзника, Антерия сжала зубы, — Хотя, вряд ли это возможно. Но попытаться стоит. Если не получится воззвать к их чести, тогда припугни, скажи, что моя армия движется на Обитель, что мы разрушим их святыни, перебьем молодых, ну и так далее…

Марк соскочил с подоконника и приблизился к сестре, спросив с сомнением:

— Почему ты сказала «Припугни»? Ты сказала это мне? При чем тут я?

— Я хочу, чтобы ты поехал в Обитель Рэи и провел переговоры.

— Чего? — Марк рассмеялся, — Да ты с ума сошла!

— Не смей! — Антерия сверкнула глазами, наконец освободившись от хлопот служанки, оставившей их вдвоем. — Это мое решение!

— Но почему я? У тебя есть послы, министры, вся эта толпа в мундирах, которая непонятно чем занимается!

— А ты чем занимаешься? Слоняешься по дворцу, трахаешь фрейлин? — из-за приличной разницы в росте она смотрела на младшего брата снизу вверх, что выглядело забавно, учитывая грозное выражение ее лица, — Ладно, дело не в этом, — Антерия смягчилась, — Ты мое доверенное лицо и я хочу, чтобы ты сделал это.

— Да с каких пор я стал твоим доверенным лицом? Ты ж меня вообще всерьез не воспринимаешь, — Марк развел руками, отходя обратно к окну будуара.

— С тех пор, как подонок Шидари перестал им быть! — Антерия повысила голос, но быстро взяла себя в руки, — Я научу тебя, что делать и говорить. Акири не дурак, он не причинит тебе вреда. Именно тебе не причинит, — она повела плечами, — В отличие от посла. В их Скрижалях есть заповедь о неприкосновенности особ королевской крови.

— Да насрать им на Скрижали! — Марк всплеснул руками, — На заповеди, на клятвы, на все! И армией своей ты рэи не напугаешь. Я вообще не представляю, что с ними делать, о чем разговаривать! — в его голосе послышалось отчаяние.

— Просто передай главе Ордена мои слова и всё, — мягко сказала Антерия, положив ладонь на щеку брата.

— Я слышу шум воды! — Алекс остановился и подошел к обочине, раздвигая кусты. — Спустимся к ручью, внизу костер будет незаметен с дороги. Там и заночуем, — заключил он.

Сползти с крутого склона оказалось непросто. Белая луна то и дело пряталась за облаками, и в кромешной тьме путники попросту рисковали кубарем скатиться вниз. Тяжелее всего пришлось эльфу. Одной рукой он держался за живот, оберегая едва переставшую кровить рану, другой пытался ухватиться за колючие ветки кустарника, запинаясь и падая.

Вскоре им удалось спуститься на ровную, поросшую низкой травой поляну. Вся она была покрыта росой, которая в лунном свете сияла россыпью ярких звездочек. Слева поляна заканчивалась невысоким обрывистым берегом не ручья, а целой реки, неспешно несущей черные воды.

Наконец-то чистая вода! Алекс с облегчением подумал о том, как смоет с себя болотную грязь, покрывавшую его с головы до ног засохшей коркой. Впрочем, его спутники выглядели не лучше.

— Я разожгу костер, — обратился он к Соле, — А ты пойди, искупайся и постирай одежду. В этом мешке, — мужчина кивнул на тюк с вещами, собранными девочкой на поляне, — есть что-то для тебя?

Соле пожала плечами, вывалила содержимое мешка на поляну и стала перебирать пахнущее сыростью барахло. Алекс собрал немного хвороста вокруг и пытался разжечь его, но влажность от реки сделала свое дело, и вместо огня он получал лишь облака белого дыма.

— Потом, коури, мы с тобой сходим на реку. Я промою твои раны на спине, чтобы они не загноились.

Алекс посмотрел на молодого эльфа, который обессиленно лежал на траве, молча глядя на своих не то спасителей, не то похитителей. Его обнаженное тело, покрытое десятками порезов и ссадин, отражало белый лунный свет так, что был виден каждый его изгиб, каждая мышца, каждая впадинка. Алекс невольно задержался взглядом, скользя глазами по мерцающей коже коури с головы до ног: от эльфийских ушей по точеному лицу, высоким скулам, острым плечам и ключицам, узкой талии, тонким бедрам до худых стоп с извитыми венками длинными пальцами. Раньше ему редко приходилось сталкиваться с коури, и потому было интересно детально изучить этого парня.

— Я нашла на поляне печенье, вот оно! — вдруг торжественно объявила Соле.

Оба мужчины повернулись к девочке, держащей в руке полотняный мешочек.

Она достала из мешочка ломаные галеты, забросила пригоршню себе в рот, и протянула мешочек Алексу. Тот буквально набросился на еду, набив рот так, что не мог говорить. Только проглотив первую порцию и утолив волчий голод, Алекс смог позвать эльфа:

— Эй, коури, иди поешь!

— Да там мало! — возмутилась Соле, — Это не ему!

Алекс остановил ее жестом. Эльф тем временем подполз к людям на четвереньках и остановился в нерешительности, переводя глаза с одного на другого.

— Возьми! — кивнул Алекс, — Ты голоден? Ну конечно, голоден. Сколько времени ты провел среди тех мертвецов? Что там вообще произошло? Как тебя зовут?

Мужчина засыпал жующего коури вопросами, и тот смог ответить только на один:

— Эйдани. Меня зовут Эйдани-рэи.

— Вот, я же сказала, что он берсерк — рэи! Я сразу это поняла! — Соле вскинула подбородок, — Сказала, что он опасен! А ты отдал ему наше печенье!

Коури отпрянул, показывая, что не собирается больше есть.

— Да, я принадлежу ордену Рэи от рождения. Но я ещё не прошел инициацию.

— Чего? — не понял Алекс.

— Я не достиг возраста… — эльф подбирал слова на общем языке, — не созрел. Я не могу преображаться.

Он посмотрел на Соле, как будто говорил это именно ей. Девочка неопределенно пожала плечами в ответ, дескать, ей это безразлично. Было очевидно, что ее изначальный страх перед эльфом, который не проявлял к ним агрессии, прошел, но оставалась неприязнь.

— А сколько тебе лет? — поинтересовался Алекс.

— Тридцать восемь.

— Что? — мужчина поперхнулся печеньем, — Ты выглядишь так, как будто лет на десять младше меня, а не наоборот.

Соле разочарованно вздохнула:

— Вот сразу ясно, что ты ничего не знаешь о них, Алекс! Коури живут в два раза дольше людей, и стареют в два раза медленнее. Он ещё птенец, — девочка презрительно фыркнула, но потом добавила со смехом, — Почти как я!

Перекусив и найдя себе какую-то рубаху, Соле ушла к реке. Алекс, как ни старался, так и не смог развести огня.

— Что ж, будем спать так, под одеялом. — он развернул квадратное шерстяное одеяло, чтобы оценить его размер, — Поместимся ли мы втроём под ним?

— Мне не нужно одеяло, Алекс.

Эльф неожиданно обратился к мужчине по имени, хотя тот не представлялся ему лично. Конечно, коури слышал, как спутники обращались друг к другу, но сначала ему следовало дождаться, пока Алекс сам назовется и таким образом разрешит перейти на другой уровень общения. Это было бы прилично — по мнению людей Белой луны. Алекс недовольно хмыкнул, но ничего не сказал на это, только спросил:

— Почему не нужно одеяло? Тебе разве не холодно? — мужчина сам поежился после своих слов, почувствовав, как сквозит сырой ветер от реки через поляну.

— В моей крови — пламя, — тихо отозвался эльф не слишком уверенно.

Только сейчас Алекс заметил, как мелко дрожат плечи молодого коури, который сидел в своей привычной позе: притянув колени в груди и крепко обхватив их руками. В этом положении промежность эльфа, покрытая темными короткими волосами, оказывалась прямо на виду, демонстрируя также вполне человеческие по своему виду мужские гениталии, что, казалось, их хозяина совершенно не волновало. А вот Алекс, стоило ему это заметить, смущенно усмехнулся и подумал, что коури следовало побыстрее одеть.

Он решил перебрать вещи, собранные Соле, чтобы посмотреть, есть ли там что-то реально полезное, не зря ли он тащил этот огромный мешок. С брезгливостью поднимая сырое барахло, Алекс, морщась, разглядывал его и складывал в стопку чуть поодаль, на самом светлом месте поляны. Эльф все это время неотрывно следил за ним, водя головой из стороны в сторону. Наконец, Алекс недовольно спросил:

— Чего тебе, Э…как там тебя зовут? — непривычное имя вылетело из головы мужчины сразу же, как он его услышал.

— Эйдани, — откликнулся коури.

— Хорошо, Эйдани, — теперь Алекс запомнил. — Тебе ничего не нужно от меня?

— Нет, — удивленно ответил эльф, — Я хотел бы помочь тебе, но моя рана… — он опустил голову посмотреть на свой живот, затем опять посмотрел на мужчину, — она еще не зажила.

Коури говорил так, словно извинялся за свою немощь. Почему-то это тронуло Алекса. Он иначе представлял себе характер заносчивых эльфов. По тому впечатлению, которое сложилось у него из рассказов в тавернах, загнанный в угол коури скорее начал бы огрызаться и набивать себе цену, чем пытаться быть благодарным.

— А ты думаешь, эта рана так просто заживет? — спросил Алекс, с сомнением покачав головой.

Он подошел ближе и встал над сидящим парнем, отчего тому пришлось запрокидывать голову, чтобы видеть говорившего. Большие, чуть раскосые глаза эльфа поймали блики от полностью вышедшей луны, радужка в контрастном свете казалась совсем черной. Любопытно, какого цвета его глаза на самом деле — Алекс разглядывал диковинную внешность коури с явным интересом, и сейчас его так и подмывало спросить эльфа о его глазах, хоть это и было неуместно. Однако он продолжил говорить о более насущных вещах:

— Наверно, твою рану следует как-то обработать, прижечь может, — Алекс присел на корточки перед парнем, — Я не лекарь, — он пожал плечами и развел руками, — У нас даже огня нет.

После слов об огне эльф почти вскрикнул:

— Не надо огнем! — он резко отпрянул от мужчины и непроизвольно оттолкнул Алекса рукой. Голос его заметно напрягся и зазвучал совсем по-детски напугано. Впрочем, Эйдани быстро взял себя в руки и ответил уже спокойно, — Она сама заживет, просто нужно подождать. Я ведь рэи, мое тело само излечивает раны. Но не так быстро, как у зрелого.

Алекс, который едва удержался, чтобы не завалиться назад от неожиданного толчка в плечо от эльфа, встал на ноги и отошел. Он с большим сомнением относился к байкам про волшебные способности различных существ подлунного мира, особенно, когда ими бахвалились сами эти существа. Но коури действительно изменился за считанные часы с тех пор, как они нашли его на той поляне: если поначалу остроухий паренек был едва жив и находился в полубессознательном состоянии, то сейчас он был вполне бодр и разговорчив.

На поляне появилась Соле, поднявшаяся по крутому берегу с таким треском ломающихся веток, словно это был гигантский гоблин, а не тощий подросток.

— А что, костра нет? — девочка встала, уперев руки в бока, — Холодно! — она демонстративно поежилась в просторной светлой рубахе, облепившей ее тонкое влажное после купания тело, — И как просушить одежду?

Сказав про одежду, Соле метнула взгляд на частично переложенные Алексом вещи из мешка и коршуном бросилась к оставшейся куче:

— Я сама все переберу! — воскликнула она, — Я хорошо складываю, меня учили. Уходите! Идите купаться, — рукой девочка показала в сторону шумящей реки.

Алекс заметил странности в поведении спутницы, но решил не спешить с предположениями, да и слишком устал, чтобы разбираться. Голова его еще была болезненно тяжелой после удара гнома, да и печенья было явно мало, чтобы вдоволь напитать его молодое энергичное тело после многодневной гонки, поэтому силы Алекса иссякали непривычно быстро, уступая место вялости и апатии. Нехотя, он протянул руку все также сидящему свернувшись эльфу.

— Пошли, Эйдани! Ты воняешь не меньше моего, — Алекс устало усмехнулся.

Коури послушно схватил протянутую руку и с усилием поднялся на ноги. Увидев в очередной раз его наготу, Соле отвернулась с недовольным фырканьем, и простояла спиной к ним до тех пор, пока оба мужчины не скрылись в темноте за обрывистым берегом.

***Река неспешно протекала справа налево, серебрясь в лунном свете. Вода была непроницаемо черна, так, что невозможно было оценить глубину. Алекс с опаской опустил стопу в воду и непроизвольно отдернул — холодная! Шумно выдохнув, он быстро шагнул в темные воды, сразу зайдя по пояс. Коури стоял на берегу, полусогнувшись и держа руку на черном от запекшейся крови худом животе, и медлил в нерешительности.

— Спускайся! — Алекс махнул ему призывно рукой, — Я промою твои раны.

Ему показалось, что глаза эльфа стали блестеть еще больше, словно их заволокло влагой, а кадык на его шее нервно загулял вверх-вниз, когда он входил в реку, с каждым новым шагом погружая все больше ссадин и разрезов в ледяную воду.

— Что они делали с тобой? Пытали? — не удержался от вопроса Алекс.

— Люди ненавидят народ коури, — ответил эльф глухим голосом, подходя вплотную к мужчине на такую глубину, что вода почти касалась страшной раны на его животе чуть правее пупка.

Алекс хотел добавить, что эта ненависть часто взаимна, но промолчал. Ему не приходилось сталкиваться со злобой эльфов лично, а слухи, хоть и являлись единственным доступным источником сведений, не отличались, однако, достоверностью.

Коури тем временем бесцеремонно взял его за правую руку и развернул внутренней стороной к свету.

— Ты воин? — парень ткнул пальцем в наколотую на предплечье Алекса метку Белой армии в виде клинка на фоне лунного диска, и тихо спросил, — Ты убивал таких, как я?

— Нет, — не задумываясь, ответил Алекс, добавив, — Я вообще не убивал, мне не приходилось. Я не воин.

Он мягко высвободил руку, убрав ее за спину, словно хотел запоздало спрятать метку.

— Я тоже никогда не убивал, — вдруг сказал коури таким доверительным голосом, словно рассказал секрет, и заглянул Алексу в лицо.

Они были одного роста, и потому глаза их располагались напротив друг друга. В ярком свете белой луны Алекс пытался распознать выражение лица своего юного собеседника, чтобы подобрать слова для ответа. На языке у него крутилась язвительная речь о том, что в такие черные времена отсутствие боевого опыта — не повод для гордости, а путь неудачника, который заведет его на тот свет или в рабство, с чем они оба уже успели столкнуться. Но, увидев во взгляде эльфа скорее растерянность и невысказанный вопрос, он ответил по-другому:

— Ну значит, повезло нам с тобой не попадать в передряги. Пусть так будет и впредь, — в довершение он еще и хлопнул парня по плечу, наблюдая, как просветлело его лицо.

Чтобы сменить тему разговора, Алекс велел Эйдани повернуться к нему спиной и присесть в воду. Тот издал сдавленный звук сквозь сжатые зубы, когда, преодолевая боль, опустился на колени, присев на галечное дно так, что из воды выступала лишь его скругленная спина с острыми лопатками, на которую темными кольцами упали не слишком длинные волосы. Алекс начал зачерпывать ладонью воду и поливать множественные продолговатые следы от плетки и какие-то запекшиеся не то ожоги, не то ссадины, а затем стал оттирать налипшую местами грязь с гладкой кожи и с ран, неизбежно сдирая корочки. Эльф не проронил и звука, но, судя по вздрагивающим плечам, ему было несладко.

Когда со спиной Алекс сделал, как ему казалось, все, что мог, он сказал:

— Эйдани, давай я помогу тебе отмыть живот.

Эльф чуть заметно вздохнул и отозвался:

— Называй меня Дани — это мое домашнее имя. Спасибо тебе, — он слегка склонил голову и приложил руку к груди в знак благодарности, затем поднял глаза на Алекса, — Почему ты помогаешь мне? Разве ты не из земель Белой луны?

— Да, я из Сталле. Вряд ли ты знаешь такой город.

Алекс присел, занявшись его окровавленным животом, не желая отвечать на главный вопрос: почему он помогал, если его раса, принадлежность феодалу Белой луны и чертова армейская метка на руке обязывали ненавидеть стоящего перед ним эльфа? Наверное, потому что, несмотря на все это, Алекс всегда жил своим умом, чутьем и сердцем, наплевав на обязательства, и какая-то из этих частей его личности заставила сейчас поступить именно так.

Закончив, наконец, с коури, который был измучен болезненным обмыванием и дрожал всем телом, несмотря на «пламя в крови», Алекс отправил его на берег:

— Ну все, Дани, иди! Там на берегу я бросил одежду для тебя. Ты уж оденься, чтобы не смущать нашу принцессу, — не без иронии сказал он. — Вы вообще носите одежду в своем Ордене?

Эльф, выходящий из воды, изумленно обернулся:

— Да, конечно! У меня была одежда, просто те люди отняли ее у меня.

Алекс усмехнулся про себя: с таким телом, как у Дани, не стыдно ходить голышом — он был прекрасен в свете луны. Уже занявшись своими слипшимися от крови и грязи волосами, Алекс то и дело посматривал на берег, с любопытством наблюдая, как, неловко балансируя на одной ноге, его новый спутник натягивает уродливые домотканые штаны на свою точеную лодыжку, сверкая в серебристых бликах от воды узкой белой задницей.

Потратив немало времени, чтобы привести себя в порядок, Алекс вернулся на поляну, где застал лишь одного эльфа, который лежал на земле, свернувшись клубком, но не спал — глаза его блестели, отражая луну.

— А где девчонка? — изумленно спросил мужчина.

— Она там, — Дани привстал и указал рукой в сторону кустарника вдоль края поляны, теряющегося в ночной тьме.

— Я здесь! — Соле вышла на свет, скрестив руки на груди, голос ее звучал с вызовом, — Я не могу находиться с берсерком наедине. Это опасно для меня!

Она подошла к Алексу и встала позади него, словно прячась от коури. Алекс посмотрел на нее через плечо и устало ответил:

— Да брось, хотел бы он причинить тебе вред — давно причинил бы, — он отмахнулся от девочки и начал расстилать одеяло, чтобы, наконец, лечь спать.

— Ты же говорил, что он безопасен, потому что ранен! Но теперь его раны затягиваются!

Догадываясь, к чему она клонит, Алекс предпочел игнорировать довольно здравые нападки девочки — они действительно не знали, чего ждать от эльфа. Но он не видел угрозы в юноше, не чувствовал ее, и потому не думал о том, как обезопасить себя. Соле же не унималась:

— Давай спросим его, как он оказался в Рандшеле! Уж не из горной обители Рэи же его похитили! Мы ведь находимся рядом с Невольничьим трактом. Из земель Золотой луны никак сюда не попасть, миновав наше королевство, — девочка усмехнулась и перевела испытующий взгляд на коури, — Ну, расскажи, как случилось, что ты попал к рабовладельцам? Из каких мест тебя забрали?

— Я был в землях Белой луны в восточных лесах, недалеко от наших границ, — откровенно начал Дани.

— Так, — торжествующим голосом продолжила девочка, прохаживаясь по поляне перед сидящим коури, — И что же ты там делал, в лесу чужого королевства? Ягоды собирал?

Эльф словно не заметил ее саркастического тона и ответил:

— Нет, ягоды я не собирал. У нас был провиант.

— Так ты был там не один? Что же вы там делали?

— У нас была тренировка, — голос его зазвучал тише.

— Что за тренировка? — вступил Алекс в беседу.

— По совладанию с яростью во время преображения.

— Почему же вы тренировались не в своих землях, а в чужих? — Соле, казалось, знала ответ, в отличие от Алекса, который только начинал подозревать неладное.

— Нам нужны были люди для…

— В качестве живых мишеней? — прервала его девочка, почти закричав, — Как звери для затравки собак?

— Да, — Дани кивнул, ответив севшим голосом.

— Ты слышишь?! — Соле отскочила от коури, бросившись к Алексу, — Они чудовища! Они приходят в отдаленные деревни и крадут людей для своих кровавых тренировок! Я не могу спать, когда он рядом! — она взмолилась, хватая мужчину за руку, голосок ее дрожал, глаза заблестели слезами.

Алекс, в замешательстве от услышанного, отодвинул девочку от себя и спросил тихо, чтобы эльф не слышал:

— Но что мы можем сделать? Прогнать его?

— Это же не помешает ему вернуться, пока мы спим, и убить нас.

В ее голосе зазвучали торжествующие нотки достигнутой цели, несмотря на стоящие в глазах слезы. Алексу сразу показался странным этот допрос, состоящий больше из наводящих вопросов Соле, нежели из ответов эльфа, и сейчас он чувствовал — девочка разыгрывала какой-то собственный сценарий, но зачем? У него слишком болела голова, чтобы соображать, однако одно было ясно — у Соле явно припасен вариант, чтобы решить проблему с берсерком. И да, он не ошибся.

Заговорческим тоном она зашептала Алексу настолько близко к уху, насколько возможно ей было дотянуться до головы высокого мужчины:

— Я нашла на разбойничьей поляне смирительный ошейник!

— Что это еще такое?

— Он усмиряет берсерка, делает его спокойным.

Алекс хотел было сказать, что Дани и так вполне спокоен — краем глаза он наблюдал, как коури укладывался спать на влажной траве, ища удобную позу для израненного тела. И это при том, что шепчущиеся на отдалении люди явно замышляли что-то против него. Однако Дани, судя по первому впечатлению, был довольно бесхитростен по натуре и от окружающих также не ждал подвоха.

Пока Алекс размышлял об этом, девочка уже принесла откуда-то из тех самых темных кустов приспособление, представляющее из себя два больших полукольца, изготовленных из стального прута, соединенных с одного конца шарниром, на котором болтался обрывок цепи, а с другого конца имеющих защелку.

— Похоже на пыточное орудие, — неодобрительно заметил мужчина.

— Вовсе нет, это всего лишь ошейник. Надень ему!

Нехотя Алекс сдался напору девочки, полагая, что в ее словах есть резон, и направился с ошейником к эльфу. Словно почувствовав неладное, Дани, лежащий до того спиной к ним, подскочил на ноги и попятился назад, вытянув вперед открытую ладонь:

— Не надо! Я не буду нападать на вас!

Алекс замешкался, увидев неподдельных страх, промелькнувший в глазах коури. Тогда Соле выхватила у него из рук ошейник и сама подошла к парню. Произошедшее дальше поразило Алекса: стоило девочке сделать шаг в направлении эльфа, как он будто поник, руки его повисли плетьми, тело обмякло и он тихо опустился на колени, склонив голову. Соле довольно улыбнулась, и лишь тогда Алекс заметил легкое свечение вокруг ее пальцев, держащих странный ошейник. Пока он решал, была ли это магия или отблеск луны, девочка ловко сомкнула полукольца на склоненной шее Дани, но не смогла справиться с защелкой, и тогда Алекс помог ей.

Алекс почти не спал этой ночью. То Соле, с которой они лежали спинами друг к другу, ворочалась и стягивала с мужчины единственное одеяло, оставляя его покрываться росой и дрожать от холода. То ему слышались какие-то приглушенные голоса, эхом отражающиеся в сыром удушливом воздухе ущелья — он вскакивал, уверенный, что это работорговцы вернулись за своим золотом на поляну с трупами, от которой путники отошли совсем недалеко. Что, если они станут разыскивать пленного коури? Что, если девочка права, и такой раб представляет немалую ценность не только в Рандшеле, но и вообще по всем западным землям, включая Королевство Белой луны. Зачем только они взяли его с собой? Пройди они мимо, не заметив тот труп на обочине — не теряли бы время и были бы сейчас уже в какой-нибудь деревушке близ Невольничьего тракта.

Дани, который спал полусидя, прислонившись к дереву на краю поляны, издал очередной звук, окончательно разбудив мужчину. Под утро мучительные стоны и шорох от мающегося во сне эльфа участились настолько, что Алекс не выдержал и, сдавленно чертыхаясь вылез из-под отвоеванного, наконец, угла одеяла. Раннее летнее солнце уже вставало, подсвечивая розовым небо в восточной части ущелья, окрашивая черную воду медленной реки, и придавало красноватый оттенок стелющемуся вдоль берега сырому туману. Стараясь не мочить ноги в росе, покрывавшей низкую мягкую траву на поляне, Алекс подошел к коури, скрюченному в тени большого узловатого тополя. Дани уже не опирался на ствол, как пару часов назад, а лежал на спине, обхватив себя руками, и крутил во сне головой из стороны в сторону так, что его влажные волосы разметались по земле, нацепив обрывки травинок и прошлогодние листья. Глаза эльфа были крепко зажмурены, лицо искривлено болью, сквозь приоткрытые шершавые губы вырывался неосознанный стон.

— Эй, ну чего ты стонешь? — Алекс машинально убрал желтый тополиный листок, прилипший на гладкую бледную щеку Дани, и потряс парня за плечо, — Плохо тебе? Ты ж сказал, что у тебя все заживает…

В ответ на его слова эльф приоткрыл глаза. Все-таки серые, не черные — отметил про себя Алекс. Затем он приподнял подол рубахи Дани и убедился, что его рана на животе и вправду наполовину затянулась.

— Тогда что с тобой происходит? — Алекс вопросительно посмотрел на коури, который окончательно проснулся и тяжело дыша, пытался присесть и упереться спиной в дерево.

— Ошейник, — прохрипел Дани, указывая трясущимися руками на шею.

Алекс с готовностью откинул волосы эльфа, упавшие на стальное кольцо и расстегнул замок. Ошейник упал в его руки, и Алекс отшатнулся, увидев на шее парня жуткий след от него — кожа в том месте, где находился ошейник, полностью отсутствовала, обнажив красные окровавленные мышцы, которые пульсировали и дымились, словно их прижгли раскаленным прутом. Увидев белую кость ключицы, лишенную кожного покрова, Алекс почувствовал, как поплыла его голова, он резко отвернулся, отбросив ошейник в сторону и уперевшись руками в землю, чтобы не упасть.

— Что это такое? — пробормотал он, не в силах повернуться к Дани, который, освободившись от кольца, прикрывал теперь руками растерзанную шею и сдавленно всхлипывал.

С середины поляны раздался недовольный голос Соле:

— Что вы там болтаете? Еще очень рано!

Алекс посмотрел на девочку, которая шла к ним, потирая сонные глаза, и крикнул:

— Посмотри, что эта штуковина сделала с ним!

Соле подошла к коури, сложив руки на груди, и ничего не ответила. Алекс взял себя в руки, насколько это было возможно, обошел Дани сзади, одной рукой отодвинул прядь его волос за спину, а другой оторвал ладонь парня от шеи, преодолевая его вялое сопротивление.

— Посмотри, что это?!

Глаза ошеломленного Алекса буравили девочку, которая, однако, спокойно ответила, с небрежностью махнув рукой:

— Да, они же не переносят сталь, — она пожала плечами, — Ты не знал? Так и определяют берсерков: прислоняют меч плашмя к плечу, и если его кожа задымится — значит, это не простой коури. Так ведь, рэи?

Дани кивнул головой, а Алекс вскочил на ноги и едва справился с желанием потрясти девчонку за плечи:

— Значит, ты знала, что так будет? У него кости вылезли наружу! Это ж… — он не находил слов, чтобы описать жестокость, на которую сам же дал согласие.

— Да, конечно, я знала, как работает смирительный ошейник, — Соле повела бровями, — Но, наверно, моя магия оказалась недостаточно сильна. Он должен был сидеть тихо, а не вопить всю ночь! — девочка смущенно приподняла одно плечо, словно извиняясь, — Я вообще не могла спать, а ты?

Алекс лишь глотал воздух от возмущения вместо ответа. Наконец, он выдохнул:

— Почему ты так поступила с ним?

— Потому что он коури, и я ненавижу его! — выкрикнула девочка, демонстративно отбежав от Дани, словно он угрожал ей, хотя тот просто сидел, низко склонив голову и не глядя на спорящих людей.

— Да что он тебе сделал, чтоб ты его ненавидела?

— А что он тебе сделал, что ты его так возлюбил? — ноздри Соле раздулись от злости, пальчиком она тыкала в направлении Алекса с такой энергией, словно желала проткнуть насквозь.

— Да не возлюбил я его, — в замешательстве ответил мужчина, добавив, — Но так же нельзя, Соле!

— Чего нельзя? Я поступила, как следует верной дочери Белой луны! Или ты решил учить меня? Я воспитана при великом дворе Эстес! — голос девочки зазвучал торжествующе, так что Дани, наконец, поднял на нее затянутые влагой глаза, — А ты кто? Голодранец и дезертир?

Алекс, ничего не отвечая, отошел к сложенным с краю поляны вещам, поднял арбалет и тогда только обратился к Соле:

— Я ухожу.

— Что? Куда? Без меня? — переполошилась девочка, сразу изменившись в лице, которое до того выражало надменную самоуверенность.

— Я попробую поохотиться, — Алекс закинул арбалет за спину, считая стрелы, и украдкой глядя на реакцию Соле, — Оставайтесь здесь, я вернусь к вам.

— Не оставляй меня с берсерком! — взмолилась девочка, — Или надень ему снова ошейник! — к ней вернулось высокомерное выражение лица, когда Соле крикнула вслед уходящему мужчине, — Я приказываю тебе!

В ответ на эти слова Алекс наклонился к лежащему на траве ошейнику и бросил в сторону леса с такой силой, на какую только был способен. Стальные полукольца со звоном ударились о ствол крупного дерева и разлетелись в стороны погнутые. Соле сжала кулаки, зашипев носом, но промолчала, лишь с опасением поглядывая на Дани, с которым они остались на поляне вдвоем.

Соле сидела, скрестив ноги, на траве, уже просохшей под жаркими утренними лучами, и вытряхивала из мешочка крошки, оставшиеся от печенья, полностью погруженная в это занятие, позабыв о соседстве коури, когда боковым зрением уловила, что ее нежеланный спутник приподнялся на ноги, навострив эльфийские уши.

— Кто-то идет, — тихо сказал Дани.

— Алекс? — настороженно спросила девочка.

— Несколько человек, — с этими словами молодой эльф неожиданно схватил Соле за запястье руки так, что мешочек вылетел у нее и драгоценные остатки еды посыпались на траву, и потянул в сторону леса.

Едва успев подняться на ноги, Соле, запинаясь, последовала за коури, не в силах освободить руку из его крепкой хватки. Дани затащил ее в лес к толстому тополю с раскидистыми нижними ветвями, и сказал:

— Залезем на это дерево!

— Что? — Соле, потирающая запястье, смотрела на него с сомнением.

— Полезай, глупая, скорее!

— Не смей говорить так со мной, ты…! — возмущенно заголосила Соле, но, встретившись взглядом с нечеловеческими серо-синими глазами эльфа, с которым они буквально упирались нос к носу, осеклась, и заговорила другим тоном, — Я не могу залезть туда — я не дотягиваюсь.

Девочка ростом едва достигала груди Дани, и потому та ветка, на которую он положил руку, для нее была недосягаема. Ничего не говоря, коури подхватил Соле под бедра и толкнул наверх, сразу же охнув и схватившись рукой за свою окровавленную шею, как только девочка вскарабкалась на ветку. Немного постояв, он собрался с духом и, уже явственно слыша приближающиеся голоса, стиснул зубы и через боль подтянулся на дерево. Они поднялись еще на пару веток выше и затихли.

— Ну вот, что я говорил! — высокий мужской голос с диким акцентом раздался со стороны дороги, — На этом склоне сломаны ветки, вот и кровь на траве — он прошел здесь.

— Да как он вообще мог уйти? Хук проткнул ему живот насквозь! — отвечал точно гном, судя по говору. И Дани узнал его голос — это был один из надсмотрщиков шайки, которая захватила его в плен.

— Да кто его знает, говорят, ушастые твари живучие. За что Хук его пырнул?

— Он так разъярился, когда узнал, что пацан не берсерк, что в гневе начался кидаться на него! Он орал «Какого хрена я с самого Тилля тащу этого ублюдка и кормлю его!» И пырнул! — отвечал третий веселый голос, — А Мис тогда завопил: «Да чего ты делаешь, это точно рэи, я проверял!» И тогда они начали уже драться друг с другом, про ушастого забыв, пока не поубивали всех, — человек засмеялся.

— Так я не понял, он все-таки берсерк или нет?

— Да вроде нет, но мы ж не разбираемся, — опять смешливый голос, — Хук снял с него ошейник, лупил плетью, тыкал хворостиной горящей — с тем ничего не сделалось, он не превратился в зверя. Наверно, люди Миса ошиблись.

Вступил гном:

— А я говорил этим слабоумным, уж не думали ли вы, что так легко захватите берсерка? Мы их вообще когда-нибудь видели? Такую тварь не возьмешь ни в одного, ни отрядом. Ух!

— Страшные они? — настороженно спросил человек с акцентом.

— Страшилища: глаза горят, волосы дыбом, рожи жуткие. А этот — да обычный ушастый, таких полно по всему югу.

— Обычных тоже продают на рынке в Рани.

— Но Хук-то вез по заказу, не в Рань мы шли… — гном примолк, словно взболтнул лишнего, — В общем, не хотел он морочиться с ушастым, вот и собирался убить, но не успел — самого пришили.

— Я вот только одного не пойму, — заговорил веселый, — Если этому коури удалось уйти с поляны, на кой он золото прихватил? В кабак собрался с дыркой в животе? — человек заливисто засмеялся, — Нет, представь, Холог, как бы он там отплясывал! Нет бы пойти, спокойно сдохнуть в лесу и не создавать нам проблем.

— Смотри-ка, ушастый прихватил не только золото, — гном присвистнул, — Сколько добра набрал!

Теперь, когда говорившие вышли на поляну и подошли к куче вещей на них, Дани и Соле могли разглядеть их. Один и правда был гном — низкий и коренастый, с мохнатой бородой, в короткой кольчуге и с обнаженным кривым кинжалом. Другой — видимо, человек с акцентом, был дорого одет по меркам здешних земель, у ног его болтались серебристые резные ножны, из которых выступала искусная рукоять меча. Судя по его облику, человек этот был приближенным к главарю одной из многочисленных банд работорговцев. Веселый обладал располагающей дружелюбной внешностью толстощекого простака, по светлым волнистым волосам можно было предположить, что происходил он из земель Белой луны. Этот парень первым присел к куче вещей и принялся раскидывать их в стороны. Внезапно богатый человек с мечом бросился к куче, выхватил из нее увесистый льняной мешочек, из которого тут же высыпал на ладонь несколько монет.

— А вот и наше пропавшее золото, — удовлетворенно сказал человек с акцентом, подбросив мешочек на ладони.

От этой картины Соле недовольно поджала губы и хмыкнула. Увидев, что Дани смотрит на нее с вопросом, она предпочла отвлечь его:

— Так ты все-таки берсерк или нет? О чем они говорили?

— Я рэи, — шепотом ответил он, показав на ожог от ошейника, как подтверждение, — Они не знают, как определить таких, как я. Никогда не встречали. Вот ты сразу поняла.

— Да уж, я на вас насмотрелась, — девочка отвернулась с презрением, затем снова обернулась к коури, забавно сидящему на корточках на соседней ветке, — Не страшные у вас рожи, не знаю, о чем они, нормальные рожи!

В ответ на эти слова Дани смущенно улыбнулся, а потом неожиданно зажал ладонью рот девочке и шепнул:

— Тихо!

Его насторожило, что гном начал озираться, со словами:

— Куда ж все-таки пропал сам ушастый?

— Да шут с ним, — отозвался веселый парень, — Валяется где-нибудь.

— Вдруг он унес часть золота с собой? — не унимался гном, — Я не хочу больше проблем с этими чертовыми монетами.

В ответ на его слова человек с акцентом бросил гному мешочек со словами:

— Пересчитай! Все его пожитки тут, наверно, он отлить отошел. Но стоит проверить.

— Не его это пожитки, — хохотнул весельчак, — вот меч, например, самого Миса!

Он схватил меч, который подобрала Соле, с земли и поиграл им в воздухе.

— Раз так, я заберу и меч, — буркнул богач и выхватил меч у подручного, на что тот разочарованно скривился.

— Тогда я возьму эту куртку! — веселый поднял с земли кожаную потертую куртку и сразу принялся ее натягивать.

— Это куртка Алекса! — сдавленно зашептала Соле.

— Следы тут, — человек с акцентом показал на траву в стороне от поляны. Похоже, он единственный понимал что-то в следах. Однако, он не заметил, что путников, ночевавших на поляне, было несколько, — Пойдемте, найдем тварь и убедимся, что он помер.

С этими словами он направился в сторону спрятавшихся путников. Они затаили дыхание, когда люди вошли под кроны леса и прошли совсем рядом с деревом, где они сидели. Удивительно, но следы повели разбойников дальше. Когда люди скрылись за кустарником, едва живая от страха Соле прошептала Дани почти в ухо:

— Они пошли по следам Алекса, а нас не заметили.

Эльф молча кивнул ей и собрался слезать.

— Стой, ты чего? Они ж еще тут! — девочка ухватила его за руку.

— Хочу помочь Алексу, — широко распахнув глаза, ответил ей Дани.

— Сам он разберется, он же воин! К тому же у него есть оружие! А мой меч забрали, — она грустно усмехнулась.

Алекс сделал шаг в сторону упавшей подстреленной перепелки и замер, полусогнувшись, услышав хруст веток в другой стороне. Беззвучно метнувшись в сторону, он спрятался за раскидистым кустом, нижняя часть которого терялась в высокой болотной траве. Притаившись, он увидел двух людей и гнома, не таясь продирающихся через заросли. Вид странников не внушал доверия, они шли с оружием наголо, и, к удивлению Алекса, на одном из людей была надета его видавшая виды куртка. Тип, похожий на жителя заморских земель, в неуместном среди болот камзоле, показал острием меча на землю перед собой:

— Вот тут след обрывается.

— Утоп, небось, в трясине, — заключил гном.

Рядом с тем местом, куда указывал человек, действительно начиналась топь, которую Алекс обошел по краю, цепляясь за траву и едва не скатываясь на глубину — проклятая перепёлка решила упасть подстреленной прямо в центре болота. Теперь же он с трудом балансировал на краю твердой почвы у корней куста, вцепившись в него свободной рукой, а другой удерживая тяжелый арбалет, и при этом стараясь не производить никаких звуков.

Человек в камзоле настороженно оглядывался, будто не веря в утопление преследуемого, гном следил за ним взглядом, а парень же в куртке Алекса был занят тем, что вытаскивал из карманов всякое добро — огниво и моток веревки. «Ведьма бы тебя побрала! Оставь мои вещи!» — ругался про себя Алекс, чувствуя, как предательски соскальзывают занемевшие пальцы с веток. Наконец, ему удалось нащупать одной ногой лучшую опору, и в этот момент человек в камзоле произнес со страшным акцентом:

— Думаю, ушастый пошел туда, — он указал пальцем куда-то правее, — Он не утоп, и он жив.

Гном с готовностью устремился за ним, а светловолосый щекастый парень в куртке Алекса разочарованно всплеснул руками, но все же нехотя последовал за спутниками.

Взволнованный тем, что пришедшие явно искали Дани, Алекс никак не мог принять решение, как ему помочь своим молодым спутникам, которых оставил на поляне. Наконец, он вскинул арбалет и прицелился в голову светловолосого, который шел последним. Палец Алекса уже лег на курок, он задержал дыхание для точного прицела, но воображение подвело его: мысленно проследив путь стрелы, его сознание не смогло удержаться и не представить, как она с хрустом проламывает череп светловолосого парня, как разлетаются костные крошки, брызги крови и мозгов… Глубоко вздохнув, Алекс прикрыл глаза и устало опустил арбалет к ногам. Он ни на что не годен, просто трус. С досадой Алекс ударил себя кулаком по бедру, качнув головой.

Разбойники скрылись в глубине леса, к счастью, они отдалялись от поляны. Это было на руку Алексу. Удерживаясь одной рукой за спасительный куст, он повис над трясиной, а мечом, который снял с пояса, старался подцепить лежащую на кочке в середине болота тушку перепелки. Не сразу, но это ему удалось. Подтянув птицу к себе, он, морщась, вытащил из нее стрелу и забросил тушку в заплечный мешок, где лежала еще одна. После этого Алекс как можно тише и быстрее направился по своим следам обратно к поляне.

Рядом с поляной он не сразу увидел на дереве Соле и Дани. Лишь когда девочка негромко позвала его, Алекс махнул им и, засмеявшись, крикнул:

— Эй, птенчики, спускайтесь!

Соле радостно взвизгнула при виде мужчины, эльф вроде тоже был рад ему. Девочка возбужденно трясла его за рукав, желая что-то рассказать, но Алекс остановил ее жестом, прислонив палец к губам.

— Потом! Сейчас бежим!

Он проследил за взглядом, который Соле бросила на поляну с разбросанными вещами.

— Придется оставить. Бежим!

Вдалеке были слышны голоса мужчин. Алекс схватил девочку за руку и опрометью бросился бежать через лес в сторону дороги, краем глаза видя, что коури последовал за ними, а вскоре и обогнал. Легкие ноги эльфа несли его со скоростью ветра, несмотря на раны, так, что Алекс едва поспевал, а девочка выдохлась уже на подъеме в гору.

— Эй, Дани, постой! — взмолился Алекс.

Деревянные ножны короткого меча, который он взял на разбойничьей поляне, болтались у его бедра и мешали мужчине бежать, поэтому он снял меч и нес в руке. Отдышавшись, Алекс протянул его коури:

— Понеси хоть меч, тяжелый он, зараза!

Дани заколебался на мгновение, но схватил ножны, и они снова бросились бежать, уже по дороге, по которой шли накануне, в сторону юга — туда, где сияло палящее полуденное солнце. Отбежав на порядочное расстояние никем не замеченные, измученные путники остановились, спрятавшись за кустами на обочине.

Сначала они молчали, просто сидя рядом на земле, приходя в себя. Затем заговорила Соле:

— Ты видел в лесу разбойников?

— Видел! Они забрали мою куртку. Бог с ней, с курткой, но там огниво! — потеря огнива тревожила его больше всего. Еще одну такую же холодную ночь не хотелось бы терпеть. Да и перепёлок надо было как-то готовить.

— Что же ты не остановила их этой своей магией! — Алекс расширил глаза и сделал пассы руками перед собой.

Соле подернула плечами:

— Как ты себе это представляешь? По-твоему я волшебница из сказок? — она передразнила Алекса, показав такие же пассы, только более размашисто, и, видя непонимающее лицо мужчины, пояснила, — Мне нужны какие-то заряженные артефакты…

— Вроде ошейника?

От этих слов Дани, до того сидевший неподвижно, вздрогнул.

— Да, как ошейник. Только существуют куда более могущественные артефакты, — Соле многозначительно подняла глаза, — Правда, я никогда не пробовала ничего подобного, только читала.

Алекс усмехнулся на это. Затем он обратился к коури:

— Ну а ты? Оставь себе хоть этот меч, — он кивнул на оружие, которое до сих пор держал эльф, — Я все равно не умею им достойно пользоваться, а ты совсем безоружен.

— Я не возьму меча, — тихо ответил Дани, — Не могу.

Алекс нахмурился. Увидев это, Соле пояснила с присущей ей презрительной интонацией:

— Меч из стали! Он может держать только ножны, но не рукоять. Берсерки не владеют оружием, они дерутся только врукопашную.

— Да, это так, — подтвердил эльф, — мне запрещено прикасаться к любому оружию, — с этими словами он протянул меч Алексу.

— Вот же! — Алекс ухмыльнулся, — Магичка из могущественного рода, которая, однако ничего не умеет и потому совершенно бесполезна! — Соле вспыхнула, но промолчала, — Коури, наделенный от рождения великими силами, которыми не может пользоваться, к тому же не способный держать даже обычное оружие. И неудавшийся солдат, который падает в обморок от вида крови, — тут Алекс уже откровенно засмеялся, — Да у нас отличная команда! В самый раз для путешествия через Рандшель. Что ж, идемте!

Он поднялся и подал девочке руку, Дани сам вскочил на ноги. Только сейчас Алекс заметил, что голые стопы коури посечены камнями и ветками до крови.

— Ты еще и босой! Ну что мне делать с вами!

— Может поедим? — осторожно предложила Соле, — Как твоя охота?

— Я подстрелил двух птичек, но не сырьем же их есть! Я не смогу развести огонь без огнива.

— Огонь я могу создать, — улыбнулась Соле, — Хоть в чем-то я полезна!

— Что ж ты раньше молчала?

Девочка только пожала плечами, загадочно улыбаясь.

Принц Кайден затих в своей комнате, слыша голоса и шорох стражников снаружи, за резной двустворчатой дверью. Ну вот и все, клетка закрылась. Он с досадой сжал кулак. Отец унизил его несправедливо. Но больше такому не бывать.

Его лишили возможности попасть в подвал, откуда он мог бы ускользнуть в междумирье. Но у Кайдена был другой план. Он открыл книгу и занялся поиском нужных знаний. Сегодня он закончит изучение этой части трактата и найдет способ сбежать из-под ареста, используя тот дар, что дал ему отец — родовую магию.

Давно стемнело, белая луна вкатилась на небосвод прямо напротив окна Кайдена, словно суля принцу удачу. Он захлопнул древнюю книгу, уже зная, что нужно делать. Бормоча шепотом заученные с детства слова семейного гимна Эстес, которые на самом деле являлись своего рода заклинанием. Искусно подобранные слова, чьи звуки складывались в определенный ритм, приводили мага в состояние некого транса, когда кристалл под кожей его лба раскалялся и вибрировал, резонируя с дрожью тайных струн сознания своего обладателя. В этот момент можно было воплотить в реальность любое желание, нужно было лишь суметь объяснить свой запрос Мирозданию на его собственном языке мыслительных символов.

И Кайден сделал это: нарисовал в своем воображении четкие линии, пронизывающие пространство междумирья, напоминающего своей структурой далекие звездные скопления, когда мириады искр сливаются в один светящийся туман. Линии, рождаемые сознанием принца, извивались в этом тумане, расходясь в разные стороны. Мгновенными всполохами он видел места, куда упирались концами та или иная линия. Вот луг под ночным звездным небом, головки некоторых цветов закрылись, но некоторые оставались открытыми и источали сладкий аромат, смешиваясь со свежестью ночной прохлады. Эти чувства коснулись Кайдена и растаяли, сменяясь другой картиной: полумрак таверны, блики масляных ламп пляшут по темным стенам, волынка и скрипка играют разудалую музыку, запах жареного мяса и пролитого кислого пива, пьяные люди и гномы танцуют.

Он перебирал так линию за линией, задыхаясь от восторга безграничности мира и своих сил. Не находя того, что ему было нужно, подсознание Кайдена само выбросило в междумирье недавний образ: широкий балкон с оградой из белого мрамора, внизу раскинута обширная городская площадь, окруженная посаженными по кругу деревьями с крупными цветами. Лишь стоило ему подумать об этом, как одна из линий устремилась вперед, кристалл между бровями принца раскалился настолько, что он непроизвольно вскрикнул, и искрящийся туман междумирья захватил его тело, вырывая из плена спальни.

Через пару мгновений тошнотворной круговерти в сформированном им самим пути через междумирье, молодой принц рухнул на пол того самого балкона в сотне лиг от королевского дворца Эстеталии. Поднимаясь на ноги, Кайден приоткрыл рот, не веря своим глазам: белая луна освещала круглую площадь, искрясь на крупных лепестках цветущих деревьев. Он подбежал к краю балкона, перегнувшись через ограду, едва не хохоча от довольства собой — пожалуй, он был первым Эстесом за несколько веков, кому после стольких попыток удалось приручить пути междумирья, заставляя их выстраиваться по своему желанию, а не по прихоти Мироздания. А может и единственным!

Принц почувствовал на себе взгляд и резко оглянулся. У дверей балкона стоял Шидари. Кайден не сразу узнал его без тиары, с распущенными длинными волосами и в ночной рубахе до пола. В руках короля коури был кубок, а рот изумленно приоткрыт.

— Ты как здесь оказался? — наконец проговорил ошеломленный эльф, получив ответ лишь в виде широкой улыбки еще не пришедшего в себя от головокружительного успеха Кайдена, — Разве выход из междумирья находится не на рыночной площади у фонтана?

— Я проложил новый путь! — воскликнул парень, едва не бросаясь на коури с объятиями. — Я сам! Я теперь могу выходить из междумирья там, где пожелаю, в любом месте!

— Хорошо, что ты не пожелал выйти в моем нужнике, — съехидничал Шидари, явно недовольный неожиданным вторжением Кайдена прямо во дворец.

После этих слов он развернулся, и ушел с балкона внутрь, скользя белоснежной рубашкой по мозаичному полу с таким безразличным выражением лица, словно на его глазах Кайден не совершил нечто неординарное. Однако в глубине души Шидари трепетал: насколько же безграничны возможности Эстесов! И сколь они могут быть опасны, если не взять их под контроль.

Кайден чуть задержался на балконе, наслаждаясь теплой ночью, и вошел следом за коури в тронный зал.

— Зачем ты здесь? Есть срочные новости? — Шидари сидел на троне, где смотрелся величественно, несмотря на облачение в ночную рубашку.

Принц помедлил, глядя в одно из высоких окон зала, за которым еще горела белая луна, скоротечно катящаяся по звездному небу. Не дождавшись ответа, Шидари поднялся с трона и направился в Кайдену с вопросом:

— Войско Белой луны направлено в обход Западных лесов? — по напряженному лицу собеседника, коури догадался, что не все идет гладко.

В плане, который изложил ему принц Кайден при прошлой встрече, речь шла о том, что Шидари отведет войска от линии фронта в Западных лесах вглубь земель Белой луны, бросив гарнизоны людей Антерии в Лесах без поддержки. После чего король Каледен зайдет севернее этой области и ударит оттуда, одновременно выступит и Шидари.

— Нет, — жестко ответил принц.

— Вот как… — Шидари встал перед ним, выжидательно сложив руки на груди.

— Отец не согласился с нашим планом, — не скрывая досады, произнес Кайден.

На самом деле, король Белой луны не дал шанса сыну рассказать о плане. Но Кайден не хотел бы, чтобы у самодовольного эльфа возникло хоть малейшее подозрение о том унизительном разговоре, какой состоялся у него с отцом. Глаза Шидари сверкнули, лицо исказила вспышка гнева, но лишь на мгновение. Сдержавшись, ледяным голосом он спросил:

— Разве ты не обсудил с королем план заранее, до того, как явился ко мне?

Кайден боялся поднять на эльфа глаза, но это нужно было сделать. Ему придется держать удар и ставить себя вровень с королем коури, даже лишившись поддержки в виде королевства Белой луны. Кайден просчитался, но он это исправит.

— Король изменил свое решение, видя военные успехи армии Антерии. К тому же, в северных районах королевства неспокойно, из-за постоянных нападений краснолунных часть сил было переброшено к Рандшелю для патрулирования. Чувствуя ослабление наших позиций, мой король задумался о том, чтобы вступить в переговоры с Золотой луной и заключить мирный союз на ее условиях.

Произнося эту речь, Кайден не без удовольствия наблюдал, как расширяются вытянутые эльфийские глаза Шидари и сжимаются его кулаки. Союз Белой луны с Антерией, которую Шидари вероломно предал, но которой оставались верны рэи, означал, что войско эльфийского короля остается одно против трех мощных армий, зажатое между ними и обреченное на истребление. Шидари на время потерял дар речи. В смятении он отошел к двери балкона, вдыхая ночной воздух, наполненный ароматом цветущих деревьев.

— Антерия не заключит союза с Каледеном, — наконец произнес коури, не поворачиваясь к собеседнику, — Я знаю эту женщину. Она упряма и самонадеянна до глупости, — Шидари не был уверен, убеждает ли он принца или самого себя. — Ее вера в мощь армии Золотой луны абсолютна, и на то есть основания. Не вижу причин для этого союза.

— Я озвучил лишь намерения моего короля, не ставшие поступками. И у нас есть возможность не дать им совершиться.

Шидари развернулся, скользя подолом шелковой рубашки по играющему в свете свечей мозаичному полу зала. С недоверием и иронией он спросил:

— Предлагаешь разубедить твоего короля?

— Я предлагаю свергнуть его, — произнес Кайден и на мгновение перестал дышать, не веря собственным словам.

Заговорщики решили обсудить новые обстоятельства утром. Вызванный эльфом слуга проводил Кайдена в одну из многочисленных комнат дворца, в которой ему уже приходилось ночевать. Спальня, обставленная в стиле коури резной деревянной мебелью темно-бежевого цвета, декорированная серо-голубой шелковой тканью с переплетающимся растительным орнаментом, выглядела уютно и свежо. Но принц, покрытый испариной, задыхался от ужаса озвученного им решения.

Порывисто подойдя к высокому окну под потолок, он дернул створки и распахнул настежь. В комнату ворвался типичный запах ночного Даура — цветов и смоченного дождем камня мостовых. Кайден лег животом на подоконник, перегибаясь наружу и выставляя пылающие от волнения щеки под редкие капли теплого дождя. Тучи затягивали небо, закрывая звезды и белую луну на западе. Но на востоке, где небо оставалось чистым, Кайден увидел огромный серп зародившейся золотой луны. Как давно не было ее, непостоянной и впечатляющей — пару месяцев. И вот она пришла.

Простившись с принцем на ночь, Шидари в задумчивости подошел к двери балкона, не выходя на него — на улице начался дождь. Он вертел в руке давно опустошенный кубок и накручивал на палец другой руки прядь волос, стараясь сосредоточится.

Изначально новости, услышанные от принца Кайдена, потрясли Шидари, и он не мог их трезво осознать. Сейчас же чувства его, тщательно скрываемые, улеглись, и мысли стали приходить в порядок. План по взятию войск Золотой луны в окружение был хорош, очень хорош. Воспользовавшись военной мощью соседнего королевства и силой магии, доступной лишь тамошним дворянам, Шидари уничтожил бы и людей королевы Антерии, и отступников рэи, вернув народу коури их исконные земли Золотой луны.

Однако объединение двух королевств людей вместе с Орденом рэи оставляло армию коури в глубоком меньшинстве, обрекая на уничтожение. Но что, если… Что, если согласиться помочь принцу Кайдену свергнуть старших родственников и захватить власть в королевстве Белой луны, и, стравливая приверженцев старого и нового короля, посеять хаос и ослабить страну так, чтобы ее можно было просто прийти и взять? Шидари приподнял голову и, поглаживая пальцем острый подбородок, довольно усмехнулся. Эта мысль понравилась ему. Ах, если бы еще столкнуть лбами Антерию и Акири — это было бы идеально. Пусть бы они убивали друг друга, утопая в крови, пока король коури будет пить сладкое вино на своем балконе перед площадью в цветах.

Шидари шагнул на балкон, откинув подол рубашки руками, как мантию, и встал под крупные теплые капли легкого дождя. В восточной части неба, чистой от облаков, ему улыбнулась молодая золотая луна, небесная покровительница коури.

Уже после завтрака все было решено и продумано в деталях. Шидари велел запрягать коней для поездки в Западные леса. Кайдену не терпелось продемонстрировать свою силу в создании пространственных коридоров, но король коури не стремился в неведомое междумирье раньше времени.

— Доскачем до Лесов в сопровождении стражи, а там уже решим, каким образом нам попасть к моему войску, — тоном, не знающим возражений, произнес Шидари, приглашая принца усаживаться на гнедого жеребца из королевских конюшен.

То, как скоро эльф стремился захватить первенство в их союзе, коробило Кайдена, но он не мог ничего с этим сделать. Перечить Шидари ему не хотелось, ведь тот, непредсказуемый, как все коури, мог вспылить и отказаться от затеи. Кайден рассчитывал, что хотя бы на землях Белой луны, в родном королевстве, ему удастся поставить эльфийского короля на место, а пока повиновался.

Холеные кони неслись ветром через земли коури, Кайден едва успевал смотреть по сторонам, чтобы утолить свое любопытство — он никогда раньше не бывал в этих местах. Вблизи Даура, столицы земель, дорога была вымощена камнем, отполированным веками использования, по обочинам высажены высокие кусты с мелкими красными цветами, усыпавшими их сплошь, и за кустарником невозможно было ничего разглядеть. Но через несколько лиг мощеный тракт сменился на сухую грунтовую дорогу, широкую и ровную, обочины открылись, и за ними Кайден с удовольствием увидел, как, расчерченные ровными межами поля, до горизонта раскинувшиеся по мягким холмам, сменялись прозрачными лиственными рощами и быстрыми мелкими реками.

Удивительным было то, что за всю поездку им не встретилось ни одного коури или человека, ни одной повозки, ни одного трактира или селения хотя бы в поле зрения. Кайден слышал, что эльфы предпочитали размещать свои деревни скрытно, поодаль от дорог, но не ожидал, что земли коури покажутся ему совершенно необитаемыми. Словно и вправду все мужчины этого народа вышли на войну. Но кто же тогда возделывал бескрайние поля, если женщин в народе коури не было, если верить слухам?

Кайден не решился спросить об этом Шидари, который скакал справа от него, слегка склонившись над спиной лошади и глядя только вперед надменным взглядом. За спиной короля коури бились на ветру причудливо сплетенная коса из длинных темных волос и золотистая мантия, на руках надеты знаменитые перчатки из тонкой светлой кожи, о которых ходили слухи — дескать, Шидари столь высокомерен, что брезгует прикасаться к другим во время рукопожатий и потому надевает перчатки. Впрочем, Кайден увидел эльфа в перчатках впервые — до того, во время их встреч во дворце в Дауре король не прятал рук, но и не прикасался к принцу. Заключая договор, способный перевернуть все мироустройство, эти двое обошлись лишь словами, не подкрепляя их жестами и объятиями.

Вскоре впереди, строго на юге, стали вырастать синие горы, закрывающие, наконец, слепящее полуденное солнце своими острыми вершинами. Шидари придержал коня и указал принцу рукой на скалистый хребет, напоминающий гребень на спине дракона, произнеся короткое слово на языке коури, которое Кайден не то не расслышал, не то не узнал, но не решился переспросить.

— Дорога расходится здесь, — озвучил король коури то, что всадники увидели и сами, остановившись у развилки.

Место было обозначено вытянутым указательным камнем, на котором были выбиты надписи на эльфийском.

Пока Кайден щурился от бьющих из-за темно-серого камня лучей солнца, вспоминая значение написанных слов, Шидари пришел ему на выручку, объявив:

— Если поехать налево, дорога выведет на Туманный перевал, за которым лежат владения рэи, направо дорога уходит к границе королевства, проходя через Забытые рощи, где совсем портится, превращаясь в грязную тропу. Забытые рощи были отданы моими предками Золотой луне по договору о мире, с тех пор они пришли в запустение, — в голосе короля чуть заметно засквозило сожаление. — Раньше эти леса, как и их западная часть, лежащая за границей, принадлежали коури. Но с тех пор миновали века.

Король замолчал так, словно оборвал себя, не договорив что-то важное, и задержал взгляд на Кайдене. Тогда принц понял, что Шидари хочет не просто освободиться от обязательств перед королевством Золотой луны — он хочет изгнать людей из эльфийских рощ, а может и со всех земель, которые когда-то принадлежали его народу. Это не могло не встревожить принца, уже видевшего себя в мечтах в короне Белой луны, ведь частично исконные земли коури лежали в пределах его королевства.

Помолчав, Шидари сказал:

— Дальше ехать опасно. Армия Золотой луны стоит в этих лесах, преграждая путь к моим войскам. Пришла пора тебе, принц, показать свое умение перемещаться в междумирье.

С этими словами он сошел с коня, за королем последовали немногочисленные сопровождающие их стражники. Кайден тихо вздохнул, стараясь совладать с волнением. Ему никогда не приходилось перемещать других по междумирью. Хоть он и знал, что это возможно, но не был уверен в своих силах.

Кайден положил руки на горящее лицо, прикрыв глаза, а затем перенес ладонь на метку между бровей, которая начала теплеть лишь оттого, что ее обладатель вспомнил о ней, а другую протянул, не глядя, стоящему рядом Шидари.

— Возьмитесь все за руки, цепью, — севшим от волнения голосом приказал Кайден.

Беззвучно, лишь шевеля губами, чтобы посторонние не услышали, он стал читать родовой гимн, постепенно приходя в состояние, когда метка завибрировала и начала нагреваться сильнее, причиняя принцу боль. Сжав зубы, он нарисовал в своем воображении линию, простирающуюся от указательного камня рядом до Эльфийских рощ, как он представлял их себе по памяти: прозрачные дубравы с низким подлеском, журчащие ручейки и поросшие мхом, но не разрушенные древние дольмены. Одно такое сооружение Кайден видел своими глазами, когда в детстве бывал в Западных лесах (как именовали Эльфийские рощи сами коури), в то время еще не превратившихся в линию фронта между двумя королевствами. Он вспомнил, как затаив дыхание зашел внутрь удивительного строения, сложенного из огромных гладких камней, испещренных витиеватыми рунами и странными рисунками, как почувствовал удар силы, заключенной в дольмене, как она обрушилась на него, словно многометровая волна — чужая сила, неподвластная ему, но не враждебная.

Линия в его воображении устремилась к дольмену, детально воспроизведенному в сознании, метка на лбу раскалилась, вокруг закружилась материя междумирья, напоминающая звездный туман, и Кайден влетел в него, не расцепляя ладони, мертвой хваткой сжимающей руку короля коури в кожаной перчатке.

Через мгновение принц упал животом на траву, словно с небольшой высоты, сдавленно вскрикнув, и сразу же вскочил на ноги, озираясь. Это были Западные леса, всё, как он представлял: дубрава, залитая солнцем сквозь просветы в плотных кронах, ручеек у ног, тот самый дольмен прямо перед ним. А за дольменом — военный лагерь одной из когорт Белой луны, чьи отдыхающие солдаты сейчас ошарашенно смотрели на своего принца. Хотя вряд ли лицо второго сына короля было знакомо простому люду. Но уж точно каждый из сидящих у своих палаток вояк знал, что рядом с богато одетым человеком стоят ненавистные коури в полном вооружении, заклятые враги любого в землях Белой луны.

— Прекрасно, — бесстрастно произнес Шидари над ухом принца.

Выражало ли это слово удовлетворение от того, что Кайден справился с нелегкой задачей и сумел перенести нескольких коури в назначенное место, или же, напротив, это был сарказм, вызванный нелепостью их появления ровно под носом у враждебной армии, принцу было не ясно. Однако, услышав лязг извлекаемых эльфами мечей из ножен, он понял, что коури не намерены объясняться с группой солдат о союзе их королей, они намерены были драться, несмотря на численный перевес белолунных.

Уже глядя в спины угрожающе надвигающимся на солдат эльфам, Кайден запоздало подумал о том, что стоило, не теряя времени, создать еще один путь по междумирью и перенестись подальше отсюда. Но он ощутил, что слишком ослаблен после недавнего переноса — попытавшись достать свой короткий походный меч, Кайден лишь неловко дернул за рукоять, вытащив клинок из ножен на треть, руки его бессильно повисли плетьми, и принц осел на землю. Если начнется драка, в таком состоянии ему конец.

Завидев оружие в руках коури, солдаты, пришедшие в себя после появления ниоткуда Кайдена и его спутников, стали подхватывать свои пики и выстраиваться в некое подобие боевых рядов. Эльфы, вооруженные мечами, были в заведомо проигрышном положении относительно копейщиков, которых, к тому же, на поляне собралось уже около трех десятков, тогда как коури было девять, и обессиленный Кайден. Но неожиданно человек со знаком урядника на левом плече, взмахнул рукой, давая отбой своим солдатам, и закричал:

— Я знаю одного ушастого в перчатках! — от пришедшей в голову сообразительному сержанту догадки его глаза полезли из орбит, и он, продолжая указывать на Шидари пальцем, бросился в глубину лагеря, крича на бегу, — Надо доложить офицеру! Сдерживать ушастых!

Понимая, что атаки не будет, Шидари опустил в землю острие меча, украшенного замысловатой резьбой, и обернулся к Кайдену.

— Насколько твои слова весомы для офицеров Белой луны? Ты ведь ненаследный принц, верно? — в глазах эльфа мелькнуло сомнение.

— Верно, — подтвердил Кайден, — Я постараюсь быть убедительным. Битва нам ни к чему.

— Да уж, — ухмыльнулся король коури, — У нас еще много дел сегодня.

Через несколько минут принц и Шидари вошли в видавший виды походный шатер, к которому их подвел урядник и куда, после пары мгновений, проведенных внутри, пригласил войти, откинув полог. Пожилой офицер, поднявшись с лавки, наскоро сбитой на месте из необтесанных веток, не скрывал замешательства, переводя глаза с одного вошедшего на другого. Между бровей воина Кайден заметил магическую метку, едва видимую среди глубоких продольных морщин, которые могли бы придать лицу офицера хмурое выражение, если бы не удивленный взгляд. Поприветствовав их поклоном, офицер определился, с кем из посетителей заговорить, и пролепетал:

— Ваше Высочество!

Кайден удовлетворенно хмыкнул — редко кто-то, не входящий в число дворцовой свиты, узнавал его. Офицер вопросительно перевел глаза на статного спутника принца, не решаясь спросить. Эльф опередил его:

— Мое имя Шидари. Я король народа коури, — мягким, словно успокаивающим голосом произнес он.

Казалось, еще мгновение, и Шидари покровительственно погладит обомлевшего офицера по голове. Кайдену не понравился его тон, словно эльф разговаривал с ребенком, а не с командиром когорты Белой луны. Как и не понравилось то, что Шидари не давал ему шанса заговорить, несмотря на недавние заверения Кайдена, что он убедит собственных офицеров.

— Я со стражей следую в сопровождении принца Кайдена до расположения моих войск, — продолжал коури, — Прикажите вашим солдатам не препятствовать мне, и разойдемся миром.

Забавно. Девять эльфов против когорты в три сотни человек? Нарочитая самоуверенность Шидари, однако, не смогла сбить с толку бывалого воина, и офицер, совладав с изумлением первых минут, твердым голосом обратился к Кайдену, удостоив короля лишь слабым кивком.

— Ваше высочество, могу я поговорить с Вами о том, что происходит на нашем фронте, наедине или…

Кайден жестом дал понять, что говорить он может в присутствии Шидари. Вряд ли король услышит что-то новое сейчас. Офицер кивнул и продолжил:

— Ушастые… — он осекся, мельком глянув на эльфа, — коури перешли Пограничную реку, прежде разбив и обратив в бегство несколько когорт союзной им Золотой луны, стоящих на восточном берегу. После, на западном берегу, они дали бой двум когортам нашей армии, оттеснив их вглубь Эльфийских рощ, и наводнили эти леса, разделив Белую и Золотую луну своим войском и блокировав подходы к реке с обеих сторон. В связи с неоднозначностью действий коури мне было приказано занять выжидательную позицию у дольменов. — Офицер понизил голос, — Наш корпус разделен, связь между военачальниками происходит через шпионов. Были отправлены гонцы в Эстеталию к генералу Брайсу за дальнейшими приказами. Пока мы пребываем в неведении. Теперь здесь появляетесь Вы с главой коури. Прикажете мне арестовать ушастых?

Шидари едва заметно ухмыльнулся. Кайден задумался. Что ж, судя по изложенной офицером военной обстановке, коури выполнили свою часть уговора, теперь его ход.

— Сопроводите меня и короля Шидари к расположению эльфийской армии, — приказал Кайден и, видя скрываемое офицером недоумение, пояснил, — Отныне коури служат Белой луне.

Он не смог сказать «служат королю Каледену». Оставалось лишь гадать, какую весть привезут гонцы из Эстеталии, а до этого времени мятежному принцу следовало скрыться от соотечественников в эльфийском стане.

— Коури служат Белой луне? — усмехнулся Шидари, когда он и Кайден вышли из шатра на залитую ласковым солнцем вытоптанную поляну среди десятков серых армейских палаток, наводнивших лес, — Не заблуждайся, принц. Более коури никому не служат.

Кайден понимал это. Клятвы разрушены, честь потеряна, и впредь Шидари будет руководствоваться лишь своей выгодой. Принц с тревогой наблюдал, как гуляет на лице эльфийского короля самодовольная улыбка с тех пор, как его заостренных ушей коснулись новости о замешательстве в обеих человеческих армиях.

Оказалось, что Кайден почти не ошибся, выбирая место выхода из междумирья — золотистые стяги коури показались уже через полчаса пешего пути через лес, а через час спутники в сопровождении стражи и небольшого отряда людей спустились в обширную долину Пограничной реки, заполненную эльфийскими войсками.

Шидари, в отличие от принца, предпочел разговаривать со своими военачальниками без свидетелей. Кайден тем временем прохаживался в шелковом шатре для отдыха рядом с местом совета, нервно теребя подол камзола, не в силах сосредоточиться на предложенных ему блюдах и вине.

Наконец, король появился в сопровождении двух облаченных в легкие латы и синие плащи коури.

— Я возьму две манипулы пехоты с собой в Эстеталию, чтобы помочь тебе навести порядок во дворце.

Кайден кивнул, понимая, о чем тот ведет речь. Принц не знал, какого размера были манипулы эльфийского войска, но надеялся, что более опытный в военных делах Шидари смог рассчитать силы. Король тем временем продолжил:

— Но прежде я хочу устроить небольшую шутку для Золотой луны, — он весело улыбнулся, словно речь и вправду шла о шутке.

Спустя время ровные шеренги коури выстроились напротив брода быстрой, но мелкой Пограничной реки. Кайден прикинул количество — пехотинцев, вооруженных короткими мечами и копьями, было не менее четырех-пяти сотен в двух манипулах. Тактика Шидари была ему не понятна. Король приказал войску форсировать реку, двигаясь в направлении королевства Золотой луны, откуда Кайден только что перенес себя и эльфа при помощи пространственного коридора.

— Зачем ты ведешь коури в обратном направлении? — обратился он в сомнениях к Шидари, — Эстеталия лежит к западу отсюда!

Король попросту не удостоил Кайдена ответом, махнув перед его лицом золотистой мантией, уходя к построенным манипулам и выкрикивая приказ на языке коури. Принц сжал от досады зубы и последовал за невыносимым в своей наглости Шидари, который уже оседлал одного из коней, подведенных к ним оруженосцами.

Внезапная вылазка коури повергла приграничные когорты Золотой луны в смятение. Расслабленные, подобно белолунным солдатам, встреченным Кайденом и Шидари у дольменов Эльфийских рощ, люди королевы Антерии сидели у обеденных костров, когда пехота коури смела посты и обрушилась на них. Короткая битва завершилась победой эльфов, заливших берега реки кровью. Часть людей бежала.

— Сведения о нападении быстро разлетятся, через час здесь будет десяток когорт Антерии, — легко, словно о пустяке, сказал Шидари принцу, стоя на высоком утесе над каменистым пляжем Пограничной — Поторопимся! — крикнул он одному из своих офицеров в синем плаще на языке коури, потому Кайден не был уверен, правильно ли понял последнее слово.

В ответ на приказ короля, офицер подал сигнал манипулам, которые в мгновение ока собрались в ровные ряды и, следуя дальнейшим жестам командира, двинулись в глубину леса, который Шидари ранее назвал Забытыми рощами.

Как и предсказал король, примерно через час вдалеке раздался звук горна и грохот марширующего войска. Кайден внутренне сжался. Армия Золотой луны была поистине огромна, казалось, людские ресурсы королевы Антерии бесконечны — на протяжении многих лет она бросала корпус за корпусом на противостоящее войско Белой луны, оттесняя все дальше вглубь королевства по всем фронтам.

Сейчас же на встречу пятистам коури в светлых латах лилась река из не менее чем тысячи воинов. Шидари дал возможность своим пехотинцам отбить первые атаки Золотой луны, а затем обернулся к принцу с улыбкой:

— Приступим? Мне понадобится твое участие.

С этими словами он приблизился к Кайдену, все еще не понимающему, к чему коури клонит, снял перчатку с правой руки и с силой проколол кожу на среднем пальце заостренной деревянной булавкой для волос с резным наконечником. Кровь быстрыми каплями закапала из руки короля на траву под ногами.

— Магия крови?! — воскликнул принц, который, наконец, понял, что хочет от него Шидари, — Это запрещенное искусство!

— Запрещенное кем? — коури недобро усмехнулся, зажимая в кулаке проколотый палец, чтобы приостановить кровотечение, — Отец тебе не велит? Или матушка?

Кайден пропустил мимо ушей издевку, отрицательно качая головой:

— Но я не умею. Я не знаю, что мне делать.

— Знать Белой луны узурпировала магию и единолично пользовалась несколько столетий! — воскликнул Шидари, — И вы до сих пор умудряетесь чего-то не уметь?

Кайден внутренне сжался — знал бы эльф, сколь скромны были умения его соплеменников. Тем временем коури склонился к самому лицу принца и зашипел:

— Если хочешь быть королем — напрягись!

Кайден хотел быть королем более всего на свете. И он напрягся. Схватив правую руку Шидари, он почувствовал горячую влагу его крови, растекающуюся по своей ладони, закрыл глаза и зашептал слова гимна. Мир вокруг рассеивался, метка начала вибрировать, магия пробуждалась в нем. Впервые в жизни он не излагал свое желание Мирозданию — у него не было цели, он служил проводником воли выпрямившегося перед ним эльфийского короля. И кипучая сила, которая забурлила в его сознании, была не его силой — она принадлежала Шидари, принц лишь усиливал ее, словно пропуская через призму кристалла под своей кожей.

Вскипев и раскалив метку, сила вырвалась из Кайдена горячей волной пламени, устремившись на войско Золотой луны. Сквозь нестерпимую боль во лбу, разрывающую его голову и затуманивающую сознание, принц увидел, как сила рвет на части стоящих в первых рядах солдат, как разлетаются в стороны обрывки стальных лат, куски плоти и брызги крови, вскипающей и запекающейся в серые комки под воздействием видимого одному Кайдену и, возможно, Шидари, пламени.

Словно смерч, сила смела и перемолола первые шеренги войска, превратив ровные ряды людей в месиво из оплавленного металла и частей тел, и ослабла, когда коури неожиданно пошатнулся и, вырвав руку из ладони Кайдена, осел на колени перед ним. Как будто освободившись из оков, принц тут же рухнул на землю рядом. Сквозь гул в ушах Кайден слышал крики и стоны людей, лязг металла, ржанье коней. Он приподнял глаза на Шидари. Волосы эльфа выбились из косы и, спутавшись, разметались по плечам, под глазами залегли темные тени, а из тонкого носа струйкой текла кровь. Интересно, как выглядел в тот момент Кайден, который едва дышал, из последних сил спросив:

— Что я сделал?

— Это сделал не ты, — выдохнул Шидари, приподнимаясь с колен, — Но ты помог мне, я доволен.

С этими словами коури собрал волосы в ладонь и скрутил в узел, обтер лицо перчаткой, которая до того была в его руке, и приказал своим офицерам уже совершенно твердым голосом:

— Уходим на Туманный перевал!

Воспользовавшись замешательством от внезапной магической атаки в рядах Золотой луны и тем, что путь солдатам к войску коури теперь преграждало поле, покрытое отвратительной трупной массой, эльфы, находящиеся в очевидном меньшинстве, спешно уходили вглубь лесов по грунтовой дороге. Кайден, совершенно изможденный после двух запредельных для себя магических действий, произведенных за один день, трясся на спине эльфийского коня и размышлял о том, какую силу выпустил Шидари, какова ее природа и откуда она взялась в короле коури.

Долгий летний день клонился к вечеру, когда эльфы, быстро уходящие от возможной погони, добрались до указательного камня на развилке и двинулись по дороге, поднимающейся в горы, туда, где в десятке лиг стояла Обитель рэи. Но, против ожидания Кайдена, до владений берсерков они не дошли. На одном из крутых подъемов Шидари, скакавший во главе подразделений, остановил жестом поднятой руки армию и оглянулся назад. Принц последовал его примеру и увидел под горой вереницу пехотинцев Золотой луны, отстающих от коури на пару часов пути.

— Дальше мы не пойдем, — спокойно сказал король Кайдену. — Отсюда ты перенесешь нас в Эстеталию.

Кайден устало качнул головой и спросил:

— Кого из вас?

— Всех, — улыбнулся Шидари, обводя рукой стоящие чуть ниже шеренги коури в светлых латах, — Тебе ведь понадобятся силы для свержения короля? Мои воины в твоем распоряжении.

— Это… благодарю тебя, но… — на какое-то время Кайден потерял дар речи, — Я едва вынес вас девятерых, а ты предлагаешь мне пронести через междумирье пять сотен воинов? Да ты, верно, шутишь! — ошеломленный принц соскочил с коня, невольно прикасаясь к обожженной коже на лбу, покрывающей метку.

— Пойдем со мной, — Шидари также спустился с лошади и направился в небольшую расщелину меж валунов выше человеческого роста, лежащих у края широкой горной тропы.

Кайден протиснулся следом за ним и увидел за камнями ровную площадку в полсотни шагов шириной, покрытую мелким щебнем, в центре которой возвышал дольмен, подобный тем, каких много в Западных лесах. Шидари жестом подозвал принца и вошел в древнее сооружение, Кайден проследовал за ним. Внутри пол дольмена также покрывал слой сухого щебня, стены, освещенные рыжим закатным солнцем через отверстие в верхнем камне, были испещрены витиеватыми рунами.

— Чувствуешь эту силу? — произнес Шидари и его голос эхом отразился от каменных стен. Конечно, Кайден чувствовал ее. Коури погладил рукой камень, пальцем ощупывая выбитые символы, — Она очень древняя. Хоть она и принадлежит моему народу, никто из нас, ныне живущих, не может ею управлять. Но ты сможешь приумножить ее, как поступил с моей силой, подпитать себя… — коури замешкался, словно подбирая слова, — Впрочем, тебе виднее, что там происходит внутри тебя, а я не маг, — он небрежно отмахнулся.

— А я не умру от этого? — дрогнувшим голосом произнес Кайден, вспомнив, как его едва не разорвало следом за солдатами Золотой луны во время впечатляющей атаки, и почти доверчиво посмотрел на Шидари.

— Надеюсь, что нет, — пожал плечами коури, — Ведь ты мне еще нужен! Подумай, как ты воспользуешься силой дольмена, а я пока прикажу своим солдатам выстроиться в цепь.

С этими словами он вышел из сооружения, взмахнув при резком развороте запылившейся золотистой мантией и вновь распавшимися по спине темными волосами.

Соле совсем по-деревенски вытерла рот ладонью, дожевывая последний кусок перепелки. Глаза ее светились от удовольствия. Откинувшись назад, девочка упёрлась руками в землю и мечтательно подняла взгляд вверх.

— Сейчас бы выпить чаю с конфетами!

— Или хотя бы пива! — весело ответил ей Алекс и засмеялся, глядя, как Соле сморщилась, дескать, «Нет, этого не хочу».

Съев половину костлявой птицы после нескольких дней голодовки, он чувствовал себя так, словно уже был пьян. Приятное тепло разливалось по телу и кружило голову. Алекс посмотрел на разомлевшие лица своих спутников и понял, что они испытывают нечто подобное. Впервые он увидел улыбку Дани — открытую, очаровательную. Эльф сидел, скрестив ноги, и ковырялся веточкой в земле, глядя в костер. Он первым расправился со своей порцией еды, проглотив ее так быстро, что, наверно, не успел ощутить вкуса. Впрочем, вкус болотная перепелка имела посредственный, да и мяса почти не было, одни жилы и кожа.

— А ты пьешь пиво? — Алекс слегка пихнул коури, сидящего рядом, локтем в бок.

Дани встрепенулся и невольно прикрыл ладонью место на животе, где была его еще не зажившая рана, а затем пожал плечами и снова улыбнулся, показав белые зубы. Каким все же красивым природа создала это остроухое племя — Алекс невольно задержал взгляд на лице парня.

— Мне разрешено пить пиво и вино! — Дани согласно кивнул головой.

— Значит, выпьем! Когда выйдем на тракт, найдем таверну и выпьем! — неожиданно для самого себя Алекс положил руку на скругленную спину Дани, обняв его плечи, и слегка притянул к себе, как старого друга.

Коури улыбнулся ещё шире, сузив глаза, и снова кивнул. Алекс хотел ещё что-то сказать, продолжив братание, но поймал возмущенный до крайности взгляд сидящей напротив Соле.

— Это же коури! — Соле указала на Дани рукой.

— Да, спасибо, я вижу! — Алекс рассмеялся, и убрал руку с плеча Дани.

Девочка ничего не сказала, лишь осуждающе покачала головой, опустив глаза. Желая сменить тему, Алекс спросил:

— Почему ты не говорила, что можешь разжечь огонь магией? Забавно было наблюдать, как я мучаюсь с огнивом, чтобы согреть тебя? — он сделал упор на последнем слове, указав при этом пальцем на Соле.

Настроение его начало портиться после очередного выпада относительно коури. Алексу были неприятны постоянные напоминания о том, что они делят дорогу и пищу с представителем враждебного народа.

— Нет, не поэтому! Просто я тебя совсем не знаю, чтобы вот так рассказывать обо всём, — Соле поступила глаза.

— Верно, ты меня совсем не знаешь, — задумчиво отозвался мужчина. — Но ты ведь рассказала о своем происхождении, если это не ложь, конечно, — Соле вскинула голову и расширила глаза, — А этот навык — добывать огонь, его можно продать…

— В каком смысле продать? — не поняла девочка.

— Выменять на что-то, на услугу или просто повысить свою ценность в чужих глазах. Например, ты могла бы рассказать об этом конвоирам, и, возможно, они проявили бы к тебе доброту в обмен на помощь с очагом. Это я называю «продать».

Вместо благодарности за полезный, по мнению Алекса, совет, Соле лишь фыркнула недовольно:

— Это глупость! Если бы я рассказала им, меня бы лишь связали покрепче и не спускали глаз. К тому же, это родовая магия Эстес! Она служит только мне! А продавать надо таких, как он, — она зло нахмурила брови и указала на Дани, вытянув напряжённую руку в повелевающем жесте.

— Хватит об этом! — отрезал Алекс раздраженно.

Повисла напряжённая пауза. Соле смотрела в огонь, изредка украдкой поглядывая на мужчину и набирая воздуха, словно собираясь поспорить, но не решалась. Алекс бросил остатки трапезы в костер, поднялся и отошел к раскидистой сосне, под которой они остановились для привала, встал спиной к спутникам и принялся бессмысленно обрывать мягкие иголки на одной из молодых веточек дерева, собирая их в ладонь. Он вздрогнул, когда к нему беззвучно подошёл Дани и тихо сказал за спиной:

— Спасибо тебе, Алекс. Прощай.

Мужчина круто развернулся к стоящему позади него коури, от неожиданности бросив в парня пригоршню оборванных иголок.

— Куда ты собрался? Не собираюсь я тебя продавать!

Вот так чушь — даже если Алекс и собрался это сделать, то каким образом он бы заставил эльфа следовать за ним до покупателя, не по своей же воле тот бы пошел.

— Я знаю, — Дани кивнул в своей привычной манере, мягкие темные волосы выскользнули из-за его спины и упали на плечи, — Но вы, — он указал на прислушивающуюся к разговору Соле, — из земель Белой луны, а я принадлежу Золотой луне. Нам не по пути.

Алекс почувствовал разочарование. Казалось, он успел привязаться к Дани, также как привязался и к вредной девчонке.

— И куда же ты пойдешь? — вздохнув, спросил он эльфа.

— Буду искать дорогу домой, в горы.

Алекс и Соле, не сговариваясь, усмехнулись одновременно.

— Ты хоть представляешь, где находишься? В какой части мира? — Алекс всплеснул руками.

— Это земли Красной Луны, — ответил парень.

— Да, но Рандшель огромен, он простирается по всему северу континента! — Алекс прохаживался перед замершим на месте Дани, — Я не знаю точно, где мы находимся, но определенно рядом с Невольничьим трактом.

Он присел на корточки и начал торопливо рисовать некое подобие карты первой попавшейся палочкой на рыхлой земле.

— Соле, подойди! — не поднимая глаз от рисунка, крикнул он девочке, которая с готовностью подбежала, — Ты ведь, верно, училась, знаешь науки?

— Конечно, я училась! — с вызовом воскликнула принцесса, — А что?

— Посмотри, правильно я нарисовал карту? Вот Западное море, здесь Рань, столица этих проклятых земель — он ткнул палочкой в северо-западный угол импровизированной карты, — Здесь Невольничий тракт, — Алекс провел глубокую борозду от Рани вниз вдоль побережья. Тракт идёт до самой Теталии, в западной части королевства Белой луны. А твой дом за восточными границами, на юге земель Золотой Луны, — Алекс пронес руку над всем рисунком, указав в юго-восточный угол. Он поднял глаза на склонившегося над ним коури и с сочувствием заключил, — Я не знаю, какими путями тебя привезли сюда, но до твоего дома многие сотни лиг.

— Ты хорошо знаешь географию, — одобрительно заявила Соле, — Откуда?

Алекс пропустил вопрос. Он пристально смотрел снизу вверх на Дани, который столь очевидно пытался справиться с сомнениями и безнадежностью, что эти мучительные для него колебания невозможно было не заметить на его лице. Наконец, коури заговорил отчаянно:

— Но мне нужно попасть домой! Иначе куда же мне идти? Я хочу домой, и я пойду, — тихо закончил он и посмотрел на Алекса с такой искренней горечью, что у мужчины сжалось сердце при виде этого худого замученного паренька с окровавленной шеей, разбитыми босыми стопами и пустыми руками.

Алекс вскочил на ноги и порывисто схватил Дани за локоть, останавливая:

— Эй, не дури! Вместе идти безопасней, — он чуть замешкался, отвлекаясь на театральные разочарованные вздохи Соле, — Пойдем с нами хотя бы до границы Рандшеля, а там решишь.

— А как он пойдет через земли Белой луны? — раздался ироничный голос девочки, — Сотни лиг через страну, где долг каждого — убивать коури! Каждого! — повторила она с нажимом, выразительно глядя на Алекса.

— Ты права, — Алекс озабоченно приумолк, затем продолжил, — Может тебе лучше остаться в Рандшеле, Дани? Найдешь работу, может, в отряд какой вступишь или в банду, на еду заработаешь, будь уверен!

— Нет! — коури аж отшатнулся от него, — Я клялся служить своему Ордену и королевству Золотой луны. Другого пути у меня нет. Я должен явиться в Обитель Рэи и получить указание главы Ордена. Я буду идти туда! Но, если можно, — он смущённо опустил лицо, не отрывая при этом взгляда от Алекса, и заговорил тише, — пока я пойду с вами. Мне страшно одному. Это стыдно.

— Да брось! Нам всем страшно, что тут стыдного, — подбодрил его Алекс и потрепал рукой волосы на его затылке.

Дани отреагировал неожиданно — он внезапно крепко обнял Алекса, прижавшись к нему всем телом, и, положив голову на плечо, что-то горячо прошептал на языке коури, очевидно, слова благодарности. Изумленному Алексу ничего не оставалось, как похлопать его по спине и тоже обнять.

— Что ж, давайте выдвигаться! — скомандовал Алекс, поднимая с земли оружие.

Меч он снова поручил нести Дани — должен быть от этого ушастого хоть какой-то прок? Несмотря на истощенность, коури создавал впечатление крепкого и выносливого парня. Наверно, в своем горном доме он и хорошо тренировался, и хорошо ел — не кашу на воде. Голые руки Дани покрывали упругие мышцы, отчётливо видимые при каждом его движении. А двигался он много.

Очевидно, почувствовав себя в безопасности, оправившись от ран или просто, наконец, поев вдосталь, Дани словно сбросил оцепенение, в каком пребывал до этого. Он оказался улыбчивым и эмоциональным, живо жестикулирующим при каждой реплике. Эльфийские вытянутые глаза его сверкали огоньками, он старался смотреть говорившим прямо в лицо, для чего слегка опережал идущих людей и оборачивался к ним, практически идя задом наперед. Алексу доставляло удовольствие видеть неподдельный интерес и открытую улыбку, с какими Дани слушал непрерывный поток речи Соле, болтающей о неведомых ее спутникам проблемах юной аристократки, оставшихся где-то далеко и ставших воспоминаниями, согревающими и обнадеживающими.

Солнце катилось к западу, теплые лучи его приобретали все больше желтых и оранжевых оттенков. В их свете мрачноватый северный лес казался дружелюбнее и уютней, разбитая во время прошлых дождей дорога — ровнее, а жизнь — чудесней. Алекс поднял лицо вверх, подставляя заросшие щетиной щеки ласковым лучам, и посмотрел сквозь ресницы туда, где птичий гомон и шелест высоких ветвей улетали прочь в ослепительное голубое небо, туда, где из-за зыбкого одинокого облачка выходил узкий едва заметный серп огромной луны.

— Смотри, Дани, золотая луна! Месяц ее не было или дольше! — Алекс указал пальцем в небо, остановившись.

Коури запрокинул голову, приоткрыв рот и сощурившись от яркого света, и проговорил:

— Да, давно не появлялась. Пусть подольше задержится!

— Да, пусть, — повторил Алекс, с легкой улыбкой глядя на залитое светом лицо Дани.

— О чем ты говоришь? Ты с ума сошел! — резкий девчачий окрик и ощутимый толчок в живот безжалостно вырвал мужчину из наполненного очарованием момента, — Золотая луна принесет нам с тобой неудачу! Пусть проваливает. Уходи прочь! — Соле отчаянно крикнула в небо и замахала руками.

— Ты же говорила, что это сельские суеверия!

Алекс рассмеялся и протянул руку к расстроенной девочке, чтобы положить ей на плечо. Но Соле отшатнулась с недовольным лицом, при этом рявкнув на Дани, который смотрел на них:

— И хватит таращиться на меня, я не с тобой разговариваю!

Улыбка покинула лицо коури, он напрягся и свел брови. Не сразу Алекс понял, что такая перемена в настроении спутника связана не с очередным выпадом Соле.

Эльф тем временем оглянулся куда-то в лес, глаза его расширились, он рукой словно прикрыл стоящего рядом Алекса, увлекая за собой в противоположную сторону, и крикнул что-то на своем языке.

— Где?! — в ответ взвизгнула Соле, которая, очевидно поняла его слова.

— Там! Бежать! — от волнения Дани заговорил с акцентом.

Алекс проследил взглядом за указывающей в лес рукой коури и обомлел: в десятке шагов от них стоял огромный болотный волк.

— Нет, не бежать! — зашипел Алекс, жестко схватив запаниковавшую Соле за руку, — Замрите оба!

Он выхватил у Дани ножны и обнажил меч, краем глаза увидев, как отшатнулся от полированной стали коури.

— Возьмите кто-нибудь арбалет! Стреляйте, если умеете! — без особой надежды приказал Алекс, скидывая одной рукой арбалет и колчан с плеча.

Волк был поистине огромен, размеры его были соизмеримы со взрослым мужчиной. Почувствовав агрессию людей напротив, он оскалил желтоватые зубы и угрожающе зарычал. Алекс услышал, как сдавленно заскулила за спиной Соле. Никто не стрелял, потому Алекс бросил меч, схватил арбалет и выпустил одну стрелу — все это он сделал за пару мгновений, но волк был проворен — за это время он совершил два прыжка к людям, и стрела, направленная в его голову, попала в лапу, да и то боком, лишь разозлив зверя. Едва не чувствуя горячее дыхание из красной пасти, Алекс подхватил меч, размахнулся и рубанул, не целясь. Меч почти угодил волку в голову и отсек левое ухо. Мужчина размахнулся снова, но ему не хватало сноровки, тяжелый меч тянул его руку, становясь практически бесполезным. Он успел лишь полоснуть лезвием по разъяренной морде зверя, когда волк прыгнул на него.

В последний момент перед тем, как быть подмятым под огромного зверя, Алекс увидел, как промелькнула арбалетная стрела, и волк издал жалобный звук, но не отступил. Вдавливая в грудь мужчины когтистые лапы, зверь раскрыл пасть и метнулся к горлу жертвы. И в этот момент что-то отбросило животное в сторону — волк завалился на бок и неловко кувыркнулся через спину. Освобожденный Алекс вскочил на ноги и с ужасом увидел сцепившегося с волком эльфа. Дани лежал сверху на животе извивающегося зверя, который казался крупнее его, стараясь локтем одной руки придавить морду волка к земле, в другой руке он держал большой булыжник, которым бил волка по окровавленному виску. Попытка легкого коури удержать мощное тело зверя выглядела совершенно безнадежной. Не медля, Алекс подбежал к ним с мечом, но никак не решался нанести удар. Он растерянно выжидал момента, когда смог бы попасть в волка, не поранив Дани.

— Слезь с него! — крикнул Алекс, но коури, поглощенный отчаянной неравной борьбой, не услышал его.

Внезапно волк вывернулся из-под острого локтя Дани и схватил парня за предплечье. Эльф вскрикнул, его кровь брызнула струей, заливая оскаленную морду зверя. Желая сделать хоть что-то, Алекс отчаянно рубанул мечом по задней лапе волка, но не попал — тот успел подтянуть конечность, ударил снова, и тогда лапа отлетела в сторону. Волк взвился с воем, сбросил Дани, отскочил в сторону, поджимая обрубок, из которого с каждым толчком сердца вылетала струя крови, но тут же в ярости бросился обратно, на эльфа.

Алекс видел это словно сквозь пелену — от обилия крови, эльфийской и звериной, залившей пыльную дорогу, ее горячего запаха, его замутило, тело стало ватным, голова поплыла. Выронив меч, мужчина осел на землю, пытаясь руками найти опору. Слегка придя в себя, он увидел, как волк снова укусил Дани, теперь за плечо, метя в шею, но промахнувшись — ранение ослабило зверя — и стал трясти, выдирая зубами плоть. Алекс изо всех сил старался собрать себя, но ноги не слушались его. В отчаянии он заорал в полный голос, и это придало ему сил, чтобы подняться. Волк дернулся от крика и посмотрел в его сторону. И в этот момент Дани нанес зверю сокрушительный удар камнем, сумев подобрать его непострадавшей рукой, и проломил, наконец, череп. Волк замер на миг и повалился на бок в корчах. А коури, вложивший в удар все силы, потерял сознание.

Алекс подбежал к нему так быстро, как смог. Увидев рваные раны на его руке, он прикрыл глаза со стоном, но, спустя мгновение, скрипя зубами заставил себя смотреть на то, в чем считал себя косвенно виноватым. Рана на плече выглядела страшно, разорванные кожа и мышцы болтались лоскутами, но опыт говорил Алексу, что укус на предплечье был опасней — из небольшого разрыва, оставленного зубами зверя, обильной струей текла кровь. Он обхватил ладонью руку Дани выше раны и сжал так крепко, что кровь остановилась. В этот момент за его спиной появилась откуда-то Соле с белым, как полотно лицом.

— Он жив? Живой? — дрожащими губами едва говорила девочка.

— Да. Надо перевязать, — прохрипел Алекс, — Подержи здесь.

Он положил хрупкую девичью ручку Соле на предплечье и сказал:

— Дави.

Сам он тем временем разорвал рубашку на груди завозившегося со стоном коури на лохматые кривые ленты, одной из которых принялся перевязывать руку. Алекс делал это, почти не глядя, на ощупь — это было единственным способом для него довести дело до конца. Он старался смотреть куда угодно: на горящие янтарем в солнечном свете верхушки сосен, на радостное голубое небо над ними, в пустые глаза пришедшего в себя Дани — только не на свои руки, залитые горячей эльфийской кровью.

Наконец, когда рана была плотно забинтована, Алекс поспешно отошел от раненого и едва не запнулся о стоящую позади него девочку. Соле обхватила себя руками и дрожала всем телом. Посмотрев в лицо Алексу, она пролепетала голосом, полным сожаления:

— Я пыталась стрелять. Я старалась! Но я боялась, что попаду в него, — она указала пальцем на Дани, — Они так быстро двигались! — глаза ее переполнились слезами и они потекли по щекам, оставляя мокрые дорожки на пыльной коже.

Внезапно она обхватила Алекса руками, прижав лицо к его груди, и затряслась в рыданиях, уткнувшись в порванную волчьими когтями грубую рубаху.

— Соле, ты попала в зверя! Ты молодец! — нашел в себе силы ответить Алекс, вспоминая арбалетную стрелу, на четверть вошедшую в бок волка между ребрами.

— Правда? — девочка обернула с сомнением зареванное лицо в сторону волчьего трупа, не сбрасывая руки мужчины со своего плеча, как это бывало раньше.

Алекс тем временем смотрел невидящим взглядом прямо перед собой, захваченный воспоминаниями. Отчаянное бессилие, парализующая беспомощность, накрывшая его, когда он сидел на земле и просто позволял волку убивать доверившегося ему коури — все было как тогда, в тот день, о котором он не хотел бы вспоминать.

Однако услужливая память издевательски нарисовала перед его взором картинку, не упустив ни одной детали залитого таким же радостным летним солнцем деревенского дома. Он восьмилетний стоял у двери, а в центре комнаты обезумевший отчим большим ножом для забоя скота наотмашь рассекал плоть его умирающей матери. Алекс хотел бы убежать, но не мог сдвинуться с места, ему хотелось кричать, но его гортань словно сжало судорогой. Он отчаянно хотел сделать хоть что-то, но просто неподвижно стоял и смотрел, как кровь струями заливает пол, как отлетают от тела матери какие-то красные ошметки, как выпадают из рассеченного живота ее кишки. Он вышел из оцепенения лишь тогда, когда отчим метнулся к выходу из дома, желая сбежать от неминуемой расправы соседей. Тогда Алекс спрятался за висящим в прихожей на крючке длинным плащом, встав на скамью под ним.

Все повторялось, с той лишь разницей, что теперь он не был восьмилетним ребенком — он был мужчиной, в его руках был меч, но он по-прежнему был столь же беспомощен при виде жестокости, с которой не мог мириться, но и не мог бороться.

От воспоминаний Алекс пошатнулся, схватился руками за голову и неловко шагнул в сторону, запнувшись о заднюю лапу поверженного волка. Он упал на колени, почти уткнувшись носом в размозженный череп зверя, смятый и забрызганный кроваво-желтым содержимым. Увидев это, он дернулся в сторону, наткнулся рукой на обрубок волчьей лапы, кинул быстрый взгляд на пропитанную кровью, побуревшую дорогу, и в этот момент на него словно обрушился груз всего того, что тут произошло. Согнувшись под этой тяжестью, Алекс уперся руками в землю, сидя на корточках, и его начало выворачивать. Он содрогался в болезненных рвотных судорогах до тех пор, пока его желудок не опустел.

Остановившись, Алекс продолжал сидеть в той же позе, тупо глядя на лужицу мерзкой слизи перед собой. После потрясения накатила неприятная слабость: хотелось свернуться калачиком в дорожной пыли, закрыв лицо ладонями, и не думать ни о чем, лишь слушать, как колотится сердце, гулко и рвано. Алекс чувствовал себя, как тогда, в родительском доме, когда он просидел на скамье за плащом несколько часов, до тех пор, пока дом полностью не погрузился в ночную тьму, способную скрыть от глаз мальчика останки матери. Лишь тогда он тихо выскользнул на улицу и пошел по единственной дороге в лунном свете, чтобы уже никогда не вернуться.

Но сейчас он был не один. С трудом повернув голову, словно его шея окаменела, он посмотрел на Соле, сидящую на земле, обхватив колени с искаженным отчаянием лицом. На Дани, который приподнялся, упираясь на неповрежденную руку, и, не отрываясь, с ожиданием смотрел на Алекса.

— Надо уходить, — еле выдавил мужчина. — Вставайте! На запах крови придут другие волки.

Он поднялся, и, слегка пошатываясь, подошел ближе к своим спутникам, уже готовым идти, окидывая взглядом слегка потемневший сосняк.

— Ненавижу этот лес, — сказал Алекс, ни к кому не обращаясь, — Ненавижу этот край. Когда же он кончится?

Он обхватил свои плечи руками, сжимаясь, словно пряча самого себя в объятиях. И ему стало легче. С восьми лет Алекс привык полагаться во всем только на себя, и получать ободрение также только от самого себя.

Путники спешно уходили от страшного места, когда Алекс, наконец, заговорил с Дани, который с измученным лицом укачивал здоровой рукой покусанную руку в окровавленной тряпке.

— А ты отчаянный! Бросился на такое чудовище с голыми руками!

— Нет, не с голыми, — слабо отозвался парень, — Я подобрал камень с дороги.

— Да, камень… И ты убил болотного волка камнем! Я впечатлен, — искренне восхитился Алекс, добавив, — Спасибо тебе! Но… не делай так больше, не лезь в чужую драку. Я могу сам за себя постоять. А если не смогу — значит, я это заслужил, — он печально усмехнулся, — В следующий раз, если случится что-то подобное, хватай девчонку и убегай.

— Он же берсерк! — не смогла не вставить свое слово Соле, — Он не отчаянный — он просто не ведает страха по своей природе! Он и должен быть таким.

— Я не такой. Я ведаю страх. Но я не смог бы убежать, ведь ты мой друг.

Алекс не сдержал удивленной улыбки:

— Вот как! Ну, хорошо! — он согласно мотнул головой.

— Какой он тебе друг? — язвительно спросила Соле, — Ты ведь ничего о нем не знаешь! Алекс, расскажи нам что-то о себе! — она требовательно посмотрела на мужчину с озорными искорками в глазах.

— Что бы ты хотела узнать обо мне? — спросил Алекс.

— Всё! Из какого ты города, из какой семьи, чем занимался до того, как попал в армию, — Соле деловито загибала пальцы на руке.

Алекс усмехнулся дружелюбно.

— Ну, хорошо. Я из Сталле — знаешь такой город?

Девочка поморщилась:

— Слышала. Это городишко где-то на юге, верно?

— Да, — Алекс улыбнулся. Городишко. Ну конечно, не столица. Для него же Сталле был центром мира большую часть жизни. — Но я жил и в других городах поблизости от него, я колесил по ним туда-сюда, нигде подолгу не задерживался.

— Ты торговец? — догадалась Соле.

— Нет… То есть да, я торговец. В точку! — он удовлетворенно кивнул и махнул в ее сторону указательным пальцем.

— Чем ты торговал?

— Разным, — уклончиво ответил Алекс, — Украшениями, оружием, дорогой посудой… — оставалось лишь надеяться, что Соле не спросит, где он все это брал.

— Где ты брал товар? У купцов или сам ездил за ним?

Вот же въедливая!

— У купцов, — выдохнул мужчина.

На самом деле Алекс был вором. Он обносил дома, стараясь выбирать самые богатые — это было сложно, требовало длительной подготовки, зато потом можно было долго ни в чем себе не отказывать. Однако приходилось уезжать из города вместе с краденным, чтобы не быть раскрытым. Иногда ему приходилось довольствоваться малым, а порой — и вовсе красть еду. Его жизнь не отличалась постоянством. Но он ни разу не попадался. В какой-то момент он понял, что нужно что-то менять и собрался переехать в столицу, где богачей было намного больше. И с этим решением удача словно отвернулась от него — сначала он угодил в руки армейских вербовщиков, а после — и вовсе к работорговцам.

Он посмотрел на сырой лес вокруг, блестящий зеркальцами луж, которые говорили о том, что снова приближались болота, на своих спутников и снова вздохнул — вернутся ли они когда-то к своей прежней жизни или сгинут в этом проклятом краю? Алексу, в общем-то, не о чем было жалеть, его жизнь напоминала скорее вялый поток дерьма, из которого он изредка выныривал, забираясь на островок радости, крохотный, словно болотная кочка, чтобы снова окунуться с головой. Но эти дети, а к детям он мысленно причислял и Дани, хоть тому и было немало лет, выращенные в довольствии, каково им сейчас?

— А кто твои родители? — прервала его размышления любопытная Соле, — Тоже торговцы?

— Нет, они были фермерами, выращивали свиней.

Девочка брезгливо поморщилась.

— Свиней? Они воняли?

— Возможно. Я не помню, — Алекс пожал плечами, — Родители умерли рано, и я уехал с фермы.

— Отчего они умерли?

— Моего отца призвали в армию, когда я был совсем маленьким, и отправили куда-то в Эльфийские рощи. Больше мы его не видели.

— Эльфийские рощи? — впервые задал вопрос коури, до того молча слушающий.

— Вы называете их Западными лесами, — раздраженно ответила Соле, не поворачиваясь к идущему позади Дани, — Для вас они на западе, а для нас на востоке. Там много древних эльфийских дольменов, вот поэтому этот лес так назвали.

— Да, раньше эти рощи принадлежали коури, — тихо сказал парень.

— Они принадлежат Белой луне целую вечность! Нашел о чем вспомнить, — теперь уже Соле обернулась с торжествующим лицом и едва ли не язык показала Дани.

Чтобы остановить девочку, Алекс продолжил свой рассказ:

— Потом моя мать вышла замуж за другого мужчину. И она тоже умерла молодой.

— От лихорадки? — спросила Соле.

— Да, от лихорадки, — Алекс совсем сник от воспоминаний, заставляющих его сердце сжиматься так, словно все это было вчера, а не двадцать лет назад.

— Ты потом жил с тем мужчиной?

— С каким? — он настолько отвлекся от разговора, углубившись в горестные мысли, что потерял нить.

— Со вторым мужем твоей матери, — пояснила Соле.

— О, нет! Я больше его не видел, — «И слава богам», — Я жил с разными людьми, иногда один. Одно время я жил со скупщиком старья.

Наконец, Алекс улыбнулся — время, проведенное в доме добродушного старика, к которому юный воришка принес краденые вещи, да так и остался, было одним из тех самых островков непродолжительного счастья в его жизни. Но старьевщик замерз насмерть, напившись на празднике Зимнего солнцестояния. Три дня он пролежал заледеневший в подворотне, пока Алекс не нашел его. Тогда ему было двенадцать, он уже вдоволь наскитался по улицам и умел выживать, так что просто принял смерть приютившего его человека, забрал из его дома немного золотых вещиц и пару книг прежде, чем туда нагрянули наследники, и сбежал в зиму.

— Я помогал ему ремонтировать книги для продажи, чистил страницы, подправлял буквицы, рисунки, — после молчания продолжил Алекс.

Пожалуй, это то, чем он хотел бы заниматься всегда, если бы его жизнь сложилась иначе. Да, именно этим. Неожиданно ком встал у него в горле, а в глазах зажгло. Быть может, если бы старик не напился так сильно тогда… Впрочем, какая разница. Алекс потер переносицу, сделав вид, что у него зачесался нос.

— Ты умеешь читать? — спросила как всегда проницательная девочка.

— Да, этот человек научил меня.

Не имея больше душевных сил продолжать этот разговор, Алекс, как можно беззаботнее сказал:

— Так, ну про родителей Соле я вроде знаю, а кто твои родители, Дани? Где они?

Оба его спутника удивленно уставились на него.

— Он же коури! — воскликнула Соле, как всегда, не давая Дани успеть открыть рот.

— Боже, ты говоришь мне об этом каждый час! — не выдержал Алекс, — Поверь, я знаю, кто он. И что с того?

— У них ведь нет родителей… — ответила девочка, теряя нить и отвлекаясь на внезапный звук, привлекший внимание всех спутников: в лесу раздавался далекий треск веток, словно кто-то продирался через кустарник.

— Может, это волки? — дрогнувшим голосом спросила девочка.

— Может, — шепотом отозвался Алекс, прислушиваясь, и посмотрел на Дани, на лице которого читалась готовность сражаться, однако плачевное состояние правой руки не оставляло надежды, — Я посмотрю. А вы влезьте на дерево — вы же умеете, — он едва заметно ухмыльнулся, вспомнив, как недавно сидела на дереве плечом к плечу эта пара птенчиков, забыв о разногласиях.

— Не ходи! Лучше убежим! — Дани схватил его рукав рубашки со встревоженным лицом.

Алекс обернулся к нему, помедлил немного и ответил твердо:

— Я знаю, что делаю. Следи за девчонкой.

Несмотря на то, что, по мнению Соле, она и молодой коури были смертными врагами, Алекс был уверен — Дани ее не обидит. Он уверенно направился в сторону шума, когда Соле сказала вслед:

— Алекс! Я сделаю неугасимые факелы — их огонь должен отпугивать зверей. Возьми и ты тоже факел!

С этими словами девочка прислонила пальцы к метке на лбу, сосредоточенно сощурив глаза, но мужчина остановил ее:

— Я не возьму огонь. И вы не торопитесь — когда волки подойдут, тогда зажигай, — и он быстро скрылся в погружающейся в сумерки осиновой роще, хлюпая ногами по мокрой лесной подстилке.

— Почему он не взял огонь? — обратилась Соле к коури.

Дани молча пожал плечами и указал на толстое дерево:

— Полезай!

— Да что вы все указываете мне! — вспылила Соле, но повиновалась.

Когда они впервые услышали треск ветвей позади, Алекс услышал еще один звук — мирное ржанье лошади, поэтому он знал наверняка, что идет навстречу не волкам. Там, где лошади — там люди. О том, чтобы взять факел, не могло идти и речи. Он крался по сумеречному лесу почти на ощупь, жалея, что золотая луна, порадовавшая своим долгожданным появлением Дани, была настольно юна, что ее тонкий серп не мог осветить пути. Он наступил на сухую ветку, которая хрустнула так громко, что Алекс вздрогнул. Проклятье! Он становился все более неуклюжим и шумным, теряя все свои навыки в этом проклятом краю.

Выждав немного, мужчина вновь пошел, уже видя впереди рыжий отблеск костра на трепещущей листве молодых осин. К свежеющему вечернему воздуху, пахнущему сыростью, мхом и грибами, примешивался запах дыма, жареного мяса и конского навоза. Он тихо подкрался к самому краю поляны, где горел огонь и, прильнув к корявому стволу толстой березы, оглядел поляну. У костра сидели двое, один человек стоял поодаль, теряясь в полумраке, и снимал с лошади темного окраса навешанные тюки. Люди были похожи на торговцев, об этом говорили большие мешки, сложенные у края поляны, где паслась еще одна лошадь. Они были вооружены — пара мечей в ножнах лежали на земле, но облик сидящих в свете огня мужчин, один из которых был слишком молод, а второй — грузный и рыхлый, в вычурном кафтане, не вызывал опасений, насколько Алекс мог довериться своему чутью относительно людей. Они не были воинами. Но вряд ли торговцы рискнули бы путешествовать по землям Красной луны без охраны. Третий, скорее всего, был наемником.

Люди жарили на костре мелкую дичь и пили что-то из фляжек, тихо переговариваясь и смеясь. Недалеко от толстяка стояло лукошко со снедью, откуда он то и дело доставал что-то мелкое, вроде печенья, и забрасывал в рот. Алекса привлек бархатный мешочек, в котором обычно перевозили монеты, закрепленный на поясе торговца. Увидев все, что его интересовало, Алекс также беззвучно отошел от поляны, растворяясь в вечернем полумраке.

На прежнем месте он застал Соле с недовольным лицом сидящей на дереве, свесив ноги с ветки, она болтала ими, и, скучая, озиралась по сторонам. Дани сидел под тем же деревом на земле, прислонившись спиной к стволу, откинув голову и прикрыв лицо ладонью здоровой руки. Чтобы привлечь внимание коури, Алекс стукнул подобранной веткой по осине рядом. От резкого звука Соле подскочила и вытаращилась на мужчину, а Дани встрепенулся, нехотя открывая заспанные глаза.

— Как боевая готовность? — с усмешкой спросил его Алекс.

Коури, полностью проснувшись, вскочил на ноги, виновато опуская глаза. Он ослаб от потери крови и устал, это было очевидно. Расхваленные великие силы берсерка, если и были скрыты в этом парне, то где-то глубоко.

— Ну что, волки, ты не встретил их? — с опаской спросила девочка, неловко слезая с дерева.

Алекс подал ей руку и ответил:

— Там никого нет, все спокойно. Давайте устраиваться на ночлег. У меня есть кое-что на ужин, — с улыбкой он вывалил на траву из-за ворота рваной рубашки несколько толстых подосиновиков.

Решено было остановиться прямо здесь, на уютной полянке между осин и берез, поросшей тонкими злаками и уже пустой земляникой. Соле подожгла собранный хворост, костер быстро занялся от магического голубоватого пламени и через мгновение порадовал веселым треском и приятным жаром. Когда они расселись вокруг костра с веточками, на которые были нанизаны грибы для поджаривания, Алекс сказал:

— Ну так что, Дани, расскажи про свою семью, родителей.

Дани поднял глаза от огня.

— У коури нет родителей, — тихо ответил он.

— Они рождаются в ручье! — влезла Соле, но Алекс жестом остановил ее, вызвав недовольно скривленное выражение лица у принцессы.

— У всех есть родители, — пожал плечами мужчина, продолжив без тени сомнения. — Ты можешь не знать их, но все равно они есть или были когда-то.

Алекс действительно мало знал о коури, но хорошо знал, как устроен мир, по крайней мере, так ему казалось.

— Но у них правда нет родителей! — воскликнула Соле, а Дани закивал в подтверждение, — Они рождаются из ручья!

— Какого еще ручья? — Алекс улыбнулся. — Ваши женщины рожают в ручье?

— У них нет женщин! — Соле не давала коури открыть рта. — Их рождает сам ручей. Какой-то священный ручей, текущий из-под скалы… Верно я говорю? — она обернулась к парню.

— Младенцы появляются из воды, — наконец вставил слово Дани, — Сами собой.

Алекс с сомнением закачал головой.

— Стойте, у коури нет женщин, и дети появляются из воды? Это какая-то легенда? Сказка?

— Это так на самом деле! — с жаром ответил Дани, а девочка закивала головой ему в поддержку.

Алекс поднялся на ноги и, не переставая улыбаться, спросил с иронией:

— И вы оба в это верите? — он перевел указательный палец с одного собеседника на другого. — Что детей рождает ручей? Да это чушь какая-то!

Дани и Соле переглянулись, после чего коури возмущенно воскликнул:

— Почему ты так говоришь? Ты не должен говорить так!

— Может, подеретесь? — издевательски взвизгнула Соле, хлопнув в ладоши, отчего ее палочка с нанизанным грибом упала прямо в огонь, и девочка сдавленно выругалась.

Алекс пропустил ее фразу, и, подойдя ближе к Дани и глядя ему в глаза, ответил:

— Да потому что все в этом подлунном мире, состоящее из плоти, — он склонился и слегка сжал мышцу на плече уставившегося на него эльфа, как бы подтверждая, что и Дани состоит из плоти, — Выходит на этот свет из материнской утробы, обнаженным или в яйце. Ничего не рождает вода — разве что пиявок каких-нибудь, но, сдается мне, и у пиявок есть матери, — он отошел и снова начал поджаривать свой гриб, продолжая, — Я бы может поверил, если бы ты сказал, что коури вылупляются из яиц, хотя вряд ли это так — ты ведь так похож на нас! — он указал в грудь Дани кончиком импровизированного шампура.

Теперь коури подскочил на ноги, задыхаясь от возмущения:

— Мы совсем разные! — глаза его расширились, в них плясало отражение языков пламени.

— Да брось, — заулыбался Алекс, — Я видел тебя голышом, — при этой фразе Соле прыснула, опустив лицо, — ты точно такой же, как я! Разве что более тощий.

— Это не так! Мы отличаемся! Люди — искаженная форма жизни, насмешка…

— Вот как? — Алекс захохотал, — А я так не считаю!

— Неважно, что ты считаешь! — Дани было не до смеха, — Это записано в Скрижалях!

— А, ясно, я не читал, — видя, что его слова всерьез задевают молодого спутника, Алекс сбавил обороты, опустил глаза на начинающий обугливаться гриб, и примирительно добавил, — Извини. Если кто-то из нас непременно должен признать поражение, то пусть это буду я, — он безразлично махнул рукой.

Девочка вспыхнула, желая сказать что-то против, но Алекс грозно посмотрел на землячку. Ни к чему разводить расовые споры, он и сам перегнул палку. Дани, успокаиваясь, присел на прежнее место и задумчиво спросил:

— Ты ведь так не думаешь, верно? — он вопросительно смотрел в глаза мужчине. — Ты говоришь какие-то слова, но на самом деле, мне кажется, ты так не думаешь… И так не в первый раз. Почему? Я тебя не понимаю.

Алекс растерялся, не зная, что ответить своему поражающему наивностью и прямотой спутнику.

— В моей голове слишком много темных мыслей, чтобы я мог говорить все, что думаю. Когда-нибудь ты поймешь это, когда твоя голова заполнится тем же мраком, что есть в моей. Но я действительно считаю, что мы с тобой похожи — мои глаза видят именно это.

— Твои глаза обманывают тебя. У вас, людей, все по-другому. Где находится твое сердце?

— Здесь, — Алекс, не понимая, положил руку на грудь слева, — А твое?

— Справа, конечно, где оно и должно быть по задумке Природы, — он тоже положил руку на свою грудь, — И так во всем!

Алекс приоткрыл рот изумленно и кивнул головой, глядя на Соле, для которой все это не было новостью. Только теперь он понял, почему движения коури порой казались ему странными — Дани был левшой, он и волка убил, держа камень в левой руке после того, как зверь повредил ему правое плечо.

— Пусть так, пусть ты левша, и сердце у тебя справа, но все же… — заговорил Алекс, и оборвал себя, — Впрочем, если тебе так важно чувствовать себя иным, я не буду тебя разубеждать, — с этими словами он принялся с аппетитом жевать подосиновик, показывая, что разговор окончен.

Дани тоже начал есть, но то и дело приподнимал глаза на сидящего напротив Алекса, словно желая что-то увидеть в его лице или, напротив, что-то сказать, но молчал. Соле решила прервать неловкую паузу:

— А я читала Эльфийские Скрижали. Не считая оскорблений в сторону рода людского, там много мудрых и благородных правил!

Дани обернулся к ней и наградил теплой улыбкой, наполненной благодарностью. Алекс тоже мысленно поблагодарил девочку за эту миротворческую фразу, так не характерную для Соле, но такую уместную в этот момент. Менее всего он хотел бы, чтобы Дани отмежевался от них, чувствуя насмешки и враждебность, и замкнулся снова, как это было поначалу. Алекс уже привык его живому взгляду и открытой улыбке, и боялся потерять. Кто ж его самого дергал за язык? Надо было соглашаться со всей мифологической чушью, которой забита голова юного берсерка, насколько абсурдной бы она ни казалась, ведь это просто слова.

Алекс посмотрел на Дани, который принялся жарить другой гриб, в то время как люди съели свои порции лишь наполовину — эльф всегда ел очень быстро, словно голод его был нестерпим, и спросил:

— Кто тебя воспитывал, раз у тебя нет родителей?

— В Обители нас воспитывали другие рэи, взрослые.

— И все вы там — мужчины?

— Да, конечно, — Дани засмеялся, словно Алекс спросил какую-то глупость.

— Ты когда-нибудь покидал свой дом? Не для прогулки, я имею в виду, или тренировок в кругу таких же как ты, а уходил ли ты в города, общался ли с чужаками, людьми? Видел жизнь?

Дани отрицательно покачал головой, объясняя:

— Мне это запрещено, я молод, я не созрел для мира.

— В каком возрасте рэи созревают?

— По-разному. Это зависит от того, нашел ли молодой рэи свою пару… любовь.

— Да причем тут любовь? — не удержался Алекс и усмехнулся, тут же хлопнув себя по губам, чтобы прикрыть нечаянную улыбку, чтобы опять не обидеть собеседника.

— Чтобы силы нарастали, нужна пара, иначе они прибывают очень медленно.

— Ну, а ты нашел свою любовь? — осторожно спросил Алекс.

— Нет, — с сожалением ответил Дани, покачав головой.

— Да и как ее найти, — Алекс всплеснул руками, — Если ты никогда не выходишь из селения, в котором живут лишь мужчины?

— Нужно искать пару среди своих, среди мужчин, — удивленно пояснил Дани, как будто это должно было быть очевидно.

— Вот как! — ошеломленно выдохнул Алекс.

— Все коури такие, не только берсерки, — вставила Соле, — Они считают нормальным вступать в однополый брак, это они называют неискаженным и правильным, — теперь девочка расхохоталась, — Вот так вот!

— Хм, давайте-ка заканчивать с едой и спать! — пресек Алекс дальнейшие споры, переваривая услышанное, — Жаль, что нам пришлось оставить одеяло и одежду там, у реки. Придется поддерживать костер всю ночь, чтобы не замерзнуть. Кстати, — он оглянулся на спутников, быстро съедающих остатки грибов, — Вы не поняли, почему те разбойники искали нас? За чем они пришли? Я думал об этом — если они искали Дани, то почему не довели поиски до конца? Может, им нужно было что-то другое?

Он знал — девчонка прихватила с поляны разбойничье золото, несмотря на его запрет. Он нашел мешочек среди вещей, которые Соле старательно оберегала. За золотом они и пришли. Теперь же Алекс хотел услышать это от девочки. Он не сводил с нее глаз, а та поглядывала на коури. Наконец, Дани ответил, не глядя на мужчину:

— Мы не поняли. Они этого не говорили.

Ого! Кажется, Дани соврал. Алекс изумился про себя, а девочка едва ли не бросилась коури на шею, ведь ее проступок привел к весьма неприятным последствиям, испортив жизнь всей компании, лишившейся посуды, оружия и сменного белья. Да эти двое спелись, чудеса! Алекс улыбнулся про себя.

Закончив с трапезой, утомленные долгим тяжелым днем, путники начали укладываться спать под открытым небом. Было решено оставить горящим костер и дежурного, который подкидывал бы хворост и следил, не приближаются ли звери.

— Посторожи ты первым, Эйдани, — мягко обратился к клюющему носом парню Алекс, — А как устанешь — разбуди меня.

Эльф кивнул, потирая глаза свободной рукой.

Через два или три часа Алекс проснулся оттого, что коури тряс его за плечо и шептал в ухо:

— Я засыпаю, не могу бороться, — виноватым тоном сказал Дани.

— Угу, — промычал Алекс спросонья, легко потрогав парня за плечо, — Ты молодец, полночи уж прошло.

Тонкий месяц золотой луны, быстро перемещающейся по небосводу в течение суток, сместился в другую часть неба, почти скрывшись за кронами деревьев, а в восточном краю восходила стареющая красная луна. Алекс прогнулся в спине, закинув руки за голову, и потянулся, глядя в чистое ночное небо без единого облачка, расцвеченное двумя лунами одновременно и усыпанное мириадами мерцающих звезд, неизмеримо далекими и бесчисленными. К нему тихо подошел Дани, встав сзади так близко, что его подбородок слегка коснулся правого плеча Алекса и сказал почти в ухо:

— Красиво сегодня.

Алекс невольно улыбнулся, обернулся к коури, замершему в звездном свете, и задержал взгляд на его темных глазах, отразивших золотистый серп луны. Чуть помедлив, он сказал:

— Ложись спать, — и тепло положил ладонь на спину сжавшегося от ночной прохлады полуобнаженного эльфа.

Стоило Дани, который свернулся калачиком на влажной от росы траве, уснуть, Алекс забросил в костер охапку собранных заранее веток и беззвучно покинул стоянку. Он направился туда, где накануне видел торговцев. Красная луна пришла ему на помощь, освещая дорогу неярким светом, так что Алекс быстро достиг лагеря людей, который еще издалека можно было опознать по запаху лошадей.

Все три путешественника спали. Тот, который вечером прятался в тени, сейчас пребывал в сидячей позе, опершись спиной на дерево, из его расслабленных во сне рук выскальзывала кривая сабля, голова бессильно свесилась на бок. Судя по тому, что двое других путников спали на земле, укутавшись в одеяла, этот оставался в дозоре. Но сторожить всю ночь после дня перехода не под силу ни человеку, ни коури, а торговцы, заплатившие золотом наемнику за труд, ни за что не пришли бы ему на смену — Алексу был известен склад ума таких людей. Утром первые лучи разбудят воина раньше торговцев, он схватит саблю и всем своим видом покажет нанимателям, что честно отрабатывает свой гонорар.

Алекс раздвинул кусты и мягко шагнул на поляну. Если сказать, что он совсем не боялся быть застигнутым, это было бы ложью. Он всегда волновался, проникая в чужие дома или запуская руку в чужие мошны, но этот страх был ему привычен, и он умел с ним справляться. У торговцев можно было поживиться многим: взять товар, оружие, угнать лошадей. Но он тренировал свой здравый смысл, преодолевающий жадность, всю жизнь. И сейчас, когда его единственной целью было спокойно добраться невредимыми до обжитого тракта, который был совсем близко, а не вступать в схватку с наемником, уходить от погони, теряя по пути остатки награбленного и своих спутников, Алекса на этой поляне интересовал лишь один предмет — бархатный кошелек толстяка.

По размеру накрытых одеялами людей нетрудно было понять, кто из них кто. Алекс подкрался к более крупному, кончиками пальцев откинул край одеяла — человек не шелохнулся. Черты лица торговца при ближайшем рассмотрении поведали о том, что мужчина был родом с далекого юга, может, даже с Островов. Какой судьбой его занесло в земли Красной луны? Впрочем, этот вопрос можно было задавать любому, кого ты повстречаешь в Рандшеле, и каждый раз ты услышишь удивительную историю.

Алекс присел рядом на корточки и осторожно прикоснулся к шелковистому мешочку, подвешенному на поясе торговца. Он развязал тесемки, ловкой рукой проскользнул внутрь и достал пригоршню крупных золотых монет чеканки Белой луны. Алекс сунул монеты в глубокий карман деревенских штанов, после достал еще несколько монет из кошелька, опустошив его, и всыпал в мешочек мелкую округлую гальку, которую подобрал накануне вечером у быстрой речки, протекающей через рощу. Он резонно рассудил, что торговцу незачем будет проверять свой кошель здесь, в лесу, вдали от кабаков и лавок.

Толстяк завозился во сне, Алекс отпрянул, не издав ни звука, и тогда его взгляд упал на полуприкрытое крышкой лукошко, из которого торговец доставал раньше печенье. Не удержавшись, Алекс снял крышку и заглянул вовнутрь, прежде чем ускользнуть.

Вернувшись к стоянке, он бросил хворост в прогоревший костер, высыпал монеты на кусок материи, которую оторвал от рубахи Дани для перевязки, но не использовал, собрал углы ткани и крепко завязал. После чего узелок отправился в заплечный мешок Алекса, где до того лежала завернутая в лопухи половина запеченной перепелки. Он поморщился от неприятного запаха, исходившего от сумки, да и от всей той грязи в целом, с какой им приходилось мириться в этом походе, и потер свой подбородок, покрытый неряшливой светлой щетиной.

Летние ночи на севере коротки, уже скоро забрезжил рассвет и солнце быстро поползло вверх. С первыми лучами, упавшими на поляну сквозь находящиеся в извечном движении кружевные кроны осин, проснулась Соле. Она потянулась со стоном, потом села, не открывая глаз, поежилась от прохлады и, наконец, посмотрела на Алекса.

— Волки не приходили? — проговорила девочка.

— Нет, — успокоил он Соле, — Выпей воды, — Алекс протянул ей фляжку, которую наполнил на той же речушке ночью.

— Поесть бы что-нибудь, — грустно сказала девочка, вытирая рот от капель.

— Есть кусок перепелки, правда, пахнет он не очень, — Алекс усмехнулся и достал кулек из лопухов. — Погоди, у меня есть еще кое-что!

С этими словами он вытащил из кармана округлый предмет, завернутый в тонкую расписную бумагу. Соле, догадываясь, что это, нетерпеливо развернула обертку и на ладонь ей выкатился плоский, похожий на янтарную монету, прозрачный кусочек карамели. Затаив дыхание, девочка пролепетала:

— Леденец?! Где ты его взял?

— Нашел в кустах у дороги, когда собирал хворост. Наверное, кто-то из путников обронил, — пожал плечами Алекс, улыбаясь, — Смотри, кажется, его купили в Теталии, — он показал пальцем на обертку, — Здесь нарисована ладья под парусами, знак морской столицы.

— Да, верно, — ответила Соле, как завороженная глядя на рисунок и разглаживая пальцами фантик на своей ладони.

Алекс отошел от девочки, оставив ее наедине с приятными воспоминаниями о поездках в Морскую резиденцию, до которой в это лето принцесса не доехала. Он приблизился к Дани, который проснулся от их разговоров и молча смотрел на людей, потирая заспанное лицо. Усталые тени под его глазами не исчезли и после короткого сна, рука, обмотанная почерневшей от засохшей крови тряпкой, висела плетью.

— Дани, хочешь сладость? — спросил Алекс и протянул парню вторую конфету из кармана.

Лицо молодого эльфа расцвело, он смущенно пробормотал, забирая конфету:

— Да, хочу, спасибо! В кустах лежало два леденца? — изумился он.

— Даже три, представь себе! — улыбнулся Алекс и подбросил в воздух последнюю, самую маленькую конфетку, которую выбрал для себя в лукошке толстого торговца среди печенья и изюма.

После этих слов он обратился к девочке, которая прогуливалась по поляне, поглощенная сосаньем карамели:

— Соле, пойдем! Я научу тебя бить птицу! — он протянул с готовностью подбежавшей девочке колчан, а сам накинул на плечо арбалет, — А ты спи дальше! — крикнул он Дани, уже уходя с поляны в осинник.

— Почему это он может спать? — возмутилась Соле, насупив брови.

— Потому что он стерег тебя полночи, — не слишком назидательно ответил Алекс.

Ему было очевидно, что недовольство девочки притворно — ее глаза разгорелись, когда Алекс предложил поохотиться вместе.

Утро было чудесным: теплое, солнечное, наполненное цветочным запахом и щебетаньем птиц. Давно не было дождей, очень давно, подумалось Алексу. Что было странно для этих сырых и холодных мест.

— Что это за кудрявый молодец? — тихо спросил глава Ордена рэи своего подручного, глядя на представшую перед ними процессию.

— Это же Марк — брат королевы Антерии, принц Золотой луны.

— Впервые вижу, — недовольно бросил Акири.

Он окинул взглядом роскошно одетого молодого человека лет двадцати — двадцати пяти, который возглавлял отряд, сидя верхом на лошади, покрытой расшитой золотом попоной с геральдическими знаками королевства. Подручный зашептал в ответ:

— Обычно принц не интересуется делами королевства, — эльф чуть заметно ухмыльнулся, — Не знаю, что могло его сюда привести.

После церемонных приветствий, спешившийся Марк в сопровождении нескольких гвардейцев подошёл к двум эльфам. Несмотря на значительное численное превосходство королевской делегации и то, что коури казались безоружными, он не обольщался насчёт своей безопасности. Перед ним были не просто эльфы — это были представители клана пламенеющих, причем высшие представители.

Оба коури были незнакомы Марку. Они были чем-то похожи между собой: высокие, светловолосые, только один из эльфов имел волосы почти белоснежные, а другой — теплого, золотистого оттенка, словно поймавшие отсветы заходящего солнца или самой золотой луны. Коури носили свои длинные волосы распущенными, заправив за острые уши. Одежда была представлена светло-серыми халатами, подпоясанными широкими вышитыми лентами, и все — никаких украшений, перевязей, ножен.

Свободные волосы и простые наряды создавали впечатление некой расслабленности эльфов, по сравнению с Марком, затянутым в шелковый камзол поверх рубашки, опутанным бархатным плащом на массивной бляхе и ремнем с золотыми заклёпками, на котором висел громоздкий меч его отца. Хорошо ещё, что этикет не требовал от него облачиться в кольчугу и латы для пущей эффектности. В многослойной одежде, расшитой металлическими нитями, принц порядком вспрел под жарким летним солнцем, отчего его волнистые темные волосы закрутились надо лбом и на затылке в мягкие кудри.

Коури отвлеклись, переговариваясь между собой на своем шелестящем наречии, что было верхом неприличия, ибо все в королевстве Золотой луны обязаны были говорить только на общем языке, особенно когда перед ними стоит принц этих земель, не утрудившийся в свое время выучить языки своих вассалов. Воспользовавшись моментом, когда оба эльфа не смотрели на него, Марк вытер пот со лба, и оттянул тугой воротник рубашки, посмотрев на белый диск солнца, стоящего в зените. Скорей бы уже уйти с этой раскаленной, мощенной камнем площади.

— Можем мы узнать о цели Вашего визита в Обитель рэи, Ваше высочество? — неожиданно заговорил с ним блондин, сложив руки на узле своего пояса.

Золотоволосый эльф при этом стоял чуть позади и оценивающе разглядывал Марка.

— Я прибыл по поручению королевы Антерии для проведения переговоров с главой Ордена Рэи, — отчеканил Марк, вспоминая все, что ему велено было сказать и с каким выражением лица, а именно «высокомерным и властным», какое он и пытался придать своей обычно насмешливо-лукавой физиономии.

Впрочем, несмотря на старания принца, он не мог потягаться в высокомерии с стоящими перед ним рэи. И если блондин ещё пытался вести себя учтиво, то золотоволосый нисколько не утруждался этим, выслушивая Марка с таким презрительным видом, что парень усилием воли заставил себя договорить краткую речь до конца и не осечься.

— Что ж, пойдёмте, — наконец Марк услышал голос золотоволосого.

Коури развернулся к нему спиной, не дожидаясь ответа — хотя Марк и кивнул, но это не было замечено — и быстро двинулся через площадь уверенными шагами, не глядя, следует ли принц за ним. Волосы летели позади него, словно мантия, ветер трепал полы длинного светлого халата, демонстрируя такие же светлые штаны под ним. Отдалившись на приличное расстояние, коури оглянулся вполоборота, но не на Марка, а на другого эльфа и бросил ему:

— Этали, размести сопровождающих принца.

Блондин, который до того времени всё ещё стоял рядом с Марком, слегка поклонился и направился в обратную сторону, туда, где стоял отряд гвардейцев. Отходя, он сказал Марку настойчивей, чем следовало, и без лишних церемоний:

— Идите за главой!

Марк, проглотив отсутствие вежливых слов, направился за уже далеко ушедшим золотоволосым, который, очевидно, и был главой ордена — представить его принцу никто не посчитал нужным. Он жестом приказал двум гвардейцам последовать за ним, но эльф, названный Этали, резко одернул его:

— Нет! Идите один. Ваши воины не зайдут в резиденцию главы. Я размещу их в общих комнатах.

Можно было подумать, что терпение принца в отношении неподобающего поведения коури иссякло и он разъярился, что было видно по его участившемуся дыханию и румянцу. Такой посыл старался придать Марк охватившему его волнению, борясь на самом деле с накрывающим его страхом и чувством беспомощности, от которого не спасла бы и целая армия за спиной — слишком хорошо каждый в королевстве знал могущество рэи.

— Со мной пойдет моя стража, — как можно твёрже сказал Марк, глядя прямо в холодные глаза эльфа и чувствуя, как сжимается в комок его солнечное сплетение.

— Нет! — голос эльфа был куда твёрже, — Пока Вы находитесь на земле рэи, Вы будете следовать нашим правилам.

Марк все также буравил эльфа глазами, но боковым зрением он уловил движение вокруг площади. Не выдержав, он дёрнул головой в сторону и увидел, что вся площадь окружена несколькими десятками коури. Резко выдохнул через раздутые ноздри, Марк развернулся на каблуках и быстро пошел в сторону небольшого особняка, перед которым раскинулась мощеная площадь.

Очевидно, это и была резиденция главы, однако ни сам глава, ни его слуги не встречали принца у дверей. Марк сам открыл тяжёлую деревянную дверь. Внутри было очень темно в сравнении с залитым солнцем плацем и прохладно. Принц настороженно вошёл и притворил дверь. Да где, черт возьми, хозяин? Эти ушастые вообще имеют хоть малейшее представление о приличиях? Общаясь с Шидари, Марк не замечал подобной беспардонности, хотя дерзости эльфийскому королю, как он себя называл, было не занимать. Но глава рэи превзошел его.

Стоило ему подумать о главе, как золотоволосый эльф беззвучно вышел откуда-то из глубины дома в просторную темную прихожую, где переминался принц Золотой луны. Молча Акири указал рукой на дверной проем, ведущий в светлое помещение и сам же первым вошел туда, хотя следовало бы пропустить вперёд гостя, тем более что статус Марка был значительно выше, чем у главы.

Когда принц вошёл в комнату, поражающую своей пустотой, эльф уже сидел перед низким столиком и показывал Марку на деревянный табурет напротив. Если бы не свежесть и чистота светлого интерьера, пронизанного воздухом и светом, то Марк подумал бы, что находится в каком-нибудь придорожном трактире, настолько простой и неудобной была деревянная мебель без обивки и украшений. Недовольно присев перед коури, Марк приготовился излагать заученные перед поездкой фразы.

— Я слушаю, — Акири сидел прямо, положив ладони на стол перед собой.

Марк не мог не оценить его внешность. Все коури были привлекательны, но глава рэи был особенно красив. Его спокойное лицо, на котором лишь пронзительные серые глаза оставались тревожными, было словно выточено гениальным скульптором из полупрозрачного молочного опала. Идеальность его кожи нарушала только россыпь едва заметных золотистых веснушек на носу и высоких скулах. Они придавали лицу Акири оттенок юности и живости, напоминая о том, что перед вами не божество, а существо из плоти. Но плоти совершенной. Интересно, каков он под халатом, столь же идеален?

Марк неосознанно встряхнул головой, отбрасывая эту мысль. Что за ересь лезет ему в голову? Кажется, Акири о чем-то спросил его, но он был так увлечен пересчетом эльфийских веснушек, что даже не услышал его.

— Простите, я отвлекся, — стараясь скрыть смущение, заговорил принц.

Акири вскинул бровь и усмехнулся:

— Приступим к переговорам.

— Я прибыл сюда как представитель ее величества королевы Антерии, чтобы напомнить Ордену Рэи о клятве верности Золотой луне, которую давали ваши предки…

— Мы помним клятву, — оборвал его Акири.

Марк кивнул и продолжил:

— Но глава Шидари, именующий себя королем коури, перешёл на сторону королевства Белой луны, он отвёл войска от западных границ, оставив нашу армию в уязвимом положении, и сам ударил по ней. Мы расцениваем это как предательство клятвы Кровавого алтаря.

— Я согласен с вами. Это предательство, — Акири откинулся назад. — Я осудил Шидари и отказался следовать его приказам. Рэи верны королевству.

Марк выдохнул от облегчения. Оставалось лишь надеяться, что сказанное Акири было правдой, ведь это меняло всё. И его парламентерскую миссию можно было считать выполненной — он поспешит уехать из этого опасного места, чтобы успокоить сестру. Он расскажет ей, что Орден по-прежнему выступает на их стороне, а это немалая сила, соизмеримая со всем войском Шидари. Не скрывая улыбки, Марк встал со стула, намереваясь выйти изо стола.

— Не спеши! — поднял руку Акири, неожиданно перешедший на «ты». Глаза его неприкрыто оценивающе скользили по Марку, — Присядь.

Смутная тревога охватила Марка. Настороженно он сел обратно на стул. Акири заговорил, чуть прищуря глаза:

— Я ответил на твой вопрос о преданности рэи, теперь мой черед спросить: зачем королевская армия идёт на Обитель?

Вопрос застал Марка врасплох. Он не понимал, о чем говорит Акири. Принц слегка пожал плечами, вопросительно глядя на эльфа, и пробормотал:

— Мне неизвестно об этом походе.

— А мне известно! — глаза Акири сверкнули, но, по счастью, пока это был просто гнев, а не перерождение, однако Марк вздрогнул от его резкого голоса и отпрянул, — Полагаю, королева Золотой луны намерена покарать предателей коури и начать прямо отсюда. Вот только я не намерен позволить ей сделать это.

Марк молчал в замешательстве. Сестра не предупреждала его, что направит войска на Обитель, не дожидаясь итога переговоров. Возможно, военачальники королевы решили нанести упреждающий удар. Или осадить горную столицу рэи, не давая воинам покинуть Обитель и лишая ресурсов. Или Акири просто обманывает его, выдавая вымысел за достоверные сведения, но зачем ему это делать? Наступил тот редкий момент, когда Марк, принц Золотой луны, пожалел о том, что всю свою жизнь пренебрегал королевскими советами, куда его приглашали, скорее, из вежливости, да и вообще не интересовался ни политикой, ни воинской наукой.

Акири поднялся, встав чуть поодаль от стола, скрестив руки на груди и приподняв подбородок, сверля Марка глазами. Если бы не легкое красноватое свечение кожи, едва заметное на фоне полумрака дальней части комнаты, ничего не выдавало бы внутреннее волнение рэи. Увидев его, Марк невольно отпрянул, едва сдержав порыв схватиться за рукоять меча. Бесстрастным голосом Акири сказал:

— Здесь, в самой Обители, несколько сотен детей и отроков, не способных защитить себя. Кроме меня и Этали, лишь пятьдесят зрелых рэи были оставлены для обороны Ордена, — Акири обвел пальцем круг в воздухе, очерчивая воображаемые границы своих владений, — остальные силы я отправил под знамена Золотой луны, как того требовал указ королевы.

Глава сделал паузу, и Марк решил, что должен что-то ответить.

— Я не знал этого, — пробормотал он.

Акири удовлетворенно кивнул.

— Но королева-то знает о расстановке моих сил, — Глава отвернулся и сделал пару шагов в глубину комнаты, заложив руки за спину, продолжая говорить. — Опустошенная Обитель Рэи — легкая цель для целой армии людей.

Акири резко развернулся, посмотрев на Марка с неприязнью, граничащей с ненавистью, скинув, наконец, маску бесстрастия:

— Превосходящими силами уничтожить будущее клана рэи, а причиной расправы назвать предательство Шидари — такова ваша цель?

— Я не думаю… — Марк ошеломленно затряс головой. Коварные решения не были свойственны его сестре.

Акири сморщил нос и пренебрежительно махнул в сторону принца рукой, что означало примерно: «Лучше помолчи». После паузы он заговорил прежним стальным голосом:

— Ты должен незамедлительно довести до сведения королевы, что Орден рэи не предает своей клятвы.

Марк кивнул.

— А также, — Акири подошел к нему ближе, нависая над принцем, — предупредить, что в случае кровопролития в Обители я буду вынужден перенаправить ярость моих рэи на воинов Золотой луны, с которыми они сейчас стоят в одном строю. Скрижали разрешают мне отойти от клятвы в случае, если другая сторона нарушит ее первой.

Марк нервно сглотнул и снова кивнул. Повинуясь слову «Незамедлительно», он вскочил, наконец, с жесткого стула и шагнул в сторону выхода из комнаты, но остановился, услышав, что Акири не закончил.

— Отправь нескольких своих людей к королеве с посланием, а остальных — навстречу армии, идущей сейчас через Туманный перевал, — приказной тон главы коробил Марка, но, к сожалению, ему нечего было противопоставить Акири, который полностью захватил инициативу в их переговорах.

Принц, выслушавший последнюю фразу спиной к коури, собирался снова кивнуть и покинуть, наконец, гнетущий его дом, когда на его плечо легла крепкая рука Акири.

— А сам останешься в Обители, — проговорил глава рэи, глядя обернувшемуся Марку в широко раскрытые глаза, — До тех пор, пока я не буду полностью уверен в безопасности моих детей, твоя жизнь будет в моих руках.

Марк не мог поверить ушам. Он встал как вкопанный, лишь приоткрыв рот в немом вопросе.

— Королева Антерия ценит тебя? — неожиданно легко, даже с улыбкой спросил Акири, — Ты ведь ее родной брат. И наследник ее престола?

— Я…нет, — рассеянно пробормотал Марк, мысли которого в тот момент занимало лишь его ближайшее будущее, — Королева молода, она еще родит детей.

— Да, если будет более осмотрительна в выборе мужчины, — глава рэи усмехнулся, — Дари оказался не лучшей партией, верно? — он нарочито назвал короля коури сокращенным, «домашним» именем, словно желая показать пренебрежительное отношение к нему, а может и к королеве.

— Вы закроете меня в темнице? — Марк старался говорить холодным голосом, но на самом деле его колотило от осознания, в какую передрягу он попал.

— Конечно, нет, — Акири обошел Марка, двигаясь в сторону выхода, — Я проявлю уважение в королевской крови, текущей в твоих жилах, как того требуют Скрижали. Ты разместишься в лучшем доме нашего Ордена — в этом, — он указал пальцем на пол под своими ногами.

Что ж, это было неплохо. Марк огляделся — дом, называемый резиденцией, нельзя было назвать дворцом, но и на темницу он не походил.

— Этот дом пустует? — осторожно поинтересовался Марк, глядя на огромную комнату, единственным наполнением которой был стол, два стула и ковер на полу. Что-то вроде гостиницы, хозяева которой купили лишь самое необходимое для постояльцев, не желая тратиться на уют.

— Нет, — Акири отрицательно покачал головой, — здесь живу я.

Марк выдохнул, будто хотел что-то сказать, но сказать ему было нечего. Наверно, ему следовало поблагодарить главу за оказанную честь, но слова не шли. Перспектива соседства с Акири одновременно и пугала, и смущала его. Пугала, потому что глава рэи не мог не пугать — непредсказуемый и опасный, как сам огонь, никому не хотелось бы задерживаться с ним рядом. Но одновременно с закономерным страхом Марк испытывал неловкость от странного чувства, которое охватило его с самого начала их встречи — этот золотоволосый эльф нравился ему, он привлекал его, притягивал его взгляд, приводя в смятение.

— Я покажу комнату, — Акири вышел из гостиной, предлагая принцу следовать за ним.

Они шли по темному коридору, из которого открывались проходы без дверей в другие помещения, в каждое из которых Марк заглядывал, успев увидеть кухню с большим разделочным столом посередине и очагом в углу, залитую солнцем столовую, такую же большую и пустую, как и гостиная, где прошли их краткие переговоры — единственной мебелью в столовой был стол и несколько стульев. Нигде не было ни души.

Наконец, хозяин вошёл в один из проходов, Марк последовал за ним и оказался в небольшой спальне. Судя по обстановке в других комнатах, он рассчитывал, что спать придется на голых досках, но кровать оказалась вполне приемлемой, застеленной отбеленным льняным бельем, которое было даже украшено кружевом.

— Я прикажу принести твою одежду, если она есть у тебя, — сообщил Акири, добавив с усмешкой, — Можешь так не наряжаться, Ваше высочество, выходить из дома я запрещаю, так что никто тебя не увидит.

Марк ничего не ответил. Когда хозяин вышел, он устало присел на край кровати, расстегивая фибулу на плаще. Раздевшись до брюк и рубашки, он сбросил верхнюю одежду на пол, словно ожидая, что несуществующая в этом доме прислуга придет и подберет ее. Туда же, на смятый плащ, полетел и тяжелый родовой меч. И почему Антерия сама не таскала эту реликвию на своем поясе? Принц упал спиной на кровать, запустив руки в волосы надо лбом, охватывая голову и глядя в деревянный неокрашенный потолок.

Он не хотел верить в то, что сестра подставила его и, не посвятив до конца в свои планы, отправила прямо в руки разозленного Акири, который сейчас напоминал загнанного в свое логово зверя. С той только разницей, что зверь может лишь огрызаться на травящих его собак, а Акири умудрился взять в заложники ценного щенка, уравнивая шансы.

— Поставим коури на место! — Антерия решительно отошла от окна тронного зала, в которое осмотрела выстроенные на площади перед дворцом ровные когорты, ощетинившиеся пиками.

— Вы все еще желаете отправиться в поход с войском? Это неразумно, Ваше Величество, — пожилой советник с сомнением покачал головой.

— Я хочу посмотреть в его глаза! — ответила королева слишком искренне, выдохнув с жаром, но тут же охладила тон, вскинув подбородок. — Я давно не посещала вассальные земли на юге королевства, слишком много внимания уделяя северным графствам. Стоило лишь отвести наш взгляд, и вот к чему это привело.

Стоило ли говорить, что ни одно северное графство не могло идти в сравнение с мощным и независимым королевством коури. И уж точно эльфийский король предал Золотую луну не оттого, что Антерия отвела от него взгляд. Она смотрела на Шидари, не отрываясь, не дыша, ловила каждое его слово, знала, казалось, каждую его мечту — так она думала. Все было ложью.

Королева вздохнула, преодолевая тяжесть лежащих на груди тонких лат, несущих скорее церемониальный смысл, нежели защитный, и вышла из зала через услужливо распахнутые перед ней высокие двери.

Утро было чудесным, как всегда в середине лета: солнце быстро поднималось в лазурное небо, согревая лицо, которое овевал еще свежий ветер, несущий память об умывшем город коротком ночном дожде. Чувства Антерии ухватывали и переливчатые трели радостных птиц, парящие над гомоном толпы, высыпавшей на улицы поприветствовать свою королеву и армию, и запах цветов, оплетающих, подобно плющу, богатые дома в центре столицы и свисающих с балконов в глиняных горшках на цепочках. Но сердце ее, словно сжатое чьей-то жестокой рукой, не могло их принять. Вся прелесть мира натыкалась на темный кокон, в который погрузилась душа королевы, получавшей одну дурную новость за другой. Казалось, горячую и жизнерадостную по своей природе Антерию скоро разорвет изнутри от непролитых слез, которые она вынуждена была прятать слишком долго.

Королева улыбалась, величественно восседая на коне и помахивая рукой подданным, сгрудившимся вдоль главной улицы, ведущей от дворца Золотой луны к южным вратам, когда из-за ее спины возник главный военный советник маршал Кор, подъехавший так близко, что они почти касались друг друга.

— У меня важная новость, Ваше Величество, — словно оправдывая свое неожиданное появление, поклонился маршал, едва перекрикивая шум толпы.

По озабоченному лицу военачальника Антерия поняла, что и эта новость не порадует ее. Обреченно качнув головой, женщина ответила:

— Я вся внимание.

— Коури атаковали нашу когорту на пляже Пограничной двумя пехотными подразделениями.

Антерия кивнула — что ж, это было ожидаемо, теперь коури будут бросаться на их войска до тех пор, пока не получат должного отпора, а Шидари к тому же заручился поддержкой Белой луны. Но, увидев по лицу советника, что тот не закончил, промолчала.

— Генерал Дер сразу же поднял три когорты, занимающих выжидательную позицию в Забытых рощах и отправил на встречу пехотинцам коури.

Королева устало прикрыла глаза, убирая со лба налетевшую волнистую прядь и продолжая махать народу. Ей даже не хотелось узнать, кто в итоге одержал верх в Забытых рощах — бесконечная возня войны, начавшейся годы назад, утомила ее. Даже если коури разбили три когорты Дера, что вряд ли, ведь два эльфийских подразделения — не более полутысячи солдат, в то время как обычная когорта Золотой луны состояла из трех-четырех сотен воинов, что проку от этой новости — это битва, а не война. Но маршал не разделял безразличия королевы, продолжая рассказ:

— Коури дали бой, использовав при этом особые силы.

— Что за особые силы? — теперь уже Антерия прислушалась внимательней.

— Очевидцы, оставшиеся в живых, говорили о том, что была использована магия.

— Белая луна? — горько усмехнулась королева, до последнего надеявшаяся, что сведения о союзе коури с вражеским королевством — заблуждение.

Она могла поверить в мятеж остроухого короля — к сожалению, это было в характере Шидари, каким она его знала. Но то, что король Каледен, известный своей лютой ненавистью и презрением к другим расам, снизойдет до союза с коури, не укладывалось в ее голове. И все ж это так.

Советник кивнул, чуть помедлил и продолжил:

— Также там были и рэи.

— Рэи?! — глаза Антерии расширись.

— Да, увы, — мужчина опустил голову, не скрывая разочарования. Королевский совет возлагал большие надежды верность воинского ордена «пламенеющих» коури. — Повреждения, которые получили солдаты, свидетельствуют об атаке рэи — оружие и тела были разорваны на части, оплавлены огнем, который не повредил землю и растения вокруг.

Да, конечно, это было пламя рэи — никто более в мире не мог совершить подобное. Руки Антерии предательски задрожали, ей хотелось обхватить лицо руками, но она лишь крепче вцепилась в поводья, сжимая челюсти. Если на континенте существовало пять войск, соизмеримых и способных вступить в противостояние друг с другом, то четыре из них теперь ополчились на королевство Золотой луны, а пятым была ее собственная армия, истерзанная и поредевшая. Впрочем, прежние ожидания Антерии, что рэи выступят отдельно от остальных коури, оказались глупы. Таким образом, всех эльфов можно было причислить к одному войску. Жаль, люди не способны объединяться и сохранять верность своей расе так, как это сделали ушастые.

— После магической атаки, — сквозь пелену мрачных мыслей услышала королева советника, — коури, видя численное превосходство Золотой луны, бежали через Туманный перевал в Обитель рэи. Деру не удалось нагнать их, но он осел на тропе и ожидает дальнейших приказов по взятию Обители и возмездию.

— Ранее мне докладывали, что Обитель пуста, что там присутствует лишь внутренний гарнизон из пятидесяти зрелых рэи и молодняк.

— И глава Акири! — маршал ухмыльнулся, — Этот орел никогда не вылетает из своего гнезда.

— Да, и глава, — согласилась королева, — Но будь там хоть десять таких, как Акири — они не угроза целой армии.

— Но, как видно, сейчас в Обитель стягиваются силы. Два подраздения — лишь начало. Предлагаю взять крепость Ордена, пока это не стало затруднительно, — отчеканил маршал. Он уже все решил за королеву, — Рэи сейчас рассредоточены по нашим войскам, прикажем напасть на них во время стоянок одновременно во всех корпусах. И в тот же момент зачистим Обитель. Предатели должны быть наказаны.

Антерия опустила глаза в задумчивости. Это хороший план, но…

— Там мой брат, Вы помните об этом, маршал? Ему угрожает опасность.

На лице военачальника не отразилось ни тени сожаления. Марк для него не более, чем разменная монета, такая же мелкая, как те тысячи солдат, что он бросает в мясорубку войны целыми когортами. Но не для Антерии.

— Прикажите осадить Обитель, но не предпринимать никаких действий до того, как я получу известие от принца Марка, — твердо сказала королева.

— Мы потеряем время, Ваше Величество!

— Никаких действий, — голос Антерии зазвенел сталью.

Не считая ужина в одиночестве, к которому Марка пригласил незнакомый коури, все время до вечера принц провел в спальне, размышляя о своей дальнейшей судьбе. Очевидно, что недружелюбный настрой главы Ордена не сулил ему ничего хорошего. Вся бессильная злоба Акири, не способного прямо, без шантажа, защитить своих детей, выльется на Марка.

Принц знал, как сильно рэи ценят своих молодых, да и вообще всех членов клана, которые рождались редко, а погибали часто, постоянно находясь в авангарде войск Золотой луны. К тому же, загадочные и пугающие «берсерки», как называли рэи в других землях, были известны далеко за пределами королевства: где-то как идеальные воины для особых битв, которых можно было спускать с поводка, как притравленных псов, где-то как демоны, подлежащие истреблению. В королевстве Белой луны рэи и вовсе использовали для развлечения знати.

С изобретением тамошними магами смирительных ошейников, основанных на природной непереносимости берсерками железа и лишавших рэи сил и воли к сопротивлению, Орден проигрывал судьбе, теряя своих членов постоянно: их похищали, продавали, держали в клетках, пытали и убивали. Ярость и самоотверженность, с которой рэи выступали против армии Белой луны, была местью магам за ошейники. Вот только гибли от берсерков простые солдаты, а не аристократы с камнями во лбу.

Даже в своем народе рэи, хоть и считались на словах элитной кастой, на деле были изгнанниками, отселенными в бесплодные горы за труднопроходимыми перевалами, которые каждую зиму засыпало снегом так, что Обитель лишалась связи с Дауром на несколько месяцев.

«Надеюсь, я не останусь тут до зимы», — грустно усмехнулся Марк про себя, в сотый раз высовываясь в окно спальни прямо в листву растущего у самой стены персикового дерева с последними одиночными плодами на ветвях. Ни дотянуться до персиков, ни рассмотреть что-то через крону дерева было невозможно. Несмотря на то, что в заточении принц провел лишь несколько часов, деятельный Марк уже сходил с ума в четырех стенах, единственным наполнением которой была кровать, шкаф для одежды и низкая табуретка, а единственным развлечением для постояльца — посещение незамысловатой уборной, скрытой справа от спальни за неприметной дверцей.

Решив снова прогуляться до уборной просто от безделья, Марк вышел в коридор, совершенно погрузившийся во тьму с наступлением сумерек. Свечи или фонаря у принца не было, очевидно, по мнению хозяина, ему следовало лечь спать с закатом или просто сидеть в темноте, глядя на луны сквозь персиковую листву. Сам же глава спать не собирался — это было видно по свету, загоревшемуся в другом конце дома. Поколебавшись, Марк застыл перед дверцей уборной, глядя на слегка трепещущий на стенах коридора желтоватый свет масляного фонаря, в котором ему почудилось движение темной тени. Страдания от скуки и любопытство взяли верх над благоразумием, и принц как можно тише пошел на свет.

Подкравшись к проему освещенной комнаты, Марк осторожно заглянул внутрь одним глазом и убедился, что это гостиная, в которой днем проходили их с Акири переговоры. Никого внутри принц не увидел, потому безбоязненно вошел внутрь и обомлел. Хозяин стоял на балконе, который Марк не заметил в комнате раньше, спиной к вошедшему и был полностью обнажен. Замерев не дыша, принц смотрел, как зачарованный, на золотистые волосы, спускающиеся по широкой спине Акири до самой ложбинки между ягодицами. «Только не поворачивайся», — подумал Марк, и коури, услышавший его шаги, обернулся.

— Тебе что-то нужно? — без лишних церемоний спросил глава.

— А… мне… — Марк, старавшийся смотреть Акири только в глаза, потерял дар речи на мгновение, — Извините, я не вовремя, — едва выдавил до крайности смущенный принц, опустив голову и прикрыв лицо рукой.

— Нет, почему не вовремя — я ничем не занимался, — удивился рэи.

— Но… — Марк неопределенным жестом указал куда-то на грудь Акири, поясняя, — ты не одет.

— Ах, ты об этом. Так ведь я в своем доме, — сказал коури таким тоном, словно ходить голым было нормально. Особенно, когда ты в доме не один. Марк слышал о том, что рэи не ведали плотского стыда, но не ожидал столкнуться с этим так скоро.

— Да, верно, — только и смог пролепетать он, с облегчением наблюдая, как Акири накидывает прежний серый халат на плечи, покрытые россыпью светлых веснушек.

— Так что ты хотел? — настойчиво спросил глава, затягивая пояс. — Почему вышел из комнаты?

Марк поначалу замялся, не зная, как говорить с главой, но после решил, что раз Акири не слишком озабочен приличиями, вернее сказать, он вообще ими не озабочен, так почему бы и Марку не говорить прямо, пусть это сойдет за дерзость — хуже уже не будет.

— Мне просто скучно. Мне надоело там сидеть — я провел в комнате весь день.

— Понимаю, — рэи кивнул.

Но Марку было мало понимания. Уверенность, что с ним обошлись несправедливо, посадив под арест вместо генералов Антерии, поддерживала его решимость улучшить собственное положение. А глава был, как ему казалось, в хорошем расположении духа — по крайней мере лучшем, чем во время переговоров, когда он гневно сверкал глазами и норовил продемонстрировать принцу свою огненную силу.

— Может в Обители есть библиотека? Я…

— Ты можешь читать на языке коури? — перебил принца Акири с насмешкой.

— Нет, — Марк отрицательно качнул головой.

— Что-то ещё? — вопрос коури прозвучал скорее с интересом, чем с ожидаемым раздражением.

Но Марку нечего было добавить. Он снова отрицательно покачал головой и разочарованно направился к выходу из гостиной, понимая, что разговор окончен.

— Можем поговорить. Или поиграть во что-нибудь, — слова, сказанные ему вслед, заставили принца остановиться и резко обернуться.

Акири не шутил. Его светлые глаза смотрели без тени иронии.

— Поиграть? — переспросил Марк изумлённо, — В карты, что ли? — парень не смог сдержать усмешки, не веря своим ушам.

— Да, можно и в карты. Вряд ли ты знаешь наши игры, но, может, научишь меня своим.

Марк окинул взглядом Акири и понял: а ведь главе Ордена тоже было скучно! Он стоял тут на балконе нагишом и просто смотрел на свой персиковый сад, ничем не занимаясь. За весь день никто не входил в дом, не считая слуги, и Акири ни с кем не перекинулся ни словом. Впервые ли так? Или таких дней в жизни главы было много? Остроухому златовласому божеству в наскоро затянутом халате скучно в этом пустом доме, в этой Обители на краю света. Отчего-то эта мысль приободрила и воодушевила Марка, и он с улыбкой ответил:

— Я знаю несколько игр, правда, они кабацкие, — принц ухмыльнулся.

— Кабацкие? — спросил Акири, нахмурившись вполне дружелюбно.

— Они для простолюдинов, — объяснил Марк, настороженно наблюдая за реакцией главы.

— Ещё интереснее, — Акири слегка повел плечами и улыбнулся.

— Что ты делаешь со своим лицом? — глаза Дани расширились от изумления, стоило ему подняться на небольшой каменистый утес над рекой, где обосновался для отдыха Алекс.

— Бреюсь, — мужчина пожал плечами, усмехнувшись удивлению эльфа, и отодвинул маленький нож от щеки, заметив обеспокоенное выражение лица Дани.

Алекс провел ладонью по уже выбритому участку кожи и пояснил:

— Убираю волосы. Бороду, — он кивнул головой: «Понятно?» и, видя сомнение в глазах юного спутника, продолжил, — Ты никогда не брился, Дани?

Коури отрицательно покачал головой и ответил так, словно Алекс его обидел:

— У меня нет бороды, я ведь не гном, — он посмотрел на мужчину исподлобья, переводя настороженный взгляд с лица на нож.

— Я тоже не гном, поэтому я убираю бороду, — широко улыбнулся Алекс, чтобы разрядить обстановку.

— А ты не боишься себя порезать? — с тревогой спросил Дани, опускаясь на корточки перед сидящим на камне спутником и робко касаясь его руки с зажатым между пальцами лезвием. Страх перед холодным оружием был в крови берсерка, даже если это был всего лишь крохотный раскладной нож.

— Нож заточен о камень и хорошо скользит, — успокоил его Алекс, — Я брился много раз. Правда, чаще перед зеркалом. А сейчас ты встал прямо в ту лужу, которая мне его заменяла.

Он едва заметно улыбнулся, наблюдая за тем, как Дани отскакивает в сторону, смущенно глядя под ноги. Тонкий слой чистой воды в каменной ложбинке расплескался под босыми ступнями эльфа. Алекс перевел глаза на лицо юноши, который сел сбоку от него на подушку из темно-зеленого мха, покрывавшего камень. Светлые щеки коури, едва тронутые румянцем, и вправду не знали бритвы — гладкая и нежная, как у девушки, кожа, отражала теплый свет вечернего солнца. Однако черты лица Дани никак не были девичьими, как и его тело с широкими острыми плечами, узкими бедрами и маленькой плотной задницей. Отчего же эльф неизбежно притягивал взгляд Алекса, приводя в волнение?

Мужчина отвернулся, принявшись искать другую лужу. Желая скрыть легкое замешательство от нечаянных мыслей, он заговорил:

— Я думаю, завтра или послезавтра мы выйдем на тракт. Хотелось бы выглядеть не как бродяги, — Алекс с улыбкой потряс в воздухе ножом, — А то в таком виде нас могут не пустить в трактир, — он засмеялся, оглядывая эльфа со спутанными волосами, одетого только лишь в изодранные штаны неясного грязного цвета.

— Ты думаешь, мне можно будет зайти в трактир? — спросил Дани, — Вряд ли люди будут рады коури, — он опустил лицо, опечалившись.

— Это же земли Красной луны, — Алекс отмахнулся, — Тут сам демон не разберет, кто за кого, и кто кому рад. Думаю, трактирщик будет рад лишь деньгам, а у меня они есть, — он не без удовольствия отметил, как Дани вопросительно вскинул взгляд после этих слов, — Я хочу накормить вас чем-то кроме полусырых перепелок. Так что приведи себя в порядок!

С этими словами Алекс повелительно указал повеселевшему Дани на оранжевую в закатных лучах реку, журчащую внизу под утесом, и долго смотрел вслед темноволосой тонкой фигуре коури, пока тот не скрылся из вида.

— Ты выглядишь совсем иначе без щетины, — усмехнулась Соле, встретив Алекса у костра на погруженной в сумерки полянке, — Прямо не узнать.

— Лучше или хуже? — засмеялся мужчина.

— Лучше, — девочка отвернулась к огню и принялась ковырять угли в костре.

Алекс присел рядом, думая, как заговорить на тему, которая не давала ему покоя, раз уж разговор так удачно зашел о внешности. Вздохнув, он начал небрежно:

— Тебе нравятся парни, Соле?

— Нет! — девочка резко развернулась к нему, возмущенно округлив глаза, — Никто мне не нравится!

— Да не пугайся ты так, — примирительно сказал Алекс, — Может не кто-то определенный, но в целом? Ты ведь уже созрела, верно?

Он не знал точно, сколько лет девочке, но был уверен, что по возрасту она уже должна быть плодовита.

— Зачем ты спрашиваешь об этом? — Соле отпрянула, — Ты не должен говорить со мной о таких вещах! Это невежливо! — она демонстрировала напускной гнев, однако Алекс четко видел интерес в хитрых глазах, как и то, что упоминание ее зрелости польстило девчонке, ведь каждый ребенок хочет быть взрослее.

— Да, я знаю, это невежливо. Прости, Ваше Высочество, — Алекс усмехнулся и откинулся назад, упершись руками в землю за спиной.

— На самом деле… — Соле склонила голову набок, — Есть один юноша, который нравится мне — там, дома. Но я не скажу тебе, как его зовут. — Соле интригующе посмотрела на Алекса.

Тот едва сдержал улыбку: будто бы имя таинственного юноши из королевского дворца что-то значило для него, назови его девочка. Да и Алекса на самом деле мало интересовала личность объекта воздыхания.

— Значит, ты разбираешься в юношах: кто хорош собой, а кто так себе?

— Да, так и есть, — Соле самодовольно улыбнулась, — Моя фрейлина говорит, что у меня хороший вкус! Она рассказывала мне о своих любовниках, и я говорила ей, кто…

Девочка резко осеклась, должно быть, осознав, что говорит сейчас с чужим мужчиной на ночной поляне, а не со своей ветреной подругой или хихикающей служанкой в располагающей обстановке будуара. Алекс с облегчением выдохнул — меньше всего он хотел бы сейчас слушать о надушенных любовниках фрейлины. Его волновал совсем другой вопрос, такой личный и близкий, не идущий из головы. Он посмотрел на тот край поляны, что терялся в темноте, где сейчас почти голый коури развешивал на дереве постиранные в реке штаны. Алекс отдал ему свою рубашку и заставил обмотать ею бедра, иначе не ведающий стыда наготы эльф так и ходил бы, шокируя спутников. Все былые раны на теле Дани затянулись без следов и шрамов за последние спокойные дни путешествия, холодная вода реки смыла всю грязь и пыль с его кожи, и юный коури предстал перед людьми во всей своей изящной красоте.

— А вот Дани, — решившись, спросил осторожно Алекс, — он нравится тебе? Каков он на твой вкус?

— Он? — Соле ткнула пальцем в сторону не слышащего их разговор коури с таким изумлением, что казалось, потеряла дар речи, — Он же ушастый, как он может мне нравиться?

— Ну и что, что ушастый, — Алекс пожал плечами, не отводя глаз от Дани. — Он ведь тоже юноша. Разве он не красив? — почему-то ему очень хотелось услышать подтверждение этих слов, хоть от глупой девчонки.

— Боже, нет, о чем ты говоришь! — Соле была совершенно искренней, пораженная вопросом мужчины, — У него странное лицо, странные глаза, уши эти. Да они уроды! — Соле сморщилась с отвращением, воскликнув слишком громко, и Дани обернулся, но не расслышал, а лишь улыбнулся Алексу, — Никому они не нравятся! Это же не люди, а звери скорее, хоть и владеющие языком. Почему он опять голый? — она брезгливо сжала губы, — Животное.

Она насупилась и демонстративно отошла на другую сторону костра, когда коури, справившись, наконец, с развешиванием штанов, подошел ближе к огню, встав прямо напротив сидящего на земле мужчины. Что ж, в чем-то Соле права — Дани не человек. Но, проклятье, он очень красив! В который раз при взгляде на него сердце Алекса ускоряло ход, а в груди зарождалось странное волнительное чувство, столь сильное, что он с трудом подавил желание протянуть к эльфу руки, схватить за выступающие кости таза, чуть прикрытые соскальзывающей рубашкой, сжать тонкую талию и уткнуться носом в плоский пупок…

Пупок. Зачем пупок тому, кто не бывал в утробе матери? Нечаянная мысль о пупке коури сбила настрой Алекса, который уже грозил залить жаром его тело, наполняя низ живота тяжестью. Тряхнув головой, он сбросил наваждение, размышляя о том, что, верно, давно не бывал с женщиной — а это действительно было так, его вынужденное воздержание началось почти с момента вербовки в армию — и о том, что необходимо было это исправить и срочно, пока его рассудок совсем не помутился.

— Душно сегодня, — проговорил Дани, присаживаясь к костру, — Пахнет влагой, как будто идет гроза.

— Да, душно.

Алекс отозвался тихо, почти прошептав, невольно проведя рукой по своей шее, покрытой испариной от недавнего волнения, и уловил, что Дани следит за его движениями, искоса поглядывая, водя взглядом по его обнаженной груди, плечам, рукам. Почему смотрит? Заметил что-то? Смутившись, Алекс отвел глаза, посмотрев в огонь, когда на его спину упали первые крупные капли дождя.

Внезапный дождь зарядил сразу сильно, залив костер и переполошив всех. Вытирая с лица бегущую потоком воду, Алекс крикнул, едва перекрывая шум барабанящих по листве капель:

— Надо укрыться где-то! — он задрал голову в мгновенно почерневшее небо, где в стороне западного моря вспыхивало пока беззвучное зарево далекой грозы.

— Я видел грот у берега реки, под утесом, — обратился к нему Дани, возбужденно тряся за руку.

— Хорошо, пойдем туда, — согласился Алекс, вздрагивая от холода. — Главное, чтобы река не поднялась от такого ливня.

Идти в кромешной темноте по скользкой траве на спуске к реке было почти невозможно. Лишь при вспышках молнии быстро приблизившейся бури удавалось разглядеть дорогу и пройти пару шагов. Алекс хотел сказать Соле, что она могла бы зажечь свой магический негасимый факел. Однако чувствуя страх девочки, которая вцепилась в него, обхватив полностью предплечье обеими руками, и почти висела на мужчине, норовя опрокинуть на землю, он не решился ее тревожить. В какой-то момент Алекс потерял из вида коури, но при очередном разряде молнии увидел его голову, облепленную мокрыми волосами, за кустарником. Дани махнул им рукой, показывая черный провал в скале.

Грот оказался крошечным — трое спутников могли поместиться в него лишь сидя в ряд, поджав колени к груди и прислоняясь спиной к холодному камню задней стены. Но пол углубления в скале находился выше уровня галечного берега разбушевавшейся реки примерно на пару локтей, поэтому внутри было сухо, не считая воды, стоящей в ложбинке у самого входа в грот, переполнявшейся от залетающих косых струй дождя.

— Неплохо! — сказала Соле.

Оглушительный удар грома прямо над их головой заглушил дальнейшие слова девочки, Алекс лишь увидел в вспышке молнии, как двигались ее губы, когда она, чуть нагнувшись вперед, пыталась что-то сказать Дани, сидящему справа от мужчины, зажатому между спутниками в тесном убежище. Не зная, что хотела сказать девочка, Алекс, однако, наклонился к самому уху коури и сказал:

— Соле говорит, что ты молодец, спасибо, что нашел пещеру, не то нас бы уже смыло в реку.

Дани отозвался на похвалу открытой детской улыбкой. Какое-то время Соле пыталась разжечь магический огонь, но то ли от волнения, то ли по другим, одной ей ведомым причинам, магия в эту ночь ей не подчинилась. Это было и к лучшему — гореть огню было совершенно негде, на полу пещеры едва помещались сами путники.

— Что ж, ночь обещает быть холодной без костра, — заключил Алекс, который пытался справиться с пробегающей по телу дрожью, растирая плечи ладонями, — Давайте прижмемся теснее, чтобы согревать друг друга, и скоротаем время болтовней.

Казалось, сесть теснее было уже невозможно, однако после своих слов Алекс почувствовал, как юные спутники зажимают его с обеих сторон так, что он едва мог двинуться, однако, ему и правда стало теплее, особенно справа, где в спину мужчине дышал коури и прикасался кожей к коже, в то время как Соле повернулась к Алексу спиной и к тому же была одета в промокшую насквозь одежду. Болтовня, как и магический костер, в этот вечер не задалась — вымотанные многодневной гонкой, замерзшие и полуголодные, «дети» уснули, несмотря на грохот грозы, устрашающие вспышки молний и бьющую по ногам воду, настолько холодную, что, казалось, дождь пришел не с моря, а с далекого Севера, где вечные льды сковывают океан.

Только Алекс не мог уснуть. Его тревожила не гроза и не холод, который совсем растаял между двумя окружающими его горячими телами. Мысли мужчины постоянно возвращались к Дани. Если постыдное волнение Алекса связано с любовным голодом, который мучил его молодое горячее тело, то почему его не беспокоит юная девушка, лежащая сейчас прямо в его объятиях? «Она же просто ребенок!» — ответил он сам себе и отпрянул от Соле.

Резко развернувшись на другой бок, он сразу же попал носом в мокрую кипу волос почти такого же ребенка, только другого племени и пола. Дани к тому времени отвалился во сне от Алекса, и полулежал спиной на каменной стенке, расслабленно раскинув руки и свесив одну ногу за пределы грота под ливень. Волосы его были холодными и скользкими, словно водоросли. Алекс поморщился и потянулся к колену коури, желая затянуть его ногу обратно в укрытие. Во время движения нос его проскользнул ниже по голове эльфа и уткнулся в горячую ямку над левой ключицей юноши. Теплый живой запах тела Дани проник в ноздри Алекса, заполняя его грудь томлением, губы случайно прикоснулись к острой ключице коури, он чувствовал, как тихо и равномерно вздымается худощавая грудь юноши, рука Алекса почти тронула гладкую кожу живота, когда он внезапно содрогнулся и отскочил от по-прежнему доверчиво спящего Дани.

В смятении Алекс вывалился из грота прямо под струи холодного ливня. Он стоял в темноте, не обращая внимания на гром и молнии, дрожа всем телом, до тех пор, пока чья-то рука настойчиво не дернула его за плечо сзади. Обернувшись, Алекс разглядел встревоженного Дани, по лицу которого бежали беспрестанные потоки воды, заставлявшие юношу прикрывать глаза. Рубашка, которая была повязана на бедрах коури, от воды сползла ему на ноги, и другой рукой Дани неловко пытался высвободиться из нее, балансируя на одной ноге на скользкой гальке речного берега.

— Пойдем, Алекс, здесь опасно! — он тянул мужчину внутрь укрытия, показывая пальцем на небо, где в очередной раз сверкнула молния.

— Ты так переживаешь за меня? — крикнул Алекс не то вопросом, не то утверждением, — Что я порежусь ножом, что меня убьет молния, — натянутой улыбкой он давал понять, что шутит.

— Да! — перекрикивая шум бури, ответил Дани.

— Что «да»? — не понял Алекс, покорно следуя за коури в грот.

— Я переживаю за тебя, — Дани обернулся, стараясь смотреть в глаза, несмотря на мешающий дождь. Как и раньше, он понимал любой вопрос прямо и отвечал на него столь же прямо, не чувствуя иронии, а заметив замешательство в лице Алекса, воспринял его на свой счет. — Я правильно говорю это?

— Да, правильно. Ты хорошо говоришь на общем языке, — Алекс одобрительно похлопал его по плечу, пытаясь за покровительственным тоном скрыть смущение.

Он силился вспомнить, когда в последний раз кто-нибудь переживал о нем, и не мог. Казалось, с тех пор, как погибла его мать, а после — добрый старьевщик, единственным, кого хоть мало-мальски интересовала его жизнь, был он сам.

— Еще я боюсь, что ты можешь простудиться, — уже внутри грота прошептал ему коури, — Мне говорили, что люди очень хрупкие. Я не хочу, чтобы ты болел.

— Со мной все хорошо, я не хрупкий, — только и смог выдавить из себя Алекс, совсем теряясь от простых и нестерпимо теплых слов Дани, которые, словно пика, пробивали броню его сердца раз за разом, причиняя почти физическую боль. Желая прекратить разговор, мужчина сделал вид, что заснул, откинувшись головой на плечо девчонки, и вскоре действительно погрузился в тревожный сон.

Утро разбудило Алекса жарким солнцем, жгущим его голень, свисающую из крохотного грота, где он находился один. Поняв, что уже довольно поздно, если судить по яркому солнечному свету снаружи, Алекс, потирая глаза, вышел на берег еще мутной после бури реки, и сразу же увидел Соле рядом. В последние дни принцесса воспылала любовью к стрельбе из арбалета, и сейчас сосредоточенно прицеливалась в ласточек, вылетающих из гнезд в невысоком яре противоположного берега.

— Зачем ты делаешь это? — недовольно спросил ее Алекс, — Ты ведь не сможешь подобрать эту дичь — они падают в реку.

— Я стреляю их просто так, это забавно, — с вызовом ответила девочка, но, увидев выражение лица мужчины, закатила глаза со вздохом. — Хорошо, я больше не буду этого делать!

— Ты потеряла три стрелы на моих глазах. И что забавного в дохлых ласточках? — Алекс махнул рукой, показывая, что отвечать не стоит, — А где Дани? Ты видела его?

— Он ходил там, по поляне, где мы бросили ночью наши вещи, — Соле указала пальчиком наверх, в сторону от реки, — Нагишом, — она повела плечом, скептически поджав губы. — Я ушла, чтобы не видеть его… Его штучку.

Алекс изо всех сил пытался сдержать смех, но не смог. Противостояние не в первый раз теряющего одежду эльфа, не отягощенного понятиями о приличиях, и девочки благородных кровей, которой этикет не позволял интересоваться голыми мужчинами, но чье любопытство брало верх, забавляло его до хохота. Прикрывая рот рукой, он взял у Соле арбалет и пошел наверх по раскисшей от дождя земле.

Место вчерашней стоянки превратилось в огромную мутную лужу, быстро подсыхающую по краям под жаркими лучами солнца, катившегося по яркому небу к полудню. Свет искрился в голубых зеркальцах дождевой воды, ослепляя Алекса на мгновение, влага, испаряясь, наполняла воздух запахом влажного леса и духотой. Не обнаружив Дани на поляне, мужчина двинулся в сторону утеса, так как его склон был единственным сухим путем, по которому можно было покинуть стоянку. Стоило ему зайти в тень деревьев, жар дневного солнца отступил, уступая место зябкой сырой прохладе. Алекс поежился, охватывая руками голые плечи. Его штаны до сих пор не просохли, а рубашка и вовсе была потеряна этой штормовой ночью где-то рядом с гротом. Чем ближе к тракту — тем хуже обстояли дела с одеждой, как бы не остаться и вовсе без нее, как Дани.

С этими мыслями Алекс взобрался на крутой склон скалистого берега, где вчера занимался бритьем, и, как и ожидал, увидел на своем прежнем месте в центре плоской вершины скалы юного коури. От представшей картины мужчина на какое-то время потерял дар речи, замерев в полном замешательстве.

Дани сидел на земле, раскинув в стороны колени и скрестив стопы, откинувшись назад, и опирался одной рукой о каменный пол утеса за спиной. Голова его была запрокинута, глаза зажмурены, а рот слегка приоткрыт, так, что были видны влажные зубы, на которых искрился солнечный свет. В какой-то момент лицо коури приняло напряженное выражение, и он закусил нижнюю губу. Грудь Дани часто поднималась в такт хриплому дыханию, а вторая рука обхватывала полностью возбужденный пенис, по которому он быстрыми движениями размазывал смазку, иногда зажимая в кулаке блестящую вздутую головку и толкая ее в руку, подаваясь вперед тазом, сопя и постанывая.

От увиденного кровь прилила к паху Алекса. Он, как завороженный, смотрел на то, как на его глазах юноша приближался к пику, как ускорялись движения его ладони по члену, пробегала волна по животу, а дыхание становилось шумным. И лишь когда из горла Дани вырвался сдавленный стон, мужчина пришел в себя и воскликнул ошеломленно:

— Ты что делаешь?!

Дани не сразу откликнулся. Сделав еще несколько движений рукой, он нехотя открыл глаза и посмотрел на Алекса затуманенным взором. «Может, не стоило вот так его прерывать?» — промелькнула милосердная мысль в голове мужчины, когда он увидел болезненное разочарование на лице эльфа.

— Я, — пробормотал Дани, переводя дыхание, — делаю себе приятно.

— Хватит, не надо объяснять! Я вижу, чем ты занимаешься! — раздраженно бросил Алекс, невольно прикрывая глаза рукой и отрицательно качая головой. Возмущение его смешивалось с ощущением горячего стыда, вот только за Дани или за реакцию собственного тела?

— Но ты же спросил, что я делаю, — растерянно ответил юноша, чьи глаза уже просветлели, однако рука продолжала судорожно сжимать член.

Согнувшись, он слегка раскачивался вперед, касаясь худым животом напряженной головки, брови были сведены, лоб наморщен, словно незавершенное действие причиняло ему боль. По всему было понятно, что Дани невыносимо хочет закончить, но Алекс был слишком зол, чтобы просто оставить юношу в покое.

— Я спросил, почему ты делаешь это здесь? — не унимался Алекс.

— Сюда светит солнце и здесь тепло, — Дани обвел руками залитую солнцем площадку на вершине утеса. Эрекция его спала, член опустился, и коури совсем сник, — Чем я разозлил тебя?

— Но здесь же ходит девочка, она могла увидеть тебя! Это уж слишком! Ты должен был хотя бы спрятаться, раз уж решил предаваться таким постыдным утехам, — Алекс опустил глаза, ловя себя на мысли, что говорит сейчас точно, как ханжа, будто сам никогда не занимался подобным.

— Почему постыдным? — Дани поднялся на ноги, подойдя ближе к мужчине, однако тот отодвинулся, — Плотское удовлетворение приближает мое созревание. Я делаю это, чтобы скорее обрести способность к преображению.

— Это лучшее оправдание рукоблудия, которое я слышал, — саркастично усмехнулся Алекс, стараясь не смотреть на стоящего перед ним обнаженного юношу, — При чем тут твое преображение? — он хотел добавить еще что-то, но, наконец, осознал то, о чем сказал Дани, — Твое созревание зависит от удовлетворения? Поэтому ты говорил, что нужно найти пару для любви, чтобы созреть?

— Да. Хорошо, если у рэи есть пара. Но можно и одному, только так будет дольше. Я стараюсь, — Дани, словно оправдываясь, заглянул Алексу в глаза, — Я хочу скорее обрести силу. Я не хочу быть обузой тебе!

— Стараешься? — переспросил Алекс, растерявшись от пылкого голоса эльфа.

— Да, стараюсь! — в подтверждение своих слов Дани снова схватил опавший пенис.

— Стой! На сегодня стараний достаточно! — запротестовал Алекс, вытягивая руки вперед. — А ты не думал заплатить за любовь? Снять шлюху? Раз такое дело.

— Шлюху? — Дани то ли не понял слова, то ли не оторопел от предложения.

— Да, — Алекс приподнял указательный палец, размышляя об удачной идее, пришедшей ему в голову, — Позже объясню, в трактире. А пока надень штаны, если найдешь их после такого дождя.

С этими словами он развернулся и почти бегом спустился к поляне, терзаясь вопросом, который не осмелился задать, зная, что почти наверняка получит прямой беззастенчивый ответ: о ком Дани мечтал, возбуждая себя? Кто или что заполняло фантазии юного эльфа?

Чутье не подвело Алекса — уже к вечеру этого дня к аромату сырого леса и грибов примешался тонкой струйкой запах лошадиного навоза и человеческой мочи — верные признаки большой дороги.

— Ведите себя тише, — мужчина прислонил палец к губам, — Рабовладельцы не похищают людей в самом Рандшеле — только в чужих землях, разве что это не их собственный сбежавший раб. Но по количеству отморозков этот тракт обойдет любую тюрьму королевства.

— Мне страшно, — пролепетала Соле, поднимая на Алекса испуганные глаза.

— Мы не можем вечно прятаться в лесу, пора выходить к людям.

Он ободряюще положил руку на плечо девочки, другой рукой сжимая деревянные ножны, будто меч в его неумелых руках мог помочь против толпы разбойников. Казалось, совершив почти невозможное — пройдя через болота и гиблые леса Красной луны без припасов и ориентиров, ведомый самой судьбой, Алекс мог бы выдохнуть и расслабиться, однако с каждым шагом, приближавшим его к соплеменникам, нарастала тревога, которую чувствовали и разделяли и его спутники. Алекс перевел взгляд на молчаливого Дани, который стоял чуть поодаль, опустив лицо, и, вздохнув, сказал:

— А тебе стоит растрепать волосы и прикрыть ими уши.

Полная ерунда, конечно, ведь одного взгляда на большие вытянутые глаза Дани с приподнятыми внешними кончиками было достаточно, чтобы опознать в нем коури, не говоря про некое свечение кожи, которое Алекс так и не разглядел, но которое, по утверждению Соле, свидетельствовало о принадлежности юноши к клану рэи. Несмотря на безнадежность предложенной маскировки, Дани с готовностью запустил руку в темную шевелюру и завесил волосами виски и щеки, оставив любопытным взглядам лишь тонкий прямой нос. Впрочем, через пару минут неосознанно заправил мешающие пряди обратно за уши.

Продравшись через колючие заросли ежевики, путники после недели пути вышли на Невольничий тракт. Ошибиться было невозможно — торная дорога, пробитая сквозь дремучие леса Страны болот еще в те времена, когда Рандшель состоял в союзе с Белой луной, отличалась необыкновенной шириной, по ней могло бы проехать несколько телег или карет одновременно, не столкнувшись бортами, или пройти добрый десяток лошадей в ряд. Такой размах был оправдан во время активной торговли между двумя королевствами, хотя и сейчас, несмотря на временами вспыхивающие местные битвы вялотекущей войны, по тракту ехали в обе стороны бесчисленные обозы с пушниной, хлебом, вином, оружием, самоцветами и рабами, привлекая грабителей со всего континента.

Рискуя в вечернем сумраке наступить в одну из многочисленных куч лошадиного навоза разной степени свежести, путники, настороженно озираясь, побрели на юг, туда, где в просвете между вновь набегающими тучами светила подросшая золотая луна размером с полнеба. Не прошло и часа, как воздух наполнился запахом дыма и отдаленным шумом, свойственным человеческому жилью: обрывки громких разговоров, ржанье лошадей, лай собак, лязг металла и глухой стук топора.

Не сговариваясь, Соле и Дани встревожено посмотрели на Алекса, а девочка еще и схватила его руку. Ощущая предательский холодок под ложечкой, мужчина, однако изобразил радость на уставшем лице и сказал:

— Ну, идемте! Посмотрим, что там за селение, — и потянул Соле за руку вперед.

Придорожный поселок утопал во тьме, окруженный с трех сторон высоким, непроницаемым для лунного света сосняком, однако внутри него горели многочисленные масляные лампы, укрепленные на стенах низких домов, что придавало селению обжитой и уютный вид. Поселок был огорожен невысоким деревянным частоколом, но ворота были распахнуты настежь, приглашая путников войти. И это было неспроста, ведь сердцем деревушки и единственными источниками доходов ее жителей являлись большой двухэтажный трактир и дом развлечений, построенные стена к стене перед площадью сразу за воротами.

Алекс узнал это место еще до того, как они вошли в поселок, лишь заглянув в проем ворот издалека. Когда-то он бывал здесь, в этом трактире. Очень давно, лет десять назад, а может больше, когда он был таким, как Дани: тощим и безусым девственником. Алекс невольно улыбнулся воспоминаниям, хотя его первое, но, как он теперь понял, не последнее посещение земель Красной луны было далеко не безоблачным. Тогда его едва не настигли наемники обворованного купца, и произошло это именно в том самом трактире за воротами, где юный Алекс спускал шальные деньги, давясь кусками бараньей ноги, которую от голода глотал, не жуя, и заливал в рот горькое пиво, озираясь захмелевшими глазами на гудящий зал в предвкушении взрослых потех.

Но будоражащим молодое воображение планам на вечер не суждено было сбыться. Когда в трактире появились головорезы с кривыми саблями, парень выскочил через заднюю дверь, чудом разыскав ее в незнакомом месте почти сразу же, пробежав через кухню под вопли кухарок. После он сутки просидел в овраге в сосняке, дрожа от страха и холода — ведь дело было осенью — слыша голоса прочесывающих улицы и ближний лес наемников, которые к тому же привлекли к поискам местных, а селяне привели собак. К счастью, собаки не вышли на след, ведь это были обычные сторожевые псы, которые запугивали лаем, но не пытались искать жертву.

Когда, отчаявшись, наемники ушли из леса, Алекс, промокший, простуженный и голодный, брел под моросящим дождем по тракту в земли Белой луны без копейки — спасая жизнь, он бросил в трактире не только недоеденную баранину, но и кошель, который при рывке испуганного паренька от преследователей неудачно упал со стола и закатился под лавку, где сидела целая компания пьяных гномов. Алекс не мог терять время на поиски и к тому же справедливо опасался гномов, поэтому махнул рукой на монеты, сбежав налегке, о чем потом пожалел, голодая и ночуя под деревьями или в сени городских стен вместо постоялого двора, пока не вернулся в Сталле спустя многие дни пути, оборванный, больной и поверженный.

С тех пор прошло немало лет, Алекс возмужал и поумнел, однако… Он печально рассмеялся, оглядывая изорванные домотканые штаны, едва ли не снятые с трупа на поляне, где он когда-то встретил Дани, грязные руки в несчетных царапинах и ссадинах, появление которых путники давно перестали замечать. Прошло десять лет, но ничего не изменилось — Рандшель снова потрепал его, превратив в измученного бродягу. Но тряпичный сверток с золотом в его заплечном мешке согревал и обнадеживал.

Решительно шагнув в сторону ворот, Алекс увлек за собой колеблющихся спутников. У двустворчатых дверей трактира под лампой сидел на корточках невзрачный маленький человек, что-то вроде привратника. Увидев полуголую троицу в лохмотьях, он мигом вскочил на ноги и закричал на общем языке, довольно чисто, с говором Белой луны:

— Нищим не подаем, вход только с деньгами! Проваливайте!

— У меня есть деньги, — доброжелательно заверил его Алекс и извлек из сумки серебряную монету, под изумленным взглядом Соле. — Возьми!

Мужчина протянул руку с недоверием, поднес монету к лампе, и, удовлетворенный королевской чеканкой, кивнул одобрительно.

— Чего надобно?

— Мы хотим поесть, где-нибудь в углу, не на виду, — Алекс доверительно наклонился к низкому мужчине, — А потом снять комнату на ночь.

— Будет сделано! — человек кивнул и в поклоне указал руками на дверь.

— И еще, — Алекс оглянулся на переминающихся сзади спутников, — Мне и моим друзьям нужна одежда. И обувь, — он посмотрел на босые ступни Дани, — Я куплю.

— По моде вряд ли найдем, — мужичок пожал плечами, — Купцов сейчас нет в гостинице. Разве что из хозяйского гардероба.

— Не нужно по моде, продайте хоть что-то, — отмахнулся Алекс, внутренне восхищаясь волшебному воздействию серебряной монеты с ликом короля Эстеса, словно один лишь профиль отца Соле обладал магической силой, делающей людей дружелюбными и услужливыми.

Проскользнув следом за человеком к столу в дальнем темном углу душного, провонявшего выпивкой и дымом помещения, не замеченные никем из галдящих пьяных посетителей, они расположились в ожидании еды. Алекс с интересом наблюдал за реакцией своих спутников на новую для обоих обстановку. Соле исподлобья озиралась на шумную толпу, то и дело пряча сверкающие в желтом свете ламп глаза, опуская взгляд на грубый стол, и стараясь скрыть неподдельный интерес. Дани же, напротив, замер, глядя изумленно в сторону зала, не моргая. Если он и встречал раньше отдельных экземпляров из разношерстной толпы перед ними, то встречал нечасто. Представители всех существующих племен и рас слились в этом зале в едином хмельном угаре.

Через несколько минут на столе перед путниками оказались широкие глиняные тарелки с тушеной капустой и мелкими ребрышками какой-то тощей дичи.

— К ночи все съели, ничего другого не осталось, — оправдывался привратник, решивший под влиянием магии монеты исполнить также роль официанта. — Извиняйте, госпожа!

Последняя фраза была обращена к Соле — человек принес свечу, и, поджигая ее, увидел в свете пламени магическую метку на лбу девочки. С того момента взгляд его вытаращенных бесцветно-светлых глаз был обращен исключительно на нее. Почувствовав напряжение момента, которое могло привести к неясным пока последствиям, Дани, стараясь не привлекать внимания уставившегося на Соле привратника, вытащил волосы из-за ушей, прикрывая ими лицо, и, сгорбившись, вжался в темный угол за спиной.

— Да ты не прячься, курка, — небрежно бросил ему человек, не поворачиваясь, словно имел глаза на затылке. Он использовал пренебрежительное слово, выдающее его разбойничье прошлое, а может и настоящее, каким отбросы Красной луны называли коури, — Мы здесь не трогаем никого. У нас мирное заведение. Кушайте! — человек умильно улыбнулся, — И ты кушай, уважаемый воин!

Он хитро глянул на Алекса, который тут же непроизвольно прикрыл ладонью проклятое клеймо армии Белой луны, с головой выдающее в нем дезертира, и скрылся в толпе.

Капуста могла бы показаться отвратительной, а ребрышки — лишенными всякого вкуса, пересохшими до состояния, подобного древесине, если бы не постоянный голод, мучавший путников все дни их долгого пути, благодаря чему кухню трактира они сочли весьма неплохой. А комната на втором этаже прямо над трясущимся от танцующих посетителей центром зала — восхитительно уютной и удобной во всех отношениях, даже несмотря на присутствие лишь одной узкой кровати, на которую упала Соле, мгновенно уснув, обнимая наполненную колкой соломой подушку. Мужчины же легли прямо на дощатый пол, такой ровный, сухой и теплый, что, казалось, лучшего места для сна было не найти во всех землях Красной луны.

Розоватые лучи утреннего солнца медленно двигались по полу комнатки над трактиром, лениво скользя по спящим путникам. Первым свет разбудил Дани, ласково коснувшись щеки юноши и легонько пощекотав веки. Коури вскочил, озираясь, словно во время глубокого сна забыл о том, в каком месте засыпал, но быстро разобрался, увидев ворочающуюся на соломенном матрасе Соле и Алекса, который, раскинувшись, спал на полу, не обращая внимания на солнце. Дани легко дотронулся до запястья мужчины и потряс его.

— Эй, проснись, — тихо сказал он.

Когда Алекс нехотя разлепил глаза, потирая веки пальцами, и присел на полу, Дани указал ему на стопку одежды, лежащей на грубом деревянном стуле.

— Наверно, тот мужичок принес для нас, — пробормотал Алекс. — Значит, он заходил сюда, пока мы спали!

Мужчина встревожено проверил тряпичный сверток с монетами — судя по весу, все золото было на месте. Он корил себя за беспечность. За время пути через леса Рандшеля Алекс успел забыть о том, каким осторожным следует быть среди людей, чьи коварство и вероломство могли соперничать с яростью болотного волка или гибельными объятьями топи.

И хоть их бегство из каравана рабовладельцев длилось не так долго, оно было столь изматывающим и наполненным переживаниями, что казалось, будто в лесу они провели гораздо больше времени, чем на самом деле. Алекс привык и почти сроднился с Соле и Дани, которых узнал совсем недавно — удивительное чувство. Он теплым взглядом обвел своих юных спутников, сидящих в нерешительности и ожидании его слова, кто на кровати, а кто на полу. Измученные, осунувшиеся, в ссадинах и царапинах, но не теряющие надежды дети — они все это время верили ему, и он их не подвел. Алекс и сам не знал, как вышел на тракт, но это случилось, слава Провидению. И все же впереди была долгая дорога, не менее опасная, а может и более.

Его размышления прервал скрип двери, из-за которой высунулась голова вчерашнего привратника.

— Здрасьте! — весело сказал человек, входя, — Я принес вам одежду, как договаривались. Две монеты Белой луны за это.

— А не много будет? — с деланным сомнением спросил Алекс, хоть и понимал, что сторговаться не получится.

Такие ушлые типы прекрасно понимают, когда вторая сторона сделки находится в безвыходном положении и не имеет выбора. И сейчас как раз был тот случай: или Алекс купит неплохие вещи сейчас за ту цену, что ему предлагали, или они и дальше пойдут полуголые в лохмотьях, а кое-кто — и босиком.

— В самый раз! — кивнул мужичок, приподнимая лежащую сверху стопки куртку из мягкой кожи, — Отличные шмотки! А девочке вашей я принес платье!

С этими словами он выдернул из кучи серо-коричневое льняное платье на девушку куда плотнее Соле, отделанное такой же серой тесьмой.

— Эй, человек! — недовольно фыркнула принцесса. — Не нужно мне платье! Тем более такое убогое! — Соле скривилась. — Я тоже хочу куртку и кожаные штаны. Мне еще долго идти!

Алекс хотел было остановить ее, дескать, они тут не в лавке купца, но ее властный тон, быстро позабытый при общении с ним, но сразу же проявившийся вновь, стоило девочке увидеть простолюдинов, показался ему забавным. Привратник раболепно сгорбился и попятился с платьем к двери, бормоча:

— Как скажете, юная госпожа! Если ваш брат не против, — с этими словами он ткнул пальцем в Алекса, который кивнул в знак согласия.

Конечно, все было лживым: и напускная услужливость, не скрывающая недоброго блеска в глазах мужичка, и домысел про родственные узы Алекса и Соле — несмотря на некоторую внешнюю схожесть принадлежащих к одному народу людей, любому было очевидно, что девочка с магической меткой, присущей лишь высшему сословию королевства Белой луны, и беглый солдат не могут быть родственниками. Тем более это должно было быть понятно мужичку, чей говор явно выдавал его белолунное происхождение.

— Я приготовил вам кадку воды для купания, — человек снова поклонился, — Это входит в плату, — заверил он Алекса, — Кадка в соседней комнате, — он указал рукой куда-то вправо, выходя за дверь.

— Как мило! — пожал плечами Алекс, когда мужичок ушел. — Посмотрю, сколько там воды.

После этих слов он направился в небольшое соседнее помещение. Деревянная кадка, наполненная горячей водой, размером была такова, что могла вместить сидящего человека.

— Все мы не поместимся в нее, — с сомнением сказал внезапно появившийся из-за спины Алекса коури. Он подошел к бочке, опустил руку в воду, скрытую в облаке пара, и довольно заключил, — Горячая!

— Не думаю, что мы должны залезать туда вместе, — вздохнул Алекс, — У нас так не принято, Дани. Лучше по очереди.

— В моем доме, в Обители рэи, — каким-то другим голосом заговорил юноша, — ванны намного больше. Они наполняются водой из горячего источника. Мы купались в них не по одному, а сразу несколько коури. Мы мылись каждый день — такое правило.

Он замолчал, продолжая задумчиво смотреть на воду в бочке, словно погрузившись в воспоминания.

— Скучаешь по дому? — спросил Алекс, — По друзьям?

Дани поднял на него глаза и ответил неуверенно:

— Я не знаю.

За время их знакомства коури редко рассказывал о доме. И никогда не сомневался в своих ответах. Сейчас же Дани вел себя несвойственным образом, растерянно подбирая слова:

— Я устал, но я не стремлюсь в Обитель, — наконец, ответил он.

— Куда же ты стремишься? Чего хочешь? — заинтригованно спросил Алекс, заглядывая юноше в лицо.

— Я не знаю, — повторил Дани с жаром, но тут же опустил глаза, словно желая скрыть чувства. И это тоже было совсем не похоже на юного коури.

В комнате появилась Соле, прервав эту странную беседу. Она сразу подбежала к низкому деревянному столику в углу, который мужчины и не заметили, и стала перебирать стоящие на нем склянки с мутными жидкостями, восторженно лепеча:

— Ух-ты, мыло какое! Пахнет неплохо! — девочка откупорила один из пузырьков и поднесла к носу.

Алекс никогда не видел мыла в бутылочках, а уж если оно еще и пахло неплохо по мнению девочки, выросшей в королевском дворце, он подумал о том, что может цена в две монеты за такое обслуживание была не так уж высока. Удовлетворенный мыслью о том, что его все-таки не обманули, Алекс распорядился:

— Соле, искупайся в этой бочке первой. Запри дверь и не торопись, попробуй все эти пузырьки, — он не без удовольствия отметил, как загорелись глаза девочки, — А мы с Дани сходим пока в трактир и заглянем в соседний дом.

Алекс, имевший большой опыт общения с продажными женщинами, знал, что встреча с ними — не тот случай, когда кавалеру следовало помыться перед свиданием. Напротив, отмываться стоило после времени, проведенного со шлюхой.

— В бордель? — Соле театрально подернула плечами с отвращением на лице.

Эта девчонка ориентировалась в жизни куда лучше, чем можно было ожидать от принцессы. И намного лучше наивного коури, который лишь молча переводил взгляд с одного человека на другого с растерянным выражением лица.

В дневное время трактир выглядел совсем иначе. Если ночью при тусклом рыжем свете масляных ламп об интерьере погруженного в полутьму большого помещения можно было лишь догадываться по отдельным ярко освещенным кускам в центре зала, то сейчас солнце, проникающее через небольшие окошки, вырезанные во всех стенах, демонстрировало всю его убогость и грязь. Все стены и мебель были покрыты темным жирным налетом, на который налипала вековая пыль, сбитые из плохо подогнанных друг к другу сосновых узловатых досок столы также не отличались чистотой — налет отсутствовал лишь в тех местах, на которые посетители чаще всего ставили локти, протерев рукавами столешницы до светлого дерева. Пол, испещренный бесчисленными царапинами и выбоинами, покрытый темными пятнами от пролитых напитков, был небрежно подметен, а рядом с ножками столов и стульев, то тут, то там валялись засохшие частично обглоданные кости дичи, черные гнилые огрызки овощей и прочий мусор.

Зал был наполовину пуст. В одном из углов Алекс заметил пару фигур в темных плащах, которые прятали лица под капюшонами, у самого входа лежал лицом на столе спящий гном, а центре зала его ждал сюрприз — мужчина увидел двух торговцев, которых встретил и обокрал в лесу несколько дней назад. Не подав вида, Алекс прошел мимо их стола, услышав возбужденный рассказ толстяка, размахивающего бархатным кошельком перед лицом молодого официанта:

— Хорошо, что я имею полезную привычку прятать золото в нескольких местах! — торговец похлопал себя руками по животу и груди, — Иначе пришлось бы нам туго!

— Как же такое могло произойти? — официант всплеснул руками, поставив поднос с глиняными кружками на стол, — Ведь ты говоришь, в той глуши не было ни одной живой души!

— И то верно! — полный торговец многозначительно поднял палец кверху, на который испуганно уставился его молодой спутник, — Я считаю — это не кража, это колдовство! — толстяк понизил голос, заставляя Алекса прислушиваться, — Ведь и мой наемник ничего не видел, а он сторожил нас всю ночь, не смыкая глаз. Это магия, точно говорю! А кто у нас творит колдовство по лесам? Проклятые маги Белой луны, будь они неладны, — с этими словами торговец смачно плюнул на грязный пол.

— В наших краях нечасто встретишь мага, — сказал официант и нагнулся ближе к толстяку, переходя почти на шепот, — Но сейчас здесь одна магичка, она прибыла вечером — юная особа.

От этих слов Алекс напрягся, сжимая кулаки — слухи об их странной компании уже поползли по окрестностям. Увидев перемены в лице спутника, Дани бросил на него вопросительный взгляд, отрываясь от разглядывания собственных рук, лежащих на грязном столе. Алекс ничего не ответил ему, краем глаза ухватывая движение за дальним столом, где сидели двое в капюшонах — один из них, чьего лица так и не удавалось разглядеть, подошел к официанту, остановил его, схватив за плечо, и что-то спросил.

Алекс снова перевел взгляд на торговцев, уже весело смеющихся и уплетавших еду, когда к ним подошел знакомый по лесу наемник, поигрывая мечом. Воспоминания о событиях десятилетней давности вновь нахлынули на мужчину — Алекс вспомнил, как также озирался на наемников, пришедших за ним в этот трактир. Искоса он посмотрел на дверь в кухню, в то время спасшую ему жизнь. Дверь была приоткрыта, оттуда выглядывала испачканная сажей молодая женщина, не сводящая острых глаз с Дани.

Смутное беспокойство прокрадывалось в сердце Алекса шаг за шагом, пока он незаметно переводил взгляд с одного человека в зале на другого: наемник с мечом, странные типы в капюшонах, любопытная кухарка, уставившаяся на коури. Он вздохнул, стараясь отбросить тревогу, пока не имевшую никаких оснований. «Ничего не происходит», — убеждал себя Алекс. В места, подобные этому заведению на Невольничьем тракте в сердце земель Красной луны, всегда тянутся темные личности. Пожалуй, и сам Алекс вместе со своими юными спутниками выглядел в чьих-то глазах не менее подозрительным.

Усмехнувшись этой мысли, он посмотрел, наконец, на сидящего напротив молодого эльфа с прозрачными на свету серо-фиолетовыми глазами, настолько чистыми и не таящими никакого зла, что странно было знать, какие опасения вызывает одно лишь появление коури в человеческом селении. Забыв обо всех тревогах, Алекс разглядывал, не таясь, прекрасное лицо своего друга, рассеяно смотрящего куда-то в сторону кухни явно в ожидании заказанного блюда.

— Проголодался? — мягко спросил мужчина.

— Да, — Дани улыбнулся смущенно, опуская взгляд на покрытый мерзким налетом стол.

Такие глаза не должны смотреть на эту отвратительную грязь — промелькнула мысль в голове Алекса. Он слышал, что в землях коури царит красота и порядок, их дома чисты, сады ухожены, и даже вдоль сельских дорог посажены цветущие кустарники. А Обитель берсерков стоит на самой вершине высочайшей горы, с которой открывается вид на весь континент! Наверное, там очень красиво. Мужчина мечтательно задумался о том, что мог бы проводить Дани до самого дома и увидеть это удивительное место. Да, это было бы любопытно, и так безопаснее для юного эльфа. А может, Алексу просто не хотелось расставаться с ним как можно дольше. Ведь если Дани обретет, наконец, свою силу, помощь и сопровождение ему будут уже не нужны.

Подняв одну из только что поднесенных кружек с пивом, Алекс обратился к Дани, налетевшему на нарезанное мелкими кусочками вяленое мясо.

— Давай выпьем! И пойдем делать тебя зрелым, — он едва сдержал смех, глядя, как испуганно расширились глаза коури.

Мужчина отхлебнул пиво, слишком горькое и крепкое, улыбнулся сморщившемуся от горечи эльфу, ощущая, как тепло быстро разливается по утомленному телу, давно забывшему вкус выпивки. Темно-желтый напиток еще плескался на дне кружки, когда Алекс порядком захмелел, отрешившись от всего происходящего вокруг, позабыв о странных типах, торговцах и Соле. Все его внимание сузилось до одного лишь Дани, который улыбался во все свои белоснежные зубы собственной шутке и хохотал дурным пьяным смехом, растирая ладонями раскрасневшиеся щеки. Заразившись его весельем, Алекс также засмеялся безо всякой причины, взял теплую руку паренька и потянул за собой со словами:

— Идем, идем!

Дани неловко вышел из-за стола, привлекая всеобщее внимание скрежетом от сдвинутой тяжелой скамьи, и последовал за Алексом, не выпускавшем его руку. Пройдя мимо толстого торговца, не подозревающего, на чье золото пили человек и эльф, и так и не проснувшегося гнома, они вышли на улицу под уже высоко поднявшееся солнце.

Дом развлечений был рад посетителям с деньгами в любое время суток. Для создания романтичной полуночной атмосферы, окна его всегда были плотно зашторены. Сразу за порогом гостей встречала небольшая гостиная, освещаемая на старинный манер десятком свечей в вычурных подсвечниках. В центре гостиной, на лавке, застеленной шерстяным ковром, сидела женщина средних лет в откровенном платье, обнажавшем полную грудь. Губы ее, густо накрашенные красной краской, томно шевельнулись, и прозвучал низкий голос:

— Добро пожаловать, мальчики!

Алекс, который до сих пор сжимал рукой ладонь Дани, почувствовал, как юноша напрягся, и посмотрел на его лицо, выражавшее замешательство.

— Спасибо! Мы хотели бы провести время с двумя девушками, — сразу перешел к делу Алекс. — Красивыми, подороже!

Женщина встала со своего места и удовлетворенно улыбнулась, понимающе кивая. Она направилась в глубину дома, жестом дав понять, что клиентам следует ожидать ее на месте.

— Мой друг неопытен! — крикнул Алекс ей вслед, — Подберите ему кого-то…

Пока он вспоминал слова, крутящиеся на нетрезвом языке, женщина кивнула повторно. Спустя пару минут в гостиную со смешками и шепотом высыпало несколько полуобнаженных девушек, довольно привлекательных. Четверо из них предлагались на выбор мужчине, а Дани предназначалась всего одна — невысокого роста, с мягким округлым телом и миловидным веснушчатым лицом. Поймав недоуменный взгляд Алекса, мадам подошла к нему и деликатно шепнула почти в ухо:

— Немногие умеют обращаться с коури, — последнее слово она произнесла, спотыкнувшись, словно хотела назвать эльфа по-другому, вроде «ушастого», но одумалась, — Но Лали хороша, она умница.

Алекс изумленно посмотрел на женщину, которая плавно обводила рукой выгибающихся перед ним девушек, и спросил так, чтобы Дани не слышал:

— Каких особых умений требуют коури?

— Ну как бы сказать… — мадам усмехнулась, — Они не подозревают о том, что у женщины есть две дырки. Кýркам известно лишь одно отверстие, понимаешь? — она вплотную приблизилась к Алексу, обдав его густым ароматом духов из благовоний Южных островов, и слегка подтолкнула локтем.

Он кивнул и посмотрел на Дани, который с высшей степенью растерянности смотрел сверху вниз на низенькую девицу, вцепившуюся в его руки с собственническим выражением лица. Раньше Алекс не задумывался об этой стороне жизни однополого народа коури. Впрочем, Дани четко дал понять, что не имеет опыта половых сношений, а, значит, оставалось надеяться, что страстная Лали сможет объяснить юноше, какое из ее отверстий было предназначено для любовных утех самой природой.

Мужчина выбрал темноволосую девушку примерно своего возраста, чье лицо и фигура показались ему наиболее привлекательными, и протянул ей руку. Шлюха радостно подбежала к нему, сразу же доверительно прильнув лицом к груди, словно с Алексом их связывали долгие теплые отношения. Отбросив мгновенное отторжение от подобной лживости, Алекс, понимающий, что платит золотом именно за такую игру, улыбнулся девице и последовал за ней в глубину борделя, погруженного в полумрак. За ним устремились коури с девушкой.

Они прошли сквозь тесный коридор, из которого открывалось множество входов в комнаты, просто завешанных покрывалами, без дверей. Отовсюду раздавались сладострастные стоны, вскрики, шлепки, от которых Дани, вырвавший руку из пухлой ладошки шлюхи и перебравшийся поближе к Алексу, вздрагивал и озирался.

Наконец, девушки подвели их к двум соседним комнатам в конце коридора, входы в которые были шире и закрыты дорогими гобеленами. Очевидно, это были комнаты для особо богатых клиентов. Алекс запоздало подумал о том, что, возможно, не стоило заявлять, что ему требуются шлюхи подороже — как бы не оставить в борделе все деньги. Но, едва эта мысль зародилась в его голове, как полог одной из комнат для тех, кто победнее, распахнулся, выпуская спертый запах сырости и плесени и приоткрывая убогую обстановку, состоящую из кровати, застеленной грязным соломенным матрасом в бесчисленных пятнах, о происхождении которых лучше было не задумываться. Из комнаты вышла голая женщина с опухшим лицом совершенно опустившейся горькой пропойцы, которое к тому же украшал большой багровый синяк на скуле. Не оборачиваясь, она крикнула кому-то внутри комнаты хриплым голосом:

— Спасибо, дорогуша, я буду снова ждать тебя! — обнажая гнилые зубы, которыми она на ходу накусывала золотую монету, проверяя подлинность.

После увиденного Алекс другими глазами посмотрел на свою симпатичную спутницу и удовлетворенно вошел в комнату, откинув гобелен, где его ждала широкая кровать, застеленная чистым бельем — застиранным до серости и полупрозрачных прорех в тех местах, где прачка оттирала пятна, но все же чистым.

Секс вышел скомканным и тусклым. Сначала издерганный и эмоционально вымотанный за время бегства Алекс никак не мог отрешиться от мелькающих в его голове обрывков воспоминаний о событиях последних дней и прогнать мысли о Дани, которого он нехотя отдал пухленькой Лали. В настоящий момент его вернули лишь настойчивые ласки шлюхи, требовательно поглаживающей его пенис через штаны и обвивающей шею тонкой рукой. Мужчина вздохнул и подался к девушке, принявшейся осыпать его лицо поцелуями и пробиваться напряженным языком в рот.

Алекс сдался, почти безучастно принимая ласки девушки, чей напор и дерзость нарастала. Наконец, природа взяла свое, в теле зародилось желание, а член, с которого шлюха уже стянула штаны, налился кровью и поднялся, отвечая на быстрые движения умелой руки по стволу и щекотанье горячим влажным языком головки. Мужчина задышал чаще, схватил девушку за плечи и опрокинул на кровать, быстро входя в нее. Подзабытое ощущение горячего плотного влагалища, которое в последнее время посещало его только в беспокойных снах, подарило лишь несколько минут удовольствия, после чего Алекс неожиданно для себя кончил, не успев даже прочувствовать жарких волн наслаждения, которых так ждал.

Совершенно разочарованный, он недовольно сел в кровати, облокотившись на колени. Шлюха принялась было ласкать его грудь, облепив мужчину сзади и перекинув руки через его плечи, легко сжимая пальцами соски. Алекс слабо оттолкнул ее через пару мгновений, усилием воли гася раздражение. Девушка не была виновата в его неудовлетворении. Он и сам не понимал, что было тому причиной, но настроение его совсем испортилось.

Интересно, как дела у Дани? С этими мыслями Алекс натянул штаны и вышел из комнаты, оставив недовольную шлюху без чаевых. Он осторожно откинул край гобелена, закрывающего вход в соседнюю комнату, и заглянул. Коури стоял перед кроватью, на которой сидела девушка, спиной к двери, чуть раскачиваясь, его плотная задница была напряжена. Алекс поймал себя на мысли, что хотел бы потрогать ее сейчас. Но еще большее любопытство вызывал у мужчины пенис юного эльфа и его, должно быть, наполненное похотью лицо, которые было не разглядеть с такого положения. Поколебавшись пару мгновений, Алекс решил, что Дани его присутствие точно не помешает, учитывая его спокойное отношение к собственной наготе, и вошел.

Как он и ожидал, оба любовника не изменились в лице и не прекратили своих занятий, увидев постороннего человека в комнате. Алекс, немного стушевавшись, встал сбоку от Дани, завороженно наблюдая, как то появляется, то вновь исчезает во рту шлюхи его член. Коури повернул к Алексу лицо, залитое румянцем. Можно было бы решить, что Дани разгорячен от возбуждения, если бы не вялость его пениса, очевидная для Алекса, который видел его полную эрекцию на скале. Лицо юноши также не отражало ни намека на удовольствие. Нахмурившись, Дани сказал мужчине:

— Мне это не нравится.

После этих слов шлюха, не выпуская члена изо рта, подняла брови и развела руками, глядя на Алекса.

— Лучше я сам, — продолжил Дани, насупившись, и вытащил пенис, отстранившись.

— Я говорила ему, как стоит сделать! — сказала девушка, оправдываясь, и указала пальцем между своими раздвинутыми ногами.

— Я этого не хочу! — воскликнул коури, пряча член в ладони и отодвигаясь еще дальше от кровати с сидящей девушкой, чье приятное лицо оставалось бесстрастным, если не считать скептически приподнятых бровей.

— Но стой, Дани! — Алекс непроизвольно протянул к нему руку, — Это же нужно для твоего созревания, ты сам говорил! Ты же не стесняешься ее? Не может быть!

Алекс не мог подобрать слова, чтобы выразить то, что сам когда-то ощущал, впервые оказавшись в борделе. Наверно, стеснение было не тем, что испытывал коури, стоя перед человеческой шлюхой, прячущей полное безразличие за маской наигранной страсти. Скорее, он ощущал, что отдал на поругание свое тело, которое было достойно самой чистой любви. И эта обида льдинкой сверкала в его глазах, когда он исподлобья смотрел на Алекса.

— Лучше я сам, — повторил Дани тише.

— Пусть отработает деньги! — холодно бросил Алекс. Он указал девушке на сгорбившегося коури, — Доделай руками и мы пойдем!

Могло показаться, что он разочарован работой шлюхи, которая не сумела завести неопытного парня, но на самом деле Алекс был недоволен собой: тем, как распорядился деньгами, и тем, что привел Дани в это место и огорчил его. Но вместо того, чтобы поддаться своему истинному порыву и дружески обнять сжатые плечи юноши, чтобы прервать эту неловкую сцену, он поставил на первое место сожаления о деньгах. И теперь, когда движения руки шлюхи по члену отрешенного коури утомили своим однообразием, Алекс отвернулся со скучающим видом к гобелену, разглядывая на нем орнамент из трав и цветов.

Внезапно гобелен дернулся и в комнату влетела растрепанная Соле с вытаращенными глазами.

— Твою мать! — громко выругался Алекс, не сдержавшись, — Что ты тут делаешь?!

С этими словами он схватил девчонку за плечо и выволок в коридор, пока та не успела разглядеть происходящее в комнате.

— Это место не для тебя! — возмущенно воскликнул мужчина, продолжая трясти руку девочки уже в коридоре.

— Я едва нашла вас! — Соле попыталась вызволить руку из хватки Алекса, двигая плечом, — Там! — задыхаясь от возбуждения, она показала рукой в неопределенную сторону, подбирая слова, — Какой-то человек ищет меня! Он всех спрашивает обо мне! Я испугалась!

— Ищет тебя? — Алекс сменил гнев на озабоченность.

— Да, он знает мое имя, знает, как я выгляжу! Он всем раздает такие листовки, — с этими словами девочка извлекла из-за ворота смятый лист бумаги, озираясь на вышедшую из одной из комнат нагую шлюху в одном бархатном плаще.

Алекс схватил лист и прочитал на нем: «Награда за сведения об Ее Высочестве принцессе Белой Луны Соле Эстес».

— Значит, ты все же дочь короля? — усмехнулся он, поднимая глаза от листка.

— А ты до сих пор не верил мне? — девочка едва не плакала. — Что же делать? Сбежим? — она перевела взгляд за спину мужчины, когда он почувствовал движение гобелена сзади и в него почти врезался Дани, на ходу завязывающий шнурки на поясе штанов.

— Послушай, Соле, то, что твоя семья будет искать тебя — это ожидаемо, и мне не кажется, что это плохо! — тихим голосом попытался успокоить ее Алекс.

Он положил руку ей на плечо и увлек за собой по коридору, на ходу размышляя о том, чем поиски принцессы могут обернуться для всех них. Алекс уже давно забыл о том, что хотел получить награду за доставленную ко двору принцессу, теперь его увлекла другая цель — он загорелся мечтой посетить земли рэи. С Дани, конечно. И, если он правильно представлял себе карту, кратчайший путь туда пролегал не через Эстеталию.

— Где ты видела этого человека? — спросил Алекс уже на улице, после того, как расплатился с хозяйкой борделя.

— В трактире, — выдохнула Соле.

Алекс неосознанно отметил, что у входа в питейное заведение была какая-то суета, не свойственная дневному времени, и молча указал своим спутникам на узкую, шириной чуть более локтя щель между зданием трактира и домом развлечений, утонувшую в глубокой тени. Все трое прошмыгнули туда, последним едва втиснулся Алекс, сжимая плечи. Он присел на корточки так, чтобы стоящей позади него Соле было видно площадь перед ними.

— Вот он! — шепнула девочка ему в ухо, показывая пальцем на высокого худого мужчину с кипой листков в руках.

Плечи человека покрывал форменный плащ гвардейца Белой луны. Несколько таких же гвардейцев стояло вдоль частокола, ограждающего поселок, лениво опираясь на пики. Странно было видеть солдат королевства, находящегося в состоянии войны с Рандшелем, в самом сердце этих земель, не таящихся, а спокойно отдыхающих.

— Он не похож на злоумышленника, Соле, — заключил Алекс, — Это гвардеец Белой луны.

Девочка ничего не ответила, но мужчина почувствовал, как напряглось ее тело за его спиной.

В этот момент из трактира вышел другой мужчина в одежде богатого вельможи. Решительным шагом он направился к гвардейцу с листовками, а за ним бежал вчерашний привратник, держа в руках скомканный листок с объявлением о награде. Вельможа рукой подал знак гвардейцу, чтобы тот убрал листовки, и громко заявил:

— Кажется, мы нашли человека, который видел принцессу, — он кивнул в сторону привратника, раболепно кланяющегося, — Ее Высочество остановилась в этом постоялом дворе. Обыщите! — он обвел рукой всю площадь и трактир.

— Туда! — дрожащим голосом выпалила Соле, стуча Алекса по спине.

Он с трудом оглянулся через плечо и увидел, что щель между домами не тупиковая — слегка сужаясь, она выходила на задний двор, куда уже собирался крадучись выйти Дани, который до того не принимал никакого участия в разговоре, но теперь призывно махал Алексу и Соле рукой. Девочка бросилась за коури, за ней последовал Алекс, с трудом протискиваясь через узкий проход, не понимая, зачем он это делает. Он сразу озвучил этот вопрос, стоило ему выйти перед Соле и Дани на пустынном заднем дворе, заваленном горами мусора.

— Почему мы прячемся? Соле, это люди короля, твоего отца!

— Я не пойду к ним! — заявила девочка твердо.

— Почему?

— Мне не нравится этот человек! Я не хочу идти к нему! — она едва не топала ногой.

— Но он отвезет тебя домой, — недоумевал Алекс, — Это какой-то каприз, Ваше Высочество?

— Ты обещал, что отведешь меня домой! — воскликнула девочка.

— Да, обещал, но тогда рядом не было вельможи со стражей! Он отвезет тебя прямо во дворец, на карете, в окружении гвардии. Эй, не дури! — Алекс засмеялся.

— Но ты обещал! — в глазах Соле блеснули слезы, — Я хочу идти с тобой.

— Соле, это глупо! Я босяк, который не может ни накормить тебя, ни защитить. Я буду вести тебя месяц, и неизвестно, доведу ли живой, — Алекс развел руками, — А этот человек…

— Ты обещал! — девочка бросилась к нему на грудь, вцепившись руками в рубашку.

— Ну хватит, — сердито сказал Алекс и оторвал Соле от себя, — Пошли!

Краем глаза он видел, как изумленно смотрел на них коури, не решаясь ничего сказать.

— А как же награда? — почти безнадежным голосом спросила Соле, — Ты ведь хотел получить награду от короля.

— Этого мне хватит, — Алекс помахал листовкой.

На лице девочки отразилось отчаяние, сменившееся решимостью:

— Ты не прогонишь меня! — она угрожающе подняла кверху палец, — Если ты отдашь меня тому вельможе, я скажу, что ты дезертир. Тебя казнят!

Алекс остолбенел, приоткрыв рот. Но Соле, не удовлетворенная достигнутым эффектом, не унималась:

— Или я скажу, что ты украл меня и хотел изнасиловать!

— Да ты что?! — только и вымолвил Алекс ошарашено.

— Или вы оба, — она указала пальцем на Дани, — Скажу, что вы оба украли меня. И хотели изнасиловать.

— Но это неправда! — наконец, вмешался Дани.

Девочка развернулась к нему на пятках и крикнула в лицо:

— Конечно, неправда, бестолковая твоя башка! Я намеренно придумала эту ложь — это же очевидно!

Алекс покачал головой.

— И после таких угроз ты хочешь остаться с нами?

— Да, хочу! — выпалила девочка дерзко, — И останусь!

— Ну нет, я не собираюсь потакать дурным капризам жестокой девчонки! — Алекс сжал губы и грубо схватил Соле за локоть, — Быстро пошли! А ты, Дани, жди меня здесь, на заднем дворе.

Он ни на секунду не верил, что Соле приведет свои угрозы в исполнение. Совершенно сбитый с толку нежеланием принцессы отправляться в родной дворец с ветерком и комфортом, Алекс, однако, продолжал считать, что может предугадать ее действия. Но он ошибался.

Стоило им выйти на площадь, как Соле, извивающаяся, но не способная освободиться от сильной руки мужчины, завопила что есть мочи:

— Помогите! Этот человек…! — она смолкла, увидев, что на улице нет людей Белой луны, а лишь разношерстная толпа, высыпавшая из трактира в поисках наживы.

— Девчонка! Вот она! — закричал кто-то, тыча в Соле пальцем.

— Кто приведет ее вельможе — получит награду! — закричал другой, — Хватай!

Несколько человек отделились от толпы и угрожающе двинулись к Алексу и Соле.

— Эй, где гвардейцы? — крикнул Алекс.

Ему ответил только угрожающий смех. Не дожидаясь нападения, Алекс ударил засмеявшегося по лицу. Мужчина упал на спину, но другой тут же налетел на Алекса, врезаясь ему головой в грудь, отчего тот пошатнулся, но сохранил равновесие. Драться с толпой мужиков Алексу хотелось меньше всего, он попятился назад, приподнимая руки в примирительном жесте, но, увидев, как неприятный тип торжествующе хватает Соле за шею, притягивая к себе, не сдержался, и врезал ему коленом в живот.

— Ах ты сука! — завопил кто-то рядом, и повалил Алекса на землю.

Падая, он успел заметить, что рядом с ним появился Дани и отвесил нападавшему пару сокрушительных ударов. Дани дрался совсем не так, как Алекс или любой из присутствующих на площади людей — в его стиле чувствовалась выучка. Но коури нечего было противопоставить тонкому кинжалу, сверкнувшему в руке одного из нападавших. Увидев стальное лезвие, Дани замешкался, отстранился назад и пропустил тяжелый удар по голове от стоящего позади него огромного мужика. Глухо застонав, юноша присел на корточки, закрыв лицо руками. Алекс, который к тому времени был уже на ногах, стараясь прикрыть Дани от толпы, замахал руками и заговорил:

— Эй, ну хватит! Мы вам не враги! Девчонка у вас! Что вам еще надо?

Напоминание про девочку заставило людей закрутить головами по площади в поисках ускользнувшей добычи — во время драки Соле, которую перебрасывали от одного к другому, кто-то все же увел в трактир.

В то же мгновение из заведения выбежали несколько гвардейцев, разгоняя толпу. Позади них шла и девочка, которая с вызовом смотрела на Алекса. А спустя пару минут на площадь вышел и вельможа. Соле обратилась к нему кротким голосом, указывая на Алекса:

— Вы должны арестовать этого человека, дядюшка! Он бежал из армии — у него клеймо Белой луны на руке.

И не успел Алекс и охнуть, как пара подбежавших гвардейцев заломили ему руки за спину и поволокли за ворота.

Весь день до ночи Алекс провел в телеге, без остановок следующей за каретой вельможи, со связанными за спиной руками и с мешком на голове, сквозь переплетение грубых нитей которого он мог видеть лишь смутные очертания и пятна. От досады ему хотелось выть: опять телега, опять веревки на руках, до онемения сжимающие запястья. Только вместо дикого акцента гнома-конвоира теперь он слышал чистейшую речь гвардейцев родного королевства.

Когда мир, видимый сквозь мешок, совсем потемнел, телега остановилась. Алекса немилосердно столкнули на землю, отчего он неловко упал на плечо и заскрипел зубами от боли, пронзившей его где-то в глубине под лопаткой. Он так и остался лежать, скрючившись на боку, с мешком на голове, даже когда все голоса вокруг стихли. Нестерпимо хотелось пить и помочиться, плечо, должно быть травмированное, ныло.

Почувствовав чье-то приближение, мужчина внутренне сжался, ожидая удара, но его не последовало. Вместо этого кто-то сдернул мешок с его головы, и Алекс в слабом свете догорающего костра увидел прямо перед собой лицо Соле. Озираясь, девочка зашептала:

— Я отпущу тебя. Но при одном условии! Я уйду с тобой! Только для этого сдала тебя гвардейцам — чтобы сбежать вместе, пойми.

— На кой ты мне сдалась! Катись к лешему! — зло бросил Алекс, с трудом разлепляя пересохшие губы.

— Я нужна тебе, чтобы ты мог выполнить данное мне обещание! — с этими словами Соле принялась разрезать веревки на руках мужчина.

— Этот вельможа — твой родственник? — устало спросил Алекс, растирая освобожденные запястья.

— Да, он брат моей матери, — девочка пожала плечами. — Идем, пока никого нет.

— Объясни мне только одну вещь — чего ты ко мне прицепилась? Есть хоть одна здравая причина, почему ты все это творишь?

— Я не хочу расставаться с вами, — выдавила из себя Соле, пряча глаза. Последние слова почти утонули в тихом всхлипе. — Идем же, — она робко взяла Алекса за руку, поднимая мокрые глаза.

Он резко выдернул руку из ее ладони, вскочил на ноги и направился прочь в ночной лес, понимая, что настырная девчонка следует за ним. Пройдя около четверти часа вдоль тракта, но не выходя на него, Алекс обернулся к Соле, пыхтящей за его спиной.

— Где же Дани? — спросил он с горечью.

— Я не знаю, — с отчаянием ответила девочка. — Он остался рядом с трактиром.

— Значит, идем туда, — вздохнул Алекс. — Мы ехали в повозках несколько часов. Надеюсь, ночи нам хватит, чтобы вернуться в поселок пешком. Ты ориентируешься, в какую сторону нам идти?

— Туда, — тихо ответила Соле, указывая направление.

Когда целое эльфийское войско появилось из ниоткуда в паре лиг от столицы королевства Белой луны, это осталось совершенно незамеченным. Кайден, который, казалось, совершил невозможное, перенеся через междумирье пятьсот коури, чувствовал себя на удивление бодро, не валился с ног и не терял сознание, несмотря на то, что такой акт требовал от мага колоссальное количество энергии. Кайден был не глуп и понимал — уже второй раз с тех пор, как связался с Шидари, он черпал силы не в недрах своего сознания, а извне: в первый раз это было что-то вроде родовой магии самого короля коури, природы которой Кайден не понимал, сейчас же эльф научил его использовать силы, заложенные его предками в магические письмена древнего дольмена. Сам же принц служил своего рода призмой, преломляющей и направляющей эти силы по нужному пути.

И сейчас этот путь вывел их на ромашковое поле рядом с Эстеталией. Вечерело. Западный край неба приобретал золотистые оттенки, теплый ветер трепал волосы и волнами проносился по бескрайнему бело-желтому лугу. Это место было знакомо Кайдену, потому он и направил их перемещение сюда. Однажды отец учил его охотиться на куропаток близ этого луга — давно, в отрочестве. Он мало времени проводил с отцом наедине, и такие редкие счастливые минуты оставались в памяти навсегда.

— Я думаю, что стоит вновь попытаться поговорить с королем, — неожиданно для самого себя предложил Кайден, обращаясь к задумчивому Шидари рядом, — и предъявить ему твое войско в качестве доказательства верности, — он обвел рукой выстроившихся в шеренги эльфийских пехотинцев.

Кайден все еще был не уверен в решении идти наперекор своему королю. Идея захвата власти пугала его, он не до конца представлял себе, как это можно осуществить, и просто доверился Шидари, который, однако, не стремился посвящать принца в свои планы. Но уязвленная гордость и тщеславие боролись в Кайдене с его благоразумием и любовью к отцу.

— Это хорошая идея, — отозвался коури, медленно поворачивая к принцу голову, — Только войску лучше остаться здесь до поры до времени, скрытым. Не стоит торопиться. Возможно, мне стоит самому провести переговоры с королем Каледеном, напрямую. Мы пойдем во дворец вдвоем, взяв лишь несколько солдат для охраны.

С этими словами Шидари, не дожидаясь ответа или хотя бы кивка Кайдена, подозвал жестом одного из командиров подразделения, что-то тихо сказал ему, после чего эльф в синем плаще громко выкрикнул несколько имен, и названные коури подбежали к нему.

— Но что, если, — озабоченно спросил Кайден, — Король не захочет нас слушать, не согласится на наши условия? Я боюсь, его гнев в отношении меня и ненависть к коури может оказаться страшнее, чем ты думаешь. Достаточно ли пятерых воинов, чтобы защититься от внутреннего гарнизона?

— Я заручусь поддержкой рэи, — уверенно сказал эльф, самодовольно улыбаясь.

— Рэи? Я не понимаю, ты ведь сказал, что Орден….

— Я говорю не об Ордене. Я о тех рэи, что вы держите в своем подземелье для потехи, — по бесстрастному до того лицу Шидари пронеслась тень, но принц не смог распознать, воспоминание о предательстве Ордена или же печаль о судьбах заточенных берсерков вызвало ее, — Они давно не имеют связи с главой своего ордена, и не могут знать о его крайне ошибочном решении пойти против моей воли. Я их король, и они должны подчиниться мне.

Следуя наскоро разработанному плану, Кайден, уже посредством своих магических сил, перенес себя, Шидари и его стражей в подвал дворца — в то самое место рядом с продуктовыми складами, где располагался прежде единственный доступный ему выход из междумирья.

Стараясь двигаться бесшумно по темному подвалу, освещенному масляными лампами, заговорщики перебрались в подземелье под другим крылом дворца, где располагались темницы. Это мрачное место почти не освещалось, из бесчисленных камер, закрытых толстыми решетками, что рядами тянулись в глубину тюрьмы, раздавались вопли и стоны. Чтобы оставаться незамеченными, Кайдену пришлось разрешить коури убить пятерых охранников, встреченных ими на пути. Эльфы делали это быстро и беззвучно, обходя жертву сзади и перерезая горло кинжалом, словно разбойники.

— Берсерков держат здесь, — наконец, сказал Кайден и указал в темный коридор по правую руку, в котором царила полная тишина и не было охраны.

Шидари решительно шагнул в полутьму, призывая остальных следовать за ним. Он слегка качнул носком сапога решетку первой из камер, не услышав ни звука в ответ.

— У тебя есть ключи? — с сомнением спросил он Кайдена.

— В этой части темницы камеры заперты магией. Я открою.

После этих слов принц прикоснулся пальцами обеих рук к метке на лбу, пробормотал гимн Эстес и отдал мысленный приказ отпереть магический замок. Спустя мгновение тяжелая дверь, представляющая из себя решетку из покрытых ржавчиной стальных прутьев толщиной в несколько пальцев, со скрипом приоткрылась. Все напряженно вглядывались в полную темноту внутри камеры, когда Кайден тихо, но властно произнес:

— Выйди!

Сразу же внутри послышался лязг металла и шумное дыхание, после чего в слабо освещенный коридор вышел, пошатываясь, полуобнаженный коури в дряхлых полотняных штанах. Его длинные светлые волосы были грязными и спутанными, они падали на склоненное лицо и прикрывали смирительный ошейник на шее, из-под которого тонкой струйкой сочилась кровь по груди и животу, сырым пятном оставаясь на ткани его штанов.

— Снимите это! — Шидари указал своим воинам на ошейник.

Мигом к находящемуся под воздействием магии берсерку подскочил командир и, поддев концом меча, отстегнул ошейник, который с эхом упал на каменный пол. Рэи сразу же поднял голову, волосы откинулись, открыв его молодое изможденное лицо. Берсерк прищурил глаза от света, пытаясь разглядеть стоящих перед ним.

Кайден как завороженный смотрел, как на глазах затягивается свежей кожей глубокая рана на шее пленника, оставшаяся в том месте, где прилегал ошейник. Врожденная магия этих существ, наделенных удивительными телами, никогда не оставляла его равнодушным, хоть он видел восстановление берсерка сотни раз, когда после боев помогал контролировать рэи. Дело в том, что восстановиться берсерк мог только в состоянии, свободном от смирительной магии, но так он становился смертельно опасен для окружающих, его не могли удержать ни кандалы, ни решетки, поэтому, давая пострадавшему после боя время на отдых, маги при этом держали его «на прицеле» заранее заготовленных заклятий. В этом много раз участвовал и Кайден для тренировки своих магических навыков.

— Как твое имя? — спросил Шидари на языке коури. Не получив ответа продолжил, — Ты знаешь меня?

Берсерк снова не ответил. Было видно, что он не пришел в себя или вовсе был безумен и не ориентировался в происходящем. Рэи рассеянно озирался по сторонам и пробегал расширенными глазами по стоящим перед ним коури снова и снова, часто дыша приоткрытым ртом.

— Так, выпусти остальных! — Шидари бросил этот приказ Кайдену, даже не удостоив взглядом, отчего принц вспыхнул, но повиновался, все еще полагаясь на план своего остроухого союзника.

Кайден пошел по длинному коридору в глубину, отпирая каждую камеру и вызывая заключенных в них берсерков наружу, после чего эльфы освобождали тех от ошейников, а после сами рэи, заполнившие коридор, стали срывать друг с друга ненавистные артефакты, вскрикивая от боли, когда прикасались к стали, но не отступая. Поглощенный этим занятием, Кайден не увидел, как Шидари подошел к первому освобожденному рэи, мягко притянул рукой его голову к себе и шепнул в ухо:

— Убивай!

На что глаза берсерка вспыхнули золотым огнем, под кожей загорелось и померкло пламя, оповещая о готовности к преображению. Рэи молча кивнул и выбежал из коридора.

— Когда закончишь, — обратился Шидари к принцу, — Я советую тебе перенестись в свою комнату, чтобы не навлекать на себя лишних подозрений. А я пока проведу переговоры с королем.

С этими словами коури быстро двинулся прочь в окружении своих стражников под изумленный взгляд принца.

Выйдя из подвала, Шидари сразу же сам захватил молодую служанку, которая вытаращенными глазами смотрела, остолбенев, на группу коури, невесть как оказавшихся в королевском дворце. Он сжал рукой девушке челюсть, приподнимая ее над полом, и свирепо прошипел:

— Проводи меня к королю.

Девушка, задыхаясь, смогла кивнуть головой. Через мгновение коури быстро двигались выше и выше по узкой лестнице для прислуги, едва ли не волоком таща за собой онемевшую от ужаса провожатую. Всех, кому не повезло случайно попасться на пути Шидари, его стража беззвучно убивала. Еще пролет, и коури подошли к неприметной двери, на которую указала служанка. Шидари отдал неожиданный приказ своим воинам оставаться на лестнице, а сам осторожно приоткрыл дверь и осмотрелся.

За дверью лежал большой холл перед королевскими покоями, стены и поток были покрыты росписью с позолотой, сквозь высокие узорчатые окна был виден догорающий закат. У самых дверей покоев со скучающим видом стояли стражники с алебардами. Они никак не ожидали, что кто-то посторонний может оказаться у королевских дверей, миновав незамеченным не один пост, начиная от городских ворот.

Король Белой луны Каледен лениво лежал на широкой кровати с балдахином, глядя в окно на красный закат. Никогда еще опытный монарх не был так слабо осведомлен о том, что происходило буквально за стеной. Он подскочил на месте о резкого звука распахнутой двери.

— Что за…? — крикнул король и потерял дар речи, увидев перед собой довольного собой эльфийского правителя, — Шидари, откуда?

Каледен, казалось, растерялся лишь на мгновение, после чего его осенило:

— Где Кайден? Он к этому причастен? Где мой сын?

— Он в порядке, — спокойно произнес Шидари, небрежно осматривая комнату, будто ища место, чтобы присесть, — Как король коури я прибыл провести с тобой переговоры, — не слишком учтиво сообщил он.

Каледен скривился брезгливо и с гневом заговорил:

— Какой ты, нахрен, король?! Безродная тварь без отца, которая дорвалась до престола! Какие нахрен переговоры с тобой! Где моя стража? — крикнул он за спину Шидари, — Убить эту ушастую змею!

Что ж, Шидари не питал особых иллюзий относительно переговоров с Каледеном, известным своей ненавистью к коури, потому не был разочарован. Появляясь во дворце в Эстеталии, эльф преследовал лишь две цели: посеять хаос и не дать свершиться планам по объединению королевств Белой и Золотой луны, которые, со слов принца Кайдена, вынашивал их король. И он выбрал самый простой путь, как добиться этих целей.

Угрожающе шагнув навстречу крупному мужчине средних лет в бархатном камзоле, расшитом самоцветами, Шидари в последний раз заглянул в его расширенные от ужаса глаза, где отразилось золотистое пламя. И одним движением оторвал голову Каледена от тела, отбросив ее в сторону.

Играть с Акири было сложно. Не потому, что глава рэи был удачлив в картах — вовсе нет, коури проигрывал раз за разом и, казалось, это его совершенно не расстраивало, словно Акири играл не ради выигрыша, а просто ради процесса, получая удовольствие от самого перекладывания искусно нарисованных карт и неспешной беседы с малознакомым человеком, неожиданно развеявшим его одиночество. Рэи то и дело поглядывал на слегка захмелевшего от вина Марка и улыбался рассказам принца о его бесстыдных похождениях по кабакам и спальням, которые, как нарочно, словно горный ручей, непрерывным потоком изливались изо рта парня помимо его воли.

«Ну не про политику же говорить», — рассуждал Марк про себя, пытаясь найти оправдание собственной откровенности, — «А то еще сболтну лишнего про то, в чем не разбираюсь».

Вот в вопросах веселого времяпрепровождения он разбирался хорошо. Но сейчас Марку не было весело. Он не мог подобрать слов, чтобы описать то, что чувствовал, но был уверен — это магия. Принцу приходилось лишь несколько раз в жизни сталкиваться с воздействием магических сил, призванных изменить сознание или парализовать волю, направленных не прямо на него, но рядом, и то, что он испытывал теперь, было очень на это похоже.

И это были не огненные силы рэи — их убийственное действие было знакомо Марку с детства, когда он мальчишкой сбежал из походного шатра отца, объезжавшего расположения своих армий у границы королевства Красной луны. Юный принц не мог долго сидеть на месте, он утомился слушать печальное пение придворного певца, которое было единственным развлечением в лагере королевской свиты, и, побродив немного между палатками, никем не замеченный, он убежал в лес, в сторону манящего мальчишку шума битвы.

Но война оказалась совсем не такой, как ему представлялось из легенд и баллад. Стоило принцу выскочить из леса на поле, где развернулось сражение, как его глазам предстали изувеченные трупы, втоптанные в пропитанную кровью землю, и обезумевшие люди, устало отмахивающиеся тяжелыми мечами, потерявшие надежду выжить. И тогда он почувствовал силу. Она заставила воздух мелко дрожать и звенеть, словно кто-то дернул тонкую струну лютни и забыл, как остановить этот пронзительный звук. Марк закрыл руками уши, вжимая голову в плечи, и попятился назад к лесу, когда запнулся о мертвое тело и упал на землю. Зарождавшая до того в сознании мальчишки паника сменилась на парализующий страх, он скрутился в клубок, поджав колени к груди, и замер, крепко зажмурив глаза.

Вибрация воздуха становилась невыносимой, казалось, она разрывает Марка изнутри, заставляя его внутренности мучительно гореть. Мальчик хотел закричать от боли, но не смог выдавить из себя ни звука — он словно разучился дышать и легкие его оказались пусты. Марк лишь беззвучно открыл рот, хватая воздух и теряя сознание, когда кто-то схватил его за шиворот и поволок прочь, душа воротником расшитого шелком камзола. Лишь в лесу принц смог открыть глаза, обнаружив себя лежащим лицом в сухой ароматной подстилке из сосновых иголок. С огромным усилием перевернувшись на спину, мальчик увидел стоящего над собой рэи. Он запомнил его насмешливо-презрительное лицо, холодные серые глаза, растрепанные русые волосы, выбившиеся из косы. Рэи был спокоен, это не он применял свою боевую силу, очевидно, он лишь находился рядом, когда увидел принца.

— Прочь отсюда! — повелительно проговорил коури, поднимая мальчишку за локоть.

Марк, то и дело озираясь на рэи, пошатываясь и хватаясь за деревья, бросился в глубину леса, откуда пришел. Едва живой, он вернулся в лагерь лишь к вечеру, когда вся стража и свита были заняты его поисками. Его камзол был изодран ветками, покрыт кровавой грязью и сосновыми иголками, вся нижняя часть мертвенно-бледного лица — в черной корке запекшейся крови, которая, очевидно, вытекла из носа принца. Наверняка, Марка выпороли бы, как обычно, если бы не плачевное состояние, ведь мальчик едва держался на ногах. Несколько дней принц провел в лихорадке, содрогаясь в кашле и отхаркивая черные спекшиеся сгустки, мучаясь от кошмаров, где видел изувеченные трупы и куски плоти, летящие в него под звук лютни, разрывающей барабанные перепонки. Наверно, тогда Марк и утратил полностью интерес к военному делу, а отец утратил интерес к нему, сосредоточившись на воспитании старшей дочери.

С тех пор минуло не меньше десяти лет, за которые принцу, к счастью, больше не приходилось сталкиваться с силой рэи, да и вообще с представителями ордена. И вот теперь он сидел напротив их главы с веером карт в руках, в центре магического облака, просто сводящего его с ума. Влияние этой неведомой магии не убивало его, не причиняло боли, не парализовало — оно заставляло его возбуждаться! Усилием воли принц боролся с желанием прикоснуться к своему собеседнику, особенно, когда их руки оказывались слишком близко на столе возле колоды, провести по его струящимся волосам, скулам, губам… Марк старался отвлечься на воспоминания обо всех красотках, что бывали в его постели, сосредоточится на картах — желание отступало, но потом вновь накатывало волной.

Полагая, что Акири утомили рассказы о любовных похождениях принца, Марк спросил с деланной беспечностью:

— Ну а как у тебя дела на этом фронте? Ты… — «женат?» едва не сорвалось с губ принца, но он вовремя осознал глупость этого вопроса, — У тебя есть… ну, друг… сердечный? — совершенно стушевавшись, промямлил Марк.

Удивительно, но Акири отреагировал на вопрос вполне спокойно. Не глядя на принца, он ответил, скидывая карты:

— Был когда-то. Давно. Лет тридцать назад, — он поднял глаза, в которых промелькнула печаль.

— Тридцать лет? — не удержался Марк, изумленно переспросив. Тридцать лет назад принц еще не родился, а Акири уже имел любовника? Каков же его возраст?

— Может больше, — уклончиво ответил глава, пожимая плечами.

— И где он теперь? — осторожно спросил принц.

— Он погиб. В сражении, — с лица Акири исчезла легкая улыбка, и оно приобрело бесстрастное выражение.

Не зная, что сказать, Марк уткнулся в карты, но любопытство взяло верх:

— И все, больше никого? — через время спросил он.

— Нет, были еще.

Акири удивлял принца раз за разом своей готовностью обсуждать личные темы, чего Марк никак не ожидал от ведущего отшельнический образ жизни, непроницаемо закрытого главы Ордена. Судя по тому, с каким тоном тот произнес последние слова, последующие «друзья» были уже не такими, как первый упомянутый друг. Марк невольно вздохнул, словно почувствовал печаль, прячущуюся где-то в душе Акири.

— А потом, — неожиданно продолжил рэи после паузы, — Я принял обет. Я отказался от плотских отношений, — он положил карты на стол и задержал взгляд на принце, словно ожидая его реакции.

— Почему? — удивился Марк, — Это было необходимо?

Акири слегка откинулся от стола и, глубоко вздохнув, посмотрел на собеседника, словно решая, стоит ли начать рассказ. Наконец, он заговорил:

— Чтобы обрести силу рэи, ученику ордена необходимо развивать свое мужское естество путем тренировок и плотских отношений. Каждый акт любви приближает созревание юноши, наполняя его особой энергией, мы зовем ее шаи.

Марк кивнул — он слышал об этом, хотя считал скорее пикантными слухами, которые в изобилии окружали закрытый Орден. Тем временем Акири продолжил:

— Взрослому рэи это также придает сил, взращивая их до верхнего предела. Я достиг этого предела, — он замолчал на время. — Наполняющая меня шаи стала просачиваться вовне, окружать меня, словно облаком, и влиять на тех, кто рядом, — Акири рукой обвел вокруг себя воображаемый круг, в который попал и слушавший его с приоткрытым ртом Марк, — привлекать, манить, морочить. Заставлять желать. Меня.

Марк понимал, о чем говорит глава. Он почувствовал воздействие удивительной шаи на себе сразу же, стоило ему впервые столкнуться с Акири, и чем дальше, тем с большим трудом принц сопротивлялся ее влиянию.

— Я видел облако шаи у своего учителя и предшественника, и знаю, что чувствует тот, кто попадает в него. Но я не думал, что такое произойдет со мной, — рэи слегка пожал плечом, — ведь я всегда был намного слабее прежнего главы. Однако, это произошло. Я стал замечать влияние моей шаи на окружающих несколько лет назад. Тогда я принял обет, — заключил Акири и посмотрел на Марка вопросительно, дескать «Тебе все понятно?»

— Но как это связано? — спросил Марк рассеяно.

Проклятая шаи морочила ему голову и мешала сосредоточиться. Вместо того, чтобы внимательно слушать Акири, он лишь размышлял о том, насколько же, должно быть развито мужское естество главы Ордена, и вспоминал картину его обнаженного тела на балконе, скользя взглядом по шее Акири и его губам, когда тот говорил.

Коури с легким недовольством ответил:

— Мы верим, что только чистая любовь может принести благо обоим. Когда в паре один всего лишь околдован, а второй знает об этом — это не любовь, а обман. Я не желаю обманывать своих братьев по Ордену и обманываться на счет их отношения ко мне. И это не только мое желание — так предписывают поступить Скрижали народа коури. Теперь тебе понятно?

Акири закончил рассказ с раздражением, за которым пытался спрятать горькую досаду — Марк, который всегда хорошо понимал чувства других, увидел это: глава рэи тяготился своей исключительной силой, которая в итоге обрекла его на одиночество. В ответ принц лишь кивнул головой, а Акири поднялся из-за стола и отвернулся к окну, словно собственный рассказ взволновал его так, что он не мог больше продолжать сидеть с нарочито бесстрастным лицом.

— Я не знаю, влияет ли моя шаи на иноземцев, — глава развернулся к Марку вполоборота с вопросительным выражением лица, — Ты чувствуешь ее?

— Нет, — не моргнув глазом, соврал Марк, сам не понимая, почему так ответил.

— Это правда? — Акири изумленно вскинул брови и подошел ближе к принцу, на расстояние вытянутой руки.

Волна вожделения вновь захлестнула Марка. Он сглотнул, преодолевая желание зарыться носом в халат эльфа, вдыхая его запах. Жар приливал к его щекам и наполнял пах томительной тяжестью. Но принц осознал, что он не хочет избавляться от влияния шаи, оно не мучило его — оно волновало его смутным ощущением сладкого предвкушения, и ему это нравилось, очень нравилось. Глубоко дыша, Марк ответил как можно спокойнее, подняв глаза на стоящего над ним Акири:

— Это правда! Я ничего не чувствую.

— Так почему же ты смотришь на меня, как завороженный? — слегка усмехнулся рэи.

— Может, потому что я заворожен твоей красотой! — выпалил Марк, не веря тому, что произносит это вслух. Но это была правда, и она вырвалась легко, оставив после себя лишь недоумение: «Что я несу?!».

— Вот как! — коури широко улыбнулся, еще ближе подходя к Марку, который не выдержал и вскочил со своего места, едва не опрокинув стол.

Пронеслась пара мгновений, когда они замерли, глядя друг другу в глаза. После Акири протянул руку, обхватив потерявшего всякий контроль Марка за затылок, притянул к себе и поцеловал в пухлые губы. Принц ответил с таким жаром, словно ждал этого поцелуя столь же долго, что и державший многолетний обет Акири. Запустив обе руки в волосы эльфа, он сжимал его голову, впиваясь в губы, торопливо целуя нос, скулы, терся щекой о его лицо, прикрыв веки в горячей истоме. Марка словно лихорадило от раздирающего его желания, дрожь пробегала по телу от каждого прикосновения.

Член его давно встал в полную силу, упираясь в тугую ткань штанов. Принцу нестерпимо хотелось достать его и ласкать, он суетливо копошился одной рукой, пытаясь справиться с завязками и запустить руку в штаны, когда Акири, наконец, оторвался от настойчивых поцелуев Марка, положил ладонь на его беспокойную руку возле паха и шепнул:

— Пойдем!

С этим коури выскользнул из объятий принца и вышел из гостиной, на ходу скинув халат на пол. Марк устремился за ним по коридору, стремясь нагнать и обнять за талию, прижаться пахом к упругим ягодицам, и, не сдерживая стона, потереться об обнаженное тело, закусив губу.

Но у Акири были другие планы. Войдя в комнату, отведенную принцу, он развернулся к Марку, присел на край кровати и начал торопливо стягивать с него штаны, освобождая напряжённую плоть. После чего, одной рукой сжимая свою головку, другой рукой Акири обхватил член Марка и принялся вылизывать и обводить языком ствол, одновременно двигая ладонью вдоль него, сдавливая все сильнее. Марк застонал, не в силах сдержаться. Контраст крепкого давления руки и нежных движений влажного языка усилил его возбуждение до немыслимого уровня, когда Акири резко прекратил и упал спиной на кровать, призывно качнув головой. Уже полностью обнаженный Марк лег сбоку, прижимаясь всем телом к рэи.

Эльф был прекрасен — Марк провел ладонью по его груди, животу, ощущая рельеф его напряженных мышц и гладкость разгоряченной кожи. Наконец рука принца коснулась твердого члена Акири. Коури чуть заметно вздрогнул, по животу пробежала волна дрожи. Марку захотелось сделать Акири приятно, но он не знал как, растерявшись. К своим двадцати четырем годам принц переимел, казалось, всех доступных женщин, но никогда не был с мужчиной, несмотря на ходившие об этом слухи. Чуть замешкавшись, Марк решил поступить с членом коури так, как поступил бы со своим: он обхватил ладонью член Акири и начал быстро двигать рукой под его шумное дыхание, которое Марк чувствовал, положив взмокшую кудрявую голову на широкую грудь рэи. Щекой он ощутил, как напрягся сосок Акири — тогда он, не задумываясь, втянул в рот плотную горошину соска и стал посасывать его, одновременно чуть потираясь телом о бок эльфа, стимулируя рукой его член и теребя свой.

Когда, казалось, они оба были близки к пику, Акири неожиданно убрал руку Марка со своего члена, развернулся к нему лицом и прошептал хрипло:

— Я хочу войти в тебя, если ты не против.

Марк на мгновение опешил, но, кажется, в тот вечер он просто не мог быть против, полностью отдавшись поглотившему его желанию. Не услышав никакого ответа, Акири стал целовать и покусывать шею и мочку уха под сбивчивые постанывания принца, отвлекая, и, смочив палец слюной, ввел его в анус забывшемуся партнеру. Марк охнул и дернулся, но за неприятной новизной быстро последовало удовольствие, и он расслабился, незаметно для себя впустив второй палец. Его затуманенное сознание разрывалось между тугими ощущениями в анусе и горячими движениями крепкой руки Акири по члену, когда эльф неожиданно раздвинул ноги Марка в стороны и вошел в него наполовину.

Острая боль пронзила Марка, он выгнулся дугой и вскрикнул, морщась и невольно отталкивая коленями Акири, сидящего над его распростертым телом, однако ему не удавалось освободиться. Со стоном извиваясь на медленно двигающемся члене, принц в отчаянии зажмурил глаза и еще раз толкнул коури ногами, Марк хотел бы сказать, что ему плохо от твердого разрывающего его члена, но голос словно лишился звука — принц лишь отрицательно крутил головой. Но Акири этого не видел — закрыв глаза, он мерно раскачивался над Марком, не замечая ничего вокруг, и раз за разом все глубже вталкивал член в тело принца.

Наконец Марку удалось привлечь внимание отрешенного коури, со всей силой сжав его бедро пальцами. Акири поморщился, остановил движения и вопросительно посмотрел на любовника сквозь полуприкрытые веки.

— Глубже! — едва слышно прошептал Марк, задыхаясь, — Я хочу глубже! — словно против его воли сорвалось с пересохших губ.

Эльф, склонившись лицом над грудью парня, с готовностью вошел на всю длину, не сдерживая блаженного стона. Марк ответил ему кратким хриплым воплем. Анус ожгло, словно огнем, от члена Акири ему стало так тесно, что, казалось, даже в легких не оставалось места для воздуха — дыхание перехватило, в глазах поплыло. Сквозь темную пелену притупляющихся чувств Марк ощутил приближение собственного оргазма, когда кажущийся огромным внутри член коури начал содрогаться, с каждым замедляющимся толчком запуская по телу Марку волну болезненного изнуряющего удовольствия. Принц закончил в ладонь Акири, сжимающего головку его члена, когда сам коури уже выскользнул из истерзанного ануса, и по промежности парня растеклась горячая сперма любовника.

Через смесь сжимающей его боли и расслабленного блаженства, Марк увидел, как тело и глаза рэи словно зажглись на пару мгновений изнутри теплым светом, словно под кожей его разгорелся огонь и быстро угас. Принц вспомнил, с кем находился рядом и в страхе отпрянул, на локтях отползая в угол кровати.

Акири придвинулся к нему ближе, нежно обнимая грудь, и тепло прошептал на ухо:

— Не бойся меня, я тебя не обижу, — в его голосе звучало что-то похожее на благодарность.

Совершенно изнуренный Марк, не в силах обдумывать произошедшее, повалился на постель, развернувшись спиной к рэи, и почти мгновенно уснул под его рукой.

Осознание пришло к нему утром.

Разбуженный ярким солнечным лучом, сквозь трепещущие на ветру листья персикового дерева прорвавшимся в комнату, Марк вскочил в кровати, сразу же упав обратно, охнув от саднящей боли в анусе. Он обхватил голые плечи руками, как в похмелье вспоминая вчерашнюю ночь. Тело, липкое от высохшего пота, перепачканное собственной и чужой спермой, ныло, мышцы ломало, словно в лихорадке, низ живота болел, отдавая в крестец. И слабость, такая, что не хотелось поднимать головы. Марк вяло натянул на обнаженное, покрытое мурашками тело простыню, укрываясь ею с головой.

Это расплата за удовольствие, за отвратительное удовольствие, которое он получил вчера сполна. Марк закрыл лицо руками, сгорая от стыда. В его голове роились воспоминания: сильные руки вжимают его в кровать, сводящий с ума запах мужского тела, твердый член рвет его нутро, а он извивается, крича от боли и вожделения, и сперма, горячая чужая сперма на его ягодицах…

Принц вскочил на ноги с пылающим лицом, желая лишь отмыться. Порывисто рванув дверцу шкафу, он выхватил смятую одежду и, неловко застревая в ней от волнения, торопливо натянул. После Марк устремился из комнаты в полумрак коридора в надежде отыскать ванную комнату в этом доме. Но вместо этого он натолкнулся на хозяина, который сам разжигал очаг для готовки в кухне, присев на корточки с щепой в руках. Акири был одет в халат, похожий на прежний, но другого оттенка серого, волосы были убраны в тугую косу на манер боевой прически рэи, открывая его красивое и спокойное лицо. Он обернулся на взволнованный шум ворвавшегося в кухню Марка и улыбнулся.

Но Марку было не до улыбок. Он подался вперед, угрожающе указывая на коури пальцем, и негодующе спросил:

— Почему ты так поступил со мной? Как ты посмел?! Ты взял меня, как женщину! — голос Марка пошел вверх против его воли, срываясь, — Но я не девушка!

— Разумеется, нет, — Акири поднялся и приблизился к Марку. Улыбка покинула его лицо, сменившись замешательством.

— Это я должен был… Тебя! — теряясь в словах от возмущения, воскликнул Марк.

— Это невозможно, — отрезал Акири, оглядываясь на разгорающийся огонь, буднично продолжая, — Я старше тебя. Роли определяются старшинством.

— Ну уж нет, это ваши дурные правила! — Марк почти кричал, — А я этого не хотел!

Увидев, как изумленно вскинул на него глаза коури, принц продолжил с жаром, поясняя:

— Я находился под воздействием этой твоей шаи!

— Да, я знаю, — пожал плечами Акири.

— Ты знал?

— Да, конечно, я видел этот одурманенный взгляд сотни раз, не надеялся же ты скрыть его.

— Тогда почему ты нарушил свой обет? — Марк не мог понять, ведь вчера Акири так искренне говорил о своем добровольном отказе от плотских отношений.

— Потому что ты не коури. — Акири отошел и снова присел к очагу, подкидывая дрова.

— Ах вот в чем дело! — всплеснул рукам Марк, — Я не коури, поэтому меня можно обмануть!

— Я не это имел в виду, — отозвался рэи.

— Да ты просто использовал меня! — Марк обхватил голову руками, пропуская пальцы между волосами, — Ты для этого оставил меня тут? Для этого взял в плен?!

— Нет, не для этого… — Акири едва успевал вставить слово.

— Тебе надоело одиночество, захотелось парня, и ты выбрал меня — того, кого не жалко?!

— Я не сделал тебе ничего плохого, не вижу причин для жалости! — наконец Акири потерял самообладание и ответил Марку с таким же жаром. — Я ведь предупреждал тебя! О шаи. Ты знал, что находишься под властью морока. Ты видел меня впервые в жизни, я захватил тебя в плен, я рэи, которых вы так боитесь и ненавидите, и да, я мужчина — ты знал все это, но не отказался! Как я должен был это понять? Я подумал, что действительно понравился тебе, — он опустил глаза и отошел к окну, — Это проклятье, — последние слова Акири сказал почти беззвучно, словно самому себе.

Марк посмотрел на идеальный профиль эльфа в косых лучах солнца, и ответил тише:

— Ты действительно понравился мне. Задолго до того, как я почувствовал влияние шаи, ты понравился мне.

Почему он вновь солгал? Ведь не единой минуты рядом с главой принц не провел, не ощущая этого наваждения. Марк совершенно запутался, не понимая ни себя, ни Акири, но точно знал, что сейчас ему не хотелось расстраивать до трепета уязвимого, с обнаженной душой, коури.

В ответ на его слова глава обернулся с просветлевшим лицом:

— Ты тоже сразу понравился мне. Вы чем-то похожи на коури — ты и твоя сестра, — Акири обвел рукой свое лицо, показывая, что говорит сейчас о внешности Марка, — Я слышал, что предок вашего рода родился от брака человеческой женщины и нашего короля.

— Да, есть такая легенда, — Марк усмехнулся, махнув рукой, — Но это лишь сказка, от такого брака не могут родиться дети, так ведь?

— По крайне мере, я о таких не слышал, — Акири улыбнулся, — Да и сомневаюсь, что семя коури вообще способно породить потомство — зачем наделять его плодовитостью, если дети коури рождаются без их участия? Полагаю, природа дала нам семя лишь для удовольствия.

Марк невольно покраснел, вспомнив ощущение стекающей по ягодицам горячей спермы Акири. Желая скрыть смущение, он спросил:

— Наверное, печально осознавать, что не можешь иметь наследника, ребенка…?

— У меня сотни детей, — Акири развел руками, — и я люблю их. Хочешь, я покажу тебе нашу Обитель?

Они шли без остановок почти всю ночь. Наконец, Соле застонала, падая на землю ничком:

— Все! Я больше не могу! Я умру от усталости, если сделаю еще шаг.

Алекс остановился нехотя и склонился, тяжело опираясь руками в ноющие бедра.

— Я не звал тебя с собой, — раздраженно ответил он на жалобы девочки.

— Знаю, — выдохнула Соле, — Но давай хоть немного отдохнем, перекусим. Я взяла с собой хлеб и мясо! — с этими словами она деловито полезла в заплечный мешок, который Алекс до того и не заметил при ней.

Мужчина удовлетворенно хмыкнул, в который раз удивляясь сообразительности и способности не теряться в незнакомой ситуации у ребенка, который рос в королевском дворце.

— Хорошо, поешь, — сжалился он, глядя на умоляющее лицо девочки, — Но поторопись! Я не могу ждать, не могу отдыхать!

Алекс взволнованно покачал головой. Он не находил себе места от беспокойства. Возможно, Дани угрожает опасность — от этой мысли перехватывало дыхание, а внутри все сжималось. А может его уже нет в живых… Хоть Алекс старался не думать об этом, отчаяние исподволь прокрадывалось в его склонную к напрасным тревогам душу. Но надежда гнала вперед, придавая сил.

Соле поняла его состояние и попыталась успокоить:

— Зря ты так переживаешь о Дани. Он же не ребенок, он довольно силен — волка убил! — в темноте выражения лица девочки было не видно, но своему голосу она старалась придать интонацию восхищения.

— Люди не волки, — мрачно ответил Алекс, — Вставай, идем! Или я пойду один.

Они видели сквозь черные очертания высоких деревьев, как покраснел восточный край неба. Наступал самый холодный час ночи, предрассветная свежесть пробирала до костей, одежда взмокла от росы. Наконец, путники устало добрели до знакомого поселка. Стоило выйти из-за деревьев на тракт, проходящий рядом с всегда открытыми воротами городка, как Алекс молчаливым жестом остановил Соле. Она сразу поняла причину, прошептав встревоженно:

— Солдаты какие-то!

На тракте вдоль всего частокола, ограждавшего поселок, стояли около полусотни воинов в легкой экипировке — в свете фонарей сверкали лишь кольчуги и нагрудные латы. Спины солдат покрывали темные плащи, цвет которых невозможно было разобрать в полумраке, у ног свисали короткие ножны. Несмотря на предутренние часы, воины были бодры и веселы, они переговаривались между собой на ломаном общем языке, в гомоне голосов и смеха Алекс мог разобрать лишь отдельные слова. В замешательстве он пробормотал:

— Я не знаю такой армии.

— У того на щите нарисовано что-то похожее на герб Рандшеля, — Соле указала на отдельно стоящего человека, возможно, командира, который был единственным, у кого был щит, — Может, это армия Красной луны?

— А такая существует? — с сомнением отозвался Алекс и увидел, как Соле столь же недоуменно пожимает плечами.

Королевство Красной луны настолько слабо управлялось своим монархом, что, казалось, в таких отдаленных уголках, как это местечко, и вовсе забыли, что страна имеет короля и войско.

— Что они здесь делают? — спросила задумчиво Соле, на что Алекс отмахнулся:

— Плевать, нас это не касается. Но лучше не попадаться им на глаза. Пройдем к задней части поселка и перелезем через забор.

С этими словами он двинулся в темноту леса, подав знак девочке следовать за ним. Продравшись через кустарник, они вышли к задней стороне частокола. Оглядевшись и убедившись, что никого вокруг нет, а также заглянув через невысокий забор, Алекс подсадил сопящую от напряжения Соле на ограду и сам перемахнул следом, едва не порвав рубашку о заостренное бревно забора.

Городок спал. Масляные лампы, горевшие вечерами на стенах домов, были погашены, но узкие земляные улицы освещала слабая утренняя зарница. Стоило Алексу и Соле появиться меж бревенчатых домишек, как собаки в ближайших дворах подняли лай, который волной распространялся, подхваченный другими, все дальше и дальше. Алекс досадливо цыкнул, надеясь, что бестолковая ночная перебранка дворовых псов обычна для этого поселка и не привлечет внимания. Им не было причин прятаться, но привычка, намертво вросшая в сознание Алекса, и горький опыт многих пережитых бед не позволяли ему действовать открыто.

Никем не замеченные, они подошли к трактиру. Вокруг не было ни души, из здания не раздавалось ни звука, лишь сквозь ворота слышался гул разговоров солдат, непонятно чего ожидающих снаружи. Удача улыбнулась Алексу — у стены кабака он увидел спящего на земле того самого мужичка, что встретил их накануне. В один прыжок подбежав к привратнику, он схватил за горло спящего человека, вжимая его голову в стену. Тот мигом проснулся, вытаращил ошалевшие от страха глаза и задергался под рукой нападавшего. Алекс хотел бы решить все миром, например, предложить монету в обмен на сведения, но, к сожалению, он был в очередной раз ограблен, теперь — гвардейцами Белой луны, которые забрали у него все пожитки, что были в заплечной сумке, включая сверток с золотом.

За время путешествия по землям Красной луны он стал уже привыкать рассчитывать лишь на свои руки и ноги, удивляясь, как мало, оказывается, ему требовалось для выживания. Ему и раньше приходилось обходиться без денег и крова над головой, это научило его не цепляться за вещи и отношения и открывало перед ним, казалось, все дороги. Алекс чувствовал себя совершенно свободным, даже валяясь в телеге рабовладельцев с пробитой головой. Но до тех пор, пока ему приходилось бороться, не имея никаких ресурсов, лишь за свою жизнь. С недавних пор все изменилось, и он утратил это ощущение свободы, приобретя взамен постоянную тревогу, не оставляющую его ни днем, ни ночью, изматывающую и лишавшую последних крох самообладания — на него просто не оставалось душевных сил.

И сейчас бьющийся под его жесткой рукой человек ощутил сполна те отчаяние и злость, которые раздирали Алекса изнутри. Привратник хрипел и размахивал конечностями, пока, наконец, Соле, стоявшая в тени подпирающей балкон второго этажа трактира колонны, не пнула слегка Алекса. Он, словно очнувшись, разжал руку, прошипев:

— Заорешь — убью!

Человек поверил ему, и шепотом затараторил, выпучивая глаза:

— Чего тебе надо-то, а?! Что я сделал? — он заметил Соле и ткнул в нее пальцем ошеломленно, — Ты?! Я ж тебя сдал папаше! И награду даже получил, — мужичок, слегка высунув язык, довольно подмигнул Алексу, как старому приятелю, словно забыв, что пару мгновений назад тот грозился его убить.

— Я ищу своего друга, — не обращая внимания на ужимки привратника, заговорил Алекс, — Коури, ушастого, помнишь его? Высокий, худой, волосы темные… — он непроизвольно провел руками по своим волосам.

— Да помню, помню я его! — отмахнулся мужичок, — Тут кýрки нечасто появляются.

— Где он сейчас?

— Он ушел! Вернее, его забрали, — человек пожал плечами.

— Кто забрал? Куда? — дыхание Алекса сбилось, он ближе придвинулся лицом к сидящему на земле мужичку, на что тот невольно вытянул руки вперед и еще сильнее вжался в стену.

— Да были тут двое, странные, сидели с надвинутыми капюшонами. У них был это… заколдованный ошейник… Магичка знает, о чем я! — он метнул на Соле взгляд, — Они решили, что парень из этих… бешеных… Берсерк!

Алекс не сдержал вздоха и покачал головой, хватаясь рукой за волосы надо лбом — только не это!

— Как же так?! — не сдержал он эмоций. — Разве в Рандшеле не действует закон, запрещающий похищать людей в этих землях?

— Людей — да, — ухмыльнулся привратник, — На ушастых и прочую нелюдь закон не распространяется. Они стоят дороже, так что… — мужичок пожал плечами и развел руками.

К тому моменту он уже поднялся на ноги, небрежно оперся спиной о трепещущее рыжее пятно света фонаря на стене, и развязно жестикулируя, продолжил:

— Когда тут была эта заварушка, ну, вокруг девчонки, — он указал пальцем на Соле, — Ты уехал с белолунными, — «Ага, вот так, сел в карету и уехал» — ухмыльнулся Алекс, — А приятелю твоему врезали еще пару раз, — мужичок театрально пнул воздух с разворота, демонстрируя, как это происходило. От наглядности у Алекса перехватило дыхание, словно он сам получил удар в живот. — Потом вышли эти, в капюшонах, они надели на него ошейник, и он пошел за ними. Они провели здесь еще несколько часов, поужинали, а к вечеру ушли втроем.

— Куда они ушли? — Алекс нервно сжимал кулаки.

Мужичок почесал затылок в раздумьях.

— Они уходили как раз тогда, когда притащилась солдатня из Рани, — он кивнул головой в сторону ворот, — Раз так… Никто не хочет сталкиваться с армейскими ублюдками, значит, они пошли в противоположную сторону.

— На юг, — заключил Алекс, и тут же сказал, — Мы шли с юга и никого не видели на тракте или рядом с ним, — он переглянулся с Соле, которая утвердительно закивала головой.

— Тогда, выходит, они пошли напрямки через лес, а там уж где их искать? — мужичок пожал плечами.

Стараясь не поддаваться отчаянию, Алекс раздумывая о дальнейших действиях, спросил, особо не надеясь:

— Вчерашним утром я оставил в номере свое оружие. Не находил ли ты его?

Привратник вытаращил глаза:

— Нет, нет! Кажись, пропало оно!

Что ж, Алекс наметанным глазом сразу определил, что меч весьма ценен, и глупо было ожидать, что его не приберут к рукам. Наверняка, это сделал сам его собеседник. Но рассохшийся старый арбалет с истертой пеньковой тетивой — кому он сдался? Не скрывая того, что не верит в пропажу оружия, Алекс спросил:

— Неужели пропало? Печально, что в таком приличном заведении грабят посетителей! Как бы ни пошли слухи по тракту. Я ведь заплатил за номер, да и тебе сверху дал монету.

Мужичок завертелся в сомнениях, и пробормотал:

— Кажись, самострел я видел где-то в номере, пойду гляну, — с этими словами, он, озираясь, открыл дверь трактира, утопающего в рассветных сумерках.

Только человек ушел, Алекс развернулся к воротам и посмотрел сквозь их проем вдаль, туда, где красное солнце отражалось на черных, блестящих от росы стволах деревьев.

— Что же ты наделала? — горько спросил он, не поворачиваясь к девочке. — Все могло пойти совсем не так. Ты скоро была бы дома, пила бы чай с конфетами. А мы с Дани… — он сокрушенно покачал головой.

— Я этого не хотела! — воскликнула Соле, — Не хотела, чтобы с Дани так вышло!

Алекс повернулся к девочке, в чьих глазах застыло раскаяние. Искреннее ли?

— Да ладно, ты ведь ненавидела его, — мужчина отвел глаза, посмотрев в небо, — Рада небось.

— Это не так! — Соле бросилась к нему, заглядывая в лицо, — Я не ненавидела его! Просто… просто он мне не нравился! Ты все время обращал на него внимание: Дани то, Дани это… Он твой любимчик! Но что в нем особенного? — в ее голосе сквозила обида.

— О чем ты говоришь? — Алекс вплеснул руками, задумываясь о том, что же особенного было в Дани. Немного помолчав, он сказал, — Я думал, что мы были друзьями, все втроем!

— Были? А теперь нет? — встревожено спросила девочка.

— А ты сама-то как думаешь?

Он отвернулся и принялся бродить вдоль стены трактира, не в силах спокойно ждать.

— Ты простишь меня, — с отчаянием в голосе крикнула девочка, — если я помогу найти его?

В этот момент из трактира вышел мужичок с арбалетом наперевес, и отдал его Алексу, который удовлетворенно осмотрел оружие, приведя в боевое положение и вложив стрелу, словно для проверки.

— А для чего прибыли солдаты из Рани, не знаешь? — спросил он привратника, целясь, прищуря глаз, в летящую в серо-розовом небе птицу.

— Да кто-то сообщил, что по тракту бродят белолунные гвардейцы, ничего не опасаясь. Ну вот и пригнали солдатню сюда, теперь они шастают здесь, едят, пьют за наш счет, девок требуют, будто это мы белолунных сюда позвали! — привратник зло сплюнул на землю, — Когда тут целая когорта стояла ваша и насиловали всех подряд, где они были? — у Соле от этих слов глаза округлились, что заметил мужичок, — Да-да, а ты думала, только наши разбойнички бесчинствуют в ваших землях? Да ваши армейские похуже будут! Они еще и в латах, и обучены, и ходят толпой по сто ублюдков! — он снова сплюнул, — Солдат знает, небось, — он кивнул в сторону Алекса.

— Я не солдат, — бросил Алекс и резко развернулся к привратнику, неожиданно приставляя взведенный арбалет к его голове. — Награду за девчонку отдай мне, — он глазами указал на висящий у пояса мужичка кошелек, — Я первый ее нашел. Так будет честно.

Алекс выглядел угрожающе, но лишь усилием воли он справлялся с предательской дрожью в руках, убеждая самого себя, что не собирается спускать тетиву, а значит, ему нечего бояться — крови не будет. К счастью, привратник не заметил его колебаний, он с готовностью снял кошелек и высыпал горсть золотых монет в ладонь, протягивая мужчине.

— Не дури, я читал листовку — всё давай! — приказал Алекс. Без сомнения, меч стоил не меньше, так что с мужичком они будут квиты.

Покинуть поселок он предпочел бегом. Солнце уже встало, люди открывали ставни и выходили за водой — лишние глаза были Алексу ни к чему. Схватив Соле за руку, он ветром понесся по пыльной улочке в колдобинах под оглушительный лай собак к тому же месту, где они ранее перелезали через ограду. Пара минут, и путники уже были под сенью леса, где пока царили сырой холод и полумрак.

Поспешное бегство оказалось не напрасным — стоило им скрыться в лесу, как они услышали невдалеке голоса и шум продирающихся через кустарник людей, а спустя немного времени среди листвы мелькнул темно-красный плащ солдата.

— Проклятье! — беззвучно чертыхнулся Алекс, хватая заметавшуюся Соле за плечо.

— Они ищут нас? — пролепетала девочка, прижимаясь щекой к его руке.

С высоты своего роста он видел за кустами тщедушного привратника, который с перекошенным гневом лицом вел за собой нескольких ратников Красной луны, озираясь по сторонам. Ясно было, что ограбленный мужичок мигом нажаловался солдатам, наверняка не забыв добавить, что и вор, и его спутница — из соседнего враждебного королевства. Однако Алекс был настолько зол на Соле, что не упустил возможности ее напугать.

— Тебя, наверное, — процедил Алекс, оглядываясь поверх головы девочки, куда бежать. — Я-то им зачем?

Он сразу же пожалел об этом, почувствовав, как девчонка доверчиво прижимается к нему все сильнее, пряча лицо куда-то в его подмышку. Просто глупый ребенок, дурочка! Он неловко коснулся ее головы и потрепал волосы, перехваченные грязной лентой, а затем слегка приобнял за плечо.

— Идем туда, — прошептал Алекс и кивнул головой в сторону, противоположную направлению, в котором удалялись голоса людей.

Они осторожно двинулись, стараясь не задевать ветвей, когда Алекс встал как вкопанный, прислушиваясь к разговору:

— Они пошли искать своего курку, — услышал он знакомый голос привратника, — Его увели к Черному броду. Раз в лесу их нет, надо выходить на тракт и топать туда!

— Дело говоришь, Рик! — ответил ему другой голос. — А это точно принцесса?

— Матерью клянусь! Мне дали полсотни золотых только за то, что я пальцем в ее сторону показал, а если мы притащим девчонку ко двору? Ммм, — мечтательно промычал привратник.

Алекс зашептал Соле в ухо, скорее, просто размышляя, а не ожидая ее ответа:

— Думаю, стоит пойти за ними, они выведут нас к Дани. Они знают, где он!

— Я боюсь их, Алекс, вдруг они заметят нас, — пролепетала Соле. — Мы можем прийти туда раньше!

— Как это возможно? Ты знаешь этот Черный брод? Знаешь дорогу туда? — усмехнулся мужчина. — Пойдем скорее, пока они не ушли далеко, — сказал он и двинулся в сторону удаляющихся голосов.

— Постой! — Соле схватила Алекса за рукав, — Я найду! Я умею, — и, увидев его сомневающееся лицо, пояснила, — Я сделаю это при помощи своей магии. Один из моих братьев, Кайден, учил меня кое-чему…

С этими словами Соле присела на колени под удивленным взглядом спутника, глубоко вздохнула и закрыла руками метку между бровей. Почти беззвучно зашептав какое-то заклинание, девочка как будто погрузилась в транс, слегка раскачиваясь из стороны в сторону с прикрытыми глазами. В какой-то момент Алекса, который стоял сбоку от нее, словно отбросило в сторону порывом ветра, он пошатнулся и едва не упал, изумленно глядя на фигурку Соле, которую резким всполохом окутал какой-то светящийся туман. Спустя мгновение это облако на глазах свернулось в плотный клубок света и метнулось прочь, подобно шаровой молнии, скрывшись в лесной чаще.

Тотчас девочка завалилась на бок и упала.

— Эй, ты чего?! — Алекс встревожено подбежал к ней и приподнял безвольно запрокинутую голову — Соле была без сознания.

Он потряс ее за плечо, затем ущипнул слегка, отчего девочка завозилась, приоткрывая глаза. Едва придя в себя, Соле вскочила на ноги и возбужденно закричала:

— Туда! — указывая вытянутой рукой в том направлении, куда улетел светящийся сгусток, но тут же снова осела на землю без сил.

— Отдохни, — покачал головой Алекс, — Мы шли всю ночь. Твоя магия отнимает силы?

— Не всегда, — слабо ответила Соле.

Мужчина присел рядом с ней на корточки, сцепив руки. Он и сам очень устал, глаза слипались.

— Вообще-то я не должна этим заниматься, — вдруг сказала девочка, — Магией, я имею в виду. Я женщина, и мое дело — рожать детей, — она усмехнулась.

— Вот как, — удивился Алекс, — Зачем же тогда тебе метка?

— Это скорее знак принадлежности к знатному роду. Какой смысл в кристалле, если девушка не умеет им пользоваться. Меня никто не учил, кроме брата. Король говорит, что женщина должна лишь молчать, опустив глаза, и мужа ублажать.

— О, должно быть, это будет тебе сложно! — улыбнулся Алекс.

— Почему? — Соле аж подскочила от возмущения.

— О, прости, я имел в виду, что тебе будет сложно молчать, опустив глаза, это не в твоем характере. Про мужа я не подумал, — мужчина изобразил смущение на лице, — Не знал, что в королевской семье те же порядки, что и у крестьян.

— Увы, это так, — Соле огорченно покачала головой, — У нас тут не Золотая луна. Ты знаешь, что там правит женщина?

— Да, конечно, я слышал об этом.

— Это можно было бы понять, если б королева была единственным ребенком у своих родителей, но это не так — у нее есть еще брат, — девочка развела руками.

— Может, он не годится в короли, — предположил Алекс, — Может, он болен или безумен.

— Нет, не думаю. Я видела принца Золотой луны — он выглядел здоровым. И симпатичный, — девочка стрельнула на собеседника глазами с улыбкой.

— Молодой что ли? Он понравился тебе?

— Да, молодой, — Соле пропустила вопрос о симпатии, — Но, знаешь, про него ходит много слухов… — голос девочки зазвучал интригующе.

— О, нет, избавь меня от слухов, — Алекс отмахнулся, устав от разговора.

Он едва справлялся с навалившейся на него усталостью. Прислонившись спиной к дереву, мужчина откинул голову и посмотрел в яркое дневное небо сквозь кружево листвы. Как быстро летит время! Солнце взобралось так высоко, а они все еще не нашли Дани. Кроны над его головой качнулись от порыва ветра, ненадолго открыв солнечный диск — от резкого света Алекс сощурился, сомкнув тяжелые веки, и уже не разлепил их.

Алекс вскочил на ноги, как от удара, ошеломленно озираясь заспанными глазами. Сколько он проспал? Не меньше двух часов, если судить по положению солнца. В ужасе он бросился к спящей на земле девочке и принялся расталкивать ее. Надо было спешить. Алекс чувствовал вину, хоть и понимал, что не спать больше суток — испытание даже для выносливого человека, каким он себя никак не считал.

Схватив за руку не отошедшую до конца от короткого, но глубокого сна Соле, он возбужденно спросил:

— Как мы найдем теперь дорогу? Твой магический проводник давно улетел!

— Я вижу его след, я знаю куда идти, — бормотала девочка, потирая глаза. — Туда! — она снова указала в прежнем направлении, — Это место недалеко. Мне так кажется, — неуверенно добавила она.

— Тогда идем, — Алекс торопливо потянул девочку за руку, до сих пор сожалея о потерянном времени.

Тревога, до того притихшая в его душе, разгорелась с новой силой. Если с Дани что-то случится … Он не мог даже думать об этом, слишком тяжело, слишком страшно. Коури стал для него не просто другом, он… — Алекс не мог подобрать слов, но чувствовал, как леденело его сердце при мысли о потере юноши.

— Быстрей! — выдохнул он, и почти бегом помчался через кусты.

Гонка продолжалась пару часов, они совсем выбились из сил. Соле стала падать, запинаясь о малейшее препятствие, в глазах ее застыла мольба, когда, наконец, она сказала, запыхавшись:

— Это где-то совсем рядом. Посмотри! — девочка указала рукой куда-то вверх, на уровень нижних веток окружавших их сосен.

Алекс проследил взглядом за ее рукой и с изумлением увидел тот самый светящийся комок, который выпустила Соле на поиски. Магический объект завис на месте, слегка подрагивая, словно призывая следовать за ним. Девочка взмахнула рукой в направлении шара, и он тот час же метнулся вглубь леса, а за ним бросились и люди.

Урочище, именуемое Черным бродом, открылось перед ними с высоты небольшого пригорка. У подножия холма начиналась узкая долина, поросшая редким низким лесом, которую пересекала быстрая река. В одном месте крутой берег осыпался в воду острыми валунами темного камня, создав естественную переправу. Рядом с бродом раскинулся многочисленный лагерь: тут и там виднелись шатры и навесы, толпились люди, лиц которых было не разглядеть издалека, слышались выкрики и обрывки разговоров. По всему было видно, что перед ними — стоянка работорговцев, а если судить по тому, насколько далеко среди крон невысоких деревьев виднелся дым от костров, это был крупный перевалочный пункт или даже один из невольничьих рынков Рандшеля. Странным было его месторасположение — затерянный среди лесов, вдали от тракта и городов. Возможно, такой выбор был оправдан желанием скрыть лагерь от посторонних глаз, однако, как Алекс мог понять из услышанного ранее от преследователей, и солдаты Красной луны, и местные селяне были прекрасно осведомлены о том, кто стоит в урочище.

Он переглянулся с Соле с сомнением. Как же искать Дани? Здесь, должно быть, сотни рабов, и еще больше надзирателей. Девочка, словно прочитав его мысли, пожала плечами разочаровано:

— Мой проводник выполнил свою роль, он привел меня, куда я просила. Большего я сделать не могу.

Алекс невольно обернулся туда, где в последний раз завис светящийся шар — магического помощника там больше не было.

— Что ж, и то хорошо! — вздохнул он и одобрительно усмехнулся — Ты полна скрытых талантов. Сколько еще секретов у тебя в запасе? — Соле потупила глаза молча. — Что ж, я пойду туда.

— А я? — девочка вопросительно подняла взгляд.

— А ты сиди здесь и жди.

— Ну, нет! — Соле сердито топнула ногой. — Сколько ждать и чего? Я пойду с тобой! Я не буду мешать.

— Нет, — отрезал Алекс. — Не хватало еще, чтобы ты путалась у меня под ногами и тоже была схвачена!

Он и не надеялся, что девочка послушает его. Последний раз, когда он пытался надавить на Соле и заставить действовать против ее капризов, привел к нынешним бедам. Потому сейчас, когда настырная девчонка молча устремилась за ним, Алекс лишь обреченно махнул рукой, стараясь, однако, достучаться до ее разума:

— Я понимаю, что тебе страшно оставаться здесь одной, не зная, вернемся ли мы за тобой, — начал он, — но если ты войдешь в лагерь, ты можешь и сама не вернуться, подумай об этом, Соле! Ты уже натворила дел, прояви благоразумие хоть сейчас.

— Я не помешаю тебе. Я не так бесполезна, как ты думаешь. Я буду идти тихо, я буду слушать твои команды! — взмолилась девочка и воскликнула, — Я не ребенок!

Алекс не смог сдержать улыбки. Что ж, он не имел ни малейшего представления, как действовать в лагере, заполненном вооруженными разбойниками, решив определиться на месте, и, кто знает, может Соле и пригодится. Алекс всю жизнь действовал в одиночку, полагаясь лишь на себя, и только в последнее время судьба дала ему возможность оценить, что товарищ рядом может быть не только обузой, но и помощником. Он вспомнил отчаянный бросок безоружного Дани на болотного волка, который через секунду перегрыз бы Алексу горло. И как он сам после сидел и безучастно наблюдал за тем, как волк рвет юношу. Он невольно мотнул головой, отбрасывая воспоминания, когда чувство вины и собственной никчемности снова захлестнуло его.

— Подойдем к тем деревьям, — севшим голосом сказал Алекс, указав Соле на несколько берез, растущих кучкой недалеко от крайней палатки.

Прокравшись до рощицы, они спрятались за невысоким кустом, оглядывая лагерь. Ближайшая палатка была пуста, рядом догорал огонь, над которым болтался закопченный котелок, еще кипящий от жара остывающих углей. Казалось, что жители палатки покинули это место срочно, не успев подкинуть дров и не снять варево с огня. Суета, царившая чуть дальше, в глубине лагеря, подтверждала это предположение — что-то стряслось, и надзиратели резко повскакивали с привала и поспешили в сторону реки. Алекс отчетливо сквозь листву видел их встревоженные лица и слышал резкие выкрики:

— Скорей! К оружию!

— Что случилось? — прошептала Соле.

Мужчина только пожал плечами. Что бы ни случилось, это было им на руку. Большинство надзирателей ушли со своих мест на встречу неизвестной угрозе. Пленники, которых можно было разглядеть под деревьями, оставались без охраны.

— Идем! — скомандовал Алекс, согнувшись выходя из-за куста.

Короткими перебежками он и Соле достигли ближайшей палатки. Возле нее сидела на корточках женщина средних лет, нога которой была привязана к дереву. Алекс заколебался на минуту возле нее, смущенный совершенно измученным видом женщины, которая даже не подняла глаз на них. Первым порывом его было разрезать веревку на ее ноге, но здравый смысл остановил его — даже будучи освобожденной, куда пойдет эта женщина, здесь, посреди Страны болот, без оружия и еды? То, что Алекс и его юные спутники в такой же ситуации выжили и отыскали дорогу на тракт — настоящая удача!

— Пойдем же! — из раздумий его вырвал недовольный окрик Соле, — Это точно не Дани! — она с усмешкой ткнула пальцем в женщину.

Решив не терять времени, Алекс проходил мимо пленников, стараясь не смотреть им в глаза. Неожиданно, рядом с одной из палаток, к нему обратился старый раб, который даже не был связан, просто сидел на земле, прислонившись спиной к дереву, благоразумно не пытаясь сбежать:

— Вижу земляков! — старик изобразил подобие улыбки на лице, — Вы кого-то ищете здесь? Кого-то определенного?

Алекс подскочил к отзывчивому человеку, присев перед ним на корточки:

— Я ищу коури, молодого, — возбужденно заговорил он, — Не видел ли ты, где тут держат ушастых?

— О, краснолунные сволочи украли у тебя ушастого! — глаза старика возмущенно сверкнули, — У меня однажды украли гнома, хотя я честно заплатил за него, увели прямо из-под носа, в кузню забрались и сняли оковы! — он с досадой ударил рукой по колену, — Вот только не понимаю, зачем вы тратитесь на ушастых? — он вопросительно прищурился, — Вот какой с такого работника толк? Я понимаю — гном! Гномы сильны и выносливы, а коури что? Делать он ничего не будет, не заставишь. Любоваться что ли на него? Или трахать? — старик неприятно засмеялся, похлопывая ладонью по ногам.

— Эй, хватит болтать! — раздраженно бросил Алекс, — Видел или нет?

— Видел немного ушастых возле самого брода, — ответил старик, недобро посмотрев на Алекса.

— Спасибо, — ответил тот, — Нужна ли тебе какая-то помощь?

Старик отмахнулся, не ответив.

— Не нравится мне этот дед, — пробормотал Алекс едва слышно, когда они отошли.

— О чем он говорил? — изумилась девочка. — Разве в королевстве Белой луны держат рабов?

— А разве нет? А как же берсерки? — Алекс посмотрел на нее испытующе.

Он слышал, что зажиточные люди на северных окраинах искали себе работников в Рандшеле среди гномов, гоблинов и прочих выносливых рас. Но он никогда не думал, что этих работников покупали и держали в кандалах.

Воспользовавшись замешательством, воцарившимся в лагере, они смогли добраться до его середины незамеченными. У самого брода Алекс, наконец, увидел причину спешного сбора работорговцев и охнул от неожиданности — на обширной вытоптанной площадке у каменной переправы стояли друг напротив друга два вооруженных отряда: надзирателей и гвардейцев Белой луны во главе с дядюшкой Соле. Один из солдат держал перед собой наскоро связанного привратника трактира. Несмотря на обнаженные клинки с обеих сторон, происходящее мало напоминало жестокую битву. И те, и другие спокойно стояли, не делая попыток напасть, а вельможа и крупный мужчина из числа работорговцев перекрикивались друг с другом через поляну.

— Никаких девиц здесь не было! — заверял дядюшку здоровяк в тертой кожаной куртке и с мечом наголо.

Вельможа адресовал немой вопрос привратнику, беспокойно переминающемуся с ноги на ногу.

— Тут они, некуда им больше было пойти! — божился мужичок.

— Сюда не так просто найти дорогу, если идешь не по тракту, — резонно заметил здоровяк.

— Этот найдет! Парень это, белобрысый — ушлый тип, такие нигде не пропадают! — в голосе привратника сквозила обида.

Алекс хоть и не понимал, чем заслужил такую характеристику от малознакомого человека, но ему это польстило. Судя по всему, гвардейцы, искавшие Соле, перехватили привратника на тракте. Куда же делись краснолунные солдаты, с которыми он шел? Ясно было одно — Алексу не стоило попадаться никому из присутствующих на глаза.

— Теперь-то я и вправду украл тебя, Ваше Высочество, — усмехнулся он, посмотрев на испуганную девочку, и добавил. — Не хочешь вернуться к дяде? — Соле отрицательно покачала головой, — Тогда идем скорее.

Слыша за спиной продолжающиеся переговоры, Алекс бегом перемещался от пленника к пленнику, пока, наконец, не вышел к стоящей особняком палатке под непроницаемыми кронами трех мощных тополей. Он почти выскочил на поляну, когда заметил, что надзиратели сидели возле палатки, тихо разговаривая не на общем языке. Почему-то эти двое не участвовали в противостоянии с гвардейцами. Оба человека были одеты в плащи с капюшонами. Алекс узнал их — те самые, что были в трактире. Дани где-то рядом.

Подав Соле знак молчать, он крадучись направился в обход поляны, как вдруг его арбалет, висящий на лямках за спиной, зацепился за низкие ветки, которые предательски затряслись. Сердце замерло на мгновение, Алекс чертыхнулся про себя и, вытянув шею, попытался увидеть двоих у костра — хвала богам, они ничего не заметили. Видя, впереди его ждет еще более густое сплетение ветвей, он осторожно снял арбалет и колчан, положил на землю и шепнул Соле в ухо:

— Будь здесь, смотри за этими двумя. Если начнут волноваться — подашь тревогу.

— Как? — недоуменно спросила девочка.

Алекс задумался на мгновение — он понятия не имел, что делать Соле в случае опасности, опыта взаимодействия в трудных ситуациях у него не было, никаких условных сигналов ему не приходило в голову. Кричать — так его еще быстрее найдут, да и что будет с Соле? Поразмыслив, он ответил:

— В случае чего — беги к дяде!

— Что?! — только успела шепнуть девочка, когда Алекс оставил ее за деревьями совершенно растерянную.

Прокравшись через сплетение ветвей, Алекс полукругом обогнул поляну, стараясь держать работорговцев в поле зрения. Еще пара шагов, деревья расступились, и перед Алексом открылась широкая поляна, местами покрытая молодой порослью, лежащая в тени леса. На поляне было не меньше десятка коури разного возраста, связанных по рукам и ногам. Полуобнаженные, иссеченные свежими ударами плетей тела эльфов были грязными, как и их волосы, лица измученными, один из коури лежал на земле в неестественной позе, словно мертвый, остальные сидели, скрючившись. Дани среди них не было.

В душе Алекса нарастала тревога, он пытался уговорить себя, что, наверное, это было не единственное место, где держали коури, хотя привратник без сомнения сказал, что Дани похитили двое в капюшонах. И, судя по всему, вся их добыча была здесь. Вид мертвого эльфа окончательно вывел Алекса из равновесия, теряя остатки осторожности, он вышел на поляну, озираясь, в надежде, что не разглядел друга с первого раза. Коури стали обращать на него внимания, зашевелились, зашептались между собой. Их гомон наверняка привлечет внимание хозяев — Алекс корил себя за поспешность. Вдруг его взгляд зацепился за протоптанную сквозь поросль свежую тропинку, уходящую куда-то в сторону. Повинуясь чутью, он бросился туда и увидел за порослью небольшую клетку, а в ней Дани. Живого!

Клетка, сделанная из толстых железных прутков, была такого размера, что коури помещался в нее лишь сидя на коленях. Стоило ему хоть немного отклониться назад или в сторону, его обнаженное тело коснулось бы прутьев, обжигающих кожу, потому юноша сидел строго вертикально, слегка пошатываясь. Судя по прикрытым глазам и отсутствующему выражению лица, Дани просидел так не один час. Спал ли он вообще в эти сутки?

Внезапно силы оставили юношу, он обмяк и завалился на бок, коснувшись виском прутьев. Алексу показалось, что он даже услышал шипение сгорающей кожи на остром ухе эльфа, лицо Дани исказила боль, он издал обессиленный стон и снова попытался вернуться в прямое положение, невольно вытягивая руки вперед для опоры и касаясь ими клетки. Кисти его были в крови, всю его спину и плечи покрывали продолговатые язвы, повторяющие форму прутьев. Ошейника на юноше не было. Очевидно, похитители решили, что пытка в клетке и без магии усмирит эльфа. И не ошиблись — Дани находился в полубессознательном состоянии, не замечая ничего вокруг. Даже когда Алекс подбежал к клетке и стал осматривать замок, юноша не обратил на него никакого внимания, продолжая из последних сил удерживать тело от падения.

Все тот же маленький нож, украденный у гнома в самом начале пленения, был единственным предметом, который оказался сейчас у Алекса под рукой. Но ему было этого достаточно. Он вскрыл много замков на своем веку, и тот, что запирал клетку, хоть и был тяжеловесным, но не отличался хитростью устройства. Мужчине потребовалась пара секунд, чтобы замок щелкнул и повис на дужке. Опасливо озираясь, Алекс открыл дверцу и протянул руку внутрь, хватая Дани за плечо:

— Давай-давай, вылезай! — прошептал он юноше, но тот не слышал его.

Алекс потянул Дани за руку, отчего тот упал на бок со стоном, приоткрыл глаза и снова закрыл их, погружаясь в забытье. С трудом мужчине удалось выволочь безвольное тело эльфа через маленькую дверцу. Наконец, Дани был на свободе. Уже слыша краем уха тревожный шум в той стороне, где сидели двое работорговцев, Алекс, однако, не смог удержаться и крепко прижал Дани к себе, обнимая его израненную спину и одновременно стараясь не коснуться глубоких язв. Юноша задвигал головой, приходя в себя, приоткрыл глаза и шевельнул губами, но не смог издать ни звука, а только попытался слабо улыбнуться, узнавая друга.

Алекс дрожал от радости, страха, жалости одновременно, волнение захлестнуло его, сердце, до того сжатое в тиски, отпустило. Не понимая, что делает, он обхватил ладонью затылок Дани, стараясь не трогать обожженного уха коури, притянул его лицо к себе и поцеловал влажный лоб юноши, ласково бормоча:

— Ты живой, хороший мой, дорогой мой Дани! Мы нашли тебя, слава богам. — Алекс покрыл измученное, но улыбающееся лицо эльфа десятком поцелуев. В ответ тот протянул руку и слабо обнял его, утыкаясь носом в грудь.

— Что за дерьмо тут происходит?! — прервал его грубый окрик.

Алекс поднял глаза и с ужасом увидел одного из работорговцев в капюшоне, стоящем в трех шагах и направлявшем на него острие короткого меча. Алекс, не вставая, непроизвольно отодвинулся назад, перебирая ногами по земле, утягивая за собой Дани, понимая, что ему нечего противопоставить вооруженному человеку. Дыхание его участилось, Алекс старался думать трезво, подавляя панику. Рукой он нащупал позади себя какой-то предмет, вытащил перед собой, с разочарованием увидев, что это всего лишь трухлявая палка. Видя, как угрожающе двинулся на него человек с издевательской ухмылкой, Алекс отбросил Дани от себя, надеясь хоть так защитить, и отполз еще дальше к деревьям.

— Ну что, курку хотел увести? — прошипел работорговец, делая обманный выпад мечом в сторону Алекса, чтобы напугать, отчего тот вздрогнул, вызвав у нападавшего смех. — Эй, Вейн, тащи ошейник, тут проблемы! — крикнул он куда-то в сторону.

Алекс воспользовался тем, что человек отвлекся, извернулся и попытался ударить его ногой в пах, подкатываясь под меч, однако промахнулся мимо чувствительного места и пнул в бедро. Это взбесило работорговца, он взревел, замахнулся мечом над головой, удерживая рукоять двумя руками, и рухнул навзничь прямо на Алекса с хрипом. В спине его торчала стрела, а позади изумленный Алекс увидел на краю поляны Соле с арбалетом в руках.

— Я…я его… — пролепетала ошеломленная девочка.

— Да, ты его! — ответил ей не менее ошеломленный Алекс, пытаясь выбраться из-под обездвиженного тела, когда на поляне появился второй похититель с ошейником.

Быстро окинув взглядом поляну, человек, названный Вейном, бросился к Дани с ошейником, одновременно обнажая меч. Соле возилась с арбалетом, пытаясь перезарядить его трясущимися руками, Алекс тем временем запутался в плаще погибшего и никак не мог освободиться, проклиная свою неуклюжесть и стараясь не смотреть на кровь, пузырившуюся вокруг стрелы в мертвом теле. Вейн был уже в паре шагов от коури, когда юноша, до того едва держащийся в сидячем положении от утомления, сделал резкий выпад в сторону нападавшего, ногой выбив меч из его руки, и тут же бросился к трупу, выхватил из мертвой руки клинок и всадил его в грудь замешкавшемуся работорговцу. Сразу после этого Дани, вскрикнув, отбросил меч в сторону, хватаясь за ладонь, из которой с прежней силой потекла кровь. Только тогда Алекс выбрался, наконец, подбежал к нему и подхватил подмышки, не давая упасть.

— Быстрее, бежим! — крикнул он друзьям, слыша возбужденные голоса за деревьями.

Он закинул руку Дани на плечо, обхватил его спину, уже не обращая внимания на то, касается ли его рука ран, и поволок юношу прочь с поляны в направлении, как ему казалось, прочь от брода, где собрались надзиратели и гвардейцы. Однако, преследователи оказались гораздо ближе. Едва Алекс с коури выскочили за пределы поляны с клеткой, как им навстречу бросился гном с топором наперевес, издав боевой гортанный клич. Арбалетная стрела, вошедшая под ключицу, оборвала его. Шокированный Алекс обернулся к следующей за ним девочкой и молча кивнул ей. Алекс учил Соле стрельбе совсем недолго, но это дало свои плоды.

Шум вокруг нарастал, окружая беглецов со всех сторон. Алекс продолжал тянуть Дани через лагерь под изумленными взглядами пленников, уже понимая безнадежность их положения. Из-за ближайших палаток внезапно появились два гвардейца Белой луны и сразу заметили Соле.

— Оставь принцессу! — заорал один из них, угрожая Алексу пикой.

И в этот момент с противоположной стороны посыпались из-за кустов краснолунные солдаты в темно-багровых плащах. Гвардейцы дрогнули перед явно превосходящим числом противников и попятились назад. Алекс, воспользовавшись замешательством, нырнул за палатку, увлекая за собой почти бесчувственного окровавленного Дани и краем глаза наблюдая, как за ним следует Соле.

Не понимая, куда идти в воцарившимся вокруг хаосе, он сказал своим спутникам спрятаться за палаткой и передохнуть. Сам же на корячках прополз туда, где лес позади палатки редел и огляделся. Алекс не ошибся, двигаясь в этом направлении — сразу за березами открывался луг, за которым виднелся холм, где они с Соле последний раз видели шар-проводник. Через пару минут друзья уже бежали, насколько возможно было бежать с обессиленным эльфом, к холму, надеясь, что их никто не заметит, хотя на открытом пространстве долины на это было немало шансов.

Друзья пересекли луг, чудом никем не замеченные. По шуму, доносившемуся со стороны оставленного лагеря — крикам, лязгу оружия — можно было понять, что там происходит стычка, и, возможно, в переполохе пропажа всего лишь одного коури из сотен рабов не привлечет много внимания. Алекс заметил между подножием холма и берегом реки большой камень высотой в человеческий рост. Указав на него рукой, он сам бросился к валуну, и вскоре они спрятались позади, усаживаясь на мокрый песок в тени камня.

— В лагере сейчас жарко! — сказала Соле, переводя дыхание и выглядывая из-за камня в сторону рощицы. — Гвардейцы белой луны, рандшельская армия, работорговцы… — она загибала пальцы на руке, перечисляя.

Алекс молча кивнул, задумавшись. Он до сих пор придерживал Дани за плечи, как делал это вовремя бегства, коури же положил ему голову на грудь, упираясь лбом, и тихо посапывал. Алекс опустил глаза и посмотрел на юношу, едва сдерживаясь, чтобы не провести рукой по его грязным взлохмаченным волосам, облепившим бледные щеки — Дани казался ему прекрасным в любом виде. Главное, что живой, что рядом. Справившись с порывом поцеловать родную темную макушку эльфа, Алекс лишь сильнее обнял плечи юноши и глубоко вздохнул, чтобы унять сердцебиение. Он вспомнил о том, как бросился к Дани в лагере с поцелуями, и кровь жаром прилила к щекам. Это просто наваждение.

Алекс невольно встряхнул головой и напряжением воли заставил себя разомкнуть объятия, отодвигая локти назад, будто для того, чтобы заложить руки за спину, туда, где в поясницу болезненно впивались выступы холодного камня. Дани, почувствовав, что плечи его свободны, приоткрыл глаза, посмотрел на мужчину и отодвинулся в сторону, дальше от него, словно смутившись. Алекс готов был поклясться, что Соле смотрит на эту, казалось, одному ему заметную сцену, скептически приподняв бровь, и от этого лицо его запылало еще сильнее. Неожиданно девочка, стоящая напротив мужчин, переменилась в лице, глаза ее округлились, с ошеломленным выражением она указала пальцем на коури:

— Эй, посмотри на него! Надеюсь, он не собирается сейчас преображаться?! — она отскочила назад, выставляя перед собой руки, словно для защиты.

Алекс встревожено посмотрел на юношу и с изумлением увидел, что кожа его лучится теплым светом, словно внутри коури горел слабый огонь.

— Что это? Что с тобой, Дани?

Он отодвинулся в сторону и протянул к телу коури руку, едва касаясь кожи его запястья. Пальцы Алекса прошли сквозь свет, ощутив легкое тепло и покалывание, и он невольно отдернул руку.

— Я в порядке, — в это время собрался с мыслями Дани, отвечая на вопрос.

Увидев резкое движение Алекса, он посмотрел на свою руку и положил на нее ладонь, словно стремясь закрыть свет, который, однако, окутывал его целиком, включая волосы.

— Ах, это! Так бывает. Это ложное, — юноша разочарованно покачал головой, — Я не могу преобразиться, не получается. Я старался сделать это там, в клетке, но не вышло. Спасибо, что вы пришли за мной. Мне было плохо. И я очень хотел вас увидеть, — Дани попытался улыбнуться. — Думал, вы уже в своем королевстве.

— Да, конечно, — выдохнул Алекс, не отрываясь глядя на свечение эльфа. — Конечно, мы пришли. Надеюсь, ты не сомневался в этом. Мы ведь друзья, верно, Соле?

Девочка, которая до этого держалась в стороне, аж подскочила, выпалив с улыбкой, полной признательности:

— Да! Мы друзья!

— Раз так, — Алекс поднялся на ноги и заговорил решительно, — оставайтесь здесь вдвоем. Не выходите из-за камня, вода тут есть, — он указал на реку, журчащую в паре шагов, — у Соле есть провизия. Ждите меня.

— А ты куда?! — воскликнули его юные спутники почти одновременно.

— Схожу в лагерь. Битвы, потасовки, всякая суета, — он улыбнулся, глядя в их встревоженные лица, — прекрасное время для таких, как я. Посмотрю, что там можно прихватить полезного для нас.

Дани, задрав голову, не отрываясь смотрел на него с невысказанным вопросом в расширенных глазах. Алексу непреодолимо захотелось взять пальцами его острый подбородок, притянуть к себе и поцеловать хотя бы кончик носа. Вместо этого он отодвинулся дальше и заверил:

— Все будет хорошо, я буду осторожен, — про себя добавляя: «Лишь бы вы за мной не увязались».

С этими словами Алекс поспешно выскользнул из-за камня, озираясь. Он решил идти не лугом, как до этого, а по берегу, по кромке воды, прячась за высокой травой и темными камнями, то тут, то там лежащими вдоль реки. Стоило мужчине пройти пару десятков шагов, как он услышал за спиной плеск воды, словно в нее с берега скатился камешек. Остановившись, он глубоко вздохнул, не оборачиваясь.

— Да чтоб тебя! — выругался Алекс, и медленно повернулся к Соле, — Я же сказал оставаться там! Почему ты не слушаешь меня? — от поднимающегося раздражения ему хотелось схватить девчонку за шиворот и оттащить обратно, но он лишь всплеснул руками. — Ты мешаешь мне, Соле!

Девочка потупила взгляд и тихо ответила:

— Я не всегда мешаю тебе. Я помогла тебе там, — она едва кивнула в сторону лагеря.

— Да, верно, прости, — Алекс качнул головой. — Спасибо! Я не поблагодарил. Но сейчас — иди к Дани, присмотри за ним.

— Да чего за ним смотреть! — воскликнула Соле, негодуя. — Ты же не хочешь оставить меня наедине с преображающимся берсерком? — она жалостливо заглянула мужчине в глаза, слегка переигрывая.

— Он же сказал, что это ложное! — Алекс раздраженно отмахнулся.

— Он врет! — сейчас Соле говорила совершенно серьезно, — Ты не знаешь берсерков, а я видела их сотню раз, поверь мне. И за Дани я наблюдаю не первый день. С ним никогда не было такого, как сейчас. С ним что-то случилось, он меняется!

— Но это же хорошо, — Алекс с сомнением развел руками, — это всем нам на пользу.

— Ты ошибаешься! — Соле с жаром посмотрела ему в глаза. — Когда берсерки преображаются, далеко не все из них могут контролировать себя — даже взрослые, а он… — она помедлила, подбирая слово, — он почти ребенок! Он должен находиться сейчас в своей Обители, рядом со старшими, кто превосходит его по силе, чтобы они присматривали за ним. А мы с тобой… — девочка пожала плечами. — Да он просто разорвет нас.

Алекс ошеломленно смотрел на нее, осмысляя услышанное.

— Не думаю, Дани хорошо к нам относится, — наконец проговорил он.

— Это не важно! Это он сейчас относится хорошо. Пока зависит от тебя, пока он прежний. Я понимаю, что ты не захочешь избавляться от него, я вижу это, — девочка с усмешкой подняла глаза наверх, — и не позволишь иметь ошейник под рукой, хотя я могла бы попробовать быстро накинуть его…

Алекс оборвал ее жестом.

— Никаких ошейников! Достаточно люди истязали его. На его теле нет живого места, он весь в ожогах, — Алекс всмотрелся в лицо девочки, стараясь разглядеть в нем сочувствие. — Дани не причинит нам вреда, мы его друзья.

— Это пока он просто коури. Когда берсерк впадает с бешенство, он теряет все… человеческое, что было в нем, и остается лишь звериное. Он будет защищать только себя и свой род. Может то, что он увидел своих соплеменников там в таком плачевном состоянии, задело его, и потому он начал меняться.

— Я думал об этих коури, — Алекс брел по берегу, задумчиво сбрасывая носком ботинка гальку в воду, — Кто бы ни одержал верх там, в лагере, этим парням конец.

— Да уж, — догнала его Соле, — Мой дядя точно не пощадит ушастых, он сделал себе имя на войне в Эльфийских рощах.

— Но они ведь связаны, безоружны! Это же не война.

Алекс пошел быстрее, так, что девочка едва догоняла его, запинаясь о крупные окатанные камни, которыми сменился песок и мелкая галька — путники приближались к осыпи, давшей название Черному броду.

— Что мы ищем? — Соле шептала ему в самое ухо, щекоча дыханием шею, отчего Алекс невольно поежился, отодвигаясь.

— Оружие, котелок, плащи, одеяла — вечереет, уже холодно. Все, что и в прошлый раз.

Он невольно усмехнулся — поиски походной экипировки стали для них привычны. Спрятавшись за одним из острых камней, служивших основанием естественной переправе через реку, друзья напряженно наблюдали за происходящим в лагере. Прямо перед ним располагалась площадь, на которой ранее вели переговоры вельможа Белой луны и работорговец, сейчас же она была пуста. Лишь за деревьями, окружавшими поляну, была видно движение, всполохи огня, оттуда доносился и шум, но левее площадки все было тихо. Туда и направился Алекс, перескакивая через камни брода и пригибаясь, по шипению после ударов о грани булыжников и разочарованным вздохам сзади понимая, что принцесса не отстает.

Выбравшись к первой палатке слева от переправы, оставленной своими хозяевами, Алекс торопливо заглянул в шатер, наскоро собранный из толстых веток и истертых шерстяных покрывал, обнаружив там лишь затхлый воздух и драный половик, служащий, видимо, хозяину постелью. На площадке перед палаткой в залитом водой костровище валялся закопченный мятый котелок. Мужчина схватил его и тут же опустил с брезгливостью — внутри посудина была покрыта толстым слоем пригоревшего вонючего варева. Жестом он дал понять Соле, тревожно озирающейся рядом с палаткой, что следует идти дальше.

Обследовав таким образом несколько пустующих палаток, путники обзавелись неплохим, хоть и тупым кинжалом с резной стальной ручкой, и маленьким котелком, начищенным чистоплотным владельцем, или, скорее, его рабом, до блеска. Удивительно, но за все это время им не встречались пленники. Причина стала понятна сразу, как только Алекс раздвинул низкие ветви склонившейся березы, следуя на звук разговоров, и увидел, как пятеро гвардейцев Белой луны собрали три десятка рабов на поляне.

— Называй имя и принадлежность королевству! — гаркнул один из гвардейцев русоволосой девушке в лохмотьях, стоящей перед ним.

Алекс не мог расслышать тихого голоса рабыни, но по благосклонному лицу гвардейца, который концом меча рассек веревку, связывающую ее запястья, было понятно, что ответ удовлетворил воина. Освобожденная девушка опрометью бросилась к кучке жмущихся друг к другу людей в стороне — все они были свободны, но не делали попыток убежать. Возможно, гвардейцы обещали соплеменникам проводить тех до дома, или что-то подобное удерживало бывших рабов на месте. Переглянувшись с Соле, которая довольно кивнула в ответ, Алекс бесшумно шагнул назад, скрываясь снова за листвой, когда происходящее на поляне привлекло его внимание. Один из солдатов, стоящих в стороне, толкнул в центр очередного раба — молодого мужчину, чья смуглая, карамельного цвета кожа явно свидетельствовала о его иноземном происхождении. Гвардеец, проводивший допрос, недобро рассмеялся:

— Не думай утверждать, что ты из королевства Белой луны! Грязнокожий демон!

С этими словами он, ни секунды не раздумывая, всадил меч в живот рабу, который только успел вскрикнуть, вскинув связанные руки, и упал в высокую траву, где Алекс теперь заметил и других мертвых. От неожиданности и он, и Соле вздрогнули, и девочка прошептала:

— Зачем он сделал это?

Вопрос повис в воздухе. Алекс резким движением отпрянул прочь от поляны, потянув за собой девочку.

— Прочь отсюда, — хрипло приказал он. — Здесь опасно.

— Зачем же он сделал это? Этот раб — он не был угрозой, — потрясенная Соле не унималась, тряся Алекса за рукав, — Он же не из Золотой луны!

Алекс почти восхитился переменами в мировоззрении принцессы, еще недавно с блеском в глазах рассказывавшей о потешных боях берсерков и стрелявшей ласточек ради забавы, но последняя фраза про Золотую луну вернула его на землю.

— Похоже, гвардейцы одержали в этом лагере победу. И теперь они убьют всех, кто не принадлежит нашему королю, не только людей Золотой луны, — сухо ответил мужчина.

— Им заняться что ли нечем? — фыркнула недовольно Соле, — Разве они не должны искать меня?

Вскоре Алекс нашел в лагере все, что искал — последней находкой стали две шерстяных накидки, аккуратно сложенные в одной из палаток.

— Думаю, нам надо уходить, пока судьба благоволит нам, — тихо проговорил он.

Вдруг взгляд его упал на знакомое место за спиной стоящей напротив Соле — именно там он оставил девочку с арбалетом, когда искал Дани. Повинуясь смутному порыву, Алекс двинулся в ту сторону, где до этого находились пленные коури.

— Ты куда? — спросила Соле, — Разве мы не уходим? — она опасливо оглянулась.

— Хочу посмотреть, сбежали ли коури после того, как вы убили тех двоих в капюшонах.

Алекс сделал акцент на слове «вы» — нельзя было не признать, что он опять оказался бесполезен, и был спасен юными спутниками. Соле, судя по всему, пропустила это мимо ушей или просто не придала значения. Возможно ли, что Алекс один замечал свою никчемность, которой так стыдился?

Он раздвинул кусты и увидел, что пленные эльфы находились все там же. Это было неудивительно, ведь их ноги были связаны, чего ослепленный отчаянием поисков Алекс в первый раз не заметил. Коури, которого мужчина принял за мертвого, не сменил своего положения, остальные же, едва живые, заметили человека и замерли, видно, не ожидая ничего хорошего. А стоило тому обнажить кинжал, на поляне воцарилась поистине гробовая тишина.

Не вдаваясь в объяснения, Алекс молча рассек веревки на ногах ближайшего к нему коури, краем глаза наблюдая за нарастающим изумлением на лице Соле:

— Зачем ты…? Это же ушастые… — девочка осеклась, столкнувшись с холодным взглядом поднявшегося на ноги эльфа, и отступила назад.

И как раз вовремя. Из-за кустов со свистом вылетели две стрелы: одна вонзилась в землю у самых ног принцессы, а вторая пробила череп стоящего перед ней коури. Соле истошно завизжала и в панике бросилась в противоположную сторону. За ней метнулся Алекс, на ходу пряча кинжал в драные кожаные ножны, которые успел закрепить на своем ремне, а за ним последовал второй коури, которого он успел освободить. Третий же, которому Алекс лишь частично разрезал веревки, не смог выпутаться из них, и был убит еще одной стрелой невидимого нападавшего. Судьба оставшихся на поляне эльфов была неизвестна, но вряд ли их пощадили.

Нагнав бегущую не разбирая дороги девочку, Алекс схватил ее за локоть:

— Стой! Ты бежишь в глубину лагеря! Надо туда, — он указал рукой в сторону брода.

Но Соле не слушала его. Не в силах справиться с охватившим ее страхом, девочка вырвала руку и, захлебываясь слезами, бросилась дальше. В один прыжок Алекс настиг ее и обхватил руками за плечи, крепко прижимая.

— Стой, успокойся! — он старался говорить мягче, но голос предательски срывался, — Я с тобой, мы убежим!

Алекс не ожидал такой реакции от девочки, которая вела себя хладнокровно даже перед болотным волком. Соле билась в его руках, словно птица в силках, но все же, постепенно, затихла, и произнесла сбивчиво:

— Проклятые коури, от них одни беды! — девочка с ненавистью посмотрела на стоящего сбоку от Алекса эльфа, — Зачем ты пошел к ним? Пусть бы умерли, нам-то что?!

После ее слов коури бросился в другую сторону, скрываясь за деревьями. Однако, его поспешное бегство было вызвано не злостью Соле — тотчас перед ними выскочил из зарослей солдат Красной луны с коротким мечом. Одежда и латы его были забрызганы кровью, лицо искажено яростью, которая мигом сменилась ликованием, когда он прошипел:

— А вот и девица с меткой! А ну прочь, паскуда! — последние слова относились уже к Алексу, все также обнимавшему девочку.

Солдат сделал выпад вперед, тыча мечом в воздух — было ясно, что он не хотел ранить ценную девчонку, за которую, кажется, желал получить выкуп уже весь Рандшель, но и не мог достать противника, который стоял позади Соле, как за живым щитом. Вдохнув, Алекс решился — с силой отбросив легкое тело девочки в сторону, он молниеносным движением выхватил кинжал, разорвав окончательно ножны, и метнул в солдата, с непривычки попав не в шею, не защищенную латами, как планировал, а в лицо человека. Солдат вскрикнул, пошатнулся и упал навзничь, с воплями хватаясь за левую щеку, рассеченную клинком так, что обнажились кривые зубы, и сквозь струи хлещущей крови можно было увидеть, как судорожно двигается во рту толстый язык.

Алекс в ужасе смотрел на изувеченное лицо корчащегося на земле человека, не в силах отвести взгляд. Накатила тошнота, голова его поплыла, словно сквозь стену он слышал приглушенный голос Соле, не разбирая слов. Он понимал, что должен отвернуться, чтобы не погрузиться в пучину своего страха еще глубже, но словно оцепенел. На грани обморока Алекс почувствовал жгучую боль в руке, словно кто-то прижал раскаленный уголёк к его плечу. Встрепенувшись, он оторвал взгляд от окровавленного мужчины и увидел, что Соле щиплет его изо всех сил. Увидев, что ей, наконец, удалось привлечь внимание спутника, девочка закричала в отчаянии, глотая слезы:

— Идем же! Ну! Алекс, идем, пожалуйста! — она дергала его руку и старалась тащить в сторону, прочь от зарослей, за которыми мелькали темно-красные плащи других солдат.

Молча кивнув, еще растерянный, но уже пришедший в себя Алекс позволил девочке увлечь его за собой. Они бежали через березняк к броду, слыша шаги не отстающих воинов, когда Алекс решился на обманный ход, и, резко сменив направление, потянул Соле за руку в сторону того места, где они вошли в лагерь в первый раз. Не успев заметить этого, краснолунные солдаты, которых было около пяти, пробежали мимо, продолжая следовать к переправе. Друзья пересекли лежащую на их пути поляну, где они оставили связанных коури — четверо эльфов лежали там мертвыми, но остальных не было, очевидно, их увели новые владельцы. Не задерживаясь, они побежали дальше, отскакивая в кусты каждый раз, когда слышали голоса или возню рядом, чудом не попавшись. Наконец, впереди блеснул просвет между деревьев, за которыми виднелся уже знакомый луг, позолоченный закатными лучами.

Не рискуя выходить на открытое пространство, но и не желая снова потеряться в лагере, Алекс повел девочку вдоль кромки леса в сторону реки, настороженно озираясь. Палатки и пленники находились под сенью деревьев, с краю рощи же никого не было. Только он подумал об этом, как на него выскочил задом невысокий человек, почти столкнувшись. Тот резко отпрыгнул и обернулся, и тогда Алекс узнал в нем привратника из трактира.

— Вы?! — завопил мужичок, ошеломленно тыча в их сторону рукой и гневно вытаращивая глаза.

Алекс не нашел в себе сил вступать с ним в схватку, одного раненого им человека на сегодня было достаточно. Не удостоив привратника ни ответом, ни жестом, он молча оттолкнул мужичка с дороги, отчего тот врезался в толстую березу спиной, заскрипев сквозь зубы, а Алекс быстрее прежнего побежал прочь, призывая Соле не отставать.

Бегом преодолев весь путь вдоль берега, рискуя подвернуть ноги о камни, и ежеминутно скатываясь в воду, друзья добрались до камня, за которым прятались раньше. Выскочив на погруженную в вечерний полумрак укромную песчаную отмель, они увидели Дани, который спал, растянувшись на животе и раскинув руки. Соле, переводя дыхание после отчаянного бегства, чуть наклонившись, уперлась руками в бока, и несильно пнула ногу коури, сказав с досадой:

— Спишь?

Дани, не знавший отдыха больше суток, спал так крепко, что даже не шевельнулся от этого.

— Эй, Дани, проснись, вставай скорее! — Алекс присел к юноше на корточках и потряс его плечо.

Пока коури медленно присаживался, по-детски потирая заспанные глаза рукой, Соле с изумленным взглядом оббежала его кругом, и, волнуясь, указала рукой на тело юноши:

— Посмотри-ка, Алекс, он излечился! Ты излечился! Мы отсутствовали один час, а твои раны — их уже нет! — она заглянула растерянному Дани в глаза таким испытующим взглядом, словно хотела изобличить во лжи.

Алекс хотел было вставить, что их не было не меньше двух часов, но, по сути, это ничего не меняло — Соле была права. На плечах Дани на месте глубоких продольных язв, остававшихся от прутьев клетки, сочащихся кровью и сукровицей, сейчас виднелись лишь едва заметные широкие красноватые полосы на неповрежденной коже. Ни корок, ни рубцов. Юноша с удивлением оглядел свои руки, лишь пожимая плечами.

— Он преображается, проклятье, я так и знала! — чуть не взвизгнула Соле, отскакивая назад от обескураженного Дани.

— Не сейчас об этом! — пресек Алекс разговор. — Надо уходить.

Он невольно оглянулся через плечо туда, где сырая тень отмели, укрытой за большим валуном, сменялась ярким золотистым светом заката, разлитым по цветущему лугу. Оттуда едва слышались приближающиеся голоса — погоня! Схватив разморенного сном Дани за руку слишком резко, так, что коури ойкнул, он потащил его туда, где песок плёса уходил под воду. Мелководье, если судить по горящей янтарем крупной ряби на поверхности реки, продолжалось ниже по течению, уводя за высокие прибрежные заросли. Легкое шлепанье ног за спиной говорило о том, что девочка не отставала, Алекс мельком обернулся на нее, неловко несущую перед собой сверток из двух накидок и сжалился:

— Дани, возьми у нее эти тряпки!

— Сюда, тут следы на песке! — окрик совсем рядом заставил их вздрогнуть. — Они ведут к реке!

Алекс похолодел, озираясь. Его внимание привлек крутой утес из красного гранита недалеко, увитый плющом и колючками, а сбоку прикрытый пушистыми ветвями изогнутых сосен, едва удерживающихся на почти отвесном бесплодном камне. Мужчина молча указал спутникам туда и сам бросился стремглав, безнадежно стараясь ступать по воде бесшумно.

Через мгновение он уже подсаживал Соле, обхватив ее бедра, на уступ скалы. Следом Алекс подтолкнул к утесу Дани, который обеспокоенно оглядывался на спутника, оставшегося внизу — влезть на уступ самостоятельно оказалось сложно даже сильному коури: руки его срывались со слишком малой опоры и лишь опираясь ногами на плечи Алекса юноша смог подняться. Оказавшись наверху, Дани упал грудью на уступ, едва не проткнув глаза иглами сосновых веток, оплетающих полку, и протянул руку мужчине.

— Давай! — тихо позвал коури, — Я подтяну тебя.

Алекс с сомнением покачал головой — он был крупнее и тяжелее юноши, но ничего другого не оставалось. Сперва ему пришлось повозиться с арбалетом и колчаном, скидывая лямки с плечей. После того, как Дани затянул оружие наверх, они сцепили руки друг друга, едва дотягиваясь, и Алекс изо всех сил рванулся наверх, хватаясь свободной рукой за почти гладкий гранит. Он карабкался ногами по отвесу, изодрав себе все колени и грудь, а его правая рука, сжатая мертвой хваткой Дани, едва не вырывалась из плеча. Наконец свисающему с отвеса коури удалось подхватить другой рукой Алекса за подмышку, юноша изо всех сил рванул мужчину на себя, сжав зубы, и тогда Алексу удалось влезть.

— Я держала его за ноги, чтобы он не скатился! — первое, что мужчина услышал наверху, были слова Соле, явно ожидающей одобрения.

Вместо этого Алекс приложил палец к губам, давая понять, что всем следует молчать — сквозь плотное сплетение сосновых ветвей, скрывающих уступ со стороны, он увидел, как из-за поворота реки к утесу вышел вельможа Белой луны в сопровождении вездесущего привратника и одного из гвардейцев, который деловито докладывал дядюшке Соле об очевидном:

— Тут следов нет, кругом вода.

— Они ушли по реке вниз, больше идти некуда, — влез в разговор привратник, рукой обводя скалистый берег, — Тут круча, там, — он показал левее, — заросли, не продраться.

Алекс молил всех богов, чтобы пронырливый мужичок не заметил обрывок его штанов, оставшийся свисать на остром выступе утеса. Как на беду, именно возле того места и остановились преследователи отдохнуть. Вельможа начал беседу с привратником, происходящим из отребья Красной луны, так, словно они были давно дружны.

— Что этому человеку нужно от Ее Высочества? — всплеснул руками аристократ. — Неужели он не понимает, что награды ему не видать? Стоит показаться нам на глаза — он будет казнен на месте!

Алекс невольно посмотрел на сидящую на краю уступа Соле, которая сразу опустила глаза.

— Ох, и не говорите, господин! — в том же тоне ответил вельможе трактирщик, — Я видел, как этот парень дурно обращался с девочкой! Я хотел вступиться, но он был не один!

Вельможа вопросительно поднял бровь.

— Да! — воскликнул привратник, — С ними был еще курка! Бешеный, берсерк! Ну и чудище он, не передать! — голос мужичка эффектно утонул во вздохе.

Рядом прыснула Соле, зажимая себе рот рукой. Алекс и сам не смог сдержать улыбки, посмотрев искоса на сидящего сбоку от него Дани — невинное существо с чистым взором, в котором играл закатный свет, сотканное из смеси юной нежности и яркой мужественности, что принизывала все его черты — тонкие, но твердые. Юноша поймал его взгляд и несмело улыбнулся, не зная, как реагировать на услышанное.

— Бедное дитя! — дядюшка внизу схватился руками за голову в искреннем жесте, полном отчаяния.

Возможно, прежние рассказы принцессы о том, что ее персона была безразлична всем и каждому в ее окружении, оказывались не так уж правдивы. Впрочем, Алекс уже перестал доверять хитрой и скрытной девчонке, жаль, что слишком поздно.

Вельможа отнял руки от лица и крикнул властно куда-то назад:

— Прочесать весь этот проклятый лес! Разнесите Рандшель на щепки, но найдите принцессу! А ублюдков, похитивших ее, убить.

После его слов из-за поворота русла перед утесом появилось не меньше трех-четырех десятков гвардейцев, насколько Алекс мог увидеть. Он и не обратил раньше внимания, как их много. Спустя мгновение весь отряд бросился по мелководью вниз по течению реки, поднимая в воздух мириады брызг. Друзья одновременно вздохнули с облегчением.

— Попробуем подняться выше по скале, а дальше я вижу щель, сквозь которую можно попытаться выбраться на ровную поверхность, — сказал Алекс, подталкивая рукой Соле к удобному месту для подъема.

Последним уходя с уступа наверх, он мельком взглянул вниз с утеса, и на мгновение ему показалось, что обрывок штанины пропал. Отмахнувшись от бессмысленного наблюдения, мужчина подтянулся и оказался рядом с проходом через камень, в который уже проскользнули его спутники.

Когда совсем стемнело, и идти через частый сосняк, чьи плотные кроны скрывали всякий небесный свет, стало невозможно, Алекс сказал утомленным спутникам останавливаться на привал, выбрав ровную сухую поляну, устеленную мягкой подушкой из сухой хвои.

После перекуса Дани, выспавшийся за день, вызвался дежурить. Он уселся у костра и стал в задумчивости ковырять угли веткой, искоса наблюдая, как остальные укладываются спать под раздобытыми шерстяными накидками.

Алекс лежал на боку, отвернувшись от огня, стараясь сосредоточиться на мерном сопении Соле рядом. Но сон не шел. Сначала в его голове круговертью вращались воспоминания отчаянно длинного дня, который начался для него еще засветло, когда Соле сдернула с его головы мешок и разрезала веревки на руках. Затем, в полусне, Алексу начал представляться солдат с рассеченным надвое лицом, его двигающиеся в крике окровавленные зубы, вываливающийся через дыру в щеке язык. Невольно застонав, мужчина перевернулся на другой бок, желая прогнать кошмар, но яркий свет костра ударил по глазам и окончательно разбудил его. Алекс приподнялся, досадливо отбросил накидку и решил прогуляться по округе, чтобы привести чувства в порядок.

Он пошел прочь от поляны, нащупывая шершавые стволы перед собой, на ходу задирая голову вверх и силясь отыскать звездное небо среди черных ветвей. Ноги вынесли его на каменную полку над невысоким обрывом. Деревьев тут не было, и величественное летнее небо предстало перед Алексом во всем своем великолепии. Он присел на край уступа, свесив ноги, откинулся назад, опираясь на вытянутые за собой руки, и постарался отрешиться от неприятных мыслей, просто любуясь золотой луной, набирающей силу.

Легкое прикосновение заставило его вздрогнуть от неожиданности. Алекс обернулся вполоборота на беззвучно подошедшего Дани, который сел рядом, подогнув одну ногу под себя. Ничего не говоря, коури положил ладонь на плечо мужчины и осторожно провел вниз, по спине, затем перенес руку на шею Алекса, потрепал пальцами короткие волосы на его затылке, погладил щеку, шею, плечо, обнимая и прижимаясь теснее. Ошеломленный мужчина не сразу сообразил, как ему поступить, но после отодвинулся от юноши в сторону так резко, что рука Дани слетела с его плеча.

— Что ты делаешь? — сбивчивым голосом воскликнул Алекс. — Почему ты трогаешь меня?

— Я ласкаю тебя, — без тени сомнения произнес юноша, — Ты был расстроен, когда ушел с поляны. Я хотел сделать тебе приятно, чтобы ты не грустил.

— Приятно?! — кровь прилила к голове Алекса, который уже собирался вскочить на ноги, — И не думай! Ты принял меня не за того! — он отчаянно качал головой, надеясь, что Дани видит это в лунном свете, — Я не один из ваших, понял?!

— Да, понял, — голос коури померк, — Я знаю, что ты не один из наших.

— Вот и всё! — возмущение захлестывало Алекса, он взмахнул рукой, случайно оттолкнув Дани, — Никогда не трогай меня так! Не смей!

Это было немыслимо. Казалось, коури не вкладывал в свои прикосновения никакого потаенного смысла, действительно желая утешить человека, ставшего ему близким, так, как умел. Но по телу Алекса словно прошла молния от его ласк. Шокированный, в смятении он бросился в сторону, почти не глядя на Дани, который понуро отошел к другому краю полки, и сел на упавшее дерево, сгорбившись. Сердце Алекса дрогнуло, он почувствовал укол сожаления — зачем он был так груб? С Дани, со своим бесценным другом, который не был виноват в его безумии, просто так воспитан.

Возможно, Дани было одиноко, он не чувствовал себя своим среди людей — неожиданно пришла Алексу мысль при виде печального эльфа. Это он, Алекс, стал считать в последнее время юношу едва ли не самым родным существом в мире, но было ли это взаимно? Быть может, если бы тот коури, которого он освободил в лагере работорговцев, не сбежал, а пошел с ними, Дани было бы веселее коротать время с соплеменником. Наверняка они сдружились бы. Внезапно Алекса пронзило неприятное чувство, похожее на ревность, но он постарался отбросить его, нерешительно подходя к эльфу и присаживаясь рядом на трухлявый ствол.

— Прости, что накричал и оттолкнул, я не хотел тебя обидеть, — прошептал Алекс почти в самое ухо коури.

Его губы оказались очень близко, слишком близко, он едва справлялся с непреодолимым желанием прикоснуться к острому кончику эльфийского уха, зарыться носом в его волосы. Так близко… Знакомый запах Дани проникал в его сознание, окутывая его, словно туманом. Надо было отодвинуться от юноши, Алекс это понимал, но его будто бы тянули в противоположные стороны две равновеликие силы, и его губы оставались на прежнем месте, преступно близко.

— Я тоже не хотел тебя обидеть, наоборот! — сокрушенный голос Дани лишь немного отрезвил Алекса. — Почему мы так плохо понимаем друг друга? — с этими словами юноша обернулся к нему и посмотрел в глаза так, словно искал поддержки.

Алекс прекрасно понимал его, но он совершенно отказывался понимать себя.

Все его чувства сосредоточились сейчас на чуть влажных приоткрытых губах Дани прямо перед собой, он старался оторвать от них взгляд, но глаза предательски отказывались смотреть куда угодно, кроме лица юноши, сияющего золотом в свете луны. Как во сне, он завороженно приподнял руку и ладонью провел по щеке Дани, почти не касаясь, словно пытаясь смахнуть с его кожи драгоценную мерцающую пыль. Коури отозвался на прикосновение, невольно подавшись вперед, и лица их соприкоснулись. Сердце пропустило удар и забилось так часто, что у Алекса перехватило дыхание. Он закрыл глаза, полностью погружаясь в безумие момента, уже не в силах бороться. Губы его приоткрылись, желая впустить больше воздуха, наполненного теплым запахом Дани, и Алекс сомкнул их на губах юноши. Тот ответил сначала робко, потом сильнее, впиваясь в уже горячие губы мужчины.

Одна рука Алекса оставалась на щеке Дани, а вторая скользнула по его спине, задержавшись на прогнутой пояснице, после мужчина запустил руку под рубашку коури, и принялся ласкать его спину, такую гладкую, такую теплую. Хотелось прижать Дани очень крепко, но Алекс сдерживался, пока сдерживался, дрожа всем телом от возбуждения. Дыхание его зачастило, он перебирал губами по подбородку и шее юноши, который все сильнее отзывался на ласки, шумно дыша и слегка постанывая. Руки эльфа сомкнулись на затылке мужчины, он непроизвольно притягивал голову Алекса к себе, как будто заставляя того целовать его сильнее, крепче сжимая губами нежную кожу шеи, почти до боли.

Алекс совсем утратил самообладание, его напряженная плоть пульсировала, вырываясь наружу, когда он порывисто хватал плечи Дани и осыпал его острые ключицы поцелуями. Неожиданно лицо коури исказило мимолетное мучительное выражение, он застонал и потянул руку вниз. Алекс опустил глаза и в полумраке лунной ночи увидел, что юноша суетливо пытается проникнуть рукой под пояс тугих штанов, где болезненно маялся в тесноте его возбужденный член. Не задумываясь, Алекс дернул узел на поясе коури, ослабляя завязки, и Дани облегченно запустил руку в штаны, издавая томительный стон и прикрывая глаза. Глядя на поглощенное похотью, покрытое испариной лицо коури, чья рука энергично ласкала член под тканью штанов, Алекс затрепетал от возбуждения. Он встал на ноги, одним движением стянул рубашку через голову и стал торопливо разматывать завязки своих штанов, которые вскоре упали к его стопам, обнажив в свете луны его тело и стоящий член.

Дани также вскочил на ноги и сбросил штаны. Он замер перед голым Алексом, как мраморное изваяние, и прошептал:

— Ты прекрасен! Я люблю тебя.

Алекс не знал, что ответить, или просто потерял дар речи. Ему казалось, никто в мире не мог сомневаться в красоте Дани, стоило ли об этом говорить? И он любил его, как же сильно он любил! Он сделал шаг навстречу юноше и прижал его к себе со всей страстью, обхватывая одной рукой плечи, а другой сжимая упругие ягодицы. Алекс водил своей щекой по щеке Дани, наслаждаясь его сводящим с ума запахом, слушая его учащенное дыхание, трепеща от того, как лобок коури трется по его паху, а горячая головка члена юноши двигается по его животу. Алекса заводило, как Дани горячо отзывался на любое прикосновение, на ласку. Стоило мужчине провести языком по его груди, лишь коснувшись темного соска, как тело коури уже задвигалось в его объятиях, дрожь побежала по коже Дани, и он застонал, обхватывая голову Алекса и притягивая его лицо к своему. Поцелуи, поцелуи всюду…

Алекс пошатнулся, запнувшись обо что-то под ногами, и осел на камень так, что твердый член юноши оказался перед его глазами. Захотелось поцеловать и туда, но возможно ли такое? Вместо этого мужчина притянул Дани к себе, почти усаживая на свои колени, и прижал так крепко, что, казалось, грудь коури хрустнула. Ему хотелось слиться с Дани, стать одним целым, не отпускать никогда. Алекс исступленно целовал лицо, шею, ключицы юноши, почти не замечая, как накусывает кожу, не справляясь с безумием охватившей его страсти. Казалось, не замечал этого и Дани, который запрокинул голову, раскачиваясь, словно в трансе, рука его отчаянно ласкала член, Алекс животом чувствовал пульсацию взрывающейся плоти Дани. Слишком скоро. Он перехватил у юноши уже сочащийся член, нежно, но чувствительно сжимая скользкую головку ладонью, а во влажную ладонь коури вложил свой, обхватив поверх и, двигая двумя руками одновременно по обоим членам.

Дани сдавленно захрипел, хватаясь свободной рукой за спину Алекса, и уронил голову на плечо мужчине, впиваясь губами в его шею. По телу юноши прошла волна, он изогнулся и снова припал к Алексу, безумно шепча его имя, когда тот почувствовал горячую сперму Дани на своей руке и животе. Сделав еще несколько движений рукой Дани по своему члену, Алекс закончил ярко, восхитительно, долгожданно.

Он откинулся спиной на землю, раскидывая испачканные семенем руки в стороны, устремив невидящий взгляд в звездное небо.

— Алекс? — перед его лицом появилась голова Дани со свисающими волосами.

Ничего не говоря больше, юноша прилег рядом, положив лицо на грудь мужчине. Алекс обнял его, запустив пальцы во влажные от пота волосы, и нежно поцеловал лоб.

Он не знал, сколько прошло времени, казалось, он потерял счет минутам или часам, и Дани уже почти уснул на его груди, когда Алекс нашел в себе силы встать с остывшего камня, мягко приподнимая обмякшего юношу. Они подхватили свою одежду и тихо, стараясь не шуметь осыпающимися из-под ног камнями, спустились к ручью, шум которого был хорошо слышен с уступа. Разговаривать не хотелось. Перебарывая дрожь, Алекс вошел в воду и присел так, что его ягодицы и пах оказались в мелкой речушке. Он зачерпывал ледяную воду ладонями и плескал себе на грудь, за спину, намочил волосы, умыл лицо. Когда его рука коснулась рта, Алекс замер на мгновение — не хотелось смывать с себя вкус Дани. Задержав пальцы на губах, он поднял глаза на коури, стоящего рядом в ожидании. Юноша смотрел на купающегося мужчину взглядом, полным восхищения.

— Что? — смущенно спросил Алекс, непроизвольно прикрывая рукой пах.

— Я любуюсь тобой. Ты такой красивый, ты самый лучший, — выдохнул Дани.

От его слов по недавно дрожащему от холода телу Алекса растеклось нежное тепло. Он не считал себя красивым — просто обыкновенный парень, каких тысячи вокруг. Почему Дани так сказал? Прекрасный юноша, выросший среди остроухих красавцев и не встретивший там никого, кто был бы достоин его любви, почему он говорит это ему, Алексу, потрепанному жизнью бродяге? Это не могло быть правдой. Но если это и ложь, то она была настолько приятна, что в нее хотелось верить.

Алекс вышел из воды, приблизился к Дани и легко обнял его, положив голову на плечо. Такой родной. Эльф чуть заметно дрожал, ночь была холодна. Мужчина только сейчас ощутил это, вздрагивая мокрыми плечами.

— Сполоснись, и вернемся к костру греться! — сказал он Дани, отстраняясь, и принялся натягивать на влажные ноги штаны.

Чуть посидев у костра, Алекс, видя, как клюет носом Дани, не сводя глаз с огня, предложил ложиться спать. Он и сам валился с ног от усталости. Едва его голова коснулась хвойной подстилки, веки сомкнулись сами собой. Алекс теснее прижался к спине эльфа, с которым они разделили одну шерстяную накидку на двоих, обхватывая его рукой, и мгновенно уснул.

— Проснитесь! — плечо Алекса немилосердно трясли, — Алекс, вставай!

Это была Соле, ее голос. Мужчина нехотя распахнул глаза, оглядывая сумрак вокруг. Какое время суток? Вечер или утро? Или просто пасмурный день? Совершенно потерянный, он присел, глядя, как медленно просыпается Дани рядом.

— Разве вы не должны были дежурить?! — Соле кипела от возмущения, но не кричала, как это часто бывало, а шипела сквозь зубы. — Они здесь!

— Кто? — Алекс все еще туго соображал.

Голова была тяжелая, словно с похмелья. То ли он не выспался, то ли заболевал — это было бы очень некстати. Плечи его вздрогнули непроизвольно, и Алекс поежился от резкого порыва свежего ветерка. Судя по трелям птиц в кронах сосен, было все же утро, очень раннее, еще до рассвета.

— А вот и они! — прозвучал с издевкой знакомый неприятный голос.

Алекс молниеносно отошел ото сна, вскакивая на ноги, ошеломленно глядя на стоящего прямо перед ним привратника, вооруженного мечом, острие которого было направлено на троих спутников.

— Сюда! — хрипло гаркнул мужичок, оборачиваясь куда-то назад. — Я сразу понял, куда вы пошли! — он обращался теперь к Алексу, — На скалу, значит, залезли — хитрые какие! И штанцы оборвали, бывает. Я знаю эти места, как свои пять пальцев, — глаза его недобро сверкнули, — Знаю, куда ведет та тропа. Но лезть с когортой на утес, кажись, не умнО. Я повел их в обход, по реке. Да идите же сюда! — крикнул он снова, прошипев. — Солдатня тупая! И знаю, что дальше будет обрыв в лигу глубиной — ну, бегите, куда же вам бежать? И деньги мои придется вернуть, неблагодарная ты тварь!

Алекс, который до того выразительно переглянулся с Дани, воспользовался излишне театрализованной и пространной речью мужичка, чтобы сориентироваться. Придерживая одной рукой спадающие штаны, он первым делом окинул взглядом поляну в поисках куска завязки, которую вчера разорвал, слишком поспешно раздеваясь в страстном порыве. Веревки нигде не было. Алекс вспомнил, что дело происходило не здесь, и завязку следовало искать на каменной полке за лесом. Отдельные картины вчерашней ночи пронеслись перед его сознанием, заставив кровь прилить к лицу. Но сейчас было не время для сладких воспоминаний. Если он не решит что-то в одно мгновение, здесь появится гвардия Белой луны, и тогда и ему, и его возлюбленному другу конец.

Едва заметно кивнув Дани, Алекс сделал шаг в сторону, отвлекая привратника. Тот остервенело бросился на него с мечом, но высокий Алекс легко увернулся от короткой руки низкорослого мужичка. И в этот момент коури внезапно кинулся к трактирщику и ударил головой в боковую часть живота, отчего тот согнулся пополам и кубарем покатился в сторону, выронив меч. Алекс тут же подобрал оружие, и рванул с ним прочь, следуя за убегающими Соле, которая за это время успела закинуть на спину арбалет со стрелами, и Дани.

— Туда! Они побежали к обрыву! — орал сзади привратник, — Девка с ними! — от ярости он позабыл про учтивое «Ее высочество».

Алекс встал как вкопанный перед краем обрыва, за которым открывался головокружительный вид, наверное, на весь Рандшель, теряющийся в розоватом от рассветных лучей тумане, клочьями расползающемся по горам. Преследователей не было слышно, но это было дело времени. Безнадежно вздохнув, он посмотрел на Дани. Горько было потерять его сейчас, только обретя.

— Идите сюда! — Соле звала их куда-то в сторону, к кромке леса.

Нехотя Алекс подошел к девочке. Наверное, стоило попрощаться с ней, но ему лишь нестерпимо хотелось стиснуть в объятьях коури, который с надеждой смотрел на принцессу.

— Здесь особое место, — она ткнула пальцем куда-то в землю под своими ногами, рядом с неестественно круглым камнем высотой до пояса, трещины на котором как будто складывались в некие символы или буквы неведомого алфавита, — Здесь есть выход в междумирье.

— Чего? — с сомнением спросил мужчина, не отрывая взгляда от удивительного камня: затертая временем надпись была на нем или все же показалось?

— Я проведу вас через междумирье — это родовая магия Эстес. Я попробую, — Соле развела руками, — и надеюсь, мы останемся живы, — девочка вымученно усмехнулась. — Все равно вам умирать, так какая разница где? — голос ее дрогнул.

Алекс ничего не понял, кроме того, что Соле собралась в очередной раз применять магию, которую держала в секрете, словно туза в рукаве. А вот Дани, кажется, осознал все, что сказала девочка:

— А ты? — спросил он взволнованно, взяв Соле за плечи, наверное, впервые прикоснувшись к ней за весь путь, — Зачем тебе умирать там, в… межмирье? — он споткнулся на незнакомом слове, и мягко развернул девочку лицом туда, где уже слышались голоса гвардейцев и стук их шагов. — Иди к своему родичу.

Соле резко развернулась к нему, порывисто обхватила Дани за талию, утыкаясь лицом в его грудь, и заплакала.

— Прости меня!

После она, не отпуская Дани, схватила растерянного Алекса, который сам едва сдерживал слезы, за руку.

И в тот же момент все закрутилось вокруг, мир словно стал терять очертания, земля уходила из-под ног — ощущение, очень похожее на то, что Алекс испытывал во время своих приступов боязни крови. Он невольно стал искать опору, наверняка до боли стискивая руку Соле, но девочка держала его мертвой хваткой. Тошнотворная круговерть продолжалась недолго. Еще мгновение, и Алекс потерял бы сознание, но внезапно мир прояснился, и мужчина жестко упал животом на землю, покрытую острым красноватым щебнем. Он вскочил, пошатываясь, и осмотрелся: у его ног сидел Дани, закрыв лицо руками, а чуть дальше — сияющая принцесса:

— Получилось! — воскликнула она, — У меня получилось!

Девочка подскочила и едва не запрыгала от счастья.

— Что, что получилось? — ошеломленный Алекс оглядывал красную каменную пустыню вокруг, простирающуюся до горизонта.

— Я прошла сквозь междумирье, впервые! И все живы! Вы ведь живы? — она со смехом потрясла Дани за плечо и затараторила, — Я случайно увидела там этот камень, это артефакт! Древний, понятия не имею, кто его оставил. Ты знаешь, Рандшель попросту завален этими камнями — я шла и удивлялась всю дорогу, я сбилась со счета — им нет числа! И у каждого камня открывается портал! Ну вход в междумирье, понимаешь? — она обращалась к Алексу, — Знать бы еще, куда ведут эти порталы! — она вскинула руки, продолжая взволнованную речь. — В этом опасность незнакомых путей — никогда не знаешь, куда они тебя выведут. Они могут выбросить тебя в пучину моря, в жерло вулкана или в центр поля боя где-нибудь в Эльфийских рощах. Это очень опасно, но делать было нечего, верно? — она посмотрела Алексу в глаза, ища подтверждения, на что мужчина лишь молча кивнул, постепенно осознавая произошедшее, — Главное, чтобы дядя не последовал за нами. Но он не должен, он ведь не Эстес. Хм, мы ведь и сейчас не знаем, куда нас выбросило. Есть мысли, где мы?

Все трое переглянулись — ни у кого не было ни единой мысли на этот счет.

— Незнакомая и пустынная земля.

Алекс развел руками, совершенно забыв про штаны и выпустив их. Одежда тут же стала соскальзывать с его живота, обнажая рыжеватый пучок волос над лобком. Он успел поймать их последний момент, смутившись до крайности:

— Мне нужна какая-нибудь веревка, — пробормотал Алекс со смехом, краснея.

Армия Золотой луны во главе с самой королевой уже к вечеру того же дня достигла границ земель коури. Небольшой пограничный отряд эльфов был сметен королевским войском, которое беспрепятственно маршировало по мощеной дороге, с наступлением темноты вступив в пригороды Даура. Конечно, у стен столицы их ждали несколько манипул, оставленных Шидари для обороны города, но король коури не предугадал, какие силы бросит на взятие Даура разгневанная королева Золотой луны.

Рано утром маршал вошел в шатер Антерии и доложил о том, что врата древней столицы открыты. Королева, дремавшая на переносной софе, устало подняла на него глаза, едва справляясь с желанием растереть утомленные веки пальцами — этот жест она сочла неуместным в такой торжественный час. Однако, несмотря на осознание победы, Антерия не чувствовала ликования или гордости за свою армию, казалось, она лишилась всяких чувств, сменив их на отстраненное равнодушие. Даже гнев, который она рассчитывала излить на своего бывшего возлюбленного, погас, когда ей сообщили о том, что эльфийского короля нет в городе.

В косых алых лучах восходящего солнца королева медленно ехала верхом по мощеному тракту, выходящему на подъемный мост у ворот Даура, стараясь не смотреть в сторону поля у городских стен, где недавно завершился неравный бой между коури и армией Золотой луны. Она видела много сражений за свое недолгое правление, но не могла привыкнуть к виду павших воинов. В этой битве не принимали участия рэи — ни с той, ни с другой стороны — и это было заметно, ведь после атаки пламенеющих берсерков поле боя выглядело бы и вовсе как месиво из плоти. От нечаянных воспоминаний плечи королевы дрогнули.

Городские стены Даура были сложены из светлого камня, добываемого в каменоломнях горного хребта, лежащего в пределах земель коури, того, где располагалась Обитель рэи. В рассветных лучах камень блестел, словно был усыпан стеклянной крошкой. Антерия была здесь не впервые, но никогда раньше — как захватчица. Следуя за лошадью маршала Кора, она оглядывала прекрасный город: дома с резными стенами и колоннами, отделанные светло-бежевым или светло-розовым камнем, мощеные площади, ровные улицы. Ночной бой велся у стены, а внутри города все было тихо, и жители, словно не подозревая о взятии столицы, недоуменно выглядывали из окон и выходили на улицу перед королевской колонной. Еще недавно Золотая луна была вернейшим союзником коури, и теперь и тем, и другим сложно было научиться ненавидеть друг друга. Люди этих земель всегда относились к эльфам настороженно, но не неприязненно. Королева смотрела в лица коури, пытаясь отыскать в них гнев, но видела скорее растерянность. Времена перемен трудны для всех: и для простолюдинов, и для королей.

— Где же Шидари? — поравнявшись с маршалом как будто случайно, спросила его королева.

Антерия хотела бы скрыть ото всех свою озабоченность персоной короля коури, лицо ее оставалось непроницаемым, но дрожь влажных ресниц ей не удавалось унять.

Пожилой военачальник ответил бесстрастно:

— Полагаю, он в Обители, больше ему негде прятаться. Наверное, он прибыл туда вместе с теми манипулами, что разбили наше войско в Заброшенных рощах.

Они подъезжали к центральной части города, это было заметно по более крупным особнякам вокруг и широким улицам, по сторонам были высажены цветущие деревья, корни которых были обложены камнем так, словно деревья вырастали прямо из мостовой. Наконец, колонна достигла площади с фонтаном — главной городской площади, если не считать плаца перед королевским дворцом. Это место было известно не только фонтаном, но и тем, что в дальнем конце овальной площади располагался Кровавый алтарь — одна из древних святынь народа коури. Антерия невольно задержала взгляд на сооружении, разительно отличающемся от остальных построек вокруг: напоминающий острый горный пик храм, сложенный из темно-красного гранита, был словно кровавое пятно на светлом теле Даура, одним своим видом оправдывая жуткое название.

Не менее пугающими были легенды, а скорее, даже слухи об этом месте, которыми довольствовались люди Золотой луны — никаких достоверных сведений об истории алтаря коури чужакам не раскрывали, и даже королеве не удалось узнать ничего определенного, хотя спрашивала она об этом непосредственно владыку. Шидари отмахнулся от ее вопросов, ответив расплывчато, что на алтаре сотворяли не то запрещенные, не то утраченные ныне обряды. По слухам же, это были жертвоприношения, где в качестве жертв убивали представителей разумных рас, а не петухов или коз, возможно, даже самих коури. Впрочем, это было очень давно. К тому моменту, когда исторической клятвой на Кровавом алтаре был скреплен союз коури и Золотой луны — а случилось это столетия назад — святилище уже не использовалось по назначению, а имело символическое значение духовного центра и оплота эльфийского народа, хранящего память предков. Антерия видела сам жертвенник лишь издали — иноземцам и даже коури низких сословий было запрещено входить внутрь здания, можно было лишь смотреть с улицы через открытые двери.

Сейчас двери храма были плотно закрыты, как и врата, ведущие в его двор, скрытый за густыми зарослями девичьего винограда, оплетающего высокий решетчатый забор. Там, за забором, находилось еще более загадочное место Даура — исток волшебного ручья, из которого появлялись младенцы коури. Увидеть это было невозможно для чужака — ни через врата, ни через забор. Королеве оставалось лишь верить коури на слово. Для самих эльфов это сокровенное действо было открыто, в любой час тот из них, кто желал стать родителем, мог прийти к ручью и дождаться ребенка, которого с тех пор мог считать сыном и наследником. Но только если дитя не окажется рэи — признаки этой особенности начинали появляться у мальчиков ближе к двенадцати-тринадцати годам, что по человеческим меркам соответствовало примерно шестилетнему возрасту. В этом случае, его родитель должен был доставить ребенка в Обитель рэи на воспитание, где тот оставался до зрелости или навсегда и никогда более не встречался с тем, кто много лет был его отцом.

Антерия предполагала, что момент расставания должен быть драматичен и для родителя, и для сына, но не была уверена в этом — ведь она оценивала эти обстоятельства с точки зрения человека и женщины, а коури, по всеобщему мнению, обладали иным складом ума и души: они были холодны и бесчувственны, не зная душевных страстей. Наверное, это и позволяло столетиями поддерживать традиции, закрепленные в Скрижалях, не вызывая ропота. Королева могла бы поспорить об отсутствии чувств у эльфов еще совсем недавно, пребывая в неге любви с Шидари, однако то, с какой легкостью он беспричинно предал ее среди полнейшего счастья, переубедило Антерию. Она горько вздохнула, едва успев стереть печаль с лица, когда к ней подъехал военный советник Кор.

— Ваше Величество, прикажете ли обследовать это место? — он указал рукой в латной перчатке в сторону храма.

Это было предложение вероломно растоптать священные законы коури, охраняющие их святыни от иноземцев, забыв об уважении и добрососедстве. В другое время королева наотрез отказалась бы отдавать такой приказ, но не сейчас. Обида всего лишь на одного мужчину заставляла ее мстить всему его народу. «Что ж, я не уничтожаю их, не трогаю мирное население. Я довольно великодушна!» — подбадривала себя Антерия.

— Да, разберитесь тут во всем! Обследуйте каждый камень и каждую надпись. И не забудьте про ручей — откуда он вытекает, и какая сила зарождает в нем новые жизни.

Антерия с удовольствием пошла бы туда сама прямо сейчас, съедаемая любопытством, но статус обязывал ее проследовать в главный зал захваченного королевства и символически занять пустующий трон.

Антерия в одиночестве бродила по королевскому дворцу Даура, переходя из залы в залу, оглядывая сводчатые резные потолки, проводя руками по расписанным изящными растительными узорами колонны и двери, выглядывая в высокие окна. Она знала этот дворец, как свой, ей приходилось бывать здесь множество раз в качестве самой дорогой гостьи. Королева прошла по анфиладе, ведущей от тронного зала к комнате, от одного вида которой сердце ее сжалось в комок — это были покои эльфийского короля, где она провела столько счастливых ночей.

Антерия распахнула двери и вошла. Не дыша, она присела на широкую кровать, заправленную шелковым серебристым покрывалом, невольно погладив его скользкую ткань. Казалось, оставшись в полном одиночестве, ей можно было не бороться с подступающими слезами, но привычка держать лицо, кажется, срослась с нею настолько, что стала самой ее сутью. Шидари был одним из немногих, перед кем королева позволяла себе быть живой и искренней. Пожалуй, он был единственным, ведь даже с братом она никогда не была откровенной до конца. Но Шидари — он полностью обезоружил ее, он смог найти ключ к самому сокровенному в ее душе, он… Антерия покачала головой, задыхаясь от мучительно застрявших в горле рыданий.

Она порывисто встала с кровати и подошла к высокому платяному шкафу из полированной березы, укрытому в нише дальней стены. Распахнув тяжелые дверцы, Антерия замерла перед полками, заполненными ровными стопками светлого белья короля. Забыв о приличиях, она с трепетом вытащила одну из вещей и прижала к лицу. Рубашка была чистой, но все же сохраняла легкий запах своего владельца, его запах. Антерия уткнулась носом в тонкую ткань, закрыв глаза, и дала, наконец, выход слезам.

— Ваше Величество!

Кто-то окликнул ее, и Антерия, вздрогнув, нехотя оторвала рубашку от лица, глядя заплаканными глазами на изумленного офицера. Картина, открывшаяся ему, была, пожалуй, неожиданной: королева вместо захваченного трона сидит на полу в чужой спальне перед открытым бельевым шкафом и рыдает в рубашку верховного врага. Должно быть, к этот момент Антерии следовало смутится или разгневаться, но ей было безразлично. Пусть смотрит, все равно весь мир уже знает об их отношениях с Шидари, и о том, как он с ней обошелся.

— Что, офицер? — ледяным голосом отозвалась королева.

— Я прибыл по приказу маршала Кора, он просит Вас незамедлительно пройти со мной — Вы увидите нечто неординарное у Кровавого алтаря! — офицер, казалось, сам был настолько поражен увиденным в храме, что слегка заикался.

Заинтригованная Антерия, не медля, поднялась и последовала за провожатым, отбросив скомканную рубашку на кровать и оставив открытым дверцы шкафа, полностью нарушив идеальный порядок, до того царивший в покоях — хоть так отомстить бывшему любовнику. От этой мысли ей самой стало смешно, и она улыбнулась невольно, аккуратно вытирая слезы кружевным платочком с щек.

Антерия вошла в храм с опаской, почти силой заставляя себя переступить порог и провалиться в царящую внутри темноту, ослепившую ее после яркого солнца, заливающего площадь с фонтаном. Несмотря на присутствие десятков солдат вокруг нее, королева испытывала леденящий ужас, проходя мимо огромного гранитного жертвенника в середине зала. Сейчас, когда зрение привыкло к полумраку, она смогла разглядеть старинные неясные фрески на высоких стенах, вязь переплетенных рун, которые словно кружевными лентами опоясывали все помещение. Антерия невольно поежилась, втягивая голову в плечи — что-то давило на нее, что-то незримое — древняя запрещенная магия или темная сила замученных жертв.

— Сюда! — офицер взволнованно указал королеве на проход в самом дальнем и темном углу огромного зала.

Проем в стене скорее напоминал вход в пещеру — он имел неправильную форму, просто выдолбленный в камне. Было неясно, что это за камень, как будто задней стеной храма была скала, но со стороны площади с фонтаном скалы не было видно, казалось, что храм стоит отдельным зданием посреди городских кварталов. Неуверенно шагнув в проем, королева оказалась в большом подземном гроте с низкими сводами, на которых были подвешены фонари в изящных резных креплениях. Грот промыла в граните подземная река, вытекающая из-под расщелины в камне слева от входа, а справа выходящая наружу через низкую, ниже человеческого роста щель, сквозь которую в грот проникал яркий дневной свет с поверхности.

Антерия посмотрела по сторонам, чтобы сориентироваться — судя по всему, река была тем самым волшебным ручьем, в котором рождались коури. Ошеломленная, она смотрела в неглубокую журчащую воду у своих ног, стараясь увидеть в ней признаки магии или зарождающейся жизни, но ручей был спокоен и пуст.

— Прошу Вас, — офицер указал рукой в сторону реки, — Нам нужно перейти ручей. Мостков здесь нет, позвольте, я перенесу Вас на руках, Ваше Величество.

С этими словами молодой воин припал на одно колено и протянул вперед руки. Почему-то Антерии стало неприятно от мысли, что чужой мужчина, пусть и слуга, прикоснется к ней и сожмет в объятиях. Она невольно повела плечами и ответила холодно:

— Нет, спасибо, я перейду сама.

Ручей не казался глубоким, сквозь чистую воду при свете фонарей можно было разглядеть темное дно. Не раздумывая, королева приподняла подол многослойной юбки и протянула ногу сидящему на полу офицеру, который стянул с нее короткий сапожок. Разувшись, она шагнула в воду, тотчас вздрогнув — вода была ледяная, ноги Антерии, погруженные в ручей почти до колена, свело до боли, и она с трудом пересекла реку. Бедные младенцы, как они выдерживают такую пытку? Наверно, потому коури так холодны сердцем, если с самого зарождения они вынуждены терпеть леденящий холод подземной реки вместо уютного тепла материнской утробы. Впрочем, никаких младенцев она так до сих пор и не увидела.

На другом берегу ручья грот углублялся под скалу, это место терялось во тьме. Офицер услужливо осветил дорогу фонарем, и глазам Антерии открылся широкий естественный лаз в камне, по которому можно было свободно пройти в полный рост. Королева сделала несколько шагов, когда в конце коридора забрезжил свет, а слуха ее коснулся пронзительный детский крик. Подгоняемая любопытством, Антерия с замершим сердцем ускорила шаги, забыв о безопасности, оставляя сопровождающего ее офицера позади. Шурша юбками, потяжелевшими от промочившей их воды, королева вырвалась туда, откуда лил спокойный голубоватый свет, и почти столкнулась с пожилым эльфом (если это слово вообще можно было применить к практически не меняющимся внешне с годами коури), в руках которого отчаянно двигался и кряхтел живой сверток. Пока коури, обомлевший от встречи, ошеломленно пятился назад, Антерия, не задумываясь о том, насколько допустимы ее действия в этом сакральном месте, протянула руку и отвернула край льняной пеленки, увидев искривленное готовностью расплакаться лицо младенца.

Раньше ей никогда не приходилось видеть детей коури, тем более новорожденных — этот ребенок выглядел совершенно обычным, человеческим, если бы не заостренные вытянутые ушки, крепко прижатые к овальной головке, покрытой редкими темными волосами. Младенец приоткрыл темные, отливающие синевой в странном свете глаза, и посмотрел на Антерию, хмурясь, отчего женщина невольно улыбнулась — какой серьезный малыш! Он был похож на Шидари, впрочем, все коури были похожи, словно братья.

После мгновенной заминки эльф, который держал на руках ребенка, грубо оттолкнул руку королевы, выкрикнув что-то так резко, что Антерия, которая неплохо знала язык коури, ничего не разобрала. Тотчас из-за ее спины возник офицер, который зло прошипел:

— Заткнись, ушастый, перед тобой твоя королева! — и направил на мужчину с младенцем острие меча.

Коури пятился назад, сильнее прижимая к груди зашедшегося криком ребенка, отступая от оружия, глаза его сверкали бессильной яростью. Антерия подняла руку, останавливая сопровождающего жестом. Не пристало угрожать клинком безоружному. Наконец, она осмотрелась, где находится: помещение, против ожидания, не было очередной пещерой или гротом, у него не было даже стен или они терялись в странном голубоватом тумане вокруг. Казалось, что они стоят в светящемся облаке, не имеющим границ, лишь твердый пол под ногами. Отодвинув с дороги замолчавшего коури, который зло сжимал губы и покачивал сверток в руках, стараясь успокоить младенца, королева прошла дальше в толщу облака.

Туман вокруг расступился, она почувствовала легкость в теле, словно подлетая над полом, которого уже не было видно, однако ноги продолжали идти, едва касаясь невидимой поверхности. Придя в себя после краткой потери в пространстве, Антерия широко распахнула глаза, когда ее взору предстала не комната и не зал, а целый мир — странное туманное поле, простирающееся до самого горизонта, которого здесь, впрочем, не было. Здесь не было стен, неба, земли, никаких границ — ничего из того, что пытался отыскать человеческий глаз, привыкший к своему подлунному миру. Все находящееся перед ней будто парило в тумане, сверкающем бесконечным множеством искр, напоминающих звезды в далеких скоплениях, что можно рассмотреть на небе ясными ночами.

В этом тумане совсем рядом, и дальше, и там, где глаз едва различал предметы, находились коури. Антерия уставилась на одного, сидящего с прикрытыми глазами в десятке шагов перед ней, и перестала дышать от изумления — это, несомненно, была женщина. Беременная женщина с круглым животом, на котором лежали наполненные тяжелые груди, облаченная в легкую светлую сорочку, сидела, скрестив перед собой ноги, как будто спала или была в трансе. Антерия подошла к ней и коснулась плеча — женщина приоткрыла глаза и вновь закрыла их, не обращая внимание на человека перед ней.

Королева вскинула голову и быстро двинулась в глубину странного места, оглядываясь. Вокруг сидели в той же позе сотни или может тысячи остроухих женщин на разных сроках беременности, либо с младенцами у груди. Антерия трясущимися губами спросила, обращаясь к офицеру:

— Что это? Что все это значит?!

— Это, кажется, их самки, — пробормотал воин, — Вот так они получают своих детей.

Он внезапно выпрямился, вытягивась по струнке, глядя через плечо королевы, и, обернувшись, Антерия увидела маршала Кора, спешившего к ней по поверхности чудного сверкающего облака.

— Ваше Величество! Вот что обнаружили мы в подвале храма над Кровавым алтарем, — он обвел рукой поле, начиная доклад, — Здесь тысячи женщин, все они находятся в состояние вроде сна, неком оцепенении, из которого их нельзя вывести ни голосом, ни болью…

Магия. Антерия продолжала осматриваться, до сих пор не веря в увиденное.

— Их обслуживают мужчины-коури, они назвали себя жрецами «чего-то», названия не разобрать, — продолжал маршал, — мы захватили их и допросили.

Он жестом пригласил Антерию следовать за ним, вскоре подведя к десятку сбившимся в кучу жрецам — коури разного возраста, одетых в длинные темно-серые халаты. Рядом, прямо в воздухе парили три завернутых в пеленки младенца, мирно спавших.

— Этих, — маршал указал на детей, — они несли к выходу, когда мы вошли сюда. Они спускают детей по реке, вытекающей из грота, на таких плотах, — Кор пнул ногой лежащий перед ним прямоугольный отполированный лист из дерева, длиной и шириной примерно в локоть взрослого человека, — а их подельники там, на поверхности, рассказывают ушастым олухам, что дети рождены водой священного ручья! — маршал ухмыльнулся.

Он подошел к одному из детей, развернул пеленку и взял в одну руку обнаженного младенца, уложив на предплечье.

— У меня пятеро детей, и я знаю, как выглядят новорожденные, — громко заявил Кор, оглядывая коури. — Этому ребенку не меньше трех месяцев от роду!

Антерия совсем не была опытна в родительстве, но мысленно согласилась с маршалом — ребенок был крупным, со светлой чистой кожей и зажившим пупком. Это был светловолосый мальчик, глаза ребенка были закрыты, лицо спокойное и расслабленное.

— Дети находятся в том же трансе, что и их матери, — продолжил советник. — Только у самого выхода из этого странного места младенцы пробуждаются и начинают двигаться и кричать. А теперь, — он обратился к самому зрелому из стоящих поодаль коури, — расскажи Ее Величеству, что ты поведал мне об отцах этих детей!

Коури опустил глаза и молчал.

— Что ж, — маршал фуркнул носом, отпуская ребенка с руки так неожиданно, что Антерия инстинктивно дернулась в сторону младенца, чтобы подхватить его при падении, но ребенок завис в воздухе, — Тогда я перескажу, можете поправить меня, уважаемые жрецы, — сказал он издевательски и сплюнул, — если я ошибусь. Они подпускают сюда лишь избранных, кучку аристократов, которые наводняют своими потомками всю страну! А крестьяне выкармливают и воспитывают их бесчисленных сыновей, трахая друг друга в задницы. Ох, простите, Ваше Величество, — Кор стушевался. — А здесь — этакий магический публичный дом для утех богачей.

— А король Шидари? — не удержалась Антерия, — Он тоже приходил сюда?

— Отвечай, жрец! — маршал грубо толкнул главного коури в плечо.

— Да, конечно, — пробормотал пошатнувшийся коури, — это его королевский долг.

— У него здесь есть жена? — Антерия насупилась.

— Нет, у коури нет жен! — ответил жрец. — В том смысле, в каком люди представляют себе брак. Эти женщины — лишь временное вместилище для потомков. Они не принадлежат никому. Приходя в храм, мужчина вступает в связь с той женщиной, которую ему предложит жрец, ведающий, какая из них готова к зачатию.

— Вместилище, значит, — королева обвела взглядом туманное поле. — Вы придумали это чудовищное место для того, чтобы распространить королевскую кровь по всему народу? Или для утех знати? Или…

Жрец прервал, несмотря на то, что говорила королева, бросив с ненавистью:

— Вам не понять, грязное племя!

Маршал с гневом обернулся на дерзкого коури:

— Как ты смеешь! Разъясни же нам!

Жрец упорно молчал, несмотря на то, что сам военачальник Золотой луны угрожающе нависал над ним. Тогда Кор подал знак одному из присутствующих офицеров, и тот неожиданно выхватил меч из ножен и прижал острие к горлу молодого коури, стоящего в стороне.

— Рассказывай все! — обратился маршал к юному жрецу.

Испуганный юноша тотчас принялся рассказывать с такой интонацией, словно читал давно заученную наизусть поэму:

— В древние времена коури жили славно, пока в народе не появилась загадочная болезнь, превращающая детей в рэи. Мальчики, пораженные проклятьем, были сильны, как демоны, и защищали свой народ. Они вступали в силу лишь к 40 годам, и у жрецов было время, чтобы правильно воспитать их.

Антерия невольно кивнула — про мужчин рэи знали все. Коури продолжил:

— Но девочки рэи превращались в чудовищ, обладающих невиданной силой и не подлежащих никакому обузданию. Они отличались кровожадностью и безжалостностью, убивали в бешенстве своих родителей, братьев и сестер, могли за ночь уничтожить целую деревню. Ничто не могло остановить разбушевавшихся девиц, никто не мог приблизиться к ним с оружием, когда кто-то пытался метать в них стальные клинки, которых так боятся рэи, они отбивали их. Не действовала на них и магия, кроме одной — магии крови и смерти. Тогда предки возвели алтарь и стали приносить жертвы, стараясь уничтожить всех монстров. Но они рождались вновь и вновь. Немало жизней было загублено для жертвоприношений и убито чудовищами.

В отличие от мальчиков, у которых признаки рэи появлялись еще в детстве, девочки ничем не выдавали себя, их превращение происходило внезапно в одну ночь вместе с приходом первых регул. Так коури стали бояться всех девочек, хотя монстры рождались редко, лишь одна из ста девиц становилась рэи. Все чаще слышались призывы уничтожать девочек или изгонять их прочь. Но мудрейшие заметили, что чудовища рождались лишь в тех семьях, где отец был поражен проклятьем рэи[4]. Тогда на совете прозвучало предложение умертвить всех пламенеющих мужчин, но сделать это было невозможно, слишком сильны они были, да и польза для народа от рэи была немалая. В тот час один жрец предложил не позволять рэи размножаться, и так порешили мудрейшие!

Они собрали всех женщин детородного возраста и отвели в тайное убежище, допуская к ним лишь тех, кому разрешит совет жрецов. Чтобы рэи не взбунтовались, ведь бунт их был бы страшен, мудрейшие решили скрыть свое деяние, объявив народу, что женщин забрали в горы, где их поразил страшный мор, и все они погибли. Позже коури искали женщин в горах и по всей земле, но не могли отыскать, ибо место это лежит вне пределов мира, — юный жрец обвел руками вокруг. — А чтобы женщины не противились и без трепета отдавали своих детей, их погрузили в волшебный сон, в котором они слышат и ощущают все вокруг, но не могут действовать по своей воле. Также жрецы рассказали коури, что боги смилостивились и в благодарность за жертвы пробили в скале под алтарем дорогу волшебному ручью, зарождающему новые жизни. С тех пор на земле коури воцарился мир и порядок. Так было заведено, и незыблемо поддерживалось нашим орденом на протяжении тысячелетий! — торжественно завершил свою речь жрец.

Воцарилась полная тишина, люди ошеломленно смотрели на коури. Наконец, паузу прервал насмешливый голос маршала:

— Вот так затейники!

Все обернулись на него, а Кор спросил:

— А что же вы делаете с новорожденными девочками?

— Они здесь, — тихо ответил верховный жрец.

— Но ведь не все же, — маршал испытующе смотрел на жреца, — Здесь пара тысяч женщин — мой глаз наметан считать головы в войсках, а мужчин коури на свете куда больше. Ладно, молчи, — он снова толкнул пожилого эльфа в плечо, — признаюсь, мне уже поведал об этом один из ваших болтунов, — теперь он повернулся к потерявшей дар речи от услышанного Антерии. — Они отбирают небольшую долю девочек, здоровых и красивых, которых оставляют здесь. Их держат в отдельном месте, сейчас мы осмотрим его, если Вы не против, Ваше Величество. А остальных бросают в «сверкающее жерло». Туда же они сбрасывают старух, не способных более рожать. Ведь Скрижали запрещают коури убивать соплеменников. Но держать в трансе, насилуя, и сбрасывать в небытие своих подруг им позволено. Пойдемте!

Маршал поклонился и подал руку королеве, приглашая следовать за ним.

— Что за сверкающее жерло? — приходя в себя, спросила, наконец, Антерия, — Что это за место, где мы находимся? Как может быть, что оно находится за пределами мира?

— Боюсь, я не могу Вам ответить, Ваше величество, — маршал пожал плечами. — Думаю, маги Белой луны разобрались бы здесь быстрее нас, все это очень похоже на их проделки, вот только коури, как видно, начали использовать эти силы куда раньше, за тысячи лет до колдунов Эстеталии. А вот и жерло!

Мужчина указал рукой вправо, и Антерия аж ойкнула от увиденного, отскакивая назад и налетая на Кора позади себя — настолько пугающей была открывшаяся ей картина: в плоти голубоватого сверкающего тумана, словно чудовищная пасть, разверзлось отверстие с рваными краями, внутри которого горел ослепительный, режущий глаза свет. Отверстие засасывало в себя клочья тумана, как водоворот, бесчисленные искры-звездочки, попадавшие в жерло, вспыхивали стократ, подпитывая невыносимо яркое пламя в глубине.

— Сюда они сбрасывают дочерей, которые, как им кажется, могут в дальнейшем преобразиться в рэи.

— Но как это возможно, если они не допускают берсерков до размножения? — спросила Антерия, содрогаясь от одной мысли, как крохотные тела младенцев заживо сгорают в чудовищной пасти жерла.

— Как я понял из того сбивчивого бреда, что нес мой собеседник, несмотря на все предосторожности, рождение девочки-рэи случается один раз в несколько столетий. И тогда жрецам приходится вновь вспоминать о магии крови и смахивать пыль с алтаря. А также, выбрасывая большую часть девочек, они просто хотят уменьшить количество женщин, содержащихся здесь, ведь их нужно кормить и обслуживать, пока они в трансе рожают и выкармливают бесконечный поток детей. Кстати, остающихся в этом месте девочек не погружают в транс, пока не начинают использовать как «вместилище для потомков». Они живут там, — он указал рукой дальше в глубину туманного поля и увлек королеву за собой, уводя от сверкающего жерла.

Друзья шли по красноватой каменистой пустыне, протянувшейся от края до края неба, уже довольно долго, когда, наконец, утомленные однообразием глаза уловили неясные силуэты на горизонте.

— Кажется, там деревья! — с надеждой произнес Алекс.

Где деревья — там должна быть вода или, по крайней мере, шанс на то, что она там есть. Мятая фляжка, которую он всегда носил с собой в заплечном мешке, давно опустела. Да и солнце, настойчиво поднимающееся в небо, грозилось сжечь их шеи и лица своими полуденными лучами. Подбодрив жестом уставших спутников, Алекс устремился вперед. Прошло не меньше часа, когда надоевшие красноватые острые камни под ногами стали сменяться буроватыми булыжниками, местами покрытыми лишайниками. Идти стало сложнее, но деревья были уже так близко, что это придавало сил.

Краем глаза Алекс заметил, что Дани стал идти медленнее и слегка пошатываясь.

— Что с тобой? — обратился он к коури. — Устал?

— Эти камни, — Дани озадаченно показал рукой под ноги, где красноватый щебень полностью сменился бурыми камнями с рыжими прожилками, — они мне неприятны.

В ответ на его недоуменные слова Соле подняла один из камней и поковыряла ногтем прожилку.

— Это похоже на ржавчину, смотри, — она протянула камень Алексу, — Этот минерал может содержать железо. Оно действует на Дани.

Алекс мотнул головой с выражением лица, означающим «А ты умная!», и заключил:

— Значит, давайте убираться отсюда побыстрее.

Роща не обманула его ожиданий — сразу за первыми деревьями, похожими на приземистые клёны с мелкой листвой, протекал маленький ручеек. Утомленные многочасовой ходьбой по пыльному полю и измученные жаждой путники бросились к воде, зачерпывая ее руками для питья и умывания. Дани сделал также, но поперхнулся и невольно схватился за горло.

— Не пей это! — Соле вскрикнула и вскочила на ноги, расширенными глазами глядя на напуганного ее возгласом коури, — Ну конечно, это железистый источник! Посмотрите на дно — все камни в рыжем налете. Это яд для него! — она обращалась к Алексу, тыча пальцем в Дани.

— Но я хочу пить, — Дани сокрушенно помотал головой.

— Попробуй осторожно. Не думаю, что ты сразу умрешь, — Соле пожала плечами.

— Ты родился таким? — спросил Алекс юношу после того, как тот напился и тщательно вытер остатки воды с лица краем рубашки. — Всегда не переносил железа?

— Нет, — побледневший Дани присел рядом с ним, держась рукой за живот. Вода явно не пошла ему на пользу. — Я был обычным поначалу, мне было лет двенадцать, когда я впервые понял, что со мной что-то не так. Я резал овощи к столу, когда моей руке стало больно, — он поднял левую руку вверх и провел пальцами по ладони, — оттого, что я держал нож, тут появились ранки. Я сказал отцу, и он отвез меня в Обитель, — юноша чуть заметно вздохнул.

— Твой отец? Ты помнишь его?

— Почти нет, только силуэт, какие-то отдельные черты. Я был мал, двенадцать лет — ранний возраст для коури.

— Я помню своего отца также, очень размыто, — Алекс печально улыбнулся, на мгновение погружаясь в воспоминания. — Я помню, что он был высоким, он казался мне огромным, очень сильным, — он немного помолчал. — Почему, когда мы говорили о семье раньше, ты сказал, что у тебя не было родителей?

— Я должен был забыть о нем, так правильно, — Дани совсем погрустнел. — Но я не забыл. Я помню, как он отвез меня в Обитель, мне было очень страшно, я ругал себя за то, что рассказал про нож. У моего отца был еще один ребенок, он был младше меня, совсем маленький, — Дани показал рукой рост малыша. — Когда отец отдал меня рэи, он стоял у ворот с этим мальчиком, они обнимались и смотрели мне вслед. Я подумал: «Почему они обнимаются, а меня отдали, выбросили?». Но потом я понял — это было правильно. Обитель должны была стать моим домом, а рэи — моей семьей. Но я не чувствовал этого, никогда, хоть и прожил там много лет. Наверное, у меня нет дома: ни того, ни другого. Я всегда ощущал себя чужим и одиноким.

Голос Дани дрожал так, что казалось, он заплачет. Алекс пожалел, что завел этот разговор, для него самого любое напоминание о детстве было таким болезненным, что лучше бы не вспоминать никогда. Он положил руку на плечо юноши и крепко притянул к себе. Как бы он хотел верить, что теперь одиночеству Дани придет конец.

Немного отдохнув, они продолжили идти по лесу, заросшему незнакомыми деревьями, не имея ни малейшего представления, где они находятся и куда идти. Следовать вдоль ручья — эта мысль единственная, какая пришла Алексу на ум. Если в этом краю есть жилье, оно будет располагаться рядом с рекой, а к реке выведет ручей. Скоро русло привело их в долину, покрытую свежей изумрудной травой, на которой паслись вдали лошади. Алекс прищурил глаза, прикрывая их сверху рукой, как козырьком, и присмотрелся — на лошадях была упряжь, они не были дикими.

Едва он подумал об этом, как сбоку раздался легкий шорох покатившегося гравия, и все трое, чуть не подскочив от неожиданности, обернулись туда. На небольшом пригорке, сложенном из нескольких уже привычных бурых валунов, стояла стройная девушка в яркой красной рубахе и узких кожаных штанах. В одной руке она держала обнаженный кривой клинок в локоть длиной, в другой сжимала лук, за спиной на лямках висел колчан с десятком стрел. Девушка была красива, ее каштановые волосы, сплетенные в две косы, блестели на солнце, оттеняя нежную персиковую кожу, чуть раскосые светлые глаза внимательно и изумленно смотрели на путников. Не нужно было даже видеть ее заостренные уши, чтобы понять, что она…

— Коури? — выдохнул Алекс.

— Женщина?! — в том же тоне воскликнула Соле.

А Дани просто потерял дар речи, замерев перед девушкой с широко раскрытыми глазами и приоткрытым ртом.

Сразу после этого девушка выкрикнула несколько слов на странном языке, напоминавшем эльфийский, из которых Алекс разобрал только последнее: «Рэи!», и опрометью кинулась куда-то в рощу, взмахнув косами и красной тканью рубашки.

— Кто это? Что это значит? — Соле возбужденно кричала Дани, как будто тот мог знать ответ.

Коури молчал, изумленно глядя вслед девушке, не мигая.

— Он, как всегда, ничего не знает! — принцесса разочарованно всплеснула руками, обращаясь к Алексу, — Давайте пойдем за ней и все выясним!

— Нет, — неожиданно отрезал Алекс. — Чутье подсказывает мне, что нам лучше скрыться. Ничего хорошего из этой встречи не выйдет.

— Чутье? Да ну его! Разве ты не хочешь во всем разобраться? — Соле схватила мужчину за руку и заглянула в его лицо горящими глазами.

— В чем разобраться? — Алекс отмахнулся, — Возможно, коури, живущие в землях Золотой луны — не единственные. Люди живут в разных землях и даже на других континентах, почему с коури так быть не может. Я хотел бы лишь узнать, куда нас забросило, что это за место…

Его прервал Дани, который пробормотал, все еще глядя в сторону рощи, где скрылась девушка:

— Я никогда не слышал об этом, — он перевел взгляд на Алекса, — чтобы наш народ жил в других землях и на других континентах. Я никогда не слышал о женщинах-коури, — внезапно он заговорил громче и с жаром. — Я прочитал все книги, что мне следовало прочитать во время учебы, но не встречал ни единого упоминания о них!

Дани снова посмотрел в лес с застывшим вопросом в глазах.

— Хочешь пойти туда? — Алекс положил ему руку на плечо и почувствовал, как юноша слегка дрожит.

— Да! — Дани ответил с благодарностью, словно от Алекса зависело, пойдут ли друзья за девушкой.

Тот пожал плечами, соглашаясь. Соле кивнула головой, добавляя:

— Там и узнаем, где мы! А больше спросить об этом не у кого!

Не медля, друзья двинулись через полупрозрачный лес, поросший низкими клёнами с мелкой листвой. Трава под ногами также была низкая, больше напоминая мох, почва каменистая, повсюду виднелись выступающие из-под травы рыжие камни. Вскоре Алекс увидел натоптанную тропу между деревьев.

— Селение близко, — сказал он.

Тропа была узкой, потому друзья шли по одному, осторожно обходя кучки лошадиного навоза на пути. Внезапно Соле возникла из-под локтя Алекса, который шел первым, и тихо спросила, мельком озираясь на Дани.

— Почему ты не согласился пойти, когда я предложила, а когда Дани захотел — сразу пошел? — девочка уперла руки в бока с таки недовольным лицом, что Алекс не смог сдержать усмешки.

— Потому что тобой двигает лишь любопытство, — улыбаясь, ответил он.

— А Дани? Что им двигает? — девочка помолчала немного, глядя наверх, туда, где слепящее солнце светило сквозь низкие кроны. Она снова глянула на Алекса в тот момент, когда он рывком схватил ее за локоть, остановив за шаг до навозной кучки. — Может, ему понравилась ушастая? — глаза девочки загорелись в предвкушении интриги. — Ты не думал об том? Это было бы неплохо для него, верно?

— Да, пожалуй, неплохо, — улыбка исчезла с лица Алекса.

Он не думал об этом. И не хотел об этом думать, однако с той минуты мысли мужчины так и вращались вокруг предполагаемой симпатии между Дани и девушкой коури, которая, безусловно, была очень красива, и вокруг будущего Дани и его, Алекса, отношений. Он посматривал на юношу, когда тропа становилась шире, и Дани догонял друзей. Взгляд эльфа был устремлен только вперед, туда, где его ждали ответы, он не смотрел на Алекса. Мужчина вздохнул, опустив глаза, внутри его все сжалось, когда к нему вернулись размышления последних дней: то, что он почувствовал к коури, было неправильно, и то, что случилось между ними — этого не должно было случиться. Дани следовало вернуться к своему народу, в Обитель, возможно, с невестой. А Алекс… Он как-нибудь устроится в этой жизни, он всегда устраивался — в одиночку.

Впереди послышался шум нескольких голосов и шорох ветвей. Друзья остановились, как вкопанные, и Дани, который встал рядом с Алексом, прижался плечом к его плечу и легонько взял за руку. Мужчина обернулся к коури, улыбнувшись уголками губ, и сжал его ладонь чуть крепче. Алексу отчаянно хотелось сгрести Дани в охапку и не отпускать, он чувствовал кожей, что сейчас тот момент, когда юноша может отдалиться навсегда, но не решался вмешиваться в его судьбу. На тропе перед ними и с обеих сторон между деревьями показалось несколько фигур, и Дани отпустил руку Алекса, подавшись вперед.

Это был отряд из семи или восьми остроухих девушек, который возглавляла темноволосая женщина средних лет, насколько Алекс мог судить, хотя возраст коури всегда был для него загадкой. Все они были одеты в цветные рубахи и кожаные штаны, волосы заплетены в две длинные косы или в одну, которая была в этом случае заброшена на правое плечо. Женщины были вооружены — у каждой на поясе висели ножны, а трое держали лук с натянутой тетивой, направляя стрелы на пришедших. Женщина, стоявшая в центре, оглядела друзей, и жестом приказала девушкам опустить оружие, а затем заговорила на общем языке:

— Приветствую вас, путники, на земле коури! Позвольте узнать, как вы здесь оказались? — голос ее звучал спокойно, но в нем чувствовалась угроза.

После этих слов к предводительнице отряда пододвинулась рыжеволосая девушка и что-то шепнула, поглядывая на Соле, стоящую немного в стороне, на что та кивнула головой, вопросительно подняв глаза. Она сверлила путников поочередно пронзительным взглядом, пока не остановилась на Алексе.

— Итак, человек?

— Мы пришли из пустыни, покрытой красным камнем, — ответил Алекс, стараясь говорить уверенней.

Он ощущал исходящую от женщины угрозу, несмотря на то, что она приказала отряду спрятать оружие. Коури едва заметно усмехнулась от его слов, не сводя с мужчины глаз, очевидно, решив, что он главный в их небольшой компании.

— И зачем вы пришли оттуда и направляетесь к нашему селению?

Алекс услышал, как рядом Соле набрала воздуха, порываясь что-то сказать, и стрельнул на нее сердитым взглядом. Если уж кому и говорить с нерасположенными к ним коури, так точно не принцессе.

— Мы лишь хотели спросить, где находимся, и как нам выйти на дорогу к дому, — он чуть поклонился, всячески показывая свое миролюбие и покорность хозяевам.

— Вы не знаете, где находитесь? — женщина, ведущая расспрос, ухмыльнулась и обернулась к рыжей, бросив ей что-то на другом языке, на что девушка снова так недобро посмотрела на Соле, что девочка заметно сжалась и опустила лицо, глядя исподлобья. — Что ж, идемте, поговорим подробнее в моем доме.

С этими словами главная коури резко развернулась, взмахнув темной косой, и быстро зашагала по тропе, за ней последовали остальные женщины, внимание которых до того было приковано к Дани. Сейчас бы Алексу и друзьям стоило побежать в обратную сторону, возможно, им удалось бы оторваться, захватить коней на лугу и ускакать прочь неважно куда — этот план в мгновения ока придумал его разум, натренированный годами скитальческой воровской жизни, стоило ему увидеть неприязнь в глазах рыжей эльфийки. Но Дани уже устремился за сородичами, а Алекс вспомнил, что пообещал дать ему возможность разобраться, и обреченно побрел за юношей, протянув встревоженной Соле руку. Они догнали Дани, и тогда Алекс спросил его шепотом:

— О чем они говорили между собой? Ты понимаешь их язык? Он не слишком похож на язык коури по звучанию.

Дани ответил также тихо, озираясь:

— Да, они говорят на нашем языке, но он как-то искажен. Эта женщина сказала другой, что мы упали из воздуха.

Внезапно одна из коури, идущих в конце отряда, оглянулась на них, наверное, услышав разговор. Она дотронулась до плеча идущей перед ней девушки и жестом показала ей идти за ней, после чего две эльфийки обогнули друзей и пошли позади них, таким образом, взяв в кольцо. Алекс лишь расстроено покачал головой — не хватало еще им стать пленниками.

Идти пришлось довольно долго. Наконец, из-за однообразных деревьев показались низкие строения. Подойдя ближе, друзья увидели, что дома коури сложены из того же рыжего камня, что был тут повсюду. Они были небольшими и просто устроенными — вряд ли в таких зданиях могло поместиться больше одной-двух комнат — снаружи представляли из себя квадратные коробки с одним окном и дверью, покрытые деревянными двускатными крышами.

Дома напоминали крестьянские в землях Белой луны, в одном из таких, но большего размера, жил Алекс в детстве. От воспоминаний он привычно сжался. Сколько должно пройти лет, чтобы память о детстве перестала мучить его, как выбросить это из головы? Почему эти воспоминания приходят всегда в самый неподходящий момент и словно окатывают его ледяной водой так, что он теряет способность двигаться и думать? Вот и сейчас Алекс бездумно смотрел в распахнутую дверь одного из домов и видел внутри сенцы с лавкой и плащом, висящем на стене, не замечая, что остановился и загородил дорогу идущим позади сопровождающим.

— Эй, чего встал! — грубый оклик вернул его в реальность, а ощутимый толчок в лопатку чем-то твердым окончательно убедил — им здесь не рады.

Алекс обернулся — вплотную к нему стояла невысокая хрупкая эльфийка, с вызовом глядя снизу вверх. Их силы были явно неравны, но коури это ничуть не пугало. Неудивительно — Алекс, наконец, осмотрелся внимательно и осознал, насколько огромен раскинувшийся перед ним под пологим склоном поселок: во все стороны, насколько хватало глаз, простиралась плоская долина на обоих сторонах реки, и вся она была заполнена сотнями, а может и тысячами домов. В центре селения он увидел крупный одноэтажный дом, отличающийся от остальных размером — он был раз в пять больше остальных домишек, к этому дому от выведшей из леса тропы тянулась дорога, отсыпанная красноватым щебнем из пустыни. Именно по ней устремился весь отряд.

По двум сторонам от красной дороги в неогороженных дворах своих домов сновали жители. Они носили воду в ведрах с реки, развешивали на сушку белье на натянутых между строениями веревках, кололи дрова, мели дорожки, погоняли стайки проказливых детей — все было так, как если бы это был обычный человеческий городок. С той только разницей, что здесь Алекс видел лишь женщин разного возраста: от младенчества до зрелости. Они не обращали никакого внимания на него и Соле, но стоило жительницам заметить Дани, они застывали с приоткрытыми ртами, едва не роняя все из рук. Юноша от такого внимания совсем засмущался, покраснел и опустил голову, с облегчением войдя в дверь того самого большого дома, на которую сейчас ему указала рыжая коури, приглашая войти его и спутников, и где за секунду до этого скрылась предводительница.

Алекс вошел последним из друзей, за ним последовала рыжеволосая, которая плотно притворила дощатую дверь. В доме было темно и пахло благовониями. Когда зрение привыкло к темноте после яркого солнца снаружи, Алекс разглядел скромный интерьер прихожей: необработанные каменные стены, темная потёртая деревянная мебель, льняные красные занавески, метла и лопата у входа. Не слишком похоже на королевский дом или хотя бы жилище бургомистра, или кем в этом городке была темноволосая женщина. Центральная комната, куда их провели, была обставлена чуть лучше: на полу лежал плетеный ковер, в середине небольшого зала стоял тяжелый стол на резных ножках с таким же стулом, у небольшого окна, которого было недостаточно, чтобы осветить все углы помещения, располагалась лавка, покрытая красным истёртым пледом. Стены также были ничем не отделаны и представляли из себя неровную каменную кладку, которую лишь в одном месте закрывал старый гобелен, изображавший фонтан, бьющий вверх из белой каменной вазы, вокруг которого толпились нарядные фигуры — действо напоминало ярмарку или городской праздник.

— Похоже на Даур, — тихо сказал ему Дани, показывая головой в сторону гобелена.

— Так и есть! — неожиданно громко отозвалась хозяйка, присаживаясь за стол, а гостям жестом предлагая остановиться в середине зала на ковре. — Это Даур. Ты бывал там? — она уставилась на Дани в упор.

— Нет, — юноша замотал головой. — Вы коури, женщина? Как это возможно? — воспользовавшись тем, что ему дали слово, Дани, казалось, решил задать все вопросы разом. — Разве женщины не умерли от морового поветрия в горах?

— Подожди, не торопись так, парень! — женщины засмеялась. — Сначала познакомимся. Я Шэйра, уроженка Даура.

Глаза Дани округлились еще больше, и он с трудом выговорил:

— Мое имя Эйдани-рэи, из Обители, — юноша приложил левую ладонь к груди и чуть поклонился.

— Рэи… — глаза эльфийки вспыхнули, она удовлетворенно поджала губы. — А вы, люди? Из земель Белой луны?

Алекс и Соле представились. К счастью, девочке хватило ума не называть свою фамилию. Женщина удовлетворенно кивнула и сказала:

— Мы давно искали рэи. Мы даже заплатили похитителям рабов и не один раз, но никто из них не преуспел или просто не довез до нас, продав ценный товар подороже где-то в Рандшеле, — она говорила слишком быстро, не давая никому вставить и слова, и потому невысказанный вопрос так и застыл изумлением на лице Дани. — То, что ты сам пришел сюда — это просто чудо, видать, сама Судьба на нашей стороне! — коури развела руками, выходя изо стола, и приблизилась к юноше. — Я так рада нашей встрече, что готова заплатить твоим спутникам за то, что они привели тебя сюда, Эйдани-рэи! Это ведь сделала девчонка? — женщина, не сводя с него глаз, указала головой в сторону Соле, — Магичка сотворила путь, который привел вас в нашу пустошь? Зачем? — она резко развернулась к принцессе, повысив голос.

Соле встрепенулась и хотела заговорить, смутившись от такого напора хозяйки, но Алекс остановил ее жестом и сам сказал:

— Нет, сначала вы ответьте, зачем вам рэи? Почему вы хотели его купить и что собираетесь с ним сделать? А еще, что это за пустошь, и где ваши мужчины?

— О, сколько вопросов, человек! — женщина с усмешкой перевела на него глаза. — Начну с последнего: наши мужчины там! — она указала пальцем на гобелен под изумленными взглядами гостей. — Я тоже прожила в Дауре половину жизни, правда, увидеть фонтан мне не довелось — я не выходила в город.

Женщина прохаживалась между друзьями, стоящими в середине комнаты, пытаясь скрыть нервозность.

— В Дауре не может быть женщин — я никогда не слышал об этом! — воскликнул Дани, а Соле энергично закивала головой.

— Конечно, ты не слышал! — Шэйра вскинула руки, — Вас в вашей Обители держат в неведении, и на то есть причина. Я знаю эту историю наизусть — наставник читал мне древние трактаты тридцать лет, пока я жила в детском месте. А после, когда я созрела, меня увели туда, где женщины встречаются с мужчинами, мне уже ничего не рассказывали, но я слышала их разговоры долгие годы и поняла всё! — она торжественно остановилась, переводя взгляд с одного гостя на другого.

Стоило ли говорить, что никто из них не понял ничего. Увидев замешательство на лицах собеседников, коури указала юноше на пол:

— Присядь, Эйдани, это будет долгий рассказ, — она отошла к столу и села на резной стул. — И вы послушайте, люди Белой луны — эту тайну больше не нужно хранить, пусть узнает весь мир!

— Вот так мы и живем здесь тысячу лет — выброшенные мужчинами Даура в красную пустошь, на произвол судьбы! — заканчивала свой рассказ Шэйра, — кого-то бросили сюда сразу после рождения, обрекая на голодную смерть, кого-то, как меня — словно использованную вещь, после долгих десятилетий, проведенных в заточении магического транса. Я родила и выкормила, — она сжала руками свои груди, — Несколько десятков детей, половина из которых — где-то здесь, в этих землях, — коури обвела руками воображаемый круг, — но я не знаю, кто они — мои дочери.

— Это ужасно! — воскликнула Соле, вскакивая. — Все то, что вы рассказали! — девочка подскочила к Дани, заглядывая в его ошеломленное рассказом лицо, и обратилась к нему. — Вы чудовища!

— Парнишка не виноват! — успокоила ее коури, махнув рукой, — Но он поможет нам вернуться в свои земли, на свою родину — в теплый и благодатный край! — женщина мечтательно прикрыла глаза.

— Что вы хотите от Дани? — с тревогой проговорил Алекс.

— Я объясню. Как я уже рассказала, — Шэйра опять уселась за стол, — по легендам, от брака рэи и женщины рождались пламенеющие дочери, яростнее кого не видывал свет. Но мудрейшие справились с этим, заточив женщин под Кровавым алтарем. Однако не так давно в нашу пустошь из воздуха упала занятная девочка. Сначала она ничем не отличалась от остальных детей, но одним утром спустя двадцать пять лет она проснулась монстром, — женщина сверкнула глазами, сделав паузу. — Мы поняли — это рэи! Судьба уже тогда благоволила нам. В то время в нашем селении гостили работорговцы. У них с собой всегда есть магический ошейник, — она подмигнула опешившей Соле, — прекрасное изобретение, жаль у наших предков не было такого — может, тогда история народа коури пошла бы по другому пути. Когда мы увидели силу, что заключена в этом ребенке, мы поняли — это то, что поможет нам сокрушить армию Даура.

— Вы собрались брать Даур? — не удержалась Соле.

— Мы собираемся забрать себе то, чего нас лишали на протяжении веков! — Шэйра ударила по столу кулаком под одобрительным вглядом рыжей, все это время молча стоявшей в углу. — К сожалению, девочка-рэи быстро умерла. Здешняя вода оказалась для нее ядом, хворь разъела ее тело изнутри. Железо в этих камнях, — она указала рукой на стену, — наше единственное богатство, благодать здешнего края. Но не для рэи. Позже такие девочки появлялись еще и еще, видно что-то пошло не так под Кровавым алтарем, — женщина усмехнулась, — у нас и сейчас есть одна пламенеющая. Но этого мало. Чтобы пройти через земли Красной и Золотой луны и одолеть огромную армию наших мужей, нам нужно множество пламенеющих дев.

Коури замолчала. Все посмотрели на нее с вопросом, на что женщина с некоторым раздражением сказала:

— Мы хотим, чтобы ты, Эйдани, стал источником семени, что породит армию рэи.

Повисла тишина, друзья переглянулись, никто ничего не сказал, хотя Алекс едва сдерживал нервный смех: представить Дани в роли осеменителя обиженных женщин показалось ему забавным до абсурда. Юноша же просто потерял дар речи от такого предложения, он молча смотрел на Шэйру, делая судорожные вдохи, словно желая что-то сказать.

— Понимаю, ты удивлен, — Шэйра указала на Дани пальцем, — и, конечно, ты не захочешь в этом участвовать, а я не смею заставлять тебя. Ведь у мужчин ничего не выходит без желания, верно, не то что у женщин, — она зло сжала губы, почему-то посмотрев на Алекса, который отродясь никого не принуждал к любви, но понимал, о чем она говорит, — Но ты подумай, Эйдани! Ты будешь здесь единственным — нашим королем! Мы окружим тебя почестями, комфортом. Мы небогатый народ, но все же нас много, и земли наши обширны, наши рудники питают железом гномичьи кузни всего Западного Кхардана.

После этих слов Соле скривилась и закрыла лицо рукой, прошептав Алексу ошеломленно:

— Вот это нас занесло!

В это время женщина внезапно рухнула перед юношей, так и сидевшем на полу, на колени, положила руки ему на плечи и заглянула в лицо.

— Мы завоюем земли коури, устроим там все по-своему, освободим рэи из изгнания в Обители. Ты ведь понял теперь, как они обошлись с вами — обычные коури? Лишают вас дома, семьи, возможности стать отцом, загоняют на скалы. Ты даже никогда не был в Дауре, но сколько тебе лет? Не меньше тридцати пяти, верно. Как ты провел их? Сидя в казарме среди таких же несчастных, как и ты, проклиная свою участь и силу, данную тебе природой? Быть рэи — дар, а не проклятье!

Дани, как завороженный смотрел в раскосые глаза женщины. По сути, Алекс был согласен с ее словами, но что-то в этой предводительнице настораживало его. Глядя со стороны на нее и юношу, сидящих друг напротив друга, он ощущал, какая пропасть между ними — в возрасте, в опыте, в искушенности. Хоть Шэйра и провела половину жизни, по собственному признанию, в трансе, вождями так просто не становятся — эта женщина, наверняка, заслужила свое место в самом большом доме селения. Рядом с ней Дани был словно неразумное дитя. Да что там, он был ребенком даже по сравнению с Алексом, хоть коури и родился на десять лет раньше. Интересно, кто был его матерью? Может Шэйра? А отцом? Новость о том, что коури имеют родных родителей, но не подозревают об их существовании, поразила Алекса. Как же, наверное, должен быть ошеломлен и сбит с толку Дани, способен ли он сейчас здраво оценивать то, что продолжала вливать в его уши Шэйра?

Словно услышав мысли Алекса или перехватив его напряженный взгляд, женщина отпрянула от Дани и сказала:

— Я дам тебе время поразмыслить, Эйдани. Оставайтесь у нас гостями до завтра. Кейра, распорядись, чтобы им освободили пристойное жилье и накормили! — приказала она рыжеволосой.

Когда они, наконец, вышли на улицу, Дани вздохнул глубоко и сказал:

— Там внутри было очень тяжко, словно нечем дышать, и эти стены так и давили.

— Давайте прогуляемся, дойдем до реки, — предложил Алекс, — если мы не под надзором, конечно, — он невольно оглянулся, но не увидел никого, кто бы следовал за ними.

Он хотел спросить Дани, что тот думает об услышанном, но, судя по потерянному лицу юноши, вопрос этот был бы неуместен — все и так было ясно. Коури молчал всю дорогу до реки, не обращая внимания на то, какой переполох вызывает в городке. На берегу Дани также молча сел на землю, свесив ноги с высокого яра, и стал задумчиво бросать траву в воду.

Алекс подал Соле знак, что им лучше отойти и оставить юношу наедине со своими мыслями. Когда они присели на отдалении, мужчина спросил девочку:

— Куда это нас занесло, Соле? Ты поняла, что это за место? Кхардан — королевство гномов к востоку от Золотой луны, ведь так?

— Да, именно так, — девочка сокрушенно развела руками. — Мы теперь гораздо дальше от дома, чем были, так еще и королевство Золотой луны лежит на нашем пути. Не представляю, как отсюда выбираться, — она виновато посмотрела ему в глаза.

— Придумаем что-то, — Алекс отвернулся, посмотрев в сверкающую от солнца воду, бегущую далеко внизу.

— Зато Дани теперь стало ближе идти! — попыталась улыбнуться Соле. — Если я правильно представляю себе, — она пальцем стала чертить в воздухе карту, — то Обитель рэи почти по соседству с Кхарданом. Ну, — она усмехнулась, — за неприступными горами, покрытыми вечными снегами. Вот если бы мы были птицами…

— Птицы не могут перелететь настолько высокие горы, они ведь тоже живые. На вершине их убьет холод и отсутствие пищи и воды, — Алекс болтовней пытался отвлечься от гнетущих его мыслей, стискивающих сердце в болезненный комок, но не выходило. Голос его предательски дрогнул. — Дани не нужно идти в Обитель, ему лучше остаться здесь.

— Да ты что?! — Соле аж подскочила. — Они же просто хотят использовать его! Коури пользовались телом Шэйры — а теперь она хочет сделать то же с Дани. Это унизительно!

— Это лучше для него. Это его шанс не только выжить, но и возвыситься. Он обретет семью: жену, детей — ведь у него будет рождаться не только чудовища, если я правильно понял из рассказа Шэйры, но и здоровые сыновья и дочери.

— Семью с теми, кого ему подложат? — Соле сморщилась брезгливо. — А как же любовь?

— Ты слишком романтична, — Алекс невесело рассмеялся. — Тебе ли говорить об этом, разве принцессу не ждёт брак по договоренности?

— Хотелось бы мне верить, что нет, — Соле погрустнела и опустила лицо. — Жаль, что я не могу быть как королева Золотой луны — она ни с кем не вступила в брак, потому что не хотела этого!

— Ты часто говоришь о ней, — заметил мужчина.

— Да, ведь ее жизнь совсем другая, не такая, как у моей матери, не такая, как ждёт меня.

— Думаешь, она счастлива? — Алекс откинулся назад, подставляя лицо под солнечные лучи.

— Конечно! Быть свободной, принадлежать только себе — разве это не счастье! — с жаром ответила девочка.

— Иногда это просто одиночество.

Он не договорил, когда увидел приблизившуюся тень за спиной Соле и обернулся — это была рыжеволосая коури.

— Пойдемте, я покажу вам дом для постоя, — она махнула рукой в сторону поселка. — Ешьте и ложитесь спать. Не обманывайтесь солнцем — здесь, на Севере, летние ночи светлы, как день.

— Постойте! — воскликнула Соле. — Мы разве не рядом с Кхарданом?

— До Кхардана сотни лиг на юг, — эльфийка пожала плечами, чуть заметно усмехнувшись.

Алекс и девочка переглянулись молча — от дома их теперь отделяло полконтинента.

Для ночевки друзьям предложили один из однотипных каменных домов со скромно обставленными двумя комнатами. В меньшую с одной широкой лавкой рыжая поселила Соле, а в большую — мужчин. Пообедав жирным тушеным мясом и пресной лепешкой, они решили последовать совету коури и лечь спать. Этот день измотал всех, Дани и вовсе сник, снова оказавшись под сенью стен, сложенных из ядовитых для него камней.

В комнате стояли две лавки, застеленные стеганными одеялами. Алекс сел на одну, подобрав ноги, и оперся спиной на стену, поглядывая на сидевшего, сгорбившись, на другой кровати юношу, и, наконец, решился спросить:

— Что ты думаешь о том, чтобы остаться здесь, Дани? — он старался говорить спокойнее, хотя в душе его все переворачивалось.

Дани подскочил и пересел на лавку к Алексу, с жаром заглядывая к ему в глаза.

— Нет! — выдохнул коури. — Я не останусь здесь!

Алекс боялся этого. Того, что ему придется уговаривать Дани, ведь одна лишь мысль о том, что они расстанутся, причиняла ему почти физическую боль.

— Ну почему? Это ведь лучше для тебя, — Алекс изобразил подобие подбадривающей улыбки.

— Нет! — повторил Дани и обхватил его шею руками, прикасаясь щекой к щеке.

Алекс почувствовал его горячее дыхание, он обнял спину юноши и заговорил тише, в самое ухо Дани, стараясь совладать с дрожью в голосе:

— Станешь их королем, получишь земли… — Алекс ощутил, как отрицательно крутит головой Дани за его плечом. — Ну что ты, глупый, — он попытался оторвать от себя коури, чтобы посмотреть в его глаза, но Дани не поддался, еще сильнее вцепляясь в его шею, — Судьба дала тебе шанс. Что тебя ждет там, дома? Провести всю жизнь в Обители или погибнуть на бесконечной войне во имя королевы Золотой луны, будь она неладна? А здесь у тебя будет свое королевство, свой народ, свои родные! За них и умереть не страшно.

Наконец, Алекс отодвинул Дани, удерживая его плечи руками, и посмотрел на его взволнованное раскрасневшееся лицо.

— Нет! Я хочу идти с тобой! Только с тобой. Ты мой родной, — юноша нервно сглотнул.

— Дани, это неправильно, — Алекс покачал головой, опуская взгляд.

Он чувствовал, как в горле его встал ком, а глаза предательски зажгло. Он просто не мог смотреть на Дани.

— Почему неправильно? — юноша порывисто взял щеки Алекса в ладони, поднимая его лицо.

— Потому что ты должен любить женщину, Дани, делать ей детей, воспитывать их — это правильно. И я тоже. Должен так же…

— Я хочу любить того, кого хочу!

С этими словами Дани прикоснулся губами к губам Алекса, легко, не впиваясь, а лишь поглаживая и согревая своим дыханием. Но Алекс отодвинулся от него, и взмолился:

— Ну хоть ты будь взрослым, Дани! Не всегда то, что хочешь — правильно! Чаще, как раз, наоборот. Подумай о моих словах, пожалуйста. Прошу тебя, — голос Алекса совсем потерял звучность.

Не в силах больше выносить этот разговор, он лег на лавку, подтянув ноги к животу, и отвернулся к стене, чувствуя, что Дани по-прежнему сидит рядом.

— Хорошо, я подумаю, — изменившимся голосом ответил юноша.

Алекс ничего не сказал и не повернулся. Он делал вид, что спит, пока лежал в полумраке северной ночи, положив ладонь на горло, все также болезненно сдавленное, стараясь успокоить чувства, не дать им выход. Дани заслужил настоящего счастья, но заметив, насколько сейчас был несчастлив Алекс, юноша мог передумать. Потому мужчина замер, скрючившись, и боялся даже дышать.

Утро прервало его тревожный сон, осветив комнату сразу ярко. Не успел Алекс подняться, закрывая прищуренные глаза ладонью, как в комнате появилась без стука незнакомая коури, с порога крикнувшая на ломаном общем языке:

— Идите на площадь! Шэйра зовет!

Дани, всегда медленно просыпающийся, завозился на своей кровати, когда Алекс был уже готов идти. Ему не давало покоя, какое решение принял юноша, но было страшно узнать о нем. К тому же, стоящая в дверях, скрестив руки на груди, девушка, не способствовала искренней беседе. Вскоре мужчины, следуя за провожатой, пришли на площадь, засыпанную красным щебнем, где уже толпились несколько десятков женщин. Гомон их голосов сразу стих, стоило появиться Шэйре.

Предводительница встала в центре и торжественно объявила:

— Сейчас вы увидите Лойру! Эта девушка обратилась в рэи три года назад. Таких воинов мы будем рожать для нашей битвы!

С этими словами она хлопнула в ладоши, и позади нее открылись со скрипом двери дома без окон на краю площади. Алекс замер, увидев силуэт выходящей Лойры. Очертания ее тела напоминали стройную девичью фигуру, длинные волосы парили над головой. Разглядеть девушку подробнее мешало восходящее за ее спиной солнце. Лишь когда Лойра подошла ближе, он невольно вздрогнул: лицо ее было искажено, глаза отсутствовали — на их месте были глазницы, заполненные ярким оранжевым светом, на обтянутом темной кожей черепе он увидел заостренный нос, вытянутые больше обыкновенного эльфийские уши и оскал крупных зубов, не прикрытых тонкими, словно высохшими губами. Все ее худое тело и лицо были покрыты темными сочащимися язвами, даже на расстоянии от девушки исходил гнилостный запах разлагающейся плоти. «Дани не стоит здесь оставаться», запоздало пришла Алексу мысль, как только он понял, что язвы — последствия хвори, вызванной здешней водой. На шее девушки болтался уже знакомый ему смирительный ошейник.

— Нам приходится постоянно держать Лойру в ошейнике, поэтому она в таком плачевном состоянии, — пояснила Шэйра. — Девчонка-магичка, наверное, говорила вам, что рэи не могут излечиваться, пока они находятся под воздействием смирительной магии.

Алекс резко оглянулся, вспомнив о Соле — девочки нигде не было. Тревога, словно вода сосуд, наполняла его, поднимаясь от ног выше и выше, уже достигнув живота и заставив его сжаться.

— Но с тобой, Эйдани, когда ты станешь жить с нами, так не будет. Тебе же не понадобится ошейник, верно? — Шэйра доверительно подмигнула юноше, не сводившему глаз с девушки-рэи. — Ты ведь не безумен?

— Я не останусь здесь, — негромко, но твердо сказал Дани.

Алекс едва заметно выдохнул. Он предполагал это. Глупый мальчишка!

— Но ты ведь понимаешь, что у тебя нет выбора? — Шэйра усмехнулась. — Я не собираюсь снова платить деньги, заработанные тяжким трудом в каменоломнях, проходимцам за поимку рэи, когда вот он ты — сам пришел ко мне!

Дани попятился назад, оглядывая загудевшую толпу вооруженных коури. Алекс изо всех сил пытался найти хоть малейший выход из сложившейся ситуации, но ничего не шло на ум. Где Соле? Как справиться с двадцатью лучницами? Он едва заметно нервно дернул лямку арбалета, понимая, что это бесполезно — его пронзят десять стрел прежде, чем он извлечет одну.

— Ты ведь не вошел в силу, Эйдани, верно? — Шэйра зло усмехнулась. — Не отрицай. Будь ты зрелым, ты не смог бы вынести и минуты в наших домах. Так что не пытайся сопротивляться, мы сильнее! И помни, у нас есть ошейник, — она примирительно улыбнулась, шагнув к одной из коури, в руках которой блеснул на солнце стальной обруч. — Я приказала запереть вашу подругу с камнем во лбу, чтобы она не испортила магию этой занятной штуки. Так что успокойся, — Шэйра вытянула вперед руки, сжимая в одной ошейник, и приблизилась к Дани.

— Разве ты сама не сказала, что у мужчины должно быть желание? — не выдержал Алекс. — Зачем же вы заставляете его?

Он заступил вперед, закрывая Дани от женщины с ошейником. Шэйра взглядом, полным неприязни, смотрела на него, прекрасно видя, как Алекс снимает оружие с плеча, но словно не обращала никакого внимания на угрозу, подходя все ближе, почти вплотную.

— Думаешь, я не знаю, отчего у него пропало желание, кто его отговорил? — Шэйра издевательски ухмыльнулась. — Я носом чую мужскую похоть, — она изобличающее ткнула пальцем в лицо Алекса, почти упираясь в направленную на нее арбалетную стрелу, и прошипела, окидывая мужчину взглядом снизу вверх. — Как я вас ненавижу: эти широкие плечи, самоуверенный взгляд и кусок мерзкого мяса в штанах!

С этими словами женщина неожиданно схватила Алекса за мошонку, отчего тот ахнул и едва не спустил курок, и резко крикнула:

— Лойра!

Мужчина увидел, как метнулась к монстру эльфийка и копьем поддела ошейник на шее девушки. Тотчас фигура Лойры осветилась ярким красно-огненным светом, рэи издала невыносимый безумный визг и бросилась в сторону Алекса, от которого уже успела отбежать Шэйра, хрипло выкрикивающая какие-то приказы. Лойра даже не прикоснулась к нему, он лишь увидел в пяти шагах от себя ее отвратительное лицо, когда острая боль пронзила все тело мужчины, словно внутри разорвались тысячи волокон, и волна силы отбросила его назад. Алекс отлетел на стоящего позади него Дани, повалив его на землю. От адского жара внутри он мог только хрипеть, теряя сознание, когда почувствовал, как подобная волна приподнимает его вверх и бросает в сторону. Алекс ударился головой о камни, покрывающие площадь, и свет померк.

— Алекс, Алекс, ты жив? — услышал он сквозь пелену срывающийся голос Соле и, тяжело приоткрыв глаза, увидел склонившееся над собой лицо девочки, по которому та размазывала слезы вперемешку с кровью.

— Что с тобой, Соле, ты ранена? — пробормотал Алекс, приходя в себя.

— Это ты ранен! — девочка подняла руку, которой до того поддерживала его затылок, и показала мужчине окровавленную ладонь. — Нам надо бежать, сможешь подняться?

Алекс неловко оперся на локоть, сделав попытку встать, но тело его мучительно скрутило изнутри, отчего он непроизвольно застонал и повалился на бок. В его приоткрытый рот затекала теплая соленая влага — Алекс прикоснулся к лицу рукой и сразу же отнял ладонь, наполненную кровью, которая струёй бежала из его носа. Посмотрев на пригоршню собственной крови, он вздрогнул и снова сделал попытку присесть. Перед ним открылась картина полного хаоса, царящего на площади: десятки мечущихся смутных фигур поднимали столбы пыли, сквозь пелену которой явно виднелся яркий магический свет рэи, похожий на пляшущий по площади костер. Слышались женские мучительные вопли и боевые выкрики, пронзительный нечеловеческий визг, лязг оружия.

— Что с Дани? Где он? — с трудом произнес Алекс, едва переводя дыхание — грудь его горела изнутри, он боялся вздохнуть сильнее, казалось, что-то лопается под ребрами при каждом движении.

— Дани… — Соле запнулась, — Он преобразился! — она округлившимися глазами смотрела на Алекса, закрывая рот ладонями, — Пойдем, пока нас не заметили, — девочка дернула его за плечо, силясь приподнять, — Я забрала у них ошейник от того чудища, и теперь они не могут ее усмирить. Это отвлечет их.

Соле показала Алексу ошейник, подвесив его на ребре ладони.

— Он оказался весь в какой-то дряни, вроде гноя! — тут же брезгливо сказала девочка, скинув артефакт на землю, и принялась обтирать руку о штаны.

Алекс, наконец, поднялся, пошатываясь и полусогнувшись, прижимая ладонь к середине груди.

— Дани, где он? Давай найдем его, — он всматривался в суету на площади, так и не видя юношу.

— Ты не понимаешь, что я сказала — он преобразился! — Соле аж взвизгнула, подскакивая, — Он стал берсерком, Алекс! Мы не сможем даже подойти к нему — ты видишь, что с тобой случилось от одного лишь касания их силы! Уходим! Может вернемся позже, но сейчас надо бежать!

Алекс не мог поверить своим ушам, как в тумане он направился на площадь, едва переставляя ноги, желая посмотреть на Дани, и, наконец, увидел его.

Юноша стоял посередине пыльного облака, опустив руки и свесив голову, волосы его трепетали, словно на ветру, хотя воздух вокруг не двигался, все тело было объято огненным светом, который обволакивал Дани, словно коконом. В него летели стрелы, которые он отбивал, поднимая руку, когда к нему приблизилась одна из девушек, юноша схватил ее и бросил в сторону так легко, словно она ничего не весила. Внезапно на него с визгом бросилась дева-рэи. Зарева, окутывающие их фигуры, столкнулись, девушка тянула к Дани руки, но не могла достать, а он неожиданно прыгнул вверх, подогнув ноги, так высоко, как просто не мог сделать коури, и упал на монстра, схватив ее шею одной рукой, а вторую занес над головой, но вдруг отпрянул, приподнял хрупкое тело девушки за шею и оттолкнул. Та сразу же вскочила на ноги с невероятной прытью и побежала куда-то в толпу.

— Он не может убивать коури — великие Скрижали запрещают ему это, — ошеломленно произнесла Соле, поддерживающая Алекса под руку. — А вот девка эта, похоже, о Скрижалях не слышала! — на их глазах Лойра догнала одну из коури и свернула ей шею мощным движением.

— Дани! — крикнул мужчина слишком тихо. — Дани, иди сюда! — он и сам понимал, что юноша не услышит его почти шепот, и двинулся вперед на площадь.

— Куда! Ты не коури, тебя он запросто убьет! — крикнула ему вслед девочка, но Алекс не остановился.

Он вышел на середину площади, озираясь, с ужасом увидев труп в пыли. Это была Шэйра или то, что от нее осталось — тело женщины было разорвано на половины в области живота. Ошейника, который та держала в руке, уже не было — Алекс увидел его у одной из коури, бегающей то от Лойры, то за ней. Сама же дева-рэи в этот момент была занята тем, что отрывала голову от мертвого тела перед собой, пронзительно визжа. Алекс сжался и резко отвернулся, голова его, и так едва соображающая, поплыла, он попытался схватиться за воздух, когда увидел Дани совсем рядом. Тот посмотрел в его сторону, и Алекс, наконец, разглядел его лицо — оно напоминало лицо Лойры: голый череп с горящими глазницами и оскаленными зубами. Алекс отшатнулся, но протянул руку и крикнул:

— Дани, пойдем!

Юноша отвернулся, словно не услышал его, в сторону очередной стрелы, которая отскочила от оранжевого света, укутывающего его. Алекс сделал еще пару шагов, приближаясь к Дани, и тогда тот развернулся к нему и взмахнул рукой в сторону мужчины. Свет, словно хлыст, ударил по Алексу, его скрутило от резкой боли и отбросило назад. Весь мир перед его глазами покраснел, сквозь кровавую пелену Алекс увидел, как Дани или то существо, что было им раньше, прыгнуло в его сторону, накрывая его тело. От близости пламенного света Алекса словно разорвало изнутри, он истошно заорал, скрючиваясь.

И тогда боль отступила слегка, а яркое оранжевое зарево вокруг потухло. Из последних сил Алекс оторвал голову от земли и увидел Соле, которая сидела на поверженном Дани, и, вытащив от напряжения кончик языка, застёгивала на его шее ошейник. После чего девочка вскочила на ноги и ледяным властным голосом приказала:

— Подними его! — с этими словами она указала пальцем на Алекса.

Тот не мог видеть Дани, в глазах его совсем потемнело, плотный туман окутывал ускользающее сознание, но он почувствовал, как крепкие руки схватили его израненное тело. Очевидно, Дани забросил его на плечо, Алекс ощутил, как твердый сустав болезненно упирается ему в живот, причиняя тягостную боль. Он застонал и завозился, стараясь соскользнуть вниз, на землю, чтобы просто провалиться, наконец, во тьму, но руки Дани так крепко обхватили его бедра, что Алекс не мог даже двинуться. Равномерная тряска подсказала мужчине, что его несут, и он обреченно сдался, погружаясь в беспамятство. Последнее, что он услышал, был чужой холодный голос Соле, отдающей приказы:

— Беги!

После этого Дани подскочил, его плечевой сустав резко вбился в живот Алекса, отчего тот окончательно потерял сознание.

Алекс вырвался из забытья резко, с оглушительным шумом в ушах, словно кто-то окликнул его громоподобным голосом, эхом отдающимся в голове. Перед глазами было голубое ясное небо. Тотчас на фоне неба появилось озабоченное лицо Дани, из-за острых ушей его выскользнули пряди волос и упали на нос Алекса, пощекотав.

— Ты пришел в себя? — голос юноши был встревоженным, но в нем чувствовалось облегчение.

Это, несомненно, был Дани — его лицо, его волосы, его голос. Алекс зашевелился, желая подняться, но тело, будто ватное, не послушалось его.

— Не двигайся, вряд ли ты встанешь, — откуда-то раздался недовольный голос Соле. — Дани понесет тебя. Он теперь силен, как бык, унесет и пятерых, — она усмехнулась. — Кажется, ты потерял половину своей крови, если судить по твоему виду — ты выглядишь, как огромный запекшийся сгусток крови, — девочка нервно хохотнула, а Алекса едва не вывернуло, стоило ему представить то, о чем она говорит.

— Где мы? — он с трудом смог разлепить губы.

— Мы в красной пустыне, — Алекс не видел Соле, но слышал ее голос совсем рядом. — Коури из городка еще долго будут гоняться за своим чудищем — им не так просто будет накинуть на нее ошейник. Оказывается, мало того, что к берсерку так просто не подойти, он откидывает тебя своим пламенем, так он еще и отбивает ошейник! Я не знала этого, вот зря я не ходила с Кайденом на сдерживание рэи после боев. Мне пришлось на ходу изобретать способ приблизиться! — в голосе девочки слышалась гордость.

— Что нам делать теперь, Соле? — неожиданно было слышать, как Дани обращается за советом не к Алексу, а к девочке.

— Я решила, что раз в этом месте находятся выходы из двух путей междумирья: с того утеса, откуда мы перенеслись сюда, и из того подвала в Дауре, о каком говорила Шэйра — то здесь могут быть и еще порталы. Обычно несколько штук находятся рядом друг с другом. И да, я нашла еще один вход! — голос Соле зазвучал торжественно. — Но я не уверена, что нам стоит им воспользоваться. Как бы нам не оказаться вообще на другом континенте.

Кажется, судьба опять решила не оставлять им выбора — Алекс услышал шум приближающихся голосов, а Дани огорченно воскликнул:

— Опять она!

Мужчина с трудом приподнялся на локте и увидел во главе приближающегося отряда окровавленную Лойру, которую, очевидно, удалось усмирить. Не успев даже сообразить, что делать, он ворвался в сверкающую миллиардами искр бездну междумирья вслед за Соле, которая крепко держала его обессиленную руку.

Кайден совершил перенос в свою спальню, как ему и посоветовал Шидари, и сразу же услышал шум за дверями. Не успел принц подняться с пола, куда упал навзничь, вываливаясь из междумирья, как раздался торопливый стук и встревоженный голос снаружи:

— Ваше Высочество! Проснитесь!

Кайден не спал — с чего бы? Однако, выглянув мельком в окно, он увидел, что уже давно сгустилась вечерняя тьма. Вскочив на ноги, он быстро подошел к двери и распахнул обе створки, впуская стражника, чье возбужденное лицо и расширенные от страха глаза не предвещали ничего хорошего.

— Что произошло? — как можно спокойнее спросил Кайден, однако руки выдавали его — пальцами он непроизвольно теребил воротник рубашки.

«Лишь бы не покраснели щеки» — подумал принц, вот только стражнику было не до разглядывания его лица. Тот, задыхаясь, проговорил, указывая рукой в сторону выхода:

— Там, Ваше Высочество, берсерки разбежались по дворцу! Они каким-то образом освободились из темницы! Мертвые кругом!

«Мертвые рэи?» — хотел было спросить Кайден, но одумался — разумеется нет, берсерков так просто не убить. Но и они не должны были никого убивать, лишь сопроводить Шидари до встречи с королем. Принц рывком отодвинул несмело преграждавшего ему путь алебардой стражника.

— Ваше Высочество, я должен защитить Вас… — проговорил тот не слишком уверенно.

Кайден отмахнулся, уходя от него через холл.

— Я должен сообщить Вам, что Его Величество король… — крикнул вслед стражник, догоняя.

Кайден развернулся на месте.

— Что? Что приказал король?

— Его Величество… Боюсь он мертв.

Кайден остолбенел. Потеряв дар речи на мгновение, он вытаращился на стражника, а в голове его запульсировала кровь, разгоняя вихрь перепутанных мыслей. Стражник, видя замешательство принца, продолжил:

— Берсерки убили его. Убили охрану и вошли в покои короля. Никто не может совладать с ними, — голос солдата дрожал, хоть отобранный из сотен претендентов на почетную службу гвардеец и старался сдерживать эмоции, но страх и отчаяние не поддавались его контролю.

— Я совладаю! — бросил Кайден, выходя из оцепенения и бросаясь к лестнице, по которой потом сбежал, прыгая через три ступени.

Коридоры и залы дворца встретили Кайдена десятками трупов. Внутренне холодея, он перешагивал через разорванные на части тела слуг и стражников, под которыми темными лужами растекалась кровь, пропитывала ковры, затекала в щели паркета, вязкими струйками стекала по лестницам и приступкам. В какой-то момент душевные силы совсем оставили Кайдена, он вжался в стену, зарываясь под тяжелую бархатную портьеру в углу анфилады у высокого окна, заскулил и зажмурил глаза. Это он выпустил берсерков, он снял магические замки в темнице, он — Кайден, принц Белой луны. Кровь подданных на его руках. А отец… Сознание словно отказывалось воспринимать случившееся. Да, принц хотел свержения отца, хотел занять его место, он привел войско для этого, но он не желал его смерти.

Берсерков надо остановить. Уничтожить их всех. Кайден глубоко вздохнул несколько раз и решительно вышел из-за шторы. И тут же столкнулся нос к носу с рэи. Совсем молодой коури, очень худой, со спутанными рыжеватыми волосами, колтунами торчащими за острыми ушами, молча пристально смотрел на Кайдена. Его глаза были яркого янтарного цвета — этот цвет был не характерен для коури, все они были сероглазыми. Это был берсерк — берсерк, балансирующий на грани преображения.

— Прочь с дороги! — прошипел Кайден, чувствуя, как в душе загорается ярость, способная затмить страх.

Словно ожидавший команды, с последним словом, сорвавшимся с губ принца, берсерк подскочил над полом, подгибая ноги в прыжке, со звериной грацией бросаясь на противника. В полете оранжевые его глаза вспыхнули, тело озарилось светом, волосы разметались — каким-то краем сознания Кайден оценивал это, видя происходящее замедленно, как во сне. Из секундного оцепенения принца вырвала острая неопределенная боль нигде и одновременно везде — огонь берсерка коснулся его тела и взорвал каждую его крупицу изнутри. Непроизвольно Кайден заорал, не слыша собственно крика, повалился на колени, закрывая голову руками, и выставил защитную сферу: белая сияющая сеть из тонких нитей, как купол, накрыла его скрюченное на полу тело. Берсерк, прыгающий сверху, ударился о сферу, словно о нечто пружинящее, и отскочил в обратную сторону, влетев спиной в стену, где остался оплавленный черный след, но тут же поднялся на ноги и яростно бросился к Кайдену, почти не касаясь пола ногами.

Сфера уже дрожала — Кайден, из носа которого хлестала кровь, попутно заливаясь в горло, отчего он отплевывался и кашлял, потерял контроль за заклинанием. Увидев сквозь красную пелену приближающегося берсерка, он вскинул руку и выпустил силу. Без настроя и прицела выброс силы вышел больше похожим на большой плевок, полетевший в противника — тот лишь пошатнулся и отстранился, а комок силы проскользил мимо и растаял за спиной коури. Но этого мига замешательства принцу хватило для того, чтобы взять себя в руки, упорядочить ход мыслей и подчинить раскаляющуюся лобную метку своей воле. Еще взмах рукой и сокрушительный удар потряс горящее тело берсерка. Он остановился, пошатнувшись, ноги его подкосились. Кайден вскочил, окончательно разрывая сеть защитной сферы, и ударил снова.

Они упали одновременно. Кайден рухнул на четвереньки, со стоном хватаясь за раскаленную метку, прожигающую его кожу и заливая пол кровью, так и льющей из носа — слишком много сил потребовали магические удары, он просто не смог устоять на ногах. Берсерк упал вперед плашмя, ударяясь лицом о каменную ступень, красноватый свет, озарявший до того его тело, погас, искрящиеся во время преображения волосы теперь разметались по спине тусклыми спутанными космами. Он был мертв. Берсерки не были бессмертны, хотя об этом и ходили легенды.

Кайден приподнялся, хватаясь за стену, озираясь и приходя в себя. Он задрал полу распахнувшейся рубашки, прижимая скомканную ткань к носу, и поспешно, насколько позволяла слабость после применения боевого заклинания, пошел в сторону покоев короля и тронного зала, надеясь разыскать там в царящем хаосе Шидари.

Вскоре принц действительно столкнулся с эльфом, деловито идущим по коридору в сторону тронного зала. Шидари резко остановился, увидев Кайдена, и оглядел оборванного окровавленного принца с ног до головы с неясным выражением лица.

— Берсерки убивают людей! — выдохнул Кайден, ошарашено обводя рукой анфиладу, в которой также лежало несколько трупов слуг.

— Да, — Шидари кивнул, опуская глаза с сожалением.

— Но ты сказал, что будешь контролировать их!

— Не вышло! — эльф развел руками. — В своих подземельях вы, должно быть, свели их с ума, — с этими словами он отмахнулся и прошел мимо изумленного Кайдена к дверям тронного зала.

— Их надо уничтожить! Всех! — воскликнул принц, бросаясь вслед коури.

Тот остановился, держась за золоченые ручки дверей, но не открывая их, и обернулся:

— Согласен! Орден рэи — опасный противник, очень сильный! Я попросил короля Калдера перенаправить войска от Западных (Эльфийских) рощ на северный фронт — туда, где сосредоточены основные силы берсерков. Надеюсь, ваши военные маги смогут усмирить их.

— Я не уверен, это не просто, — покачал головой Кайден, вспоминая свою недавнюю схватку с одним единственным берсерком, на которую потратил почти все силы. Вдруг принц вскинул голову, осознав сказанное коури — Короля Калдера? Что это значит? Пока я был в спальне, у нас сменился король?! И кто его короновал? Уж не ты ли?

Он сверкнул глазами в ярости — беззастенчивая дерзость Шидари, подгребающего под себя власть в чужом королевстве, превосходила всякую меру. К тому же, эльф обещал трон ему — проклятье, это звучало так, словно коури уже владел троном Белой луны и мог распоряжаться им по своему усмотрению, выбирая королей. Принц замер, пораженный этой мыслью, а затем оттолкнул Шидари и рванул тяжелую дверь, вваливаясь в зал.

Калдер восседал на троне, рассеянно держа в руках корону. При виде брата в окровавленной рубашке, он изумленно округлил глаза. Взбешенному Кайдену захотелось плюнуть в него, но вместо этого он лишь произнес самым язвительным голосом, на какой был способен:

— Король Калдер!

Брат удовлетворенно кивнул. Кайден подошел ближе и заговорил быстро и без церемоний:

— Ты должен помочь мне остановить берсерков!

— Я повелел отправить больше войск к границе… — Калдер заносчиво поднял свой мощный подбородок, будто гордясь принятым решением, которое, однако, принадлежало не ему.

— Я говорю о берсерках, которые громят наш дворец! — вскричал Кайден. — Они убили отца — ты понимаешь это? Они и нас убьют! Я остановил одного боевой магией, — он опустил голову, теряя из виду недоуменное лицо брата, и развел руками, — но этот способ слишком затратен, а берсерков слишком много.

Кайден снова посмотрел на новоиспеченного короля — тот молчал и потирал подбородок. На лице Калдера читалось сомнение, когда он перевел глаза в сторону дальней стены тронного зала, куда плохо проникал свет свечей. Кайден проследил за его взглядом и вздрогнул — там стояли несколько берсерков. По их горящим глазам было видно, что они готовы к преображению в любую минуту.

Он отпрянул и крикнул Калдеру:

— Помоги мне! Давай объединим силы наших меток и сотворим сдерживающее заклятье, — Кайден подбежал ближе к брату, который растерянно хлопал голубыми глазами и пожимал плечами. — То заклятье, которое используют после боя берсерков, — пояснил Кайден, — ну же!

Он в отчаянии смотрел то на Калдера, который не предпринимал никаких действий, то на группу берсерков. Взгляд Кайдена упал на Шидари, вошедшего следом за принцем в тронный зал, и теперь молчаливо наблюдавшим за разговором братьев, присев на подоконник одного из высоких окон и скрестив руки на груди.

Что, если король коури все же управляет берсерками? Почему они здесь, но не преображаются и не трогают Калдера? Шидари приказал им сохранить жизнь брату? А отцу? Ведь эльф направлялся к королю из подземелья, а после — король мертв. Калдер оказался сговорчивее отца — понял принц. Но какова же его, Кайдена, в этом роль?

— Ты обещал корону Белой луны мне! — неожиданно выкрикнул он, осознавая свой проигрыш.

— Как скажешь, — Шидари пожал печами и бросил что-то берсеркам на своем языке.

От группы коури сразу же отошел один из мужчин и угрожающе двинулся в сторону трона, где испуганно заерзал Калдер. Проклятье, Кайден этого не хотел! В ужасе наблюдая, как разгорается пламя под кожей берсерка и как брат вскакивает, прячась за спинку королевского кресла, он крикнул:

— Калдер, сотвори сдерживающее заклятье!

Лучше всего сейчас помогла бы смирительная магия — она полностью подчиняла тело и разум берсерка, но принц не мог сотворить ее без заранее заговоренного ошейника. Боевой удар он не потянет сейчас — просто не было сил на него после недавней схватки. Вот магия сдерживания — то, что надо, тем более заклятье можно было удерживать вместе с партнером. Кайден снова с надеждой бросил взгляд на брата, постепенно осознавая, что тот просто не владеет магией, вообще никакой, он никогда не занимался ею. Упустить такую возможность, подаренную судьбой, и погибнуть от рук проклятого берсерка — это было похоже на глуповатого Калдера. Значит, второму принцу придется действовать за двоих.

Кайден сосредоточился, повторяя мысленно гимн Эстес, и, вложив все силы, сотворил сдерживающее заклятье — такое, что тень его покрыла не только тронный зал, но и весь этаж дворца, а также распространилась вниз по лестнице — все это принц видел внутренним зрением, контролируя свое желание, вложенное в чары. Огонь берсерка погас, тот остановился, недоуменно оглядывая свои руки.

Сдерживающее заклятье не позволяло рэи преображаться и сдвигаться с места, но не лишало их разума, как смирительное, не подчиняло воле мага. Калдер выглянул из-за спинки трона, где сидел, скрючившись, стараясь спрятать свое мощное мужественное тело. На лице его тут же заиграла самодовольная улыбка, король выпрямился и извлек меч из ножен, направляясь к берсерку. Тот мог бы защититься, имей рэи при себе оружие. Но с голыми руками против мечника, коури, потерявший на время свою удивительную силу, был беспомощен. Отточенным ударом — боевым тренировкам Калдер уделял куда больше времени, нежели магии — брат снес берсерку голову. Кайден вздрогнул и зажмурился непроизвольно, когда та покатился по ступенькам с постамента.

— Прекрасное заклятье!

Вдруг услышал он голос Шидари за спиной, на которого до того не обращал внимания. Король коури стоял на полпути к постаменту трона, положив одну руку на рукоять кинжала, ножны которого были укреплены на поясе, а другой поправляя плащ за спиной, не глядя при этом на принца.

— Я не сталкивался еще с таким! — Шидари, наконец, поднял на него глаза и одобрительно улыбнулся. — Ты много занимался, изучал книги?

Кайден кивнул в замешательстве, не понимая, как реагировать на похвалу эльфа, которого ненавидел.

— Я тоже занимался магией в молодости, — Шидари усмехнулся, — вынужденно. С детства мне приходилось прятать свою сущность, и я в этом преуспел.

— Какую сущность? — Кайден, не понимая, прищурил глаза.

— Сущность рэи! — Шидари развел руками, словно извиняясь. — К сожалению, не могу продемонстрировать тебе мой огонь, твоя магия лишила меня этой возможности.

— Ты берсерк? — изумился Кайден. — Разве берсерк может быть королем коури?

— Конечно, нет. Рэи должны жить в горной Обители и, если выходить оттуда, то только, чтобы умереть в бою, — он обернулся к одному из берсерков, будто ожидая от него подтверждение своих слов. — Поэтому приходилось скрывать огонь ото всех. Знаешь, чего стоит обмануть такого, как Акири, например? Очень непросто. Усмирить шаи, чтобы та не выдала меня — почти невозможно.

Шидари сделал попытку шагнуть вперед, но нога его лишь едва заметно дернулась. На лице коури отобразилось мгновенное замешательство.

— Что ж, ты смог обратить мою тайную силу в слабость! — почти с восхищением сказал он Кайдену, справляясь с чувствами. — Твое заклятье подействовало и на меня. И это меня не устраивает, извини.

Оборвав свою речь, Шидари без лишних слов выхватил из ножен кинжал и метнул в Кайдена, сохраняя все то же бесстрастное выражение лица. Клинок угодил принцу в горло, и тот, не успев даже осознать происходящее, мешком повалился на пол, захлебываясь кровью. Тень заклятья распалась, глаза Шидари загорелись огнем, когда он посмотрел на Калдера, залепетавшего:

— Разве берсерки могут пользоваться оружием?

— В перчатках — могут, — успокоившись, он погасил внутренний огонь и направился к выходу, бросая королю Белой луны, не оборачиваясь, — Подпиши указ о привилегированном статусе коури в ваших землях, иначе последуешь за братом.

Выходя, Шидари уже не видел, как Калдер бросился к конторке, на которой лежали подготовленные бумаги указов. Рэи, оставшиеся охранять его, не оставляли новоиспеченному королю выбора.

— Кор, вам не показалось странным, — Антерия, чуть замедлив коня, поравнялась с маршалом, — что тайна, которую коури удавалось скрывать от всего мира и от собственного народа столько веков, так легко поддалась нам?

— Мы взяли их великую крепость почти без боя, и через пару часов уже были в подземелье Кровавого алтаря, — словно вторя ее мыслям, задумчиво произнес советник. — Я думаю, хорошо, что мы разворошили это гнездо и вывели женщин на поверхность. Интересно, что мы увидим, когда вернёмся в Даур, — он усмехнулся.

— Боюсь, разоблачение столь жестокой правды повергнет народ коури в смятение и хаос, — Антерия отвлеклась, разглядывая острые пики темных крыш в сизой дымке, укрывающей Обитель рэи вдалеке.

— Ну здесь пока все тихо, — удовлетворённо хмыкнул Кор, проследив за взглядом королевы. — Интересно, мы первыми расскажем Акири о подземелье, или ему уже доставили весть?

— Надеюсь, ему доставили весть, что мы явимся не как враги. Сообщение о том, что он осмелился взять принца Марка в плен, повергло меня в шок! — Антерия сверкнула глазами.

— Да, рэи чувствуют себя поистине всесильными и ничего не боятся, — Кор ухмыльнулся. — Но все же Акири не безумец, никогда им не был. Полагаю, Его Высочество Марк цел и невредим, хотя не уверен, что с ним хорошо обращались.

Марк лежал на спине поперек кровати, частично свесив ноги. Одной рукой он хаотично скользил по простыне, а другой зарылся в волосы Акири, чей рот сейчас плотно охватывал разгоряченную головку члена принца, а ладонь сдавливала напряжённый ствол, двигаясь то едва-едва, то резко и быстро, доводя Марка до исступления.

Принц не мог сдерживать себя, да и не хотел. Запрокинув голову, Марк стонал так, что казалось, вся Обитель рэи слышала его. Его тело непроизвольно сгибалось и выгибалось в предвкушении скорой разрядки, он бездумно сжимал волосы Акири в кулаке и толкал голову главы вниз, насаживая его рот на член глубже, плотнее. Марк не видел, что происходит у него между ног — все было скрыто золотистыми прядями любовника, как завесой, но он чувствовал, и это чувство пронимало его до кончиков волос, бежало дрожью по коже, заставляло мышцы судорожно вздрагивать.

Когда Акири в очередной раз остановился, оттягивая удовольствие, Марк томительно застонал и потянулся руками к паху, желая завершить дело самому, но коури перехватил его запястья, вжимая в постель, и принялся ласкать пульсирующий член языком, едва касаясь, заставляя принца извиваться, судорожно выворачивая руки из хватки Акири. А после опять взял истекающую смазкой головку в рот глубоко и полно, и тогда внизу хлопнула никогда не запираемая дверь.

Акири резко отпрянул от Марка, откидывая волосы с лица, нахмурил брови и молча направился к выходу из комнаты.

— Постой, не уходи, Кири! — взмолился принц, обессиленно приподнимаясь на локте, и посмотрел на удаляющегося голого эльфа, который, не оборачиваясь, вышел.

— Это жестоко! — сказал себе Марк разочарованно, обхватывая стоящий член руками, чтобы закончить самому, но ощущение собственных рук не могло конкурировать с наслаждением от горячих губ Акири.

— Он не был жесток с тобой? — первое, что спросила сестра при встрече, настороженно касаясь рукава Марка кончиками пальцев.

— Э… нет, — рассеянно ответил он, всё ещё находясь в плену послевкусия недавней страсти.

Принц слегка приобнял королеву за плечи, пользуясь моментом, что никто не смотрел на них. Он вдруг осознал, что ни разу не вспомнил о сестре за то время, что был заложником Акири, не побеспокоился, не спросил о ней или о том, как протекает война. Его голова и сердце были заняты совсем другими вещами. Марк ощутил, как кровь приливает к лицу и про себя поблагодарил богов, что она прилила не к паху, что было вероятно, учитывая, какие воспоминания посетили его в этот момент.

Пока коури подготавливали зал для переговоров, а военачальники Золотой луны прогуливались по Обители, Антерия и принц беседовали на балконе дома Акири, сейчас пустующего. Марк смотрел на персиковый сад, который знал уже в деталях, на восковые узкие листья, отражающие яркий солнечный свет, и прикидывал, стоит ли надеяться, что главе Ордена хватит деликатности не выдавать их вспыхнувших отношений? Это было сомнительно, ведь Акири не считал их странными или постыдными, в отличие от Марка, который, как ни старался поверить в убеждения рэи, не мог отбросить то, что знал всю жизнь.

— Ну что, есть у коури члены? — вдруг засмеялась Антерия и шутливо толкнула брата локтем в бок, от чего тот вздрогнул, вырываясь из раздумий.

— Что? О чем ты? — Марк, казалось, забыл, как дышать, а лицо его вспыхнуло.

— Эй, я просто вспомнила твою шутку — ну, помнишь? — Антерия посмотрела на него изумлённо. Наверно, заметила его замешательство. — «Зачем коури члены, раз у них нет самок?»

— Ах, да, вот ты о чем, — Марк облегчённо опустил лицо. — Но откуда мне знать об их членах? — он попытался изобразить улыбку на лице.

— Говорят, рэи ходят тут, в Обители голышом, вот я и подумала, может тебе приходилось видеть, — теперь уже сестра смутилась, увидев, что Марк слишком серьезно воспринял шутку, словно растерял свое превосходное чувство юмора.

— А, нет, я не видел, — он снова устремил взгляд в сад, чтобы не сталкиваться с королевой глазами.

— Но что, — не унималась Антерия, понизив тон, — если я скажу тебе, что у коури есть самки?

Пораженный Марк уставился на нее, и выражение его лица, казалось, не изменялось до конца рассказа.

Обсуждение ситуации на фронте, в котором принимали участие военачальники Золотой луны, королева и принц, а со стороны Ордена рэи — Акири и его приближенный Этали, завершилось к вечеру.

Рэи тщательно скрывали чувства, которые вызвала у них правда о женщинах, заточенных под Кровавым алтарем. Единственным проявлением, замеченным Марком были нервно сжатые челюсти Акири, но принц догадывался, какая буря, должно быть, вскипала в его душе.

За недолгое время общения с главой проницательный Марк научился читать его чувства, как открытую книгу, несмотря на легендарное самообладание рэи, которое было жизненно необходимо представителям Ордена, ведь любой всплеск чувств у берсерка мог привести к преображению с потерей контроля за силой. И самый мощный из ныне живущих рэи Акири был и самым сдержанным, что давалось ему непросто, учитывая природную горячность.

Когда речь зашла о вероломстве и коварных выходках Шидари, которые едва не привели к разрыву многовекового союза с королями Золотой луны, глава рэи дал себе волю, гневно сверкая глазами, едва не полыхающими магическим огнем, что заставило собеседников поволноваться. Преобразившегося рэи можно было остановить силой оружия, но для этого численность противника должна была превосходить в сотню раз — лишь засыпая берсерка стрелами со всех сторон, пробивая защиту пиками, заменяя умерших от его силы свежими воинами, рэи можно было уничтожить без магии. И это касалось рядовых представителей Ордена — не Акири. Потому сейчас его союзникам приходилось лишь уповать на здравомыслие главы и его миролюбие, как недавно Марк понадеялся на это и доверился, расслабившись и поддавшись.

— Мы соберём все силы рэи по фронтам и выдвинемся на северный фланг, — заключил Акири, выслушав сведения о том, что объединенные войска Шидари и Белой луны направлены к северному участку границы королевств. — Я буду лично руководить ударом по проклятым магам, которые держат наших братьев в рабстве.

Он промолчал про Шидари — удар по войску короля-отступника должны были нанести армии людей, ведь Скрижали запрещали коури убивать друг друга, даже если речь шла о предательстве.

Когда стороны пришли к соглашению о совместном массовом выступлении на севере, и формально переговоры были окончены, Марк добавил:

— Я тоже отправлюсь туда. В качестве наблюдателя, наверное, — он постарался скрыть смущение — его присутствие среди военачальников и так было курьезным и, скорее, отдавало дань традиции, но не целесообразности.

Кор как военный советник согласно кивнул головой, не скрывая изумления, а лицо королевы выражало что-то вроде: «Ты сбрендил?»

— К какому подразделению вы хотели бы присоединиться, Ваше Высочество? — спросил маршал.

— Я хотел бы посмотреть на военную науку рэи в действии, — Марк постарался вложить в свой голос уверенность в том, что им движет лишь любопытство.

Антерия покачала опущенной головой, выражение ее лица означало «Точно сбрендил!». Марк мельком глянул на хранившего молчание Акири — к удивлению, впервые принц не смог прочитать его чувств.

Недолгое путешествие через междумирье снова закончилось ударом. На этот раз Алекса впечатало спиной во что-то твердое с такой силой, что он невольно застонал, чудом успев пригнуть голову и сберечь затылок. Он открыл глаза и обнаружил себя сидящим у большого дерева в светлом, солнечном лесу. Рядом с травы медленно поднималась Соле, убирая растрепанные волосы с лица и озираясь. Он не сразу увидел Дани — тот оказался выброшенным прямо в ежевичные заросли неподалеку, из которых тщетно пытался выбраться, отдирая от одежды цепкие ветви.

— Я помогу тебе, Дани, — тихо проговорил Алекс, порываясь встать.

Ноги не послушались его, и он осел на землю, упираясь в нее ладонями, сейчас только разглядев их — тыльная сторона рук была покрыта пузырями, некоторые из которых лопнули, и теперь из них сочилась сукровица, а пальцы были полностью лишены кожи, которая отслоилась лоскутами. Чувства Алекса, до того притупленные, словно ожили от увиденного, и боль обрушилась на него. Мужчина заметался, не зная, какую позу принять, чтобы облегчить страдания. С него словно содрали кожу и разорвали тело изнутри, ничего не помогало. Алекс скрючился, уперев голову в согнутые колени и крепче сжал зубы, стараясь подавить стон. Он хотел обхватить ноги руками, но любое прикосновение пострадавшими ладонями было так болезненно, что он просто раскинул их безвольно, подставив изъязвленные кисти солнцу.

— Ты как? — спросила его подошедшая Соле, опустив руку на плечо.

Судя по ее лицу, выглядел мужчина удручающе. Алекс ничего не ответил, только поднял глаза и тогда увидел перед собой Дани, который едва не плакал. Лицо коури, расцарапанное ежевикой, выражало высшую степень раскаяния, когда он бросился к Алексу, желая обнять, но в последний момент убрал руки, не решаясь прикоснуться.

— Прости меня, я не хотел этого!

Дани повторил за последние минуты или часы эти слова с десяток раз, хотя всё и так было очевидно, по крайней мере, для Алекса — мужчина лишь отмахнулся, не находя сил для разговора. Дани сокрушенно качал головой и взволновано продолжал:

— Меня ведь учили, как направлять силу, учили! Но почему-то я не сумел. Когда это произошло, в моей голове всё… — он стукнул себя ладонью по лбу, — Я вспомнил только о Скрижалях, но не вспомнил о тебе, — коури опустил голову, замолчав. — Я едва не убил тебя. Мне нужно держаться подальше от вас. Я опасен, — заключил Дани с холодной решимостью, поднимаясь.

На лице Соле явственно читалось «А я говорила!», но вслух она сказала иное:

— Ну нет! Сначала помоги исправить, что натворил! — девочка уперла руки в бока, — Разве не видишь — Алексу нужна помощь. Надо промыть его раны, чтобы они не нагноились. Найти укрытие и воду.

— Да! — с готовностью откликнулся Дани. — Я поищу, — и опрометью кинулся куда-то, не взяв даже флягу.

— Где мы вообще? — прохрипел Алекс. — Что за место на этот раз?

Соле оглянулась, обводя глазами приветливый солнечный лес, в котором крепкие дубы чередовались со светлокорыми тополями.

— Выглядит дружелюбно, — пожала она плечами.

Не успела она договорить, как Дани выскочил из-за деревьев с расширенными глазами и, волнуясь, указал туда, откуда прибежал:

— Там дорога и дома!

Пару мгновений все раздумывали — никто не хотел повторить опыт с деревней женщин-коури. Наконец, Алекс сказал:

— Не надо идти по дороге. Пойдем по лесу вдоль нее, выйдем к домам и попробуем понять, что это за край, и кто его населяет.

С этими словами он схватился за шершавый ствол дерева позади себя, чтобы опереться на него, стараясь перетерпеть саднящую боль в ладони, и с трудом поднялся. Голова кружилась, но ноги не подгибались — это было хорошо. В жизни Алекса случалось разное, и в подобном состоянии ему уже приходилось бывать, когда однажды его избили до полусмерти и вдобавок ткнули ножом под ребра, но рана оказалась легкой, оставив о себе на память лишь бледный косой шрам. Он вспомнил, как шел по переулку Сталле, одной рукой хватаясь за стены домов, чтобы не упасть, а другой стараясь зажать рану в боку. Сейчас он тоже схватился за опору и сделал шаг в сторону, куда указал Дани, но все же пошатнулся и едва не упал. Юноша успел подхватить его и усадить обратно на землю.

— Может, мы сами сходим, осмотримся, а ты тут посидишь, Алекс? — предложила Соле.

— Нет! — вдруг резко сказал Дани, — Я не оставлю его. Что это за место — мы не знаем. Кто-то может прийти сюда, когда нас не будет.

Раньше коури никогда не высказывал собственных решений, хотя, наверняка, имел мнение, но предпочитал поступать так, как велел Алекс. Сейчас же мужчине оставалось только согласиться:

— Да, лучше не разделяться. Я смогу идти, — с этими словами он снова сделал рывок, чтобы подняться.

Дани подхватил его подмышку и прижал к себе, зашептав почти в ухо:

— Я помогу тебе, обопрись на меня. Я не преображусь, не бойся, я не чувствую этого сейчас.

Алекс удивленно посмотрел на юношу — ему и в голову не приходило бояться Дани. То, что случилось на площади в поселке, казалось страшным сном, и мужчина не задумывался о том, что такое может повториться.

Он закинул руку коури на плечо, повиснув на нем всем весом — слабость была такая, что Алекс просто не мог стоять на ногах, хоть и не хотел в этом признаваться. Дани почти волоком потащил его через лес, и вскоре среди деревьев показалась желтоватая дорога. Не выходя на нее, друзья пошли вдоль, и спустя пару минут лес закончился, открывая вид на возделанные клочки полей, покрытых еще не высокими метлами кукурузы и ровными рядками злаковых посевов. За полями виднелась деревня, с одной стороны поджатая дубравой, а с другой окруженная пастбищем, где друзья увидели стадо не то овец, не то коз — небольших грязно-белых животных.

Странное предчувствие заставило Алекса взволнованно вздохнуть, и он поторопил спутников:

— Пойдемте скорее, пока никого нет. Пройдем через кукурузу и спрячемся в той дубраве, подальше от пастбища, а то столкнемся с пастухом.

Дани послушно устремился напрямик в достающие мужчинам до пояса заросли кукурузы. Вскоре, проделав заметную тропу на поле, друзья шмыгнули в лесок, а оттуда вышли к ближайшим домам. Было очень тихо, казалось, будто селение необитаемо. Воспользовавшись отсутствием жителей на улицах, они прошли немного в глубину деревни, и тогда Алекс замер, как вкопанный, и остановил Дани, положив руку ему на грудь.

— Я знаю это место, — не сразу вымолвил Алекс, — я бывал тут раньше.

Он ошеломленно смотрел на дом, в котором родился и провел первые восемь лет жизни — родительский дом.

Соле, которая шла чуть впереди, обернулась к мужчинам.

— И какой это край?

— Это Королевство Белой луны, недалеко от Сталле, — Алекс видел, как растягиваются в ликующей улыбке губы девочки, и хотел бы ответить ей тем же, но ему просто не хватило душевных сил.

Это было место, о котором он тосковал всю жизнь и куда боялся попасть более всего на свете. Он бесстрастно смотрел на запертые крепко двери, занавески в окнах, высаженные кучкой у входа скромные цветы — дом явно не пустовал — но в душе его уже зарождалась буря. На какое-то мгновение вихрь воспоминаний ворвался в сознание, заглушив физическую боль. Но чей-то голос оборвал его погружение в пучину памяти.

— Кто вы такие? — Алекс встрепенулся и обернулся на звук.

Перед ними стояла старая женщина в длинной полотняной рубахе с посохом и чабанской палкой с крюком в руках, кожа ее была коричневой от загара и чрезвычайно морщинистой, что оттеняло яркие и ясные голубые глаза, а во лбу, на удивление, угадывалась магическая метка. Рыжеватые волосы с легкой проседью были собраны в растрепанную косу. Женщина медленно переводила взгляд с одного путника на другого, выражение лица ее при этом оставалось неясным: в нем то ли угадывалась насмешка, то ли любопытство, то ли неприязнь.

— Мы путники, бежали из рабства в землях Красной луны, — проговорил Алекс.

— Из земель Красной луны? — старуха недоверчиво прищурилась. — Далеко… Долго, наверное, бежали. А по твоему виду кажется, — она кивнула в сторону Алекса, — будто ты только что вышел из битвы с берсерками.

Мужчина ничего не ответил, с неудовольствием обратив внимание, что старуха пристально осматривает Дани.

— Твоих рук дело, ушастое отродье?

Дани вздрогнул и опустил глаза. Теперь уже женщина обратилась почему-то к Соле:

— Думаю, его не следует держать без ошейника. Он сбежит при первой же возможности. Правда, сейчас уже не принято пленить коури — они свободно бродят по этим землям, — старуха гневно сплюнула.

— Свободно бродят? — недоуменно переспросила Соле.

— Да, приказ короля Калдера. Ушастые теперь наши друзья! — она воздела руки к небу, легко взмахнув обеими увесистыми палками.

— Короля Калдера?! — воскликнула Соле, округлив глаза.

Алекс тоже удивленно посмотрел на женщину — если он правильно помнил, так звали одного из принцев Белой луны, братьев Соле. Что же произошло за их отсутствие? Старуха не ответила. Развернувшись, она направилась в центр деревни, бросив друзьям, не оборачиваясь:

— Идите со мной, я пущу вас отдохнуть в моем доме. А больше здесь почти никого нет — все уехали в город на праздник.

— Праздник середины лета? — Соле пыталась догнать ее.

— Да, — все также не оборачиваясь, ответила женщина.

— Спасибо за приглашение, — выдохнул Алекс.

Он едва держался на ногах, опираясь на плечо Дани, которого женщина приняла за их пленника, и с облегчением увидел, как старуха остановилась у небольшого дома с краю деревни и нырнула в дверь. Внутри было темно и прохладно. Сразу, не задерживаясь у порога, женщина провела гостей в проходную комнату, где стоял большой стол и несколько лавок вдоль стен, и указала на одну из них Алексу.

— Ты ложись здесь, — распорядилась она.

Он не понял, почему должен лечь, но с готовностью упал на скамью, свернувшись калачиком и вжавшись в твердую поверхность.

— Я помогу тебе, — старуха деловито отошла к столу, — облегчу боль. Я занимаюсь целительством немного. Я много чем занимаюсь в этом селении, — она усмехнулась, — стерегу дома, пасу овец, принимаю роды — всякое делаю.

Она вновь повернулась к друзьям, переминающимся с ноги на ногу у входа.

— Ты ведьма? — догадалась Соле.

— Я не ведьма! — старуха сердито ткнула пальцем в метку на лбу.

— Ты знатного происхождения, — словно подтвердила девочка, кивнув головой.

— Да! Но я давно ушла от них, — женщина отмахнулась, — от своей семьи. Порвала с ними много лет назад. Ты еще не харкал черной кровью? — обратилась она к Алексу.

Тот отрицательно покачал головой, не в силах ответить. Стоило Алексу прилечь на лавку, как на него навалилась непреодолимая слабость, глаза закрывались сами собой, и он, наверное, уже уснул бы, если бы не боль, давившая ему то грудь, то живот, то резким жжением напоминающая о себе в ошпаренных руках.

— Я приготовлю снадобье. Но ты, — старуха сердито уперла руки в бока, глядя на Соле, — надень на своего берсерка ошейник. Я вижу, что у тебя есть артефакт, — она направила палец на заплечный мешок девочки. — И не хочу, чтобы это чудовище оставалось тут без присмотра, пока меня не будет.

— Не надо, — пробормотал Алекс, проваливаясь в сон, — не трогайте его.

— Он наш друг! — сквозь пелену мужчина удовлетворенно услышал голос Соле.

Хотелось бы посмотреть, как изменилось лицо знахарки, но он уже не смог открыть глаза. Следующее возвращение Алекса в реальность произошло, когда грубоватые руки разлепили его губы и сделали попытку влить в рот что-то резко пахнущее и жгуче-горькое. Он закашлялся и проснулся, оглядываясь. Было по-вечернему темно, он все также находился в той же комнате на лавке, но был полностью раздет и накрыт лоскутным одеялом. Старуха снова поднесла ко рту Алекса снадобье, он отхлебнул и поперхнулся от горечи, часть темной пахучей жидкости выплеснулась ему на грудь.

— Вытри! — приказным тоном бросила женщина.

Откуда-то из темноты вынырнул Дани с влажным полотенцем и обтер Алекса. Мужчина увидел, что возле лавки стоит таз с мутной буро-красной водой — очевидно, с помощью этой воды и полотенца они отмыли всю кровь с его тела, которое сейчас было чистым, лишь покрытым пятнами ожогов и ссадин. Слабо подняв руку, Алекс взял у женщины медную кружку со снадобьем и сам поднес к губам. Не сразу, но отвратительную жидкость удалось выпить.

— Тебя будет лихорадить после этой микстуры, — предупредила женщина. — Так надо, Алекс.

Он не помнил, что представлялся, но, видимо, Соле назвала его имя. Девочки рядом не было, но коури был без ошейника. Значит, старуха не могла причинить вред принцессе — Дани не позволил бы. Эта мысль успокоила Алекса, и он с облегчением повалился обратно на лавку.

Ему снились ужасные сны, какие-то кошмарные образы, перетекающие один в другой, круговерть, всполохи, он чувствовал жуткий холод, слышал, как стучат его зубы, а после холод сменился на жар, огонь охватывал его тело. Алекс сорвал одеяло и раскинул руки в стороны, ударившись одной из них о стену, и тогда понял, что уже проснулся.

При свете свечи над ним склонился озабоченный Дани, а позади стояла знахарка и сердито ворчала.

— Ты должен мочить ему голову, чтобы охладить. Ты понимаешь, бестолочь ушастая? — знахарка уперла руки в бока.

— Да, я понимаю ваш язык, — тихо ответил ей коури, не оборачиваясь, а сам раздосадовано нахмурился, чего старуха не увидела, и поднес к лицу Алекса мокрую тряпку.

Прохлада коснулась горящего лба мужчины, и он облегченно вздохнул, прикрывая глаза, и открыл их снова тогда, когда почувствовал мягкий поцелуй на щеке. Алекс с усилием улыбнулся Дани, ему хотелось прикоснуться к юноше, но рука не послушалась и безвольно упала на лавку.

— Прости меня, — голос Дани дрожал, а глаза блестели, — Я не хотел тебе навредить. Что же я наделал! — он зажмурился. — Лучше бы я вечно оставался незрелым.

— Такого больше не повторится, — почему-то Алекс был в этом уверен. — Ты научишься, — прошептал он пересохшими губами.

Дани нервно сглотнул и снова поцеловал, потом снова и снова, но Алекс уже засыпал, чувствуя сквозь тяжелый сон его нежные губы на своей щеке.

Утром он чувствовал себя на удивление лучше. Слабость так же не давала толком двигаться, но боль внутри слегка погасла, да и руки заживали — Алекс с удивлением посмотрел на пальцы, затягивающиеся нежной розовой кожей. Он попробовал встать, подхватывая сползающее на пол одеяло — находиться перед женщиной голым было не по себе, но смог лишь присесть на лавке перед восседающей за столом знахаркой.

— Спасибо, — едва проговорил Алекс.

— Полегчало? — дружелюбнее обычного спросила старуха.

Алекс кивнул.

— А где мои друзья?

— Девчонка гуляет по селению, ушастого я отпустила спать — он просидел над тобой всю ночь. Странного друга вы себе нашли, — женщина пожала плечами, — но преданного. Вот только зачем он так поступил с тобой? Он пожалел уже тысячу раз, и будет жалеть всю жизнь, похоже. Но как же так вышло?

— Он… — Алекс и сам не знал, как объяснить поступок Дани. — Он потерял рассудок в тот момент, не понимал, что делает. Только ошейник остановил его…

Женщина в раздумьях посмотрела на него, а затем молча кивнула, словно соглашаясь с собственными мыслями.

— Сейчас я покормлю тебя. Твои приятели уже ели.

С этими словами она ушла куда-то и вернулась с котелком, из которого поднимался ароматный пар. Алекс невольно сглотнул набежавшую слюну — он и забыл, когда ел в последний раз.

— Голоден? — спросила старуха. — Значит, идешь на поправку.

— А черная кровь? — с сомнением спросил Алекс.

Он знал, что если раненый берсерком не отхаркнёт свертки из легких, то умрет — так говорили в армии.

— Наплевал уже достаточно! — знахарка отмахнулась. — Всю ночь кашлял и давился.

Она подала мужчине тарелку с похлебкой, и он начал быстро есть, почти не чувствуя вкуса, рассматривая при этом знахарку.

— Как твое имя? — наконец, спросил Алекс.

Женщина нахмурилась.

— Неважно. Зачем тебе?

— Хочу знать, кого благодарить, — он вытер губы тылом ладони, отставляя пустую миску.

— Это ни к чему, — знахарка отвернулась и понесла посуду из комнаты, столкнувшись в двери с Соле. — Будешь есть, девочка?

Та с радостью закивала головой, на что Алекс невольно улыбнулся — ведь старуха сказала, что уже кормила его друзей с утра. Вернувшись с чистой тарелкой, женщина налила принцессе похлебку и сказала:

— Изабелла, — она подняла глаза на Алекса. — Меня зовут Изабелла.

— О, звучит красиво, — ответил он, задержав взгляд на магической метке во лбу знахарки — имя было аристократическое.

— Почему ты ушла от своей семьи? — Соле, видимо, подумала о том же.

— Сбежала! Не ушла, — поправила старуха. — Захотела свободы, вольной жизни. Тебе не надо так поступать! — неожиданно резко буркнула она, тыча узловатым пальцем в Соле.

Девочка встрепенулась, округлила глаза и повела плечами, дескать «Я и не собиралась», но Алекс понял, что знахарка попала в точку. Тем временем, женщина продолжила увещевать принцессу:

— Как видишь, ничего хорошего из этого не вышло. Живу тут одна: ни мужа, ни детей. Мать всему селению… — последнее она проворчала себе под нос, опустив лицо. — А могла бы воспитывать пару прыщавых отпрысков от барона, как его там, запамятовала уже, — знахарка подняла чуть смеющиеся глаза.

Алекс улыбнулся — женщина не жалела о своем решении. А Соле лишь повела плечами и принялась доедать суп.

После еды он снова лег на лавку, грудь почти не болела, но живот сжимали мучительные спазмы, Алекс ворочался, поджимая колени и вдавливая в живот свернутое одеяло, чтобы унять боль, пока не уснул. К середине дня он проснулся в ознобе, закутался с головой, высунув на свет лишь часть лица. Тогда он, наконец, увидел Дани, который вошел в комнату, сонно потирая глаза. Знахарка, возившаяся у дальней стены, буркнула язвительно в его сторону:

— Поспать ты молодец! — и толкнула юношу в плечо кулаком, отчего тот слегка пошатнулся и удивленно посмотрел в ее сторону.

— Ой, прости! — женщина театрально всплеснула руками. — Не сожги меня только!

Ее страх перед берсерком был наигранным, да и ненависти почти не было. Иначе старуха не стала бы кормить коури и предоставлять кров. Да и как можно было ненавидеть Дани? Алекс искренне не понимал этого. Ему казалось, что юноша должен был покорять и очаровывать любого с первой же минуты знакомства. Он смотрел из щели в своем одеяле на профиль Дани, на его чистые глаза и не мог налюбоваться, с радостью заметив, что тот направляется к нему. Юноша присел на край лавки и положил руку на спину Алексу, сделавшему вид, что спит, затем отогнул край одеяла от лица мужчины и легко поцеловал лоб.

— Он снова горит, — встревожено сказал Дани знахарке.

— Ничего, — отозвалась та откуда-то издалека, — так надо. Он уже выздоравливает.

Уже к вечеру Алекс смог встать и одеться. Хозяйка пригласила всю компанию к костру во дворе ее дома, где зажаривала на вертеле куропатку.

— Это я ее убила! — гордо заявила Соле пришедшему Алексу.

Он одарил девочку самой теплой улыбкой, на какую был способен — все время пребывания у гостеприимной знахарки Алекса мучила совесть, что они просто пользуются добротой женщины, ничего не делая взамен. Но позже он узнал, что Дани помогал женщине во дворе, а Соле — по кухне. Они хорошие ребята, а от него, Алекса, как всегда, мало толку. Он слегка усмехнулся и присел у костра, невольно пряча еще не зажившие руки подальше от огня. Соле села рядом и легонько прижалась к его плечу щекой.

— Мы снова сидим у костра, — тихо сказала она доверительно, — как в Рандшеле, только теперь мы дома!

Алекс поднял глаза на небо, чуть затянутое пеленой пахнущего копченым мясом дыма, глядя на яркие летние звезды, почти полную золотую луну в восточном углу небосвода, виднеющуюся сквозь черное кружево кроны дерева в саду знахарки. Он перевел взгляд на Дани по другую сторону костра, поймав его улыбку — искреннюю, влюбленную, наполненную очарованием и нежностью, такую, что сердце сладко заныло, и улыбнулся в ответ. Хозяйка, сидящая рядом с Дани, окинула юношу осуждающим взглядом, и скорее, ее недовольство вызвало его недвусмысленное выражение лица, которое просияло, стоило Алексу войти, а не тем, что «ушастое чудовище» стоял рядом с ней с топором в руках — Дани колол щепу.

Они просидели у костра не один час. Куропатки были давно съедены, а кости брошены двум пастушьим собакам Изабеллы. Хозяйка то и дело хлопотливо забегала в дом, вынося то кипящий травяной чай, то горсть сушеных фруктов на тарелке, иногда приседая, чтобы рассказать пришедшую ей на ум историю из своей долгой и нескучной жизни. Но больше говорила Соле. Без умолку принцесса рассказывала об их путешествии через земли Красной луны. Знахарка слушала, затаив дыхание, как и Алекс — он и не думал, что в глазах девочки все было так красочно. Дорога через Рандшель казалась ему беспросветно темным и безнадежно пугающим мучением без конца, где единственным украшением были его юные спутники, страх за жизнь которых доводил его до нервного истощения. Для Соле же это было захватывающим приключением, заставляющим ее глаза гореть.

Прошло еще пара дней, когда Алекс почувствовал себя практически здоровым. Лечение знахарки действовало на него превосходно: поверхностные раны затянулись, пусть не за минуты как у берсерков, но за несколько дней, оставив после себя лишь красные пятна на коже, грудь не тревожила его, лишь при быстрой ходьбе сбивалось дыхание и сердце начинало частить. И только боли в животе продолжали мучить его, иногда схватывая так, что Алекс был вынужден останавливаться и приседать на корточки, сжимаясь и стараясь перетерпеть приступ. Но, пожалуй, это не помешало бы ему продолжать путь до Эстеталии — пора было уходить, хоть покидать уютный и гостеприимный дом Изабеллы совсем не хотелось.

Словно прочитав его мысли, женщина подошла к Алексу и сказала:

— Скажу тебе честно, вы мешаете мне — я привыкла к уединению, — она, словно извиняясь, развела руками. — Я не гоню вас, к тому же ты должен выпить еще две дозы снадобья. Но… — знахарка помедлила, словно решаясь сказать что-то. — Я покажу вам одно место, где вы можете спать, пока хозяева не вернулись.

С этими словами знахарка подвела его к дому, на который ему было больно даже смотреть — его старому дому.

— Хозяева попросили меня присмотреть за домом, пока они уехали в город на праздник. Тут у них есть сарай, где можно заночевать.

Алекс облегченно вздохнул, глядя на свинарник и радуясь, что не придется входить в дом, где он стал свидетелем самой страшной сцены в его жизни. Изабелла провела его в сарай, подняв засов.

— Тут они держат кур, — в подтверждение ее слов внутри поднялся куриный гвалт.

— Разве не… — он осекся, когда хотел сказать про свиней. — Это похоже на свинарник.

Изабелла пожала плечами.

— Поужинайте у меня и ложитесь спать под крышей на сене, — она указала пальцем наверх. — И не забывайте закрыть засов. Мне овец хватает, чтобы я еще кур собирала по селению, — с ворчанием женщина удалилась.

Вечером Алекс уже собирался спать, ворочаясь на тонком слое соломы под оглушительное кудахтанье, заглушающее голос Дани, который что-то шептал ему, что-то нежное, если судить по разомлевшему выражению его лица и ласковым касаниям руки. Алексу достаточно было видеть это, не обязательно слышать сказанное, к тому же, в порыве чувств Дани часто переходил на язык коури — мелодичный шелест вкрадчивых эльфийских слов как нельзя лучше подходил для любовных признаний. Когда очередное едва слышное слово сорвалось с губ Дани, Алекс не смог устоять от соблазна коснуться их, он приподнялся на локте и потянулся лицом к юноше, прикрывая глаза, чувствуя, как дыхание его учащается и сердце начинает стучать отчетливее. Дани тоже подался вперед, легко положив ладонь на затылок мужчины.

— Смотрите, что я принесла! — возглас Соле заставил коури отстраниться так резко, что он чуть не повалился назад.

Алекс вздрогнул и посмотрел на девочку, которая влезала на верхний ярус сарая с темной бутылью в руках.

— Что это? — изумился Алекс, прекрасно понимая, что в ее руках вино. — Откуда?

— Сегодня Ночь середины лета! — пропустила Соле его вопросы. — Предлагаю отметить праздник!

— Думаешь, тебе можно пить вино? — с сомнением прищурился Алекс, пытаясь придать лицу строгое выражение.

— А ты думаешь, нет? — девчонка усмехнулась. — Я не ребенок.

Алекс махнул рукой с улыбкой — она и вправду уже не была ребенком, скорее девушкой. Ему казалось, что Соле повзрослела на его глазах на пару лет. Да и по традициям аристократии она вполне годилась уже для замужества, так почему она не могла выпить вина и повеселиться. С этими мыслями Алекс попытался вырвать пробку из бутыли, но ладони еще болели, и он не смог сжать достаточно сильно. Передав бутылку Дани, который быстро справился с задачей, мужчина спросил:

— Так где, все же, ты нашла выпивку? Не в курятнике же.

Соле засмеялась.

— Я взяла в доме по соседству. Не ругай меня, — девочка сложила руки, как для молитвы. — Я хотела есть. Там столько всего: сыры, колбаса, вяленое мясо ломтиками, орешки…

— Ты влезла в чужой дом? — изумленно спросил Алекс, делая глоток из бутылки.

Вино было весьма крепким и сладким. Его вязкий жар разлился по горлу и согрел желудок, сразу ударив в голову.

— Как ты открыла дверь?

— Я увидела, что чердачное окно закрыто неплотно. Я залезла и поддела его палкой, откинув щеколду.

Алекс рассмеялся:

— Не будь ты принцессой, я бы взял тебя в ученицы.

— Какому ремеслу? — недоверчиво спросила Соле.

Чтобы не отвечать, Алекс выпил еще и передал бутылку Дани, который раскраснелся с одного глотка и широко улыбался.

— Говоришь, там сыр, колбаса… — Алекса вдруг охватило какое-то озорство, желание сделать что-то этакое, да и просто порадовать друзей. — Пойдемте.

Он протянул Дани руку и повел за собой вниз, на улицу, где царила бы кромешная тьма, если бы не золотая луна да пара точек свечных огоньков в далеких домах на другом краю селения. Теплая, даже жаркая, чуть сырая ночь укутала их, ласково обнимая кожу, запах травы и ночных цветов пьянил.

— Где этот дом? — спросил мужчина.

— Да вот, рядом, — Соле указала на глядящий на них черными окнами дом Алекса.

Вернее, бывший дом его семьи, ведь его родители были давно мертвы, и других детей у них не было. Сжимая зубы от досады, мигом утратив хорошее расположение духа, Алекс достал из кармана кусок проволоки, который подобрал в мусоре у входа в курятник, и принялся вскрывать висячий замок на двери. Вскоре тот поддался, и мужчина торжествующе открыл дверь, приглашая друзей войти.

— Дурно так поступать, — пролепетал Дани.

— Да, очень дурно! — Алекс не смог сдержать смеха, обнимая юношу за плечи и увлекая с собой внутрь погруженного в полную темноту дома.

Почувствовав тело Дани под своей рукой, прильнув к его голове и ощутив его родной запах, Алекс на какое-то время вновь повеселел, но лишь до тех пор, пока не вошел в сени, замерев, как вкопанный, перед черной дверью комнаты, которая служила его семье кухней — той комнаты, где умерла мать. Рука Алекса соскользнула с плеча коури и повисла плетью, сердце застучало гулко, отдаваясь в висках.

— Зажги свет, — хрипло сказал он кому-то сзади, кто влетел в его спину, не ожидая, что мужчина так резко остановится в проходе.

Он совсем забыл, что сам держит фонарь. Этот кто-то, наверное, Соле, взял лампу из его бесчувственной руки — все это Алекс ощущал сквозь гулкую пелену парализующего страха. Он понимал, что это безумие, но хотел удостовериться, что его там нет — разрубленного на ошмётки тела матери там, где он оставил ее двадцать лет назад, сбежав из такого же непроницаемо темного дома.

Зажегся свет, Алекс вздрогнул всем телом и резко вздохнул, зажмурившись. Мгновение он не мог себя заставить поднять веки, но когда бег сердца чуть замедлился, он все же сделал это. Широко распахнув глаза, Алекс со смесью удивления и облегчения оглядел комнату: матери там не было, не было кусков ее тела, не было крови, не было никаких следов произошедшего — вообще ничего из того, что он помнил. Эта комната была совсем другая: другая мебель, иначе расставленная, перестроенный очаг из темного кирпича, узорчатый коврик на полу, незнакомая кухонная утварь, корзина с яблоками на полу и сонно мигающий толстый черный кот в углу на лавке.

Здесь было так уютно, мило, по-домашнему безопасно — внутри Алекса словно разжались какие-то стальные тиски, державшие его, и он обмяк, припав плечом к косяку, когда Соле бесцеремонно оттолкнула его в сторону и вбежала в комнату, хватая яблоко из корзины. Следом за ней вошел Дани, озираясь по стенам, подошел к коту, зевающему во всю пасть, и пальцем ткнул животное в розовый нос, улыбнувшись. Алекс тоже улыбнулся обессиленно — места, что было средоточением ужаса, который он пронес в своей душе через все годы, больше не существовало. Давно не существовало. Оно исчезло вместе с его семьей, которой он почти и не помнил.

— Где сыр? — слишком тихо спросил он.

— О, в кладовой! — откликнулась Соле, бросившись куда-то с фонарем, оставляя его и Дани в полумраке.

Золотистый свет луны из окна упал на лицо юноши, присевшего на корточки перед совершенно безучастным котом, напомнив Алексу лунный вечер на каменной полке близ Черного брода. Он подошел к Дани, двигаясь вдоль стены — все же он опасался наступать в центр кухни, где погибла мать — и положил руку на голову юноши, потрепав его волосы. За несколько дней, что они гостили у знахарки, хозяйка дважды наполняла кадку для купания, и сейчас волосы Дани были непривычно пушистые и легкие после мытья, они скользили между пальцев мужчины, лаская их и заставляя возбуждаться. Коури оторвал взгляд от кота и поднял глаза на Алекса, но в этот момент опять явилась Соле, на сей раз с сыром и еще одной бутылью.

— Ого! — одобрительно отозвался Алекс.

Он с удовлетворением наблюдал, как на столе появились вяленое мясо, галеты, посыпанные зеленью, тонкие охотничьи колбаски и стеклянные кружки.

— Не королевский пир, но неплохо! — заключила, скрестив руки на груди, Соле, которая все это и принесла откуда-то.

Очень скоро девочка захмелела, своим непривычно дурашливым видом рассмешив Алекса.

— Я хотела бы стать твоей ученицей! — вдруг пробормотала она, прижимаясь щекой к его плечу. — Ты мне как брат! И ты, Дани, правда!

Дани улыбнулся, опустив глаза. А Алекс с печалью ответил:

— Боюсь, скоро нам придется расстаться, Соле. Теперь уже точно. До Эстеталии один день пути.

Но вместо радости от грядущей встречи с родными Соле начала всхлипывать. Алекс хотел еще спросить, удалось ли ей выяснить у знахарки, почему в стране сменился король, но не решился сильнее расстраивать ее.

— Иди-ка ты спать, Соле! — он легонько подтолкнул ее.

— Прямо здесь, в этом доме?

— Да, если сегодня праздник середины лета, то ярмарка продлится еще пару дней, раньше хозяев ждать не стоит. Наверняка в таком уютном доме кровать получше, чем колкая солома по соседству с курами.

С этими словами Алекс встал, приподнимая Соле под руку и отвел туда, где, по его памяти, могла бы быть хозяйская спальня. Возвращаясь на кухню, он выхватил светом фонаря еще одну комнату, которой раньше в этом доме не было — очевидно, ее пристроили позже. Там стояла еще одна кровать, накрытая ярким клетчатым пледом. Вот тут они с Дани и заночуют. Он поставил фонарь на столик возле кровати и опустился на постель, оценив мягкость.

— Дани, иди сюда! — тихо позвал Алекс, решив, что трапезу пора заканчивать.

Он услышал шорох идущего на ощупь коури, а затем в двери показалось утомленное лицо юноши.

— Устал? — ласково спросил мужчина, приглашая Дани присесть рядом на кровать. — Сейчас ляжем спать.

Но стоило коури сесть к нему, как Алекс понял, что ему уже не до сна. Сбивчиво дыша, он нырнул носом за ухо эльфа, втягивая его запах. Дани вздохнул, приоткрыв рот, невольно придвигаясь ближе к Алексу, развернулся, обхватил его шею руками, и губы их, наконец, встретились. Алекс чувствовал, что теряет контроль, целуя Дани все жарче, едва не покусывая его мягкие губы, проникая языком в рот, сцепляя кисти на его затылке, когда юноша вдруг отпрянул слегка и зашептал:

— Скажи, что мы с тобой не расстанемся. Ни через день — никогда!

Лицо коури находилось слишком близко, и Алекс не мог разглядеть его целиком, а видел только губы, произносящие эти слова так твердо, словно это была клятва.

— Я не знаю, — выдохнул мужчина, хоть и понимал, что в такие моменты лучше солгать.

Но он и правда не знал, что их ждет. Как бы Алекс хотел отдаться этой любви без остатка, раствориться и не думать ни о чем, отрешившись от тревог и забыв о здравомыслии, но он так не умел.

— Тогда я не отпущу тебя, просто не отпущу, — горячо шептал Дани, держа его щеки и осыпая лицо поцелуями, — я сам решу и не отпущу.

— Но как же ты? Тебе же надо в Обитель, — Алекс едва мог говорить, речь его прерывалась от накатывающего возбуждения. Он терял голову от близости Дани, кровь пульсировала, приливала к лицу, разливалась жаром по низу живота. — Дани, хороший мой.

Не давая ответить, он впился губами в приоткрытый рот юноши. Дыхание коури сладко пахло вином, а тело пахло страстью, Алекс нырнул носом под ворот его рубашки, теряясь в теплом облаке его запаха.

— Нет, мне не надо, — неожиданно ответил Дани после паузы, — мне больше не надо в Обитель. Она дала мне это.

Алекс поднял лицо и увидел в руках юноши округлый серый камень с руной.

— Что это? Кто дал?

— Изабелла, — Дани смотрел на него, широко распахнув глаза. — Она сказала, он поможет мне, если я начну терять контроль. Я хотел попасть в Обитель, чтобы наставники продолжили обучать меня, потому что я плохо усвоил урок, — он сокрушенно качнул головой, опустив лицо, — но с камнем я могу остаться с тобой!

Алекс задумчиво взял в руки окатыш и повертел, с сомнением пожимая плечами.

— Где же мы останемся, Дани?

— Да хоть здесь! — с жаром воскликнул коури.

— Это чужой дом. А своего у меня нет.

— Значит, построим дом вместе! — Дани взял мужчину за плечи.

Алекс хотел этого больше всего на свете. Он заглянул в горящие глаза Дани, и, не в силах больше сопротивляться счастью, прошептал:

— Да, да! Давай построим.

Алекс прижался носом к груди юноши, распахивая его рубашку, и принялся целовать исступленно, лаская губами и языком соски, проводя кончиком по ложбинкам между ребрами, щекоча дыханием. Дани заговорил совсем сипло:

— Тогда давай соединимся с тобой, навсегда.

— Как? — спросил Алекс, не отрываясь от груди коури, и, найдя рукой его возбужденный член, ласкал его сквозь ткань.

Дани склонился и прошептал ответ на ухо, как что-то сокровенное. Мужчина замер на мгновение.

— Но как?! Я не знаю.

— Я знаю, как. Я не пробовал, но мне рассказывали, — заверил его юноша. — Нам понадобится масло.

С этими словами он вскочил с кровати, схватил фонарь и оставил Алекса в полном замешательстве. Он спал с женщинами тысячи раз, но с мужчиной — такое даже не приходило ему на ум. Но Дани, такой любимый, такой притягательный, ни одну женщину Алекс не желал столь сильно. Он шумно вздохнул и положил руку на возбужденную плоть, сжимая чуть болезненно, когда юноша вернулся со стаканом, наполненным наполовину мутной вязкой жидкостью.

— Нужно смочить пальцы и ввести их, но сначала разогреть, — Дани говорил не слишком уверенно. — Мы можем сделать это друг другу, — он поднял глаза на Алекса, и тот увидел в них легкий испуг.

Нет, он никогда не обидит Дани, не сделает ему больно — в этом Алекс был уверен, потому притянул юношу к себе и сказал тихо:

— Не бойся. Показывай, что делать, — он неловко стянул штаны, и Дани последовал его примеру.

Алекс взял в руку член юноши, неспешной лаской вызывая его стоны. Дани же легонько сжал его мошонку, играючи пальцами, а потом скользнул дальше к промежности, как бы невзначай касаясь плотного кольца мышц. Алексу понравилось это, он согнул ноги в коленях, раздвигая их, лишь на секунду смутившись непристойной позы, но спустя миг уже погрузился в новые ощущения, позволяя юноше ласкать его смелее и настойчивее, надавливать пальцами, чуть проникая внутрь. Затем Алекс придвинулся к Дани и проделал то же с ним. От прикосновений Дани самозабвенно закрыл глаза, а затем пробормотал:

— Теперь смажь палец и толкай туда.

Алекс растерянно нашел стакан, окунул пальцы в прохладное масло и со страхом ввел указательный в отверстие Дани. Тот ойкнул, скривился, но не оттолкнул. Не зная, что делать, Алекс непроизвольно стал двигать пальцем внутри, ощущая, как расходится тугое кольцо. Юноша, который завалился на бок, крепко зажмурил глаза, лицо его исказилось.

— Тебе больно? — с беспокойством спросил Алекс, собираясь вытащить палец, когда Дани задержал его руку, и, не открывая глаз, прошептал:

— Нет, так хорошо.

Коури на ощупь нашел член мужчины и принялся ублажать его, при этом подаваясь вперед тазом при каждом движении пальца Алекса, которому стало совсем свободно внутри. И тогда он ввел второй палец, заводясь от стонов Дани, припадая к его груди и покрывая ее и длинную шею юноши поцелуями. Внезапно Дани протянул руку к своему заду, схватил запястье Алекса и стал толкать руку глубже, вбивая в себя.

— Давай, еще, — сбивчиво просил коури.

Алекс догадался, что Дани мало этого наслаждения — анус юноши растянулся и слишком легко принимал пальцы. Он ввел три пальца за раз, легко проскользнув по маслу, Дани вскрикнул, напрягся и бросился целовать губы мужчины, словно благодаря. Внезапно он резко открыл глаза и сказал:

— Давай, войди, — юноша держал в двух руках твердый член Алекса, глядя на него и с желанием, и с ужасом одновременно.

Алекс в смятении вытащил руку и с сомнением посмотрел на Дани, переводя взгляд на член. Он не простит себя, если причинит ему вред. Но все мысли померкли, стоило ему встать на четвереньки над распростертым на кровати юношей, потеряв голову от его красоты, юности, трепета и готовности. Щеки Дани горели, лоб взмок, соски напряглись, он шумно дышал, его живот двигался в такт дыханию — красивый худой живот, где играли под гладкой влажной кожей упругие мышцы. Алекс провел рукой по нему, обвел пальцем пупок, провел по ложбинке от пупка туда, где среди негустых черных кудрей стоял ровный член Дани с блестящей в свете фонаря, сочащейся головкой. Алекс сжал его, проведя несколько раз по стволу, а другой рукой совершая то же со своим членом, закусывая губу от вожделения. Желание захлестывало его, но он еще слышал сбивчивую речь Дани, разметавшего темные волосы по подушке.

— Снизу должен быть тот, кто младше, так правильно. Ты младше, если смотреть по возрасту, но мне все же кажется, что ты старше и…

— Хватит, — оборвал его Алекс изменившимся от страсти голосом и запечатал рот крепким поцелуем.

И одновременно, уже не контролируя себя и свою похоть, втолкнул член в анус Дани, опешив от того, как туго тот вошел. Дани вскрикнул, отпустив губы Алекса, вытянулся в струну, глаза его расширились и наполнились вмиг слезами. В ужасе от содеянного мужчина отпрянул, пытаясь вытащить скорее член обратно, но коури обхватил его спину ногами и прижал к себе, уставившись влажными покрасневшими глазами.

— Продолжай, не входи глубже, оставь пока так, — голос его звучал вымученно.

Алекс заметался, боясь причинить боль, но и не в силах сдерживаться — все его естество просило двигаться, входить, вбиваться в тесное тело Дани. Он, сжав челюсти, легонько протолкнул член, наблюдая за лицом юноши, смотрящим куда-то в сторону — тот не изменил выражение, тогда Алекс сделал еще одно движение, потом еще, еще, он ускорялся, сам того не желая, с каждым разом входя все глубже, не пряча блаженного стона. Руки их сцепились за головой Дани, который, казалось, привык, и потянулся к лицу Алекса губами. Тот склонился, коснулся их, поцеловал мягко, ощущая дрожь и соль слез на губах. «Что же я делаю?» — мелькнула в голове мысль, но он отбросил ее сразу, как только Дани подтолкнул ногами его чуть замешкавшийся таз, побуждая входить в него сильнее. Почувствовав уверенность, Алекс впился в губы юноши, принимая его скользкий язык в рот, а сам овладевал телом Дани все полнее, чувствуя, как гудит и трепещет оно внутри, слыша его томительный стон, ощущая, как крепко держат его спину бедра юноши, не позволяя уйти.

— Я не отпущу тебя, — словно услышав его мысли, прошептал Дани, обхватывая руками голову Алекса и припадая поцелуем к шее. — Я люблю тебя.

— Я люблю тебя, — эхом повторил Алекс, и почувствовал тепло плеснувшей на его живот спермы Дани.

Это было неожиданно для мужчины, который не замечал, что все это время ласкал член юноши одной рукой и сам довел его до разрядки. На какой-то миг глаза Дани зажглись огнем, и все его тело словно вспыхнуло, но это видение исчезло так быстро, что Алекс даже не успел испугаться.

Видя блаженство, разлившееся по лицу юноши, Алекс невольно стал двигаться быстрее, вскоре зарычав сквозь зубы, содрогнувшись в остром приступе удовольствия. Он вдавил обе руки в кровать, выгнул спину и закончил внутрь любовника. Еще какое-то время он расслабленно постоял над Дани на четвереньках, глядя, как его опадающий член сам выскальзывает из юноши вместе со спермой, а затем свалился в сторону.

Дани повернулся на бок, спиной к Алексу, и замер, свернувшись калачиком. Мужчина повернул в его сторону голову и коснулся плеча, нерешительно спросив:

— Тебе было больно?

Дани развернулся вполоборота и вместо ответа сказал:

— Я люблю тебя, так сильно…

Конечно, ему было больно, и это продолжало беспокоить его — Дани прижимал обе руки к промежности, словно защищая ее, крепко сведя согнутые бедра. Повинуясь порыву, Алекс спустился ниже на кровати и поцеловал несколько раз ягодицы, от чего Дани вздрогнул и сжал их сильнее.

— Позволь, я поцелую то место, какому причинил боль, — тихо попросил мужчина и слегка раздвинул зажатые ягодицы.

Юноша чуть расслабился, позволяя увидеть красный анус в потеках спермы. Алекс обтер свое семя ладонью и прикоснулся губами к самому сокровенному месту Дани, а потом лизнул языком, как собака лижет того, кого любит. Он услышал, как коури смущенно засмеялся, и лизнул снова, а потом поцеловал, и так по кругу, обнимая руками низ его живота и чувствуя жесткие волосы, щекочущие его запястья.

— Хочешь, я буду делать так всегда? — Алекс положил щеку на прохладное бедро Дани.

— Хочу, — отозвался тот с улыбкой, запуская руку в волосы мужчины. — Всегда.

Только сейчас Алекс увидел, что в другой руке юноши зажато что-то темное.

— Ведьмин камень? — удивился он.

— Да, он помог мне, — Дани улыбнулся. — Правда, он так жжёт!

С этими словами он разжал кулак, камень выкатился на постель, и Алекс увидел, что ладонь юноши ярко-красная.

— Мое тело будет пытаться преобразиться каждый раз, когда ты любишь меня — ведь это ты подарил мне зрелость, — объяснил Дани. — Но я буду сдерживаться, ради тебя.

— Проснись! — Дани отчаянно тряс плечо Алекса, наклонившись к нему так, что его заметно удлинившиеся за время путешествия волосы кольцами ложились на лицо мужчины.

Алекс поморщился, просыпаясь, и легонько подул, чтобы скинуть с носа щекочущую его прядь.

— Что случилось?

Он приподнялся на локте, оглядываясь, не сразу поняв, где находится — комната, в которой они заночевали, в розовых утренних лучах выглядела совсем иначе, чем при тусклом свете масляного фонаря. Алекс увидел теперь, что стены комнаты были побелены и украшены расписными миниатюрами, изображавшими нарядных дам, под окном стоял большой деревянный сундук с бронзовыми уголками, в каких обычно хранили одежду, а на сундуке лежали две тряпичные куклы с глиняными головами. Видимо, это была комната ребенка, девочки. Алекс сдернул с себя клетчатый плед, невольно вспоминая, что ночью происходило здесь, на этой кровати, и ненадолго ему стало стыдно перед хозяйкой спальни, но уже спустя мгновение одного взгляда на Дани хватило, чтобы напрочь забыть обо всем остальном. С улыбкой мужчина протянул руку и нежно провел по кисти эльфа, лежащей на его груди.

— Что тебя взволновало, Дани? Что случилось? — повторил Алекс тихим, еще лениво-сонным голосом.

— Там Изабелла, знахарка! — Дани обеспокоенно указал в окно. — Я видел, как она направлялась к курятнику. Сейчас она поймет, что нас там нет!

Алекс вскочил с кровати и бросился к окну одновременно с Дани, где они увидели старуху, которая быстрым шагом приближалась к дому с нахмуренным лицом, угрожающе поигрывая в руке посохом.

— Проклятье! — только и успел выругаться Алекс, когда за дверями послышался шум, ругань Изабеллы и неразборчивое лепетанье Соле.

Спустя мгновение дверь спальни с силой ударила в стену, и на пороге появилась знахарка, поставившая одну руку на пояс, а другой державшая свой посох, которым указывала в мужчин. За спиной недобро смотрящей исподлобья старухи маячила взлохмаченная голова принцессы.

— Вот, значит, как! Я помогла вам, пустила в свой дом, кормила, лечила, — Изабелла указала концом посоха на Алекса, который почувствовал, как краска заливает его лицо, словно он провинившийся ребенок. — А вы залезли в дом, который я нанялась охранять?! Что это такое? — теперь она ткнула палкой в смятую постель.

Пока смутившийся Алекс соображал, что ответить, Дани бросился к кровати, принявшись поправлять сбитой белье.

— Я все приберу! — заверил он, поднимая ладони вверх.

— Приберешь?! Так и знала, что это ты все затеял, ушастый паскудник! — с этими словами старуха неожиданно резво подскочила к коури и сильно шлепнула его по голове, к счастью, рукой, а не посохом, отчего Дани вжал голову в плечи. — А я дала тебе рунический камень!

— Камень помог, спасибо тебе! — Дани, с опаской поглядывая на взбешенную знахарку, чуть поклонился ей, положив ладонь на грудь.

— Помог? — Изабелла нахмурилась с сомнением. — Когда ты успел его использовать? Я ведь дала тебе камень только вчера. Проклятые коури! — продолжала возмущаться она, поднимая глаза к потолку. — Зачем только король Калдер разрешил вам бродить по нашим землям!

— Дани не виноват, — наконец, вмешался Алекс, — это была моя идея войти в дом, — он опустил голову. — Мне было неудобно спать на соломе, и я решил поискать место получше, — не давая обомлевшей Изабелле открыть рот, он сразу же сменил тему — Почему наш король Калдер? Что случилось с прежним королем? — мельком он глянул на Соле, которая подалась вперед с расширенными глазами.

— Он умер, — безразлично ответила знахарка, пожав плечами. — Ходят слухи, — она чуть понизила голос, — ему оторвал голову берсерк.

— Берсерк? — едва слышно вымолвила Соле, бросив взгляд наполненных слезами глаз на Дани, который в ответ отрицательно замотал головой.

— Да, — продолжила Изабелла. — Уж не знаю, как так вышло, ведь во дворце магов тьма-тьмущая, как они это допустили?

— Что же получается, — вмешался Алекс, — берсерк убил короля, и новый король издал указ, защищающий коури? Что-то не пойму…

— А никто не понимает! — знахарка всплеснула руками.

— Надо скорее идти во дворец и во всем разобраться, — дрожащим голосом, но решительно произнесла Соле.

Старуха вскинула на нее глаза.

— Вам-то что там делать, оборванцам? — не успела Изабелла задать вопрос, как по ее лицу скользнула тень догадки, и знахарка кивнула, словно соглашаясь с ней. — Что ж, идите. Дорогу-то знаете?

Алекса, который все еще чувствовал вину перед женщиной, тронул ее смягчившийся голос.

— Можем мы чем-то помочь тебе, Изабелла? Отблагодарить? — спросил он.

Женщина отмахнулась.

— Что с вас взять! Идите с миром. Зайди только за последней порцией снадобья ко мне домой. И, ушастый, приберись тут! — она властно указала пальцем на Дани и вышла твердой быстрой поступью из дома.

Скрыв все следы своего пребывания в доме, насколько это было возможно, друзья вышли на залитую солнцем улицу. Алекс при помощи того же куска проволоки запер замок. Со смешанным чувством он смотрел на Соле, тайком запихивающую какую-то снедь, завернутую в тряпицу, в свой заплечный мешок. Сам он, хоть и заприметил немало дорогих вещиц в зажиточном доме фермеров, не решился взять ни одну из них, чтобы не подставить Изабеллу еще больше. Дани, конечно, не приходило в голову ничего подобного. «Дурно так поступать» — вспомнил Алекс брошенные с чувством слова коури. Интересно, что бы он сказал, узнай, сколько дурного совершил Алекс за свою жизнь?

Село было все так же безлюдно, слабый жаркий ветерок гонял по пустынным улицам желтоватую пыль дорог и трепал листву фруктовых деревьев, посаженных у домов. Огораживать дворы заборами в этой части королевства было не принято, местные уповали лишь на крепость засовов на дверях, и потому ничего не скрывало от глаз прохожих сады и цветники, которые окружали некоторые дома. Алекс с интересом разглядывал клумбы селян, казавшиеся кривоватыми и нелепыми, если сравнивать их с ровными цветочными грядами в окружении подстриженных туй, какие ему приходилось видеть в богатых поместьях Сталле, куда он проникал совсем не для любования садами, но на которые не мог не любоваться.

Давно забытые мечты о домике в прибрежном городке, увитом виноградом, снова всколыхнулись в его памяти. А что, если и правда попробовать купить дом? Только на что? Алекс усмехнулся себе под нос — вот уже почти три десятка лет он тщится наполнить свой кошель хоть какими-то накоплениями, но стоит в нем завестись горсти монет, как они пропадают, часто вместе с кошелем. Казалось, этот бесконечный цикл воровства и потери никак не разорвать, и быть вечным голодранцем — его судьба. В глубине души Алекс понимал, что деньги, пришедшие нечестным путем, ему не принадлежали, а потому и не задерживались у него.

В этих раздумьях он подошел к дому знахарки, с молчаливым вопросом посмотрев на своих спутников, и те тоже захотели зайти, попрощаться с женщиной. Несмотря на то, что Изабелла все еще сохраняла недовольное лицо, она накрыла стол. Беседа не складывалась, все молча ковырялись в тарелках, изредка поглядывая друг на друга. Когда еда была съедена, знахарка прервала молчание так резко, что все вздрогнули:

— Ну, давайте! — она приподнялась из-за стола и поочередно обняла гостей, легкого объятия удостоился даже смутившийся Дани. Потом она обратилась к Алексу — Возвращайся сюда снова, когда завершишь свои дела, уж не знаю, какие они у тебя, — взгляд ее потеплел, женщина попыталась потрепать его волосы на затылке, но дотянулась с трудом. — Я ведь помню тебя! Ты тогда был совсем маленький, когда пропал, но я узнала тебя, Алекс. Зря ты столько бегал, малыш, пришел бы ко мне — я бы тебя приняла, — она обвела рукой комнату.

Алекс почувствовал, как ком встал у него в горле. Почему ему не пришло в голову прийти к соседям, когда случилась беда? Что, если бы он жил с Изабеллой, стал учеником знахарки — это понравилось бы ему, пытливый ум Алекса всегда тянулся к знаниям, а душа отчаянно требовала покоя, а не скитаний. Но тогда страх перед отчимом гнал его вперед. Да что там, половину жизни Алекс боялся, что снова встретит его, чувствовал его тяжелый взгляд на затылке и, холодея от ужаса, оборачивался в пустоту. А когда образ безумного убийцы потерял яркость, стираясь из памяти и уступая место новым страхам, Алекс стал бегать от реальных преследователей: стражей обворованных богачей, воров, с которыми не поделил территорию, обманутых кредиторов и армейских вербовщиков. Так получалось, что время, проведенное в Рандшеле, стало лишь кратким этапом бесконечного бегства. Но как же он был благодарен судьбе за него — ведь там он нашел Дани.

Алекс сбросил минутную печаль и с легкой улыбкой посмотрел на эльфа, который выходил из-под сени сада Изабеллы на солнце и забавно морщился от света. Темные волосы Дани блестели в золотистых лучах, длинные ресницы бросали на нежные скулы тонкие тени, мягкие губы приоткрылись с невысказанным вопросом. Соле опередила коури.

— Откуда ведьма знает тебя? — девочка резко обернулась к Алексу, который уже откупорил бутылочку со снадобьем и давился его горечью.

— Она ведь сказала, что не ведьма, а маг, — попытался перевести тему мужчина.

— Как же, не ведьма, — Соле усмехнулась, поднимая брови. — Она бросала в котел с микстурой, — девочка указала пальцем на лекарство, — сушеные лягушачьи головы и смерть-траву. Маги так не делают, поверь.

— Лягушачьи головы? — Алекс едва не поперхнулся, но сумел заставить себя сделать последний глоток.

В повисшей тишине он понял по вопросительным взглядам друзей, что разговора о прошлом не избежать.

— Я раньше жил здесь, в этом селе, — начал он нехотя, — в этом доме, — Алекс указал на место их последнего ночлега.

Не давая изумленным спутникам ничего ответить, он вдохнул поглубже и продолжил, бредя по дороге в сторону зеленых пастбищ и глядя лишь себе под ноги.

— Мой отец погиб, когда мне было лет пять, мать не справлялась с фермой или просто ей было одиноко, — Алекс пожал плечами, — и она сошлась с мужчиной. Он стал жить с нами. Я плохо его помню. В нем жили как будто два разных человека: один был спокойным и все время работал, а другой… Он впадал в бешенство иногда, не знаю, может он напивался в те моменты — я не понимал, мне казалось, что он сходил с ума на время. Он бил нас тогда, меня и мать. Я убегал, если получалось, прятался у соседей.

Алекс замолчал на время, улыбнувшись, когда память подбросила ему образ молодой Изабеллы — он вспомнил знахарку. Собравшись с духом, мужчина начал рассказ о главном, о чем никому раньше не говорил:

— Однажды я вернулся к дому после очередного припадка гнева у отчима. Было тихо — я подумал, что он уже успокоился, и вошел. А там…

Воспоминания о гибели матери доставляли ему почти физическую боль, словно бритвой царапая изнутри горло, сдавленное так до конца и не выплаканными слезами, но Алекс не мог остановиться, страшные слова сами вырывались одно за другим, снимая с души многолетний груз.

— А потом я убежал туда, — он указал рукой вперед, где вилась среди полей, упираясь в горизонт, желтоватая пыльная веревка дороги, — в Сталле. Я бродил по городу, прятался ночью в чужих дворах, пролезая через прорехи в оградах, воровал еду с прилавков на рынке, пытался наниматься на работу за ночлег и пищу. Один человек научил меня залезать в форточки и чердачные окна — я был маленьким в детстве, низкорослым и худым. Потом я сбежал от него, он был жестоким. Стал залезать сам, выбирал дома неумело, постоянно попадался, меня пороли, но не более, потому что крал в основном еду и какую-то мелочевку. Судьба свела с одним вором, который научил меня вскрывать замки. Это было кстати, потому что к тому времени я вырос, однажды я не смог пролезть в узкое окно — застрял грудью. С тех пор я стал открывать двери, крал золото, украшения и оружие, что легко унести и сбыть. Так я прожил всю свою жизнь, — он развел руками, — если не считать времени, проведенного у старьевщика — тогда я не крал, работал на него честно. Но лишь тогда…

Алекс остановился, посмотрев в изумленное лицо Дани, и развел руками, словно оправдываясь.

— Я не учился никакому ремеслу, ничего не умел, и просто не знал, как себя прокормить. Ты ведь знаешь меня — я всегда хочу есть, — он горестно усмехнулся.

И ведь правда, голод наряду со страхом был тем чувством, которое заставляло Алекса просыпаться каждый день и что-то делать, давало повод двигаться и жить. Так было всегда, до тех пор, пока он не встретил этих двоих, и собственные нужды померкли на фоне всепоглощающей тревоги за них. Не успел он переварить эту мысль, как Дани, сохранявший полное молчание на протяжении всего рассказа Алекса, вдруг бросился к нему на шею, прижимаясь так крепко, что Алекс охнул. А после, не в силах больше удерживать чувства, мужчина уперся в родную макушку коури, припавшего лицом к его плечу, и горячая влага защипала его глаза. «Какой все же я тряпка» — думал Алекс, но не мог уже унять слез. Он закапывался глубже в волосы эльфа, чтобы скрыть свои прорвавшиеся чувства хотя бы от Соле, но дрожь тела было не спрятать.

Южное солнце поднялось высоко в зенит и палило нещадно. Путники с облегчением вошли в густой лес, окружавший тракт с обеих сторон и бросающий на дорогу долгожданную тень. После рассказа, который потряс их всех, а из самого Алекса высосал все душевные силы, оставив в сердце на месте густой тьмы блаженную пустоту, друзья шли молча. Благодаря полной тишине, которой способствовало и установившееся душное безветрие, они услышали шум отряда издалека.

— Армия! — воскликнул Алекс, округлив глаза, и, схватив идущего рядом Дани за рукав, потянул его в лес.

Соле бросилась следом, на ходу шепча:

— Это же армия Белой луны! Зачем нам прятаться?

Уже в чаще леса Алекс ответил ей почти беззвучно:

— Я дезертир! — он с жаром ткнул в наколку с гербом армии на своем предплечье. — Меня повесят, попадись я им! Но ты права, Соле, тебе не стоит их бояться — это же твои подданные. Иди к ним, они сопроводят тебя во дворец, — Алекс мягко подтолкнул девочку в спину.

— Снова пытаешься избавиться от меня? — Соле уперла руки в бока. — Мы пойдем во дворец вместе! Я попрошу отца… — она осеклась, — короля выдать тебе награду. Я попрошу его простить тебе воинский долг и снять ярлык дезертира! — сейчас девочка выглядела, как истинная принцесса, и этот высокомерный и одновременно милостивый тон ей очень шел.

— Я, — Соле перевела дыхание, задумавшись на мгновение, — предложу тебе службу. Что скажешь? Может, конюхом?

— Да какой из меня конюх, — Алекс засмеялся, — я никогда не имел дел с лошадьми, всегда на своих двоих.

— Тогда, может, станешь моим охранником? Ты меня всегда защищал!

Алекс с сомнением свел брови — уж если он что и делал для Соле, то точно не защищал, скорее, это Дани и принцесса не раз спасали его никчемную жизнь. Он покачал головой с усмешкой:

— Я не гожусь в стражи. Я курицу не могу разделать, чтоб меня не стошнило, я не владею мечом, и… просто трус, — собравшись с духом, признался Алекс, отведя глаза в сторону от застывших от изумления спутников.

— Отвага не в мече, а в сердце, — серьезно произнес Дани, до того молчавший.

И пока Алекс соображал, что тот имел в виду, Соле заговорила с жаром:

— О чем ты говоришь? Мы выжили только благодаря тебе, так ведь, Дани? — коури кивнул. — И я никогда это не забуду! И не отпущу тебя. Ты не хочешь быть конюхом, не хочешь стражником, так чего ты хочешь? — девочка вновь обрела величественный вид, приподнимая подбородок так, словно хотела смотреть на мужчин свысока, что было затруднительно, учитывая разницу в росте.

Алекс задумался. Ничто из тех занятий, что подкидывала ему судьба, не отзывалось в сердце: он не желал быть ни фермером, ни вором, ни воином. Его привлекали книги, свитки, древние языки — то, с чем однажды столкнувшись в лавке старьевщика, уже не мог выкинуть из головы. Но обучение наукам или магии — это было так недосягаемо далеко от него, что хоть плачь. Потому Алекс лишь мотнул головой в ответ на вопрос Соле.

— Ничего не хочу. Мне нравится моя жизнь! — сказал он чуть дрогнувшим голосом, постаравшись улыбнуться. — Мешочка монет на первое время мне будет достаточно.

Соле разочарованно пожала плечами и хотела еще что-то сказать, но ее прервал стук солдатских сапог — отряд проходил в нескольких шагах от друзей, притаившихся за кустами.

— Проклятье, это коури! — ошеломленно шепнул Алекс, силясь разглядеть воинов подробнее через листву.

— Что происходит в королевстве? — Соле отчаянно вытаращила глаза. — Давайте поспешим!

Ближе к вечеру они миновали Сталле, богатый, хоть и маленький город, решив отдохнуть в таверне в пригороде на Королевском тракте, ведущем прямиком в столицу. Путники не без опаски вошли в задымленное темное помещение, куда едва пробивался свет золотистого закатного солнца — они никак не могли свыкнуться с мыслью, что находятся в родном королевстве, где им ничего не угрожает. Правда, это не касалось Дани. Алекс невольно взял его за локоть, давая понять, что они вместе в случае опасности. Дани обернулся к мужчине с легкой улыбкой, и тогда Алекс вспомнил, что идет бок о бок с берсерком, а не простым эльфийским мальчишкой.

Что ж, знахарка не обманула, говоря, что коури теперь желанные гости в королевстве — грузная официантка глазом не повела, увидев Дани, и даже изобразила улыбку на лице. Напускное дружелюбие в отношении чужаков напомнило Алексу трактир в Рандшеле — ради денег тебе улыбнутся, но ограбят или сдадут при первой же возможности. Да и сама обстановка, царящая вокруг: напряженные лица постояльцев, опасливые перешептывания и переглядывания, стихающий при каждом стуке входной двери нервный смех — все это больше походило на земли Красной луны. Алекс искоса рассматривал людей вокруг и будто не узнавал земляков — что-то неуловимое, какая-то растерянность и злоба поселились в их лицах, что-то вызывало у него беспокойство, смутное внутреннее чувство.

Его тревожные раздумья прервала официантка, с громким стуком опустившая на выскобленный стол поднос с тарелками мясной похлебки, ломтями ржаного хлеба и копчеными свиными шкурками. Как не упирался Алекс, старая знахарка дала ему в дорогу несколько серебряных монет, которых хватило на приличный ужин. Когда он закончил с супом, то пододвинул кружку пива, поднесенную позже, и, едва пригубив ее и закинув в рот пересоленную шкурку, сразу расслабился, наслаждаясь растекающимся по телу теплом. Дани отказался от выпивки — коури пьянел очень быстро, и его это пугало. Алекс только после этого задумался о том, что юноша тоже тревожился об их судьбе и боялся упустить из вида угрозу, всегда оставаясь настороже. Расчувствовавшись от спиртного, Алекс положил руку на плечо сидящего рядом коури и тепло шепнул в заостренное ухо:

— Спасибо тебе.

Дани обернулся так, что носы их коснулись друг друга, и чуть отпрянул, улыбнувшись.

— За что?

— За все, — выдохнул мужчина чуть слышно. — За тебя. Ты лучшее, что я встречал в жизни, лучшее во всех отношениях.

Юноша смущенно опустил глаза и уперся лбом в плечо Алекса. Тот потянулся губами к макушке эльфа, когда их беседу прервал грубый оклик:

— Эй, ушастый! — пьяный голос заставил Алекса вздрогнуть.

Он поднял глаза на говорившего — крепкий невысокий мужчина средних лет упирался руками в их стол, пошатываясь, и яростно сверкал глазами.

— Мой сын погиб в сраных Рощах, будь они прокляты! Ты, тварь ушастая, убил его! — он ткнул пальцем в лоб обомлевшему Дани, отчего тот отшатнулся.

К столу на шум начинающейся заварушки подтягивались другие люди. Алекс напряженно огляделся, стараясь не выдавать волнения. Спокойным миролюбивым голосом он обратился к мужчине перед собой:

— Мой друг не убивал твоего сына, его не было в Рощах — он слишком молод для этого.

— Ну может не он, — пьяный отмахнулся, — но такая же ушастая тварь!

Он занес руку, как для удара, на что Дани и Алекс отреагировали одновременно: коури инстинктивно взмахнул рукой, выставляя локоть для защиты, а Алекс подскочил на ноги и перехватил запястье мужчины. Тот охнул, разворачиваясь на месте, и вперил глаза в правую руку Алекса, удерживающего его, туда, где на предплечье была армейская метка.

— Ты солдат? — голос мужика пошел вверх от возмущения, ему вторил ропот в собравшейся вокруг толпы. — И сидишь тут с этим отродьем за одним столом! Называешь его другом!

Алекс краем глаза увидел среди сгрудившихся вокруг людей Соле, вернувшуюся из «дамской комнаты», которая находилась в полусгнившем сарайчике во дворе таверны. Не отпуская пьяного задиру, он мотнул головой в сторону, показывая девочке, чтоб та уходила. За спиной он слышал нарастающий гул голосов:

— А что, если это берсерк?

— Ушастые совсем распоясались, ходят, как у себя дома!

— Да нет, берсерки — чудища с горящими глазами, а это какой-то сопляк.

— Говорят, ушастые вышли биться за нас с Золотой луной, будь она проклята вовеки!

— Берсерки боятся железа — покажи ему ложку, Кулли!

— Берсерков всех давно перебили!

Что ж, если что и оставалось неизменным за время отсутствия Алекса в родных краях — так это то, что никто из людей Белой луны понятия не имел о полулегендарных берсерках, кроме кучки аристократов, что забавлялись с рэи на своих потешных боях, да редких солдат, которым удалось пережить службу на фронте и вернуться домой.

Раздался резкий крик официантки, которая расталкивала толпу не без помощи внушительной груди:

— Всем разойтись! Указ Его Величества короля! Мы верны королю и не трогаем ушастых тварей! Все драки — за пределами заведения!

Алекс отвлекся на ее возгласы и не заметил, как мужик, тщетно пытавшийся до того вывернуться из его руки, подскочил и ударил головой в лицо, целясь, очевидно, в нос, но попал в нижнюю губу. От неожиданной острой боли Алекс вскрикнул и отпустил руку обидчика. Досадливо слизывая кровь с губы, он мельком посмотрел вслед мужчине, который поспешно скрывался в толпе, озираясь — боялся ответного удара от крепкого парня с солдатской меткой. Алекс обернулся, когда ропот прокатился волной за его спиной и резко оборвался.

— Дани, нет! — только и успел проронить он, протягивая руку к юноше, который замер, чуть склонив голову, с горящими оранжевым светом глазами. — Не надо!

Кто-то дернул его сзади.

— Скорей уходим! — услышал он перепуганный голос Соле. — Ты же не хочешь снова попасть под удар его силы?

— Здесь столько людей, — бормотал Алекс в замешательстве, слабо поддаваясь руке девочке, увлекающей его в толпу пока не осознавших, что происходит перед ними.

У дверей он резко остановился, заворожено глядя, как преображается Дани, как разгорается пламя под его кожей, приподнимаются искрящиеся волосы. Кто-то закричал, упал, толпа зашевелилась, отдельные люди бросились к выходу, сметая Алекса. Он прижал, не глядя, Соле к себе, защищая от ударов, и зашептал себе под нос — все равно коури не услышал бы его среди воплей и визга. Да и мог ли берсерк слышать во время перерождения?

— Не надо, Дани! Разбитая губа не стоит смертей.

Соле неистово дергала Алекса за рубашку и пыталась освободиться из крепкой хватки, прорываясь тонким голоском через шум:

— Пойдем, надо уходить, здесь все накроет силой! Ошейник остался в моей сумке на лавке. Ты не остановишь его уговорами!

Но Дани как будто прислушался к нему. Пламя под его кожей то разгоралось ярче, то гасло почти полностью, и в тот момент на лице Дани, обретавшем привычный облик, можно было прочитать мучительное напряжение, словно он боролся с чем-то неодолимым. Кисти юноши, на которых дольше всего сохранялось пламя, дрожали, кончики пальцев испускали искры, когда он запустил левую руку в карман и вытащил что-то.

— Ведьмин камень! — воскликнул Алекс.

Дани сжал артефакт в обеих ладонях, поднеся к лицу, крепко зажмурился, скривившись в болезненной гримасе и, когда свет его силы окончательно погас, рухнул на колени, озираясь в смятении. Вокруг него уже никого не осталось, не считая нескольких людей, лица которых покрывали сплошные глубокие ожоги, обнажавшие красную плоть. Они лежали неподвижно, мертвые или без сознания. Чуть дальше кто-то мучительно стонал. Алекс невольно отвернулся от ужасающей картины, но тут же собрал силы и бросился к Дани.

— Идем скорее, поднимайся! — он дернул коури за руку.

Тот резко всхлипнул, выдергивая ладонь — на ней был ожог, похожий на тот, что оставила сила рэи на телах погибших, и последовал за Алексом, расширенными остекленевшими глазами глядя на то, что натворил.

— Надо убираться отсюда! — решительно крикнул тот Соле. — Скоро тут будет вся деревня с вилами и топорами.

Девочка понимающе кивнула, и через мгновение трое мчались прочь от опустевшей на время таверны мимо домов и сараев. Они остановились лишь тогда, когда последний двор деревушки скрылся от взора за темным перелеском, едва различимым в сгущающихся синих сумерках. Алекс махнул рукой, и все повалились на колкое недавно кошеное поле, чтобы отдышаться.

— Я пытался обуздать свою силу, — наконец, заговорил Дани. — У меня почти получилось. Я не хотел убивать тех людей, — он покачал головой.

— У тебя получилось, — поддержал Алекс, а сам в этот момент с ужасом вспоминал обезображенные трупы случайных людей на полу таверны. — Не думал, что в таком состоянии ты вспомнишь о камне. Ты можешь думать, когда преображаешься, или совсем теряешь голову?

— Немного, — тихо ответил коури. — Какие-то обрывки мыслей. Я подумал о том дне, когда меня похитили работорговцы — я участвовал в тренировке по обузданию силы. Я вспомнил, чему меня учили тогда, — он резко поднял глаза на Алекса. — Ты сказал тому человеку в таверне, что я не был в Западных лесах, но я был там. Мы убивали там людей. Не я, но мои братья. Не все из них справлялись с тренировкой, некоторые теряли контроль, как я сейчас.

— Вот потому вас все и ненавидят! — неожиданно зло бросила Соле.

«У коури тоже есть причины ненавидеть людей» — подумал Алекс, но промолчал.

— Но ты молодец, быстро взял себя в руки, — сменила тон принцесса. — А что за камень? О чем вы говорили?

Дани вытащил артефакт из кармана, удерживая кончиками пальцев, стараясь не касаться обожжённой ладонью.

— Ведьма подарила мне его. Он помогает! — с этими словами он протянул камень девочке.

— Занятная вещь! — восхитилась Соле. — Это какая-то древняя магия. Сила ее похожа на силу берсерка, только наоборот… — она задумалась. — Жаль, я уже не спрошу Изабеллу об этом. Надо рассказать Кайдену — моему брату — он любит таинственные заклятья, вечно копается в библиотеке.

Алекс с улыбкой вздохнул. Он бы хотел оказаться когда-нибудь в библиотеке, не зря ведь научился читать. Ему представились длинные стеллажи со скрученными свитками и толстыми книгами с узорчатыми корешками вроде тех, какие он чистил у старьевщика. Там, в лавке, он перечитал их все: легенды о богах и героях, истории знатных домов, собрания гимнов. Но, конечно, в тех книгах ничего не было о магии, тем более — древней. Эти знания были доступны лишь избранным.

— Интересно, можно научиться магии, не имея метки во лбу? — осторожно спросил он девочку.

— Конечно, нет! — от возмущения та аж подскочила. — Если у человека нет метки — значит, он простолюдин, сама его кровь не пригодна для магии.

Алекс согласно кивнул — это было очевидно. Он так и не осмелился сказать Соле о своих настоящих мечтах — знал, что та ответит. С грустью подняв глаза в темное небо, куда только взбиралась золотая луна, все ее радовавшая своим светом, он глубоко вдохнул свежеющий ночной воздух, наполненный запахом скошенной травы и луговых цветов. Навалилась усталость, которую до этого он не замечал в пылу бегства. Оглянувшись, Алекс увидел пышный стог и предложил:

— Давайте заночуем на стоге.

Он положил руку на плечо Дани, привалившегося к его ногам, отчего задремавший юноша вздрогнул и нехотя поднял голову.

— Спишь уже? — с вызовом обратилась к коури девочка. — Бегать от своих подданных! Прятаться в собственном королевстве! Ночевать в стоге в одной лиге от Эстеталии — боги, мне кажется, я вижу ее огни отсюда! — Соле с жаром вытянула руку куда-то в сторону от деревни, где черное небо касалось столь же черного горизонта без единого огонька. — Спасибо тебе за это, Дани!

Закончив свою саркастическую речь, принцесса гордой походкой направилась к стогу, на который повалилась с разбегу и уже безо всякой грации.

Посад Эстеталии раскинулся далеко за пределами ее стен. Алекс никогда не был в столице и не видел таких огромных городов. Спускаясь по Королевскому тракту с холма в долину реки, которая питала водяной ров вокруг крепости и протекала через весь город, он аж присвистнул от вида столицы, простирающейся до самых далеких холмов на горизонте, укутанных тающей утренней дымкой.

— После Сталле этот город впечатляет, верно? — ответила Соле на его восхищенный взгляд и перевела глаза на Дани.

Коури выглядел растерянным и встревоженным, поглядывая исподлобья на проезжавшие мимо телеги, и, казалось, красоты Эстеталии его не слишком волновали.

— Стоит ли нам с Дани идти во дворец? — спросил Алекс. — Ты уверена, что твои родственники примут нас?

— Да, уверена! — Соле вскинула голову. — Вы мои гости! Калдер, он… Я смогу его убедить. Я размещу вас рядом с моими покоями. Вы спали когда-нибудь в королевском дворце? — Мужчины переглянулись. — Так-то! Не отказывайтесь.

С этими словами девочка бодро зашагала вниз по тракту с улыбкой, здороваясь со всеми встречными. Алекс же отмечал, какими недобрыми колючими взглядами те провожали Дани, иногда переговариваясь между собой и сплевывая брезгливо. Что ж, одного росчерка пера, пусть и королевского, было недостаточно, чтобы преодолеть вековую ненависть между народами.

Чем ближе к городской стене, тем многолюднее становилось на тракте, который внутри посада превратился в широкую городскую улицу, вымощенную серым гранитом. Телег и карет стало так много, что друзьям приходилось прижиматься к самому краю дороги, чтобы не попасть под повозки. Люди лились по улице бесконечной рекой. Встречались среди них и коури — все они были воинами в легкой экипировке и, судя по всему, патрулировали город. Увидев первого соплеменника, Дани непроизвольно подался к нему навстречу, но солдат прошел мимо, удостоив юношу лишь беглым взглядом, в котором промелькнула неприязнь. Дани стушевался и опустил глаза, а Алекс задумался над странным поведением эльфийского воина. В народе коури не принято приветствовать земляков, или все дело в том, что Дани берсерк? Из обрывков разговоров в Сталле и таверне Алекс понял, что, несмотря на то, что указом короля коури стали желанными гостями в королевстве, берсерки, ставшие якобы причиной смерти прежнего короля, до сих пор были не в чести. Но это у людей, а не у своих же.

— Дани, как обычные коури относятся к рэи? — осторожно спросил он юношу.

— Хорошо относятся, мы один народ, — уверенно ответил тот.

Однако сомнения, единожды закравшись в голову Алекса, никогда не спешили ее покидать.

Если не считать изредка мелькающих стражников Белой луны, которые ходили по улицам парами, и синих плащей эльфийских воинов, город выглядел мирным, живущим своей суетливой жизнью. Алекс с любопытством оглядывал двух- и трехэтажные дома, облицованные декоративным камнем и украшенные лепниной под балконами, лавки и питейные заведения, шумную пеструю толпу, все также сторонившуюся Дани, но не выказывающую прямой злобы.

Однако, стоило друзьям перейти крепостной ров по дружелюбно опущенному мосту и войти внутрь стен, отделявших центральную часть столицы от посада, они словно попали в другой мир. За воротами было тихо и безлюдно, если не считать молчаливых воинов обеих рас, расставленных по стенам и вдоль главной улицы, ведущей ко дворцу. При виде такого количества солдат вокруг, Алекс инстинктивно попятился, стремясь уйти с открытого пространства круглой площади за воротами, схватив рвущуюся вперед Соле за руку. Однако первый же из стражей узнал, наконец, в загорелой растрепанной девчонке потерянную принцессу. Отвесив ей поклон, солдат встревожено шепнул что-то своему напарнику, и вскоре тот повел друзей ко дворцу по пустой улице.

Алекс, затаив дыхание, разглядывал потрясающие виды, окружавшие Дом Эстесов. От центральной улицы, вымощенной внутри стен охристым камнем, расходились в обе стороны прямые, как струны, боковые улицы, вдоль которых возвышались богатые особняки, каких ему не еще не приходилось видеть в провинциальных городках вроде Сталле — раньше он бы принял любой из этих домов за королевский дворец, настолько большими они были и настолько поразительной была их архитектура: колоннады, балконы, витиеватые каменные украшения, покрывавшие портики и мезонины.

Но сейчас вдали он видел громаду настоящего дворца, на фоне которого особняки знати выглядели скромно. Все еще не рассеявшаяся дымка, несмотря на полуденное солнце, мешала разглядеть детали дворца, построенного на самом высоком холме города. И Алекс смотрел по сторонам, туда, где вниз по склонам стекали расчерченные на яркие квадраты цветущие парки, отделяющие одну улицу от другой. Нигде не было ни души. Двери особняков были заперты, окна, насколько он мог видеть — зашторены, а у дверей — вазоны с траурными цветами.

Алекс перехватил взгляд Соле, лицо которой утратило прежнюю радость и становилось все более удрученным по мере того, как они шли через пугающе пустой город. Чтобы приободрить девочку, преодолевшую столько опасностей на пути к долгожданному дому, он хотел по-дружески положить ей руку на плечо, но стоило Алексу потянуться к Соле, как страж внезапно всунул пику между друзьями и ударил древком по руке мужчины, болезненно угодив по кости. От неожиданности Алекс отшатнулся, невольно схватившись за место удара, и изумленно посмотрел на воина.

— Не трогать Ее Величество! — рявкнул тот, несмотря на возмущенный взгляд Соле.

Алекс подал ей знак, едва заметно покачав головой, чтобы не спорила. Принцесса слишком отвыкла от правил, хлебнув свободы в землях Красной луны, но ей придется их выполнять.

— Не смей! — твердо вскрикнула Соле, не вняв знакам друга. — Они мои гости!

Стражник слегка поклонился и отвел пику. Алекс слишком поздно осознал, что приходить сюда ему и Дани было ошибкой — судя по выставленному в их сторону острию копья они были, скорее, пленниками, чем гостями. Но мог ли он бросить ставшую родной девчонку? Алекс с тревогой посмотрел на Дани — лишь бы тому хватило выдержки не преображаться.

Наконец, королевский дворец предстал перед их глазами во всем великолепии. От изумления Алекс даже приоткрыл рот — величественное здание, закрывавшее солнце, поражало его воображение. Он насчитал семь ярусов высоких мозаичных окон, и это не считая верхнего этажа, окруженного по всему периметру галереей балконов. К входу вела лестница из того же охристого камня, что и улица, шириной не меньше ста шагов. Повинуясь условному жесту сопровождавшего их стражника, алебардисты, охранявшие вход в здание, разошлись, и лакеи в нарядных мундирах распахнули массивные украшенные позолоченной резьбой двухстворчатые двери.

Однако, против ожидания, их не провели внутрь — напротив, из двери в тот ж миг быстрым шагом вышел на лестницу уже знакомый друзьям дядя Соле, приветственно распахнув руки, в окружении десятка коури в синих плащах. Пока Алекс размышлял, как родственнику успели доложить о прибытии принцессы, ведь от ворот не отправляли посыльных — тот страж, что вел их, был единственным, кто оставил свой пост — Соле бросилась к дяде, перепрыгивая через две ступени.

— Дядюшка, как ты так быстро вернулся из Рандшеля? — спросила приобнявшего ее вельможу девочка, заглядывая в глаза.

— Пути через междумирье, моя девочка! Земли Красной луны богаты ими, — рассмеялся добродушно мужчина, но взгляд его похолодел, когда он перевел глаза на Алекса внизу у лестницы. — А это тот дезертир, который похитил тебя? — дядя сверкнул глазами, подавая знак стоящим позади коури.

— Нет, все не так! — воскликнула Соле, нелепо стараясь рукой преградить путь спускающимся с лестницы эльфийским воинам. — Я сама пошла за ним, по своей воле. Алекс привел меня сюда, мы должны его наградить!

Алекс попятился, но уперся спиной в пику, царапнувшую кожу. Похолодев, он обернулся к Дани и увидел оранжевый огонь в его изменяющихся глазах. «Не надо!» — думал Алекс почти вслух, жестами умоляя юношу успокоиться. Время замедлилось, когда одной частью сознания он оценивал безнадежность борьбы с полутора десятками воинов: здесь были и коури с легкими мечами, и шесть стражей с алебардами, и тот, что тыкал его в спину пикой. Другая часть сознания, не желая мириться с поражением, искоса изучала возможные пути отхода: колючий кустарник, постриженный в форме прямоугольного бордюра высотой мужчине по грудь, который окаймлял весь фасад огромного дворца, за ним парк, где были в правильном порядке рассажены остроконечные треугольники туй, дальше — пруд с кувшинками, и никого, ни садовника, ни гуляющих аристократов — все сидят по домам.

Мельком он слышал срывающийся на плач голос Соле, убеждающей дядьку, видел, как девочка отчаянно хватает его за руки, умоляя, и заглядывает в его непреклонные глаза. Сквозь поток всхлипов слух Алекса выдернул одну четкую фразу, произнесенную знатным родственником Соле:

— Все берсерки подлежат уничтожению! Это приказ короля, и он не обсуждается.

Вельможа отвел руку в сторону, указывая на Дани, к юноше метнулись два стражника. И в этот момент Дани вспыхнул. Алекса ударило силой, он отлетел на пару шагов назад, едва не повалив выронившего пику стражника, успев подскочить, когда одна из алебард стремительно прокатилась с грохотом по желтоватой брусчатке прямо к его ногам. Оба стражника лежали рядом с Дани, покрытые свежими ранами. Дядя волоком тащил упирающуюся Соле во дворец, на ходу командуя:

— Несите ошейник!

Кто-то из охранников-коури бросился внутрь здания после его слов, остальные мешкали, не решаясь нападать на опасного соплеменника. Это сделали другие алебардисты, набросившись толпой, двух Дани отбил ударами огненной силы, но одному удалось ранить его, дотянувшись алебардой. Берсерк вскрикнул, боль вызвала новый выброс силы, и вот уже четыре обезображенных трупа лежали на площади перед дворцом. Стражник с пикой в нерешительности прятался за спиной Алекса, но увидев, что коури возвращается со смирительным ошейником, осмелел и вместе с другими эльфами окружил Дани. Последовал еще удар силы, рэи схватил кого-то из людей за голову, крики и стоны наполнили тихое до того место.

Внезапно огонь Дани померк, и Алекс в отчаянии увидел, что тот перестал оказывать сопротивление, покоряясь магии ошейника, а со стороны левого крыла дворца уже бежал дополнительный отряд стражников. Воспользовавшись царившей на площади перед входом суетой и повинуясь инстинкту, Алекс побежал в противоположную сторону и прыгнул за постриженный куст, где, протискиваясь по узкой щели между колючими ветвями и облицованной мрамором стеной, на четвереньках спешно пополз дальше к правому крылу здания.

Он остановился лишь тогда, когда голоса стали почти не слышны, а гулкие удары пульса в висках стихли. Алекс сел на землю, вытирая пот и кровь с лица, исцарапанного ветвями колючего кустарника, и шумно выдохнул. «Все берсерки подлежат уничтожению!» — фраза вельможи стучала в его голове. Вместе с образами Соле, отчаянно бьющейся в хватке дядюшки, и Дани, безвольно опустившим голову на грудь, когда на его шее застегнулся ошейник, эти слова заставили Алекса привести чувства в порядок и размышлять здраво. Они попали в западню, и только он сейчас свободен. Он не знает этого места, не понимает расстановки сил — он знает только, что Дани нужно освободить от магии, а дальше берсерк справится сам.

Алекс осторожно приподнял голову из-за куста и убедился, что рядом никого нет. Удивительно, но от лестницы его отделяло огромное расстояние — в страхе он прополз за живой изгородью чуть ли не до середины правого крыла. Вдалеке он увидел несколько коури, которые напряженно шли по парку, направляясь к пруду, который уже окружили стражники. Люди жестикулировали, кто-то водил пикой по дну. Неужели они искали там Алекса? Он снова посмотрел на место, где находился — жесткие ветви кустарника прижимались к стене дворца так плотно, что, очевидно, никому не пришло в голову, что широкоплечий высокий мужчина поместится туда. Невольно бросив взгляд на разодранные в клочья рукава рубашки и сеть глубоких кровоточащий царапин на руках, Алекс усмехнулся — и правда, место, в котором он спрятался, не успев ни о чем задуматься, а просто отдавшись на волю инстинктам, было неожиданным даже для него самого.

Он снова высунул голову из укрытия и осмотрел стену над собой — примерно на высоте его роста располагался первый ярус окон. Алекс окинул взглядом кусты и обнаружил, что перед ними через равные промежутки высажены туи, и ближайшая росла в паре шагов от него. Он прополз чуть дальше, привстал, убедившись, что дерево закрывает от стражников, и стал пытаться подняться на куст. Ровно подстриженные ветви казались плотными, но лишь до тех пор, пока Алекс не оперся на верхний срез грудью, силясь залезть на него, но тут же провалился в глубину куста, получив еще множество болезненных царапин, от чего едва не вскрикнул, поднимаясь с земли.

Потребовалась еще не одна попытка, прежде чем он, приминая пружинящие ветви куста одной ногой, а второй скользя по гладкой мраморной стене, цепляясь рукой за тую смог подтянуться к окну. Сдавленно зарычав от напряжения, Алекс уцепился обеими руками за каменный полированный подоконник и втянул себя на узкий приступок. Отдышавшись и осмотревшись, скрывает ли туя его достаточно хорошо, мужчина достал ставший любимым нож и просунул лезвие под край закрытого изнутри окна. Недолго поковыряв умелой рукой, он открыл щеколду и толкнул створку внутрь. Цветные стекла мозаики, изображавшей деву с кувшином, тихо зазвенели. Алекс заглянул в помещение, после яркого солнца казавшееся темным — оно было пусто. Не медля, мужчина скатился внутрь на каменный пол и притворил окно.

В небольшой комнате стояло несколько кроватей вдоль стен, аккуратно заправленных, возле каждой кровати — деревянный комод с золочеными ручками. Алекс догадался, что это спальня слуг. Насколько же велико богатство хозяина дворца, если даже в комнате прислуги окно украшено дорогой мозаикой. Опасаясь быть застигнутым, мужчина осторожно открыл дверь, покрутил высунутой головой в разные стороны и двинулся по темному коридору в ту сторону, где, по его мнению, был вход во дворец.

Едва он сделал несколько шагов, как наткнулся на слугу — молодой человек, почти мальчик в форменной одежде нес стопку свернутого белья. При встрече с Алексом, который внезапно вывернул к нему из-за угла, паренек вздрогнул и выронил ношу, вскрикнув при виде окровавленного человека, с которого свисали лоскуты одежды. Как всегда Алекс хотел решить все миром. Поймав изумленный взгляд слуги, которым тот проскользил по его изодранному телу, он пояснил:

— Берсерк напал на меня. Не знаешь, где можно его найти?

— Б-берсерка? Я не видел, — пролепетал паренек.

— Ну где их держат тут, где убивают? — голос Алекса предательски дрогнул.

— Зачем тебе? — с сомнением спросил слуга, возвращая самообладание.

«Найти и отомстить» — это прозвучало бы глупо. Алекс не придумал, как дальше врать и замялся. Увидев его замешательство, парень, опасливо оглядываясь, развернулся, чтобы бежать. Однако мужчина успел схватить его за плечо и прижал к себе с силой, свободной рукой зажимая рот.

— Сейчас я отпущу тебя, но ты не станешь орать, — прошипел ему в ухо Алекс. — Ты все расскажешь мне, спокойно.

С этими словами он развернул парня к себе лицом, прижимая к стене узкого коридора и прислоняя лезвие ножа к его горлу.

— Где держат берсерков? Как туда попасть?

Получив ответ на все свои вопросы, Алекс бросился в указанном направлении. Ему пришлось напрягать все свое воображение и интуицию, чтобы не запутаться в лабиринтах коридоров первого этажа огромного дворца. Однако, через несколько поворотов он все же уперся в тупик — извилистый коридор вывел его на тесную площадку, с которой начиналась крутая лестница вверх. Этот путь точно не приведет его к Дани, ведь паренек сказал, что рэи держат в подземелье, но других вариантов не было, и Алекс стал бегом подниматься пролет за пролетом, пока на очередном повороте лестницы не увидел низкую дверь, которая обычно предназначалась для слуг. Он рванул дверь на себя слишком сильно, ожидая, что она окажется заперта, и та ударилась бы о стену, если бы не ботинок Алекса, который он успел подставить под удар. И вовремя.

В зале, залитом светом, который открывался за дверью, стояли заплаканная Соле и ее дядюшка, который говорил девочке в тот момент, когда Алекс едва не ввалился в комнату, но успел сообразить и спрятаться за стеной, слушая через полуприкрытую дверь:

— Тебе нужно проявить благоразумие, Соле. Многое изменилось, пока тебя не было дома.

— А где мама, братья? Где Кайден? — всхлипывала принцесса.

— Твою мать я отправил в Теталию, подальше отсюда. А братья… — голос мужчины затих на время, чтобы прозвучать как гром. — Остался только Калдер — последний из Эстесов.

Алекс не удержался и выглянул из-за угла, ошеломленный услышанным. Он увидел, что девочка замерла, вытянувшись перед родственником, с расширенными от ужаса глазами. Несколько мгновений она была неподвижна, а затем едва заметно замотала головой.

— Нет, не может быть, — пролепетала Соле.

— Многие погибли, ты видишь, как тихо теперь в этих стенах, — почти шептал ей дядя, прижимая дрожащую девочку к груди и обводя взглядом пустой зал. — Теперь ты понимаешь, почему берсерков нужно уничтожить? Всех. Среди них не может быть друзей. Даже коури ненавидят их. Мы смогли обуздать тех, кто бесчинствовал во дворце и убивал наших близких. Но остались тысячи других, которые сейчас угрожают нашему войску на востоке. Но Шидари знает способ справится с ними при помощи наших магов, — дядюшка бодро потряс оцепеневшую Соле за плечи.

— Кто это? — еле слышно спросила она голосом, лишенным всяких чувств.

— Шидари? Новый друг королевства, владыка коури. Пойдем, я познакомлю вас.

С этими словами мужчина потянул Соле за руку в глубину зала, где открывался проход в длинный коридор, освещенный рядом высоких окон.

— А где король Калдер? — тем же бесцветным голосом спросила девочка.

— К сожалению, он пропал. Его даже не успели короновать, неправильно называть Калдера королем…

Это все, что Алекс смог разобрать прежде, чем они удалились в коридор. Шокированный, первое время он стоял на площадке у лестницы неподвижно, обдумывая услышанное. Берсерки невесть как вырвались из подземелья и убили многих жителей дворца, включая всех братьев Соле, кроме старшего — новоиспеченного некоронованного короля, но и тот куда-то пропал. Похоже, что теперь управление в опустевшем дворце осуществляет дядюшка принцессы да владыка коури — но зачем он здесь? Почему не в своих землях? Берсерков же всех перебили — значит, несмотря на потери, маги смогли одолеть непобедимых рэи. Что ж, неудивительно, если посмотреть на действие смирительного ошейника.

Дани надо вызволять! С этой мыслью Алекс бросился бегом через зал туда, где увидел симметрично расположенную такую же маленькую дверку, которая наверняка открывалась на черную лестницу, по которой можно спуститься в другую часть здания. Алексу никогда не доводилось раньше бывать во дворце, но все дома знати, которые он обворовывал, были устроены по похожему принципу. Потайные лестницы для прислуги спасали его не раз, и сейчас он, доверившись чутью, открыл дверь и, не раздумывая, помчался вниз по крутым ступеням.

Стараясь унять нервозность, Шидари прохаживался по дворцовой библиотеке, в которой обосновался, чтобы не раздражать местную знать своим присутствием в тронном зале. Исчезновение Калдера ставило под угрозу если не весь план короля коури, то значимую его часть.

Выбрав из всех братьев Эстесов с виду бестолкового и безопасного Калдера, Шидари допустил ошибку — неожиданно для него Калдер с помощью какой-то нелепой кривой волшбы смог не обезвредить, но сбить с толку охранявших его рэи, и, воспользовавшись этим, убить их и сбежать. А позволив берсеркам уничтожить всех остальных представителей королевского рода, не оставив никого про запас, Шидари совершил непростительную оплошность! Он с горечью закрыл лицо руками, качая головой. Ему нужен был Эстес, только он. Только его метка обладала достаточной силой для реализации плана по устранению рэи. А время убегало — надо было торопиться.

Он не слишком верил в то, что его хитрость с магией крови в Заброшенных рощах надолго удержит Антерию и Орден рэи от совместных действий. Стравить бывших соратников было неплохой идеей, но Акири не глуп. Наверняка они скоро во всем разберутся и восстановят союз. Что ж, попробовать стоило. Однако нужны были другие действия для того, чтобы устранить рэи — именно Орден Шидари считал основной угрозой своим планам. То, какие бедствия устроили несколько десятков неорганизованных и плохо обученных рэи в столице Белой луны несмотря на противодействие сильнейших магов континента, не могло не вызывать опасений. А также давало понять, что его надежды на боевых магов в рядах армии Белой луны неоправданны — им не совладать со всей мощью Ордена, решись обычно осторожный Акири бросить все силы в бой.

Если рэи одержат победу над и так истощенной армией Белой луны, которую, по его указанию, Калдер отправил к северной части фронта, войскам Антерии можно будет оставить север и полностью сосредоточиться на мятежных коури, стоящих в Западных лесах. Это будет означать полный проигрыш.

Но у эльфийского короля были иные планы. Он задумал уничтожить рэи при помощи магии, отличающейся от той, что использовали маги Белой луны. Вот только для усиления ее Шидари требовалась их лобная метка — кристалл, способный преумножать любую силу — опыт с Кайденом в Заброшенных рощах и дольмене на Туманном перевале подтвердил это. Шидари нужен был кто-то, чья родовая сила была соизмерима с таковой у принца Кайдена. Но ни один из магов, оставшихся во дворце, не годился для задуманного Шидари ритуала, кроме сбежавшего Калдера.

Не годился для этого и шурин почившего короля, выполнявший роль посредника между владыкой коури и прислугой, стражей и гвардией. Как раз сейчас этот полноватый мужчина средних лет вошел в библиотеку, ведя с собой светловолосую оборванную девчонку. Шидари с презрением осмотрел обоих, задержавшись на метке во лбу мужчины — даже без ухищрений коури видел, насколько слаб его кристалл. Шидари перевел взгляд на девчонку, вытаращившую на него огромные голубые глаза без тени почтения — она вполне сошла бы за бродяжку, если бы не магическая метка во лбу…

— Кто это? — не церемонясь, коури указал на девочку пальцем левой руки в привычной перчатке.

Голос его дрогнул от удивления неожиданно для него самого — метка оборванки была очень сильна.

— Хочу представить Вам Ее Высочество принцессу Соле, — важно ответил вельможа и добавил, очевидно, поймав недоуменный взгляд Шидари: — Она сестра принца Калдера, — дядька некоронованного короля принципиально избегал называть племянника по незаконному титулу. — Соле, перед тобой король коури…

Он начал было представлять девочке Шидари, но тот оборвал вельможу на полуслове:

— Она из рода Эстес?! — коури подался вперед, не скрывая вспыхнувшего интереса.

— Да, младшая дочь погибшего короля Каледена и моей несчастной сестры, — промямлил мужчина.

— Прекрасно…! Ты пойдешь со мной!

С этими словами Шидари, окрыленный нечаянной удачей, и не желая больше терять время, схватил девчонку за руку и потянул за собой в сторону выхода из библиотеки. Вельможа попытался преградить королю путь.

— Куда? Куда Вы повели ее?! — изумленно спрашивал он в то время, как девчонка, явно не знакомая с этикетом, начала отчаянно вырывать руку.

— Она нужна мне для войны с рэи! Мы ведь все хотим этого? — угрожающе поинтересовался Шидари, прищурив глаза.

В глубине души его зародилось смятение — с чего вдруг никчемному вельможе начать спорить с владыкой коури, спасающим их падающее королевство от берсерков? Уж не Калдер ли поговорил с ним — проклятый принц-недокороль был единственным из живущих, кто знал о сущности Шидари и о его прямой вине в смерти Каледена и Кайдена. Еще и поэтому его следовало найти и убить, тем более что теперь он становился не нужен. Теперь, когда в руки короля коури попала девчонка из рода Эстес — уж ей-то точно от него не сбежать — Шидари сжал дергающуюся ладонь девочки так сильно, что та застонала и припала на колени.

— Нет! — воскликнул вельможа. — Она дитя! Ей не место на войне! Я не позволю заставлять мою племянницу участвовать в интригах и магических ритуалах, исход которых не ясен и может быть опасен для нее самой и…

— Прочь с дороги!

Свободной рукой Шидари грубо оттолкнул родственника принцессы с такой силой, что полный мужчина отлетел в сторону. Краем глаза коури увидел, что возмущенный до крайности вельможа выхватывает меч из свисавших на поясе ножен. Ну это уж слишком! Легко отбросив девочку в проход между двумя книжными стеллажами, Шидари совершил преображение, наслаждаясь ошеломленными взглядами дяди и племянницы, и быстро, не теряя драгоценных минут, расправился с толстяком. После чего, умело погасив внутреннее пламя, как ни в чем ни бывало приблизился к рыдающей девочке, к ногам которой отлетела голова вельможи.

— Вот видишь, — мягко обратился он к принцессе, закрывшей лицо руками, — рэи очень плохие! Поможешь мне уничтожить их?

Не дожидаясь ответа, он снова схватил девочку за руку и почти волоком потащил прочь из библиотеки.

После блужданий по запутанному дворцу Алекс, наконец, нашел спуск в подземелье, которое было под стать возвышающемуся над ним громадному зданию: от места, куда попал мужчина, во все стороны лучами расходились темные каменные коридоры, освещаемые тусклыми масляными фонарями, укрепленными на стенах, многие из которых сейчас были пусты и не горели — возможно, не хватало слуг, чтобы следить за подвалами. В темноте сложно было оценить, насколько далеко тянутся проходы, но было очевидно, что подземелья огромны. Не надеясь, что безлюдная пустота, царящая вокруг, будет постоянной, Алекс бегом бросился в первый выбранный коридор, который оказался извитым, пересеченным другими, более узкими и темными коридорами, так что мужчина всерьез испугался заблудиться.

Сколько Алекс ни бегал, ему попадались открытые склады, запертые наглухо деревянные двери, просто пустые коридоры, но не темницы. Вымотавшись, он присел на пол, прислонившись спиной к холодному камню, когда услышал шаги, гулко отдающиеся эхом. Вскочив, Алекс стал озираться в поисках укрытия, и в последний момент нырнул в темный проход, ведущий то ли в еще один коридор, то ли в помещение, в которое не проникал ни единый луч света. Надежно скрытый темнотой, Алекс выглянул одним глазом из-за стены, когда шаги зазвучали совсем рядом, и обомлел.

Он увидел Соле, совсем растрепанную, заплаканную, которую тащил за руку какой-то коури в дорогом камзоле и мантии. Подавив первый порыв выскочить ему наперерез, Алекс решил сначала попробовать разобраться в ситуации — непонимание, что происходит во дворце, уже привело к тому, что Дани был пленен. Возможно, коури не желает причинить девочке вред — ведь теперь ушастые были на стороне Белой луны, а несчастный вид принцессы мог быть связан с ее очередным не выполненным капризом. Все-таки Алекс передал Соле ее дяде — тому, кого она знала и кому доверяла — это внушало надежду. Но куда же этот коури вел девочку? Почему в подвал? Может в темницу? Тогда тем более стоило проявить терпение, дождаться, пока он уйдет, и освободить Соле вместе с Дани. Алекс запустил руку в карман и проверил, на месте ли нож и кусок проволоки из сарая — это все, что ему требовалось, чтобы вскрыть любой замок.

Когда двое скрылись за поворотом коридора, он бесшумно проскользнул за ними, стараясь держаться тени. Неожиданно коури остановился так резко, что Соле, понуро следовавшая за ним, врезалась лицом в спину. Коури недовольно обернулся к ней и сказал:

— Где-то здесь портал, — он обвел руками воздух вокруг. — Так говорил твой брат Кайден — вход в междумирье открывается в коридоре, соседнем с тем, где находятся темницы для берсерков.

Девочка всхлипнула:

— Ты убил его?

Коури не удостоил ее ответом. Вместо этого он приказал:

— Давай, создай путь!

— Я не умею, — взмолилась Соле, качая головой.

— Врешь, — усмехнулся коури. — Такую малость умел даже твой покойный дядюшка. Не хочешь разделить его участь? — мужчина угрожающе склонился над дрожащей девочкой.

Разгорающийся под его кожей огонь рэи заставил Алекса, приготовившегося броситься на эльфа, умерить пыл. Берсерка ему не одолеть ни в рукопашную, ни складным ножом. Проклятье, что же делать? Если убит и дядя Соле, и к тому причастен этот наряженный ушастый… Мысли судорожно бились в голове мужчины, но никакого решения не приходило.

— Я сделаю, — пролепетала Соле.

Никогда Алекс не видел девочку такой напуганной. Решившись, он вытащил нож и шагнул из темноты в сторону берсерка и принцессы, но в этот момент огромный сияющий портал распахнулся в воздухе коридора. Алекса ударило силой так, что он отлетел на пару шагов назад. Поднявшись, он увидел, как коури и Соле скрылись в сияющем междумирье, и отчаянно бросился за ними, запрыгивая в портал, но тот уже исчез, и Алекс повалился на каменный пол.

— Проклятье! — чертыхнулся мужчина, поднимаясь.

На том месте, где только что были двое, оставался лишь легкий светящийся туман, потрескивающий, как угли в костре. Какое-то время он простоял, глядя на это место, в ужасе от своей нерасторопности, которая, возможно, будет стоить девочке жизни. Из горестного оцепенения Алекса вырвали мужские голоса недалеко.

«То никого — а то прямо нашествие!» — подумал он про себя, и побежал в ответвляющийся в сторону узкий коридор, туда, куда указывал коури, говоря Соле про темницы для берсерков.

Едва скрывшись в темноте прохода, Алекс услышал за спиной разговор:

— Проклятье, они ушли в междумирье! — прозвучал разочарованный мужской голос.

— Ублюдок захватил сестру! Нам надо последовать за ними! — решительно ответил ему второй, молодой. — Нам нужен ошейник, чтобы обезвредить предателя!

Алекс крался все дальше по коридору, но голоса не отдалялись — кажется, мужчины следовали за ним.

— Проклятые коури собрали все ошейники, что были, и прячут где-то у себя!

Алекс выскочил из узкого прохода в широкий коридор, хорошо освещенный, оглянулся по сторонам и понял, что попал туда, куда требовалось — это была темница. По одной стене располагались арочные проходы в камеры, на которых висели решетчатые двери из толстых стальных прутов, покрытых коростой ржавчины. Все двери были открыты, кроме одной. Алекс бросился к ней и, схватившись руками за решетку, позвал тихо, чтобы не услышали следовавшие за ним люди:

— Дани! Дани, отзовись! Ты здесь?

Из темноты камеры не послышалось ни звука. Алекс снова оглядел пустые открытые комнаты — сомнений не было, если Дани в этом подземелье, то только в этой камере. Он достал проволоку из кармана, собираясь вскрыть замок, но не увидел его. Кровь в висках стучала громче гулких шагов за спиной — замка на двери не было. Алекс дернул что есть мочи — заперто крепко, окинул взглядом всю решетку без единого засова, снова дернул, но она не поддавалась. Что за волшебство? Искать потайной замок не было времени — двое мужчин вышли из прохода, когда Алекс в последнее мгновение прошмыгнул в соседнюю камеру, рукой зажимая себе рот и нос от резко ударившего запаха гниющей крови и застарелой мочи.

Не требовалось особой догадливости, чтобы понять, кто из них был братом Соле — молодой высокий мужчина был поразительно похож на принцессу, если бы не тяжелая челюсть и мощный подбородок. Судя по бархатному камзолу, расшитому золотом и камнями, однако весьма запыленному и потерявшему часть самоцветов, это был пропавший принц или же король Калдер. Второй был старше, в форме королевского гвардейца, со скромной меткой во лбу.

— Так в чем твоя идея, Калдер? — гвардеец обратился к принцу безо всякого величания.

— Сегодня они поймали последнего берсерка. Им пришлось достать ошейник из тайника, иначе он перебил бы их всех. И усадили в клетку, — Калдер торжествующе указал на запертую камеру. — Мы откроем камеру, убьем берсерка, пока он под действием смирительной магии, возьмем ошейник и последуем за сестрой!

— Гениально! — восхищенно отозвался гвардеец и одобрительно хлопнул принца по спине, на что тот самодовольно ухмыльнулся. — Ты можешь отпереть решетку? Знаешь это заклинание?

— А ты? — смутившись, спросил Калдер сопровождающего.

Тот только пожал плечами с кривой усмешкой. После чего они вдвоем уселись на корточки перед решеткой и принялись задумчиво трясти ее, оглядывать по углам, почесывая затылки и, хватаясь за метки, периодически произносить:

— А что если…

— А может вот так?..

Алекс с иронией подумал, что, наверное, выглядел также нелепо несколько минут назад, когда искал несуществующий замок — ему и в голову не пришло, что решетка заперта магией. Сейчас же он искренне желал, чтобы мужчинам удалось отпереть ее. Вот только их план убить Дани ему совсем не нравился.

В какой-то момент в двери что-то щелкнуло, и она со скрипом откатилась наружу под восторженные возгласы незадачливых магов.

— Выходи! — грозно приказал принц, глядя в темноту, и отошел в сторону, почти поравнявшись с Алексом, который прятался в соседней камере.

В глубине камеры раздался шорох и звук медленных шагов, и в коридор вышел завороженный Дани. Алекс вздрогнул, подавив вздох, когда увидел его безвольную позу, свисающие плетьми руки и спутанные волосы, частично закрывающие лицо и падающие на окровавленный ворот разодранной рубашки.

План созрел мгновенно, когда гвардеец, стоящий прямо перед беззащитным Дани, обнажил меч. Алекс с воплем выскочил из камеры, с силой распахивая тяжелую решетчатую створку. Дверь ударила не ожидавшего нападения Калдера, он повалился на пол и прокатился до противоположной стены. Его друг от неожиданности развернулся на шум, забыв о берсерке, и бросился с мечом на Алекса. Тот кинулся ему под ноги, стараясь проскочить к Дани, удивленный собственной прытью. Гвардеец неловко повалился вперед, теряя равновесие, сделал пару шагов, запнулся о ногу Калдера, еще не успевшего подняться, и вот уже оба они возились на полу, стараясь выбраться из-под друг друга.

Замешательство выученных воинов продолжалось не более пары секунд, но их хватило Алексу, чтобы снять смирительный ошейник — для этого не требовалась магия. Он знал это с тех пор, как Соле впервые познакомила его с жутким, прожигающим кожу берсерка артефактом. После ошейника Дани был, словно пьяный, и растерянным взором озирался по сторонам. Но стоило ему увидеть двух мужчин с мечами наголо, угрожающих Алексу рядом, как глаза юноши загорелись оранжевым светом, что заставило противников с ропотом отступить.

— Не надо, Дани! — вскрикнул Алекс, приподнимая руки, чтобы успокоить и нападавших. — Мне кажется, мы хотим одного и того же! — крикнул он им примирительно.

— Черта с два! — Калдер делал ложные выпады с мечом, стараясь отвлечь Дани, командуя приятелю: — Нападай на мужика! Берсерка оставь мне!

Изумленный бестолковым бесстрашием принца, Алекс за руку поволок Дани, теряющего контроль, в узкий проход, из которого он до того вышел к камерам, и побежал. Плохо соображающий коури вертел головой, уже светящейся огнем, выбирая, за кем следовать. Воспользовавшись его замешательством, Алекс продолжал тащить берсерка за собой. Уже в широком коридоре, где открывала портал Соле, мужчина понял, что принц и гвардеец, настойчиво преследующие их, гонятся не столько за Дани, сколько за ошейником, который Алекс до сих пор держал в руке. Глядя на их напряженные лица, выглядывающие из прохода, Алекс раздосадовано бросил ошейник под ноги. Как же уйти, чтобы никто больше не пострадал? Достаточно смертей в этом дворце! Огонь Дани разгорался все больше, сила уже обжигала Алекса. Он закричал:

— Дани, остановись, не убивай его! Он последний из Эстесов! Соле тебя не простит. Вспомни Соле!

Голос его тонул в зазвучавшем вдруг пронзительном высоком звуке, исходящем от Дани — раньше Алекс такого не слышал, но знал из рассказов юноши, что нестерпимый звон, похожий на звук натянутой струны, появляется вокруг берсерков тогда, когда те пытаются сдерживать силу. Он одобрительно посмотрел на Дани, едва справляясь с желанием заткнуть уши и прижаться к полу.

— Давай забросим его в портал! Как тебе идея? — услышал он сквозь гул в заложенных ушах.

— Гениально! — ответил восхищенный голос гвардейца, и Алексу показалось, что он слышит одобрительный хлопок по спине, эхом отозвавшийся в проходе, где все ее прятались мужчины — каменные стены защищали их от силы берсерка.

И в этот момент за спиной Алекса разверзлась сияющая бездна междумирья, непреодолимо затягивающая его в себя. Все вокруг закружилось, высокий звон сменился оглушительным шумом, словно он несся через пространство со скоростью ветра. Алекса замутило, он закрыл глаза, чтобы не видеть мелькания бесчисленных искр вокруг, когда все резко оборвалось, и мужчина упал на брусчатку залитой солнцем площади, а сверху на него повалился Дани уже в привычном облике.

Шидари сел на колени, упираясь ладонями в землю, и быстро осмотрелся. Голова после перемещения через междумирье немного кружилась, а яркое солнце слепило глаза, но это не помешало ему удовлетворенно отметить — юная принцесса Эстес, имени которой Шидари не запомнил, справилась. И теперь они оба сидели в полупрозрачной тени вишневого дерева, высаженного на краю площади с фонтаном в самом центре Даура.

На улице было непривычно пусто для этого обычно шумного места. Лишь у каменной арки на другом конце площади, за которой начинался рынок, Шидари увидел несколько коури, но его внимание привлекли не они, а военный патруль, вышедший с боковой улицы — патруль Золотой луны. Рывком король вскочил на ноги, схватив за руку растерянную девочку, и поспешно повел ее ближе к стенам домов, в тень от зданий, которая глазам, ослепленным сиянием слюдяной крошки в брусчатке, казалась совершенно непроницаемой.

Что ж, Шидари ожидал, что в столице его ждут войска Антерии — он сам сдал Даур Золотой луне в надежде, что хаос, наведенный людьми в городе, и раскрытая тайна подземелья Кровавого алтаря усилят воинственность местных коури и еще больше взбесят Орден рэи. Особого хаоса вокруг не наблюдалось: площадь не была завалена трупами, коури у рынка вели себя спокойно, патруль не обнажал мечей. А что происходит под Кровавым алтарем, королю сейчас предстояло узнать. Отрядов рэи тоже не было видно — впрочем, это уже ничего не меняло, минуты существования Ордена были сочтены. Двигаясь вдоль стен, не привлекая внимания, Шидари направился к храму.

Двери огромного темно-красного здания, напоминавшего удлиненную пирамиду, были небрежно распахнуты, как и ворота в ограде священного ручья, вокруг не было охраны — казалось, потрясающее своей силой сакральное место, насквозь пронизанное нитями и вихрями древних чар и открывающее прямой путь в междумирье, совершенно не заинтересовало людей Золотой луны, слишком далеких от магии.

А вот девчонка, чью хрупкую руку король коури все также немилосердно сдавливал в ладони, замерла перед храмом как вкопанная, округлив глаза и забыв, как дышать. Не удержавшись, Шидари не без гордости спросил:

— Впечатляет?

Девочка не ответила, лишь бросила на похитителя напуганный взгляд, но когда они вошли в темное, едва пахнущее благовониями помещения, пролепетала изумленно:

— Здесь так странно, как будто мир… — она сделала нетвердый жест рукой, указывая куда-то в в сторону входа, который Шидари предусмотрительно закрыл изнутри на массивный засов.

— Как будто мир остался за стенами, — подхватил он, направяясь к жертвеннику. — Эти руны, — Шидари обвел рукою своды храма, испещренные древними знаками, голос его эхом отразился от стен, — вырывают Кровавый алтарь из плоти мира, он здесь и в то же время — в междумирье!

Он не сдержал улыбки, видя смесь восхищения и любопытства на изумленном лице девочки, которая, казалось, утратила всякий страх, столкнувшись с чем-то по-настоящему неведомым и потрясающим. Она чувствительна к магии, у принцессы явно талант! Можно было бы взять ее в жены, позже, через пару лет, ведь люди быстро взрослеют — промелькнула мысль в голове Шидари, но он тут же отбросил ее. Династический брак, скрепляющий политический союз, не перестал быть хорошей идеей, но не с этой девочкой — Эстесы показали себя слишком неуправляемыми. Если только… Взгляд короля упал на темный проход в цельнокаменной стене храма, ведущий в зачарованное подземелье. Он задумчиво потер подбородок и снова заговорил с девочкой, уже теплее.

— Благодаря этому в храм не могут проникнуть никакие чары извне: ни удар боевой магии, ни поисковые заклятья, ничего из того, что нам доступно, — он сделал упор на слово «нам», намекая на их сходство, ведь они оба были магами и могли говорить на одном языке. Так Шидари хотел бы завоевать ее расположение, хотя особо не надеялся, учитывая, что вспылив, убил родственника принцессы на ее глазах. — Зато магия, сотворенная в этих стенах, по незримым нитям сущего мира, способна достичь хоть самого его края, без промедлений и преград. Эти руны были скопированы нашими предками со сводов эльфийских дольменов, настолько древних, что даже мне неизвестно, кто создал их и зачем.

Шидари оторвал взгляд от девочки, слушавшей его приоткрыв рот, и посмотрел с опаской на дверь.

— Приступим, пока никто не явился.

Принцесса взрогнула, и лицо ее, до того наполненное восхищением, вновь приняло напуганное выражение. Девочка попятилась к выходу, залепетав:

— Чего ты хочешь от меня? Я ничего не умею!

— Тебе ничего не нужно делать, все сделает твоя метка, — спокойно ответил Шидари, спускаясь к ней с постамента алтаря. — Я сотворю заклятье на своей крови.

Глаза девочки распахнулись в ужасе, да, наверняка ей внушили с детства, каждый, кто использует запрещенную магию, будет проклят и навлечет на себя смерть. К счастью, Шидари не верил устрашающим байкам. Он мягко взял принцессу за руку и потянул к алтарю.

— Твоя метка усилит мои чары, и они уничтожат всех, чья кровь несет в себе тот же признак — пламя рэи.

— А ты? Ты ведь тоже рэи… — бормотала девочка, все ее тщась освободиться от руки эльфа, но уже вяло и без особой надежды.

Тот усмехнулся:

— А я останусь! Один. Позже, — Шидари отмахнулся, — конечно, родятся другие рэи: и мальчики, и девочки, — он посмотрел на принцессу, ожидая изумления от упоминания девочек-рэи, о которых никто раньше не слышал, но не увидел его. — Но я воспитаю их сам, так, как считаю правильным. С этой силой я верну народу коури все земли Запада, которые принадлежат нам по праву. Я дам возможность своему народу плодиться свободно и по любви, заполняя потомками обоих полов все уголки мира. Ты представляешь, что творилось в подвале этого храма? На какие ухищрения пошли жрецы из-за страха и беспомощностью перед рэи, сломав жизнь целому народу? — к его удивлению девочка кивнула. — Чудовищные правила, искажающие саму суть природы, привели к смерти моей матери и едва не стоили короны моему отцу, который осмелился выбрать себе одну женщину по любви и забрать себе в наследники родного сына, а не случайного ребенка. Представь, каково же было его разочарование, когда у меня проявились признаки рэи, и он должен был отдать меня в Обитель? Отец приказал мне молчать и скрывать. И я скрывал всю жизнь.

Он остановился на какое-то время, посмотрев на застывшее лицо девочки.

— Все это надо было сломать раньше — сразу, как только мы узнали о смирительной магии Белой луны, которая позволила бы управлять безумными женщинами-рэи. Но мой отец и так позволил себе слишком много бунта, ему не хватило решимости еще и на это. К тому же он был слишком верен Золотой луне и не мог связаться с магами вашего королевства. Я закончу его дело.

С этими словами Шидари вытащил из внутреннего кармана камзола деревянную булавку для волос, заточенную, как шило, и с силой проколол вену на внутренней стороне правого запястья, раздирая кожу над сосудом, чтобы сделать отверстие больше. Кровь быстрой струйкой потекла на гранит жертвенного алтаря. Королю казалось, что он не чувствует боли — настолько сильное возбуждение охватывало его. Он взял безвольную руку обомлевшей девочки и стал мысленно формировать в голове образ заклятья, выученного наизусть за долгое время подготовки.

Шидари почувствовал жар, но это было не пламя рэи, ощущения не походили на те, какие были во время преображения — горячая ломота бежала вдоль вен, достигая сердца, ноги подкашивались, хотелось упасть на каменный пол и свернуться калачиком, чтобы перетерпеть эту боль, но Шидари продолжал стоять у алтаря, упираясь о камень слабеющей рукой, из которой лилась на жертвенник темная кровь. Другой рукой он изо всех сил удерживал извивающуюся девчонку, понимая по искаженному мукой лицу, что она испытывает те же невыносимые ощущения. Наконец, принцесса закричала так, что ее отчаянный голос эхом отразился от далеких сводов, схватилась рукой за лоб и упала на постамент без сознания.

Внутри храма, укрытого древними чарами от магии, ничего не изменилось, однако Шидари понял, что все кончено. Боль отступала, но слабость не позволила ему больше стоять, он отпустил безвольную руку девчонки и сам сел на пол рядом с ее телом.

Он потерял счет времени, сидя, опираясь спиной на алтарь, и прикрыв глаза, когда кто-то стал трясти запертую дверь. Очнувшись, Шидари вскочил на ноги, отметив, что полностью восстановился, несмотря на колоссальный выброс силы совсем недавно, поднял приходящую в себя девочку за талию и легко забросил маленькое тело к себе на плечо. Под настойчивый стук король поспешно прошел через грот с истоком ручья, где сбросил с плеча уже окончательно пришедшую в себя принцессу, и вошел в пространство междумирья, открывающееся за проходом в подземелье.

Едва Шидари ступил в сверкающий туман, ошеломленная увиденным девочка, которую он вел за руку, поддалась царящим там чарам: лицо ее, расслабившись, приобрело безразличное выражение, глаза полузакрылись, дыхание стало ровным и глубоким, и она покорно последовала за королем в глубину. Магия этого места, наложенная еще во время жертвоприношений в храме, напоминала по своему действию смирительную магию, применяемую магами Белой луны против рэи — она так же лишала жертву способности к самостоятельным действиям и подчиняла внешней воле и так же действовала избирательно.

Пространство подземелья было совершено пусто: ни женщин, ни жрецов, ни воинов Золотой луны. Усадив девочку на искрящееся облако подальше от входа, Шидари поспешил уйти, опасаясь, что те, кто ломился в храм через дверь, быстро догадаются проникнуть в него через грот священного ручья. Королю коури нечего было бояться — после устранения рэи в мире не оставалось противников, способных противостоять ему, если не считать магов соседнего королевства с их ошейниками, но он никак не ожидал увидеть их в городе, взятом Золотой луной. Однако Шидари не хотел бы сейчас вступать в схватку — после мощного заклятья на крови он чувствовал себя вымотанным и желал одного — вернуться в свои покои.

Поспешно пробравшись наружу через низкий выход грота, Шидари сощурил глаза от яркого света и с неудовольствием увидел, что его предположения оправдались: двое патрульных в форме Золотой луны, не сумев попасть в храм через дверь, заходили в ворота внутреннего двора. Король не знал, была ли патрульным известна его внешность, и не хотел проверять этого — не давая солдатам опомниться, он преобразился и одним ударом силы разбросал их по двору, как кукол. Один упал лицом вниз прямо в священный ручей, и кровь из разорванного тела окрасила чистую воду, другой труп откатился к зарослям винограда, оплетающим забор. Шидари успокоил внутреннее пламя и с легкой удовлетворенной улыбкой пошел к воротам, когда увиденное заставило его замереть, сжавшись от разочарования — перед ним стоял живой рэи.

— Зачем ты увязался за мной? — слова Акири должны были прозвучать сердито, но у него не получилось совладать с голосом — он искрился теплотой, а уголки губ невольно поползли вверх, стоило мужчине оторвать задумчивый взгляд от горизонта и посмотреть на едущего рядом Марка.

— Почему за тобой? Вовсе нет, — принц улыбался во весь рот, не скрывая хорошего настроения.

Он отпустил на мгновение поводья и скрестил руки на груди, с вызовом глядя на главу. Еще по-утреннему прохладный, напоенный влагой тумана тихий ветер трепал концы собранных в косу волос Акири и раздувал походные одежды, солнечные лучи ложились на его твердую щеку и заставляли коури щурить красивые глаза.

— Здесь война, Марк, — тихо ответил мужчина. — Не место для игр.

Парень резко отвернулся — его всегда задевало, когда Акири намекал на их большую разницу в возрасте и обвинял в ребячестве, делая это вызывающе по-отечески. Улыбка покинула лицо Марка, а голос похолодел:

— Я хочу увидеть атаки рэи. Говорят, это занимательно.

— Занимательно? — напряженно переспросил Акири, и Марк сразу же огорченно качнул головой, поняв, что сказал что-то не то. — Говорят, занимательно смотреть на рэи во время потешных боев, — Акири поджал губы и отвел глаза.

— Этому конец, не будет больше потешных боев, — ободряюще произнес Марк, подведя лошадь вплотную к коню главы.

Он едва дотронулся пальцами до бедра мужчины, непроизвольно озираясь, хотя хотел бы обнять его со всем сердцем или хотя бы по-дружески положить руку на плечо, но никогда не позволял себе прикасаться к Акири при свидетелях — принцу никак не удавалось побороть страх, что их чувства будут раскрыты. Видя, что его слова не меняют хмурого выражения лица коури, Марк продолжил уверенно:

— Им не одолеть вас сегодня!

С восхищенным вздохом он обвел рукой широкое поле под холмом, на котором стояли их кони: на сколько хватало взгляда оно было заполнено ровными шеренгами воинов-рэи. А далеко, в дымке у горизонта в единое белое облако сливались поднятые стяги войска Белой луны.

— Начинайте! — отрывисто крикнул Акири на языке коури, взмахнув рукой.

Подручный, до того державшийся в стороне, в тени небольшого перелеска, пришпорил коня и скрылся под склоном. Не прошло и пары мгновений, как передняя часть правого фланга построения рэи отделилась от основного войска и двинусь вперед. Пешие и безоружные пламенеющие воины на фоне закованной в латы кавалерии Белой луны выглядели безнадежно слабо, но не было человека на континенте, кто не знал бы, насколько обманчиво это впечатление.

Весь мир наполнился далеким шумом: топот конницы, отзвуки криков, гул заклятий и звон накапливаемой силы рэи, еще и ветер поднялся и тряс кроны сосен над головой.

— Возвращался бы ты в лагерь, — тревожно сказал Акири, не глядя на Марка, но касаясь его рукой.

Напряженный взгляд коури был направлен сквозь рощу, туда, где у кромки леса перестраивались новые отряды рэи для атаки.

— Но ты же не поедешь на передовую? — неуверенно спросил Марк, хватая протянутую руку и крепко сжимая ладонь Акири.

Тот обернулся.

— Пока преимущество будет за нами — нет. Но если понадобится усилить позицию, я вмешаюсь.

— Ну, вот тогда я и отправлюсь в лагерь, — как можно беззаботнее ответил принц. — О, откуда это здесь! — он изумленно округлил глаза, указывая рукой в глубину сосняка, в сторону, противоположную битве.

— О чем ты? — нахмурился рэи, вглядываясь в пустоту между янтарными в солнечных лучах деревьями.

— Дольмен! Так далеко на севере? До ваших земель сотни лиг.

— Дольмены есть повсюду, — Акири пожал плечами, — коури населяли когда-то всю западную часть континента, пока люди не расплодились, — он отвернулся с недовольным лицом.

Марк слегка подурачился за его спиной, повторив презрительное выражение лица главы, а затем дернул того за кончик туго сплетенной косы. Акири резко развернулся.

— Да что ты делаешь?! Прекрати! — против ожидания, глава рэи не злился.

— Пойдем туда, — Марк уже спустился с коня и жестом позвал друга.

— В дольмен? Зачем?

— Просто хочу посмотреть, — принц пожал плечами, удаляясь в лес.

— Я вообще-то здесь управляю своим войском, а не на прогулке.

Голос Акири звучал скорее с недоумением, чем с раздражением. Обернувшись, Марк с удовлетворением заметил, что глава уже спешился и накидывал поводья коня на ветку ближайшего дерева.

— Всего на минуту! — умоляюще сказал Марк. — Они справляются! — рукой он указал в сторону фронта.

Это было так — шум битвы удалялся быстрее, чем глава Ордена следовал за войском, было очевидно, что рэи оттесняют армию Белой луны вглубь их королевства.

Когда они вошли в древнее сооружение, перекрытое огромной каменной плитой, поднять которую под силу было лишь легендарным гигантам да неведомой магии, внешний шум полностью стих. Внутри было светло за счет маленького духового окошка в потолке, сухо, и лишь стрекот одинокого кузнечика где-то в траве, которая росла по углам дольмена, нарушал тишину.

— Всегда было интересно, что там написано! — сказал Марк, задирая голову к потолку, покрытому сетью выбитых в камне рун.

Голос коротким эхом отразился от каменных стен, местами поросших цветным лишайником. Акири пожал плечами.

— Возможно, где-то в недрах библиотеки в Обители есть сведения на этот счет, но утраченная магия никогда не входила в круг моих интересов.

Марк, чья заинтересованность тоже была скорее предлогом, неожиданно расстегнул нагрудные латы, сбросив их с плеч на песчаный пол, и снял пояс с ножнами. После чего, не давая Акири опомниться, быстро подошел к нему и обнял за плечи, заглядывая в глаза.

— Ну ты чего? — почти шепотом смущенно спросил коури, когда принц обнял его крепче, потерся щекой о щеку и жарко задышал в ухо. — Странное время ты нашел… Да и место.

Голос Акири совсем сел, дыхание сбивалось. Марк удовлетворенно ощущая бедром напряжение его плоти под одеждой, заговорил коури в самое ухо:

— Просто мне показалось на миг, что если мы не сделаем этого сейчас — то не сможем сделать уже никогда. Предчувствие.

Акири резко отодвинул парня от себя и посмотрел в глаза, помрачнев.

— Ты слишком большое значение придаешь своим предчувствиям. И вообще… слишком самоуверен и…

Марк не дал ему закончить поучительную речь, закрыв губы поцелуем и без церемоний запуская горячую руку в штаны Акири.

Минута под сенью дольмена затянулась надолго. Еще какое-то время Марк обнимал со спины обнаженного лежащего на боку Акири, зарываясь в волосы на его затылке, чуть влажные и прохладные, а затем нехотя поднялся, потягиваясь. Нежная усталая истома, разливающаяся по телу после оргазма, заставила его довольно замурчать. Но взгляд Акири сбил Марка с расслабленного настроя и заставил засмеяться — сидящему на песке голому главе Ордена, еще не остывшему от страсти, совсем не шло то порицающее выражение, которое он старался придать лицу. И Марк сосредоточил взгляд на золотистых веснушках на разгоряченных щеках Акири и на солнечных бликах в зеленоватых глазах, пропуская мимо ушей его слова.

— Что в твоей голове, Марк? Ветер! — Акири всплеснул руками и тряхнул головой, отчего светлые растрепавшиеся волосы рассыпались по плечам.

— А в твоей? — принц усмехнулся и бросил в мужчину влажный носовой платок с кружевом, которым до того обтирал сперму с живота. — Будто я один осквернял дольмен!

Марк принялся натягивать белье, раскиданное по сухому полу и отдельным камням, когда Акири подошел к нему со спины и обнял нежно.

— Я не считаю, что любовь может осквернить место. Но Марк — у меня тут война за стенами! — сказал он горячо. — А ты что же сделал со мной, глупый, — с этими словами он уткнулся принцу за ухо и тихо рассмеялся.

Коури затягивал завязку на штанах, когда какой-то звук снаружи привлек его внимание. Замерев на мгновение с обеспокоенным лицом, Акири, несмотря на то, что был полуобнажен, шагнул к выходу, произнеся задумчиво:

— Там что-то не так, — затем резко ускорил шаги, почти побежав, на ходу крикнув Марку, который возился с застежками рубашки: — Поищи там шнурок, которым я перетягивал волосы — я обронил где-то! — и скрылся за стеной.

Марк, одевшись, лениво бродил по дольмену, пытаясь отыскать на полу тот самый шнурок, когда осознал, что Акири долго не возвращается, хотя тому стоило прийти хотя бы за верхней частью своего одеяния — серым халатом, который глава рэи бросил второпях прямо на песок. Встревоженный этим, Марк осторожно вышел из дольмена и направился в сторону передовой. В лесу было очень тихо, все звуки смолкли, кроме шороха иголок в верхушках крон да птичьих голосов. Марк оглянулся вокруг и вздрогнул, увидев в траве руку мертвого. Подойдя ближе и увидев лицо, он отшатнулся — кожа коури была серого цвета, как и белки глаз и вся покрыта черными извитыми сосудами, будто выгоревшими изнутри. Превозмогая брезгливость, Марк провел рукой по коже над сосудом, и на его пальцах остался черный налет, похожий на уголь.

Принц бросился через сосняк, стараясь отыскать Акири, повсюду встречая такие же обезображенные трупы коури и ни одного живого. Он увидел главу на лугу, который должен был стать полем боя и сейчас был усеян серыми мертвецами. Тот сидел перед распростертым телом одного из рэи и убирал волосы с его мертвого лица. Марка он заметил лишь тогда, когда парень подошел совсем близко.

— Они все мертвые. Все! — ошеломленно произнес Акири, не поднимая глаз. — Это магия. Кровь будто сгорела в телах рэи, они черные изнутри. Как они сделали это? — он указал в направлении королевства Белой луны, откуда стремительно приближались вражеские стяги. — Они убили всех сразу!

Марк лишился дара речи, оглядывая поле трупов, и просто стоял рядом, касаясь пальцами плеча сидящего на корточках Акири то ли ища поддержки, то ли пытаясь ее оказать. Из оцепенения его вырвал боевой клич справа — резко развернувшись, он увидел, что из перелеска рядом выскочили около десятка солдат Белой луны и побежали в их направлении.

— Где мой меч? — он в замешательстве ударил себя по левому бедру, туда, где должны были быть ножны, и бросился за оружием в сторону дольмена, краем глаза видя, как Акири поднялся на ноги, а от его фигуры стал исходить характерный свет рэи.

Марк вернулся к лугу, как ему казалось, спустя мгновение, отчаянно погоняя стременами лошадь, одной рукой держа меч отца, а другой таща за поводья коня Акири. Но за это мгновение все изменилось: вокруг главы лежали изувеченные, разорванные на части и обгоревшие трупы солдат, еще один отряд, высланный вперед, приближался к Акири, а через поле на отдалении уже двигалась целая когорта копейщиков. Марк отбил атаку первого выскочившего вперед солдата, скрестив мечи, тот отлетел в сторону, прокатившись по земле, и снова вскочил на ноги, когда коури ударил своей силой. Принц непроизвольно вжал голову в плечи, ожидая боли от пламени рэи, но мастерство Акири позволяло ему направлять силу строго на противника, не задевая тех, кто был рядом. Отряд был сметен, однако приближающиеся копейщики не давали расслабиться:

— Давай, скачи прочь! — хрипло крикнул Марку рэи.

— Ты не справишься, их целое войско! — Марк в отчаянии дергал словно обезумевшего Акири за локоть, однако тот не обращал внимания, снова разжигая пламя под кожей.

От близости к нему в ушах у Марка зазвенело, но он не оставлял попыток увлечь главу за собой, видя безнадежность его борьбы. В последний момент, исчерпав силы и не слыша уже собственного голоса, парень, с трудом преодолевая силовой кокон, окруживший Акири, протянул к его телу меч и приложил клинок плашмя к обнаженной коже плеча. Рэи вздрогнул и обернулся, пламя спало, а на плече появилась ярко-красная язва с ровными краями, повторяющая контуры меча.

— Лезь на коня! — в полный голос заорал ему Марк.

Акири словно пришел в себя, обернулся на приближающееся быстрым маршем войско и заскочил на лошадь.

— Я рэи! Я должен сражаться. Я сильнее их всех! — пустым голосом проговорил он, не глядя на Марка, на что тот кивнул:

— Угу, — и с силой ударил рукой по крупу лошадь главы, от чего та бросилась вперед.

К счастью, кавалерия, которой гордилась Белая луна, была, по всей видимости, сметена первыми ударами войска рэи, потому теперь их преследовали пехотинцы. Очень быстро Марк и Акири оторвались так далеко, что шум армии позади стих. Во время скачки они повстречали сотни трупов рэи в лесу, где главой Ордена были оставлены запасные манипулы. Притормозив коня, Акири с болью осматривал тела.

— Кажется, погибли все рэи, — едва слышно выдохнул он. — А я? — он покачал головой, опустив лицо, и вдруг резко поднял на Марка взгляд, загоревшийся от догадки. — А я был в дольмене.

— Да, и что? — не понял принц.

— Стены дольмена отражают магию — так говорят. Древние построили их как убежища. Я, глава Ордена рэи, прятался в убежище, когда моих детей уничтожали! Как же так? — голос его дрогнул, а на лице появилось недоброе выражение, которое Марк буквально прочитал: «Ты затащил меня туда!». — А теперь сбежал…

— Прости, я не думал о таком… — пролепетал Марк, силясь понять, в чем он виноват. Разве не вышло так, что своим опрометчивым предложением заняться любовью он спас Акири жизнь?

Вот только рэи, казалось, был этому совсем не рад — его лицо стало мрачнее тучи, а глаза затянуло темным отчаянием. Не придумав ничего уместнее, принц достал из кармана шнурок для волос и протянул Акири в качестве извинения.

Спустя час они, наконец, добрались до расположений армии Золотой луны и сразу же подъехали к штабному шатру.

— Что-то вид у вас обоих совсем не боевой, — съязвил маршал Кор, окидывая взглядом Марка в распахнутой рубашке, лишившейся пуговиц, без лат и плаща и растрепанного Акири в одних штанах.

Рэи необычно для себя пропустил мимо ушей непочтительный тон, соскочил с лошади и кивком предложил военачальнику войти в шатер для разговора, оставив сбитого с толку Марка на улице.

Алекс сел на брусчатку и осмотрелся: он находился почти в центре широкой круглой площади, практически пустой. На одном конце ее стоял смутно знакомый фонтан, сейчас сухой, а на другом — каменная арка. Площадь окружали светлые, почти белые дома с утонченной архитектурой, перед дверями которых были высажены по кругу декоративные вишневые деревья. Едва догадка хотела сорваться шепотом с его губ, как его опередил Дани.

— Это Даур.

Алекс обернулся на его голос — Дани, уставший, в грязной оборванной рубашке, покрытой засохшими потеками крови, смотрелся неуместно среди вылизанного великолепия эльфийской столицы, словно бродяга, пришедший к богатому дому просить хлеба. Взгляд Алекса упал на собственные изодранные колючим кустарником руки — пожалуй, сам он смотрелся еще более чуждо этому месту, к тому же будучи не коури. Надо убираться с середины площади, пока кто-нибудь не обратил на них внимание. И стоило ему подумать об этом, как из-за угла на площадь вышел патруль в форменных плащах Золотой луны.

— Проклятье, это же вассальные земли Золотой луны! — шепнул Алекс юноше, дернув его бежать.

— Да, так было раньше, а теперь… — с сомнением отозвался Дани, следуя за ним в одну из расходящихся от площади лучами улочек.

И правда. Алекс совсем запутался в произошедшем в этом мире за то время, что они бродили по Рандшелю, и совершенно не понимал, кто теперь за кого. А следовательно, скрываться стоило ото всех. Отдышавшись за углом, он решил ввести растерянного Дани в курс дела, рассказав про похищение Соле, которому стал свидетелем.

— Это был ваш король! Так сказал ее дядюшка, — закончил Алекс. — Куда он мог повести Соле и зачем?

— Должно быть во дворец, куда еще идти королю, — Дани закрутил головой, словно пытаясь отыскать среди окружавших их особняков королевский дом.

— А это что? — Алекс заворожено показал на огромное темно-красное здание, словно высеченное из гранитной скалы совсем рядом.

— Должно быть, это храм Кровавого алтаря, — тихо ответил Дани. — Я хотел бы увидеть его вблизи, подойти к священному ручью. Хоть я и знаю теперь, что в той воде нет ничего особенного, — он опустил глаза, разочарованно покачав головой.

— Давай зайдем на минуту. Вряд ли мы окажемся здесь когда-то еще.

«Уж я-то точно» — подумал Алекс. Никогда раньше судьба не забрасывала его так далеко, даже Рандшель казался роднее и понятнее, чем королевство Золотой луны и царство коури. Хотя, деревня женщин-коури, где им довелось побывать, располагалась и вовсе на краю света. Он вспомнил о рассказе их предводительницы, откуда девочки попадают в Красную пустошь — как раз из храма Кровавого алтаря. Занятное место. С этими мыслями он пошел за Дани, едва поспевая за возбужденным шагом юноши, устремившемся к настежь распахнутым воротам внутреннего двора храма.

— Это он! — едва успел Алекс шепнуть Дани, инстинктивно останавливая юношу в воротах, потянув сзади за рукав, когда увидел во дворе того самого коури, который забрал Соле в портал.

Но Дани и сам встал, замерев на месте в нескольких шагах перед королем. Тот осматривал юношу с ног до головы таким неприязненным взглядом, что Алексу стало не по себе. Он держался в тени пышного девичьего винограда, оплетающего забор храма, и, как ему казалось, король коури не должен был видеть его. Дани же, несмотря на предупреждение, прошел в глубину двора, где виднелся вытекающий из скалы ручей, в котором Алекс с содроганием увидел мертвое тело солдата Золотой луны.

После недолгой заминки король обратился к Дани на языке коури, Алекс не понимал слов, но слышал в голосе ушастого владыки подавляемую неуверенность.

— Рэи?

Спросил Шидари потрепанного юного коури, замершего перед ним во дворе храма, хотя ответ был ему очевиден: темноволосый парень, несомненно, принадлежал Ордену — его глаза лучились искрами внутреннего огня даже сейчас, когда он со смятением взирал на короля. Что за ерунда, это невозможно! Неужели заклятье не сработало? Столько усилий, подготовки и надежд!

Тот в ответ лишь кивнул головой, очевидно, ошеломленный встречей. Уж коури-то все знали лицо своего владыки — портреты Шидари украшали дома и библиотеки во всех городах. Не давая юноше опомниться, он быстро спросил, приближаясь:

— Где ты был в последний час? Ты прятался в храме или в дольмене?

Тот совсем смутился, сбитый с толку неожиданными вопросами, и проговорил:

— Я был в королевстве Белой луны, в подземелье.

— Ах вот оно что, — король задумчиво прикоснулся пальцами губам. — Ты использовал путь через междумирье? Не спрашиваю, как ты сделал это, просто ответь — это так?

Юноша неопределенно пожал плечом.

— Разумеется, это так, — Шидари усмехнулся. — Как бы иначе ты оказался здесь. Ты поразительно удачлив, ты знаешь об этом? — король рассмеялся, глядя на совершенно ничего не понимающего молодого коури.

Сколько длится перенос через междумирье? Мгновения! Но их хватило этому юноше, чтобы избежать удара заклятья. Вряд ли во всем мире отыщется еще один такой же везунчик. Шидари облегченно вздохнул, внутри него словно разжалась пружина, в которую свернулось сердце при встрече с живым рэи. Что ж, паренек — последний из Ордена? Пусть живет, от одного вреда немного.

Шидари взмахнул рукой, давая понять подданному, что тот свободен, и шагнул мимо него к воротам. Но вдруг юноша бесцеремонно схватил его за руку и негромко спросил с угрозой:

— Где Соле? Что ты с ней сделал?

— С кем? — переспросил остолбеневший король, от неожиданности даже не пытаясь освободить руку.

— Соле, принцесса — ты забрал ее!

Вид гневающегося юнца заставил уголки губ Шидари поползти вверх. Король резко выдернул руку из хватки парня и одним движением оттолкнул того в сторону, заговорив с усмешкой:

— Погоди-ка, — Шидари нахмурился, словно в задумчивости, — сбежавший из темницы Эстеталии рэи невероятным образом попадает в междумирье, где спасается от неодолимой магии крови, а после угрожает своему королю и требует у него принцессу Белой луны? В чем тут подвох, я не вижу никакой логики во всей этой истории! — он всплеснул руками.

В ответ на его иронию юноша, чьи глаза загорелись пламенем рэи, заговорил:

— Я не могу убить тебя — Скрижали запрещают мне это, но я заставлю отдать мне Соле! — с этими словами он двинулся на Шидари.

(Алекс, наблюдавший из укрытия разговором, непонятным ему, но очевидно напряженным, невольно отметил, что Дани справляется с силой намного лучше — она уже не вспыхивает в нем, как внезапное пламя, затмевающее разум, а нарастает медленно, сдерживаемая с характерным звоном натянутой струны. Вот только Дани не знает, что перед ним тоже рэи — Алексу не хватило ума предупредить друга об этом заранее, все происходило так быстро! Мужчина огорченно положил руку на лоб, проводя по волосам в раздумьях — что же теперь делать? Стоять и смотреть из укрытия на схватку двух берсерков? Это, должно быть, захватывающее зрелище, но не тогда, когда один из них — его родной Дани).

— Ах, Скрижали! — насмешливым тоном отозвался Шидари, откровенно забавляясь самоуверенностью дерзкого юноши. — Это ваш напыщенный конопатый глава со своими Скрижалями воспитывает вас такими оголтелыми? Что ж, я исправлю его ошибки.

И в ответ на силу, озарившую парня сразу после презрительного упоминания Акири, которого рэи почитали если не как божество, но уж точно как великого отца, король преобразился. В то же мгновение его пламя волной ударило в мальчишку, отчего тот отлетел к ручью, но сразу же вскочил на ноги. Жаль, во время преображения не увидеть лица рэи — Шидари было бы забавно посмотреть в его изумленные глаза. Король нанес еще удар — юноша неуклюже повалился в ручей, запинаясь о лежащий на дне труп патрульного, вода вскипела от соприкосновения с окружавшим парня коконом силы. От него же отражались удары Шидари, который пока лишь сбивал молодого рэи с ног и ослаблял накал его пламени, но не мог пробиться к его физическому телу.

Король приблизился к барахтающемуся в кипятке и клубах пара юноше, который пытался встать на скользких камнях. Удар, но парень справился с силой, применяя ее как щит. Молодой рэи не нападал — Скрижали запрещали коури убивать друг друга. Шидари мысленно усмехнулся.

Алекс в растерянности метался позади короля, от страха не соображая, что делать. Дани значительно уступал матерому рэи в силе, тот оттеснял его к скале, нанося удар за ударом, но юноша даже не пытался отвечать, только защищался. Это же их проклятые правила! Дани много раз упоминал, что не может поднять руку на соплеменника — это был для рэи вопрос чести при жизни и в посмертии.

«Дани, сейчас не время думать об этом!» — хотелось закричать мужчине, но он не мог выдавить и звука из нервно стиснутой гортани. Когда огненная фигура того, кто был до преображения королем коури, занесла руку для очередного удара над прижатым к скале Дани, Алекс выхватил меч из ножен лежащего в кустах солдата. Его действия опережали оцепеневшие от ужаса мысли, и это было к счастью — прежде чем больное воображение нарисовало тошнотворные картины, всегда останавливающие его от насилия, Алекс с силой ударил мечом в спину Шидари, тут же отлетев в сторону от соприкосновения с пламенем короля. Из-за противодействия силы рэи, которая окружала Шидари, словно упругое облако, меч вошел в его тело неглубоко. Скорее Алекс лишь ранил его. Но довершить начатое мужчине не позволила его боязнь крови, после краткого эпизода отчаянной храбрости захлестнувшая с головой. Закрыв лицо руками, Алекс со стоном отполз в сторону, дрожа всем телом. Он боялся открыть глаза и смотреть на клинок, торчащий из спины коури — казалось, один взгляд туда и его вывернет наизнанку, тошнота уже комом подошла к горлу, а голова поплыла.

Умение направлять силу только на противника, не рассеивая ее попусту вокруг, доступное только опытным рэи, сыграло над Шидари злую шутку — сосредоточившись на мальчишке, он позволил силовому кокону позади себя истончиться. Жгучая боль пронзила его грудь со спины. Ошарашенный, он упал на колени, внутреннее пламя стало угасать, а боль раздирала изнутри, распространяясь и разрастаясь. Это сталь, его прожигает сталь! — догадался Шидари, хватаясь угасающим сознанием за ускользающие мысли. Боль достигла сердца, и мертвый король упал лицом на гальку, покрывавшую двор храма.

Дани, пошатываясь, обошел распростертое на земле тело Шидари, подходя к скрючившемуся в углу Алексу.

— Ты ударил его со спины? — ошеломленно выговорил юноша. — Так поступать нечестно! — глаза его округлились.

«Кто-то из нас с тобой должен был поступиться честью в тот момент — так пусть это буду я» — подумал Алекс, устало глядя на Дани, но вслух сказал слабо:

— Сам не знаю, как так вышло.

Мужчина поднялся на ноги и осторожно прикоснулся к юноше, гадая, не сбросит ли тот его руки — уж слишком разочарованным выглядел Дани, увидевший меч в спине короля.

— Он вышел оттуда, — тихо сказал юноша, показав на место, где ручей вырывался из грота. — Может, Соле в пещере.

Вскоре они обследовали грот, побывали в помещении храма и, наконец, нашли вход в зачарованное подземелье. Алекс, впервые отнявший чью-то жизнь, был настолько впечатлен случившимся, что даже завораживающие виды междумирья не могли вырвать его из собственных мыслей — он равнодушно оглядывал клубы искрящегося тумана в подземелье, пока не увидел Соле.

Одновременно с Дани он бросился к девочке, которая сидела, скрестив ноги, безразлично глядя перед собой.

— Она будто спит! — заключил коури, прекратив трясти внешне невредимую принцессу за плечо.

Алекс лишь покачал головой и поднял девочку на руки, направляясь к выходу. Дани, который еле волочил ноги после схватки с королем, побрел сзади. Как только мужчина приблизился к проходу в каменной стене, Соле неожиданно забилась на его руках, обхватила шею и начала рыдать в ухо, неразборчиво бормоча между всхлипами:

— Алекс, Алекс, я что-то сделала, что-то ужасное! Я чувствовала, что забираю жизни, множество! Он сказал, что это заклятье погубит всех рэи, но Дани — слава богам, он жив! Я не хотела никого убивать! Но сделала что-то страшное!

Уже на выходе из грота Алекс вроде как для поддержки сказал:

— Я тоже…

— Вы убили его! — догадалась Соле, увидев на улице мертвое тело короля. — Ты убил — Дани не взял бы меча. Что ж, он этого заслужил. За дядю, за братьев!

По лицу девочки полились слезы отчаяния. Но стоило им выйти за ворота, как прямо перед ними из ниоткуда вывалились принц Калдер с другом-гвардейцем.

— Калдер! — закричала Соле и бросилась к брату на шею.

Несмотря на жаркие объятия, Калдер, однако, не сводил глаз с Алекса и Дани, которые в нерешительности стояли поодаль.

— А вот и наш берсерк! — крикнул он гвардейцу, угрожающе направляющему меч в сторону друзей.

С этими словами принц отодвинул сестру, и тогда только Алекс заметил в его руке ошейник. Неожиданно Соле бросилась брату наперерез чуть не с кулаками.

— Да что вы все нападаете на него?! — глаза девочки яростно сверкали. — Это Дани, он хороший, добрейшая душа! Он не сделал ничего дурного! По крайней мере, будучи в сознании, — уже спокойнее добавила она. — Это мои друзья.

Примирившись и познакомившись, а также вновь выслушав историю их путешествия из уст Соле, на сей раз рассказанную Калдеру, все вместе они принялись решать, что делать дальше. Из Даура следовало убираться и как можно скорее, вот только площадь с фонтаном, откуда молодые Эстесы могли перенестись в свой дворец, до того пустынная, сейчас кишела солдатами Золотой луны и напоминала разворошенный улей. Будто что-то случилось.

Решено было дождаться, пока все уляжется, где-нибудь на окраинах города, а позже, ночью, вернуться на площадь. Никто из них не знал Даура, потому друзья пошли просто наугад. Но долго плутать по уютным улицам вечернего города, заполненного ароматами цветов, им не пришлось.

— Шпионы Белой луны! — раздался грозный голос, а вокруг ощетинились мечи патруля.

Лобные метки не оставляли шансов выдать себя за местных, и скоро всю компанию конвоировали к королевскому дворцу — без сомнения, величественное здание, хоть и уступающее в размерах дому Эстесов в столице Белой луны, но привлекающее своим изяществом и утонченностью декора, являлось королевской резиденцией. Верхние этажи дворца окружали открытые каменные галереи, а в центре третьего этажа располагался широкий балкон, с которого, должно быть, монарх обращался к подданным на круглой площади, которая сейчас была совершенно пуста, не считая выстроенных у входа солдат Золотой луны. Удивительно, но во всем Дауре они ни разу не повстречали армии коури, только войска сюзерена.

— Всех магов, обнаруженных в этих землях, приказано доставлять непосредственно Ее Величеству, — отрапортовал командир захватившего их патруля и передал пленников дворцовому стражнику.

— Ее Величество? — шепнула Соле Алексу. — Что она здесь делает, это же не ее дворец?

Алекс только пожал плечами — вор и сын фермера, он ни черта не понимал в том, что теперь происходит в этом мире, в котором, кажется, все перемешалось.

— Я знаю вас, ваши лица мне известны, — молодая женщина в роскошном платье обращалась к Калдеру и Соле, стоящим впереди посреди тронного зала.

Голос ее эхом отразился от высоких потолков. Алекс не мог отказать себе в удовольствии разглядывать причудливые узоры, покрывающие колонны и карнизы. От великолепия королевских коридоров и залов у него неизменно захватывало дух, а в груди зарождался восторг, несмотря на перспективы быть казненным или что там собиралась сделать с ними королева Золотой луны. Та посмотрела на вельможу, стоявшего в стороне, и приказала ему:

— Подготовьте покои, чтобы устроить подобающе детей наших… Соседей? — королева сделала упор на последнем слове, заменив им напрашивающееся слово «врагов». Она обратилась к Калдеру — Задержитесь в Дауре, нам есть о чем поговорить.

Позже, когда всех, включая Алекса и Дани, разместили в отдельных покоях, где их ждали наполненные ванны и эльфийская одежда, разговор с королевой продолжился за ужином. Понимая, что беседа к ним никак не относится, Алекс слушал вполуха, и даже стоящие за спиной стражники с пиками не портили ему аппетит. Толкнув локтем в бок Дани, который сидел за столом, вытянувшись в струну, и неотрывно смотрел на королеву, он шепнул ему:

— Ешь давай! — и сам набросился на содержимое бесчисленных тарелок.

Антерия была потрясена сведениями, которые принес гонец с северного фронта — потеря войска рэи означало, что армия Золотой луны, и так обескровленная, вынуждена будет сражаться на двух фронтах одновременно. Но, в то же время, новость о том, что Шидари убит, которую ей донесли вечером, а следовательно, управление коури должно перейти его наследнику, которым тот не озаботился, а в качестве временного заместителя — главе рэи Акири, давала надежду, что коури удастся остановить и примириться с ними вновь. А чудесное появление перед ее глазами потрепанных и оборванных наследников короны Белой луны окончательно убедило ее, что с этой войной, которая довела до истощения все втянутые народы, пора заканчивать. Вздохнув, Антерия оглядела присутствующих и заговорила:

— Нам известно, какие потрясения пережила семья Эстес и королевство Белой луны, обезглавленное, но не сломленное. Не буду скрывать, мы тоже испытываем трудности — магическое воздействие погубило несколько союзных манипул, выставленных для охраны Даура, — она предпочла умолчать, что из-за удара лишилась всего союзного войска. — Наши эксперты осмотрели трупы и пришли к заключению, что магия, сотворившие сие, не принадлежит магам Белой луны — она имеет другой характер, — все, кроме Соле, непонимающе переглянулись. — Владыка Шидари любит путать следы и подставлять невиновных, но в этот раз ему не удалось.

С этими словами она взмахнула рукой и стражники, окружавшие пленников, одновременно убрали оружие и вышли из зала.

— Местонахождение владыки коури нам до сих пор неизвестно. Со всем этим нам еще предстоит разобраться. Я говорю все это вам, — она кивнула по очереди Калдеру и Соле, — как представителям Белой луны и рассчитываю на перемирие и вдумчивые переговоры, ибо очевидно, что оба наших королевства зашли в тупик в этой войне. Но все это мы обсудим уже в официальной обстановке. Надеюсь, к тому моменту в Даур прибудут ваши советники и глава Ордена рэи.

Утром следующего дня Алекс едва сдерживал дрожь в голосе, стараясь успокоить рыдающую на его груди Соле:

— Ну, мы еще увидимся! Твое место здесь, с братом, в чертогах! Но жизнь не заканчивается — обязательно увидимся!

Он оторвал девочку от себя, держа руками за плечи.

— А вы куда теперь? — вытирая нос, спросила, всхлипывая Соле.

— Наверное, мне стоит пойти в Обитель рэи, — неуверенно ответил печальный Дани, — это было целью моего пути, и вот мой дом совсем рядом, — он посмотрел на Алекса с вопросом, хоть ответ и был оговорен между ними давно.

— Да, Дани, я провожу тебя до Обители, — кивнул мужчина. — Сколько туда ходу? К вечеру доберемся?

— Может, я приеду туда после всех этих переговоров! — крикнула вслед Соле. — Если Калдер захочет.

Голос ее звучал совсем неуверенно, а Алекс знал наверняка — они из разных миров, и Соле, оказавшись, наконец, среди своих, уже не вспомнит о нем, занятая вершением судеб целых народов.

Путь до Обители рэи занял почти весь день. Привыкшие к долгим переходам через леса без провизии, Алекс и Дани наслаждались ровной дорогой, хорошей обувью и полными заплечными мешками. Да и погода стояла прекрасная, усиливая впечатления сначала от ухоженных полей коури, затем от светлых и кажущихся оттого безопасными южных дубрав и сосняков, а ближе к вечеру — от исполинов скалистых гор и захватывающих видов на живописные долины и ущелья с высоты птичьего полета.

Но как только они поднялись на плоскую вершину, которую занимала Обитель рэи, прекрасное настроение развеялось, словно морок — еще не дойдя во ворот, они почувствовали отвратительный запах разложения. В глазах Дани заметался страх, а Алекс зажал рот ладонью, справляясь с тошнотой, вызванной не столько вонью, сколько разыгравшимся воображением, услужливо нарисовавшим картины того, что могло быть источником запаха. И эти предположения, к ужасу друзей, оказались верны — Обитель встретила их не только строгой красотой своеобразной архитектуры и потрясающими видами на простирающиеся вокруг хребты, укрытые шапками вечных снегов, но и десятками трупов.

Мертвецы были повсюду: у врат, на каменных стенах, на квадратном плаце сразу за воротами, и дальше, в глубине поселения, насколько позволяли видеть выстроенные вокруг прямых улиц дома.

— Что здесь произошло? — еле вымолвил Дани. — Почему мертвые? — в его ошеломленных глазах заблестела влага.

— Не видно, чтобы они были ранены, — Алекс искоса смотрел на покрытый черными пятнами труп коури прямо у своих ног. Рука мертвеца лежала на опрокинутой корзине, из которой выкатились уже полусгнившие на солнце фрукты. — Будь тут бойня, этот парень не бродил бы с корзиной еды. Заклятье, о котором говорила Соле! — догадался он. — Оно убило рэи!

— Раз они лежат тут так долго, что появился запах… Значит, нет никого живых, чтобы убрать? — Дани безнадежно посмотрел на Алекса и стал в отчаянии крутить головой во все стороны. — Нет, не может так быть! Кто-то должен быть еще! Ведь король был жив, я жив! Я поищу, может, кому-то нужна помощь, может кого-то можно спасти! — в голосе его появилась надежда.

Алекс не решился останавливать юношу, бросившегося по вымощенной гранитом улочке в глубину Обители, теряясь на фоне красного диска стремительно падающего за горы солнца. Но ему было очевидно — спасти того, кто подвергся столь мощной и свирепой магии невозможно, да и спасать некого, здесь мертвы все. Поледеневший от этой мысли, Алекс безучастно смотрел на прекрасный и безжизненно тихий город, тонущий в наступающих сумерках, когда услышал шорох в одном из зданий, дверь которого была настежь раскрыта.

Может, собака — мелькнула первая мысль, но тут же пришла куда более здравая — скорее, это дикий зверь пришел с гор на запах падали: волк или кто похуже. Вытащив из кармана складной нож — единственное свое оружие, Алекс осторожно двинулся на звук и замер, увидев, что из двери выходит маленькая фигурка — мальчик на вид лет семи, худенький, светловолосый, с характерно заостренными ушками. Увидев мужчину, он в нерешительности остановился, то делая шаг вперед, тот отступая обратно к зданию.

— Эй, поди сюда! — мягко сказал Алекс, махнув рукой ребенку и спрятав нож. — Не бойся, я не обижу тебя.

Мальчик послушно подошел ближе, что-то пробормотав. Судя по тому, что заговорил он на языке коури, речь Алекса была ему непонятна, только голос внушил доверие. Он с интересом посмотрел на человека, присевшего перед ним на корточки, и протянул руку к уху Алекса, словно желая потрогать его.

— Никогда не видел таких, как я? — усмехнулся тот, догадавшись. — Не встречал никого с такими ушами?

В ответ на его улыбку мальчик тоже улыбнулся робко, но ненадолго — спустя мгновение лицо его исказила гримаса беззвучного плача, а из глаз потекли слезы. Глотая влагу, мальчишка сбивчиво заговорил, выжидательно заглядывая в лицо взрослому. Безусловное доверие к незнакомцу, не свойственное детям Белой луны, напомнило Алексу первую встречу с Дани, который показался ему тогда наивным парнем не от мира сего именно из-за этой особенности. Наверно, их тут так воспитывают, без страхов и тревог, в довольствии и спокойствии. Воспитывали раньше. Алекс с горечью посмотрел на трупы вокруг, в сумерках казавшиеся просто темными кучами. Мальчишка, наверное, натерпелся страха — два дня провести в окружении сотен мертвецов.

— Пойдем-ка, найдем моего друга, он поможет мне понять тебя. А тебе меня, — с этими словами он поднялся на ноги и, слегка прижав мальчика к себе, пошел в ту сторону, куда убежал Дани.

При виде каждого мертвого тела, попадавшегося на пути, ребенок поскуливал и утыкался лицом в бедро Алекса. Вскоре он заметил мечущийся в полумраке свет фонаря, и навстречу им вышел совсем потерянный Дани. Он изумленно уставился на мальчика, державшего Алекса за руку, но вопрос в глазах мужчины заставил его отвлечься от ребенка и заговорить горестно:

— Никого живых. Я посмотрел всюду, и в том доме, где я жил — они все мертвы: дети, юноши, — Дани покачал головой, нервно сглатывая. — А ты кто такой? — тихо спросил он мальчика, а затем перешел на язык коури, протягивая малышу руку с печальной улыбкой.

Мальчишка с готовность заговорил с Дани, долго рассказывая что-то, глотая слезы и всхлипывая.

— Что он сказал? — спросил Алекс, когда мальчик замолчал и вновь уткнулся в его ногу.

— Он взял тайком книгу про птиц из библиотеки и спрятался в дольмене — тут есть один, прямо в Обители. А когда вышел к обеду, все спали прямо на улице — он так сказал. Потом он убежал в библиотеку и просидел там день, ночь и еще день, ожидая, что кто-нибудь проснется и придет за ним. А после услышал наши голоса. Его зовут Кори. Экори, если по-взрослому.

Услышав свое имя, мальчик поднял глаза и улыбнулся.

— Здесь так страшно, — дрогнувшим голосом продолжил Дани, искоса поглядывая на улицу. — Что нам теперь делать?

— Заночуем здесь, все равно некуда идти, да и в горах опасно, — Алекс с тревогой осмотрелся. Мысль о волках не оставляла его. — Трупов не стоит бояться, — скорее, он убеждал самого себя, с трудом справляясь с постоянным чувством омерзения и холодка по спине. — Думаю, стоит пойти в библиотеку, раз там нет никого… нет мертвецов. Я хотел бы почитать книгу о птицах, мне тоже интересно, — обратился он к мальчику, хоть и знал, что тот не понимает его речь.

— Тогда тебе стоит выучить язык коури, — улыбнулся Дани.

— Было бы здорово!

— Я найду для тебя словарь, — Дани слегка хлопнул его по спине.

За этим разговором они подошли к зданию, из которого ранее вышел мальчик. На Обитель уже опустилась кромешная ночная тьма.

— А завтра, — Алекс уперся глазами в темноту, оглядываясь на площадь, — мы уберем… Что вы делали обычно с мертвыми?

— Их сжигали в похоронной печи, — отозвался Дани, уже в библиотеке.

Внутри было тихо и сухо, а трупный запах уступал место уютной смеси ароматов дерева, бумаги и свечей.

— Значит, завтра разожжем ту печь. И приведем в порядок вашу Обитель. А потом я…

— А может останемся здесь подольше? — прервал его Дани, протягивая какую-то книгу, которую успел взять с ближайшего стеллажа.

Алекс посветил фонарем на обложку, на ней на общем языке было написано: «Словарь языков коури: древнейшего, старого и современного», и усмехнулся, видя, как маленький рэи тянет шею, стараясь тоже прочитать название.

— Тут здорово! — довольно ответил Алекс, оглядывая теряющиеся во тьме и оттого кажущиеся бесконечными стеллажи с книгами и свитками. — Тут можно провести пару жизней, или даже десяток. Но только если найдем еду. Кори, наверное, очень голоден.

С этими словами он поджег от фонаря свечу в подсвечнике, стоящую на длинном столе для свитков, и поставил перед мальчиком, сонливо смотрящим на огонь, а затем кивнул Дани на выход:

— Скажи, где тут у вас продовольственные склады или кухня?

— Я пойду с тобой, — Дани вскочил на ноги, но Алекс не хотел, чтобы тот снова ходил среди разлагающихся трупов тех, кого считал братьями.

— Останься здесь, парнишке страшно одному.

Когда Алекс вернулся через полчаса с намотанным на лице поварским фартуком, найденным в кухне — чтобы закрыть нос от невыносимого запаха, неся головку сыра и мешок сухарей, то застал обоих юных рэи спящими в обнимку на столе для свитков. Он легко улыбнулся им, крепко запер дверь, отгораживаясь от ужаса, ожидающего их поутру за стенами уютной библиотеки, сел на пол, поставив перед собой свечу и фонарь рядом, чтобы было больше света, закинул в рот сухарь и открыл словарь. Пожалуй, язык коури теперь ему пригодится.

Вот и завершилась эта история! Я прожила в этом мире вместе с вами 4 месяца. Хочу поблагодарить тех, кто прошел этот путь со мной до конца:

— моих редакторов и друзей, кто помогал и делом, и словом,

— моих читателей, кто лайкал, включал ждуна и читал каждую главу, не забывая об этой истории и не теряя интереса — я знаю, вас очень много, просто головокружительная цифра!

И особенно тех, кто писал отзывы, оставляя частичку сердца под каждой частью! Ваши теплые слова — то топливо, на котором я двигалась от главы к главе, не потеряв ни разу вдохновения и ни разу не задержав проду — это ли не магия?))

Прошу вас, мои читатели, написать пару слов о том, что вы думаете о финале и о сюжете в целом, о героях: кто полюбился, кто нет, а кто оставил равнодушным, о том, как вы видите их дальнейшую судьбу — ваше мнение очень важно для меня!

Если вам понравилась эта история, буду очень рада видеть вас среди своих подписчиков и читателей нового процессника «Сердце долины драконов» https://ficbook.net/readfic/12872281 — эта работа тоже пишется в жанре фэнтези, слэш.

До новых встреч!

Ночью в горах всегда свежо, даже если это середина лета, но Кори было жарко — костер согревал его снаружи, а вино — изнутри. Юноша расстегнул еще одну пуговицу, так что его рубашка была распахнута уже до середины груди, провел ладонью по разгоряченной шее и скинул жилет с плеч за спину.

— Ты скоро совсем разденешься, — заметила девушка, сидящая напротив.

Костер, который разделял их, мешал разглядеть лицо, но голос ее звучал с усмешкой. Кори отклонился в сторону, упираясь рукой о голую скалу под собой, лениво положил щеку на плечо и уставился на собеседницу. Девушка была удивительно похожа на него: такие же светлые волосы, сплетенные в свободную косу, прямой чуть вздернутый нос, высокие скулы и большие серые глаза, ночью казавшиеся непроницаемо-черными. Она была похожа на него, как сестра, но, конечно, не являлась ею — об этом говорила магическая метка между бровей подруги и маленькие округлые ушки, чуть оттопыренные. Кори и любил ее как сестру, жаль, что они виделись нечасто, лишь когда их семьи собирались вместе на редкие праздники, как, например, сейчас.

Тали, как он называл ее, поймала взгляд и скептически спросила:

— Ну, и почему ты притащил меня сюда? — Она недовольно осмотрела темноту, благоухающую сырой травой и луговыми цветами и наполненную стрекотом ночных насекомых. — Почему мы не празднуем Ночь середины лета с остальными, в резиденции главы?

При этих словах взгляд девушки невольно устремился куда-то за спину Кори, туда, где в лиге отсюда едва виднелись огни на каменных стенах Обители рэи. Юноша обхватил голову руками и с жаром спросил:

— Тебе еще не наскучило все это? Обеденные залы, хрустальные бокалы. Я не могу там находиться больше ни дня. Я как в тюрьме в этих стенах! — он порывисто вскочил на ноги, чуть пошатнувшись. Кори не мог подобрать слов, но горячо жестикулировал — он то прижимал руки к груди, то отодвигал их, словно удерживая между ладонями невидимый шар. — Что-то движет мною, оно распирает меня изнутри, понимаешь? — юноша с надеждой устремил взгляд на Тали.

— Понимаю, — отозвалась та, мотнув головой.

— Мне скоро 40 лет, а я все еще… — он осекся, подбирая слова, — все еще не могу преображаться! Наверное, это не дает мне покоя, вот так, — он слышал, что речь его приобретает развязный оттенок, но не мог совладать со хмельным языком, хотя собственные мысли и казались чистыми и трезвыми.

— Но это ведь немного для коури, разве нет? Ты молод так же, как и я, а я тоже… — Тали засмеялась смущенно.

— Ты девственница? — слово сорвалось с пьяных губ раньше, чем он успел подумать.

Девушка насупилась:

— Нельзя спрашивать о таком! Но, да, разумеется, да, — она дернула плечом. — Ну а как же твоя невеста, Кори? Разве ты не… — девушка лукаво посмотрела на друга.

— О, она дитя! — коури всплеснул руками, возбужденно прохаживаясь позади костра. — Да и я… — он вздохнул.

— Ты не любишь ее? — догадалась Тали.

— Совершенно. Ничего в моем теле не отзывается, — его голос совсем стих, Кори задумался, закусив костяшку пальца.

— Расскажи о ней. Она знатная, верно? — попросила девушка и принялась ворошить угли палкой, поднимая в воздух тысячи искр.

— Да, ее отец знатен. Она родилась в тот год, когда женщин отпустили из подземелья Кровавого алтаря, вскоре — ее мать была на сносях. Ей повезло, что жрец, который следил за размножением, помнил, какой мужчина был с ней последним. И тот коури принял женщину и свое дитя. Правда, вскоре мать сбежала от него в женскую общину под Дауром — говорят, женщинам из подземелья трудно ужиться с мужчинами, что брали их против воли.

Кори замолчал, не зная, что еще рассказать, но подруга не спешила спрашивать, задумчиво глядя в костер. Наконец, она произнесла:

— Как же теперь жрецы решают беду с дочерьми рэи? Придумали какой-то другой способ, без подземелья и выселения в Красную пустошь?

— Так не рождалось еще никаких дочерей рэи, — Кори развел руками. — Кроме меня в этом мире лишь двое половозрелых рэи — мой отец и король Акири. Но оба они не стремятся к браку и потомству, это очевидно. Я должен стать первым, какая честь, — он ухмыльнулся.

— Акири после гибели своего друга мог бы жениться, — сказала Тали осторожно.

— Не думаю, что он пойдет на это. Акири уже не молод, да и не так просто забыть того, кого любил много лет, тем более, что принц Марк погиб всего год назад. К тому же, привычки не изменить. Я имею в виду привычку рэи жить с мужчинами. Может, — Кори задумался на мгновение, отведя глаза в сторону, — может эта привычка вообще у нас в крови, — неожиданно он заговорил резко и быстро. — Послушай, Тали, почему ты всегда выспрашиваешь у меня какие-то сплетни! Я вовсе не об этом хотел с тобой поговорить!

С этими словами он залпом выпил несколько глотков из резной фляги и передал ее девушке, потянувшись неловко и едва не свалившись в костер.

— И о чем же? — та усмехнулась, глядя на хмельную неуклюжесть друга.

— Я хочу отправиться в путешествие! Посмотреть мир! — Кори не смотрел на нее, его взгляд застыл, упираясь в чуть багровый западный край неба, туда, где сияла одинокая вечерняя звезда, заключённая в тонкий серп нарождающейся белой луны.

— Я не могу вечно перебирать свитки и зубрить руны, меня от них тошнит! — он схватил себя рукой за горло. — Я воин, а не мудрец! — юноша стукнул себя кулаком в грудь на манер боевого жеста коури, и поморщился — удар вышел слишком сильный, костяшками он угодил себе прямо в ребро.

Взгляд его неизменно притягивала темная даль, сердце сжимало смутное предвкушение, от которого кружилась голова. Девушка тоже поднялась на ноги, невольно посмотрев в ту же сторону. Она поежилась, обхватывая хрупкие плечи, свежий ветер раздул ниспадающий подол скромного для ее статуса платья, открывая спрятанные под ним узкие брюки для верховой езды.

— Раньше ты говорил, что тебе нравится изучать древнюю магию, — с укоризной произнесла Тали.

— Я говорил так, чтобы не огорчать Алекса. Он отдал этому занятию половину жизни, но я так не хочу! — Кори сжал кулаки.

— Ну, хорошо, — девушка покачала головой, — и куда же ты хочешь отправиться? Я могу помочь тебе с перемещением — я хорошо изучила это заклятье. Это было нелегко, — она встряхнула головой утомленно. — Жаль, конечно, что магию передала мне не мама — с силой Эстесов все было бы намного проще, но ты знаешь, эти правила — магию передает только отец, — Тали развела руками.

Кори хотел было сказать, что ее матери ничего не стоит переписать любые правила под себя — разве не в этом смысл королевской власти? Но передумал, и лишь переспросил:

— Через междумирье? Ты верно шутишь — какое же это путешествие? Я поеду на лошади, — он мотнул головой в сторону их коней, пасущихся в лугу на склоне. — А куда? Сейчас выберу!

С этими словами Кори резко крутанулся на месте, закрыв глаза и вытянув палец перед собой. Замерев, он приоткрыл один глаз:

— Юго-запад? Так тому и быть!

Вздохи Тали были полны порицания.

— Ты рассказал родителям об этом? О путешествии?

— Только главе Ордена Эйдани, — Кори нарочито официально назвал отца и чуть склонился, приложив руку к груди, изображая, как мог бы обращаться к главе, хотя на деле их недавний разговор происходил совсем иначе.

— И что на это ответил глава Эйдани? — девушка рассмеялась.

— Я не могу повторить его ответ — благородным девицам не положено знать таких вульгарных бранных слов, — юный коури со смехом закатил глаза.

— Боюсь, я все же их знаю, — бросила Тали вслед другу, направившемуся неровной походкой куда-то за древний дольмен, возле которого они развели костер. — Не отходи от огня — ночь очень холодна сегодня!

— Мне надо отойти, — не слишком внятно ответил тот, махнув рукой, как на прощание, и скрылся за огромными камнями, сложенными в виде кубического сооружения.

Стоило Кори уйти в сырую темноту, на ходу развязывая непослушными пальцами шнурки штанов, как он услышал уже знакомый приглушеный грохот, как будто где-то вдали грянул гром — в этом не было бы ничего странного, тем более, что юго-западный край неба в момент грохота вспыхнул красной зарницей, если бы не порыв низового ветра, прокатившегося по лугу волной, прижимая податливую траву и срывая закрытые на ночь головки цветов. Волна эта ударила в стены дольмена в тот миг, когда Кори выскочил к затрепетавшему костру, придерживая штаны, и руны, вырезанные в камне, вспыхнули и сразу же угасли.

— Ты видел это, брат-чародей? — ошеломленно спросила Тали, вдруг вспомнив детскую кличку Кори, забытую с тех времен, когда они устраивали состязания в нехитрой детской магии.

— Да, и так не в первый раз, — произнес он, глядя туда, где в небе за горными хребтами угасали всполохи неведомого огня.

— Не в первый раз? — переспросила девушка. — Ты потому выбрал юго-запад? — она проследила за его взглядом. — Это был не случайный выбор.

— Да, — едва слышно отозвался Кори, — хочу узнать, что это.

Не успел он закончить фразу, как грохот повторился, а воздушная волна, принесшая аромат далёких лесов, пришла такой силы, что едва не сбила друзей с ног: девушка пошатнулась и рефлекторно ухватилась за Кори, но зря — пьяный юноша потерял равновесие и отлетел к стене дольмена, где вспыхнули и не гасли пару мгновений руны.

— Ничего себе, — пролепетала девушка, и побежала за Кори, который поспешно пошел под склон, запинаясь о невидимые в темноте булыжники.

— Я уеду сейчас, — с этими словами он ударил по небольшому мешку, укрепленному на седле, и сделал попытку забраться на обеспокоенного коня. — Передай Алексу, чтобы не переживал за меня, я уже взрослый и… — Кори закряхтел, покатившись вниз по крупу и осел на землю, но тут же вскочил на ноги и успешно оседлал лошадь. — Увидимся!

— Да ты пьяный, куда?! С коня упадешь! — воскликнула Тали вслед удаляющемуся в темноту юноше. — Постой! — она пришпорила коня и поскакала за другом.

Самоназвание эльфийского народа.

Рэи («горящие, пламенеющие») — обособленная группа внутри этноса коури, воинский клан.

Рандшель («страна болот») — полуанархическое государство на севере. На его гербе изображена Красная луна.

Х-сцепленное рецессивное наследование.

Саундтрэк: https://vk.com/audio-2001201500_32201500_f8c36507e4fbf93cc5