© Скобелев М. А., ил., насл., 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Что такое басня? Что это за жанр такой непонятный – то ли стихи, то ли проза, то ли притча, то ли анекдот? Жанр, который терпеть не могут современные школьники, потому что тексты плохо запоминаются, да к тому же занудно поучительны. Но тем не менее по-прежнему басни входят не только в школьную программу, но и, например, в конкурсные задания театральных вузов.

Басня родилась очень давно. Эзоп, греческий раб, прославил этот жанр ещё в VI–V вв. до н. э. Слагая короткие истории про животных, он обличал пороки людей: жадность, коварство, глупость, жестокость… Не называя имён, Эзоп изображал своих обидчиков (чаще всего – своего хозяина философа Ксанфа) настолько точно, зло и смешно, что их мгновенно узнавали соотечественники. Смех буквально убивал очередного «героя», попавшего на язык остроумца, и даже мог сделать его изгоем в обществе. В конце концов Эзопа казнили в Дельфах, сбросив его со скалы[1].

Однако произведения баснописца не потерялись во тьме веков. Они оказались актуальными не только для одного города Древней Греции. В последующие века многие поэты и писатели в стихах и прозе переводили и пересказывали басни Эзопа на свои языки; знание этих текстов являлось основой классического образования в Европе. Во Франции в XVIII веке прославился Лафонтен. В XIX веке в России, опираясь на наследие Эзопа, басни сочинял И. А. Крылов.

Лев Николаевич Толстой в 1859 году основал народную школу в Ясной Поляне. И понял, что для детей нужна особенная книга, по которой они могли бы учиться. С очень простыми текстами, где не было бы ни одного лишнего слова и при этом рассказывалось о чём-то очень интересном и понятном деревенской ребятне. Такую книгу Толстой взялся написать и понял, что не может обойтись без басен Эзопа. Казалось бы, где древнегреческий раб Эзоп и где деревенские школьники XIX века? Какие темы могут их объединять? Но произведения древнего баснописца оказались вечными.

Толстой решил познакомить своих учеников с настоящим Эзопом, с самыми первыми, древними, не изменёнными адаптациями баснями. Для этого он делал «буквальный» перевод, то есть переводил с греческого слово в слово. Но вместе с этим делал и вольные пересказы, чтобы приблизить эзоповский сюжет к современной Толстому российской действительности. Толстой размышлял так: басня похожа на сказку, только короче и требует большего внимания. Он сближал басню с народной сказкой («Лиса и тетерев»), или преображал её в короткий рассказ («Два товарища»), или даже находил в русском фольклоре подходящую по смыслу пословицу и развёртывал её в короткую, но ёмкую историю. Могли меняться персонажи, иногда заглавия, но смысл и мораль оставались первозданными.

«Надо, чтобы все было красиво, кратко и, главное, ясно», – говорил Толстой. Он полагал, что в стихотворных пересказах и переложениях Эзопа «много искусственного и лишнего», а басни – это «образец лаконизма», то есть краткости. Именно эти принципы он стремился выдержать в своих переводах.

Басни Эзопа казались Толстому воплощением «мужицкого здравого смысла». А если так, то почему у Лафонтена и у Крылова ворона и лисица мечтают о сыре? Толстой считал, что этим животным не свойственно питаться сыром. Речь должна идти только о мясе!

Греческие персонажи под пером Толстого становились прямо-таки русскими народными: вспомним муравья из басни «Стрекоза и муравей». Артель мужичков-муравьёв сушит зерно. Стрекозе, попросившей еды, отвечают вполне благодушно: «Если летом играла, зимой пляши». Это совсем не такой категоричный, жестокий ответ, как у муравья из басни И.А. Крылова:

«Ты всё пела! Это дело:

Так поди же попляши!»

Толстой в высшей мере элегантно и остроумно адаптирует античную басню «Мужик и водяной», например. Персонаж Эзопа пытается обмануть в этой басне самого Гермеса, тогда как у Толстого мужик дурачит водяного.

Толстой перевёл не все басни Эзопа, а только те, которые считал полезными для деревенской школы, достаточно простыми, с ясной моралью и знакомыми атрибутами. Писатель расположил их по степени сложности языка и сюжета. Этот принцип сохраняется и в нашей книге.

Многие века человек с неизменным уважением относился к басне. Сюжеты басен недаром кочевали из страны в страну, из эпохи в эпоху. Актуальны они и сейчас, а художественное слово Л. Н. Толстого делает их для русской литературы бесценными.

Мышка грызла пол, и стала щель. Мышь прошла в щель, нашла много еды. Мышь была жадна и ела так много, что у ней брюхо стало полно. Когда стал день, мышь пошла к себе, но брюхо было так полно, что она не прошла в щель.

Лисица позвала журавля на обед и подала похлёбку на тарелке. Журавль ничего не мог взять своим длинным носом, и лисица сама всё поела. На другой день журавль к себе позвал лисицу и подал обед в кувшине с узким горлом. Лисица не могла продеть морду в кувшин, а журавль всунул свою длинную шею и всё выпил один.

Ходили овцы по полю. Откуда ни взялся орёл, – упал с неба, вцепился когтями в ягнёнка и унёс его. Ворона видела это и хотела тоже мяса поесть. Она сказала: «Это не хитрая штука. Дай я тоже сделаю, да ещё лучше. Орёл глуп, он малого ягнёнка взял, а я вон того жирного барана выберу». Взялась барану ворона когтями прямо в волну, хотела поднять – не может. И не знает ворона, как самой из волны когти выдрать. Пастух пришёл, выдрал вороне ноги из волны, убил её и бросил.

Пришла мышь в гости к лягушке. Лягушка встретила мышь на берегу и стала её звать к себе в хоромы под воду. Мышь полезла, да воды хлебнула и насилу жива вон вылезла. Никогда, сказала она, к чужим людям в гости ходить не буду.

Дрались два петуха у навозной кучи. У одного петуха было силы больше, он забил другого и прогнал от навозной кучи. Все куры сошлись вокруг петуха и стали хвалить его. Петух хотел, чтобы и на другом дворе узнали про его силу и славу. Он взлетел на сарай, забил крылами и запел громко: смотрите все на меня, я петуха побил! Нет ни у одного петуха на свете такой силы.

Не успел пропеть, летит орёл, сбил петуха, схватил в когти и унёс в своё гнездо.

Стало мышам плохо жить от кота. Что ни день, то двух, трёх заест. Сошлись раз мыши и стали судить, как бы им от кота спастись. Судили, судили, ничего не могли вздумать.

Вот одна мышка и сказала:

– Я вам скажу, как нам от кота спастись. Ведь мы потому и гибнем, что не знаем, когда он к нам идёт. Надо коту на шею звонок надеть, чтобы он гремел. Тогда всякий раз, как он будет от нас близко, нам слышно станет и мы уйдём.

– Это бы хорошо, – сказала старая мышь, – да надо кому-нибудь звонок на кота надеть. Вздумала ты хорошо, а вот навяжи-ка звонок коту на шею, тогда мы тебе спасибо скажем.

Шли по дороге старик и молодой. Видят они: на дороге лежит мешок денег. Молодой поднял и сказал:

– Вот Бог мне находку послал.

А старик сказал:

– Чур, вместе.

Молодой сказал:

– Нет, мы не вместе нашли, я один поднял.

Старик ничего не сказал. Прошли они ещё немного. Вдруг слышат, скачет сзади погоня, кричат:

– Кто мешок денег украл?

Молодой струсил и сказал:

– Как бы нам, дядюшка, за нашу находку беды не было.

Старик сказал:

– Находка твоя, а не наша и беда твоя, а не наша.

Малого схватили и повели в город судить, а старик пошёл домой.

Мышка вышла гулять. Ходила по двору и пришла опять к матери.

– Ну, матушка, я двух зверей видела. Один страшный, а другой добрый.

Мать сказала:

– Скажи, какие это звери?

Мышка сказала:

– Один страшный ходит по двору вот этак: ноги у него чёрные, хохол красный, глаза навыкате, а нос крючком. Когда я мимо шла, он открыл пасть, ногу поднял и стал кричать так громко, что я от страха не знала куда уйти.

– Это петух, – сказала старая мышь. – Он зла никому не делает, его не бойся. Ну, а другой зверь?

– Другой лежал на солнышке и грелся. Шейка у него белая, ножки серые, гладкие, сам лижет свою белую грудку и хвостиком чуть движет, на меня глядит.

Старая мышь сказала:

– Дура, ты дура. Ведь это сам кот.

Пошёл раз лев на охоту и взял с собой осла и сказал ему:

– Ты зайди, осёл, в лес и кричи, что есть мочи, у тебя горло просторно. Какие звери от этого крика пустятся бежать, я тех поймаю.

Так и сделал. Осёл кричал, а звери бежали, куда попало, и лев ловил их. После ловли лев сказал ослу:

– Ну, хвалю тебя, ты хорошо кричал.

И с тех пор осёл всё кричит, всё ждёт, чтобы хвалили.

Мужик пошёл косить луга и заснул, а Счастье ходило по свету. Подошло Счастье к мужику и сказало:

– Вот он вместо работы спит, а потом не сберёт сено за погоду, на меня, на Счастье, скажет. Скажет: мне счастья нет.

Кобыла ходила день и ночь в поле, не пахала, а конь кормился ночью, а днём пахал. Кобыла и говорит коню:

– Зачем ты пашешь? Я бы на твоём месте не пошла. Он бы меня плетью, а я бы его ногою.

На другой день конь так и сделал. Мужик видит, что конь стал упрям, запрёг в соху кобылу.

Худой волк ходил подле деревни и встретил жирную собаку. Волк спросил у собаки:

– Скажи, собака, откуда вы корм берёте?

Собака сказала:

– Люди нам дают.

– Верно, вы трудную людям службу служите.

Собака сказала:

– Нет, наша служба не трудная. Дело наше – по ночам двор стеречь.

– Так только за это вас так кормят, – сказал волк. – Я бы сейчас в вашу службу пошёл, а то нам, волкам, трудно корма достать.

– Что ж, иди, – сказала собака. – Хозяин и тебя также кормить станет.

Волк был рад и пошёл с собакой к людям служить. Стал уже волк в ворота входить, видит он, что у собаки на шее шерсть стёрта. Он сказал:

– А это у тебя, собака, от чего?

– Да так, – сказала собака.

– Да что так?

– Да так, от цепи. Днём ведь я на цепи сижу, так вот цепью и стёрло немного шерсть на шее.

– Ну так прощай, собака, – сказал волк. – Не пойду к людям жить. Пускай не так жирен буду, да на воле.

Пришёл раз ёж к ужу и сказал:

– Пусти меня, уж, в своё гнездо на время.

Уж пустил. Только как залез ёж в гнездо, не стало житья ужатам от ежа. Уж сказал ежу:

– Я пустил тебя только на время, а теперь уходи, ужата мои все колются о твои иглы, и им больно.

Ёж сказал:

– Тот уходи, кому больно, а мне и тут хорошо.

Хотела галка пить. На дворе стоял кувшин с водой, а в кувшине была вода только на дне. Галке нельзя было достать.

Она стала кидать в кувшин камушки и столько наклала, что вода стала выше и можно было пить.

Плыли рыбаки в лодке. И стала буря. Им стало страшно. Они вёсла бросили и стали молить Бога, чтобы он их спас. Лодку несло по реке всё дальше от берега. Тогда один старший рыбак сказал:

– Что вёслы бросили? Богу-то молись, а к берегу гребись.

Пришла важная мышь из города к простой мыши. Простая мышь жила в поле и дала своей гостье, что было, гороха и пшеницы. Важная мышь погрызла и сказала:

– Оттого ты и худа, что житьё твоё бедное, приходи ко мне, посмотри, как мы живём.

Вот пришла простая мышь в гости. Дождались под полом ночи. Люди поели и ушли. Важная мышь ввела из щели свою гостью в горницу, и обе влезли на стол. Простая мышь никогда не видала такой еды и не знала, за что взяться. Она сказала:

– Твоя правда, наше житьё плохое. Я перейду также в город жить.

Только она сказала это, затрясся стол и в двери вошёл человек с свечкой и стал ловить мышей. Насилу они ушли в щёлку.

– Нет, – говорит полевая мышь, – моё житьё в поле лучше. Хоть у меня сладкой еды и нет, да зато я и страха такого не знаю.

Белка прыгала с ветки на ветку и упала прямо на сонного волка. Волк вскочил и хотел её съесть. Белка стала просить:

– Пусти меня.

Волк сказал:

– Хорошо, я пущу тебя, только ты скажи мне, отчего вы, белки, так веселы. Мне всегда скучно, а на вас смотришь, вы там вверху всё играете и прыгаете.

Белка сказала:

– Пусти меня прежде на дерево, а оттуда тебе скажу, а то я боюсь тебя.

Волк пустил, а белка ушла на дерево и оттуда сказала:

– Тебе оттого скучно, что ты зол. Тебе злость сердце жжёт. А мы веселы оттого, что мы добры и никому зла не делаем.

Орёл ухватил у лисицы лисёнка и хотел унесть. Лисица стала просить, чтобы он пожалел её. Орёл не пожалел её. Он подумал: «Что она мне сделает? Гнездо у меня высоко на сосне. Она не достанет до меня». И унёс лисёнка. Лисица побежала в поле, достала у людей головешку с огнём и принесла под сосну. Она хотела зажигать сосну; но орёл стал просить прощенья и принёс ей назад лисёнка.

Волк убегал от собак и хотел спрятаться в водомоину. А в водомоине сидела лисица, она оскалила зубы на волка и сказала:

– Не пущу тебя – это моё место.

Волк не стал спорить, а только сказал:

– Если бы собаки не были так близко, я бы тебе показал, чьё это место, а теперь видно твоя правда.

У одной обезьяны было два детёныша. Одного она любила, а другого нет. Погнались раз за обезьяной люди. Она ухватила любимого детёныша и побежала с ним, а нелюбимого бросила. Нелюбимый детёныш залез в чащу леса, люди не приметили его, пробежали мимо. А обезьяна вскочила на дерево, да второпях ударила головой об сук любимого детёныша и убила его. Когда люди ушли, обезьяна пошла искать нелюбимого детёныша, но и его не нашла. И осталась одна.

Выбрали раз звери себе обезьяну в начальники. Лисица пришла к обезьяне и говорит:

– Ты теперь у нас начальник, я тебе услужить хочу: я нашла в лесу клад; пойдём, я тебе покажу.

Обезьяна обрадовалась и пошла за лисицей. Лисица привела обезьяну к капкану и говорит:

– Вот здесь, возьми сама, я до тебя трогать не хотела.

Обезьяна засунула лапы в капкан и попалась. Тогда лисица побежала, призвала всех зверей и показала им обезьяну.

– Посмотрите, – говорит, – какого вы начальника выбрали! Видите, у неё ума нет, она в капкан попала.

Разговорились кошка с лисицею, как от собак отделаться. Кошка говорит:

– Я собак не боюсь, потому что у меня от них одна уловка есть.

А лисица говорит:

– Как можно с одной уловкой отделаться от собак? У меня так семьдесят семь уловок и семьдесят семь увёрток есть.

Пока они говорили, наехали охотники и набежали собаки. У кошки одна уловка: она вскочила на дерево и собаки не поймали её, а лисица начала свои увёртки делать, да не увернулась, собаки поймали её.

Тетерев сидел на дереве. Лисица подошла к нему и говорит:

– Здравствуй, тетеревочек, мой дружочек, как услышала твой голосочек, так и пришла тебя проведать.

– Спасибо на добром слове, – сказал тетерев.

Лисица притворилась, что не расслышала, и говорит:

– Что говоришь? Не слышу. Ты бы, тетеревочек, мой дружочек, сошёл на травушку погулять, поговорить со мной, а то я с дерева не расслышу.

Тетерев сказал:

– Боюсь я сходить на траву. Нам, птицам, опасно ходить по земле.

– Или ты меня боишься? – сказала лисица.

– Не тебя, так других зверей боюсь, – сказал тетерев. – Всякие звери бывают.

– Нет, тетеревочек, мой дружочек, нынче указ объявлен, чтобы по всей земле мир был. Нынче уж звери друг друга не трогают.

– Вот это хорошо, – сказал тетерев, – а то вот собаки бегут, кабы по-старому, тебе бы уходить надо, а теперь тебе бояться нечего.

Лисица услыхала про собак, навострила уши и хотела бежать.

– Куда же ты? – сказал тетерев. – Ведь нынче указ, собаки не тронут.

– А кто их знает! – сказала лисица. – Может, они указа не слыхали.

И убежала.

Лев спал. Мышь пробежала ему по телу. Он проснулся и поймал её. Мышь стала просить, чтобы он пустил её; она сказала: «Если ты меня пустишь, и я тебе добро сделаю». Лев засмеялся, что мышь обещает ему добро сделать, и пустил её.

Потом охотники поймали льва и привязали верёвкой к дереву. Мышь услыхала львиный рёв, прибежала, перегрызла верёвку и сказала: «Помнишь, ты смеялся, не думал, чтобы я могла тебе добро сделать, а теперь видишь, – бывает и от мыши добро».

Муравей спустился к ручью: захотел напиться. Волна захлестнула его и чуть не потопила. Голубка несла ветку; она увидела – муравей тонет, и бросила ему ветку в ручей. Муравей сел на ветку и спасся. Потом охотник расставил сеть на голубку и хотел захлопнуть. Муравей подполз к охотнику и укусил его за ногу; охотник охнул и уронил сеть. Голубка вспорхнула и улетела.

Черепаха просила орла, чтобы научил её летать. Орёл не советовал, потому что ей не пристало; а она всё просила. Орёл взял её в когти, поднял вверх и пустил: она упала на камни и разбилась.

Хорёк зашёл к меднику и стал лизать подпилок. Из языка пошла кровь, а хорёк радовался, лизал, – думал, что из железа кровь идёт, и погубил весь язык.

У одного человека были осёл и лошадь. Шли они по дороге; осёл сказал лошади: «Мне тяжело, не дотащу я всего, возьми с меня хоть немного». Лошадь не послушалась. Осёл упал от натуги и умер. Хозяин как наложил всё с осла на лошадь, да ещё и шкуру ослиную, лошадь и взвыла: «Ох, горе мне бедной, горюшко мне несчастной! Не хотела я немножко ему подсобить, теперь вот всё тащу да ещё и шкуру».

Мальчик стерёг овец и, будто увидав волка, стал звать: «Помогите, волк! волк!» Мужики прибежали и видят: неправда. Как сделал он так и два и три раза, случилось – и вправду набежал волк. Мальчик стал кричать: «Сюда, сюда скорей, волк!» Мужики подумали, что опять по-всегдашнему обманывает, – не послушали его. Волк видит, бояться нечего: на просторе перерезал всё стадо.

Галка увидала, что голубей хорошо кормят, – выбелилась и влетела в голубятню. Голуби подумали сперва, что она такой же голубь, и пустили её. Но галка забылась и закричала по-галчьи. Тогда её голуби стали клевать и прогнали. Галка полетела назад к своим, но галки испугались её оттого, что она была белая, и тоже прогнали.

Конюх крал у лошади овёс и продавал, а лошадь каждый день чистил. Лошадь и говорит: «Если вправду хочешь, чтоб я была хороша, – овёс мой не продавай».

Одна курица несла каждый день по яичку. Хозяйка подумала, что если больше давать корму, курица вдвое будет нестись. Так и сделала. А курица зажирела и вовсе перестала нестись.

Лев и медведь добыли мяса и стали за него драться. Медведь не хотел уступить, и лев не уступал. Они так долго бились, что ослабели оба и легли. Лисица увидала промеж их мясо, подхватила его и убежала.

Собака и петух пошли странствовать. Ввечеру петух уснул на дереве, а собака пристроилась у того же дерева, промеж кореньев. Как пришло время, петух запел. Лисица услыхала петуха, прибежала и стала снизу просить, чтобы он сошёл к ней, будто ей хочется оказать почтенье ему за то, что у него голос хорош. Петух сказал: «Надо прежде разбудить дворника, он спит промеж кореньев. Пусть отопрёт, тогда я сойду». Лисице стала искать дворника и забрехала. Собака живо вскочила и задушила лисицу.

Курица нашла змеиные яйца и стала их высиживать. Ласточка увидела и говорит:

– То-то глупая! Ты их выведешь, а как вырастут, они тебя первую обидят.

Лев услыхал – лягушка громко квакает – и подумал, что большой зверь так громко кричит. Он подождал немного, видит – вышла лягушка из болота. Лев раздавил её лапой и сказал: «Глядеть не на что, а я испугался».

Осенью у муравьёв подмокла пшеница: они её сушили. Голодная стрекоза попросила у них корму. Муравьи сказали: «Что ж ты летом не собрала корму?» Она сказала: «Недосуг было: песни пела». Они засмеялись и говорят: «Если летом играла, зимой пляши».

У одного хозяина курица несла золотые яйца. Ему захотелось сразу побольше золота, и он убил курицу (он думал, что внутри её большой ком золота); а она была такая же, как и все курицы.

Голодный волк разыскивал добычу. На краю деревни он услыхал – в избе плачет мальчик, и старуха говорит:

– Не перестанешь плакать, я тебя волку отдам.

Волк не пошёл дальше и стал дожидаться, когда ему отдадут мальчика. Вот пришла ночь; он всё ждёт и слышит – старуха опять приговаривает:

– Не плачь, дитятко; не отдам тебя волку; только приди волк, убьём его.

Волк и подумал: видно, тут говорят одно, а делают другое; и пошёл прочь от деревни.

Ланчук сказал раз оленю:

– Батюшка, ты больше и резвее собак, да ещё и рога у тебя огромные на защиту; отчего же ты так боишься собак?

Олень засмеялся и говорит:

– Правду говоришь, дитятко. Одна беда: как только услышу собачий лай, не успею подумать, а уж бегу.

Осёл надел львиную шкуру, и все думали – лев. Побежал народ и скотина. Подул ветер, шкура распахнулась, и стало видно осла. Сбежался народ: исколотили осла.

Лисица увидала – висят спелые кисти винограда – и стала прилаживаться, как бы их съесть.

Она долго билась, но не могла достать. Чтоб досаду заглушить, она говорит: «Зелены ещё».

Хозяйка по ночам будила работниц и, как запоют петухи, сажала за дело. Работницам тяжело показалось; и они вздумали убить петуха, чтобы не будил хозяйки. Убили, им стало хуже: хозяйка боялась проспать и ещё раньше стала поднимать работниц.

Поймал рыбак рыбку. Рыбка и говорит:

– Рыбак, пусти меня в воду; видишь, я мелка: тебе от меня пользы мало будет. А пустишь, да я вырасту, тогда поймаешь – тебе пользы больше будет.

Рыбак и говорит:

– Дурак тот будет, кто станет большей пользы ждать, а малую из рук упустит.

Захотелось козлу напиться; он слез под кручь к колодцу, напился и отяжелел. Стал он выбираться назад и не может. И стал он реветь. Лисица увидала и говорит:

– То-то бестолковый! Коли бы у тебя, сколько в бороде волос, столько бы в голове ума было, ты прежде, чем слезать, подумал бы, как назад выбраться.

Собака шла по дощечке через речку, а в зубах несла мясо. Увидела она себя в воде и подумала, что там другая собака мясо несёт, – она бросила своё мясо и кинулась отнимать у той собаки: того мяса вовсе не было, а своё волною унесло.

И осталась собака ни при чём.

Мужик расставил на журавлей сети за то, что они сбивали у него посев. В сети попались журавли, а с журавлями один аист.

Аист и говорит мужику:

– Ты меня отпусти: я не журавль, а аист; мы самые почтенные птицы, я у твоего отца на доме живу. И по перу видно, что я не журавль.

Мужик говорит:

– С журавлями поймал, с ними и зарежу.

Хотел садовник сыновей приучить к садовому делу. Когда он стал умирать, позвал их и сказал:

– Вот, дети, когда я умру, вы в виноградном саду поищите, что там спрятано.

Дети подумали, что там клад, и, когда отец умер, стали рыть и всю землю перекопали. Клада не нашли, а землю в винограднике так хорошо перекопали, что стало плода родиться много больше. И они стали богаты.

Подавился волк костью и не мог выперхнуть. Он позвал журавля и сказал:

– Ну-ка, ты, журавль, у тебя шея длинная, засунь ты мне в глотку голову и вытащи кость; я тебя награжу.

Журавль засунул голову, вытащил кость и говорит:

– Давай же награду.

Волк заскрипел зубами, да и говорит:

– Или тебе мало награды, что я тебе голову не откусил, когда она у меня в зубах была?

Сошлись раз зайцы и стали плакаться на свою жизнь: «И от людей, и от собак, и от орлов, и от прочих зверей погибаем. Уж лучше разом умереть, чем в страхе жить и мучиться. Давайте утопимся!»

И поскакали зайцы на озеро топиться. Лягушки услыхали зайцев и забултыхали в воду. Один заяц и говорит:

– Стойте, ребята! Подождём топиться; вот лягушачье житьё, видно, ещё хуже нашего: они и нас боятся.

Отец приказывал сыновьям, чтобы жили в согласии; они не слушались. Вот он велел принести веник и говорит:

– Сломайте!

Сколько они ни бились, не могли сломать. Тогда отец развязал веник и велел ломать по одному пруту. Они легко переломали прутья поодиночке.

Отец и говорит:

– Так-то и вы, если в согласии жить будете, никто вас не одолеет; а если будете ссориться, да всё врозь, – вас всякий легко погубит.

Собака заснула за двором. Голодный волк набежал и хотел съесть её. Собака и говорит:

– Волк! Подожди меня есть, – теперь я костлява, худа. А вот, дай срок, хозяева будут свадьбу играть, тогда мне еды будет вволю, я разжирею – лучше тогда меня съесть.

Волк поверил и ушёл.

Вот приходит он в другой раз и видит – собака лежит на крыше. Волк и говорит:

– Что ж, была свадьба?

А собака и говорит:

– Вот что, волк: коли другой раз застанешь меня сонную перед двором, не дожидайся больше свадьбы.

Попалась лиса в капкан, оторвала хвост и ушла. И стала она придумывать, как бы ей свой стыд прикрыть. Созвала она лисиц и стала их уговаривать, чтобы отрубили хвосты.

– Хвост, – говорит, – совсем не кстати, только напрасно лишнюю тягость за собой таскаем.

Одна лисица и говорит:

– Ох, не говорила бы ты этого, кабы не была куцая.

Куцая лисица смолчала и ушла.

Дикий осёл увидал ручного осла, подошёл к нему и стал хвалить его жизнь: как и телом-то он гладок и какой ему корм сладкий. Потом, как навьючили ручного осла, да как сзади стал погонщик подгонять его дубиной, дикий осёл и говорит:

– Нет, брат, теперь не завидую; вижу, что твоё житьё тебе соком достаётся.

Олень подошёл к речке напиться, увидал себя в воде и стал радоваться на свои рога, что они велики и развилисты, а на ноги посмотрел и говорит: «Только ноги мои плохи и жидки». Вдруг выскочи лев и бросься на оленя. Олень пустился скакать по чистому полю. Он уходил, а как пришёл в лес, запутался рогами за сучья, и лев схватил его. Как пришло погибать оленю, он и говорит: «То-то глупый я! Про кого думал, что плохи и жидки, те спасали, а на кого радовался, от тех пропал».

Комар прилетел ко льву и говорит:

– Ты думаешь, в тебе силы больше моего? Как бы не так! Какая в тебе сила? Что царапаешь когтями и грызёшь зубами, это и бабы так-то с мужиками дерутся. Я сильнее тебя; хочешь, выходи на войну!

И комар затрубил и стал кусать льва в голые щёки и в нос. Лев стал бить себя по лицу лапами и драть когтями; изодрал себе в кровь всё лицо и из сил выбился.

Комар затрубил с радости и улетел. Потом запутался в паутину и стал паук его сосать. Комар и говорит: «Сильного зверя, льва, одолел, а вот от дрянного паука погибаю».

У садовника была лошадь. Работы ей было много, а корму мало. И стала она молить Бога, чтобы ей перейти к другому хозяину. Так и сделалось. Садовник продал лошадь горшочнику. Лошадь была рада, но у горшочника ещё больше прежнего стало работы. И опять стала лошадь на судьбу свою жаловаться и молиться, чтобы перейти ей к лучшему хозяину. И то исполнилось. Горшочник продал лошадь кожевнику. Вот как увидела лошадь на кожевенном дворе кониные шкуры, она и завыла: «Ох, горе мне, бедной! Лучше б у прежних хозяев оставаться: теперь уж, видно, не на работу продали меня, а на шкуру».

Старик раз нарубил дров и понёс. Нести было далеко; он измучился, сложил вязанку и говорит:

– Эх, хоть бы смерть пришла!

Смерть пришла и говорит:

– Вот я, чего тебе надо?

Старик испугался и говорит:

– Мне вязанку поднять.

Олень спрятался от охотников в виноградник. Когда охотники проминовали его, олень стал объедать виноградные листья.

Охотники приметили, что листья шевелятся, и думают: «Не зверь ли тут под листьями?» – выстрелили и ранили оленя.

Олень и говорит, умираючи: «Поделом мне за то, что я хотел съесть листья, те самые, какие спасли меня».

Лев от старости не мог уже ловить зверей и задумал хитростью жить: зашёл в пещеру, лёг и притворился больным. Стали ходить звери его проведывать, и он съедал тех, которые входили к нему в пещеру. Лисица смекнула дело, стала у входа в пещеру и говорит:

– Что, лев, как можешь?

Лев говорит:

– Плохо. Да ты отчего же не входишь?

А лисица говорит:

– Оттого не вхожу, что по следам вижу – входов много, а выходов нет.

Завелось в одном доме много мышей. Кот забрался в этот дом и стал ловить мышей. Увидали мыши, что дело плохо, и говорят: «Давайте, мыши, не будем больше сходить с потолка, а сюда к нам коту не добраться!» Как перестали мыши сходить вниз, кот и задумал, как бы их перехитрить. Уцепился он одной лапой за потолок, свесился и притворился мёртвым. Одна мышь взглянула на него, да и говорит: «Нет, брат! Хоть мешком сделайся, и то не подойду».

Волк видит – коза пасётся на каменной горе, и нельзя ему к ней подобраться; он ей и говорит:

– Пошла бы ты вниз: тут и место поровнее и трава тебе для корма много слаще.

А коза и говорит:

– Не затем ты, волк, меня вниз зовёшь: ты не об моём, а о своём корме хлопочешь.

Маслина и камыш заспорили о том, кто крепче и сильнее. Маслина посмеялась над камышом за то, что он от всякого ветра гнётся. Камыш молчал. Пришла буря: камыш шатался, мотался, до земли сгибался – уцелел. Маслина напружинилась сучьями против ветра – и сломалась.

Шли по лесу два товарища, и выскочил на них медведь. Один бросился бежать, влез на дерево и спрятался, а другой остался на дороге. Делать было ему нечего – он упал наземь и притворился мёртвым.

Медведь подошёл к нему и стал нюхать: он и дышать перестал.

Медведь понюхал ему лицо, подумал, что мёртвый, и отошёл.

Когда медведь ушёл, тот слез с дерева и смеётся:

– Ну что, – говорит, – медведь тебе на ухо говорил?

– А он сказал мне, что – плохие люди те, которые в опасности от товарищей убегают.

Волк увидал, – ягнёнок пьёт у реки.

Захотелось волку съесть ягнёнка, и стал он к нему придираться.

– Ты, – говорит, – мне воду мутишь и пить не даёшь.

Ягнёнок говорит:

– Ах, волк, как я могу тебе воду мутить? Ведь я ниже по воде стою, да и то кончиками губ пью.

А волк говорит:

– Ну, так зачем ты прошлым летом моего отца ругал?

Ягнёнок говорит:

– Да я, волк, и не родился ещё прошлым летом.

Волк рассердился и говорит:

– Тебя не переговоришь. Так я натощак, за то и съем тебя.

Старый больной лев лежал в пещере. Приходили все звери проведывать царя, только лисица не бывала. Вот волк обрадовался случаю и стал перед львом оговаривать лисицу.

– Она, – говорит, – тебя ни во что не считает, ни разу не зашла царя проведать.

На эти слова и прибеги лисица. Она услыхала, что волк говорит, и думает: «Погоди ж, волк, я тебе вымещу».

Вот лев зарычал на лисицу, а она и говорит:

– Не вели казнить, вели слово вымолвить. Я от того не бывала, что недосуг было. А недосуг было оттого, что по всему свету бегала, у лекарей для тебя лекарства спрашивала. Только теперь нашла, вот и прибежала.

Лев говорит:

– Какое лекарство?

– А вот какое: если живого волка обдерёшь, да шкуру его тёпленькую наденешь…

Как растянул лев волка, лисица засмеялась и говорит:

– Так-то, брат; господ не на зло, а на добро наводить надо.

Лев, осёл и лисица вышли на добычу. Наловили они много зверей, и лев велел ослу делить. Осёл разделил поровну на три части и говорит:

– Ну, теперь берите!

Лев рассердился, съел осла и велел лисице переделить. Лисица всё собрала в одну кучу, а себе чуточку оставила. Лев посмотрел и говорит:

– Ну, умница! Кто ж тебя научил так хорошо делить?

Она говорит:

– А с ослом-то что было?

Мужик уронил топор в реку; с горя сел на берег и стал плакать.

Водяной услыхал, пожалел мужика, вынес ему из реки золотой топор и говорит:

– Твой это топор?

Мужик говорит:

– Нет, не мой.

Водяной вынес другой, серебряный топор.

Мужик опять говорит:

– Не мой топор.

Тогда водяной вынес настоящий топор.

Мужик говорит:

– Вот это мой топор.

Водяной подарил мужику все три топора за его правду.

Дома мужик показал товарищам топоры и рассказал, что с ним было.

Вот один мужик задумал то же сделать: пошёл к речке, нарочно бросил свой топор в воду, сел на берег и заплакал.

Водяной вынес золотой топор и спросил:

– Твой это топор?

Мужик обрадовался и закричал:

– Мой, мой!

Водяной не дал ему золотого топора и собственного назад не отдал, – за его неправду.

Ворон добыл мяса кусок и сел на дерево. Захотелось лисице мяса, она подошла и говорит:

– Эх, ворон, как посмотрю на тебя – по твоему росту да красоте, только бы тебе царём быть! И, верно, был бы царём, если бы у тебя голос был.

Ворон разинул рот и заорал, что было мочи. Мясо упало. Лисица подхватила и говорит:

– Ах, ворон! Коли бы ещё у тебя и ум был, быть бы тебе царём.

На самом деле Эзоп – полулегендарная личность, и его оригинальные тексты не сохранились. Существуют они только в последующих переводах и пересказах (латинских и греческих) Федра (I), Бабрия (II) и Авиана (V).

Ланчук – молодой олень.