В XIX веке, казалось, удалось решить «Дихотомию». Достаточно сложить ряд чисел, показывающих пройденный путь: 1/2 + 1/4 + 1/8 + 1/16 +… Сумма этого бесконечного ряда стремится к единице. Значит, Ахиллес может приблизиться к черепахе на сколь угодно малое расстояние. Возникает проблема пространства. Если оно не имеет предела делимости, деление может продолжаться бесконечно. А если предел есть?

Такой предел предположил греческий мыслитель Демокрит два с половиной тысячелетия назад. Он учил: материя состоит из мельчайших неделимых частиц – атомов и пустоты (вакуума): богов придумали люди по своему образу и подобию, пытаясь объяснить мир; случайность – выражение нашего незнания; всё происходит по каким-либо причинам и законам.

Если Мир состоит из атомов (неделимых – так это слово переводится с греческого), деление отрезка пространства надвое дойдёт до атома. Таков предел, на котором движение (дихотомия) прекратится.

Теперь мы знаем, что атом делим на части. Только невозможно выяснить, можно ли продолжать его деление надвое до бесконечности. Абстрактное математическое пространство можно делить на сколь угодно мелкие части (хотя понятие «часть» предполагает нечто единое). В геометрии можно дойти до точки, которая по определению не имеет размера.

Парадокс дихотомии не имеет определённого решения. Оно зависит от некоторых предварительных условий.

В житейском аспекте мораль проста: в некоторых ситуациях надо проверить теорию на практике, не только размышлять, но и действовать. Как говорится, практика – критерий истины.

Кстати, можно оспорить этот афоризм. Известно: пресная вода кипит при +100 °C. На практике легко это доказать, но и нетрудно опровергнуть. Надо подняться на гору и нагреть воду до кипения. Её температура будет меньше ста градусов. Значит, практика не всегда критерий истины, хотя и помогает уточнить или дополнить выводы теории.

…В полемике с В. Ильиным (В.И. Лениным) философ и учёный А. Богданов-Малиновский пояснял: «Когда Маркс говорит, что критерий истины есть практика, то он выражает этим, прежде всего, именно точку зрения относительности истины. С изменением содержания практики людей изменяется и их истина. То, что было истиною в пределах практики более узкой, перестаёт быть ею в практике более широкой. А для В. Ильина “критерий практики”, это нечто вроде экзамена, после которого истине выдаётся окончательный аттестат: выдержала несколько веков, была безвредна – отлично, истина признаётся “объективной”, вечной и т. д.; не выдержала – заблуждение, и тоже объективное, вечное…»

Далеко в дебри философии заводят нас парадоксы.

Остаётся только удивляться наивности таких авторов (Поль Леви, наверное, выразился бы в данном случае грубей). Хотя не исключено, что у них тонкий квантовый юмор.

Зенон предложил именно апории, которые заводят мысль в тупик и не могут иметь рационального решения. Они призваны показать, помимо всего прочего, трудности познания реального мира посредством математических упражнений.

По словам Бертрана Рассела: «Анализу апорий Зенона посвящена колоссальная литература; особенно большое внимание им уделялось в последние сто лет, когда математики стали усматривать в них предвосхищение парадоксов современной теории множеств».

На практике Ахиллес при желании перегонит черепаху, которая находится в пределах досягаемости. Но при некоторых условиях ему это не удастся. Почему?

Ответ прост: Ахиллес поставлен в такие условия, при которых он не догонит черепаху. Ему предложено постоянно замедлять своё движение, а с уменьшением расстояния становиться всё тоньше и меньше, до ничтожных размеров. Так получается, если отрешиться от математических абстракций и представить себе реальную картину бега.

Чтобы показать важность корректной постановки задачи, можно предложить апорию «Ахиллес и Гермес».

Есть аксиома: расстояние между двумя неподвижными телами остаётся неизменным. Немного изменим её: тела неподвижны, если расстояние между ними остаётся постоянным.

Итак, новая ситуация. Ахиллесу предложили догнать черепаху, которая находится в тысяче шагов от него. Когда он добежал до того места, где была черепаха, она оказалась в той же тысяче шагов от него. Это Гермес, бог торговли, воровства и хитрости, переносил её с той же скоростью, с которой бежал быстроногий Ахиллес. Так продолжалось впредь: как ни старался Ахиллес, расстояние между ним и черепахой оставалось неизменным.

В таком случае, если исходить из принципа, который взят за основу, он и она оставались неподвижными. Ведь расстояние между ними не менялось. Выходит, нет разницы – неподвижны два тела или движутся в одном направлении с одинаковой скоростью.

Вот и вспомнишь: «Движенья нет, сказал мудрец брадатый…»

Правда, во время бега Ахиллес тратил значительно больше энергии, чем в покое; значит, было движение. Но ведь есть бег на месте…

Общий вывод прост: наш исходный посыл и наши условия мысленного опыта были некорректны. Неверная постановка проблемы заводит мысль в тупик, исключает рациональное решение и вступает в противоречие с опытом и здравым смыслом.

При рассуждениях о движении двух тел принципиальное значение имеет взятая точка отсчёта и метод фиксации перемещений. Например, следствием теории относительности считается парадокс близнецов. Один близнец улетает с Земли, достигает близко к световой скорости, а через некоторое время возвращается на родную планету. Согласно теории, он испытает замедление времени и вернётся более молодым, чем его брат.

Но по той же теории за точку отсчёта можно взять ракету, и формулы останутся теми же, но на этот раз уже землянин при встрече должен быть моложе брата-астронавта. Получается парадокс парадокса близнецов.

Астронавт, в отличие от землянина, испытает огромные перегрузки, что плохо скажется на его здоровье. Выходит, логичней взять точкой отсчёта ракету, раз уж есть свобода выбора.

Впрочем, о парадоксе близнецов мы ещё поговорим.

Летящую стрелу есть все основания считать неподвижной. Ведь в каждый момент времени она занимает равное себе положение, то есть покоится. Но если она покоится в каждый момент времени, то она так же неподвижна и в сумме этих моментов.

Напомню: Зенона не надо было убеждать в существовании движения, прохаживаясь перед ним. Он и сам мог с таким же успехом ходить, рассуждая о том, что летящая стрела неподвижна. Для него было важно показать, что в нашем понимании сути движения есть противоречия.

Из Интернета: «В студенческие годы я написал курсовую по апориям Зенона. В ней я утверждал, что апории возникают потому, что движение субстанциально, а покой частный и побочный случай, парадоксальная форма движения, а поэтому при помощи покоя осмыслить движение невозможно. Получил “неуд”. Как вы думаете – заслуженно, или я был прав?»

Мне кажется, умный студент был прав. Хотя бы отчасти.

Движение не может быть частным случаем всеобщего покоя. Ибо покой исключает какое-либо движение.

Состояние покоя – частный предельный или даже исходный момент движения. В этом случае скорость тела равна нулю, только и всего.

Впрочем, и тут не обходится без парадокса. Неподвижное тело относительно одного объекта может находиться в движении относительно другого объекта. Предположим, стрела летит равномерно прямолинейно в космическом пространстве, не испытывая сопротивления. Где-то в стороне движется ракета с космонавтом. Как узнать, летит стрела или покоится?

Раз уж она оказалась в космосе, значит, каким-то образом преодолела земное (лунное) притяжение или была сброшена с космического корабля. В любом случае, она находилась в движении, а теперь продолжает его. Но узнать её скорость нельзя, не зная, когда и где начался её полёт; формально можно считать, что она неподвижна.

Если иметь точки отсчёта в пространстве и времени, то нетрудно будет вычислить скорость стрелы. Без этих сведений остаётся неопределённость: допустимо считать стрелу или летящей, или неподвижной.

В современном варианте эта апория выглядит так. Скоростной киносъёмкой запечатлён полёт стрелы. Прокручивая кадры с обычной скоростью, мы увидим её медленное движение. А на каждом отдельном кадре она будет неподвижной.

Минимальна порция энергии – квант. Если есть подобные «кванты» пространства и времени, то скорость летящей стрелы в каждый квант пространства и времени равна нулю. Сумма таких моментов тоже будет равна нулю. Значит, стрела не движется, хотя известно, что она летит.

Апория свидетельствует о решительном противоречии логичных рассуждений и реальности. Приходится признать ошибочность идеи о кванте времени и пространства. Они не состоят из мельчайших неделимых частей, не дискретны (от латинского слова, означающего «делимый»).

Однако предыдущие апории («Ахиллес и черепаха», «Дихотомия») показали, что время и пространство нет оснований считать непрерывными, то есть бесконечно делимыми. Что же получается? Есть два варианта, и оба сомнительны. Получается неопределённость решения. Хотя есть ещё один, наиболее разумный вывод.

Надо признать время и пространство категориями идеальными. То есть мы ими пользуемся произвольно, чаще всего успешно и с пользой, но порой вступая в противоречие с явлениями материального мира.

Что же имел в виду Зенон в апории «Стрела»? Сам он об этом не обмолвился. Есть такие варианты. Он имел в виду проблемы:

• Сходящихся числовых рядов.

• Теории множеств.

• Бесконечной или ограниченной делимости пространства.

• Бесконечной или ограниченной делимости времени.

• Зависимость решения задачи от её формулировки.

Зенон полагал, что на основе апорий можно доказать:

• Отсутствие абсолютного пространства.

• Отсутствие абсолютного времени.

• Как результат – отсутствие абсолютного движения.

Общий вывод может быть всё тем же, что и для других апорий: только корректная постановка проблемы приводит к корректному решению.

Каждое зерно на самом деле падает с небольшим шумом, который наше ухо не воспринимает. А когда падает много зёрен, звук особым образом складывается, и этот шум уже попадает в воспринимаемый диапазон».

Вопрос можно изменить, поставив вместо зерна пушинку или пылинку. Производят ли они какой-либо звук при падении? Не исключено, что они действительно падают беззвучно. Хотя большое количество пушинок или пылинок, соединённых воедино, упав, произведут шум.

Вряд ли суть данного парадокса Евбулида, отражающего знания и культуру того времени, сводится к проблеме психоакустики. Философ Древней Греции, конечно же, не ставил такую научную проблему. Он предложил парадокс, исходя из возможностей восприятия человека, а не акустического прибора.

Как мне представляется, Евбулид имел в виду переход количества в качество. У суммы предметов появляется новое качество по сравнению с одним таким предметом.

Свои суждения по поводу этого закона выложил в Интернете Исай Давыдов: «Всякий переход количества в качество диалектический материализм называет скачком. Абсурдность такой трактовки скачка станет ясной сразу же после того, как вы посмотрите на любой график синусоиды, который не содержит в себе никаких скачков, хотя количественные изменения аргумента периодически переходят в качественные изменения синусоидальной функции».

На это был резонный ответ: пример не корректный; никакого количественного роста у синусоиды нет, а есть идеальный цикл, который может продолжаться сколь угодно долго.

Гегель, подтверждая переход скачком количества в качество, приводил пример замерзания воды при переходе через нуль градусов по Цельсию. Она из жидкости становится твёрдым телом. При таянии льда – наоборот.

Многократно переводя воду в лёд и обратно, получаем реальный цикличный процесс. В отличие от идеальной математической синусоиды он требует определённых условий, затрат энергии.

То же относится и к парадоксу зёрнышка (пылинки) и мешка зерна (пыли). Отрешаясь от математических или логических абстракций, для реального опыта требуется, в частности, невесомый мешок для зёрен или пыли. Да и нужен ли такой опыт? (Интересен по-своему другой вопрос: почему пакет с килограммом зерна можно забросить значительно дальше, чем одно зёрнышко.)

В общем, Евбулид не ставил задачу, которую следует решать опытным путём. Его интересовал принцип перехода количества в качество: от падения одного зёрнышка (пылинки) звук равен нулю, и тогда сумма нулей тоже должна быть нулём, а в реальности это не так.

На это можно отреагировать так: я не потерял сундук с драгоценностями, я не потерял ключ от своего дворца, я не потерял власть над страной и многое другое, чего никогда не имел.

Тут игра слов и смыслов. Потеря предполагает отсутствие того, что тебе принадлежало. На первую фразу софизма ответ как будто бы ясен: «Да». Вторая фраза с подвохом. На неё возможен положительный ответ в том случае, если имеешь дома рога сайгака (которые у меня есть), лося или оленя.

Подвох в том, что рога предполагаются не реальные, а виртуальные, аллегорические, появившиеся из-за измен жены. Имея в виду реальные и аллегорические рога, можно ответить: «Я не мог потерять рога, потому что их у меня нет и не было».

Этот парадокс более похож на шутливый розыгрыш. Даже странно, что он считается классическим, восходящим к временам Античности.

…Как тут не вспомнить эпиграмму Александра Пушкина. Она, пожалуй, остроумней и парадоксальней, чем сомнительный софизм «Рогоносец»:

Математик и философ ХХ века Бертран Рассел писал по поводу парадокса Эпименида: «Это древняя загадка, к которой никто не относился более чем как к шутке, пока не было обнаружено, что этот вопрос имеет отношение к таким важным и практическим задачам, как существование наибольшего кардинального или ординального числа».

Мы не будем пытаться вникать в теорию множеств, а поверим Расселу на слово. Но учтём: он «подкорректировал» высказывание Эпименида, утверждая, что его выражение «все критяне лгуны» имеет смысл, только если в класс «все критяне» философ не включил себя самого.

О таком произвольном допущении не упоминали ни Эпименид, ни его последователи. Оно применимо только к математической теории множеств. Цифры не могут лгать, в отличие от людей. А в парадоксе речь идёт именно о людях.

Представляется такая ситуация. Пока Эпименид находился на Крите, он был лжецом, как все его земляки, не желая выделяться из общей массы. Покинув родной остров, он с полным основанием мог сказать правду, что все критяне, живущие на Крите, лгуны.

Приходит на ум ситуация с тайными диссидентами, которые, находясь в своей стране, прославляли её государственную систему. Но как только эмигрировали, стали отзываться о ней как об империи зла и лжи. Это похоже на вариант Рассела.

Однако учёный имел в виду множества чисел. Для операций с ними достаточно использовать логику. С людьми не так просто и ясно. Политическому эмигранту выгодно охаивать свою родину. Если прежде он подчёркивал её достоинства, то теперь будет свирепо обличать её недостатки, даже такие, каких у неё нет…

В Интернете приведены пространные рассуждения по поводу парадокса Эпименида, исходящие из разного толкования понятий, входящих в предложение «Все критяне лгуны». Возникают разные варианты. Можно предположить, что речь идёт о данном конкретном моменте, а в прошлом и будущем не все критяне были или будут лгунами.

Другая уловка связана с толкованием понятия «лгун». Так можно назвать человека, который чаще всего лжёт, но в некоторых случаях может сказать правду. Потому что в случае, когда все критяне никогда не говорят правду, а только лгут, есть способ избавить остров от лжецов.

Того, кто всегда, при любых обстоятельствах лжёт, следует спросить: «Вы хотите, чтобы вам отрубили голову?» Он по своему обыкновению солжёт: «Да!» И одним лгуном на свете станет меньше. Этот вопрос можно задавать всем лжецам-критянам, и на острове не останется аборигенов…

Один из авторов Интернета пишет: «Точкой ошибки в рассуждении всегда было то, что Эпименида причисляли к тем, кто лжёт, если все критяне лгут. Но если все остальные критяне и лгут, это не значит, что Эпименид тоже лжёт, как и наоборот. Эпименид не сказал, что все критяне всегда могут только лгать, а это значит, что любой критянин потенциально (как и любой человек вообще) может сказать истину, правду, даже если никогда этого не делал или делал редко».

Подобные толкования уводят далеко от проблемы. Нетрудно и вовсе избавиться от парадокса, потребовав убедительного доказательства утверждения, будто все без исключения критяне лгуны. Выяснится, что такое утверждение голословно, и доказать его в принципе невозможно по разным причинам. Однако это то же, что сказать: в такую игру по таким правилам я не буду играть.

Парадокс Эпименида можно представить в более реальном виде. Отец семейства, состоящего из пяти человек, утверждает: «В нашей семье все лгуны, никому нельзя доверять». Это разумнее всего считать ложью, ибо в семье вполне может быть человек, говорящий правду. И тогда следует поинтересоваться, по какой причине отец семейства сделал такое заявление.

Парадокс лжеца в наиболее упрощённом виде представляется таким. Некто утверждает: «Я всегда лгу». Если он действительно всегда лжёт, значит, он сказал правду, но это противоречит его же словам, что он всегда лжёт. Если же он и на этот раз солгал, выходит, он не всегда лжёт, а порой говорит правду,

Другой вариант: «Я никогда не говорю правду». Путь рассуждений тот же. Если это утверждение верно, значит, и на этот раз он солгал, но тем самым сказал правду, что противоречит его утверждению. Получается замкнутый логический круг. В его пределах сделать непротиворечивый вывод невозможно. Требуются дополнительные уточнения.

Надо иметь в виду, что утверждение потенциального лжеца обращено к конкретному человеку (или к аудитории). Тогда на его заявление можно ответить:

– Да, это правда, вы – лжец, и сами признались в этом, единственный раз именно сейчас сказав правду.

Или другой ответ:

– Нет, вы солгали, потому что в некоторых случаях, но только не сейчас, вы говорите правду.

Оба ответа логичны; не имея возможности выбрать одно из них, рискуешь оказаться в положении «Буриданова осла» (о нём разговор особый). Тогда вновь придётся выйти из пределов нового замкнутого круга и решать, как правильней оценить человека, сделавшего такое двусмысленное заявление.

Этот человек может запутать проблему, добавив после признания во лжи: «Сказав, что я лжец, я сказал неправду». Или так: «Сказав, что я лжец, я сказал правду». Тут есть над чем подумать.

Слова Сальери из «Маленьких трагедий» Пушкина:

Здесь тот же парадокс лжеца. Если правды нет нигде, то слова Сальери – ложь. Значит, правда есть, хоть и лжецов – не счесть.

Данный автор предлагает своё чёткое определение «кучи». Хотя суть парадокса именно в неопределённости. Пирамидку из четырёх песчинок никто не назовёт кучей. С таким же успехом можно условиться называть кучей груду из более 1934 песчинок.

В том-то и проблема, что речь идёт о совокупности объектов, которых нельзя точно сосчитать. В противном случае так и скажут, например, – «пять песчинок». Будет их немного больше, скажут – «несколько».

Куча предполагает, что эти «несколько» образуют нечто подобное горке, бесформенную груду предметов. Именно неопределённость термина приводит к парадоксу.

Британский философ, логик, академик Тимоти Уильямсон весьма обстоятельно изложил суть вопроса: «Не было бы никаких проблем, если бы у нас было понятное, точное определение слова “куча”. Беда в том, что у нас нет такого определения. Значение слова “куча” является неясным. Нет чёткой разницы между соединёнными песчинками и песчинками, не образующими единства. По большому счёту это не имеет значения. Мы достаточно хорошо справляемся, используя слово “куча” на основе случайных впечатлений. Но если местный совет призывает вас к ответственности за сброс кучи песка в общественном месте, а вы отрицаете, что это была куча, и вас заставляют заплатить большой штраф, то исход дела может зависеть от значения слова “куча”.

Более важные правовые и нравственные вопросы также связаны с неопределённостью. Например, в процессе развития человека от зачатия до рождения и зрелости, когда появляется личность? В процессе смерти мозга, когда человек перестаёт существовать? Эти вопросы имеют большое значение для дозволенности медицинского вмешательства, таких как аборт и выключение жизнеобеспечения. Для того чтобы рассуждать о них должным образом, мы должны уметь правильно говорить о таких неопределённых словах, как человек.

Такие парадоксы кажутся тривиальными словесными фокусами. Но чем более строго философы изучали их, тем глубже и сложнее они казались. Такие парадоксы вызывают сомнения относительно базовых логических принципов».

Проще всего считать утверждение либо истинным, либо ложным (бивалентным), по принципу «да» или «нет». Нечёткая логика предполагает возможность разной степени ложности или истинности. Например, как в замечательной сказке Алексея Толстого «Золотой ключик, или Приключения Буратино»:

Сова приложила ухо к груди Буратино.

– Пациент скорее мёртв, чем жив, – прошептала она и отвернула голову назад на сто восемьдесят градусов.

Жаба долго мяла влажной лапой Буратино. Раздумывая, глядела выпученными глазами сразу в разные стороны. Прошлепала большим ртом:

– Пациент скорее жив, чем мёртв…

Народный лекарь Богомол сухими, как травинки, руками начал дотрагиваться до Буратино.

– Одно из двух, – прошелестел он, – или пациент жив, или он умер. Если он жив – он останется жив или он не останется жив. Если он мёртв – его можно оживить или нельзя оживить.

Как видим, народный лекарь был приверженцем классической бивалентной логики. Однако продолжим цитировать Тимоти Уильямсона: «Есть много других сложных предложений по пересмотру логики для согласования с неопределённостью. Моё личное мнение таково, что все они пытаются исправить что-то, что на самом деле было сломано. Стандартная логика с бивалентностью и исключённым средним хорошо проверена, проста и мощна. Неопределённость – это не проблема логики. Утверждение может быть правдой – без вашего понимания того, что это правда. На самом деле есть стадия, когда у вас имеется куча, вы вытаскиваете из неё песчинку – и вот уже кучи нет. Беда в том, что у вас нет никакого способа распознавания этой стадии, момента, когда она наступает, так как вы не знаете, в какой именно момент это происходит.

Такое неопределённое слово, как “куча”, используется настолько свободно, что любая попытка найти его точные границы не находит твёрдого и надёжного основания, которое позволило бы идти дальше. Несмотря на то, что язык – это человеческий конструкт, это не делает его прозрачным для нас. Подобно детям, которых мы рождаем, значения, которые мы создаём, могут иметь секреты от нас. К счастью, не всё держится от нас в тайне. Часто мы знаем, что есть куча, часто мы знаем, что не одна. Иногда мы не знаем, есть она или нет. Но никто никогда не давал нам право знать всё».

Насколько я понял, есть не только неопределённость терминов, но и неопределённость знаний. А знать нам хотелось бы всё, что можно узнать. Но меня удивляет многословие почтенного учёного. И то, что куча не одна, возможно, следует понимать как тонкий английский юмор с тонким душком…

Из многих толкований данного парадокса наиболее очевидное таково. Концепция кучи является нечёткой; нет определённого числа, которое бы обозначало отличие между кучами и не кучами. Несколько песчинок или горсть песка никто не назовёт кучей, а небольшую группу песчинок обычно определяют понятием «несколько».

Когда речь идёт о достаточно большом количестве песчинок (многих тысячах), одна песчинка слишком ничтожна, чтобы служить критерием перехода, скажем, от горсти песка к куче.

Возникает проблема, которую, если я не ошибаюсь, не заметили логики, математики, философы. Это проблема переходной зоны. Там, где речь идёт о большом количестве частиц (объектов), одна или две, три теряются в общей массе. Есть смысл выделять некоторое количество (приблизительно), зависящее от общего числа, добавление которого существенно повлияет на то, возникнет ли куча.

Продолжим обсуждение в следующем очерке.

• Нет критерия, по которому можно точно сказать, что человек, у которого волос на голове меньше данного числа, является лысым.

Учитывая всё это, хочется сразу сделать вывод, что задача неразрешима. Ситуация парадоксальная. Человек с густой шевелюрой утратил один волос. Шевелюра осталась. На другой день у него стало ещё на один волос меньше, хотя шевелюра сохранилась. Так можно продолжать изо дня в день. Но ведь когда-то должен наступить момент появления лысины?

Выходит, если сразу выпадет клок волос, лысина образуется, а если будет выпадать по волоску в день, она не появится? Или, точнее, она появится неизвестно в какой день.

Можно прийти к соглашению, что следует считать лысиной. От этого ничего принципиально не изменится, ибо точного числа волос на голове у лысого человека назвать невозможно. Критерий утраты по одной волосинке в день не соответствует характеру задачи, тем более не вполне определённо сформулированной. Складывается впечатление, что именно эту суть парадоксов «кучи» и «лысого» имел в виду древнегреческий философ.

Избыточная точность в некоторых случаях не даёт возможности корректно решить проблему. Требуется хотя бы приблизительно указать те пределы, в которых шевелюра превращается в лысину, а группа песчинок становится кучей.

Для определения переходной зоны, когда возникает куча, нужен критерий, соответствующий размеру объекта. Даже добавление щепоток песка затрудняет определить момент, когда возникнет куча песка. Если добавлять песок горстями, переходная зона станет более определённой.

То же относится к парадоксу «лысый». Если счёт идёт на волосинки, нет никакой возможности определить не только день, но даже неделю, когда на месте шевелюры появится лысина.

По той же причине нет смысла исчислять время перехода из детства в юность в часах, рождение человека в секундах, а железнодорожный путь от Москвы до Владивостока в миллиметрах. Ничего определённого в подобных случаях не получится, а возникнут дополнительно непростые проблемы.

Особенно важно учитывать масштаб и переходные периоды (зоны) в антропологии, обществоведении, геохронологии, теории эволюции.

Необходим оптимальный предел точности, а также разумное определение интервала, разделяющего два разных состояния объекта. Обычно переход реальной, а не мнимой системы из одного состояния в другое происходит за некоторый не всегда точно определимый срок.

Например, в СССР торжественно отмечали день Великой Октябрьской социалистической революции. Как будто именно в этот день (без уточнения часа) произошёл переход российского общества от буржуазной демократии к социализму.

Однако И.В. Сталин в своих работах того времени писал об октябрьском перевороте и был прав. Да, в тот день власть в столице страны перешла к сторонникам социализма и коммунизма. Но революционный переходный период продолжался примерно до 1938 года, когда, после принятия Конституции (её называли Сталинской), окончательно укрепилась социалистическая структура общественной системы.

В истории Земли и Жизни, в Биосфере бывали периоды, которые нередко называют катастрофическими: ледниковые эпохи, массовые вымирания животных, повышенная вулканическая деятельность, активные движения материков. Такое впечатление внезапности возникает, если не учитывать геологические масштабы времени (сотни тысяч, миллионы лет).

В Википедии со ссылкой на авторитетного современного автора написано: «В Северной Европе оледенение… окончилось около 11,7 тыс. лет назад». Событие фиксируется с точностью в 0,1 тысячи лет. С этим нельзя согласиться. Какой принят критерий окончания оледенения? Сомнителен даже сам принцип выделения Северной Европы, тогда как оледенение – явление глобальное. До сих пор существуют покровные ледники Гренландии.

Можно было бы назвать дату, когда исчез последний ледник в Северной Европе, не более того. Это всего лишь локальное событие, которое автор произвольно принял за окончание оледенения.

Наиболее показательна в этом отношении история с преданием о Всемирном потопе. Когда христианские богословы «вычислили» дату сотворения Мира, получилось примерно 6 тысячелетий. Чтобы объяснить, как образовались горы и разные горные породы, пришлось сослаться на катастрофический Всемирный потоп. Но когда учёные стали восстанавливать историю Земли, пришлось отказаться и от этой, и от многих других катастроф прошлого.

В конце концов злодей Крокодил, перефразируя Крылова, может найти выход: «Ты не права уж тем, что хочется мне кушать».

Непримиримые противоречия решаются обычно волевым способом («У сильного всегда бессильный виноват»).

В варианте с Электрой вполне может быть, что она именно не знает своего выросшего и возмужавшего брата. Ведь она его знала только тогда, когда он был ещё ребёнком. А люди имеют свойство меняться со временем, и порой существенно.

Итак, «парадокс Электры» («Покрывала») точнее называть софизмом или игрой слов и понятий, имеющих разное значение. Хотя он наводит на некоторые дельные мысли.

Был поучительный случай в начале ХХ века. На строительство Мурманской железной дороги привлекали жителей Российской империи разного вероисповедания. Были среди них исламисты. Летом настал месяц Рамадан, когда принимать пищу можно только после захода солнца. Но оно не заходило! Наступил полярный день.

Соблюдение поста превратилось в голодовку. Она могла бы печально закончиться для истово верующих, без ограничения соблюдающих ограничение в приёме пищи. Властям пришлось срочно вызвать просвещённого муллу, который объяснил, что бывают исключения из строгих религиозных правил.

Оригинальный взгляд на «парадокс Петрония» предложил один из авторов Интернета. По его словам, суть парадокса в том, что нельзя выйти за пределы круга, а можно только увеличивать его радиус. Каким будет этот радиус, каждый выбирает сам.

Такой геометрический вариант прост, нагляден, но не вполне подходит под житейские каноны. Безусловно, надо ограничивать себя в религиозном рвении. А в творчестве? В духовных исканиях? В познании?

Разные бывают ограничения. Надо ли ограничивать себя в творчестве, которое повышает культурный уровень общества, постигает жизнь природы, приносит пользу и радость людям?

В чём действительно ограничения необходимы, так это в материальных потребностях. Современная техническая цивилизация превратилась в цивилизацию отходов, гонки вооружения, расхищения ресурсов Биосферы. Деградирует духовный мир человека, который ориентирован в первую очередь и преимущественно на материальное благосостояние.

Повторю свой любимый афоризм: у человека должны быть ограниченные материальные и безграничные духовные потребности.

Правда, заранее предусмотрев это, Эватл на первый суд может нанять адвоката, не участвуя активно в процессе. Получится, что проиграл дело адвокат, а не Эватл. Но не исключено возражение: всё-таки эта тяжба была «Протагор против Эватла», и нет никакой уверенности, что Эватл, являясь специалистом, использовал адвоката как прикрытие, за которым проводил свою политику защиты. Хотя в их договоре мог быть пункт о том, что свои личные интересы каждая из сторон защищает сама.

Итак, судя по всему, «Софизм Эватла» заводит в тупик, но имеет рациональное решение, если расширить область его толкования и перейти к ситуации, при которой система рассуждений данного софизма будет частным случаем более обширной системы.

Такой подход применим при решении многих софизмов и парадоксов.

В других случаях безотказно работает принцип неопределённости: признание того, что данная проблема не может иметь чёткого однозначного решения. Например, высказывание Протагора: «О богах я не могу знать, есть ли они, нет ли их, ибо многое препятствует [такому] знанию – темнота вопроса и краткость человеческой жизни».

Такое мнение неоспоримо. Это полезно иметь в виду и теистам, и атеистам.

Замена испорченных деталей корабля Тесея, естественно, проводилась тщательно; новая деталь предельно точно повторяла исходную. Даже спустя сотни лет, когда будут заменены все детали корабля, его могут хранить и считать кораблём Тесея как символ, как память о герое, освободившем афинян от постоянных жертвоприношений Минотавру.

Скептик усмехнётся: «Какой же это корабль Тесея, когда от того корабля, на котором он плавал, не осталось ни одной детали? Самый настоящий новодел, его подобие, но не он!»

Афинянин ответит: «Когда на корабле Тесея заменили несколько досок, он уже не был прежним кораблём. Если вас интересует вопрос, когда после постоянной замены деталей корабль перестал быть самим собой, принимайте любой критерий, например замену более половины прежнего древнего материала. Для нас это по-прежнему корабль Тесея, а вы можете думать, как вам угодно».

Он будет прав, ибо для афинян важен корабль не как предмет, а как символ, как память о том событии, о том человеке, которые с ним связаны.

…Согласно Аристотелю, есть три самые важные характеристики объекта: форма, материал и суть. Исходя из этого, следует заключить: несмотря на постоянные обновления, корабль Тесея оставался тем же, так как не менялись его форма и суть, а отчасти и материал (сорт и качество дерева остались такими же, как при Тесее).

Есть и такой вариант этого парадокса. Предположим, чтобы сделать копию корабля Тесея, афиняне разобрали одну его половину и дополнили недостающие половины так, что получились две копии оригинала. Каждая из них наполовину – корабль Тесея, а наполовину новодел.

Конечно, теперь нет цельного корабля Тесея, хотя две его половины сохранились порознь. Но две его части остаются реликвиями, ибо наполовину состоят из того материала, который был при античном герое. В таком случае появилось два мемориальных корабля.

Не знаю, насколько приемлем такой вариант парадокса. Но и в этом, и в классическом виде многое зависит от того, что считать судном-реликвией.

Или ещё одна постановка проблемы. В корабле постепенно заменяют старые доски на новые. Из старых досок складывают заново прежний корабль. Когда эта процедура закончится, не появятся ли два корабля Тесея?

Мне кажется, новодел есть все основания считать точной копией оригинала. А из старых досок возникнет восстановленный корабль Тесея «почти тот же самый».

Если не прислушиваться к мнению афинян, надо определиться с понятием «тот же». При замене деталей корабль «почти тот же самый» или «отчасти тот же»? Тогда требуется уточнить, в какой мере – «почти» или «отчасти».

…В преклонном возрасте (а то и раньше) некоторые люди утрачивают память, плохо ориентируются в пространстве и времени, не узнают даже хороших знакомых, близких родственников. У них произошли серьёзные изменения в мозгу. Это трагическое обстоятельство вызывает вопрос: разве это тот же человек, что и раньше? Физически – да, но умственно, духовно – явно другой.

Тут всё зависит от духовных качеств людей, окружающих больного, от того, как они относятся к нему (готовы ли исполнить свой долг перед ним). Для них он, хотя бы и не тот, что раньше, останется символом, воплощением того, кем он был для них.

Следовательно, речь идёт об абстрактном существе на распутье. Можно даже считать, что выбор должен сделать робот с искусственным интеллектом и без естественных эмоций.

В таком варианте данная задача не имеет решения.

Если ориентироваться исключительно на рассудочный выбор, в некоторых случаях можно попасть в тупик или, как в шахматах, в патовую ситуацию. В критических ситуациях даже недолгое замешательство в поисках верного решения грозит печальными последствиями.

Особенно часто это проявляется в спорте. Например, я много раз убеждался в том, что если во время броска по кольцу в долю секунды задумаешься, бросать от щита или «чистого», попадаешь точно посредине. Пожалуй, нечто подобное бывает в футболе, когда нападающий, нанося удар, не знает, направить мяч влево или вправо от вратаря, и попадает в него. Иначе трудно объяснить, почему так часты удары точно в руки вратарю. При ширине ворот 7,3 м невелика вероятность случайного попадания в него.

В таких ситуациях проявляется нечто похожее на феномен Буриданова осла, но только при дефиците времени на размышления.

Но если говорить об этом задумчивом персонаже, который находится на равном расстоянии от двух одинаковых стогов сена, то теперь всё зависит от того, каков он сам, насколько он симметричен.

Практически у всех живых организмов нет зеркальной симметрии: левая и правая половина имеют более или менее значительные различия. Как будто природа позаботилась о том, чтобы, условно говоря, всякий осёл мог по внутреннему позыву из-за собственной асимметрии сделать выбор в условиях внешней симметрии.

Существо с беспредельными возможностями способно создать камень любой массы. Но оно же способно поднять камень любой массы, ибо нет предела его могуществу и силы.

Решением этой задачи были озабочены христианские богословы с давних пор, а за ними эстафету подхватили учёные логики. Святой Августин, христианский мыслитель, полтора тысячелетия назад в труде «Град Божий» попытался объяснить этот парадокс. По его мнению, именно по причине своего всемогущества Бог не станет делать ничего, что поставит под сомнение его всемогущество.

Много позже философ и учёный Рене Декарт предложил такое решение. Всемогущество означает возможность преодолеть законы логики. Иначе говоря, для него не существует ограничений, налагаемых законами логики, которым должны соответствовать суждения людей. По этой причине Всемогущий способен создать такой камень, который не может поднять, однако в то же время ему под силу поднять любой камень.

Так парадокс теряет свой смысл, ибо он рассчитан на логический анализ. А то получается нечто подобное отговорке: «А бог его знает, какое возможно решение».

Научный подход обычно начинается с уточнения терминов. Толкование всемогущества более или менее понятно, хотя называют его разные формы, что само по себе сомнительно. Задача ясно предполагает абсолютное, а не относительное всемогущество; имеется в виду Бог – Абсолют, а не персонаж языческого многобожия. (Возникает проблема Троицы, но это уже особый разговор.)

На этом, пожалуй, можно было бы завершить разбор данного парадокса, потому Бог (или боги) как действующая сущность находится вне науки. Идею божества нельзя ни доказать, ни опровергнуть, в неё остаётся только верить (вспомним приведённое выше суждение Протагора). Когда речь идёт о материальной природе, идею Бога надо оставить в покое.

Как писал поэт Осип Мандельштам:

(Эту строфу можно было бы назвать пророческой, подставив в начале слово «Россия»; для нас важно подчеркнуть, что познание Природы не нуждается, как сказал Лаплас, в гипотезе Бога; если только не иметь в виду Богоматерию, о которой писал религиозный философ Владимир Соловьёв.)

Уже по одной этой причине, казалось бы, учёным не следовало бы обсуждать проблему, которая предполагает бытие всемогущего Бога.

Есть и другая не менее веская причина. Парадокс исходит из представления о плоской Земле под куполом небосвода. В этом случае бог подозрительно напоминает Зевса (Юпитера, Перуна и т. д.), проделывающего манипуляции с камнем.

Всё это, как говаривал Фридрих Ницше, «человеческое, слишком человеческое». Сама постановка проблемы в таком виде вызывает большие сомнения.

С позиции монотеистической религии парадокс о всемогуществе атеистичен, богохулен. Даже удивительно, что им были озадачены такие почтенные христианские мыслители, как Аврелий Августин, Фома Аквинский и другие. На каком основании они рассуждают о том, что может или не может Бог, который по определению превосходит их буквально во всём, и превосходит абсолютно!

Бог, по определению, нематериален и непостижим. Допустимо ли человеку судить о том, что может или не может, что пожелает или не пожелает сделать Бог? Ясное дело, человеку не запретишь судить-рядить о ком угодно, это личное решение каждого. Однако, на мой взгляд, верующему в бытие Бога не следует преисполняться гордыней и решать, как поступит Он в том или ином случае, каковы Его намерения и возможности.

Размышления о том, что может или не может Всемогущий – в невольной проекции на собственную личность или себе подобных, – похожи на детскую веру в Деда Мороза и его волшебство. На эту тему есть у Ивана Сергеевича Тургенева стихотворение в прозе «Молитва»:

«О чём бы ни молился человек – он молится о чуде. Всякая молитва сводится на следующую: “Великий Боже, сделай так, чтобы дважды два – не было четыре!”

Только такая молитва и есть настоящая молитва – от лица к лицу. Молиться всемирному духу, высшему существу, кантовскому, гегелевскому, очищенному, безобразному богу – невозможно и немыслимо.

Но может ли даже личный, живой, образный Бог сделать, чтобы дважды два – не было четыре?

Всякий верующий обязан ответить: может – и обязан убедить самого себя в этом.

Но если разум его восстанет против такой бессмыслицы?

Тут Шекспир придёт ему на помощь: “Есть многое на свете, друг Горацио…” и т. д.

А если ему станут возражать во имя истины, – ему стоит повторить знаменитый вопрос: “Что есть истина?”

И потому: станем пить и веселиться – и молиться».

Парадокс всемогущества ещё и в том, что у Всемогущего просят самую малость и милость, словно ничего другого не надо. Почему бы не вымаливать здоровья себе или близким, а также всем достойным людям на планете? Почему бы не просить о чуде помощи всем нуждающимся, избавления всех от болезней, страданий?

Много ещё о чём всеобщем, а то и вселенском можно молить Всемогущего. И если люди ограничиваются личными частными просьбами, значит, не особенно-то верят Его всемогуществу. А размышления о немыслимом камне – логический парадокс с оттенком атеизма.

Проблема всемогущества обретает смысл и актуальность в нашу эпоху создания искусственного интеллекта. Проблема: Может ли творение превзойти возможности творца?

Исключим шуточный вариант сына, который умней отца. Или другой вариант, всуе упоминающий Бога. Останемся в пределах научной реальности, обратив внимание на некоторые странности.

Как возник человек разумный? В процессе эволюции. От одной клетки усложнялась организация живых существ, пока не сформировался головной мозг человека. Говорят, он сложнее всего, что нам известно. Но каким чудом он возник? Неужели земная природа, насыщенная лучистой солнечной энергией (Биосфера), устроена проще нашего мозга?

Выходит, творение ухитрилось превзойти творца? Как такое возможно? Каким образом косная мёртвая материя обрела жизнь и разум? Это только в сказке папа Карло смастерил «умного благоразумного» Буратино, а Виктор Франкенштейн из романа Мэри Шелли сотворил монстра. Но ведь мы каким-то образом произошли из тлена земного, воды и солнечных лучей! Парадокс, достойный особого обсуждения.

Есть ещё один аспект парадокса всемогущества: удастся ли человеку создать «искусственный интеллект», превосходящий по всем параметрам умственные способности человека? В таком случае «механический разум» будет управлять людьми…

Впрочем, порой кажется, что так и происходит. Как писал в начале прошлого века философ Николай Бердяев: «Машина налагает печать своего образа на дух человека… В цивилизации само мышление делается техническим, всякое творчество и всякое искусство приобретает всё более и более технический характер… Цивилизация есть подмена целей жизни средствами жизни, орудиями жизни… Машина получила магическую власть над человеком».

Парадокс или нелепость: как может мёртвое творение людей обрести власть над своими творцами? Увы, этот парадокс Бердяева близок к истине. В конце книги мы к нему вернёмся.

Диалог в стихах продолжил Пушкин. Но его убедили не столько эти доводы, сколько само обращение к нему с добрым наставлением. Ведь Александр Сергеевич несколькими годами раньше написал «похабную и богохульную», как тогда говорили, «Гаврилиаду». Церковный иерарх мог бы возмутиться на очередную «ересь» поэта, сурово отчитать его. Поистине отеческое наставление митрополита пробудило в нём чувство благодарности и благоговения:

Растение или животное существует как часть Биосферы и средство для её эволюции. Человек существует как часть общества и средство для его прогресса. Цивилизация – часть глобальной области господства техники (Техносферы); значит, человек живёт ради неё и уходит в небытие как отработанный материал. Одни утешаются иллюзией перехода души в лучший мир, другие предпочитают как можно комфортнее прожить здесь и сейчас.

Мне доводилось знать пожилых умных людей, панически боявшихся смерти. Они были, как говорят психологи, интровертами, эгоистами. Один из них, почтенный профессор, признался, что ему легче было бы погибнуть во вселенской катастрофе, чем умереть одному.

Знал я и тех, кого тревожила не собственная смерть, а утрата близких, любимых. Достойно прожитая жизнь приносит удовлетворение, и человек отправляется на вечный покой с сознанием выполненного долга… В чём он заключается? Это каждый решает сам.

Нет смысла бояться неизбежного. Тому, кто всеми силами старается продлить своё существование, смерть наиболее страшна. Таков ещё один парадокс. Но если взглянуть на проблему жизни и смерти отрешённо от своей личности, понимая присутствие в себе и вокруг земной природы, Божественной Среды, приходишь к мнению: в Мире присутствует вечная Жизнь. Она постоянно обновляется.

Смерть – это переход Жизни и Разума из одних форм в другие. Вечна Жизнь, а смерть скоротечна. Нет инстинкта смерти; есть инстинкт жизни. Но и его человек способен преодолеть ради веры в нечто более высокое, чем любовь к самому себе.

…У философа ХІХ века Н.Н. Страхова есть сочинение «Мир как целое», где одна из глав называется «Значение смерти». По его словам: «Смерть – это финал оперы, последняя сцена драмы, как художественное произведение не может тянуться без конца, но само собою обособляется и находит свои границы, так и жизнь организмов имеет пределы. В этом выражается их глубокая сущность, гармония и красота, свойственная их жизни.

Если бы опера была только совокупностью звуков, то она могла бы продолжаться без конца; если бы поэма была только набором слов, то она также не могла бы иметь никакого естественного предела. Но смысл оперы и поэмы, их существенное содержание требуют финала и заключения».

В хаосе нет ни начала, ни конца. Только организованные тела способны развиваться в определённом направлении. Но всякая организация имеет предел своего совершенства. Достигнув его, остаётся либо сохранить устойчивость, либо деградировать.

В первом случае действуют законы природы, предполагающие непрерывные изменения и превращения. В меняющейся среде активно живущее существо, достигнув относительного совершенства, начинает «срабатываться», нести невосполнимые потери.

«Если бы какой-нибудь организм, – продолжает Страхов, – мог совершенствоваться без конца, то он никогда бы не достигал зрелого возраста и полного раскрытия своих сил; он постоянно был бы только подростком, существом, которое постоянно растёт, и которому никогда не суждено вырасти…

Итак, одряхление и смерть есть необходимое следствие органического развития; они вытекают из самого процесса развития. Вот те общие понятия и соображения, которые объясняют значение смерти».

Когда проясняется смысл смерти, появляется для неё оправдание. Она начинает восприниматься как благо! Это уже не просто ограничение живых существ, способных чересчур быстро размножаться. Речь идёт об умирании достигших совершенства особей ради освобождения поля жизни для более высокого уровня организации, для поддержания наивысшей биологической активности живого существа.

Оказывается, даже скоротечность умирания можно считать явлением благодатным. «Смерть замечательна своею быстротою, – утверждал Страхов, – она быстро низводит организм от состояния деятельности и силы к простому гниению. Как медленно растёт и развивается человек! И как быстро, по большей части, он исчезает!

Причина этой скорости заключается именно в высокой организации человека, в самом превосходстве его развития. Высокий организм не терпит никакого значительного нарушения своих отправлений.

С этой точки зрения смерть есть великое благо. Жизнь наша ограничена именно потому, что мы способны дожить до чего-нибудь… смерть же не даёт нам пережить себя».

Доводы убедительные. Но многих ли они примирят с неизбежной смертью, с недолгой жизнью и вечным небытием? Многие ли оригиналы пожелают воспринимать смерть как благо?

Слишком слабы и условны рассуждения перед неоспоримым свидетельством чувств. А они отвергают смерть. Даже в звучании этого слова заключено нечто мрачное, мерзкое, страшное.

С позиции науки в грандиозной лаборатории природы идут поиски всё более активных, развитых, наилучшим образом организованных форм. Но даже самые удачные из них должны уступить своё место новым, лучшим видам. Творящая природа использует смерть для достижения наибольшего совершенства и разнообразия жизни…

В таком понимании эволюции есть что-то глубоко оскорбительное для каждого из нас. Тут человек (и любое существо) выступает как средство, как материал для экспериментов, для «высшей селекции». Вспоминаются нацистские идеи о стремлении к сверхчеловеку.

Да и что это за высший творящий Разум (Природа или Бог – безразлично), если он лишён понятия добра и зла, сочувствия к умирающим или обречённым на смерть, то есть ко всем живущим?!

Или мы не понимаем величия и мудрости замысла Природы? Но ведь понимание наше остается на поверхности океана эмоций, бессознательного – определяющего именно глубинную природу человека, в отличие от культурных влияний. Наша душа, наше существо – не только рассудок – противится смерти, воспринимая её как абсолютное зло по отношению к личности, как нечто прямо противоположное жизни и свободе.

Невольно соглашаешься с Николаем Бердяевым: «Природа прежде всего для меня противоположна свободе, порядок природы отличается от порядка свободы… Личность есть восстание человека против рабства у природы».

Одарив человека рассудком, природа приговорила его к осознанию неизбежности смерти, бренности личного бытия. Самое разумное творение Земли оказалось в этом отношении и наиболее несчастным.

«Жизнь есть величайшее благо, дарованное Творцом. Смерть же есть величайшее и последнее зло», – утверждал Бердяев (вслед за философом Н.Ф. Фёдоровым), словно не замечая, что и смерть дарована человеку свыше, а это зло опровергает, перечеркивает великое благо жизни.

Евгений Трубецкой, критикуя воззрения атеистов, писал: «Страдание и смерть – вот в чём наиболее очевидные доказательства царствующей в мире бессмыслицы… Порочный круг этой жизни есть именно круг страдания, смерти и неправды».

Он видел выход из этого круга в принятии христианских ценностей, вере в Бога и явление Христа. Ну а если отрешиться от религии как утешительницы и обратиться к научной реальности? Тогда уместно высказывание Достоевского (устами чёрта из видения Ивана Карамазова):

«Человек возвеличится духом божеской, титанической гордости, и явится человеко-бог. Ежечасно побеждая уже без границ природу, волею своею и наукой, человек тем самым ежечасно будет ощущать наслаждение столь высокое, что оно заменит ему все прежние упования наслаждений небесных. Всякий узнает, что он смертен весь, без воскресения, и примет смерть гордо и спокойно, как Бог».

Разве не победителем природы стал человек, вооружённый могучей техникой? Хотя окончательная победа всё-таки остаётся за Природой. Она беззлобно и неукоснительно отправляет в небытие легионы «покорителей», как любые иные отходы, несовершенные продукты своего творчества, как отправляет на свалки сам человек сотворённые им предметы…

О спокойствии и гордости нынешнего человека перед оскалом смерти говорить не приходится. Разжигается – искусственно, ибо это выгодно некоторым державам и деятелям – смертельная рознь между народами, странами. Продолжается глобальное запугивание терроризмом со стороны глобального террориста США. И в то же время именно большинство американцев панически боятся смерти.

Что сулит будущее? Если не глобальную военную, то не менее гибельную экологическую катастрофу. Человек, порабощённый бытом, производством, техникой, силою государства и капитала, вовсе не ощущает себя всемогущим. Он всё менее верит в счастливое будущее. И это предвидел Достоевский. Его Чёрт замечает: «Но так как, ввиду закоренелой глупости человеческой, это, пожалуй, ещё и тысячу лет не устроится, то всякому, сознающему уже и теперь эту истину, позволительно устроиться совершенно как ему угодно, на новых началах. В этом смысле ему “всё позволено”… Всё это очень мило; только если захотел мошенничать, зачем бы ещё, кажется, санкция истины? Но уж таков наш русский современный человек: без санкции и смошенничать не решится, до того уж истину возлюбил».

Может показаться, что таков удел атеиста: перед лицом смерти стараться урвать от жизни всё возможное, не считаясь ни с чем ради собственных удовольствий. Не веря в Бога, он волен сам назначить «правила игры», когда добро и зло превращаются в понятия относительные.

Но и верующему, согласно религиозным представлениям о свободе воли, тоже «всё позволено». Над его душой не властен ни дьявол, ни Бог. У человека всегда есть выбор, кому посвятить свою душу: жить в добре или во зле, правдой или ложью.

Пока человек жив, ему дарован весь Мир; дано распоряжаться своей жизнью, совершать те или иные поступки, надеяться на что-то, рассчитывать на счастье. Смерть – это полнейшая определённость, отсутствие выбора, когда ничего не дозволено… Или бессмертная душа покидает телесную тюрьму и устремляется в свою вечную обитель?

Но если отделение души от тела – благо, зачем вообще надо было их соединять ради недолгого пребывания на Земле? Ведь оно сопряжено с немалыми мучениями, страданиями, болезнями. Смерть неразумного младенца тогда кощунственным образом оказывается предпочтительней смерти старца, прожившего трудную жизнь.

Бессмертие души в таком случае выглядит странно. Она не может переходить от умирающих к родившимся, ибо рождается больше людей, чем умирает. Значит, её предпосылки появляются в момент зачатия, затем она формируется в течение нескольких лет, изменяется. Она никогда не пребывает вне времени. Почему бы вдруг после смерти тела ей довелось не только сохраниться неведомым образом, но и перейти в вечность? Да и что означает такая вечность?..

Короче говоря, если смерть – благо, творимое ради высшего совершенства, то жизнь можно считать бедой, от которой надо поскорее избавиться. Верующий во Всевышнего уже при жизни обязан готовиться к загробному небытию. Да и верующий в Творящую Природу должен радостно отдать свою жизнь ради грядущего высшего совершенства.

Те, кто ни во что не верит, ни о чём запредельном не задумываются, обрекают себя на жизнь животного, недостойную мыслящего создания. Их смерть очищает Землю от бездумных потребителей, подавляющих в себе высшие способности. Зачем тогда они явлены на свет?

Таковы общие рассуждения и риторические вопросы. В поисках ответа вспомним: из всех организмов наименьшая продолжительность жизни у простейших одноклеточных. В благоприятной среде они дробятся, размножаясь. Каждое деление клетки можно считать её смертью. Хотя, по другой версии, такой организм не умирает, а удваивается.

Высшее животное обычно живёт дольше низшего. Человек благодаря успехам науки и технологий способен продлевать свою жизнь, бороться с болезнями и преждевременной старостью. Но и тут не так просто. Некоторые деревья живут более тысячи лет. Не они ли избранники Природы, наиболее совершенные создания? Ведь только благодаря растениям существуют животные.

С позиций земной области жизни, Биосферы, смерть индивидуума не имеет никакого значения. Так в нашем организме постоянно умирают отдельные клетки.

В геологической истории известны виды, обитавшие на Земле десятки миллионов лет. Скажем, семейство крокодилов сохраняется со времён мезозоя, эры господства рептилий. Скорпионы – представители более ранних эпох, когда высшие животные только начали осваивать сушу. Акулы, судя по всему, существенно не изменились почти за полмиллиарда лет. А сине-зелёные водоросли обитают на планете с незапамятных времён.

Наш биологический вид молод, и, казалось бы, ему предстоит долгое и славное будущее. Однако надо иметь в виду: наши предки вымирали необычайно быстро. Из десятков видов гоминид за последние 2–3 миллиона лет сохранился только один – Homo sapiens. Да и человечество в нашу эпоху выглядит обреченным видом: оно разрушает, загрязняет и отравляет Биосферу, без которой жить не может.

Это ещё один парадокс: люди своими действиями подрывают основы собственного существования. С позиций глобальной экологии вымирание человечества станет благом! Столь страшный диагноз основан – увы! – на фактах. Парадоксов человека немало, о них будет отдельный очерк.

Из этого «бесконечного» цикла периодически отделяются новые медузы этого вида, каждая из которых затем оборачивается полипом. Биологический вечный двигатель!

В сущности это одна и та же особь, время от времени транслирующая себе подобных. Отсутствие мёртвых тел свидетельствует о том, что организм не стареет и не умирает. Нутрикула из Карибского бассейна стала распространяться в другие тёплые зоны Мирового океана. Скорее всего, это связано с экологическими изменениями в результате загрязнения морских вод и рыбным промыслом.

…Согласно Зигмунду Фрейду, одноклеточные умирают из-за чрезмерного сильного эротического акта, когда ими овладевает инстинкт смерти. Такая схема придумана только для того, чтобы подтвердить на словах, за отсутствием фактов, излюбленную концепцию автора.

В биологии размножение делением принято толковать как отсутствие смерти: вместо одного организма появляются два. Смерть прекращает обмен веществ. А тут он становится вдвое интенсивнее. Какой же это инстинкт смерти?

Каждый из нас на эмбриональной стадии был оплодотворённой клеткой, которая постоянно дробилась. Неужели рост клеточной массы сопоставим с умиранием?

Правда, клетки каждого органа нашего организма со временем отмирают, порой быстро, но взамен появляются новые с теми же свойствами. В целом наши клетки обновляются каждые семь лет. Это не означает, что за такой срок тело наше отмерло.

В том-то и особенность живого организма: для него деление – или умножение (живого вещества), или сохранение жизни. В.И. Вернадский подчёркивал, что этим определяется колоссальная геологическая активность живого вещества. Скорость размножения организмов колеблется в широких пределах и в идеальных условиях (отсутствующих в природе) достигает скорости звука.

Бактерия холеры, например, способна (теоретически) за тридцать часов покрыть сплошной плёнкой всю поверхность планеты. Крохотная инфузория туфелька может за пять лет выработать массу протоплазмы, по объёму в десять тысяч раз превышающую нашу планету. Одноклеточная водоросль диатомея за восемь дней способна образовать массу материи, равную объему Земли, а в течение следующего дня удвоить эту массу.

Эти фантастические возможности не реализуются из-за ограниченного плацдарма жизни, заполненного живым веществом с оптимальной плотностью. Как писал Вернадский, живое вещество «вечно разрушается и создаётся – главным образом, не ростом, а размножением. Поколения создаются в промежутки от десятков минут до сотен лет. Ими обновляется вещество, охваченное жизнью. То, которое находится в каждую минуту в наличности, составляет ничтожную долю созданного в году, так как колоссальные количества создаются и разрушаются даже в течение суток.

Перед нами динамическое равновесие. Оно поддерживается трудно охватываемым мыслью количеством вещества».

Итак, умножение делением – парадоксальная реальность живого вещества, определяющая жизнь и развитие Биосферы.

5) Из неизменности процессов выветривания вытекает и неизменность количества атомов, захваченных жизнью, т. е. не было больших изменений в количестве живого вещества (есть только признаки небольших колебаний около некоторого среднего).

6) В чём бы явления жизни ни состояли, энергия, выделяемая организмами, есть в главной своей части, а может быть и целиком, лучистая энергия Солнца. Через посредство организмов она регулирует химические проявления земной коры».

Верность пункта № 5 вызывает сомнение. Более миллиарда лет назад на Земле обитали только микроорганизмы. Их общая биомасса вряд ли была велика. Не было тогда пышной наземной растительности, лесных массивов, крупных животных.

Однако энергия, химическая активность микроорганизмов в тысячи, а то и миллионы раз выше, чем у крупных многоклеточных существ. С биохимической и энергетической точек зрения живое вещество далёкого прошлого вряд ли заметно отличалось от современного.

Казалось бы, так могло продолжаться и впредь. Разнообразие микробов огромное, активность их колоссальная. Что заставило их меняться, превращаться в простейших одноклеточных, а затем и многоклеточных? Естественный отбор? Но именно одноклеточные наиболее приспособлены к самым разнообразным условиям Биосферы, включая горячие источники вулканических вод и ледяные пустыни Антарктиды.

Как могли возникнуть живые организмы на Земле? Вернадский высказал мнение, которое не разделяет большинство современных учёных: «Признавая биогенез, согласно научному наблюдению, за единственную форму зарождения живого, неизбежно приходится допустить, что начала жизни в том космосе, который мы наблюдаем, не было, поскольку не было начала этого космоса. Жизнь вечна постольку, поскольку вечен космос, и передавалась всегда биогенезом. То, что верно для десятков и сотен миллионов лет, протекших от архейской эры и до наших дней, верно и для всего бесчисленного хода времени космических периодов истории Земли. Верно и для всей Вселенной».

Можно возразить: ссылка на авторитетного учёного ещё ничего не доказывает. Прошло почти сто лет с тех пор, как он высказал это мнение. Если до сих пор синтез живого организма не удался, не исключено, что это произойдёт в ближайшее время. Появились сообщения о том, что было создано нечто подобное упрощённому вирусу.

Биологи из Швейцарской высшей технической школы Цюриха взяли в качестве основы ДНК бактерий Caulobacter crescentus, содержащую больше 4000 генов. Из них жизненно необходимых сравнительно немного – 680. Они включают 780 тысяч нуклеотидов, выстроенных в сложно организованную цепочку.

Очистив эту ДНК от «лишних» и повторяющихся генов, исследователи получили искусственную молекулу, несущую генетическую информацию, необходимую для создания живого организма.

Вполне вероятно, вскоре мы узнаем, что такой синтез осуществлён. И что это докажет? Что для создания техногенного живого организма необходимо появление Солнечной системы, эволюция Земли как планеты с образованием первичной Биосферы.

Затем требуется появление в этой среде естественным путём живых организмов; эволюция животных, которая завершилась в линии приматов и человека разумного; эволюция техники, знаний, общества, религиозной, философской и научной мысли, успехи физики и химии, миллиарды сложнейших опытов по синтезу белковых молекул и прочих элементов живого организма и наконец – успешный финал.

Парадоксальность ситуации в том, что даже если будет синтезирована живая клетка, способная к размножению, принцип Реди останется в силе. Ведь и на этот раз живое произойдёт от живого существа, овладевшего научными знаниями и техническими умениями.

Возможность происхождения Жизни из неживой материи по-прежнему останется проблематичной.

В Интернете дано пояснение: «Раньше предполагали, что блоха прыгает при помощи мощных мышц задних и отчасти средних ног. Но расчёты показали, что мускулы блохи, какой бы силой они ни выделялись, всё равно забросить так высоко и так далеко тельце насекомого не смогли бы. Секрет оказался в другом.

Дело в том, что у основания каждой из задних лапок блохи находится эластичная подушечка, состоящая из белка резилина, у которого упругость выше, чем у самых лучших сортов резины. Именно этот белок и помогает блохе устанавливать её рекордные достижения».

Сравнительно недавно выяснилось, что превосходит блоху в прыжке пенница слюнявая (для своей личинки она устраивает кокон из пены). При длине 5–6 миллиметров она подпрыгивает на высоту до 70 сантиметров. Если бы человек так прыгал, то мог бы с земли вскочить на крышу двухсотметрового небоскрёба.

Пояснение из Интернета: «В отличие от блохи пенница достигает таких высоких результатов благодаря мощным задним конечностям, мышечная масса которых достигает 11 % общего веса насекомого».

Из млекопитающих человек (рекордсмен) преодолевает высоту почти в 2,5 м. Среднего роста кенгуру прыгает на полметра выше. Считается, что пума способна подпрыгнуть на 5 м. Но скорее всего, она (да и рысь тоже) допрыгнет до пищи, которая находится на такой высоте.

Неужели мышцы у млекопитающих настолько слабей мышц насекомых? Да и какие там мышцы у муравья или у пенницы? Тоненькие ниточки. Никакого сравнения с мышцами атлета! Структура и физиология мышечных клеток насекомых ничуть не лучше, чем у высших животных.

Чтобы понять, в чём тут дело, надо подумать: почему только в сказках бывают великаны высотой с водонапорную башню?

Всё дело в особенностях нашего трёхмерного пространства. Она определяет диспропорцию в увеличении размеров линейных, плоскостных и объёмных. Сказывается и сила земного притяжения.

Фантазия людей, воспринимающих пространство абстрактным, создала великанов ростом выше больших деревьев. На Земле подобные двуногие невозможны. Если человека увеличить, сохраняя пропорции, в 10 раз, его рост, ширина, толщина – всё увеличится вдесятеро, а объём в 10 × 10 × 10 = 1000 раз. Человек ростом 2 м и весом 100 кг, став великаном высотой 20 м, будет весить (в земном пространстве) 100 тонн!

Самые крупные животные за всю историю планеты – голубые киты – обитают в море. Подобные великаны на суше беспомощны, придавленные к земле силой гравитации.

Слоны в наше время – самые большие сухопутные существа. Вес самца может достигать 7 тонн, а рост – 3,5 метра. В геологической истории бывали наземные животные крупнее, но не в несколько раз.

Синий кит – это не просто самое большое и тяжёлое современное животное. Вероятно, он является самым крупным животным из всех когда-либо живших на планете. Длина его тела может достигать 33 метров, а вес превышать 200 тонн. Сердце кита размером с легковую машину, а язык – с взрослого слона. Такой гигант обитает только в воде, где находится фактически в невесомости.

Когда сравнивают прыгучесть мелких насекомых и человека, удивляясь силе мышц пенницы и эластичным защёлкам блохи, забывают о том, что блоха высоко прыгает благодаря своим крохотным размерам.

Если она в 1000 раз меньше человека, её вес будет в 1 000 000 000 раз меньше! Сила мышц при прочих равных условиях зависит от их поперечного сечения, которое уменьшится в 1 000 000 раз. Получается, что при ничтожном весе блохи её мышцы работают в тысячу раз эффективней, чем мышцы человека.

Таковы особенности реального трёхмерного пространства. Линейные размеры тела растут в арифметической прогрессии, а его площадь – в квадратичной. При этом объем (значит, и масса) возрастает ещё стремительней: в кубической прогрессии.

По этой причине в тяжёлой атлетике соревнуются атлеты разных весовых категорий. Более тяжёлые штангисты поднимают самые тяжёлые спортивные снаряды. Это естественно. Однако представитель самой лёгкой весовой категории при весе 55 кг толкает 166 кг (три собственных веса), а гигант весом 160 кг толкает «всего» 264 кг, немногим более полутора своего веса.

Умный жеребец Ганс отвечает на вопросы. Фото 1909 г.

Вход в жилище находится под водой для защиты от хищников. Временно – в маловодные месяцы и годы – уровень воды снижается, и зверьки повышают его, перегораживая водоток. В ход идут небольшие стволы деревьев, ветки, куски дёрна, растительная труха, ил. Чтобы придать постройке прочность, бобры укрепляют её камнями, перетаскивая их так же, как ил или дёрн: прижимают к груди передними лапами и идут на задних.

Стенка плотины, обращённая к верховью реки (в сторону пруда), обычно поката, а противоположная – вертикальна. Такова наилучшая конструкция, противостоящая давлению массы воды. Если течение медленное, плотина перпендикулярна берегам, а если сильное, её выгибают навстречу потоку – по всем правилам гидротехники.

На суше бобр передвигается не очень ловко. Чтобы в случае опасности быстро добраться до надёжного убежища, он роет каналы на пойме, ведущие к входу в дом. Их он использует также для сплава веток и распиленных на части (зубами, конечно) стволов. На месте бобрового лесоповала остаются пеньки, похожие на заточенные карандаши.

Неудивительно, что некоторые племена североамериканских аборигенов считали бобра своим предком. Возможно, люди учились у этих животных создавать свои первые гидротехнические сооружения.

«Бобры, – писал французский биолог Г. Купен, – прекрасно знают, что их плотины служат для удержания воды на постоянном уровне. Доказано, что насыпные плотины снабжены протоком и, кроме того, размеры такого проточного канала изменяются сообразно с количеством воды в разное время. Точно так же бобры облегчают или задерживают проток воды сквозь плетневые запруды, смотря по её количеству; иначе бы хижины затоплялись и даже обнажались бы их подводные апартаменты. Во время больших разливов это иногда случается, бобры не могут установить достаточного стока воды, и плотины заливаются. Когда вода спадает, они исправляют повреждения».

Нередко на реках бобры устраивают целый каскад запруд. Возможно, они тем самым добиваются устойчивости основной, центральной плотины. Более вероятно, что сказывается семейная организация животных: они воспитывают детей до трёхлетнего возраста. Затем молодое поколение переходит на участки по течению реки или на новые места.

…Считается, будто человек первым стал изменять окружающую природу, приспосабливать её к своим потребностям. Данные примеры показывают, что в этом он был, по меньшей мере, вторым.

В географии принято называть инженерно-хозяйственную деятельность человека «антропогенезом» (термин неудачный и некорректный). В таком случае аналогичную деятельность бобров можно назвать «боброгенезом».

Швейцарский естествоиспытатель XIX века Жан Луи Рудольф Агассис привёл убедительное свидетельство грандиозного масштаба данного явления. «В одном месте, – писал он, – чтобы сделать запруду для мельницы, поставленной у плотины, устроенной бобрами, необходимо было расчистить пруд, где они жили. Пришлось прорыть в торфяных отложениях канаву длиной 400 метров, шириной 4 и глубиной 3 метра. На всём её протяжении на различной глубине встречались пни, некоторые с ясными следами бобровых зубов».

По его мнению, скорость накопления болотных отложений составляла порядка 0,3 м в столетие. Следовательно, если толщина слоя 3 м, значит, бобровая плотина существовала примерно тысячу лет.

Исследуя данный район, учёный отметил значительные изменения природных условий после того, как здесь потрудились животные-гидротехники. До них преобладали лесные массивы с небольшими реками и ручьями. Бобры, обустраивая свои владения, уничтожали деревья, постепенно расширяя зону преобразований. Заболоченные земли превращались в заливные луга и болота, а на отдельных участках оставались небольшие рощи.

«Таким образом, – сделал вывод Агассис, – бобры могут совершенно видоизменить местность; территории, некогда покрытые густым лесом, исчезают под водою их прудов».

Согласно описаниям выдающегося русского учёного В.В. Докучаева, относящимся к 1878 году, на берегах Верхнего Днепра, Гжати, Вазузы на глубине около 2 метров от поверхности часто встречается слой, насыщенный древесными стволами. Нечто подобное наблюдается в залесённых бассейнах малых рек в Западной Сибири и некоторых других районов. Это следы работы водных грызунов.

Может показаться, что, устраивая пруды и болота, бобры вредят природе. А на самом деле – наоборот, в отличие от людей.

Двести лет назад на территории Русской равнины стали ухудшаться условия речного судоходства. Летом многие сравнительно небольшие реки стали мелеть, а весенний паводок у них усилился, затапливая деревни. Сначала предположили, что изменился климат. Затем было доказано: виновата хозяйственная деятельность человека.

Наши реки питаются не только атмосферными осадками, но главным образом за счёт подземных вод. Поэтому летом, когда дождей выпадает мало, река не пересыхает.

Люди уничтожали лесные массивы и осушали болота, увеличивая территории пашен и пастбищ. А в лесах и болотах накапливаются атмосферные осадки и просачиваются в подземные горизонты. В результате уменьшается поверхностный сток и увеличивается подземный. Это ослабляет силу наводнений, а река подпитывается в засушливый период.

При чём тут бобры? Кроме вырубки и выжигания лесов, люди убивали бобров, обладающих ценным мехом. А ведь гидротехнические сооружения этих животных регулировали приток поверхностных и подземных вод, создавали болота и заболоченные территории.

В судьбе бобров печальную роль сыграло их трудолюбие, «рефлекс ремонта». Они строго следят за состоянием своей плотины. Сразу после захода солнца глава бобрового семейства начинает её обход и тщательное обследование. Если в ней обнаруживается какой-либо изъян, все обитатели поселения подключаются к ремонту. Они трудятся до тех пор, пока сооружение не будет восстановлено.

Однажды во время паводка в запруде образовалась промоина глубиной в 1 и шириной 5 м. Казалось, её полное разрушение неизбежно. Но два неутомимых зверька справились с повреждением за одну ночь.

Зная трудолюбие этих чутких животных, охотники ещё в конце каменного века придумали коварный способ охоты на них. Достаточно было нарушить плотину, и бобр, позабыв осторожность, приступал к её восстановлению. Тут его легко было добывать дубиной или копьем. В кухонных отбросах на стоянках древних людей встречается много костей бобров…

Итак, если употреблять понятие «присваивающее хозяйство» к охотникам, рыболовам и собирателям каменного века, то получается, что и у некоторых животных тоже был и остаётся подобный тип хозяйства. Более того, люди уже тогда наносили заметный ущерб окружающей природе, выжигая кусты и деревья, уничтожая и вытесняя в более скудные регионы крупных животных.

Неужели человек каменного века ничем принципиально не отличался от прочих животных? Отличался, и существенно.

Уже тогда были изобретены разнообразные орудия, технические приспособления для более успешной охоты, рыбалки, для сбора диких злаков, обработки зерна и т. д. Поэтому люди добывали крупных животных, в том числе хищников. Этого они не могли бы сделать только за счёт своих физических возможностей.

Деятельность человека некорректно называть «антропогенезом». Тогда надо писать о «боброгенезе», «термитогенезе»; ведь и они серьёзно влияют на ландшафт.

Любые животные «присваивают» природные ресурсы. Человек отличается тем, что делает это с помощью техники значительно интенсивней, изощрённей и разнообразней. Геохимик и минералог академик А.Е. Ферсман предложил для деятельности человека точный термин техногенез.

Верное название помогает понять суть явления.

В результате регулярного ухода подземные плантации дают обильный урожай «кольраби» или «амброзии» (так называют мелкие плодовые тела грибов). Рабочие муравьи следят за всходами, своевременно обкусывают кончики грибных нитей, не давая им разрастаться. На заброшенных «грядках» нередко встречаются съедобные шляпочные грибы, выросшие до значительных размеров.

Подсобное производящее хозяйство освоили другие общественные насекомые, дальние родственники тараканов – термиты, обитающие в жарких странах.

Грибоводством занимаются и некоторые жуки-древесники. Они прорезают в стволе прямые ходы с короткими боковыми ответвлениями, куда закладывают личинки. Такому «детскому саду» требуется постоянная, легко усваиваемая и полноценная пища. Для этого молодая самка жука-древесника переносит в специальном «кармане» грибницу из своего родного гнезда в те ходы, которые прогрызает.

Подрастают не только личинки. Одновременно растут грибные нити, идущие им в еду. Именно эти наросты придают чёрный цвет ходам древоточцев. Заботливая мамаша удаляет опилки, чтобы они, загнивая, не повредили грибам. Временами она открывает входное отверстие в свои камеры, регулируя влажность.

Среди муравьев имеются земледельцы, выращивающие злаки. Одни, например, срезают все растения вокруг своего жилища, кроме колосовки (её называют «муравьиным рисом»). Если она отсутствует, насекомые собирают её семена на других участках и рассевают вокруг муравейника. Они следят, чтобы на поле не появились сорняки, и своевременно уничтожают их.

«Посеянный злак, – писал Дарвин, – пышно разрастается и даёт богатую жатву маленьких белых семян… напоминающих обыкновенный рис. Созревшее растение срезается, переносится снопами в житницы, и зерно отделяется от мякины. Она выбрасывается подальше от засеваемого участка. Если случайно зерно попадает под дождь… в первый ясный день муравьи переносят сырое зерно наружу и просушивают на солнце. Потом хорошее зерно сносят обратно в кладовые, а дурное выбрасывают».

Подобным образом выращивают муравьи и некоторые другие злаки – на разных континентах. Земледелие было не случайным изобретением жителей какого-то одного муравейника. Оно стало результатом многочисленных проб и ошибок, иногда и потерь приносимых семян. Постепенно муравьи смогли усовершенствовать навыки земледелия и добиться в этой области замечательных успехов.

Освоили муравьи и животноводство. Это тоже свидетельствует об их коллективном разуме и отличной организации совместной деятельности.

В некоторых случаях домашними животными служат… сами муравьи. Это практикует обитающий в Мексике и Техасе вид, получивший название «медовый». С наступлением вечера обитатели такого муравейника оживляются. Вереницами они направляются к карликовым дубам, наросты на которых выделяют капельки светлого сладкого сока.

Казалось бы, самое разумное – досыта наевшись, вернуться домой и завалиться отдыхать, пока голод вновь не заставит отправиться за пищей. Ведь никаких сосудов для хранения жидкости у муравьёв нет.

Однако такое решение не учитывает одного важного обстоятельства. Растение не выделяет сок в засушливое и холодное время, а кормиться надо и в такие периоды. Как быть?

Муравьи нашли оригинальный выход. Одни из них взяли на себя обязанность трудиться, добывая и принося сладкий сок (в своём теле). Другие превратились в лежебок, не покидающих жилище и поглощающих огромное количество питательной жидкости.

Не надо завидовать сытному и беззаботному существованию бездельников. Им выпала тяжёлая доля. В особых помещениях они висят на стенах и потолке. Вернувшись из похода за соком, муравьи приносят его в зобиках и скармливают неподвижным собратьям. Те принимают еду, но не успевают её переварить, как им преподносят новую порцию, затем ещё…

Постепенно «ленивец» раздувается, как бочка; точнее, как бурдюк. Его брюшко достигает гигантских размеров и превращается в хранилище полезного продукта.

В голодную пору муравьи-работники наведываются к своим «толстопузикам» и щекочут их, предлагая поделиться запасами. Просьба не остаётся без ответа: на брюшке живого бочонка появляется капля меда.

Даже своих лентяев, или, как у нас говорят, тунеядцев, насекомые сумели использовать с блестящим успехом.

В качестве домашних животных муравьи держат и других представителей членистоногих. Один из них – жук булавочник-безглазик. Он слеп, малоподвижен. Его рот устроен так, что самостоятельно добывать пищу нет возможности. Об этом заботятся муравьи. Они кормят безглазиков. Но, конечно, не из жалости; подобные чувства чужды насекомым. У жучка есть железы, выделяющие сладкую жидкость, которой и лакомятся хозяева.

Судя по всему, когда-то очень давно булавочники имели неплохое зрение и умели самостоятельно добывать пищу. Муравьев привлекли их сладкие выделения, своеобразный мёд. Это сказалось на судьбе жучков. Муравьи стали затаскивать их в свои жилища и держать там, в подземных темницах, подкармливая.

Постепенно булавочники свыклись со своим положением и вполне приспособились к нему. У них слабело зрение, как у всех животных, обитающих в темноте, в пещерах. Им не надо было добывать пищу, и у них видоизменился рот. В общем, они стали тунеядцами. Организм в таких случаях упрощается и утрачивает некоторые способности. Так произошло, например, с кишечными паразитами, привыкшими питаться чужими соками.

И всё-таки для муравьёв жучок – не тунеядец, а самое настоящее домашнее животное, в чём-то подобное корове. О ней ведь человек тоже заботится, взамен получая молоко.

Существуют маленькие травяные тли, которые знаменитый шведский натуралист ХVIII века Карл Линней так и назвал – «муравьиными коровками». Они доставляют немало неприятностей садоводам. Зато муравьи их просто обожают или, вернее сказать, холят и лелеют, а при случайных встречах нежно поглаживают и пощекочивают.

В ответ на брюшке тли выступают сладкие капельки. Они спасают ей жизнь. Муравей мог бы легко и с аппетитом съесть букашку, не имеющую никакого защитного панциря или оборонительного оружия. Однако знает, что сможет много раз получить от тли питательную жидкость, а потому не убивает её, а предпочитает доить.

Бегать в поисках тлей – занятие хлопотное. Но и выкармливать их в подземелье нелегко: требуется доставлять им свежие сочные растения в значительном количестве. Ведь они должны оставаться упитанными, а вдобавок подкармливать своих хозяев.

И в данном случае изобретательные насекомые превосходно справились с трудной задачей. Они построили специальные сооружения для «домашнего скота» (если так можно назвать тлей). Участки растений, где скопились миниатюрные шестиногие длинноусые коровки, муравьи огораживают и укрывают со всех сторон. Получаются своего рода фермы, где свободно пасутся тучные стада, защищённые от нападения хищников.

Муравьи используют для загонов или хлевов разные материалы: комочки земли, опилки, картонную массу, части растений, листья. Иногда устраивают дополнительные стойла. Живущие в тепличных условиях тли дают больше продукции. Заботливые хозяева убирают отходы и содержат в чистоте все помещения. К ним прокладывают дорожки из муравейника.

В Южной Америке муравьи рода акропига не просто опекают своих коровок, но стремятся сохранить и приумножить их потомство. Можно даже сказать, что эти домашние животные передаются по наследству из поколения в поколение. Муравьиха-невеста, обзаведясь прозрачными крыльями и отправляясь в свадебный полёт, уносит с собой оплодотворённую самку тли – дорогое приданое. Создавая новый муравейник, приходится позаботиться об организации при нём подсобного хозяйства.

Сходным образом поступает самка древесника, высевающая грибы. Крылатые невесты муравьёв-листорезов тоже, покидая родное гнездо, уносят из него в специальной складке у рта кусочек грибницы.

Общественные насекомые, создавшие производящее хозяйство, словно знают ему цену. Они берегут возделываемые грибы и злаки, одомашненных букашек и тлей, стараются приумножать их количество.

Как же смогли муравьи освоить сложную систему производства продуктов питания? Ведь это не просто какая-то полезная привычка, появившаяся случайно. Скажем, тащили в муравейник зёрна, растеряли часть, вот и появилась поросль полезного злака. Или обхватил муравей тлю, желая загрызть, она выпустила сладкий сок, тем и спасла себе жизнь.

Муравьи научились ухаживать за грибами, травами, животными. Если бы такие действия совершались случайно, то они сразу же забывались. А тут – постоянное закрепление полезных навыков и усложнение их. Иначе невозможно организовать подземные грибоводческие хозяйства или фермы для муравьиных коровок.

Наши далёкие предки тоже вряд ли продумывали заранее сложные системы животноводства или выращивания растений. Сначала оставляли в живых раненое или пойманное животное, способное давать молоко; просыпали ненароком зёрна, собранные на лугу, после чего у стойбища появлялась поросль злаков. Но если не понять пользу от подобных явлений, не начать их поддерживать и усложнять; если не обрабатывать почву и не создавать стойла для скота, никакого сельского хозяйства не получится.

Мы обладаем крупным и развитым мозгом, умеем высказывать и обдумывать простые и сложные мысли, делиться своими соображениями с окружающими. Не удивительно, что нам удаётся оценить пользу тех или иных пусть даже случайных действий. Но как до того же додумались маленькие насекомые?

Почему они стали трудиться, тратить немалые усилия на то, чтобы со временем (не сразу!) получить хороший урожай или иметь постоянные источники питательного сока? Как производящее хозяйство появилось в Биосфере за миллионы лет до человека? Для меня такие вопросы остаются не парадоксом, а неразрешимой загадкой.

Регулируют численность сообщества биологически активные вещества – феромоны. Сильно тормозит рост и развитие рабочих феромон «царицы», который выделяется с мочой и попадает на лапах рабочих в общественные туалеты. Если этого не происходит (такой опыт проделали учёные), через десяток дней у нескольких взрослых самок начинается течка, они становятся агрессивными и начинают драться за первенство.

Феромон из туалетной комнаты разносят по всему подземному городу. Регуляция размножения происходит и другим путём. Члены колонии охотно поедают помёт друг друга. (Значит, они недостаточно полно перерабатывают пищу.) Когда детёнышам исполнится три недели, кал рабочих становится их кормом наряду с убывающим уже в количестве молоком матери и с кусочками клубней и корней, которые доставляют рабочие-фуражиры.

Все члены сообщества тесно связаны между собой ещё и этими узами обобществлённых физиологических функций, что даёт дополнительное основание рассматривать коммуну голых землекопов как «сверхорганизм», где индивидуальность особи в значительной мере утрачивается ради единства целого.

Подземный город голых рудокопов, число которых может достигать двух или даже трёх сотен, ограничивает возможности поисков пищи и воды. В голодный период многие его обитатели впадают в состояние оцепенения.

Основной рацион этих созданий – пиренаканта – дальняя родственница нашего кустарника бересклета. Основание ствола этого растения, скрытое под землёй, образует клубень диаметром до полутора метров и весом до 50 кг. Это – отличный питательный продукт, содержащий много воды. Он продолжает расти, несмотря на то, что подземные землекопы прорезают в нём «пищевые туннели».

При хорошем питании сообщество голых землекопов увеличивается в числе. Приходится прокладывать всё новые ходы в поисках пищи. Общая длина их достигает 5 км. Имея несколько постоянно обновляющихся клубней, сообщество может существовать спокойно многие годы.

Когда царица беременна, у всех членов коммуны, независимо от их пола, развиваются молочные железы, хотя только у «царицы» они формируются полностью, и только она способна кормить новорождённых молоком. Считается, что это происходит тоже посредством феромонов.

Общаются голые землекопы звуковыми сигналами (известно два десятка «слов» из их лексикона). Если землекоп-разведчик обнаруживает сочный корень, он звуком сообщает об этом сородичам.

Учёных особенно привлекает загадка крепкого здоровья и необычайно долгой жизни голых землекопов – до 30 лет! – на порядок больше других грызунов подобного размера (обычная мышь живёт в среднем менее трёх лет). Немало желающих материально поддерживать изучение причин долголетия этих существ с возможностью использовать полученные данные для людей. Поэтому сравнительно быстро удалось много узнать об этих скрытных животных.

Главные причины определяются, пожалуй, их образом жизни: дружная обстановка единого коллектива, взаимная помощь, строгая организация сообщества, отсутствие постоянных больших и малых стрессов, холоднокровие, активная постоянная деятельность.

Землеройки, слепыши, кроты тоже «дети подземелья». Но они индивидуалисты, обходятся без сообщества и семьи. Почему голые землекопы пошли своим парадоксальным путём и создали сообщество, не характерное для позвоночных животных? Как это можно связать с их уникальным долголетием?

По-видимому, миллионы лет назад голые землекопы были подобны слепышам и жили порознь. Ведь под землёй нет такого простора, как в воде или на земной поверхности. Сказываются стеснённые «жилищные условия» и отсутствие избытка корма (подземный житель обычно потребляет в день примерно столько корма, сколько весит сам).

Некоторые популяции предков голого землекопа облюбовали территорию произрастания пиренаканты. При таком изобилии корма животным не было необходимости расселяться. Их подземные ходы пересекались, соединялись. Возникало общежитие с перенаселённостью. Это вызывало взаимную агрессию или эпидемии. Такие сообщества вымирали.

Чтобы выжить, члены сообщества должны были быть не агрессивными, иметь хорошую иммунную систему, уметь общаться и координировать свои действия. Одно из важных требований – сокращение рождаемости. Наиболее целесообразно, чтобы плодоносящей была одна особь. Основной массе с подавленной половой активностью предоставлена возможность удовлетворяться едой, работой, отдыхом, общением.

Логика таких действий понятна. Неясно только, как удалось организовать такое непросто и целесообразно устроенное сообщество.

Сравнительно недавно удалось обнаружить, что развитие мозга у голых землекопов продолжается долго, несмотря на то, что они рано начинают «трудовую деятельность». Есть характерные черты строения генов и обмена веществ у голых землекопов, отличающие их от прочих млекопитающих.

Учёные проявляют огромный интерес к этим парадоксальным существам, надеясь выведать у них тайну долгожительства и практического отсутствия старости. Главный упор делают на тончайший генетический и биохимический анализ. Хотя, судя по всему, содействует здоровью голых землекопов в наибольшей степени образ жизни и социальное устройство сообщества.

Духовное преображение человека действительно происходит; на эту тему написано немало художественных произведений. Хотя человек способен на самообман, на имитацию преображения (в отличие от насекомого, метаморфоз которого естественен, предопределён генетикой и эпигенетикой и виден воочию).

Человек обладает духовной свободой и огромным интеллектуальным потенциалом. Он способен «творить самого себя» вне религиозных или каких-либо других организаций. Каждый из нас проходил в младенчестве этап «рождённого ползать» в прямом смысле этого слова. Потребовалась помощь окружающих при немалых собственных усилиях, чтобы встать на ноги, выпрямиться.

Многое зависит от окружающей среды. У насекомого преображение происходит по заранее выработанному природой плану. Человеку чаще всего приходится преодолевать давление окружающей среды, проявляя свою силу воли, индивидуальность.

В этом отношении с нами всё более или менее ясно. Каждый выбирает свой жизненный путь сам или под влиянием других. Он может стать пресмыкающимся, – не в биологическом, а в духовном воплощении. Порой добровольное рабство выбирают народы. (Французский писатель и философ Этьен де ла Боэси ещё в далёком ХѴІ веке написал «Рассуждение о добровольном рабстве», которое остаётся актуальным по сей день, особенно для России.)

С людьми как будто более или менее ясно. С метаморфозом насекомых остаются проблемы. Не удаётся выяснить, как он сформировался. Предложено несколько гипотез, но у каждой есть недомолвки и сомнительные предположения.

На глубину 10 м опустили металлическое подобие огромной бочки (её назвали «Диоген»), заполненной воздухом. Внизу в ней было отверстие, через которое акванавты без помех выныривали прямо в дом. Давление воздуха не позволяло воде проникнуть в помещение.

Кусто и его сотрудники посменно жили в «Диогене» со всеми удобствами, даже с попугаем, проводя подводные исследования. (К сожалению, эти смелые и крепкие ребята не отказывали себе в курении.) Затем под водой создали более сложное сооружение в виде гигантской морской звезды, где был даже ангар для небольшой подводной лодки.

В те же годы начались полёты в околоземном космосе. Жак-Ив Кусто призывал к освоению «подводного космоса». Был снят фильм «Мир без солнца», посвящённый жизни акванавтов (он получил «Оскара» в 1965 году). Но если освоение космического пространства продолжается до сих пор, идеи и свершения Кусто по освоению подводного мира не получили развития.

На мой взгляд, так называемый «парадокс планктона» в том, что никакого парадокса планктона нет.

Принцип конкурентного исключения имеет лишь косвенное отношение к природным экосистемам. Он основан на упрощённом понимании взаимных связей организмов между собой и средой обитания. Лабораторные опыты не всегда адекватно отражают природную ситуацию.

Бывает жестокая конкуренция у серых крыс. С представителями своего клана они дружелюбны, других уничтожают беспощадно. У животных это исключение, а не правило. Крысы с давних пор существуют возле людей, а такое соседство обычно пагубно сказывается на психике животных.

Муравьи порой нападают на соседей, чтобы грабить их кладовые и перенести к себе драгоценные куколки. Но это не имеет отношения к принципу конкурентного исключения.

…Мы часто видим, как сорняки вытесняют культурные растения на полях. Это особенно заметно при нашествии амброзии на пашни, например в Краснодарском крае. Агрессивный пришелец из Северной Америки – амброзия – попал в нашу страну полвека назад, и теперь распространяется на обширных территориях.

Наши симпатичные одуванчики тоже принадлежат к сорнякам, и с ними ведётся борьба. Подобных примеров множество. Но всё это относится к «окультуренной» среде, к искусственным, а точнее сказать, техногенным ландшафтам.

В естественных условиях мы не встретим луг, полностью заросший сорняком, да и понятие «сорняк» не имеет отношения к природной среде. Для Биосферы не характерен принцип конкурентного исключения. Если он и проявляется, то лишь в редких случаях. Его опровергает бесспорный факт: в течение всей геологической истории увеличивалось разнообразие живых организмов.

Бывали периоды кризисов, крупных массовых вымираний видов, но после них происходило восстановление и ускоренное увеличение разнообразия видов. Исключением стала только эпоха господства человека. Появилось множество новых сортов растений и пород животных (но не видов), тогда как, по данным Всемирного союза охраны природы, с 1600 года вымерло 844 вида растений и животных. И это – за ничтожный отрезок геологической истории.

«Парадокс планктона», как некоторые научные парадоксы, основан на недоразумении. Сначала учёные принимают как истину сомнительную закономерность, а затем естественные опровержения её считают чем-то парадоксальным.

В третьей главе «Происхождения видов» он постарался обосновать гипотезу: борьба за жизнь особенно упорна между близкими видами. Он сослался на размножение в Шотландии одного вида дрозда, что вызвало уменьшение числа другого вида; в России коричневый прусак вытесняет чёрного таракана и т. д. Заканчивается глава: «Все органические существа стремятся к размножению в геометрической прогрессии; каждое из них в каком-нибудь возрасте, в какое-нибудь время года… вынуждено бороться за жизнь и подвергаться значительному истреблению…

Мы можем утешать себя мыслью, что эта война в природе имеет свои перерывы, что… сильные, здоровые и счастливые выживают и размножаются».

Возникает вопрос: почему при такой борьбе виды растений и животных возрастают в разнообразии? Казалось бы, должны абсолютно преобладать победители в этой борьбе. За миллиарды лет на Земле давно утвердились бы немногие самые успешные виды микробов, животных и растений.

Именно простейшие формы наиболее устойчивы и быстрей всех размножаются! Почему возникали всё более сложно организованные виды? Почему среди животных не преобладают наиболее свирепые индивидуумы? Почему общительные виды животных процветают (общественные насекомые, стадные копытные), а склонные к индивидуализму едва балансируют на грани вымирания?

Много ли видим мы в природе примеров жестокой конкуренции? На обширных саваннах в национальных парках Африки мирно пасутся огромные стада самых разнообразных животных. Разве между ними происходит борьба за существование?

Можно предположить, что она наиболее остро проявляется во время природных катастроф, например засух, когда скудеют кормовые ресурсы. Но и в этих случаях бедствуют все виды, не вступая ни в какую борьбу за существование с представителями других видов.

Уживаются в саванне и разные крупные хищники: львы, леопарды, гепарды, гиены, гиеновидные собаки… Они охотятся примерно на одних и тех же травоядных, да и между собой не ладят.

В природе сохраняется разнообразие видов, если только не происходят какие-то страшные катаклизмы. Однако после них рано или поздно экологическое разнообразие восстанавливается. Это было отмечено, например, после взрыва вулканического острова и последующего его заселения.

«Многие виды животных общественны; известны даже случаи, когда разнородные виды держатся вместе, как, например, некоторые американские обезьяны или соединённые стаи галок, ворон и скворцов. Человек обнаруживает то же чувство в своей сильной привязанности к собаке, за которую та платит ему с избытком».

Так писал Чарлз Дарвин в «Происхождении видов». В следующей знаменитой книге – «Происхождение человека и половой отбор» – он пошёл ещё дальше, рассуждая о естественных истоках нравственного чувства: «Всякое животное, одарённое ясно выраженными общественными инстинктами, включая привязанность между родителями и детьми, должно обязательно приобрести нравственное чувство, или совесть, как только его умственные способности достигнут такого же или почти такого же высокого развития, как у человека. В пользу этого говорит… то, что общественные инстинкты побуждают животное чувствовать удовольствие в обществе своих товарищей, сочувствовать им до известной степени и оказывать им различную помощь».

Если принимать борьбу за существование дословно, получится ерунда: как будто растения и животные только и заняты тем, чтобы подавить своих конкурентов или вытеснить из комфортной «экологической ниши». Это более или менее соответствует системе капиталистической конкуренции, не более того.

Обычно поясняют: Дарвин писал о «борьбе за существование» в широком и метафорическом смысле, имея в виду борьбу живого существа за жизнь с неблагоприятными внешними условиями, включающими как природную обстановку, так и взаимодействие с другими существами. По его словам, растение в пустыне «ведёт борьбу за жизнь против засухи, хотя правильнее было бы сказать, что оно зависит от влажности».

Так почему бы не выражаться правильно вместо употребления совершенно неподходящего понятия? Неточное, а тем более ложное название вводит в заблуждение тех, кто им пользуется.

Бывают ситуации, когда два медведя сходятся в схватке, выясняя отношения. Но и они не борются за существование, а сражаются, например, за добычу или за территорию. Проигравший чаще всего не гибнет, а вовремя признаёт своё поражение и ретируется.

И всё-таки дарвинисты отдают безусловное первенство в эволюции естественному отбору и борьбе за существование. На той же основе стараются объяснить усложнение организации, развитие нервной системы, интеллекта и чувств. Хотя такие попытки неубедительны.

В природе нет никакой жестокой конкуренции. В природе есть воля к жизни, радость жизни и свободы, стремление сохранить жизнь. А ещё есть единство микробов и грибов, животных и растений в лоне Биосферы. Человек разорвал это единство, установив своё абсолютное господство над всем живущим, разделив организмы и ландшафты полезные для себя и вредные. Только в обществе людей конкуренция и эгоизм приобретают самые чудовищные формы.

И тут начинается самое интересное. Из яйца выходит личинка, похожая на головастика. Она свободно двигается и обладает осевым стержнем – хордой. У личинки есть все возможности стать свободным водоплавающим животным, подобно рыбе. Но она, повзрослев, выбирает другой путь: прилипает к морскому дну. Теперь ей хорда и свобода не нужны. Тело её упрощается.

Вот и кишечные паразиты были некогда вполне развитыми самостоятельными животными. Но какие-то их предки оказались в чужом организме и стали питаться за его счёт. Из века в век пребывая в комфортных условиях, питаясь за счёт другого организма, они превратились в примитивных существ. У плоских червей деградируют органы чувств, пищеварительная система, упрощается нервная система.

Зато у них развиваются присоски, прицепки, помогающие удержаться в кишечнике хозяина. Самка паразитических ракообразных утратила признаки членистоногих и выполняет только одну функцию – откладывание яиц. Бычий цепень, паразитирующий в кишечнике человека до 20 лет, производит около 11 млрд яиц.

Регресс особей паразитических видов животных (растений тоже) очевиден. Но эти виды вовсе не деградируют, а вполне процветают. Значит, с позиций «выживания наиболее приспособленных» они приблизились к идеалу существ, обитающих в определённой среде.

На этом примере видно, насколько условны такие понятия. Они порождают парадокс «прогрессивного регресса». С одной стороны и по определённым критериям это регресс. Но, с другой стороны, по другим критериям – вполне прогрессивное явление.

Сказывается то, что биологи нередко абстрагируются от среды обитания, рассматривая организм и вид так, словно они существуют сами по себе. В примере с внутренним паразитом особенно ясно, что благо для него является бедой, порой смертельной для организма, в котором он живёт, из которого в прямом смысле пьёт соки.

Получается, что избранником естественного отбора, «победителем в борьбе за существование» оказывается самый «продвинутый» – в сторону дегенерации – вид, наиболее успешно осуществляющий паразитизм.

Популярное понятие «экологическая ниша» оказывается весьма сомнительным, когда этой «нишей» является организм живого существа.

…Размышления о биологическом прогрессивном регрессе наводят на аналогию с отдельными социальными прослойками и кланами в человеческом обществе. Есть и глобальный аспект: хищная связь технической цивилизации с Биосферой. Но это уже несколько иные парадоксы. О них речь пойдёт в последней главе.

Невольно задумываешься об умственном потенциале земной природы. Откуда и как он возник? В клетке была изначально заложена возможность преобразований? Каким предусмотрительным конструктором?

Судя по всему, некие внешние силы направляли активность некоторых организмов не только ради размножения, поисков пищи и комфортных условий существования, но и для возможности перехода на новый более высокий уровень сложности.

Почему это происходит? Если без сложной централизованной, увенчанной мозгом нервной системы многие животные (не говоря уже о грибах и растениях) могут прекрасно существовать, то по какой причине, по какой надобности возникли эти «излишества»?

Естественным отбором объяснить это, на мой взгляд, невозможно. И случайными генетическими мутациями – тоже. Это же не уродство какое-нибудь, а сложно организованная система. И не одного какого-то вида (да и у него она случайно не появится), а у множества разных видов животных.

Если природа не терпит излишеств, то данный факт это опровергает. Или всё-таки земная природа допускает излишества? Поощряет разнообразие не только видов, но и внутренней структуры организмов.

Такое возможно лишь в условиях чрезвычайно сложной окружающей среды. Разнообразие химических и физических условий обитания, смена ситуаций и стройное единство этой среды вызывают активные структурные перестройки живых существ.

Иначе говоря, сложнейший организм Биосферы при постоянном притоке солнечной энергии порождает всё более совершенные существа. Так происходит в течение всей геологической истории Земли.

Какой в этом смысл?.. Впрочем, такой вопрос не принято задавать в приличном научном обществе. Считается, что он отдаёт теософией, а для науки важно понять, как всё происходит, по каким законам.

В.И. Вернадский сформулировал эмпирические принципы развития области жизни. Он ограничивал её (биосферу с малой буквы) современным распространением живых существ. На мой взгляд, Биосферой (с большой буквы) логично считать всю область жизни за всю геологическую историю, то есть включая земную кору.

Итак, два геохимических принципа: «Биогенная миграция атомов химических элементов в биосфере всегда стремится к максимальному своему проявлению».

«Эволюция видов в ходе геологического времени, приводящая к созданию форм жизни устойчивых в биосфере, идёт в направлении, увеличивающем биогенную миграцию атомов биосферы».

В другой формулировке: «При эволюции видов выживают те организмы, которые своею жизнью увеличивают биогенную геохимическую энергию».

Казалось бы, это если не объясняет, то помогает понять основы механизма усложнения организмов, появления нервной системы. Но и тут возникает парадокс. Сам же Владимир Иванович доказал, что наиболее геохимически активны одноклеточные организмы, а наименее – крупные млекопитающие, к которым относится человек. И выживают лучше всех бактерии (например, сине-зелёные водоросли).

Но факт остаётся фактом: эволюционное развитие происходит не благодаря геохимическим принципам Вернадского, а вопреки им. Только с появлением техники на планете резко возросла геохимическая активность. Но она, увы, приносит Биосфере значительно больше вреда, чем пользы.

Такое «необязательное», противоречивое, а потому парадоксальное усложнение организмов и увеличение их разнообразия более или менее убедительно объяснимо в самом общем виде: сложная насыщенная энергией среда стимулирует появление всё более сложных форм.

Детальный анализ этой загадки земной природы до сих пор остаётся проблематичным.

На третью ступень цефализации первыми ступили морские беспозвоночные. Её высший уровень реализовали головоногие моллюски (цефалоподы), обладавшие для своего времени наиболее совершенной нервной организацией. У них, в частности у осьминогов, сформировались своеобразные эластичные руки – щупальца – и развитый глаз. Они первыми обзавелись головным мозгом, сконцентрированным вокруг ротового отверстия.

В мозгу головоногих отдельные его участки стали заведовать органами тела: каждыми щупальцами порознь, глазом, чернильными железами… «Разделение труда» позволяло отвечать на раздражения, координируя действия из единого центра. Резко возросла скорость прохождения нервных импульсов за счёт утолщения нервных волокон, достигших 1 мм в диаметре (рекорд!). Скорость распространения возбуждения превысила 25 м/с.

Но толстые нервные волокна занимают много места; у них большая поверхность, по которой они соприкасаются с окружающими клетками. Возникают помехи, мешающие нормальной работе.

Природа наделила головоногих моллюсков многими способностями на все случаи жизни. У них восемь, а то и десять рук, сложные органы защиты и нападения, централизованная нервная система управления. Эти животные весьма сообразительны и в меру любознательны.

Наземные беспозвоночные пошли путём цефализации не только у отдельных особей, но и у сообществ. Нервная система одного общественного насекомого имеет смысл лишь в сочетании с другими. Координированное поведение пчёл, ос, муравьёв, термитов определяется высоким развитием мозга, в частности, так называемых стебельчатых тел. У насекомых мозг состоит из двух полушарий, каждое из которых заведует своей половиной тела.

Почему они не усовершенствовали с тех пор свой мозг? Хитиновый покров ограничивает размеры тела, а при увеличении тела уменьшает подвижность животного. Пассивное трахейное дыхание не обеспечивает кислородом большие скопления клеток. Из-за этого размеры насекомых невелики, и мозг им соответствует.

Свои ограниченные возможности насекомые и паукообразные использовали великолепно. Общественные насекомые умудрились компенсировать недостатки индивидуальных способностей коллективными действиями.

Очередные ступени цефализации – амфибии и рептилии. Многие из этих причудливых созданий имели скелет, похожий на человеческий. Позвоночник – ось тела – содержал спинной мозг, а череп – головной. По сравнению с амфибиями у рептилий крупней и сложнее мозг, появилась кора полушарий головного мозга (у нас она активно участвует в мышлении). Многие динозавры, возможно, имели более развитый мозг, чем современные специализированные и отчасти деградировавшие формы. Некоторые хищные рептилии бегали на двух ногах, имели «руки».

Скорость нервного возбуждения у холоднокровных зависит от температуры окружающей среды. У лягушки эта величина при 1–2 °C составляет 5–8 м/с (седалищный нерв), при 10 °C – 14, при 20 °C – 25, при 30 °C – 60 м/с. Такое непостоянство – серьёзный дефект.

Среди динозавров были виды, обладавшие терморегуляцией. Если бы их погубило недолгое похолодание, теплокровные формы уцелели бы. Но они вымерли, хотя немало холоднокровных видов амфибий и рептилий сохранилось до наших дней. Это говорит в пользу экологической версии вымирания динозавров (включая воздействие вирусов, бактерий).

Динозавры полагались главным образом на спинной мозг с утолщениями в грудной и поясничной части. Головной мозг у гигантских рептилий был по большей части не крупней, чем у кошки. Спинной мозг управлял громоздким телом. Они были, как говорится, задним умом крепки.

За десятки миллионов лет эти животные усовершенствовали свою внутреннюю организацию и структуру сообществ. В одной из австралийских, если не ошибаюсь, книг по палеонтологии была остроумная иллюстрация: прогуливаются два двуногих динозавра, ведя на поводке четвероногого звероящера.

От древних млекопитающих к современным заметно возрастает абсолютный и относительный объём мозга, площадь всех его отделов, в особенности коры.

График, показывающий рост числа нейронов в организмах, ступенчат. После очередного крупного подъёма – прыжка с одного уровня на другой, – ступень становится пологой, с небольшим подъёмом. Цефализация как бы набирается сил, энергии, ищет новые пути, чтобы подняться на более высокий уровень.

Мозг эволюционирует в связи с общим строением, физиологией и образом жизни животных. Для очередного подъёма требуется комплекс изменений организма, его связей с окружающей средой. Каждый раз это не стандартное, а творческое решение. Словно живое вещество, имея внутреннюю установку на усложнение, использует разные варианты для её реализации.

Ступени цефализации в геологической истории становятся всё круче. Процесс идёт ускоренно, а материал для изменчивости уменьшается, ибо интенсивность размножения резко падает. Несмотря на это, развитие мозга наших ближайших предков шло предельно быстро.

Скорость размножения приматов со временем снижалась. Если добавить долгий период взросления у людей, то их стремительный рывок на высшую ступень цефализации выглядит чудом. За два миллиона лет содержимое черепа гоминид возросло почти в пять раз, площадь коры мозга, средоточие рассудка, в 20–25 раз. Существенно изменилось сравнительно немногое: ступня и гортань, положение тела при хождении, пропорции конечностей, череп и мозг. А результат колоссальный!

Получается, чем сложней нервная система, тем быстрей она совершенствуется. Логично рассуждая, приходишь к мысли: должно быть наоборот, ибо головной мозг высших животных чрезвычайно сложен, и для его улучшения требуется всё более искусное мастерство.

Усовершенствовать простой механизм нетрудно, часто для этого не обязательно быть специалистом. А улучшить сложный прибор сумеет далеко не каждый даже хороший специалист. Какой же великолепный мастер постоянно усложнял мозг высших животных, а в особенности гоминид?!

Парадоксально то, что природа для подобных экспериментов, как нарочно, предоставляла всё меньше и меньше материала и времени.

Чем меньше скорость размножения, тем меньше особей для «естественного отбора», а значит, меньше генетических возможностей для эволюционных изменений. Развитие мозга должно постоянно замедляться, а оно, напротив, идёт ускоренно и эффективно.

Малочисленные гоминиды, наши предки и ближайшие родственники, не испытывали дефицит «даров природы», им не надо было конкурировать за пищу, территорию. У них были все возможности обзавестись «экологическими нишами» и затормозить в развитии. Ничего подобного не произошло.

Биосфера, пронизанная солнечной лучистой энергией, – среда, определившая направление цефализации. Однако конечный результат в виде человека современного облика оказался пагубным для Биосферы. Техническая деятельность человека (техногенез) разрушает и отравляет её.

Сплошные парадоксы!

Почему-то этого не произошло. Грызуны вполне удовлетворены своими физическими и умственными способностями и процветают. Чего нельзя сказать о высших обезьянах и наших непосредственных предках. Подъём по ступеням сложности от низших приматов до человека (да и до шимпанзе, гориллы, орангутанга) с позиций естественного отбора невероятен, а по устойчивости вида совершенно бесполезен. Именно представители гоминид вымирали наиболее быстро. Большой объём мозга не способствовал их процветанию и распространению.

За последний миллион лет на вершине цефализации находились питекантропы, синантропы, неандертальцы, денисовцы (недавно открытый подвид людей). Они были наиболее умными существами, а неандерталец и денисовец вполне заслужили звание sapiens, разумный. Где ж эти виды? Вымерли! А не затронутые цефализацией организмы благополучно существуют.

Итак, парадокс: чем развитей мозг, тем быстрее вымирание вида.

Правда, пока ещё есть одно исключение: современный человек. Наш вид неимоверно размножился и стал абсолютно доминировать среди всех крупных животных.

Создав мощную технику, люди с помощью научных знаний, труда и воли перестраивают окружающую природную среду на свой лад. Ничего подобного не было за всю геологическую историю. Численность человечества продолжает возрастать. Может быть, людям суждено доказать: крупный мозг – залог процветания!

Хотелось бы в это верить. Но пока оснований для этого не так-то много.

В «Путешествиях Гулливера» Джонатан Свифт отметил: «Мы являемся особенной породой животных, наделённых, благодаря какой-то непонятной для него случайности, частицей разума, которой мы пользуемся лишь для усугубления прирождённых нам недостатков и для приобретения пороков, от природы нам не свойственных».

«Заглушая в себе многие дарования, которыми наделила нас природа, мы необыкновенно искусны по части умножения наших первоначальных потребностей и, по-видимому, проводим всю свою жизнь в суетных стараниях удовлетворить их при помощи изобретённых нами средств».

Современное общество непотребного потребления наиболее ясно демонстрирует обостряющийся конфликт технической цивилизации с Биосферой. Человек, вершина цефализации, наводняет Землю техникой в ущерб живым организмам.

«Иногда представляется такая страшная утопия, – фантазировал Н.А. Бердяев в начале ХХ века. – Настанет время, когда будут усовершенствованы машины, которыми человек мог бы управлять миром, но человека больше не будет. Машины сами будут действовать в совершенстве и достигать максимальных результатов. Последние люди и сами превратятся в машины, но затем и они исчезнут за ненадобностью и невозможностью для них органического дыхания и кровообращения. Природа будет покорена технике. Новая действительность, созданная техникой, останется в космической жизни. Но человека не будет».

Парадокс цефализации: Биосфера создала человека разумного, который губит Биосферу. Парадокс человека… Впрочем, об этом – в последней главе.

Когда амёбу колют иглой, она тотчас сжимается в этом месте, стараясь уползти. Для многоклеточных ситуация осложняется: им надо передавать сигнал от внешней мембраны к двигательным клеткам. Обычные клетки, обременённые множеством забот (питание, выделение, размножение, взаимодействие с соседями), не отличаются расторопностью. У губок, например, передача раздражения идёт со скоростью 2 мм/с.

В книге немецкого инженера и популяризатора науки Феликса Паутри «Растения – гениальные инженеры природы» (1979) показаны, в частности, способности крохотных одноклеточных существ: «Споры водорослей и водных грибов с максимальной для них скоростью спешат туда, где согласно полученной химической информации имеются участки дна с благоприятными условиями обитания. С высокой степенью надёжности бактерии находят места наивысшей концентрации питательных веществ…

Обладающая самостоятельным движением половая клетка одного из видов папоротников, обнаружив присутствие яблочной кислоты, движется в нужном направлении. Для того чтобы она могла “взять след”, в почве должно находиться всего лишь 0,000 000 028 миллиграмма искомого элемента, то есть, такое количество, которое с трудом обнаруживает специалист-химик, располагающий современной аппаратурой. Прибор способен выявить присутствие только яблочной кислоты. А “примитивные” одноклеточные различают множество веществ. Они в состоянии безошибочно распознавать кислород, сероводород, белковые и аммиачные соединения. Более того, они различают изомеры – вещества, одинаковые по составу, но различающиеся по строению».

Как писал биолог-мыслитель А.А. Любищев: «Низшие организмы совершенно нельзя назвать хуже приспособленными, чем высшие. С точки зрения приспособления термины “прогресс” и “регресс” не имеют никакого смысла». Более того, низшие обычно в этом отношении превосходят высших.

Чем основательней изучают одноклеточных, тем сложней они выглядят анатомически, физиологически и в поведении. Выделено от 7 до 9 типов и более 70 тысяч видов простейших. Некоторые из них могут одинаково считаться и растениями, и животными. Известны среди них автотрофы, хищники, паразиты. Это особый мир, во многом непонятный для нас: ведь мы судим о них, заранее уверенные в своём неизмеримом превосходстве над ними.

Если амёба устроена относительно просто, то инфузория обладает сложной структурой, разнообразными органами в пределах одной клетки. Простейшие – основа морского планктона и благодаря своему быстрому размножению служат основой питания многих животных. Впрочем, и опасных паразитов среди простейших немало. Мощные слои осадочных пород полностью или частично состоят из скелетов ископаемых одноклеточных.

Простейших вполне можно назвать сложнейшими. Они без нервов и мозга целесообразно реагируют на раздражение. Это – уникальные химические лаборатории, работающие на уровне молекул. О них прекрасно сказал Николай Заболоцкий:

И растения и животные умны по-своему. Не всегда можно решить, кто из них проявляет больше изобретательности, предусмотрительности. Как цветы научились использовать насекомых для опыления? Для этого им пришлось «приручить» насекомых или колибри, которые лакомятся сладким нектаром.

Растения и насекомые миллионы лет развивались одновременно, дружно и к взаимной пользе. Взаимная помощь у них находится на самом высоком уровне. Людям было бы полезно научиться действовать так же.

Зелёные растения улавливают энергию солнца. С её помощью они перерабатывают простые земные вещества в чрезвычайно сложные органические молекулы, необходимые для жизни любых организмов.

Способен ли человек создать нечто подобное? Нет. Изобретены солнечные панели. Казалось бы – подобие фотосинтеза, непосредственное использование чистой лучистой энергии. Но на изготовление солнечных панелей тратится много энергии и дефицитных материалов. Когда эти панели выходят из строя, они превращаются во вредные отходы. Мы не научились жить совместно с обитателями Земли – к взаимной пользе.

…Цветок мака, созревая, образует плотную коробочку, где спрятаны семена. Чтобы их рассеять, простое решение: сбросить созревшую коробочку. Однако на земле она сгниёт, и часть семян испортится. Лежащие кучкой семена привлекут птиц. Лишь малое число семян прорастёт.

Разумней другой вариант: коробочка после созревания откроется снизу, рассыпав семена. Но они останутся вблизи растения. Какое придумать приспособление, чтобы ветер как можно дальше разбросал маковинки?

Нелегко найти верное решение. А вот что придумало растение.

У чашечки мака отверстие открывается не внизу или сбоку, а вверху. Поэтому сухие семена из сухой коробочки высыпаются только при сильном ветре, когда растение раскачивается из стороны в сторону. Зёрнышки летят в разные стороны, порознь, порой далеко от материнского цветка. Птицам обнаружить и склевать мелкие тёмные семена не так-то просто.

Могло ли такое остроумное решение возникнуть случайно?

Предположим, среди предков мака были формы, имевшие разные типы семенных чашечек, а из них «победили» те, у которых оказался наиболее удобный для размножения вариант. Но разве они могли вытеснить другие формы? Мало ли места на полях и лугах? И дело не только в форме чашечки. Требуется ряд других приспособлений, а вдобавок определённое время созревания семян, их сухость и т. д.

В объёмистом двухтомнике американских авторов «Современная ботаника» приведены сведения не менее удивительные.

Оказывается, венерина мухоловка «может отличать живую добычу от неживых объектов, например, песчинок и мелких сухих частиц растений, случайно попадающих на лист; лист не сомкнётся до тех пор, пока не будут затронуты подряд два его волоска или один из его волосков не будет затронут дважды».

Значит, цветок умеет считать до двух! Словно он сообразил, как можно экономить свою энергию и не захлопывать живой капкан при любом прикосновении. Он не только чуток, но и разборчиво реагирует на внешнее воздействие.

Учёные подробно объясняют, какие реакции протекают в растении. Но почему неразумный организм, не имеющий нервной системы, часто поступает весьма разумно? Нет объяснения.

…Оригинальный человек ХIХ века Густав Теодор Фехнер – физик, психолог, философ и писатель-сатирик – стал основателем экспериментальной психологии, используя физические приборы и математику для изучения психических процессов. Он был убеждён, что духовная субстанция присутствует во всех природных телах.

По его мнению, ощущения растений сильны и разнообразны, хотя и отличаются от наших. Неразумно отказывать растениям в том, что мы признаём за животными, если известно их сходство в клеточном строении, обмене веществ. О том же писал Дарвин: «Все живые существа имеют между собой много общего в их химическом составе, в их клеточном строении, в законах их роста и в их подверженности вредным влияниям. Мы это видим в таком, казалось бы, ничтожном факте, как одинаковое действие одного и того же яда на растения и на животных…

У всех органических существ, за исключением, может быть, самых низших, половой процесс более или менее сходен. У всех, насколько в настоящее время известно, зародышевый пузырь один и тот же, так что все организмы исходят из одного общего начала. Если мы даже остановимся на двух главнейших подразделениях, именно на животных и растениях, то некоторые низшие формы представляют настолько промежуточный характер, что натуралисты не раз оспаривали, к какой из двух этих групп их должно отнести».

Растения способны обмениваться сигналами с помощью запахов, при непосредственных контактах, а также взаимодействуют с отдельными видами животных. Наши крупнейшие ботаники конца XIX – начала XX века академики А.С. Фаминцын, С.И. Коржинский, И.П. Бородин утверждали, что простейшие организмы и растения обладают инстинктами, подобно высшим животным, но в каких-то иных формах, для нас чуждых.

Коржинский считал движения растущих растений – стебля, устремлённого к свету, и корней, проникающих в почву, – проявлением «инстинктивных действий», направленных на удовлетворение потребностей организма. Сущность жизни, по его мнению, заключается в способности отвечать на внешние раздражения и в развитии. Обмен веществ и превращение энергии объяснимы с помощью физики и химии, но организация всех процессов, их целесообразность остаётся загадкой.

Некогда признавали присутствие духовной жизни только в человеке (а иногда – лишь у мужчин), затем стали признавать зачатки разума и сложных чувств у высших животных. Не пора ли признать одухотворёнными и растения?

И.П. Бородин называл мнение о том, что жизнь – всего лишь физико-химическое явление, «догматом веры современных естествоиспытателей». По его словам, «живые тела подчинены действию механических сил мёртвой природы, но жизнь, по-прежнему, остаётся для нас величайшею из тайн».

В книге «Современное естествознание и психология» (1898) А.С. Фаминцын писал: «Большинство естествоиспытателей признаёт психику, помимо человека, лишь в животных, снабжённых нервной системой; я же полагаю возможным утверждать, вместе с Фехнером, присутствие её не только у простейших животных, но и у всех представителей растительного царства… Нельзя не признать, что психические процессы вплетаются в жизнь всякого живого существа самыми разнообразными путями, образуя нерасторжимое целое с явлениями материальными.

За этими пределами ещё не удалось открыть психики; психическая сторона явлений так называемой мёртвой природы остаётся пока ещё неразгаданной тайной».

Он не признавал существование загадочной «жизненной силы» и считал, что одни и те же законы определяют процессы природы как единого целого. И категорически отвергал возможность на основе законов химии и физики постичь явления жизни в их внутреннем проявлении.

В этом у него были серьёзные расхождения со своим учеником, «правоверным дарвинистом» К.А. Тимирязевым. Последний утверждал: «Мы вправе требовать от науки, при её современном состоянии, чтобы при объяснении явлений жизни она прибегала только к троякого рода причинам: химическим, физическим и историческим».

Современные учёные с помощью изощрённых технологий и новейшей техники исследуют явления жизни на молекулярном и атомном уровнях. На первый план вышли биохимия и биофизика. Явления психики по традиции рассматриваются в пределах человека и высших животных, реже – низших животных, но не растений, простейших или грибов.

В то же время приборы позволяют установить информационный канал связи растения с человеком. Оно реагирует на избыток или недостаток воды, на определённые химические вещества; на него, так же как на животное, действуют наркотики. Растение подаёт соответствующие сигналы, которые можно фиксировать и расшифровывать.

Фаминцын пришёл к выводу, что «признание психических процессов в жизни растений хорошо обосновано». С тех пор прошло много лет. Учёные проводят великолепные опыты, расшифровали генетический код многих организмов. У некоторых растений генетический набор оказался сложней, чем у человека. Возможно, таким организмам необходим большой запас наследственных качеств для обитания в изменчивой среде при неподвижном образе жизни.

В научно-популярном французском телефильме «Разум растений» (2009) рассказано о том, как на некоторых фермах в африканской саванне стали умирать вполне здоровые крупные антилопы куду. У них была поражена печень. Это происходило только там, где их стада были большими, и в то время, когда из-за засухи ощущался недостаток в питании, а основным рационом куду становились листья акаций.

Причиной отравления оказалось высокое содержание в листьях акаций танина, фенольного соединения, которым растение защищается от вредных насекомых. Но эта аномалия наблюдалась только там, где паслось много антилоп. Акации, защищаясь от животных, стали вырабатывать в четыре раза больше танина. Спасая себя, растения уничтожали высших животных.

Повысилось содержание танина даже в тех акациях – в зоне отравления – которые не пострадали от антилоп. Они реагировали на сигналы тревоги пострадавших сородичей: газ этилен.

Разум растений во многом остаётся тайной. Они «мыслят» главным образом корневой системой. Киносъёмка показывает: проникая в почву, корень делает поисковые движения, подобно червяку. Некоторые ботаники предлагают новую дисциплину – нейробиологию растений.

Поведение растений в высокой степени целесообразно. Они ткут сеть живых клеток из солнечных лучей, воды и праха земного практически без отходов и с огромной пользой для прочих организмов, включая людей. Благодаря растениям возникли залежи энергоёмких горючих полезных ископаемых…

Неужели человек – наиболее разумное из всех известных нам существ, а наш мозг – наиболее сложное творение природы? Трудно в это поверить. Не может само собой возникнуть и развиваться живое – в неживом, сложное – в примитивном, разумное – в неразумном.

Нас окружает и пронизывает земной мир, а мы – его частичка, и, пожалуй, не самая лучшая и не самая разумная.

Но вот режиссёр признал совершенным один из вариантов спектакля и потребовал ни в чём не отступать от текста, в точности повторяя движения и жесты. Актеры стали действовать как автоматы с жёсткой программой. Достаточно одному из статистов забыть реплику, ради которой он вышел на сцену, замолчит следующее действующее лицо, остановятся другие… Крах!

В геологической истории Биосферы роковой «опечаткой» могут стать сравнительно незначительные изменения, главным образом – появление новых видов и вымирание старых. Это разрушает сложившиеся комплексы экосистем (точнее, биоценозов) изнутри. Они не выдержат эволюционных изменений среды обитания.

Аналогия с театральной постановкой показывает одну из главных причин вымирания биосистем. Относительное совершенство организмов, видов, сообществ, отлично приспособленных к определённой внешней среде и к своей внутренней структуре – главный фактор их кризиса и вымирания. Они не способны пластично реагировать на эволюционные изменения, которые рано или поздно непременно происходят.

Можно выделить четыре главных этапа существования сложных систем: зарождение – становление – расцвет – совершенство и кризис.

Парадоксален последний этап. Он показывает относительность понятия «совершенство». В изменчивом мире оно включает в себя изменчивость, пластичность, способность в отдельных случаях к прогрессивному регрессу.

Инженер М.Т. Зиналиев попытался справиться с палеонтологическим парадоксом, опираясь на свою «Универсальную модель времени» и «кварк-глюонные источники – КГИ». По его словам: «Применительно к палеопарадоксу гипотеза о существовании КГИ допускает реализацию двух разных механизмов (или их комбинацию) изменения уровня гравитации в геологическом прошлом Земли:

1) за счёт увеличения массы нашей планеты;

2) за счёт изменения гравитационной активности КГИ».

Чтобы оправдать пониженную гравитацию на Земле в далёком прошлом, приходится придумывать экзотические идеи. А всё потому, что такие исследователи весьма далеки от палеонтологии (тот же случай с гипотезой вымирания динозавров от удара астероида).

С «палеонтологическим парадоксом» вышло, пожалуй, недоразумение. Сказывается погоня за сенсациями и всякими рекордами. По новейшим данным, в Амфицелии не было 120 тонн. Длина его не превышала 32 м, высота – 8 м, а масса – 78,5 т. Немало, конечно, но более или менее правдоподобно. Хотя не исключено, что и эти цифры уточнят в сторону уменьшения.

С Бревипаропусом и вовсе всё неясно. От него даже малой косточки не осталось. Есть отпечатки лап и большие возможности для фантазии. Нет никаких оснований считать, будто он мог быть крупнее Амфицелия или Аргентинозавра. Как сказано в Википедии о Бревипаропусе: «Размеры и масса животного точно неизвестны, поэтому о нём возникло много спекуляций. Оценки длины около 48 метров были даны в популярных книгах, таких как “Книга рекордов Гиннесса”… Другие оценки размера указывают на меньшую длину – 24–27 м».

Наш современник синий кит, млекопитающее, – самое большое животное за всю историю Биосферы. Его длина достигает 33 м при массе более 150 т.

Самыми крупными наземными млекопитающими были Индрикотерий и азиатский прямобивневый слон. В высоту они достигали 5 метров, а весили до 20 т. Они далеко отставали по своим габаритам от крупнейших звероящеров. Почему?

На мой взгляд, ответ на этот вопрос должны дать палеонтологи после того, как появятся более надёжные данные о размерах гигантских рептилий и их образе жизни. Всё-таки до сих пор материал для реконструкции скуден: несколько костей, а то и просто следы.

Есть искушение предположить, что в мезозое была более тяжёлая атмосфера. Как такое возможно? Непонятно. Хотя остаётся загадкой, если не парадоксом, существование фантастически крупных летающих птерозавров.

Но и в этом случае сказывается стремление исследователей, а ещё чаще популяризаторов преувеличивать размеры ископаемых животных. Нет фактов, подтверждающих размах крыльев птерозавров до 15 метров. Обычно специалисты называют цифру на треть меньше – 10 м.

В наше время самая большая среди летающая птиц – альбатрос, у которого размах крыльев достигает 3,7 метра. Несколько миллионов лет назад жила более крупная птица – аргентавис. У неё размах крыльев был примерно такой, как у Хацегоптерикса – до 8 м, рост 2 м, а вес почти 80 кг.

Как летали гигантские птерозавры, не вполне выяснено. По-видимому, это было похоже на полёт планёров. Подняться с земли им помогали мощные ноги…

Палеонтологический парадокс при ближайшем рассмотрении оказывается не таким уж парадоксальным. Чтобы его разрешить, нет нужды прибегать к фантастическим домыслам. Надо признать своё незнание и не спешить с выводами и сомнительными записями в книгах всяческих рекордов.

Возможно, в этих словах присутствует доля английского юмора, но сказано как-то слишком серьёзно. Неужели мы созданы нашими генами? Вернее бы сказать – мы созданы во многом по программе, записанной в нашем геноме. Вопрос в том, кто или что, каким образом и зачем записал эту программу. Безграмотный слепой часовщик записал – наугад? Не верится.

По мнению Докинза: «Дарвиновская теория эволюции путём естественного отбора… указывает нам, каким образом простое могло превращаться в сложное, как неупорядоченные ансамбли атомов могли группироваться во всё более сложные структуры, пока в конечном счёте это не привело к созданию человека. Дарвин нашёл решение… проблемы нашего бытия».

Но Дарвин не считал, будто нашёл такое решение: «Естественный отбор или переживание наиболее приспособленного, не предполагает обязательного прогрессивного развития – он только даёт преимущество тем изменениям, которые благоприятны для обладающего ими существа в сложных условиях жизни. А спрашивается, какую пользу… могли бы извлечь из более высокой организации инфузории, глист или земляной червь?»

Наиболее приспособленные – это вирусы, бактерии, одноклеточные, живущие на Земле миллиарды лет и освоившие самый широкий диапазон природных условий. Они же наиболее быстро размножаются. За время их существования появилось и вымерло огромное количество многоклеточных форм разной сложности, вплоть до ближайших предков человека.

Чем сложней вид животных, тем быстрее он вымирал, и тем меньше была его скорость размножения, а значит, меньше возможностей для разнообразных мутаций и естественного отбора. Казалось бы, из-за этого усложнение нервной системы или головного мозга должно ускоренно замедляться. А была – ускоренная прогрессивная эволюция!

Дарвин понимал, что одним отбором тут не обойдёшься: «Влияние уменьшенного упражнения в связи с обильным питанием, быть может, обнаруживает ещё более глубокое влияние на всю организацию». «Как по отношению к разновидностям, так и по отношению к видам наличие или отсутствие упражнения произвели, по-видимому, значительные действия». Сохраняется загадка ускоренного увеличения размеров и усложнения головного мозга в истории Земли и Жизни. Значит, существует нечто такое, что способствует этому (цефализации). Дарвин оставил загадку ускорения эволюции животных будущим поколениям биологов.

…Теолог Уильям Пейли, восхищённый гармонией и красотой Мироздания, был уверен в присутствии Божественного Мастера. Биолог Ричард Докинз верит, что гармония, красота и разум возникают сами собой магией естественного отбора, генетических мутаций и комбинаторики при жестокой борьбе за существование.

Проницательный Чарлз Дарвин через 17 лет после первого издания «Происхождения видов» уточнил: «Я сделал одну большую ошибку в том, что не признал достаточного влияния прямого воздействия окружающего, т. е. пищи, климата и пр., независимо от естественного отбора… Я находил очень мало хороших доказательств в пользу влияния окружающей среды; теперь набралась большая армия доказательств».

Молекулярный генетик, оторванный от реалий видимой нам природы, может пренебречь доказательствами влияния окружающей среды на организм. Но с появлением новой науки эпигенетики ситуация изменилась. На молекулярном уровне доказано, что не только «эгоист-ген» влияет на живой организм, но и организм как целое влияет на ген, а окружающая среда – на организм.

Существует ли парадоксальный «слепой часовщик»? Да. Это – Биосфера, насыщенная лучистой энергией Солнца, Божественная Среда (по Тейяру де Шардену). Она направляет биологическую и геологическую эволюцию.

Остаётся лишь тайной, обладает ли этот глобальный живой организм разумом? И можем ли мы понять этот Разум своим ограниченным умом?

Многие другие астероиды тоже не имеют постоянной яркости. Значит, и у них форма не шарообразная. И это понятно. Витающие в космосе каменные глыбы сохраняют свою первоначальную неправильную форму, потому что нет такой силы, которая обрабатывала бы их, превращая в шары.

Какая сила способна придать шаровидную форму планетам?

Гравитация, сила тяжести. Для тел с небольшой массой она слаба, а для крупных тяжёлых небесных тел становится огромной.

В камнях или металлах атомы крепко спаяны электромагнитными силами. В астероидах гравитация проявляется слабо и не может преодолеть их. На планетах это соотношение меняется. Здесь гравитация значительно превосходит электромагнитное притяжение атомов.

Под огромным давлением деформируются и разрушаются крепкие кристаллические решётки, атомные и молекулярные конструкции. В таких условиях камни начинают сдавливаться и сплющиваться, словно пластилиновые.

Астероиды имеют неправильную форму, потому что их масса невелика. Наша Земля шарообразна, потому что обладает огромной массой. Она сжата со всех сторон силами гравитации, которые направлены к центру взаимодействующих масс, то есть к центру небесного тела.

В идее Пифагора, что Земля – шар, ибо эта геометрическая фигура идеальна, есть свой резон. «Идеальность» шара в том, что все точки на его поверхности равноудалены от центра. Вот и силы гравитации действуют по такому же принципу: они центростремительны.

Если две вещи сделаны из одного и того же материала, то маленькая всегда легче большой. Хотя в некоторых случаях они при разных массах могут иметь один и тот же вес, равный нулю. Таков парадокс гравитации.

Космическую ракету медленно доставляют к месту старта могучие тягачи. А в космосе она и все вещи и люди, которые в ней находятся, теряют вес. Человек парит внутри и вокруг космического корабля, как пушинка.

Общая закономерность понятна: чем дальше от Земли, тем слабей её притяжение. Причём убывание это идёт с ускорением.

Планета притягивает нас, а мы с такой же силой притягиваем её к себе. Можем даже оттолкнуть её ногами, подпрыгнув на некоторую высоту. И она от нас отлетит. Правда, только – теоретически. Никаким прибором её смещение уловить нельзя, но высчитать можно: оно будет во столько раз меньше высоты нашего прыжка, во сколько раз масса нашего тела меньше массы планеты.

Магнит притягивает только определённые вещества. Сила тяжести притягивает любые массивные тела. Таково всемирное тяготение. Оно прямо пропорционально произведению масс двух тел и обратно пропорционально квадрату расстояния между их центрами тяжести.

Впрочем, есть мнение, что нет никакого всемирного тяготения. Но это уже парадокс теоретической физики.

Это предположение не подтвердилось. С помощью сейсмографов (от греческого «сейсмос» – колебания) геофизики стали исследовать свойства глубинных горных пород, улавливая отражённые от них колебания при землетрясениях или взрывах. Выяснилось, что на больших глубинах обычно залегают чрезвычайно плотные и прочные каменные массы, а не расплавы.

Плотность горных пород с глубиной сначала растёт, затем уменьшается, снижается и вязкость. Этот слой назвали астеносферой (от греческого «астенос» – слабый). Он располагается, местами прерываясь, в интервале глубин от 50—100 км (кровля) до 150–250 км (подошва).

О существовании астеносферы геологи догадались ещё в начале ХХ века, и термин появился до того, как доказали существование этого слоя. Залегающие выше него кристаллические толщи по-прежнему именуют земной корой. Вместе с астеносферой земная кора образует литосферу.

И это название тоже не вполне отвечает реальности: каменные массы находятся и глубже, в мантии планеты. По своей плотности они ещё более «каменисты», прочнее, чем земная кора. Но так уж принято, термин вошёл в научный обиход, и с этим надо считаться.

Наиболее похожи на инертную кору давно сформированные континентальные участки пониженной геологической активности (платформы). Здесь астеносфера тонка и залегает глубоко. Под активными зонами она расслаивается на несколько частей и поднимается выше к земной поверхности. Под океанами астеносфера наиболее мощная (в особенности под срединно-океаническими хребтами).

Наиболее подвижна, изменчива именно земная кора. Но изменяется она не в наших обыденных масштабах времени, а в геологических, исчисляемых в сотнях тысяч и миллионах лет. Здесь постоянно накапливаются осадочные породы, поднимаются горы, работают вулканы, перемещаются моря, острова и континенты. Идёт химическое преобразование горных пород, сминаются в причудливые складки слоистые толщи.

На кору каменная оболочка планеты никак не похожа. В ней идёт активный обмен веществ с участием природных вод, воздуха и живых организмов. Полный круговорот веществ в литосфере происходит за миллионолетия. Для планеты такие сроки невелики.

Представлена земная кора осадочными слоями, магматическими и метаморфическими (преобразованными в горниле недр) толщами. Плотность её 2–3 т/м3; толщина под океанами 5—15 км, под континентальными равнинами 30–40 км, а в горных странах до 90 км.

Границу коры и лежащей ниже мантии открыл в 1909 году югославский геофизик Мохоровичич, наблюдая отзвуки Балканского землетрясения. С тех пор она называется поверхностью Мохо. Подстилает земную кору, как мы знаем, астеносфера, которая вместе с земной корой образует литосферу, залегающую до глубин 200–250 км.

Ниже поверхности Мохо приборы отмечают резкую смену плотности или удельного веса каменных масс: с 3,2 до 4,6 т/м3. Отсюда начинается мантия Земли. Земная кора состоит преимущественно из кремния (силициума) и алюминия. Её кратко называют – сиаль. В мантии преобладают, как предполагается, кремний и магний (сима).

Температура мантии около двух тысяч градусов. Плотность её увеличивается с глубиной четырьмя ступенями, позволяющими выделить четыре слоя. Мантия – обширнейшая область высоких давлений и температур.

Ниже 2900 км плотность пород быстро меняется от 11,54 до 14,2. Отсюда начинается ядро Земли, в котором выделяют ещё центральное ядрышко плотностью более 17 (то есть в 17 раз плотней воды). У него есть свойство жидкости: в нём угасают продольные волны, которые возникают при сжатии и расширении, как это бывает с пружиной. (Поперечные волны подобны волнам на море.)

Из чего состоит земное ядро – остаётся загадкой. Оно сдавлено со всех сторон чудовищными силами гравитации, и в центре становится текучим, как сверхплотная жидкость.

Из-за равных и направленных к центру гравитационных сил все внутренние оболочки Земли, в отличие от литосферы, стремятся к равновесию, покою. В них вряд ли идут активные химические реакции.

В последние десятилетия популярна гипотеза о круговоротах в мантии. Это весьма сомнительно. Там вещество высокой плотности находится под равномерным давлением. Его перемещения не могут быть значительными, сопоставимыми по скорости с движениями литосферы.

Если гравитация сдавливает Землю равномерно со всех сторон, то, казалось бы, земная кора должна иметь одинаковую толщину, а поверхность планеты – быть ровной, если не считать воронок и кратеров от ударов астероидов, как на Луне. Почему же рельеф земной коры не только сложный и разнообразный – от глубоких впадин до высочайших вершин, – и подчинён некоторым закономерностям?

Так происходит потому, что литосфера – живая оболочка планеты.

Более полутора столетий назад русский геолог Г.Е. Щуровский писал: «Все части органических тел, составляя целое, живут, а будучи отделены от него, умирают. Так минералы, взятые порознь, оторванные от своего целого, от материка, представляются нам массами вещества без жизни, без движения, нередко без физиономии, определённо выраженной. Но те же минералы в совокупности со своим целым, в материке, выказывают жизненные действия… Мировая жизнь горит и в безмолвном бытии минерала».

Все минералы литосферы участвуют в больших и малых геохимических круговоротах, в активном обмене веществ воздушной, водной и каменной оболочек. При этом создаются сложнейшие химические соединения. Ведь в этих круговоротах участвуют и живые организмы.

Это самый настоящий глобальный обмен веществ, как положено живому организму. В.И. Вернадский называл это «организованностью».

При геологических медленных скоростях – в масштабах тысяч и миллионов лет – меняются свойства природных объектов. Скальные породы в недрах литосферы обретают пластичность. Моря блуждают по поверхности континентов. Вздымаются и опадают горы. Реки, змеящиеся по равнине, переползают с места на место. Берега океанов как бы тают от постоянной волновой эрозии. Острова выныривают там, где теперь море. Континенты и островные дуги перемещаются…

Литосфера живёт чрезвычайно интенсивно, но только не в наших обыденных, а в геологических масштабах времени и пространства.

Так в чём же парадокс изостазии?

В том, что она не существует. Её нет в природе. По той причине, что земная кора – живая оболочка планеты.

Карта современных движений земной поверхности показывает, что она находится в постоянном движении: в одних местах опускается, в других поднимается. Поднятия преобладают. Поэтому материки возвышаются над уровнем Мирового океана.

Чем вызваны колебания земной поверхности? Главным образом, эрозионными процессами разрушения возвышенностей и переносу огромных масс в понижения, на шельф. Наиболее интенсивно это происходит в горных странах, на морских побережьях.

Правда, современные плутонисты (от имени древнегреческого бога Плутона) склонны ссылаться на внутренние силы планеты, но никаких убедительных доказательств этому не предъявляют. Они не придают должного значения поверхностным явлениям, хотя практически вся энергия поступает на Землю от Солнца, а не из глубоких земных недр.

Постоянные силы эрозии не дают установиться изостатическому равновесию. Они его везде и всегда нарушают благодаря потоку солнечной энергии, приводящей в движение массы воздуха и воды.

Отдельные геоблоки и их комплексы поднимаются и опускаются, а также перемещаются в горизонтальном направлении, погружаясь и частично расплавляясь в горниле недр, наклоняются или даже переворачиваются. Всё это происходит в масштабе геологической истории, события которой восстанавливают, хотя и с немалыми пробелами, специалисты.

Идеальное состояние изостазии постоянно нарушается. Вертикальные движения земной коры неизбежны. Поднявшиеся над уровнем (базисом) эрозии возвышенности, горы, разрушаются, эти геоблоки земной коры становятся легче и всплывают. В понижениях накапливаются осадки, а под их тяжестью земная кора опускается.

В земных условиях изостазия отсутствует. Практически повсюду на Земле геофизические приборы показывают нарушения изостатического равновесия. Значит, идеальная теоретическая изостазия проявляется в реальности как изодинамика.

Это понятие до сих пор не вошло в научный обиход, хотя было обосновано и предложено мной полвека назад. Причина в том, что уже тогда в геофизике возобладали плутонисты, сторонники глобальной тектоники плит литосферы. Они вполне довольствуются примитивными физико-математическими моделями.

Ещё один парадокс Антарктиды: согласно расчётам, она должна быть значительно выше. Снег на ней накапливается из года в год и не тает из-за постоянного холода. Испаряется только малая его часть.

За год на поверхность этого материка выпадает немного осадков, в среднем около 20 см. Но ведь антарктическая ледяная шапка существует не менее 5 миллионов лет. За этот срок должно бы накопиться 20 × 5 000 000 = 100 000 000 см снега!

Предположим, в результате уплотнения, таяния эта величина сократилась в 10 раз. В результате получается… 100 км! Вот где должны возвышаться самые грандиозные горы не только Земли, но и всей Солнечной системы! Куда же делась такая неимоверная масса льда?

Догадаться нетрудно. Ледяная толща растекается под собственной тяжестью. Ледники сползают в океан, порождая айсберги, а то и целые плавучие ледяные острова. В 2000 году от шельфового ледника Росса оторвался «плавучий остров» площадью 10 000 км2.

По этой причине точные размеры Антарктиды установить невозможно. Они меняются в зависимости от поведения шельфовых ледников.

Вспомним о процессе изодинамики – вертикальных перемещений геоблоков и глыб земной коры. При определённых условиях она переходит в круговороты литосферы. К сожалению, о них современные геологи то ли не знают, то ли умалчивают. Прежде были учёные, предполагавшие такое явление. (О нём я безответно пишу полвека.)

Суть круговорота литосферы такова.

Геоблоки земной коры, с которых снимается нагрузка, всплывают по закону изостазии. По этой причине поднимаются территории Северной Америки и Скандинавии там, где десятки тысяч лет назад находились великие покровные ледники (регионы Балтийского моря, Великих озёр Северной Америки). Они растаяли, тем самым сняв нагрузку с земной коры.

Что происходит с геоблоком, который находится на окраине материка? Он постоянно интенсивно разрушается, а продукты эрозии переносятся на шельф и океанический склон. В результате участок литосферы, заметно теряющий за многие тысячелетия свой вес, поднимается, а соседний, где накапливаются осадки, опускается под этой тяжестью.

Возникает подобие транспортёра, переносящего гигантские массы вещества. Компенсировать подъём, перемещение по горизонтали (под уклон) и погружение масс вещества должно движение горных пород в недрах, направленное в обратную сторону.

В отличие от работы механизма в динамике Биосферы важны геохимические процессы. Одно только физическое дробление увеличивает химическую активность обнажающихся на земной поверхности каменных толщ. Активно воздействуют на обломки воздух, вода, живые организмы, солнечные лучи. Образуются минералы с повышенной внутренней энергией – геохимические аккумуляторы.

Опускаясь в земные недра, они под действием возрастающего давления и высоких температур меняются и разряжают накопленную солнечную энергию. В этом процессе участвуют вода и газы, содержащиеся в горных породах. Обретая пластичность, под давлением разогретые массы осадочных пород начинают перемещаться под континент.

Попав под вздымающийся геоблок, где давление понижено, они выделяют газ, расширяются в объёме, стремятся вырваться на поверхность по трещинам (простейшая аналогия – пенистый поток из открытой бутылки шампанского или газированной воды).

Вулканический пояс, расположенный на материках по контуру Тихого океана, – это зона поднятия, а глубоководные желоба обрамляют зону погружения круговоротов литосферы. Очаги землетрясений уходят под островные дуги или континенты, тем самым подчёркивая направление потоков пластичных каменных масс…

Кратко описать круговороты литосферы невозможно, это сложное и недостаточно изученное явление. Придётся ограничиться простейшими схемами.

Сопоставляя обобщённые данные по эрозии и отложениям, неизбежно приходишь к выводу, сформулированному французским геологом Л. Кайё: «Вещество следует по замкнутому кругообороту: размыв на материках – перенос – осадконакопление на дне океанов и у побережья – “перестройка” осадков в кору – новый размыв на материках».

За геологическую историю такой процесс многократно перерабатывал каменную плоть континентов. Массы вещества, которые выносятся с территории суши в океан, не растекаются по его дну, а накапливаются по окраинам континентов. Этим объясняется их необычайная устойчивость и парадоксально большое количество смытого с них и накопленного материала.

Более полувека назад была высказана гипотеза круговоротов минерального вещества литосферы. Она так и осталась неразработанной. Её заглушила шумная реклама плитотектоники.

Чтобы перейти от идеи к научной гипотезе, а затем и теории, следует на конкретных фактах показать возможность замкнутого (частично) кругооборота вещества земной коры. Так мы вступаем в неисследованную область наук о Земле.

Сделаем вывод. Горы растут оттого, что разрушаются. В результате обнажаются всё более древние породы (они находятся в центрах горных массивов). И континенты тоже, разрушаясь, поднимаются над уровнем Мирового океана. Так происходит потому, что сносимый с них материал на активных контактах с океаном «подворачивается» под континент в результате круговоротов литосферы.

По этой причине за сотни миллионов лет континенты увеличивались в объёме и по высоте, сохраняя свои принципиальные отличия от более примитивной по составу и структуре литосферой океанического дна.

Какие это силы? Нет ответа. Постоянная депрессия у материкового склона сохранится только в одном случае: осадки, накопленные перед желобом и в нём, перемещаются под континент. Образуется динамичная структура – круговорот литосферы.

Почему так велика глубина океанических желобов? Осадки могли бы заполнить их хотя бы частично. Значит, из этих понижений постоянно и сравнительно быстро идёт отток поступающего материала. Куда? Под континент или остров. Иного пути нет.

Желоба сохраняются только благодаря круговоротам литосферы. Сколько материала выносится сюда с континента и с океанической плиты, столько же поступает под континент или под островные дуги. Сохраняется динамическое равновесие.

…К сожалению, вместо признания своего незнания современные «знатоки» дают невразумительные объяснения. О происхождении Курило-Камчатского жёлоба: «Впадина образовалась более 65 миллионов лет назад во время мелового периода в результате столкновения двух плит». Никаких доказательств, всё основано на вере в модную гипотезу.

Согласно ГТП, под материки на активных окраинах пододвигаются океанические плиты, вопреки закону Архимеда погружаясь в более плотную верхнюю мантию. В таком случае местные вулканы должны были бы извергать преимущественно химические элементы, характерные для океанической литосферы – базальты. Этого нет: газы и расплавы почти всегда соответствуют составу материковых геоблоков.

Но почему нет глубоководных желобов, например, в Атлантическом океане у берегов Европы и Северной Америки? Если взглянуть на рельеф прилегающих территорий, ответ напрашивается такой: здесь преобладают равнины, а земная континентальная кора уменьшается постепенно. Для круговоротов литосферы нет благоприятных условий: резкого перепада высот между поверхностью суши и дном океана.

Вообще, равнины и низкогорья на континентах сопутствуют инертным платформам, а горные гряды – зонам активных преимущественно вертикальных движений литосферы.

Океанические инертные геоплиты не способны к самостоятельному движению. Предположение о том, что их перемещают потоки мантийного вещества, ничем не подтверждается. Напротив, есть веские аргументы против такой гипотезы.

Резонно Менард называл ГТП гипотезой и признался: «Граница между сушей и морем содержит ещё не разрешённые загадки». Надо уточнить: гипотеза эта во многом сомнительная. Она принципиально отличается от теории Альфреда Вегенера, доказывающей движение материков, а не предполагаемых плит. Выделяют плиты, включающие и континентальную, и океаническую земную кору, – две принципиально разные глобальные структуры. Они резко различаются по структуре, химическому составу и геологической истории.

Глобальная тектоника плит не способна объяснить: почему устойчиво существуют океанические желоба, несмотря на постоянное поступление осадочного материала с окраин континентов и островов. Этот парадокс объясним только круговоротами литосферы.

• Противоположное мнение: на Земле преобладала континентальная литосфера. 160 млн лет назад возникли океаны в результате разогрева астеносферы и подъёма расплавленных масс, вызвавших базификацию (океанизацию) континентальной литосферы. Предлагается два или три варианта этого процесса. Необъяснима причина возникновения впадин Мирового океана.

• Все океаны сравнительно молоды, имея кору дна разного возраста. В срединных хребтах она обновляется, а в активных зонах океаническая плита пододвигается под континенты (этот гипотетический процесс назвали субдукцией, в переводе с латыни – «подведение»).

Есть обширная литература с подтверждением или опровержением каждой из этих идей. Нам нет нужды вдаваться в дебри этих сложных и противоречивых проблем.

Академик РАН А.П. Лисицын на основе исследований геологии Мирового океана сделал обобщения:

• «Ложе океанов, подстилающее осадочную толщу, сложено только базальтами особого, океанского типа.

• Возраст этих базальтов разнообразен, что свидетельствует о динамичности океанов, т. е. седиментация в ходе истории происходит в бассейнах закономерно меняющихся объёмов и глубин. Для последних 150 млн лет и конфигурации и глубины могут быть приблизительно реконструированы с использованием принципов тектоники плит.

• Движение плит приводит к смене условий накопления осадочной толщи на дне.

• Дно океана, особенно в зонах срединных хребтов и разломов, – источник эндогенного (глубинного) вещества, не связанного со смывом с суши».

Непонятно только, почему надо непременно принимать концепцию глобальной тектоники плит? Только потому, что её придумали на Западе? Но ещё раньше немецкий геофизик Альфред Вегенер предложил более обоснованную теорию перемещения материков (а не условно выделенных плит, число которых постоянно растёт, начиная с семи штук).

Обратимся к фундаментальной работе дальневосточного геолога Б.И. Васильева «Геологическое строение и происхождение Тихого океана» (2009). В ней обобщён огромный фактический материал и результаты более полувековых исследований автора. «Тихоокеанская мегавпадина… – полагает Б.И. Васильев, – образовалась примерно 4,5 млрд лет назад в результате редкого события космического характера, вероятнее всего, в связи с возникновением системы Земля – Луна либо в виде отделения Луны от праземли… либо как следствие столкновения с крупной планетой».

Как могла 5 миллиардов лет сохраняться эта глубока рана на теле нашей планеты? Предположим, тут образовалась огромная выемка. Её сгладили бы гравитационные силы, направленные к центру планеты. Понижение за такой срок заполнили бы осадки.

«Причину отсутствия гранитной оболочки под Тихим океаном, – писал В.И. Вернадский, – нужно искать не в глубинных проявлениях планеты, не в связи с тектоническими или орогеническими движениями дна Тихого океана, не в связи с историей Луны… но надо искать причину этого явления в геологической истории континентов».

Можно по-разному относиться к подобным высказываниям пусть даже весьма авторитетных учёных. Но в данном случае есть о чём задуматься.

Простой вопрос: почему земная кора континентов значительно более сложна по составу и структуре, чем подобная плитам тонкая кора дна океана? Почему на базальтовом ложе Мирового океана залегают осадки, но не образовалась хотя бы тонкая корочка гранитных пород, столь характерных для континентов?

По моему мнению, главная причина в том, что дно океана закрыто от воздействия лучистой солнечной энергии мощным пластом воды. А именно эта энергия движет геохимические круговороты. Они активно преобразуют поверхность континентов. В эти круговороты вовлечены атмосфера, природные воды, живые организмы.

Происходит не просто разрушение горных пород. Они перерабатываются, насыщаются энергией, обогащаются химическими элементами. Погружаясь в недра Земли, они испытывают сложные превращения (метаморфизм разных видов), а затем снова выходят на поверхность для нового цикла переработки.

Чаша Тихого океана, за исключением отдельных зон, геохимически инертна по сравнению с континентами (если не считать подводного вулканизма). Толща воды надёжно закрывает дно от воздействия лучистой солнечной энергии. Вдали от берегов глубины океана представляют собой пустыню. Животный и растительный мир здесь скуден.

Почему же осадки дна океана так молоды? Б.И. Васильев: «Имеющиеся данные однозначно свидетельствуют о том, что в юре и раннем мелу здесь существовали субаэральные условия. Опускания начались в юре, в связи с планетарным процессом океанизации, знаменующим новый этап развития Земли, который продолжается в наше время».

Неужели 150–200 миллионов лет назад на Тихом океане были субаэральные условия? Смотрю в справочник: «Субаэральные процессы, происходящие на суше под действием атмосферных агентов без участия рек». Если это подразумевается в данном случае, то почему на обширных пространствах «тихоокеанской суши» не было рек?

Когда речь идёт о начале нового этапа в развитии Земли, есть смысл обратиться к реконструкциям палеогеографов. Отмечают ли они столь грандиозное событие в истории Земли? Живые организмы, экосистемы, биогеоценозы чутко реагируют на глобальные перемены.

В монографии ведущих отечественных специалистов по исторической геологии, палеонтологии «Климат в эпохи крупных биосферных перестроек» (2004) доказано, что нет оснований предполагать необычайно крупные изменения климата, растительного и животного мира в юре и раннем мелу: «Тихий океан представлял собой в раннем мелу обширный глубоководный бассейн по размерам несколько больше современного».

Что же было в тихоокеанском сегменте планеты в ранний меловой период: субаэральные условия на огромном пространстве или обширный глубоководный бассейн? Оба мнения основаны на фактах, и в то же время несовместимы. Какое из них предпочтительней?

Ответ зависит от того, какой концепции придерживается специалист. В одном случае он предполагает возможность превращения земной коры континентального типа в океаническую, более плотную и с меньшим процентом силикатов. Другое мнение основано на идее перемещения материков или (принципиально другой вариант) плит литосферы.

Судя по всему, в геологической истории материки не оставались в одном положении, временами соединяясь в Пангею. Но есть доводы в пользу возможности океанизации континентальной земной коры, и они приведены в книге Б.И. Васильева. Он ссылается на «неоспоримые свидетельства в прошлом на месте современных океанических впадин участков с мелководными и наземными условиями». Вопрос лишь в масштабах этих участков. При сравнительно редкой сети точек наблюдений (а это характерно для Тихого океана) локальные явления могут выглядеть как широко распространенные.

Убедительно опровергает Б.И. Васильев глобальную тектонику плит. Например, вязкость в нижней мантии так велика, «что исключает возможность конвекции по модели тектоники плит». Приведённые автором данные о структуре и геологическом строении глубоководных желобов опровергают гипотезу погружения океанических плит под континенты.

Б.И. Васильев делает вывод: «Эта механическая концепция, возникшая на базе господства геофизических методов в морской геологии… насильно внедряется в практику геологоразведочных работ, что представляет особую опасность, ибо это грозит нанести ущерб развитию минерально-сырьевой базы страны».

Сторонники ГТП продолжают преподносить её как единственно верное геологическое учение. А в науке и философии господство какой-то одной теории приводит к застою и упадку теоретической мысли.

Итак, чем же можно объяснить парадокс: дно Мирового океана значительно моложе океана? Предложенные гипотезы субдукции (поддвигания океанической коры под материк) и океанизации континентальной коры противоречат имеющимся фактам.

Наиболее вероятное (если не единственно возможное) объяснение: существование круговоротов литосферы на активных окраинах материков и крупных островов. Они постоянно затягивают под материк верхнюю часть коры дна океанов.

Сравнение с амёбой – не аналогия. На континентах и островах цикл круговорота литосферы нередко завершается извержением вулканов, и это совершенно не похоже на отторжение организмом результатов жизнедеятельности. На материке изверженные горные породы начинают новый цикл обмена веществ.

Огненное ожерелье вулканов протягивается на суше почти по всей окраине Тихого океана. Здесь выходят на земную поверхность горные породы верхней части океанической коры, прошедшие подземную переплавку.

Материки, за исключением «замороженной» Антарктиды, имеют активные окраины, которые, можно сказать, вгрызаются в океаническую кору и поглощают её. Это напоминает отношение животных и растений. Хотя есть и принципиальное различие.

Земная кора континентов при участии живых организмов аккумулирует лучистую энергию Солнца. Океаническая кора лишена такой возможности, но поверхность Мирового океана нагревается, испаряется и определяет интенсивность глобального круговорота воды.

Итак, благодаря деятельности круговоротов литосферы материки и крупные острова на своих активных окраинах сдирают верхние слои с океанической коры, пододвигая её под себя. Поэтому она постоянно обновляется, успевает прожить не более 160 миллионов лет. За многие миллионы лет она не стала толще, тогда как материки за счёт неё наращивают свою массу.

Википедия сообщает: «Горообразование связано с тектоникой литосферных плит». Казалось бы, по сути всё ясно: там, где плиты литосферы расходятся, возникают впадины, понижения, а там, где плиты сходятся, вырастают горы.

По мнению авторитетного океанолога Менарда, при столкновении двух плит они в передовых частях сминаются, образуя складки. Так вроде бы возникают горные поднятия и их «корни», уходящие в глубину астеносферы. Однако астеносфера плотней земной коры, и предполагаемое им «вспучивание» горного массива должно идти почти полностью вверх. И вообще его мнение относится к области фантастики.

Планета Земля преподнесла сторонникам глобальной тектоники плит парадокс подводного Срединно-Атлантического хребта.

Эта мощная горная система протягивается вдоль Атлантического океана с севера на юг по так называемой рифтовой зоне растяжения литосферы. Одно уже это – бесспорное доказательство образования гор в глобальной зоне растяжения, а не сжатия.

Срединно-Атлантический хребет демонстрирует парадоксальную закономерность: горы растут в зонах растяжения, где в глубинных разломах повышается температура горных пород, из них выходят газы и магма устремляется вверх, из каменной «темницы». В океане по трещинам изливается жидкая базальтовая лава, а на суше – более кислая (с повышенным содержанием кремнезёма, окиси кремния) и вязкая лава, обычно с взрывами и клубами дыма и пепла.

Горные системы ни внешне, ни по структуре не похожи на «вспученные» каменные массивы. У них чередуются высокие гряды с глубокими провалами, зоны сжатия – с зонами растяжения. Например, с обеих сторон Апеннинской горной гряды, вытянутой вдоль «итальянского сапога», находятся глубокие понижения Адриатического и Тирренского морей. Кавказские горы расположены между Чёрным и Каспийским морями, горы полуострова Камчатка – между Охотским и Беринговым морем…

Структура горных систем никак не напоминает ледяные торосы или результат вспучивания и фронтального смятия. Это не хаос нагромождения раздробленных обломков каменных плит, а вполне закономерные структуры с большим количеством складчатых форм.

Хорошо выраженные складки скальных и полускальных горных пород возможны только при высоких температурах и под мощным давлением. Но плиты должны были бы сдвигаться «лоб в лоб», образуя бесформенные нагромождения скальных пород.

В горах, где высокие гряды чередуются с глубокими провалами и долинами, не отмечается преобладание сил сжатия. Там происходят преимущественно вертикальные движения, осложнённые горизонтальными сдвигами и надвигами.

Например, долина Дуная разделяет Альпы и Карпаты; долина Куры – Большой Кавказ от Малого Кавказа, за грядой высочайших вершин Гималаев находятся долина рек Инда и Брахмапутры.

Надо иметь в виду не только современное состояние земной поверхности, но и её историю. С позиции тектоники плит совершенно непонятно, почему до того, как вздыбилась горная система, на этом месте образовался глубокий прогиб, зона растяжения!

Мы знаем ответ на вопросы, почему не разрушаются и не поглощаются Мировым океаном материки, почему сохраняются глубоководные желоба. Круговороты литосферы постоянно возвращают разрушенный материал опять под континентальную кору. Она подворачивается на краю, накатываясь на океаническую кору и подминая её под себя.

На физико-географической карте мира видно, что по всей окружности Тихого океана сначала расположены – вблизи материков и островных дуг – понижения, глубоководные желоба, за ними – склон материка и обширные отмели (область накопления осадков, вынесенных с суши), затем горные гряды с многочисленными вулканами. Всё получается точно так, как предполагает принцип круговоротов литосферы.

В глубоководных желобах земная кора растягивается. Это значит, здесь не подползают одна на другую литосферные плиты (тогда была бы область сильнейшего сжатия), а действуют круговороты каменного вещества, из-за которых прогибается океаническая кора и частично увлекается под континент.

Многие горные гряды растут миллионы лет, постоянно разрушаясь. Здесь тоже могут действовать каменные круговороты. Разрушенный материал накапливается в предгорных и межгорных котловинах. Горы растут. В центральных частях горных массивов обычно выступают на поверхность наиболее древние породы. Их обнажило постоянное поднятие, когда залегавшие выше толщи были срезаны эрозией.

Крупные вздымания и опускания земной поверхности, образование гор и впадин совершенно естественно можно объяснить вертикальными движениями земной коры. Конечно, они происходят значительно сложней, чем показано на схеме, но принцип остаётся тот же: действие круговоротов литосферы.

…Осенью 1963 года южнее Исландии из океана со 130-метровой глубины в грохоте, огне и дыме поднялся вулканический остров. За месяц со дня своего рождения он вырос на 100 метров над уровнем океана и вытянулся в длину на 1 км. За четыре года его площадь достигла 2,7 км2. Потом он стал «стареть», размываться и разрушаться, уменьшившись почти вдвое. Он состоит из вулканической пемзы, а эта порода непрочная.

Его назвали Сюртсей – в честь исландского бога вулканов. На его примере было видно, как живые организмы, начиная с бактерий, микробов, затем лишайников и мхов последовательно осваивают новорождённую землю острова. Большинство семян растений занесли птицы.

Показателен Сюртсей как пример появления настоящей горы, поднявшейся со дна моря. Это произошло не в результате сжатия двух плит, а в рифтовой зоне растяжения литосферы. Судя по всему, таким же образом возник остров Исландия. Ещё одно доказательство появления горы там, где снижено давление на горные породы, а прежде была впадина.

До этого Гималайская горная система возвышалась, по-видимому, на 5–6 км. После того как под ней оказалась северная часть Индостана, здесь образовалась особенно мощная земная кора, а Гималаи приподнялись до нынешних высот. Пожалуй, по той же причине Тибетское нагорье стало высочайшим на планете.

Но почему в Гималаях и прилегающих горах Тибета нет вулканов? Потому что здесь аномально мощная земная кора. Вулканы действуют в основном там, где находятся зоны растяжения литосферы. Например, в Срединно-Атлантическом хребте, на острове Исландия.

В данном районе из-за взаимодействия и трения двух частей континентальной земной коры поначалу должны были преобладать силы сжатия. Сквозь мощную двойную толщу земной коры не проникает магма астеносферы.

Мужественный и неутомимый исследователь Гималаев швейцарец Аугусто Ганссер в книге «Геология Гималаев» привёл геологический разрез, на котором показано движение земной коры Индостана под Евразийский континент. (Это подтверждение своей гипотезы я обнаружил уже после того, как её придумал.)

По-видимому, Гималаи – едва ли не единственное место на Земле, где проявилась самая настоящая субдукция, продвижение одной плиты под другую. Но это совсем не то, что придумано в тектонике плит. Там на месте столкновения находятся глубоководные желоба, что невероятно. Здесь, напротив, поднятие и аномальная мощность земной коры, что вполне понятно.

Ничего более убедительного для объяснения рекордных высот Гималаев в научной литературе я не встретил. Вообще, учёные стараются избегать вопросов, начинающихся с «почему». Они склонны больше описывать, а не объяснять. Понять это можно: предположения, гипотезы возникают постоянно, и большинство из них рано или поздно приходится отбрасывать. Немногие переходят в разряд теорий, но и в этом случае со временем происходит «искусственный отбор» наиболее убедительных концепций.

Другое дело – добротное описание природного явления. Этот фактический материал остаётся в анналах науки как незаменимая основа для гипотез и теорий.

То, что полуостров Индостан был некогда частью Антарктиды, весьма вероятно. Сложней объяснить, как этот гигантский обломок Пангеи сравнительно быстро пересёк акваторию, которую теперь называют Индийским океаном.

Что заставило его совершить столь беспримерный маршрут? Почему ничего подобного не произошло, скажем, с Австралией, ещё одним «осколком» великой Пангеи? Почему геологический предок Индостана взял прямиком курс на Центральную Азию?

На мой взгляд, гипотеза (или теория?) круговоротов литосферы даёт единственно правдоподобное объяснение этому феномену.

Напомню: земная кора океана состоит из небольшого слоя осадков и «базальтового» основания (его геофизические свойства соответствуют одноименной горной породе). На континентах ниже осадочных обычно мощных слоёв залегают граниты и подобные им породы, прошедшие переплавку в горниле недр, а уже затем начинается «базальтовый», нигде ещё не вскрытый скважинами. Кольская должна была быть первой.

Она миновала глубину 4 км, где предполагались древнейшие архейские породы. Их не оказалось. Был пройден семи-, а там и десятикилометровый рубеж. Базальтового слоя не было! Геофизические профили показывали горизонтальное залегание пластов, а оказалось, что они располагаются наклонно.

Всё глубже и очевидней вскрывалось вопиющее противоречие между модной теорией и достоверными фактами. Континентальная кора не походила на трёхслойную плиту!

Популяризаторы и большинство учёных предпочитали обсуждать привлекательную идею, а не обдумывать достижения – сенсационные! – решающего эксперимента. Всё глуше звучали сообщения о материалах КС.

Вскрылась особенность науки второй половины ХХ века. Гипотезы оказались предпочтительней фактов, научная пропаганда – весомей споров специалистов. Был и политический аспект: достижения каких учёных значительней – советских или буржуазных? Бредовая постановка вопроса отражала идеологическое противостояние двух систем.

В подлинной науке главные критерии – объективность, доказанность фактов, логика выводов. Вышло иначе: результаты эксперимента на Кольской сверхглубокой скважине были замолчаны в угоду модной идее.

Сторонники тектоники плит болезненно относятся к критике в её адрес, а то и препятствуют публикации подобных материалов, какими бы обоснованными они ни были…

Ожидалась резкая граница между гранитной и базальтовой слоями литосферы. Однако на глубине 11 км и ниже продолжались граниты. Просто за счёт огромного давления и высокой температуры у них менялись физические показатели, появилась вода. Поэтому нередко поднятый на поверхность керн рассыпался из-за выделения газов, которые на большой глубине сохранялись в породе.

Успех советских геологов получил высокую оценку президента Международной комиссии по литосфере профессора из Германии К. Фукса: «В Кольской сверхглубокой были сделаны неожиданные открытия, и это очень большая помощь для исследователей земных недр… Глубинные исследования, проводимые в России, дали импульс для инициирования работ в этом направлении во всём мире».

Не знаю, как во всём мире, а у нас уроки КС не изменили лакейского отношения к глобальной тектонике плит, которую академик В.Е. Хаин назвал «научной революцией в геологии». Хотя никаких революционных идей в познание Земли эта концепция не внесла. О возможности перемещения материков было известно давно. Соединение в единую плиту принципиально различных по многим параметрам океанической и континентальной литосфер – не открытие, а недоразумение.

Придуманный механизм движения плит так и остаётся недоказанным и вызывает глубокие сомнения. Погружение (субдукция) океанической коры с осадочными слоями в более плотную верхнюю мантию противоречит закону Архимеда, который никто не отменял.

Мне довелось беседовать с геофизиком, доктором физико-математических наук Н.И. Павленковой. Она обработала данные сейсмического зондирования глубоких недр до глубины 700 км, полученные по результатам ядерных подземных взрывов. Вместо чёткого деления на земную кору и ослабленную пластичную астеносферу обнаружились сложные структуры, а не плиты. Под континентами прослеживаются «корни», уходящие на глубину до 400 км, чего нет под океанами. По словам Н.И. Павленковой: «Не обнаружено признаков конвективных круговоротов в мантии… Вместо них – слоистая структура».

Кольская сверхглубокая дала дополнительные аргументы, доказывающие, что глобальная модель плит литосферы расходится с действительностью. «Базальтовый» слой оказался – по крайней мере для ряда регионов – всё той же преображённой в глубоких горизонтах толщей, которая формировалась в Биосфере.

Как выяснилось, земная кора даже на больших глубинах живёт активно там, где предполагалась глобальная граница между «гранитным» и «базальтовым» слоями. Подземные сильно минерализованные горячие воды и там работают в полную силу: переносят по трещинам и слоям различные химические элементы, выщелачивая их в одних местах и накапливая в других, образуя рудные залежи.

Безусловно, одна скважина, даже уникальная, не даёт основания судить о динамике литосферы на всём земном шаре. Но она подтверждает одни геологические идеи, опровергая другие. С этим надо считаться.

Материки и островные дуги перемещаются благодаря круговоротам литосферы, которые приводит в движение солнечная энергия. Эта гипотеза приводит к неожиданным выводам. Перемещаются материки и некоторые острова, подобно грандиозным амёбам. Они наползают на океаническую литосферу, поглощая и перерабатывая накопленные на «базальтовом» слое осадки. Поэтому на дне океанов сохраняются лишь сравнительно молодые осадочные породы.

…Для практических целей требуются в первую очередь частные закономерности, проверенные на опыте, которые можно использовать в конкретных условиях определённых регионов. Для этого есть поисковые критерии, которыми успешно пользовались геологи прошлого.

До Гражданской войны большинство полезных ископаемых в Россию ввозили из-за рубежа. Советскому Союзу пришлось обходиться своими природными и интеллектуальными ресурсами. В кратчайшие сроки наши геологи обследовали огромные территории, преимущественно мало изученные. Были открыты многие тысячи месторождений самых разнообразных полезных ископаемых.

Геологическими работами руководили учёные с мировыми именами, поэтому и достижения были грандиозными: Курская магнитная аномалия, золото Колымы, алмазы Якутии, месторождения редких металлов Забайкалья, урановые – Средней Азии, калийные соли Белоруссии, нефть Татарии, газ и нефть Западной Сибири… Нигде в мире в труднейших условиях не было столь быстро сделано такое количество грандиозных открытий! И никакую тектонику плит не использовали.

То же относится к геологической разведке в других странах, на разных континентах и островах. Для этого не имеет значения, движутся материки или остаются неподвижными. В ближайшую тысячу лет они могут сдвинуться на несколько десятков метров, что практически незаметно в масштабах планеты.

Но если до сих пор не удаётся предсказать землетрясения и цунами, несмотря на усилия сотен тысяч специалистов, использование новейших приборов и методик, значит, не понято что-то важное или даже главное в динамике Земли, а модная тектоника плит завела геологическую мысль в тупик.

Евангелие предлагает узнавать лжепророков по делам их. Поклонники тектоники плит должны были бы испытать глубокое разочарование: за полвека господства этой теории на её основе не было никаких достижений. Не улучшились прогнозы землетрясений, не были открыты месторождения полезных ископаемых. Почему же она популярна? Прежде всего, из-за своей простоты и наглядности. Примитивная механическая модель! И не надо вдаваться в сложности геологических структур, в их историю, учитывать геохимические процессы и даже закон Архимеда.

Благодаря активной рекламе гипотеза вошла в учебники без критических замечаний; о ней восторженно писали многие специалисты, журналисты. Вмешалась и политика: в период развала СССР (в перестройку) надо было показать преимущества Запада ещё и в познании Земли.

Итак, парадокс Кольской сверхглубокой в том, что она не выполнила поставленной перед ней задачи. Она не вскрыла того загадочного слоя Земной коры, ради которого бурилась. Не подтвердились прогнозы геофизиков, резко разделяющих «гранитный» и гипотетический «базальтовый» слои континентальной земной коры. (Это косвенно подтверждает существование круговоротов литосферы.)

Парадокс КС должен был дать новый импульс познанию Земли, пробудить творческую активность специалистов, заставить усомниться в популярной тектонике плит. Этого не произошло. Её превратили в окаменелость, в догму, придавившую творческую мысль геологов.

Известно, что вопрос об источнике энергии эндогенных (внутренних, глубинных) процессов (горообразование, магматизм и др.) не является решённым. Радиоактивный распад не объясняет многие особенности этих процессов».

Гипотезу геохимических аккумуляторов разрабатывают учёные до сих пор, но так и не удаётся превратить её в убедительно доказанную теорию. В отличие от так называемых точных дисциплин (математика, физика, химия) науки о Земле комплексные, они используют сведения из этих областей знаний, осуществляя синтез порой противоречивых фактов.

Огромные трудности познания связаны с тем, что многие важные геохимические процессы длятся тысячи, а то и миллионы лет, преобразуя минералы и горные породы. А о том, что происходит в глубоких недрах приходится догадываться, не имея возможности воссоздать процессы в полном объёме.

Как говаривал Михаил Васильевич Ломоносов: «Велико есть дело достигать во глубину земную разумом, куда рукам и оку досягнуть возбраняет натура; странствовать размышлениями в преисподней, проникать рассуждение сквозь тесные расселины, и вечною ночью помрачённые вещи и деяния выводить на солнечную ясность».

…Люди создали отрасль промышленности – гелиоэнергетику, которая преобразует и использует солнечную энергию. Техногенные аккумуляторы разнообразны, многочисленны и отлично работают. Так уж повелось: практические свершения нередко опережают теоретическую мысль. Не исключено, что изучение тайн глубинной энергии Земли наведёт учёных на новые идеи о сути энергии вообще.

Понятие «энергия» (в переводе с греческого – действие, деятельность) ввёл в философию и физику Аристотель. (Он же ввёл слово «физика», предполагая под этим познание природы; от греческого «фюзис» – природа.) В Средние века энергию олицетворяла стихия огня. Теперь энергию определяют как единую меру различных форм движения и взаимодействия материи. Но это ничего не говорит о сути этой субстанции.

То, что это мера чего-то, спору нет. Но хотелось бы знать: мера чего?

Выскажу своё мнение. Известен лишь один процесс получения «чистой» энергии в соответствии с формулой (не А. Эйнштейна) E = mc². Это – аннигиляция, соединение частицы с античастицей, например электрона с позитроном. Материальные частицы, обладающие массой покоя, исчезают. При определённых условиях они могут появиться вновь. Откуда? Из всеобщей энергетической среды. Сначала её называли эфиром, затем вакуумом (в переводе с греческого – «ничто»). Мне кажется, лучший вариант – вакуум-эфир.

Предположим, в материальных телах присутствуют частицы и античастицы – носители отрицательного и положительного электрического заряда (в этом нет ничего невероятного). При радиоактивном распаде атомов некоторые из них освобождаются и взаимодействуют, излучая энергию вакуум-эфира.

Во всех телах, если они не охлаждены до абсолютного нуля, движутся атомы, элементарные частицы. Некоторые из них могут на больших скоростях сталкиваться и превращаться в энергию. Чем сильней сжато вещество при ударе или давлении, тем больше вероятность таких столкновений, а значит, больше выделяется тепла.

В недрах Земли с глубиной возрастает давление. Горные породы сжимаются, освобождая энергию, накопленную близ земной поверхности, где взаимодействуют воздух, вода, твёрдые минералы, коллоиды, живые организмы. Они объединёнными усилиями «впитывают» лучистую энергию Солнца, переводя её в земные процессы.

Наиболее подвижна атмосфера, менее подвижны природные воды, наиболее «медлительна» земная кора. Но и она благодаря своим движениям получает долю этой энергии, разряжая её на значительных глубинах под огромным давлением.

Из всех видов энергии, действующих на Земле (радиоактивный распад, замедление и ускорение вращения планеты, космические лучи), абсолютное первенство остаётся за лучистой энергией Солнца. Благодаря ней происходит обмен веществ в земной коре, действуют круговороты литосферы. Она проникает на десятки километров в недра земной коры, тогда как в прозрачные воды океана – всего лишь на глубину сотен метров.

Настоящие подземные реки и озёра бывают в районах, где распространены легко растворимые горные породы (гипс, известняк, доломит, каменная соль). В них вода промывает порой обширные полости причудливых форм. Явление это называют карстом, по названию плато в Словении, где оно развито. Немало карстовых районов в нашей стране, например в Крыму, на Северном Кавказе, Предуралье. Бывали случаи, когда в карстовые полости проваливались дома.

Карстовые подземные озёра сравнительно невелики. Обычно они находятся в сложных лабиринтах карстовых пещер. Но есть и гигантское подземное озеро. Находится оно в Антарктиде и называется Восток (по имени советской научно-исследовательской станции). Его площадь более 15 тысяч км, а глубина местами превышает 1 км.

Это – вода в воде. То есть жидкая вода в твёрдой воде. В самых морозных условиях на Земле под четырёхкилометровой толщей льда находится жидкая вода (на станции Восток средняя температура –55°, а минимальная –89 °C). Дело в том, что температура плавления льда снижается под давлением.

Советские геофизики обнаружили признаки подлёдного озера Восток в конце прошлого века. Оно несколько миллионов лет находилось практически в полной изоляции от земной атмосферы. В нём предполагалось обнаружить живые микроорганизмы. Тем более что озеро, по-видимому, не простое, а с подогревом: в него из скальных пород поступают тёплые воды.

5 февраля 2012 года скважина на глубине 3770 м достигла озёрной воды. Год спустя появилось сообщение, что в ней обнаружили новый вид бактерий. Насколько это верно, ещё предстоит выяснить. Условия в озере экстремальные из-за высокого содержания кислорода (почти в сто раз больше, чем в обычной питьевой воде). Какие организмы и как могут существовать в таких условиях, остаётся загадкой.

Информация из Интернета: «В апреле 2017 года прошла премьера фильма “Озеро Восток. Хребет безумия”, в котором рассказывалось о нелёгких условиях, в которых российские полярники и учёные добились весьма значимых результатов по поиску жизни под несколькими километрами антарктических льдов. Фильм… поднимает тему фактической остановки глубинного бурения на озере Восток… Нехватка финансирования не даёт сделать там больших шагов уже с 2015 года. И сейчас на станции в несколько раз меньше человек, чем было на пике работ. От этого надежд на большое открытие местной подлёдной жизни практически нет».

На дне, повторю, был настоящий скользкий лёд. Выбираться на сушу пришлось, хватаясь за траву и чувствуя, что мышцы ног вот-вот сведёт от холода.

Донный лёд естественен в зоне вечной мерзлоты. Он был бы в большинстве водоёмов, будь лёд тяжелее воды. Но в тропической зоне реки и озёра оставались бы свободными ото льда (откуда ему тут взяться?), а верхние слои морей и океанов оставались бы тёплыми, изобилуя живыми организмами.

Не менее интересен другой парадокс воды: она способна превращаться в горячий лёд! Правда, для этого требуется создать давление в 21 тысячу атмосфер. Тогда молекулы воды образуют более плотные кристаллы, чем в обычном льде, и возникает разновидность льда с температурой +76 °C. При давлении 30 тысяч атмосфер температура нового вида льда достигает 180 градусов.

В этих случаях плотность льда превышает плотность воды. Но всё это относится к результатам сложных лабораторных экспериментов при огромном давлении. В природных условиях парадоксальный горячий лёд не встречается.

Отвечают ли такому критерию большинство морей? Нет. Они расположены на шельфе, континентальном склоне, то есть на литосфере материков. Следовательно, они являются частью континентов.

Например, на дне Северного моря обнаружены стоянки человека каменного века. На месте Балтийского моря многие миллионы лет находилась суша, а во время последнего оледенения громоздился ледник. Под его тяжестью земная кора углубилась в астеносферу, просела. Когда ледник растаял, сохранилось углубление, которое сначала залила пресная вода, а затем солёные воды океана.

Логично ли считать подобные моря (а их много) частью Мирового океана? В отличие от него они покоятся на континентальной литосфере и сравнительно недавно были сушей.

Скажем так: моря – это спорные территории. Большинство из них можно считать и частью Мирового океана, и частью материков. Парадоксально, но факт. Вопрос лишь в том, какой критерий взять за основу: строение литосферы или наличие акватории.

Первый критерий основательный, ибо имеет в виду геологический фундамент и геологическую историю. Второй критерий в полном смысле слова поверхностный и временный: уровень Мирового океана колеблется в широких пределах, и шельфы бывают то морем, то сушей.

Теоретически рождённый и канувший в пучину Тихого океана материк Зеландия вызывает немало сомнений. Если в данном регионе был материк, от него должны остаться соответствующие горные породы. Земная кора континентального типа здесь обнаружена только на крупных островах.

Все четыре критерия выделения материка в данном регионе не оправдываются в полной мере, а то и вовсе.

• В рельефе преобладающая структура – море Фиджи. Оно находится в центре гипотетического материка, имея площадь более 3 млн км2, среднюю глубину 2,7 км при наибольшей – 7 км. Это – часть Тихого океана, не имеющая ничего общего с его окраинными морями.

• По геологическому строению около 90 % площади «Зеландии» относится к литосфере океана. Нет никаких признаков того, что она когда-то была иной.

• Утолщения земной коры в сравнении с дном океана имеются лишь на одной десятой части всей площади акватории так называемой Зеландии.

• Чётких очертаний «Зеландия» не имеет. Из-за моря Фиджи нет даже намёка на цельную структуру. Отчётливо выделяются островные дуги, глубоководные желоба. На востоке – подводное Фиджийское поднятие с вулканическими островами. Если здесь и была когда-то суша, то по типу островных дуг.

В геологическом прошлом бывали на Земле континенты, не похожие на нынешние. Однако нет никаких свидетельств того, что они хотя бы частично погружались в литосферу или возникали оттуда. Поднимаются со дна океана к солнечному свету только вулканы. Так появился остров Исландия, а невдалеке от него на глазах людей вынырнул пышущий жаром островок Суртсэй.

Судя по всему, воображаемый материк Зеландия ожидает та же судьба, что и мифических земель – Атлантиды, Лемурии, Му, а также крупнейшего континента – «Южной неведомой земли», появившейся на картах ХѴІ века. Все эти открытия были закрыты.

В виде плотного и твёрдого алмаза углерод становится «самодостаточным» и не вступает в реакции. О его свойствах сочиняли легенды. Считалось, что он в огне не горит и не крошится от сильных ударов. В прошлом множество алмазов было раздроблено теми, кто пытался «ударным способом» распознавать их среди других прозрачных минералов. На сильном огне алмаз сгорает.

Благодаря своей и рекордной твёрдости, и великолепному блеску превращённый в бриллиант после огранки прозрачный крупный алмаз ценится особенно высоко. Он вполне заслуживает титул «Ваше Сиятельство», которым раньше величали высокопоставленных особ. Его называют царём минералов.

Но не этим полезен людям алмаз. Он помогает врезаться в скалы и обтачивать прочнейшие сплавы; работает на многих фабриках и заводах. Царь камней – великий труженик, чем он и ценен для людей.

Несмотря на то, что налажено производство техногенных алмазов, их происхождение в природе остаётся загадкой (есть несколько гипотез). Принято считать, что они рождаются на больших глубинах. Из Википедии следует, что большинство учёных «склоняются к магматической и мантийной теориям, к тому, что атомы углерода под большим давлением (как правило, 50 000 атмосфер) и на большой (примерно 200 км) глубине формируют кубическую кристаллическую решётку – собственно алмаз».

Как и в каких формах на огромных глубинах возникают скопления углерода, порождающие алмазы? Из графита? Но его месторождения связывают главным образом с залежами каменного угля, битумов, прошедших метаморфоз в горниле земных недр при высокой температуре и мощном давлении. Насколько мне известно, углерод не характерен для глубоких (более 100 км) недр планеты. Могут ли туда попасть фрагменты осадочных пород?.. Загадка происхождения алмаза сохраняется.

…Парадокс углерода – химического элемента, способного создавать и самые твёрдые, и самые мягкие структуры – показывает нам, людям, важнейший принцип достойного бытия. На жизненном пути надо уметь быть твёрдым и мягким, в меру общительным и замкнутым.

В природе, бывает, алмаз становится графитом, а то и графит – алмазом. Вот и с людьми нередки подобные превращения, конечно, в духовной сфере.

Из афоризмов Фридриха Ницше:

«Почему ты такой твёрдый? – сказал однажды уголь алмазу. – Разве мы не близкие родственники?

Почему вы такие мягкие? О, братья мои, так спрашиваю я вас: разве вы не братья мне?»

Одних людей даже не особенно трудная судьба деформирует, ломает, превращает в аморфное существо. Других тяжёлые испытания закаляют и укрепляют. То же характерно для жизни общества. Как сказано Пушкиным в поэме «Полтава»:

Тут уже многое зависит от достоинств и недостатков народа, а в первую очередь – правителей. Мы помним, как в ХХ веке окрепла Россия, превратившись в сверхдержаву, и как была раздроблена…

Такие сюрпризы погоды выглядят особенно странными на фоне отмечаемого учёными всеобщего потепления климата. Почему же глобальный парник дал такие трещины? Почему в Западной Европе, где снежного покрова не было, наблюдались резкие волны похолоданий?

Потому что на обширных пространствах Восточной Европы наступили холода. Потоки охлаждённого воздуха отсюда должны хотя бы временами прорываться на запад, вызывая резкую перемену погоды. На границе холодных и тёплых фронтов обычно выпадает много осадков, и если побеждает холод, то естественно обилие снега, а не дождя.

Значит, если в Восточной Европе рано установился снежный покров и усиливаются холода, то на Западе следует ожидать в декабре неожиданных ненастий, резких похолоданий и сильных снегопадов.

Об этом не подумали специалисты, которые прогнозируют погоду на недели вперёд. Не помогли им скоростные компьютеры и метеоспутники. Не учли связь раннего снежного покрова в Восточной Европе с резкими похолоданиями и снежными заносами на Западе.

Учтя эту закономерность, посоветовали бы своим правительствам готовиться к ненастью. Удалось бы избежать многих бед. Конечно, прогноз не мог быть точным. Всегда есть вероятность, что устойчивые западные ветры от тёплого Гольфстрима оградят Западную Европу от резкого похолодания и обильных снегопадов.

Бактерии, растения и в целом живые организмы наращивали биомассу так интенсивно, что она не успевала разлагаться, оставаясь в виде осадков в озёрах, болотах и речных долинах, на морских мелководьях. Работал геохимический механизм, который выкачивал углекислый газ из атмосферы, переводил его в органические соединения и содержащие кальцит (обогащённые угольной кислотой) раковины и горные породы.

Современный ледниковый период начался с Южного полушария. На Антарктиде, расположенной у полюса и окружённой океаном, не менее пяти миллионов лет назад сформировались мощные ледники, а вокруг неё – зона айсбергов. Понижение уровня Мирового океана и похолодание его вод благоприятствовали глобальному похолоданию.

В Северном полушарии вокруг полярного океана сгрудились гигантская Евразия, Северная Америка и крупнейший остров планеты – Гренландия…

С ним всё вроде бы ясно. Он горист, расположен близ полюса и омывается тёплым течением Гольфстрим, поставлявшим влажный воздух («пищу») ледникам. Лёд и снег отражают солнечные лучи, а углекислого газа в местном воздухе ничтожно мало. В центре острова отмечены самые низкие температуры Северного полушария.

Другой полюс холода – в Северо-Восточной Сибири – находится в зоне тайги, даже не тундры. Ледников здесь нет. Над этим следовало бы задуматься тем, кто полагает, будто для великого оледенения вполне достаточно общего понижения температуры.

Обширные территории с низкими среднегодовыми температурами – на севере Сибири и Канады. Но там осадков выпадает мало, преобладает невысокий рельеф, а растения «впитывают» солнечную энергию и создают осенью условия для увеличения в воздухе парниковых газов из-за окисления органики. Если бы здесь осенью и зимой накапливалось много снега, горы были выше, а лето не было таким сухим и жарким, то могли бы возникнуть ледники. Сливаясь, они захватывали бы новые территории, образуя огромные массы и растекаясь под собственной тяжестью.

Примерно по такой схеме формируются покровные ледники. В них содержатся триллионы тонн замёрзшей воды, и количество это постоянно растёт. Белый покров, отражая солнечные лучи при обедненном парниковыми газами воздухе, создаёт зону летних низких температур. Теперь даже дожди не размывают лёд, а способствуют его накоплению.

Возникает механизм «перекачки» воды из Мирового океана на сушу, где она сохраняется в твёрдом виде. Скопления льда вызывают сначала местное похолодание, а затем и глобальное. Последнему благоприятствует общее уменьшение альбедо (отражающей способности) поверхности земного шара. Территории, прежде занятые лесами, болотами, лугами, покрыты льдом; айсберги, поступающие в океан, охлаждают его воды.

Уровень Мирового океана снижается на десятки метров из-за того, что вода из него в огромном количестве перешла на сушу в виде льда.

30—40 млн лет назад у Северного полюса был Неледовитый океан. Атмосфера была тёплой и влажной, с обилием парниковых газов (к их числу относится водяной пар). Оставим вопрос о механизме перемещения материков (а не гипотетических плит). Главное, что, согласно реконструкциям палеогеографов и палеонтологов, Северная Америка и Евразия двигались на север.

На суше продолжали накапливаться залежи угля и торфа. Огромные массы углерода переходили из воздуха в земную кору. Снижалась в атмосфере концентрация «парниковых» газов, задерживающих тепловой поток отражённой солнечной энергии. От этого глобальный климат становится холодней.

Влажные воздушные массы из Неледовитого океана поступали на север Евразии и Америки, подпитывая зарождающиеся ледники. На месте Белого и Балтийского морей находилась суша, Скандинавия и Кольский полуостров были значительно выше, чем теперь (они были придавлены ледниками, а ныне «всплывают»). Накопившиеся массы льда начали стекать с гор в низменности, расползаясь под собственной тяжестью; под нагрузкой они ведут себя как пластичное вещество.

Происходило не только глобальное похолодание, но и уменьшалась активность Биосферы. Сокращались зоны обитания растений и животных из-за распространения ледников. Сформировалась система с обратной связью: чем больше становились ледники, тем значительней это сказывалось на снижении температуры в регионе (а затем и в глобальных масштабах), а оно в свою очередь способствовало накоплению и сохранению льда.

Снижался уровень Мирового океана, уменьшалась его акватория, увеличивалась территория суши. Это тоже способствовало глобальному похолоданию.

Наконец, ледники захватили столько земного пространства, сколько могли отстоять в борьбе с лучистой солнечной энергией, поступающей в средние широты. Наиболее протяжённые ледники достигали зоны широколиственных лесов. В Северной Америке они вторглись на юг особенно далеко из-за обилия питающих их атмосферных осадков.

Итак, великие ледники в Северном полушарии возникли по ряду причин. Одна из главных (в науке она остаётся незамеченной) – накопление в земной коре залежей горючих ископаемых. Углерод в огромном количестве перешёл из атмосферы в земную кору. Тропосфера стала задерживать меньше отражённых тепловых лучей. Началось общее похолодание.

Тогда возникает загадка: почему великие покровные ледники, достигнув предела величия, стали деградировать?

Они захватили огромные пространства на суше и на море, добились глобального успеха. Вся занятая ими территория и акватория отражала в космос колоссальное количество солнечной энергии, а в атмосфере было мало углекислого газа и водяного пара. Сократилась акватория Мирового океана. «Ледяная короста» должна была сохраняться!

Учёные ссылаются на кривые Миланковича, ничего не объясняющие. Они показывают только периодическое поступление на Землю чуть больше или чуть меньше лучистой солнечной энергии. Так происходит всю геологическую историю, а ледниковые периоды были редко.

Надо иметь в виду: Земля отражает в космос бόльшую часть солнечной энергии. Если общее её количество будет чуть меньше – не так уж это существенно. Тем более когда в воздухе минимум «парниковых газов».

В Европе покровные ледники, питаясь испарениями Атлантического и Неледовитого океанов, дотягивались до широты Киева, а в Северной Америке – до Нью-Йорка. А на полюсе холода Евразии, в Якутии, ледникового покрова не было, хотя среднегодовая температура в Якутске –8,8 °С, значительно ниже, чем в средней полосе Европы и Америки. Даже такие холода менее существенны для ледников, чем снежные зимы.

Одно уже это показывает, что ритм оледенений не зависит от незначительных колебаний температуры в циклах Миланковича.

Итак, отдельные ледяные реки превращаются в ледяные моря площадью в миллионы квадратных километров при обильном питании атмосферными осадками.

Вода из Мирового океана перекачивается на сушу, где сохраняется в твёрдом виде. Скопления льда вызывают сначала местное похолодание, а затем и глобальное. Этому благоприятствует общее уменьшение альбедо поверхности земного шара: территории, прежде занятые лесами, болотами, лугами, озёрами, покрываются льдом и снегом. Множество айсбергов охлаждают воды океана, отражая солнечные лучи.

На шельфы, прибрежные мелководья наползают ледники. Общая площадь Мирового океана значительно уменьшается по этой причине, а также из-за понижения его уровня на многие десятки метров. А чем меньше поверхность Мирового океана, тем сильней охлаждается поверхность Земли.

Почему же ледники деградировали?

Подобно живым организмам, им требуется питание. Исходя из этого, приходишь к парадоксальному выводу: они стали чахнуть и погибли из-за своего величия, непомерного распространения!

Из-за низкого уровня Мирового океана прекратился приток тёплых вод в Полярный океан. В него сползали ледники, а из-за общего похолодания он сплошь покрылся льдом. Став Ледовитым, он уже не подпитывал покровные ледники, да и Гольфстрим изменил своё течение. В центрах оледенения почти вовсе не выпадало осадков. А на южных окраинах ледяного покрова тепло стало побеждать, отвоёвывая всё новые территории.

Наступила «геологическая весна». Чем больше территорий освобождалось ото льда, тем сильней нагревалась земля, больше выходило из почв и вырабатывалось растениями и бактериями парниковых газов, теплее становился климат. Водно-ледниковые потоки и обширные озёра способствовали дальнейшему потеплению.

Повышался уровень Мирового океана, моря затопляли шельфы, тёплые морские течения вторглись в Ледовитый океан. Наступало «геологическое лето». И вновь – сказывается обратная связь: чем меньше владения ледников, тем более это способствует потеплению климата. Ведь Северный Ледовитый океан не давал питания ледникам.

Но что заставляло после «геологического лета», когда в Северном полушарии полностью таяли покровные ледники, снова приходить геологическому сезону похолодания и нового их рождения и роста?

Сказывались превращения заполярного океана.

За несколько десятков тысячелетий в период «геологического лета» Полярный океан вновь стал Неледовитым. С его поверхности при значительном испарении влажный воздух вновь стал поступать на близлежащие материки.

К этому времени земная кора, доселе придавленная ледниками, «всплыла» на подстилающем её пластичном слое астеносферы. Скандинавские горы стали высокими, и на них опять появились ледяные шапки. Постепенно растекаясь – при обильной подпитке атмосферными осадками, – они вновь пошли в наступление, захватывая всё более обширные территории…

Началось новое оледенение по старому сценарию.

Обратим внимание на особенность «геологической весны». В заключительной её фазе, когда на освобождённых ото льда территориях возрождается растительный покров, на его образование используется немалая часть атмосферного углекислого газа. Значит, должно произойти временное похолодание, но сравнительно небольшое.

Возможно, этим объясняется то, что потепление шло не равномерно, а с некоторыми спадами. Вполне вероятно также влияние изменений тёплого течения Гольфстрим.

Значительно позже, на исходе «геологического лета» (межледниковой эпохи), наступает дефицит двуокиси углерода в воздухе: значительная часть этого химического элемента будет находиться в земной коре в виде залежей торфа как наследие озёрного этапа. А это способствует похолоданию…

Ныне Северный Ледовитый океан поставляет на континенты мало влаги. Но в прошлом он не был покрыт льдом, а воды его были теплее. Тогда и возникли великие ледниковые покровы в Северном полушарии. Это обстоятельство не учитывают палеогеографы. А оно имеет колоссальное значение для понимания динамики климата в прошлом и будущем.

Почему ледники растут медленно, а деградируют быстро? Потому что не могут быстро накопиться миллиарды тонн льда. С учётом летнего испарения, таяния и уплотнения в год на леднике добавится примерно 5 см льда. Чтобы образовался покровный ледник средней толщиной 1 км, потребуется 20 тысячелетий.

Деградируют покровные ледники из-за своего чрезвычайного распространения, когда Северный океан скован льдом, сокращена акватория Мирового океана, уменьшено испарение с его поверхности. Главный регулятор циклов оледенения – Северный океан.

В периоды потеплений он, освобождённый от ледяного панциря, питает великие ледники. Потепление вызывает оледенение. Конечно, при некоторых дополнительных условиях.

Судя по всему, «парниковый эффект» 4 миллиарда лет назад был выражен значительно сильнее, чем ныне. Однако повышенная облачность ослабляла воздействие и без того «слабого Солнца».

Итак, данный парадокс или, точнее, противоречие двух независимых научных исследований, свидетельствует о том, что одно из них пришло к неверным выводам. Какое? Наиболее вероятно – мнение большинства астрофизиков. Солнечная система и, по-видимому, Вселенная более стабильна, чем предполагает самая популярная в наше время космогония Большого взрыва.

Казалось бы, всё прояснилось: Земля имеет форму эллипсоида вращения. Такая фигура получается, если быстро вращается вокруг своей оси шарообразное пластичное тело. Однако учёные продолжали добывать и обдумывать новые факты. Очередной сюрприз преподнёс им простой прибор – маятник.

В конце ХVIII века выяснилось, что маятник, перенесённый из средних широт на экватор, замедляет свои качания на 2,5 секунды в сутки. Значит, его вес уменьшается. Это можно объяснить тем, что Земля сплюснута у экватора (имеет форму лимона). Нашлось и другое объяснение: сказывается влияние центробежных сил вращения планеты.

Чтобы окончательно избавиться от сомнений, проводили всё новые опыты. Вновь природа преподнесла сюрприз: маятник на Бонинских островах Тихого океана делал в сутки на 14,2 качания больше, чем предполагалось по расчётам, основанным на эллипсоидной форме Земли! На острове Святой Елены число «лишних» качаний составило 10,3. И так – почти на всех океанических островах.

Теория не вязалась с фактами. В таких случаях либо уточняют факты, либо меняют теорию. Форма нашей планеты оказалась более всего похожей на двуосный эллипсоид вращения, с дополнительными искажениями.

Поверхность океана (включая острова) расположена ближе к центру планеты, чем это предполагалось раньше. Хотя отклонения от идеального шара невелики, учёные во имя точности решили не называть фигуру Земли шаром. В 1873 году немецкий математик и физик Иоганн Листинг предложил название – «геоид». Оно, по сути, ничего не объясняет.

Земля немножко сплюснута у полюсов из-за вращения. Расстояние от центра до экватора 6378 км, а до полюсов 6357 км (другие отклонения от идеального шара значительно меньше). Северный полюс планеты чуть приподнят по отношению к южному полюсу. Получается фигура, напоминающая рисунок сердца. Появилось новое название: «кардиоид» (подобный сердцу).

Однако до сих пор нет убедительного объяснения формы геоида-кардиоида.

Отклонения формы Земли от идеала могут быть ещё и от горизонтальных смещений материков (о чём догадывался ещё Чарлз Лайель), а в ледниковые периоды – из-за перемещения воды в виде льда на материки и понижения уровня Мирового океана на сто и более метров.

Всё это влияет на колебания оси и скорости вращения планеты. Высокая вязкость каменной плоти планеты приводит к тому, что изменения в её форме проявляются за долгие сроки.

Очертания суши и моря в разные геологические эпохи менялись, порой все континенты составляли единое целое, раскалывались, расходились и снова сближались. Мы сейчас наблюдаем один из многих вариантов лика Земли. Меняется и форма нашей планеты. Поэтому название «геоид» имеет в виду ещё и неопределённую форму, изменчивую со временем.

А вообще-то, Земля – шароид.

В этом (и во многом другом) наша планета подобна живому существу. На одном полушарии преобладает океан, на другом – континенты. Чаще всего на противоположной стороне планеты против океана находится континент (или прибрежная шельфовая зона, его окраина). На Северном полюсе океан, а на Южном – континент.

Какая сила сохраняет диссимметрию Земли? По мнению В.И. Вернадского, это – живое вещество, которое вводит «в физико-химические процессы земной коры световую солнечную энергию». Поэтому «слои планеты – глубже 1000 км… никоим образом не проявляются в каких бы то ни было геологических явлениях».

Диссимметричен и наш мозг: одно полушарие преимущественно рассудочное, другое – эмоциональное (в упрощённой схеме). На планете системой памяти и активной переработки информации являются континенты (и в мозге, и на планете функции полушарий частично перекрещиваются).

Континентальная кора более мощная, пёстрая по составу, разбитая разломами на сравнительно небольшие подвижные глыбы и геоблоки. Океаническую кору можно разделить на огромные более или менее плоские сравнительно однородные плиты.

Гигантская масса осадочных горных пород и их производных (в частности, гранитов), а также месторождений полезных ископаемых на континентах связаны с деятельностью живых организмов. Именно они устойчиво поддерживают диссимметрию, насыщая континентальную каменную оболочку солнечной энергией.

Мировой океан тоже поглощает солнечную энергию. Но она идёт почти исключительно на нагревание воды и воздуха, то есть на самые простые нужды. Так распределяются функции полушарий Земли. Они дополняют друг друга.

Намечается интересная связь диссимметрии земной коры с познанием нашей планеты.

В науках о Земле многое зависит от региона, который берётся за основу исследования. У специалистов, изучающих континенты, складывается система взглядов, далеко не во всём совпадающая с идеями исследователей океана. Это с полной очевидностью обнаружилось во второй половине прошлого века.

До этого абсолютный перевес имело познание суши. Были выработаны основы геологии. И тут заявили о себе исследователи дна Мирового океана. Они предложили свою гипотезу: глобальную тектонику плит литосферы.

Её авторы, надо отдать им должное, были осторожны в своих утверждениях. Американский геолог Г. Хесс, обсуждая историю океанов, признал: «Вряд ли можно ожидать, что справедливыми окажутся все выдвинутые автором многочисленные предположения». (Некоторые из этих предположений до сих пор вызывают сомнения.) Американский геофизик Р. Диц: «Концепция, выдвигаемая нами, – её можно назвать теорией раздвигания океанического дна… является в значительной мере интуитивной».

Однако в перестройку, когда охаивали всё советское, академик В.Е. Хаин в газете «Правда» утверждал, будто советская геология отстала от западной, а тектоника плит – «ведущая геологическая теория», научная революция в науках о Земле.

Почему должна быть одна ведущая теория? Куда она завела геологию за полвека? Стали точней прогнозы землетрясений и цунами? Нет. Успешней открывают месторождения полезных ископаемых? Нет.

Ныне в науках о Земле благодаря рекламе абсолютное преимущество получила гипотеза, основанная на изучении океанического дна. Это похоже на то, если бы в познании учёные опирались не на факты и рациональное мышление (привилегия левого полушария и новой коры мозга), а на эмоции, художественные образы, полёт воображения. Кстати, тектоника плит завораживает обывателей и специалистов красочными компьютерными моделями, имеющими весьма условную связь с реальностью.

В.И. Вернадский необычайно прозорливо подсказал: «Причину отсутствия гранитной оболочки под Тихим океаном нужно искать… в геологической истории континентов».

Литосфера континентов несравненно сложней по составу и структуре, чем подобная плитам тонкая кора дна океана. Почему на базальтовом ложе Мирового океана залегают осадки, но не образовалась хотя бы тонкая корочка гранитных пород, столь характерных для континентов?

По моему мнению, как было уже сказано, причина в том, что дно океана закрыто от лучей Солнца мощным пластом воды. Вдали от берегов глубины океана пустынны. Животный и растительный мир здесь скуден.

Повторю: лучистая энергия движет геохимические круговороты литосферы на континентах. В этот обмен веществ вовлечены атмосфера, природные воды, земная кора, живые организмы. Горные породы дробятся, перерабатываются, насыщаются энергией, обогащаются химическими элементами. В недрах они преображаются и вновь выходят на поверхность для нового цикла переработки.

Таков упрощённый механизм геохимической эволюции Биосферы. Ничего подобного не было бы на гладкой, как шар, Земле. Как говорил французский физик Пьер Кюри: «Диссимметрия творит явления». В этом – благо несовершенства.

…Фаэтон, сын бога Солнца Гелиоса и смертной женщины, отважился занять место отца в солнечной колеснице. Небесные кони помчались привычным путём, поднимаясь к зениту. Ощутив неумелость руки человека, рванулись в сторону. Солнце заметалось по небу. Когда оно приближалось к Земле, вспыхивали леса и дома, гибли звери и люди. Когда отдалялось – наступали холода. Гелиосу пришлось насмерть поразить несчастного Фаэтона и взять бразды правления солнечной колесницей в свои руки.

Легенда Древней Греции предостерегает людей от стремления самовольно управлять природными процессами, которые подчинены высшим законам.

Повторю: замечательные достижения мысли и техники были достигнуты за счёт покорения народов и природы, за счёт обеднения и опустошения окружающей среды. Цивилизация не продолжает на более высоком уровне деятельность живых организмов (биогенез), как предполагал В.И. Вернадский, а осуществляет техническую деятельность (техногенез).

Этот процесс направлен на удовлетворение потребностей человека. Биосферу замещает, разрушает, загрязняет Техносфера, глобальная область технической деятельности. В ней на создание и работу техники расходуется в 500 раз больше материалов и энергии, чем на непосредственные нужды людей. Экономика исходит из потребностей техники, «бизнеса», а не людей и Биосферы.

…В земной природе развитие сложных систем, организмов идёт за счёт «даровой» солнечной лучистой энергии, а «отходы» полностью перерабатываются. В Техносфере энергия и материалы добываются за счёт Биосферы с разнообразными вредными отходами.

Материальный прогресс общества сопровождается регрессом естественной среды обитания. Это даже не парадокс, а симптом неминуемой катастрофы.

По его словам, в живом существе создаётся «порядок из порядка». Часовой механизм тоже отвечает этому принципу. Сходство их в том, что организм «тоже построен вокруг твёрдого тела – апериодического кристалла, образующего наследственное вещество, не подверженное в основном воздействию беспорядочного теплового движения».

Различие принципиальное: наследственная молекула чрезвычайно сложно организована, и каждая её часть – «это не грубое человеческое изделие, но прекраснейший шедевр, когда-либо достигнутый по линии господней квантовой механики».

Учёный восхищался сложностью «изделия» природы. Откуда же возникла эта сложность? Часовой механизм создал человек. Значит, живой организм создан каким-то сверхразумом? На это потребовалось много времени с нашей точки зрения. Для Биосферы масштабы времени иные, и то, что для нас год, для неё, быть может, тысячи или миллионы лет.

Так мы приходим к реальной теории относительности. Суть её проста:

Свойства тел меняются в зависимости от принятого масштаба времени и пространства.

По этой причине один и тот же объект может быть твёрдым или пластичным, живым или неживым. Время не растягивается и не сжимается, оно не резиновое.

Каждое реальное тело имеет собственные хронометры, свои особенности существования. Многое (если не всё) зависит от среды и от того, в каком масштабе времени рассматривается объект. Надо только преодолеть наши обыденные представления, а также склонность выдавать геометрические преобразования за реальные процессы.

Анри Пуанкаре в лекции «Пространство и время» (1912) подчеркнул: «То, что недоступно измерению, не может быть и объектом науки. Но измеримое время по существу тоже относительно» (подобно пространству).

Он привёл пример: «Если бы все процессы в природе замедлились и если бы то же самое произошло с нашими часами, то мы бы ничего не заметили; это произошло бы при любом законе замедления, лишь бы оно было одним и тем же для всех решительно процессов и для всех часов. Таким образом, свойства времени – только свойства часов, подобно тому, как свойства пространства – только свойства измерительных приборов».

Пуанкаре был выдающимся математиком, физиком, астрономом, философом. Но его мысленный эксперимент, призванный доказать, будто время и пространство сводятся к свойствам измерительных приборов, некорректен. Имеются в виду абстрактные геометрические образы (то же относится к теории относительности Альберта Эйнштейна), вне материальной реальности.

Если вращение Земли вокруг своей оси и вокруг Солнца вдесятеро ускорится, во столько же раз сократятся сутки и продолжительность года, механические часы станут идти в десять раз быстрее и формально вроде бы ничего не изменилось…

Как бы не так! Помимо полной разбалансировки биологических часов, резко ускорится скорость ветра, течение рек, подмыв берегов, движения земной коры… Глобальная катастрофа! Как этого не заметить?

Кроме относительных мер длины или длительности, есть абсолютные показатели. К ним относится сила гравитации, взаимодействия масс. Если диаметр Земли увеличится вдесятеро, это будет соответствовать тысячекратному увеличению массы! И наша масса возрастёт в тысячу раз. Сила тяжести приплюснет нас к Земле.

Увеличение (уменьшение) линейных размеров ведёт к увеличению (уменьшению) объёма – в кубической пропорции. Из-за различий изменения площади поверхности и объёма (значит, и массы) пылинки тяжёлых веществ парят в воздухе. Химическая активность объектов возрастает при их дроблении благодаря увеличению суммарной поверхности частей (химические взаимодействия зависят от поверхностных свойств тел).

Сопоставлять объекты с позиций математики допустимо лишь в виде игры ума и без долгих размышлений.

Реальное пространство меняет свои свойства в зависимости от масштабов.

Поэтому, как мы уже выяснили, крупные небесные тела (звёзды, планеты) округлы: их форма определена силами тяготения. Астероиды, метеориты – угловаты: при небольшой массе форма небесного тела зависит от кристаллических сил, от внешних воздействий.

Мы привыкли, что время имеет, в отличие от пространства, одно лишь измерение – линию, направленную из прошлого в будущее. Казалось бы, в этом случае не должна проявляться диспропорция. Однако скорость и характер процессов заметно меняются от выбранных интервалов времени.

Можно безболезненно опустить палец в кипяток на долю секунды. Если интервал будет в 100 раз больше, получим ожог. Эффект двух опытов, отличающихся только длительностью, принципиально разный.

Струя воды от резкого удара раскалывается, как сосулька; большой массив льда течёт под собственной тяжестью. В масштабе миллионных долей секунды вода тверда, а газ, в зависимости от плотности, будет либо подобен жидкости, либо твёрдым. Прыгнуть плашмя в воду с высоты 2 м безопасно, а с высоты 20 метров…

Для нас частицы, живущие миллиардные доли секунды, по сути – мнимые объекты. Мы можем согласиться с их существованием (мнить их). Переводя эти образы в свои привычные масштабы, получаем нечто, лишь условно отражающее качества этих реальных объектов.

Молекула ДНК в краткий промежуток времени похожа на молекулы некоторых распространённых в земной коре сложных силикатов. Химическое их различие не принципиальное: у одних углеродная основа, у других кремнёвая. Поведение этой молекулы за чуть более долгий срок раскрывает её необычайность, обмен атомами с другими молекулами. Она – организатор сложнейших процессов в сложно организованной среде клетки.

Принято считать, что живые организмы Земли существуют на неживом субстрате. Из этого исходили многие мыслители. В.И. Вернадский исследовал Биосферу (слово с маленькой буквы; имеется в виду область современной жизни) как сложно организованную среду, в которой находится живое вещество. Назвать её организмом он не решался.

В масштабе геологического времени – многих тысяч и миллионов лет – Биосфера проявляет себя как глобальный организм. Каменная оболочка, как мы выяснили, только по недоразумению называется земной корой. Она больше напоминает кожный покров живого существа.

Если перейти к геологическим масштабам времени, мы увидим (мысленно): растут в подземных пустотах кристаллы, подобные травинкам, грибам, плесени, цветам. Центральные части многих гор выпирают из недр; они вырастают как бы изнутри. Наиболее беспокойные горные страны подобны штормовому морю: на несколько километров вздымаются каменные волны, а между ними зияют провалы.

Моря перекатываются по неспокойной, мерно или судорожно дышащей, колеблющейся поверхности Земли, переливаясь из одного понижения в другое или вовсе покидая пределы суши. Континенты и острова, как сошедшие с якоря баржи, пускаются в путь, сдвигаясь или расходясь, медленно разворачиваясь.

Мудрено разглядеть реки: слишком быстро перемещаются русла, накапливая осадки. Зато ледники выглядят, как горные потоки: с перекатами и ледопадами, быстрым течением у поверхности и на стремнине и замедленным по бортам и возле дна. А в наших привычных масштабах времени лёд – кристаллическая горная порода, не очень плотная и прочная.

Инертнее ведут себя более прочные кристаллические породы. Как отметили канадские геофизики Д. Джекобс, Р. Рассел и Д. Уилсон, такие термины, как «жёсткий» и «жидкий», имеют смысл только в том случае, если определяется интервал времени, в течение которого прикладывались напряжения: «Геологическое поведение Земли может быть различным при напряжениях, прикладываемых в течение различных интервалов времени».

Эффект масштаба (парадокс реальной теории относительности!) имеет принципиальное значение. Привычное выражение «каменная твердь», верно отражающее наш личный опыт, в геологических масштабах неприемлемо. Для протяжённости, измеряемой в тысячах и миллионах лет, следует говорить о «каменной хляби».

Скальные горные породы кажутся нам олицетворением прочности. Именно – кажутся, ибо такое мнение оправдано относительно наших привычных масштабов времени.

Согласно одной из геофизических классификаций, выделяются короткие напряжения, промежуточные и продолжительные. Короткие длятся не более 4 часов. По отношению к ним вещество земной коры ведёт себя как твёрдое упругое тело и раскалывается (ломается) при сильных нагрузках.

Промежуточные напряжения продолжаются от 4 часов до 15 тысячелетий, и на них земная кора реагирует в одних случаях как твёрдое тело, в других – как жидкое.

Продолжительные напряжения длятся 15–20 тысячелетий. Все материалы в таком диапазоне воздействий проявляют свойство пластичности или текучести. Только на земной поверхности породы, не подверженные постоянному давлению, остаются твёрдыми.

Убедительно проявляется этот эффект в разных масштабах времени для воды, смолы и стекла. При комнатной температуре эти вещества имеют вязкость: 10–2, 108 и 1022 пауз соответственно. Для нас вода текучая, смола – слабо пластичная, стекло – твёрдое.

Если для каждого вещества определить другой интервал времени, то и механические свойства окажутся иными. Стекло под давлением проявляет пластичность за миллионы лет. Смола в масштабе тысячелетий теоретически должна проявлять текучесть. На практике она каменеет (янтарь, например). Сказываются химические процессы.

Такова подлинная относительность свойств реальных тел в разных масштабах времени. Об изменениях масштабов пространства мы уже говорили. Увеличив в 10 раз человека, получим великана весом в десятки тонн. Угловатый астероид диаметром в километр, увеличенный в тысячу раз, превратится в круглую планету.

Наша планета в масштабах тысячелетий превращается в подобие капли, витающей в космосе. Её форма постоянно вибрирует, хотя и в малых пределах, из-за изменения скорости вращения, гравитационных воздействий извне, движения материков.

Вообразим существо, которое за секунду проходит свой жизненный путь. Десятитысячная доля секунды для него равнозначна одному нашему дню. Мы будем для него неподвижными монументальными сооружениями. Воздух (при соответствующих масштабу скоростях передвижения) станет вязким и более плотным, чем нам представляется вода. Солнце остановится, вода уподобится камню. Для него откроются многие колебательные движения, нашему уху и осязанию недоступные.

Личный опыт выдуманного нами существа ограничил бы для него возможности познания будущего. Даже на одну секунду вперёд предсказать события ему трудно. Потребовался бы опыт многих поколений, чтобы выявить законы движения небесных светил, смену дня и ночи.

Этот мысленный эксперимент не предполагает мыслящих существ с такой длительностью жизни. Он призван наглядно показать эффект разных интервалов времени.

Теперь вообразим существо, живущее миллионы лет. Для него предсказания на несколько лет вперед соответствовали бы нашему проникновению в будущее на секунды, минуты. Оно воспринимало бы как привычную реальность осреднённые характеристики различных явлений: среднегодовые нормы осадков и колебания уровня озёр или рек.

Степень предопределённости различных явлений неодинакова. Многие события, которые мы не в силах предугадать (землетрясения, крупные колебания климата и т. п.), для этого существа были бы, возможно, предсказуемыми.

…Многие миллиарды лет живёт Биосфера – наша прародительница, которую одухотворяют энергией лучи Солнца. Она, как мы знаем, обладает свойством живого организма. Но мы, люди, до сих пор не можем наладить с ней диалог и сотрудничество.

Советский геоморфолог А.С. Девдариани писал: «За много сотен миллионов лет до появления не только человека, но и вообще жизни, на Земле по существу начал работать передатчик грандиознейшей из всех известных в настоящее время систем передачи информации. Как в любых других системах связи, этот передатчик состоит из блока кодирования и запоминающего устройства. В блоке кодирования события геологического прошлого преобразовывались посредством геологических процессов в сигналы, которые поступали на хранение в запоминающее устройство – земную кору».

Выходит, литосфера – часть глобальной интеллектуальной системы Биосферы. В целом это – геоинтеллект, способный не только распознавать сигналы, но и накапливать информацию.

Деятельность нашего мозга немыслима без окружающей среды. Не значит ли это, что и она обладает разумом? Многие мыслители древности склонялись к такому мнению. Эмпедокл: «Всё одарено разумом; и не только животные, но и растения». Гераклит: «Человек неразумен и… умом обладает только окружающая его среда».

Память Земли хранит следы множества событий, произошедших на ней и в Солнечной системе. Оставили свой след и дождь, прошедший триста миллионов лет назад, и бег двуногого ящера по берегу исчезнувшего моря. Страницы каменной летописи образуют целые серии с последовательным залеганием слоёв, как в обычной книге.

Чтобы выяснить прошлое Биосферы, геолог расшифровывает информацию, заключённую в горных породах. Способна ли сама Божественная Гея пользоваться своей памятью? Или это лишь аллегорический оборот, предполагающий чтеца каменной летописи – человека?..

Остановимся на этом вопросе. О том, как может мыслить Биосфера, я не могу себе представить. Не потому ли, что её разум значительно превосходит мои умственные способности?

Таков ещё один парадокс реальной теории относительности: то, что в наших обыденных масштабах времени предстаёт как среда обитания, в действительности – глобальный организм, обладающий своим непонятным для нас интеллектом. Общаться с нами он способен только в своих масштабах времени, с поколениями людей. За безобразия, творимые в животворном лоне Биосферы, расплачиваются потомки.

Что же предприняли математики-конструктивисты? Придумали новые аксиоматики теории множеств, например:

• в теории Цермело-Френкеля просто запретили строить множество всех множеств, в том числе и “расселовское”;

• сам Рассел разработал теорию типов, где простой элемент имел порядок 0, множество простых элементов – порядок 1, множество множеств простых элементов – порядок 2 и т. д. В этой теории исключено существование множеств, включающих себя в качестве элемента.

• в аксиоматике Неймана – Бернрайса – Гёделя вообще провернули “финт ушами”, а именно назвали множество всех множеств “классом”, попутно объявив, что оно само не является множеством и не является элементом какого-либо класса.

Если невозможно отнести парикмахера ни к одному из классов “бреются сами” и “не бреются сами”, значит, его нужно включить в третий класс – “не бреются”…

И теперь парикмахеру суждено умереть бородатым» (Джастмэн).

Решение радикальное, но только если задача упрощена и нет запрета на бородатость. А если всем деревенским мужикам требуется быть бритыми (то есть класс «не бреются» запрещён), то условный парикмахер не должен иметь бороду.

На мой дилетантский взгляд, можно придумать ещё два варианта.

Когда логическую задачу переводят на обыденный язык, не в абстрактной, а в конкретной форме, скажем, «парадокса брадобрея», возникают дополнительные аспекты, например, проблема выбора. У неё есть решение.

Из двух запретов («никому нельзя иметь бороду» и «брить только тех, кто не умеет бриться») один можно признать менее строгим, чем другой. И тогда остаётся из двух зол выбрать наименьшее. Тут и пригодится, например, способ Джастмэна.

Сам по себе парадокс Рассела как логическая задача доказывает существование неопределённости как третьего варианта дилеммы нормальных и ненормальных множеств. Понятие неопределённости чрезвычайно важно использовать в поисках истины.

Стремление непременно дать чёткое однозначное решение сложной и не вполне понятной проблемы резко ограничивает творческую мысль. Так произошло, на мой взгляд, с гипотезой Большого взрыва, теорией относительности, глобальной тектоникой плит и некоторыми другими идеями, превращёнными в догмы.

Нет никаких оснований складывать воображаемые 2Х и Х/2. В реальности у каждого есть лишь один конверт, в котором может быть только одно из двух. И в том и в другом случае вероятность того, что попадётся один из этих вариантов, равна 1/2. Так что меняться нет никаких математических и логических оснований.

Мораль этого парадокса: не надо мудрствовать лукаво, когда есть простой и надёжный метод.

Переходя от теоретической логики к материальной реальности, вспомним о том, что встречаются в природе, хотя и чрезвычайно редко, парадоксальные белые вороны. Об их существовании можно узнать двумя способами. В первом случае надо искать воронов, ведя им учёт, в результате чего можно в конце концов наткнуться на белую особь этого вида.

Возможен другой вариант. Вести наблюдения в природе, особо не выделяя воронов. При этом есть немалая вероятность того, что встретится белый ворон. Вряд ли в таком случае потребуется больше усилий, чтобы его встретить, чем в первом варианте. И там, и тут приходится полагаться на счастливый случай. Однако значительно расширяется интеллектуальное пространство, и можно будет обнаружить немало интересного кроме белого ворона.

Есть ещё один поучительный аспект утверждения «все вόроны чёрные». В процессе его проверки вряд ли быстро встретится белый ворон. Чем больше будет встречено чёрных воронов, тем больше будет укрепляться мысль, что исходный постулат абсолютно верный. Но вдруг после тысяч подтверждений возникло одно опровержение: обнаружен белый ворон.

Конечно, не исключено, что чёрного ворона специально покрасили в белый цвет, или что он угодил в белую краску, или это вовсе не ворон… Если все сомнения будут сняты, останется один достоверный факт против многих тысяч столь же достоверных фактов.

Учитывая формальное соотношение «за» и «против», можно пренебречь единственным фактом, «не вписавшимся» в общую картину. Однако в науке именно этот один факт имеет больший вес, чем тысячи подтверждений. Он открывает возможность для новых нетривиальных идей.

А в «Гранд-отеле Гильберта» количество комнат и с чётными номерами, и с нечётными не меньше общего числа комнат. Это противоречит здравому смыслу, ибо бесконечность остаётся вне нашего личного и коллективного опыта. Для нас она – нечто умозрительное, предполагаемое.

…Поговорка: всему есть предел. Бесконечность запредельна. Что там, за пределом, никто не знает. Надо догадываться, фантазировать, предполагать. Но почему – надо? Только потому, что хочется. Ограниченный ум человека не желает признавать ограничений. (Ещё один парадокс.)

На взгляд дилетанта, следовало бы вместо бесконечности или, пожалуй, в связи с ней, признать неопределённость как одну из философских, логических и математических категорий.

В таком случае не надо в придуманном Гильбертом Гранд-отеле пересаживать бесконечное множество постояльцев, что требует бесконечно много времени. Достаточно признать, что номеров в гостинице так много, что и сосчитать не удаётся. Наверняка найдётся место для ещё одного или даже многих клиентов, тем более что часть номеров неизбежно освобождается по разным причинам.

Как бы ни были увлекательными и парадоксальными игры с бесконечностью, приходится признать, что они основаны на вере, а не на фактах и знаниях, которые не бесконечны.

Какое же число будет последним – чётное или нечётное?

«Проблема в том, что последнего натурального числа в природе не существует по определению. То есть лампа будет либо выключена, либо включена, однако узнать об этом нет никакой возможности! Парадокс!»

Такое объяснение, мне не вполне понятное, из Интернета. Как мне представляется, интервал между включением и выключением лампы будет стремительно сокращаться, приближаясь к двухминутному рубежу всё более медленно, но так и не достигнув его.

Однако наблюдатель, не дожидаясь конца этого бесконечного сходящегося ряда, ровно через 2 минуты прекратит эксперимент. Перед этим включение и выключение чередовались с огромной скоростью, за ничтожные отрезки времени (выражение парадоксальное, ибо время как субстанцию не материальную, резать невозможно).

Тут должен сказаться тот промежуток времени, который требуется для переключения. Он не может равняться нулю, ибо тогда переключения не будет. Выходит, спустя 2 минуты после включения лампы Томпсона, возможно три варианта: лампа включена, выключена или не включена и не выключена (момент переключения).

Вот ещё один вариант объяснения:

«По мнению одних, лампа Томсона – вполне разумный “мысленный эксперимент”, по мнению других, – вопиющая нелепость.

Парадокс с лампой Томсона беспокоит наш разум потому, что не существует логической причины, по которой лампу Томсона нельзя было бы бесконечно много раз включить и выключить.

Если бегун Зенона успевает за 2 мин. преодолеть бесконечно много отрезков дистанции, каждый из которых вдвое меньше предыдущего, то почему ровно за 2 мин. нельзя успеть бесконечно много раз включить и выключить некую реально не существующую идеальную лампу? Но если лампа Томсона может за 2 мин. бесконечно много раз перейти из состояния “вкл.” в состояние “выкл.”, то это означает, что существует “последнее” натуральное число, с чем трудно согласиться.

Философ Макс Блэк сформулировал тот же парадокс несколько иначе. Он рассмотрел “машину бесконечности”, переводящую шарик из лунки A в лунку B за 1 мин., затем возвращающую шарик из лунки B в лунку A за 1/2 мин., снова переводящую его из лунки A в лунку B за 1/4 мин. и т. д., каждый раз вдвое быстрее, чем в предыдущий.

Ряд 1 + 1/2 + 1/4 +… сходится, и все операции по перекатыванию шарика завершаются в течение 2 мин. Но в какой из лунок – в A или B – окажется шарик по истечении 2 мин.? В какой бы из них он ни оказался, это будет означать, что последнее натуральное число либо четно, либо нечетно. Так как последнего счетного числа не существует, то обе возможности, по-видимому, исключаются. Но если шарика нет ни в лунке A, ни в лунке B, то где же он?»

На последний вопрос можно ответить: если шарика нет ни в одной из двух лунок, значит, он находится между ними.

Сразу хочется спросить, а можно ли реализовать на практике такую теорию? Это было бы самым замечательным достижением за всю историю человечества!

Увы, когда речь идёт о теоретической высшей математике, надо готовиться к фантастическим идеям, которые доказываются с научной безупречностью. Вот только не надо вспоминать о нашем бренном материальном мире. Математика – наука идеалистическая.

То, что для непосвящённого выглядит как парадокс (а то и нелепость), для знатока представляется оригинальной логичной теоремой, которая может иметь несколько столь же сугубо теоретических следствий.

Для популярного объяснения теоремы Банаха – Тарского в Интернете приведено такое рассуждение. Окружность состоит из бесконечного количества точек, ибо они не имеют никаких измерений в пространстве как нуль-мерный объект. Если взять каждую вторую точку окружности, то они могут составить ещё одну окружность точно такого радиуса, что и первая.

«По такому же принципу нужно действовать и с шаром, чтобы получить его точную копию из него самого. Очевидно, что “куски” в таком разбиении не могут быть измеримыми (и невозможно осуществить такое разбиение какими-либо средствами на практике)», – пишет автор этого комментария.

Ах, если б столь волшебный метод удвоения (а почему не утроения, учетверения и так далее?) имел хотя бы какое-нибудь практическое применение! Об этом сведений нет.

Википедия: «Для плоского круга аналогичное свойство неверно. Более того, Банах показал, что на плоскости понятие площади может быть продолжено на все ограниченные множества как конечно-аддитивная мера, инвариантная относительно движений; в частности, любое множество, равносоставленное кругу, имеет ту же площадь.

Тем не менее некоторые парадоксальные разбиения возможны и на плоскости: круг можно разбить на конечное число частей и составить из них квадрат равной площади (квадратура круга Тарского)».

Чтобы популярно это растолковать, надо быть хорошим специалистом. Поэтому я оставлю цитату из Википедии в её первобытном состоянии. Там же есть такое пояснение: «Суть парадокса заключается в том, что в трёхмерном пространстве существуют неизмеримые множества, которые не имеют объёма, если под объёмом мы понимаем то, что обладает свойством аддитивности (свойство величин, состоящее в том, что значение величины, соответствующее целому объекту, равно сумме значений величин, соответствующих его частям). И предполагаем, что объёмы двух конгруэнтных множеств совпадают».

В общем, доказательство теоремы Банаха – Тарского приходится признать весьма замысловатым. Не совсем ясно, почему нельзя создавать что угодно, оперируя нуль-мерными объектами (геометрическими точками и всем тем, что из них построено). Это поистине творение виртуального мира из ничего.

Для непосвящённого теорема Банаха – Тарского выглядит странной выдумкой. К сожалению, мне не удалось выяснить, имеет ли она какое-нибудь практическое значение.

Как утверждает автор Интернета: «Решение этого парадокса… очень важно для теоретической математики». Вполне возможно. Хотелось бы только узнать, в чём заключается теоретическая ценность данного парадокса. Недаром же говорят: нет ничего практичней хорошей теории (авторство этого парадокса выяснить трудно). Австрийский физик Людвиг Больцман: «Помимо своей духовной миссии, теория есть ещё и самое практичное из всего, что можно помыслить; в известном смысле это квинтэссенция практики». М.В. Ломоносов: «Теория без практики мертва и бесплодна». Или он ошибался?

Какой смысл имеет научная теория, не имеющая даже косвенного отношения к реальности, не имеющая никакой практической ценности? Занятная игра ума для узких специалистов, сознающих при этом своё умственное превосходство над профанами…

Возможно, есть какая-то польза в подобных интеллектуальных упражнениях. Скажем, для развития ума и парадоксального мышления. В таком случае их авторы должны бы совершать незаурядные научные открытия. В отношении Банаха и Тарского сообщают только то, что они были хорошими преподавателями.

Предположим теперь, что наше утверждение ложно, то есть не верно, что все пьют. B этом случае существует по крайней мере один человек (назовем его Джимом), который не пьёт. Поскольку не верно, что Джим пьёт, то верно, что если Джим пьёт, то пьют все. Следовательно, и в этом случае существует такой человек (а именно Джим), что если он пьёт, то пьют все.

Таковы парадоксы импликации (в переводе с латинского – связи, сплетения). Они возникают из-за условных утверждений классической логики, когда одно утверждение обосновано ссылкой на другие. То есть: «Если А, то В».

Оно считается ложным только в том случае, если А истинно, а В ложно, а истинным во всех других случаях. Содержание утверждений А и В не имеет значения. Они могут быть никак не связанными между собой по смыслу, но формально такое утверждение должно быть признано истинным.

Из Интернета: «Так истолкованное условное утверждение носит название “материальной импликации”. Оно обладает следующими особенностями:

Если B истинно, то истинность всего условного утверждения уже не зависит от истинности A. То есть истинное утверждение может быть обосновано с помощью любого утверждения. Пример: утверждение “Если дважды два равно пяти, то снег бел” является истинным.

Если A ложно, то истинность всего условного утверждения уже не зависит от истинности B. То есть с помощью ложного утверждения можно обосновать всё, что угодно. Пример: утверждение “Если дважды два равно пяти, то снег красный” является истинным.

Если А является противоречивым (сложным) утверждением, то истинность всего условного утверждения уже не зависит от истинности В. То есть из противоречивого утверждения можно вывести все, что угодно. Пример: утверждение “Если дважды два равно четырём и дважды два не равно четырём, то Луна сделана из зелёного сыра” является истинным.

Если В является тавтологией (то есть утверждением, истинным при любом содержании; такие утверждения выражают логические законы), то истинность всего условного утверждения уже не зависит от истинности А. То есть логические законы следуют из любых утверждений. Пример: утверждение “Если снег бел, то дважды два равно четырём или дважды два не равно четырём” является истинным.

Эта особенность материальной импликации является прямым следствием двух основных допущений классической логики:

1) всякое утверждение либо истинно, либо ложно, а третьего не дано:

2) истинностное значение сложного утверждения зависит только от истинностных значений входящих в него простых утверждений, а также от характера связи между ними, и не зависит от их содержания».

Оказывается, по всем правилам классической логики можно утверждать сущую ерунду. Это действительно парадокс! Он показывает, что в классической логике есть существенные изъяны.

Как в парадоксе удвоения шара, формальные умственные упражнения занятны, но уводят мысль слишком далеко от действительности.

Нечто подобное произошло в Италии. Начиная с 2003 года в лотереях перестал выпадать выигрышный № 53. Когда это произошло в розыгрышах несколько раз подряд, ловцы «лотерейного счастья» начали чаще ставить на № 53. Но и в 2004 году этот номер не появился в лотерейных таблицах. Теперь уже многие люди, узнавшие об этом, ставили всё более крупные суммы на отсутствующий номер в надежде, что уж в следующий-то раз выпадет именно он.

Говорят, к началу 2005 года некоторые люди кончали жизнь самоубийством, так как упорно ставили на 53-й номер значительные суммы денег и проигрывали. Массовая истерия завершилась после 182-го тиража, когда 9 февраля наконец-то выпала цифра 53. За это время на неё было поставлено и проиграно в общей сложности 4 миллиарда евро.

По словам американского нейробиолога Рида Монтагю: «Людям нравится играть на рынке ценных бумаг и в казино по той же причине, по какой форма облака напоминает им Винни-Пуха. Когда мозг сталкивается с чем-то случайным вроде рулетки или облака, он автоматически рисует на этом месте закономерность. Хотя никакого Винни-Пуха в небе нет, и никто не разгадал закономерностей рынка».

«Ошибка Монте-Карло» сказывается и в том случае, когда проигравший игрок увеличивает ставку вдвое в надежде, что теперь-то ему повезёт. Ведь не должен же шарик десять раз подряд замирать в чёрной лунке! Поставлю опять на красную!.. Увы, и на этот раз, как прежде, вероятность выигрыша будет 50 %. Ведь ставка сделана не на серию, а на каждый конкретный розыгрыш.

В славную эпоху Просвещения парижский академик, астроном, физик и математик Пьер Симон Лаплас полагал, что в принципе можно выразить Мироздание системой формул. Клод Анри Сен-Симон даже полагал, что и область нравственности можно свести к формулам гравитации.

Но чем лучше узнавали люди окружающую реальную природу, тем больше убеждались: математизировать естествознание не так-то просто, а то и вообще невозможно. В начале XX века В.И. Вернадский писал: «Весьма часто приходится слышать убеждение, не соответствующее ходу научного развития, будто точное знание достигается лишь при получении математической формулы, лишь тогда, когда к объяснению явления и к его точному описанию могут быть приложены символы и построения математики… Но нет никаких оснований думать, что при дальнейшем развитии науки явления, доступные научному объяснению, подведутся под математические формулы или под так или иначе выраженные числовые правильные соотношения; нельзя думать, что в этом заключается конечная цель научной работы».

Во второй половине XX века некоторые ученые принялись переводить на язык математики геологию. Результаты были ничтожными. Методы статистики, обработки материалов и без того успешно используются в науках о Земле. Но поднять теорию геологии на более высокий уровень с помощью формул и уравнений не удалось.

Понятно стремление представителей разных областей знания перейти на единый язык математики. Так некогда в Европе языком науки признавали латынь. Ныне она сохранилась лишь в медицине, фармакологии, биологии. Была попытка выработать всемирный осреднённый диалект – эсперанто. Он не заменил ни один нормальный язык.

Математика универсальна. Это бесспорно. Одной и той же формулой можно выразить движение разных объектов: облака и дождинки, человека и червя, локомотива и камня, катящегося с горы. Хорошо это или плохо? Для некоторых целей – хорошо. Но только не для постижения реального мира во всей его полноте.

Оперируя идеальными фигурами и процессами, математика демонстрирует безграничные возможности. Для интеллектуальных автоматов и прочей техники она исключительно удобна и полезна: манипулирует любыми числами и воспроизводит огромнейшие величины, подставляя нуль за нулем, словно нанизывая бублики на верёвку. Это показал ещё Архимед, подсчитавший число песчинок в объёме земного шара. Можно изобразить число, превышающее количество атомов во Вселенной! Для такого титанического деяния достаточно поставить цифру 100 дважды справа выше цифры 10. Получится 10 в сотой степени, а полученное число ещё раз возведённое в сотую степень. В итоге – нечто в полном смысле несусветное.

И в простейших ситуациях математика нередко демонстрирует полнейшее пренебрежение к реальности. Наш обыденный опыт надёжнее.

Сложим голодного волка и зайца. В результате останется один волк, но уже сытый. А если прибавить к одной крольчихе одного кролика и оставить их в благоприятных условиях, то какая сумма окажется через несколько десятилетий? В Австралии некогда невольно провели такой опыт, получив шестизначное число кроликов!

Животные – объекты сложные; система формул не даст их полного описания. Тогда обратимся к элементарным частицам. Сложим простейшие из них: электрон + позитрон. Что получится? Ничего! Ровным счётом ничего, кроме вспышки света.

Вспышку можно представить как пук фотонов, световых квантов. Элементарней их ничего нет на свете. Тут, казалось бы, должна показать математика свои возможности во всей красе. И что же? Если соединить фотоны, то выйдет: 1+1+1 = 2 (две частицы) или 1+1+1+1 = 2… Таковы результаты физических экспериментов.

А чему, собственно, удивляться? В геометрии фигурируют линии без толщины и точки, не имеющие ни фигуры, ни размеров. Как сказано в одной давней пародии: всё это из головы выдумано.

Высшая математика основана на понятии бесконечно малых. Их по определению быть не может: чтобы объект уменьшать до бесконечности, потребуется бесконечно долгий срок, а в идеале получится нуль.

Математика начинается с аксиом. Они не требуют доказательств. Почему? Любая наука отличается от вымыслов именно тем, что требует доказательств. На веру опирается только религия. Не правильней ли сказать, что аксиома – это идея, принятая на веру и не имеющая доказательств?

Дружно двигаясь по пути математизации, науки всё более отдаляются от природы, обманывая человечество иллюзорными образами.

Впрочем, есть у математики особенность, заставляющая причислить её к области сверхъестественного. По непостижимой закономерности её расчёты, основанные на абстракциях, часто бывают верными!

Почему же существуют соответствия между реальной природой и абстрактной математикой, которая занимается тем, чего нет в природе?

Хотелось бы верить, что ответ прост. Математика основана на логике, а логика – на здравом смысле. По-видимому, логика присутствует не только в идеальных объектах и явлениях, но и в природе.

«Воображаемая геометрия» Николая Ивановича Лобачевского предполагает искривление пространства. Но разве можно искривить его вне исходной прямоугольной системы координат? Чтобы получить кривизну, надо сначала иметь прямизну! Как определить искривление, если нет ничего прямого?! Впрочем, даже такая математическая фантазия, как искривлённое пространство, нашла себе применение. Например, её используют при анализе столкновения сверхбыстрых элементарных частиц.

Геометрическое пространство мнимое. В каждом конкретном случае, желая изучить суть явления, следует учитывать особенности материального тела и его окружения. Разнообразие видов пространства учёные стали учитывать с помощью неэвклидовых геометрий. Но само название «искривлённое пространство», как мы уже говорили, предполагает за исходный эталон идеальную эвклидову систему координат.

Любое тело – особый вид пространства. Например, кристалл. Хотя и тут не так просто. При переходе на микроуровень возникнет пространство молекул, свойства которых резко отличаются от свойств целого кристалла. Ещё глубже в микромире – пространство атомов с их оригинальными свойствами.

Реальный объект состоит из системы подпространств. Лишь идеальный кристалл вписывается в прямоугольные или иные координаты.

Пространство живого организма вряд ли поддаётся формализации. В нём – подпространства отдельных органов, систем, клеток, молекул, атомов, биополей, да ещё в постоянной изменчивости.

Итак, реальное пространство имеет качественные отличия не только для разных объектов, но и для одного. Оно меняется в зависимости от внешних воздействий, внутренних превращений, старения или роста и даже от размеров (пространство астероида и планеты, пространство молекул в кристалле, клеток в организме и т. д.).

Но чтобы перейти к реальным видам пространства, надо иметь исходный идеальный объект.

Прав был Лейбниц: «Однородные и лишённые всякого разнообразия вещи, как, например, время, пространство и другие объекты чистой математики, являются всегда лишь абстракциями».

По мнению его современника Ньютона, эти понятия следует «разделять на абсолютные и относительные, истинные и кажущиеся, математические и обыденные». Пожалуй, его абсолютные категории весьма напоминают то, что Лейбниц считал абстрактными понятиями.

Ньютон: «Абсолютное пространство по самой своей сущности, безотносительно к чему бы то ни было внешнему, остаётся всегда одинаковым и неподвижным». Именно его надо считать истинным и математическим.

Идеальные понятия пространства и времени особенно ценны для механики – в целях создания техники и моделей различных природных явлений. С этих позиций идея абстрактного пространства – выдающееся достижение теоретической мысли. Но для познания бытия во всей его полноте она недостаточна, а отчасти вредна, ибо укореняет представление о мёртвой машине Мироздания – вне жизни и разума, вне человека.

Полагаясь на жизненный опыт и здравый смысл, наши далёкие предки воспринимали пространство в его реальных проявлениях. В результате развития науки была предложена идея абсолютного (идеального) пространства. Она в значительной степени определила стремительный прогресс механики, астрономии, физики, техники.

Для изучения природы методами наук о Земле и Жизни такая идея полезна в случаях построения некоторых теоретических моделей, схем. Они облегчают понимание многих явлений, но не раскрывают их сути.

На мой взгляд, всё это чуднее того, что сказано о первых днях творения в Библии (Торе): «В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою…

И сказал Бог: да будет твердь посреди воды, и да отделяет она воду от воды. И создал Бог твердь, и отделил воду, которая под твердью, от воды, которая над твердью. И стало так. И назвал Бог твердь небом».

Тогда небо казалось хрустальной твердью, над которой воды небесные. Зато здесь присутствует вечное высшее живое разумное существо. А в «Книге премудрости Соломона» высказана оригинальная мысль о руке Творца, «создавшей мир из необразного вещества». То есть появилась Вселенная не из ничего, а из хаоса, неоформленного вещества.

Ну а что значит «ничего»? Пустота? Логичней другое: отсутствие чего-то определённого. Мы говорим – «там нет ничего», подразумевая либо неопределённость, либо отсутствие чего-либо существенного.

Греческий эквивалент слова «ничто» – вакуум. Ныне космическим вакуумом называют пространство, насыщенное энергией. Получается, будто в Библии предвиден вариант появления Мира из вакуума…

В «Исповеди» Блаженного Августина, епископа Гиппонского (IV век), 28 страниц посвящено, в сущности, толкованию одной только первой короткой фразы Книги Бытия. Обращаясь к Господу, он восклицал: «Прежде чем Ты придал форму и красоту этой бесформенной материи, не было ничего: ни цвета, ни очертаний, ни тела, ни духа. И всё-таки это не было полное “ничто”: это было нечто бесформенное, лишённое всякого вида».

Аврелий Августин завершает долгие рассуждения: «Если бы можно было сказать: “ничто, которое есть нечто” и “есть то, чего нет” – я так и сказал бы».

…Книга историка и журналиста Романа Подольного «Нечто по имени ничто» посвящена одной из фундаментальных и загадочных субстанций современной физики. Аврелий Августин на основе библейского текста предчувствовал проблему ХХI века.

Некогда отсутствовало время, ибо не было ничего упорядоченного и меняющегося. (Августин: «Время создаётся переменой вещей».) На языке современной науки то, что относится к первичному духовному миру, о котором упоминал Августин, это – информация. Она невидима и неосязаема, существует как неотъемлемое качество любого объекта и является духовной идеальной субстанцией.

Августин пояснял: «Когда читаем: “В начале Бог создал небо и землю”, то этими словами называется ещё бесформенный набросок мира, материя, способная принять форму и послужить материалом для творения; мир уже был в ней, но в состоянии хаотическом, без различия в качествах и формах; упорядоченный и стройный, он и называется небом и землей; первое – мир духовный, вторая – телесный».

Итак, парадоксальный тезис «всё – из ничего» зависит от того, как понимать понятие «ничто». В любом случае это не абсолютная пустота (есть ли она в природе?).

Более сомнителен вариант теории Большого взрыва. Непонятно, где присутствовала изначальная «точка бытия», в которой потенциально было всё то, что мы наблюдаем вокруг и в себе.

Когда физики всерьёз рассуждают на тему рождения Метагалактики при Большом взрыве сверхплотной массы, возникает недоумение: в каком пространстве это происходило? Где была эта масса, если ничего вокруг не было? Нигде?!

Вопросы в стиле «Алисы» Кэрролла Льюиса: где же находилось это великое «Нигде»? И что представляло собой столь же великое «Ничего»? Впрочем, на этот вопрос ответ имеется (об этом речь впереди).

Хорошенькое начало Вселенной: Всё находится в Нигде! Каким же чудом в Нигде среди Ничего возникло Всё и Везде?!

При удалении от звезды её гравитационное притяжение ослабевает, а поэтому ноги нашего отважного астронавта всегда будут испытывать более сильное гравитационное воздействие, чем голова. Разница в величине сил приведёт к тому, что астронавт либо окажется вытянутым, как спагетти, либо разорвётся на части ещё до того, как размеры звезды сократятся до критического радиуса».

Как писали в старинных романах, жуткая картина предстала нашему взору. Единственное утешение для астронавта, попавшего в такую дыру: это событие может произойти только в воображении астрофизика-теоретика. Ничего подобного не должно произойти уже потому, что астронавту до М87 пришлось бы лететь 50 миллионов лет при скорости света, которую, согласно всё той же теории относительности, материальному телу достичь невозможно. Приходится совершать такие путешествия мнимым астронавтам.

Есть ли в природе, а не в теории чёрные дыры? Не все специалисты верят в их существование. А. Эйнштейн отзывался о них неодобрительно.

Находят чёрные дыры в небесной бездне по вихрям межзвёздного газа. Но почему бы им непременно кружить вокруг дыры? Многие галактики вращаются вокруг центрального массивного ядра.

«Кто ищет, тот всегда найдёт!» Тем более когда ищет специалист, жаждущий обнаружить где-то полюбившийся ему мнимый объект.

Приняв как истину теорию относительности, приходится соглашаться с её парадоксальными, а то и нелепыми (для непосвящённого) следствиями. Попытки опровергнуть теорию относительности и концепцию Большого взрыва расцениваются как выпады дилетантов, пытающихся состязаться с великим и могучим интеллектом профессионалов.

…В повести Юрия Тынянова «Поручик Киже» главный персонаж явился на свет благодаря описке канцеляриста. У этого мнимого офицера со временем появляется биография. Когда его арестовывают, тому, кто хотел взглянуть на Киже, «старший показал бумагу, в которой сказано, что арестант секретный и фигуры не имеет».

Не относится ли это и к гипотезе чёрных дыр? Скорее всего, чёрные дыры – это белые пятна астрофизики. (Вот и ещё парадокс!)

…Нобелевскую премию по физике 2020 года получил английский физик и математик Роджер Пенроуз «за открытие, что образование чёрной дыры является надёжным предсказанием общей теории относительности».

Выходит, престижную премию можно получить сразу и за чёрную дыру, и за белое пятно в науке.

В 1971 году американский астронавт экспедиции «Аполлон-15» Дейв Рэндольф Скотт на третий и последний день своего (вместе с Джеймсом Ирвином) пребывания на Луне решил на глазах землян провести поучительный эксперимент.

«У меня есть ещё кое-что, – сказал он, – думаю, вам будет интересно. И это займёт не больше минуты…

Итак, в левой руке я держу перо, в правой – молоток. И я думаю, тем, что мы сегодня находимся здесь, мы обязаны джентльмену по имени Галилео, который давно сделал весьма значительное открытие о падении тел в гравитационном поле. Мы решили, что лучшего места, чем Луна, для подтверждения его выводов просто не найти. И сейчас мы для вас поставим здесь опыт. Перо – это, как и подобает, соколиное перо, в честь нашего “Фолкона” (лунного модуля). И я брошу эти два предмета, и, надеюсь, они упадут на поверхность одновременно… (Он бросил.) Ну, как! Это доказывает правоту мистера Галилео!»

Произошло то, что и следовало ожидать. Перо и молоток в безвоздушном пространстве и при слабом лунном притяжении падали почти полторы секунды с одинаковым ускорением. Они прилунились практически одновременно.

Приходится говорить «практически», потому что, строго говоря, геологический молоток должен на какую-то ничтожнейшую, почти неуловимую долю секунды упасть раньше, чем перо. Почему? Вспомним формулу закона всемирного тяготения Ньютона: F = G·M·m/R2. То есть сила тяготения между двумя телами равна произведению их масс, умноженному на гравитационную постоянную и делённому на квадрат расстояния между телами.

По сравнению с массой Луны масса геологического молотка и пера настолько малы, что ими можно пренебречь. Но если предаться точным математическим расчётам, то масса Луны и молотка будет всё-таки больше, чем Луны и пера. Поэтому молоток будет сближаться с Луной чуть-чуть быстрей, чем перо.

Ну, а если уже быть категорически точным, то надо признать, что никакого падения молотка и пера на Луну нет. Просто это мы так видим и воспринимаем. В действительности и молоток, и перо сближаются с Луной, а она – с ними. Это взаимное притяжение. Но так как масса Луны значительно больше, чем масса молотка и пера, вот и получается, что планета остаётся практически неподвижной, а они устремляются к ней.

Парадоксу падения соответствует парадокс прыжка. Прыгая, мы не только отталкиваемся от Земли, но и с той же силой отталкиваем её от себя. Но даже если миллиарды людей соберутся вместе и разом оттолкнутся от Земли, она от этого и на волосок не сдвинется.

И это ещё не всё. Рассуждая о падении тел на основе закона Ньютона о гравитации (от латинского «гравитас» – тяжесть), мы говорили о том, что в приличном научном обществе принято считать устаревшим понятием, таким же, как некогда популярный теплород.

Говорят, гравитация не существует! Но это уже особая проблема и, между прочим, всё ещё окончательно не решённая.

Ньютон убедительно доказал существование всемирного тяготения и выразил это в гениально простой формуле. С той поры прошло много времени. Учёные придумали немало гипотез о гравитации, но слова Ньютона о незнании остаются в силе. По какой причине массивные тела любого химического состава и любой структуры взаимно притягиваются?

Так бы и продолжали физики обдумывать этот феномен, если бы в начале прошлого века не избавились от этой головоломки. Само понятие «тяготение» оказалось гипотезой.

В общей теории относительности А. Эйнштейн избавился от гравитации оригинально: сближение двух тел он представил как искривление двумя массами структуры пространства-времени.

Особенно наглядна простейшая модель: натянута гибкая поверхность, на которой находятся два шара. Она под ними прогибается, образуя лунки: у более тяжёлого шара лунка, естественно, глубже, а прогиб от неё распространяется дальше.

Если шары сближаются, лёгкий шар, достигнув более глубокой лунки тяжёлого шара, покатится к нему, а он в свою очередь немного сдвинется ему навстречу. Это и есть то, что Ньютон назвал гравитацией.

В теории Эйнштейна, как гласит Википедия, «постулируется, что гравитационные и инерциальные силы имеют одну и ту же природу. Отсюда следует, что гравитационные эффекты обусловлены не силовым взаимодействием тел и полей, находящихся в пространстве-времени, а деформацией самого пространства-времени, которая связана, в частности, с присутствием массы-энергии».

Оставим проблему времени в покое (она добавлена к трёхмерному пространству весьма условно, как мнимая ось), и обратим внимание на пространство. А. Эйнштейн не упоминал о его реальных свойствах, ибо сначала отрицал существование космического эфира, всеобщей среды, которую до него никто всерьёз не отрицал.

Если пространство в теории Эйнштейна геометрическое (он нередко писал о «пустом пространстве»), то оно воображаемое, идеальное, и с ним можно проделывать любые теоретические манипуляции. Реальное пространство материальное и должно быть представлено чем-то конкретным.

Если под термином «пространство» предполагать абсолютную пустоту, надо ещё сначала доказать, что она присутствует в природе. Возможно, нечто такое предполагал Эйнштейн в начале работы над теорией относительности. Тогда же он высказал гипотезу о «частице света» – фотоне. А частицы могут двигаться в пустоте, в отличие от волн.

Впрочем, это не снимает проблему волновых свойств света, электромагнитного поля. Волна не может распространяться в пустоте, потому что является колебанием определённой среды.

Ну, а если бы абсолютная пустота существовала, как сначала предполагал Эйнштейн, что тогда? Разве можно её искривить или выпрямить? Нет. Пустое место никакими свойствами не обладает. (Ещё Аристотель доказал: «Природа не терпит пустоты».)

Эйнштейну пришлось согласиться с тем, что нет абстрактного пустого пространства, а всюду присутствует некая эфирная субстанция. Какая она и как связана с массивными телами, он не уточнил.

Значит, следует говорить о деформации не пространства вообще, а конкретной материальной среды, которая меняет свою структуру под действием тел, имеющих массу покоя. Так в простейшей модели продавливается туго натянутая мембрана под весом лежащего на ней тела.

…Ныне теория относительности признана абсолютной. Если так, то и сама теория относительности относительна! Она требует существенного переосмысления с учётом существования материальной среды, а не просто «пространства»…

Если нет ничего абсолютного, то и относительность теряет смысл. Относительно чего она относительна? Аналогично: если не существует прямолинейное абсолютное пространство, то относительно чего проявляется кривизна искривлённого пространства?

Когда мы говорим о движении тел, что-то считаем за абсолютную точку отсчёта. Путь самолёта или корабля мы отмечаем, предполагая абсолютным пространство Земли. Если же взять за точку отсчёта Луну, получатся, с учётом вращения Земли, сложнейшие траектории и неожиданные скорости самолёта или корабля.

С позиций теории относительности это считается допустимым. Наш религиозный философ и учёный П.А. Флоренский в работе «Мнимости в геометрии» (1924) увидел в принципе относительности реабилитацию средневекового мировоззрения: доказательства замкнутости пространства Вселенной и обоснование равноценности систем Птолемея и Коперника, ибо за неподвижный центр правомерно считать Землю, так же как Солнце.

Но если Земля принята за центр Солнечной системы, планеты начинают выписывать сложные траектории, «эпициклы», вопреки реальному движению вокруг Солнца. Системы Птолемея и Коперника принципиально различны, если учитывать знания о реальной природе. Епископ Николай Кузанский в середине ХV века сознавал, что система Птолемея условная: «Земля на самом деле движется, хотя это нам не кажется, ибо мы ощущаем движение лишь при сравнении с неподвижной точкой».

Вообще-то, Солнце и Земля вращаются вокруг общего центра тяжести. Но масса светила настолько больше массы планеты, что общий центр тяжести находится у его центра.

Система Птолемея противоречит реальности. Теория относительности этого не учитывает; значит, она сомнительна.

Самолёты, корабли, автомобили, путники перемещаются не в абстрактном пространстве, а на планете Земля, в её «гравитационном поле». Их перемещение отмечают наблюдатели так, будто Земля неподвижна. А для описания движения планет Солнечной системы считаем неподвижной звезду, хотя она летит в космосе вокруг центра Галактики.

Парадокс: общую теорию относительности считают абсолютной, а она относительна. В Мире не всё относительно. Да и относительно чего может быть относительность, если нет абсолютного, хотя бы относительного?

И ещё: «Кроме четырёх элементов, из которых составлены миры, существует ещё эфирная область […], безмерная, в которой всё движется, живёт и прозябает. Этот эфир содержит всякую вещь и проникает в неё».

В физику мировой эфир ввёл через полвека французский философ и учёный Рене Декарт, отрицавший возможность пустого пространства.

Исаак Ньютон имел в виду эфир как светоносную среду. Он уточнял: «Если этот эфир предположить в 700 000 раз более упругим, чем наш воздух, и более чем в 700 000 раз разреженным, то сопротивление его будет в 600 000 000 раз меньшим, чем у воды. Столь малое сопротивление едва ли произведёт заметное изменение движений планет за десять тысяч лет».

Отсюда можно сделать вывод, что сопротивление эфирной среды будет заметно сказываться только при очень больших скоростях. Ньютон писал «о некотором тончайшем эфире, проникающем во все сплошные тела и в них содержащемся». Христиан Гюйгенс представил эфир, заполняющий пространство, несжимаемым.

Английский физик Джозеф Томсон был убеждён: «Невидимая Вселенная – эфир – играет существенную роль, как мастерская материальной Вселенной, и наблюдаемые нами явления природы представляют собою ткань, которая создана на ткацком станке этой невидимой Вселенной».

Д.И. Менделеев предлагал: «Необходимо допустить, что известное положение Солнечной системы в среде других систем Вселенной, как и положение отдельных планет в Солнечной системе, определяется не только инерциею, но и промежуточною средою, проводящею свет и обладающею особым состоянием упругости, напоминающим твёрдые тела. Точно так же для сложения из атомов и образуемых ими частиц в реальном веществе необходимо допустить участие… той светопроницаемой мировой среды, которая потому только невесома, что всё проницает».

Для физиков идея эфира была интересна как символ среды, в которой распространяются световые волны. Она предполагалась однородной. Менделеев поставил эту загадочную субстанцию под значком «x» в нулевой ряд нулевой группы. Он писал: «Эфир нельзя представить иначе как веществом, всё и всюду проникающим». Но это было для него нечто со своей структурой в ряду химических элементов (таким был последний вариант его знаменитой таблицы, о котором учёные предпочитают умалчивать).

Элемент «х» Менделеев предварительно назвал «Ньютонием» и был уверен: «Задачу тяготения и задачи всей энергетики нельзя представить реально решёнными без реального понимания эфира, как мировой среды, передающей энергию на расстояния. Реального же понимания эфира нельзя достичь, не считая его элементарным веществом».

Парадоксальны свойства вакуум-эфира: он упруг, подобно твёрдому телу, но твёрдые тела могут двигаться в нём с огромными скоростями. Физик и философ, академик Эстонской ССР Г.И. Наан полагал: «Грубую модель вакуума можно представить себе как бесконечно большой запас энергии одного знака, компенсируемый таким же запасом энергии другого знака». Американские учёные Р. Фейнман и Дж. Уилер: «В вакууме, заключённом в объёме обыкновенной электрической лампочки, энергии такое большое количество, что её хватило бы, чтобы вскипятить все океаны на Земле».

Увы, до сих пор не удаётся как следует изучить вакуум-эфир.

…В атоме ядро занимает небольшое место, от него до ближайшей электронной сферы огромное расстояние. Его заполняет вакуум-эфир. Эту субстанцию не могут уловить наши приборы, потому что она присутствует и в них.

Возникает сравнение (не аналогия!) с земной атмосферой. Водяной пар невидимо присутствует в воздухе. При определённых условиях он сгущается в виде отдельных капель, облаков. А в вакуум-эфире находятся сгустки энергии с массой покоя – элементарные частицы, образующие причудливые структуры в виде атомов и состоящих из них природных тел.

Математическое «пространство-время» теории относительности в виде четырёх координат – абстракция, где и пространство, и время лишены индивидуальности, реального содержания.

Для теории, объясняющей структуру и динамику Вселенной, необходимо учитывать присутствующий всюду вакуум-эфир. Именно его «продавливает» массивное тело. Именно его деформацию определяет закон гравитации. Скорость света зависит от характеристик вакуум-эфира как упругого тела.

Возможно, пришла пора заново обдумывать некоторые теории физики. Дело тут не в формулах, а в их толковании. Ведь остаётся в силе формула гравитации Ньютона, тогда как смысл её теперь понимаем иначе, чем он.

…Мне кажется, что, переименовав эфирную среду в физический вакуум, учёные стараются его не замечать, продолжая развивать, а точнее, усовершенствовать без серьёзных изменений и сомнений картину Мира на основе теории относительности и вообще идей первой половины прошлого века.

Вроде бы вакуум – это ничто или что-то такое, что можно не принимать во внимание. В действительности вакуум-эфир – это нечто таинственное и чрезвычайно важное для понимания Вселенной во всех её проявлениях.

Из этого закона перехода тепла только от горячего тела к холодному (второе начало термодинамики) логически следует вывод: во Вселенной рассеивается энергия, и в конце времён наступит всеобщая тепловая смерть.

Столь трагический финал всего сущего бренным людям почему-то хочется отменить уже при своей недолгой жизни. Похвальное стремление к вселенскому оптимизму.

Как преодолеть мрачную печать, налагаемую на Мир Вторым началом термодинамики? Об этом задумался выдающийся английский физик Джеймс Максвелл. Он провёл мысленный эксперимент, изложив его в книге «Теория теплоты» (1872).

Вообразим герметичную ёмкость, разделённую непроницаемой перегородкой на две части. В перегородке есть отверстие с дверцей. Ёмкость заполнена газом. У дверцы стоит некое существо, привратник (позже его стали называть «демоном Максвелла). Оно пропускает из половины А в другую половину Б только молекулы, имеющие скорость выше средней. Переход из Б в А будет открыт молекулам со скоростью ниже средней.

Что произойдёт в результате? Температура газа в половине А будет снижаться, а в половине Б – возрастать.

Всё бы хорошо, да только непонятно, как должно работать то, что мы называем демоном Максвелла.

Если это распознающее устройство, то на его создание и работу будет затрачено много энергии. Поэтому к ёмкости с газом, придуманной Максвеллом, надо добавить распознающее устройство, способное различать молекулы по скорости и оперативно открывать и закрывать дверцу.

Вряд ли можно сомневаться, что такой «демон» будет затрачивать чрезвычайно много энергии. Ему потребуется постоянная «подзарядка». Получится сложная открытая система, а не та, которую придумал Максвелл.

Другой вариант: не дверца, а мембрана, которая в одну сторону пропускает только быстрые молекулы, а в другую – медленные. Придётся затратить энергию (упрощаем) для создания такой мембраны. Молекулы, преодолевая эту преграду, будут терять часть своей энергии. В целом газ начнёт охлаждаться, а перегородка – нагреваться. Да и может ли существовать такая мембрана?

…Мне довелось наблюдать прибор, который вырабатывал больше энергии, чем потреблял. В 1958 году «Комсомольская правда» поместила статью «Чудо на заводе “Сантехника”» об отопительно-охладительном аппарате, который опровергал основы термодинамики.

По заданию журнала «Знание – сила» я поговорил с директором завода, увидел работу прибора. Директор заверил: вырабатывается больше тепла, чем поступает из электросети. Заодно посетовал: создавали прибор трудно, план не выполнили; благо, это оказался вечный двигатель второго рода.

Я понимал: чудо кстати, когда не выполнен план. Моя вера в основы термодинамики не пошатнулась. Проштудировал соответствующую литературу и выяснил, что в аппарате используется принцип «теплового насоса», позволяющий отбирать тепло, скажем, из атмосферы и давать дополнительное тепло прибору. Охлажденный воздух удалялся.

Вдруг – новость: прибор трижды проверила комиссия из Академии наук, и каждый раз на входе количество тепла было меньше, чем на выходе из прибора. Мою статью отложили до лучших времён. Долго ждать не пришлось. Появилась в газете «Правда» статья трёх академиков, клеймивших лженауку и погоню за сенсациями. Фактов они не предоставили, но достаточно было их авторитета, и победила вера в то, что чудес не бывает.

Мою статью срочно поставили в номер. Но у меня возникли сомнения: неужели проблема решается так просто, как я написал? Если прибор берёт дополнительное тепло из воздуха (ведь его температура значительно выше абсолютного нуля), то почему не делать такие обогреватели? Велика ли беда, что на улицу выбрасывается более холодный воздух? А экономический эффект очевиден.

Позже я пришёл к выводу, что дело не только в замерах на входе и выходе прибора количества тепла. Прибор потреблял электрическую энергию высокого качества, переводя её в примитивную тепловую. Считая общие потери энергии, следовало бы учесть всю цепь её превращений, начиная от угольных пластов, шахт, ТЭЦ и т. д. В результате потери в миллионы раз превысят полученное полезное тепло…

Моя первая статья вышла под заглавием «Чудо, которого не было».

Однако с тепловой смертью Вселенной, с рассеянием энергии в мировом пространстве (ростом энтропии) не так просто (в книге немецкого физика Феликса Ауэрбаха энергия названа царицей мира, а энтропия – её мрачной тенью). В Интернете встретилось высказывание неизвестного мне А.В. Галанина: «Назревает очередная революция в физике. Кто-то гениальный создаст новую теорию, в которой энергия может не только рассеиваться во Вселенной, но и собираться. А может, в чёрных дырах она и собирается? Ведь если есть механизм рассеяния вещества и энергии, то обязательно должен быть и противоположный ему процесс концентрирования материи. Мир зиждется на единстве и борьбе противоположностей».

Новую теорию я не создам, но могу предложить нетривиальную и вполне научную гипотезу. Не требуется присутствие «демона Максвелла». Достаточно вспомнить о существовании вакуум-эфира.

Из этого «океана энергии», как уже говорилось, в определённых условиях возникают элементарные частицы, например, электрон и позитрон. Это похоже на то, как водяной пар конденсируется в капли. Есть и обратный процесс: капли испаряются, переходя в водяной пар. Подобно этому, элементарные частицы аннигилируют, растворяясь в океане энергии вакуум-эфира.

Не требуется чуда, чтобы избавиться от призрака тепловой смерти Вселенной. Но в таком случае придётся обосновать и превратить в теорию другую идею: подлинными элементарными частицами являются электрон и позитрон, носители отрицательного и положительного электрических зарядов. Прочие частицы не элементарны, а состоят из этих двух, способных находиться в виде корпускул и плёнок (так вода бывает жидкостью, газом и твёрдым телом).

Есть и другие сложности с обоснованием «новой физики». Но она, надеюсь, будет создана. Чтобы это произошло, самое трудное – преодолеть инерцию мышления физиков-теоретиков, верующих в такие феномены, как волна-частица и теория относительности с её чудесами.

Повторим опыт с изменёнными условиями. Пассажир стоит спиной к движению; свет от фонаря направлен не вертикально, а под углом против движения поезда. Луч ударяется в зеркало, отстоящее от вертикали (точка В1) на расстояние S к точке В'', где лежит зеркало, и отражается под тем же углом в точку А'' на потолке.

Поезд проносится мимо наблюдателя. Пассажир включает свет, который идёт наклонно (по двум гипотенузам). Пока двигался луч, поезд проделал путь V/t = 2S. Наблюдатель на платформе увидит, что луч ударился и отразился точно по вертикали (по длинному катету).

С позиции наблюдателя свет в вагоне затратил меньше времени, чем с позиции пассажира. Получилось, будто время в вагоне шло быстрей, чем на платформе! Пассажир будет стареть быстрей, чем стоящий на земле.

Опыты проводились лишь с некоторыми изменениями условий эксперимента, а результаты получились прямо противоположными. В первом случае время в вагоне было замедленным, а во втором – ускоренным. Вывод ясен: и то и другое не более чем иллюзия.

Эти два опыта доказывают: время в вагоне и на платформе одно и то же, измеряемое в принятых условных единицах.

«Замедленное» или «ускоренное» время в вагоне – иллюзия наблюдателя, который находится в определённом положении по отношению к движущемуся поезду.

Ещё один вариант опыта. На платформе установлен прибор такой же, как в поезде. Теперь наблюдателем стал пассажир поезда, а опыт со светом проделывает человек на платформе. В таком случае, как пишет А.Д. Чернин, мы получим «в точности те же сообщения, только теперь они поменяются ролями», ибо «“полевая” лаборатория покоится только относительно поля, но движется относительно поезда».

Это уже парадокс парадокса! Где это видано, чтобы поле, на котором стоит платформа с лабораторией и по которому проложены рельсы, находилось в движении, тогда как поезд оставался неподвижным?!

Для придуманной схемы нет разницы, движется ли поезд мимо платформы, или платформа, стоя на земле, движется мимо поезда. Такая безумная аналогия призвана доказать теорию относительности!

Однако движется именно поезд, на что тратится энергия. Человек, спрыгнув с платформы перед идущим поездом, погибнет. Пассажиру, вздумавшему на ходу выйти из вагона на платформу, не поздоровится, но шансов остаться в живых у него больше. Попасть под поезд, это не то что сойти с него.

Глядя с платформы на окна проносящегося мимо вагона, мы видим лица пассажиров как бы растянутыми по ходу движения. Наблюдатель-теоретик может утверждать, что пространство поезда растянуто по отношению к неподвижному пространству платформы. Не обременённый излишком знаний человек на платформе сообразит, что так ему показалось. Он даже и соображать не будет: это сделает за него подсознание, откорректировав восприятие движения.

Итак, мысленный опыт с поездом доказывает: астронавт в ракете не станет моложе, ибо замедление времени в ракете мнимое. Он живёт, старея, в том же реальном времени, что и на Земле.

Согласно общей теории относительности, при огромных ускорениях (при огромной силе гравитации) часы замедляют ход. Из этого делается вывод, что близнец в ракете, испытывая такие перегрузки, должен стареть медленней, чем его брат на Земле.

Увы, такие перегрузки способны сократить жизнь астронавта или любого живого организма до минимума.

…В теории относительности время обретает способность «растягиваться», в зависимости от того, где находится наблюдатель и с какой скоростью движется наблюдаемая им система с таким «растяжимым временем». Кажущийся, наблюдаемый в мысленном эксперименте «эффект» предлагается считать реальным.

Когда мы следим за летящим на большой высоте самолётом, он видится нам крохотным, а его скорость кажется меньше, чем у пролетающей над нами вороны. Разве от этого изменилось пространство и время для пассажиров самолёта?

Мы примерно знаем размеры самолёта, его скорость и на какой он высоте. Человек, не знающий ничего о самолётах, увидит в небе летящую невысоко мошку, оставляющую за собой белый след. В древности, например, все были уверены, что луна, планеты и звёзды находятся немногим выше облаков.

…При передаче и приёме сигналов от космических ракет надо вносить поправки, предполагаемые теорией относительности. Это не означает, будто в ракете изменился ход времени, а теория верна. Изменение именно относительное, а не абсолютное, кажущееся наблюдателю при определённых условиях опыта.

В специальной теории относительности используется формула Хендрика Лоренца, показывающая сокращение длины тела в направлении движения, заметное при скоростях, приближающихся к скорости света. Из этого Эйнштейн сделал вывод об относительности пространства. Однако искривление пространства и времени – эффект информационный, а не материальный. Это видимое, наблюдаемое искривление, которое зависит от скорости передачи и приёма сигналов.

Наблюдатель видит сокращение тел, движущихся при высоких скоростях, потому что именно тогда сказываются искажения в передаче сигнала. Если тело будет двигаться со скоростью света, световой сигнал его «не догонит», оно выйдет из зоны коммуникации.

…В книге «Эволюция физики» (1954), написанной А. Эйнштейном совместно с польским физиком Л. Инфельдом, приведён тот же опыт с пассажиром и наблюдателем без каких-либо сомнений. Если на такой основе путём дедукции создаётся картина Мира, она, как мне представляется, ничем не более убедительна, чем плоская земля с алмазным куполом небес, где чуть выше облаков движутся Солнце, Луна и несколько планет.

После таких рассуждений Эйнштейн пишет: «Это приводит нас к определению “времени” в физике. Именно: представим себе, что в точках А, В и С рельсового пути (системы координат) помещены одинаковые часы, стрелки которых одновременно… показывают одинаковое время. Тогда под “временем” некоторого события подразумевается показание (положение стрелок) тех из часов, которые находятся в непосредственной близости к месту события. Следовательно, каждое событие связывается с таким значением времени, которое принципиально наблюдаемо».

Слово «время» стоит в кавычках, словно это нечто сомнительное. Предлагается определение «времени» через показание часов. А часы – это прибор для определения времени. А время – это то, что определяют с помощью часов… Замкнутый логический круг.

Так что же определяется с помощью часов?

Эйнштейн приводит пример с единичным событием. Вывод тривиален: всякое событие происходит в определённое время, которое показывают часы, которые находятся тут же. Но часы – творение искусственное. Они показывают условное, человеком «назначенное» время. А если нет часов, значит, событие – вне времени?

Суть понятия «время» учёный не объяснил ни здесь, ни в других своих сочинениях. Оно в его теории относительное, то есть относящееся только к определённому событию, объекту, явлению и сводится либо к часам, либо к четвёртой оси трёхмерного пространства. И то и другое ничего не объясняет, предлагая лишь определённые процедуры.

Вильгельм Лейбниц был конкретнее: «Я… считаю пространство, так же, как и время, чем-то чисто относительным: пространство порядком существования, а время порядком последовательностей».

…Американский астрофизик Д. Лейзер в книге «Создавая картину Вселенной» (1988) изложил идеи Коперника, Кеплера, Галилея, Ньютона, а более всех – Эйнштейна. В эту картину «не вписались» биологи, геологи, экологи, философы, антропологи.

«Какое место занимает картина мира физиков-теоретиков среди всех возможных таких картин? – вопрошал А. Эйнштейн. – Благодаря использованию языка математики эта картина удовлетворяет наиболее высоким требованиям в отношении строгости и точности выражения взаимозависимостей. Но зато физик вынужден сильнее ограничивать свой предмет, довольствуясь изображением наиболее простых, доступных нашему опыту явлений, тогда как все сложные явления не могут быть воссозданы человеческим умом с той точностью и последовательностью, которые необходимы физику-теоретику. Высшая аккуратность, ясность и уверенность – за счёт полноты».

Вывод Эйнштейна: «Высшим долгом физиков является поиск тех общих элементарных законов, из которых путём чистой дедукции можно получить картину мира». Слишком схематичная, формальная эта картина, не учитывающая существования в Мире жизни и разума. Казус парадокса близнецов и провальный мысленный опыт с поездом и платформой, который мы анализировали в предыдущем очерке, подрывают доверие к философским основам теории относительности. Попытка выразить в математической форме сложное явление оборачивается нелепостью, а не парадоксом.

В теории Эйнштейна пространство и время относительны, а скорость света считается абсолютной. Но если так, то и входящие в понятие скорости пространство и время следовало бы считать абсолютными. Не может абсолютный показатель состоять из относительных составляющих. Такую странность почему-то не принято замечать.

Существует не только относительное, но и абсолютное время. И это бесспорно доказал сам Альберт Эйнштейн. Если его теоретические представления об относительности пространства и времени могут вызывать сомнение, то факт абсолютного времени он доказал своей смертью. Ибо жизнь человека и смерть абсолютны, как многое другое в этом Мире.

Такая абсолютность не всеобща. Она относительна, связана с определённым объектом, явлением. Только у всего Мироздания как единого целого – абсолютное пространство и время (астрофизики, верящие в гипотезу Большого взрыва, высчитывают абсолютный возраст нашей Метагалактики).

Возможен другой вариант: вечность и бесконечность. Мне больше нравится третий вариант: неопределённость. В общем, полезно вспомнить давнюю мудрость. Всегда одно и то же: прошлое уже прошло, а будущее не настало; значит, есть только вечное настоящее.

Парадокс «волны-частицы» физики назвали корпускулярно-волновым дуализмом и постарались не задумываться о его сути. В конце жизни Эйнштейн признался: «Все эти пятьдесят лет размышлений не приблизили меня к ответу на вопрос о том, что же такое – кванты света» (за которые он получил Нобелевскую премию).

Как может частица существовать только в движении со скоростью света, не имея массы покоя? Правда, у неё есть энергия. Тогда по формуле Е= МС2 (не А. Эйнштейна, а выведенной задолго до него) у фотона должна быть масса. А её нет. Почему?

Энергия кванта электромагнитного излучения: E = hν (h – постоянная Планка фундаментальная физическая величина; ν – частота излучения). Такова формула энергии волны, о чём свидетельствует её признак – частота, не применимый к частице.

О волновых свойствах света известно давно. Есть у частицы света фотона и корпускулярные свойства. С позиций здравого смысла в этом нет ничего удивительного. Мы же знаем об ударной силе большой воды. В сильный шторм волна бьёт с огромной силой.

Вот и энергия кванта бывает совсем слабой, если мала частота излучения, и мощной, когда эта частота велика. Она может стать смертельной для всего живого.

Интересно и полезно сопоставить звуковые и световые волны. У них есть характерные отличия.

Скорость звука зависит от состава, температуры, структуры среды. Чем она плотнее, тем быстрей распространяется в ней звуковая волна (в м/с):

• гранит – 6000;

• дерево – 4000;

• вода – 1400;

• воздух – 343.

В космическом пространстве звук не распространяется, хотя там, как и повсюду, присутствует вакуум-эфир. Звуку требуется более весомая материальная среда.

Свет проникает только сквозь прозрачную среду, а его скорость меняется в зависимости от плотности вещества. Но здесь соотношение обратное звуковым волнам (км/с):

• вакуум-эфир – 299 792;

• вода – 225 341;

• стекло – 199 803;

• алмаз – 123 845.

Вакуум-эфир можно представить как океан энергии, который проявляется в нашем видимом мире как излучения – волны этого океана. В космической среде он пребывает в «чистом» виде, имея наибольшую плотность. Поэтому волны света распространяются в нём с наивысшей скоростью. В воде он плотней, чем в стекле и алмазе, поэтому в них свет распространяется медленней.

С увеличением плотности вещества уменьшается «плотность» вакуум-эфира. И наоборот.

Эта важная закономерность снимает мистический покров со скорости света, делая её вполне нормальной относительной величиной, зависящей от вмещающей среды. Следствия:

• Скорость света изменчива в пространстве и времени.

• Материальное тело в воздухе может двигаться быстрей звуковой волны; материальное тело в вакууме может двигаться быстрей световой волны.

В далёких галактиках отмечено движение светящихся масс быстрее скорости света в 20 и более раз! Толкового объяснения этому нет.

• Смещение спектра световых волн от далёких галактик в красную или синюю сторону вызвано изменениями плотности вакуума.

Американский астроном Эдвин Хаббл первым отметил, что преобладает красное смещение галактик. Этот факт признан веским доказательством расширения Вселенной и правоты гипотезы Большого взрыва. Однако остаётся «парадокс Андромеды».

Эта галактика устремлена навстречу нашему Млечному Пути со скоростью 400 000 км/ч. Столкновение ожидается через 4–5 миллиардов лет. Нам вряд ли доведётся наблюдать эту встречу. Но факт сине-фиолетового смещения спектра Андромеды и некоторых других галактик свидетельствует против расширения Вселенной, гипотезы Большого взрыва и теории относительности.

Научный метод исходит из того, что один достоверный факт против данной гипотезы весомей сотни её подтверждений.

…Раньше К. Лоренца и, тем более, А. Эйнштейна ирландский физик и математик Джозеф Лармор привёл доказательства того, что система, движущаяся относительно эфира, сокращается по вектору движения. Это сокращение он связывал с сопротивлением упругой эфирной среды.

Возможен другой вариант: вакуум оказывает сопротивление, но при этом излучается энергия, а не растёт масса. Она рассеивается в виде более энергичных волн, квантов. Некоторое сходство с судном, увеличивающим ход. Расходящиеся от него волны будут становиться всё круче и плотней. Учитывая волновые свойства света, можно в качестве модели избрать звуковые волны в воздухе. Они тоже распространяются вне зависимости от скорости звучащего объекта. Если оно приближается, тон звука становится выше, если удаляется – ниже.

Считается парадоксом теории относительности утверждение, что скорость света не зависит от скорости движущегося светоносного тела. Правило сложения скоростей тут не работает.

Но этого и следует ожидать. В отличие от корпускул световые волны должны распространяться в вакуум-эфире с одной и той же скоростью, как бы ни двигался излучатель света. Точно так же распространяются звуковые волны в воздухе вне зависимости от скорости звучащего объекта.

Любая волна, повторю, – это колебание среды, зависящее от её свойств. Световые волны при некоторых условиях обретают вид квантов света, фотонов. Но остаются волнами, имея соответствующую длину и амплитуду колебаний.

Итак, фотон – это волна, точнее – квант, часть волны…

И тут возникает роковой вопрос: как же может часть волны существовать сама по себе? Так не бывает!

Реальная волна непрерывна, и порциями не распространяется. Выходит, всё-таки квант света не только волна, но и частица, фотон? И наши попытки отрицать это рушатся от данного факта. Если только не удастся понять, как может существовать парадоксальная полуволна.

Сказывается последовательность научных открытий. Когда была доказана «двойственность» света, учения о вакуум-эфире не существовало. Оно и сейчас находится в стадии становления. Учёные безуспешно искали решение на уровне знаний своего времени. А потом удовлетворились тем, что признали парадоксом «корпускулярно-волновой дуализм».

Когда слава Альберта Эйнштейна стала всемирной, он признался в частном письме: «От меня хотят статей, заявлений, фотографий и пр. Всё это напоминает сказку о новом платье короля и отдаёт безумием, но безобидным».

Что он имел в виду, ссылаясь на сказку Андерсена? Что король – голый? Неужели он сомневался в том, что его идеи безупречно доказаны? Это не исключено. Он умел сомневаться. Возможно, в поздние свои годы он с иронией стал относиться к своей теории относительности, сознавая, что есть такие абсолютные понятия, как жизнь и смерть.

Основы концепции фотона и теории относительности пестрят парадоксами. Их принято признавать чем-то заумным, вне здравого смысла, выразимого только формулами. А получаются тупики научной мысли.

Научный парадокс – залог новых открытий.

Незадолго до смерти А. Эйнштейн написал физику Максу Лауэ: «Если долгие годы размышлений меня чему-нибудь научили, так это тому, что мы значительно дальше от глубокого понимания элементарных процессов, чем полагает большинство наших современников».

Жаль, что современные физики этого не сознают. В их воображении наша удивительная Вселенная предстаёт в виде занятного лабораторного объекта. Они верят в Большой взрыв, породивший всё сущее, в последующий «кварковый суп», в частицу, которая волна…

В теории относительности речь идёт о сомнительных абстрактных эффектах механического движения при абсолютной скорости света, без учёта изменчивости всех реальных тел. Распространять это на Вселенную нет никаких оснований. Это физико-математическая модель, имеющая лишь некоторые формальные связи с реальностью.

Можно в практических целях успешно пользоваться формулой Х. Лоренса или учитывать отклонение света близ крупных масс, не утомляя себя мыслями о сути времени и бытия. В теории относительности весьма сомнительна философская часть и более или менее верна часть формальная. В истории науки подобных казусов немало.

…Осмысление следующего парадокса нацеливает на идеи, которые способны обновить современную физику и принести практическую пользу. Хотя любое открытие можно использовать не только на благо человечества, но и для злодейств.

На эту загадку (отсутствие античастиц, что соответствует потере половины Вселенной) накладывается другая, не менее фундаментальная: резкий дефицит общей массы отрицательных частиц.

Ещё одна тайна Мироздания, неразрешимый парадокс? А может быть, очередной тупик современной научной мысли?

Согласно самой знаменитой формуле Е = MC², бездна энергии заключена даже в крохотной песчинке. (Формулу приписывают Эйнштейну, хотя это соотношение было известно давно, его использовал Анри Пуанкаре.) Можно ли высвободить эту энергию? Откуда она возникает? Эйнштейн не ответил. А мы обдумаем некоторые подходы к столь желанному (или ужасному?) источнику энергии.

Согласно современной физике, наш Мир, даже если согласиться с отсутствием античастиц, «однобок». Он сугубо положительный!

Из опорных частиц, составляющих материю, положительный протон в 1840 раз массивнее отрицательного электрона. Тех и других зарядов примерно поровну. Значит, общая масса протонов почти в две тысячи раз превышает массу электронов. Очевидная положительность материи!

Таков ещё один вселенский великий научный парадокс. Наше Мироздание, как полагают физики, сугубо положительное (в материальном отношении). Почему? Как избавиться от модели положительной Вселенной?

Дилетант не способен разработать научную теорию на уровне профессионалов (да и профессионалы бывают разные). Но в наиболее общем виде можно предложить гипотезу. Одна из идей проста: античастицы содержатся в материи, которая нас окружает, из которой мы состоим. Антимиры внутри нас!

Энергия переходит в наш Мир в виде света, реакций аннигиляции (плюс-частиц с минус-частицами, устойчивые соединения которых образуют материю). Это «яркие дыры», наиболее крупные из которых – звёзды.

Почему об этом не подумали физики? Они сами ввели себя в заблуждение: назвали электрон частицей, а его антипод позитрон – античастицей. А позитрон вполне нормальная частица. Ведь положительный электрический заряд не называют антизарядом; в арифметике знак минус не называют антиплюсом; наших антиподов, живущих в Южном полушарии, не называют антилюдьми.

Ложное название появилось исторически: сначала были обнаружены электрон и протон как элементарные частицы, из которых состоит атом. Затем к ним добавили нейтрон. Положительно заряженные атомные ядра решили считать состоящими из протонов и нейтронов, а отрицательные его оболочки – из электронов.

Позитрон был обнаружен в космическом излучении через два десятилетия после открытия электрона. Почти вдвое больше потребовалось времени, чтобы после протона открыть антипротон. За электроном, протоном и нейтроном оставили титул «элементарная частица», а их антиподов, редко встречающихся, назвали античастицами, хотя они по всем параметрам нормальные частицы.

…Полвека назад у меня возникла идея: атомы состоят из положительно и отрицательно заряженных элементарных частиц (иначе говоря, из частиц и античастиц). Пришлось пересмотреть существующие представления о микромире. О возможности «надстраивать» таблицу Менделеева влево от водорода, дополняя её системой элементарных частиц, я написал в книге «Геологическая деятельность человечества. Техногенез» (1978).

При некоторых ядерных реакциях рождается позитрон. На некоторое время он вместе с электроном образует единую систему, подобную атому. Её назвали позитронием. Это не вполне корректно, ибо здесь на равных правах с позитроном находится электрон. Назовём эту легчайшую систему из двух лептонов лептонием.

Не следует без особой нужды вводить новые термины. В данном случае эта процедура оправданна: термин точен и благозвучен.

Существует лептоний ничтожные доли секунды. Но есть химические элементы, изотопы, живущие ещё меньше. Лептоний вступает в химические реакции. Из более тяжёлых частиц и античастиц (мюонов) также создаются подобные системы. Их логично назвать мюониями.

Физики «просветили» протоны и нейтроны потоком электронов, обнаружив в их центрах сгустки энергии, которые Р. Фейнман назвал партонами (от английского слова, означающего «часть»). Возникла гипотеза кварков – составных частей элементарных частиц. Несмотря на то, что кварки не обнаружены, им посвящено множество специальных работ.

Есть смысл заменить не вполне корректное слово «партон» (а есть ли беспартонные частицы?). Ведь это, скорее, нечто подобное корпускуле. Электрон, переходящий в такую корпускулярную форму, назовём электронием, а позитрон – позитронием. Первый имеет отрицательный заряд, второй – положительный.

Итак, суть гипотезы, объясняющей, где скрываются античастицы. (Тот читатель, кого это объяснение не интересует, конечно же, может его пропустить.)

Исходный носитель положительного заряда у протона – позитрон. Находится он в центре этой не элементарной, а «составной» частицы.

Электроны и позитроны бывают в трёх состояниях. Потенциально, в неявной форме они присутствуют в вакууме. Они принимают форму корпускул – электрония и позитрония, – находясь в центре более тяжёлых частиц. Наконец, они в виде «облака» (волн) образуют энергетические оболочки атомных ядер.

Повторю: такие трансформации нередки в природе. Вода бывает газом (водяной пар), твёрдым телом (лёд) и жидкостью в зависимости от условий среды. У льда есть модификации (свойственно ли нечто подобное ядрам «элементарных частиц»?).

Когда электроний окружает оболочка энергоёмкостью (плотностью, массой) порядка 100 Мэв, он превращается в отрицательно заряженный мюон. Если же в центре находится позитроний, получается мюон с положительным зарядом.

У более тяжёлых частиц – мезонов – энергетическая оболочка плотнее. Например, у пи-мезонов (пионов) в ней 139 Мэв.

Начиная с мезонов частицы могут не только иметь положительный или отрицательный заряд, но и оставаться нейтральными. Почему?

В их центре на краткие мгновения оказываются и электроний, и позитроний. Поэтому нейтральные частицы живут чрезвычайно мало в сравнении со своими «сёстрами», имеющими заряд.

Доказательством этого может служить существование двух видов мезония (каоны К0L и К0S), первый из которых живёт в 500 раз дольше, чем его «близнец». Почему? По-моему, в одном случае центр ядра занимает электроний, а в другом – позитроний. Гипотезу можно проверить.

Другой факт: при распаде нейтрального каона возникают положительный и отрицательный пионы. Они, по нашей версии, различаются только тем, что у одного в центре находится позитроний, а у другого – электроний.

Получается, что позитроны – опорные «античастицы» – повсюду. Такая структура элементарных частиц и атомов избавляет от парадокса «положительного» Мира, от сомнительных кварков и от поиска антимиров. Можно будет использовать энергию аннигиляции. (Не исключена и сверхбомба, от которой наша планета вспыхнет, как новая звезда.)

Элементарные частицы возникают из вакуума и туда же переходят, аннигилируя. Идёт постоянное сотворение и уничтожение видимой нами материи. В единстве существуют частицы и античастицы, вещество и вакуум, а свет – посредник между вакуум-эфиром и материей с массой покоя.

Солнце, как все звёзды, теряет энергию, увеличивая энтропию. При этом энергия переходит в вакуум-эфир и увеличивает его плотность, уменьшая энтропию. Вселенная сохраняет своё единство, а энергия переходит из одних форм в другие, без роста энтропии.

Пагубна война междоусобная, братоубийственная. Она разлагает государство, озверяет народ на целые столетия. Но международная война приносит лишь одну пользу. Люди идут жертвовать своей жизнью ради отечества, чтоб участвовать в великодушной идее.

Все ободряются, у всех поднят дух. А когда война кончится, как любят вспоминать о ней! Великодушие гибнет в периоды долгого мира, и являются цинизм, равнодушие, скука, разврат, тяга к богатству и капиталу.

В долгий мир и наука глохнет. Ложная честь, самолюбие, сластолюбие захватят и учёных. Захочется славы, и явится в науке шарлатанство, гоньба за эффектом, а пуще всего утилитаризм. И в искусстве погоня за эффектом. Теряется чувство меры и гармонии; явятся искривления чувств и страстей. Если б не было на свете войны, искусство бы заглохло. Все лучшие идеи искусства даны войной, борьбой.

«Теперешний мир хуже войны… Совестно и пошло сохранять богатство, грубость наслаждений порождает лень, а лень порождает рабов. Чтоб удержать рабов в рабском состоянии, надо отнять от них свободную волю и возможность просвещения».

Война развивает рыцарский дух. После неё экономика страны особенно быстро растёт. Война поднимает дух народа и его сознание собственного достоинства. Она равняет всех во время боя «в самом высшем проявлении человеческого достоинства – в жертве жизнию за общее дело, за всех, за отечество».

Общий вывод: «Война в наше время необходима; без войны провалился бы мир… в какую-то слизь, в какую-то подлую слякоть». Польза войны! Казалось бы, бред. А ведь в логике Парадоксалисту не откажешь.

Конечно, ныне многое изменилось. Но ведь США нажились на двух мировых войнах. Означает ли это, что в подобных случаях очевидное зло приносит пользу? Нет. Иначе надо считать благодетелем обогатившегося грабителя и убийцу: ведь он сделал благое дело для себя.

Если не вдаваться в детали, надо признать: есть непримиримое противоречие между добром и злом; это – две противоположности, как белое и чёрное. Между ними могут быть переходы, когда, например, болезненная операция завершается излечением. Извержение вулканом лавы и пепла уничтожает на некотором пространстве всё живое, а пепел удобряет почву, содействуя жизни растений…

Но в абсолютном смысле добро и зло – два полюса. Из них одно не может переходить в другое, как говорится, по определению.

Однако признанная научная теория естественного отбора исходит из парадоксального принципа: добро порождается злом. Вот как завершил Чарлз Дарвин свою знаменитую монографию: «Из этой свирепствующей среди природы войны, из голода и смерти непосредственно вытекает самый высокий результат, который ум в состоянии себе представить, – образование высших форм животной жизни. Есть величие в этом воззрении на жизнь с её различными силами, изначально вложенными Творцом в незначительное число форм или только в одну. И между тем как наша планета описывала и продолжает описывать в пространстве свой путь согласно неизменным законам тяготения, из такого простого начала возникли и продолжают развиваться несметные формы, изумительно совершенные и прекрасные».

Получается, что божественная сила и воля (или божественная Природа) установила закон, согласно которому высшие формы жизни, «изумительно совершенные и прекрасные», появились благодаря «свирепствующей среди природы войны, из голода и смерти».

Неужели нет другой возможности для развития? Выходит, и войны, жестокая конкуренция, голод и убийства содействуют прогрессу и процветанию. Учёный сослался на Творца, хотя научный метод исключает ссылки на воздействие неведомых непостижимых сил. Следовало бы пояснить: почему Бог не создал сразу все лучшие формы? Зачем допустил убийства, голод, несправедливость? Усовершенствование средств массового уничтожения – прогресс. Но лучше б его не было…

Согласно теории естественного отбора и борьбы за существование, благодаря жестокой конкуренции, смертельной вражде, голоду и несчастьям на планете появляются всё более совершенные и прекрасные существа.

«Каким жалким, мизерным представляется мир и мы сами, в коих вся стройность, вся гармония, весь порядок, вся разумность являются лишь частным случаем бессмысленного и нелепого; всякая красота – случайной частью безобразия; всякое добро – прямой непоследовательностью во всеобщей борьбе, и космос – только случайным частным исключением из бродящего хаоса. Подбор – это печать бессмысленности и абсурда, запечатленная на челе Мироздания, ибо это замена разума случайностью».

Так писал русский натуралист и историк ХІХ века Николай Яковлевич Данилевский. В трёхтомнике «Дарвинизм» он критиковал это учение с научных позиций, сделав вывод: «Борьба за существование не всеобща, а только частна, местна, временна».

Английский публицист, историк и философ Томас Карлейль мысленно распространил этот принцип на общество и заклеймил как жизненное кредо свиней: «Моя доля – хрю, хрю, – моя доля будет вообще то, что я могу захватить, не будучи повешен или сослан на каторгу».

Впрочем, несмотря ни на что, твердыня дарвинизма устояла, сам Дарвин не считал её безупречной. Он понимал: борьба за существование и естественный отбор не дают убедительного объяснения усложнению организмов, и отчасти признавал идею Ламарка о наследовании признаков, приобретённых в индивидуальном развитии.

…Среди животных не преобладают наиболее свирепые типы. Процветают общественные насекомые, стадные копытные, а склонные к индивидуализму балансируют на грани вымирания.

Высшие животные образуют стада, стаи, семьи, заботятся о своём потомстве. Значит, есть сила взаимной поддержки, сплочённости, любви к своему (а то и чужому) потомству, заботы о слабых и немощных малышах.

Петербургский профессор зоологии К.Ф. Кесслер в статье «О законе взаимной помощи» (1880) писал: «В зоологии и в науках, посвящённых разностороннему изучению человека, на каждом шагу указывают на жестокий закон борьбы за существование и часто упускают из виду, что есть другой закон, который можно назвать законом взаимной помощи и который, по крайней мере по отношению к животным, едва ли не важнее закона борьбы за существование».

По его словам, «взаимную помощь друг другу оказывают животные всех классов, особенно высших». «Чем теснее дружатся между собою неделимые известного вида, чем больше оказывают взаимной помощи друг другу, тем больше упрочивается существование вида и тем больше получается шансов, что данный вид пойдёт дальше в своём развитии и усовершенствуется, между прочим, также и в интеллектуальном отношении».

Тогда же эколог, зоолог и географ Н.А. Северцов сообщил о дружном поведении птиц. Степные орлы, парящие в небе, видя падаль, издают крики, созывая сородичей. У добычи орлы кормятся поочередно – сначала самые старшие, затем молодые. Правда, наиболее зоркие, упорные в поисках пищи индивиды оказываются в проигрыше. Они – «самые предприимчивые», чаще других добиваются успеха, а вынуждены, подчиняясь чувству солидарности, оповещать о своих находках всех остальных.

Некоторые виды соколов, наделённых, по словам Н.А. Северцова, «почти идеальной организацией в целях нападения», близки к вымиранию. А процветают виды, практикующие взаимопомощь.

Казалось бы, тот, кто чаще других первым замечает пищу, должен тотчас подлететь к ней и лакомиться вдоволь. Он станет сильнее прочих, у него будет наиболее сильное и обильное потомство. Менее успешные его сородичи, питаясь впроголодь, будут чахнуть. Восторжествует естественный отбор как фактор эволюции!

Примерно так рассуждают дарвинисты. С ними трудно не согласиться (живя при буржуазно-капиталистическом режиме). Зачем зоркому орлу созывать на пиршество своих сородичей, оповещать о своей находке?

Польза в том, что в следующий раз кто-то из его группы, видя пищу, так же оповестит об этом всех. Преимущество коллектива: вместе они контролируют огромную территорию. Так больше шансов обнаружить добычу. При этом они общаются и организуют совместные действия, развивая свой интеллект.

Подобные примеры отчасти опровергают мнение о том, что потребность в питании неизбежно ведёт к свирепой борьбе. Достаточно вспомнить совместную охоту многих хищников.

Гепарды индивидуалисты: охотятся в одиночку, самка одна воспитывает детёнышей. И хотя они самые быстрые наземные животные, их вид не процветает, в отличие от гиен, образующих дружные коллективы под водительством опытной самки.

Идею К.Ф. Кесслера развил географ и геолог, философ и анархист князь П.А. Кропоткин. В книге «Взаимная помощь как фактор эволюции» он привёл множество примеров взаимной помощи, совместных действий – от беспозвоночных до обезьян. Он и сам наблюдал такое поведение животных во время исследований в Восточной Сибири.

На озёрах весной собираются десятки видов птиц и миллионы особей для выведения потомства. Перелётные птицы движутся огромными стаями. Грызуны в степях образуют целые поселения, предупреждая друг друга об опасности. Десятки тысяч косуль, спасаясь от рано выпавшего снега, переселялись на новые территории. Эти стада скапливались для пересечения Амура в наиболее удобном месте.

«Я видел взаимную помощь и взаимную поддержку, доведённые до таких размеров, – писал Кропоткин, – что невольно приходилось задуматься над громадным значением, которое они должны иметь для поддержания существования каждого вида, его сохранения в экономии природы и его будущего развития».

Может быть, внутривидовая борьба развёртывается в наиболее суровых условиях? Нет, в таких случаях «вся часть данного вида, которую постигло несчастье, выходит из выдержанного ею испытания с таким сильным ущербом энергии и здоровья, что никакая прогрессивная эволюция видов не может быть основана на подобных периодах острого соревнования».

(Во время войн погибают преимущественно сильные, мужественные, патриоты, а среди выживших много их антиподов.)

Кропоткин опровергал мнение о главенстве любви и симпатии между животными. Так нельзя объяснить совместные действия муравьёв или термитов, объединение в стаи волков для охоты или в огромные стада – косуль, антилоп, зебр.

Наконец, сошлёмся на одного из крупнейших натуралистов: «Самая обыкновенная услуга, оказываемая друг другу высшими животными, это – предупреждение о грозящей опасности… Общественные животные оказывают друг другу много мелких услуг: лошади чешут, а коровы лижут друг у друга зудящие места; обезьяны ищут друг у друга наружных паразитов» (добавим: это ещё и способ общения).

«Пеликаны ловят рыбу общими силами. Павианы-гамандрилы имеют привычку переворачивать камни, отыскивая насекомых, и если им встречается большой камень, то вокруг него становится столько обезьян, сколько могут уместиться, и они, перевернув его общими усилиями, делят добычу между собой».

«Симпатия усиливается под влиянием привычки. Но каково бы ни было происхождение этого сложного чувства, оно должно было усиливаться путём естественного отбора, потому что представляет громадную важность для всех тех животных, которые помогают друг другу и защищают одно другое… Сообщества, которые имели наибольшее число сочувствующих друг другу членов, должны были процветать и оставлять после себя большее число потомков».

Так писал Чарлз Дарвин в «Происхождении видов». В книге «Происхождение человека и половой отбор» он рассуждал о естественных истоках нравственного чувства: «Общественные инстинкты побуждают животное чувствовать удовольствие в кругу своих товарищей, сочувствовать им до известной степени и оказывать им различную помощь».

Почему же дарвинисты отдают первенство в эволюции естественному отбору и суровой борьбе за существование? Сказывается общественная среда, где поощряется конкуренция и подавляется чувство взаимопомощи.

Интеллект развивается в общении. Таков закон Биосферы.

Зло может пресекать зло, но не порождать добро.

Яйцо как форма эмбрионального развития возникло значительно раньше рептилий. Икра предшествовала яйцу и принципиально не отличается от него, если не считать прочность оболочки. А если иметь в виду яйцеклетку, то её древность восходит к эпохе появления на нашей планете первых позвоночных животных.

Схоластический вопрос, обретая более широкое звучание, заставляет задуматься: что изменяется в первую очередь, давая жизнь новым формам – организм или яйцеклетка?

Дарвинист ответит: изменения могут произойти и в организме, и в яйцеклетке. Например, облучилось животное, нарушился его генетический аппарат, и стали рождаться новые, невиданные существа. Из них в борьбе за существование сохранятся наиболее приспособленные. Случайные нарушения могут произойти и непосредственно в яйце. Ведущую роль играет естественный отбор.

Когда окружающая среда скудеет или грядут природные катастрофы, «борются за существование» не индивиды, а популяции, виды. Выигрывают сообщества, практикующие взаимопомощь. В этом легко убедиться, наблюдая гигантские стада копытных на просторах саванн.

Целенаправленный отбор животных и растений, проводимый людьми многие тысячелетия, не привёл к появлению новых устойчивых видов. Созданы лишь разновидности начальных форм. Трудно поверить, что естественный неразумный отбор на основе нарушений генома и генетических комбинаций более эффективен, чем искусственный!

Благодаря случайностям не могут последовательно миллионами лет усовершенствоваться организмы. С таким же успехом можно вносить коррективы в компьютерную программу путем «тыка», ничего не смысля ни в компьютерах, ни в программах.

Живой организм устроен значительно сложнее, чем любая техническая система. В нём нельзя улучшать отдельные органы, части тела без того, чтобы не нанести ущерб единому целому, всему существу.

С увеличением клыков у тигра одновременно должен возрастать размер пасти, её «раскрываемость», характер кровеносной и нервной систем, сухожилий и мышц, челюстей. Требуется изменение повадок, способа охоты, выбора жертвы. Иначе рост клыков станет для данного вида фатальным.

Есть гипотеза о вымирании саблезубых тигров именно потому, что у них на генетическом уровне закрепилась «команда» роста клыков. Со временем это стало вредным, а затем и губительным признаком. Подобным образом некоторые учёные объясняют причины вымирания мамонтов: гигантов могли сгубить, в частности, излишне крупные бивни.

В организме улучшение одной «детали» обычно вредит ему, если нет общей координации. А случайные отклонения от «нормы» генетического кода определяют изменения именно отдельных конкретных признаков.

Исходя из этого, следует признать первичным эволюцию целого существа (курицы или любого другого), а уж затем его части (яйца, яйцеклетки). Однако и такой вывод остаётся предварительным.

Предположим, живое существо и его генетический аппарат (образно говоря – «яйцо») изначально пластичны, предрасположены к гармоничным перестройкам. Значит, должна быть творческая сила, направленно воздействующая и на организм, и на его генетический аппарат.

Выдающийся советский биолог и географ Л.С. Берг назвал этот фактор номогенезом, закономерным преобразованием. Он доказал, что земная Природа творит новые виды, а не слепо отбирает лучшие экземпляры из случайно изменённых особей. Хотя учёный не объяснил, как это происходит.

Теперь можно определённо ответить: на вопрос о приоритете курицы или яйца определённого ответа нет. С одинаковой вероятностью сначала могли произойти изменения или в организме («курице»), или в геноме («яйце»). Возможно, в процессе эволюции разных видов животных и растений реализовался то один, то другой вариант.

Однако и такой вывод нельзя считать окончательным.

…Черепахи, крокодилы откладывают яйца, не высиживая. Отдают их на попечение природе. То же относится к рыбам, метающим икру. Растения щедро разбрасывают семена и пыльцу.

Зародыши высших животных, включая человека, вызревают в лоне матери. Это их первая животворная оболочка. Вторая, объемлющая и зародыш, и мать – земная природа, Биосфера. Без неё невозможно существование любых организмов. Эволюцию направляет окружающая природная среда. Она играет роль и яйца, и творца.

Философ, антрополог и геолог Тейяр де Шарден, католик, называл Биосферу Божественной Средой. Русский религиозный философ и поэт Владимир Соловьёв ещё раньше писал о Богоматерии.

…На вопрос о курице и яйце ответы получаются разные, в зависимости от того что имеется в виду. Главная роль остаётся за Биосферой. Вне её не могут жить и развиваться живые существа. Но как земная область жизни могла направлять эволюцию? Или существует некая творческая неведомая сила?

Чтобы сформировалась Биосфера, требуются благоприятные условия. Или было случайное сцепление редчайших обстоятельств? Как возникло глобальное «яйцо», в котором созрели первые живые существа?

Биосфере требуется постоянный приток животворной лучистой энергии Солнца. Возможно, наше светило было первичным «космическим яйцом», породившим Землю. А Солнце – дитя Галактики, а она…

Парадокс курицы и яйца уводит нас в бездны пространства и времени.

В 1935 году голландский палеонтолог и антрополог Густав Генрих Ральф фон Кёнигсвальд приобрёл в Гонконгском магазине предметов традиционной медицины три, как называли китайцы, «зуба дракона». Они походили на зубы гориллы, но были вдвое большего размера.

Учёный назвал существо с такими зубами гигантопитеком. Сначала находка вызывала в научном мире недоумение. Но в 1956 году была найдена нижняя челюсть гигантопитека. Она соседствовала с костями крупных млекопитающих. Значит, этот примат был всеядным.

Немецкий антрополог Франц Вейденрейх, специалист по синантропу (пекинскому человеку, питекантропу) выдвинул гипотезу происхождения современного человека от гигантопитеков через промежуточную форму мегантропов. Эта идея идёт вразрез с общепринятой теорией эволюции приматов.

Не исключено, что люди, похожие на нас, встречались с великанами. Не говоря уже о сказках и легендах, упомянуто об этом в поэме Гомера «Одиссея». Странствия её главного героя – приключения пирата. Возвращаясь с Троянской войны, он во главе своего отряда захватил и ограбил город Исмар на южном побережье Балканского полуострова. Пока пираты пьянствовали и веселились, на них напали жители окрестных селений. Оставшиеся в живых разбойники спешно вышли в море.

Они прибыли в землю «сильных, свирепых, не знающих правды циклопов». Застав пришельцев в своей пещере, Полифем, сын Посейдона, схватил двух из них, разорвал и съел. Чтобы съедобные гости не разбежались, он, уходя, завалил вход в пещеру огромным камнем.

На следующий день Полифем съел ещё двух людей. Хитроумный Одиссей напоил его допьяна, и когда великан заснул, заострённым колом с помощью товарищей выколол его единственный глаз. Забрав стадо циклопа, пришельцы вернулись на корабль.

Одиссей и его спутники вели себя на острове как настоящие бандиты. Они ограбили Полифема, и он, застав их на месте преступления, мог убить (а не обязательно съесть) двух из них. Создаётся впечатление, что речь идёт о настоящем великане, которого обманул и покалечил Одиссей. Не был Полифем людоедом, ибо держал стадо. Люди, убивавшие великанов как своих конкурентов, стали приписывать им скверные качества, чтобы оправдывать свои злодеяния.

Российский антрополог С.В. Дробышев на основе теоретической реконструкции сделал вывод, что мозг у гигантопитека был, по-видимому, значительно крупней, чем у современного человека.

Большой объём мозга ещё не свидетельство большого ума. В истории «умных машин» от абака, мелкой счётной доски, шёл прогресс к всё более крупным механизмам, затем громоздким ламповым электронным вычислительным машинам. На этом гигантизм завершился, и началась миниатюризация, вплоть до нынешних компьютеров на ладони.

Но среди ламповых ЭВМ преимущество при прочих равных условиях имели наиболее крупные: порой они занимали несколько шкафов или целую комнату. Эволюция животных тоже демонстрирует нечто подобное.

…Со временем от гигантопитеков отделилась ветвь мегантропов – менее крупных, но более похожих на человека. Под Анкарой нашли нижнюю челюсть такого существа с зачаточным подбородочным выступом, указывающим на родство с человеком. В долине Иордана вместе с черепом мегантропа находились кости разных животных, включая слонов и носорогов, а также расколотые камни, похожие на примитивные орудия.

В эпосе многих народов сохранились предания о великанах, возводивших циклопические сооружения. К таким творениям относятся мегалиты (в переводе – «огромные камни»), которые возводились в разных регионах много тысяч лет назад, в каменном веке. Кто и зачем их создавал? Или это были мегантропы?

Как люди, не имеющие никаких механизмов, переносили на большие расстояния и ставили в виде разных сооружений глыбы весом в несколько тонн? Да и зачем людям каменного века собираться в большие толпы, тратить силы и время на тяжёлую работу, каким-то образом не просто поставить каменные столбы или фигуры, как на острове Пасхи, но ещё и класть сверху огромную каменную покрышку!

Для великанов такие постройки не представляли труда. Так они развлекались или оставляли потомкам память о себе. Или в некоторых цивилизациях древности последние из великанов, частично выродившиеся и обмельчавшие, были в рабстве у людей и строили циклопические сооружения? В таком случае не удивительно, что были возведены Стоунхендж и египетские пирамиды…

Итак, за последние сотни тысячелетий были противоположно направленные ветви эволюции человекоподобных существ. Одна – от мелких форм к более крупным. Им приходилось постоянно опасаться многих животных. Это вынуждало идти на хитрости, быть злобными, ловкими, лазить по деревьям.

Другая линия – от крупных форм к мелким. На гигантопитеков никто не нападал. Рост самцов 3–4 метра, вес больше полтонны, мощные ручищи, хорошая сообразительность. Они были спокойными и добродушными, преимущественно травоядными, как современные гориллы.

Мегантропов часто изображают уродливыми кровожадными людоедами, с которыми сражаются стройные, красивые и вроде бы добрые, милые люди современного типа. Однако жестокими хищниками были охотники каменного века. Они убивали всех крупных млекопитающих, включая мамонта, слона, гигантского пещерного медведя. Убивали и всех своих конкурентов, включая мегантропов.

Они практиковали ритуальное людоедство: ели мясо и пили кровь великанов, ибо существовало поверье, будто так можно приобрести силу гигантов. Великанов становилось всё меньше, а в условиях неволи они вырождались…

Такая вот парадоксальная гипотеза: люди современного облика – это или потомки свирепых охотников, или выродившиеся гиганты. Правда, фактов, подтверждающих второе предположение, мало, а его опровергающих много.

Племена охотников каменного века вряд ли отличались свирепостью. Они умели ладить между собой. Личная собственность была минимальной, охотничьи угодья обширны. Только в неолите, когда появились частные владения земледельцев и скотоводов, постоянные поселения, начались жестокие междоусобицы.

По преданию («Тора», «Ветхий Завет»), когда стадо Авеля потравило посевы его брата Каина, произошло первое в мире убийство скотовода земледельцем. Впрочем, за два тысячелетия до этого в эпосе шумеров повествуется о том, как земледелец дубиной грозит скотоводу, стадо которого приблизилось к его наделу.

С тех пор стали возникать города и государства, крепла цивилизация, умножалась власть и частная собственность одних и бесправие других. Начались войны, в которых убивали сначала тысячи, а затем, благодаря прогрессу, миллионы людей.

Возможно, это исключительный, но, безусловно, поучительный случай.

Возвращаясь к принципам запретов и разрешений, приходится признать, что анархия (безвластие), предполагающая отсутствие насилия над личностью, в условиях человеческого общества – недостижимый идеал. (Идеал хорош тем, что это ориентир, подобно Полярной звезде.)

Если анархия – мать порядка, то кто отец? Закон. Но даже самый разумный справедливый закон не все будут соблюдать по доброй воле. Значит, нужен контроль извне.

Парадокс: чтобы осуществить и сохранить безвластие, необходима власть. Нельзя запретить запрещать.

Только сравнительно недавно, в 2016 году, группа американских физиков опубликовала статью с результатами своей экспериментальной проверки «эффекта Мпембы». У них получилось опровержение этого явления: чем горячее была вода, тем дольше она замерзала. Чуда не произошло! Тем более что никакого теоретического обоснования этого «эффекта» не было.

Правда, год спустя появились статьи, в которых предлагались гипотезы, объясняющие «эффект Мпембы». Называют наиболее правдоподобные версии причин данного явления:

• Прохладная вода начинает замерзать сверху, задерживая тепловое излучение нижних слоёв. Горячая вода начинает замерзать снизу, где она холодней, и это усиливает тепловое излучение верхних.

• Чем теплее вода, тем больше расстояние между молекулами жидкости. От этого растягиваются водородные связи, накапливая энергию. При охлаждении воды молекулы сближаются друг с другом, высвобождая энергию, что и вызывает охлаждение.

• Горячая вода содержит меньше растворённых газов, которые выделяются при нагревании. Изменение свойств горячей воды вызывает её сравнительно быстрое охлаждение…

Есть гипотезы, но не более того. До сих пор парадокс Мпембы вызывает сомнения. Хотя не исключено, что вода, жидкость оригинальная, преподнесла нам ещё одну свою загадку, которую предстоит разгадать.

А может быть, всё дело в том, что была первоначально у Мпембы не вода, а сахарно-молочная смесь?

По мнению некоторых биологов, парадокс Пето – следствие различной сопротивляемости онкологическому заболеванию представителей разных видов животных. Например, голый землекоп совсем невелик и живёт сравнительно долго, а, в отличие от мыши, почти никогда не болеет раком.

В связи с парадоксом Пето проводятся различные исследования, помогающие лучше понять особенности онкологических заболеваний не только у разных видов, но в первую очередь у людей.

Чайник Рассела

Возможно, идея с космическим чайником пришла Расселу при чтении книги ирландского историка-византиниста, искусствоведа и филолога Джона Бьюри. По стопам своего соотечественника Джонатана Свифта с его путешествиями Гулливера он в книге «История свободомыслия» (1913) написал о расе англоговорящих ослов с планеты рядом с Сириусом. Это утверждение невозможно опровергнуть, ибо добраться до столь далёкой звезды вряд ли когда-нибудь удастся. Впрочем, и доказательств нет и быть не может.

Своим парадоксом Рассел пояснил воинствующим верующим, что атеистам нет необходимости опровергать утверждение о том, что есть Бог. Сначала требуется представить объективные доказательства существования Бога. Только так появится предмет для научной дискуссии.

Немецкий философ Иммануил Кант в работе «Пролегомены ко всякой будущей метафизике, могущей появиться как наука» утверждал: «Мы со всем своим разумом не можем выйти за пределы опыта». Главная причина заблуждений: «Рассудок незаметно пристраивает к зданию опыта гораздо более обширное помещение, которое он наполняет одними лишь умопостигаемыми сущностями».

Не следует слишком уповать на разум: нелегко узнать, где нас просвещает дух истины, а где – отец лжи. Человек способен злоупотреблять разумом ради ложных целей. Надо надеяться не столько на рассудок, сколько на чувство любви, стремление к добру. Одно уже это оправдывает идею Бога.

В природе царит необходимость, в духовном мире человека – свобода, ибо без неё нет морали. По Канту, высший принцип нравственности – поступай так, чтобы твоё поведение могло стать всеобщим законом для всех разумных существ; относись к человеку и человечеству как к цели, а не средству. Мораль есть учение не о том, как прожить благополучно и счастливо, а о том, как быть достойным счастья.

На склоне лет он признавался: «Две вещи наполняют душу мою всё новым удивлением и нарастающим благоговением: звёздное небо надо мной и нравственный закон во мне». Такие чувства и мысли склоняют человека к вере в Бога.

Доказательств и опровержений бытия Бога немало, но они одинаково обоснованы только общими соображениями и недоказуемы на основе фактов. И это естественно. Сначала надо определиться, о чём идёт речь – об идеальной сущности или о материальном существе?

В религиозных текстах, художественных изображениях, в мифах Бог или боги присутствуют как образ и подобие человека. Многие верующие так их и представляют (в исламе это запрещено), как говорится, в самом натуральном виде. Таков самый примитивный взгляд, суеверие, оставшееся с тех пор, когда обителью богов предполагали гору Олимп, а Бога мысленно помещали над хрустальным сводом небес.

Многое проясняется, если иметь в виду, что Земля входит в Солнечную систему, а она – в нашу Галактику, а различных галактик миллиарды и в каждой из них миллиарды звёзд. Земля действительно центр Мироздания, но только с нашей позиции землян. На том же основании можно считать Бога подобием человека, неявно признавая, что речь идёт об образе, созданном человеческим воображением. Выходит, верующий невольно укрепляет позиции атеизма: люди творят богов по своему образу и подобию.

Так «Чайник Рассела» превращается в победоносное оружие борьбы атеиста с религиозными предрассудками. Но ведь раньше мы пришли к мнению, что нет бесспорных доказательств небытия Бога. Противоречие, парадокс!

Дело в том, какой это верующий и какой атеист. Если они принадлежат к числу воинствующих представителей этих двух противоположных религиозных направлений, то каждый будет стоять на своём: один будет истово верить в то, что Бог есть, а другой – что его нет. И у каждого своя личная правда.

Бертран Рассел с помощью своего «Чайника» убедительно доказал, что есть утверждения, которые невозможно ни доказать, ни опровергнуть. Чарлз Дарвин, например, исходил из этого, называя себя агностиком, хотя и посещал церковь.

К месту мысль Бернарда Шоу: «Агностик – это самый обыкновенный атеист, у которого не хватает смелости признаться в своих взглядах». Хотя можно с таким же успехом выразиться иначе: агностик – это самый обыкновенный теист, у которого хватает смелости сомневаться в своих взглядах. Пожалуй, именно таким был Дарвин.

Значит, как нередко бывает, в вопросе о Боге – неопределённость? Точнее говорить о Непознаваемом. Надо признавать пределы своего познания и не замахиваться на окончательное решение проблем, которые выше нашего разумения. Не всё на свете так просто, как чайник, пусть даже Рассела.

Такие утверждения доказывают, что отказ от «апологии труда» приводит к деградации человека. Какие это низшие слои первобытного общества? О каком труде белки можно говорить всерьёз? Бобёр вполне творчески возводит и ремонтирует плотину, строит хатку. Л.Е. Балашов восклицает: «Не труд, а творчество сделало человека человеком!» Можно и так: не труд, а творчество сделало бобра бобром! Но не человеком.

Трудом принято считать целесообразную деятельность, в процессе которой человек с помощью орудий труда воздействует на природу. Ни белка, ни бобёр не создают орудия труда. Человек каменного века совершал умственную и физическую работу, продуманно и с трудом обрабатывая камень. Бывает труд без творчества, но не бывает творчества без труда.

Означает ли это, что труд создал человека? А может быть, человек создал труд? До человека не было и труда. Если по определению труд – это деятельность человека, значит, сначала был человек. Или человек и труд сформировались вместе при взаимной связи.

Если обратиться к геологической истории, ситуация проясняется. Человек, подобно всем гоминидам, – результат эволюционного процесса цефализации, развития нервной системы, головного мозга. Вот с чего всё началось.

Труд предполагает работу руками. У высших обезьян – четыре руки. Казалось бы, они могли бы трудиться вдвое эффективнее человека. Но свои руки обезьяны (исключая горилл) предпочитают использовать для ловких передвижений на деревьях.

Нога позволила предку человека не просто подниматься во весь рост (это умеют и медведи), а ходить, постоянно держать голову вверх, часто видеть небо, иметь широкий обзор. Она освободила руки для творческого труда, создания приспособлений для разного вида работ (технику).

Человека создала цефализация (эволюция мозга), общительность, взаимопомощь и… нога! Дальнейшее, как говорится, было делом техники, сообразительности и труда.

…Миф одного африканского племени так повествует о происхождении человека. Среди обезьян самые заносчивые захотели жить по-своему. Они оторвали свои хвосты, стали делать дома, выращивать растения, пасти скот. Им пришлось трудиться с утра до вечера. Другие обезьяны по-прежнему резвятся на воле, питаясь дикими плодами, не заботясь о жилище. Они дразнят глупых бесхвостых, занятых работой, и грабят их поля.

Мораль проста: одни выбирают игру и свободу, а другие – работу и заботу.

Нельзя приучить обезьян к трудовой деятельности. Они слишком вольнолюбивы, непоседливы, беспечны и довольствуются тем, что даёт им природа. Людям этого мало. Вот и приходится трудиться или пользоваться трудом других людей. Результаты налицо: культура, техника, покорение природы, выход в космос… Человек – вершина эволюции, средоточие разума, венец творения.

Протопресвитер Михаил Помазанский: «В лестнице земных творений человек поставлен на наивысшей ступени и в отношении ко всем земным существам занимает господствующее место… Пророк Моисей так изображает его происхождение. После того, как созданы были все земные твари, “И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему и подобию Нашему, и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными… и над всею землею… И сотворил Бог человека, по образу Божию сотворил его…” (Быт. 1: 26–27)».

Скептический ответ из Интернета не задержался: «Человек просто последнее творение Бога на Земле. Он его последним сотворил… наполнил его духом святым, но потом-то человек не оправдал оказанное ему высокое доверие! Ну и Бог видимо посмотрел на него и подумал, что больше не фиг такие эксперименты ставить…

“И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими и над птицами небесными, и над всяким животным, пресмыкающимся по земле” (Быт. 1: 28)… Это значит – заботиться, как заботится хороший правитель о своём народе… Владыками мы хреновыми оказались. Часть зверей истребили, часть из них бегает по нашим улицам больные и голодные, часть запытали до смерти в пыточных лабораторий или руками маньяков, да и много чего ещё плохого им сделали… Охренительный мы венец творения получаемся!.. По моему скромному мнению, некоторые животные более достойны вечной жизни, чем некоторые люди».

Биолог, генетик Н.К. Кольцов писал, что мнение о величии человека субъективно: «На такое самовозвеличивание человеку даёт право высокое развитие его головного мозга, в особенности в смысле способности к образованию бесконечного числа условных рефлексов, столь резко отличающих Homo sapiens от всех других видов животного царства, не исключая так называемых общественных насекомых. Впрочем, мир безусловных наследственных рефлексов и инстинктов у человека исключительно беден, упрощён».

На первый взгляд хорошо бы и вовсе избавиться от звериных инстинктов. Но именно инстинкты позволяли животным всю геологическую историю находиться в согласии с земной природой. Свирепость хищных зверей имеет мало общего с осознанной жестокостью людей, массово убивающих и унижающих себе подобных.

«Всё-таки человек, – продолжал Н.К. Кольцов, – большеголовый урод, лишённый шерсти, с очень посредственными органами чувств… лишённый когтей для обороны, со слабыми зубами, без хвоста. Конечно, высокое развитие мозга позволило человеку восполнить с избытком все эти недостатки своей природы… И всё же по многим генам генотип человека является без сомнения упрощённым по сравнению с генотипом его отдалённых предков, и, схватившись врукопашную, человек не одолел бы ни гориллы, ни орангутана, ни даже, пожалуй, шимпанзе».

Наши представления о красоте облика животного, соразмерности черт его лица, частей тела сформировались за многие тысячелетия, закрепились в подсознании на уровне рефлексов, отчасти благодаря изобразительному искусству. Обезьяны воспринимаются как пародия на человека. А если человек – пародия на обезьяну?

Есть немало примеров непомерного развития частей тела. Огромная клешня краба, громадные бивни мамонта и рога гигантского оленя, тираннозавр с его мощными лапами, маленькими ручками и пастью, как чаша экскаватора. Подобные аномалии при определённом образе жизни могут быть полезными, по крайней мере, на некоторое время.

Цефализация характерна для многих групп животных, но в эволюции человека направляющим процессом было именно необычайное развитие головного мозга. Составляя всего 2 % от массы тела, он потребляет 20 % энергии. Это подобно тому, что в государстве разрастается и процветает управленческий аппарат. Он в идеале (недостижимом) лучше организует деятельность государственной системы, но за счёт отставания в развитии других составляющих общества.

Гегемония мозга объясняет многие «недоработки» человеческого организма. Изготовление орудий труда и оружия, речь и общение стали стимулами для развития мозга. Началась совместная эволюция человека и техники – системы с обратной связью, развивающейся ускоренно.

На некотором этапе (по-видимому, при появлении неандертальского человека) технический прогресс начал резко обгонять биологическую и духовную эволюцию. Этот факт имеет колоссальное значение. Используя технику в борьбе за власть и богатство, человек поставил себя на грань вырождения и самоистребления.

Казалось бы, люди, подобно всем прочим животным являясь частью и творением Биосферы, призваны продолжать её развитие на более высоком уровне. Так до сих пор думают те, кто верит, будто на Земле (так полагали Тейяр де Шарден, В.И. Вернадский и многие другие) настала эра ноосферы, области господства человека разумного («ноос», по-гречески, «ум»).

Однако, создав «производящее хозяйство» и могучую технику, господствуя в Биосфере, улучшая здесь и сейчас для себя среду обитания, люди подрывают основы своего бытия на планете. Таков трагический парадокс «Homo sapiens».

Жан-Батист Ламарк: «Можно, пожалуй, сказать, что назначение человека как бы заключается в том, чтобы уничтожить свой род, предварительно сделав земной шар непригодным для обитания».

Фёдор Михайлович Достоевский: «А что если человек был пущен на землю в виде какой-то наглой пробы, чтоб только посмотреть: уживётся ли подобное существо на земле или нет?»

Люди стихийно встали на этот путь. Чем дальше, тем трудней свернуть с него. Техносфера содействует тем растениям, животным, личностям, которые соответствуют её стандартам. Техника обретает искусственный интеллект, и это увеличивает её возможности. Не исключено, что она окончательно поработит человека и земную природу.

Особенность человека, по Достоевскому, – способность поступать парадоксально, «неевклидовым» образом. А идея материального благополучия сводится к тому, чтобы человеку «совсем уж ничего больше не оставалось делать, кроме как спать, кушать пряники и хлопотать о непрекращении всемирной истории». Тут и взбунтуется человек, сделает пусть даже глупость, однако по своей воле. «Ведь всё дело-то человеческое, кажется, и действительно в том и состоит, чтоб человек поминутно доказывал себе, что он человек, а не штифтик!»

Так-то оно так, и в теории человек наделён свободой выбора, но поступает он парадоксально не так, как предполагал Достоевский, а наоборот, по своей воле становясь винтиком в механизме технической цивилизации.

«Машина победила человека», – писал поэт Максимилиан Волошин в философской поэме «Путями Каина». Парадокс или аллегория? Как может машина победить своего творца? Она же служит человеку. Мёртвое изделие не способно властвовать над разумным существом! Техника расширяет физические и умственные возможности людей… Такое мнение было оправдано, когда простые механизмы не требовали больших затрат на создание и работу. Ситуация давно изменилась.

Вот как менялось ежедневное потребление энергии на душу населения (в тыс. Ккал):

• в первобытном обществе – 2,

• в рабовладельческом – 12,

• в феодальном – 26,

• при становлении капитализма – 70,

• в современных индустриальных странах – до 600.

Человеку для удовлетворения биологических и духовных потребностей надо около 3–5 тысяч Ккал в сутки. В сто раз больше идёт на содержание и развитие техники, включая средства уничтожения жизни!

Чтобы получить дневной рацион пищи, тратится в 30–40 раз больше энергии на механизированное сельское хозяйство (создание и эксплуатация техники, горючее для машин, электричество). На птицефабрике получение одной пищевой килокалории требует 2–5 Ккал. При морском рыболовстве на 1 «рыбную» Ккал приходится 10–20 Ккал, расходуемых при работе судовых двигателей и других механизмов. Подобных примеров немало.

Современный «цивилизованный» человек на личные нужды тратит лишь сотые доли того, что потребляет техника. Кто кому или чему служит? И становится ли снабжённый техникой человек умнее, честнее, добрее, талантливее своих предков? Нет! Это тупик технической цивилизации. Трагедия культуры, лишённой духовной основы и призванной удовлетворять непомерно растущие материальные потребности ненасытного обывателя.

Из одухотворённого человека, сотворённого природой разумным и способным на великие свершения, вырабатывается подобие механизма, отштампованного на конвейере. Для общества потребления нужны две главные модели: тупой исполнитель (трудящийся) и алчный потребитель, включая служащих по разным ведомствам и олигархов.

Парадокс техники: творение человека стало его господином.

Коварную магию обезьяньей лапки упомянул в книге «Кибернетика» американский математик Норберт Винер. Поучительный парадокс из рассказов «Сатанинская бутылка» и «Обезьянья лапка»: у блага может быть обратная мрачная, а то и трагичная сторона. Мы слишком часто неспособны предвидеть последствия своих устремлений и поступков. Благими пожеланиями вымощена дорога в ад. Вспоминается, кстати, стих Омара Хайяма (перевод Германа Плисецкого):

Люди издавна мечтали о волшебстве исполнения желаний. Об этом сложено множество легенд. В арабских сказках – лампа Аладдина и джинн из бутылки у Синдбада-морехода; в германских – ученик чародея и котёл с кашей; в русских – золотая рыбка…

Эти мечтания претворила в реальность магия техники.

Сотворённый людьми Технодемон предоставил им возможность летать, погружаться в глубины океана и земной коры; создавать температуры выше, чем в недрах Солнца и давления больше, чем в центре Земли; преображать земную природу… Есть от чего преисполняться великой гордости за плоды своего ума и труда.

Но всё обернулось парадоксом, который столетие назад сформулировал в поэме «Путями Каина» поэт-философ Максимилиан Волошин:

…В истории человечества со времён охотников каменного века постоянно повторяется одна и та же закономерность, которую я называю экологическим бумерангом. Она привела к образованию обширной зоны пустынь и полупустынь, резкому сокращению лесов и многим другим вредным последствиям. Об этом одним из первых написал в середине ХІХ века американский натуралист Георг Марш: «Человек слишком долго забывал, что земля дана ему для пользования её плодами, а не для растраты её и ещё менее для безрассудного уничтожения её производительности…

Человек является повсюду как разрушающий деятель. Где он ни ступит, гармония природы заменяется дисгармонией».

Фридрих Энгельс предупреждал не слишком обольщаться победами над природой: «Каждая из таких побед имеет, правда, в первую очередь те последствия, на которые мы рассчитывали, но во вторую и третью очередь совсем другие, непредвиденные последствия, которые очень часто уничтожают значение первых».

Карл Маркс верно отметил: «Культура, если она развивается стихийно, а не направляется сознательно… оставляет после себя пустыню». (Везде и всегда преобладает именно стихийное развитие культуры.)

Теоретически всё более или менее ясно. А на практике люди действуют так, что со временем новые поколения испытывают жестокие удары экологического бумеранга. Сказывается нежелание заглядывать далеко вперёд в суете насущных дел.

Экологические проблемы никогда и нигде не были приоритетными. (Единственное исключение – так называемый Сталинский план преобразования природы.) В технической цивилизации, тем более при капитализме, приоритетны проблемы экономики. На втором – социальные (материальное обеспечение граждан, занятость, санитария и гигиена). На третьем – политические (взаимоотношения с другими государствами, идеологическая обработка граждан).

Все эти три пункта взаимосвязаны. Принимать решения приходится с учётом их комплексно. Экологические вопросы с государственной точки зрения связаны прежде всего с использованием природных ресурсов. Их охрана и восполнение – дело второстепенное.

…Технодемон создаёт материальные ценности, создавая комфорт для значительной части землян. Ради всего этого нарушаются законы Биосферы, Божественной Среды, оправдавшие себя за миллиарды лет истории Земли:

• интересы целого выше интересов его части;

• гармоничное взаимодействие с другими существами;

• наиболее полное использование энергии Солнца с пользой для экосистемы и окружающей среды.

Стихийное развитие техногенеза продолжается много тысячелетий. Изменить такой могучий процесс можно лишь при ясном осознании того, на какое будущее мы рассчитываем, какой смысл бытия человечества.

В Биосфере процветают и сохраняются надолго только существа, которые гармонично взаимодействуют со своим окружением. Круговороты веществ замкнуты. У природы – полезные отходы.

Исходя из всего этого, принципы жизни человечества на планете:

• Единая цивилизация в единстве с Биосферой.

• Надо учиться понимать свою родную планету.

• Не Биосфера для цивилизации, а цивилизация для Биосферы.

• Благоговение перед Божественной Средой.

• Интересы личности не должны противоречить интересам общества.

• Возрождение Биосферы – проект, способный объединить человечество.

Технодемон – создание человека, воплощающее наши достоинства и пороки, незнание. Чтобы находиться в единстве, а не в конфликте с Биосферой, надо залечить раны, которые ей нанесены. В первую очередь восстановить как можно больше лесных массивов и оживить зону пустынь.

Главная формула спасения цивилизации проста:

У человека должны быть безграничные духовные и ограниченные материальные потребности.

Но пока продолжает сказываться парадокс выбора «Сатанинской бутылки» и «Обезьяньей лапки».

Никакой историк не может знать все документы и факты. Нередко важные материалы отсутствуют. Существуют недостоверные или противоречивые сведения. Приходится многое домысливать, обобщать, исходя из своего мировоззрения и уровня знаний.

О том, как извращают даже новейшую историю, можно видеть на примере антисоветских «исторических» сочинений и даже учебников, где приводятся ложные и выборочные сведения, сомнительные суждения. Такова политизация истории. Она в той или иной форме характерна для любой государственной системы, поощряющей то, что её укрепляет.

Даже при желании учиться на исторических примерах сделать это не так просто, как хотелось бы. Ко всему прочему надо учитывать общий характер каждой конкретной эпохи, вплоть до состояния природной среды в то время. Надо ещё учесть, что каждый человек осмысливает и понимает историю на свой лад, на основе своих пристрастий, своего личного опыта.

Выходит, история учит, что ничему научить не может?

Не совсем так. Есть некоторые объективные показатели, на которые можно опираться. Статистике часто не доверяют, но её можно проверить по другим показателям и, тем более, за большие отрезки времени. Важный показатель – состояние природной среды. Труднее всего судить о духовной среде и эволюции (деградации) человеческой личности. Тут статистическое понятие «среднего человека» не работает.

О том, какими делаются люди в условиях буржуазной технической цивилизации, показывает пример, приведённый в книге американского социального психолога Элиота Аронсона «Общественное животное» (1999):

«Во время гражданской войны в Испании всего один самолёт 30 августа 1936 г. бомбил Мадрид. В результате были пострадавшие, но не было ни одного убитого. Тем не менее мир был шокирован самой идеей нападения на густонаселённый город с воздуха, а газетные передовицы выражали ужас и негодование граждан всех стран.

Спустя всего девять лет американские самолёты сбросили ядерные бомбы на Хиросиму и Нагасаки. На сей раз было убито более ста тысяч человек, не говоря уже о десятках тысяч людей, получивших тяжёлые ранения. Проведённый сразу же после этого опрос общественного мнения показал, что только 4,5 % населения США считали, что нам не следовало применять подобное оружие, а 22,7 % опрошенных – что поразительно – высказались за необходимость более массированных бомбардировок».

В ХХ веке под воздействием техногенной среды и средств массовой рекламы, агитации, пропаганды (СМРАП) деформируется не только сознание, но и подсознание человека. Формируется особый тип личности – Homo techniques. Это мало зависит от социального положения, будь то бомж или президент, чернорабочий или академик. (Пожалуй, президент и академик более техногенные, чем бомж или чернорабочий.) А это уже очень серьёзно, Руководители стран, заседатели в ООН и парламентах не могут осознать то, что происходит на планете.

Ежегодно все вулканы Земли вырабатывают 1,5·1026 эрг энергии, землетрясения – втрое меньше (0,5·1026 эрг). А потери при техногенезе почти на порядок больше, чем энергия вулканов и землетрясений вместе взятых: 1,7·1027 эрг.

Живые организмы вырабатывают приблизительно 1011 тонн биогенной продукции в год. Количество техногенной продукции – в десятки раз больше. Но круговороты веществ в Биосфере замкнуты, а в Техносфере – нет (важней экономическая выгода). Идёт загрязнение и деградация среды жизни, а значит и человека.

Вот из чего следовало бы исходить, осмысливая историю человечества. Биосфера превращается в Техносферу, а человек – в её придаток. Поэтому сравнение с былыми историческими эпохами затруднительно. Хотя полезно знать, почему вымерли динозавры и вообще вымирают виды, почему люди создавали пустыни, и как это влияло на общество. На таких примерах есть возможность объективно оценить настоящее и будущее глобальной цивилизации.

Всё зависит от подлинной религиозной веры людей, – не на словах и в ритуалах, а в устремлениях и поступках. Чему реально поклоняется Homo techniques? Золотому тельцу и технике.

Суть религии – в признании своей абсолютной зависимости от высших сущностей. Взращённый в искусственной среде человек ощущает свою полную зависимость от неё («винтик» в механизме цивилизации). Хотя в Техносфере созданы наиболее благоприятные условия для размножения и развития не людей, а техники.

Для всего живого, включая нас, Биосфера – Божественная Среда. Мы абсолютно зависим от неё. Каждый вздох, каждый глоток воды доказывают это. Столь же абсолютно зависим и от Галактики, Вселенной. Но это – отдалённые сущности более высокого порядка; общение с ними невозможно.

…Иисуса Христа, согласно Новому Завету, безуспешно искушал демон, предлагая наделить Его умением превращать камни в хлеба, летать, обрести власть над Миром.

Человека искушает Технодемон. Технологии, удобрения многократно увеличили плодородие полей, как бы превращая камни в хлеба. Техника возносит над землёй и в космос. Земную природу человек заставляет жить в ритме могучих машин.

Триумф человека-творца? Нет – трагедия раба Технодемона.

Нужен ли такой человек Природе, Богу? Нет. Вреден!

Технодемон не всемогущ. Есть высшие силы Жизни и Разума, господствующие во Вселенной. Они сметут цивилизацию, основанную на корысти, эгоизме, непотребном потреблении, злобе, неравенстве, лжи, лицемерии, несправедливости.

Религиозный философ Павел Александрович Флоренский: «Трижды преступна хищническая цивилизация, не ведающая ни жалости, ни любви к твари, но ищущая от твари лишь своей корысти, движимая не желанием помочь природе проявить сокрытую в ней культуру, но навязывающая насильственно и условно внешние формы и внешние цели. Но тем не менее и сквозь кору наложенной на природу цивилизации всё же просвечивает, что природа – не безразличная среда технического произвола, хотя до времени она и терпит произвол, а живое подобие человека».

Именно до времени природа терпит произвол техногенного человека. Об этом свидетельствуют руины былых цивилизаций.

…Трудно преодолеть вырождение Homo sapiens в убогого и самодовольного Homo techniques. Сказывается уже то, что читателей становится немногим больше, чем писателей, а для большинства чтение – развлечение, а не познание и развитие.

Казалось бы, полная безнадёга. Однако в человеке природой заложено нечто большее, чем в брюхоногом моллюске. Только человек может сказать о себе:

Следствия этого закона, касающиеся излучений живых организмов и небесных светил, производят ошеломляющее впечатление. Наш обыденный опыт не всегда оправдывается, когда речь идёт о несоизмеримых с нами объектах, будь то планета или микроб.

Пока не окрепла наука о природе, у людей не было оснований для подобных вопросов. Вот и придумывали невозможных в реальности великанов.

Такая диспропорция изменений линейных размеров, площади и объёма имеет немало важных следствий. Мы уже упоминали некоторые из них.

Физики ссылаются на необычность законов микромира, вплоть до нарушения принципов причинности и сохранения энергии. Но не учитывают давно известного закона диспропорций, согласно которому живой организм на единицу массы излучает в тысячи раз больше энергии, чем звезда.

Самое замечательное, что мы излучаем… солнечную энергию! Поистине – дети отца-Солнца и матери-Земли. И это не аллегория, а научная реальность.

Прекрасно писал испанский поэт Федерико Гарсиа Лорка (перевод Анатолия Гелескула): «Воображение бедно, и воображение поэтическое – в особенности. Видимая действительность неизмеримо богаче оттенками, неизмеримо поэтичнее, чем его открытия.

Это всякий раз выявляет борьба между научной явью и вымышленным мифом – борьба, в которой, благодарение богу, побеждает наука, в тысячу раз более лиричная, чем теогонии.

Человеческая фантазия придумала великанов, чтобы приписать им создание гигантских пещер или заколдованных городов. Действительность показала, что эти гигантские пещеры созданы каплей воды. Чистой каплей воды, терпеливой и вечной. В этом случае, как и во многих других, выигрывает действительность. Насколько прекраснее инстинкт водяной капельки, чем руки великана!

Реальная правда поэтичностью превосходит вымысел, или, иначе говоря, вымысел сам обнаруживает свою нищету. Воображение следовало логике, приписывая великанам то, что казалось созданным руками великанов, но научная реальность, стоящая на пределе поэзии и вне пределов логики, прозрачной каплей бессмертной воды утвердила свою правоту. Ведь неизмеримо прекраснее, что пещеры – таинственная фантазия воды, подвластной вечным законам, а не каприз великанов, порождённых единственно лишь необходимостью объяснить необъяснимое».

Теперь, надеюсь, не таким уж странным будет выглядеть другое утверждение: я – древней кристалла!

Издавна люди противопоставляли прочность и долговечность камня и эфемерность жизни человека. Однако все мы, живущие, можем считать себя древнее самых древних минералов Земли.

Поэт-философ Николай Заболоцкий:

Художественный образ отвечает строгой научной реальности.

С чего начинается живое существо? С момента появления на свет в своём более или менее завершённом виде? Так мы рождаемся грудными младенцами. Но мы были и раньше, жили и формировались в утробе матери.

До этого то, что станет нами, было в двух организмах наших родителей. А прежде были их родители. И так уходит в глубины прошлого непрерывная линия жизни.

Атомы организма постоянно обновляются. Они – строительный материал, поступающий из окружающей среды. По химическому составу наше тело подобно Биосфере, области жизни. Материально мы являемся её частью. Её атомы постоянно приходят в наше тело и покидают его. Заболоцкий:

Что сохраняется в нас при постоянной изменчивости? Не материал, из которого состоит тело, а идеальный проект: сгусток информации, записанной на молекулярном уровне. Именно он определяет в общих чертах структуру, динамику развития, устойчивость организма.

Носитель этих сведений – молекула ДНК – при своей огромной протяжённости, замысловатости, двойной спирали, ничем особенным не отличается как физико-химический объект: ни по составу, ни по типу связей атомов. Сама по себе она бессмысленна, как утомительно длинное послание на неведомом языке. У этого документа нет и определённого автора.

В былые времена такие молекулы, несущие сообщения о грядущих живых существах, назвали бы Письмом Бога. Однако по этим генетическим программам формируются и смертельно опасные вирусы, паразиты. Семена и пыльца растений тоже насыщены информацией, которая в значительной части пропадает почти бесследно.

«Идея» данного конкретного организма реализуется либо как повторение исходной особи (вегетативное размножение, деление клетки), либо как синтез информации, поступившей от двух родителей. У каждого из них тоже два источника генетической информации… и так далее. Число предков растёт в геометрической прогрессии.

Истоки любого существа, каждого из нас, уходят в далёкое прошлое. От поколения в поколение, от родителей к детям, непрерывно передаётся «общая идея организма» без малейшего перерыва. Со временем она меняется из-за внешних воздействий.

Реализуется эта идея только в благоприятной среде. Для высших животных это родительский организм; но и для него, и для всех прочих абсолютно необходима Биосфера Земли и лучистая энергия Солнца.

Возникает образ живой, трепетной ткани, сплетённой из миллиардов особей в пространстве земной природы. К любому организму тянутся непрерывные нити его ближних и дальних предков.

Говоря о виде животных или растений, мы имеем в виду определённый набор признаков. Они сохраняются от времени формирования вида до его вымирания. Но любой вид не возник из ничего и чаще всего не канул в небытие. Ему предшествовали родственные формы, а от него «отпочковались» новые виды. Многоузорная ткань жизни постоянно обновляется, сохраняя свои основы.

Как индивид каждый из нас имеет возраст, который можно отсчитывать либо от дня рождения, либо с момента зачатия. В то же время мы – представители конкретного семейства, рода, племени, а эти корни уходят на сотни, тысячи лет в прошлое.

Принадлежа к виду Homo sapiens sapiens (кроманьонский человек), мы насчитываем 40–50 тысячелетий. Принадлежность к семейству гоминид отодвигает наше прошлое на миллионы лет, а к млекопитающим – примерно на сто миллионолетий…

Повторю: за весь этот срок не прерывалась жизненная нить, ведущая от каждого из нас к предкам. За невообразимой далью миллиардов лет мы попадаем в предполагаемые эпохи зарождения жизни на Земле, а ещё раньше – в Космосе.

О первых проблесках, зачатках жизни приходится только догадываться. Не исключена вечность Жизни. Хотя неясно, что надо подразумевать под вечностью.

Могло ли «генетическое послание» складываться путём случайных комбинаций атомов и молекул? Невероятно! Ведь это – связное, стройное, гармоничное сочинение, а не набор бессмысленных значков.

Как разновидности единого «живого вещества» нынешние виды растений, животных, грибов, бактерий, вирусов имеют одинаковый возраст. В истории Биосферы одноклеточные – весьма совершенные – оставались почти неизменными. А те, кому суждено было стать людьми, развивались ускоренно, особенно на последних этапах.

Кристалл – сгусток геологической информации. Организм – сгусток биологической информации.

В первом случае объём информации невелик и пассивен: ограничен постоянным повторением и строительством стандартных деталей на поверхности.

Во втором случае объём информации велик и сложен. Организм не только приспосабливается к окружающей среде, но и преобразует её. Например, зелёные растения создали атмосферу с высоким содержанием кислорода.

Пройдя циклы растворения в природных водах или переплавки в горниле земных недр, вновь родившийся кристалл имеет незначительные индивидуальные особенности. В отклонениях от идеальной формы и от идеального химического состава реализуются сведения о зарождении и росте камня, об окружавшей его среде. Эта информация остаётся в пассивном состоянии.

Дату рождения минерала можно определить по скорости распада содержащихся в нём изотопов, радиоактивных элементов. Их распад – показатель времени существования.

Жизнедеятельность организмов проявляется в скорости размножения. В благоприятной среде она также идёт ускоренно, но со знаком плюс. Уже одно это принципиально отличает их от инертной косной материи.

Живое вещество впитывает информацию, накапливает знания из окружающей среды, меняется. Увеличивается разнообразие организмов, растёт их сложность. Животные, растения, грибы, бактерии, вирусы «обучались» взаимодействию между собой и с окружающей средой.

Генетическую информацию, а в некоторых случаях и накопленный опыт, как величайшую ценность, смертная особь передаёт своим потомкам.

Если обратиться к образу Творца, то для обычных кристаллов он как бы удовлетворился содеянным, не предоставив им никакой возможности для эволюции. Тут определяющее движение – механическое; над идеей господствует материя.

Идея кристалла красива, гармонична и проста. Сравнительно немного геометрических фигур, определяющих виды кристаллов.

Для живого вещества возобладала идея пластичности форм, развития, выработки новой информации. Для него идея (информация) господствует над материей.

Таковы две стратегии Биосферы: устойчивость, постоянное повторение или изменчивость, возможность усовершенствоваться, развиваться. Во имя развития индивидуальный организм живёт недолго. Но как воплощение биоинформации он, а значит, каждый из нас старше любого камня.

Неорганические кристаллы бывают эфемерными, как снежинки, и «долгожителями», насчитывающими не один миллиард лет. Срок индивидуумов у высших животных и растений несравненно короче, хотя простейшие, вирусы теоретически бессмертны.

Природа не заботится о судьбе отдельной особи, отдавая предпочтение видам, семействам, классам; не заботится о сохранении телесной субстанции, дорожа информацией, содержащейся в генах.

Каждый из нас для неё безразличен. Но мы не можем так же относиться к ней. Она создала нас, наделила мозгом, дала возможность овладевать знаниями, предоставила нам среду жизни.

Не природа – для нас, а мы – для неё. Возможно, мы нужны ей для того, чтобы кто-то старался её понять и вести с ней диалог. Если так, то она не должна допустить, чтобы духовная сущность человека сгинула бесследно.

…Дефективные или безнадёжно устаревшие технические устройства идут в переработку или на свалку. Люди ими не дорожат, но веками хранят духовные ценности. Не так ли поступает Биосфера с нами?

Земной природе целесообразно сохранять наиболее ценное, созданное конкретным человеком, – то, что мы называем душой. Однако духовно убогие, стандартные личности для неё вредны. От них ей надо бы избавляться.

Впрочем, мы лишь по косвенным данным и путём самопознания судим о жизни и разуме Биосферы. Всё это остаётся в области догадок и предположений. Внушает некоторый оптимизм то, что появляется хотя бы призрачная надежда подойти с научных позиций к проблеме перехода духовной субстанции личности в новую сущность.

Чтобы подняться на более высокую ступень развития, Биосфере, если исходить из нашей логики, надо беречь духовную субстанцию тех, кто своим умом, трудом, эмоциями, поступками соответствует этой цели. Основой религии человека должно быть благоговение перед земной Божественной Средой или, как говорил наш религиозный философ Владимир Соловьёв, перед Богоматерией.

Да, каждый из нас жарче звезды и старше любого кристалла. Да, мы дети матери-Земли и отца-Солнца. Не пора ли стать достойными такого родства?

А если звёзды зажигают, значит, это кому-нибудь нужно!

В таком случае идеалист с полным правом провозгласит первичность сознания, ибо без него бессмысленно существование материи. Выходит, сознанием определяется бытие.

Но где может находиться Мировой Разум, если кроме него ничего нигде нет? Вне материи жизнь и сознание превращаются в абстракцию. Значит, бытием определяется сознание! И снова недоумение: что же это за бытие без сознания? Нет в нём смысла…

Получается бесконечная песенка на манер «У попа была собака…» Не лучше ли оставить, как они есть, двусмысленные фразы «бытие определяет сознание» или «сознание определяет бытие». Пусть каждый толкует их на свой лад. Полный плюрализм. Свобода выбора. Кончили тем, с чего начали.

Каков же выход? Он прост, поэтому его трудно уловить изощрённым умом философа. А всё из-за привычки к субординации. Мол, обязательно есть начальник и подчинённый, кто-то главней и первей, а кто-то вторей. Вот и в мире придумывают нечто самое главное, первичное.

Проще и разумней признать, что во Вселенной одинаково изначальны косная материя, жизнь и сознание, равно как пространство и время, синтез и распад, развитие и деградация.

Казалось бы, ответ найден. Как бы не так! Пока мы упомянули три варианта: бытием определяется сознание; сознанием определяется бытие; материя и сознание едины. Можно продолжить. Предположим: сначала материя определяла сознание, а со временем разум стал по-своему организовывать материю. Или проходят циклы: то первенство за материей, то за сознанием. Или во Вселенной есть области с приоритетом или сознания, или материи. Или…

Не лучше ли признать неопределённость решения или неразрешимость проблемы? Согласиться с ограниченностью нашего рассудка. Кто рискнёт утверждать, что постиг начало всех начал и смог объять необъятное хотя бы мысленно?

Признаться, не считаю интересной и полезной для умственных упражнений парадоксальную двусмыслицу «бытие определяет сознание». Удивительно, как философы, углублённые в свои схоластические споры, не обратили на это внимание.