В ЦРУ решают убрать бывшего сотрудника АНБ Эндрю Стапмена, рассказавшего о тотальной системе слежки американских спецслужб. Поэтому в Россию, где Стапмен получил убежище, отправляют его сокурсника Ральфа Хольта. Хольт прилетает в Москву с сестрой Рози. Здесь за ними следуют два тайных агента, которых, в свою очередь, сопровождает пара российских коллег. Тем не менее, Ральф пересекается с Эндрю в некоем странном ресторане. Как тот сообщает, он перехватил информацию, что отряд Абу Али в Панкисском ущелье готовит теракт против Штатов. Причем вместо взрывчатки бандиты планируют вскоре применить смертельно опасный комбинированный вирус, некогда полученный в одной из биолабораторий США в Азии. Стапмен просит друзей спасти Америку.
v 1.0 – создание FB2 – (nvcvet)
Пасмурным весенним утром телережиссер Дмитрий – в высоких военных ботинках – с охотничьим азартом обходит заброшенный завод на окраине столицы. За ним тенью следует оператор с камерой – в затейливых пестрых кроссовках. Далее – в разномастных башмаках – топают пиротехник Илья и его помощник, за спиной которого громоздится большой рюкзак.
Телевизионщики смачно хлюпают по лужам, гулким шагом припечатывают к земле брошенный железный лист и со скрежетом отворяют тяжелую дверь, ведущую в цех. Дверь, повизгивая, покачивается на ветру, на ее ручке мотается кусок ветоши. Рядом из ржавых тисков на темной тумбе торчит металлический прут, свернутый в «фигу».
Крутанув рычажком, Дмитрий сбрасывает прут с «фигой» и утирает пальцы ветошью. Потом заглядывает в сумрак выпотрошенного цеха: в дверном проеме смутно вырисовываются силуэты, а голоса усиливаются эхом.
– Всю эту рухлядь расфигачим – завод идет под снос! – замечает режиссер и выдерживает паузу. – Давай все-таки пять.
– Больше трех нельзя. Рядом старые дома – развалятся! – возражает Илья.
– Но новое шоу открывается дискуссией о третьей мировой. И мне нужна эффектная картинка! – горячится Дмитрий.
– Когда цех подорвем, тут тебе и «воронка», и руины, и эта дверь – в никуда! Чем не картинка? – пиротехник хлопает по двери и та подвизгивает в ответ. – Трех достаточно.
– Уперся! – морщится Дмитрий – Хотя у тебя сейчас лишь «хлопушки» в руках – пиро-техника, техника для пира!
– Но как бы пир не оказался пирровым! – Илья вплотную подступает к Дмитрию и уже почти кричит, как будто тот вдруг оглох. – Я тебе без всякого шоу скажу: новой войной миру грозят люди, безоглядно взрывающие все вокруг.
Посмотрев на часы, Дмитрий примирительно хлопает Илью по плечу. И указывает оператору на крышу админкорпуса: «Будешь снимать оттуда. Пошевеливайтесь!».
Оператор с Ильей уходят. И Дмитрий говорит помощнику пиротехника, что взрывов должно быть пять, а не три.
Помощник исчезает в темном проеме. Дверь бьется о стену. Кто-то пробегает по железному листу. Вдруг слышится женский голос. Редактор Лиля, в светло-сиреневом пальто, направляется к цеху. Ей кричат: «Лиля, ложись!»
Не расслышав, Лиля весело машет папкой с бумагами: «Да-да, мы сделали поправки к последней части!». Вновь звучат крики «Ложись!». И девушка растерянно озирается вокруг – будучи не в силах заставить себя плюхнуться в грязь. Подоспевший Илья сшибает ее наземь. Звучат три взрыва. Илья приподнимается и видит рядом с собой Лилю, прикрывшую голову папкой. А чуть дальше болтается на петлях дверь, за которой уже нет цеха. Но вдруг снова раздается взрыв. И еще один. Илья падает. Дверь с грохотом рушится.
Сотрудник АНБ Ральф Хойт стремительно шагает по длинному коридору. Привычно вписываясь в повороты, разговаривает по телефону.
– Рози? Прости!
Переключает телефон.
– Да, сэр, фрау назначила консультации в правительстве, – сообщает Ральф уже другому собеседнику. – Но пока не ясно, поддержат ли в Берлине санкции против России. Ведь они ударят и по европейцам!
Переключает аппарат: «Нужен ингалятор? Послушай, Рози, тут история творится на глазах!». Досадливо взмахнув рукой, притормаживает у окна.
– Какая история? Да каждый день что-то происходит! – поясняет Ральф своей сестре. – Понимаю: когда у тебя болит горло, воздух становится шершавым и трудно дышать. Ладно, постараюсь выскочить в аптеку.
Опять переключает телефон: «Сэр, похоже, срочно нужно лекарство. Вероятно, помог бы звонок в Еврокомиссию!».
Устремляет в окно твердый и решительный взгляд.
– Митя? Я у аптеки. Купила для Матвея лекарство на вечер.
Открывает зонт, придерживая телефон у уха локтем.
– Приехать к тебе? А шампанское есть? – и вновь переспрашивает, так как по зонту звонко барабанят дождевые капли. – Что? Разумно ли, начинать день – с алкоголя?
Резко разворачивается, налетает на парня, тоже говорившего по телефону. Посылает ему ослепительную улыбку. И на ходу формулирует: «Я давно определила – хорошее шампанское лучше пить именно утром. Так же, как и читать хорошую книжку. И заниматься сексом с любимым мужчиной!».
Ныряет в метро.
Выйдя из поезда на нужной станции, девушка неожиданно застревает в темной вязкой, быстро разбухающей толпе. Причем из переходов сзади и сбоку тоже напирают люди.
В толпе звучат встревоженные реплики.
– Отчего такая давка? Безобразие!
– Наверное, пьяный на рельсы упал.
– Говорят, пьяный на рельсы упал!
– В ЗАГС опаздываю! А я свидетель, между прочим. И цветы еще не успел купить!
– Цветы наверху в вестибюле продаются.
– Нет того цветочного киоска уже. Убрали, чтоб ландшафт не портил.
– Какой ландшафт под землей? Убрали по соображениям безопасности.
– Товарищи, а может, это теракт?
– Типун тебе на язык, дед!
Лиля поглядывает на красивую люстру над головой, от центра которой она пока не сдвинулась ни на шаг.
Сквозь общий гул пробивается голос дежурного по станции: «Уважаемые пассажиры! Просим сохранять спокойствие! Движение по линии временно приостановлено. Для дальнейшего перемещения используйте наземные виды транспорта!»…
В очередной раз посмотрев на люстру, Лиля констатирует, что несколько продвинулась к ее краю.
Наконец, девушка оказывается в квартире Дмитрия. И у входа привычно бросает плащ с сумкой на тумбу под зеркалом.
«Что-то случилось! В метро – гигантский затор!» – рассказывает она хозяину.
Широко распахнув руки, Дмитрий обнимает ее. И, рассмеявшись, нажимает пальцем, как на звонок, на напрягшийся сосок под облегающим топом. Лиля невольно вздрагивает, когда следом раздается звонок мобильного.
– Клим сказал, что в метро теракты, сразу на нескольких станциях, – уточняет Дмитрий, одновременно общаясь по телефону.
– Теракты, на станциях? Но до Матвеевой матшколы мы можем добраться только на метро! – восклицает Лиля.
Вновь раздается звонок. Дмитрий отходит к окну. Лиля наливает себе кофе из турки, стоящей здесь же на столике, и забирается с ногами в кресло.
– Позвонила эта крученная телезвезда Лора. Согласилась участвовать в новом шоу! – радуется Дмитрий. – Прости, но наше время вышло!
– Наше время вышло! – передразнивает девушка.
– Но, Лиличка, я же не виноват, что ты застряла по дороге!
– Ты обхаживаешь эту вымороченную теледиву – ради собственной раскрутки! – выговаривает гостья и залпом допивает кофе. – Хотя, признайся, она раздражает тебя?
– Безмерно! Никогда не знаешь, какую маску она нацепит на себя в следующий раз. Позавчера, например, весь вечер изображала томную идиотку с десятком расхожих напыщенных фраз! – усмехается хозяин. – Однако, эта стерва действует на эфирные рейтинги, как виагра на пенисы!
Хлопнув по столику пустой чашкой, Лиля выскакивает в коридор.
Лиля с Матвеем подходит к метро. Оглядывается вокруг, отмечая непривычное безлюдье. Покрепче ухватив сына за руку, набирает в легкие больше воздуха, как будто собирается нырнуть. И решительно толкает тугую стеклянную дверь.
Войдя в кабинет, Ральф докладывает: «Лекарство подействовало, сэр. Правительство утвердило санкции против Москвы!».
– А наша фрау? – интересуется начальник.
– А фрау направилась в парикмахерскую. Она всегда туда заезжает перед встречей с лидером партийной фракции. Может, у них роман? – прибавляет Ральф. – Проследить?
Начальник реагирует неопределенным жестом – мол, потом. И представляет своего собеседника: «Познакомься, Ральф. Глава отдела специальных мероприятий ЦРУ Джордж Коун».
Подняв глаза от лежащего на столе досье, Коун пристально смотрит на сотрудника АНБ. И проговаривает скучным голосом: «Итак, Ральф Хойт. Учился вместе с Эндрю Стапменом. Тем, что растрезвонил на весь мир, якобы мы установили систему тотальной прослушки. И мол, даже отслеживаем контакты союзников и их лидеров!»
– Но мы со Стапменом лишь значились сокурсниками. Не более! – напоминает Ральф.
– А мне докладывали, что вы были достаточно близки! – парирует Коун. И поскольку Ральф пытается что-то объяснить, вновь обрывает его. – Отправишься в Москву и передашь конфиденциальное предложение от президента. Если Стапмен закроет тему прослушки и вернется в США, ему гарантируют безопасность.
Тем временем начальник поливает из детской лейки цветы на подоконнике. Над кактусом с «ушами-тарелками», наподобие мини-радара, он призадумывается. Вода продолжает течь из опущенного носика и уже переливается через край горшка. Спохватившись, начальник машинально выуживает салфетку из ящика углового столика и вытирает лужицу. А мокрый бумажный комок, не глядя, выбрасывает в мусорную корзину. Ральф привычно наблюдает за манипуляциями шефа, тогда как Коун следит за ним с явным неодобрением.
– Но Стапмена охраняют российские спецслужбы! Если на него не сумели выйти ваши сотрудники, как это сделаю я? – удивляется Ральф.
– Нет таких задач, что были бы не по плечу моим парням! – резко отвечает Коун, но далее говорит уже мягче. – Впрочем, мы решили изменить направление поиска. Вот список заведений, где собираются люди, мнящие себя компьютерными гениями.
Он протягивает Ральфу листок с перечнем названий. Просмотрев листок, тот переспрашивает: «А ему, в самом деле, гарантируют безопасность?» Коун вновь концентрирует на лице Ральфа свой тяжелый, под стать увесистому подбородку, взгляд. И заключает: «Стапмен – гражданин США. И хотя он наделал немало глупостей, мы обязаны вытащить его из лап КГБ!»
Когда за подчиненным закрывается дверь, хозяин кабинета возвращается в свое кресло и вопросительно смотрит на коллегу.
– На фоне нашего провала в Крыму, тем более, важно покончить с этим делом, – пожимает плечами Коун. – Хойт настроен на одну волну с объектом поиска и, возможно, сумеет нам помочь.
– Но Хойт…
– Когда он найдет Стапмена, предателя настигнет справедливое возмездие. А Хойт спокойно вернется домой! – заверяет гость.
Лиля спит в сиреневой пижаме с оборками. Ей снится, что в некой арабской стране исламские радикалы захватывают российскую балетную труппу. И после того, как очередная танцовщица исполняет свою партию, ее подхватывают с помоста два боевика. И далее похожее на гильотину устройство отрубает еще одну красивую головку с фигурной прической, которую тут же втыкают в песок. От заключительного танца солистки у многих присутствующих выступают слезы на глазах. Сидящий в центре главарь боевиков взмахивает платком, извещая о помиловании. Но балерина вдруг взмывает вперед – в отчаянном прыжке – и кто-то стреляет, конечно. И когда ее голову тоже втыкают в песок, Лиля в ужасе просыпается.
Не глядя на часы, дрожащими пальцами нажимает на телефонные кнопки. Раздаются гудки. И в правом верхнем углу в темноте как будто зажигается лампа, высвечивающая в круге света ее приятеля Нетужилкина.
– Нетужилкин! – Лиля едва не кричит. – Срочно нужно выяснить, не направляется ли балетная труппа из России на гастроли в арабскую страну? У тебя ведь повсюду есть друзья из «Левого марша».
– Вот до каких кошмаров можно дойти – на политической почве! – сонно зевает в ответ Нетужилкин.
– Ты же знаешь, я завязала с журналистикой! Когда все московские издания поделились на те, где нахваливали нового президента или мочили его в сортире, я подалась редактором на телестудию.
– Но откуда тогда – подобные сновидения?
– Может, из-за последних терактов? Я тогда застряла в толпе на соседней станции. А потом едва заставила себя спуститься с сыном в метро!
Проговаривая это, Лиля встает с кровати и идет на кухню. Наливает воду в чайник и включает его. При этом световое пятно с изображением Нетужилкина, подобно солнечному зайчику, перемещается вслед за ней по стенам, пока не закрепляется на правой верхней дверце буфета.
– А теперь, оказавшись в подземке, стараюсь вычислить подозрительных типов. И жду сигнала, – продолжает девушка.
– Сигнала? Какого? – оживляется Нетужилкин.
Вскипевший чайник громко свистит.
– Противный пронзительный свист! Появляется, если рядом человек оказался на грани нервного срыва, и это чревато опасностью – для него и окружающих.
– И ты?
– Пытаюсь как-то «переключить», отвлечь какой-нибудь ерундой. Зачастую этого бывает достаточно.
– Тоже мне – мать Тереза! – фыркает приятель.
Лиля улыбается: «А недавно попался мужик с похмельным синдромом. Весь извелся!» Попутно наливает чай и кладет в чашку варенье. Отхлебывает.
«Это у тебя – постстрессовый синдром! Давай пересечемся в клубешнике», – завершает разговор Нетужилкин.
Вернувшись в постель, Лиля лежит с открытыми глазами, зная, что больше не заснет.
Из сиреневой постели Лили действие перемещается в спальню Рози – оформленную в персиковых тонах. Лежа в наушниках на кровати, девушка слушает музыку и отбивает ритм закинутыми на стену ногами. При этом камера сначала демонстрирует общий план, а под конец фокусируется на розовых пляшущих ступнях.
Ральф заглядывает к сестре: «Рози, может, ты пока поживешь у Сандры? Меня отправляют в Москву для тестирования системы связи в московском посольстве».
– В Москву? – Рози стягивает наушники, соскакивает с кровати и прижимается к брату. – Брось! Ты должен встретиться с Эндрю? Я поеду с тобой.
– Это невозможно! – Ральф пытается отстраниться от сестры.
– Ральф, тебя не удивляет, что мы оба, так или иначе, работаем на «Агентство, которого нет»? И пусть не чисто, но говорим по-русски, хотя у нас нет никакой русской бабушки? – девушка поднимает голову и заглядывает брату в глаза. – А наши родители? Я, вот, иногда думаю, что никакой автокатастрофы не было или, возможно, она оказалась не случайной!
Ральф гладит сестру по голове: «Ты маньячка! Начиталась детективов. От этого у молоденьких девушек развивается мания преследования!»
Рози упрямо трясет головой: «Пусть маньячка! Но в Москву тоже полечу. Послужу дополнительным прикрытием. Скромный переводчик с французского – что с меня взять!»
– Рози, а ты по-прежнему трудишься в технической библиотеке? – вкрадчиво проговаривает брат. – Кстати, не знаешь, Олланд не передумал продавать русским вертолетоносцы?
– Откуда ж мне могут быть известны планы французского президента Франсуа Олланда? – девушка всхлипывает и утыкается ему в грудь. – Просто из близких у меня остался только ты, и я не хочу тебя потерять.
– А я думал, ты плачешь только при виде нашего флага! – Ральф осторожно промокает слезы на ее лице большим носовым платком.
В ответ Рози корчит смешную рожицу. Опять надевает наушники и, более не глядя на брата, начинает собирать свой оранжевый чемоданчик.
Двери поезда открываются. Где-то сбоку мелькает оранжевый чемодан, вроде того, что собирала Рози. В потоке пассажиров Лилю с Матвеем вносит в вагон. При этом в общий звуковой фон добавляется пронзительный писк. Пробравшись к свободному месту у скамьи, Лиля хватается за поручни. Тревожный сигнал звучит все громче. Лиля обеспокоенно оглядывается и осторожно продвигается по вагону, как будто держа в руках миноискатель.
Сначала останавливается у парня, лицо которого скрыто глубоко надвинутым капюшоном. Но его руки спокойно и мирно сложены на коленях. Однако, напротив, с отрешенным видом, очень прямо сидит женщина в темном платке и длинной юбке. Почувствовав на себе чужой взгляд, она печально улыбается Лиле бледными губами. Нет, не то!
Снова заработав локтями, Лиля продвигается еще немного и за грузным седым мужчиной с красным лицом замечает худенькую девушку с выбившимися из-под платка темными волосами. Глядя перед собой и беззвучно шевеля губами, она придерживает края балахонистой куртки, словно под ней спрятана дорогая ваза.
«Не подскажете, какая следующая станция?» – спрашивает Лиля. Но девушка, продолжая шевелить губами, не реагирует на ее вопрос.
– Не подскажете, какая следующая станция? – повторяет Лиля, предварительно наступив соседке на ногу.
– Мне выходить через одну, – мельком взглянув на нее с Матвеем, откликается темноволосая.
– И нам – через одну. Давай пробираться к выходу!
Девушка послушно следует за ней, придерживая «вазу» под курткой.
Вытолкнув сына в распахнувшуюся дверь, Лиля также вытягивает за руку застрявшую, было, незнакомку. И сразу командует, чтобы та отдала свой телефон. Девушка протягивает дешевенький аппарат. Лиля быстро вытаскивает «симку».
– Еще мобильный есть? – осведомляется она, но незнакомка отрицательно мотает головой. – А то одной моей знакомой режиссер велел таскать по два аппарата! Ладно, пошли.
Но девушка, сделав пару шагов, останавливается и жалуется, мол, ноги не могут идти. Лиля прислоняет к колонне, и в самом деле, вдруг одеревеневшую, будто под гипнозом, незнакомку и оборачивается к сыну.
– Найди наверху дежурного полицейского и скажи, что мы обнаружили террористку-смертницу.
– А ты, мам?
– Присмотрю за ней. Скажи спасибо, что не рванула еще в вагоне! – Лиля быстро целует сына. – Да, и предупреди, чтобы в нас ни в коем случае не стреляли.
Подтолкнув Матвея к выходу, Лиля тоже прислоняется к колонне, наблюдая за тем, как эскалатор уносит наверх ее сына.
– Я – Лиля. А тебя как зовут?
– Заира, – девушка тоже смотрит на эскалатор. – Твой мальчик оказался похож на моего младшего брата. И я решила, что выйду на следующей остановке – после вас.
В это время дежурный по станции озвучивает новое объявление: «Уважаемые пассажиры! По техническим причинам работа станции временно приостанавливается. Просим всех соблюдать спокойствие и пройти к выходу». Пассажиры, озадаченно переговариваясь, направляются к эскалаторам.
Лиля оглядывает опустевшую станцию. И предлагает: «Давай все же ляжем на пол, чтобы никому не пришло в голову пострелять!»
С ее помощью Заира, тяжело и осторожно, как беременная женщина, ложится на пол. Лиля быстро пристраивается рядом – голова к голове – и ухватывает холодные пальцы девушки. Звонит телефон.
– Старший лейтенант Крюков, – представился собеседник. – А вы Лилия Львовна Белозерова?
– Да. Матвей у вас?
– С мальчиком все в порядке. Скажите, женщина, у которой, по вашему мнению, взрывное устройство, находится рядом?
– Да. Мы лежим на полу за колонной в центре зала. Пришлите саперов. И не вздумайте стрелять! Все нормально.
Сунув в карман телефон, она вновь перехватывает ледяные пальцы Заиры. И спрашивает: «У тебя кто-то погиб?»
– Убили нашего отца. А мать слегла и сейчас под присмотром младшего брата. Им пообещали выплатить деньги!
– Разве справился бы пацан, один, с больной матерью? Истратил бы все и тоже пошел бы в смертники!
– Нет, он обещал учиться! И маму потом отправил бы к родственникам в Панкисское ущелье. А твой сын хорошо учится?
– Отличник. Я очень хочу, чтобы он получил хорошее образование. Но денег на учебу пока не накопила.
– А муж где?
– Мы развелись. Года три назад.
Заира ворочается и массирует онемевшие пальцы рук.
«Может, песню спеть? Правда, у меня музыкального слуха нет», – бодро произносит Лиля. Но все же затягивает в ускоренном темпе, нарочито залихватским тоном – скорее, на манер «Валенок»:
Заира прерывает: «Уж лучше я спою. Мы с братом когда-то в музыкальную школу ходили». Неожиданно начинает «Аве Мария!» сильным и чистым голом. Лиля слушает, уставившись в высокий потолок с затейливыми светильниками.
Через несколько метров ему наперерез выскакивает из-за столика уличного кафе бородатый смуглый зазывала, которого зрители впоследствии опознают в Хаджи – помощнике командира боевиков Абу Али. Тот пытается всучить пестрые буклеты: «Господин капитан, посмотрите – на этой печатке изображен герб фон Балка, последнего ландмейстера тевтонских рыцарей в Пруссии».
«Вильденберга», – бурчит капитан-Коун. «Что вы сказали?» – переспрашивает зазывала-Хаджи. «Последним ландмейстером тевтонцев в Пруссии стал Фридрих фон Вильденберг. А Герман фон Балк был первым ландмейстером», – уточняет капитан-Коун.
Зазывала-Хаджи восхищается подобным знанием истории Ордена. И приглашает собеседника посмотреть специальную тевтонскую серию. Почтительно усаживает его в плетеное кресло. И веером выкладывает на столе новую порцию проспектов. При этом громко уточняет, мол, такому знатоку полагаются дополнительные бонусы.
Но после того, как официант ставит перед гостем стакан с виски, тихо продолжает: «Как я сообщал, командир готовит масштабный теракт против США».
– Возможно, это важная информация, поэтому я сам приехал, – капитан-Коун отхлебывает виски и морщится. – Но почему ты решил, что в старой конюшне хранится некое секретное оружие?
– В том разговоре о теракте, что я подслушал, Абу Али приказал своим охранникам не спускать глаз с конюшни. И теперь там всегда дежурит часовой из его личной охраны. Другим бойцам отряда заходить внутрь запрещено.
– Непонятно, о каком оружии может идти речь. Ты должен попасть туда и все выяснить! – командует знаток истории тевтонцев. – В противном случае, разнесем конюшню вместе с поселком – и свалим все на русских!
Помрачнев. Хаджи собирает проспекты.
Деньги снимешь с этого счета, – капитан-Коун протягивает визитную карточку с записанным на обороте номером и произносит более громко. – Уточни цену этого перстня со скидкой и позвони.
Зазывала, было, убирает визитку в карман. Но капитан-Коун сердито шипит: «Номер запомни, а визитку съешь!»
– Съесть визитку? – недоумевает зазывала-Хаджи.
– Конечно. Учись!
Капитан-Коун достает из кармана отобранный у рабочего обрывок объявления. Отправляет его в рот и жует, невозмутимо глядя на зазывалу. И тот, неловко сунув в рот визитную карточку, тоже начинает жевать.
В доме напротив, в окне второго этажа колышется белая занавеска. И на миг приоткрывается кактус в горшке с «ушами-тарелками», наподобие мини-радара. Капитан-Коун неспешно шагает дальше вдоль парапета, за которым – в море – садится солнце.
Сияние заходящего солнца сменяется свечением ламп в метро. Отключившись на какой-то момент под пение Заиры, Лиля не сразу замечает осторожно приближающихся мужчин в камуфляже. И тихо предупреждает: «Спокойно – за нами пришли».
Далее все как в тумане. Много крепких мужчин в форме и без. Между ними мелькает бледное лицо Заиры. Ее уводят. И, кажется, она уже не держится за свою куртку.
Дмитрий, в сопровождении студийного оператора, бросается к Лиле. Но та, заметив камеру, сразу закрывает лицо.
Подбегает Матвей. И обнимает мать: «Мам, это я ему позвонил. Подумал, что при свидетелях, точно, не станут стрелять!». Дмитрий хвалит: «Какой разумный мальчик! Становись рядом с мамой – снимем вас вместе. Вы ж на пару спасли целую станцию метро!»
Лиля разворачивается, намереваясь уйти с сыном. Но заметив, что оператор все же пытается их снять, подходит вплотную к Дмитрию.
– Я, Митя, с журналистских времен усвоила: в экстремальной ситуации важно определить пределы опасности и попусту не лезть на рожон, если рассчитываешь и дальше успешно функционировать! – трясет Дмитрия за полы куртки. – Но сейчас я не знаю еще, где эти пределы.
– Какие пределы, дура? – режиссер перехватывает ее за руки. – На кону – сенсационный материал. Мы все заработаем!
– Заработаем? – девушка еле сдерживает слезы. – Я боялась, что не удержу ее – и едва удержала! Понимаешь?
– У тебя истерическая реакция на пережитый стресс! – Дмитрий аккуратно высвобождается и командует оператору. – Возьми их крупным планом. А потом захвати ментов.
Но тут вмешивается один из камуфляжных: «Я тебе захвачу! Немедленно прекратить съемку! Проводятся оперативно-розыскные мероприятия».
Прихватив Дмитрия с оператором, он выводит их на улицу и легонько стряхивает с рук: так, что оба кубарем летят вниз.
Скатившись по ступенькам, Дмитрий чуть не сбивает с ног Ральфа и Рози. А затем рикошетит к двум Джеймсам Бондам американского разлива, следующим за братом и сестрой. Тормозя, режиссер пытается ухватиться за них. Решив, что это карманник, один из Бондов профессионально отбивает Дмитрия подальше от своего бумажника. Кувыркнувшись в воздухе, тот отлетает к парочке хануриков, ненавязчиво сопровождающих Бондов.
От неожиданности один из хануриков мгновенным ударом в челюсть отправляет Дмитрия в нокаут. Тем временем, уже утвердившийся на ногах, оператор увлеченно снимает происходящее. Но это замечает второй ханурик. И приказывает: «Эй, Эйзенштейн! Скинь-ка мне флэшку!».
«Щас! Разбежался!», – отмахивается оператор.
Но когда ханурик неуловимым движением ухватывает его за нос и слегка сворачивает набок, телевизионщик тоненько верещит. И уже никак не реагирует на то, что ханурик вытаскивает флэшку из камеры. Потирая пальцами разбухший нос, оператор поднимает с асфальта Дмитрия и утаскивает его, придерживая за плечи, как раненного бойца.
Между тем, Ральф и Рози продолжают свой путь, сверяясь с картой на планшете.
– Третий ресторан за вечер! И название символичное – «Третье дыхание»! – вздыхает Рози. – Ральф, ты хоть знаешь, что ищешь?
– После того, как Эндрю известил о себе на весь мир, он не сможет постоянно отсиживаться в убежище! – раздраженно шепчет в ответ Ральф. – Думаю, он выберется на люди в каком-нибудь странном кабаке. Вроде тех чумных забегаловок, где мы, студентами, бывали в Штатах.
– А ты почему шепчешь? – тоже переходит на шепот сестра.
– За нами могут следить, – предупреждает брат.
Резко оборачивается и бдительным взором обводит толпу у метро. В этот момент шагавшие сзади Бонды дружно приседают, чтобы завязать шнурки. А ханурики бросаются к киоску с мороженым.
Пока Бонды перевязывают узелки, перед их лицами возникает по паре туфель. Из туфель произрастают ноги проституток Виолы и Лайзы, которые дежурят на площади в ожидании клиентов.
«Мальчики, рядом есть чудное местечко, где вы сможете скинуть свои сандалики со штанишками!» – окликает сверху Виола.
Сидя на корточках, первый Бонд спрашивает у второго: «Нас хотят раздеть? Опять русские карманники?»
Но второй Бонд предполагает, мол, наверное, это русские проститутки. И поднявшись, присвистывает от изумления – девушки оказываются выше их едва ли не на голову.
– Ну, что, малыши, прогуляемся? – улыбается Лайза.
– Очень жаль, милашка, но у нас важная встреча! – произносит первый Бонд разухабистым тоном своего в доску парня.
– Тоже в клубе «Третье дыхание»? Сходка там, что ли, сегодня? – интересуется Виола. – Вас подождать, ребятишки?
– Конечно, дорогая! – первый Бонд, войдя в роль, поглаживает ее по спине.
– Зачем ты это сказал? Теперь они будут нас караулить! – сердито выговаривает второй Бонд.
– Поверь, я знаю, как управиться с русскими шлюхами! – обрывает его напарник.
От киоска за этой сценой наблюдают ханурики. При этом Первый ханурик недобро надрывает обертку эскимо и с отвращением надкусывает надоевшую за день сладость. И грустно вспоминает: «Эх, раньше в Москве повсюду стояли киоски с пивом-сигаретами!»
Войдя в ресторан-клуб, Ральф и Рози растерянно разглядывают причудливо эклектичную публику. Справа между столиками, окружившими танцпол, скользят глянцевые мальчики и девочки, словно спрыгнувшие с обложек модных журналов. А вдоль левой стены тянется массивный стол с мордатыми кургузыми типами, смахивающими на анархистов начала прошлого века.
Но не успевают брат с сестрой определить – направо или налево следует направиться – как на них налетает высокая брюнетка в ярком алом платье, которая чрезвычайно похожа на известную телеведущую Лору, а, может, и является ею. Взмахнув «конским хвостом», теледива уносится, было, дальше, в сопровождении бойфренда – «из золотых». Тот пытается что-то возразить, но она вдруг разворачивается и залепляет в ответ пощечину. За столом «анархистов» раздаются аплодисменты. Приблизившись к ним с бокалом, дива едва не выплескивает шампанское в первое попавшееся лицо. Но Нетужилкин (а это оказывается именно его лицо) успевает перехватить и вывернуть руку нападавшей так, что шампанское выливается в вырез ее платья. Брюнетка дергается, и остатки напитка выплескиваются на Рози.
После этого Нетужилкин считает своим долгом проводить девушку вместе с братом к небольшому столику, спрятанному в полу-нише, куда только что подсела Лиля.
Чуть поодаль стоит еще один овальный стол, которому, похоже, в этом заведении отведена особая роль. Во всяком случае, здесь денди в лоснящихся фунтами костюмах соседствуют с простецкого вида дядьками в потертых до хлипкости джинсах. Они тихо переговариваются друг с другом. Или же, накинув на плечи темные фуфайки (вечер выдался прохладный), исчезают в боковом коридорчике.
Нетужилкин обнимает Лилю. И попутно отмечает: «Чуть не забыл: одна балетная труппа-таки собиралась в Эмираты. Но гастроль отменили, так как в театр пришли письма с угрозами». «С угрозами – от кого?» – осведомляется девушка. «От Аль-Каиды, вроде бы!» – безразлично бросает тот. «Спасибо, брат Тереза!» – благодарит Лиля и оглядывается на оркестр.
Рози тут же восклицает, мол, хорошо бы потанцевать под такую замечательную мелодию. И утягивает за руку Нетужилкина к танцплощадке. Тот неохотно следует за ней и далее, угрюмой горой, отгораживает партнершу, в том числе от неспокойной теледивы. А Рози выплясывает так зажигательно, что понемногу суровое выражение лица Нетужилкина смягчается.
Ральф же в это время с интересом разглядывает причудливую обстановку заведения. И Лиля рассказывает, что в усадьбе Тютчева в Мураново были похожие разнокалиберные столики в гостиной, где всякий мог найти себе занятие и компанию по вкусу.
– Тютчев? Не имел удовольствия с ним общаться, – вежливо отзывается Ральф.
– И не пообщаешься уже! Тютчев – известный русский поэт. Жил в 19 веке. Как ваш Уитмен! – весело замечает девушка.
– Нас предупреждали, что многие русские знают американскую литературу лучше американцев!
– Впрочем, по стилю, Уитмен ближе к нашему Маяковскому. Кстати, у него есть посвящение Лиличке! – Лиля не может удержаться от декламации. —
– Прощальный шаг? …
– Да, похоже, и я распрощалась с любимым мужчиной! – неожиданно для самой себя признается Лиля, поглядывая на брюнетку в алом.
– Но если рассталась, то уже не с любимым! – с улыбкой заключает Ральф.
В этот момент ударник выдает дробь. И Рози, взмахнув рукой, нечаянно задевает бойфренда теледивы. Не оборачиваясь, тот бьет в ответ локтем. Девушка охает. Нетужилкин мрачно надвигается на ее обидчика, вокруг которого мгновенно группируются прочие «золотые», очевидно, давно искавшие повода поквитаться с «анархистом».
Сквозь танцующую толпу к ним начинают пробираться Бонды. И чуть поодаль привстают за столиком любители Бондианы – ханурики.
Неминуемую потасовку, однако, предотвращает невзрачный дяденька из-за овального стола. Он дежурно прикрикивает: «Цыц! Раскудахтались! Мыслить мешаете!» А затем набрасывает фуфайку и тоже скрывается в боковом коридорчике.
«Золотые» мгновенно рассасываются. А Нетужилкин уводит с танцплощадки раскрасневшуюся Рози.
«Ральф, пойдем, подышим свежим воздухом!» – предлагает Рози. И утягивает брата в коридорчик.
Во дворике под смешными детсадовскими «грибочками», поставив в ногах дорогие кейсы, денди с потертыми дядьками распивают из граненых стаканов водку, попутно прихлебывая пиво из кружек.
Но Ральфу и Рози не удается полюбоваться этой идиллией. Вдруг подскакивает какой-то хмырь в потрепанном батнике с капюшоном и старомодных очках – с темными круглыми стеклами в ярко-синей оправе. Хмырь крепко хватает брата под локоток и направляется к одному из «грибочков», жестом приказав Рози оставаться на месте.
Под «грибком» Ральфа поджидает еще один тип в таких же допотопных очках. Он приветствует его голосом Эндрю Стапмена: «Привет! Я надеялся, что ты найдешь меня!»
Ральф с изумлением разглядывает своего сокурсника – с нелепой скошенной челкой, падающей на очки, и бутафорски торчащими пегими усиками.
– Э-э-э…
– Не называй моего имени! – предостерегает Эндрю и подмигивает. – Хочешь водки?
И, в самом деле, наливает в стаканы из бутылки.
– Меня уполномочили передать конфиденциальное предложение от президента, – взволнованно начинает Ральф.
– Наверняка, вас сопровождали! – перебивает Эндрю. – Тебе поручили найти меня, чтобы они смогли – убить.
– Нет, напротив! Тебе хотят дать шанс!
– Они уже пытались меня убрать. Но хватит об этом! – Стапмен продолжает скороговоркой. – Ты, конечно, слышал об Абу Али, командире отряда исламистов, что воевал в Чечне, а сейчас базируется в Панкисском ущелье в Грузии. На днях я перехватил информацию о том, что он готовится отправить в США капсулы с опаснейшим вирусом. В случае его распространения, тысячи людей могут погибнуть из-за поражения легких. А у тех, кто выживет, сохранятся лишь навыки самых примитивных действий.
– То есть?
– То есть, не факт, что они смогут потом воспользоваться хотя бы утюгом! А, тем более, военной техникой. Уцелевшие американцы окажутся беззащитными перед противником!
– Но разве возможен такой вирус, чтобы воздействовал и на легкие, и на мозг?
– Речь о вирусах нового типа. Такие еще называют комбинированными. Как я понял, вирус был получен в одном из американских биолабораторий в Азии. Но, каким-то образом, капсулы оказались у Абу Али.
– Тогда надо срочно предупредить!
– Наши предупреждения увязнут в проверках и согласованиях! К тому же, по имеющейся информации, боевиков также финансирует кто-то из Вашингтона, – Эндрю чокается с позабывшим о своем стакане Ральфом и залпом выпивает водку. – Ты должен попасть в Панкисское ущелье, найти и уничтожить капсулы. Но сначала их надо подержать под лампой. Под воздействием направленного светового луча свойства вируса утрачиваются, как засвечиваются старые фотопленки. Обладая мощной поражающей силой, сам по себе он хрупок и неустойчив – эдакий опасный призрак!
– Не проще ли все капсулы сразу взорвать?
– Чтобы призрак вырвался наружу? Но что плохого тебе сделали грузины? – Стапмен пощелкивает пальцем по пустому стакану. – Очень надеюсь, Ральф, ты также не допустишь, чтобы террористы погубили нашу страну!
Тут в ресторане поднимается шум, и через миг Эндрю уже нет рядом. Рози бросается в зал и Ральф бежит за ней следом. Внутри заведения уже стоит дым коромыслом. Перевернув столик, Нетужилкин прикрывается им, как щитом. При этом сгребает в укрытие брата с сестрой и Лилю с теледивой. И таки выводит всех живыми и невредимыми на улицу – прямо в руки подоспевших на вызов спецназовцев.
Вслед за бойфрендом теледивы (с подбитым глазом и разодраной рубашкой) спецназовцы препровождают в автозак компанию Нетужилкина (с Лилей, Ральфом и Рози, а также прибившейся Лорой). За ними на очереди оказываются Бонды. Углядев их в таком окружении, ханурики решают, что до утра будет кому приглядеть за этой парочкой. Они уходят. И не видят, как Бондов, фактически, из автозака уже вытаскивают Виола с Лайзой.
«Давайте сюда ребятишек! Это – наши!» – показывает на Бондов Виола. А Лайза фамильярно хлопает по плечу командира спецназа: «Так мы ждем вас на днях!»
И они усаживаются с Бондами в подъехавшее такси.
Интерьер типичен для сдаваемой в аренду московской квартиры-«распашонки» – с ободранными стенами и дряхлой мебелью образца 60-х годов, оставшейся после ухода в мир иной любимой бабушки.
Лайза спрашивает у Виолы, кого из Бондов она выбирает. Но та внимательно рассматривает обоих и даже как будто принюхивается к ним. И наконец, заключает, что оба из конторы.
– Не пугай – малыши, как малыши! Еще обделаются! – урезонивает Лайза.
– Ты же знаешь, у меня с конторскими много всякого было! Чую их безошибочно!
– Какая контора, красавица? – первый Бонд браво выпячивает грудь.
– Вот и я гадаю – какая? – Виола тянет носом. – Нет, не Европа. Неужели Америка? Точно, ЦРУ!
– Что же вы, мальчики, натворили? Из-за ваших санкций наши клиенты утратили прежний кураж! И у нас, бедных девочек, упали заработки! – сокрушается Лайза.
– Ладно, продемонстрируем вам, как русские справляются с трудностями! И даже денег не возьмем! Мы ведь тоже патриотки! – Виола утягивает обмякшего первого Бонда в боковую комнату.
– А ты чего так встревожился, блондинчик? Ну, обсудим интеллигентно во время перекура, что за бодягу вы устроили на Украине, где после вашего переворота все пошли друг друга убивать! Глядишь, задумаетесь потом в своем Вашингтонском обкоме! – потрепав по щеке второго Бонда, Лайза кричит. – Слышишь, Виола, ЦРУ в Вашингтоне базируется?
– В Лэнгли, в штате Вирджиния, – высовывается из-за двери полураздетая Виола.
– Ах, да, там же наша бывшая пионервожатая сейчас няней трудится! – приобняв второго Бонда, Лайза уводит его в другую комнату. – Пойдем, разучим пару пионерских речевок!
За компанией Нетужилкина с лязгом захлопывается дверь в камере полицейского участка. Теледива сразу растягивается на скамье, сунув под голову красный клатч, словно ночевать в «казенном доме» для нее – привычное дело. Нетужилкин следует ее примеру, но предварительно ободряюще похлопывает Ральфа и Рози по плечу. Брат с сестрой усаживаются на соседней скамье.
Лиля пристраивается рядом, прислоняется к стене и закрывает глаза. Но тут же зябко вздрагивает – опять раздается тревожный писк, который становится все громче. Не открывая глаз, она прислушивается к тихому разговору соседей.
Рози переспрашивает, уверен ли Ральф, что видел именно Эндрю? И брат подтверждает: хмырь в ресторане пощелкивал пальцем по стакану – как делал Эндрю, когда волновался. Рози смотрит на похрапывающего Нетужилкина и вздыхает: «Но мы не справимся вдвоем с террористами! Значит, придется попросить о помощи кого-то из русских. Эндрю же доверился им». «Но у него не было выбора!» – возражает брат.
– И у вас тоже нет выбора. А у нас есть! – бодро подключается к разговору, вдруг переставший храпеть, Нетужилкин. – И вот я думаю, не следует ли, наконец, наказать Америку?
– Наказать, за что? – пожимает плечами Ральф. – Это даже смешно!
– Да хотя бы за те биолаборатории, что Штаты понатыкали вокруг России! Повсюду – в той же Грузии, Казахстане, Молдавии. На Украине их больше полутора десятка. Даже в Одессе есть! По-твоему, это смешно?
– Но биолаборатории призваны обеспечить биологическую безопасность! – напоминает Рози.
– Сама-то веришь в это после вашей истории? А что, если именно из Грузии вирусный призрак отправится бродить по Европе? – Нетужилкин и сам начинает шагать из угла в угол.
– Но в Европе пока вируса нет! – подскакивает на скамье Лора.
– Пока! Если вирусную угрозу сразу не ликвидировать, она может захватить многие страны, – не исключает Лиля.
– Всему миру придется расхлебывать заваренную Штатами кашу! Понимаешь? – Нетужилкин едва не кричит на Ральфа, но замечает встревоженный взгляд Рози и несколько сбавляет тон. – Хотя, если спятившие америкосы начнут лупить по пусковым кнопкам, еще большая выйдет заваруха!
– Америкосы? – уловив некоторую перемену в общем настроении, Рози вскакивает и упирает руки в бока. – Ну, а вы – такие умные начитанные, что все Америку ругаете – скажите, отчего у вас дороги разбиты, а на тротуарах мусор? И в тюрьмах ваших так воняет – почему?
– Разумеется, у нас еще немало проблем! – дипломатично поясняет Лиля. – И какие-то уже решаются. А другие пока не удается преодолеть. В том числе из-за бездарных вороватых управленцев.
– Оппозиция давно требует перемен! – восклицает Лора. – А нас за это бросают на нары!
– Наша оппозиция, Рози, ради смены власти, заодно готова разрушить и страну. Как уже проделали это с Советским Союзом, – комментирует Лиля.
– А вы готовы всю жизнь просидеть в дерьме, лишь бы вновь не расстрясли ваше болото! – бросает теледива.
– Дело не в персоналиях и не в отдельных странах даже! – Нетужилкин повышает голос и заглушает остальных. – Глобальная система становится все более неэффективной и несправедливой. Пора менять нынешнее мироустройство!
– Ну, как русскому человеку в тюрьме не порассуждать о мировой революции! – язвительно отмечает Лора и обводит всех взглядом. – Итак, решено? Нас ждет настоящее, адреналинящее кровь, приключение! Это вам не дохлых тарантулов в экстрим-шоу глотать!
Она барабанит в дверь, пока не появляется дежурный. Тот удивляется, узнав известную телеведущую. Лора требует, чтобы ее с коллегами из других СМИ немедленно выпустили из камеры, а в противном случае, грозит пожаловаться пресс-секретарю президента. Попутно она еще выуживает для дежурного из сумочки пару пригласительных в VIP– ряду на концерт Григория Лепса.
Выйдя из участка в зябкое зыбкое утро, бывшие арестанты растерянно притормаживают. Они вопросительно поглядывают друг на друга, соображая, что же теперь следует предпринять.
Лиля хлопает себя по лбу и предлагает поехать к Илье Бессонову. К тому самому, что поставляет на их студию пиротехнику. А однажды устроил замечательное представление на утреннике у ее сына – с хлопушками и световыми эффектами.
– Тут речь идет о спасении человечества. А ты подсовываешь мужика с хлопушками. Но это не шуточки! – возмущается Нетужилкин.
«Это же не шутки! Там профессионалы! Подготовленные боевики! А вы?» – Илья сердито оглядывает гостей, едва удерживаясь от готового сорваться с языка уничижительное определения. «Поэтому к тебе и обратились! Ты ведь бывший офицер спецназа. Участвовал в боевых действиях. Понимаешь, если не остановить этого Абу Али, мы все можем погибнуть!» – Лиля подходит ближе и заглядывает ему в глаза, приподнявшись на носки.
В жестком выражении его лица все же что-то меняется. Хозяин разливает из ковшика кофе по разномастным чашкам. И спрашивает у Ральфа, не заметил ли тот слежки? Ральф вспоминает, что где-то, вроде бы, промаячила парочка типов – из разряда тех, кто мелькает в фильмах про агентов ЦРУ. А за ними следом таскались еще двое – эти, скорее, были русскими, добавляет Рози. И брат, кажется, хочет что-то у нее спросить, но решает промолчать.
Далее Илья уточняет, посещал ли кто-то прежде ресторан «Третье дыхание»? Нетужилкин признается, что бывал там часто.
– Значит, первым вычислят тебя. Поехали! Возьмешь дома документы и вещи в дорогу. И предупредишь близких об отъезде! – хозяин оборачивается к остальным. – Всем сделать то же самое!
Он задумчиво трет подбородок.
– Но сначала следует решить три вопроса. Первое, нужна база – место, где бы мы могли укрыться и подготовиться к операции, – формулирует Бессонов.
– Сегодня наши, как раз, выезжают под Воронеж – на свадьбу моего друга. База отдыха на речке за городом – устроит? – предлагает Нетужилкин.
– Возможно. Второе. Нужен выход на жителей ущелья. Чужаки там не пройдут!
– Я попробую. У меня сегодня очная ставка с террористкой-смертницей в «Лефортово», – тихо произносит Лиля.
– С террористкой-смертницей? – удивляется Ральф.
– Кстати, в ущелье мы могли бы отправиться под видом съемочной группы, я возьму камеру, – подключается Лора.
– И третий вопрос – что делать с тобой? Гламурная телеведущая в Панкиси – явный перебор! – подчеркивает Илья.
– Тем более, что ей и доверить ничего секретного нельзя – тут же разболтает всему свету! – не удерживается Лиля.
– Разболтаю? Да, я, когда второй раз замуж выходила, до самой свадьбы никому словом не обмолвилась. Так гости и съехались в ресторан, думали – на день рождения.
– Зато на следующий день о тебе целый фильм по ТВ прокрутили – с подробным изложением предыдущих похождений! – припоминает Лиля.
– А, это бизнес! Ничего личного! – отмахивается теледива.
Лайза лежит в постели среди сбитых подушек. Нащупывает рукой распростертого поперек кровати второго Бонда и поглаживает его.
– Продолжим?
– На сегодня достаточно!
– Нет, я о Крыме.
– А что еще – с Крымом? – нехотя спрашивает второй Бонд.
– Вот ты вчера признал, мол, исторически это российская земля. Но сказал, что таким образом возвращать Крым было нельзя.
– Сказал. Наверное. И что?
– А то, что как бы Крым не вернулся в Россию, вас, пв любом случае, это не устроило бы! – Лайза садится на постели. – А у меня там тетка живет. И как говорила, они – на своем острове – давно обособились от Киева с его «ридной мовой». Купили с мужем спутниковую «тарелку» и смотрели российские каналы. А по праздникам тетка ставила в церкви свечку – за возвращение в родную страну. И муж посмеивался, мол, москали уже не решатся подставить свои задницы из-за Крыма!
Лайза задумчиво обводит пальцем по контуру Бондов зад.
– Кто-то говорил, что у тебя отличный зад – не отсиженный в креслах. Геморрой не беспокоит?
– Не беспокоит. Но давай закончим с Крымом. Иначе мне не видать кофе! – вяло откликается второй Бонд.
– Ну, а теперь теткины молитвы сбылись. И вы за это нас давите санкциями. Хотя какие у Штатов могут быть национальные интересы в Крыму? В моей постели их и то больше!
Шлепает второго Бонда по спине и тот переворачивается. Массируя, Лайза слегка постукивает его ребрами ладоней по плечам и груди – в такт с пионерской речевкой.
В этот момент дверь распахивается и в комнату врывается первый Бонд. Стягивает Лайзу с кровати. Хозяйка пробует сопротивляться, но гость, слегка пристукнув, вырубает ее. И прикрикивает на напарника, чтобы помог. Вдвоем они тащат Лайзу в соседнюю комнату. Следом по полу тянеся простыня.
Виола сидит в углу. На ее шее, подобно колодкам у раба, голубеет стульчак от унитаза – с торчащими связанными кистями рук. Ноги также перетянуты разорванным бельем. Во рту кляп. Увидев Лайзу, она мычит. Девушку пристраивают рядом. И тоже связывают.
Лайза приходит в себя и трясет головой. Осмотревшись, негодует: «Зачем вы сломали стульчак? Он же хозяйский – плати теперь за него!» «Жаль, нет второго стульчака. Но у русских, хорошо, если хоть один туалет в доме имеется!» – отмечает первый Бонд.
– А что случилось-то? Не поверю, что тебе было плохо этой ночью! Неужели из-за политики разошлись? – не удерживается от улыбки Лайза.
– Эти ваши политинформации про Украину с Крымом – полный отстой! И речевки – дурацкие! – первый Бонд передразнивает препротивным голосом. – Кто шагает дружно в ряд – пионерский наш отряд. Тьфу!
Засовывает Лайзе кляп. И предупреждает, мол, еще поставит гранату на растяжке, чтобы хозяйки не дергались. Достает из продолговатого портфельчика, который носил на ремне через плечо, обещанную гранату и быстро ее устанавливает.
– По-хорошему, вас следовало бы шлепнуть, – разъясняет первый Бонд. – Но сейчас лучше воздержаться от дополнительных проблем. К тому же, вы избавили нас от полицейской камеры.
Наклонившись, он треплет Виолу по щеке. Та возмущенно мотает головой и пытается лягнуть его связанными ногами, но при этом старается не задеть гранату.
– А в-третьих, я целую ночь бесплатно трахал проститутку. Поняла? – переспрашивает гость у Виолы. – Это не вы с нас не взяли денег – а мы вас поимели задаром. Вот так и следует выстраивать отношения с миром!
Бонды направляются к двери. И первый Бонд резюмирует: «Я же сказал, что сумею управиться с русскими шлюхами!»
«Ральф и Рози Хойт? Так их освободили уже – среди других представителей СМИ!» – отвечает дежурный первому Бонду.
«С ними был такой здоровяк – Не-ту-жил-кин. Нужен его адрес!» – вмешивается второй Бонд и кладет пару купюр между листами регистрационного журнала.
«Нетужилкин…Проживает…» – дежурный диктует, глядя в журнал.
А когда поднимает голову, уже видит перед собой хануриков.
– Что, значит, не было подобных персонажей? – выговаривает дежурному Первый ханурик. – Да, мы своими глазами видели, как их засовывали в автозак.
– А помнишь, две дылды-баскетболистки на площади обещали дождаться этих типов? – вспоминает Второй Ханурик.
Озабоченно переглянувшись, ханурики поспешно направляются к выходу.
Ханурики осторожно обезвреживают гранату и освобождают пленниц от пут. После чего Первый ханурик звонит по телефону: «Пробей-ка срочно адрес некоего Нетужилкина».
Нетужилкин быстро кидает вещи в рюкзак, первым делом, достав из стола документы. Илья разглядывает книжные полки, где томики Маркса, Ленина и Бакунина стоят вперемешку с Б.Акуниным.
Вдруг они слышат: кто-то ковыряется в замке входной двери. Прячутся в шкаф с двойной задней стенкой и через отверстие в боковой панели наблюдают за тем, как Бонды рыщут по комнате.
Но вскоре вновь раздается скрежет в дверном замке. Бонды быстро прикрепляют два «жучка» – над и под столом. Затем выскакивают на балкон и спускаются по водосточной трубе, благо, это третий этаж старой пятиэтажки. Тем временем в квартиру вваливаются ханурики.
Однако, едва они появляются, кто-то начинает трезвонить, а затем и барабанить в дверь. Брезгливо сковырнув «жучок» Бонда над столом, Первый ханурик прикрепляет взамен свой. И далее гости тоже ретируются через балкон.
Нетужилкин открывает сотрясающуюся от стука дверь: в квартиру влетает жених в парадном костюме.
– Свидетель называется – пропал! А мы в ЗАГС опаздываем!
– Откуда у тебя такой шкаф – с секретом? – спрашивает у хозяина Илья.
– Двойную стенку мы вместе смастерили, когда, по молодости, готовили антибуржуазный переворот! – кивнув на жениха, усмехается Нетужилкин.
– Какой переворот?
– Про перевороты потом поговорим, ладно? – жених хлопает Илью по плечу. – Сейчас в ЗАГС надо поспешить! А оттуда – сразу на вокзал. Свадьбу будем гулять под Воронежем, там невестина родня обитает.
Бонды и ханурики сидят в авто по разные стороны подъезда. Слущают разговор в квартире Нетужилкина.
Бонды прочесывают состав, заглядывая в двери купе. Следом то же проделывают ханурики. В одном из купе жених нетерпеливо раздевает невесту. Когда распахивается дверь, девушка, взвизгнув, прикрывается пушистой фатой. И Бонд на секунду застывает, разглядывая прехорошенькую невесту с русыми локонами – под эфемерным воздушным прикрытием. Извиняюще машет рукой и отходит к окну. У соседнего окошка заступают на дежурство ханурики.
Из вагона-ресторана возвращаются Нетужилкин и Рози, толкая перед собой официантскую тележку, заполненную бутылками с шампанским. Заметив парочки «дежурных», Нетужилкин мимоходом сгребает и их в купе, в котором собралась вся честная компания. Вновьприбывшие с удивлением разглядывают очень похожую на Лору наголо остриженную девицу – с огромной цыганской серьгой-полумесяцем в ухе и в длинной прозрачной юбке.
Чокнувшись стаканом в подстаканнике, Лада-Лора громко объясняет первому Бонду: «Вы, верно, подумали, что я похожа на телеведущую Лору? Так и есть! Я Лада. Ее сестра-близняшка. Нас постоянно путают. Надоело! Решила обриться. Хотите потрогать?».
Наклоняет к Бонду обритую голову. Тот проводит пальцем по ее шелковистому черепу и отхлебывает шампанское. Под крики «До дна!» опорожняет бокал, который тут же наполняют снова.
Второй ханурик жалуется шепотом Первому: «Проклятье – то мороженое ешь, то шампанское пей! А меня развозит от шампусика!».
Не обращая на него внимания, Первый ханурик пьет с Лилей на брудершафт. Но поцеловать девушку ему не дает Илья. Свесившись с верхней полки прямо перед хануриком, он вновь наполняет стаканы. А сам пьет из горла. Заглядевшись на него, выпивают и Бонды. Последнее, что они видят, замотанную в фату счастливую полуголую невесту, которая бросает в окошко свадебный букет – в собравшуюся на станции толпу.
Услышав шум и смех за дверью, в купе просыпаются Бонды с хануриками, уложенные «валетом» на нижних полках. Спросонок таращатся на окно, залепленное лепестками роз. В дверь заглядывают цыган с цыганкой.
– О, еще кого-то забыли! – восклицает цыган.
– Вы тоже на свадьбу, красавцы? – спрашивает цыганка.
– Да-да! Нам на свадьбу! – дружно подтверждают первый Бонд и Первый ханурик.
Цыгане подсаживают Бондов с хануриками в один из черных блестящих джипов. Караван джипов отбывает с площади.
За главным столом красивый осанистый цыган встает, чтобы произнести тост. Первый Бонд озадаченно оглядывает собравшихся. И спрашивает у сидящего рядям Первого ханурика, который увлеченно наполняет тарелку: «А где невеста?». Тот беспечно машет вилкой в сторону: «Там, у входа. Сейчас ее приведут к жениху!».
Первый Бонд смотрит в указанном направлении и видит невесту, лицо которой прикрыла взметнувшаяся от ветра фата. На миг ему представляется красавица из поезда – с растрепавшимися русыми локонами, в воздушном белом облаке. Но когда девушка оправляет фату, вдруг оказывается, что она – жгучая брюнетка. Взревев, Бонды с хануриками кидаются к распорядителю с криками: «Это чужая невеста! Отвечай, где наша свадьба?» Подбежавшие гости еле отдирают их от тамады.
– Нам нужно на другую свадьбу! Отвезите нас туда! Пожалуйста. Заплатим, сколько скажете! – просят Бонды с хануриками.
– Сегодня здесь может идти речь только об одной свадьбе – мой сын женится! – торжественно извещает отец жениха. – Возвращайтесь за стол, гости дорогие! Завтра доставим вас, куда пожелаете.
Вновь заиграл оркестр. Под его бодрую музычку Бондов с хануриками, придерживая под руки, возвращают за стол.
Но первый Бонд, едва его усадили, вновь вскакивает: «Хотя бы надо позвонить! Пробить координаты через спутник!» Безуспешно пытается дозвониться по мобильному, пока не подходит нарядная цыганка.
– Какие спутники, дорогой? Какие координаты? Знай, главную дорогу подскажет сердце. И тебе – укажет! – она, успокаивающе, похлопывает рвущегося в бой Бонда. – А сейчас выпьем за мою племянницу-невесту. Какая красотка! Пусть красота никогда не покинет ее лица!
Бонды с хануриками оглядывают простирающуюся кругом бескрайнюю безлюдную степь, посреди которой, призрачной игрушкой, сверкает огнями свадебный шатер, и обреченно выпивают.
– Теперь, точно, ребята, голова долой и погоны с плеч! – приговаривает Второй ханурик. – Горько!
Бонды вторят ему. Веселая цыганская мелодия сменяется грустной. Бонды с хануриками надсадно выкрикивают: «Горько!». И опорожняют стопки с водкой. Пустые стопки – плечом к плечу – рядами теснятся на подносе.
Нетужилкин, Рози, Ральф, Лада-Лора, Лиля и Илья спят на диване, плотно подогнанные друг к другу, как шпроты в банке. И когда Нетужилкин поворачивается на другой бок, следом разворачиваются все остальные. Волна от движения доходит до Ильи, он просыпается, осторожно отодвигает руку Лили, лежащую на его груди, и встает с дивана.
Ггромко объявляет: «Подъем! Не забыли еще – нам спасать человечество!» Поднимает с пола свой огромный рюкзак и выходит.
У берега блестят на солнце рукомойники. А чуть поодаль, вдоль пляжа выстроились «грибочки», вроде тех, что были во дворе московского ресторана. Пристроив под «грибком» туристический примус, Илья ставит на него большую турку с кофе. На его запах подтягиваются остальные.
Лада-Лора принюхивается: «Кофе! Натуральный!» «Рози, в холодильнике остались тарелки с закуской. Тащи их сюда!» – распоряжается Нетужилкин.
Илья разливает кофе по походным стаканчикам. Рози приносит бутерброды. Отхлебнув кофе, Нетужилкин вальяжно прибавляет: «После вчерашнего сейчас хорошо бы пошел вискарь! Я, вроде, видел бутылку на подоконнике!»
– Значит, план такой! – обрывает его Илья. – После пробежки – занятия в лесу. Вечером мы с мужчинами отрабатываем фейерверк, а Лора с девушками готовятся к съемкам.
– Сразу распределим роли. Я буду режиссером! – определяет Лада-Лора.
– А сборный состав группы объясним тем, что фильм снимается по заказу западной компании, – дополняет Лиля.
– Стоп! Рози с Ральфом не должны быть американцами! – уточняет Илья.
– Почему? – удивляется Ральф.
– У Абу Али свои счеты с ними! – отвечает Бессонов. – После того, как штатовский беспилотник разбомбил дом с его семьей в Пакистане.
– Вы знаете еще какие-то языки? – обращается Лиля к брату и сестре.
– Я владею также немецким. А Рози – переводчик с французского, – отвечает Ральф.
– Так и объявим: Ральфа – немцем, а Рози – француженкой! – радуется Лада-Лора.
– Осталось детально продумать ваши новые биографии, – Илья выкидывает пустой стаканчик в урну под «грибком». – Поехали!
Далее герои бегут по проселочной дороге к лесу, стреляют из травматического пистолета по пивным банкам, выставленным на пне, метают в ствол ножи и отрабатывают приемы ближнего боя. При этом вскоре после старта Рози отстает от остальных и, выбившись из сил, переходит с бега на ходьбу. При стрельбе по банкам попадают только Илья с Нетужилкиным. Правда, Ральф ловко управляется с ножами, но в ближнем бою Илья мгновенно сбивает его с ног. А Лада-Лора вместо того, чтобы переправиться через ручей, цепляясь руками за толстую ветвь раскидистой ивы, спрыгивает и весело шлепает по воде.
По завершении очередного эпизода все громко смеются, а Илья становится все более мрачным. Наконец, он сигналит, скрестив руки над головой: «Антракт. Свободный отдых!»
Девушки в купальниках усаживаются в подогнанную Нетужилкиным лодку. На второй подплывает Ральф. И указывает на лилии в заводи: «Лиля, переходи ко мне. Навестим твоих тезок!»
Когда девушка перебирается в его лодку, та кренится и Лиля едва не падает. Но Ральф удерживает ее за руку. Они направляются к заводи.
Лиля опускает руку так, что между пальцев струится вода. И тихо проговаривает: «У лилий своя особая, деликатная, красота и лилейная нежность – без приторности!».
Ральф любуется ею и не замечает, что лодку сносит течением. Спохватившись, энергично хватается за весла и с силой хлопает ими по воде, отчего вокруг летят брызги. Оба смеются. Потом Лиля ныряет с бортика в реку. И Ральф провожает ее долгим взглядом.
С берега за ними наблюдает Илья. Он полулежит под «грибочком», прислонившись к рюкзаку. На голове – ковбойская шляпа, глаза прищурены, губы плотно сжаты. Подходит Нетужилкин и опускается рядом на песок: «Отчего такой мрачный, командир? Что-то не так?» Илья сдвигает со лба шляпу: «Они абсолютно не подготовлены, но все смеются! Не понимают, что впереди реальная опасность и смерть!»
– Конечно, для серьезного дела здесь годимся только мы с тобой. Но остальные могут послужить отвлекающим фактором. Вдруг сработает? – допускает Нетужилкин.
– Вдруг сработает! – передразнивает Илья и едва удерживается от того, чтобы не перейти на крик. – А мы должны быть уверены в успехе! Иначе, вообще, не стоит соваться в ущелье! Да еще с этими американцами, которые только в собственных фильмах и выглядят героями!
В этот момент к ним подбегают девушки. И следом Ральф – с пуком лилий. Он галантно протягивает каждой по цветку, придерживая его за длинный гладкий стебель.
– Ох! Лилии обрывать нельзя! – восклицает Лиля. – Они занесены в «Красную книгу».
– Но, наверное, об этом не известно в Америке! – ехидничает Нетужилкин.
– А америкосам наплевать на то, что другие люди живут по каким-то иным правилам! – Илья взрывается, сдергивает с головы шляпу и машет ею перед растерянным Ральфом. – Что – лилии! Запросто могут разбомбить чужой дом и в миг уничтожить целую семью. И теперь, чтобы спасти их задницы, я должен вести на смерть весельчаков-дилетантов?
Вытирает шляпой разгоряченное лицо и нахлобучивает ее на голову. Хватает рюкзак и быстро шагает к выходу.
– Все, с меня хватит! – бросает он через плечо. – И вам настоятельно рекомендую вернуться в Москву!
После его ухода оставшиеся растерянно переглядываются. Нетужилкин спрашивает у Лили: «Думаешь, надо подождать?» Девушка занимает место Ильи под «грибком»: «Пока подождем. Антракт продолжается!»
Все разбредаются. Прислонившись к «грибку», Лиля закрывает глаза. Но опять слышит сигнальный писк. Поначалу девушка выжидает, надеясь, что тревожный звук как-нибудь, сам по себе, утихнет. Но он становится все более навязчивым. Потирая лоб, Лиля отправляется на поиски Ральфа.
Находит его у лодочной станции, на одной из скамеек, рядами установленных на берегу. Ральф сидит, устремив взгляд вперед, как будто ожидая начала представления. Лиля, молча, усаживается рядом.
– Чем ему так досадили американцы? – восклицает Ральф, не глядя на девушку. – И что, вообще, мы вам сделали!
Он вскакивает, перепрыгивает на соседнюю скамейку. Затем топает ногой и поворачивается в шутовском поклоне.
– И как теперь быть – без Ильи с его «хлопушками»? Отменить поездку в ущелье? – выкрикивает Ральф. – И подставить Америку под удар террористов?
– Ладно, идем! – Лиля встает, зябко передернув плечами. – Укрепим дружбу между народами.
Взяв Ральфа за руку, Лиля приводит его в дом. Закрывает дверь на щеколду. Растегивает на Ральфе рубашку. Тот вопросительно смотрит на девушку. Рубашка соскальзывает на пол возле ножки кровати. Ножка елозит и постукивает по полу, пару раз подпрыгнув в финале.
Когда наступает тишина, Ральф с Лилей одновременно садятся на постели, прикрывшись простынями. Ральф убирает упавшую на глаза девушки прядь и вновь вопросительно смотрит.
– Да, это было технично, – оценивает Лиля и, помолчав, улыбается. – А теперь попробуем еще разок – лилейно.
Поднимает с пола рубашку и накидывает ее на себя. Обходит на цыпочках комнату, прихватив плавающий в чашке с водой цветок лилии. Запрыгивает на подоконник. Усаживается на нем поудобнее, запрокинув вверх голову и увенчав лоб лилией.
– Главное, не потревожить покоя цветка – он не должен упасть. Иди же сюда, Ральф!
По ее лицу – от лилии – стекают капли воды. Ральф пытается поймать поцелуем сначала одну каплю, затем – вторую и третью. Устремив глаза вверх, Лиля обхватывает его ногами. Прикусывает нижнюю губу. Ральф подхватывает девушку с подоконника и осторожно укладывает на кровати, следя за тем, чтобы цветок не упал. Лилия колышется все быстрее. Вдруг картинка словно передергивается и звучат два стона – мужской и женский. Цветок едва не падает, но рука Лили успевает его придержать.
– Разве, не стоило сорвать лилию – ради такого момента? – шепчет девушке на ухо Ральф.
И далее, один за другим, целует пальцы Лилиной руки – с проглядывающими между ними белыми лепестками.
Водитель (при внимательном рассмотрении, его можно признать похожим на Первого ханурика, несколько изменившего свой облик) и Илья трясутся в кабине грузовика. На обочине мелькает женская фигура в темном платье.
– Нонна в церковь пошла. В Буйнакске боевики взорвали ее дом. Муж и двое детей погибли! – рассказывает водитель. – Здесь у матери теперь живет.
– И как – отошла?
– Говорит, тот взрыв навсегда лишил ее и настоящего, и будущего. Мол, осталась только память о прошлом! – добавляет шофер. – Хотя это неправильно, конечно. Жизнь должна продолжаться!
– Да, неправильно.
– Жаль, красивая баба еще! Я обычно ее подвожу.
– Остановись! Подвези ее. Я сам доберусь! – проговаривает Илья.
Переходит на противоположную сторону шоссе. И снова «голосует».
– Но это же обратное направление! – кричит из окна грузовика водитель. – Ты не перепутал, парень?
– Нет, не перепутал!
Перед Ильей притормаживает другой грузовик. И он дежурно произносит: «До базы отдыха «Рассвет» подбросишь?»
К слову, и этот водитель может напомнить внимательному наблюдателю Второго ханурика, изменившего свой облик. Он отмечает: «Какой рассвет – вечер скоро?! Не опоздал ли?».
«А ты поднажми! Тогда успею!» – бросает Илья и хлопает дверцей.
Грузовик срывается с места.
Лиля сидит под «грибочком и смотрит на речку, над которой начинает опускаться солнце. Лада-Лора, Нетужилкин, Ральф и Рози встают перед ней полукругом.
– Надо решить, как действовать дальше, – прерывает тишину Лада-Лора.
– Есть идеи?
– Допустим, я могу в прямом эфире рассказать, что готовится теракт. А Ральф с Рози подтвердят.
– Но пока мы будем со всеми объясняться, боевики успеют осуществить свой план! – возражает Ральф.
– А на это ей наплевать! – Лиля выскакивает из-под «грибка». – Главное, выдать на-гора сенсацию!
– Стоп, а не ты ли та самая малахольная редакторша, что станцию метро от взрыва спасла, а на камеру сняться отказалась?
– Митя? Растрепал-таки!
– «Митя», значит? Сохнешь по режиссеру, скромница-маргаритка? – наступает на девушку Лада-Лора.
– Так, о своих похождениях трезвонь по свету, сколько хочешь! – Лиля упирает руки в бока. – А в мою частную жизнь не лезь!
– А то – что? – насмешливо подначивает ее оппонентка.
– А то подсыплю немного песочка в карбюратор, чтобы притормозила!
Проговаривая это, Лиля быстро наклоняется и, зачерпнув пригоршню песка, швыряет его в Ладу-Лору. Утирая лицо, та бросает ответную пригоршню. Но попадает в Рози, вставшую, было, между ними.
– Девочки, перестаньте! – пытается утихомирить их Рози. – С ума сошли?
– А они все там – в ящике – заигрались в свои игры и спятили! – Лиля без устали продолжает кидать песок в Ладу-Лору, и, промахнувшись, также попадает в Нетужилкина, грозно наступающего на теледиву.
И Лада-Лора, без разбора уже, обсыпает песком всех подряд. Песчаную бурю останавливает окрик Ильи.
– Развлекаетесь? – он снимает шляпу и стряхивает песок. – Как понимаю, хорошо отдохнули?
Радостно взвизгнув, девушки дружно виснут у него на шее.
– Продолжим работать! – Илья оглядывает их перепачканные лица и всклокоченные волосы. – Но сначала приводим себя в порядок.
Далее герои вновь повторяют пробежку по лесу. Причем Рози, запыхавшись, было, переходит на шаг, но заставляет себя бежать. И Лиля, сосредоточенно прицелившись на стрельбах, сшибает выстрелами банки – одну за другой. Лада-Лора предлагает Рози ухватить ее за талию и вместе с «грузом» благополучно переправляется через ручей, быстро перебирая руками по ивовой ветви. А Ральф, сцепившись с Ильей, вдруг делает подсечку и валит его на землю со свирепым выражением лица. Озадаченно взглянув на американца, Илья перехватывает его за руку, перекатывается и вскакивает на ноги.
– Неплохо, Ральф. И Рози с Лилей молодцы! И Лора, вижу, в отличной форме! – хвалит Бессонов.
– Даром, что ли, я пропадаю в тренажерном зале! – фыркает Лора. – Мы, телеведущие, обязаны быть в тонусе!
– Так, стемнело! – спохватывается Илья. – Теперь: девочкам – кино, а мальчикам – салют.
В наступившей темноте следует каскад вспышек Подобно змеящейся ленте в руках гимнастки, он дважды перечеркивает потемневшую картинку. А на третий раз разрывается огненный сноп и освещает горное ущелье с протекающей внизу речкой. Вдоль нее по грунтовой дороге шагают наши герои с рюкзаками на плечах.
У развилки шагавший впереди отряда проводник останавливается: «Дальше пойдете сами. За поворотом – село. Дом Зейнаб – второй справа».
Все оглядываются. Проводник исчезает в придорожнои кустарнике. Илья извлекает из большого рюкзака рюкзак поменьше, складную лопату и полиэтиленовый мешок. В мешок быстро упаковывает большой рюкзак и закапывает его под кустом.
– Это на случай, если нас станут обыскивать! – замечает он, забрасывает на спину маленький рюкзак, и обращается к Лиле. – Так что говорила твоя террористка о тетушке Зейнаб?
Для начала тетушка демонстрирует гостям свое хозяйство: вот сад с виноградником, а вот – куры, индюки, коровы, лошади и арба у ворот. И далее под навесом, обвитым виноградом, мелькают темные силуэты, раздаются голоса и звякает посуда на столе.
– Какой агротуризм? – нотами разочарования завершается рассказ тетушки Зейнаб. – Сюда никто не едет с тех пор, как в летнем поселке засели боевики Абу Али. К слову, хотя он и иностранец, мои лепешки с кизиловым напитком ему тоже понравились.
– Не потому ли здесь и застрял? И впрямь, очень вкусные лепешки! – радостно озвучивает похвалу Лилин голос.
– А можно подбросить нас в поселок на арбе? – в словах Лады-Лоры слышится откровенное нетерпение. – На таком транспорте я еще не путешествовала!
Девушки выезжают со двора на арбе, рядом шагают Ральф с Ильей. Нетужилкин снимает на камеру хозяйку, стоящую у ворот. Но из-за яркого солнечного света, наверное, ее изображение лишь смутно прорисовывается в кадре, зато отлично выходит застывший у хозяйских ног, подобно сторожевому псу, строгий и важный индюк.
Вдруг всполошившись, тетушка Зейнаб кричит вслед гостям: «Забыла предупредить – в лесу могут встретиться дикие медведи!»
Арба подкатывает к штабному дому, сохранившемуся лучше прочих строений в поселке. На крыльце стоит Абу Али и рядом три здоровяка-охранника.
– Так, Нетужилкин, сначала сними общую панормау! – громко распоряжается Лада-Лора и спрыгивает с арбы.
– Для начала нужно поздороваться с хозяевами, – урезонивает ее Илья.
– Когда баба мужиками берется командовать – глупости не избежать! – изрекает Абу Али.
Ох, простите, пожалуйста! – извиняется Лада-Лора и далее восторженно продолжает. – А вы и есть тот самый легендарный Абу Али? Давно мечтала сделать с вами эксклюзивное интервью!
– Американцев среди вас нет? – перебивает их командир боевиков и поочередно буравит взглядом вновь прибывших.
– Нет, у нас сугубо европейский проект. Рози – француженка. Ральф – немец. А эти обалдуи (указывает на Илью с Нетужилкиным) местного разлива.
– Ладно, завтра посмотрим – ху из ху! – бормочет Абу Али и далее приказывает своему помощнику. – Хаджи, отведи их в гостевой дом.
(В Хаджи, напомним, зрители могут узнать «зазывалу», который в кафе курортного городка общался с ЦРУ-шником Коуном)
Абу Али кивает на стоящее на отшибе строение. И тут, как по команде, сразу темнеет. В окне гостевого дома зажигается свет. На крыльцо выходят Рози с Нетужилкиным. И следом – Лиля: она массирует виски – вновь слышится приглушенный писк.
– Отчего-то такое ощущение, словно и в ущелье кто-то постоянно следует за нами! – жалуется Лиля.
Однако из темноты выныривает, обходивший пристройку, Нетужилкин и заверяет, что никого поблизости нет.
– Слышали, Абу Али назавтра собирается проверить, нет ли среди нас американцев? – Рози не может скрыть своего беспокойства.
– Ну, и что? – старается успокоить ее Нетужилкин. – Как будто, практически, это можно проверить!
– Допустим, помашут перед глазами американским флагом – вдруг кто-то заплачет, – предполагает Лиля. – Ты этого боишься, Рози?
– Я никогда не могла удержаться от слез при виде флага своей страны! – дрожащим голосом подтверждает Рози.
– Ты серьезно? – поражается Нетужилкин. – Да, проблема! Хотя, кажется, я знаю, что надо сделать. Главное, Рози, обязательно посмотри на меня!
Утром следующего дня, встретив гостей в штабном доме, Хаджи как бы ненароком отводит Рози в сторону: «Говорят, вы закончили университет в Дижоне? Тот, что находится на центральной площади – как ее, вылетело из головы название!»
Рози спокойно поправляет его: «Нет, университетский городок расположен на окраине Дижона. А рядом с центральной площадью (она называется «Либерасьон») – Герцогский дворец. Там сейчас мэрия и музей изобразительного искусства».
Но в этот момент помощник разворачивает какой-то сверток и оттуда выпадает американский флаг. Хаджи неспешно поднимает звездно-полосатое полотнище, неторопливо складывает его и уточняет: «Кто-то из заезжих журналистов оставил!»
Рози панически оглядывается – в ее глазах появляются слезы. Оказавшаяся неподалеку, Лиля едва заметно качает головой. И тут Нетужилкин с грохотом роняет на пол толстенный религиозный фолиант.
– Опять упало! То есть, уронил! – удрученно признается Нетужилкин.
При этом он растерянно морщит лоб и шевелит ушами. Уши буквально ходят ходуном. И выглядит верзила-Нетужилкин настолько уморительно, что даже Рози прыскает со смеху.
– У тебя, что, руки дырявые? – напускается Лада-Лора. – Эдак, и жену свою не удержишь!
– Он потому и не женится! – проговаривает сквозь смех Рози.
– Ты бы проследила за ним, Лада, а то, неровен час, и камеру разобьет! – предупреждает Лиля.
– А давайте, вас тоже снимем. – оборачивается к Хаджи Лада-Лора. – Для фильма нужны такие фактурные персонажи!
Далее действие словно прокручиваются в кадрах киносъемки. Вот Хаджи с тем самым фолиантом. Вот группа боевиков – с автоматами и без. Вот Абу Али на фоне полуразрушенной конюшни, возле которой маячит часовой.
– Сенсационный выйдет материал! – подытоживает Лада-Лораю, завершая съемку с Абу Али, и кивает Нетужилкину на конюшню. – Сделай-ка оттуда еще пару кадров.
Нетужилкин с камерой направляется к конюшне. Абу Али, было, хочет его остановить. Настораживаются и три его охранника, которые во время интервью выдерживали почтительную дистанцию. Но Лада-Лора продолжает безмятежно сыпать вопросами.
– Командир, ведь вы, наверняка, прекрасно ездите верхом? Надо бы снять. Получится очень эффектно!
– Если надо, приведем завтра лошадь от тетушки Зейнаб, – обещает Илья.
В конюшне раздается грохот.
– Нетужилкин, опять? Надеюсь, камера цела? – кричит Лада-Лора.
В ответ слышится невнятное бурчание Нетужилкина. По знаку Абу Али один из охранников исчезает в конюшне.
Илья за столом проверяет батарейки в электрическом фонаре – из тех, что обычно используют спасатели. Щелкает выключателем и высвечивает в темноте Нетужилкина.
– В конюшне все разрушено, кроме одного отсека. Там в углу – подсобка. Заперта на новенький замок, – вполголоса рассказывает Нетужилкин Илье. – Сможешь открыть?
– Итак, назначаем шоу на завтра? – Илья пробегает лучом по серьезным лицам своих товарищей и выключает фонарь.
События следующего дня также прокручиваются в формате кинохроники. Вот Илья с Ральфом выводят лошадь со двора тетушки Зейнаб. Затем откапывают под кустом большой рюкзак Ильи. Растворяют в бутылках с кизиловым напитком таблетки снотворного. Возле лагеря расходятся. Ральф с лошадью, нагруженной тетушкиными гостинцами, отправляется по дороге. А Илья – с прочими «гостинцами» в рюкзаке – пробирается по лесу.
Неожиданно с тыльной стороны конюшни из окна выпрыгивает Хаджи. Выхватив нож, он, знаками, приказывает Илье показать содержимое рюкзака. Тот ставит рюкзак на землю, дожидается, когда Хаджи наклонится, и кидается на боевика. При этом старается уклониться от руки с ножом, и наконец, резким рывком выворачивает ее так, что противник сам, фактически, вспарывает себе живот. После чего Илья возвращает нож (с выгравированной буквой «Х» на рукоятке) в карман куртки боевика, втаскивает его в окно конюшни и прячет труп в груде строительного мусора.
Далее открывает отмычкой замок и обнаруживает в подсобке контейнеры с капсулами. Поочередно вынимает их и подставляет с различных сторон под свет фонаря. Вдруг снаружи слышится какой-то шорох. Илья выглядывает из подсобки и через дыру в развороченной стене конюшни замечает приближающегося охранника Абу Али. И уже собирается, было, рвануть в соседний отсек с лестницей на чердак, но, оборачивается и видит последний, еще не обработанный под светом, контейнер. Осторожно прикрывает дверь, стягивает с себя рубашку и набрасывает ее на фонарь.
Тем временем, охранник приближается к подсобке. Илья подносит прикрытый рубашкой фонарь к подставке с капсулами. При этом старается двигаться бесшумно. По его лицу течет пот.
Все же что-то услышав, охранник настороженно оглядывается. Но вдруг у груды мусора обнаруживает оброненный нож с буквой «Х» на рукоятке. Усмехнувшись, поднимает его и поспешно уходит. Услышав удаляющиеся шаги, Илья облегченно переводит дух. Быстро закладывает взрывчатку в подсобке и выскальзывает в окно конюшни.
А вот Лада-Лора снимает Абу Али верхом на лошади. А Лиля раздает боевикам лепешки, присланные тетушкой Зейнаб, и разливает кизиловый напиток, особо привечая охранников командира. Боевики фотографируются с девушками, и кто-то даже просит у Лады-Лоры автограф от имени ее сестры-телеведущей. Вскоре все вокруг начинают зевать. И только Абу Али, который на этот раз отказался от угощения, неспокоен.
– Хотел бы я знать, что понадобилось Хаджи в конюшне? – раздраженно восклицает командир.
Подзывает охранника, нашедшего нож, и приказывает найти своего помощника.
Беспрестанно зевая, охранник выходит из поселка и на минутку присаживается под кустом, но тут же засыпает. Вдруг раздается страшный грохот – это взлетает на воздух конюшня. В первый момент охранник кидается, было, в лагерь. Но вокруг раздаются все новые разрывы с каскадами ярких вспышек.
Собравшись на пригорке за лагерем, «киношники» наблюдают за огненным зрелищем.
– Кто б мог подумать, что пиротехника способна произвести такой мощный эффект! – поражается Лада-Лора.
– Разве в конюшне использовались «хлопушки»? – уточняет Ральф.
– Нет, там Илья заложил настоящую взрывчатку! – поясняет Нетужилкин.
– А где он сам? – тревожится Лиля.
– Обещал подойти сразу после финального залпа!
В небо взмывает сноп огней, осветив мечущихся боевиков. Илья неслышно материализуется рядом из темноты. Всхлипнув, Лиля бросается к нему на шею и целует его. Лицо Ральфа передергивается, но он остается на месте. К тому же, Лора трогает его за рукав и просит помочь подтянуть ремень на дорожной сумке.
Илья командует шепотом: «Уходим!»
Они быстро шагают по тропе. Лиля налетает на корягу и тихонько охает. На секунду притормаживает и наклоняется, чтобы осмотреть ушибленную ногу. Но вновь слышит сигнальный писк, озирается вокруг и подбирает с травы толстый сук. В этот момент сзади на нее набрасывается Абу Али, за которым, пошатываясь и зевая, следуют два охранника.
Увернувшись от Абу Али, Лиля замахивается суком на охранника, попытавшегося перехватить ее с фланга. Тот отшатывается и на миг перекрывает командиру доступ к девушке. В ярости Абу Али сшибает охранника. Боевик отлетает к Лиле, и она, споткнувшись, падает. Ральф оборачивается на шум и кидается на Абу Али, который отшвыривает американца. Но тут подспевают Илья с Нетужилкиным.
Илья и Абу Али молча обмениваются ударами. Абу Али делает обманное движение и наносит Илье мощный аперкот, а далее, воспользовавшись секундным замешательством, наваливается на него всем телом. В этот момент Ральф вонзает ему в спину нож. Но когда Илья выбирается из-под обмякшего командира боевиков, сзади на него нападает с ножом первый охранник. Быстро развернувшись, Илья подставляет под удар тело Абу Али. Одновременно выхватывает нож Ральфа и всаживает его в бандита.
Тем временем Нетужилкин со вторым охранником продолжают бороться, перекатываясь по земле. Наконец, тот подминает под себя противника и резко бьет его головой о торчащий камень. Но из-за деревьев уже выскакивает третий охранник (отправленный на поиски Хаджи) и прицеливается в Нетужилкина из пистолета с глушителем. Однако Ральф опережает его, метнув нож: лезвие чиркает по руке боевика и пуля уходит в сторону.
В этот момент Нетужилкин выпрыгивает снизу на третьего охранника и яростно душит за горло, прижав к дереву так, что его ноги болтаются над землей. Тем временем Илья подбирает трофейный пистолет и помогает встать Лиле, оглушенной при падении. А Ральф вытирает свой нож о траву.
– Итак, ситуация осложняется! Мы рассчитывали лишь уничтожить контейнеры с вирусом. Но также устранили Абу Али с охранниками. И теперь нас, точно, постараются догнать! – быстро проговаривает Илья и вновь подгоняет. – Быстрее! Пока остальные бандиты не очухались!
Беглецы срываются с места – следом за Ильей. Только Рози на какой-то миг притормаживает, но делает над собой усилие и снова продолжает бежать.
Неожиданно из-за деревьев появляется медведь. Ближе всех к нему оказывается Лиля. Зверь направляется к девушке. Все замирают.
Лиля слегка дрожащим голосом увещевает медведя: «Только я одной напасти избежала, так теперь ты дорогу перекрыл. Пропусти, топтыгин! Меня дома сын ждет!»
Зверь внимательно выслушивает ее увещевания, склонив голову набок. Илья осторожно вытаскивает из кармана пистолет.
Но тут со стороны поселка снова гремят взрывы: вокруг все гудит и трясется и с треском рушатся молодые деревья. Взревев, медведь исчезает в чаще. И наши герои тоже бегут и уворачиваются от камней, скатывающихся на дорогу.
– Это твой прощальный презент? – кричит Нетужилкин Илье, отдуваясь на бегу.
– Нет! Похоже, этот подарок посерьезнее моего!
– Может сдетонировало что-то? Хорошо, мы успели оттуда убраться! – заключает Нетужилкин.
На развилке Илья сворачивает с грунтовки на еле заметную тропу. И прибавляет: «Ночь переждем в охотничьей сторожке. А с рассветом двинемся к границе по обходной тропе. Спасибо, знающие люди подсказали!»
Ранние солнечные лучи мягко подсвечивают тропу, по одну сторону которой – скалистая стена, а с другой – пропасть. Мужчины гуськом шагают впереди. Следом идет Рози. Лиля с Лорой замыкают цепочку.
– Однако, как ты вчера уговаривала медведя уйти! Жаль, не засняли эту сцену! – замечает Лада-Лора.
– Как вижу, ты всерьез увлеклась съемками фильма. Не потому ли и отправилась в ущелье? – отзывается Лиля.
– Но еще более интересно, почему в эту историю ввязалась ты?
– Со мной, как раз, все просто! После последних терактов в московском метро я стала слышать сигналы тревоги, когда рядом кто-то оказывался у опасной черты. Вот и подумала: если помогу спасти человечество, то, может, избавлюсь от этой тревожной кнопки в мозгу.
– Выходит, мы обе действуем из корыстных побуждений?
Девушки тихо смеются.
– Давно хотела сказать: в роли Лады ты как-то посимпатичнее стала.
– О, тут не стоит излишне обольщаться! Прекраснодушную Ладу по жизни вытягивает стерва Лора! Мне суждено раздваиваться – я классический «близнец» по гороскопу.
– А для меня, наоборот, важно не допустить расщепления личности, чреватого полным уничтожением. И фокус заключается в том, чтобы в самые сволочные времена удержаться на плаву – не став при этом сволочью.
– Красиво, но не реалистично! – Лада-Лора предостерегающе касается Лилиной руки. – Хотя сейчас не самое подходящее время для дискуссий.
Лиля успокоительно похлопывает ее в ответ. В этот момент на краю тропы под ногой девушки отваливается кусок земли. Теряя равновесия, она машинально хватается за Ладу-Лору. И та едва успевает уцепиться за каменный выступ, прежде, чем обе скатываются в пропасть. Рози оглядывается и испуганно охает.
Побелевшими от напряжения руками Лада-Лора держится за выступ, а ниже, ухватившись за нее, висит над бездной Лиля. Она нащупывает ногами выбоину в скале. И камешки из-под ее кросовок падают в речку, шумящую на дне пропасти.
«Держись!» – выдавливает Лада-Лора сквозь зубы.
Илья бросается рядом на землю и командует Нетужилкину: «Подтягивай потихоньку Лору! А я перехвачу Лилю!» Нетужилкин окликает Ральфа с Рози: «Подстрахуйте! Да, держите же, чтоб вас!»
Вслед за братом, страхующим Илью. Рози падает на колени и изо всех сил хватается за Нетужилкина. И монотонно причитает: «Ой, мамочки! Ой, мамочки!»
Нетужилкин начинает осторожно подтягивать Лору вверх. Лишившись опоры под ногами, Лиля зажмуривает глаза. Илья дотягивается до нее и подхватывает под мышки. Еще рывок – и обе девушки вновь оказываются на тропе. К ним, размазывая слезы по щекам, подползает Рози. Обнявшись, все трое беззвучно плачут, сидя на земле.
«Потом, девочки, дорыдаете! Нужно успеть к границе, пока там не подняли шум!» – торопит Илья.
И они вновь шагают вдоль каменной гряды. Впереди идет Илья, за ним – Лиля, Рози, Нетужилкин, Лора и Ральф. Лора на ходу растирает ободранные о выступ руки и не обращает внимания на сумку, что соскальзывает с плеча, болтается и бьет по бедру. Заметив это, Ральф забирает у девушки сумку. Та поначалу упрямо тянет ее на себя, но затем отпускает ремень.
Наконец, за поворотом открывается спуск к реке.
Отряд укрывается в прибрежном кустарнике, Когда темнеет, Илья достает из рюкзака накидки из фольги на теплоизоляционной прокладке.
– Тоже на студии прихватил? – усмехается Нетужилкин.
– Остались от фильма про тевтонских рыцерей. Это доспехи-невидимки. Фольга поможет укрыться от приборов ночного видения, – объясняет Илья.
Все осторожно надевают накидки. И вслед за Ильей переходят вброд речку, отсвечивающую лунными бликами.
На противоположном берегу луна выхватывает на миг вынырнувшего из-за пригорка российского пограничника, в котором внимательный наблюдатель мог бы признать Первого ханурика, несколько изменившего свой облик.
– Что за тевтонская орда? – удивляется рядом еще один пограничник, смахивающий на Второго ханурика.
– Выходят – невидимые наши! Полным комплектом! – пересчитывает идущих пограничник, похожий на Первого ханурика.
– Да, и таки, невидимки одолели призрака! – ухмыляется напарник. – Хотя был ли призрак?
– Начитанность демонстрируешь? Нашел время! – первый пограничник утягивает второго за пригорок.
Лунный свет бегло скользит вдоль цепочки из шести теней (причем за ними, чуть поодаль, осторожно следуют еще две невнятные тени – хотя это могло и примерещиться). Напоследок луна высвечивает крупным планом шагающих по воде героев – у которых поверх старинных рыцарских доспехов громоздятся современные рюкзаки.
Последним из них мелькает рюкзак Ральфа.
Лиля с Лорой, переглянувшись, отходят в сторону.
– Говорят, при проверке на детекторе лжи важно, чтобы необходимая воображаемая информация увязывалась в памяти с реальными позитивными образами, – озабоченно проговаривает Лора.
– Это как? – уточняет Лиля.
– К примеру, прокрученная в голове картинка с лилиями на речке поможет подтвердить, что на базе под Воронежем все лишь загорали да купались.
– По-твоему, лилии для Ральфа послужили позитивным образом? – Лиля заглядывает в глаза Лоры.
– В той ситуации – да! – пожимает плечами Лора.
Тем временем Нетужилкин бережно разворачивает к себе Рози: «Может, все-таки останетесь? Далась вам эта Америка!» «Но Ральф твердо решил вернуться. Он не хочет потом всю жизнь прятаться от ЦРУ. А я, как все успокоится, приеду!» – заверяет девушка.
Лиля, в свою очередь, подходит к Ральфу и целует его в лоб: «Береги себя, пожалуйста».
Ральф с Рози и Лорой регистрируются и направляются на паспортный контроль. Неподалеку из-за пестрой группы туристов за ними наблюдают Бонды. Чуть поодаль из-за развернутых газет периодически выглядывают ханурики.
Убедившись в том, что брат с сестрой и теледивой прошли пограничников, Бонды покупают в киоске по мороженному и направляются к ханурикам. А те, завидев приближающихся Бондов, еще с большим вниманием вчитываются в печатные строчки.
Первый Бонд подбрасывает эскимо на газетный лист и тихо произносит: «Не скучайте, коллеги!» Сгребая эскимо, Первый ханурик отвечает таким же безразличным тоном: «И вам не хворать!»
Бонды удаляются. И когда они тоже проходят паспортный контроль, ханурики дружно выбрасывают в урну газеты вместе с мороженным.
Ральф Хойт сидит за полиграфом. Входит руководитель отдела спецмероприятий ЦРУ Джордж Коун. И уточняет у сотрудника АНБ, ведущего опрос: «Закончили? Я задам еще пару вопросов».
– Ты уехал из Москвы, хотя не выполнил задание – найти Стапмена, – обращается он уже к Ральфу. – Тоже считаешь возможным не подчиниться приказу?
Ральф прокручивает в памяти изображение завернутой в фату полуголой невесты, которая бросает из окна вагона свадебный букет.
– Нет. Что вы? – качает головой. – Я уже объяснял. Из-за драки в ресторане мы оказались в полицейском участке. И сосед по камере пригласил на свадьбу своего друга под Воронежем. А поскольку нас в Москве преследовали два подозрительных типа, я решил на время исчезнуть.
– Ты же знаешь: надо отвечать «да» или «нет»! – хмурится Коун.
– Я так и делал. Но вы не слышали моих предыдущих ответов, и мне хотелось бы прояснить ситуацию, – подчеркивает Ральф.
– Новые знакомые в России пытались оспорить те высокие цели, которым мы все здесь служим?
– Нет! – Ральф представляет, как Лора с Лилей и Рози, обнявшись, ревут на тропе у пропасти. – Простите, если вы о Лоре, то эта известная российская телеведущая, видимо, переживала внутренний кризис. Зачем-то обрилась наголо и представлялась собственной сестрой-близняшкой. Впрочем, она известна достаточно прогрессивными взглядами и в нашем посольстве в Москве – на хорошем счету.
– Что ж, пожалуй, достаточно! – Коун бегло просматривает на экране компьютера результаты опроса, но вдруг снова спрашивает. – Да, скажи, в ресторане «Третье дыхание» ты видел Эндрю Стапмена?
Не ожидавший уже новых вопросов, Хойт на миг задерживается с ответом. Коун напряженно склоняется к нему. Но тут перед глазами Ральфа возникают шевелящиеся уши Нетужилкина – как тогда, в лагере боевиков, когда тот смешил его сестру. Уши, буквально, ходят ходуном! И Ральф, не выдержав, смеется.
– Я спросил что-то смешное? – осведомляется руководитель отдела спецмероприятий ЦРУ.
Нет. Но ваше недоверие обескураживает! – Ральф припоминает, как чудной тип в допотопных очках и падающей на них косой челкой, опустошил стакан с водкой, и повторяет. – Нет! Я не видел в Москве Эндрю Стапмена. Вероятно, мы неправильно определили направление поисков.
Пейзаж с лилиями вновь мерещится Ральфу, когда он выходит из АНБ и на мгновение слепнет от яркого солнечного света. Зажмурившись, Ральф трясет головой, отгоняя наваждение.
Подбегает Лора и берет Ральфа под руку. Но заметив отстраненное выражение его лица, спрашивает: «А что она сказала тебе тогда – на Усманке?»
«Что нужно укрепить дружбу между народами!» – честно отвечает Ральф.
На обратном пути Лора жестом просит завернуть в стоящий у дороги магазин одежды с манекеном в витрине. И далее деловито прохаживается между рядами, прикладывая к себе приглянувшиеся платья на вешалках. Выбрав длинное ярко-бирюзовое одеяние, направляется в примерочную.
В этот полуденный час в магазине никого больше нет, за исключением продавщицы, молоденькой мексиканки. Она поначалу выходит им навстречу, но далее дипломатично ожидает в стороне.
Ральф громко окликает Лору: «А ты тоже хочешь укрепить дружбу между народами?» Полураздетая девушка выглядывает из кабинки: «Нет! С тобой мне одной дружбы мало!»
Она выходит уже в бирюзовом наряде, поднимается на помост рядом с манекеном и принимает сходную позу – вскидывает правую руку вверх, как будто удерживая яблоко, и опускает вниз, слегка оттопыренную, левую.
– Ральф, ты, на самом деле, очень мил! А в Панкиси и вовсе показал себя героем! – отчетливо, словно декламируя, произносит Лора. – И вдобавок разбираешься во всех этих новомодных технических примочках. А мне всегда нравились занятые делом технари, которым плевать на мой рейтинг!
Девушка решительно взмахивает руками и едва не падает, однако, выпрямляется с дежурной улыбкой. Обеспокоенная продавщица уточняет, не может ли она чем-то помочь. Но Ральф прикладывает палец к губам и вновь обращается к Лоре.
– А тебе, разве, безразличен твой рейтинг?
– Вдруг подумала: а если б тогда, в ущелье, мне пришлось уговаривать медведя уйти с дороги – на что бы я сослалась? На рейтинги? – снимает шляпку с манекена и надевает ее на себя. – Решено: остаюсь здесь и рожаю от тебя детей. Нас, дорогой, ждет большая и страстная любовь – при которой сносит голову, но под ногами сохраняется твердая опора. Если, конечно, ты…
– А у меня, похоже, опять нет выбора! – смеется Ральф.
Затем он расплачивается и направляется к Лоре, чинно поджидающей у выхода в новом наряде.
– Но должен предупредить! – спохватывается Ральф. – Я решил уйти из агентства. И хотя в частных службах безопасности неплохо платят, конечно, не смогу конкурировать с вашими олигархами.
– Что-нибудь придумаем! – беспечно отмахивается Лора. – Жаль, у меня здесь, вряд ли, получится зарабатывать на корпоративах! Но если понадобится, можем продать пленку.
– Какую пленку?
– Пленку с нашим фильмом. Илья уничтожил копию. А оригинал я спрятала.
– Где спрятала? – едва не кричит Ральф. – Ты, что, не понимаешь, как это опасно!
– Не волнуйся ты так! Пленку мы используем при более благоприятной конъюнктуре, – Лора поправляет его сбившийся галстук. – В конце концов, зачем нужна свобода слова, если на ней нельзя заработать деньги?
Лора милостиво забирает у продавщицы пакет с алым платьем и водружает ей на голову шляпку от манекена. Вытянувшись под шляпкой, та восторженно наблюдает, как оба, держась за руки, покидают магазин.
Коун стоит у окна в кабинете начальника Ральфа и наблюдает сверху за отъехавшим авто. Начальник меланхолично поливает цветы на подоконнике. И попутно констатирует: «Как сообщили, Ральф Хойт успешно прошел проверку на полиграфе!»
Однако Коун перебивает: «Но операция по ликвидации Стапмена оказалась проваленной! При этом Хойт неожиданно выехал из Москвы в Воронеж! А двух моих лучших агентов, что сопровождали его, выкрали из поезда цыгане! Как младенцев!»
Начальник Ральфа продолжает поливать кактус с «ушами-тарелками», наподобие мини-радара, и не обращает внимание на то, что горшок переполнен. Но в этот раз Коун успевает приподнять пальцем носик лейки.
– И на этом череда странных событий не закончилась! – Коун отпускает лейку, машет пальцем перед носом хозяина кабинета и яростно вращает глазами. – В то же самое время в Панкисское ущелье прибыла некая киногруппа из Москвы. После чего кто-то убил нашего информатора в отряде исламистов, готовивших теракт против США. И также устранили командира боевиком Абу Али, а затем и вся база взлетела на воздух. Причем складыается впечатление, что во всех этих случаях орудовали одни и те же диверсанты с чрезвычайно высоким уровнем подготовки!
Между тем, вода из опущенной лейки уже проливается на брюки Коуна. И когда оба обнаруживают это, глава АНБ привычно выуживает салфетки из углового столика и протягивает гостю. А после сам вытирает руки и ловко отправляет бумажный комок в мусорную корзину. И не без удовольствия наблюдает, как руководитель отдела спецопераций ЦРУ промахивается, бросив мокрую салфетку мимо корзины.
– Все же думаю, что пытаться привязать Хойта также к панкисской истории – значит, бить мимо цели! Ведь он типичный компьютерный червь и никак не тянет на супер-диверсанта! – определяет хозяин кабинета и возвращается в свое кресло. – Впрочем, если никто не видел этих диверсантов-призраков, то, может, их и не было?
– В таком случае, возможно допустить, что не было и операции по ликвидации Стапмена? – развивает его мысль собеседник.
– Именно! Хотя и прорабатывались различные сценарии – с прицелом на будущее.
– Но в подобной ситуации Хойт, тем более, представляется слабым звеном!
– Однако прежде вы гарантировали его безопасность!
– Послушайте, я с огромным трудом помог вам выпутаться из скандала со Стапменом. Второго ЧП – с его дружком – допустить нельзя! – Коун хватает одну из папок и хлопает ею по столу. – Скоро выборы. Сенаторы могут инициировать новое расследование. И что, если Хойт захочет с ними поделиться секретами укладки прически вашей фрау?
– А ваши агенты? Те, которых выкрали цыгане?
– О, эта парочка уже уволена! Но они – старые волки! Без ненужных иллюзий и привязанностей. И все сделают, как прикажу я.
– Пожалуй, не смогу столь же уверенно поручиться за Хойта! – признает начальник.
– Значит, вопрос решен. У меня, кстати, есть прекрасный специалист по несчастным случаям! – улыбается в заключение гость.
Откуда-то сбоку также выныривают оба Бонда.
– Уже оформил выходное пособие? Выпьем? – предлагает первый Бонд.
– Почему бы и нет? – соглашается второй Бонд. – Пойдем в наш бар?
– Пока не стоит – пусть осядет пена в пивной кружке! Есть неплохое местечко возле Службы национальных парков, – первый Бонд уже останавливает такси.
– Рассчитываешь получить там место егеря?
– Брось! Какие – с нашими рожами – егери? Нас могут взять, разве, на роли штатных браконьеров!
Оба смеются и садятся в авто.
Бонды выпивают за столиком в дальнем углу.
«Давно хочу спросить!» – тянет второй Бонд. «О тех русских проститутках? Я оставил им на память гранату без взрывателя!» – усмехается напарник.
Неожиданно на его плечо опускается чья-то крепкая рука. Придерживая первого Бонда за плечо, Виола строго выговаривает: «Вы так и не заплатили за сломанный стульчак!» Бонды видят перед собой Виолу и Лайзу
– Девочки! – оживляются мужчины и придвигают два табурета. – Как вы нас нашли?
– О, как сказала наша пионервожатая, вы, наверняка, торчите сейчас в каком-нибудь баре. И нам пришлось долго кружить на такси, пока Виола не попросила остановиться именно здесь.
Перед глазами первого Бонда возникает образ цыганки, некогда предсказавшей: «И тебе сердце дорогу укажет». Он трясет головой, прогоняя видение.
– А Лайза едва не изнасиловала помощника американского посла в Москве, чтобы тот побыстрее оформил визы! – весело прибавляет Виола.
– Кстати, те двое хануриков, что нас тогда освободили, потом вернулись и разгромили квартиру. И даже вышвырнули в окошко пару спецназовцев! – Лайза отпивает виски из стакана второго Бонда и продолжает. – Когда их уже уводили, они просили передать, что вам не следует, среди прочих гусей из воронья, теперь лететь на Украину или, скажем, в Крым. Так как тогда, мол, они не смогут угостить вас в ответ мороженным.
– Вот мы и подумали, если у вас тоже появилось свободное время, почему бы нам не съездить отдохнуть у океана? – резюмирует Виола.
– Шампанского! Лучшего! – окликает Лайза официанта.
– Так что, малыш? – Виола прикрывает ладонью руку первого Бонда и протягивает хрипловатым голосом. – Не пожалеешь денег?
– Только при одном условии! – качает головой первый Бонд. – Если ты перестанешь называть меня «малышом»!
Над столиком – крест-накрест – два бокала с шампанским чокаются с двумя стаканами виски.
Автомобиль притормаживает у цветочного магазина. «Купим тебе и Рози цветы и поедем в ресторан отмечать нашу помолвку!» – предлагает Ральф и направляется к магазину.
Лора с улицы, через стеклянную витрину, наблюдает, как он выбирает цветы. Увидев понравившийся букет, машет рукой и показывает на себя пальцем, мол, это для нее.
Выйдя со цветами, Ральф подает ей в окно оба букета. Обходит авто и открывает дверцу. В этот момент стоявший позади фургон, обклеенный рекламой пиццы, вдруг срывается с места, сбивает Ральфа и уносится дальше.
Лора подбегает, опускается на землю и подкладывает под голову Ральфа свой красный клатч (тот самый, на котором спала в московском СИЗО). Утирает струйку крови у его рта и плачет: «Ральф, миленький, не умирай! Пожалуйста, не умирай!»
Ральф еле слышно произносит: «Жаль, не успели отметить помолвку. Прости!» И закрывает глаза.
Его грузят на носилки. Лора следом тоже забирается в «скорую». Продавец из цветочного магазина поднимает два упавших букета и протягивает ей.
В этот момент из рук Рози вдруг выскальзывает фотография брата в рамке, с которой она, как раз, вытирала пыль.
Одновременно в Москве от телефонного звонка просыпается Лиля. С трудом находит свой мобильный. В правом верхнем углу как бы включается лампа и в кружке света появляется заплаканная Лора с размазанной вокруг глаз тушью. Она по-прежнему сжимает в руках два растрепанных цветочных букета.
– Ральфа убили! Он спас свою страну! А эти уроды убили его! – кричит Лора и рыдает, закрывая лицо цветами.
– Ты уверена? – Лиля зажимает ладонью рот, чтобы унять вдруг подступившую тошноту.
– Я видела – это не был несчастный случай!
– Ральфа убили! – Лиля будет Илью, отдает ему трубку и бежит в туалет.
– Лора, найди Рози, и сразу отправляйтесь в аэропорт! Улетайте оттуда первым же возможным рейсом! – командует Илья и, выслушав ее возражения, добавляет. – Остальное потом! Все отсюда организуем. А сейчас, бегите, Лора! Бегите!
Он вновь перезванивает: «Нетужилкин, прости, что бужу среди ночи!» В правом углу в свете лампы сонно улыбается Нетужилкин: «Я привык. Это у вас семейное».
«Ральфа убили! Сообщи Рози, что сейчас подъедет Лора и они отправятся в аэропорт. Сам тоже будь наготове. Возможно, нам придется вылететь им навстречу!» – предупреждает Илья.
Лилю тошнит. Наклонившись над голубеньким стульчаком в туалете, она вдруг вспоминает, как рубашка Ральфа упала у ножки кровати, и та затряслась-заелозила по полу, и пару раз подпрыгнула в финале.
Она переводит дух и растерянно восклицает: «Но этого не может быть! Он же надел резинку!»
Заглядывает Илья: «Что с тобой? Отравилась чем-то?» «Ты иди. Я сейчас!» – машет рукой Лиля.
Наконец, поднимается. Умывается под краном. И идет на кухню, где Илья наливает в чайник воду.
– Я беременна. От Ральфа! – четко выговаривает она.
– Беременна? Но как? Я только раз тебя с ним оставил! Всего на пару часов! – Илья на мгновенье застывает, потом с грохотом ставит чайник на плиту и резко поворачивается к девушке. – Но вы успели, значит? Зачем? Зачем ты это сделала?
Илья уже трясет Лилю за плечи, и та машинально хватается за его майку. При очередном рывке майка трещит и расползается на лоскуты, один из которых остается у Лили в руке.
– Зачем? Затем! Укрепляла дружбу между народами!
– Дружбу? Между народами? – Илья выскакивает и громко хлопает дверью.
Промокнув глаза лоскутом, Лиля решительно направляется за ним. В соседней комнате Илья в разодранной майке, как заведенный, подтягивается на перекладине, прикрепленной к потолку между шкафом и дверью.
– Послушай, никто ни в чем не виноват! У нас с тобой еще ничего не было. И когда ты вдруг уехал, все пребывали в растерянности! – пытается объяснить Лиля.
– А ты, значит, решила его подбодрить? – Илья продолжает подтягиваться и через пару рывков уточняет. – Но почему именно таким способом?
– Не знаю – тогда некогда было думать! Наверное, любить у меня получается убедительнее всего! – не без вызова признается Лиля и тихо добавляет после паузы. – В конце концов, может, так и было нужно.
– Нужно? Кому?
– Разве, это справедливо, что он спас мир, а в мире после него никого не осталось бы? А теперь будет его ребенок! – Лиля улыбается. – Подумаешь, проблема – вырастим! Ральф, между прочим, тебе жизнь спас!
Она подходит ближе, цепляется руками за перекладину, обхватывает ногами Илью. И вместе с ним, подтягивается пару раз.
Спрыгнув, Илья несет девушку к подоконнику. Рывком сдвигает в сторону горшок с кактусом – с вытянутыми вверх колючими «свечками», на одной из которых распустился сиреневый цветок. Усаживает Лилю. Потом оглядывается на часы.
– У нас есть еще немного времени! – он целует ее и на миг отстраняется. – Но обещай, что третий ребенок будет от меня!
Лиля еле успевает кивнуть головой. Они опять целуются. На кактус, парашютом, опадает разодранная майка.
Но это у Лили – очередной приступ тошноты. А после она опускается на кафельный пол, утирает лицо и руки туалетной бумагой и бросает в унитаз бумажные комки. Но вдруг, улыбается и поглаживает себя по животу.
– Малыш! У меня для тебя две новости. Первая – замечательная: ты есть и вскоре появишься на свет! Вторая же… – Лиля снова гладит свой живот. – Мне очень жаль, твой отец Ральф сегодня погиб! Пока я не в состоянии об этом много говорить! Но знай, он был героем!
– Лиля, что-ты там бормочешь? Открой на секунду! – Илья протягивает в приотворенную дверь диванную подушку. – Тебе вредно сидеть голым задом на холодном кафеле!
– Надеюсь, вы поладите с Ильей! – девушка подсовывает под себя подушку. – Да, еще никому не говорила, но я решила вернуться в журналистику. Так как что-то надо делать со всем этим! В мире итак неспокойно. И для кого-то уже недостаточно размахивать ядерным оружием. Теперь еще насаждают повсюду кошмарные биолаборатории!
Камера высвечивает на миг Илью – по другую сторону туалетной двери. Тот тоже сидит на полу и, прикрыв глаза, прислушается к Лилиным словам.
– И наш мир снова оказывается на грани! Но это очень опасно – ходить по краю. Просто из-под ноги может сорваться комок земли – и не заметишь, как полетишь в бездну! – Лиля усаживается поудобнее и прислоняется спиной к стене. – Получается, ты уже был, когда я болталась над пропастью? Но больше подобное не должно повториться! Понимаешь, милый? Мы, матери, рожающие детей, не можем допустить, чтобы кто-то превратил в конец то, что призвано стать новым началом!
Вновь зажав рот, Лиля едва успевает склониться над стульчаком. Свет гаснет. Но слышно, как она спускает в унитазе воду. А затем тихонько начинает напевать колыбельную.