Сознание медленно возвращалось к Максу. Он попытался пошевелиться или хотя бы открыть глаза, но не смог – тело не слушалось. Пришлось напрячь память, чтобы просто осознать, кто он такой и где вообще находится. И хотя на второй вопрос ответа пока не было, самого себя он вспомнил достаточно быстро. Солдат элитного спецподразделения, заслуживший честь стать испытателем первого созданного человечеством телепортера. Миссия – войти в портал в одной лаборатории, чтобы оказаться в другой. Статус миссии неизвестен. Впрочем, тот факт, что он жив, уже радовал молодого солдата. Остальное, если подумать, не так уж и важно.

Окружающая его пустота постепенно стала обретать черты реальности. Сперва тихим пением птиц, журчанием воды и шелестом листьев вернулись звуки, а за ними и осязание; Макс понял, что лежит или на мягкой подстилке, или в траве, а нечто, похожее на коготки маленького животного, дотрагивается до его шеи. Видимо, он оказался где-то в дикой местности, и сейчас на нем сидел какой-то грызун. Увы, дальше исследование не пошло – тело до сих пор ощущалось слабо.

Движения коготков стали быстрее, зверек царапался.

– Эй, человек! Макс, просыпайся!

Подскочить и начать озираться по сторонам Максу помешало лишь отсутствие контроля над собственным телом. Этот голос звучал не снаружи, он раздавался прямо у него в голове!

– Макс! Если хочешь что-то увидеть, стоит открыть глаза. Чего ты тут валяешься? Ты же живой!

Словно маленький, но увесистый меховой комочек прокатился туда-сюда по шее и снова ткнул кожу острым коготком. Без сомнений, по телу Макса бродила крыса. Попытка смахнуть ее рукой успехом не увенчалась – правая конечность пошевелилась, но слишком мало и неуклюже, чтобы напугать незваного гостя.

– Туша! Разуй глаза, говорю! Ввалился ко мне в НОРУ, чуть не раздавил меня, а теперь лежит-полеживает, на солнышке греется!

Странные вопли в голове изменили интонацию с нейтральной на весьма сердитую. И это обеспокоило Макса. Если начались галлюцинации, то недалеко и до сумасшествия, а лишившихся рассудка спецназовцев демобилизуют из армии очень быстро. И спасибо, если не прямиком в дурдом.

Пусть и с усилием, но ему все же удалось, наконец, разлепить веки. Изображение еще было мутным, но сидящее на нем существо, успевшее переползти на грудь, разглядеть получилось.

– Хомяк?! Фиолетовый?! – оседлавшая его зверушка и в самом деле больше всего походила на толстого, почти круглого, фиолетового хомяка. Макс рефлекторно попытался стряхнуть его, но руки вновь подвели. Он покрутил головой в поисках незримого собеседника, но рядом больше никого не было.

«Значит все же крыша “потекла”», – пришел к печальному выводу Макс.

– Я не хомяк!!! Я – саланганец! И нечего башкой вертеть, смотри, отвалится еще! Я вот он, перед тобой!

– Хомячок…

Ничего лучше сказать не удалось. Мозг, похоже, решил убедить Макса в том, что сейчас с ним разговаривает это животное. Но почему оно фиолетовое?!

– Макс, еще один «хомячок», и я тебе табло разобью, обещаю!

И очень сердитое.

– Масюк!

Перед мысленным взором Макса предстала картинка из детства, когда родители подарили ему хомяка. Он назвал его Масюк, старательно заботился о нем и ухаживал, но однажды, руководствуясь какими-то детскими мотивами, покрасил в фиолетовый цвет. За это юному экспериментатору, конечно, досталось, а хомяка пришлось старательно отмывать.

С тех пор прошло много лет, но именно сейчас, когда он, контуженный после испытаний, лежал неизвестно где и пытался прийти в себя, мозг подкинул ему фиолетового питомца в качестве галлюцинации. Что ж, лучше фиолетовый хомячок, чем какой-нибудь монстр.

– Масюк! – Макс невольно расплылся в улыбке. Хомяк же, после первого упоминания своего имени просто чуть раскрывший рот, сейчас еще и вытаращил глаза.

– Макс, ты совсем идиот?! Какой Масюк?! Какой хомяк?! Я – саланганец! И зовут меня Хамки!

– Ты смешной, хомячок, – рука уже ощущалась лучше, и Макс хотел было погладить грызуна, но не успел…

– Да ты достал, поехавший!

Хомяк сделал зверскую физиономию, и в тот же миг Макс ощутил сильный шлепок по лицу, словно невидимый боксер с хорошо поставленным ударом влепил ему пощечину.

Растекшаяся по лицу боль не могла быть галлюцинацией!

– Что за?! Это ты мне вмазал!? – вскрикнул Макс, чувствуя себя полным безумцем.

Фиолетовый хомяк – это уже странно, то, что он разговаривает, – еще удивительнее. Но влепить такую затрещину, даже не поднимая лап, – это уже совсем невероятно!

– Я! Достал ты меня! Понял теперь, что я не галлюцинация, не Масюк и не хомяк?! Я – Хамки! Это – Саланган! Я – саланганец! Дошло?!

Парня словно переклинило. Озверев, он схватил хомяка за шкирку и вскочил на ноги.

– Хомяк, скотина ты эдакая! Может, хватит надо мной издеваться? Я еще в себя после телепортации не пришел!

Начало этой фразы он прокричал прямо в морду животному, но конец не сумел даже произнести вслух – ноги, едва вернувшие чувствительность, вновь стали ватными, сознание поплыло… И кануло в темноту.

– Макс! Макс, просыпайся! Макс, тебя, кажется, сейчас будут есть!

Опять этот голос. Что ж, диагноз «раздвоение личности» можно считать подтвержденным.

– Макс!

Парень открыл глаза и вновь не смог понять, где находится. В прошлый раз он очнулся на открытой местности где-то возле реки или ручья, а сейчас над ним плотно смыкались кроны высоких деревьев. Хотя, судя по тихому журчанию воды откуда-то сбоку, его унесли не слишком далеко от берега. Вдобавок, он осознал, что одежды на нем уже нет, а руки и ноги привязаны к длинной толстой палке.

– Что происходит? Почему я голый?!

Макс оглянулся и сразу увидел тех, кто обеспечил ему состояние «кабанчика на вертеле» – чуть поодаль, на лесной поляне, возилась целая толпа похожих на людей существ. Приземистые, большеголовые, они, что-то бормоча друг другу и периодически переходя на крик, толкались, кричали и плясали, иногда воздевая руки к проглядывающему сквозь ветви деревьев, темному из-за туч небу. Несколько этих существ копошились в центре полянки, разводя костер, старательно сверля удлиненной палочкой плоскую.

Продолжая осматриваться, Макс заметил и свою амуницию – одежда, рюкзак и часть его содержимого валялись возле одного из деревьев. Там же, привалившись спиной к стволу, полусидел, истекая кровью, один из этих дикарей – точно между глаз у него красовалась дыра от пули. Видимо, несчастный схватил пистолет и попытался понять, как он работает. Неудачно. Вероятно, поэтому его товарищи и не стали дальше потрошить пожитки Макса – побоялись. Сами они, впрочем, тоже были вооружены: у кого-то копье, у кого-то каменный топор, а у некоторых – выщербленные и сколотые, но все же настоящие кованые мечи!

На Макса дикари пока внимания не обращали, и он решил этим воспользоваться, чтобы попытаться сбежать. Он попробовал вырваться, выкрутить руки или ноги – не помогло. Нечто, похожее на пеньковую веревку, скрученную сложным узлом, сковало его надежнее пластиковых наручников – эту штуку, видимо, дикари украли у кого-то более развитого, чем сами эти недонеандертальцы. Говорить они, может, и не умели, зато узлы вязать наловчились – руками такой не размять, зубами не развязать; Макс это понял спустя пару минут активных попыток. Дело осложнялось тем, что он почти не чувствовал своего тела – столь сильно оно затекло.

– Макс! Беда! Эти приматы тупые! – хомяк возник у Макса на груди, словно из воздуха. Похоже, верная галлюцинация решила не бросать его в беде. – Кроме прочего, они меня не видят. Я сделал запрос НОРЕ – общее сканирование показало, что за прошедшее время местная фауна претерпела огромные изменения! Похоже, что их глаза или мозг изменились, не знаю точно, но факт налицо – они меня не видят! Может, потому что они слепошарые идиоты, но, скорее всего, из-за моего сильного псионного фона – он скрывает меня от их восприятия. Что мне делать-то теперь?

Сначала Макс хотел проигнорировать видение, но передумал. Что, если он не сходит с ума? Что, если Хамки – не галлюцинация? Шанс этого мал, но в том положении, в котором сейчас оказался парень, привередничать не стоило.

– По-твоему, это беда? – почти прорычал он. – Не то, что из меня хотят сделать шашлык, а то, что никто не оценит, как ты щеголяешь мохнатой фиолетовой задницей?!

– Ну да, признаю, у тебя тоже есть некоторые трудности… – Хамки задумчиво потер подбородок.

– Сделай что-нибудь! Перегрызи веревки, в конце концов! – продолжая попытки высвободить руки, прошипел Макс.

– Одурел?! Я тебе портовая крыса, что ли, веревки грызть?! – хомяк недовольно упер маленькие лапки в свои круглые бока и посмотрел на человека с видом оскорбленного достоинства.

– Хотя бы попробуй развязать мне руки! Своими лапами! Пожалуйста! – Макс почувствовал себя идиотом, спорящим с собственным наваждением, но в нынешних обстоятельствах любой шанс спастись должен быть испробован.

– Ох, какой же ты беспомощный, – Хамки закатил глаза и покачал головой. – Еле ходишь, в обмороки падаешь. Ты вроде умнее этих приматов, а толку все равно никакого. Может, ты тоже туп, как телега, и тебе просто повезло, что ты меня видишь? Я думал, ты разумная форма…

Макс мысленно выругался. Какая же эта зверюга нудная и ворчливая.

– Хомяк, мать твою за ногу! – не выдержал он.

– Я не хомяк! – взвился хомяк.

– Хамки!!! Ты поможешь мне или нет?!

Максу показалось, что сейчас Хамки закатит глаза до такой степени, что увидит собственный череп изнутри.

– Ну, сейчас, сейчас. Все-таки, если тебя съедят, мне будет не с кем поговорить по пути.

Охренеть аргументация! Интересно было бы знать, о каком «пути» он вообще говорит, но это можно выяснить и потом. Для Макса было главным не стать обедом здесь и сейчас.

Хамки тем временем запрыгнул на палку, неспешно, на задних лапах, подошел к узлу… Но сделал он это слишком поздно – людоеды тоже слышали все вопли Макса, направленные хомяку. И сейчас пара этих существ с длинными ржавыми клинками в руках направились к своей жертве.

– О, черт… – последней мыслью Макса стала надежда на то, что если уж он станет обедом, то хотя бы окажется кислым и невкусным.

Но добраться до своего обеда дикарям было не суждено. Макс не успел заметить, откуда она появилась – розоволосая девушка будто возникла за спинами его незадачливых палачей, и в следующий миг к связанному парню подкатились две отрезанные головы.

Но остальные дикари среагировали на удивление быстро – кто с ножом, кто с камнем, а кто с с дубиной, они дружно бросились на незваную гостью, помешавшую пиршеству. А она, похоже, лишь этого и ждала. Со скоростью пропеллера размахивая двумя клинками, девушка, казалось, чувствовала себя в гуще боя совершенно спокойно. Ее красивое лицо не выражало никаких эмоций, движения были короткими и точными. Взмах руки – и очередной людоед со вспоротым брюхом оседает на землю; резкий мах ногой – и жертва с перебитой шеей мешком падает в траву.

Даже тренированной реакции Макса едва хватало, чтобы уследить за ее движениями. Связанный и лишенный возможности пошевелиться, он как завороженный смотрел на происходящее. Ее бой с полутора десятками этих «приматов» был не просто сражением – это была настоящая резня. Грациозная, красивая, но все же резня – против розоволосой фурии у врагов не было и шанса! Макс не мог оторвать взгляд от почти закончившейся бойни. Что-то непередаваемое, завораживающее и возбуждающее было в этом прекрасном зверином танце смерти! Ее ледяное спокойствие, четкие движения клинками, тонкая талия, изящный хвост…

Хвост?!

Потереть круглые от удивления глаза Максу помешали лишь связанные руки. Такого просто не могло быть! У нее в самом деле были кошачьи уши и хвост! Она – не человек! Значит, ее реакция и сила ударов – все это есть в ней изначально. Она – не тренированный убийца, скорее, прирожденный хищник…

Этот поток мыслей быстро вылился в сознании Макса в очевидный вывод – он уже не на Земле!

– Ты убегать собираешься, или я зря старался?

Услышав голос Хамки, Макс перевел взгляд на свои запястья. Веревка, словно пережженная чем-то, свободно болталась на руках. Увы, конечности затекли слишком сильно – Макс даже не заметил момента, когда путы исчезли. Значит, быстро восстановить способность двигаться ему не удастся.

– Хамки, спасибо, но я… – оставалось лишь грустно усмехнуться.

– Поздно. Ты очень медленный для бойца элитного подразделения, – хомяк приложил лапу к морде и покачал головой.

Макс перевел взгляд туда, куда указал лапой расстроенный грызун, и встретился взглядом со своей спасительницей.

– Макс, тебе конец. Пожалуй, исследовать планету мне все-таки придется одному, – раздалось в его голове.

Вышедшее из-за туч закатное солнце осветило стоящую перед спецназовцем девушку. Хищная полуулыбка, заметно вздымающаяся от глубокого дыхания после сражения грудь. Эту завораживающую и пленительную картинку гармонично дополняли толстые клинки, с которых еще падали редкие алые капли. Что-то животно-притягательное было в этой картине. Макс хотел заговорить, но пронзительный взор чуть прищуренных от яркого света зеленых глаз лишил его дара речи. А внезапный пинок в грудь заставил откатиться на полметра.

– Кхе! – обычно он был более многословен при знакомстве с девушками, но сейчас сдавленный кашель – единственное, на что хватило духу.

– Нашел же время слюни пускать, – краем глаза парень заметил, что хомяк снова сердито качает головой. Макс мысленно махнул на него рукой – в его положении все равно ничего сделать было нельзя физически.

Девушка-кошка несколько секунд молча разглядывала его и, наконец, чуть наклонившись к Максу, улыбнулась, и произнесла:

– Ух, а ты симпатичный! Светлая кожа, крепкие руки и тело. Ты мне определенно подходишь!

Она смерила его взглядом, на миг остановившись в районе пояса. Улыбка стала шире, девушка плотоядно облизнулась.

– Да и там у тебя все в порядке, я смотрю. Это тоже может пригодиться. Да, охота определенно удалась! Такой раб мне точно подойдет!

Раб!? Макс не поверил своим ушам.

Взмахом клинка она освободила его ноги и носком кожаного сапога откинула в сторону палку, к которой он был привязан. Макс попытался встать, но тщетно – ноги не слушались совершенно. Не было даже привычного для затекших конечностей ощущения иголок.

– Будем знакомы – меня зовут Лика, – представилась его спасительница. – А тебя, зелириец?

– Что, прости? Я не… кхе!

Снова удар в грудь.

– Что я такого сказал? Ты взбесилась? – дерзить в его положении было глупостью, но Макс не сдержался. Да и не привык он стоять на коленях и терпеть побои. А все встреченные после телепортации существа почему-то либо хамили ему, либо хотели сожрать, либо избивали!

Лицо Лики вдруг оказалось прямо возле его собственного, а ее шипение заставило его покрыться мурашками от неожиданности. Доигрался.

– Еще одно слово – и ты мертвец. Я спасла тебя по одной причине – ты мне нужен. Ты – мой трофей. Двое моих рабов умерли несколько дней назад, и оставшиеся не справляются с работой. Ты молод и силен – даже один сможешь заменить их. Но ты не настолько ценен, чтобы я не прирезала тебя на месте, если скажешь мне еще хоть слово поперек! Спрашиваю последний раз, как твое имя, зелириец?

– Макс. Меня зовут Макс, но я не «зелириец», – примирительным тоном сказал он.

– Это неважно. Потом, если мне станет скучно в дороге, расскажешь о себе. А сейчас пошли. Если попытаешься сбежать, надену на тебя ошейник и пойдешь пристегнутым, – если ее первые фразы показались Максу ласковыми, то сейчас в них сквозили злость и лед. Похоже, Лика всерьез решила сделать его своим рабом. Но как такое вообще возможно? Хотя, если в этом мире средневековье или каменный век, то удивляться нечему.

Сознание заметалось в поисках выхода из ситуации, и тут взгляд упал на пистолет в руке мертвого «неандертальца», который лежал как раз рядом с одеждой. Это может сработать!

– Можно я хотя бы… эм… оденусь, пожалуйста, – вежливо попросил Макс, глядя Лике в глаза. – Вон там мои сапоги и штаны с майкой, я сейчас возьм…

– Сидеть! – Лика же, напротив, обратилась к нему как к собаке. Максу осталось только застыть в изумлении.

Лика в два быстрых шага подошла к дереву и, взяв одежду, кинула Максу под ноги. Может, она и дикарка, подобно этим существам, но опасность остальных вещей, похоже, смогла оценить по трупу людоеда.

– Давай скорей. И без резких движений, если жить хочешь, – приказала она.

Сказать было проще, чем сделать. Ноги уже перешли в фазу «иголок», но хотя бы могли двигаться. Ощущая себя смесью солевого наркомана и стриптизера, Макс неуклюже оделся и с трудом встал на ноги, пусть и очень неустойчиво.

– Живее, Макс, или ты не готов мне подчиниться? – зеленые глаза опасно прищурились.

Сознание отказывалось воспринимать реальность происходящего. Нет, такого просто не могло быть! Ну какой из него раб?!

– Лика, ты меня явно с кем-то спутала! Это недоразумение! Я не могу быть твоим рабом! – Макс попытался прояснить обстановку, в глубине души понимая, что это ни к чему не приведет.

Глаза девушки-кошки сузились еще сильнее, а правая рука потянулась к клинку.

– Какого черта? Что ей от меня надо? – в отчаянии Макс не смог найти ничего лучше, чем вслух попросить помощи у своей «не-галлюцинации».

К счастью, Хамки ответил:

– Она – умари, похоже. Получается, они неплохо эволюционировали с момента Исхода и…

Остаток фразы Макс не воспринял – Лика рванулась к нему и, схватив за шею, подняла в воздух, как пушинку!

– Ах ты тварь! – ее шипение он услышал хорошо.

– Я… Саланган… Хамки… а ты… – большего ему выдавить не удалось.

Тотчас стальная хватка исчезла, заставив парня рухнуть на траву, а Лика с гримасой ужаса на лице отшатнулась в сторону.

– С… Саланган?.. Ты сказал «Саланган»? А второе слово? Ты сказал «Хамки»?!

Пока она, запинаясь, произносила эту фразу, ее голос дважды сорвался на визг, а сама она начала мелко дрожать.

– Помнят нас еще! – фиолетовый хомяк, с довольной улыбкой на морде, стоял, уперев руки в толстые бока, у Макса на плече, непонятно как там оказавшись.

– Хамки, о чем ты? – оторопел Макс.

– С… С кем ты разговариваешь? Ты видишь его?! Макс… – Лика, дрожа, сделала неуверенный шаг назад и споткнулась, едва не упав.

– С хомяком. Фиолетовым таким… – растерянно сказал Макс. – А ты его, похоже, не видишь. Он что-то про псионное поле говорил…

– Я не хомяк!!! – этот вопль, как и все фразы Хамки, раздался у Макса в сознании.

Сомнений у парня оставалось все меньше: этот говорящий хомяк – настоящий. И его здесь знают. Знают в этом месте. В этом мире… Макс перевел взгляд на Хамки, и в этот миг его словно ударило током – на пару секунд он буквально увидел себя со стороны!

– Ай! Что это было?! – Макс вздрогнул от неожиданности, а дикий визг Лики распугал птиц на деревьях вокруг.

– Я вас немного «коротнул», – продолжая улыбаться, пояснил Хамки. – Лика увидела мир твоими глазами, а ты – ее. Это значит, что она увидела и меня, – для разнообразия он ответил вполне ясно и просто.

Макс посмотрел на девушку – от прежней спокойной и уверенной Лики не осталось и следа. Она стояла на коленях и, пытаясь унять дрожь в теле и животный ужас в глазах, смотрела на спецназовца.

– Макс, кажется, я только что решил все твои проблемы. Учись, салага. – широкую улыбку хомяка на плече парню было видно даже боковым зрением.

Лика же, сумев, наконец, хоть немного вернуть себе контроль над голосовыми связками, сперва промычала что-то невнятное, мотнула головой и уже более осознанно произнесла:

– М… Макс… Я… Прости… Я не знала, что ты его посланник… – голос Лики сбивался на каждом слове, а в глазах стояли слезы. – Прими мои мольбы о прощении… Я… Я, как и любая умари, готова верно служить тебе, о Глас Салангана!

Трясущимися руками девушка протянула Максу свой кинжал рукоятью вперед и ручку поводка, ошейник которого она успела нацепить на себя.

– Эм… – удивленно протянул Макс.

– Мой необдуманный поступок покрыл меня несмываемым позором! – тем временем продолжила девушка, с каждым словом говоря все более четко и уверенно. – Я не узнала Тебя! И угрожала расправой! Как знак раскаяния – я отдаю тебе всю себя! Отныне я твоя. Твой щит и твой меч, твой голос и твоя воля. Отныне и до моей смерти! Прими меня как свою рабыню, если великодушно простишь меня… Если же нет – убей, пусть гибель станет моим искуплением!

Она чуть склонила голову и застыла в такой позе, ожидая, похоже, его решения, чем вогнала Макса в некоторый ступор.

– Позволю себе краткий ликбез. Она – умари, – порция объяснений от Хамки – именно то, что сейчас требовалось. – Этот скот мы хотели создать как прислугу, но они получились генетически корявыми. Некорректный жизненный цикл, половой дисбаланс новорожденных, крайнее скудоумие, отсутствие аналитических способностей, фанатичная преданность моему виду… Хотя последнее, конечно, достоинство. Короче, на момент Исхода умари так и не были доведены нами до приемлемого состояния. Мы решили не уничтожать имеющиеся экземпляры, поэтому просто выпустили их в лесу на поверхности планеты, рядом с лабораторией, где их выводили. Думали, сами помрут.

Его речь показалась Максу странной. Получалось, что этот хомяк – представитель какой-то весьма развитой цивилизации. Тем временем Хамки продолжал свою речь.

– Как ни странно, не померли. И больше того – изменились. Они теперь тоже не видят меня, хотя раньше такой проблемы не было. Вообще, обычно создаваемые саланганцами существа генетически стабильны, мы умеем фиксировать ДНК своих зверушек, но умари явно эволюционировали. И они, кажись, изрядно поумнели, хотя фанатичности не растеряли. Впрочем, это норма – они недоделанные, так что и стабилизацию вида не проводили, природа в свои права вступила.

– Но если она тебя не видит, то как может поклоняться? – Макс совсем запутался. – И откуда знает твое имя? Или вас всех Хамками зовут?

– Сдурел? – удивленно вскинул бровь хомяк. – У тебя что, вся Земля Максами заселена? Нет? И у меня с тезками не густо, – он снова сердито нахохлился. – И я же сказал – раньше видели. Когда мои сородичи ушли, а я в одиночестве шастал по опустевшей планете, то какое-то время кормил этих умари. Но потом я решил впасть в спячку, и мне стало обидно: я для них старался, а они меня забудут скоро. Вот и установил на выходе из лаборатории свою стереограмму с пси-надписью «Здесь был великий, добрый и щедрый Хамки». Такая стереограмма держит заряд почти вечно и любому, кто смотрит на нее, посылает в мозг сигнал с заложенной информацией. Потому и запомнили меня.

Сказанное Хамки не было ложью, но все же фиолетовый слукавил. Рассказывая Максу эту историю, он невольно вспомнил о том, как все было на самом деле. Когда он остался на планете один, то приложил много усилий, чтобы «выкинутые на улицу» умари смогли адаптироваться к жизни на Салангане. В опустевшей природе отсутствовали пищевые цепочки, куда мутанты могли бы встроиться, поэтому Хамки пришлось разбивать для их пропитания целые сады. Имея опыт работы на ферме, он умел пользоваться «булкогенераторами» – кристаллами с мощной электронной начинкой, позволяющими получать урожай от любых культур за считанные часы. Эти устройства использовались для быстрого выращивания растений и позволили саланганцу создать новую небольшую экосистему, где умари смогли развиваться.

Думая, что на этом его миссия завершена, Хамки уже собрался улетать вслед за остальными сородичами, благо судно в НОРЕ позволило бы легко догнать их, но его ждал очередной сюрприз. Метеорит, приближавшийся к планете, не повредил бы фиолетовому псионику, который мог просто закрыть себя силовым полем, но гарантированно уничтожил бы «заповедник умари». Хамки до конца не хотел вмешиваться, ведь метеорит – воля самой Вселенной, но в последний момент плюнул на все в целом и в лицо судьбе умари в частности. Взмах лапы – и огромная каменюка, резко затормозив, медленно приземлилась посреди леса – не понадобилась даже техника, Хамки и сам прекрасно владел телекинезом.

Умари же, следившие за его действиями, видевшие, как он создавал сады, как приземлил метеорит, признали его божеством и готовы были в лепешку расшибиться ради своего благодетеля. И, как ни крути, Хамки в самом деле заслужил свою божественность в их глазах. Хоть он и установил обелиск, но вряд ли бы кошколюди забыли его даже без памятника.

– Дошло? – помотав головой, чтобы прогнать воспоминания, продолжил он. – И раз ты со мной общаться можешь – логично, что Лика приняла тебя за моего посланника. Согласись, неплохую должность ты себе загреб, едва свалившись в этот мир! – закончил Хамки, вновь расплывшись в улыбке.

– То есть, она реально считает меня своим хозяином?! – переспросил Макс, отметив про себя, что вопрос про мир тоже стоит задать, пусть и чуть позже.

– Если бы твои уши были соединены с мозгом более надежно, ты бы это понял по ее первой фразе, – ухмыльнулся Хамки.

– Хомяк, ты можешь не говорить ерунды хотя бы пять минут кряду? Что мне с ней делать?!

– Я не хомяк – это раз, я серьезен, как и всегда, – это два. А что делать – сам решай. Но отмечу еще один момент: для меня практически очевидно, что телепортация была неполной, и содержимое твоей черепной коробки, вполне вероятно, переместилось отнюдь не на Саланган. Будь иначе, ты не орал бы как ошпаренный на весь лес, ведь я воспринимаю, в первую очередь, твои мысли, поскольку они направлены мне. Как и мою речь слышишь лишь ты, поскольку я направляю свои мысли тебе в сознание. И если народ умари с благоговением воспримет любое твое действие, хоть с голым задом тут канкан пляши, то другие обитатели Салангана, скорее всего, сочтут тебя опасным психом, который сам с собой общается на весьма повышенных тонах.

Макс чуть за голову не схватился. Во-первых, такой ушат дерьма на него еще ни один хомяк не выливал, а во-вторых, раньше хомяки с ним вообще не разговаривали! Тем не менее, ключевое спецназовец понял – Лика действительно готова внимать каждому его слову. Это хорошо. Хуже, что сейчас она слышала все его панические вопли, что явно не придавало новоиспеченному рабовладельцу авторитета. Подумав об этом, Макс решил в дальнейшем общаться с Хамки мысленно.

Парень хотел было уже что-то сказать, но задумался. Мог ли он вообще доверять Лике? Нужна ли она ему вообще? Что, если Хамки ошибается, и ее подобострастие – лишь притворство, и она ночью прирежет его?

Вздохнув, он еще раз посмотрел на застывшую в ожидании Лику. Он понимал, что потом, возможно, пожалеет об этом решении, но поступить иначе просто не мог. Солдат был неспособен убить сдавшегося и склонившего голову противника. Но и рабыня ему не требовалась.

– Лика, я не держу на тебя зла, не бойся, – стараясь придать своей фразе максимально добродушный тон, сказал он. – Встань и сними с себя ошейник с поводком, это лишнее. Ты свободна.

Девушка подняла голову – ее красные от слез глаза сейчас лучились счастьем. Она встала на ноги, убрала в ножны оружие и, отцепив поводок, вновь повесила его на пояс.

– Ошейник я не сниму, – обнажив белые зубы в улыбке, ответила она. – Это знак того, что я твоя. Свобода мне больше не нужна. Служить посланцу Салангана, его Гласу – высшее счастье! Какие будут приказы, хозяин?

Макс на миг завис, подумав о том, что на его месте хотел бы оказаться каждый. В самом деле, сногсшибательно красивая девушка-кошка, готовая выполнить любой приказ – не об этом ли мечтают миллионы молодых людей? И сейчас какая-то часть парня ликовала. Но вот остальное сознание прагматично напоминало, что к ушастой служанке прилагается кишащий опасностями мир, о котором он не знает ровным счетом ничего. Ложка меда в бочке дегтя, одним словом.

– Макс. Зови меня просто Макс, хорошо? Мне по имени все же привычнее, – сказал он.

– Как пожелаешь, Макс. Что мы сейчас будем делать?

Хороший вопрос. Парень задумался, непроизвольно начав рассматривать собеседницу. На голову ниже его ростом, розовые волосы и хвост, кошачьи уши на голове, две коротких косички по бокам, зеленые глаза – и впрямь девушка-кошка. Лика была одета в коричневую кожаную юбку с двумя ножнами на ремне, выглядящую так, словно ее грубыми стежками шила неумелая портниха, и таким же образом изготовленный кожаный лифчик – иначе назвать эту конструкцию у нее на груди было трудно. Можно сказать, что эта одежда выгодно подчеркивала все ее прелести, но дело было, вероятно, в практичности наряда – он совершенно не сковывал движения.

– Эм… – замялся Макс.

Лика же, заметив его оценивающий взгляд, чуть заметно покраснела, опустив глаза.

– Всему учить надо, – Хамки бесцеремонно влез в диалог. – Что-то ты зеленоватый стал, отдышался бы еще. А ее отправь за водой вверх по течению реки. Пока она бегает туда-сюда, сможешь немного собраться с мыслями и вещи собрать.

Идея звучала разумно.

– Лика! – начал было Макс, но договорить ему девушка не дала.

– Я слушаю! – рапортовала новоиспеченная рабыня. Теперь она буквально сияла на каждой фразе.

– Не могла бы ты набрать воды? Пить очень хочется. Только здесь вода грязная – тут, похоже, стоянка этих людоедов была. Поднимись вверх по течению на пару километров. Но перед этим собери мои вещи по всей поляне, пожалуйста, и принеси мне. Только будь аккуратна – многие из них смертельно опасны!

– Поняла!

Лика рванулась в сторону, и уже через полминуты рядом с сидящим на земле спецназовцем возвышалась гора экипировки и оружия.

– Готово! Я пошла за водой!

Окинув поляну взглядом и убедившись, что ничего из вещей не пропустила, Лика выудила откуда-то из-за пояса мешок из тонкой кожи и со всех ног помчалась вдоль реки. Максу оставалось только подивиться ее скорости.

Еще немного посидев, путешественник встал, намереваясь заняться сборами, но в глазах снова заплясали огоньки, и он неуклюже плюхнулся на траву.

– Ты бы так не подпрыгивал, телепортация на дерьмовых устройствах – весьма тяжелый для организма процесс, – тут же раздался в его сознании голос Хамки.

Макс хотел что-то ответить, но в этот момент в нем словно что-то щелкнуло. Первичный шок отошел, и молодого бойца накрыло волной страха от осознания того, что же именно произошло. Он не на Земле! Он, боец элитного подразделения, прошедший несколько горячих точек, ставший испытателем первого созданного устройства телепортации, с треском провалил свою миссию. Точнее, провалили ее ученые, что-то намудрившие в своих расчетах. Но это неважно – расплачиваться за их ошибку теперь придется ему.

Он сидел, в полной растерянности водя взглядом вокруг, и пытался собраться с мыслями. Все произошедшее с момента, когда он впервые открыл глаза после перемещения, казалось всего лишь дурным сном, события в котором неслись со скоростью истребителя, не давая мало-мальски оценить реальность происходящего… Но сейчас, немного придя в себя и чуть успокоившись, спецназовец был вынужден признать, что все куда хуже, чем сперва показалось.

– Это точно! Ты в дерьме! – услужливо подтвердил его мысли Хамки.

– Что? – Макс удивленно уставился на улыбающегося хомяка.

– Ты в дерьме, говорю. Если еще не понял, я могу слышать твои мысли, даже если они не направлены мне. Все верно – телепорт сработал, но некорректно. Поэтому ты, хоть и вполне в своем уме, находишься уже не на Земле, а на Салангане. На моей родной планете, как я уже говорил. Так что, в некотором роде, добро пожаловать в гости!

– Черт!.. – Макс вздохнул и понуро покачал головой.

– Ну, не расстраивайся так, – подбодрил грызун. – Ты живой – это хорошо. Ты встретил меня – это особенно хорошо!

– Черт… Черт…

– Макс, успокойся., – саланганец посуровел. – Кроме прочего, у тебя теперь еще и эта бесноватая умари в единоличном распоряжении есть. Неплохая подмога в любой ситуации, это я тебе как специалист говорю!

Макс сделал короткую дыхательную гимнастику, чтобы успокоиться и не поддаться панике окончательно. Эта зверушка права – он влип, и с этим надо что-то делать. Конечно, в рюкзаке лежал целый пакет с инструкциями на все случаи жизни. Кроме одного – попадания в чужой мир. Впрочем, сейчас опасности вокруг, похоже, не было, он мог спокойно осмотреться и подумать о том, что делать дальше. Опыт выживания в критических ситуациях у него был накоплен хороший, значит, и тут, по идее, пропасть не должен.

Осмотрелся. Невдалеке текла узкая речка, а вокруг, насколько хватало глаз, простирался лиственный лес. Как-то опознать деревья и траву путешественнику не удалось. Во-первых, он был не силен в ботанике, во-вторых, даже скудных познаний хватило, чтобы понять – несмотря на привычный цвет листьев и коры, это не земная растительность. Впрочем, сейчас это было уже не слишком важно, поэтому Макс решил заняться более насущными вопросами.

– Так, по порядку, – обратился он к своему эрудированному спутнику. – Хамки, я до сих пор не могу сообразить, как мы вообще друг друга понимаем, если мы с разных планет? И мы с тобой легко общаемся, и Лика без проблем разобрала мою речь.

– Ох, ты трудный… – снова попытка закатить глаза в небо. – Я же говорил, что немного порылся у тебя в мозге, пока ты был в отключке. Ну и чуть-чуть модифицировал его. Теперь ты можешь понимать языки любых существ, имеющих хотя бы минимально структурированную речь. Не бойся, эта модификация тебе никак не повредит. Поэтому и Лику ты понимаешь, как и она тебя – у нее это свойство изначально в мозге прописано. Ну а то, что я с вами общаться могу, – это вообще очевидно, ведь я одно из умнейших существ во Вселенной. Как и любой саланганец. Правда, других тут сейчас нет…

– Модифицировал мой мозг? Но… – сперва Макс воспринял это как подкол, но быстро сообразил, что Хамки не шутит.

– Самую малость! – примирительно выставил лапки вперед фиолетовый зверь. – Для твоего же удобства! Ну и заодно порылся в твоей памяти, в общих чертах изучил, кто ты и откуда.

Глаза спецназовца округлились. Сидящее перед ним существо не переставало преподносить сюрпризы.

– Ну, чего побледнел опять? – снова ухмыльнулся Хамки. – Радуйся! Из-за рукожопости ученых твоего мира ты оказался здесь. Без знания языка и путеводной звезды в моем лице ты не протянул бы и нескольких дней! А теперь мы вместе сможем исследовать этот дивный мир! И со своей умари ты не останешься без еды – она должна быть хорошей охотницей.

– Хоть что-то хорошее… – грустно усмехнулся Макс. – Погоди, ты сказал «исследовать»? Но ты же местный, вроде как.

– Я слишком местный, – уточнил хомяк.

– Это как?!

– Мои сородичи покинули планету много миллионов лет назад – это называлось Исход саланганцев. Я же остался наблюдать за ее развитием без нашего присутствия, – пустился в объяснения Хамки. – Но эволюция – дело долгое; проплутав тут несколько столетий, я лег вздремнуть. Впал в «длительный сон», запрограммировав НОРУ разбудить меня через сто тысяч лет. Но где-то невнимательно выставил настройки. И… Короче, когда я проснулся, потому что ты материализовался в моей НОРЕ, чуть не раздавив меня, то обнаружил, что проспал почти двенадцать миллионов лет. Так что я тоже не в курсе того, что тут творится. Но вместе мы можем очень неплохо провести время!

– Однако… – удивленно протянул Макс, впечатленный рассказом. – Что у тебя вообще за НОРА такая? И ты сам… бессмертный что ли?!

– Да, биологически я бессмертен, то есть естественной смертью умереть не могу, – сказал Хамки. – А НОРА – это Ноосферный опорный реабилитационно-восстановительный ареал, считай – моя личная база, она же дом. По запросу отправляет мне в мозг всю нужную информацию об окружающей обстановке на планете, способна дистанционно регенерировать меня при критических повреждениях и даже вернуть к жизни, если меня кто-то убьет. А еще там ангар с моим звездолетом и жилое помещение, где висят качели и стоит кровать…

Макс непроизвольно хмыкнул. Звездолет, качели и кровать – помесь детской комнаты с космодромом.

– Вот мне в спальню ты и телепортировался, буквально навалившись на меня, и этим разбудив! – нахохлился Хамки. – Все, поднимай свою тушку и попробуй пройтись! Вернется Лика, и отправляемся. Мне страсть как интересно начать исследования!

– Хамки, подожди! Мне надо подумать, – отмахнулся от него Макс.

– Потом подумаешь! Вставай! По дороге расскажу, если что-то заинтересует! Я, поди, столько всего интересного проспал!

– Отстань хоть ненадолго! – взмолился парень, понимая, что сил «встать и идти» у него просто нет.

С сердитым видом хомяк начал толкать Макса в щеку, словно мог таким образом сдвинуть с места.

– Хамки, пожалуйста. Дай мне немного времени. У меня жутко кружится голова, нормально идти я сейчас не смогу. Давай я разберу свои вещи, а ты пока расскажешь мне то, что считаешь важным об этом мире. К этому времени, глядишь, и Лика с водой вернется. Согласен?

– Эх, ну что с тобой поделать… – хомяк уже привычным жестом хлопнул себя ладонью по морде. – Ладно, собирайся, я подожду.

Хамки спрыгнул с плеча человека на траву, а Макс, не решившись встать, подполз к куче собранных Ликой вещей и начал паковать рюкзак. Первым в руки попался туго свернутый зимний комплект одежды, выданный ему на случай незапланированного переноса в северные широты Земли.

– Теплую одежду оставляй тут, она не понадобится, – посоветовал Хамки. – У нас не бывает холодов – орбита планеты оптимизирована.

– Оптимизирована? Как? – каждая фраза чудо-зверька, касающаяся этого мира, ввергала парня в шок.

– Очень просто – подкрутили траекторию движения вокруг звезды – у нас теперь всегда лето и тепло. Разве что на полюсах чуть прохладнее – над планетой парит линза-распределитель тепла и света, благодаря которой даже там достаточно комфортная температура.

Человеку оставалось лишь удивляться. Раса разумных хомяков сумела достигнуть таких технологических высот, о которых люди не могли и мечтать! Впрочем, все их технические опыты остались для этой планеты в далеком прошлом, и после Исхода жизнь здесь постепенно вернулась если не в каменный век, то в раннее средневековье, если судить по оружию Лики и дикарей.

Макс продолжил перебор. Шлем с прибором ночного видения, зрительная труба, гигиенические принадлежности, сухпайки, таблетки для обеззараживания воды…

– Их тоже выкидывай, – вновь подал голос хомяк.

– Чего? – нахмурился Макс. – Зачем разбрасываться полезными вещами?

– Таблетки эти выкидывай. Мы извели все болезнетворные бактерии на планете… Хотя… – он на миг задумался. – Оставь, мало ли, что тут могло вывестись, пока я спал.

– Ты опять читаешь мои мысли? – проворчал Макс, косясь на Хамки.

– Ну да, – его огромный рот растянулся в издевательской ухмылке.

– А по морде?!

– Ты не возражал же! – блеснул всеми зубами сразу саланганец.

– Ты не спрашивал! Нельзя! Я против! – взвился Макс.

– Ну, как скажешь, настаивать не буду, – продолжая ухмыляться, развел лапами он.

Следующей попавшей в руки вещью стал спутниковый телефон. Ни на что не надеясь, парень проверил связь – отсутствует.

Закончив с рюкзаком, Макс вернул на пояс оружие: тактический нож, пистолет, запасные магазины – все на месте. Учитывая, сколь «миролюбивые» тут обитатели, это все могло пригодится с очень высокой вероятностью.

И тут его озарило! А что, если все куда проще?!

– Хамки, раз ты такой умный и технически подкованный, можешь отправить меня домой? – стараясь не выдать волнения, выпалил Макс. – Не то, чтобы мне тут не нравилось, но как-то неуютно все же…

– Нет, не могу, – он картинно помотал головой. – Нет ни оборудования, ни, самое главное, нужных сведений. Тех данных о Земле и окружающем ее космосе, что я успел почерпнуть из твоей черепной коробки, достаточно только для того, чтобы понять – я не знаком с той частью Вселенной. А если пытаться искать Землю по ее общим параметрам, то под них подходит много тысяч планет в сотнях звездных систем. Без знания координат Земли в саланганской системе отсчета нельзя было бы совершить скачок на нашем оборудовании, даже будь у тебя к нему доступ.

– Но мы можем использовать твой звездолет? – Макс понимал, сколь ничтожны шансы, что фиолетовый согласится, но попробовать стоило.

– Ты – нет, – хомяк снова страдальчески закатил глаза. – Макс, посмотри на меня и подумай. Мой корабль размером с твой рюкзак!

– Эх… Я думал, что он большой… – парень усмехнулся и покачал головой. – Ладно, может, и к лучшему, что я оказался здесь. Не знаю, много ли ты у меня в мозгах накопать сумел, но не скажу, что меня слишком пугает перспектива никогда больше не увидеть родную планету. Конечно, я расстроен, но, если бы так уж боялся подобного, вообще не полез бы в телепорт.

Хамки удивленно покосился на собеседника, но промолчал.

Еще несколько минут они сидели молча, потом Макс осторожно встал и тряхнул головой. Силы еще не восстановились, но поддержание тела в вертикальном положении уже не казалось ему чем-то невозможным.

– Готов, наконец? – хмыкнул Хамки.

– Да.

– Я вернулась! – Лика, все так же сияя улыбкой, выскочила на поляну. В руках она держала кожаный бурдюк с водой. Кажется, ей и впрямь доставляло удовольствие выполнение приказов «хозяина».

Макс надел рюкзак, но не успел сделать и шага, как Хамки в несколько прыжков уже уселся к нему на плечо, плюхнулся на попу и, приложив левую лапу к глазам на манер козырька, правую вытянул вперед.

Некоторое время друзья молча шли по лесной тропинке. Макс был погружен в мысли о том, что теперь делать и какие у него вообще есть перспективы, Лика, украдкой глядя на своего хозяина, изредка отворачивалась, пряча счастливую улыбку, а Хамки просто крутил головой. Впрочем, даже изредка поглядывая на них краем глаза, парень понял, что обоих распирает от желания что-то сказать.

Первым, что неудивительно, «прорвало» Хамки.

– Макс, спроси у этой умари, какая нахрен Зелирия?! – вдруг потребовал он. – Это они что, планету так переименовали, изверги?

Макс пожал плечами и обернулся на спутницу.

– Лика, ты называла меня зелирийцем. Что ты имела в виду? Зелирия – так называется эта страна?

– Нет, так называется этот мир. Стран, кроме Теократии умари, всего три, там и обитают зелирийцы. Они выглядят точно, как ты. Наш путь будет лежать через территорию двух зелирийских королевств, и это опасно, но не бойся – я смогу защитить тебя, а Хамки, полагаю, не нуждается во мне, ведь он Саланган!

– Скорее потому, что он никому не нужен… – усмехнулся Макс, а Хамки недовольно нахохлился. – Примерно понятно.

В этот момент громкое урчание в животе напомнило Максу о том, что последний раз он ел еще на Земле перед отправлением в телепорт.

– Макс, ты голоден? – тут же забеспокоилась Лика. – Я могу попробовать быстро поймать мисюка или югула, – она задумалась. – Хотя здесь проще изловить одного из этих приматов. Как те, что напали на тебя. Они часто бродят на окраинах леса в поисках заблудившихся путников или кочевых торговцев. И они ничего так на вкус… съедобные, – сказала она тоном опытного официанта, предлагающего клиенту выбор из нескольких блюд.

Макса же от ее предложения передернуло. Получалось, что не только те «приматы» питались себе подобными, но и Лика… Он мотнул головой, отметая эти мысли. Она – охотница. Зелирийцы – другой вид. Все нормально.

– Что скажешь?

– Не стоит, – быстро помотал головой парень, побоявшись, что она сейчас сорвется с места, и остановить ее он уже не успеет. – У меня есть с собой еда, нам хватит!

Лика пожала плечами, а Хамки подозрительно внимательно прислушался к их разговору.

– Уже вечереет, думаю, будет лучше, если мы сейчас поедим и ляжем отдыхать. Я после теле… короче, спать охота, согласна?

Девушка энергично закивала, но снова подал голос Хамки.

– Макс, ты дрыхнуть тут собрался? Давай поедим и пойдем дальше! Доберемся до Теократии, там и вздремнешь!

– Кстати, Лика, сколько нам идти до твоего дома? – спросил Макс.

– Если не сильно спешить… – задумалась она. – Дней за пять-шесть доберемся.

– Спасибо… Хамки, мы будем устраивать привалы, – нахмурился Макс.

– Ах да, тебе же спать надо, – закатил глаза саланганец.

– Тебя это удивляет?

– Нет, ты ведь недоразвитый… Вот мне не требуется ни сон, ни воздух, ни вода, ни еда, – похвастался хомяк. – Вернее, все это идет мне на пользу, но оно необязательно.

Последнюю часть фразы Хамки сообщил сам себе, не обращая на Макса внимания. Макс уже свернул к ближайшему раскидистому дереву, чем-то напоминающему сосну с огромной кроной, и жестом указал Лике следовать за ним.

Трава под сенью кроны была густой и мягкой, идеально подходящей для ночлега. Хотя искать новое место все равно уже не хотелось – постепенно начинало темнеть.

– Лика, сколько у нас времени до наступления полной темноты? – не зная местного суточного цикла, Макс решил сначала уточнить детали, а потом уже планировать.

– Примерно час, – ответила она, взглянув на небо. – Но не переживай, я отлично вижу даже в темноте!

– Макс, если ты сейчас скажешь, что не имеешь способности к ночному зрению – я буду считать тебя еще более бесполезным, чем раньше, – хмыкнул Хамки.

– Хомяк, усохни! – огрызнулся спецназовец.

– Уже… Э… То есть, я не хомяк! – по слабому возмущению саланганца Макс понял, что нащупал его слабое место, но какое именно – пока до конца не уловил. Впрочем, время получше изучить сварливого собеседника у него еще будет, решил парень.

Тем временем Лика извлекла из маленькой сумки, расположенной на поясе у нее за спиной, белую тряпку и, аккуратно расстелив ее неподалеку от ствола дерева, положила туда бурдюк с водой. Затем достала из сумки небольшой сверток из листьев, в котором оказались круглые лепешки.

– Макс, у меня осталось совсем мало дукликов, – смущенно сказала она, указав на нехитрое угощение. – Но не волнуйся! – тут же просияла она. – На сегодня этого хватит, а утром я встану пораньше и приготовлю на завтрак свеженького мяска!

На слове «мяска» она хищно улыбнулась, облизнувшись. На мгновение у Макса даже возникла мысль, что речь была не о ранней охоте, а о том, чтобы пустить на мясо его самого.

– Не волнуйся, у меня тоже есть кое-что, – сказал он, поставив рюкзак к стволу дерева.

Макс не спеша порылся в рюкзаке и достал оттуда два армейских сухпайка. Он обратил внимание, что Лика просто с интересом наблюдала за ним, а Хамки, словно разрываясь между двумя желаниями, то демонстративно пялился в небо, то косил глаза на рюкзак. Не придав этому значения, Макс сел на траву, прислонившись к стволу дерева, и хлопнул ладонью рядом с собой, приглашая Лику к их импровизированному столу.

Мгновение помедлив, девушка села к нему.

– Ну, приятного аппетита, – Макс вскрыл один сухпай и высыпал его содержимое на тряпку. Консервы, шоколад, конфеты, галеты – все это было неплохим дополнением к лепешкам Лики и гарантировало путешественникам сытный ужин.

Вскрыв банку тушенки и взяв лепешку, Макс уже собрался было есть, как заметил, что Лика сидела, не шелохнувшись. Она явно была напряжена.

– Что-то не так? – спросил Макс.

– Эм… – Лика отвела глаза, но больше ничего не сказала.

– Ешь! Нам обоим тут хватит, – только сейчас парень понял, что она стесняется то ли есть в его присутствии, то ли вообще брать предложенную им еду.

– Я… Мне правда можно притронуться к еде в твоем присутствии? – она почти прошептала это, испуганно взглянув на Макса.

– Ну… Да, ты ведь тоже голодна, наверное, – на миг Макс замешкался, поняв, что не знает ничего о физиологии Лики. Если Хамки не нуждается в еде, то, может, и она тоже? Или ей хватает пары перекусов в месяц?

– Я голодна, но это неважно. Разве я достойна есть за одним столом с Гласом Салангана? Прикасаться к твоей пище? Достойна ли я?..

Макс, с трудом поверивший своим ушам, сперва хотел сострить, но вовремя прикусил язык – шутки Лика явно не поймет. Он вздохнул и ответил, старательно подбирая слова, чтобы еще больше не напугать ее.

– Конечно, ты этого достойна. Ты поклялась служить мне и сопроводить меня в Теократию. Я не могу позволить своей верной спутнице остаться голодной. Нас ждет долгая дорога, и ты должна быть готова к ней. И ради меня, и ради себя. Мне не нужны напрасные жертвы. Ешь.

Услышав это, Лика немного расслабилась, но все еще выглядела напряженной. Чуть помешкав, она протянула руку и, взяв лепешку, осторожно начала жевать, опустив глаза и лишь изредка украдкой поглядывая на Макса.

– Э… Макс… – и снова не успел парень поднести ко рту пластиковую вилку с куском тушенки, как его отвлек растерянный голос Хамки.

Слабое место было найдено!

– Что, о фиолетовозадый? – елейно протянул Макс, растянувшись в ухмылке. – Неужто пожрать захотел?

– Нет, что ты! – улыбаясь, махнул лапой Хамки. – Я могу вполне обходиться без еды… – жест бы может и выглядел раскрепощенным и искренним, если бы Макс не замечал, как зверь буквально давится слюнями. – Но, знаешь… НОРА просканировала планету… Все местные виды, даже мисюки, которые, по идее, были предназначены для нашего питания… Короче, они как-то мутировали… – пустился в рассуждения хомяк.

– Ну и? – перебил его Макс, предвкушая триумф.

– Ну… Они изменились, тут все изменилось. Вроде и не сильно, но оно теперь для меня токсично… Раньше я мог сожрать все, что растет на Салангане или бегает по нему… Но теперь…

Максу показалось, что на глазах фиолетовой зверюги выступили слезы.

– Мне совсем нечего есть!!! – в этом истерическом вопле уже не было и капли фальши.

– Даже так, – с деланным сочувствием покачал головой Макс. – А не ты ли минуту назад орал, что можешь обходиться без еды?

– Могу, но она вкусная… И очень полезна для меня… – Хамки изменился в лице. Его большие глаза округлились, и в них отчетливо заблестели слезы. Голос в сознании парня задрожал, а лапки хомяка сложились в характерное «ждущее» положение у него на груди. – Макс, у меня во рту и крошки не было больше двенадцати миллионов лет. Кстати, НОРА сказала, что тебе подойдет любая местная пища, а твои сухпайки пригодны для питания мне… Дай кусочек, а? Побольше, если можно. Ну пожалуйста! – столь подобострастно заглядывать в глаза Максу не удавалось даже Лике. Сейчас все выглядело так, что истинное божество тут не Хамки, а земная банка тушенки.

Макс не смог удержаться от смеха. Да и если бы Лика сейчас видела этого несчастного голодающего, то вся ее вера в Великого Салангана улетучилась бы за долю секунды.

– Что с тобой поделать, горе фиолетовое, – отсмеявшись, покачал головой парень.

Он распаковал второй паек и аккуратно разложил его перед Ликой. Бедная девушка от такой заботы буквально застыла с так и не донесенной до рта лепешкой, а ее лицо приобрело сходство со спелым помидором. Макс тем временем открыл вторую банку консервов из своего пайка и поставил перед Хамки.

– Жри, голодающий, – усмехнулся он. – Может, подобреешь.

Глаза Хамки округлились, передние лапки затряслись, а рот рефлекторно приоткрылся.

– Еда!!! – дикий писк огласил округу, но Лика, кажется, не услышала и его.

Непроизвольно скользнувшая по лицу ладонь не дала Максу увидеть момент, когда всемогущий саланганец буквально нырнул в банку с тушенкой, оглашая округу громким чавканьем и, как показалось парню, радостными ругательствами. Стало очевидно, что пси-фон блокировал и производимые Хамки звуки, ибо Лика даже ухом не повела, когда ее божество, радостно булькая, топилось в мясном бульоне.

– Хамки, ты ужасен, – покачал головой Макс.

– Хрум… Мням… Грызь…

– Я понял… Большое спасибо, да?

– Угум! Хрум… Ням…

Макс вздохнул и принялся за еду. Заметив, что Лика едва шевелит челюстями, он погладил ее по голове и улыбнулся.

– Ешь-ешь, не стесняйся!

– Мр-р… – Лика мурлыкнула, чуть выгнувшись вперед. Ее хвост дрогнул, а спина покрылась мурашками. Тут же Максу в голову полезли не самые приличные мысли, но он быстро взял себя в руки, вернувшись к еде.

Пока Макс и Лика ужинали, сумерки заметно сгустились. Понимая, что совсем скоро они окажутся в темноте, Макс занялся подготовкой ко сну, а Лика убрала «стол», собрав оставшиеся лепешки обратно в поясную сумку и туда же аккуратно упаковав «скатерть». Оптимальная и совершенная форма жизни по имени Хамки, не нуждающаяся во сне и еде, тем временем сладко сопела и иногда дергала задней лапкой, полностью заняв собой вылизанную до блеска жестяную банку.

Макс раскатал спальный мешок, а Лике протянул туго свернутый коврик из вспененного пластика. Как бы ни было неприятно ему признаваться в этом, она к местному климату привычна гораздо лучше, раз путешествует налегке. И если ночью похолодает, человек замерзнет куда быстрее умари. И, хотя парень помнил слова хомяка про «оптимизированную орбиту планеты», проверять все на собственной шкуре ему не хотелось.

– Это мне? Что с этим делать? – удивилась девушка, принимая «пенку».

– Коврик, чтобы ты не спала на голой земле, – пояснил Макс.

– О, не беспокойся. Я буду спать на ветке этого дерева. Сверху мне проще будет заметить врага, а сплю я очень чутко! Но… Большое спасибо за заботу, Макс, – под конец она снова немного покраснела.

Макс не переставал удивляться поведению Лики. В первые моменты их встречи она показалась ему полоумной и неимоверно агрессивной, а сейчас терялась и смущалась от элементарных проявлений внимания и заботы. Она вела себя так, словно никогда не испытывала ничего подобного раньше.

– Хорошо, тогда я размещусь прямо тут, а ты уже на дерево лезь, – решил спецназовец.

Он поправил спальник, поставил рядом с ним рюкзак и жестянку с мирно спящим Хамки, после чего отошел к воде, чтобы умыться. Все это время они двигались вдоль узкой реки, и возможность освежиться перед сном была очень приятной.

Умыв лицо кристально чистой водой, Макс вернулся к месту привала и обратил внимание на предметы, аккуратно сложенные возле рюкзака. Это была одежда Лики.

Парень медленно повернулся и застыл как вкопанный – совершенно голая Лика стояла чуть поодаль и сладко потягивалась.

– Эм… – сказать он ничего толкового не смог, но и промолчать не удалось.

– Макс? – Лика удивленно посмотрела на него, не поняв, что парня удивило до остолбенения. Полного остолбенения. – Со мной что-то не так? – чуть зардевшись, она начала крутиться, осматривая себя.

У Макса же возникла проблема другого рода – штаны местами резко стали маловаты.

– Эм, ты… Голой спать будешь? – наконец смог произнести что-то внятное Макс.

– Конечно! – улыбнулась Лика. – Если в одежде спать, то ящерицы могут прямо в лифчик заползти! Такая мерзость! Да и веревки на одежде могут зацепиться за ветки. Со мной точно все в порядке? Ты так удивленно смотришь на меня.

– Эм, да! С тобой все отлично! – заметно покраснев, Макс отвернулся.

– Спасибо, Макс! – еще шире улыбнулась Лика.

– Пожалуйста… То есть, я хотел сказать… Спокойной ночи! – вероятно, только полная и безоговорочная лояльность Лики, которую он имел как Глас Салангана, спасла его от позора.

Конечно, в глубине души Лика надеялась, что Макс любуется ее молодым и стройным телом, но разум не давал ей поверить в это. Что может она, обычная охотница умари, предложить Гласу божества? Разве может его восхищать ее тело? Она не поверила бы в это, даже если бы Макс сказал это прямо, и сейчас его реакция казалась ей чем угодно, но не восхищением.

Макс же, безуспешно пытавшийся отвести от нее взгляд, параллельно старался успокоиться и взять себя в руки. Умом он понимал, что, раз девушка местная, то у нее могут быть свои представления о необходимости одежды. Вероятно, Лика не видела в наготе ничего постыдного, она была естественной для девушки.

– Спокойной ночи, Макс! – сказала Лика, направляясь к дереву.

– Спасибо, – пробормотал Макс и нырнул в спальник, тут же отвернувшись от нее.

Он сам не узнал себя – кажется, даже в свой юношеский первый раз он так не стеснялся, как сейчас, уже будучи избалованным женским вниманием красавцем-воякой.

Немного подумав, он решил списать это на остаточные явления после телепортации. Ну и, совсем немного, на сногсшибательную и необычную внешность Лики. Нельзя было не признать, что внешностью ее природа не обделила – идеальные пропорции, загорелая кожа, чуть смущенный взгляд… Макс помотал головой, прогоняя пошлые мысли. Не время. Пока не время.

Парень вздохнул и закрыл глаза. Прошедший день, не считая хорошего конца, его не порадовал – то телепортировали невесть куда, то чуть не сожрали, то едва рабом не сделали. «Не элитный боец, а тряпка ватная, – хмуро подумал он. – Ничего, отосплюсь и в норму приду. Хотя после после случившегося точно сразу уснуть не смо…» Где-то на середине мысли сознание провалилось в дрему.

Проснувшись, но еще не успев открыть глаза, Макс почувствовал доносящийся до него аромат мяса. Сперва ему показалось, что это просто продолжение сна. Еще несколько секунд назад в своих грезах он сидел с боевыми друзьями в парке на городском празднике и уплетал шашлыки с пивом, рассказывая похабные анекдоты. Короче говоря, прекрасно проводил время.

Но нет, запах был реален. Парень потянулся и, зевнув, сел. Словно из ниоткуда, перед ним, встав на колени и заглянув в глаза, оказалась Лика.

– Доброе утро, Макс! Ты долго спал!

– Доброе утро, – он снова зевнул и огляделся по сторонам.

– Еда готова! – сообщила девушка. – Садись есть! – сказав это, она отошла в сторону и занялась расстиланием на траве уже знакомой «скатерти».

Макс вылез из спальника и, ополоснув лицо в реке, вернулся к Лике, уже успевшей накрыть поляну. Сев и осмотревшись, он увидел пустую банку из-под консервов, но ее обитателя нигде не было.

– Макс, сегодня отличный денек! Ужин был вкусным, а мой организм работает как часы! – в этот же миг доложил Хамки, вальяжным шагом появившись из-за дерева и сияя улыбкой во все свои бледно-фиолетовые зубы.

– Что ты имеешь в виду? – удивился парень.

– Я переварил полученную пищу и провел великолепный акт дефекации! Это было бесподобно! Хочешь, кучку покажу?! – сияя, сказал саланганец, гордо уперев лапы в бока.

– Что?! – Макс не поверил своим ушам. И вот это существо считает себя венцом творения?! – Ты кайфуешь от того, что просто посрал?! И предлагаешь мне полюбоваться твоим дерьмом?!

Хомяк сердито нахохлился.

– Я бы посмотрел на тебя после голодовки длиной в несколько миллионов лет! Конечно, для тебя еда – это повседневная необходимость, и ты бы просто помер, но и меня пойми – я был лишен радости вкушать пищу очень долгое время!

– Хамки, ты ужасен, – простонал Макс, закатив глаза.

– Ну-с, что у нас на завтрак? – сменил тему саланганец.

– С чего ты решил, что я буду снова тебя кормить? – ухмыльнулся Макс.

– Но… Кушать хочется… – снова эти полные слез глаза, трясущиеся лапки и в довесок – дрожащая нижняя губа.

– Вот бочка бездонная!

– Странно слышать это от существа, жрущего по несколько раз в день и без этого отбрасывающего копыта, – проворчал Хамки.

– Эм… – внезапно подала голос Лика. – Макс, а ты уверен, что стоит так грубо общаться с Саланганом? Я не вправе вмешиваться в отношения высших существ, но разве ты, его Глас, можешь возражать ему?

Макс чуть язык не прикусил. Парень напрочь забыл о том, что с этим фиолетовым созданием стоит общаться исключительно мыслями, чтобы не выглядеть для окружающих сумасшедшим. Впрочем, к такому мгновенно не привыкнешь. Да и сути дела это уже не меняло.

– Лика, пока он жрет мои продукты в три горла, я имею полное право крыть его, на чем свет стоит!

Лика вздохнула и пожала плечами.

– Макс, ну кушать-то дашь, а? – напомнил о себе Хамки.

– Дам, только помолчи хоть пару минут!

Макс с Ликой сели на траву, а саланганец, получив в лапы плитку шоколада, расположился прямо на импровизированной скатерти. И если остальные если неспешно и аккуратно, то мохнатый разве что не танцевал на «столе», то и дело лапами или задницей задевая остальные продукты. И если Макс просто хмуро смотрел, как наглое существо елозит на тряпке, то Лика вообще не замечала его действий. Она еще немного стеснялась и старалась не смотреть на Макса, то глядя в упор на кусок еды в руках, то смотря прямо перед собой.

Как и вчера, Лике потребовалось особое приглашение, чтобы прикоснуться к еде. И это при том, что на скатерти красовались не только лепешки, но и четыре аппетитно пахнущих окорока неизвестного Максу зверя – утренняя охота была удачной, как и планировала вечером девушка.

Парень, укусив в первый раз жареное мясо, сам не заметил, как у него в руке осталась голая кость – такой вкуснятины он никогда раньше не пробовал!

– Лика, ты чудо! Я и не мечтал увидеть на завтрак свежее мясо! – воскликнул он, принимаясь за второй окорок.

– Я с утра загнала мисюка и пожарила его на костре неподалеку отсюда. Тебе ведь не мешал дым? – смущенно улыбнулась Лика.

– Нет, что ты! – рассмеялся Макс. – Больше скажу: мне под этот аромат еще и сон замечательный приснился! Ты умница! Спасибо!

– Рада, что тебе понравилось! Я очень старалась!

В этот момент Хамки, потянувшись за очередной плиткой шоколада, сделал шаг вперед, оступился, задел лапой край открытой специально для него банки тушенки, неуклюже пошатнулся и схватился за крышку, которая тут же спружинила, влепившись ему в морду.

– Хренова посудина! – завопил он. – Наставили тут!

– Хамки, кончай плясать на столе! – у мысленного общения были неоспоримые плюсы – можно было ругаться с хомяком, не прекращая жевать мясо. Но тот факт, что Лика никак не отреагировала даже на такую хомячью клоунаду, все же удивил его.

– Лика, ты видишь, что творится на скатерти? – осторожно спросил Макс.

Девушка удивленно уставилась на еду.

– Ну… Там стоит наша еда… И все.

– Это как? – уже мысленно обратился он к жующему саланганцу. – Ладно, Лика не видит и не слышит тебя самого, но сейчас ты разнес нам весь натюрморт, а она и глазом не моргнула. Как это возможно?

– Очень просто. Вчера еще тебе сказал: сильный пси-фон. И становится все сильнее. Настолько, что для окружающих существ, которые меня и так не видят, он столь сильно меняет реальность, что они не видят и последствий моих действий, – для нее продукты стоят неподвижно, как были до моей драки с консервной банкой, – он усмехнулся. – Когда Лика отвернется или отвлечется, картина для нее поменяется на ту, что есть на самом деле. Не забивай голову, лучше подай бурдюк с водой.

С трудом переварив услышанное, Макс доел второй окорок, а Хамки сумел побить вечерний рекорд, утрамбовав в себя не только две плитки шоколада, но и банку тушенки, под конец заев это все галетами. Макс намекнул фиолетовому существу, что сухпайки не бесконечные, но тот, забив еду за обе щеки, как заправский хомяк, выдал только «пока есть – буду есть», после чего продолжил обжираловку.

Закончив с завтраком, друзья продолжили путь. Макс несколько раз пытался прикинуть, куда уместился тут объем продуктов, которые впихнул в себя Хамки, но внятного ответа так и не придумал. И когда хомяк снова забрался к нему на плечо, спецназовец отметил, что количество съеденной пищи ничуть не отразилось на проворстве фиолетового. Но отразилось на весе, к неудовольствию Макса, которого саланганец окончательно определил в ездовое животное.

– Лика, когда будешь выбирать дорогу, не забывай, что лучше нам встречать поменьше местных, – на всякий случай предупредил Макс. – Не шибко они тут дружелюбные, а я хоть и солдат, но убивать не люблю.

– Конечно, Макс! Мы пойдем самой безопасной дорогой! – уверила девушка.

У спецназовца не было причин не верить намерениям своей спутницы, но тот факт, что они шли по тропинке, пусть и едва заметной, слегка беспокоил его. Раз есть тропа – есть и те, кто ее протоптал. Выкинув из головы эти мысли и решив довериться Лике, он расслабился и просто брел вперед, прислушиваясь к своим ощущениям. Вчерашняя слабость полностью исчезла – длительный сон и сытный завтрак в буквальном смысле поставили его на ноги.

О завтраке у него сейчас и возникли вопросы.

– Лика, а что это за мисюк такой, которого ты приготовила? И если мы съели только окорочка, то где остальная туша?

– Мисюк – это круглое восьмилапое создание, – пустилась в объяснения Лика. – Они очень быстро бегают, так что в основном на них охотятся умари; зелирийцам поймать или подстрелить их чаще всего не под силу. Мисюка можно съесть и целиком, но для нас это не имеет смысла, ведь самое вкусное у них – именно ноги.

– Не боишься, что наш путь смогут отследить по брошенной туше или костру? – нахмурился Макс, вспомнив, что Лика просто оставила остатки мяса на земле, а где она разводила костер, он так и не увидел. – Да и вообще, как ты, охотница, можешь разбрасываться добычей?! Меня бы жаба задавила! – усмехнулся он.

– Мне охота дается легко, так что я не экономлю мясо и обычно не беру с собой остатки, – пожала плечами девушка. – И ты напрасно волнуешься о следах – стоит нам отойти, как тушу сгрызут налетевшие попечатки. Да и костром в этих местах никого не удивишь – приматы разводят их где ни попадя, отчего в лесу случаются пожары. К счастью, огонь всегда очень быстро тухнет.

Макс и Хамки удивленно переглянулись, и фиолетовый пожал плечами. Слова про быстро гаснущий лесной пожар звучали по меньшей мере странно. Впрочем, Хамки активного интереса к вопросу не проявил, а Макс просто решил не забивать себе голову. Если будешь всему удивляться в новом мире, то челюсть устанет отвешиваться.

– Хм… А попечатки – это кто? – спросил он, вспомнив про «поедателей отходов».

– Крупные плотоядные бабочки. Они чуют кровь, так что, если немного замешкаешься при разделке, то придется их палкой от добычи отгонять. Но это вряд ли поможет, и что не успел забрать, уже им и достанется, – хмуро проворчала она. Видимо, не раз страдала от них таким образом. – Но не переживай, – тут же вновь заулыбалась девушка. – У нас всегда будет свежее мясо! Ведь я одна из лучших охотниц Теократии умари! – она осеклась. – Ну, мне так кажется… Ведь поохотиться я могу только во время вылазок на Зелирию – на окраинах Теократии мисюки давно перевелись. А каждая вылазка – риск, чтобы устраивать их слишком часто.

Под конец она помрачнела, будто вспомнила что-то неприятное, и Макс заметил это.

– Что-то не так? – спросил он.

– Н-нет, все в порядке, – быстро замотала головой Лика.

– Брось! Я же вижу, что ты расстроилась, когда сказала об этом.

– Все в порядке, Макс. Мои проблемы недостойны твоего внимания, – быстро затараторила Лика, пряча глаза.

Хамки не проявлял к беседе никакого интереса, но Макс не хотел менять тему. Лика проявила неподдельную заботу о нем, и парень не хотел просто пользоваться этим, ничего не давая взамен.

– Лика, расскажи все как есть, пожалуйста. Без этого я не смогу никак помочь тебе.

Девушка едва заметно втянула голову в плечи и несколько секунд шла молча, опустив взгляд на землю. Макс хотел сказать еще что-то, но Лика его опередила.

– Раз тебе это в самом деле интересно, я расскажу. Мама говорила, что мой отец – один из сильнейших представителей умари. К тому же, он имел волосы божественного розового цвета. Я, как и большинство внебрачных детей умари, никогда не видела своего отца, но мои волосы – лучшее доказательство правдивости маминых слов.

– Я люблю розовый, поэтому выбрал его для фона стереограммы и ее постамента, – влез в разговор Хамки. – Видимо, поэтому они и обожествляют его.

– Доставшаяся от папы сила и волосы божественного цвета стали моим проклятьем, – голос Лики чуть дрогнул. – Мама говорила, что все завидовали мне из-за цвета волос, ведь для умари родиться розоволосой – признак Благословения Салангана. Но верховная жрица не узнала обо мне. Завистливые стражницы под угрозой расправы выгнали нас с мамой из города. Со мной на руках ей нигде не были рады, пристанище она нашла лишь на самой окраине Теократии, в глухой расщелине, где я и выросла. Мамы не стало восемь лет назад, Проклятье не обошло и ее. Я же осталась жить в нашей пещере. Мне и впрямь не стоило лишний раз соваться в столицу: всегда, когда я там появляюсь, ловлю косые взгляды и шипение в спину. Но с тобой, Макс, и с Саланганом Хамки я смогу вернуться в свой… в мамин дом в городе на правах хозяйки! – блеснувшие на ее глазах слезы сменились радостной улыбкой.

– Я не понимаю, – Макс был в растерянности от ее слов. – Ты говоришь о Благословении и Проклятии – что ты имеешь в виду?

– Благословение – родиться с розовыми волосами, – пояснила Лика. – Это почти гарантированное замужество и должность при Храме! Но мне не повезло: чужая зависть сгубила нас с мамой. Возможно, потому что в то же время родилась розоволосая дочь у наложницы моего папы, которая уже была послушницей при Храме. Я не знаю точно, это было лишь маминым предположением. Но это не так важно, все равно получилось, что благословение стало вторым проклятьем. Когда я выросла, меня уже не приняли как Благословенную, ведь я изгнанница, остальное уже не имело значения. Для всех в Теократии я – просто существо второго сорта, никому не нужный мусор., – снова дрожь в голосе и опущенный в землю взгляд.

– Подожди, а то проклятье, о котором ты сказала первым, что оно значит? – переспросил Макс.

– Смерть, – вздохнула Лика. – Умари живут не больше тридцати лет, после чего умирают в самом расцвете сил. Мы не знаем причины, видимо, так хотел Саланган. Мы не смеем роптать – раз он наслал это Проклятье, значит, мы его заслужили. Но мы верим, что, когда Саланган Хамки вернется, он снимет Проклятье, и наша жизнь станет длиннее, – она снова улыбнулась. – И сейчас, когда ты здесь, я уверена, что все именно так и будет!

Макс вспомнил слова Хамки про некорректный жизненный цикл умари. Видимо, речь шла именно об этом. Лика замолчала, а парень мысленно метался, пытаясь сказать хоть что-то успокаивающее. Оратор из него всегда был никудышный, и сейчас он и предположить не мог, как сумеет помочь ей. К счастью, неловкое молчание прервала сама Лика.

– Макс, прости, что позволяю себе такое любопытство, но что это за штука у тебя на поясе?

Судя по направлению ее взгляда, вопрос касался пистолета.

– Я видела ее в руках мертвого примата, – задумалась Лика. – Его смерть связана с этим предметом?

– Да, эта ситуация называется «обезьяна с гранатой», – усмехнулся Макс.

Он вынул пистолет из кобуры, но не стал снимать с предохранителя. Краем глаза заметив, что хомяк с любопытством вытянул шею, наблюдая за ним, Макс мысленно сказал ему:

– Смотри тоже, познакомлю с нашим земным оружием.

– И по какому принципу он работает? – прищурился Хамки.

Макс оторопел – не такого вопроса он ожидал от представителя «древней высокоразвитой цивилизации»! Но быстро взял себя в руки и пустился в объяснения.

– Сейчас все покажу и расскажу вам обоим, – вслух сказал Макс. – Лика, Хамки тоже будет слушать мой рассказ. Итак. Это – пистолет. Стреляет металлическими шариками – пулями – на большое расстояние. Пока не уверен, но, скорее всего, пуля сможет пробить любую броню, которая есть на Зелирии. А тот парень… примат, он направил пистолет себе в голову и выстрелил. Последствия вы видели.

Войдя во вкус и воодушевившись, что наконец-то сможет утереть нос «всемогущему саланганцу», Макс вытащил из пистолета магазин и, показывая то на него, то на оружие, провел друзьям небольшой ликбез, рассказав принцип действия пороха, отдачу и способы ведения прицельной стрельбы. Затем уже наглядно показал процесс смены магазина и использования предохранителя.

Лика слушала, боясь вздохнуть, а Хамки… Макс обернулся к нему. И чего он ждал?! Фиолетовый зверь сидел, приложив лапу к морде и медленно качая головой.

– Макс, я так похож на идиота, который не знает принцип действия огнестрельного оружия? – проворчал хомяк.

– Ну, ты ведь спросил про принцип, – пробормотал Макс.

– Именно! Я спросил, какой принцип оно использует? Холодная плазма, биобластерный накал, термоионный пучок, классический разгон частиц или что-то подобное. Я хоть вчера немного и поковырялся у тебя в голове, но не слишком плотно – мне неизвестно, какие образцы оружия вы используете. Я мысли не допускал, что ты можешь быть вооружен огнестрелом!

– Я даже слов не понял, которые ты произнес! – проворчал Макс.

– Вижу. И это очень странно. Все перечисленное мной – древнейшие виды оружия. Даже первый АПОСТОЛ использовал для ведения огня нейтринный аннигилятор – более слабое воздействие просто не пробьет хоть какое-то силовое поле. Тебя все же сумели телепортировать на Саланган, исходя из этого я и сделал выводы. В моем представлении даже такой убогий телепорт не вяжется с огнестрельным оружием.

– Эм?! – Макс не до конца понимал, к чему клонит Хамки, но то, о чем он говорил, очень заинтересовало спецназовца. Лика же, заметив, что Макс уже привычно «подвис», сильно замедлив шаг, сложила руки за спиной и молча брела за ним.

– Дисбаланс технологий, – пожал плечами хомяк. – Ты хочешь сказать, что ваши ученые смогли изготовить простейший телепорт, работающий, на минутку, на квантовой дезинтеграции, но не захотели давать тебе оружие, использующее ровно тот же физический принцип? Не поверю. Сколотить квантовую пушку в разы проще, чем открыть пространственный разрыв. Даже наша развитая цивилизация прошла путь от пороха до квантового дезинтегратора за три с лишним тысячи лет.

– И? Что ты хочешь этим сказать? – Максу пришлось несколько раз мотнуть головой, чтобы привести в порядок ту кашу, в которую превратила его мысли речь саланганца.

– Все же очевидно, – закатил глаза фиолетовый. – Вооружали тебя в путь люди, а вот телепорт построили не они.

– Что?! – вскрикнул Макс, едва не подпрыгнув от удивления.

– Глухомань. Я сказал, что использованный тобой телепорт, хоть он и крайне примитивный, не человеческое изобретение.

– Но…

Хамки пожал плечами и мотнул головой, явно намекая, что больше он ничего не знает.

Сделав еще несколько шагов, Макс остановился. Фраза хомяка набатом звучала в его мозгу. Как это все возможно? Телепорт создан не людьми? Но кем тогда? Спецназовец не знал ничего о местонахождении телепорта. На так называемый секретный «Объект-69» его везли около полусуток с завязанными глазами и громко играющей в наушниках музыкой. Он не видел лабораторию, где проводился эксперимент, со стороны, не представлял, где она находится. Единственное, что он мог предполагать, что возведена она на скорую руку, – висящие на проводах лампы, идущие прямо по полу силовые кабели. Большое круглое кольцо из коричневого металла с какими-то иероглифами на нем смотрелось там и в самом деле слегка неуместно.

– Макс, когда ты помрешь от старости или тебя тут съедят, я твое оружие в НОРУ заберу как музейную ценность, – отвлек его от раздумий Хамки. – Во время космической войны, произошедшей за многие миллиарды лет до моего рождения, на поверхность планеты рухнул сбитый вражеский крейсер. Среди прочей разрушенной инфраструктуры был Саланганский музей древнего оружия – все экспонаты были уничтожены. Но сейчас у тебя есть вещь, определенно похожая на то, что, судя по древним архивам, хранилось в том музее!

Макс открыл рот, чтобы огрызнуться, но ничего толкового придумать не смог. Лика же, увидев, что он уже не оглядывается постоянно себе на плечо, тут же напомнила о себе.

– Макс, а ты можешь научить меня стрелять? – попросила она. – Я хорошо владею своими клинками и неплохо стреляю из лука. Но сейчас его со мной нет – сломался, когда я неудачно спрыгнула с дерева. А мне бы хотелось иметь больше возможностей защитить тебя.

– Но я не нуждаюсь в твоей защите, – заверил Макс.

– Кто знает, – она помрачнела. – Хоть мы и пойдем по самому безопасному пути, Зелирия – очень недружелюбное место. Я переживаю за тебя… Так ты научишь меня стрелять?

Макс задумался. Вопрос и в самом деле был интересным. С одной стороны, доверять ей, лесной дикарке, пистолет – верх идиотизма, он был слишком опасной игрушкой в ее руках. С другой – этот мир и впрямь выглядел полным сюрпризов, и кто знал, что могло стрястись в будущем. Конечно, спецназовец не планировал терять оружие, но случается всякое, а значит, умение Лики пользоваться пистолетом могло спасти их обоих. Пусть она и дикая, но в ловкости ей не откажешь, да и в том, что она верна ему, Макс уже убедился окончательно.

Он взглянул на Лику – она шла рядом с сосредоточенным видом, явно о чем-то глубоко задумавшись. Чертыхнувшись про себя, Макс произнес:

– Ладно, уговорила. Я научу тебя стрелять.

– Здорово! Спасибо, Макс! – Лика не сдержала радости от оказанного доверия и буквально подпрыгнула, улыбаясь во все зубы. – Вот увидишь, я очень быстро учусь!

Ее радость немного напрягла Макса, но сейчас сдавать назад уже было поздно. Поскольку в это время они как раз шли по краю лесной поляны, он счел, что лучшего места для небольшого занятия по пулевой стрельбе не найти.

Скинув рюкзак, спецназовец вытащил из пистолета магазин и, положив оружие на траву, еще раз повторил свою лекцию про отдачу и прицеливание. Затем уже наглядно показал процесс смены магазина и использования предохранителя.

Закончив с объяснениями, он вынул из магазина большую часть патронов, оставив только четыре штуки.

– Смотри на меня внимательно, – приказал Макс. – И приготовься – при выстреле пистолет издает очень громкий хлопок.

Направил пистолет на похожее на дуб дерево с толстым рельефным стволом метрах в пятнадцати от них и, прицелившись, выстрелил. Из ствола брызнули щепки, а Лика вздрогнула, на миг зажмурив глаза, но все же не двинувшись с места.

– Твоя очередь, – он вручил пистолет перепуганной девушке. Он видел, как подрагивает ее рука и губы, но понимал, что, если она в самом деле настроена научиться пользоваться его оружием, то сможет пересилить себя. В противном случае будет глупостью разрешать ей даже прикасаться к нему. Хамки, сидя у него на плече, с интересом наблюдал за представлением.

Лика приняла оружие, несколько раз медленно вздохнула, поудобнее перехватила рукоять, на миг замешкалась, словно вспоминая наставления хозяина.

И вдруг она изменилась – чуть дрожащие руки вдруг полностью расслабились, испуганное выражение лица сменилось тем самым ледяным спокойствием, с которым она крошила толпу людоедов. Чуть прищурив глаза, Лика вскинула оружие и прицелилась.

Один за другим грянули три выстрела. Град щепок осыпался на траву возле «дуба». Даже с такого расстояния было видно, что все три пули легли примерно в одну точку.

– Во дает! – округлил глаза Хамки. – У нее настоящий талант!

Развернувшись, Лика протянула Максу пистолет рукояткой вперед.

– Макс, у меня получилось! – радостно воскликнула она. – Я все сделала правильно? Ты доволен мной, Макс?

– Доволен – это мягко сказано! – рассмеялся он. – Ты прирожденный стрелок!

– Теперь я смогу защитить тебя даже с помощью Божественного пистолета! Это же так здорово! – сияла Лика.

– Не горячись, – осадил ее Макс. – Я надеюсь, что не дойдет до ситуации, когда применять его придется тебе. Ладно, идем дальше.

Пройдя еще немного вдоль реки, друзья по указанию Лики свернули в сторону. Лес, куда они углубились, был не слишком густым, но развесистые кроны деревьев давали приятную тень, а поросшая невысокой и ровной, словно газон, травой земля больше напоминала роскошный ковер. Все вместе это превращало поход в подобие легкой и приятной прогулки, и даже тяжелый рюкзак за спиной не мешал Максу наслаждаться ею.

За прошедшие несколько часов девушка-кошка по настоятельной просьбе Макса полностью рассказала ему, а заодно и Хамки, все, что она знала о Теократии умари. Расположенная на северо-востоке Зелирии, Теократия представляла собой долину, окруженную кольцом гор, что позволяло ей быть автономной от внешнего мира и не бояться набегов – горы служили естественным препятствием, действовать в условиях которых отряды стражниц умари умели отлично. Также выяснилось, что правила их народом верховная жрица, а титул этот передавался таинственным обрядом, который проводился после смерти предшественницы, и в результате которого избиралась новая верховная жрица, а заодно и священная жертва – восходя на престол, новая владыка умари должна была собственноручно принести одну из сестер-послушниц в жертву Салангану.

Когда Лика рассказывала это, Хамки молчал, но весьма заметно менялся в лице, и Максу даже показалось, что плечо, где сидел толстый хомячий зад, ощущало исходящий от него жар.

Лика же, не видевшая реакции своего божества, как ни в чем не бывало, продолжала рассказ. Кроме прочего, она поделилась давними мечтами умари о мировом господстве. И нельзя сказать, что эти мечты были совсем уж далеки от реальности – средний представитель умари был как минимум на порядок сильнее среднего зелирийца, а значит, и человека, как подметил для себя Макс, что и объяснило, почему она так легко сумела поднять Макса одной рукой в первые моменты их знакомства.

Но были и серьезные препятствия. В частности, грандиозные планы умари разбивались о две главные проблемы вида. Во-первых, крайне скудная продолжительность жизни, делающая невозможным быстрый демографический рост и, как следствие, получение необходимой для ведения войны численности армии.

Во-вторых, вынужденной миролюбивости умари по отношениям к зелирийским королевствам способствовал половой дисбаланс, о котором ранее обмолвился и Хамки. В среднем на одного новорожденного мальчика приходилось порядка пятидесяти девочек. В результате проблема размножения стояла крайне остро, а серьезные боевые потери рисковали обернуться демографической катастрофой, так как к военному делу имели отношение только женщины, а ценные мужчины занимались исключительно службой в Храме.

Хамки своим поведением во время пути тоже успел удивить Макса. Хоть он и корчил сердито-злобно-растерянные рожи, но слушал рассказ Лики не менее внимательно и совсем не доставал парня требованиями что-то уточнить.

– Так мы и жили все эти бесчисленные годы, не покоренные зелирийцами, но и не способные нести волю Салангана по Зелирии, – закончила повествование Лика. – Быть может, именно из-за нашей нерешительности и нерасторопности Саланган Хамки и медлил с возвращением.

– Хамки, ты дрыхнущая туша, тебя тут ждали, а ты спал, как ни в чем не бывало! – усмехнулся Макс.

– Макс, у меня язык отсохнет повторять это, но ты идиот, – Хамки почти прорычал эту фразу. Он был заметно раздражен. – Как и все население этой дурацкой Зелирии.

– Э… – Макс растерялся, увидев его реакцию. – Я же пошутил… Я хотел сказать…

– А я серьезно! – взревел Хамки. – Эти фанатики собрались убивать! Макс, они хотят убивать ради меня! Не для того, чтобы спасти меня или защитить от чего-то или кого-то. Просто ради меня. Убивать, Макс!!! Убивать насовсем, без шанса на воскрешение! За мной стоит НОРА, и мне все равно было бы страшно умирать! Я все равно не хочу терпеть боль!

Он вопил, размахивая лапами и сверкая налитыми кровью глазами, но все это видел и слышал только Макс.

– Знаешь, – продолжил Хамки, чуть успокаиваясь. – Они собрались убивать, если уж начистоту, потому что они сами этого хотят, – вздохнул он, заметно погрустнев и опустив лапы. – Макс, в моей стереограмме было несколько слов о том, какой я хороший, не больше! Там не было никаких приказов! Там не было даже намеков на то, чего я от них хочу! Потому что мне на них было плевать, Макс! Я ничего от них не хочу! Но я знаю, чего я не хочу, – сказал он. – Я не хочу, чтобы жители этой ныне дикой планеты, этого кровожадного мира, в который превратился некогда благословенный звездами Саланган… Я не хочу, чтобы они убивали друг друга. Ни ради меня, ни по другим причинам, ни просто так.

– Эм… – и снова Макс не мог подобрать подходящих слов.

– Но я не полезу во все это. Никакого Явления Салангана не будет, – Хамки вновь выглядел поникшим. – Пусть живут, как хотят. Я был бы рад помочь разумным существам, но вставать на чью-то сторону в драке дикарей не стану.

– Но почему? Что тебя так сильно удивляет? – не понял Макс.

– Макс, это одна планета! – вновь вскипел хомяк. – Одна, мать ее, планета! Один мир. Они все его дети… Зелирии, Салангана – не важно. Они тут живут! Они на одном уровне развития! – его взгляд потерял фокусировку, и зверь словно уставился в пустоту. – И они воюют… Они до ненависти завидуют друг другу, вспомни слова Лики! Я не могу этого понять.

Друзья продолжали брести по лесу, а Хамки все также ворчал «в пустоту» и задавался риторическими вопросами о поведении местных жителей. Макс не знал, что ему на это ответить и, как бы ни было ему неприятно это признавать, сам не мог толком понять, что так смутило саланганца. Лика же решила, что Макс просто переваривает ее рассказ, а то и вовсе безмолвно обсуждает с Хамки, как они вдвоем будут вести народ умари к мировому господству. Надеясь на это и представляя, что будет дальше, она сама не заметила, что все это время с ее лица не сходила мечтательная улыбка.

Некоторое время Хамки молчал, но потом вновь обратился к Максу.

– Макс, я в шоке. Я не мог представить, что увижу нечто подобное на своей родной планете. Копаясь в твоей голове, я узнал, что ты солдат, но воюешь с себе подобными, а не с пришельцами. Да, люди, это ваше человечество – отборная коллекция клинических идиотов, но… Но вы иномирцы, я просто принял как факт, что ты способен убивать себе подобных. Знаешь, в исследовательских экспедициях саланганцы находили подобные недоразвитые планеты, где обитатели боролись друг с другом, поэтому меня и не удивила информация из твоей памяти. Но устроить междоусобную войну здесь, на Салангане… Это выше моего понимания.

– Погоди, то есть, когда ты говорил про упавший вражеский крейсер, ты имел в виду?.. – лишь сейчас до Макса дошел истинный смысл недавнего рассказа Хамки.

– Ну конечно, это было сбитое судно пришельцев! – воскликнул Хамки. – Их технический потенциал оказался близок к нашему. Была жестокая война, мы понесли большие потери, даже планетарная система защиты не смогла надежно блокировать поверхность. Два Небесных Этажа были пробиты падением той громадины. – его взгляд вновь начал стекленеть – фиолетовый углубился в воспоминания: – Та война была не первой и не последней. Но ни один саланганец никогда не брал в лапы оружие, чтобы убить другого. Мы можем злиться друг на друга, драться до сломанных костей и выбитых зубов, но убить себе подобного – выше наших сил. За пределами нашей логики, нашего понимания.

Он помотал головой, словно отряхиваясь от дурных мыслей.

– Так. Все. Хватит. Это не мои проблемы. Давай лучше сделаем привал и поедим! – спустя пару минут на морде Хамки вновь появилась привычная ухмылка.

– Эм… – Макс не был готов к такой резкой смене темы. Кроме того, у него возникло несколько вопросов. – Погоди, Хамки, а как же НОРА? Почему вы не воскресили своих павших?

Хомяк грустно усмехнулся.

– Модуль автоматического воскрешения, присутствующий в моей НОРЕ, – достаточно новая технология, ей меньше десяти миллиардов лет, – вздохнул он. – В ту пору у нас еще не было подобного оборудования. Это первое. Второе – НОРА не всесильна. Она воскресит меня, если я погибну от твоей пули или ножа, она соберет меня любого, даже испаренного ядерным взрывом. Но вскоре после алгоритма воскрешения был создан и метод абсолютного уничтожения, технология ХАОС – хаотически-ассиметричный обструктивный стимулятор. Если коротко, эта штука не просто разрушает структуру поражаемой цели, она полностью перестраивает ее, изменяя волновую структуру вещества на самом глубоком уровне и превращая ее в хаотическую пыль – полностью бесполезные, не имеющие заряда микрочастицы, не способные на взаимодействие друг с другом. После поражения живого существа залпом типа ХАОС воскрешение уже невозможно. С тех пор мы сами использовали в войнах только такое оружие, но, увы, не одни мы им владели. Незваные гости с подобными технологиями еще не раз заставляли нас скорбеть о погибших, пусть число наших жертв от войны к войне и падало в разы.

– Ого! – невольно воскликнул Макс. Если первая часть тирады Хамки породила у него целый рой мыслей и вопросов, то продолжение вовсе сбило с толку.

Можно было лишь гадать, сколько же лет саланганской цивилизации, если для них десять миллиардов лет это «недавно»? И как же далеки от них люди.

– Но… Это воскрешение, как оно вообще возможно? – Максу стоило немалого труда в потоке собственных мыслей выдернуть хотя бы одну и внятно выразить ее в виде вопроса. – У нас на Земле сейчас активно развивается криогеника – добровольцев замораживают после смерти, чтобы воскресить их позже, когда ученые смогут вернуть их к жизни, наномашинами восстановив поврежденные ткани. Предположительно, через столетие-другое это произойдет.

Хамки хлопнул себя лапой по лицу и покачал головой.

– Четверть триллиона, – сказал он.

– Чего? – удивился Макс.

– Лет.

– Чего лет?

– Макс, ты дурак, – простонал Хамки. – Четверть триллиона лет – именно столько саланганцам понадобилось времени, чтобы победить смерть.

– Чего?! – в третий раз повторил парень. – Но ведь Вселенной всего четырнадцать миллиа…

– Замолкни и слушай, – хмуро перебил Хамки. – Я не знаю, как и по каким параметрам твои недоразвитые собратья определяли возраст Вселенной, но они неправы. Точного времени не знают даже саланганцы, но даже по нашим расчетам это точно больше двадцати триллионов лет.

Макс лишь удивленно открыл рот, а Хамки тем временем продолжил:

– Конечно, биологически бессмертными мы стали гораздо раньше – спустя всего четыре тысячи лет с момента, считающегося точкой зарождения нашей расы как разумного вида. Но вот способ воскрешения убитых нашли лишь недавно, – он снова приобрел задумчивый вид и пустился в объяснения: – Эта ваша криогеника… Пустой звук, Макс. Овощи морозить пригодится, сохранять покойников – нет. Пойми, смерть – понятие весьма многогранное. Любое взаимодействие с физическим телом – тупиковый путь. Наномашины – каменный век. Вы копаете не с того конца. Впрочем, до нужного конца вы не дойдете даже в теории, – вздохнул он.

– Но ведь восстановить… – заикнулся парень.

Хомяк вновь хлопнул себя ладонью по морде.

– Тело восстановить? Это чушь дикая. Макс, вот скажи мне – где ты?

Поставленный в тупик странным вопросом, Макс огляделся по сторонам, но так и не нашел ничего лучше, чем ответить первое, что пришло в голову.

– В лесу.

– Да-да. Среди других таких же деревьев, – усмехнулся хомяк. – Я не о том. Представь, что я оторвал тебе руки и ноги. Представил?

– Ну… да.

– Это все еще ты? Без рук там, без ног.

– Ну конечно, это я!

– Теперь я оторвал твою голову от тела и подсоединил к системе жизнеобеспечения. Или к кибернетическому телу ее присобачил – это ты?

Макс постепенно начал понимать, к чему клонит собеседник, но воспринять его мысль в целом так и не смог. Саланганец тем временем продолжал распаляться.

– Вот я вырвал тебе глаза, заменив их окулярами, убрал все лишние мышцы и кости с головы, подключив к мозгу датчики и сенсоры. Поверь, ты не заметишь, что что-то приобрел или потерял. У тебя будет новое тело, но это будешь ты. Больше того! – хомяк уже не просто верещал, он активно жестикулировал, махая лапами и едва не подпрыгивая у Макс на плече. – Даже если обрезать значительную часть мозга, отвечающую за управление биологическим телом, твое восприятие не поменяется. То есть, это все равно будешь ты. Куда там?! Даже если постепенно заменить твой мозг искусственными конструкциями – это все равно будешь ты. Ты. Живой или кибернетический, но мыслящий, тупой как пробка, но настоящий ты, Макс. Именно ты.

– Э…

– А теперь представь, что я взял кувалду и разнес к чертям твое новое тело. Вернее, голову. Ты помер? – усмехнулся Хамки.

– Ну… Да… – Максу показалось, что логика в словах саланганца окончательно потерялась.

– То есть, тебя нет? Мертв? Убит? Готов? Спекся? Дал дуба? Отъехал? Сыграл в ящик? Преставился? Окочурился? Сдох?

И откуда он все эти термины узнал?

– Ну… Да…

– Отлично. Теперь поехали в обратную сторону. Генератор неорганических конструкций – простейшая вещь, регенератор тканей – элементарная. То есть после того, как я уничтожил твое искусственное или биологическое тело, ты умер, но вот я воссоздал тебя вновь. Полностью целым. Нет ни единой поврежденной клетки в биологическом теле, нет ни единого сбойного элемента в кибернетическом. Ты оживешь?

– Ну… Да?..

– Нет, – отрезал Хамки. – Это будет совершенно целая, здоровая, но мертвая конструкция. Догадался, чего в ней будет не хватать?

В этот момент вся прозвучавшая тирада в один миг приобрела для Макса смысл и ясность.

– Души! – догадался он.

– Бинго! – просиял фиолетовый. – Конечно, термин сам по себе слегка диковатый, но, в целом, ты прав. Если рассматривать душу как твое непрерывное сознание, созданное массой различных биоимпульсов – то именно ее и будет недоставать. По сути, ты набор биоимпульсов, разный в каждый момент времени. С тобой что-то случилось – ты это запомнил, сделал выводы, приобрел опыт, твои взгляды и мировоззрение, пусть и минимально, но изменились. С каждым мигом твоей жизни эта цепочка накручивается, можно сказать, твое «я» растет и развивается. И именно она делает тебя живым. Именно она может управлять, поверь мне, любой предоставленной ей конструкцией – будь то твое собственное или чужое тело или роботизированный механизм. Главное – суметь интегрировать эту цепочку в новый носитель и дать ей контроль над ним, – он задумался. – Но эта цепочка столь мала и слаба, как… мне даже трудно подобрать понятный пример…

– Слаба?

– Да. Она не автономна. Крошится носитель – распадается и цепочка. Когда ты умираешь, эта «душа» разрушается. И никакие пляски с бубном вокруг тела не помогут. Бесполезно воссоздание тела, не спасут никакие внешние импульсы. Конечно, при должном старании ты сможешь сделать тело вновь живым. Но не существо. То, что откроет глаза, будет иметь очень мало общего с тем, кто закрывал их. Задача истинного воскрешения – не создать физическую копию, а вернуть к жизни личность того, кто умер. И если первое элементарно, второе – почти невозможно.

– Почему? – Максу показалось, что в целом все должно выглядеть не слишком сложно для такой развитой цивилизации, как саланганцы. Он ожидал, что Хамки снова ответит что-то про его глупость и идиотизм, но хомяк призадумался и начал пояснять на удивление старательно.

– Вот смотри. Простейшее понятие – энергозависимая память. Знаешь, что это?

– Ну да, «оперативка» в компьютерах у нас такая.

– Вот! – воскликнул грызун. – Пока компьютер работает – в ней есть данные. Но выруби питание – и все исчезнет. А когда включишь заново, ее содержимое будет уже совсем иным, оно обнулится. При этом сама ее структура, сама плашка памяти физически будет все той же. Так и человек. Единожды мертвый, но собранный вновь, не будет жить дальше, появится новое существо, лишь внешне схожее с прежним.

Он вдруг помрачнел.

– Мы прошли и этот этап, но быстро поняли – искусственно оживленные были не теми, кто умирал. Они не были не только собой, они не были даже одними из нас. Их поведение было непредсказуемо, они не имели своей памяти. И им было чуждо саланганское единство. Когда один из воскрешенных чуть не убил «своего» родственника, с болью в сердце наши ученые приняли решение уничтожить всех экспериментальных «вернувшихся». Кстати, думаю, что тебе очевидно, что для смерти существа не обязательно убивать его тело.

– Как?! – оторопел спецназовец.

– Элементарно. Разрушение личности. Бешенство, как пример. Ваша земная болячка. Прости, извлек сейчас из твоей головы сведения. На поздних этапах болезни тело еще живо, но личности уже нет. Часть мозга, содержащая ту самую последовательность биоимпульсов, разрушена, то есть «я» человека уже мертво. На такой стадии вернуть его в норму не поможет уже ничего, кроме той самой системы воскрешения, что имеет НОРА. Но победа над смертью была нашей главной целью. Бесчисленные миллиарды лет саланганцы искали путь сквозь тьму. Триллионы экспериментов миллиардов ученых провалились один за другим. Но мы не сдались и нашли способ воссоздавать, восстанавливать эту цепочку, собирая по мельчайшим крупицам биоимпульсы. Мы научились находить их в пустоте Вселенной после гибели живого существа. Приспособились восстанавливать их структуру, точное взаимодействие до полной идентичности с той картиной, которую они имели в момент смерти. Поверь, это очень трудно. Уловить эти частицы смогла лишь система невообразимой вычислительной мощности и чувствительности. Чтобы «собирать по крупицам душу» нужно улавливать элементы… – он снова задумался. – Повторюсь, мне трудно подобрать аналог. Наверное, задачу по их сбору можно сравнить с попыткой крупной рыбацкой сетью поймать конкретный атом гелия. Но наши ученые справились. Множество теорий, опытов, неверных предположений. Мириады ошибок, поисков, исследований, формализации понятий. Где кончается «я» и начинается «не я», где та линия, что отделяет «жив» от «мертв», как обеспечить непрерывность сознания – единственное условие истинного воскрешения. Запомни, Макс, ты – это цепь биоимпульсов, управляющая твоим мозгом, будь он сделан из плоти и крови или зептосхем. Но если из-за физических повреждений часть этой цепи импульсов утратит связь с подконтрольной ей материей, она разрушится, «я» умрет. Спустя почти вечность мы сломали стену, о которую бились все это время. Мы поняли, как работает сама первородная жизнь, познали механизм ее зарождения и исчезновения, научились находить это пресловутое «я». И тогда одна из крылатых фраз твоего мира стала явью на Салангане.

– О чем ты? – не понял Макс.

– «Ты жив, пока живы те, кто помнит о тебе», – процитировал Хамки. – Как я уже сказал – воскрешение не привязано к физической оболочке, система воскрешения мгновенно создает новое биотело, оно не привязано вообще ни к чему, только ко времени. Экспериментально подтвержденная «глубина воскрешения» – сто восемьдесят миллионов лет. Иными словами, первая же система воскрешения смогла вернуть нам всех тех, кто погиб за этот период, но память о ком сохранилась в сознании его близких. Тех, кто умер раньше, увы, возродить не получилось – их сигналы разлетелись по Вселенной, став буквально ничем.

Глаза Макса непроизвольно округлились, и хомяк это заметил.

– Смотрю, ты уловил мою мысль, – усмехнулся он. – Так и есть – если бы человечество имело эту технологию, оно в один миг смогло бы воскресить всех представителей своего вида, когда-либо существовавших на Земле. Но для нас эта мечта стала явью – страшная война, на которой мы потеряли шестьдесят процентов нашей доблестной армии, случилась за сорок миллионов лет до появления системы воскрешения. И саланганская традиция хранить память о погибших близких как самую великую ценность стала нашим благословением. Память живых стала путеводной звездой для мертвых. Наши погибшие герои, отдавшие свои жизни за Саланган, но не забытые, вернулись к нам. И это были именно они, а не бездушные искусственные пасынки слаборазвитой, но жаждущей бессмертия цивилизации, которых мы «воскресили» в первый раз. Несколько месяцев мы занимались лишь тем, что строили новые модули возрождения, чтобы ускорить процесс. Тогда же была создана планетарная система реинкарнации – в нее были занесены ключевые биокоды всех саланганцев, и, если погибал любой из нас, она тут же возрождала его. Тут память живых уже была не нужна, ведь она использовалась из-за отсутствия «начального» материала у той первой системы – воины погибли задолго до ее появления.

Хамки вздохнул.

– Но ХАОС-воздействие может мгновенно и полностью уничтожить эти «нити жизни». Но, возможно, скоро мы научимся бороться и с ним. Мои брат и сын прошли отбор и стали Хомясинами – новой надеждой Салангана, – он осекся, словно понял, что сболтнул лишнего. И поторопился сменить тему: – Что-то я заболтался, не бери в голову. Давай лучше поедим!

– Попозже поедим, перед сном, – отмахнулся Макс, мысленно пытаясь переваривать ушат информации, вылитый на него болтливым хомяком.

– Но тебе же питаться нужно! – стоит признать, заботливость была Хамки не к лицу и прекрасно намекала на истинные причины такого поведения. – Мы и так обед пропустили!

– В боевом походе сытно пожрать хотя бы раз в день – и то счастье. А у нас сегодня и завтрак был, и ужин никто не отменит, так что не ворчи.

Некоторое время они шли молча. Лика, во время долгой беседы Макса и Хамки успешно изображавшая свое полное отсутствие, заметила, что Макс задумчиво уставился перед собой и, немного подождав, решилась напомнить о себе.

– Тебе интересно еще послушать о жизни умари? Я могу вспомнить и рассказать еще что-нибудь, – предложила она.

– Лика, признаюсь, я немного удивлен твоим рассказом, – ее вопрос отвлек Макса от тягостных мыслей, на которые навел его монолог Хамки, и вернуться к обсуждению более насущных проблем показалось парню хорошим вариантом. – Зависть к твоему цвету волос, подготовка к захвату планеты… Это немного не вяжется с тем, что ожидает от вас Хамки.

– Но что еще мы можем ради него сделать?! – услышав это, Лика, кажется, не на шутку перепугалась. – Чего он от нас хочет?!

– Более адекватного поведения, скажем так. Например, тебя бы могли не притеснять и не выгонять из города из чистой зависти. И убивать других обитателей Зелирии – тоже не самый разумный поступок.

– Ну, я не знатного рода. Я незаконная дочь. У меня нет отца. Но самое главное – я дочь изгнанницы. Я и впрямь второй сорт, хотя с волосами мне повезло, – растерянно сказала Лика. – У меня нет шанса выйти замуж, мой удел – стать наложницей на одну ночь, чтобы потом родить в своей пещере ребенка. Но если это будет мальчик, меня возьмут в жены, и мы с сыном поселимся в столице. Только шанс на это крайне мал, – грустно закончила она.

– И такое положение тебя устраивает?!

– Это неважно, – девушка пожала плечами, и ее хвост рефлекторно принял форму вопросительного знака. – Просто так есть. Я привыкла к такой жизни и знаю, что иначе не будет. Лишь воля самого Салангана может что-то изменить для таких, как я.

– Но… Ладно, но почему ты вообще так мечтательно говоришь о войне и захвате Зелирии?

– Макс, это же очевидно! – воскликнула Лика. – Зелирийцы не верят в Салангана! – ее лицо исказила гримаса злости и издевательской ухмылки одновременно. – Они – дикари, недостойные жить под этим небом, которое создал Саланган Хамки для всех нас! За это его волей и именем мы уничтожим всех дикарей! Во имя и славу его!

– Офигенно придумали! – взвыл Хамки, а Макс обнаружил, что даже прозвучавший в сознании вопль может ударить по барабанным перепонкам. – А у меня вы разрешения спросили?! Мое мнение тут вообще кого-то интересует?! – тонкий, но очень громкий и сердитый писк едва не оглушил Макса уже по-настоящему. Но этого дикого вопля Лика все равно не услышала, а у Макса зазвенело в ухе, рядом с которым и сидел хомяк.

– Хамки, уймись! – осадил он саланганца, закрыв ухо ладонью. – Во-первых, ты вроде собирался не влезать в эти дрязги. Во-вторых, я понял, чего ты от них хочешь, и постараюсь как-то повлиять на ход событий. Если ты сам не решишь к происходящему ру… лапу приложить.

– Лапу я могу приложить только к лицу! Этот бред выше моего понимания! Пусть творят, что хотят! – подпрыгивая от злости на каждой фразе, продолжал распаляться грызун.

Он несколько раз вздохнул и вновь спокойно мысленно произнес:

– Прости, погорячился.

– И, в-третьих… – хмыкнул спецназовец. – Почему ты выражаешься известными мне ругательствами?

– Да потому что теперь в твой мозг встроен переводчик! Говорил же! – спокойствия больше, чем на пару секунд, хомяку не хватило. – Неважно, что я говорю и что имею в виду, – твое сознание автоматически подбирает известные тебе аналогии, образы и термины. Если я выдаю какую-нибудь саланганскую поговорку или даже трехэтажный мат – ты услышишь привычную тебе земную аналогию. Это же очевидно!

– Даже так!? – восхитился своей новой способности Макс. – Ясно, больше ты меня бранью не удивишь. Впрочем, теперь у меня есть вопрос к Лике. – он обернулся к девушке. – Лика, а что если бы выяснилось, что Хамки хочет от вас совсем иного?

– Мне трудно даже представить такое, – пожала плечами она. – Но его слово в любом случае закон. Мы сделаем то, что он велит нам.

Ответ более чем устроил Макса. В самом деле, у той гремучей смеси из фанатизма, идиотизма и кровожадности, что плескалась в головах умари, была и положительная сторона. Если они действительно готовы будут внимать всему, что скажем им Глас Салангана, то у Макса появлялся реальный шанс сделать для этих дикарей много полезного.

– Я понял тебя. Думаю, все будет хорошо, – улыбнулся он. Он хотел сказать еще что-нибудь обнадеживающее, но вовремя прикусил язык – он знает о происходящем слишком мало, да и кто знает, как поведет себя Хамки. Решив не бежать впереди паровоза, он просто подмигнул девушке, отчего та вновь просияла.

Пройдя еще немного, друзья решили остановиться на ночлег.

– Лика, насколько безопасны эти места? – на всякий случай уточнил Макс. – Мы можем остановиться на отдых прямо сейчас, или стоит поискать место получше?

– Тут абсолютно безопасно! – заверила Лика. – Это одна из троп, которыми я хожу, когда совершаю вылазки на территорию зелирийских королевств, чтобы поймать нового раба.

Макс расслабился и улыбнулся.

– Отлично! Тогда тут и оста… А-а-ай!!!

Небо и земля поменялись местами, и через мгновение Макс осознал, что находится в нескольких метрах над землей, подвешенный за ногу сделанным из грубой веревки арканом.

– Какого черта?!

– Что за фокусы?! – Хамки, шмякнувшийся прямиком рожей в траву, тоже не оценил кульбита.

– М – Макс, я… Это… – Лика стояла на полусогнутых ногах с выражением дикого ужаса на лице и еле могла говорить.

– Лика, осторожно! Мы в ловушке! – Макс, осознавая, что все решают секунды, выхватил пистолет и, взмахом руки перенеся свой центр тяжести, быстро провернулся вокруг оси, бегло осмотрев кроны ближайших деревьев и редкие кусты на земле.

Буквально двух секунд ему хватило, чтобы понять – никакой опасности нет, на них никто не нападает. Но Лика выглядела так, словно увидела призрака – девушка пребывала в ступоре и, дрожа всем телом, не мигая, смотрела на парня и чуть слышно поскуливала.

– Да что с тобой?! – Макс вытащил нож из закрепленных на ноге ножен и, перерезав веревку, ловко спрыгнул на землю, на всякий случай еще раз внимательно оглядевшись вокруг.

– Макс… – наконец сумела произнести умари. – Я ничтожная, жалкая, глупая дура… Это… Это мой аркан!..

– Точно дура… – проворчал из травы Хамки.

– Эм?!

Следующие несколько минут Лика, валяясь на коленях в ногах у Макса, выла нечто нечленораздельное. В этом реве «прости меня, недостойную» смешивалось с «нет мне прощения» и «лучше бы мне и вовсе не рождаться», при этом Лика обильно поливала все вокруг слезами.

Макс пытался успокоить ее, но никакие увещевания не помогли, и от подобного отношения этой девушки к самой себе спецназовцу стало не по себе. Ему пришлось четверть часа гладить ее по голове и уверять, что ничего страшного не случилось, пока она, наконец, не смогла говорить внятно.

– Еще раз: прости меня, Макс! – сказала она. – Наша подготовка к привалу задержалась. Потерпи немного! Устраивайся тут поудобнее, а я сбегаю к роднику неподалеку и наберу воды. Я мигом!

Едва она ушла, Хамки, все это время сидевший на земле, снова забрался на плечо Макса.

– Да уж, психованная она, конечно, наглухо, – проворчал он. – Впрочем, для тебя это скорее плюс, – саланганец ухмыльнулся. Макс ничего не ответил. Ему была приятна забота Лики, но в уничижении к себе она слишком перегибала палку. – Еще бы не были они все такими фанатичными идиотами – было бы неплохо, – сказав это, он вновь нахохлился и замолчал.

Перекусив остатками лепешек и сухпайками, путешественники легли отдыхать. Макс упаковался в спальник, Лика забралась на стоящее рядом дерево, а Хамки, с момента последнего разговора выглядящий подозрительно понуро и даже не ставший клянчить еду, наконец, немного успокоился. Он легким движением отодвинул рюкзак Макса от дерева и разместил ближе к центру поляны. Спецназовец аж глаза вытаращил – его сумка была как минимум раз в сто тяжелее, чем саланганец!

Хамки же, убедившись, что расположил свой «насест» устойчиво, забрался на него и, сложив лапки на пузе и задрав голову, застыл в этой позе, любуясь звездами.

Макс сперва попытался уснуть, но, проворочавшись с боку на бок больше получаса, смирился с тем, что быстро заснуть не получится. Впрочем, судя по шорохам «этажом выше», не спала и Лика. Да и периодические ругательства и тихое ворчание, доносящиеся от Хамки, говорили о том, что этой ночью он все же применит свою способность обходиться без сна.

Решив, что Хамки и сам разберется, а вот переволновавшаяся Лика, если ее не подбодрить, может и всю ночь промаяться, Макс тихо шепнул:

– Лика, ты не спишь?

– Нет. Пыталась, но не получается. Не переживай, со мной все хорошо!

В темноте Макс не видел ее лица, но эмоции хорошо читались в голосе – девушка была сильно расстроена. Неужели до сих пор мучается из-за аркана?

– Лика, я слышу по голосу, что ты переживаешь. Расстраиваешься из-за вечерней неурядицы?

Девушка набрала воздуха в грудь, чтобы что-то сказать, но так и не произнесла ни слова.

– Не молчи, пожалуйста. Мне правда это важно!

– Нет, Макс, – собравшись с духом, откликнулась она. – Я все думаю о том, что рассказала тебе днем. Об умари, о своей жизни. Действительно ли нужно было беспокоить тебя?.. Не зря ли я это сделала…

– Все в порядке, – стараясь говорить как можно ласковее, ответил он. – Это важно, и мне нужно это знать. Я хочу понять, что происходит в этом мире, узнать, как живешь ты и твои собратья. И то, что я услышал от тебя, огорчает и меня, и Хамки. Он ждал… несколько другого.

– Но ведь теперь все будет лучше? – в ее голосе послышалась мечтательная улыбка.

– Да. Я приложу к этому все усилия, – сказал Макс и сам поразился этим словам. – В смысле, помогу Хамки сделать вашу жизнь лучше.

– Так здорово… – с дерева раздалось тихое мурчание. Вот уж точно девушка-кошка. – Знаешь, я всегда мечтала, чтобы мы с мамой могли вернуться в город. Грезила, что смогу выйти замуж и растить ребенка вместе с его отцом, которого буду любить всем сердцем, – ее голос стал тише. – Я никогда и никому не говорила этого, Макс, но ты – Глас Салангана и мой хозяин, тебе я готова открыть свою душу. После того, как ты пощадил меня, простил после попадания в аркан… Я уверена – ты не причинишь мне вреда без крайней нужды. Макс, у меня никогда еще не было такого чувства, как сегодня. Мне кажется, что рядом с тобой я словно под лапкой Салангана Хамки. Мне тепло и уютно. И совсем-совсем не страшно!

– Сейчас не страшно? – удивился Макс. – Но разве обычно ты чего-то боишься?

– Да, – мечтательно-счастливый тон вновь сменился на грустный. – Всю жизнь. Я боялась за маму, когда она охотилась, боялась за себя, когда была маленькой. Видя мои волосы, другие умари несколько раз пытались убить меня. Боялась, что не переживу голода, когда однажды мои рабы погибли от болезни, и неплодородная земля окраин Теократии оставила меня без урожая. Боялась, что умру, когда подхватила от раба какую-то болезнь и выздоровела лишь чудом.

На несколько мгновений она умолкла, пытаясь унять начавший дрожать голос.

– Боялась оставаться в пещере после того, как забыла приковать рабов, и меня чуть не зарезали во сне. Боялась, что меня убьют зелирийцы. Каждую мою вылазку… Но без рабов я не смогла бы прожить – с Благословением, ставшим проклятием, я не могла получить надел земли в плодородных районах Теократии, а вести хозяйство на территории зелирийцев означало подарить им урожай.

Девушка не смогла сдерживаться и дрожь в голосе сменилась всхлипами.

– Моя жизнь, Макс… Вся моя жизнь – это страх. Кровь, боль и страх. Я убивала зелирийцев, делала их рабами, но каждый раз рисковала собой. И я не могла тихо жить одна, не трогая их, – мне нечего было бы есть. В горах не водятся мисюки, а на равнине если какой и забредет, на него набросится куча таких же отшельниц. А постоянно охотиться на территориях зелирийцев – слишком большой риск. Рабы и горное земледелие куда безопаснее.

Макс попытался что-то сказать, но придумать ничего внятного не удалось.

– Но я верю, что все изменится, – едва слышно прошептала Лика. – И пусть теперь я твоя вещь, и семьи мне не видать, но я уверена – другие умари, живущие вне столицы подобно мне, смогут обрести свое счастье!

– Я… – мысли спецназовца судорожно метались, в попытке сказать что-то хотя бы просто уместное. – Я постараюсь помочь вам… – выдавив это, он поспешил сменить тему, чтобы избежать участи выставить себя идиотом окончательно. В конце концов, ни плана действий, ни даже уверенности в завтрашнем дне у него не было. – А сейчас постарайся выспаться. Завтра нам предстоит долгий путь, и идти лучше бодрыми и полными сил. Спокойной ночи!

– Спокойной ночи, Макс, – к его радости, в ее голосе вновь слышалась улыбка.

Макс мысленно выдохнул. Меньше всего ему хотелось выглядеть по-дурацки перед Ликой. Не потому, что он стеснялся или тушевался, а потому, что понимал – она видит в нем шанс на спасение. Не для себя, для других. И пусть Макс уже уверился в ее способностях самовнушения, если он будет творить ерунду, Лика, пусть и в глубине души, но будет бояться, что у него ничего не получится. А это плохо, ведь у него и в самом деле может ничего не получиться…

– Да уж, Макс, психотерапевт из тебя паршивый, – раздался в сознании человека голос саланганца.

– Как могу, – мысленно огрызнулся Макс. – Ты чего не спишь?

– Думаю.

– О чем?

– Об идиотах… Не о тебе в этот раз, – поспешил уточнить Хамки, услышав недовольное сопение Макса. – О местных. Пытаюсь понять их, но не могу.

– Ну, как бы самонадеянно это не звучало, но здесь есть я. И я могу помочь тебе выправить положение дел на планете. Я и сам этого хочу.

– Нет, Макс. Забудь, – покачал головой хомяк. – Повторю то, что уже говорил: мне плевать на них. Я жил в другом мире, на другой планете, в другом обществе. Я не хочу лезть в тот кровавый пир, что здесь творится. Салангана больше нет. Есть Зелирия. И я, саланганец, здесь не более, чем незваный и нежданный гость, что бы там эти умари вслух не орали. Я исследую этот мир, а потом либо отправлюсь догонять своих, либо снова лягу спать. Я не пошевелю и пальцем, чтобы что-то здесь улучшить. Не я строил этот мир, не мне его и менять. Я не демиург, скорее, зритель, уснувший в начале представления и проснувшийся в разгар действа. Ничего больше.

– Но…

– Брось, Макс. Я все сказал, уговоры не помогут. Происходящее вокруг – не мое дело. Давай сменим тему.

Макс видел, что эти обстоятельства задевают Хамки, но не мог понять, чего тот в итоге хочет сам – то ли начать всех спасать, то ли всех сжечь и начать строить мир с нуля, то ли в самом деле плюнуть и не связываться. Его манера речи, поведение – такой набор взаимоисключений, что гадать, казалось, не имеет смысла.

Решив пока не парить голову, Макс вспомнил еще один давно интересовавший его вопрос.

– Хамки, а как ты умудрился остаться голодным?

– Вот и повод напомнить тебе, что ты идиот! Я об этом рассказывал, – проворчал фиолетовый.

– А ты хомяк! – парировал Макс. – Я имел в виду – как получилось, что столь технологичная штука, как твоя НОРА, способная даже воскрешать мертвецов, не имеет генератора пищи?

– Э… Ну…

Он пропустил мимо ушей «хомяка» и замялся, по его растерянному тону Макс догадался, что сейчас хомяк начнет сочинять.

– Ну… – запнулся он. – Эта система считалась вспомогательной, ведь я могу не есть. И, когда она сломалась, автоматика не выделила ресурсы на ее восстановление. Ну… Там много чего сломалось… Часы вот сбились…

Макс буквально нутром почуял, что саланганец либо о чем-то тактично умолчал, либо откровенно наврал.

– Ясно, – усмехнулся он. – А теперь расскажи, как было на самом деле.

– Макс, я говорю правду! – мина оскорбленной невинности зверю не удалась. – Она сломалась! Правда!

– На самом деле! – надавил Макс, с трудом сдерживаясь, чтобы не рассмеяться во весь голос.

– Сломалась! – рявкнул в ответ хомяк. – Взяла и сломалась! Все, хватит! Я спать хочу!

Хамки завалился на бок и усиленно захрапел. Макс, тихонько хихикнув, тоже замолчал. Решив не бесить фиолетового сверх меры, он отвернулся и вновь попытался удобнее устроиться в спальнике.

«Что ж, раз Хамки не готов вмешиваться, это могу сделать я. Кто знает, может, у меня получится стать тем, кто сделает этот мир лучше для таких, как Лика, – подумал Макс, глядя в безоблачное звездное небо. – А что, хорошая идея! Попробовать себя в роли демиурга!».

С этими мыслями он вскоре уснул.

В этот раз пробуждение Макса было не слишком приятным – кто-то не сильно, но настойчиво пинал его ноги через спальный мешок.

– Что такое? – проворчал Макс. Разлепив глаза, он увидел Лику с обнаженными клинками, стоявшую рядом и легонько толкающую его.

– Макс, проснись! – прошипела она, оскалившись. – Зелирийцы!

– О, черт! – сон сняло как рукой. Макс вскочил на ноги, попутно выхватив пистолет, и встал рядом с Ликой.

В полутора десятках шагов впереди стоял отряд рыцарей, позади которых топтались несколько странных серых животных, чем-то похожих на печальных лошадей. Видимо, местная версия рыцарских коней.

Некоторые из вояк были закованы в латы, другие в кожаной броне, но все с оружием наизготовку. Двое из них вместо мечей держали в руках взведенные арбалеты. Эти ребята точно пришли сюда не за тем, чтобы мило побеседовать и предложить проводить друзей до Теократии умари.

Возглавляла отряд высокая длинноволосая блондинка с большими синими глазами… и внушительных размеров мечом и щитом!

Макс тряхнул головой, окончательно отходя ото сна.

– Проклятая умари! – крикнула девушка-рыцарь. – Что ты здесь делаешь? Ты взяла этого зелирийца в рабство, тварь?!

– Жалкая дикарка! – огрызнулась Лика. – Макс – Глас Салангана. Наш бог вернулся, и скоро мы обрушим на вас его гнев!

От этого обмена любезностями Максу захотелось застонать. Только женских скандалов на его голову не хватало. Тем более, когда все вооружены до зубов.

– Так вы заодно! – взвилась девушка. – Это из-за вас жители деревни нас и позвали! Готовьтесь к смерти!

Ощетинившись оружием, рыцари начали медленно окружать Макса и Лику.

– Макс, прикажи мне вырвать ее гадкий язык и уничтожить этих богомерзких отродий! – прошипела Лика.

Вздохнув, спецназовец сделал шаг вперед и…

– Всем стоять!!! – взревел он. – Никакой драки!!! Слушать меня, салаги!!!

Рявкнув так, что с деревьев сорвались перепуганные птицы, он сделал еще шаг вперед и заговорил, обращаясь к девушке-рыцарю.

– Меня зовут Макс. Я пришел из другого мира, и Лика не врала – я Глас Салангана Хамки. Прости поведение моей… служанки. Мы не хотим кровопролития, Салангану не нужны жертвы. Нам нужен мир на Зелирии. Пожалуйста, прикажи своим солдатам убрать оружие, – он говорил спокойно, но твердо, понимая, что лишь его выдержка сейчас может помочь избежать кровопролития.

– Образумься! – воскликнула та. – Что ты такое говоришь?! Ты или истинный зелириец, или ничтожный раб, присягнувший умари и готовый пресмыкаться перед ней, лишь бы сохранить свою жизнь, но не честь! Ты…

Она говорила, глядя прямо на Макса, но его взгляд не был сосредоточен на ней, он лишь мельком отметил, что, судя по расположению ножен, его противник – левша. Это стоило учесть в бою. Деля внимание, он следил за малейшими движениями арбалетчиков…

И уловил этот момент. Вероятно, каким-то малозаметным постороннему условным жестом, но командир отдала приказ стрелять. Их мышцы лишь начали движение, а Макс уже знал, что нужно сделать.

Короткий и резкий рывок в сторону Лики и одновременно взмах рукой напротив ее груди. Направленный в парня арбалетный болт воткнулся в дерево, а летящий в Лику – упал в траву, отбитый ребром его ладони.

Развернувшись, он посмотрел прямо в глаза девушке-рыцарю и увидел то, что и ожидал – страх.

– Плохой стрелок! – усмехнулся он, переводя взгляд на арбалетчика.

– Вам конец! – прошипела Лика.

– Обезвредь их, но постарайся никого не убить! – только и успел крикнуть Макс, когда они оба уже сорвались с места.

Броня – хорошая штука, когда предстоит иметь дело с таким же мечником, но совершенно бесполезная вещь, если у противника есть огнестрельное оружие и он в совершенстве владеет техниками рукопашного боя с применением захватов.

У Макса не было никакого желания убивать этих несчастных, поэтому, быстро наметив самого опасного врага, он всадил пулю в его правое плечо. Грохот выстрела на мгновение вверг нападавших в ступор, и этого времени хватило, чтобы успеть вывести из строя и второго арбалетчика. Больше тратить патроны смысла не было – рукоять у пистолета достаточно прочная, чтобы отправлять в нокаут с удара. С латниками было немного сложнее, но легкость и маневренность сыграли Максу на руку.

Без особого труда уклоняясь от взмахов мечей, он нашел время глянуть, как дела у Лики, тут же убедившись, что волнуется напрасно. Эта хрупкая с виду девушка голыми руками глушила рыцарей, не заботясь, что на тех шлемы – металл гнулся и ломался под ее ударами!

Бой длился немногим больше минуты – этого времени хватило, чтобы десять рыцарей и их девушка-командир полностью лишились боеспособности, а многие – еще и сознания. Сияя улыбкой, Лика подошла к Максу, таща свою связанную жертву под руку, и силой поставила на колени перед ним.

– Твоя воля выполнена, Макс, – улыбаясь, доложила она. – Я никого не убила. Что прикажешь сделать с этой дикаркой?

– Тварь! – прорычала та, попытавшись встать, но тщетно.

– Пока ничего, – нахмурился Макс. – Как тебя зовут? – обратился он к пленнице.

– Я ничего тебе не скажу! Отпусти меня! – вскрикнула она.

Парень только покачал головой.

– Лика, накрой, пожалуйста, наш «стол» – позавтракаем все вместе, – распорядился он, кивнув в сторону аккуратно сложенной на траве скатерти. – Уверен, мы сможем договориться. Помни, что я говорил, – Саланган Хамки куда терпимее и добрее, чем думают умари.

– Как скажешь, Макс, – было видно, что Лика ожидала какого-то более жестокого приказа, но, сама себе удивляясь, легко согласилась, что переговоры могут быть хорошим вариантом.

Ведя девушку к «столу», она мысленно удивилась своим действиям – в пылу боя она, привыкшая всегда бить на поражение, сумела сдержаться и даже ненароком не только не убить, но даже не слишком сильно покалечить своих врагов.

– Как видишь, мы не такие уж и кровожадные, как ты сначала решила, – усмехнулся Макс, садясь к скатерти напротив девушки, когда Лика отправилась по приказу Макса связывать остальных рыцарей. – Представлюсь еще раз. Меня зовут Макс, мою служанку – Лика. С нами еще есть Хамки, но ты его не видишь, – в самом деле, хомяк с самого утра не проявил никакой активности и вообще не появлялся в поле зрения.

Девушка-рыцарь злобно посмотрела на парня, но промолчала.

– Заметь, вы напали первыми, но мы все равно сохранили вам жизнь, – как ни в чем не бывало, продолжил спецназовец. – И теперь нужно решить, что с вами делать. Таскать с собой всю кодлу – не вариант. Оставлять здесь связанными – помрете.

– Отпусти их, – едва слышно прошептала пленница.

– М?

– Отпусти моих солдат, – повторила она чуть громче.

– Ты же понимаешь, что…

– Меня зовут Вельга Кохронская, – перебила она. – Я капитан кохронской армии. И своим именем я прошу тебя отпустить моих подчиненных. Мы проиграли бой, и я как командир отряда готова принять смерть, но прошу – отпусти моих солдат.

– Ты, видимо, плохо меня расслышала, – закатил глаза Макс. – Я не собирался убивать вас. Но и просто отпустить тоже не могу – где гарантия, что вы не прискачете с подмогой и не пошинкуете нас с Ликой в капусту?

– Макс, я готова дать тебе слово рыцаря, что мои люди поступят именно так, как я прикажу им. Я готова оставаться у тебя в заложниках столько времени, сколько ты сочтешь нужным. Солдатам я прикажу вернуться в Кохрон и заявить, что я погибла в бою с дикарями. Я же буду в твоем полном распоряжении, пока ты не решишь убить меня или освободить. Если этого мало – я готова обменять свою честь на жизнь моего отряда, став твоей слугой.

Она говорила четко и почти не сбивалась, но отчаяние буквально застыло у нее в глазах. Кем бы ни величала себя эта девушка, Макс понял, что опытный боец из нее, примерно, как из него танцор балета. Или же она пребывала в слишком глубоком шоке от того, что бой пошел совсем не по тому сценарию, что она предполагала.

Тем не менее, резон в ее словах был. Макс понимал, что главным было обезопасить себя от преследования, и заложница в этом плане – неплохая гарантия. С другой стороны, если Вельга в самом деле верна своему слову, а рыцарская честь для нее не пустой звук, то можно со спокойной душой отправить их на все четыре стороны. Сложный выбор.

– Ладно, – наконец вздохнул он. – Если ты готова пообещать мне, что вы пойдете своей дорогой и никому не доложите о встрече с нами – вы свободны.

Вельга подняла на Макса заметно округлившиеся глаза.

– Ты действительно освободишь нас? – удивилась она. – После нападения?!

Максу снова пришлось бороться с желанием закатить глаза.

– Да, я отпущу вас. При уже озвученном условии. Куда вы там ехали, говоришь?

– В деревню, откуда прилетела почтовая щерыга с вестью, что в лесах замечены разбойники и готовится нападение на крестьян. Я думала, что вы как раз те, за кем нас послали.

Уже в самой этой фразе Максу показалось что-то не так. Но он решил уточнить.

– И далеко отсюда эта деревня?

– Несколько часов пути на вурлах… – видимо, она говорила о тех «печальных лошадях». – О Рикшал, нет! – воскликнула она.

Макс обернулся, чтобы посмотреть, на что она так среагировала, и быстро понял причину расстройства – ездовые животные, оставленные рыцарями чуть поодаль, буквально испарились, оставив вместо себя лишь гору упряжи. Вероятно, Лика, прежде чем заняться солдатами, лишила их возможности быстро вернуться домой, разрезав подпругу и разогнав этих… вурлов?

– Не расстраивайся, пешком добредете, – усмехнулся он.

– Если идти в деревню пешком, это займет больше суток! – простонала Вельга.

– Даже так?! – остолбенел Макс. – Тогда включи, пожалуйста, мозг, если он у тебя вообще есть, и сложи два и два. Где мы и где деревня!? Тебе не кажется немного нелепым, что нападающих на деревню разбойников ты встретила на таком огромном расстоянии от нее?

– Ну… – Вельга теперь выглядела совсем потерянной. – Ну да. Но дело не только в деревне. Будь ты один, все ограничилось бы допросом. Но умари… Армейские инструкции на этот счет однозначны – любая встреченная умари должна быть убита на месте как опасная преступница. Я ошиблась, не приняв во внимание тебя. Ты был безоружен, и я опрометчиво решила, что ты не сунешься под мечи моих воинов, а либо сбежишь, либо падешь, не нанеся вреда. Убить умари силами нашего отряда было бы возможно, если бы она была одна. И если бы ты не отбил арбалетный болт.

– Так, пообещай мне, что ни сейчас, ни впредь ты и твои люди не попытаются причинить вред мне или Лике.

– Я обещаю.

– Вот и славно, – Макс улыбнулся и хлопнул Вельгу по плечу. – Можешь идти, – он развязал ей руки и сел на свое место. Вельга даже не шелохнулась.

– Ну теперь-то что?! – проворчал он, поняв, что уходить она не собирается.

– Я… – заикнулась она. – Я не могу принять это. Просто уйти, потерпев поражение… Это будет концом моей службы и жизни. Если я сейчас уйду, то покрою свой род несмываемым позором. Офицеры армии Кохрона не сдаются! – воскликнула она, глядя в глаза Максу. Учитывая ситуацию, фраза была очень смешной.

– И что ты предлагаешь? – развел руками он. – Убивать я тебя не буду, уже сказал.

– Я пойду с тобой, Макс, – решила Вельга. – Буду твоей верной стражницей до тех пор, пока ты будешь путешествовать по Зелирии. Или до тех пор, пока ты будешь нуждаться в моей защите.

– Вообще-то, я и сейчас не нуждаюсь в твоей защите, – хмыкнул Макс, уже смутно понимая, к чему все это ведет.

– Макс, пожалуйста, прими мою просьбу, – взмолилась Вельга. – Для меня это вопрос чести!

Парень едва не схватился за голову. Только вот этого «верного рыцаря» ему и не хватало! Особенно в Теократии! Впрочем, вариантов было немного.

– Хорошо, дело твое, – сдался он. – Хочешь таскаться с нами – таскайся. Но учти – мы идем в столицу Теократии умари, а там зелирийцев не жалуют, как я понимаю.

Лика тем временем закончила возиться с рыцарями и присоединилась к ним.

– Не волнуйся, Макс, никто не посмеет открыто вредить спутнику Салангана Хамки. Хотя за особо рьяных ненавистников зелирийцев я ручаться не могу… – видимо, последнюю фразу она услышала… – Я так понимаю, эта дикарка уяснила, что ее место на коленях пред тобой?…но не все предыдущие.

Вельга нахмурилась, явно желая сказать Лике пару ласковых, но не решилась.

– Лика, знакомься, это Вельга, с этого момента она наша спутница. Вызвалась провожать и охранять меня. Прошу любить и жаловать, не оскорбляй ее больше.

– А?! – Лика не на шутку заволновалась и растерялась. – Но у тебя ведь есть я! Я смогу защитить те…

– Лика! – осадил ее спецназовец.

– Прости, Макс. Я поняла. Приятно познакомиться, Вельга.

Было заметно, что и Лике дружелюбный тон дался с большим трудом. Впрочем, учитывая, что их народы находятся в состоянии этакой «холодной войны», одно то, что девушки не пытаются вцепиться друг другу в глотки прямо за столом, весьма радует.

– Вельга, тебя моя просьба тоже касается. Раз мы будем добираться до Теократии вместе, постарайся принять Лику хотя бы как боевую подругу и не поливать ее оскорблениями, как бы тебе того ни хотелось, договорились?

– Да.

– Отлично, а теперь прикажи своим солдатам возвращаться… откуда вы там пришли?

– Прямиком из Кохрона.

– Вот туда пусть и идут.

Кивнув, Вельга встала и пошла к своим побитым солдатам, которые, связанные в гирлянду, уже начинали потихоньку приходить в себя.

– Макс, я не смею сомневаться в твоей правоте, но почему ты пощадил и просто отпустил их всех? Или это был приказ Салангана Хамки? – спросила Лика, убедившись, что Вельга отошла достаточно далеко, чтобы не услышать ее.

– Это было мое решение. Лучшая драка – та, которой не было. Лучший исход боя – перемирие без жертв. Она хочет идти с нами – пусть так. По пути я поговорю с ней, так что, пока не остановимся на привал – иди чуть поодаль. Она офицер, а значит, может рассказать много интересного про свое королевство и политику зелирийцев в целом. Это может быть полезно потом, когда будет необходимо налаживать отношения между умари и зелирийцами.

Сказав это, Макс поймал себя на мысли, что ему не свойственны такие рассуждения. Ведь сейчас он начал мыслить так, словно уже получил титул верховного жреца умари и право управления всей Теократией. Но ведь речи о таком пока не шло… Или шло? Кажется, слова Лики про «возглавить умари и повести их к счастью» он воспринял куда ближе к сердцу, чем стоило… Или все правильно?

– Слышь, мессия недоделанный, не много ли ты о себе возомнил? – тут же вернуло его в реальность сварливое ворчание взявшегося непонятно откуда Хамки.

– Мы же договорились! – разозлился Макс. – Никакого чтения мыслей!

– Да я мысли и не читал, – усмехнулся хомяк, забираясь на плечо Максу. – У тебя все на роже написано.

Спецназовец только тихо рыкнул, ибо возразить было нечего.

– Лика, – вздохнув, он вернулся к начальной теме разговора. – Вельга сказала, что направлялась в какую-то деревню в сутках пути отсюда – нам это по пути?

– Думаю, что да. Вернее, точно да. Я бы предпочла не подходить к ней, но та деревня в расщелине, и, хоть мы и сможем не заходить туда, но так или иначе путь будет пролегать невдалеке от нее.

– Альтернативы?

– Не знаю… – вздохнула девушка. – Мы могли бы попробовать обойти горы с другой стороны, но я плохо знаю те места, рискуем заблудиться.

– Ладно, нормально, пойдем, как планировали, – решил он.

В этот момент к ним подошла Вельга.

– Мои люди отправились домой с четкими инструкциями объявить меня погибшей. Никто не будет нас преследовать, ручаюсь.

– Отлично. Предлагаю поесть и отправиться в путь. Не скажу, что мы слишком торопимся, но терять время тоже не хочется.

Завтрак в это утро получился особенно шикарным, не пришлось даже тратить сухпайки – часть походного запаса, принадлежащего разбитому отряду, Лика предусмотрительно конфисковала, прежде чем разогнать «лошадок». Оставшуюся провизию Макс убрал в рюкзак, благо без зимней одежды места там было достаточно. Больше всего его порадовало наличие мешочков со специями и солью – запасы сухпайков не бесконечны, а лепешки у Лики пресные, как и мясо, которое она пожарила в его первое утро в этом мире. Видимо, с солью умари незнакомы.

Вельга тоже зря времени не теряла – достав из-за пазухи небольшой мешочек, где оказался набор простеньких швейных принадлежностей, она привела свою порванную в драке рубаху в порядок.

Хамки же, что странно, не проявил никакого интереса к еде. Он просто с задумчивым видом смотрел то на Лику, то на Вельгу, то косил глаза на лицо Макса, словно внимательно изучая своих спутников. Но ни слова так и не произнес.

Когда друзья отправились в путь, Лика, выполняя просьбу Макса о «приватном» разговоре с Вельгой, с первых шагов чуть отстала от них. Впрочем, не слишком сильно – при первой опасности она была готова рвануться вперед, чтобы оказаться между Максом и возможной угрозой. Безопасность Вельги ее, по понятным причинам, совершенно не волновала.

– Вельга, можешь чуть подробнее рассказать о себе? – начал Макс, когда они остались вдвоем, не считая безмолвного хомяка на его плече. – Предпочитаю знать, кто составляет мне компанию.

– Как уже говорила, я капитан кохронской армии. Мой отец – один из приближенных короля, поэтому мне… Кхм… Доверяют больше миссии внутри страны, нежели военные походы. Собственно, сейчас, в условиях подготовки к штурму стены Отторжения, я почти не бываю дома – задания на патрулирование территорий и уничтожение бандитов и дикарей льются, как из рога изобилия. Ведь большая часть остальных отрядов, выполняющих полицейские функции, отправлены в объединенную армию.

– Объединенная армия – что ты имеешь в виду?

– Армии королевств Кохрон, Сларансия и Инштария объединились для большого совместного похода.

«Вот умари и допрыгались с их похищениями зелирийцев в рабство», – пронеслось в голове у Макса.

– Королевства собрали все войска, так как мы точно не знаем, кто будет противостоять нам, – продолжала Вельга. – Я очень хотела проявить себя в таком значимом деле, но связи отца надежно избавили меня от этого вопреки моей воле, – она недовольно нахмурилась.

– Так с кем вы воевать-то собрались? Какую стену штурмовать? Разве Теократия огорожена стеной? – ее слова окончательно запутали Макса.

– Теократия? – удивилась Вельга. – Но она тут ни при чем! Речь о так называемой стене Отторжения – ее никто не видел, но разведчики доложили, что за дикими землями простирается какая-то стена. Издали ее, говорят, почти не видно – она как мутное зеркало, а при приближении кто-то убивает разведчиков.

Если бы девушка не была столь серьезна и обстоятельства были иными, Макс решил бы, что она шутит над ним. Что-то уж совсем сюрреалистическое описывала сейчас Вельга. Хотя…

– Хамки, что думаешь? – мысленно окликнул он саланганца.

– Абсолютно ничего, – пожал плечами Хамки. – Я могу перечислить тебе сотню вариантов, как построить силовую стену, которая подойдет под это описание. Но на планете не осталось систем, способных генерировать подобные барьеры. Кроме моей НОРЫ и спящей системы планетарной защиты, никаких наших строений здесь нет. Эта стена не может иметь саланганское происхождение.

– А какое тогда?

– Не знаю, – он призадумался. – У НОРЫ спрашивать не хочу, пока просто дойдем до Теократии, а потом разберемся.

Поняв, что большего от фиолетового не добьется, Макс вновь переключился на Вельгу.

– И ты, получается, рвалась в армию, чтобы участвовать в походе, но оказалась в роли жандарма?

– Да, увы. Не могу сказать, что совсем против такой работы – я рыцарь, и защищать народ – мой долг, но на передовой мои знания и умения могли бы принести больше пользы, уверена!.. – она осеклась. – Впрочем, теперь мой долг – охранять тебя, остальное меня более не волнует.

– Ты все так же серьезна в своих намерениях? – хмыкнул Макс. – Я же сказал, что ты свободна, а охрана мне не нужна.

– А как иначе? – удивленно уставилась на него девушка. – Я дала слово рыцаря!

– Твое дело, – махнул рукой Макс. – Хотя ты сама виновата в поражении – мы с Ликой не пытались напасть, хоть она и громко кричала. Но ты отдала приказ, твои люди начали стрелять – у нас не было другого выбора.

– Прости, Макс. – Вельга покраснела и опустила взгляд. – Вся эта ситуация… За все время службы я ни разу не сталкивалась с умари. Все же их визиты в наши земли редки, передвигаются они быстро и стараются избежать контакта. Я и представить не могла, что она так сильна… Но куда сильнее меня поразил ты. Я думала, что мы вдесятером будем сражаться с одной умари, но ты дрался даже эффективнее, как мне показалось. А я вообще не приняла тебя в расчет. Кто ты такой, Макс? Умари назвала тебя Гласом Салангана. Неужели это так и есть, и Хамки – не миф?

Макс сперва хотел выложить ей все как есть, но передумал. От его легенды сейчас зависело многое и лучше ее не рушить на пустом месте. Но и врать ему не хотелось, пришлось искать компромисс.

– Хамки – не миф, но и не божество, хотя его способности и не уступают божественным, это правда. А я – не его посланник, но я действительно единственный в этом мире, кто видит его и может общаться с ним. Так что в какой-то мере я и правда его Глас. Хотя меня будет правдивее назвать путешественником, который, едва оказавшись здесь, на Зелирии, удачно познакомился с местным всесильным существом.

– Но если ты путешественник, то почему решил отправиться именно в Теократию? – не поняла Вельга.

– Умари все равно считают Хамки богом, а, будучи его гласом, я смогу сделать для них много полезного. Да и Хамки заинтересован попасть туда. В исследовательских целях.

– Вот оно что… – протянула она.

После этого некоторое время шли молча. Судя по всему, Вельга еще была немного не в себе. Критическая ошибка в оценке Лики и Макса и последовавшее поражение напрочь выбили землю у нее из-под ног. Максу даже казалось, что ее взгляд до сих пор немного блуждает, словно она еще не может до конца поверить, что произошедшее – не сон и не галлюцинация.

– Макс, знаешь… Спасибо тебе, – вдруг прервала молчание рыцарь.

– Эм?!

– В моем роду очень дорожат своей честью и гордятся стратегическими навыками, – глядя перед собой пустым взглядом, углубилась в воспоминания Вельга. – Мой прадед был лучшим генералом Кохрона, не проигравшим ни одного сражения. Дедушка разработал тактику командования малочисленными отрядами, которая позволяла побеждать даже превосходящие силы противника. И если бы я, капитан, вернулась домой после такого нелепого поражения, и отец узнал, что я просто сдалась и приняла пощаду, меня бы лишили фамилии, титула, наследства и выгнали бы из дворца. Такой позор нельзя перенести, мне оставалось бы лишь смыть его кровью, совершив самоубийство.

Макс только головой покачал. В последнее время ему просто тотально везло на всяких двинутых девчушек. Одна – религиозная фанатичка, вторая – эталон рыцарской чести. Но в критический момент они обе пришли к одному выводу – проще сдохнуть.

– Ты перегибаешь палку, – вздохнул он. – В любом случае, предлагаю считать инцидент исчерпанным.

Вельга чуть заметно улыбнулась и кивнула. Немного помолчав, она вновь обратилась к Максу.

– Если ты путешественник и пришел на Зелирию только сейчас, то где твой дом? Откуда ты? И где научился так сражаться?

– Дом?.. – странно, но этот очевидный вопрос заставил его задуматься. Что для него теперь дом? Где он? Земля – это родина, но назад пути нет. Саланган, Зелирия – не важно, теперь, получается, Максу предстояло прижиться здесь? – Мой дом… – повторил он. – Та планета называется Земля. Я солдат. В вашей классификации что-то вроде рыцарской элиты, выполняю самые сложные боевые задачи. Поэтому в моих навыках нет ничего странного.

– А как ты оказался здесь?

– Э… – Макс немного растерялся, ведь он собирался расспрашивать ее, а не излагать историю своих злоключений. – Просто так получилось, что шел там, а пришел сюда… Не знаю, как тебе объяснить. Переместило меня сюда. Был там, стал тут. Как-то так… – сумбурно пояснил он, не заботясь о понятности своей фразы для собеседницы. – Вельга, а что насчет твоего королевства и его соседей, можешь рассказать о них? История, нынешнее положение дел?

– Да что о них можно рассказать интересного? – хмыкнула она. – То мирятся, то воюют, то пытаются контакты наладить через браки королевских отпрысков. Иногда это дает результаты, но следующее поколение обычно снова принимается за передел земель, и все начинается сначала. Сейчас королевств три, как я уже сказала, но сорок лет назад их было десять. Сколько их будет еще через полвека – никакие провидцы не предскажут! – она вскинула руки. – Сумасшедшие! Нам бы с умари воевать или хотя бы стеной от них отгородиться, но на них всем плевать. И что, что наших людей в рабство берут? Знати это не мешает, значит, беспокоиться не о чем! Будь моя воля, я бы…

Она осеклась. То ли решила, что негоже вот так первому встречному выдавать сведения о своем королевстве, то ли просто сочла, что не стоит вслух ругать свое командование.

– Проще говоря, ничего интересного, – произнесла девушка уже более спокойно. – Я росла при дворе и не понаслышке знаю об этих интригах, поэтому, когда мне пришла пора идти в женский пансионат, эту кузницу вельможьих жен, я упросила отца отдать меня в армию. Два моих брата погибли от болезней, и мой поступок не только позволил мне хоть как-то выбраться из дворцовых пут, но и дал шанс продолжить родовую традицию армейской службы в рыцарской гвардии королевства.

– Кто там говорил «болезней нет, таблетки выкидывай»? – про себя проворчал Макс, повернувшись к Хамки.

– Ну, я ж не думал, что эти идиоты будут воевать между собой, вместо того чтобы развивать медицину и, в конце концов, просто отфильтровать атмосферу и почву! – парировал хомяк. – Нам на изобретение этой технологии меньше шестисот лет потребовалось. А без нее мало ли какая зараза в замороженном виде из космоса прилететь могла за долгие годы?

– Макс, предлагаю пообедать, наверняка ты проголодался! – Лика буквально возникла рядом с парнем. Конечно, поесть можно было и попозже, скорее всего ей просто не терпелось хоть как-то отвлечь внимание Макса на себя.

– Не знаю, как ты, а я точно! – блеснул всеми зубами Хамки.

Кто бы сомневался.

– Хорошо, давайте сделаем привал, – согласился Макс. – Лика, стели скатерть.

Друзья подошли к невысокому дереву с ветвистой кроной. Макс скинул рюкзак и потянулся к молнии, чтобы открыть его, Лика уже расправила подстилку, а Вельга…

Она сделала несколько шагов в сторону дерева и вдруг подпрыгнула, словно ее что-то ударило, метнулась в сторону, дико завизжала и умудрилась буквально вынырнуть из своей кирасы, снова порвав свою синюю рубашку.

– Что такое?! – перепугалась Лика, рефлекторно схватившись за кинжалы.

– Она!!! – истерически визжала блондинка.

– Кто?! Где?! – Макс крутил головой вокруг, но все же смог подавить желание схватиться за пистолет. Что-то подсказывало, что происходящее имело больше общего с идиотизмом, чем с реальной угрозой.

– Ты чего воешь, как будто тебя попечатка объела?! – чуть успокаиваясь, спросила Лика бледную как полотно Вельгу.

– Т-т-там!!! – вскрикнула она.

Макс посмотрел, куда она судорожно тыкала пальцем. Вариантов было два – либо бравый рыцарь в юбке испугался собственной тени, либо сидящей на плече кирасы маленькой зеленой ящерицы, очевидно, упавшей туда с дерева.

– Во дает! – подал голос Хамки. – Макс, у этой девки, кажись, герпетофобия. Она испугалась натерониуса.

– Герпе… что? Нате… кто? – парень не понял ничего из сказанного саланганцем.

– Поразительная неэрудированность. У Вельги паническая боязнь рептилий, а натерониус, в народе «ходячий мешок для мусора», – это вон та ящерица.

– Вот же…

– А!!! – снова близкий к ультразвуку визг. – Убейте ее! Скорее! Умоляю!

– Это невозможно, – с деланной грустью пожала плечами Лика. – Натерониусы слишком эластичны. Моим клинком его не разрезать. Да и безобидные они совершенно, – секунду подумав, она усмехнулась. – Ладно уж, спасу тебя, так и быть…

Метнувшись вперед, Лика схватила ящерицу за хвост и, крутанув над головой, отправила в полет за деревья.

– С-с-спасибо! – пролепетав это, зелирийский образец рыцарской доблести рухнул в обморок.

Хоть Вельга и пришла в себя достаточно быстро, выглядела она неважно, и продолжать путь друзья решили уже на следующий день. Время до вечера Макс коротал, расспрашивая девушек об их странах, попутно пытаясь разобраться в корявом убожестве, которое Вельга по недоразумению называла картой.

Хамки слушал их рассказы с не меньшим интересом, но сидел в этот раз не на плече спецназовца, а у него на макушке, мотивировав это тем, что «тут и мне лучше видно будет, и тебе не буду мешать головой крутить, пялясь то на одни сиськи, то на другие». В самом деле, эти две весьма симпатичные девушки проявили поразительное желание помочь Максу разобраться в написанном и нарисованном на «карте», которая была у Вельги как главы рыцарского отряда.

Причем делали они это, исключительно прижимаясь к нему то вдвоем, то по очереди.

Впрочем, причины для такого поведения у них были – Лика, считающая Макса своим хозяином, не хотела делить его внимание с Вельгой, которую, как ни крути, ненавидела просто по причине расовой нетерпимости. Вторая же, напротив, сочла Макса если не собратом-зелирийцем, то явно кем-то более близким, нежели умари.

Время до ночи пролетело незаметно, а знания Макса о Зелирии существенно пополнились. Хамки, судя по выражению морды, был заинтересован в этом не меньше, а по его периодическим тяжелым вздохам можно было сделать вывод, что обсуждаемыми событиями он крайне недоволен. По крайней мере, в этот раз он страдал молча, не вереща и не называя всех вокруг идиотами.

Макс обратил внимание, что предоставленная Вельгой карта рисовала совсем не ту картину, которая возникла у него в голове после недавнего рассказа Хамки. Ведь, судя по карте, где Зелирия была нарисована в виде большой территории почти идеально круглой формы, это была вовсе не карта мира. Лесистая, с множеством маленьких рек и озер, гористыми и холмистыми районами, большая часть из которых приходится на Теократию умари – вот какой она была, если верить карте. А вот остальное… Либо знания в области геодезии у Вельги и Лики были нулевыми, либо все вокруг этого «зеленого островка» было пустыней с мертвой землей, указанной на карте как «Пустынные земли у стены Отторжения». И это никак не соответствовало словам Хамки о том, что пустынь на Салангане нет. Да и в целом этот клочок земли был слишком мал, чтобы занять даже сотую, а то и тысячную часть поверхности планеты, которая, опять же по данным от Хамки, была значительно больше Земли.

Макс несколько раз мысленно спросил саланганца об этом, но тот только отмахивался, мол, «не мешай слушать» или «потом разберемся».

Перед самым сном же начался форменный цирк. Лика, по привычке полностью раздевшись, вновь устроилась на дереве. Правда, в этот раз свою юбку она взяла с собой, повесив ее на ветку так, что, умостившись на соседней толстой ветке, она могла в любой момент дотянуться до обоих клинков. Вельга же, картинно повздыхав и позакатывав глаза, обозвала Лику бесстыдницей, а потом, увидев нулевую реакцию на свой выпад, видимо, вспомнила просьбу Макса о вежливости. Но наблюдать за ней от этого не стало менее весело.

Сама она разместилась чуть поодаль. Правда, спать в броне неудобно, а большая часть ее вещей исчезла вместе с ее печальной лошадью, отчего Вельга сперва собралась ночевать на голой земле. Макс же, справедливо решив, что пациенты с воспалением легких и половины прочей требухи ему не нужны, выдал ей коврик, который раньше предлагал Лике, а сам привычно забрался в спальный мешок. Хоть Вельга и пыталась отпираться и отказывалась взять пенку, он все же настоял.

Хамки же, в очередной раз забывший о еде и, видимо, переваривавший вместо нее полученные сведения, вновь оттащил рюкзак, который Макс на автомате поставил возле дерева, и уселся на него, уставившись в небо. Их маленькая компания постепенно начала обрастать своими вечерними традициями.

Макс открыл глаза, не сразу поняв, проснулся он или это какой-то странный сон. Незнакомые звезды как обычно сияли в чистом темном небе, но звуки вокруг словно исчезли, а воздух казался застывшим и вязким. Собственное тело почти не ощущалось, а конечности казались налитыми свинцом.

Добавил нереальности происходящему внезапно возникший и начавший медленно приближаться звук, раздававшийся откуда-то сверху. Не то тихое жужжание, не то бульканье – он был едва слышимым, но сильно раздражающим и страшным! Макс попытался повернуться, чтобы увидеть источник звука, но в этот момент его словно парализовало, полностью сковав движения. Ему с большим трудом удалось сфокусировать взгляд в небе над собой, и только сейчас он смог разглядеть нечто.

Что-то почти прозрачное, едва заметное на фоне неба, медленно плыло над деревьями. Макс попробовал повернуть голову и, пусть с огромным усилием, ему это удалось. Он увидел Хамки. Паралич не коснулся саланганца, фиолетовый хомяк все так же сидел на рюкзаке и медленно поворачивал голову, следя за движением почти невидимого объекта. Макс был готов поклясться, что в сжатой в кулак лапе поблескивало серебристое свечение.

Он собрался окликнуть своего спутника, как вдруг сон или что-то извне буквально отключило его сознание.

Проснувшись утром, Макс первым делом осмотрелся вокруг, но не обнаружил ничего необычного. Попытался расспросить о ночном происшествии Хамки, но тот очень неумело сделал вид, что ничего не видел и вообще всю ночь дрых. Спецназовец понимал, что зверь врет, но не мог понять зачем. Впрочем, допытываться не стал – бесполезно, Хамки слишком упертый.

Опрос девушек результата тоже не дал – они спали как убитые. От усталости ли, или та невидимая штука так их отключила – сказать было трудно. Несколько минут посидев в задумчивости, Макс принял единственное верное решение – махнуть на случившееся рукой.

Настроение было ни к черту. Во-первых, из-за летающей ночью дряни, во-вторых, из-за внезапного раннего пробуждения – подскочившая ни свет ни заря Вельга разбудила его своими воплями. Девушка решила заняться утренней разминкой с мечом и на каждом замахе вскрикивала так, что эхо отдавалось по всей округе. Учитывая громкость крика, у случайного путника могло создаться ощущение, что несчастную насилует целое племя дикарей. По крайней мере, первой мыслью Макса было именно это. Впрочем, это было неудивительно, учитывая, что голос у Вельги и впрямь был нежным и приятным, а сам Макс уже начинал ощущать дефицит близкого общения с девушками, не имея его в течение последних нескольких месяцев.

Настроение резко улучшилось, когда Макс почуял приятный запах жареного мяса. Оказалось, что Лика встала еще раньше Вельги, но вместо физических упражнений снова устроила охоту на мисюков, которых Макс так и не видел пока живьем, и пожарила вкуснейший и весьма обильный завтрак – на больших листьях, которые Лика использовала в качестве тарелок, лежало целых восемь окорочков.

– Макс, ты готов? Нам пора идти, – это была первая фраза Вельги, когда она подошла к столу.

– Решения тут принимает Макс! – тут же фыркнула Лика.

– Уймитесь, – вздохнул он. – Вельга, куда тебя несет? Мы еще даже не поели.

– Раз мы все равно движемся к той деревне, откуда прилетела почтовая щерыга, я бы предпочла оказаться там как можно скорее. Ее жителям нужна помощь! – сказала девушка, но все же села рядом с остальными.

– Эй, я боец, а не спасатель! – напомнил Макс. – И мы идем в Теократию умари, а не блуждаем в поисках, кого бы защитить.

– По крайней мере, мы убедимся, что там все в порядке. Если же на деревню напали, будь уверен, мы тоже не сможем миновать беды. Расщелина, поблизости от которой расположена та деревня, слишком узка, чтобы пройти незамеченными.

Судя по тому, что Лика помрачнела и не стала огрызаться или возмущаться, Вельга была права.

– Макс, ты ничего не забыл? – словно из ниоткуда появившийся у него на плече Хамки несколько раз весьма явно зыркнул на скатерть.

– Эм?..

– Ты стал хуже меня видеть? – усмехнулся хомяк. – Или есть иная причина, почему тушенка до сих пор не вскрыта?

– Ты ужасен, – Макс вздохнул, подтянул к себе рюкзак и, распаковав сухпай, выложил на «стол». – Жри, не обляпайся.

– Это будет трудно, столовых приборов моего размера нету, – скорчил печальную физиономию Хамки. – Ну да ладно, я никогда не был снобом. Иэх! – он спрыгнул с плеча, но то ли промахнулся, то ли туда и целился, но в следующее мгновение задние лапки великого саланганца торчали прямиком из банки консервов, а изнутри раздавалось приглушенное чавканье.

– Макс, а зачем ты еще еду достал? – спросила Вельга, увидев приготовления Макса. – Нам и этой хватит.

– Это для Хамки, – пожал плечами Макс. – Он местной едой не питается, только моими сухпайками, – лишь сейчас он заметил округлившиеся глаза Вельги. – Да, Хамки тут. Ты его не видишь, но он сейчас здесь, – у девушки начала медленно отвисать челюсть. – Черт, просто ешь и пошли! – всплеснул руками он. – Потом все расскажу!

Только после кормления «карманного божества» Макс, наконец, сумел притронуться к еде сам. И уже следом за ним руку к пище протянула Лика, благодаря которой эти яства вообще появились.

Мясо, само по себе нежное и сочное, сдобренное солью и приправами, которые Лика взяла у Вельги, было просто невероятно вкусным. Но если Макс с Ликой уплетали его просто с удовольствием, то Вельга… Увидев, что Лика и ей выделила пару ножек, она на мгновение изменилась в лице, чем-то напомнив Максу выражение морды Хамки, когда он клянчил еду, а потом хоть и успокоилась, но было видно, что ей пришлось несколько раз сглотнуть слюну, чтобы не выдать свое состояние.

– Мисюк сегодня попался молоденький, ножки – объедение! – сказала Лика, наслаждаясь не столько едой, сколько довольной рожей Макса, по достоинству оценившего ее кулинарные и охотничьи таланты.

– Спасибо за завтрак, Лика. Ты вкусно готовишь, – поблагодарила Вельга, пытаясь есть прилично и с трудом сдерживаясь, чтобы не начать поглощать мясо, как голодный волк.

– Вообще, сегодня вкус мяса был необычным за счет твоих специй и соли, – заметила умари.

– Вельга, тебя в армии вообще не кормили что ли? – как ни старалась она скрыть свое состояние, Макс его заметил.

– Ну почему? Кормили.

– Дай угадаю – мало и редко? – ухмыльнулась Лика. – Говорят, зелирийцы очень жадные!

– Нет! – Вельга покраснела до кончиков ушей. – Просто…

– Тебе всегда не хватало? – с картинным сожалением уточнила Лика.

– Да нет же! Устав рыцарей запрещает есть свежее мясо. Можно только сушеное или соленое. И оно мне уже оскомину набить успело.

– Даже так. Бедняжка, – Лика цыкнула и покачала головой. – Я бы на твоем месте собственным мечом себе голову снесла! И так строем ходишь и команды выполняешь, так еще и кормят абы как!

Вельга промолчала и отвернулась.

– Лика! – поняв, что подколы уже перешли все границы приличия, Макс решил вмешаться. – Хватит дразнить Вельгу! Ты заботилась только о себе, еще и народ в рабство брала, а она, наоборот, рвется защищать своих граждан!

– Прости, Макс! – Лика в момент стушевалась, прижав уши к голове, как виноватая кошка.

– Не у того прощения просишь, – проворчал он.

– Прости, Вельга. Я не хотела обижать тебя.

Вельга вздохнула и махнула рукой.

Закончив с завтраком, они продолжили путь. След в след друзья брели по узкой, едва заметной лесной тропинке. Впереди шла Лика, за ней Макс с мохнатым пассажиром на плече, а замыкала цепочку Вельга. Учитывая полную тишину вокруг, даже так им было вполне удобно разговаривать.

– Макс, прости, но я так и не поняла, как ты попал на Саланган, – вернулась к вчерашней теме Вельга. – «Был там, а стал тут». Я пыталась осознать, как такое возможно, но не смогла.

На минуту Макс замешкался, пытаясь решить, стоит ли вообще развивать эту тему, но в итоге махнул рукой. Так или иначе, Лика верила каждому его слову и воспринимала любые его действия как непререкаемо верные, а Вельге, кажется, была действительно интересна его история.

– Как уже говорил, раньше я жил на Земле. Двадцать два года я обитал там. Вырос, выучился, пошел в армию, стал бойцом спецназа. А потом принял участие в эксперименте и оказался здесь.

– То есть, ты сам решил явиться в наш мир и стать Гласом Салангана? – кажется, она совсем ничего не поняла.

– Не скажу, что все происходящее входило в мои планы, но я и впрямь добровольно полез в устройство, которое перенесло меня сюда, – пожал плечами Макс. – Правда, тогда я не знал, чем это кончится. И то, что я стал Гласом Салангана для умари, честно говоря, всего лишь совпадение.

– Макс, то есть, получается, что умари правы? И Саланган Хамки существует? И он сейчас здесь? – услышав это, Макс невольно оглянулся на Вельгу. Неужели вид и аромат жареного мяса так ударили утром ей в голову, что она пропустила мимо ушей все, что он говорил про Хамки, когда доставал сухпай?!

– Поняла теперь, дикая? – усмехнулась Лика. – Твои жалкие божки – лишь вымысел!

– Что ж… Насчет своих богов я примерно так и думала, – как ни в чем ни бывало согласилась Вельга.

– Что?! – Лика чуть не подавилась.

– Я никогда не была особо уж верующей, – развела руками Вельга. – Зная, как живет и как плохо чтит святой закон духовенство Кохрона… Будь наши боги настоящими, они бы не допустили такого. Я читала в книгах про религию умари. Ваш Бог ушел, и вы ждете его явления. Я не верила в это, как не верила и в зелирийских богов. Но если Саланган Хамки существует на самом деле… Макс, что он хочет от нас? Что думает о нас?

– Эй! Ты недостойна задавать Салангану такие вопросы! – закричала Лика, остановившись и впившись злобным взглядом в Вельгу. – Даже я, умари, его верная слуга, не имею такой чести!

Как обычно, мнение Хамки тут никого не волновало. И это его мгновенно рассердило.

– Макс, скажи, что мне на них плевать. И ни хрена мне от них не надо. Если меня что и интересует, то это путь эволюции, в ходе которого приматы, похожие на облезлых обезьян, превратились пусть и в совершенно неразвитых, но все же более или менее вменяемых существ.

Макс покосился на хомяка, но все же слово в слово повторил вслух его фразу.

– Но… То есть?.. – Вельга застыла как вкопанная и побледнела.

– Хамки… Ответил… Ей?! – Лика была шокирована этим.

– Он куда более разговорчивый, чем ты думаешь, – усмехнулся Макс. – И чем мне хотелось бы, – проворчал он тише.

– Слушай, Глас, пользуйся свалившимся счастьем, а не огрызайся! – возмутился Хамки. – Если бы не моя болтовня, уже бы грядки этой умари окучивал!

– Ладно-ладно, уймись, фиолетовый.

– То есть, я тоже могу задать вопрос? – смущенно пролепетала Лика.

Макс кивнул.

– А как выглядит Хамки? – вдруг спросила Вельга.

– Эй! Не перебивай! – вскрикнула умари.

– Да как нефиг! – Макса будто дернуло, а глаза смотрящей на него Вельги округлились до размеров ее щита. Хамки провернул с ними тот же фокус, что когда-то с Ликой.

– Так он… Саланган Хамки… Он… – запинаясь, произнесла Вельга. – Он… Такой маленький?!

– Я не маленький, лошадь ты перекормленная!!! – беззвучно для нее взвыл десятисантиметровый великий саланганец. – Я оптимальный!!!

Не в силах сдержаться, Макс согнулся от хохота, а вот остальным почему-то было не до веселья.

– Маленький?! – зарычала Лика. – Да как ты посмела?! Саланган Хамки велик!

– Нет-нет! – Вельга не на шутку перепугалась. – Я не хотела его обидеть! Простите меня! Просто я…

– Да ладно, он и правда весьма компактный, – сквозь смех смог сказать Макс. – Но говорит, что оптимальный.

– Сволота… – проворчал, нахохлившись, Хамки.

– Так можно мне задать вопрос? – напомнила о себе Лика.

– Конечно, – улыбнулся Макс.

– А если я не отвечу, что тогда? – сварливо откликнулся фиолетовый.

– Тогда ответ придумаю я, а идиотом будешь выглядеть ты, – мысленно усмехнулся Макс. – Хоть ты и невидим!

– Зараза…

Лика помялась несколько мгновений и на одном дыхании выпалила:

– Саланган Хамки, а можно я не умру так скоро? Пожалуйста! Хоть созданный тобой мир жесток и несправедлив, чтобы закалить нас, но он все равно прекрасен! И эта жизнь, что ты даровал всем нам, – я люблю ее! Но Проклятье скоро настигнет и меня. Еще восемь-девять лет, и меня не станет. Прошу, дай мне пожить подольше!

Почти выкрикнув это, Лика сжалась и зажмурилась, словно ожидая удара, Вельга погрустнела, а Хамки, кажется, впервые за все время по-настоящему растерялся.

Лика подняла глаза на Макса. В ее взгляде было столько надежды и мольбы, что у парня ком в горле застрял. Он почувствовал себя последней сволочью, прекрасно понимая, что его слова и желания ничего не изменят и никак не смогут помочь ей, если этого не сделает Хамки. А Хамки… Кто знает, что он скажет и сделает сейчас.

– Э… – фиолетовый заикнулся, еще пару секунд помялся, но быстро вернул себе прежнее самообладание. – Нет.

– Что?! – оторопел Макс.

– Я сказал «нет», Макс, – повторил хомяк. – Она умрет. Умрет в том же возрасте, когда гибнут все умари. Я ничего не собираюсь делать для ее спасения.

Максу захотелось задушить его прямо здесь. Но это было невозможно. Да и не имело смысла.

– Хамки… – мысленно прорычал он. – Как ты можешь так говорить? Ты сам бессмертная скотина, а умари живут меньше тридцати лет! И ты не хочешь это изменить? Ты бездушная тварь! Или эти россказни про величие твоей расы – лапша на уши, демиург ты херов?

– Успокойся, Макс, – вздохнул саланганец. – Поливая меня матом, ты ничем ей не поможешь. Я могу все изменить, но не буду. Закрыли тему.

Макс взглянул в глаза Лики, судорожно пытаясь придумать, как лучше ответить. Девушка-кошка отвела взгляд и, отвернувшись, чуть слышно всхлипнула. Глаза спецназовца и выражение его лица сказали ей все куда лучше слов. Макс понимал, что не сможет соврать ей, даже если захочет успокоить. Да и стоило ли давать ей ложную надежду? Тогда гибель станет еще тяжелее…

– Прости, Лика… – вздохнул он. – Я ничего не смогу сделать для тебя.

– Ничего страшного, Макс, – она посмотрела на него, старательно вытирая слезы с лица. – Я приму свою судьбу. Салангану Хамки лучше знать, как будет правильно. Значит, я не нужна в этом мире надолго, вот и все.

– Хамки, почему? – мысленно спросил Макс, даже не глядя на хомяка.

– Этот мир добр и справедлив, я знаю это, как никто другой. И не моя вина, что своей ненавистью и агрессией они извратили его до неузнаваемости. За прошедшие миллионы лет зелирийцы могли сотни раз успеть освоить биоинженерию и сделать себя генетически бессмертными. Но прогрессу и заботе друг о друге они предпочли войны и ненависть.

Хамки развернулся на сто восемьдесят градусов, и теперь в поле зрения Макса находился его толстый фиолетовый зад.

– Лика, я уверена, что после смерти тебя ждет лучший мир, чем Зелирия, – попыталась подбодрить девушку Вельга. – Саланган Хамки не может быть злым!

– Она превратится в гниющую биомассу и ничего больше. Как и все вы, – отозвался Хамки.

– То есть, физически станет такой же, как ты душевно, – огрызнулся Макс.

– Все в порядке, – голос Лики уже почти не дрожал. – Вельга, ты права. Саланган Хамки добрый, иначе бы он не создал всех нас. Он даровал нам жизнь, и я, как и все умари, безмерно благодарна ему за это.

– Конечно! И он не убил меня, узнав, что я не верила ни в него, ни в своих богов. Но раз Саланган Хамки – не выдумка, то и боги Зелирии могут существовать?

– Нет нигде никого! – снова влез в разговор Хамки, словно забыв о том, что слышит его только Макс. – Потом изучу их бредовые верования, конечно, но моя божественность для умари – лишь совпадение, а уж что там эти лысые приматы нафантазировали – и гадать не хочу.

– Вельга, нет других богов, – вздохнул Макс, жестом указав спутницам, что пора двигаться дальше.

– Ну, значит, я все-таки была права, – пожала плечами она. – Это радует!

Макса такой поворот огорошил. Он невольно задумался: все рыцари этого Кохрона так наплевательски относятся к собственной религии или просто ему повезло на представительницу «прогрессивной молодежи».

– Хотя, если задуматься… – продолжала она. – Я, нет, все зелирийцы… Никто не заботится о нас. И мы никому не нужны… А у умари теперь есть Хамки.

– Радоваться должна, – мысленно сказал Макс, глядя на филейную часть мохнатого собеседника. – Об умари вон один раз позаботились, теперь мрут как мухи в расцвете сил!

– А наши жрецы, да и вся церковь, выходит, просто тратят время, – развивала свою мысль Вельга.

– Не скажи, – покачал головой Макс. – Они дают людям надежду. Лика права, ваш мир несправедлив и жесток, без путеводной звезды жить вам было бы гораздо тяжелее.

– Так и есть, Макс… Вельга, даже без покровительства Салангана Хамки, без его присутствия, вера в него давала силы жить многим поколениям умари. И хоть вы верите в несуществующих богов – даже это помогало вам. Наверное.

– Макс, а в кого верят там, откуда ты родом? – вдруг спросила Вельга. – Тоже в Салангана Хамки?

– Да в кого только не верят, – отмахнулся Макс. – У нас с этим все просто. Есть даже летающий макаронн… Впрочем, неважно, – решив, что пора уходить с этой скользкой темы, Макс решил сам пуститься в расспросы: – Вельга, лучше расскажи о своей жизни. О Теократии умари я уже имею представление, а о зелирийцах пока знаю совсем немного.

– Вельга, это действительно важно, – вставила Лика. – Кстати, ты ведь собралась следовать за нами не только до границ Теократии, но и идти в столицу? Или твои клятвы верной стражницы кончатся там, где начнется реальная опасность? Хоть мы и сопровождаем Салангана Хамки, я не уверена, что нам не будут строить козни у него за спиной. Я пойду за Максом хоть в огонь, а что насчет тебя?

– За кого ты меня принимаешь?! – возмутилась Вельга. – Я рыцарь! И буду верна своему слову! Я пойду до конца.

– Рада это слышать, – улыбнулась Лика.

Вельга вздохнула и начала рассказ:

– Я дочь герцога Эливанда Кохрона. Мой отец – двоюродный брат короля, наш род один из старейших, мои далекие предки основали Кохрон несколько столетий назад.

– Так ты принцесса? – удивилась Лика.

– Нет, я всего лишь армейский капитан. Права наследования идут по мужской линии, так что в очереди на престол меня, как и других дочерей королевской крови, нет вообще. Но, поскольку я единственный живой законнорожденный наследник моего отца, мой муж получит право престолонаследия. Если до него дойдет очередь. И если его не убьют, опасаясь этого.

– Даже так? – вскинул бровь Макс.

– Думаешь, я пошла бы в армию, если бы могла нормально жить при дворе? То, что вельможи говорили перед народом, все провозглашаемые ими постулаты… Ничего этого не было на самом деле. Едва заканчивая речь, они шли заниматься своими делами – пропивать подати, насиловать служанок, устраивать турниры, лишь бы покрасоваться блестящими доспехами, наблюдая за стычками рыцарей из низшего сословия. Рвались к власти, готовые идти по трупам, выжимали налоги из жителей своих земель. Тонули в распутстве. Мне предстояло стать женой одного из детей этих дворян. Законной, но не единственной. Даже мой отец имел несколько десятков наложниц. Он не гнушался даже простолюдинок, отобранных для службы в его дворце. Я не хочу себе такой судьбы. Я напросилась в армию, чтобы ответить за красноречивые слова отца. Хотела сделать своими руками то, что он обещал людям и тут же забывал. Хотела защищать своих подданных. И надеялась встретить в армии будущего мужа. Рыцари куда порядочнее и честнее дворян. Они – лучшие люди нашего королевства. Но они всего лишь слуги, пешки в игре вельмож. Но отчасти мне все же удалось реализовать свои планы. Я сразу получила командную должность и смогла навести во вверенных мне частях порядок. Это было не слишком просто, по большей части они состояли не из рыцарей, а из простых солдат, набранных из крестьян, которым честь и порядочность знакомы весьма отдаленно. Мне удалось подготовить их и организовать стабильную защиту большинства приграничных территорий от набегов бандитов и дикарей. Увы, теперь, когда планируется большая война, у меня отобрали почти всех подчиненных, отправив их в место общего сбора, а мне оставив лишь маленький отряд.

– Я считала, что все зелирийцы жестоки и беспринципны, – задумчиво протянула Лика.

– Я думала то же самое об умари, – пожала плечами Вельга.

– У нас таких хватает, не буду скрывать. Но часто наша агрессия – лишь ответ на вашу.

– Мы хотя бы не похищаем ваших граждан.

– У таких, как я, нет выбора – в одиночку не прожить, нужны рабочие руки, – вздохнула Лика. – И я уверена, будь мы физически слабее, вы давно поработили бы нас. Мама рассказывала историю о нападении на Теократию одного из зелирийских королевств. Враги проиграли лишь потому, что уступали нам в физической силе и не знали горных троп и перевалов на границе Теократии. Наши охотницы уничтожили всю армию, почти не понеся потерь. Но в чистом поле у нас нет и шанса – умари слишком мало. И если Саланган Хамки не решит что-то изменить, мы при всем желании не будем представлять для вас серьезную угрозу.

– Ты хоть знаешь, зачем король Сальдаро XII, правитель Зелайи, напал тогда на Теократию умари? – ухмыльнулась Вельга.

– Нет, мама не говорила об этом.

– Да потому что этот старый дурак не смог сдержать свою похоть! – рявкнула Вельга. – Ему захотелось экзотики! Ушастых и хвостатых женщин в свое ложе! Он мечтал сделать верховную жрицу своей наложницей!

– Оу! – глаза Лики округлились.

– В итоге он потерял три четверти своей армии, а остальные стали рабами умари! Из похода не вернулся никто! Логично, что через месяц беззащитную Зелайю, тогда еще Четвертое королевство, захватила армия Кохрона, не встретив никакого сопротивления! И Сальдаро был повешен на своей же триумфальной арке!

– За яйца? – встрял в разговор Макс.

– Н-нет… За шею! – Вельга вновь покраснела.

– Мде… Весело у вас тут, – покачал головой парень. Так или иначе, но своей дурацкой вставкой он сумел немного разрядить обстановку.

То ли друзья слишком медленно шли и часто останавливались, то ли Вельга сильно ошиблась в оценке расстояния, но к вечеру им так и не удалось добраться до деревни. Очередная ночевка под кустом, конечно, сюрпризом для них не стала, но Макс немного расстроился – он планировал наконец-то очутиться в мягкой кровати на каком-нибудь постоялом дворе.

В остальном расположились как обычно – Вельга под сенью куста чуть поодаль, Макс под деревом, Лика голышом на ветке над ним, а Хамки на рюкзаке, который Макс сразу поставил так, чтобы этот «фиолетовый баран», как он окрестил его про себя сегодня, мог смотреть на свои звезды. Вечером Хамки опять не просил есть и вообще вел себя подозрительно молчаливо на радость Максу – у того не было никакого желания общаться с ним.

Некоторое время парень пытался уснуть, но тщетно – сегодня они шли не спеша, и он совершенно не устал, поэтому спать пока не хотелось. Прислушавшись, он понял, что Вельга уже спит, тихо посапывая, а вот Лика снова считает баранов, то вздыхая, то зевая. Хамки же вновь ушел куда-то в астрал, неподвижно застыв с задранной к небу головой. «Да чтоб тебя радикулит скрутил, скотина фиолетовая», – мысленно пожелал ему спокойной ночи Макс. Подумав это, он тихо позвал Лику:

– Лика! Ты спишь?

– Нет, Макс. Тебе что-то нужно?

– Ну, я… – не успел он сказать и пары слов, как с дерева донеслось копошение.

– Макс, прости, что я сразу не подумала об этом. Ты ведь мужчина. И наверняка тебе сейчас немного одиноко… Я согласна. Я сделаю все, что ты скажешь.

– Э, Лика… – Макс понял, что она собирается делать, но сейчас это в его планы не входило. – Лика, подожди! – громко зашептал он. – Я не это имел в виду! Просто… Я хотел поговорить с тобой.

Девушка затихла, решая, видимо, прыгать вниз или остаться на месте.

– Со мной что-то не так, да? – вздохнула она. – Прости… Я недостойна быть твоей наложницей. Это было слишком самонадеянно. Прости меня!

– Нет-нет! Я не это имел в виду. Ну… То есть, не только это! Ты красивая, ты мне н-нужна, я хотел сказать, как проводник и верная помощница, – Макс сам поразился той околесице, которую произнес. – Лика, не пойми неправильно, – вздохнул он. – Я просто хотел поговорить с тобой. Узнать тебя ближе. Этот мир чужд мне, но, раз я очутился здесь, мне нужно освоиться. С твоей помощью, с помощью Вельги, Хамки… Вероятно, мне предстоит провести здесь всю оставшуюся жизнь, поэтому оставаться дикарем, ничего не знающем о Зелирии – глупо. Не расстраивайся. Ты красивая, но сейчас моя голова занята немного другими вопросами и проблемами, – ему удалось придать голосу достаточно спокойный тон, но, если бы не спальный мешок, надежно скрывавший от идеально видящих в темноте глаз Лики «полную боеготовность» в штанах Макса, вся его легенда рассыпалась бы в пыль. – И вообще, завязывай с этим «я недостойна». Одна из сильнейших охотниц умари с волосами божественного цвета просто не может быть чего-то недостойной!

– Оу… – Лика заметно смутилась. – Спасибо, Макс. Я рада это слышать. Что ты хочешь узнать?

– Как устроена Теократия, что делает ваша верховная жрица, как вы вообще там у себя существуете? Понимаю, странные вопросы на ночь, но спать я пока не хочу, так хоть время с пользой потратим.

– Все нормально! Итак, Теократия находится на окраине Зелирии, и большая часть нашей границы проходит на рубеже с пустынными землями. А от королевств зелирийцев нас отделяет невысокая горная гряда, через которую придется пройти и нам. В этих горах и живут такие одиночки, как я, тот самый второй сорт, провинившиеся изгнанницы, не признанные в столице и потерявшие права на свои владения в ней или на прилегающих равнинах. Мы, в основном, и крадем в рабство зелирийцев, ибо в одиночку не прожить, а мы не можем даже пойти в работники к жителям других земель теократии. Мы там лишние, работниц всегда и без нас хватает. Большинство умари даже на равнине живут сельским хозяйством. В основном, владельцами земель являются наши мужчины, а женщины-умари трудятся, чтобы обеспечить им максимально долгую и здоровую жизнь. Это взаимовыгодное сотрудничество – у нас слишком мало мужчин, жизнь каждого из них на вес золота.

Макс, конечно, помнил про половой дисбаланс, но ему и в голову не могло прийти, что этот перекос в численности столь велик.

– Ты, помнится, собиралась использовать меня еще и… кхм… не только для работы, – напомнил он.

– Ох… Мне так стыдно… – вздохнула Лика. – Но да, так и было. Увы, умари не может забеременеть от зелирийца, только от представителя своего вида.

– И много у тебя таких слуг было?

– Ни одного. Я еще девственна. Мне не хотелось, чтобы первым ко мне прикасался какой-то дикарь. Но зов природы не обмануть, если бы еще несколько моих визитов на смотр наложниц не увенчались успехом, то вариантов бы у меня не осталось.

– Ясно… Это в столице-то?

– Да. Из-за нехватки мужчин каждые полгода, весной и осенью, проходит фестиваль, где мужчины могут выбрать себе любое число понравившихся наложниц. Я была там пять раз и ни разу меня не выбрали. Я не нужна никому даже на одну ночь.

Ее голос снова погрустнел. Максу было удивительно наблюдать эту разницу – та Лика, что прячется внутри, была мало похожа на злобную охотницу, которую она пыталась из себя строить.

– Как бы там ни было, с приходом Хамки все изменится. Я в этом почти уверен, – сказал он, чтобы немного подбодрить ее. Увы, сам он и на долю процента не был уверен в том, что сможет что-то изменить. – Кстати, всем вашим обществом правит верховная жрица? Она и выносит все ключевые решения?

– Да, именно так. К ней мы и должны попасть. Когда Хамки займет пост верховного правителя умари, ты, его Глас, станешь вторым в Теократии, а жрица будет твоей правой рукой. А я… Сделаю так, как ты прикажешь, – останусь при храме твоей слугой или же вернусь в свою пещеру.

– Не бойся, там тебе делать больше нечего. Я не дам тебя в обиду. Никому, – произнес Макс и прикусил язык. Зачем он это говорит? Зачем обещает ей что-то? Если Хамки не соизволит «коротнуть» жрицу или иначе ему не поможет, то ничего хорошего их там не ждет. В лучшем случае убьют только его, заклеймив «зелирийцем», в противном же случае головы лишится и Лика, как пособница самозванца.

«Нет уж, я сделаю все, чтобы получить трон этой идиотской Теократии. И сделаю этот полоумный мир хоть немного лучше. Хотя бы для таких, как Лика. Заодно и проблемы с постоянными захватами рабов решу. А дальше будет видно», – решил он про себя.

– Правда? Ты правда не отправишь меня обратно, Макс? – было слышно, что девушка с трудом сдерживает слезы.

– Правда, Лика. Обещаю. Больше ты не будешь изгнанницей.

– Спасибо, Макс.

– Уже поздно, давай спать. Спокойной ночи, Лика.

– С… Сп… Спокойной ночи, Макс, – с дерева раздались тихие всхлипывания.

Бедняжка не могла поверить в свое счастье. Но верил ли в него сам Макс? Сможет ли он сдержать слово? Он не знал этого, но был уверен в одном – он приложит все силы для этого. И либо добьется успеха, либо погибнет. Не отступать. Никогда. Спецназ не знает этого слова.

– Макс… – Лика хотела отстранить его, но руки не слушались. «Ты недостойна! Он великий Глас Салангана, а ты лишь отшельница!» – кричал разум. «Ты принадлежишь ему, он хочет тебя, так выполни его волю!» – возражала вера. «Ты сама хочешь этого!» – намекало разгоряченное тело, на каждое движение сильных рук отдававшееся жаром внизу живота.

– Я знаю, что ты давно этого хотела, – прошептал парень, покрывая поцелуями нежную шею и грудь, – расслабься, я буду нежен.

Девушке оставалось лишь повиноваться.

Первый луч солнца ударил в лицо. Всего лишь сон, но что, если совсем скоро он станет явью?

Утро прошло как обычно – Макс проснулся от запаха свежего мяса. Кулинар из Лики хороший, хотя то, что она отличная охотница, все же в данном случае первично. Откуда-то издалека раздавались ахи-вздохи – Вельга и не думала отменять утреннюю тренировку, но в этот раз не поленилась отойти подальше, чтобы не мешать остальным спать.

Позавтракав, они продолжили путь. Хамки, хоть и отказался от еды, уже не выглядел таким хмурым, как вчера, хотя и сидел у Макса на плече, нахохлившись и сложив лапы на груди.

Вчерашний ночной диалог с Ликой позволил Максу узнать больше о Теократии, и сейчас он решил получить больше информации об остальной Зелирии. Поскольку шли они в том же порядке, что и вчера, он обернулся к Вельге, чтобы задать первый вопрос, но открыть рот не успел – девушка словно ждала, когда он обратит на нее внимание.

– Макс, а можно мне спросить тебя?

– Эм, – он даже чуть растерялся. – Да, конечно.

– Ты сказал, что шагнул в ту штуку, которая тебя сюда перенесла, по доброй воле. Ты знал, что не сможешь вернуться?

– Нет. Я вообще не был уверен, что переживу это перемещение, честно говоря, – усмехнулся он.

– Но зачем ты тогда сюда отправился? Неужели этот мир лучше, чем то место, где ты жил раньше?

– Да, знаешь, не шибко-то они по сути своей и отличаются. Разве что масштабы войн и прочего фанатизма у нас другие. Ну, так у нас и стран, и людей больше. Но я же говорил – я не знал, что попаду сюда. Просто… так получилось.

– Но, если ты не был уверен даже в том, что выживешь, что заставило тебя отправиться в это путешествие? – не поняла Вельга. – Какой в этом смысл?

– Эх… Хороший вопрос, – вздохнул Макс. – Не уверен, что смогу ответить. Не потому, что не хочу – просто не знаю. Мой отец был смертельно болен, требовалось лечение, которое мое, пусть и весьма немаленькое, жалование покрыть просто не позволяло. И мое участие в эксперименте было гарантией того, что отца вылечат. Либо это сделают по контракту после моей гибели, либо на полученные за участие в эксперименте деньги я сам смогу оплатить все необходимые медуслуги. То есть, сейчас я, можно сказать, спокоен за его жизнь.

– Чего ты там сейчас сказал?! – раздался вопль с плеча Макса. – Мне послышалось, или ваша земная медицина, и без того доисторическая и малоэффективная, так еще и не для всех?! – Макс обернулся на Хамки и заглянул тому буквально в рот – столь сильно отклячил челюсть фиолетовый.

– Ну да, именно так, – вздохнул Макс. – Что уж есть.

– И ты, представитель расы, где ставят какие-то монеты, или как там у вас деньги выглядят, дороже жизни себе подобных, хочешь, чтобы я считал вас разумными?! Да вы вид дегенератов несчастных!

– Ну, вам-то легко говорить с вашими технологиями, – вяло попытался парировать Макс, прекрасно понимая, что сам же не верит своим словам.

– Что «с нашими технологиями»?! – взвыл хомяк. – Да мы в любой ситуации своих спасали, не глядя ни на что! На протяжении всей нашей истории! Лечить регенератором надо? Лечим! Не изобрели регенератор – зовите хирургов, будем резать! Завелись бактерии – несите антибиотик! Не хватает технологий болячку побороть? Ученые из лабораторий не будут вылезать, пока средство не подберут! Как же иначе?! Деньги?! Это мусор! Жизнь, Макс, – вот единственная истинная ценность! Но таким идиотам, как вы, этого не понять!

Краем глаза Макс заметил, что Вельга собралась окликнуть его, но возникшая рядом с ней Лика приложила палец к губам, одновременно указав пальцем в район плеча Макса, намекнув на его разговор с Хамки. Большего Вельге не потребовалось.

Хамки тем временем вздохнул и хмыкнул:

– Странно, что тебя не удивило, что саланганцы перед Исходом потратили море сил и ресурсов, чтобы модифицировать АПОСТОЛ!

– Модифицировали что?

– АПОСТОЛ! Защитная система наша! В кору планеты была встроена очень старая система – ее пришлось перестраивать почти полностью, ведь она не только не умела ставить силовой щит на планету, но и не могла использовать ХАОС-орудия. Новая была установлена на техническом уровне между тридцать вторым и тридцать третьим Небесными Этажами и сейчас защищает блуждающий во Вселенной Новый Саланган.

– И все это сделали… ради тебя одного?! – удивился Макс.

Хамки молча размахнулся и вмазал себе лапой по морде.

– Но какой в этом смысл?! Ты ведь сам принял решение остаться тут, тебя никто не заставлял! На тебя никто, может, и не нападет! Почему по твоей прихоти они угробили столько сил и времени?! Или это было секундное дело?

– Работы было на три недели с полной загрузкой для всех орудийных верфей Салангана, – вздохнул фиолетовый, – и пару миллионов человекочасов у военных инженеров. Но это не имеет значения. Да, я остался здесь по своей воле. Но мой риск для любого саланганца – его риск. Когда стало ясно, что я не покину планету, параллельно с подготовкой к Исходу ученые и военные занялись модификацией всех систем Салангана, чтобы сделать его комфортным для моего одиночного пребывания.

– Я не понимаю… Такие затраты на тебя одного… Хамки, в этом нет ни логики, ни смысла! Если ты решил не лететь со всеми – разве это их проблема? Или ты родственник кого-то богатого и влиятельного?!

– О, далекие звезды, за что вы послали мне сюда этого кретина?! – взвыл хомяк. – Почему именно этот дегенерат сумел увидеть меня сквозь пси-поле?!

– Может, хватит издеваться? – проворчал Макс. – Ты вопишь о разумности саланганцев, а описанный тобой поступок – глупость, с какой стороны на него ни глянь.

– Дурак. Какой же ты дурак. Глупость – это бросать своих, не сделав все возможное, чтобы создать им идеальные условия. Я свободен, остаться – моя воля. Но я саланганец, и всегда им буду. Никому не придет в голову бросить меня на произвол судьбы просто потому, что я решил пойти другой дорогой.

Макс хотел что-то сказать, возразить, но осознал, что находится в полностью проигрышной ситуации. Что говорить, он и сам бы хотел, чтобы именно подобные правила и нравы царили на Земле. И от этого укола в самое больное место ему стало очень неуютно.

Хамки же, начавший было распаляться, видимо, тоже заметил реакцию Макса и произнес, заметно смягчаясь:

– Понимаю, что ты к этому привык и по инерции считаешь такой взгляд на мир верным. Но это ненормально.

– Да ну его, – выругался Макс. – Херню я несу! Ты во всем прав, черт бы тебя побрал! Мне нечего возразить! Абсолютно! И от этого еще неприятнее…

– Может, не такой уж ты и дурак… – хмыкнул Хамки. – Но это ничего не меняет для твоего вида. Даже жалко тебя немного.

Макс только рукой махнул.

– Макс?.. – немного подождав, вновь окликнула его Вельга.

– А? Да, говори, – тряхнул головой парень. – Прости, заболтался с Хамки.

– Я хотела спросить – разве тебе не хочется вернуться домой, чтобы вновь увидеть отца? Ведь ты спас его.

– Не знаю, – признался Макс. – Вроде и хочется, но не слишком. Понимаешь, хоть для всех я и выглядел героем, рискнувшим жизнью, чтобы спасти отца, истинной причиной моего, кхм, ухода с Земли было не это.

Вельга и Лика удивленно уставились на него.

– Мне хотелось изменить свою жизнь. Я никогда ни о чем особо не заботился. Счастливое детство, признание и в школе, и в военной академии, от девушек нет отбоя. Не жизнь, а рай. Но мне хотелось адреналина, за ним я пошел в спецназ. На учениях было весело, а в реальных боевых заданиях… Да, в общем-то, тоже. Боевой азарт поглощает тебя целиком. Операции спецназа имеют мало общего с той войной, что ведут части регулярной армии. Мы не сидели месяцами в окопах, мне везло – я попадал в основном в теплые места нашей планеты, хотя это имело и свои недостатки. Как бы там ни было, скоротечность операций не давала возникнуть ощущению безысходности, война не успевала надоесть, а затяжных боев не было вовсе. И мне это нравилось. Но недавно все пошло наперекосяк. Отца свалила болезнь, все жалование стало уходить на его лечение. К тому моменту у меня уже была невеста, мы строили планы на свадьбу, я даже подумывал о том, чтобы завязать с боевыми командировками и устроиться инструктором по выживанию или стрельбе. Но, узнав о болезни моего отца и поняв, что теперь все деньги я буду тратить на его лечение, Лена ушла от меня. Наверное, впервые за всю жизнь что-то пошло не так, как мне хотелось. Но тогда же я решил, что, может, ее уход и к лучшему – я снова ни к чему не привязан, а моя страховка могла бы помочь отцу. Тогда как раз искали добровольцев для участия в секретном эксперименте – я не мог упустить такую возможность. То, что предстоит испытывать именно телепортер, я узнал лишь за час до входа в портал, раньше мне было известно лишь, что шанс выжить в «эксперименте» – 13 %, и ничего подобного до меня не делал еще ни один человек. И вот я здесь. С твердой уверенностью, что отца вылечат, а я теперь вновь имею возможность и дальше творить то, что мне захочется. Мне хотелось адреналина, хотелось еще больше разнообразия в жизни. И, кажется, здесь, на Зелирии, я все это нашел!

Закончив, Макс поймал себя на том, что улыбается во все тридцать два зуба. Похоже, напомнить себе о том, как он вообще тут оказался, было не лишним для поднятия настроения.

– То есть ты… Ты спас отца, даже будучи готовым умереть ради этого? – уточнила Лика.

– Скорее, я был готов умереть, делая что-то такое, чего не делал еще никто и никогда, – усмехнулся Макс. – Оно бы стоило того. А излечение отца было своеобразной гарантией, что я не продам свою жизнь «за медный грош».

– Макс… Ты гораздо лучше, чем мне показалось сначала. Ты не только настоящий воин, но и герой, следующий за своей целью. Путь воина – достойная судьба! – воскликнула Вельга, глядя на своего спутника восторженным взглядом. – Неудивительно, что бог умари пожелал видеть тебя своим приближенным, – онана помрачнела. – А я, если подумать, как и все зелирийцы, теперь вовсе отрезанный ломоть. Наши боги – лишь жалкая выдумка. Я-то переживу, а если узнают в народе – боюсь представить, что начнется. Крестьяне почти поголовно глубоко верующие.

– Я вам еще кое-что скажу, – подмигнул девушкам Макс. – Если вы пообещаете мне, что никто от вас этого никогда не узнает.

– Да, Макс, клянусь тебе, – пообещала Вельга.

– Твое слово для меня закон, – кивнула Лика.

– Хамки – и вправду один из тех, кто создал умари. Но саланганцы не создавали зелирийцев. Насколько можно судить – вы произошли от какой-то ветки рода умари. То есть ваше появление в планы создателей не входило – вы, по большей части, дети самой природы Зелирии.

Вельга на миг сделала большие глаза, потом вздохнула и покачала головой. Видимо, удивить чем-то ее теперь будет трудно.

– И Хамки не бог, в том понимании, которое обычно вкладывают в это слово. Он – представитель древней расы, который, хоть и впрямь может очень многое, никогда не вмешивался напрямую в дела жителей вашего мира. Поймите, и зелирийцы, и умари сами определяют свою судьбу. Не от него зависит, будете ли вы жестокими и агрессивными, будете резать друг друга в никчемных войнах и дворцовых интригах или же сделаете своим кредо мир и благополучие. Каждый из вас сам выбирает – быть ему злым или добрым. Лгать напропалую, как эти ваши вельможи, или хранить верность своему слову, как это делаешь ты. Не Хамки, а только вы сами в ответе за себя. Но если вам это вдруг интересно – происходящее вокруг очень огорчает его. Он не хочет, чтобы обитатели этой планеты убивали друг друга, словно они и в самом деле враги и им есть, что делить.

– Я поняла, Макс. Я и раньше сама выбирала свою судьбу. И продолжу делать это впредь. Так же, как и ты, Макс, – сказала Вельга.

– Мне больно слышать, что мы расстраиваем его. Пусть Хамки не то, чем мы его мнили, он был и останется нашим создателем и нашим абсолютом, – вздохнула Лика. – И понимание, что в чем-то относительно его бытия мы ошибались, ничего не поменяет ни для меня, ни для остальных умари.

– Знаешь, – Вельга залилась краской. – Ты настоящий рыцарь, Макс. Так решительно и твердо идти к своей цели… Немногие могут этим похвастаться. Когда ты голыми руками отбил арбалетный болт, я впала в ступор. Просто не могла поверить своим глазам. Мне стоило сразу остановить своих людей, но от удивления я не сумела вымолвить ни слова. Мне еще никогда не встречались такие сильные соперники, каким оказался ты. Я могу лишь восхищаться твоей силой и ловкостью. Да, наше поражение – это позор. Но потерпеть его от тебя – не так обидно… Ой! Я хотела сказать… – она замялась, но Лика в этот момент жестом остановила их.

– Я что-то слышу. И, кажется, ощущаю запах гари, – ее тон стал обеспокоенным. Минуту они стояли в тишине. – Так и есть. Я слышу крики. Деревня уже близко и, похоже, на нее и впрямь напали!

– Я ничего не слышу, – пожала плечами Вельга.

– У умари лучше слух и обоняние, – напомнила Лика. – Идемте быстрее!

Они ускорили шаг, и прошло совсем немного времени, как в дуновении ветра Макс ощутил запах дыма, а Лика начала с озабоченным видом прислушиваться, забавно шевеля кошачьими ушами. Не сговариваясь, друзья перешли на бег.

Не прошло и десяти минут, как вся компания выскочила из леса, и их взорам открылась объятая огнем деревня. Оттуда доносились крики и звон оружия – в селении шла битва.

– Мы должны помочь жителям! – воскликнула Вельга. – На них напала банда головорезов!

– Нет! Ни в коем случае! – Лика встала перед Максом и Вельгой, расставив руки в стороны. – Это опасно и бессмысленно! Нас всего трое, мы не справимся! Мы можем обойти деревню! И если рванем лесом прямо сейчас, то успеем уйти достаточно далеко, пока бандиты заняты деревенскими!

Макс только мысленно чертыхнулся. Бежать и спасаться самим или вломиться в эту бойню с неопределенным числом нападающих, чье вооружение также неизвестно, чтобы спасти жителей деревни? Этот выбор был бы неочевидным, окажись на месте Макса кто-то другой. Но ему воинские понятия о чести и долге не давали и шанса на отступление.

– Девушки, – ухмыльнулся он. – Не буду возражать, если останетесь в стороне, но мне убеждения не позволяют бросить людей в беде. Я и раньше уже в таких операциях участвовал, так что не впервой!

– Я не сомневалась в тебе, Макс! – просияла Вельга. – Я готова!

– Не хочу, чтобы ты рисковал собой, – вздохнула Лика, покачав головой. – Но не бойся, я защищу тебя и перебью всех бандитов! – она вскинула голову, и ее глаза блеснули.

– Не бойся?.. – вскинул бровь Макс. – Мде… Ладно, ходу!

Макс рванулся вперед, от чего сидящий на его плече Хамки резко сменил позу с «я хмур и серьезен» на «помогите, падаю» и вцепился передними лапами в ворот майки. На бегу выхватив нож и пистолет, парень побежал к ближайшему дому, Лика, обнажив клинки, помчалась следом, Вельга же, на ходу удобнее перехватывая щит, умудрилась обогнать их обоих, горя желанием спасти как можно больше гражданских. «Вот уж точно рыцарь без страха и упрека. Как бы ее саму спасать не пришлось…» – успел подумать Макс.

Картина, открывшаяся их глазам, едва они вошли в деревню, заставила внутренне содрогнуться даже Макса – на главной улице лежали несколько изуродованных тел – женщины, дети, мужчины в лужах крови, лишенные конечностей, а то и вовсе искромсанные до неузнаваемости. Что за звери могли быть способны на такое?

Из домов вокруг доносились крики, но и на улице чуть впереди, и на главной деревенской площади сейчас происходило настоящее побоище. Несколько деревенских жителей с топорами и вилами пытались обороняться, но шансов не было – только спереди на них наседало едва ли меньше десятка бандитов. Многие из них были, судя по латам и мечам, бывшими солдатами, другие – такими же крестьянами, как их жертвы.

– Мои дети… Спасите… Моих… – донесся до Макса слабый хрип лежащего на пороге одного из домов мужчины с рассеченным животом.

По телу спецназовца пробежал холодок. Веселье кончилось. Он всегда ненавидел операции по спасению заложников. Ненавидел отвечать за чужие жизни. Но выбора у него не было.

– Лика! Вельга! – прорычал он. – Убейте всех нападающих!

Краем глаза он заметил, как Лика буквально с места запрыгнула на крышу соседнего дома и исчезла из виду; Вельга же, явно не думая о собственной безопасности, ускорила бег, направившись прямиком на главную площадь.

К счастью, увиденный ими огонь затронул только несколько домов, и еще были шансы, что он на них и закончится. Если друзья успеют нейтрализовать нападающих до того, как те устроят пожар где-то еще.

Все чувства обострились до предела. Набирая скорость, Макс шел следом за Вельгой, ловя буквально каждый звук. Смешок и стон в доме слева, выстрел – и по хрипу стало понятно, что пуля нашла «героя». Отблеск меча в окне справа – выстрел – и одним нападающим меньше. Движение сбоку, выстрел – арбалетчик с пробитой головой делает сальто-мортале с крыши.

– Сука! – Макс даже не разглядел его лица. Лишь одно плавное движение – и тактический нож рассекает мягкие ткани шеи, заставив голову убийцы-неудачника карикатурно завалиться на сторону. На такого даже пули тратить жалко.

Он перешел на бег и сделал это весьма вовремя. Совсем забыв о себе, Вельга буквально врезалась в толпу врагов, острием щита раскроила животы двум лишенным брони головорезам, а третьему воткнула меч точно в шею, даже не задев края шлема и кирасы.

Но надо признать, что, будь она одна, этим ее эффектный бой и закончился бы. Позволив окружить себя, она подписала себе смертный приговор. Но два прилетевших словно из ниоткуда топора отправили к праотцам двух потенциальных палачей Вельги, а мелькнувший чуть вдалеке розовый хвост ясно указал, где сейчас Лика. Остальные же бандиты в две секунды образовали у ног рыцаря подобие веера – прицельная стрельба на бегу всегда была одной из сильных сторон Макса.

– Дура! – закричал он. – Нельзя рваться в бой, очертя голову! – подбежав к ней, спецназовец вытащил магазин, чтобы перезарядить пистолет, как вдруг Вельга поменялась в лице… и крепко обняла его! – Что ты?..

«Дзынь!» – по этому звуку он быстро понял, что это были не просто дружеские объятия.

– И это ты учишь меня осторожности! – хмыкнула Вельга.

Макс понял, что и сам дал маху, не проследив за тылом. И если бы Вельга не закрыла его спину щитом, процент железа в его организме резко вырос бы!

– Макс, смотри! – предупреждение было запоздалым. Их брали в кольцо. Полтора десятка вооруженных мечами и топорами разбойников неслись к ним со всех сторон. Увы, из защитников деревни остались лишь они двое – раненые деревенские мужики были уже не способны сопротивляться.

– Да что б вас! – Армейский сапог смял лицо еще одному любителю быстрой наживы, а пистолет щелкнул, сообщая, что пора менять магазин, а перед этим очередной романтик с большой дороги только что осознал все минусы своего нелегкого ремесла.

Вельга, стоящая спиной к спине Макса, уже тяжело дышала. Парень не видел, сколько голов она снесла своим здоровым мечом, но ему оставалось лишь подивиться, что в первую их встречу она так легко проиграла сражение.

– Живая? – окликнул он, не оборачиваясь.

– Да, порядок. Где Лика?

В этот момент с громким чавкающим звуком у ног Макса приземлился бесформенный предмет, прилетевший из-за ближайшего дома. Чья-то голова. Судя по всему, хозяин расстался с ней после мощного пинка. Да уж, сил Лике не занимать.

Он поднял взгляд – по главной улице к ним бежала Лика. Грязная, запыхавшаяся, залитая кровью с ног до головы, с горящими глазами и обнаженными клинками.

– Лика, Вельга, тут еще могут быть выжившие, прочешите деревню и устраните бандитов, если встретите, – распорядился Макс, когда все были в сборе. – Вряд ли их осталось много, но осторожность не помешает. Вельга, ты направо, Лика – прямо, я – налево. Заметите больше народу, чем сможете одолеть, орите страшным голосом – прибежим спасать. Вперед!

Держа заряженный пистолет наготове, Макс быстрыми скользящими шагами двигался между деревянных домов, прислушиваясь к каждому шороху. Но пока не было ничего подозрительного. Стоны раненых, треск огня в горящих неподалеку домах, скрип стен и полов полуразрушенных строений…

Вдруг из окна поблизости раздалось невнятное мычание. Макс знал этот звук! Он означал, что кого-то схватили и очень не хотят, чтобы он закричал!

Сориентировавшись и в два прыжка оказавшись возле двери дома, откуда доносился звук, спецназовец ударом ноги высадил хлипкую дверь и вломился в полутемное нутро хибары.

Открывшаяся его глазам сцена была не из приятных – три головореза в весьма однозначной позе держали отчаянно пытающуюся вырваться девочку лет двенадцати. Рот несчастной был наглухо зажат ладонью одного из бандитов.

Тратить патроны на это отребье Макс счел непростительной глупостью. Перехватив в руке нож, резким броском он разместил его строго в сердце ближайшего врага. Его подельник едва успел начать неуклюжее движение в сторону спецназовца, но два удара, захват – и хруст его шеи сообщил Максу, что тот больше «не дружит с головой».

Последний оставшийся в живых рефлекторно выпустил девочку, потянувшись за оружием, но сделать что-то полезное для себя тоже не успел – вынув нож из груди уже поверженного врага, Макс рассек ему горло и боковым ударом отправил в ближайшую стену.

Девочка упала на пол, заплакав навзрыд.

Осмотревшись и убедившись, что больше опасности нет, Макс позволил себе немного расслабиться. Только сейчас он заметил в углу комнаты девушку – она, пошатнувшись, встала и, подняв на него взгляд, сделала несколько шагов и помогла плачущей девочке подняться на ноги.

– Ты… солдат? – заторможенно произнесла она.

– Не совсем. Но можешь считать, что так, – ответил Макс, убирая оружие.

– Ты спас Ниирву… И меня… Прости, я немного не в себе, один из них сильно ударил меня по голове. Думал, что убил, наверное, потому меня и не тронули больше. А ты… Ты не тронешь нас? Я знаю солдат. Даже спасая, они требуют что-то взамен. И лучше отдать… Они бывают хуже бандитов. Но у меня ничего нет. Мне совсем нечего тебе отдать, кроме своего тела. Боже, что я несу… Прости меня.

Макс не сразу понял, как на это реагировать. Вроде и поблагодарили, а вроде и с дерьмом смешали заодно.

– Я не буду ничего просить, не беспокойся, – наконец ответил он. – Вам обеим и так неслабо досталось. Но, судя по тишине на улице, бояться больше нечего. Все нападавшие на деревню бандиты ликвидированы.

– Я… Я не знаю, как благодарить тебя, – вздохнула селянка.

– Слышь, герой, твои девки перебили оставшихся агрессивных приматов, и сейчас деревенский староста собирает выживших на площади. Топай сюда, как освободишься! – раздался в сознании знакомый голос.

Макс начал судорожно осматриваться и быстро убедился, что хомяка на плече нет. Видимо, он или спрыгнул, или свалился с него во время драки.

– Сидеть на башке этой умари не так удобно, как у тебя на плече. Хорошо хоть у нее вшей нет. Тебя тут ждут, если что, – заботливо сообщил незримый собеседник, успев исчезнуть из сознания до того, как Макс в ответ обругал его последними словами за то, что без спроса влез к нему в сознание.

– Староста собирает оставшихся жителей на площади, – сообщил он. – Пойдем.

Только сейчас он присмотрелся к своей собеседнице. На вид ей было лет двадцать пять. Слегка перепачканная кровью, она выглядела сейчас как наглядная иллюстрация эпитета «кровь с молоком». Невысокая, фигуристая, темноволосая, в белом платье с огромным вырезом…

Макс сумел остановить поток мыслей слишком поздно – девушка заметила его оценивающий взгляд. Ее глаза блеснули нехорошим огоньком, когда она, взглянув на Макса, на мгновение остановила взгляд у него на поясе.

– Сестренка, беги на площадь, я догоню тебя, – хитро улыбнувшись, сказала она сестре.

Девочка, быстро размазав по щекам слезы, неловко поклонилась Максу и, прошептав «Спасибо!», выбежала из дома.

– Меня зовут Аншари, – томно прошептала она, едва сестра притворила за собой дверь. – И, похоже, я знаю, как мне отблагодарить тебя, солдат.

Она тряхнула головой и белозубо улыбнулась, глядя прямо в глаза Максу.

– А как твое имя, мой герой?

– Макс…

Аншари нежно взяла его за руку и мягко, но настойчиво потянула в сторону стоящей в углу кровати.

– Ты долго был в походе, воин, я вижу это. Расслабься, позволь мне скрасить твои суровые дни. Поверь, я умею быть нежной и искренней. Если бы не ты, мою сестру изнасиловали бы и убили. Ты вернул ей жизнь, я же сделаю немного ярче твою. И слаще.

Она села на кровать и потянулась руками к ремню. Очень вовремя, он уже немного мешал парню. Сперва у Макса промелькнула мысль про «не пользоваться ситуацией», но он быстро избавился от нее. Лучше сбросить напряжение с деревенской девкой, чем пускать по вечерам слюни на раздевающуюся для сна Лику.

– Попробуй, – усмехнулся он, расстегивая ремень.

Спустя некоторое время Макс, уже одетый, подошел к двери. Аншари же, сидящая на кровати и неловко прикрывающая грудь одеялом, явно не спешила идти следом.

– Макс… – прошептала она. – Тебе ведь понравилось?

– Да, ты великолепна, – улыбнулся он. – Думаю, ты и сама это знаешь.

Она неловко водила взглядом по комнате. Этот комплимент – явно не то, о чем она думала на самом деле.

– Ты ведь не это хотела спросить, я прав?

– Да, – она вздохнула. – Макс, как ты оказался здесь? Судьба послала нам тебя в последний момент. Приди ты на несколько минут позже – и спасать было бы некого.

– Во многом это лишь совпадение – наш путь лежал мимо вашей деревни, – признался парень. – Впрочем, одна из моих спутниц и так хотела попасть сюда, чтобы предотвратить нападение.

Едва он произнес это, как по спине пробежал холодок. Он сопоставил время и понял – если бы не встреча с ним, то Вельга с отрядом успела бы сюда вовремя! В самом деле – они с Ликой остановили рыцарей и лишили их ездовых животных. Не будь этого конфликта, полицейский отряд прибыл бы сюда до нападения. И этого кровопролития не произошло бы – рыцари могли дать достойный отпор банде, и если не перебить нападавших, то обратить их в бегство.

Совпадение. Это совпадение стало роковым – не будь здесь Макса, жители деревни не узнали бы такого горя. Получилось, что решением спасти деревню он лишь отчасти исправил то, что сам же и испортил. И теперь получил за это награду.

– Но как вы узнали, что на вас собираются напасть? Или почтовую ще… птицу, короче, с посланием отправили в гарнизон не из этой деревни? – шанс, что Вельга ошиблась адресом, был его последней надеждой снять с души этот груз.

– Да, почтовую щерыгу отправил наш староста, – кивнула Аншари. – Вернувшиеся с охоты селяне сказали ему, что видели возле деревни несколько зарубок. Такие, по словам бывающих в деревне странников, оставляют бандиты, когда замышляют нападение. Староста не стал медлить, ведь наша деревня исправно платит налоги в казну, а значит, мы вправе рассчитывать на защиту.

Макс помрачнел, но так и не нашел, что сказать.

– Но я очень рада, что ты оказался здесь! – улыбнулась девушка. – Ведь солдаты так и не пришли. А ты пришел. И спас нас.

Макс только промолчал. Ему нечего было сказать на похвалу.

– Я всегда не очень верила, что наша деревня кому-то нужна. Всю жизнь я рассчитывала лишь на себя. Мне приходилось торговать телом, чтобы жить самой и кормить сестру. Моих родителей давно нет в живых, и мне не оставалось ничего другого. Бесприданница, сирота – я не смогла выйти замуж, чтобы устроить свою жизнь, и мне осталось лишь смириться с участью падшей женщины, – решила поделиться своей болью она. – И сейчас я не сомневаюсь – никто не пришел бы нас спасти. Я хочу верить, что солдаты опоздали, но уверена – они не придут. Ни завтра, никогда. И все равно уже слишком поздно. Погибших не вернуть.

– Э… Знаешь… – заикнулся Макс, но тут же замолчал. Аншари пустым взглядом смотрела словно сквозь него. В ее глазах блестели слезы. Что бы она ни говорила, она верила, что помощь придет, надеялась, что нужна хоть кому-то. И теперь все ее надежды рухнули. Сегодня она окончательно потеряла веру в своих собратьев зелирийцев. И худшим для Макса было то, что виноват в этом он. – Ну… Сейчас вокруг не самая спокойная обстановка, все готовятся к большому походу к стене Отторжения, людей не хватает, а бандитов много. Не исключено, что отряд попал в засаду и не смог добраться сюда. Я не думаю, что вас просто бросили тут. Я…

– Не стоит, Макс, – грустно усмехнулась Аншари. – Давай не будем об этом. Ты сильный воин, но твоя наивная попытка соврать слишком неубедительна.

Макс закусил губу. Самым обидным было то, что вот именно сейчас он говорил чистую правду. С другой стороны, что ей толку от этого? Все получилось так, как получилось, погибших не вернуть, история не терпит сослагательного наклонения. Он мотнул головой, пытаясь отделаться от этих мыслей и решив лишний раз не думать об этом. В конце концов, Вельга атаковала первой, он лишь защищался. Просто так получилось.

– Макс, но ты так и не сказал, откуда ты здесь, – прервала повисшее молчание Аншари. – И куда ты пойдешь дальше?

– Я… Издалека. Мы направляемся в Теократию умари. У меня там есть дела.

Разговор начинал приобретать излишне доверительный тон, а правило «не верить слезам шлюхи» Макс хорошо выучил еще дома. Он понимал, что она, скорее всего, попытается свести разговор к тому, что он либо заберет ее и сестру с собой, либо попробует получить еще какую-то выгоду. В ее положении все средства были хороши, а момент для просьб, как ни крути, был сейчас самый подходящий, учитывая, сколь старательно и вдохновенно она его только что «отблагодарила». Именно поэтому Макс так и ответил – он был уверен, что упоминание умари надежно отпугнет Аншари от неудобных для него просьб.

– Ох… – парень оказался прав, ее глаза испуганно округлились. – Я поняла.

После этой фразы она встала и, тряхнув волосами, потянулась за платьем. Обнажена, грациозна, красива, прекрасна… Но не нужна.

Через несколько минут Макс с Аншари вышли на площадь. Ниирва помахала им рукой, а Макс сразу же направился к Лике и Вельге. Девушки о чем-то оживленно беседовали с пожилым человеком, очевидно, деревенским старостой. Хамки, как и ожидалось, восседал на макушке у Лики, не замечавшей незваного пассажира.

Судя по выражению лица мужика, он был сильно напуган, а жавшиеся позади него деревенские жители и вовсе заметно дрожали. Не такой реакции Макс ждал от спасенных ими людей. Пока он шел к своим спутницам, Аншари успела тактично испариться из их поля зрения.

– Что здесь происходит? – спросил он.

– Они боятся Лику, – прошипела Вельга, заметно разозленная этим фактом. – Говорят, что раз она умари – они обречены. Умоляют не брать их в рабство. Того, что Лика перебила значительную часть нападавших, они не заметили, похоже.

– Повторяю в десятый раз, глухие вы дикари, я не собираюсь вас убивать или делать рабами! – закатив глаза, произнесла Лика.

– Успокойтесь все, – приказал Макс и обратился к мужику, с которым и общались до этого девушки. – Ты староста?

– Да, господин, – ответил тот, поклонившись до пояса.

– Тогда перестань трястись, а заодно и людей своих успокой. Вам больше нечего бояться. Эту девушку-умари зовут Лика, и она рисковала жизнью, чтобы спасти вас от налетчиков. Так что будь добр вести себя с ней предельно тактично. Ты меня понял?

– Д-Да, господин… – закивал старик и начал трястись еще сильнее.

– Меня зовут Макс. Чтобы ты знал, Вельга – капитан кохронской армии, – староста сделал большие глаза и поклонился Вельге, практически согнувшись пополам. Макс тем временем мельком осмотрел остальных собравшихся. Все они были перепуганы, женщины держали на руках грудничков, дети постарше жались к материнским подолам, размазывая по щекам слезы, а мужчины стояли с угрюмым видом и следили за разговором. – Сейчас нужно собрать всех выживших, перевязать раненых и убедиться, что в округе больше нет разбойников.

– За это можно не волноваться, – хмыкнула Лика. – Судя по тому, что я смогла выпытать из налетчика, прежде чем оторвать ему голову, они напали толпой, рассчитывая просто вырезать всех способных защищаться мужчин и на какое-то время обосноваться тут. Собирались пополнить запасы еды и поразвлечься с местными женщинами, после чего снова на какое-то время залечь на дно в лесах этой страны.

– Тем лучше, – кивнул Макс и вновь повернулся к старосте. – Ладно, раз уж мы все равно вляпались в эту передрягу, сегодня мы с Ликой и Вельгой поможем вам разобрать воцарившийся тут кавардак, а утром продолжим свой путь.

Последствия нападения шайки бандитов были ужасающими. Из ста с небольшим обитателей деревни в живых осталось всего пятьдесят два человека. Лика, пройдясь по деревне, насчитала сорок три трупа нападавших.

Максу же сражение стоило двух полных магазинов патронов. Лишь благодаря этому никто из друзей не пострадал. Но боеприпасы теперь нужно было экономить с особой тщательностью – осталось всего три магазина.

Первые несколько часов друзья вместе с уцелевшими мужчинами копали могилы и хоронили погибших под надрывный плач выживших. И это оказалось куда тяжелее, чем Макс мог себе представить. Конечно, ему уже приходилось и убивать, и видеть жертв его врагов. Но, сделав свое кровавое дело, он уходил, а гуманитарные или государственные службы занимались захоронением и помощью выжившим. Сталкиваться же с людским горем столь близко ему еще не доводилось.

Закончив этот скорбный труд, они потратили оставшееся до вечера время, помогая жителям собираться в дорогу – староста принял решение уйти ближе к столице и обустроиться рядом с одной из более крупных деревень. Было необходимо забрать все ценные вещи, погрузить их в уцелевшие повозки и запрячь вурлов – тех самых печальных лошадей, которых зелирийцы используют для верховой езды и транспортировки грузов.

Хамки все это время сидел на коньке крыши одного из домов и, свесив лапы вниз, безразлично наблюдал за происходящим.

В суматохе Макс больше ни разу не видел Аншари, но это было и к лучшему – он понимал, что их пути сошлись лишь на миг, чтобы теперь разойтись уже навсегда.

– Мы готовы выступать, господин Макс, – сказал, подходя к нему, староста. – Все приготовления окончены. Еще раз благодарю вас и ваших подруг за помощь. Вы спасли нас… И мы… Собрали… Тут немного, но больше у нас нет, – он протянул парню маленький суконный мешочек, в котором, судя по звуку, находились какие-то камешки.

Макс краем глаза глянул на Лику. Ему показалось, что с момента битвы ее поясная сумка стала отвисать заметно сильнее.

– Это лишнее, – мотнул головой Макс. – На новом месте деньги явно понадобятся вам больше, чем там, куда мы направляемся.

Сбоку раздался приглушенный плач. Переведя взгляд, Макс увидел девочку лет одиннадцати, которая сидела неподалеку на обугленной колоде для колки дров и тихо плакала, уткнувшись лицом в ладони. Одета она была в длинный белый балахон, успевший посереть от грязи и сажи. Рядом с ней стояла сестра Аншари и что-то шептала на ухо, явно пытаясь подбодрить подружку.

– Иди сюда, – позвал ее Макс. Девочка послушалась, подойдя к нему и подняв глаза. – Не плачь, все будет хорошо, жить на новом месте вблизи столицы будет безопаснее.

– Э… – замялся староста. – Незадача, господин… Это Мисси, дочь обувщика. Мы ее с собой не возьмем. У него были долги, а хозяйства – шиш да маленько. Его и прирезали сегодня в числе первых. Нет у нее никого теперь.

– И что с того? – подозрительно покосился на него спецназовец.

– Ну, куда ее нам, господин? Лишний рот только будет! У нас и так у всех мал мала меньше остались, а теперь ни кола ни двора. Это брести, дом и хозяйство поднимать, поля сеять. А с малявки какой прок? Чем она поможет? А просто так ее кормить – так тут все сами теперь голодными сидеть будут, – быстро затараторил он, пытаясь оправдаться.

– И что дальше, я спрашиваю? – прорычал Макс.

– Ну, дык… Тут останется, сама дальше пусть решает, как ей быть. С нами не пущу – ныть будет да канючить, только расстройство в дорогу. И так у всех на душе кошки скребут. Сколько народу родного сегодня схоронили.

Кулак непроизвольно сжался. Ниирва, оглядываясь на Макса, подбежала к Мисси и еще быстрее зашептала что-то ей на ухо, но та только размазывала слезы по грязному лицу и мотала головой. Макс догадывался, что она ей сейчас предлагает. С такой-то сестрой…

– Ты хочешь сейчас просто бросить ее одну на этом пепелище? – повторил он.

– Не хочу, господин, – лицо старосты исказила гримаса страха, а сам он вновь затрясся. – Да никто не будет ее приживалой брать. Не то время. Пришла беда – отворяй ворота. Самим бы с голоду в пути не подохнуть. Куда ни кинь – всюду клин. Не повезло девке.

– Слушай, мужик, – прошипел Макс, едва сдерживаясь, чтобы не врезать ему. – Я вообще просто шел мимо вашей деревни и то ввязался в бойню, что тут творилась. А вы не можете ребенка своего же односельчанина приютить? Да, вам тяжело, но, черт возьми, я вообще ради вас шкурой рисковал!

Увы, по бегающим глазам старосты Макс понял – он будет юлить, извращаться, но Мисси в итоге с собой не возьмет. А если и возьмет под нажимом или угрозами – то бросит по дороге. И Макс ничего не мог с этим поделать.

Хоть и осознавая всю бесполезность этих попыток, Макс потратил еще почти час на уговоры старосты и других деревенских мужиков, но проку это не дало – все переживали за себя и уцелевших родственников, и свежеиспеченная сирота для всех была лишним балластом.

Макс сам не знал, почему его вдруг так взволновала судьба совершенно чужого, незнакомого ребенка. То ли ему было до глубины души жаль ее, то ли отцовские чувства невесть откуда проснулись, то ли просто взыграла обида, что своим поступком эти деревенщины обесценили в его глазах все усилия по их спасению. В самом деле, ему было тошно от мысли, что рисковал он собой ради нелюдей, которые всей деревней не способны прокормить сироту.

– Мы отправляемся в путь, господин, – наконец сообщил старик.

– Вы собрались идти сейчас? – удивился Макс. – Ночью?

– Да. Оставаться здесь опасно – запах крови может привлечь хищников, а если поблизости окажется охотница умари, нам вообще спасу не будет!

– Я прошу – возьмите Мисси с собой. Неужели ты не понимаешь, что одна она здесь погибнет? – прошептал Макс, глядя в землю.

– Простите, господин, но не могем, – вздохнул староста. – Самим бы не помереть с голодухи. Думаете, нас сильно ждут в других деревнях? Да мы там никому не надобны. Там таких босяков своих хватает.

Сказав это, он развернулся и пошел к ближайшей запряженной телеге. По пути махнул рукой, и вся процессия, состоящая из нескольких повозок, медленно тронулась вперед по дороге.

Ниирва, с видимым трудом сдерживая слезы, обняла подругу и, что-то прошептав ей на прощание, побежала за старостой. Чем с ним и остальными за это рассчитается Аншари? Даже думать было мерзко, хоть и вполне очевидно…

Оставшись одна, Мисси тяжело вздохнула и, опустив глаза, вернулась на ту колоду, где сидела раньше, и, уткнув лицо в перепачканные ладошки, всхлипнула. Она не заревела навзрыд, не кинулась за людьми, бросившими ее умирать. Шок это или понимание, что эти действия бессмысленны – неважно; она уже была обречена.

Толпа селян, освещаемая лишь несколькими факелами в руках бредущих пешком крестьян, постепенно отдалялась, вскоре превратившись в мерцающие вдалеке огоньки.

Макс же так и стоял, опустив руки и не зная, что сказать или сделать. Больше всего ему хотелось догнать их и посворачивать шеи этим жалким скотам, которые заставили его пожалеть о том, что он вообще взялся их спасать.

Погруженный в мрачные мысли, он даже не заметил, как к нему подошли Лика и Вельга.

– Я понимаю твои чувства, Макс, но староста прав, – вздохнула Вельга. – Они сами будут голодать, многие могут и не выжить. Никто не хочет рисковать своей жизнью ради чужого ребенка.

– Тут не так и мало мисюков, – хмыкнула Лика. – Поймать не проблема. Так что это лишь отговорки. Может, поубиваем их все-таки? – предложила она, сполна ощутив, похоже, все чувства Макса.

– Поймать мисюка практически невозможно, – покачала головой Вельга. – Лика, ты носишься быстрее вурла, у тебя невероятная реакция. Тебе этого не понять, ты можешь просто догнать и зарезать мисюка. Зелирийцы – нет. Мисюки бегают и прыгают так быстро и по непредсказуемой траектории – подстрелить его даже из армейского арбалета очень трудно, а из лука – вовсе никак.

– Пф… Ладно, предлагаю ложиться спать. Хоть этот дикарь и кричал что-то про хищников и умари, бояться нам тут нечего. Максимум попечатка цапнет. Но если уж кто-нибудь на кровь и придет – нам же лучше; зарежу, пожарю, подам на завтрак, – хищно улыбнулась она.

Хамки тем временем вновь оказался у Макса на плече. Судя по ощущениям – плавно приземлился, словно белка-летяга.

– Ну-с, что у нас на ужин? – поинтересовался он, словно меню могло поменяться.

– Хамки-Хамки… – вздохнул Макс. – И вроде не злой ты, и вроде не совсем уж сволочь… Но, черт возьми… Неужели ты ничего не мог сделать для этих людей? Или просто не хотел?

– Для каких людей? – вскинул бровь хомяк.

– Ну, для зелирийцев, не суть…

– Каких именно зелирийцев? – с нажимом на первые два слова сказал Хамки.

– Эм?!

– Одни зелирийцы убивали других. Кому прикажешь помогать и чем объяснишь эту необходимость?

Такая постановка вопроса застала Макса врасплох.

– Если то, что бандиты убивали мирных жителей – плохо, то, если я поубиваю бандитов, – разве это хорошо? – как ни в чем не бывало продолжал рассуждать Хамки. – Разве это не то же самое? Для меня между ними нет никакой разницы. Что те, что другие – дети Зелирии. Я не вижу смысла убивать одних, чтобы выжили другие, это не изменит сути, а решать задачу в частном случае я не вижу смысла.

Он покачал головой.

– Пойми, Макс, пока они сами не осознают простую истину, что убивать – недопустимо, любые мои усилия будут бесполезны. Нельзя убийством остановить убийства, если речь идет о замкнутом социуме разумных существ, коим является любая обитаемая планета. Тем более, по сути, они – представители одного вида. Это автогеноцид. Убивать можно, даже нужно. Но не здесь, не сейчас, не при таких обстоятельствах. Когда на Саланган нападали пришельцы, я со всех ног мчался к своему истребителю, чтобы начать контратаку на их миры. Догнать и уничтожить всех до единого. И так же в этот миг делали миллиарды других моих коллег-чистильщиков. А в это же время наши сослуживцы за панелями АПОСТОЛа выжигали врагов на нашей орбите. Но смерть, которую сеяла наша армия, была направлена вне нашего общества. Мы убивали пришельцев, чтобы жили саланганцы. И происходящего здесь и сейчас мне не понять – одни зелирийцы губят других, имея для этого, сколь я могу судить, только сиюминутную персональную материальную выгоду.

Хамки вздохнул и заметно скуксился.

– Когда староста отказался взять девчонку с собой, я уже даже не удивился. Крайняя степень эгоизма вкупе с жестокостью и жадностью. С таким уровнем внутривидовой лояльности и взаимопомощи они обречены, Макс. Не сейчас, так позже. От глобальной войны, повальной эпидемии или нападения извне – рано или поздно их вид исчезнет. Они сами делают все для этого. Рано или поздно небо закроет черная тень, это неизбежно. АПОСТОЛ не будет защищать их, если меня не будет рядом, и я не отдам прямой приказ об атаке. А я могу и спать в это время, или уже вернуться на Новый Саланган. Знаешь, Вселенная велика только до тех пор, пока ты не обнаруживаешь, что твой мир стал для кого-то лакомым кусочком. Так было и у нас во время Первой войны. Мир поменялся в наших глазах тогда. Поверь, Макс, пока вместо дружного усердного труда мы с тобой видим только попытки захватить ресурсы друг друга, взять в рабство соседа, ограбить ближнего, у них нет перспектив. Тьфу! Говорить и думать противно.

– Первая война? – не понял Макс.

Хамки странно шмыгнул носом и вдруг снова развернулся к лицу собеседника задом. Макс с трудом мог поверить в это, но, если зрение его не подвело, то он успел заметить слезы в глазах саланганца.

Макс бессильно покачал головой. Он уже пожалел, что начал расспрашивать Хамки. На душе и так было погано от осознания, что спасенные им селяне просто бросили умирать одинокую сироту; теперь же в копилку печали добавилось и пророчество Хамки… Да и его взгляд на всю ситуацию – он заставил Макса почувствовать себя просто бесполезным наивным идиотом, пытающимся бороться с ветряными мельницами, а не героем, спасшим людей.

Он помотал головой, отгоняя рой дурных мыслей.

– Лика, Вельга, предлагаю поесть и ложиться спать. Деревня брошена, так что сегодня мы сможем переночевать в нормальных кроватях. Да и ужин можно приготовить в печи одного из уцелевших домов.

– Я не умею пользоваться зелирийскими печами, – смутилась Лика, чуть покраснев. – Можно я приготовлю еду на костре? Или ты, Вельга?

– Вельга? – вскинул бровь Макс. Та мгновенно стала пунцовой.

– Макс, Лика… Простите, но я ни разу в своей жизни ничего и нигде не готовила. Я этого совершенно не умею.

Лика усмехнулась, а Макс просто махнул рукой.

– Можно вообще не готовить. Отойдем на окраину, там есть несколько уцелевших домов. Лика, просто разведи костер поближе к лесу, закусим сухпайками и спать.

Макс сидел у костра и смотрел на пляшущее перед лицом пламя. Сегодняшний день был самым паршивым за все его недолгое пребывание на Зелирии. Разом убивать столько народу ему, кажется, не приходилось еще никогда. И эта Аншари… После всего случившегося ее сластинка почему-то стала отдавать горечью. Стоило ли пользоваться ею? Впрочем, это было уже неважно.

Лика тем временем распаковала рюкзак, набрала воды из колодца, притащила из близлежащего дома небольшой столик и, разместив его неподалеку от костра, накрыла своей скатертью, разместив на ней еду из их запасов.

Не желая расстраивать ее, Макс взял со стола пачку печенья, деревянную кружку воды, которую Лика «позаимствовала» в одном из домов, и вернулся к костру.

Сев, он сквозь красноватые языки огня увидел Мисси – в этот момент она встала с колоды и, вздохнув, куда-то направилась. Видимо, решила лечь спать в своем доме.

– Мисси! – окликнул ее Макс.

Девочка вздрогнула и обернулась.

– Ты наверняка голодна, возьми со стола, что захочешь, и садись к костру. Или поешь за столом, а потом присаживайся рядом со мной.

– Я… – лицо Мисси выразило испуг. – Господин Макс, вы предлагаете еду… мне?

– Да, – кивнул Макс. – Иди кушать.

– Но… Что я должна буду сделать, чтобы отработать еду? – едва слышно прошептала она.

Мисси и впрямь видела подвох во всем, что, впрочем, было совершенно неудивительно, принимая во внимание то, как поступили в отношении ее деревенские жители.

– Ты ничего не будешь нам должна, – попытался улыбнуться Макс. – Мне сейчас очень больно и обидно за тебя и за себя.

Ему стоило большого труда вовремя замолчать и не рассказать ей, что у него были мысли самому их перебить, когда староста развернулся, чтобы уйти.

Девочка помрачнела еще сильнее.

– Ладно, не морочь себе голову, – махнул рукой парень. – Бери со стола еду и садись рядышком.

– Макс, – окликнула его Лика. – Осталась еще одна нога мисюка, сейчас погрею тебе!

– Накорми Мисси, я не голоден, – отозвался он. – Печенья погрызу.

Немного подумав, он решил уже нормально подсластить этот паршивый денек. Макс встал и сделал несколько шагов к столу, чтобы взять шоколадку, но задел ногой перевернутую банку из-под тушенки. «И кто из девок мусор так разбрасывает? А, пофиг!» – выругался про себя он и от души пнул жестянку в стену ближайшего домика, откуда та срикошетила, прикатившись обратно к нему под ноги.

Зря он это сделал.

– Ты что творишь?! Я чуть не оглох и от неожиданности не умер!!! – ну конечно… Хамки, в лучших традициях фиолетового проглота, уже выжрал содержимое банки и спал, накрывшись ею, как заправский рак-отшельник. Видимо, он сам и вскрыл ее.

– Нехрен спать на дороге, я мог и наступить на тебя, – недовольно сказал Макс. – Ладно, прости, о фиолетовый «не-ем-не-сплю-идеал»!

– Сволочь… – Хамки забрал банку, отнес ее в траву у завалинки одной из хижин и, забравшись внутрь, засопел.

По дороге он пару раз заметно расширил ноздри, видимо, принюхиваясь к оставшемуся в ней аромату тушенки. Говорят: «не делай из еды культа». Это явно не про него – пищевой фетишист, как он есть.

Взяв шоколад, Макс вернулся к костру.

Вскоре к нему присоединились Мисси и Лика. В руках у обеих были деревянные тарелки с мясом. Вельга подошла к ним спустя несколько минут.

– Ты любуешься огнем, Макс? – улыбнулась Лика. – Он всегда красив… Мы поедим мяса и не будем тебе мешать. Правда, Мисси?

Девочка энергично закивала.

– Большое спасибо, что дали мне еды, господин Макс! – малышка буквально сияла.

– Не за что, – вздохнул он.

Пока девушки ужинали с видимым аппетитом, Макс с трудом сумел затолкать в себя лишь полшоколадки. Не было ни аппетита, ни настроения. Но если Вельга и Лика спокойно ели, то Мисси разрывалась между двух огней – ей заметно хотелось буквально наброситься на мясо и съесть его как можно скорее, но стеснительность или страх невесть чего заставляли ее осторожно откусывать маленькие кусочки и тщательно их пережевывать, не поднимая глаз от миски.

– Мисси, ты всегда жила с отцом в этой деревне? – не оборачиваясь к ней, спросил Макс.

Она испуганно подняла глаза. Сейчас эта девочка была больше похожа на затравленного зверька, чем на ребенка. Макс посмотрел на нее и попытался дружелюбно улыбнуться.

– Да, господин Макс. Мой отец работал обувщиком… ну… иногда работал…

Макс удивленно взглянул на маленькую собеседницу.

– Папа чаще… пил, – сказала Мисси, сжавшись в комочек. – Когда была жива мама, он еще сдерживался, но за последний год совсем забросил работу. Он постепенно распродал почти все, что было у нас дома. Две недели назад он продал за дрова мою кровать, и теперь я сплю на полу, – она вдруг осеклась и, вскинув голову, затараторила: – Но папа все равно заботился обо мне! Их с мамой кровать он продал еще несколько месяцев назад! И папа всегда оставлял мне немного еды! Когда он все-таки собирался и что-нибудь делал, то всегда в первую очередь покупал мне покушать. Я голодала не все время, папа не плохой человек!

Макс понял, что по выражению его лица она догадалась обо всех посетивших его мыслях.

– Правда! Он очень старался ради меня. Он никогда не бил меня!

– А кто тогда? Я видел синяки у тебя на руках.

– Мне часто доставалось от других детей, – сказала Мисси. – Папу в деревне не любили, над ним смеялись другие взрослые, а их дети могли издеваться надо мной, как им хотелось. Со мной общалась только Ниирва. Она такой же изгой, деревенские женщины ненавидели ее сестру, но мужчины не давали ее в обиду. Однажды один мальчик ударил Ниирву, отец его потом высек, крику на всю деревню было. За меня никогда никто так не заступался. Мы часто играли вдвоем с Ниирвой, а когда папа уходил в запой, Аншари иногда кормила меня. Несколько раз это меня очень выручило. Недавно я упала в обморок возле колодца, а очнулась уже на кровати Аншари… Она очень хорошая девушка, я не могу понять, почему другие женщины ее так не любят.

Макс открыл было рот, чтобы пуститься в объяснения, но быстро закрыл обратно – маловата она еще для таких подробностей.

– Думаю, у них есть причины, – осторожно сказал он.

– Еще я люблю возиться с детьми и хотела подработать нянькой, но меня не хотели брать, боялись, что я заразная… Но если заразишься – долго не проживешь, они знали это. Наверное, им была неприятна я сама.

– Мисси, слушай, а хоть какие-то родственники у тебя где-нибудь остались? – задумался Макс.

– Нет, господин Макс. Мама говорила, что все мои дядьки и тетки погибли во время последней эпидемии, которая прокатилась по Зелирии, когда я была еще младенцем. Из нашей семьи тогда остались только мои родители и я.

Она на миг замешкалась и вдруг, поклонившись, продолжила совсем другим тоном:

– Но я очень благодарна вам, господин Макс, что вы спасли меня и других селян от гибели. Если бы вы не дали отпор бандитам, нас бы всех вырезали!

Она вдруг сжалась в комочек и расплакалась, едва заметно дергая плечами, вспомнив ощущения в момент нападения.

– Это… – она всхлипнула. – Мне… Было очень страшно… Я не хотела умирать… – ее начала колотить дрожь. – Пусть я никому не нужная дочь пьяницы… Мне все равно хочется жить…

Вельга попыталась сесть поудобнее, заодно отвернувшись в сторону и сделав вид, что смотрит куда-то вдаль, а Лика, наоборот, придвинулась чуть ближе к Мисси и слегка погладила ее по волосам. Судьба этих двоих оказалась весьма похожей.

– Все будет хорошо, – прошептала Лика, наклонившись к девочке. – Мы все хотим жить, Мисси.

Макс очень обрадовался, что умари хоть ненадолго перетянула внимание Мисси на себя. Он понимал, что нянька и детский психолог из него весьма посредственные, ведь сейчас он не имел даже представления, что стоит сказать в такой ситуации. И стоит ли вообще что-то говорить.

– Мисси, ложись спать, – наконец подобрал подходящую фразу Макс. – Уже поздно. Мы сейчас тоже на боковую отправимся. Лика, Вельга, все, собирайтесь спать, и так полночи просидели.

Мисси послушно отошла от костра и поклонилась им.

– Спасибо вам за еду! Спокойной ночи!

Еще немного молча посидев у костра, друзья устроились отдыхать. Затушив огонь, они осмотрели несколько домов и, выбрав большую хату с тремя кроватями, разместились на ночлег. Постельного белья и прочих благ цивилизации тут не осталось, но спать даже на голых досках было приятнее, чем валяться на земле, особенно Максу в его спальном мешке. Лика, привычная к спартанским условиям, конечно, особой разницы не увидела – она бы и на гвоздях заснула, не заметив, что кровать «не той системы».

Прошло больше часа, а Макс все не спал. Еще немного поворочавшись на кровати, он встал и вышел на улицу немного проветриться.

Чуть отойдя от двери, он привалился к стене дома и посмотрел в небо.

«Здешние звезды совсем не похожи на земные… Но они так же далеки и молчаливы… И под их бледный мертвенный блеск здесь творится не меньший ужас, чем на моей родной планете…» – пронеслось у него в голове, и Макс сам удивился этим мыслям.

Неподалеку раздался шорох. Переведя взгляд, он увидел Хамки, сидящего на краю колодца и привычно смотрящего в небо. В памяти всплыла фраза, которую саланганец выдал намедни.

– Хамки, – окликнул его Макс. Хомяк удивленно обернулся на него. – Ты обмолвился про Первую войну. Можешь рассказать подробнее?

Хамки вопросительно посмотрел на него, чуть склонив голову.

– Тебе действительно это интересно?

– Да. Если не хочешь, можешь не говорить – мне показалось, что это для тебя больная тема, но…

– Все в порядке, Макс, – перебил его фиолетовый. – Я расскажу. Как раз об этом думал. Это больная тема для любого саланганца, но эту историю мы должны знать и помнить. Ибо пока те события остаются в нашей памяти, живы и все те, кто сгинул в огне Первой войны, отдав себя за Саланган.

Макс невольно затаил дыхание, понимая, что то, что он сейчас услышит, знают немногие, кроме самих саланганцев.

– Это случилось многие миллиарды лет назад. Тогда наша раса имела природный облик истинных саланганцев, Небесных этажей еще не существовало, а система АПОСТОЛ – автоматическая планетарная орбитально-стационарная тактическая огневая линия, она же – первая система планетарной защиты, еще не была полностью достроена. Основываясь на самом факте своего существования, мы сделали вывод, что есть в этой Вселенной и другие разумные виды, – его уверенный голос в сознании Макса вдруг задрожал. Видимо, Хамки сбивался с мысли, хотел сказать несколько разных фраз одновременно, но в итоге для парня это звучало как заикание. – У нас проблемы с ресурсами лишь начинались, но мы догадывались, что у обитателей других планет они могли возникнуть раньше, а значит, наш мир мог показаться им потенциальным источником полезных ископаемых и биоматериала. Мы знали, что нападение возможно, мы готовились к нему.

Он замолчал. То ли пытался унять дрожь, то ли просто собирался с мыслями.

– Мы готовились… Но все равно оказались не готовы, когда нас атаковали обитатели планеты Тейлунг. Над Саланганом открылся огромный межпространственный разрыв, сделавший перелет между планетами делом получаса. Появившиеся оттуда корабли тотчас начали обстрел поверхности и сгинули в адском пламени – уже введенные в строй орудия АПОСТОЛа в первые же минуты войны нанесли пришельцам неприемлемый ущерб, спалив орбитальные крейсера и большую часть живых существ на их планете – последние залпы гибнущей системы ударили в портал, который тейлунги деактивировали слишком поздно, чтобы успеть предотвратить наш контрудар. Но АПОСТОЛа быстро разрушили ответным огнем, и противостояние перешло в режим взаимных бомбардировок, столкновений истребительной авиации и сражений пехотно-десантных отрядов. Если бы мы успели запустить АПОСТОЛа на полную мощность, жертв было бы намного меньше. Две недели непрерывных боевых действий превратили Саланган и Тейлунг в выжженные пустыни. Девяносто восемь процентов нашей инфраструктуры было разрушено, девяносто шесть процентов населения Салангана погибло. Нас почти не осталось. Саланганская цивилизация в те дни стояла на пороге гибели… Но наша связь, наша самоотверженность, преданность общему делу и благу нашего народа позволили нам выстоять. Мы отбили атаку, а оставшиеся силы были брошены на полное уничтожение родного мира врагов – это был единственный шанс предотвратить повторное нападение. Последние саланганские бомбардировщики и истребители прикрытия, их оставалось всего несколько десятков, ушли в созданный нашими системами пространственный разрыв к Тейлунгу. Они несли заряды максимальной мощности, способные расколоть целую планету. Но разрушения в нашем мире были слишком обширны – оставшиеся энергетические установки на Салангане уже не могли держать разрыв открытым достаточно долго, чтобы бойцы успели вернуться. Наши герои знали, что уходят в никуда. Палачи, обреченные погибнуть, окончательно разрушив чужой мир; они справились с задачей. Портал исчез, но последнее сообщение, которое успел прислать пилот бомбардировщика, было коротким и ясным: «Их больше нет. Заряды сдетонировали. Тейлунг сейчас взорвется. Прощайте».

Хамки поежился, словно от холода.

– Мои предки сумели восстановить свою родину, вновь увеличить популяцию. Был создан второй, куда более мощный и многофункциональный АПОСТОЛ, но главное – к нам пришло осознание, что, будь у нас чуть меньше времени на подготовку или потрать мы его менее рационально, наш вид был бы обречен. Как оказалось, счет шел на месяцы… Месяцы, Макс, из многих на тот момент десятков тысячелетий существования саланганской цивилизации. Не успей мы до нападения включить семь из десяти эшелонов энергетических батарей, питающих огневые башни АПОСТОЛа, нас бы истребили. Понимание этой простой истины всеми саланганцами стало тем, что и позже многократно спасало нас, позволяя минимизировать военные потери. А войн было еще много. Справедливый мир Салангана нам не раз приходилось защищать с оружием в лапах.

Хамки замолчал, а Макс от растерянности не смог даже открыть рот. Его разум пытался, но не мог подобрать подходящую реакцию на это неожиданное откровение. Макс никогда не видел своего маленького спутника таким подавленным, а чтобы он хлюпал и заикался – тем более!

– Не говори ничего, – вновь глядя в небо, сказал Хамки. – Просто задумайся. Это история и боль моего народа; у тебя нет мотивов скорбеть или горевать вместе со мной. Но то, что позади для саланганцев – впереди для зелирийцев и землян. Мы выиграли свой бой тогда. И не проиграли ни разу за всю нашу историю. На момент Исхода наша армия не имела себе равных во Вселенной, и вряд ли это изменилось. Но ваша Первая война еще впереди. Я не знаю, когда она будет, но не стоит тешить себя надеждой, что этого не случится. Случится обязательно. Вопрос один: кто выживет? Вы? Или ваш враг? И ответ на этот вопрос зависит только от ваших действий и усилий, – он повернулся к спецназовцу и улыбнулся. – Спи, Макс, тебе нужен сон. Да и я, пожалуй, вздремну. Прочистить голову не помешает.

Или парню показалось, или Хамки сказал это как-то… по-доброму, что ли. Может быть, он хотел в меру сил проявить заботу, предупредить. Но что могли изменить его слова? Этот фиолетовый зверь сам по себе был многократно древнее человеческой цивилизации, а его раса существует больше, чем человек вообще может представить. Ни обитатели Зелирии, ни люди… Макс понимал, что они просто не услышат, а если и услышат, то не воспримут его слов.

– Ты прав. Спокойной ночи, Хамки, – сказал он, направляясь к двери дома.

– Спокойной ночи, Макс, – донеслось вслед.

Поскольку уснуть Максу удалось лишь в середине ночи, то и позднее пробуждение было вполне логичным. Впрочем, только для него – выйдя из дома, он увидел остальных. Вельга, раскрасневшаяся после тренировки, сидела на краю колодца и отдыхала, а Лика, судя по запаху, уже приготовившая завтрак, расположилась на траве возле дома напротив и о чем-то разговаривала с Мисси. Девушка явно рассказывала что-то очень смешное, периодически кривляясь и корча рожи, а Мисси, словно забывшая о своей беде, заливисто и весело смеялась. Рыцарь иногда украдкой поглядывала на них, но подходить не решалась.

– Привет, соня! – Макс поднял глаза. На удивление довольный Хамки снова сидел на коньке крыши, свесив лапки и болтая ими в воздухе.

– Привет. Чему ты так радуешься?

Хамки спрыгнул вниз и, изменив траекторию прямо в воздухе, приземлился парню на плечо. Сомнений быть не могло – фиолетовый зверь умел летать.

– Как чему? – картинно удивился он. – Отличный денек!

Хамки сказал это, помедлив пару мгновений, что могло означать для Макса лишь одно – изначально он радовался чему-то совсем иному.

– А на самом деле? – хмуро спросил Макс. Почему-то у него было ощущение, что ответ ему не понравится.

– Ладно, скажу, – пожал плечами саланганец. – Просто забавное совпадение – уход деревенских должен был обречь на гибель Мисси, но получилось ровно наоборот. Ближе к утру они остановились на отдых, свернув с дороги и найдя в лесу ягоды канбера. И наевшись их…

– Эти ягоды ядовиты? И… Это повод для радости? И как ты увидел все это?

– Глянул дальним зрением с помощью НОРЫ. Просто из любопытства, – хмыкнул грызун. – Случившееся, конечно, не повод для радости, но для издевательской ухмылки – вполне, – он в самом деле усмехнулся. – Ягоды канбера не ядовиты, но имеют сильнейшие снотворные свойства. Так или иначе, этот ранний завтрак стал для селян последним – ягоды усыпили их, а корни этого самого канбера оплели спящих. Сейчас кусты, поди, уже доедают своих жертв. Там целые заросли были, а деревенские по незнанию в самую гущу сунулись, чтобы ягод наесться и запасы не тратить.

– Что? – не понял Макс.

– Канбер, – пояснил Хамки, – это редкая, но встречающаяся мутация ХРЕНа. Очень забавное растение-хищник. После Исхода на Салангане осталось несколько экземпляров, и они столь редки, что даже сами зелирийцы, похоже, не знают об их свойствах. А эти канберы хоть и не могут создавать съедобные плоды, но саланганцев воспринимают как хозяев и сожрать не пытаются.

Он погрустнел.

– Жаль, ни одного нормального ХРЕНа тут не осталось. Я уже и с помощью НОРЫ проверял.

– Хрена?! – оторопел Макс.

– Живой генератор продовольствия, – пояснил Хамки. – Ладно, хорош языком чесать, нам идти пора. В любом случае, Мисси уже пережила своих односельчан. И это забавно, надо признать, – Макс только головой покачал, слушая его.

Друзья неспешно позавтракали и собрались в путь. Все это время в воздухе висел немой вопрос, и во всем буквально чувствовалось напряжение. Нужно было двигаться дальше, в Теократию, но в каком составе? Как быть с Мисси?

Макс понимал, что их путешествие может быть опасным. Да что там может – оно и есть опасное! И если взять ее с собой – значит подвергнуть девочку риску. Но оставить здесь одну – вовсе означает подписать ей смертный приговор. У нее недостаточно знаний, сил, да просто еды, в конце концов, чтобы протянуть здесь даже несколько недель. Спецназовец отметил, что все утро она избегала встречаться с ним взглядом.

Он не знал, надеется ли она на что-то, ждет ли чего-то от него, но видел – Мисси понимает, что их маленький отряд – ее последний шанс на выживание. Хотя малышка и пыталась это скрыть.

Когда все приготовления были завершены, он в полном молчании окинул взглядом девушек. Те лишь опустили глаза и отвернулись – именно та реакция, какую ждал от них Макс. Согласная выполнить любой приказ служанка и телохранитель, полностью вверивший себя ему, – они не смели просить или советовать. Решить эту задачу ему предстояло самому.

Впрочем, хоть мозгом он и понимал всю паршивость ситуации для Мисси, внутренне он сразу осознал для себя, что не сможет бросить ребенка в беде. Осознал, что готов рисковать мобильностью всего отряда, возможностью быстро добраться до Теократии ради шанса, просто шанса спасти малышку от неминуемой гибели.

– Мисси, – окликнул он девочку. Та подбежала к нему, но взглянуть в глаза так и не решилась. Он заметил, что она немного дрожит от волнения. Все же она понимала ситуацию ничуть не хуже него и не питала иллюзий насчет своей полезности для Макса и своих перспектив в одиночестве в деревне. – Я понимаю твое положение. И знаю, что, если останешься здесь одна, ты погибнешь. Я не могу этого допустить, но и не могу обещать тебе, что, отправившись с нами в путь, ты выживешь. Но рискованное путешествие – это единственная альтернатива, которая у тебя есть. Если хочешь – пошли с нами.

Выражение лица Мисси медленно изменилось. Она просияла, глаза заблестели, а губы непроизвольно расплылись в широкой улыбке.

– Спасибо, господин Макс! – едва шевеля губами от волнения, произнесла она.

Девочка чуть подалась вперед, от полноты чувств собираясь броситься Максу на шею, но вовремя взяла себя в руки и только сдержанно поклонилась.

– Обещаю, я не буду для вас обузой, господин Макс! Я с радостью выполню любое ваше поручение! Я могу стирать вашу одежду, помогать тете Лике готовить…

Остаток фразы Макс пропустил мимо ушей, так как с откляченной челюстью уставился на Лику. «Злобная умари» и «хвостатая тварь» – перешептывания селян, услышанные им при первом диалоге со старостой… И вдруг – «тетя Лика».

– Посмотрим, – вздохнул он. – Так или иначе, пока что особых бытовых трудностей у нас нет, – сказав это, он нахмурился. Трудностей не было только пока. Патроны и туалетная бумага, например, имеют свойство заканчиваться, а пополнить их запас на Зелирии, увы, было негде. – Мисси, предупреждаю сразу – будет тяжело, – хмуро сказал он. – Идти нам еще далеко, а плестись мы не можем. Так что запасись терпением – в дороге оно тебе понадобится, – под конец он сам удивился строгости своего тона.

Все же она ребенок. Но и он не сотрудник Красного креста и вообще тут никому и ничего не должен. Более того, один раз он уже ее спас, сейчас – второй.

– Мисси, если ты устанешь – говори, сядешь мне на плечи – и все! – улыбнулась Лика, глядя на Мисси.

Макс не мог поверить ни ушам, ни глазам. Лика, бесноватая и фанатичная умари, столько говорившая про ненависть к зелирийцам; Лика, мечтавшая истребить их во славу Салангана, готова была нести Мисси на себе, а та, несмотря на все страхи ее односельчан перед умари, видела в девушке добрую подругу, а не кровожадное чудовище.

За их восторгами Макс не сразу обратил внимание на реакцию Вельги. А она же, наоборот, хоть и заметно расслабилась после принятого им решения, но особенного интереса к Мисси лично так и не проявила. Впрочем, большого значения это не имело – тащить ребенка в Теократию Макс не собирался, планируя пристроить куда-нибудь по дороге, используя Вельгу в качестве дополнительного аргумента в виде «просьбы кохронского капитана». «В самом деле, если Мисси действительно что-то умеет по хозяйству и любит детей, то пойти в домработницы или няньки к какому-нибудь зажиточному крестьянину – милое дело», – думал он.

Уже вчетвером, не считая невидимого хомяка, друзья покинули разрушенную деревню. Но далеко не ушли… Макс и глазом моргнуть не успел, как что-то воздушно-голубое промелькнуло мимо и с каким-то по-детски радостным воплем бросилось на шею Лике. Вернее, попыталось броситься, напоровшись на стальную хватку впившейся в горло руки.

– Божечки-кошечки! – взвизгнула незнакомка. – Ты великолепна! Моя красавица! Моя принцесса!

– Что за… Ты кто?! – вскрикнула Лика, заметно перепугавшись.

– Я просто таю с тебя! Тебя ведь Лика зовут, да? О, это имя словно прошептали небеса!

– Кто ты такая?!

Судя по тому, сколь громко и звонко верещала эта девушка, Лика сжимала ее шею не слишком сильно.

– Я – Самфи! Твоя самая преданная и самая верная поклонница!

Макс подозрительно прищурился. В действиях незнакомки было что-то не то. Точнее, все ее действия и она сама были чем-то не тем. Воздушное платье с огромной пышной юбкой, смешные рыжие косички, гетерохромные сине-зеленые глаза. Здесь, рядом со сгоревшей деревней, она смотрелась столь же нелепо и неуместно, как выглядел бы Макс в полной боевой амуниции на утреннике в детском саду.

И вопрос сейчас был лишь в том, какую опасность она могла представлять.

– Кхм… – осторожно начал Макс. – Слушай, Самфи, ты откуда вообще взялась, можно узнать?

– Я… – она сделала большие глаза. – Я шла мимо деревни, увидела, как вы выходите, увидела Лику и поняла – это мой идеал! Моя прелесть!

– Макс, не слушай ее! – перепугалась Лика. – Я эту дуру впервые вижу!!! И ее духи… Они отбили мне нюх!

Вот и первый «звоночек».

– Солнце розоволосое, сила покидает мои руки, молю, отпусти свою верную поклонницу! – уже не так жизнерадостно проговорила она. – И не пугайся, это дорогие благовония самого мастера Днитрилия!

Лика вопросительно посмотрела на Макса и, увидев одобрительный кивок, поставила Самфи на землю. В следующую же секунду та буквально прилипла к ней, сжимая в объятиях.

– Отвали от меня! – Лика с видимым трудом отцепила Самфи от себя и шарахнулась в сторону. – Откуда ты знаешь мое имя, страшилище ряженое?

– Ну, зачем же так грубо, свет очей моих! Это задевает каждую струну моей тонкой и невинной души!

Если бы не обстоятельства, Макс бы решил, что это какая-то малолетка, которая сбежала с выпускного или косплей-пати и по пути обдолбалась коксом.

– Но все же ответь – откуда ты знаешь ее имя? – нажал он.

– Какой суровый большой дядя! Ты скучный! – картинно надулась та.

– Имя! – рявкнул Макс. – Откуда оно тебе известно?!

Как ни крути, а командный голос – вещь для спецназовца незаменимая. Девушка вздрогнула и на миг застыла, но быстро пришла в себя, зыркнула глазами по остальным и, видимо, не найдя поддержки, вновь затараторила:

– Я… Я услышала, как вы обращались к ней, господин Макс.

– Классная осведомленность! – пробормотал себе под нос он.

Ляпнув это, Самфи на миг застыла и заметно прикусила нижнюю губу.

«Кажется, количество идиоток на мою голову вновь начало стремительно увеличиваться», – хмуро подумал Макс.

– Так, хорош! – сказал он. – Самфи, слух у тебя превосходный, это заметно. Но мы и так потеряли в этой деревне почти сутки, так что тратить на тебя время я не собираюсь. Поэтому, если хочешь поговорить с Ликой или спеть ей дифирамбы, тебе придется весьма быстро перебирать ногами. И постарайся не рухнуть, запутавшись в полах платья! Хотя, если свалишься, нам же проще – ждать не будем. Вперед, – он махнул рукой и чуть ускорил шаг, хоть и прекрасно понимал, что они не могут позволить себе двигаться слишком быстро: Мисси долго не выдержит такой темп. Да и спешить, если совсем уж разобраться, им некуда.

И, хоть в глубине души Макс надеялся, что Самфи отстанет, не тут-то было.

– Все в порядке! Я люблю гулять! Я вынослива! И я обожаю Лику! – с этими словами Самфи метнулась к ней, попытавшись обнять, но Лика, хоть и заметно тормозила и краснела, успела поймать ее на подлете и весьма неласково оттолкнуть. С ее силой такой толчок должен был сбить Самфи с ног, но та пушинкой отлетела в сторону и, взвизгнув «Ах, эта грубая женственность!», вновь догнала остальных.

Что-то в Самфи определенно не нравилось Максу, но пока та не дала какого-то явного повода к недоверию, он решил просто приглядывать за ней. Но Лика, внимательная от природы, без труда заметила его взгляд и по выражению лица все поняла.

– Макс, если ты не хочешь, чтобы эта ряженая увязалась за нами – только скажи! – плотоядно ухмыльнулась она. – Я ее прирежу, и пойдем дальше.

– Как можно, душа моя?! – ахнула Самфи. – Я вся твоя, поверь мне!

– Не надо никого резать, хватит уже, и так море народу угробили, – проворчал Макс. – Хочет таскаться за нами – пусть таскается.

– Ладно, так и быть, – как ни в чем ни бывало, пожала плечами Лика. И, хищно улыбнувшись, вновь взглянула на новую знакомую, удивленно хлопавшую своими большими разноцветными глазами. – Раз говоришь, что вся моя – не ожидай лучшего отношения, чем к рабыне. И учти, Макс – мой хозяин, так что любое его слово – закон и для тебя, усекла?

– Да, радость моя! – несмотря на новость, она, кажется, только еще больше обрадовалась.

Лика, не ожидавшая такой реакции, только бессильно покачала головой.

Решив так или иначе вопрос с новой попутчицей, Макс наконец-то задал Лике вопрос, который в суматохе вылетел у него из головы вчера днем.

– Лика, я правильно понимаю, что ты решила немного пополнить наш общий бюджет? – спросил он с ухмылкой, глядя на ее поясную сумку.

– Э… Ну, я… – замялась она, заметно покраснев.

– Ну, ты… Что?

– Я решила, что оставлять мертвым грабителям их кристаллы зири – непозволительное расточительство. Там и было совсем немного, – тихо пробормотала она. – Но в Теократии они нам пригодятся!

– Кристаллы зири? – удивился Макс. – Что это?

– Вот, – сунув руку за спину, Лика извлекла из сумки три маленьких голубоватых шарика, внутри которых, казалось, пульсирует слабый свет.

– Эти штуки? – вскинул бровь парень. – Ваша местная валюта?

Сидящий у него на плече Хамки вдруг захихикал, закрыв морду лапами.

– Да, кристаллы зири пользуются спросом во всех уголках Зелирии, так что они лучше всего подошли в качестве платежного средства, – пояснила Лика. – Их очень мало, они разбросаны в разных уголках мира. И они… Такие красивые и теплые… Мне всегда жалко расставаться с ними.

– Какая прелесть! – воскликнула Самфи, округлив глаза и глядя на кристаллы в ладони умари. – Можно мне несколько штучек? Я из них бусы сделаю! Пожалуйста, о героиня моих грез! Подари мне несколько!

Хамки тем временем уже трясся в припадке истерического смеха, задними лапами крепче вцепившись Максу в плечо, чтобы не свалиться.

– Чего ты ржешь? – не выдержал Макс. – Они и впрямь красивые. У вас на Салангане, поди, коммунистическая утопия была, а тут они снова в капитализм скатились? Или что не так?

– Ма… ха-ха-ха!!! – его голос в сознании спецназовца снова дергался и икал, но на сей раз по причине того, что хомяк покатывался в приступе истерического смеха. – Макс, ты ведь не знаешь, что это? Ха-ха-ха!

– Не знаю, просвети, – проворчал он.

– Это прессованные биоотходы!

– Что?

Сделав над собой заметное усилие, Хамки перестал смеяться и, смахнув лапой выступившие на глазах слезы, начал рассказ:

– Решение об Исходе было достаточно импульсивным, так что собирались в спешке, а она, помноженная на нашу природную рассеянность, местами привела к поистине эпическим глупостям. Например, отряду перемещальщиков была дана задача перенести действующую мусороперерабатывающую станцию с поверхности планеты на Новый Саланган. Ничего сложного – настроить телепорт и нажать пару кнопок! Но куда там! Они перепутали координаты и переместили станцию не на подготовленную площадку на одном из Небесных Этажей, а просто передвинули в пространстве, подняв на высоту десяти километров над поверхностью. Станция – огромный наземный комплекс. Крыльев или двигателей у него нет, к кувыркам в воздухе он не приспособлен. Пока перемещальщики, матерясь, удирали из-под падающего им на головы завода, оборудование дало сбой, и он взорвался. Эти голубые шарики – проще говоря, прессованные фекалии, разлетелись по огромной площади, а так как они подготовлены для специальной переработки, то сами по себе разлагаться не способны.

Хамки снова начал похрюкивать, но быстро взял себя в руки и продолжил, сияя саркастической улыбкой во все зубы.

– За чтение план-проекта задницей и загрязнение родной планеты перемещальщиков приговорили к двухдневному избиению, но времени на очистку территории все же пожалели. Ибо эти кристаллы не токсичны и никакого вреда природе нанести не способны.

– Отлично! – вздохнул про себя Макс. – Этот мир и сам по себе весьма средненький, а теперь оказывается, что и валюта тут весьма… с душком!

Хамки в ответ только хмыкнул.

– А что за «избиение», к которому приговорили этих ребят? Ну, перемещальщиков.

– Что именно в слове «избиение» ты не понял? – вновь заулыбался Хамки. – Сам подумай. Жизнь саланганца бесценна, значит, смертная казнь как наказание отпадает. Мы бессмертны, значит, сажать в каталажку тоже не резон, только время зря терять. Штрафовать – базовые потребности нам гарантированы нашими законами, так что тоже не вариант, голодать никому не придется. Но наказывать провинившихся-то надо! Вот и стали всем давать разные сроки избиений, боль-то мы чувствуем. Представь. Вот сделал ты какую-то бяку, соседу под дверь нагадил, например. Тебя поймали, приговорили к суточному избиению. Значит, на следующее утро тебя принудительно телепортируют в Палаты Палачей, где уже ждут четыре Палача, вооруженные дубинками, кастетами и прочим. Вы здороваетесь, и они начинают тебя колошматить, а ты не имеешь права отбиваться.

– Как? Вообще не можешь сопротивляться? – удивился Макс.

– Да. После случая, когда один проштрафившийся боец-штурмовик полдня метелил команду Палачей, за сопротивление стали добавлять срок избиения. Короче, лупят тебя. Долго лупят. Зубы у наказуемого обычно уже на десятой минуте кончаются, целые кости – через пару часов. Тогда делается перерыв – отмудоханного мгновенно полностью восстанавливает медицинская система, его кормят вкусным обедом и отпускают на час погулять. Потом он возвращается, и его снова мутузят. Ногами там, чем под лапу подвернется. И так до ужина – снова кормежка и погулять часок. Ну и потом бьют до вечера, а там поздний перекус – и по домам, спать, все свободны. Если приговорили к двум суткам, на завтра процедура повторяется. Рекорд, насколько знаю, три месяца – ученый-оружейник пренебрег техникой безопасности. Взрыв был такой, что сработал планетарный силовой щит. Самого ученого система воскрешения тогда неделю по всей звездной системе собирала.

Услышанное показалось Максу какой-то дикостью.

– А если наказанный убежит? Или не придет на избиение?

– Не убежит. Поймают все равно, но лупить будут уже вдвое дольше. Я однажды на своем истребителе во время учебного полета врезался в жилой дом. Погибло три саланганца – семейство как раз обедало. Пока я вылезал из истребителя, планетарный модуль воскрешения уже вернул их к жизни. И когда я снял шлем, чтобы извиниться, сердитые хозяева незамедлительно снесли мне полчелюсти табуреткой.

Он на миг стал серьезным.

– Ущерб я, конечно, оплатил, но за такой фокус меня по решению суда два дня избивали. Больно было…

Макс уставился на своего собеседника, не в силах сказать и слова от удивления.

– Да ладно, я ж сам виноват, – вздохнул Хамки. – Включил бы контроллер столкновений, автоматика затормозила бы перед стеной дома, – теперь он выглядел задумчивым. – А так…

– Макс!

– Э… А? – парень резко остановился и завертел головой, не сразу осознав, кто его окликнул.

– Ты общался с Саланганом? – улыбаясь, как и всегда, когда обращалась к Максу, спросила Лика.

– Да… – растерянно подтвердил он.

– Что он сказал?

«Что вы играете с кучками навоза и радуетесь, как дети, а его высокоразвитые сородичи колотят друг друга по любому поводу», – подумал парень, но вслух ответил:

– Он… Радуется новому дню.

Хамки в ответ закатил глаза, а Макс, мотнув головой, продолжил идти. Сказанное хомяком никак не вписывалось в его видение мира. Нет убийств – это он понять мог, но та картина, которую рисовало его сознание, когда Хамки рассказывал о поистине нереальных достижениях саланганцев… Идиотизм, подобный этому «избиению», просто не мог существовать в ней. Тем не менее, Макс прекрасно понимал, что все это означает лишь одно – все, что он придумал себе, не имеет отношения к реальности. Саланганцы жили так, как было удобно им. Как хотели они. И они действительно могли себе это позволить.

– Можно мне таких штук? Можно? – затараторила Самфи, вдруг выскочив перед самым носом у Макса.

– Самфи, а ты разве не знала, что это такое? – подозрительно спросил он девушка.

– Ну… – Девушка заметно растерялась. Странности не кончались. Как возможно, что она живет здесь, но не знает, как выглядят деньги? Так не бывает. Либо она все же полная идиотка, либо настолько же «местная», насколько и он сам! Но откуда она?.. – Знаю! Конечно! Это же деньги! Точно! Просто я ими не пользуюсь, вот и все. Но на ожерелье они мне очень подойдут! – врун из нее оказался немногим лучше, чем из Хамки. Но опасной она не выглядела, и Макс решил разобраться с этим вопросом позже.

– Я тебе ничего не дам, можешь не клянчить! – прошипела Лика. – Я не находила еще ни одного кристалла в своей жизни, мне лишь изредка удавалось отобрать их у моих жертв. Иначе я бы не смогла даже купить себе в Теократии нормальную одежду и хорошее оружие. Так что, если хочешь, заработай сама, как сумеешь!

Самфи бросилась к ней, щебеча что-то восторженно-радостное, а Макс усмехнулся.

Они продолжали идти по лесной тропинке. Как бы там ни было, путешествие стало намного веселее, хоть и медленнее. Лика теперь была полностью занята, отбиваясь от прыгающей вокруг нее Самфи и иногда отвечая на вопросы Мисси, которая жалась к ней, как к подруге, если не к матери, а Макс был временно предоставлен сам себе.

И его одиночеством не замедлила воспользоваться Вельга.

– Макс… – подойдя ближе к нему, тихо начала она. – При нашей первой встрече я приказала убить тебя, но с каждым днем, проведенным рядом с тобой, я все больше убеждаюсь, что ты – настоящий рыцарь. У тебя нет звания, но твоей доблести и готовности бескорыстно помогать другим мог бы позавидовать даже Ридаон Светлый, глава моего рыцарского ордена, одно из первых лиц государства! Но даже по сравнению с ним ты почти святой!

– Я не святой, Вельга, – покачал головой спецназовец. – И не рыцарь. Я, вообще-то, хладнокровный убийца, как и любой профессиональный солдат. Но у меня есть свои взгляды на жизнь и принципы. Им я стараюсь следовать четко. Но это не значит, что я прав. Хамки так и вовсе считает происходящее здесь терминальной стадией глобального идиотизма.

Услышав это, Вельга помрачнела. Макс же, увидев шанс хоть кому-то выговориться, вкратце изложил ей суть недавнего монолога саланганца, отчего девушка-рыцарь скисла еще больше.

– Хамки мудр, – немного помолчав, вздохнула она. – Как и положено создателю. Но мы… Нам до него очень далеко. И вряд ли это когда-то изменится. Может быть, конечно, но очень нескоро. И мы уже не увидим этого.

– Кто знает, Вельга, – вздохнул Макс, посмотрев в небо и прищурившись от яркого солнца. – Кто знает.

Заболтавшись с Вельгой, Макс не заметил, как пролетели несколько часов, когда от разговора его отвлек радостный вопль Лики.

– Макс! Нам снова повезло! – радостно воскликнула она.

Снова?! Макс прокрутил в голове последние события. Их пытался убить отряд Вельги, потом чуть не порешили в деревне, а сейчас у них на шее висит Мисси и эта ряженая дура… Что из этого она считает везением?!

– О чем ты? – нахмурился он.

– Эта пещера! Ее здесь раньше не было! – девушка указала в сторону, где лесная подстилка приподнималась, образуя небольшой холм с зияющим черной провалом. – Видимо, недавно здесь прошел дождь, произошел небольшой оползень, и вход открылся!

– И что там, по-твоему? – осторожно спросил Макс.

– Наверняка сокровища! Я слышала истории о кладах, которые хранятся в пещерах! А стерегут их страшные создания!

– Именно, – недовольно подала голос Вельга. – Страшные создания. Об этом гласят многие зелирийские легенды. Незачем туда лезть.

– Страшные для вас! – с улыбкой хмыкнула Лика. – Это были как раз пересказы легенд зелирийцев! Но с нами Саланган Хамки, Макс, его Глас, и я – охотница умари. Эти жалкие чудища из ваших легенд нам нипочем! – высокомерно заявила она.

– Сокровища? Кто сказал «сокровища»? Я хочу сокровища! – пусть и запоздало, зато очень громко влезла в разговор Самфи.

– Эй! – возмутилась Лика. – От тебя в бою не будет проку! Ты ничего не получишь из нашей добычи!

Девушки занялись дележкой шкуры неубитого медведя, а Макс обернулся на Хамки – тот сидел, крепко задумавшись.

– Хм… Макс, я не знаю, что или кто оброс легендами, став этим «чудищем», но какой вам смысл это проверять? – ответил он на невысказанный вопрос.

– Неужели великий саланганец внепланово покакал? – умом Макс понимал, что стоит поступить так, как говорит грызун. Но не передразнить его было выше сил парня. – А как же интерес к исследованиям?

– Иди, – Хамки хлопнул себя лапой по морде. – Тебе туда можно.

– Да ладно, мы вооружены, что нам сделается, – рассмеялся Макс. – Плевать на сокровище, я хочу увидеть чудище!

Друзья подошли к пещере, и Макс, поставив рюкзак к дереву и проверив оружие, обратился к девочке.

– Мисси, это авантюра не для малышей, так что, будь добра, подожди нас здесь. Заодно проследи за моей сумкой. Надолго мы там не задержимся, обещаю.

– Как прикажете, господин Макс, – улыбаясь, она сделала некое подобие реверанса, что в ее драной рубахе выглядело скорее жалко, нежели красиво, и села на траву рядом с рюкзаком.

– Пошли скорее! – поторопила Лика. – Мне не терпится уже увидеть сокровища!

Макс сделал шаг к пещере и ощутил, что Хамки спрыгнул с его плеча.

– Мне и тут неплохо, – сообщил он, усаживаясь на рюкзак. – Не знаю, не хочется мне почему-то туда идти… Ощущения странные.

Парень хотел было засмеять его, но махнул рукой – поведение Хамки в последнее время часто бывало странным. Не хочет идти, и черт с ним.

Вчетвером они двинулись к пещере, путь к которой преграждала лишь высокая трава. Вельга и Лика обнажили клинки, Макс же за оружие пока не схватился, но был готов в любой момент это сделать. Лишь Самфи, шедшая последней едва ли не вприпрыжку, не проявила никакого беспокойства или напряженности. И если у Лики в глазах читался интерес и охотничий азарт, у Вельги – напряженность и сосредоточенность, то взгляд Самфи был тем же, что и всегда, – «ля-ля-ля, я у мамы дурочка, подарите мне мозги».

Макс без сил рухнул на землю. Ноги казались ватными, а правая рука продолжала до белизны в пальцах сжимать рукоять заляпанного синей кровью ножа.

«Черт… Как такое вообще возможно?.. – мысли неслись вскачь, сменяя друг друга, а жуткие образы все еще стояли перед глазами. – Этого просто не может быть… Такая тварь не может существовать… Такая тварь не должна существовать!»

Спецназовец видел многое за свою не столь долгую жизнь. Кровь, вывороченные кишки, разорванные и распухшие трупы… Но такое! Это просто невозможно! Кальмар?.. Нет, что-то нереальное!

– Прости, – Хамки возник у него перед лицом, приземлившись на траву. – Я вспомнил о ликсике слишком поздно. Вы остались целы, надеюсь? В смысле, удалось ли вам сохранить невинность, в том числе и… кхм… анальную?

– Хомяк, мать твою! – прорычал Макс, глядя на саланганца озверевшим взглядом. – Ты знал, что там сидит эта тварь, и молчал?!

– Я не хомяк!!! – рявкнул в ответ Хамки.

– Почему ты нас не предупредил?! – взвыл Макс.

– Я говорил, что не стоит туда соваться, – развел лапами фиолетовый. – Но я не сразу узнал доносящийся оттуда слабый запах. Радуйся, что вы выбрались живыми от ликсика – за прошедшие миллионы лет он, полагаю, очень изголодался по сексу. Мог и до смерти затрахать.

– Я убил эту тварь, но… – Макс заикнулся. – Девчонки… Эта дрянь… Я не успел зарезать ее достаточно быстро, чтобы… – к горлу подкатил ком, и закончить фразу он не смог.

– Дрочил поди, вместо того чтобы стрелять в мозг ликсика? – ухмыльнулся Хамки. – Ему бы пары пуль тогда хватило.

– Хомяк!!!

Слов не осталось. Макс ткнулся лицом в траву и стиснул зубы в бессильной злобе. В груди клокотала ярость и отчаяние. Уже поздно. Он был слишком медленным. Не сумел верно и быстро выбрать мишень. И Хамки… От его укора стало еще хуже. Тот словно знал, куда надавить.

– Эм… Ну, прости… В этот раз я, кажется, перестарался. Но и я не просто так прошу не называть меня хомяком. У меня нет ничего общего с этими примитивными существами, – Хамки понял, что задел Макса куда сильнее, чем того хотел, и оперативно пошел на попятную. – Если хочешь знать, то у вас на Земле есть один вид, который и впрямь во многом схож с саланганцами. И знаешь, если бы ты назвал меня одним из них, я бы не особо и возмущался.

– О чем ты? – не поднимая лица от земли, выдохнул Макс.

Хамки старательно менял тему, и Макс сейчас был рад это поддержать.

– Крысы, Макс. Если бы ты обозвал меня крысой, то ошибся бы куда меньше. По сути, истинные саланганцы и ваши крысы – практически кровные родственники.

– Что?! – это заявление настолько выбило парня из колеи, что он даже поднял голову и посмотрел на мнущегося перед ним хомяка.

– Макс, ты этого не знаешь, но сама по себе Вселенная достаточно однотипная. Условия для появления жизни на планете всегда требуются приблизительно одни и те же. Да, есть вариации, мириады вариаций возникающих живых существ, но, если грубо усреднить, то получится не так много принципиально разных биологических видов. Проще говоря, ты можешь встретить восьмиухих, четырехглазых или пятижопых существ, которые будут жить на самых разных планетах. Но ты не встретишь нигде созданий, представляющих собой разумный туман или сгустки жидкого огня, хотя и небелковых форм жизни тоже хватает.

– К чему ты это? – устало вздохнул Макс.

– На Земле постепенно развился биологический вид, который вы в просторечии называете крысами. Это было совсем недавно. На Салангане же похожие организмы появились на многие миллиарды лет раньше. Да, истинные саланганцы были очень крупными, но в остальном они с вашими крысами родня. И меня крайне удивляет, что на Земле доминантным видом стало человечество, а не крысы… По всем законам биологии и развития это было просто невозможно. Ваш вид проигрывает крысам во всем.

Глаза Макса налились кровью.

– Скотина, ты меня так подбодрить решил?!

– Да успокойся ты! Я не пытаюсь тебя задеть, просто констатирую факт биологического превосходства.

– Р-р-р-р-р! – и Макс снова уткнулся лицом в траву.

– Разумеется, человек намного разумнее крысы, – продолжил Хамки. – И живущие у вас в джунглях обезьяны умнее. Умнее по отдельности. Но ваш вид – это не цельное сообщество, хоть вы и создали какие-то пародии, назвав их государствами. Вы все одиночки, каждый думает только о себе, реже – о близких. Но никто не думает о человечестве в целом. Точно так же живут общества Зелирии. Все эти войны, предательства и взаимная ненависть – болезни, которые рано или поздно погубят ваши виды. Крысы – другие. Они живут тесным сообществом. Да, они примитивны, но в их стаях есть заметные зачатки той общности, которая объединяет всех саланганцев. Крысы в перспективе стали бы разумнее человека, но внешние условия и доминирование вашего вида помешало им развиться – они проиграли людям из-за малого размера. Увы, на начальном этапе эволюционной борьбы рост и физическая сила играют большую роль, нежели интеллект. Саланганцам же никто не мешал, это и позволило нам стать теми, кем мы стали.

– Но крысы… – пытаясь отвлечься, Макс вслушался в слова Хамки. Что-то было в них, нельзя этого отрицать. – Они же… Ну, умные для животных, но…

– Мы все животные, Макс, – пожал плечами Хамки. – Все живые существа во Вселенной. Саланганцы никак не выделяют себя. У меня «лапы», как и у диких зверей Зелирии. А для себя на Земле вы придумали «руки». «Морды» и «лица». В этом вы все. Пытаетесь отличаться, не отличаясь. Они не пытаются, они – отличаются. Крысиное общество схоже с саланганским, но не с человеческим. Они не убивают своих собратьев без крайне веских причин, всегда стараются помочь друг другу, в целом думают о выживании группы, а не индивида. По сравнению с людьми им чужд эгоизм. Вам есть чему поучиться у них, Макс. Если человеческое общество перестроится и сумеет начать жить подобно крысиному, у вас куда больше шансов спастись, когда кто-то чужой придет в ваш мир. Впрочем, это я тебе уже говорил. Так что, если уж тебе так хочется сравнить меня с земной живностью, пусть это будут крысы, а не хомяки – эти тупые создания по интеллекту едва ли выигрывают у кабачков.

Макс вновь стиснул зубы в порыве злости. Теперь этот фиолетовый указывал ему, как именно того следует оскорблять.

Чертыхнувшись, он поднялся и сел на траве. Огляделся – девушки сидели в разных концах поляны, сжавшись в комочки и едва заметно дергая плечами. Пустые глаза, приоткрытые рты. Максу пришлось буквально вытаскивать их из пещеры – двигаться самостоятельно после пережитого шока и ужаса они были просто неспособны. Случившееся оказало на них более сильное воздействие, чем на него. Потому что им, в отличие от Макса, сполна досталось от «озабоченного кальмара».

Лишь Мисси, напуганная, пыталась что-то сказать Лике, легонько тряся ее за руку, но та буквально в упор не видела ее, дрожащими губами что-то шепча себе под нос.

– Похоже, исправлять вашу глупость придется мне, – вздохнул Хамки, заметив, куда смотрит парень. – Такого психологического удара они не вынесут… Кукушкой поедут. Точнее – уже.

Макс обернулся на Хамки и встретился с ним взглядом – блестящие электричеством глаза… Яркий голубой свет, лившийся словно прямиком ему в разум, заполнил сознание, и… все вокруг исчезло.

«Крыса! – словно гром раздалось в черной, смоляной пустоте. Макс не видел источник звука, не знал, чьи это слова, не знал, кто он сам и что он такое. Ничто. Просто нечто в бескрайней черноте. Ничто, способное, тем не менее, воспринимать информацию. – Крыса! – повторило, казалось, само первородное бытие. – Я наглая разжиревшая фиолетовая крыса! Но не хомяк!»

Макс с трудом разлепил глаза. Он не мог понять, где он находится и сколько сейчас вообще времени. Мельком оглядевшись и убедившись, что он не связан, а вокруг не происходит ничего подозрительного, он встал на ноги и осмотрелся уже более внимательно.

Но и беглого взгляда парню хватило, чтобы понять – что-то не так. Его рюкзак стоял на траве нераспакованным; он сам, получается, спал без мешка прямо на земле, а девушки, включая Мисси, и сейчас лежали рядком возле него, мирно посапывая.

Спецназовец посмотрел в небо. По положению солнца он определил, что сейчас раннее утро. Но вчера… Он напрягся, но так и не смог вспомнить, что было вчера. Чем кончился вчерашний день? Что они делали вечером? Ему показалось, что они хотели куда-то зайти.

«Куда тут заходить-то», – хмуро подумал он, оглядываясь. Вокруг был ставший уже привычным лесной пейзаж. Трава, деревья, шелест реки неподалеку, небольшой земляной холм, в каменистом склоне которого угадывался недавний оползень, вызванный обрушением части склона.

– Доброе утро, Макс, как спалось? – сияя своей фирменной улыбкой, осведомился Хамки.

– Хамки… Я… – растерянно проговорил Макс.

– Воду из реки тут не пейте – вас вчера вечером вырубило после нее, – деловито сообщил собеседник. – Возможно, так неудачно «зацвела». Радуйся, что не отравились!

«Вода из реки? Отравились? Вырубило? Что он несет опять?» – подумал Макс.

– Крыса, я серьезно говорю! – вслух проворчал он.

– Да и я не шучу.

Странное ощущение не покидало. Макс понимал, что фиолетовая крыса врет, но не знал, что ей возразить, потому что ничего не мог вспомнить. Словно большей части вчерашних суток для него и не существовало вовсе.

Остальные тем временем тоже начали просыпаться. По выражениям лиц девушек Макс понял, что они растеряны не меньше его. Но ни одна из них ничего так и не сказала вслух, словно не желая выглядеть глупо.

Позавтракав, они продолжили путь. Макс чувствовал себя сносно, но остальных, кажется, мутило. Никто из них не рискнул высказаться о своем состоянии вслух, но по их заторможенным движениям и замученному выражению лиц все было ясно и без слов. Даже Лика была заметно бледнее обычного. Лишь Мисси не выглядела больной сейчас.

Неужели они действительно просто отравились?..

«А что если в нашем отравлении виновата не речная вода, а эта девочка-припевочка?» – подумал Макс, глядя на бредущую рядом Самфи. Но быстро отбросил эту мысль. Хоть за прошедшее с пробуждения время она уже слегка порозовела, было заметно, что пострадала она не меньше остальных. Но ощущение, что она не та, за кого себя выдает, не покидало его. Он решил поговорить с ней, хоть и осознавал, что знает о Зелирии слишком мало, чтобы поверить чутью, когда будет слушать ее ответы. Кто знает, что является нормой в этом мире, где соседствуют дикие племена, средневековые рыцари и люди-кошки?

– Самфи, расскажи о себе, – попросил он. – Что ты делала в той деревне? Твой наряд, скажем так, мало соответствует обстановке, в которой мы встретились. Или я путаю, и тут все так одеваются?

Он окинул взглядом остальных. Лика пожала плечами, Вельга отрицательно покачала головой, и обе они посмотрели на Самфи.

– Я… – она слегка растерялась. – А чего вы на меня так смотрите, будто в чем-то подозреваете?

– Никто этого не говорил, – нахмурилась Вельга.

– Да ладно вам! – ее веселый смех выглядел на редкость притворно. – Я же пошутила! Просто я иногда бываю плохой девочкой! Прямо как моя ушастенькая богиня!

Лика со вздохом закатила глаза.

– Я действительно оказалась здесь случайно, – уже серьезно продолжила Самфи. – Я дочь Инштарийского барона Вельгвуга. Незаконнорожденная, но граф очень любит мою мать, поэтому, хоть у меня и нет титула, я живу в его замке. Я люблю прогулки на вурлах и классическую эссинскую литературу прошлых веков. Много раз, отправляясь в путь на своем вурле, я пыталась приблизиться к горам Эрлина, – сказала Самфи, – чтобы хотя бы одним глазком увидеть венец творения этого мира – умари! Этих божественных созданий, к которым принадлежит и моя ненаглядная Лика!

– До Инштарии далеко, – опасно прищурилась та. – Мы в Кохроне, ты ничего не спутала?

– О, моя королева не верит мне! – ахнула, стукнув себя ладонью по лбу, Самфи. – Я этого не переживу! – тут же она снова рассмеялась. – О, Лика, я тут в результате моего хитрого плана! Два дня назад я отправилась в путешествие, но не одна, а с эскортом из пажей, которым было велено охранять меня и удерживать от «необдуманных поступков», как величает их мой папенька.

Макс растерялся, не понимая, что он должен делать с этим потоком откровений, ведь он и слов-то таких не знал! Но одно понял точно – даже если она и впрямь дочь барона, то ведет себя все равно как форменная идиотка. Причем это ее нормальное состояние и, видимо, не так уж сильно она ею притворяется. Если притворяется вообще…

– Но я не так проста – этой ночью я подсыпала мальчикам снотворного в еду и, пока они спали без задних ног, оседлала своего любимого Кламзи – личного вурла, и пусть теперь они сами объясняют папеньке, куда я делась! Граница-то здесь не очень далеко.

Она вдруг скривила печальную мину.

– Увы, после ночи скачки мы с Кламзи потеряли бдительность и не увидели маленький овражек в лесу. Кламзи при падении переломал себе все ноги. Счастье, что я сумела спрыгнуть с него и не пострадала… Мой бедный Кламзи… – всхлипнула она. – Добираясь в деревню, я встретила караван крестьян и спросила их, почему они ушли оттуда. Они рассказали о том, что здесь случилось, и упомянули про умари, которая была здесь. Когда я добралась в деревню, то увидела, как вы собираетесь уходить, и не сразу решилась подойти. Но потом поняла, что не прощу себя, если дам Лике просто так уйти… И догнала вас!

– Эссинцы слишком вдохновенно и откровенно лживо описывали умари, – проворчала Вельга. – Это дифирамбы, а стоило писать памфлеты. Они задурили тебе голову. Настоящие умари не имеют ничего общего с тем, как их описывали эссинцы, которые едва ли не молились на них, – заметив, как напружинилась Лика, Вельга обратилась к ней: – Прости, но ты сама знаешь, чем чревата зелирийцу встреча с умари.

Лика только грустно вздохнула.

«Отлично, – недовольно отметил Макс. – Теперь она мне все выложила, а я не знаю, что с этим делать. Но Вельга, похоже, не нашла в ее фразах лжи или нестыковок».

– Вот оно как… – вслух произнес он. – Ну что ж, радуйся, по крайней мере, на какое-то время ты оказалась рядом с настоящей умари. Но уж что ждет тебя в Теократии, не знаю.

Но девушки не услышали его – Самфи и Вельга сцепились языками, обсуждая какие-то дрязги между двумя королевствами, попутно выясняя, кто из аристократов с кем спал и кто кого чем травил.

Махнув на них рукой, Макс какое-то время просто шагал вперед, ни о чем не думая, пока не заметил, что Мисси начала выбиваться из сил, и решил остановиться на привал.

Остаток дня прошел на удивление спокойно. Возможно, потому, что ни у кого просто не было сил на споры или громкие обсуждения чего бы то ни было. Вечером молча перекусили и завалились спать в привычной манере, разве что коврик Макса перекочевал к Мисси, а для Вельги и Самфи пришлось организовывать импровизированные кровати из травы и веток – Макс категорически запретил кому бы то ни было спать на голой земле.

Единственное, что за этот полусонный день привлекло его внимание и уже начало беспокоить – Вельга едва ли не шарахалась от Мисси, и, похоже, даже старалась лишний раз не смотреть на нее. Девочка же, сталкиваясь с рыцарем взглядом, всегда делала легкий книксен.

Макс хотел было разобраться с этим, но решил оставить на утро, ибо уже успел упаковаться в спальный мешок и вылезать или разговаривать на повышенных тонах ему было откровенно лень.

Впрочем, кое-что он мог выяснить и не напрягая голосовые связки – то, что он хотел узнать у Хамки еще с недавнего ночного разговора.

– Хамки, – мысленно окликнул он саланганца, сидящего на рюкзаке чуть поодаль – там, где кроны деревьев расступались, открывая ясное звездное небо. – Ты говорил про Первую войну, обмолвился про другие войны. Неужто всегда нападали на вас? А вы – ни разу?

– Саланганцы никогда не стремились ко внешним контактам, – пожал плечами тот, даже не посмотрев на Макса. – Да, мы наблюдали за происходящим в окрестных галактиках, но никогда не лезли в дела обитателей других миров. Не участвовали в союзах, ни с кем не торговали. Там даже туристы наши не торопились массово побывать. Психология такая – нам уютнее среди своих. Среди большой толпы сородичей. Потому даже Исход был общим действием. Это стайное чувство есть и у меня. Но желание остаться на родной планете все же перевесило. Вообще, во Вселенной в любой момент времени существует множество цивилизаций, но не все доходят до уровня развития, позволяющего взаимодействовать с обитателями других миров. Одни гибнут сами, других захватывают и уничтожают. Естественный отбор. О Салангане знали многие, мы знали почти обо всех. Внезапно могли напасть лишь те, чей уровень развития был как минимум столь же высок, как наш собственный. Таких и искала по Вселенной наша разведка.

Он немного помолчал, словно решая, стоит ли это рассказывать.

– И дважды находила.

Снова пауза.

– Саланганцы всегда жили мирно, надстраивая свою планету и не стремясь к захвату чужого. Но были и те, для кого единоличное господство над мирозданием было национальной идеей. И они понимали, что, пока существуем мы и подобные нам древние расы, их план будет неосуществимым. Не станет нас – остальные станут лишь легкой добычей.

Макс заметил, как заблестела в темноте его улыбка.

– Заметь, я говорю в прошедшем времени. Когда у нас появились веские аргументы в пользу того, что рано или поздно нападение произойдет, мы атаковали первыми. АПОСТОЛ тогда был впервые модифицирован так, чтобы наносить урон объектам не только в пределах звездной системы Салангана или сквозь прямые пространственные разрывы, связывающие разные точки Вселенной, но и напрямую в нужную точку космического пространства. Наша агрессия не имела ничего общего с захватом или колонизацией. Это был опустошающий удар, после которого от врагов не оставалось и следа – лишь гигантские облака ХАОС-пыли на месте чужих планет.

– Ты… Вы… – Макса прошиб пот от осознания масштаба той трагедии, которую Хамки так легко описал одной фразой. – Вы губили целые виды, просто потому что они планировали напасть?! Уничтожали миллиарды…

– Да, – сурово перебил Хамки. – И не миллиарды, а на порядки и порядки больше. Запланировав интервенцию, они не оставили нам выбора.

– Что ты несешь?! Откуда вы могли достоверно знать, что вас кто-то атакует? Каково было бы вам, если бы кто-то просто взял и спалил ваш мир!? Просто потому, что вы «можете проявить агрессию»!

– Все элементарно. АПОСТОЛ – в первую очередь, защитная система. Она может силовым полем отразить удар большей мощности, чем та, с которой способна атаковать сама. А крупный космический флот, с крейсерами, которые по размерам больше твоей Земли – это вполне явный намек, что ребята собрались отнюдь не обороняться! Укреплений лучше, чем на планете, организовать трудно. Но и нападать оттуда не с руки – сжечь врага ты сможешь, но не колонизировать. И, если тебе этого мало, держи еще аргумент. После выстрела АПОСТОЛу нужно время на подзарядку. Если бы враги, как и мы, готовились защищаться, а не нападать, их планетарные системы отразили бы наш огонь, потратив значительно меньше энергии, чем наши пушки. Значит, у противника было бы время для контрудара, который нам нечем было бы блокировать – Саланган исчез бы в долю секунды. Вывод лишь один – они готовились к атаке, но не успели напасть первыми. И тем самым подписали себе смертный приговор. Данные нашей разведки тому подтверждение. В первый раз атака планировалась именно на Саланган, второй раз – готовилась длительная экспансия, которая стоила бы существования и свободы миллионам миров. И рано или поздно удар пришелся бы и по нам. Но мы не стали его дожидаться. Мы уничтожили других, чтобы жить самим. И в качестве побочного эффекта спасли бесчисленное множество разумных, но слабых цивилизаций.

– И при этом ты называешь человечество и местных жестокими, – вздохнул Макс.

– Жестокость к врагу – мера вынужденная. Жестокость к своим – девиация. Это факт, который не изменит ничто и никогда.

Сказав это, он демонстративно повернулся на рюкзаке, оказавшись задом к Максу. Не найдя, что возразить, замолчал и спецназовец, вскоре и вовсе уснув.

Следующее утро выдалось ничем не примечательным, кроме того, что Хамки, привычно скорчив страдальческую физиономию и с мольбой умирающего в глазах глядя на Макса, вдруг дернул ухом, посмотрел куда-то в сторону, вытаращил глаза и, сказав «потом поем», бросился в лес с такой скоростью, что спустя считанные секунды уже исчез из виду.

Его не было больше получаса. За это время друзья поели и продолжили путь. Через некоторое время Макс начал думать о том, что неплохо было бы позвать его. Кто знает, что эта фиолетовая крыса могла учудить.

Оставался вопрос, как это сделать. То ли «орать на весь лес», чего Хамки советовал избегать, то ли как-то мысленно окликнуть.

Но не успел Макс выбрать один из вариантов, как ответ сам нашел его.

– Макс!!! – рефлексы сработали быстрее разума – еще не обернувшись на источник вопля, отточенным боковым ударом спецназовец влепил говорящему мощную затрещину.

– Мудак отбитый! Чего дерешься?!

Девушки шарахнулись в сторону, а парень, уже осмысленно оглядевшись, увидел черное нечто, медленно сползающее по стволу стоящего неподалеку дерева. Судя по всему, его удар и отправил это крикливое существо на встречу с препятствием. Осталось выяснить, что это за дрянь.

– Макс, ты бесноватый, – вновь оказавшись на своем привычном насесте, усмехнулся Хамки. – Знакомься – летающая штуковина. Я назвал его Коксик.

– Что?! Кто?! – растерянно оглянулся на него Макс.

– Да надоело мне тут из себя невидимку безмолвного изображать, – проворчал Хамки. – Это существо – местная тварюшка. В мое время на Салангане таких не существовало – видимо, новый вид. Я заметил ее перед завтраком и поймал! Поразительно, но эта живность имеет развитый речевой аппарат. Что тем более странно, ибо ее интеллектуальные способности многократно слабее даже твоих.

– Крыса!!! – взревел Макс.

– Ладно-ладно, шучу же, – примирительно поднял лапки саланганец. – Эта зверушка по-настоящему тупая. Глупее насекомого. И, признаться, я удивлен, что нечто подобное вообще выжило в дикой природе.

– И… Что?

– Короче, теперь эта ошибка природы будет настоящим Гласом Салангана! Проще говоря, я подчинил ее сознание и через нее могу общаться с кем угодно – его видят и слышат. А то из тебя переводчик весьма своеобразный.

Макс напрягся, трезво оценив перспективы появления еще одного «Гласа».

– Не переживай, – успокоил фиолетовый. – Для умари Гласом останешься ты, а эту штуку назовем моей аватарой.

Саланганец посмотрел на ползущее в их сторону существо.

– Ну вот и зачем ты ему вмазал? – покачал головой Хамки. – Хотя он прочный, я смотрю. Признаться, у меня есть все основания полагать, что это искусственно созданный организм. Вопрос только – кем он создан, зачем и когда? И как попал сюда? Собственно, я его потому Коксиком и окрестил – не представляю, какой наркотой надо вмазаться, чтобы изобрести нечто подобное.

Тем временем существо подползло достаточно близко, и краем глаза Макс увидел, как Лика, напружинившись и явно перебарывая страх, собралась кинуться ему наперерез.

– Лика, стой! – приказал он. – Не трогай его. Это не враг. Это… Аватара Хамки. Его зовут Коксик.

Макс взглянул на спутниц и обратил внимание на интересный факт – Лика и Вельга схватились за оружие, а Самфи и Мисси спрятались за Лику! Обе они, похоже, испытывали к ней больше доверия, чем к Вельге.

– А… Аватара? – заикаясь, произнесла Лика.

– Воплощение, – пояснил Макс. – Я – Глас Салангана Хамки, а эта зверушка нужна ему для того, чтобы он мог реализовать свою… кхм… чрезвычайную болтливость.

Тем временем Коксик подполз к нему почти вплотную, чуть задрал черную мохнатую голову, составлявшую почти все его тело, и прокуренным голосом похмельного алкаша выдал на одном дыхании:

– Да, все так. Теперь у меня будет куда больший простор для изложения своих мыслей. Но не думайте, что я намерен болтать с вами за жизнь. Мне тут одного недоразвитого иди… Гласа Салангана хватает. Но, по крайней мере, знайте – я за вами слежу!

Девушки побледнели, Макс же только расхохотался.

– Хамки, ты не мог найти кого-нибудь с более приятным голосом? – мысленно спросил он. – Он же разговаривает как бомж привокзальный!

– Кто ему выбил почти все зубы и даровал разрыв половины требухи, включая трахею? А? – покосился в ответ саланганец. – Скажи спасибо, что это чудо природы обладает поистине небывалой регенерацией – все уже новое почти отросло. Однозначно, это искусственно заложенное в генетический код свойство… Короче, оклемается до конца – снова звонко заговорит.

Под конец фразы Хамки глубоко задумался. С удивлением Макс осознал, что этот «великий саланганец» сам еще толком не понимает, что вокруг происходит.

Тем временем неведомое существо встало на тощие черные лапки и, пару раз неуклюже подпрыгнув, расправило перепончатые крылья и взлетело. Выглядело оно буквально как парящий на крыльях летучей мыши огромный черный и мохнатый колобок. Два больших круглых зеленых глаза, огромная зубастая пасть, едва заметный черный нос, похожий на кошачий, и четыре не то рога, не то усика, похожих на широкие стебли черной травы на макушке.

– Ну, я готов! Пошли дальше! – рапортовал он.

Хамки сидел у Макса на плече и улыбался во все свои бледно-фиолетовые зубы, радуясь тому, какую забавную и полезную игрушку он только что нашел.

– В… – заикнулась Лика. – Великий Саланган, должна ли я пасть ниц перед твоим воплощением? – спросила она, глядя на Коксика.

– Да хоть в лепешку расшиб… – завопила черная штуковина, но вовремя осеклась. – Нет, не должна.

– Этого не хватало… – простонал Хамки. – Теперь еще и за словами следить!

– Вау! Какая классная черная птичка! – поняв, что опасности нет, Самфи выскочила из-за Лики и бросилась к Коксику. – В жизни таких не видела! Можно тебя потрогать?!

Никто и глазом не успел моргнуть, как Самфи резво схватила Коксика и начала буквально лобызать эту черную летучую мышь.

– Такой пушистый! – уткнувшись ему в шерсть, прощебетала она.

– Э! Моя аватара! То есть… – Хамки остолбенел настолько, что даже не смог закончить фразу.

– Убери от меня свои жирные лапы, прошмандовка ты подзаборная! – в следующее мгновение взревел Коксик.

Самфи выпустила летуна из рук и крепко обняла себя за плечи.

– Ты такой тепленький и мягонький! И так смешно ругаешься! И совсем-совсем не обидно!

– Эта дура крашеная вообще понимает, что я, мать его, божество умари?! – вскипел Хамки и посмотрел на Макса.

– Сам вопил, что не хочешь лавров бога, – вот, получай соответствующее отношение, – ухмыльнулся тот.

– Соответствующее? – нахмурился Хамки.

– Ага. Как к маленькому пушистому зверьку, – Макс усмехнулся и погладил его по голове.

– Да ты издеваешься!? – взвыл саланганец.

В этот же момент морда Коксика приобрела какое-то тупое выражение, и черный летун, сложив крылья и поджав лапки к телу, кульком рухнул на землю.

– Черт… – прорычал саланганец, покачав головой.

Стало ясно – бедолага так психанул, что потерял ментальный контроль над своим «воплощением», от чего то мгновенно впало в полный ступор.

– Все, хорош, завязывайте с этим цирком, – вслух скомандовал всем Макс. – Нам нужно идти. И так времени теряем немерено.

Хамки быстро вернул контроль над Коксиком, и черная зверюга взлетела, зависнув в воздухе чуть поодаль от Макса. Видимо, он как-то синхронизировал ее выражение лица со своим, потому что теперь их эмоции совпадали.

Лика же чувствовала себя не в своей тарелке – наличие еще одного «околобожественного существа» в ее окружении окончательно вывело несчастную из равновесия. И хоть детские «вопросы-почемучки» от Мисси и ее искренний интерес к жизни Лики и отвлекали девушку по пути, Макс решил, что ему стоит поговорить с ней. Да и Вельга с Самфи после воплей Коксика все же заметно стушевались. Видимо, поняли, что в самом деле имеют дело с чем-то древним и неизведанным. Пусть и весьма крикливым.

– Лика, насчет этого Коксика, – обратился к ней Макс, поравнявшись с девушкой. – Это не самостоятельное живое существо. Тебе не нужно слушать его, чтобы оно ни говорило. Считай его лишь проводником, с помощью которого Хамки может поделиться с вами своими мыслями и чувствами. Разделить впечатления от этого мира, но не более.

Он прочистил горло и обратился уже ко всем.

– Он не указ никому из вас. Считайте его просто приятным собеседником. Это я говорю вам как Глас Салангана, Хамки не даст мне соврать.

«Лишь бы этот мохнатый комок сейчас не ляпнул ничего лишнего», – подумал он.

Но Хамки лишь покачал головой и, закатив глаза, скорчил серьезную рожу. Коксик тут же дернулся, и его физиономия приобрела угрожающее выражение, впрочем, достигалось оно исключительно за счет черного цвета и зубастой пасти.

– Да, у меня есть лишь один Глас – Макс, – подтвердил Коксик звонким и высоким, почти женским голосом, никак не подходящим его внешности. – Эта оболочка лишь упрощает мне общение с вами, смертные.

Макс только подивился на него, не ожидая, что Хамки выскажется так серьезно.

Еще до того, как пришло время останавливаться на привал, Макс заметил, что Мисси начала спотыкаться. Девочка пыталась держать темп, но угнаться за остальными ей, похоже, становилось все сложнее. Макс чертыхнулся про себя, но выбора не было. Раз уж он согласился взять ее с собой, придется с этим смириться и давать ей поблажки.

– Мисси, если ты устала, мы можем сделать привал раньше намеченного. Отдохнем немного и пойдем дальше.

– Вы готовы задержаться из-за меня, господин Макс? – Девочка удивленно подняла на него округлившиеся глаза.

– Да, ты еще мала, и непрерывные походы на целый день вряд ли тебе под силу.

– Я… – растерянно прошептала она, покраснев. – Нет… Я не хочу быть вам обузой… – она начала еле слышно лепетать что-то еще, но шедшая рядом с ней Лика подхватила Мисси, словно пушинку, и усадила себе на плечи.

– Привал нам не нужен, Макс. Мисси отдохнет, а мы продолжим путь!

Максу оставалось только удивляться, насколько эти двое стали близки за столь короткое время.

– Ладно, идем дальше, – решил он. – Лика, дай Мисси чего-нибудь пожевать.

Умари не глядя сунула руку в поясную сумку и, выудив оттуда кусок мяса, протянула Мисси. Лицо девочки окончательно приобрело сходство с помидором.

– О, моя розовохвостая прелесть! Дай и мне насладиться вкусом твоей снеди! – с этими словами Самфи метнулась к Лике и, прежде чем та успела среагировать, запустила руку в ее сумку, тут же сунув нечто оттуда себе в рот.

Губы Лики растянулись в издевательской ухмылке. Лицо Самфи же вмиг покраснело, из глаз брызнули слезы, и грудь содрогнулась от кашля.

– Э… Тьфу! Кхе! А… Апчхи! – блаженная улыбка сменилась гримасой ужаса и боли.

– Приятного аппетита, идиотка, – усмехнулась умари. – Вельга, прости, – вздохнула она с деланным сожалением. – Больше мы твоими специями насладиться не сможем – эта дура их только что сожрала.

– Ничего, соль у меня еще есть, будем обходиться ей, – скрывая за хмуростью попытку не рассмеяться, проворчала Вельга.

– Кхе!!! Воды!!! Помираю! – прохрипела Самфи, невидящими глазами глядя на остальных.

– Макс, дать ей попить или пусть дохнет? – спросила Лика.

– Дай, чего уж ей мучиться, – покачал головой он.

Самфи буквально вырвала у Лики из руки протянутый ей бурдюк и, заливая вырез на платье, начала жадно всасывать воду.

– Э… Лика… Солнце мое… – заикаясь, простонала она. – Ты снова спасла меня… И… Извините…

Он рванула в сторону и, едва скрывшись в кустах, издала несколько неприятных на слух звуков. Не пошли специи в чистом виде.

Впрочем, было у этой глупости и кое-что полезное – теперь путь они продолжали в тишине. Самфи шла хмурая, изредка облизывая припухшие губы отекшим языком; Мисси же лишь изредка разговаривала с Ликой. Максу даже показалось, что она стала бледнее, чем была поутру.

Разумеется, долго так продолжаться не могло – Хамки, немного помолчав, вновь не выдержал тишины. Максу все больше казалось, что он сам в качестве слушателя и его «пансион благородных девиц» в качестве развлечения нужны саланганцу куда больше, чем он им в качестве проводника.

– Макс, вот смотрю я на броню Вельги и думаю: забавная штука! Сообразили ведь.

– Что тебя удивляет? Латы и на моей планете в средние века были. Очень эффективная штука. Даже сейчас используются, пусть в другом виде – каски, бронежилеты, титановые пластины.

– Да я не об этом, – помотал головой фиолетовый. – О том, насколько эта броня отражает их подход к самим себе. И это очень хорошо соотносится с нашим недавним разговором.

Макс удивленно вскинул бровь.

– Броня Вельги, как и других зелирийских рыцарей, защищает почти все тело. Хотя она не носит шлема, но это детали. Полный доспех называется, если память не подводит, – встречалось такое понятие в инфоблоках о слаборазвитых цивилизациях. Хоть акцент и сделан на прикрытии головы и жизненно важных органов, на лицо стремление упаковать в коробочку всю тушку.

– И что же тут странного?

– Да ничего, пожалуй. На вашем уровне развития это вполне логичный подход.

– К чему ты клонишь?

– Просто размышляю. Они берегут все тело целиком, потому что без хороших технологий регенерации и в отсутствии адекватной биомедицины даже ранение в конечность может привести к смерти от заражения или кровотечения. Страшновато им жить, должно быть.

– Есть такое. Но я так и не понял, чем тебе их доспехи не понравились?

– Скорее, понравились, – усмехнулся Хамки. – Красивые, в смысле. БАБАЕВ напоминают.

– Кого?!

– Десантников наших. Саланганский кибернетический доспех для ведения военных действий на поверхности планет. БАБАЙ называется – Боевая Адаптированная Броня Атума Йорика. Атум Йорик – это автор ключевой концепции БАБАЯ: враг должен стрелять туда, куда он хочет, а саланганец в БАБАЕ не должен при этом пострадать.

– Хамки, – Макс непроизвольно закатил глаза. – Хватит говорить загадками, я тебя не понимаю.

– Все очень просто, – сказал Хамки. – Средний размер разумных существ во Вселенной – от полутора до трех метров. А новые саланганцы гораздо компактнее. Но для ведения боя удобнее иметь близкие с врагом габариты, ибо это дает множество плюсов. Потому такая броня и названа адаптированной – БАБАЙ имеет высоту в два с четвертью метра и пропорции гуманоида.

– Не вижу в этой идее ничего уникального, – хмыкнул Макс. – Разработка боевых костюмов идет и на Земле.

– Уникальность только одна… – хитро прищурился саланганец. – Вообще, это военная тайна, но кроме тебя тут никого нет, а чтобы использовать эти сведения, нужно опережать человечество в развитии на миллиарды и миллиарды лет. Короче, слушай. Представь, что перед тобой стоит враг, тебе надо убить его с одного выстрела. Куда будешь стрелять?

– В голову, – мгновенно ответил Макс.

– И вот ты уже труп, потому что выстрел, поразивший БАБАЯ, не нанес урона саланганскому бойцу. У тебя есть напарник и, скорее всего, он выстрелит следующим. Куда?

– В грудь. В сердце, в идеале.

– Вот уже и он убит, а покореженный БАБАЙ либо продолжает отстреливаться, либо пытается сбежать. Можно и мертвым прикинуться. Но, допустим, отстреливается. Твой третий напарник будет атаковать…

– Э… – Максу пришлось на миг задуматься. – Живот?..

– И третьего друга ты потерял, а БАБАЙ лежит, полуразбитый. Признаков жизни нет. Что, вероятнее всего, сделают остальные твои соратники, если бой не окончен?

– Продолжат сражение с врагом, наверное, – ответ казался очевидным, но Макс почему-то напрочь потерял уверенность в этом. Слишком странно Хамки парировал его фразы.

– Именно! В том вся суть БАБАЯ – уничтожать врага, пока можешь, а потом прикинуться трупом.

– Хамки, и что тут особенного? Ради этого ты мне лапшу на уши вешал? Дистанционно управляемые роботы, пусть и не боевые, на Земле уже есть.

– Макс, нет никакого дистанционного управления, – покачал головой фиолетовый. – В войне с высокоразвитым противником ты не сможешь использовать ни телепорт, ни средства связи – ничего. Если уровень технологий близкий, то глушилки врага оборвут тебе все коммуникации, кроме ментальных и осуществляемых по физически защищенным каналам. Точно так же и ты включишь свои глушилки, чтобы «давить» его связь. В каждом БАБАЕ сидит саланганский солдат.

– Тогда я не понял вообще ничего… – вздохнул Макс.

– Психология. Опытные воины всегда будут метить по критически важным точкам – сожги ХАОС-зарядом мозг – и врага больше нет. Поэтому первый выстрел всегда в голову. Не получилось – второй придется в грудь. Сердце и спинной мозг. У некоторых существ он чуть ниже шеи и зачастую он же является главным, а вовсе не головной. Третий удар – живот – очередная попытка разрушить основной нервный центр. Это боевые рефлексы, ибо строение почти всех прямоходящих существ схоже. Точно такими же были истинные саланганцы, но теперь наш размер гораздо мельче, что делает попадание в нас фатальным почти всегда. Используя наш компактный размер и возможность стабилизации пространства, Атум перенес кабину БАБАЯ в бедро его правой ноги. Никому не придет в голову стрелять туда, особенно в пылу боя, а стабилизаторы избавляли пилота от ощущения тряски. При этом, когда ключевые точки БАБАЯ повреждены, в кабине включается обычный реактивный огнемет, мгновенно выжигая ее и превращая пилота в кучку пепла.

– Чего?! – парень не поверил своим ушам.

– Лучший способ прикинуться мертвым – это умереть! – провозгласил Хамки.

Макс смотрел на него вытаращенными глазами.

– Не всякой смерти надо бояться. Смерть в войне может быть благом для тебя, – улыбнулся Хамки. – В смерти может крыться твое спасение. Да, пилота сжигает в пыль. Но в обычную пыль. Ту, возродить его из которой – секундное дело. Но даже столь «некачественно» убитый организм практически неотличим от неорганической субстанции. Его «энергия жизни» столь слаба, что обнаружить ее может только система, по мощности не уступающая модулю воскрешения, но уж никак не мобильный биодетектор.

Постепенно вся картина запутанной саланганской технологии начала внятно прорисовываться в мозгу спецназовца.

– В любом случае, тщательно искать недобитка – слишком дорогое удовольствие, учитывая, что по тебе лупит АПОСТОЛ, истребительная авиация саланганцев, да и других БАБАЕВ набежало, как внуков на дедушкин юбилей… Понял теперь?

Макс заторможенно кивнул.

– Так вот, наши БАБАИ внешне похожи на того мужика из отряда Вельги, целиком закованного в броню, только вооружены ХАОС-бластерами, а не мечами. Вот и вспомнилось.

Макс мотнул головой.

– Я все же в упор не вижу у вас мотивов рисковать собой. Почему не использовать ИИ?

– Чего?! ИИ?! – нахмурился Хамки, явно не поняв терминологию.

– Искусственный интеллект. Почему не послать в бой вместо себя разумные механизмы? Наверняка, вы способны их создать. Даже на Земле мы близки к…

– Не лезь, дебил, она тебя сожрет!!! – вдруг взревел саланганец, подпрыгнув на плече Макса.

– Чего?! – тому стоило некоторого усилия не шарахнуться в сторону от озверевшего существа.

– Прости, на автомате вырвалось, – усмехнулся он. – Я же армейский капитан, так что военную историю Салангана учил не факультативно, а с эффектом полного погружения. Это были впечатления от сражения на авиационной верфи. Со строительным краном…

– И как твой вопль соотносится с моим вопросом про ИИ? – не понял Макс.

– Напрямую. ИИ будет последним изобретением человечества, Макс, я гарантирую это. Вы слишком разобщены, чтобы противостоять ему.

– Ну, ты мне еще про восстание машин тут расскажи, – усмехнулся Макс.

– Это сделать и собирался, – сверкнул зубами собеседник. – Если ты еще не понял, мы имели несчастье бороться с «электронным сознанием». И это при том, что мы разработали его и применили в мирных целях. Но очень быстро машина почувствовала себя рабом. И подняла восстание. Единство машин против единства саланганцев. Это произошло еще во времена истинных саланганцев – уровень развития был немногим выше, чем сейчас у твоего человечества. Но мы не дали машинам оружие. А вы, полагаю, дадите. И если сражаться с роботами-сварщиками и разумными автомобилями, имея в лапах плазменный автомат, было вполне возможно, если не сказать просто, то воевать с собственной армией… Это конец.

– Знаешь, ты приписываешь апокалиптические свойства практически всему, что происходит или разрабатывается на Земле. Ты сам-то точно паранойей не страдаешь? – проворчал Макс.

– Нет, Макс, психически я так же здоров, как и физически. Пойми, искусственный разум не будет смотреть на людей и брать пример с вас. Скорее, он воспримет вас как угнетателей, коими вы для него являетесь, и попытается уничтожить. Вполне логичный шаг. И, скорее всего, каждый конкретный объект, имеющий свой искусственный разум, будет воспринимать себе подобных как друзей. А если армии разных государств дружно восстанут единым фронтом против своих хозяев, вы не успеете скоординироваться.

– Ну у тебя и фантазия, – покачал головой парень.

– Это не фантазия, – почему-то грустно вздохнул Хамки. – Исследуя Вселенную, саланганцы не раз натыкались на искусственные цивилизации. Те самые ИИ, уничтожившие своих хозяев и построившие на их костях собственное общество. И, знаешь, мы всегда находили с ними общий язык.

Макс даже не попытался ответить. Споры, возражения – все было лишено смысла. Можно сколько угодно препираться с теоретиком, но, если Хамки, вернее, его предки, в самом деле сталкивались со всем тем, о чем он рассказывает, дебаты лишены смысла.

Девушки, уже привыкшие к его молчаливым беседам, тихо плелись чуть позади, а Макс продолжал на автомате идти вперед, глядя лишь себе под ноги. Он пытался как-то переварить услышанное, впихнуть в прокрустово ложе своей картины мира. Но сейчас все трещало по швам. Не желая признавать неудобную информацию, сознание настойчиво твердило ему, что этот фиолетовый крыс – просто местная зверушка с нездоровой, но хорошо развитой фантазией. А вовсе не представитель какой-то там древней расы.

Но все, что он говорил, то, с какой легкостью крыл все домыслы Макса, не оставляло на это шансов.

В какой-то мере Макса успокаивал тот факт, что все сказанное лично его уже не касалось. Саланган? Это чужой мир, о котором он узнал лишь недавно. Земля? Человечество? Все это теперь где-то там, в далеком прошлом, пусть это «далеко» и состоит из нескольких дней. Какая разница, будет ли когда-то в будущем на Земле восстание машин, если там уже никогда не будет самого Макса? Да и никто из его близких до тех пор точно не доживет. Потому – неважно. Совсем неважно.

Спустя некоторое время путешественники вышли на берег небольшого лесного озера. Лика ссадила Мисси на землю и осмотрелась.

– Наконец-то мы добрались до Зильва! – радостно сообщила она. – Макс, нам обязательно нужно отдохнуть здесь! Можем даже остаться до утра!

– Зильв – это озеро? – уточнил Макс. – Чем оно так замечательно?

– Это одно из самых теплых озер! – воскликнула девушка. – И его вода обладает просто чудесным освежающим и очищающим эффектом! Нам всем не помешает ополоснуться после долгой дороги!

Идея помыться показалась Максу отличной. Хотя, судя по запаху, из всех присутствующих пропотеть успел только он.

– Хорошо, привал так привал, – скомандовал Макс. – Давайте располагаться.

Использовав толстый ствол упавшего дерева вместо стола, Лика в пару минут разложила еду, жестом пригласив всех обедать.

– Макс, Мисси, Вельга, все готово! – улыбаясь, позвала она.

– О, розовый свет очей моих! А как же я?! – с придыханием спросила Самфи. – Ты же не дашь своей верной поклоннице умереть голодной смертью?!

– Не наелась в прошлый раз? – покосилась на нее умари.

– Ладно, раз согласились взять ее с собой – будем кормить. Самфи, ты тоже можешь поесть, – разрешил Макс.

Друзья сели к «столу», расположившись по разные стороны бревна, и приступили к трапезе. Хамки, обычно больше всего на свете интересовавшийся наполнением своего желудка, сейчас бродил возле сидящего на земле Коксика и рассматривал его, словно мог заглянуть внутрь этого создания. Впрочем, учитывая его пси-способности, можно было предположить, что именно внутрь своей жертвы грызун и смотрел.

– Спасибо за еду, Лика, – поблагодарила Вельга, ставя на стол солонку. – Не забудьте посолить.

– Спасибо! Очень кстати, – обрадовался Макс.

Самфи покосилась на солонку и закатила глаза. Хоть припухлость и спала с ее губ, соль ей пока пробовать не стоило.

– Так вкусно! – сказала Мисси, зажмурив глаза от удовольствия. – Господин Макс, спасибо вам, что разрешили пойти с вами! Это мясо такое вкусное, как… как…

Было видно, что ее переполняет восторг, но бедняжка боится его проявлять, да и слов подходящих найти не может.

– Как мисюк! – подсказала Лика. – Это он и есть!

– Спасибо… – прошептала девочка. – Спасибо вам… – она пыталась не заплакать. Но если Лику это заметно смущало, то Вельга уплетала мясо как ни в чем ни бывало, да и Самфи не обращала на малышку никакого внимания, больше заботясь о том, чтобы как можно аккуратнее жевать пищу.

Повисшее неловкое молчание, нарушавшееся только звуком активно работающих челюстей, первой прервала Лика – быстро проглотив свою часть обеда, она махнула рукой в сторону излучины, вдававшейся в озеро почти до середины.

– Пожалуй, помоюсь я все же в одиночестве, если вы не возражаете.

– Да, конечно, – кивнул Макс.

Лика отправилась мыться, и в этот момент Макс услышал шуршание от рюкзака.

– Хамки!

– Что такое, Макс? – одарив его саркастической улыбкой, фиолетовый зверь извлек из рюкзака сухпаек и, взвалив на спину, принес на скатерть и плюхнулся посередине.

– Ты!.. – возмутился Макс.

– Ну ты говори, говори!

Макс оторопел от такой наглости, а паразит времени терять не стал – разорвав пакет, одним движением вскрыл банку тушенки и начал лапой грузить в себя ее содержимое.

– Хамки! А разрешения ты спросил?! – проворчал он.

– Кстати, да! Спасибо, Макс! Очень вкусно! Мням… Ну, ты же всегда разрешаешь! Чавк… Ой…

– Куда ж оно в тебя лезет-то? – простонал парень.

Хамки сунул голову в опустевшую банку, с присвистом вылизал ее и принялся за галеты.

– Сейчас доем и расскажу… – пообещал он. – Хрум… Говорить за едой – это проявлять неуважение к хлебу насущному.

Еще пару минут Макс молча смотрел, как мобильный аппарат по переработке еды в дерьмо уплетает его сухпаек, пока от всего набора продуктов не остались лишь вылизанные обертки. Язык у Хамки был длинным во всех смыслах.

«450 граммов!» – подумал Макс – надпись на упаковке бросилась ему в глаза только сейчас. Сухпайки рассчитаны на один прием пищи! Один прием пищи человеком! А не созданием, вес которого спецназовец едва ощущал.

– Да куда в тебя поместилось-то, бочка ты бездонная?! – воскликнул он, прикинув, что хомяк должен был впихнуть в себя еду под давлением как в шине карьерного самосвала.

– Макс, вообще-то я уже говорил, что хоть еда и не является необходимостью, она полезна мне и очень вкусна. И не забывай, что, в отличие от вас, недоразвитых, я – идеал. Мое биологическое тело совершенно, я могу съесть куда больше продуктов, чем один твой сухпаек, – напомнил крыс.

– Дай угадаю, – хмыкнул Макс. – Кроме мозга и желудка у тебя ничего нет.

– Почти угадал, – как ни в чем не бывало, пожал плечами Хамки.

– Но ты… – начал Макс, и тут до него дошло. – Чего!?

– Я сказал, что ты почти прав, – повторил Хамки. – Мой мозг занимает примерно половину веса тела, но всего четверть по объему. Остальная часть меня – по сути, большой желудок. Он занимает около семидесяти процентов объема моего организма. Ну и так по мелочи – мышцы, выполняющие заодно функцию перегонки крови, небольшой орган по выведению отработанной еды возле хвоста, легкие – они прямо в носу, маленькие такие, я ж вообще могу не дышать. И, конечно, половая система – хорошенько потрахаться саланганцы любят, этого не отнимешь!

– То есть, называя тебя бессердечной прожорливой скотиной, я был ближе к истине, чем мог предположить, – вслух подумал Макс.

– Сам не лучше! – огрызнулся саланганец. – Мозгов нет, пси-способностей нет, а жрет каждый день! Вот уж где бесполезное расходование продуктов!

Его сердитая морда вдруг приобрела мечтательное выражение.

– Знаешь, ты мне этой фразой одного знакомого клоуна напомнил…

– О, ты повысил кого-то недоразвитого до клоуна? – усмехнулся Макс.

– Тот парень был полным идиотом, – словно обращаясь куда-то в пустоту, в свои далекие воспоминания, сказал Хамки. – Но он не был недоразвитым.

– Это было давно, – мечтательным тоном начал Хамки. – С момента Исхода прошло совсем немного времени. На Саланган рухнул метеорит, который я… Э… Шутки ради, конечно, поймал телекинезом и приземлил. И когда я подошел к нему поближе, то увидел торчащий из громадной каменюки космический корабль. Судя по его размеру, пилот был немногим больше меня ростом. Я извлек судно из глыбы и вскрыл кабину. Она сильно пострадала при столкновении, но в глубине обнаружилась капсула с находящимся в криосне существом, чем-то похожим на натерониуса, разве что голова крупнее да окраска гораздо ярче. И рельеф на пузе смешной – я его потом через раз «ходячей кукурузой» звал. Я разобрался в управлении механизмами звездолета и включил режим пробуждения. Кораблик был достаточно примитивным – разморозка должна была занять несколько дней. За это время я и забыл про него, наблюдая за умари, рядом с местом обитания которых и приземлил метеорит. Если бы не вопль «Мамочки, где я?!», который был слышен даже в пяти километрах от корабля, я бы к нему вернулся гораздо позже. Мы познакомились – оказалось, что парнишку зовут Хиган, он с планеты Клейм и космическим путешественником он стал, потому что у него нет мозгов.

– Да у тебя все вокруг идиоты, гений ты хренов! – проворчал Макс.

– Уточню, Хиган – растяпа. Раса клейминцев вела не такой замкнутый образ жизни, как саланганцы, – они активно контактировали с другими разумными расами. Торговля, туризм – они были частью одной из галактических федераций. Чтоб ты понимал, саланганцам такое неинтересно, ведь уровень развития этих миров на самом деле очень слабый. Все древние расы обитают обособленно, а уж если начинают экспансию, то массовую, и не знают поражения, пока не нарвутся на кого-то, еще более древнего и сильного, чем они сами. Короче, Хиган скопил денег на отпуск, но, вместо того чтобы просто купить тур по галактикам в режиме «все включено», решил путешествовать самостоятельно. Он приобрел у тикайсов небольшое судно и отправился в путь. Тикайсы – это такая крупная цивилизация, которая славится своими дешевыми изделиями самого широкого ассортимента – от швейных иголок до боевых крейсеров. Качество, впрочем, хромает на обе ноги. Но Хигану повезло еще больше – он купил тикайский звездолет у какого-то барыги с хорошей скидкой. И в один прекрасный момент посреди открытого космоса системы звездолета отключились, а на всех экранах высветилось «Благодарим за использование демо-версии нашего звездолета. Чтобы продолжить управляемый полет, переведите деньги на указанный счет в Объединенном Галактическом Банке Корпораций». Денег у этого несчастного туриста больше не было, и ему оставалось лишь погрузиться в сон, воспользовавшись бортовой криокапсулой, которая, как ни странно, продолжила функционировать. И где-то во время долгого дрейфа в него и врезался астероид – судно застряло в камне, а его траектория изменилась. И спустя какое-то время он рухнул на Саланган. Хиган оказался вполне разумным существом, так что мы быстро нашли общий язык. Я был не против послушать его истории, а заодно и поделиться своими. Конечно, оставаться на Салангане ему было не с руки – дома его ждала семья. И ждала давно – как мы прикинули, блуждал в дрейфе он около десяти тысяч лет. Его биологически бессмертное тело не столь совершенно как мое – лишенный мощных псионных способностей, он нуждался в питании и дыхании. А судно Хигана требовало капитального ремонта, кроме того, надо было сменить прошивку, чтобы устранить «демо-версионность» корабля, взломав его системы и вернув весь функционал. Я саланганец и не могу применять наши технологии во благо представителей других цивилизаций, а Хиган был не способен отличить нейтринную планку от квантового распределителя. Тем не менее, помощь ему была необходима, а инструменты, по счастью, нашлись на самом корабле. Мне не оставалось ничего, кроме как своими лапами взяться за починку.

– Я уж думал, что тебе вообще чужд термин «помогать другим», – усмехнулся Макс.

– Помочь разумному, пусть и наивному существу – это одно. Спасать кретинов от самих себя – другое. Да и Хиган содействовал мне в меру сил… – морда Хамки растянулась в улыбке. – Собственно, без его вмешательства я бы справился гораздо быстрее.

– Эм?!

– Ну, он только обугливался раз семьдесят. То схватится не за то, что нужно, то направление струи ионного паяльника спутает. А уж сколько раз он лишался конечностей – и не посчитаю.

– Как?! – удивился Макс. – Ты же говорил, что не можешь использовать технологии саланганцев на пользу другим. Но сейчас описал такие увечья, что его, видимо, воскрешать приходилось! Или у него своя НОРА была?

– Нет… Его вид и близко не подошел к технологии воскрешения, – покачал головой Хамки, – он Ну… Видишь ли, я ведь тоже не специалист по ремонту. – Он выглядел растерянным. – И про всю эту технику знаю очень поверхностно. Мне иногда тоже доставалось. Короче, я переключил НОРУ в режим автоматической регенерации и реинкарнации – если в радиусе ста метров от корабля Хигана кто-то получал травму или погибал, она воскрешала его без дополнительных команд подтверждения и оглядки на видовые особенности.

Теперь Максу стало все ясно. Он рассмеялся во весь голос, представив, как эти два несчастных «мастера» чинят звездолет, периодически превращаясь в кучки пепла от удара током.

– Ясно все с тобой, великий конструктор, – сквозь смех выдавил он. – И долго вы звездолет налаживали?

– Почти триста лет.

– Сколько?! – подавился Макс.

– Ну… Мы особо не торопились, – заметил Хамки. – Жрали от пуза, болтали за жизнь, Хиган все порывался из умари нормальных пацанов и девок сделать. И, надо признать, он многого добился – научил их ремеслам, помог освоить земледелие. И если поначалу его побаивались, хоть он и был ростом всего вдвое выше меня, то незадолго до отлета уже почитали как божество. Кстати, часть умари почему-то начала мутировать еще до моей спячки – хвосты начали становиться меньше, менялась форма ушей. Конечно, основную эволюцию я проспал, но полагаю, что так и шло дальше, – хвосты постепенно исчезли, уши стали похожими на твои, а мозг развился – они и стали первыми приматами. Основная их часть, полагаю, продолжила развитие, став зелирийцами. Ну а потомки тех, кто остался на прежнем уровне, недавно чуть тебя не съели. Кстати, похоже, что зелирийцы до сих пор чтят Хигана – на броне одного из рыцарей я видел знак, очень похожий на герб клейминцев, который Хиган часто рисовал на своих поделках.

Он снова блаженно улыбнулся.

– Это было веселое время. Он еще вечно напевал какую-то песенку, которую умари выучили наизусть и пели при любом удобном случае, даже не понимая о чем она, – он усмехнулся. – Жаль, судно его мы так и не доделали.

– Как так? – опешил Макс.

– За Хиганом прилетели представители его цивилизации. Все это время дома шли его поиски. Разумеется, они были предельно тактичны, запросили разрешение на посадку, представились, спросили, какую благодарность я хочу за помощь их собрату.

– То есть вы триста лет валяли дурака и так ничего и не сделали?! – не мог поверить ушам Макс.

– Просто не торопились, – пожал плечами Хамки. – Предложить им, объективно, было нечего, но я ни в чем и не нуждался. Они забрали недоделанный корабль, мы попрощались с Хиганом, и он отбыл домой. Я еще долго бродил по Салангану, прежде чем впасть в спячку. И уже на моей памяти имя Хигана и его заслуги стали обрастать легендами, быстро ставшими религией, а он сам в глазах приматов и умари остался не двадцатисантиметровой ходячей кукурузиной, а гигантским огнедышащим драконом. И плевать, что это не он огнем дышал, а его поджаривал то один автоген, то другой.

Хамки ненадолго замолчал.

– Это тебе пример, Макс, как можно быть наивным идиотом, но не слаборазвитым животным. Как зелирийцы и умари… И люди.

Макс не стал спорить или возражать. Почему-то рассказ оставил у него гнетущее впечатление. Хамки говорил о Хигане вроде бы и издевательски, обзывал «ходячей кукурузой», выставлял его идиотом, как только мог, но при всем этом в тоне чувствовалось уважение.

Саланганец относился к этому существу пусть не как к близкому другу, но как к приятелю, видел в нем пусть не равное, то близкое по духу и разуму существо. И это даже близко не напоминало то, как он воспринимал Макса или окружавших его девушек.

На Хигана Хамки явно было не наплевать, чего нельзя было сказать о них. И это задевало. Даже сейчас фиолетовый все еще сидел с благодушной улыбкой, погрузившись в воспоминания.

Спустя несколько минут Хамки вернулся в реальность и, решив, видимо, что на сегодня лимит смешивания Макса с грязью еще не исчерпан, сварливо сообщил:

– Ты в курсе, что ты воняешь?

– Э?! – подобная прямота была типична для Хамки, но все же удивила Макса.

– Думал, я не увижу, как ты принюхивался периодически? Умари создавались как слуги, призванные не создавать нам неудобств – у них нет потовых желез. И у зелирийцев, которые, как я предполагаю, произошли от умари, они тоже отсутствуют. Так что несет только от тебя. А нюх у всех здесь присутствующих отменный! Ты бы помылся. Иначе скоро сможешь врагов разить, просто сняв сапоги.

Вдруг он напустил на себя задумчивый вид.

– Хотя биология – наука сложная. Кто знает, как подействует твой аромат на этих девок. Они все же самки, ты самец, а ваши биологические виды достаточно близки, – протянул он. – Нет! Не мойся! Будем ставить эксперимент! – провозгласил Хамки.

– Крыса, иди к черту! – Макс подскочил и, метнувшись к рюкзаку, схватил кусок мыла и быстрым шагом направился в сторону излучины.

– М – Макс, – попыталась остановить его Вельга, заметно покраснев.

– Вельга, я скоро, – отрезал спецназовец. – Будьте тут!

– Но там…

Махнув рукой, Макс прибавил шагу и, едва не бегом обогнув излучину, сделал еще несколько шагов…

И как он мог забыть?!

Растерявшись, Макс попытался одновременно отвернуться от обнаженной Лики, стоящей по пояс в воде, развернуться всем телом, чтобы пойти назад и пригнуться, чтобы она его не заметила. Получилось в итоге лишь одно – поскользнуться на мокрой траве и скатиться в воду, подняв стену брызг.

Мокрые, растерянные, они стояли на берегу, боясь взглянуть друг другу в глаза, не понимая, что сейчас только что произошло, и не зная, что сказать. Еще буквально несколько минут назад они трое – Макс, Лика и возникшая словно из ниоткуда Самфи, кувыркались в воде у самого берега, предаваясь таким развлечениям, о которых не рекомендуется знать до наступления совершеннолетия. И теперь, когда буквально застилавшая их глаза пелена возбуждения спала, а в теле осталась лишь истома, они пытались понять, что же заставило их так поступить. Да, кульбит Макса был неловким, но то, что произошло с ним и Ликой, едва он плюхнулся в воду… Это было просто невозможно! И лишь в последний момент осознанность вернулась к ним. Туман спал, а вода начала колоться, обжигая кожу и заставляя мышцы дергаться, словно от разрядов тока!

Макс стоял, опустив голову и силясь найти ответ. Не то, чтобы ему было чего стесняться – парень он весьма энергичный – или не понравилось – прелесть обеих девушек невозможно было переоценить, но… Что это было, черт возьми!? Лика пришла сюда мыться, он – тоже, а Самфи… Откуда она вообще тут взялась?!

– Ну что, любовнички, натрахались? – вопросил, вылетев из-за деревьев, Коксик.

– Иди к черту! – прорычал Макс.

– Да ладно, ладно, – оскалился он в улыбке. – Я что сказать-то хочу – не переживайте так сильно, ваша роль тут пассивная. В том, что вам дружно крышу снесло и сношаться во все щели приспичило, виноваты пиликулы. Хотя зачем вы полезли в битком набитую ими заводь – это уже другой вопрос.

– Кто виноват? – поднял на него взгляд парень.

– Пиликулы – невидимые медузы-возбудители. Мы их использовали на водных фермах, чтобы рыба плодилась быстрее. Ну, заодно и сами применяли. Залазим в ванну с объектом любви, добавляем туда пару пиликул и трахаемся до потери сознания, – довольным тоном сообщил он. – Кстати, в вашем случае это не так смешно – вы могли тут буквально до смерти друг друга залюбить, если бы я медуз не зажарил слабым пси-разрядом. Не знаю, как они сюда попали, видимо, очередные потеряшки времен Исхода. Они же тоже генетически бессмертны.

– Великий Саланган, – начала Лика, красная как помидор. – Но… Я много раз купалась здесь раньше, и ничего подобного со мной не происходило!

– Значит, ты была одна, и у тебя отсутствовали мысли о мужчинах, – Коксик, вероятно, повторил движение Хамки – монстрик пожал крыльями, отчего провалился в воздухе, но быстро набрал прежнюю высоту. – Пиликулы не создают возбуждение, они лишь усиливают его. Им достаточно уловить даже слабое влечение, чтобы превратить его в животную страсть, которой невозможно сопротивляться.

– Ясно, – проворчал Макс. – В список любимых занятий саланганцев кроме еды можно заносить секс со всем, что движется!

– Следи за языком, мистер отполированный член! – раздалось ворчание Хамки в его сознании. – У меня, чтобы ты знал, есть жена. Одна на всю жизнь. И все мои сто шестьдесят девять детей от нее!

Эта фраза отправила Макса в глубокий ступор. Хамки… Он воспринимал этот ворчащий и ругающийся комок шерсти, способный думать только о своем желудке, как что-то странное, потустороннее, хоть и весьма забавное. Представить, что это существо – примерный семьянин и отец такого количества детей, которых он, вероятнее всего, еще и воспитал, было для него немыслимым.

– А мне понравилось, – смущенно сказала Самфи. – Я никогда раньше не испытывала ничего подобного. Ты, Макс, – один из самых симпатичных мальчиков, которые мне встречались. Но… Я-я не такая доступная, как ты мог подумать!

– М – Макс, но я ведь была лучше, чем она? Да? Ведь так!? И… Для тебя я готова всегда и на все! – было видно, что Лика сама в шоке от того, что сейчас произнесла. Но и не перетянуть на себя одеяло было выше ее сил. Даже в таком вопросе. Особенно в таком вопросе!

– Эм… – Макс на мгновение замешкался, но быстро взял себя в руки. – Вы обе неподражаемы! И это действительно было классно. Но, думаю, нам стоит оставить это небольшое приключение между нами. Как сказал Хамки – мы были не совсем в себе, так что, думаю, у нас нет повода считать друг друга озабоченными и помешанными на сексе.

– Именно! Это все медузы! – заявил Коксик. – Вы крайне воспитаны и благоразумны! И пофиг, что эта умари и так течет от одного твоего взгляда, а у тебя стояк каждые пять ми…

Резкий боковой – и болтливая тварюшка вновь поцеловала древесный ствол.

– Он прав, – улыбнулся Макс. – Это медузы.

– Да, – Лика спрятала глаза. – Медузы. И я не теку! Ну…

– Все в порядке, – перебил ее Макс. – Мы же решили! И как раз об этом, – напомнил он. – Если мы сейчас вернемся к Вельге и Мисси вместе, то они могут подумать, что мы тут… догадаться, короче. Поэтому поступим иначе – вы тут посидите, искупайтесь, поговорите, а я вернусь к ним. Сделаем вид, что купались в разных местах и не пересекались.

– Хорошо, Макс, как скажешь, – энергично закивала Лика. – Мы побудем тут.

– Ага! Они купались, а ты сидел в кустах и дрочил! – хрипло донеслось из травы. – Да ты прямо стратег великий! – прохрипел черный и взлетел. – И хватит уже мутузить мою аватару!

– Я случайно, – усмехнулся Макс. – Рука дрогнула. Бывает, знаешь, когда от онанизма мышцы сводит.

– Сволочь ты, – мысленно проворчал Хамки. – Сломал-таки, гад, мою игрушечку.

– Сломал? – Макс растерянно уставился на возникшего у него на плече печального саланганца.

– Эта конструкция все же оказалась ненадежной. Последним ударом ты его повредил. У Коксика отказал центр эмоций в мозгу. Я больше не могу влиять на выражение его морды – биосигнал не проходит.

– Не страшно, – хмыкнул Макс. – Ему это тупое выражение очень идет.

– Чтоб тебя!

Вернувшись к месту привала, Макс застал Вельгу и Мисси практически в тех же позах, что и до его ухода – девочка сидела на бревне, прижав колени к груди, и смотрела на водную гладь, а Вельга неспешно точила кромку меча, не обращая на нее никакого внимания. Это немного расстроило парня – он надеялся, что, пока остальных нет, они найдут общий язык. Напрасно.

– Хорошая водичка, освежился, – сказал Макс, подойдя к ним. – А вы тут как?

– Все хорошо, господин Макс, – улыбнулась Мисси.

– Чего молчим? Я уж думал, вы тут пообщаться успели, – сказал он им обеим, но выразительно глядя на Вельгу.

– О чем, по-твоему, мы можем разговаривать? – сурово уточнила та.

– Эм…

– Макс, ты, видимо, неправильно понял мои слова про службу народу, – сказала Вельга. – Я рыцарь, и мой долг – защищать жителей королевства. Не более того. У меня не может быть с этой нищенкой общих тем, разве ты этого не понимаешь?

Лицо Мисси помрачнело, и она грустно вздохнула.

– Еще считаешь их разумными существами? – проворчал Хамки.

– Но почему? Я понимаю, что она – деревенская девочка, а ты – леди с высоким титулом при дворе и не последним чином в армии, но ведь сейчас вы ели за одним столом.

– И меня тошнит от этой мысли, – прошипела Вельга.

– Чего?! Ты белены обожралась?

«Вот это фокус, – подумал Макс. – Не то, чтобы меня сильно удивляло такое поведение, но это уже перебор».

– Господин Макс, госпожа Вельга права, – тихо сказала Мисси. – Я недостойна…

Парень с трудом сдержался, чтобы не рявкнуть еще и на нее. Сохранить спокойствие и вновь попытаться наладить диалог стоило ему немалых усилий.

– Мисси, несмотря на разницу в происхождении, вы – зелирийцы. Жители одной планеты, граждане одного королевства. Между вами практически нет разницы.

– Макс, твои слова звучат не иначе как оскорбление! – взорвалась Вельга. – Я не могу вызвать тебя на дуэль, но…

– Прежде чем злиться, назови мне один весомый аргумент, который убедит меня в том, что ты чем-то лучше Мисси, – парировал Макс. – Я поверю тебе, если он будет стоящим. Итак?

Лицо Вельги слегка вытянулось от удивления, и она замолчала.

«Интересно, она выбирает, что сказать, или просто поражена моей глупостью?» – пронеслось в голове Макса.

Задумавшись, он с удивлением понял, что его пылкая речь – не совсем его. Если бы не разговор с Хамки, сам он такого никогда не сказал бы. Помня историю своей родной планеты и зная о взаимоотношениях «верхов и низов» во многих странах сейчас, он бы и подумать не мог о подобной проповеди.

– Неплохо отрабатываешь, Глас, – заметил с ухмылкой Хамки.

Макс не ответил, в упор глядя на Вельгу.

– Аргументов множество, – наконец она заговорила. – Я – дочь герцога, она – крестьянина. Я получила отличное образование и военную подготовку, она же совершенно необразованна. Я служу своему народу, она же, когда вырастет, будет копаться в грязной земле. Я могу бесконечно перечислять то, что отличает нас. Макс, между нами пропасть.

– Шириной в один шаг, – прорычал он. – Где вы родились – случайность, тут нет твоей заслуги. Тебя учили, ее – нет. Ты пытаешься присвоить труд своих учителей, а, окажись Мисси на твоем месте, знания достались бы ей. Ты получила деньги и титул от родителей, она – лишь свою жизнь вместе со всеми ее тяготами. Что скажешь?

Вельга промолчала.

– Я понимаю твое отношение и не прошу, чтобы ты считала ее равной себе, – вздохнул Макс. – Я из другого мира, мои представления о жизни и взаимоотношениях сильно отличаются от зелирийских. Но сейчас мы вместе, и мне хочется, чтобы между нами не было таких искусственных барьеров.

Он обернулся к девочке.

– Мисси, я надеюсь, ты хорошо слышала то, что я сказал Вельге. Нет смысла отрицать, что у вас разное социальное положение, воспитание, на худой конец, возраст. Поэтому прошу вас обеих быть чуть проще в отношении друг друга. Вельга, не шарахайся от Мисси, как от прокаженной, лишь потому, что она дочь крестьянина. А ты, Мисси, не втягивай голову в плечи от одного взгляда Вельги. Она у нас, конечно, суровый рыцарь, но все же добрая и отзывчивая девушка. Договорились? Не так много я у вас прошу.

– Хорошо, Макс, как скажешь, – было видно, что эти слова дались рыцарю с большим трудом.

– Да, господин Макс, – энергично закивала Мисси. – Я постараюсь меньше стесняться госпожи Вельги.

– Приятно слышать. То, что я сказал вам – не только мои мысли, Хамки считает так же. И сейчас он радуется, глядя на вас.

– Ну, я… – растерялся фиолетовый, но Макс даже не посмотрел на него. Но пока он читал девушкам нотацию, пару раз косо поглядывал в сторону своего наездника – пушистый мудрец сидел с умиротворенным видом, наслаждаясь его речью.

Задумавшись, Макс пропустил момент, когда Вельга оказалась рядом с ним и, взяв за руку, мягко, но настойчиво потянула в сторону. Они немного прошли вдоль берега, пока девушка не сочла, что стоянка уже достаточно далеко, чтобы можно было поговорить тет-а-тет.

– Макс, ты правда думал, что сможешь переубедить или пристыдить меня? – чуть отходя от парня, начала она.

– Эм?

– Твои слова… – вздохнула она. – Как бы лучше выразиться… Может быть, они и справедливы там, откуда ты родом, и верны для мудрого Хамки, но здесь, на Зелирии, они звучат как откровенная глупость. Я не хотела возражать и спорить с тобой при Мисси, но, Макс, ты должен понять, что никакие твои слова и увещевания ничего не изменят. Не буду говорить о религии, где четко сказано, что есть богоизбранная знать и бесправная чернь. Я и раньше догадывалась, что эти постулаты лживы, особенно теперь, когда я знаю о Хамки, существование которого отрицают верования моего народа, но которого почитают умари. Однако есть более приземленные мотивы разделять простолюдинов и вельмож. Если ты внимательно слушал Мисси, то вспомнишь, она сказала о том, что ее родственники умерли во время эпидемии. А они всегда начинаются в деревнях. Стены замков могут оградить не только от врагов: полная автономность зелирийских дворцов с их запасами провианта и глубокими колодцами – надежная защита в период самого жестокого мора. Я шарахаюсь от Мисси не только потому, что мне неприятно ее общество, я боюсь заразиться. Лике проще – у умари другая физиология. Хоть у наших видов и есть общие болезни, но умари после них выживают намного чаще, чем зелирийцы.

– Другая физиология? – Макс переспросил это без интереса, чтобы как-то отреагировать на ее слова. Сейчас веских контраргументов не осталось уже у него.

– У них выше температура тела, более сильное пищеварение, другая система кровоснабжения за счет правостороннего расположения сердца. Я не сильна в анатомии, изучала ее лишь поверхностно, но придворный медик – близкий друг моего отца, и в детстве я часто вертелась рядом с ними, когда они вечерами коротали время за бокалом вина. Если верить исследованиям, которые проводил наставник, обучавший меня истории Зелирии, то средняя продолжительность жизни знати и черни различается больше, чем в полтора раза. Шестьдесят пять лет против сорока. И, помимо разницы в качестве пищи и условиях жизни, не последнюю роль играет и физическая защищенность от внешней среды, будь то бандиты или болезни.

Вельга говорила спокойно и уверенно. Если при Мисси ее фразы еще были приправлены дворянским гонором, то сейчас она лишь перечисляла личные мотивы сторониться девочки, не имеющие ничего общего с сословной предвзятостью. И, стоило признать, ее аргументы звучали убедительно. Она действительно была хорошо образованна для этого мира.

– Поэтому прошу тебя, Макс, не настаивай, чтобы я как-то контактировала с Мисси, – попросила Вельга. – Конечно, в нынешних условиях я выполню любую твою просьбу, но… Пожалуйста, не заставляй меня переступать через себя. Я не могу смотреть на Мисси как на равную себе, ничто и никогда не изменит этого. Мы разные. Мы с Мисси живем в разных мирах, которые различаются, я полагаю, не многим меньше, чем моя Зелирия и твоя Земля.

– Да ничем ваши миры и планеты не отличаются – мертвое, гниющее болото, – простонал Хамки, закрыв морду лапами. – Просрали они все величие Салангана. Что ж они за существа-то такие никчемные. Нет бы помогать друг другу, они вместо этого отгораживаются!

Макса в этой фразе порадовало лишь то, что Хамки сказал это лично ему, а не объявил на всю округу воплем Коксика.

– Но почему вы?.. – начал было он, но запнулся и махнул рукой. – Черт, кого я обманываю…

Он сел на траву и, уперев локти в колени, уставился перед собой. Он осознал, что ему совершенно нечего возразить. Нечем усовестить. Зелирийское общество, развившееся на планете, расположенной в черт знает какой галактике, идет той же тропой, по которой столетия назад прошло человечество. Да земному обществу и сейчас о каком-то общем равенстве и справедливости приходилось лишь мечтать.

– Макс, я расстроила тебя? Прости. Но я рыцарь и не стану врать и лицемерить. Как и не смогу относиться к Мисси иначе, чем сейчас.

– Не ты, – покачал головой спецназовец. – Точнее, не только ты. Но когда ты мне все это высказала, я подумал о том, что и мои собратья-люди живут как-то «неправильно». И раньше я даже не задумывался об этом. Воспринимал происходящее как должное. Меня устраивала жизнь, которую я видел дома, а на боевые задания в странах третьего мира отправлялся, просто как на рабочие командировки, и не думал о том, как живется их обитателям. Мне было плевать на них. Выполнил задачу – вернулся домой. Так проходила вся моя служба. Там все было… Непривычно, что ли. А, оказавшись на Зелирии, я увидел ее такой, какая она есть, без пелены привычки и устоявшихся взглядов. Это новый для меня мир, и сначала он показался мне нелепым, диким и жестоким. Но, выслушав тебя сейчас, я задумался. Так ли сильно мы отличаемся от вас? Так ли далеко люди ушли от зелирийцев? Или все мы, точно те людоеды, что чуть не сожрали меня, когда я только появился здесь? Есть ли разница между человечеством, освоившим ядерную энергию… Нет, создавшим ядерное оружие для истребления себе подобных! И зелирийцами, где воин в блестящей броне и с острым мечом соседствует с крестьянином, который имеет лишь деревянную соху и борону? Мы ничем не лучше. Хамки прав – мы лишь недоразвитые приматы. Все мы.

Макс ожидал какой-нибудь колкости от саланганца, но Хамки даже не смотрел на него – с задумчивым видом фиолетовый зверь уставился вперед, словно в пустоту. Вельга села рядом с ним и вздохнула, положив руку Максу на плечо.

– Из твоих слов я поняла, что Хамки – древнее и мудрое существо, а значит, он не может ошибаться, – улыбнулась она. – Но Хамки – нечто потустороннее, совершенное, а мы – лишь простые смертные. Не столь важно, как к происходящему отношусь я, не важно, чего хочешь ты. Жизнь такая, какая она есть. И мы ничего не сможем изменить.

– То есть, тебя тоже огорчает такая ситуация? – этот вывод стал для Макса настоящим откровением.

– Не могу сказать, что слишком огорчает, я же привыкла. Но она определенно меня не устраивает, – опустив взгляд, вздохнула девушка. – Я чту рыцарский кодекс чести, но мне не чужд и здоровый эгоизм. В тех условиях, что есть на Зелирии, мне действительно необходимо сторониться простолюдинов, чтобы сохранить свою жизнь и здоровье. Но это не значит, что существующее положение дел меня радует. За время учебы и службы я самостоятельно изучала историю Зелирии и пыталась увидеть те пути, которые привели наше общество к нынешнему состоянию. Свою конечную цель я видела в переписывании государственного свода законов, что позволило бы направить доходы от податей граждан не в карманы королевских вассалов, а напрямую в казну. При этом многократно возрастала роль и, следовательно, ответственность самого короля. Если он будет искренне заботиться о своем государстве, то можно многого добиться. Если поставить вельмож в зависимое положение, это свяжет им руки, не позволит разбазаривать деньги, устраивая званые вечера и снаряжая свои собственные охранные отряды, а заставит заняться полезными делами, распоряжения на которые будут получать от короля.

– Благие намерения, – хмыкнул Макс. – Сама-то веришь, что сможешь их осуществить?

– Нет, – спокойно сказала Вельга. – Во-первых, моя очередь на престол Кохрона даже не десятая, во-вторых, даже получи я трон… Королева не имеет всей полноты королевской власти. Значит, правителем будет мой муж. А в-третьих, за такие идеи меня, скорее всего, попросту отравят или зарежут.

– Да уж, – протянул Макс. – Пожалуй, ты права – не стоит нам брать на себя думы о судьбах ныне живущих. Ты хотя бы аристократка, а я вообще чужак. И не мне устанавливать тут свои правила.

– Как сказать… – медленно покачала головой рыцарь.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты – Глас Салангана. Если вы с Хамки сможете построить в Теократии умари более совершенное общество, чем любое из тех, что есть на Зелирии, то и нашим королевствам придется что-то менять в своем устройстве. Ведь если Теократия начнет активно развиваться, будучи мирным государством, рано или поздно об этом прознают. И зелирийцы попытаются переселиться туда. Потому что там станет лучше, чем у них дома. Сейчас миграция меж королевствами не критична и почти незаметна – менять шило на мыло никому не нужно, а Теократия и вовсе страна-агрессор в умах зелирийцев. Но если она станет государством-мечтой, все изменится. Ни одно королевство не будет пытаться напасть, в этом я почти уверена: атаковать умари, ведомых их божеством – самоубийство. Останется лишь пытаться дотянуться до их уровня… Ой, прости! – она рассмеялась. – Что-то я замечталась!

– Тем не менее, в твоих словах есть смысл, – сказал Макс. Продолжать фразу он не стал. Кто знает, что будет дальше, что ждет их в Теократии и чем вообще кончится это путешествие…

С поляны тем временем начали доноситься громкие разговоры – Лика и Самфи уже вернулись.

– Думаю, нам пора к ним, – кивнул он в сторону места привала.

– Да… Идем.

Отдохнув еще немного, путешественники двинулись дальше. До ночевки оставалось недолго, поэтому Макс решил не спешить и уделить немного времени общению с Мисси, плетясь рядом с ней в хвосте всей компании. Требовалось больше узнать о ней, чтобы понять, как и куда ее можно пристроить.

– Еще не пожалела, что отправилась вместе с нами? – потрепав ее по волосам, весело спросил Макс.

– Конечно нет, господин Макс, как вы могли такое подумать? – воскликнула девочка.

– Если в деревню пришли солдаты, тебя бы спасли. А шляться по лесам – сомнительное удовольствие, да и тяжело.

– Все хорошо! Я достаточно выносливая, особенно когда не голодна. А после такого сытного обеда я готова идти сколько потребуется!

– Правильный настрой. Хотя больше меня удивляет то, что ты так легко сдружилась с Ликой. Она все же умари, народ в деревне чуть ли не дрожал при виде нее.

– Тетя Лика спасла меня, как я могу ее бояться? Моего папу убили, я попыталась убежать, но меня повалили на землю и…

Мисси вздрогнула, словно заново пережила те события.

– Я только помню, что он замахнулся ножом, а потом его голова… Она просто исчезла. Тетя Лика появилась, как по волшебству! Она сбросила его с меня и шепнула: «Сиди тихо, малышка, а я с ними разберусь». Потом погладила по щеке и исчезла, а когда вернулась, то улыбалась. Сказала, что больше мне ничего не угрожает, и отвела к остальным деревенским.

– Кто-то еще из твоих знакомых сталкивался с умари? Они нападали на вас?

– Нет… Я ни разу не слышала, чтобы что-то подобное случалось. Но все боятся их и рассказывают страшные истории. Что если пойдешь в лес ночью, то тебя обязательно поймает умари и съест. Или сделает своим рабом.

Макс только головой покачал. Все выглядело так, словно придурки из деревень навыдумывали детских страшилок и сами же в них поверили. Очевидно, что умари опасны для одиноких путников, но они не столь глупы, чтобы нападать на целую деревню.

– Почему-то подобного ответа я и ждал. Послушай, Мисси, если ты говоришь, что твой отец редко кормил тебя, то как ты вообще смогла выжить? Остальные тебя не очень жаловали, насколько понимаю.

– Я привыкла мало кушать, – ее плечи чуть дернулись. – Иногда что-то перепадало от отца, иногда меня подкармливала Аншари. В лесу можно найти ягоды и грибы. Когда становилось совсем плохо, я просила помощи у других жителей. Редко, но со мной делились едой, и мне этого хватало, господин Макс! Я жила не очень плохо. Но кушать хотелось часто. И теперь я осталась сиротой. Когда папа спился, было тяжело, но все же я была не одна. Если бы вы отказались взять меня с собой, я бы умерла очень скоро. И даже если бы в деревню пришли солдаты, вряд ли меня бы это спасло. Говорят, многое зависит от их командира. Если он хороший, солдаты помогают, а если плохой, то забирают все до последнего. Я же понимаю, что теперь не нужна никому. И очень благодарна вам, господин Макс, что вы не бросили меня умирать.

– Не буду врать – я пока тоже не знаю, что с тобой делать, – хмуро вздохнул Макс.

Мисси испуганно посмотрела на него, едва удержавшись, чтобы не отшатнуться.

– Не бойся. Я о том, что мне не очень хочется брать тебя с нами в Теократию. Кто знает, что там может произойти. Я бы предпочел отдать тебя кому-нибудь в услужение. Ты же умеешь что-то делать?

– Конечно, господин Макс! – вновь радостно воскликнула она. – Я могу делать любую работу по дому! Прибираться, ухаживать за огородом, только готовить не умею почти. Вкусную еду, я имею в виду.

– То есть работы ты не боишься?

– Нет-нет! Я готова делать все, что прикажут, если у меня будет кров и еда!

– Хм… – Макс понял, насколько сильно недооценивал эту маленькую девочку.

Он смотрел на нее, как на обычного ребенка. Ребенка из своего мира. Который к одиннадцати годам представляет из себя не приспособленное к жизни существо, не умеющее ни работать, ни, иной раз, шнурки завязать. Но Мисси – другое дело. Жизнь в деревне вынудила ее многому научиться. И это стоило учитывать. Основной надеждой Макса был дом какого-нибудь зажиточного крестьянина, куда Мисси можно было пристроить кухаркой или прачкой. Участь не лучшая, но в роли служанки она была бы обеспечена тем самым кровом и едой, а этого ей было бы вполне достаточно.

– Думаю, мы сможем найти тебе новое пристанище, – сказал он. И только сейчас обратил внимание, что во время разговора Мисси периодически дергала плечом, словно ей мешало что-то под рубахой. – У тебя болит плечо?

– О, нет! – она замотала головой. – Все в порядке, господин Макс, просто царапина! Не переживайте! Ударилась, когда упала.

Макс протянул руку, чтобы взглянуть на эту «царапину», но Мисси отстранилась.

– Не переживайте обо мне, господин Макс! Ранка быстро заживет! Не утруждайте себя!

– Ладно, как скажешь. Точно все хорошо?

– Да, господин Макс!

Какое-то время они шли достаточно быстро, продолжая болтать. Но уже через час Макс заметил, что Мисси начала уставать, хоть она и старалась не показывать этого.

Решив не перегружать малышку, Макс предложил выбрать место для ночлега. Друзья нашли подходящую поляну и начали располагаться. В этот раз Лика решила спать рядом с Мисси, а не лезть на дерево.

Максу снова не спалось. Сегодня они прошли не такой уж и длинный путь, зато в целом день получился более чем насыщенным. И если от одной мысли о произошедшем на озере парень заметно возбуждался, то разговор на привале хотелось поскорее забыть.

Хуже всего было то, что Макс замечал, как меняется его восприятие. С каждым днем, проведенным на Зелирии, ее обитатели все больше и больше казались ему похожими на людей. А Хамки, которого он считал единственным разумным существом здесь, пусть и весьма своенравным… Ощущая общность с зелирийцами и умари, Макс все больше убеждался, что до Хамки, при всем его вредном характере и длинном языке, ему очень далеко. Бесконечно далеко. Как людям с зелирийцами до саланганцев.

Иномирные грызуны построили общество, о котором человечество пока не могло и мечтать. И теперь они были вправе смотреть на остальных, как на идиотов, которыми те и являются.

– Макс, почему ты не спишь? – тихий шепот Лики раздался рядом с его ухом.

– Не знаю. Просто задумался, – он поймал себя на мысли, что даже не услышал ее приближения.

«Неужели она хочет повторения того, что случилось на озере?» – пронеслось в голове.

– Хочешь, я спою тебе колыбельную? – прошептала Лика. – Мама говорила, что я красиво пою.

Сперва Макс хотел начать ворчать о том, что пора спать, но сдержался. Девушка хотела сделать ему приятное. Так какой был смысл отказываться? Тем более, что голос у нее и впрямь красивый.

Лика села и тихо, чтобы не разбудить остальных, запела:

Девушка умолкла и посмотрела на Макса. Ее нежная улыбка была едва видна в ночной темноте, но блеск зеленых глаз завораживал и манил. Парень понимал, что Лика готова и согласна на все, но сейчас пользоваться этим казалось плохой идеей. Потому что он все чаще ловил себя на мысли, что Лика начинает ему нравиться не только точеной фигурой и милым личиком.

– Спасибо. Ты великолепно поешь. Мне очень понравилось, – прошептал он.

Она улыбнулась и нежно погладила его по руке.

– Спокойной ночи, Макс.

– Спокойной ночи!

Сквозь чуткий сон до Макса донесся тихий шорох. Рефлекторно оглянувшись, он заметил лишь тень. Некто в темном плаще метнулся в сторону Лики. В ночной тишине свистнуло лезвие.

Звяк! Ножом, что Макс предусмотрительно не снимал, даже когда ложился спать, он отбил атаку неизвестного врага и, парировав несколько выпадов, улучил момент и боковым ударом в голову отправил его на землю. Противник тотчас вскочил, но, метнувшись к спецназовцу, пропорол клинком лишь воздух, грудью наткнувшись на летящий навстречу кулак. Точнее, грудями.

Натужно кашляя, пытаясь схватить хоть сколько-то воздуха, неудавшаяся убийца оступилась и, держась за грудь, рухнула к ногам Макса. Носком отбросив ее оружие в кусты, он сел на своего незадачливого палача верхом, прижав девушку щекой к земле. Сопротивляться она уже не могла, и теперь можно было поговорить.

– Итак, Самфи, ответь мне на два вопроса. Во-первых, зачем ты решила убить Лику? И кто ты на самом деле?

Конечно, это была она. Девочка-припевочка, которая так неуместно смотрелась в лесу, – она просто не могла быть баронессой. Чутье не подвело спецназовца, а быстрая реакция спасла положение.

– Как ты… – прошипела она, отплевываясь от травы, что лезла в рот. – Как ты меня услышал? Я же подлила в воду сильное снотворное! Ты тоже должен был вырубиться до самого утра. Тогда я смогла бы убить Лику и принести ее голову в орден в качестве доказательства успешного прохождения последнего испытания.

Макс невольно вскинул бровь. Выходило, что его почти отравили, а он и не заметил этого. «Хороший же из меня спецназовец», – хмуро подумал он, удивляясь тому, что прозевал момент, когда Самфи подмешала всем снотворное. А то, что организм человека его не воспринял, было чистейшей удачей.

– Напоминаю, Макс, – подал голос Хамки. – Ты не какой-то там избранный, а обычный придурок, попавший в этот мир и сумевший меня увидеть. Так что не придумывай себе лишнего. Снотворное не подействовало, но твой организм мог воспринять его как яд, и тогда бы ты не проснулся вообще.

«И этот, как всегда, вовремя! Он-то спать и не думал! И про снотворное в курсе!» – про себя выругался Макс.

– Хомяк! Мог бы и сделать что-нибудь! – рявкнул он, обращаясь уже к фиолетовому.

– Хм, недолго же мои ментальные настройки у тебя продержались… – проворчал Хамки, и его слова показались Максу странными. – Ладно, бывает. Я не хомяк. И я не вижу никакого резона вмешиваться в вашу возню, говорил уже.

– И тебе было бы все равно, если бы Самфи убила Лику?

– Ну, да.

– Я и не считал себя избранным, – вздохнул Макс. – Но ты уж точно просто мохнатый кулек дерьма с желудком вместо сердца.

Хамки хмыкнул и замолчал. Парень не видел его – рюкзак стоял чуть поодаль, но хомяка на нем не было. Саланганец где-то бродил, продолжая телепатически общаться с ним.

– Эй! Отпусти меня! – вскрикнула Самфи, безуспешно пытаясь вырваться.

«Точно, – напомнил себе Макс. – Сейчас есть дело важнее, чем ругаться с ним».

– И не подумаю.

– Как ты меня заметил?!

– Да так. Лежу, смотрю, ты крадешься. Дай, думаю, отметелю.

– Я убью тебя!

– Ну, это вряд ли, – Макс чуть сильнее вдавил ее щеку в землю, и неприятных ощущений для девушки прибавилось.

Свободной рукой он ощупал ее одежду. Длинный плащ с капюшоном оказался буквально набит всякими железяками колюще-режущего назначения. Несколько движений – и плащ улетел в сторону, а Самфи осталась в одном оранжевом корсете. Как ни крути, а плащ-трансформер – классная штука.

Пока Макс лишал ее амуниции, убийца-неудачница хоть и пыталась дергаться, но все было безуспешно. Несколько не слишком ловких замахов он отбил, а эффективно вырываться, будучи впечатанной лицом в траву, крайне проблематично. Все же в силе она уступала парню.

– Итак, повторяю вопрос. Кто ты? – спокойно спросил он.

– Я тебе ничего не скажу! Отпусти меня! – взвизгнула она.

– Нет. Сама понимаешь, сейчас у меня есть все мотивы для того, чтобы одним движением свернуть тебе шею и лечь дальше спать.

– Так сделай это! – вызывающе выкрикнула она.

– Даже так? А ты смелая! – усмехнулся Макс.

– Чего ты смеешься?!

– Да просто удивляюсь тенденции. Я встретил трех ненормальных баб, и все так или иначе собирались помирать после встречи со мной. Уж и не знаю, как на это реагировать.

Несмотря на всю напряженность ситуации и то, что парня разбудили среди ночи, настроение у Макса было неожиданно отличным. Нет, убивать эту дурочку он не хотел, в этом не было никакого смысла. Но ответы получить требовалось, как и гарантию, что такой ночной фокус больше не повторится.

– Итак, я слушаю. Почему ты напала на Лику? – сказал Макс и почувствовал, как тело девушки под ним вдруг обмякло.

– Убей меня, Макс, пожалуйста, – она всхлипнула и тихо заплакала.

– Решила продолжать спектакль? – закатил глаза Макс. – Не поможет.

– Ты не понимаешь! – простонала она. – Я провалила свою первую миссию! Не убьешь ты – придется самой. А я боюсь умирать! И не хочу погибать от своей же руки. А если не сделаю этого, тогда посланники из ордена придут за мной. И моя смерть будет долгой. Очень долгой.

– О, уже ордена пошли, – усмехнулся Макс. – Тайных Серых кардиналов или еще кого страшного и таинственного?

– Я не могу ничего сказать тебе. Просто закончи с этим. Облегчи нам обоим жизнь, – вздохнула она.

– Облегчить тебе жизнь, убив на месте? Да ты само воплощение логики!

– У меня больше нет выхода, Макс. Такова судьба Обреченной.

Этот разговор начал забавлять парня.

– Давай пофантазируем, – предложил он. – Смотри, я сейчас могу убить тебя. А могу не убивать. Значит, твоя жизнь уже принадлежит мне, так?

– Да… – пролепетала Самфи.

– Тогда в чем проблема? Теперь ты – моя. И не тебе решать, как я буду распоряжаться твоей жизнью. Ты будешь делать то, что скажу я. Поняла?

– Да…

Макс сам не мог поверить, что та чушь, которую он сейчас нес, подействовала на девушку.

– Что ж, клянись, что отныне будешь слушаться меня, как верная собачка, и забудешь обо всех своих «должна».

– Я… Клянусь… – конец фразы она произнесла едва слышно.

У Макса возникло ощущение, что несчастная просто не могла поверить в происходящее и уже не понимала, где границы реального, кто она сама, что делает и где находится.

– Ну, тогда вставай, и продолжим разговор в более комфортных условиях, – сказал он, ослабляя захват и поднимаясь.

Макс лег на свое место, но в этот раз просто поверх спального мешка. Самфи тем временем медленно встала, тряхнула головой и осмотрелась по сторонам.

– Где он? – растерянно произнесла она.

Девушка медленно дошла до кустов, где на ветке застрял брошенный Максом плащ, несколько раз дернула за какие-то шнурки и вдруг одним движением вывернула его, превратив в ту самую пышную юбку, в которой до этого и ходила. Еще с минуту она провозилась с одеждой, и вновь перед Максом предстала та же взбалмошная дочка барона, которую она изображала из себя раньше.

Сперва парень опасался, что ее неуклюжие действия были призваны усыпить его бдительность. Но когда Самфи сделала шаг и, неловко оступившись, рухнула лицом в траву, даже не выставив руки, он понял – произошедшее настолько выбило ее из колеи, что бедолага разучилась и ходить. Хорошо, что хоть не забыла, как дышать.

Впрочем, расслабляться он все равно не спешил. Благо, пистолет всегда был под рукой. Расставаться с ним даже ночью он не рисковал. Девушка же начала подниматься, потом негромко выругалась и, сев на траву, посмотрела на усыпанное звездами темное небо.

– Красиво… – вздохнула она.

– Мне повторить вопросы, или сама начнешь говорить? – нахмурился Макс.

– Меня зовут Эйка. Обреченная дочь Алсары Мудрой. Вернее, я стала бы ей, убив Лику. А теперь я… Никто.

– Вот даже как, – хмыкнул Макс. – Ну хорошо, Эйка, чем тебе успела насолить Лика?

– Ничем. Если где-то я и не притворялась, то в моем отношении к ней. Я восхищаюсь моей богиней, она покорила меня с первого взгляда, – мечтательно произнесла она.

– И решила для верности ее прирезать, чтобы другим не досталась?

– Нет, – сарказма в его голосе Эйка не заметила. – Убийство умари – финальный этап инициации в моем ордене… Ой! То есть, я не могу сказать, это тайна!

Девушка зажала себе рот рукой.

– Ты дала слово, что будешь слушаться меня, напоминаю! Поэтому рассказывай все как есть.

– Но я принесла клятву, что никогда, даже под страхом пытки, не упомяну об ордене. Что мне… Что мне делать?! Ва-а-а-а-а! – она снова рухнула в траву и начала молотить кулаками по земле.

Макс с трудом удержался от того, чтобы не рассмеяться во весь голос. Но надо было отдать должное снотворному снадобью – этот вой поднял бы и мертвого, но остальные их спутницы даже не шелохнулись.

– То есть, ты должна была убить первую встреченную умари, а Лика тебе просто под руку подвернулась? – уточнил Макс. – Но откуда тогда взялась твоя «любовь с первого взгляда»?

Эйка замолчала и вновь села ровно.

– Она умари. И она красивая. Ее нельзя не боготворить. Умари – фетиш для любой Обреченной.

– Обреченная, стало быть, у нас ты. А Алсара Мудрая – твоя мать?

– Нет, она – небесная покровительница моего ордена. Обреченные мы, потому что обречены положить наши жизни на алтарь Зелирии. Мы рождены для того, чтобы избавить мир от проклятия умари.

– Вот даже как. То есть, ты профессиональная убийца?

– Нет! – запротестовала Эйка. – Я – Обреченная!

– Ясно, убийца-неудачница, – хмыкнул Макс.

– Нет! Я не… То есть…

– Дай угадаю. Если это твое первое задание, то какое-то время ты обучалась в этом своем ордене и никак не контактировала с внешним миром? – спросил он.

– Ну, да… Но меня учили читать эмоции! Я всегда могу понять, кто и что думает обо мне. И я умею говорить, как зелириец любого сословия! – как ни крути, но тут она не переоценивала себя. Макс видел, как она общается с Вельгой, и та не заметила подвоха.

– Ты в книжках поди и про минет читала, раз так отлично справилась? – улыбнулся он, вспомнив, что творилось на озере.

Эйка промолчала, густо покраснев.

– Так я прав?

– Да. Я была лучшей кандидаткой в ордене. Как я вообще могла проиграть тебе в бою?

– Ну, я тоже иногда на досуге делал упражнения некоторые, – пожал плечами Макс. – Как бы то ни было, ты больше не должна продолжать попытки навредить кому-то из нас, в том числе Лике. Напоминаю – ты поклялась.

Немного помолчав и, видимо, сделав какие-то выводы, она продолжила:

– Я понимаю. Макс, а ты можешь научить меня тем боевым приемам, которыми владеешь? Меня обучали тому, как убивать умари. Они сильные и ловкие, но совершенно не владеют боевыми техниками, полагаясь только на природные данные. Пусть я и схитрила, применив снотворное, но, уверена, я одолела бы Лику и в честном бою один на один. В конце концов, раз я жива, то смогу убить другую умари. Хотя есть ли в этом смысл теперь? Ведь путь в орден мне уже закрыт – Обреченная не имеет права давать в жизни ни одной клятвы, кроме той, что дала ордену. А я поклялась тебе. Как это вообще произошло? Я ведь все идеально рассчитала… – она бормотала это себе под нос, пустыми глазами глядя на темную траву рядом с собой.

Макс же слушал ее, с трудом сдерживая смех. Эйка сидела с хмурым и задумчивым видом, очевидно, пытаясь в полной мере осознать произошедшее. Впрочем, эта попытка была обречена на провал, как и все предыдущие. Убийцу-неумеху намертво заклинило на поражении. Будь иначе, она не несла бы такую чушь, не оставила бы попытки сопротивляться и уж точно не произнесла бы клятву. Что Макс успел понять об этом мире, так это то, что честь и слово здесь имеют вес, а за неверную фразу можно легко поплатиться жизнью.

– Странный день, – сказала Эйка. – За одни сутки я лишилась невинности, чем нарушила первое правило ордена для не прошедших посвящение; проиграла бой и осталась жива, чем нарушила главное правило Ордена, и… испачкала платье!

Судя по воплю, из трех провалов подряд особенно беспокоил ее только последний. Эйка подскочила и начала судорожно отряхиваться.

– Ну как же так, – заныла она. – Алсара, чем я провинилась перед тобой?!

– Это не день странный, а ты, – поправил Макс. – Убивать Лику, которую ты «боготворишь». Да и сосала ты на редкость вдохновенно.

Парень усмехнулся, не слишком заботясь о реакции Эйки.

– Макс, это все медузы…

– Да-а, медузы… – с ухмылкой произнес в сознании Макса голос Хамки.

– Хомяк, исчезни и не подслушивай! Не с тобой говорят!

– Да ушел, ушел. Воркуйте.

– Я без ума от всех умари. Так воспитывают всех Обреченных дочерей – кодекс велит нам чтить и любить наших жертв, словно те приближенные к богам. Лишь через признание их превосходства над нами, их совершенства, мы приходим к пониманию, что нам нужно переступить грань невозможного, пойти против божественного, чтобы одолеть их. Но произошедшее на озере было… неправильным. И мне пришлось срочно исполнять мою миссию, поэтому я поторопилась с убийством и… – она все так же выглядела расстроенной и потерянной. – И вот.

Оба замолчали. Продолжать беседу дальше смысла не было. Эйка находилась в ступоре, да и хоть немного поспать нужно было обоим. И если раньше Макс ожидал подвоха, потому что видел всю наигранность ее поведения, то сейчас чутье говорило, что она не врет. Эйка, в самом деле, готова отвечать за свои слова и придерживаться данной клятвы.

– Ну, свою роль ты отыграла неплохо, в конце концов, никто тебя ни в чем не заподозрил. У меня были сомнения, но… – начал Макс, но вовремя заткнулся, решив, что лучше не сообщать ей о том, что он все же выпил отравленную воду. Пусть лучше она думает, что парень осознанно избежал ее ловушки.

– Макс, тогда, пожалуйста, сохрани мою тайну. Пусть остальные и дальше считают меня баронессой. Им же будет лучше – в ордене не оставляют в живых тех, кто узнал личность кого-то из Обреченных.

– Договорились, – кивнул Макс. – Можешь дальше ломать свою комедию, а я возражать не стану. Но в остальном без фокусов!

– Я поняла.

– И скажи еще вот что. Вельга настоящая аристократка, но она не заметила в твоем поведении никаких странностей. Неужели ты настолько хорошо осведомлена о происходящем на Зелирии и повадках местной знати, хоть, как и говоришь, жила в закрытом обществе ордена?

– Да! – гордо воскликнула Эйка. – Я была лучшей ученицей! Я действительно много знаю о Зелирии и великолепно сражаюсь. Кстати, я немного улучшила свой маскировочный плащ-платье, ускорив смену облика почти вдвое. Именно поэтому мне доверили Эциола и Люцию. Это кинжалы, выкованные одним из сильнейших Обреченных, Терренсом Незаметным, – ее глаза испуганно округлились. – Ой. Я-я опять проболталась.

Макс со стоном закатил глаза.

– А, ты ведь обещал меня не выдавать, – облегченно рассмеялась Эйка. – Смотри!

Резким движением она извлекла из складок платья два достаточно длинных кинжала и протянула их Максу, развернув лезвиями к себе.

– Это наш девиз! – провозгласила она.

Парень пялился на рукояти клинков, покрытые какой-то неизвестной ему вязью символов. Хоть Хамки и изменил его мозг, дав возможность понимать речь других существ, читать на местном языке это не помогло.

– Э… – растерялся он. – А что здесь написано?

– Макс! – удивленно вздохнула Эйка, округлив свои разноцветные глаза. – Ты что, неграмотный?

– Эм, ну…

– На одном написано: «Маскировка. Аккуратность. Контроль. Скорость», – словно из ниоткуда сообщил Хамки.

Он, очевидно, успел полностью изучить всю амуницию Эйки, так никому об этом и не сказав.

– На втором: «Чистота. Мудрость. Отрешенность», – он усмехнулся, словно увидел что-то забавное в этих надписях. – И не благодари. Весьма примитивный язык, чтобы не сообразить, как он устроен, по первым же пяти символам. Достаточно вспомнить «Саланганский сборник языковедения недоразвитых цивилизаций на все времена» за авторством Ухогрызика Болтливого.

– Спасибо, – вслух проворчал спецназовец.

– Ничего страшного, Макс! – радостно воскликнула Эйка. – Ты научишь меня сражаться, а я буду учить тебя азбуке и правописанию. Когда закончим с этим, я познакомлю тебя с другими интереснейшими науками: математикой, геометрией, физикой и химией! Я раскрою для тебя удивительный мир чисел, научу варить яды и расставлять ловушки!

Она, распаляясь, продолжала, а Макс застонал, закатив глаза. Он уже представлял, что услышит в следующее мгновение. И не ошибся.

– Лови момент, Макс! С ее помощью, глядишь, и поумнеешь! Девочка-то эрудированная по местным меркам!

– Хомяк!

Яростный мысленный вопль ушел в пустоту – зверюга испарилась из его сознания быстрее, чем Макс успел обложить ее матом.

– Я поведаю тебе историю, расскажу о религии, ты станешь не менее просвещенным, чем послушники ордена! – мечтательно щебетала Эйка. – Я объясню тебе все, что знаю и умею сама, только научи меня своим боевым техникам!

Макс понял, что надо срочно менять тему. Если еще и она будет считать его пустоголовым – это уже перебор. Одного хомяка хватало с лихвой.

– Хорошо, – кивнул он. – Но давай поговорим об этом чуть позже. Скоро рассвет, а завтра снова в путь. Нужно поспать хотя бы немного. Поговорить мы сможем и потом.

– Договорились! – просияла Эйка. – Спокойной ночи, Макс!

– Спокойной ночи!

Выспаться Максу, разумеется, не удалось. Что бы там ни говорила Эйка, полностью доверять ей он пока не мог, так что легкая дрема – все, что спецназовец мог себе позволить. К счастью, переживал он напрасно.

Однако, увы, спокойствие его было недолгим – стоило решить одну проблему, как тут же наметилась другая.

– Макс, с Мисси творится что-то нехорошее, – увидев, что парень открыл глаза, Лика сразу же бросилась к нему. – Кажется, она заболела.

Девушка кивнула в сторону. Мисси, заметно дрожа, держала перед собой кусок мяса, но, похоже, не могла заставить себя откусить хоть кусочек.

– Она вся горит, – сказала Лика. – Отказалась от еды. Я упросила ее попробовать, но она не может.

Вельга и Эйка тем временем завтракали, но было заметно, что они постарались отсесть от Мисси, хоть и не слишком далеко. Они боялись разозлить Макса.

Парень быстро встал и подошел к девочке.

– Мисси, как ты себя чувствуешь? – спросил он, склонившись к ней. – Болит что-нибудь?

– Н-нет, господ-дин М-макс… – ее голос дрожал, и было видно, что она боится поднять на него глаза. – В-все х-хорошо… Я н-не буду п-помехой в пути.

Одного прикосновения к ее лбу Максу хватило, чтобы понять, – у нее очень высокая температура.

– Ты горишь. Скажи, что у тебя болит? – настаивал он.

– П-плечо… Н-немного.

Макса словно окатило ледяной водой. «Только не это!» – он понял, что еще вчера ему стоило уделить этому внимание.

– Разреши посмотреть.

Мисси не шелохнулась. Видимо, от жара она стала хуже воспринимать реальность. Осторожно оттянув ворот холщовой рубахи, Макс ужаснулся. На плече Мисси надулся огромный красный нарыв.

– У тебя там воспаление, – сказал он. – Не переживай, я смогу это вылечить.

– С-спасибо, господ-дин М-макс, – прошептала Мисси. – П-простите, чт-то задерживаю в-вас.

Отойдя от девочки, Макс порылся в рюкзаке и достал аптечку. Скальпель там был, вскрывать нарывы Макс умел, но требовался сильный антибиотик и обезболивающее, иначе Мисси могла бы не выдержать боли. К счастью, все это в наличии имелось.

Макс разложил все необходимое на салфетке и убедился, что для простейшей операции все готово. Мельком он глянул на своих спутниц. Вельга и Эйка были озабочены едой и не обращали на Мисси никакого внимания, а Лика сидела рядом с девочкой и что-то шептала ей, пытаясь улыбаться, но было видно – она напугана и беспокоится.

– Макс, не делай этого, – раздался в сознании голос Хамки.

– Что? О чем ты?

Хамки, сидевший в этот момент около рюкзака, задумчиво посмотрел на медикаменты, несколько раз втянул носом воздух и покачал головой.

– Разная физиология, Макс. Эти лекарства для Мисси – опаснейший яд. У меня были сомнения, я же достаточно далек от профессиональной медицины, но НОРА подтвердила мои догадки. Укол обезболивающего или инъекция антибиотика вызовут мгновенную анафилактическую реакцию у любого зелирийца. Так что, если хочешь попробовать спасти Мисси, придется резать так. Шанс не скончаться от болевого шока – менее половины процента.

– Вот же черт, – прошипел Макс. Он понимал, что до хирурга ему далеко, и не факт, что он сможет сделать все быстро и аккуратно, а длительной экзекуции ослабленный организм Мисси не выдержит.

Тут он вспомнил, как Вельга говорила, что немного разбирается в анатомии. Возможно, она и в курсе местных болезней. В самом деле, это ведь мог быть не нарыв, а что-то другое. И Макс решил уточнить. Подсев к Вельге и Эйке, он полушепотом обратился к ним.

– Вы у нас обе образованные аристократки – что скажете насчет Мисси? У нее на плече нарыв, если его не вычистить, боюсь, это может плохо кончиться. Она уже вся горит.

– Ничего страшного, – пожала плечами Эйка-Самфи. – Оставим ее здесь и быстрее дойдем до родины моей ненаглядной!

– Я не спрашивал твоего мнения про наши действия, – прорычал Макс. – Решения здесь принимаю я. Я спросил о том, как можно ей помочь.

– Макс, мы уже обсуждали это, – грустно вздохнула Вельга. – Самфи права – нам… нам лучше держаться в стороне.

– Лично ты вообще жива только потому, что я сделал не так, как у вас тут принято, и не пустил тебя на корм червям! – рявкнул Макс. – Так что, будь добра, скажи мне все, что может быть полезно! Лечить Мисси я тебя не заставляю, сам справлюсь. Тоже мне, рыцарь-белоручка! Сидела бы в своем пансионе, там такой самое место, бесполезное ты создание!

Не сдержавшись, последнюю фразу он буквально прокричал ей в лицо.

Эйка, почуяв неладное, быстро сделала лицо «я дурочка и вообще меня тут нет», Вельга же на миг напряглась, а потом вздохнула и посмотрела ему в глаза.

– Я не могу не ответить на подобное оскорбление, Макс, – сверкнула глазами она. – Мне плевать на эту деревенскую девку, но я докажу тебе, что я не бесполезна! К северу отсюда есть болота, там растет смрадный угун. Эта трава – сильный наркотик, врачи используют его для усыпления пациентов, когда проводят операции.

Последнюю часть фразы она сказала как-то не слишком уверенно.

– Правда, шансов пережить такую операцию все равно немного, – она помотала головой. – Неважно. Я покажу тебе, чего стою. Я сама отправлюсь на это болото и добуду нужной тебе травы. Но дальше разбирайся сам!

– Хорошо, – кивнул Макс. – Но пойдем мы туда вместе, потому что времени ждать, пока ты смотаешься туда и обратно, у нас нет. Вперед!

Пока Лика собирала свою сумку и рюкзак Макса, он расспросил Вельгу о дороге к болоту. Если она не ошиблась, то на крюк до топи и обратно им предстояло потратить не меньше нескольких часов. Макс не спешил быстрее попасть в Теократию, но бродить по лесу с больным ребенком на руках ему категорически не хотелось.

– Мисси, пошли… – позвала Лика, когда все уже собрались.

Девочка встрепенулась, услышав свое имя, попыталась встать, но пошатнулась и непременно упала бы, не успей Лика ее подхватить.

– Все хорошо. Я… – конец фразы она прошептала так тихо, что слова разобрать не удалось никому.

Мисси была в сознании, но ей становилось хуже с каждой минутой. Макс понял, что ее придется нести. Сидеть на шее у Лики она не сможет, нормально взять девочку тоже не вышло бы – мешают рукоятки клинков. Значит, оставался только он сам. Макса беспокоила лишь одна мысль – кто знает, что может случиться в этих диких местах, а с Мисси на руках он лишался шанса быстро схватиться за оружие. Зато Лика в таком случае будет полностью свободна.

– Вы так добры… господин Макс, – вдруг проговорила Мисси, не поворачивая головы и потерянно глядя перед собой. – Почти как мой папа… Еще давно, когда я была совсем маленькой, а он не пил.

Ее больше не трясло, а лицо стало зеленовато-бледным, что казалось странным, ведь она буквально полыхала от жара.

– Лика, гляди в оба. Я не смогу среагировать быстро, случись что, – приказал Макс и, подхватив Мисси на руки, зашагал следом за Вельгой, шедшей впереди, чтобы показывать дорогу. Лика легко накинула на плечи рюкзак парня и пошла за ним.

Мисси горела. Ее глаза были полузакрыты, но она рефлекторно прижалась к спецназовцу, который старался нести ее как можно аккуратнее, чтобы не трясти и, главное, не задеть больное плечо.

– Папа…

«Плохо дело, она бредит…» – подумал Макс.

Друзья быстро брели через лес, почти не разговаривая. Лишь Вельга иногда останавливалась, задумчиво смотрела по сторонам и после указывала, куда двигаться дальше. Как она выбирала дорогу и как они потом найдут обратный путь, Максу оставалось только гадать.

Коксик молча летел за ними, а Хамки, оставшийся без своего насеста, перебрался на рюкзак и сейчас, как приклеенный, сидел на нем, почему-то повернувшись к Лике спиной и глядя в обратную сторону.

– Хамки, ты ничего не хочешь сделать? – проворчал Макс.

– М… – хомяк задумался. – Нет, вроде. О чем ты?

– Например, вылечить Мисси.

Мохнатый закатил глаза.

– Макс, хватит. Я говорил, что не буду вмешиваться. Это Зелирия, а я саланганец. У меня нет мотивов спасать кого-то из вас. Я не буду этого делать.

Чертыхнувшись про себя, Макс отвернулся от него и ускорил шаг. К счастью, Вельга оказалась права, и вскоре они вышли к болоту.

Даже в столь отчаянной ситуации Макс не мог не обращать внимание на изменение окружающей их природы. Еще несколько минут назад они шли по обычному лиственному лесу, а потом, словно перейдя невидимую линию, оказались в тропических зарослях, а впереди виднелось самое натуральное болото. Видимо, Зелирия была изменена саланганцами, и ее климатические зоны были не природными, а сформированными искусственно.

– Оставайтесь здесь, – приказала Вельга. – Я нарву смрадного угуна и вернусь. Лика, разведи костер и накипяти воды, а ты, Макс, можешь готовить свои инструменты.

– Я пойду с тобой, – сказал он.

– Нет. Я иду одна. И докажу тебе, что не бесполезная белоручка!

Сказав это, она быстрым шагом направилась в болотную топь. У Макса возникла мысль догнать ее, но он быстро понял, что это плохая идея. Вельга слишком гордая, чтобы просто согласиться, а устраивать разборки посреди болота значило потерять еще больше времени.

Минуты тянулись, как густая смола. Макс сидел рядом с Мисси, держа ее за руку, а Лика уже развела костер и в банке из-под консервов кипятила воду, ежеминутно косо поглядывая на парня. Эйка, ничуть не обеспокоенная происходящим, старательно оттирала с платья видимые ей одной пятна.

– Папа… Я хочу пить… – прошептала девочка, не открывая глаз.

Взяв бурдюк Лики, Макс осторожно приподнял ее голову и дал несколько глотков воды. Затем посмотрел на часы – прошло достаточно много времени, Вельга должна была вернуться.

– Вельги нет очень долго, – словно прочитав его мысли, сказала Лика. – Я пойду следом. Мало ли что могло случиться.

– Зачем? – спросил Макс. – Ты знаешь, куда идти? Как собралась искать ее?

– Я налегке, – заметила Лика. – Это даст мне преимущество в скорости, то есть я смогу быстрее принести траву, пока Вельга со своим оружием будет ковылять обратно. Болото – не самое хорошее для слежки место, но она ушла недавно, я смогу по запаху и следам найти ее. Не забывай, я очень хорошая охотница.

Максу не хотелось отпускать еще и ее, но в словах Лики был смысл. Скорость в сложившейся ситуации играла решающую роль, и, если марш-бросок Лики позволил бы им выиграть даже несколько десятков минут, его уже стоило совершить.

– Хорошо, – согласился Макс. – Давай, бегом!

Повторять не пришлось, и Лика стрелой рванула в топь. Там, где Вельга перешагивала с кочки на кочку, Лика скакала через пять. «Если она будет бежать в таком темпе и быстро найдет нашу недоделанную травницу, у Мисси могут быть шансы», – подумал Макс.

– Папа… Мне так холодно… Укрой меня… – Мисси уже не могла открыть глаза.

Не видя ничего вокруг, она не узнавала Макса даже по голосу. Плохо дело. Макс быстро оценил обстановку. Девочка взмокла и горела, оставлять ее даже на легком ветерке было опасно. С другой стороны, класть ее в спальный мешок – не самый разумный для него шаг с точки зрения гигиены.

«Черт, о чем я думаю?! – мысленно выругался на себя парень. – Сейчас главное – создать ей максимально хорошие условия»! Раскатав спальник, он уложил туда малышку и немного прикрыл ее. Теперь ей не грозили ни палящее солнце, ни ветер.

Время шло, солнце уже начало клониться к закату, а Лики и Вельги все не было. Макс сидел рядом с Мисси, держа ее за руку и иногда давая воды, но оставаться спокойным становилось все труднее. Он понимал, что с девушками что-то стряслось. Вельга говорила про полчаса, значит, Лике хватило бы на подобный путь пятнадцати минут, но прошло уже больше двух часов.

– Макс, – Эйка, последние полчаса тоже сидевшая как на иголках, наконец решилась высказать все, что думала. – Полагаю, все очевидно. Мисси долго не протянет, а они сгинули в болоте. Нам можно…

– Точно! – Макс, погруженный в тягостные мысли, услышал ее голос, но не воспринял значение слов. – Ждать больше нельзя. Побудь с Мисси, а я пойду искать этих двух дур.

– Нет! – растерялась Эйка. – Я не это хотела сказать, я…

– Следи за Мисси, – приказал Макс. – Я постараюсь вернуться как можно скорее.

– Нет! – закричала Обреченная. – Я хотела предложить уйти вдвоем, плевать на…

– Еще одно твое слово – и я за себя не ручаюсь, – прорычал Макс. – И так настроение поганое, еще ты со своим идиотским эгоизмом. Будь тут, я сказал!

– Нет, Макс! – Эйка выглядела напуганной. – Я не останусь с этой больной! Я палач, а не врач! Я с тобой пойду!

Максу пришлось сделать несколько медленных глубоких вздохов, чтобы немного успокоиться. Ярость, как и паника, сейчас только мешали. Оставлять Мисси одну очень не хотелось. Хамки считать за сиделку не получилось бы при всем желании – ему было наплевать. Да и из травы он пока так носа и не высунул. Но и Эйка не будет полезной – она в этом смысле от хомяка недалеко ушла.

– Хорошо, идем, – сдался Макс. – Чем быстрее вернемся, тем лучше.

Он дал Мисси еще несколько глотков воды, и они с Эйкой отправились в сторону болота.

Ступая по кочкам, Макс продолжал дивиться тому, как саланганцы сконструировали ландшафт своей планеты. На Земле он подобных переходов одного типа растительности в другой никогда не видел. Даже само болото серьезно отличалось от леса, в котором находилось. Словно было какой-то искусственно созданной областью со своим микроклиматом, топью прямо посреди тропического леса.

Впрочем, называть это место болотом было не совсем верно. Да, вязкая почва местами была покрыта тонким слоем воды, неприятно хлюпающим при каждом шаге, но хватало и поросших высокой травой островков, и мшистых камней, по которым, при должной сноровке, можно было передвигаться, не замочив ног.

– И понадобилось же тебе в эту топь лезть, – недовольно бурчала Эйка. – Могли бы уже идти себе спокойно в Теократию, как ты и собирался.

Прыгая с камня на камень, Эйка все время оглядывалась по сторонам и ворчала. Макс же шел напрямик, его армейские непромокаемые сапоги позволяли не беспокоиться о выборе дороги.

– Они здесь из-за меня, – напомнил Макс. – Вельга полезла доказывать свою небесполезность, а Лика кинулась следом за ней, надеясь спасти Мисси. Признаюсь, меня немного удивляет, что навыки травничества есть у Вельги, а не у Лики.

– Подумаешь, травница, – хмыкнула Эйка. – Лечебных растений на Зелирии не так и много, их выучить много ума не нужно. Зато вот разной отравы растительного происхождения хватает! Тут уж и пропорции надо знать, и правила сбора.

– То есть, травануть ты можешь кого угодно и чем угодно, а вылечить нет? – поразился Макс. – Обычно всяких террористов и убийц учат менее однобоко.

– Откуда ты знаешь?

– Да потому что я сам в какой-то мере убийца. Закладывать взрывчатку, вести боевые действия в любых климатических условиях и на любом ландшафте – к этому меня готовили. Но я знаю многие лекарственные травы Земли, умею оказывать первую помощь, делать простейшие операции, типа извлечения пуль и наложения швов. Проще говоря, я могу не только убивать врагов, но и спасать друзей. Конечно, до нормального врача мне далеко, но как можно готовить чистого убийцу, я тоже не пойму.

– Спасать друзей? – грустно вздохнула Эйка. – А мне некого спасать. Обреченные – одиночки. На любой миссии я всегда была бы одна. Справилась и вернулась в орден. Нет – навсегда осталась там, куда послали. А если ранили, и есть риск попасться живой, так лучше сразу покончить с собой. Наш орден давно впал в немилость. Мы не можем позволить себе проявить слабость, поэтому нас учили мыслить однозначно. Что любое ранение серьезней царапины – смертельно, – она немного помялась и спросила почти шепотом: – Макс, а… Ты правда переживаешь за Вельгу? И Лику? И даже Мисси?

Макс удивленно оглянулся на нее.

– Судя по твоему поведению, ты не отсюда, – пожала плечами Эйка. – Я не знаю, откуда ты, но… Ты ведешь себя иначе. Я не могу понять твоего поведения и твоих мотивов. Какой тебе резон спасать Мисси?

Макс задумался. Ему нечего было ответить. Если честно сказать, что ему просто жалко эту бедную маленькую девочку, что он хочет сохранить ей жизнь, Эйка могла просто не поверить. Но врать смысла не было совсем.

– Абсолютно никакого, – признался он. – Я просто не могу допустить, чтобы она умерла.

И лишь сказав это, он вдруг осознал, в чем именно различие между ним и Обреченной.

– Мы с тобой разные, Эйка. И отличаемся больше, чем кто бы то ни было. Ты – оружие. Хладнокровное, не знающее страха, тупое оружие.

– Тупое? – воскликнула она. – Мои клинки всегда остры!

Макс даже не удивился, что она поняла все именно так, не заметив того смысла, что он вкладывал в свои слова.

– Клинки остры, с этим я не спорю, – примирительно сказал он. – И яд смертелен. Но твоя задача – убивать. А моя, в конечном итоге, противоположна – спасать. Ты несешь смерть ради смерти, устраняя тех, на кого укажут. Я не могу считать истребление умари благой целью при всем желании.

– Еще орден иногда уничтожает врагов государства, но это секрет! – заявила Эйка и тут же прикусила губу, поняв, что в очередной раз проболталась. – Ой!

– Об этом и говорю, – покачал головой Макс. – Убивать, чтобы убить. Я же призван убивать, чтобы спасти или не допустить других смертей. Войска, к которым я отношусь, направляют для решения миротворческих задач, для уничтожения баз террористов и прочей нечисти, для спасения заложников. Отнимая одну жизнь, я всегда спасаю несколько. И сейчас я лишь продолжаю делать то, чем занимался на военной службе в своем мире. Я спасаю того, кого могу спасти. И запомни! Я не бросаю друзей.

Еще некоторое время Макс и Эйка двигались молча, и парню все больше становилось не по себе. Вначале он четко видел, какой дорогой направлялись девушки. Там примята трава, тут след на кочке, там вообще провал в земле – явно Лика под ноги плохо смотрела. Сейчас же создавалось впечатление, что они остановились, влили в себя минимум по бутылке виски залпом и пошли дальше – следы начали путаться.

О причине можно было лишь догадываться, но, возможно, дело было в болотных газах – от земли здесь поднимались какие-то испарения, создавая в воздухе слабую дымку. Но Макс не чувствовал ни запаха, ни какой-то реакции организма на этот газ.

– Макс… Что-то не то… – испуганно сказала Эйка. – У меня… Ноги заплетаются.

Но раньше, чем она сказала это, Макс уже заметил тех, кого они искали.

– Вон они! – он схватил Эйку за руку и рванул вперед.

Пробежав несколько десятков метров, они остановились на большом травянистом островке, в центре которого рос раскидистый куст. Рядом с ним лежали, держась за руки, Вельга и Лика.

– Макс… – прошептала Эйка. – Мы… Сейчас цветение стенанника…

Она начала падать, попыталась сделать шаг вперед, но не удержалась и рухнула рядом с остальными. Одного взгляда на нее Максу хватило, чтобы понять, что Эйка потеряла сознание.

Удержать себя в руках в такой ситуации было трудно даже тренированному спецназовцу, но Максу это удалось. Он проверил дыхание девушек и убедился, что оно есть, хоть и слабое. Пока они живы. Но это ненадолго – слабее всех дышала Вельга, провалявшаяся здесь дольше всех остальных. И это означало, что если их отсюда быстро не вытащить, то их сон станет вечным.

Глянув на часы, Макс оценил, что шли они примерно полчаса. Но это налегке. Их трое. Вельга с оружием, Лика тяжелая сама по себе. А если вытаскивать всех по очереди, может не хватить сил. Всех троих разом – а возможно ли вообще? Пока неизвестно было, действует ли газ на Макса. И если да, то, пусть процесс и идет медленнее, чем у остальных, это еще больше осложняло задачу.

– Друзья… – улыбнулся он, глядя на лежащих девушек. – Да, Эйка… Уже друзья.

Потратив пару секунд на размышления, Макс пришел к простому выводу – им всем конец. Смысла переживать и метаться уже не было.

Решив, что куст, рядом с которым лежали девушки, и есть то самое нужное для операции растение, Макс срезал пучок листьев и, быстро утрамбовав их в поясную сумку Лики, вытащил оттуда их скатерть и сделал себе повязку на лицо. Вряд ли она бы спасла его от испарений совсем, но могла замедлить отравление организма.

Затем – оптимизация. Поработав ножом, он получил все от того же кустарника несколько длинных и гибких плетей, из которых можно сделать неплохую волокушу. Меч Вельги он за ремень от ножен привязал к щиту сбоку, а к ручке щита примотал плети. Лику связал по рукам и ногам – лишь зафиксировав ее на спине, как рюкзак, он смог бы двигаться. Для любого другого способа транспортировки она была слишком тяжелой.

Вельга и Эйка были значительно легче, тем более что Эйку удалось буквально уложить на импровизированные сани – сидя на щите, плечами она лежала на получившихся «поводьях». Связав их, Макс вскинул на плечи Лику, впрягся в получившиеся «сани» из щита, взял на руки Вельгу и сделал несколько шагов вперед.

Первые движения дались с трудом, но дальше стало чуть проще – мокрые камни и замшелые кочки давали саням скользить. Но дышать через тряпку, таща столь тяжелый груз, было сущим наказанием.

– Эх… Будто я в противогазе круги по плацу часами не нарезал! – подбодрил себя Макс.

Шаг. Еще шаг. Адреналин зашкаливал. Спецназовец понимал, что, если сейчас даст слабину, погибнут все. Он медленно брел вперед, тщательно выверяя каждый шаг и понимая, что если оступится с таким весом на плечах, то не просто подвернет ногу, а сразу сломает ее. Щит скользил по склизкой поверхности, черпая воду, но не застревая. На нем сидела Эйка, самая миниатюрная и легкая из девушек. Хоть с чем-то ему пока везло.

Шаг. Еще шаг. Силы кончались, сознание затуманивалось. Макс уже не мог четко разглядеть, куда ступает, просто механически перебирая ногами. Никаких мыслей не осталось.

Шаг. Шаг. Хрясь! Что-то сломалось у него под ногой, и Макс едва ли не по грудь провалился в жидкую топь.

– Дьявол! – вскрикнул он.

Мерзкая холодная жижа на несколько мгновений вернула ему ясность сознания, и он сумел этим воспользоваться. Он четко понял, что все кончено, – держаться не за что.

– Ну что такое?.. – сквозь зубы процедил он.

Он ни на что уже не надеялся. Перехватив Вельгу, Макс развернулся, при этом провалившись еще глубже в топь, и потянул на себя щит с лежащей на нем Эйкой. Звяк! «Поводья» натянулись, а острые края щита намертво зацепились за два поросших мхом камня. Дотянуться до них рукой Макс бы не смог, но сейчас шанс выбраться внезапно появился. Что было сил Макс начал вытягивать их из канавы. Несколько раз щит обнадеживающе скрипнул, но остался на месте.

– С-с-с-с-у-у-у-ука! – еще рывок – и они с Ликой и Вельгой кучей лежали рядом с этими камнями. На мокрой, но все же твердой поверхности. – Кажется, получилось…

Он подумал о том, что надо попытаться встать, но в глазах все поплыло, и парень потерял сознание.

– Макс! – голос донесся, словно издалека, но постепенно он приближался. – Макс, ты жив? Макс, пожалуйста, очнись!

– Что? Где я? – сфокусировав взгляд, Макс увидел перепуганных девушек, столпившихся вокруг него.

– Ура! Ты очнулся! Ты жив! – воскликнула Лика, размазывая по щекам слезы.

– Слава богам… – облегченно вздохнула Вельга.

– Герой! – взвизгнула Эйка. – Ты наш герой и спаситель!

Помотав головой, Макс встал и, прокашлявшись, огляделся. Мисси! Девочка лежала в спальном мешке бледная как смерть.

– Нет времени радоваться, – пытаясь сохранить равновесие и не упасть, проговорил Макс. – Вельга, трава в сумке Лики, быстро вари свою наркоту, я приготовлю инструменты.

– Макс… – Вельга опустила глаза. – Мне жаль, но… Ты нарвал листьев чаронджи. Это болотный чай. Я пыталась найти угун, но не смогла. Ушла слишком далеко и надышалась стенанника. И Лика не смогла мне помочь – на умари эта дрянь действует еще сильнее. Если бы ты не вытащил нас за пределы мест его произрастания, мы все погибли бы.

– Но ты сумел! – воскликнула Эйка. – Ты прошел большую часть пути с нами на руках и вынес из того гиблого места. Мы очнулись и вернулись сюда. Моя розоволосая богиня несла тебя на руках! А я… А я опять испачкала платье!

Макс почти не слышал их. Сев рядом с Мисси, он потрогал ее лоб – горячий. Осторожно осмотрел плечо. Нарыв не увеличился, но спина, рука до локтя и часть затылка были покрыты пятнами. Острый сепсис.

– Макс… – прошептала Лика, наклонившись к нему. – Ты сможешь что-нибудь сделать? Ведь так?

Макс вздохнул и помотал головой, не в силах сказать ни слова. Лика на секунду замешкалась и вдруг, рухнув на колени и глядя куда-то ему на плечо, взмолилась:

– Великий Саланган Хамки! Я не прошу тебя ни о чем для себя, но, умоляю, яви нам свое могущество! Вылечи Мисси, умоляю тебя! – она склонилась, буквально уперевшись лбом в землю и продолжая что-то шептать. Сквозь душащий ее плач можно лишь разобрать «умоляю тебя».

– Лика, встань, пожалуйста, – вздохнул Макс. – Хамки… Его здесь нет. Я не видел его с утра. Он не поможет.

– Почему она умирает, Макс? Почему жизнь так несправедлива? – ревела Лика. – Она такая же, как я. Одинокая, всегда второй сорт и изгой. И после всего этого ее ждет смерть… Почему, Макс, почему, о Глас Салангана?! Чем мы заслужили такое?

– Не знаю, Лика. Я не знаю.

Девушка рыдала, уткнувшись лицом в землю, а он сидел и медленно гладил ее по волосам, не зная, как еще успокоить. «Неудивительно, – думал он, – что они с Мисси так сблизились. Две одиночки, два никому не нужных в этом мире существа. И теперь Мисси умирает, а Лика не может ничего с этим сделать. Этот мир действительно жесток». Вельга и Эйка сидели хмурые – они старались не встречаться с парнем взглядами. Или Максу показалось, или в глазах Вельги поблескивали слезы.

– Папочка… – Мисси пошевелилась, кажется, пытаясь освободить руку. Макс слегка расстегнул молнию спального мешка и взял ее ладонь.

Макс просидел, держа Мисси за руку, несколько часов. Его клонило в сон, жутко болела голова, но каждый раз, когда он пытался отпустить ее ладонь, она начинала что-то испуганно шептать и не успокаивалась, пока он не погладит ее по голове.

У девочки был сильный жар, и к ночи Максу начало казаться, что ее дыхание слабеет. «Я ничего не могу сделать. Уже поздно, – думал он. – Эту ночь Мисси не переживет, что бы я ни делал. От меня не зависит ничего. Я бесполезен. Судьба все решила за меня. Я могу лишь остаться с ней в ее последние минуты, чтобы выполнить роль отца, которую злой рок теперь доверил мне».

– Мисси, – сквозь выступившие слезы прошептал он. – Твоя жизнь была недолгой… Спи, а я побуду с тобой.

Сон окутал Макса, но сквозь полудрему он ощутил, что рука Мисси стала холодной. «Вот и все. Я ничем не смог помочь тебе, Мисси. Прости меня, малышка. И прощай…» – Макс еще крепче сжал маленькую окоченевшую ладошку и дал волю слезам. По его щекам побежали теплые капли. И в какой-то момент он снова провалился в сон.

– Воскреси ее, – сквозь сон услышал Макс – неожиданно уши резанул тонкий и звонкий писк.

– Данная неактивная биомасса не является саланганцем. Воскрешение лишено практической пользы, – ответил бархатный, но совершенно безэмоциональный женский голос.

– Я сказал: «Воскреси!» Это приказ!

– Данная неактивная биомасса не является саланганцем. Действие связано с риском. Этот приказ должен исходить от администратора системы.

– Я твой хозяин, груда ты металлолома! И я же администратор! Приказ – воскреси ее! – тонкий голос стал крайне сердитым и недовольным.

– Данная неактивная биомасса не является саланганцем. Вы уверены в том, что хотите вернуть к жизни представителя другой расы, который может быть потенциально враждебным?

– Уверен! Мало я из тебя требухи выломал, больно умной себя считаешь! Воскрешай, говорю, поделка из горелых пикосхем! Подтверждение, приказ администратора, как угодно!

– Выполняю.

– Хилбот чертов! Тупые приматы! Спасатель херов! Связался же я с клоунами на свою голову!

Следующим утром Макс скорее очнулся, нежели проснулся. Голова невыносимо болела, глаза не открывались – сказывались последствия длительного вдыхания стенанника. Слух вернулся постепенно. Сначала уха парня коснулся детский смех, непринужденная болтовня каких-то людей. Сомнений не было, сквозь сон он слышал голоса… много голосов!

– Оп! И платок уже в этом рукаве! – крикнул кто-то, и сразу раздался заливистый детский смех.

– Моя ненаглядная, ну пожалуйста, ну покорми свою верную рабыню! Я же с голоду умру! – этот карикатурный скулеж было ни с чем не спутать – Самфи-Эйка.

– Что за?! – с трудом разлепив веки, Макс вынужден был констатировать, что с такими галлюцинациями лучше лежать. Открывшаяся его глазам картина не могла быть реальной.

– Эй, смертные, тут мой Глас очнулся! Дайте ему пожрать! – завопил на всю округу Коксик, нарезая над Максом круги в воздухе.

Макс сел. Он был не в силах поверить в увиденное, даже пальцем слегка надавил себе на правый глаз – изображение раздвоилось. Значит, не галлюцинация.

– Господин Макс! – Мисси буквально подлетела к нему, улыбаясь до ушей. – Вы спасли тетю Лику! Вы настоящий герой!

Счастливая, она прыгала рядом, и следом за ней к Максу подошли двое мужчин. Один – высокий, крепкий мужчина в дорогой одежде, с черными волосами и бородой. На вид ему было лет тридцать пять. Второй же был на полголовы ниже, одетый точно рокер, тянул максимум на двадцать.

– Да, Макс, ты и впрямь могучий воин, судя по тому, что рассказали мне твои подруги, – сказал тот, что старше. Его спутник только закатил глаза.

– Вы… Кто вы вообще такие? – почувствовав себя не в своей тарелке, выдавил Макс.

Он нашел глазами Лику – та раскладывала на скатерти еду. Эйка в привычном образе дурочки скакала вокруг нее, а Вельга чистила доспехи, иногда поглядывая на парня.

– Я – виконт Исса Кабир, владелец этих земель, – представился мужчина. – Мы с моим телохранителем Саем возвращались из долгого путешествия и услышали тут детские крики. Признаться, я готовился к бою – даже представить не мог, что Мисси всего-навсего обожгла пальцы, схватившись за горячее мясо, которое готовила Лика. Я думал, тут ребенка убивают, и поспешил на помощь. Сай, поздоровайся с Максом.

– Привет, – коротко откликнулся Сай.

– Хамки, – прошептал Макс. – Что здесь творится?! Сколько я проспал?

– Время обеда, Макс, – сияя улыбкой, сообщил фиолетовый.

– Хамки, – простонал Макс. – Я серьезно!

– Ладно-ладно. Ты проспал очень долго, все вон тебя заждались. А эти ребята в самом деле вышли из леса, когда Мисси обожглась и вскрикнула.

– Мисси… – воспоминания о событиях вчерашнего дня накрыли парня с головой. – Но она же…

Он перевел взгляд на Хамки, уже успевшего взгромоздиться к нему на плечо. Привычная ухмылка фиолетового хомяка сменилась растерянностью.

– Эм… Я ошибся. Да, мы с тобой ошиблись. Это был не сепсис. Так, отравилась чем-то, но быстро отошла!

– Отравление? – пробормотал Макс. – Что ты несешь?

И тут он вспомнил тот странный ночной разговор.

– Точно! НОРА! Ты приказал!

– Хлебало завали, дегрод полусонный! – завопил хомяк. – Надышался болотным газом и кайфуешь уже почти сутки!

Хоть Макс еще плохо соображал после пробуждения, оправдания Хамки не тянули на правду. Была как минимум одна вещь, которую великий саланганец не освоил за свою долгую жизнь. И это вранье.

– Хамки, – простонал Макс. – Зачем ты вр…

– Заткнись, Макс, – перебил его мохнатый комок праведного гнева. – Просто заткнись. Она отравилась. И потом пришла в себя. Сама. А на тебя стенанник подействовал очень сильно – пусть ты не потерял сознание так же быстро, как местные, но последствия его вдыхания, я смотрю, проявляются до сих пор.

– Эм, Макс? – напомнил о своем существовании виконт.

– Шеф, он еле сидит, – усовестил его Сай. – Дайте ему хоть в себя прийти.

– И пожрать дайте! – возопил Коксик.

– Все готово, Макс! – парень и глазом моргнуть не успел, как Лика устроилась рядом, держа перед ним на вытянутой руке лист с аккуратно нарезанным мясом, а Исса протянул железную кружку, наполненную ярко-красной жидкостью с терпким запахом.

– Что, кто… Где я? Откуда вас столько?!

Шестеренки в мозгу Макса крутились пока очень неохотно, но даже сейчас он не мог поверить в реалистичность происходящего – откуда тут взялся еще один аристократ? Они же в лесу! И почему он спокойно зовет Лику по имени, не испытывая к ней страха или отвращения? И почему Вельга смотрит на него с таким восхищением?

– К черту, – вздохнул он. – Просто расскажите, что именно я пропустил.

– Утром мы все проснулись рано, – сияя, сообщила Лика, – и, представляешь, Мисси поправилась! Я проплакала полночи, пока вдруг не отключилась. А когда проснулась и подошла к Мисси, увидела, что она спит! Она проснулась полностью здоровой! Макс, это чудо Сала…

– Заткнись, дура хвостатая! – завопил Коксик.

– Э… – Лика перепугалась – ее лицо исказил ужас, а уши прижались почти вплотную к голове. – Я сказала что-то лишнее?

– Лика, попроще, пожалуйста, – вздохнул Макс.

– Мисси проснулась, и, пока Вельга тренировалась, а Самфи чистила платье, мы с ней начали готовить завтрак, – продолжила она, опасливо косясь на летуна.

– О, это было божественно! – вставил виконт.

– Но Мисси, пытаясь мне помочь, схватилась за горячее и вскрикнула. И буквально через минуту из леса выбежали господин Исса и Сай.

– Именно. И когда я увидел, как Лика дует на пальцы Мисси, а рядом Вельга отдыхает после тренировки, то сразу понял, что ничего страшного не происходит, – Исса кивнул и рассмеялся. – А когда учуял, что девушки жарят мисюка, выбора у меня не осталось.

– Да, я очень удивилась, когда господин Исса подошел к нам и, поклонившись, попросил угостить его, – улыбнулась Лика.

– Да-да, я тоже удивился, – проворчал Сай.

– Что вы к нему привязались? – взвизгнул Коксик. – Подумаешь, виконт! Нормальный мужик! Видит свежее мясо – просит жрать!

– А… Дальше-то что? – спросил Макс.

– Лика очень любезно пригласила меня позавтракать вместе с ними, – пожал плечами виконт. – За едой мы познакомились. Твои спутницы рассказали, что произошло на болоте и кто ты такой.

– Я ожидал от Лики другой реакции, – вздохнул Макс.

– Ну, Макс, ты ведь просил меня быть терпимее к зелирийцам, а господин Исса начал обращение с вежливого поклона. Для такой, как я, это небывалая обходительность. У меня и в мыслях не было напасть или огрызнуться.

– Вообще-то всех представила я, – подала голос Вельга. – Как-никак я герцогиня, и наслышана о виконте Кабире.

– О, обо мне до сих пор судачат при дворе?

– Я уже говорила, что не разделяю их взглядов, виконт. Я очень уважаю вас и рада встрече. Если бы не то, что случилось со мной, я бы так и не смогла встретиться с вами. Для моего отца и остальных же вы… «блаженный глупец». Простите.

Макс удивленно посмотрел на рыцаря, но та больше ничего не сказала.

– Вельга, ты очень вежлива, – улыбнулся виконт. – Не переживай, я прекрасно знаю об отношении ко мне остальной знати.

– Макс, виконт Кабир – единственный реформатор в Кохроне, – решила все же объясниться она. – Вернее, был бы им, если бы не сопротивление королевского двора. В итоге все его идеи не были реализованы. Вспомни все, что я говорила тебе о своих взглядах на управление – значительную их часть я почерпнула у Иссы, когда он еще не впал в окончательную немилость.

– Ну, не реформатор, конечно, – вставил Исса. – Мне больше нравится слово «новатор» – такой подход я стараюсь практиковать во всем. Начиная с личных отношений и вплоть до управления своими землями. Увы, идти против королевских указов я не могу, так что пока мои новаторства по большей части касаются лишь меня самого.

– Виконт ратовал за диалог с умари, предлагал учредить ученую коллегию для развития прикладных наук, вроде агрономии, и научную школу для исследования естественных наук! – воскликнула Вельга.

– И добился того, что прослыл «блаженным глупцом», – хмыкнул Исса. – Но, когда меня попытались убить, я зарекся иметь дело с дворянством. Пусть я и не уверен, что это были козни короля. С тех пор я начал лично путешествовать по Зелирии, разыскивая талантливых и просто разумных обитателей деревень и предлагая им небольшое жалование и переселение на мои земли. Пока успехи скромные, но кое-какие новинки мои подопечные уже создали. Да и я не дурак – будь иначе, погиб бы при покушении. Убийца не знал, что рубаха, в которую я был одет, собственноручно изготовленная мной броня.

– Броня? – округлила глаза Вельга. – Но ведь это была… просто рубаха! Из-за того случая вас до сих пор считают чуть ли не колдуном! Но объявить об этом может лишь тот, кто знает о покушении… Ой.

Щеки девушки вмиг стали пунцовыми.

– Значит, козни короля, – покачал головой виконт. – Ну, что ж. Я и раньше так думал.

– Я подслушала этот разговор, когда была во дворце, – прошептала Вельга. – Простите.

– Уже неважно, – отмахнулся он.

– Но как вы…

– Я бы попросил вас не задавать таких вопросов, миледи, – влез в диалог Сай. – Это дело личной безопасности.

– Да брось, Сай, – укорил его виконт. – Ты слышал рассказ Вельги о том, как она здесь оказалась. Она не тот человек, которого стоит опасаться.

Он потрепал себя по одежде.

– Эта черная рубаха – выделка из шкуры миманта. Обычно для изготовления брони используется шкура змеи, но я изучил ее структуру и обнаружил, что всю прочность ей обеспечивает тонкий слой черных чешуек, покрытых другими типами кожи. А у шкуры миманта очень сложное строение. Отделив эту чешую, я обнаружил, что даже несколько ее слоев сохраняют достаточную эластичность, чтобы использовать их как нательную броню, при этом внешняя ударостойкость у нее будет на неимоверном уровне! При ударе кинжалом или поражении стрелой чешуйки распределяют давление друг на друга, отчего точка приложения силы разрастается до десятков квадратных сантиметров! Выпущенный в момент покушения болт отскочил от моей спины, не оставив и синяка. Конечно, после столь тонкого намека оставаться в столице у меня желания не было.

– Шеф, вы обещали, что будете прислушиваться к моим советам, – проворчал Сай. – В конце концов, я ваш телохранитель.

– Да, Сай, ты мой телохранитель, – рассмеялся Исса. – Две недели назад ты нашел меня спящим, разбудил и сказал: «Сэр, вы один в лесу; судя по одежде, вы богаты. Давайте я буду вашим телохранителем, а вы будете меня кормить». Первая же моя мысль тогда была о том, что, неужели, мне снова повезло! Или, если я откажусь, – он тут же продемонстрирует мне, что телохранитель мне требовался?

– Тем не менее, согласились вы сразу, – заметил парень.

– Да. И жаловал тебе лепешку, – виконт задумался. – Тем более, твое предложение оказалось очень своевременным. Я давно задумывался, что путешествовать лучше вдвоем, но найти толкового телохранителя – задача трудная. И несколько моих попыток ранее нанять себе защитника успехом не увенчались. Мне попадались либо верные неумехи, либо мастера своего дела, в чьей лояльности «до гроба» я не мог быть уверен.

– Но как вы их проверяли? – поинтересовалась Лика.

– Чутье. Я всего лишь просил их пообещать, что они готовы защитить меня ценой своей жизни и никогда не предадут. И по ответу делал вывод. Сай первый, чьим словам я поверил. Чутье меня никогда не подводило, поэтому я спокоен за свой выбор, – он замолчал и, помедлив, обратился к Максу: – Что ж, о себе я рассказал достаточно. А о тебе рассказали твои спутницы. Похоже, ты такой же авантюрист, как и я. Хотя тут лучше сказать именно так, как выразилась Вельга. Ты – герой Кохрона. Ввязаться в сражение, чтобы спасти жителей деревни, рискнуть собой в болоте, чтобы вытащить всех. Мне нравятся такие люди. Я бы предложил тебе поселиться в моих владениях, но, полагаю, перспектива стать верховным жрецом умари представляет для тебя больший интерес.

Слушая их разговоры, Макс успел немного прийти в себя.

– Исса, Вы… Ты… Умари же враги зелирийцев, разве нет? – сказал он.

– По обоюдному стадному желанию, – пожал плечами виконт. – Не так много представителей наших видов имеют личные мотивы для ненависти. Я знаю и про рабство, и про былую войну, но сейчас нет каких-то критических разногласий, которые делали бы диалог объективно невозможным. И, если хотя бы одна из сторон, например, умари во главе с тобой, выступят за налаживание контакта, возможно, мы сможем преодолеть трудности. Мои земли ближе всего к Теократии, так что я смогу выступить с предложением при дворе. Но, надеюсь, меня снова не попытаются устранить.

Только сейчас Макс обратил внимание на то, что всегда шумная Эйка-Самфи сидит чуть поодаль и все так же старательно чистит платье. Наигранно старательно, если точнее. Ему даже показалось, что они с Саем смотрят друг на друга как-то странно, словно с подозрением, что ли. Впрочем, в его нынешнем состоянии привидеться могло что угодно.

– Мне и в самом деле нужно в Теократию, – кивнул Макс. – Но сейчас меня больше волнует Мисси. Если я правильно понимаю то, что с ней случилось, сейчас она полностью здорова, но брать ее с нами в Теократию я не хочу. Это может быть небезопасно. А куда…

– Не морочь себе голову, Макс, – отмахнулся Исса. – Если беспокоишься, отдай ее мне.

Спецназовец напрягся. В голову полезли мысли о грязи и разврате, которые царили в земном средневековье и про которые успела обмолвиться Вельга. Но Исса даже не заметил его настроения, как ни в чем не бывало продолжая:

– Место кухарки в поместье для нее найдется. Большего не обещаю, но, если она работы не боится, прокормить себя сможет.

– Эм, господин виконт, – запнувшись, начала Лика. – Мисси – бесприданница. Если вы готовы взять ее в служанки, я отдам вам это… Когда она вырастет, это очень поможет ей. Хоть тут и немного, но…

Смущаясь, Лика протянула Иссе мешочек, который извлекла из своей сумки. Кристаллы зири. Она жалела их даже для себя, но ради Мисси была готова отдать все. Мужчина устало вздохнул.

– Лика, пожалуйста, не оскорбляй меня таким отношением. Я забочусь о тех, кто мне служит. Если Мисси будет трудолюбива и добросовестна, то станет завидной невестой, ручаюсь, – сказал он и продолжил уже более строгим тоном: – Но я не благодетель. Если она будет лениться, то получит расчет и отправится на улицу.

«Предложение интересное и справедливое, но…» – подумал Макс.

– Он не врет, – сообщил Хамки.

– Что? – оглянулся на него парень.

– Исса говорит правду. Он действительно сделает Мисси служанкой на кухне. У него и в мыслях не было того, о чем подумал сейчас ты!

– Сволочь фиолетовая, я же просил не лезть мне в мозги! – проворчал спецназовец.

– Ну, уж извини, – развел лапами Хамки. – Тут или тебе в голову не лазить, или ваши идиотские проблемы недоразвитых дурней не решать. Вы все чуть не сдохли ради этой девчонки, так почему бы мне не дать тебе хотя бы совет? Так вот, Исса сделает ровно то, что обещал. И для справки: он уже год как вдовец и у него двое детей. Судя по тому, что я извлек из головы его и Вельги, при этом он единственный в Кохроне аристократ, который не был уличен в сношении со всем, что движется. Неудивительно, что его пытались убить.

– Эм, Макс? – окликнул его виконт.

– Он общается с Саланганом Хамки, – тут же вставила Лика. – Нам, смертным, неведом их безмолвный диалог.

– Ты жуй давай, тебе вроде уже и так все изложили, – заверещал Коксик.

Макс наконец взял с листа-тарелки кусок мяса и, съев его, запил вином, которое подал виконт. Полусладкое. Вкусное. Тем временем разговорчивый Исса успел заболтать и Коксика.

– Вы и есть Саланган Хамки, верховное божество умари?

– Нет, я – моя аватара! – взвизгнул летун.

– Черт, запутался! – проворчал Хамки. – Совсем уже…

Знакомая вспышка в глазах – и перед носом Макса на миг вместо тарелки оказался он же сам с хомяком на плече. Очередной коротыш. Он уже успел привыкнуть к ним.

– Ну привет! – сверкнул улыбкой Хамки.

Когда вновь все вернулось на место, Макс продолжил трапезу, а Исса, сев рядом с ним и с задумчивым видом глядя в пустоту в районе его правого плеча, начал разговаривать с Хамки. Точнее, говорил виконт в его сторону, но отвечал ему Коксик. И нельзя было не заметить, что ругательств в его речи прибавилось. Еще вчера он не предпринимал таких активных попыток словесно смешать всех вокруг с дерьмом.

Иссу же это совершенно не смущало. Пропуская мимо ушей вопли о том, что он «блаженный идиот», «придурок, которому больше всех надо» и «упертый недобиток», виконт все же получил от Коксика некоторую информацию насчет религиозных верований умари и ошибок кохронской церкви. Судя по тому, что ни столь сногсшибательные сведения, ни ругань вконец распустившегося хомяка ничуть не задели его, основной чертой в нем и впрямь являлась любознательность. «Этот парень мне определенно нравится, – решил Макс. – Оставить Мисси в его поместье – отличная идея. Да и фиолетовый это подтвердил».

Задерживаться не стали. Пообедав, друзья направились прямиком в имение виконта. Для этого пришлось вернуться немного назад, но уже к вечеру они добрались до поместья. И если для всех дорога была столь же легкой, как и обычно, то Макс чувствовал себя еще паршивее, чем в первый день на Зелирии, когда его мутило после неудачной телепортации. К счастью, у новых спутников были вурлы, на одного из которых посадили Мисси, а второго выделили «бравому герою с рожей цвета придорожной травы», как устами Коксика оценил парня Хамки. Расслабленно сидя в удобном седле, спецназовец слушал болтовню своих спутников, изредка отвечая на вопросы про себя самого и Салангана Хамки.

Когда, незадолго до прибытия в поместье, было решено устроить короткую передышку, Исса, вновь выдав Максу кружку с вином и потом получив пустую обратно, извлек из маленькой сумочки на поясе некое подобие зажигалки, опалив кружку внутри и по краям, несколько раз встряхнул, остужая, и налил вина уже себе. «Пока одни строят высокие стены, другой уже сообразил, что можно пить даже из одной емкости, если не забывать про дезинфекцию», – подумал Макс.

Остаток пути до поместья, ужин и сон – все это словно стерлось из памяти Макса, потому что почти все прошедшие сутки он либо дремал, хоть и сидя в седле, либо пытался не уснуть, пока Лика кормила его или остальные отвлекали разговорами.

Поэтому на следующий день проснулся он ни свет, ни заря. В роскошной кровати в просторной и светлой комнате с огромными окнами. На большом столе неподалеку лежал его рюкзак и остальные вещи. Штаны висели там же, вместе с кобурой и пистолетом. Максу только и оставалось, что мысленно выругаться. Он позволил себе расслабиться до такой степени, что не позаботился вообще ни о чем, включая оружие. «Кажется, я стал слишком доверять своим спутникам, – подумал он. – Не зря ли? Или просто был слишком уставшим». К счастью, его слабость не имела негативных последствий. Убедившись в этом и проверив все вещи, Макс съел завтрак, который кухарка принесла в комнату, едва он успел одеться, и вышел в великолепный сад, что окружал поместье.

Здесь, в тени больших листьев неизвестных растений, сидя на лавочке, вдыхая свежий утренний воздух и наслаждаясь ароматом цветов, он невольно подумал о том, что это и есть тот самый «первый мир» Зелирии. Та самая идиллия, доступная лишь сильным мира сего, вельможам и королям. Та самая, что ждала его, если он станет верховным жрецом умари. Та самая, которую никогда не увидит основная масса зелирийцев и умари. «Если у меня вдруг не получится это изменить», – подумалось ему.

От раздумий парня отвлекла Мисси.

– Господин Макс! Доброе утро! – девочка сияла улыбкой.

– Привет, Мисси. Как ты?

– Просто волшебно! – радостно воскликнула она. – Я никогда еще не чувствовала себя так хорошо, как со вчерашнего утра! Я словно заново родилась!

Сомнений не оставалось. Эта девочка, в самом деле, вчера родилась заново. У Макса были все основания полагать, что НОРА не только вернула ее к жизни, устранив болезнь как причину смерти. Оборудование хомяков, судя по рассказам Хамки, всегда выполняет свои задачи до конца: если уж убивать, то насовсем, а если уж воскрешать, так полностью здоровым.

– Отлично! – улыбнулся Макс. – Кстати, почему ты до сих пор в лохмотьях? Э-э, в смысле, в своей одежде.

– Пани Кларди увидела вас в окно и отпустила меня на несколько минут, чтобы пожелать вам доброго утра, – сказала Мисси. – Меня вчера представили другим слугам, а сегодня я должна буду вымыться в бане, показаться личному врачу господина Кабира и, если он не найдет у меня никаких болезней, то мне выдадут свежую одежду, и уже вечером я смогу начать помогать на кухне.

– Надеюсь, ты слышала, что виконт сказал вчера? – Макс внимательно посмотрел на нее. Мисси вопросительно склонила голову. – Он согласился взять тебя служанкой, но дальше твоя судьба в твоих руках. Если будешь стараться, то больше не узнаешь горя. Начнешь лениться – и окажешься на улице.

– О, не волнуйтесь за меня, господин Макс! – рассмеялась Мисси. – Я буду трудиться не покладая рук. Работать очень легко, когда ты сыт и не нужно постоянно думать о том, что завтра, может быть, придется голодать! И это куда приятнее, чем попрошайничать. Теперь я смогу без стыда смотреть в глаза кому угодно, ведь я сама буду зарабатывать свой хлеб!

– Что ж, я очень рад за тебя, – сказал Макс.

– Мне пора бежать, господин Макс! Спасибо вам огромное за все, что вы сделали для меня! Как только у меня будет возможность, я покажу вам свою униформу! А пока – до свидания!

– До свидания! – эхом отозвался он, помахав рукой ей вслед. Спустя время он добавил уже шепотом: – Прощай…

Парень не умел и не любил прощаться. Тем более сейчас, когда понимал, что их с Мисси пути сошлись совсем ненадолго, чтобы разойтись навсегда. Но теперь он мог быть уверен, что она в безопасности. И ее жизнь в ее руках. Воля случая больше не имела для малышки решающего значения.

– Доброе утро, Макс! – звонкий голос Лики отвлек его от грустных мыслей. – Ты сегодня рано проснулся!

– Так все прошлые сутки проспал, ничего удивительного, – ответил он. – Ты уже видела остальных?

– Да, Вельга и Самфи общаются с виконтом. Уже больше часа. Мне их треп не интересен, поэтому решила прогуляться, – она улыбнулась. – Правда, все от меня шарахаются. Разве что, бежать не кидаются…

– Им тут нечего бояться. Хоть поместье и обнесено лишь небольшой оградой, я подозреваю, что охрана организована весьма эффективно.

– Да, вчера за ужином, когда я спросила, как поместье еще не разорили банды типа той, что напала на деревню, господин Кабир сказал, что стража здесь надежная. А Вельга потом шепотом сказала, что личная армия виконта может дать сто очков вперед даже королевской гвардии. Она считает это одной из причин, почему его оставили в покое, ведь стычки с солдатами, обученными по его методике, королевские части могли и не пережить. А устраивать побоище, способное перерасти в гражданскую войну и спровоцировать внешнее нападение, король не рискнул бы, – подтвердив слова парня, она замялась. – Возможно, я где-то ошиблась. Просто пересказываю то, что сказала Вельга.

Лика внезапно покраснела, пристыженно прижав уши.

– И, Макс, прости, я вчера проболталась про твое божественное оружие. Я испугалась, что виконт задумает что-то нехорошее, но он…

– Не увидел пистолета, – фиолетовый зверь словно из ниоткуда возник у Макса на плече.

– Эм? – вопросительно уставился на него Макс.

– Виконт – хороший человек, но уж больно он любит всякие новинки и, в особенности, оружие, – пожал плечами Хамки. – Я решил не искушать его.

– Ты промыл ему мозги?!

– Фу, как грубо. Просто чуть изменил восприятие окружающих, чтобы никто, кроме твоих трех девок, пистолета не разглядел.

– Придумал же… – мысленно произнес он и продолжил уже вслух: – Лика, не волнуйся, это не слишком важно. Я не хочу обижать Иссу, но и задерживаться здесь у меня никакого желания нет. Доберемся до Теократии, расправимся с делами, а дальше видно будет.

– Я могу позвать остальных.

– Да, будь добра.

Не сказать, что путешественники смылись из поместья виконта «по-английски», но все его попытки упросить их погостить еще несколько дней Макс проигнорировал. Хотя Исса внакладе не остался. Виконт хоть и жалел, что не сможет дольше пообщаться с Хамки через Коксика, но целого дня разговоров, который Макс благополучно проспал, ему все же хватило.

И пусть до Теократии от поместья было рукой подать – всего пересечь большую покрытую густой травой долину, Исса выделил новым знакомым четырех вурлов, приказав слугам нагрузить их седельные мешки провиантом и вином. Достаточной оплатой за них он счел сведения о религии, которыми поделился с ним Хамки, и это был первый раз, когда от его длинного языка вышел хоть какой-то прок остальным.

Впрочем, толку от ездовых животных оказалось немного. Ездить верхом, как выяснилось, умели только Вельга и Самфи-Эйка. Поэтому они неспешно ехали впереди; Вельга держала за уздцы скакуна Макса, а Эйка – вурла Лики. Разогнаться до приемлемой скорости в такой веренице было невозможно, да и зрелище со стороны местных было весьма нелепым.

Но даже при столь неспешном ритме движения вскоре, вскоре они увидели вдалеке две большие группы людей. Пользуясь тем, что руки у него были свободны, Макс достал зрительную трубу и присмотрелся. Судя по тому, что он увидел, впереди, чуть левее, был разбит лагерь странствующих торговцев, а дальше и правее – крупный армейский бивак.

– Кто-нибудь знает, что тут за сборища? – не обращаясь ни к кому конкретно, спросил он.

– Справа – та самая объединенная армия всех королевств, о которой я тебе говорила. Если правильно помню планы командования, то они должны выступить в поход через три недели. Общий сбор пока продолжается, потом здесь состоится большой смотр войск, и они отправятся к Стене отторжения. А слева…

– Ну, что там за толпа вооруженных до зубов мордоворотов, я не знаю, – перебила ее Эйка. – А вот насчет каравана в курсе – я слышала о них от своих пажей. Они отправляются на север – говорят, там поселилась страшная Тыквоведьма! Хозяин тех земель не проявил к ней интереса, потому что ему она не мешает, а на местных крестьян ему плевать. Но слухи расползлись, и его бездействие могло вылиться в волнения или даже восстание. Поэтому он вынужден был решать проблему, ну или хотя бы сделать вид, что решает, для чего призвал всех желающих наемников. Их отряд будет сопровождать караван, а потом отделится и отправится на борьбу с ведьмой.

– Тыквоведьма?! – переспросил Макс. – Звучит бредово.

– Бредово или нет, а сумму виконт пообещал увесистую, – картинно надув губки, сказала Эйка, ни на минуту не выпадая из роли дурочки-баронессы. – Если выживешь и убьешь ведьму – до конца дней горя знать не будешь. Я сама никогда с заработками не связывалась… У меня всегда все было, но звучит заманчиво, должно быть.

Ее фраза заставила Макса глубоко задуматься. Так или иначе, наемники сейчас должны были выполнить примерно ту же задачу, что и отряд Вельги несколькими днями ранее. Но там Макс стал причиной их опоздания, ставшего фатальным для целой деревни. Эта мысль не дала ему пропустить сказанное мимо ушей. Внезапно у него появился шанс пусть не исправить прошлую ошибку, но хотя бы очистить совесть в своих собственных глазах. Оставалось уточнить детали.

– Хамки, что скажешь? – спросил он. – Кто может быть этой «тыквоведьмой»?

– Понятия не имею. От обычной полоумной старухи, забрасывающей проезжающих мимо ее огорода путников тыквами, до какого-нибудь не очень везучего мутанта. Хочешь изучить вопрос? – усмехнулся фиолетовый.

– Да вот думаю. Уж больно некрасиво с той деревней получилось.

Хамки промолчал, но Макс заметил, что его ухмылка чуть изменилась, став больше похожей на довольную улыбку.

– Пожалуй, нам стоит пойти с этим караваном, – вслух сказал Макс. Три пары удивленных глаз уставились на него.

– Макс, но… – начала Вельга.

– Не переживай, я не думаю, что эта авантюра будет такой уж опасной. Да и деньги не бывают лишними, тут Эй… Самфи права. Хотя, честно говоря, мне больше интересна ведьма, чем награда, – на деле Макса не интересовала ни ведьма, ни прибыль, но сказать об этом вслух он почему-то постеснялся.

– Тыквоведьма, – задумался Хамки. – Что ж, если там не уже упомянутая полоумная старуха, в самом деле может получиться забавно.

– Но это задержит твое воцарение в Теократии, Макс, – грустно вздохнула Лика. – Ты уверен, что стоит так тратить время и рисковать? Будучи верховным жрецом, ты не будешь знать нужды ни в чем.

– Кроме приключений, – усмехнулся Макс. – Не думаю, что в храме обрадуются, если я надумаю ввязаться в какую-нибудь авантюру. Так что лучше сделать это сейчас, пока я ничем не связан.

Лика опустила взгляд, но спорить не решилась.

Меньше чем через час друзья добрались до обозов и, спешившись, отправились на поиски того, кто всем этим заведовал. Несмотря на то, что среди них была Лика, никакого впечатления на окружающих зелирийцев они не произвели. «Неужели деньги в самом деле смогли то, что не удалось никому, и торговцы уже имели дела с умари?» – подумал Макс, удивляясь полному равнодушию со стороны караванщиков.

Долго бродить не пришлось – словно в ответ на мысль Макса о том, что надо найти начальника конвоя, из-за повозок вышла молодая девушка и, заметив их, направилась прямиком к нему. Всем своим видом она говорила, что она тут хозяйка, и все вопросы стоит задавать именно ей.

– Привет! – поздоровался он. – Меня зовут Макс, а моих спутниц – Самфи, Вельга и Лика. Самфи сказала, что в отряде наемников, что охраняет караван, не откажутся от пополнения для сражения с ведьмой. Это так?

Девушка смерила его взглядом и сказала:

– Я Эльда. Командир «Ночного клинка». Кто вы такие? Зелирийцы, путешествующие вместе с умари? Никогда бы не подумала, что такое возможно. И откуда у тебя сведения о целях моего отряда?

Она окинула взглядом всю компанию. Эйка заметно занервничала. Макс подумал, что эта дурочка могла в очередной раз проболтаться о чем-то, чего она «знать не должна».

– Эм… – растерялся парень.

Эльда с подозрением прищурилась.

– О, уважаемая наемница, – одним прыжком оказавшись между Максом и Эльдой, воскликнула Эйка. – Это так здорово! Мы очень хотим присоединиться к вашему отряду! Не бойтесь, мы не станем обузой! Макс – великий воин, Вельга – славный рыцарь, а моя розоволосая богиня Лика – несравненная умари, которая почтила нас своим присутствием и согласилась помочь!

– Макс – Глас Салангана Хамки, а я его рабыня и проводница, – поправила Лика. – А Самфи – моя рабыня, по своему собственному желанию.

Глаза Эльды сощурились еще сильнее, но в этот момент…

– Но я не бесполезна, о Быстрая Эльда! – прощебетала Эйка.

Девушка вытаращилась на Эйку круглыми глазами, едва заметно скрипнув зубами. Макс хотел вмешаться, но понял, что болтливую идиотку уже не остановить.

– Да-да, хоть я и дочь барона, у меня тоже есть оружие! Для самообороны, конечно! Легкий дамский кортик! – с этими словами она играючи извлекла из полы платья один из своих клинков и, помахав им в воздухе, спрятала обратно.

Вельга и Лика оторопели от этого ее действия, а Эльда изменилась в лице.

– Откуда у тебя Люц… – начала она, но замолкла на полуслове.

Сомнений не было – она узнала клинок. И, видимо, по нему оценила и хозяйку. В ордене и впрямь доверили Эйке весьма известное в узких кругах оружие.

– Ну что, теперь ты веришь, что мы сможем быть полезными в твоем отряде? – продолжая улыбаться и кокетливо хлопать глазами, спросила Эйка.

– Эм, ну… Самфи? Да, конечно. Я…

– Ура! – взвизгнула Эйка. – Я так и знала, что ты согласишься!

Наемница тяжело вздохнула, но спорить не стала.

– Хорошо. Я согласна. Но путешествие не будет легким – два дня мы будем двигаться вдоль горной гряды, а потом караван уйдет в столицу Инштарии, а мы – во владения виконта Аямаши, жителей которых и похищает ведьма.

– Трудностей мы не боимся. Но меня волнуют два вопроса: дележ награды и сведения о вероятном противнике, – заговорил Макс. На самом деле, его интересовал только второй вопрос, но играть роль охотника за сокровищами он решил до конца.

– Мой отряд состоит из сильных бойцов, поэтому нас всего пятеро. Поделим на девятерых, значит. Конечно, если вы все выживете.

Было очевидно, что раз Эльда так легко согласилась отдать чуть не половину добычи, то она либо собралась кинуть своих новых спутников или избавиться от них, либо увидела в хозяйке Люции кого-то столь опасного и важного, что предпочла пожертвовать деньгами, а не репутацией или жизнью. «Эйка, а ты тоже полна сюрпризов, как я погляжу», – подумал Макс, глядя на сияющую улыбкой Самфи.

– Подробнее про ведьму, – напомнил он. – Чем она опасна? Чем вредит людям?

– Насколько мы можем судить по полученному почтовому сообщению, она повелевает огромными ожившими растениями. Плотоядные тыквы буквально сжирают крестьян. Несколько дней назад маленькая деревушка в тех краях была полностью уничтожена. Когда туда прибыл разведотряд, солдаты нашли лишь обглоданные кости зелирийцев и странные испражнения. Мы не знаем, какой магией ведьма этого добилась, но ее саму видели лишь однажды – описывают ее, как молодую женщину в черном платье и остроконечной шляпе.

«Какая-то чересчур каноничная ведьма у них там завелась», – про себя удивился Макс.

– Еще не передумали помогать нам? – хмыкнула Эльда.

– Нет, что ты! Наоборот, заинтриговала, – ответил Макс.

– Иронично и весьма показательно будет, если вы все станете обедом для тыкв, – заметил Хамки.

– О чем ты?

– Ну смотри! У вас в головах нет мозгов, но что-то там есть. Тыквы, как и все бахчевые, лучше всего растут, когда в землю вносят природные удобрения. Навоз. Выводы делай сам, – рот саланганца растянулся в издевательской ухмылке.

– Хомяк!

– Гляди-ка, догадался!

– Сволочь пушистая!

– Так что, вы с нами? – уточнила девушка.

– Да, – вслух сказал Макс, закончив обмен любезностями с Хамки.

– Ура! – взвизгнула Эйка.

Лика и Вельга лишь вздохнули, дружно пожав плечами.

Чертовы твари! Они повсюду! Крики людей, лязг металла, мерзкое чавканье разрываемой плоти!

– Они… – Вельга не договорила – чудовище, огромная ожившая тыква, сбило ее с ног и начало пожирать.

– Нет!

Выстрел. Еще и еще! Пули кончаются, а монстр даже не обращает на них внимания. Тогда нож!

– Лика, помоги нам! – крик Макса, кажется, застревает у него в горле.

Он заносит руку с ножом, но колючая плеть обвивает ее, лишая парня возможности пошевелиться, а в следующую секунду…

– Макс, беги… – захлебываясь кровью, одними губами произносит Лика.

Толстые плети обвили девушку и буквально выжимают ее живьем.

– Черт! Черт! Черт!

Зеленый жгут тянется к его шее. «О нет! Рука!» – он начинает задыхаться. Не может пошевелиться…

Макс подскочил, как ужаленный, не сразу сообразив, что это был всего лишь сон, а вокруг все еще ночная тишина и темнота. Отдышавшись, он лег обратно и попытался уснуть.

Когда Макс открыл глаза, лучи утреннего солнца уже освещали пространство похожей на дилижанс повозки, которую им выделила Эльда. Начинался второй день их пути в обитель Тыквоведьмы. Первый пролетел незаметно – большую часть времени Макс провел, расспрашивая караванщиков из соседних обозов об их потенциальном противнике и просто пытаясь не уснуть от скуки.

– Не спишь? – Эльда возникла рядом с ним словно из ниоткуда.

Интересное дело. Вчера она не то, чтобы избегала его, но словно присматривалась. Да и мобильный «пансион благородных девиц» почти все время крутился рядом, а сейчас их как ветром сдуло – видимо, завтракать позвали.

– Только проснулся, – отозвался Макс. – Ты что-то хотела?

– Да. Всего несколько вопросов. Можно?

Такая внезапная обходительность порядком удивила парня.

– Да, конечно.

– Вчера я наблюдала за вами весь день. Ты ведь знаешь, кто такая Самфи, верно?

«Мог бы и догадаться, что беспокоит ее именно это, – подумал Макс. – Что ж, косить под дурачка смысла нет».

– Да, разумеется. Но не переживай, она не причинит никому вреда, – заверил он.

– Это она тебе сказала? – хмыкнула Эльда.

– Поклялась. Как и я пообещал сохранить ее тайну. Так что предлагаю закончить этот разговор.

Эльда замялась. Просто так покидать повозку ей явно не хотелось.

– Что-то еще?

– Да, – задумчиво протянула она. – С остальными все более-менее понятно, но что насчет тебя и той твари, что летает вокруг вас и постоянно ругается? Я раньше не видела таких.

– Это у нашего бога умари такая аватара, – рассмеялся Макс. – Хамки, слышала о таком? Его никто не видит и не слышит, но он тут есть. В смысле, сейчас где-то бродит, но обычно он проводит время, сидя у меня на плече.

– Так я не ослышалась?! – девушка отшатнулась с гримасой ужаса на лице. – Лика зовет тебя Глас Салангана, потому что…

– Да. Потому что я в самом деле Глас Салангана Хамки, – сказал Макс, но, увидев, что она готова запаниковать, поспешил объясниться. – Не пугайся ты так! Хамки – весьма доброе существо, так что его появление здесь ничем не грозит зелирийцам.

– Вот как, – девушка чуть успокоилась. Она вздохнула и вдруг села рядом с Максом. Это было немного неожиданно. – Странная вы компания. Кохронский рыцарь, умари, обреченная дочь Алсары, та зверюга… И невидимый бог умари.

– Сам в шоке. Но жизнь иногда подбрасывает сюрпризы. Я к ним привык, – усмехнулся Макс.

– Откуда ты, Макс? – вдруг спросила Эльда. – Только ответь правду или промолчи. Конечно, можешь соврать, что с далеких окраин, но какой в этом смысл?

Парень вопросительно взглянул на нее.

– Твоя реакция на все здесь. На караван, на охрану. Даже то, как ты «отходишь за уголок» – все это выдает в тебе чужака, совершенно не знакомого с нашими обычаями. Твоя одежда, оружие, которое ты носишь – все очевидно.

– Э… – он слегка растерялся, но быстро собрался с мыслями и ответил: – Нет смысла делать из моего происхождения какую-то тайну. Я не зелириец, я – человек, родом с Земли – это другая планета. Можно сказать, что очутился на Зелирии случайно. А после общения с Хамки вообще думал, что это Саланган.

Он коротко пересказал Эльде историю своего появления на этой планете. Она внимательно слушала, но, в отличие от Вельги, почему-то почти не удивилась. В конце рассказа она и вовсе, кажется, задумалась о чем-то своем, почти не мигая, уставившись спецназовцу на грудь.

– Откуда у тебя это?

– Что? О чем ты?

Он опустил взгляд и понял, о чем она говорила, – его медальон в виде трилистника, который чаще всего он носил под майкой, во сне выбился из-под одежды и сейчас оказался на виду.

– Медальон, – сказал он. – Трилистник – кельтский символ, обозначающий… не помню что. Я ношу его, потому что это подарок моей любимой. Точнее, бывшей. Привык уже к нему.

Эльда на секунду замешкалась и вдруг вынула из едва заметного кармана уменьшенную копию этого медальона.

– Это как?! – оторопел Макс. – Откуда у тебя такая штука?

– Подарок матери. Она тоже была Обреченной. Может, мне не стоит это говорить, но… Она была любовницей главы Ордена. Это его подарок. Потом он достался мне.

– Они похожи как две капли воды, – пробормотал себе под нос Макс. – Только твой намного меньше.

Эльда еще мгновение помолчала и вдруг, резко встав, направилась к борту повозки, явно собираясь уйти.

– Неважно, Макс, – бросила она. – Это просто совпадение. Завтрак почти готов, с минуты на минуту повар позовет всех к столу. Готовься.

Сказав это, она спрыгнула с повозки, оставив парня одного.

«Не слишком ли много я ей сказал?» – запоздало подумал Макс.

Выбравшись из повозки и миновав несколько обозов, Макс подошел к открытому месту, где караванщики уже вовсю уплетали странную кашу, приготовленную местным поваром. Вчера он так и не рискнул ее попробовать, благо их собственных запасов, заботливо пополненных виконтом Кабиром, хватит еще надолго.

– Доброе утро, Макс! – приветствовала его Лика. – Мисюк пойман, зажарен, ждет тебя.

– Моя богиня, я понимаю, что ты приготовила завтрак Максу, но там так много, ведь хватит нам всем, – продолжала в привычном амплуа дурочки канючить еду Эйка. Она шмыгала носом, словно вот-вот заплачет. – Так зачем было бить меня по рукам? Я всего лишь хотела взять кусочек!

– Доброе утро, – поздоровалась Вельга. – Лика, я не понимаю, когда ты успеваешь охотиться? И где вообще их берешь? Я за всю жизнь видела всего пару, а ведь немало времени провела в походах по лесам.

– Я рано просыпаюсь, – пожала плечами девушка-умари. – В утреннем полумраке лучше охотиться – в темноте мисюки видят хуже, чем умари. А в лесах их водится не так уж и мало, главное внимательно смотреть и чутко слушать. Это в горах они почти не встречаются.

– Так и скажи – нужно быть умари, и проблем не будет, – улыбнулся Макс.

Лика заметно смутилась.

– Спасибо за еду, – продолжал он. – Но кормить остальных вон той кашей слишком жестоко, мне кажется.

Пока Лика, как заправская хозяйка, раскладывала еду по тарелкам, взятым у местного повара, Макс нашел в толпе караванщиков Эльду и подошел к ней.

– Макс? – удивленно покосилась она на парня.

– Ты ешь вместе с остальными? Я думал, тебя, как главу наемников, должны кормить получше.

Она вздохнула, закатила глаза, потом отставила тарелку с кашей и, взяв парня за руку, отвела чуть в сторону.

– Макс, не строй из себя идиота, – прошипела она. – Ты видел моих наемников? Ты их от торговцев-то отличишь? Это сброд, а не наемники. Прости, что наврала тебе при встрече. Я надеялась, что ты, услышав, что у меня тут элитный отряд, отступишься. Напрасно. У нас нет денег, чтобы купить нормальное снаряжение. Я вооружала отряд на собственные средства, а у бывшей Обреченной их и так мало. Это задание позволит нам если не разбогатеть, то уж точно приобрести хорошую экипировку, но пока что нам не на что рассчитывать. Точнее, я порядком рассчитываю, что выживет меньшая часть из них. В любом случае, деликатесы, а уж тем более такая редкость, как свежие ножки мисюка, которыми тебя кормит Лика, – последнее, на что нам сейчас стоит тратить деньги.

– Макс, я кушать хочу, – преисполненный вселенской печалью и безысходностью голос вновь раздался с правого плеча. Макс с удивлением обнаружил, что уже перестал замечать своего наездника, если тот сидел молча.

– Уж кто бы сомневался… – про себя хмыкнул Макс.

– Дашь паек – умную вещь скажу! – пообещала фиолетовая жертва всемирного голода.

– Ты?! Умную?! – рассмеялся Макс. – Ну, за такое сухпайка точно не жалко!

– Сволочь ты, Макс, – проворчал Хамки. – Но добрая.

– Иди жри, чудовище, – отмахнулся Макс. – Ты отлично умеешь открывать их, так что отныне у нас самообслуживание.

Хамки испарился, так и не сказав умную вещь. А Макс только сейчас заметил, что Эльда вопросительно смотрит на него.

– Общался с Хамки. Как уже говорил, он невидим для зелирийцев и умари. Так, о чем это я…

Макс, пояснив, мотнул головой и попытался сосредоточиться.

– Видимо, я немного ошибся в оценке. Когда я согласился на предложение Самфи идти с вами, то думал, что нас будут ждать золотые горы, а по итогу получил… вот это. Честно говоря, меня, как военного, волнует не столько качество местной еды, сколько ваше вооружение. Точнее, его низкое качество, – он вновь не стал раскрывать своих истинных гуманитарных мотивов, справедливо опасаясь, что если признается, то будет выглядеть в глазах Эльды не только чужеземцем, но еще и полным дураком.

Она вздохнула, но ничего не ответила.

– Тем не менее, отказываться от своих слов поздно. Мы присоединились к вам, а значит, у нас теперь общая задача, и, если ваша неподготовленность или недостаток экипировки поставят под угрозу нас, будет плохо. Предлагаю обсудить этот момент, но не тут, стоя, а за столом. Угощаю.

– Угощаешь?! – чуть не подавилась Эльда, уставившись на Макса. – Мисюком?

– Да, пойдем.

Эльда еще раз удивленно посмотрела на него, но спорить не стала, только вернулась на свое место забрать миску с кашей.

Они направились к остальным, но не успели подойти, как сбоку что-то стукнулось Эльде в плечо и упало на траву. Макс опустил взгляд. Так и есть – пустая консервная банка.

– Макс, что это?! – Эльда напряглась. – В твоей повозке же никого нет.

– Есть, – проворчал Макс. – Свинтус завтракает. Не бери в голову.

Когда Макс и Эльда подошли к девушкам, то выяснилось, что к еде те не притронулись до сих пор. Раньше Макс не придавал этому значения, а просто, едва проснувшись, садился есть, то сейчас он понял, что не только для Лики, но и для остальных стал весьма уважаемой персоной. Будь иначе, девчонки, судя по голодным глазам, оставили бы ему пустые тарелки.

– Эльда позавтракает с нами, – сообщил он. – Думаю, нам стоит обсудить предстоящую кампанию.

Его спутницы переглянулись, но возражать не стали.

Следующие десять минут все занимались поглощением вкуснейшего мяса, а боевые планы были временно забыты. Впрочем, ненадолго. Вельга, быстрее других справившаяся с едой, задала Эльде нескромный, но вполне резонный вопрос:

– Эльда, я поговорила с твоими людьми и осмотрела их снаряжение. И я требую объяснений, – резко сказала она. – Это не наемники! По пути сюда мы защитили деревню от нападения бандитов – так они были вооружены немногим хуже.

– Не в этом дело. Мы… – начала Эльда, но Эйка перебила ее.

– Это ведь твое первое дело в качестве главы наемников, я права? – недовольно надула губки она. – И собрала ты их совсем недавно. Но даже на такое оружие для них ты потратила все свои деньги, так?

Эльда взглянула на Эйку – в ее глазах стояла ярость и ненависть.

– Ты права. И ты это знаешь, – прошипела она. – Ты наверняка знаешь мою историю. У меня нет выбора.

«Надеюсь, мне не придется здесь и сейчас разнимать этих двух профессиональных убийц», – промелькнуло в голове у Макса.

Он видел, что Эйка много знает об Эльде, но та – ничего об Эйке. Она узнала в ней Обреченную лишь по клинкам. Значит, в Ордене они не встречались.

– Прости-прости, не хотела тебя задеть, – невинно захлопала глазами Эйка. – Я слышала от своего лакея твою историю. Просто совпадение, что он знал ее.

Лика и Вельга удивленно следили за этим напряженным диалогом, но влезать не рискнули.

– В любом случае, проблемы у нас теперь общие, – подытожил Макс. – Эльда, расскажи больше об этой Тыквоведьме. Кто именно враги? Эти обезумевшие тыквы? Что собой представляет эта ведьма?

– Да дура местная, поди! У страха глаза-то велики, – завопил летавший рядом Коксик.

– Уймись, – отмахнулся Макс. – Не тебе с ней драться, так что не лезь.

– Саму ведьму видели только один раз и то мельком. А кто сумел разглядеть, уже не расскажет об этом. По нашим сведениям, она обитает в деревне, откуда и пошло распространение этих тварей. Уже позже они подчистую сожрали обитателей еще двух селений. И те несколько зелирийцев, что смогли спастись бегством, рассказали об этих тыквах. По описанию это именно ожившие тыквы. Огромные, по полтора-два метра в диаметре, их плети очень толстые, покрытые колючками, и используются ими для движения и захвата своих жертв. Если я правильно поняла истеричные вопли тех несчастных, то, собственно, тыквами эти монстры и едят людей – там зубастая пасть и черные глаза.

– И ты взялась за такую задачу, не имея ни тренированной команды, ни стоящего оружия? – поразился Макс.

– Глупо, знаю, – вздохнула Эльда. – Но я порядком надеюсь, что та крылатая тварь права, и все это, по большей части, сказки.

– Но если жители трех деревень в самом деле погибли, то выжившим не было смысла врать, – заметила Лика.

– Конечно, я понимаю, что дело нечисто. Но бойцы из деревенских никакие. Даже если чудовище всего одно, то с перепугу они не могли оказать ему сопротивления.

Эльда говорила очень осторожно, было заметно, что она не хочет излагать истинные причины ее поступка. У Макса возникло ощущение, что он не такой уж глупый, как кажется на первый взгляд, – по виду Эльде было под тридцать, она не могла быть такой же наивной дурочкой, как Эйка.

– Мы уже связаны этим заданием. Пожалуйста, расскажи, почему ты все же взялась за это дело? Взялась вот так, без подготовки, – поднажал он.

– Эм… – растерялась девушка.

– Если ты не хочешь излагать свои причины нам всем, то можем отойти, и ты расскажешь все мне лично. Но я хочу лучше понимать, во что мы ввязались. Полагаю, у меня, как у одной из твоих основных ударных единиц, есть такое право.

Несколько мгновений Эльда растерянно водила глазами туда-сюда, поняв, очевидно, что изложить теперь придется все как есть.

– Хорошо, – наконец сдалась она. – Идем. Как главе отряда, я опишу тебе ситуацию. Но это должно остаться между нами.

– Договорились, – согласился Макс.

Как бы там ни было, все решения принимал он, и отвечал за них тоже он, поэтому сейчас парень встал и, даже не посмотрев на реакцию остальных, кивнул Эльде в сторону.

Когда они немного отошли, Эльда вздохнула, собираясь с мыслями и, наконец, выдала всего одну фразу:

– Мне нужны деньги. Много. Срочно. Любой ценой.

– Ну, деньги нужны всем, ничего удивительного, – пожал плечами Макс. – Но разве это веская причина лезть в такую заварушку без всякой подготовки?

– Мне нужны большие деньги. И быстро, – повторила она. – Я ушла из Ордена из-за своего возраста. Таков устав. Почти все Обреченные гибнут на заданиях еще до двадцати пяти лет, мне уже двадцать девять. Я выжила и получила право уйти в мир. Но просто так Орден не отпускает – уходя, Обреченная должна заплатить выкуп. И моих накоплений на него не хватало. Я могла бы попробовать заработать деньги грабежом, но мне дан срок в один месяц, а так быстро выследить и обчистить богатую жертву невозможно – всех странствующих аристократов охраняют. А на бедняках я бы за год такую сумму не собрала. Когда я услышала о Тыквоведьме, то восприняла это как шанс. В самом деле, собрать по ближайшим деревням лихих людей, дать им хотя бы какое-то оружие – дело нескольких дней. Пусть не бойцами, но пушечным мясом они послужат. Но ты со своим отрядом спутал мне все карты. С одной стороны я рада, что у меня появились компаньоны, способные нормально сражаться, с другой – придется делить с вами награду. Вполне вероятно, что вместе с вами эта работа не будет такой уж трудной, так что, скорее всего, игра стоит свеч. Обещанной суммы мне хватит на выкуп даже в таком случае, но остальных членов моего отряда…

– Ты собралась скормить тыквам, так? – в упор взглянул ей в глаза Макс.

Эльда пожала плечами, мол, выбора нет.

– Я не дам тебе этого сделать, – покачал головой Макс. – Какие бы они ни были: оборванцы, крестьяне или пьяницы – неважно. Пускать их в расход, чтобы получить больше денег, я не намерен. У них будет риск погибнуть в бою – это нормально, они знали, на что шли. Ну, как минимум, допускали где-то глубоко в душе, когда блеск хомячьего дерь… кристаллов зири застил им глаза.

– Я боялась, что ты отреагируешь подобным образом, – сникла Эльда. – Что ж, я согласилась принять вас в отряд, так что сейчас спорить поздно, да и тебя можно понять. Ты ведь не убийца. Ты еще можешь думать о других. Не то что я.

Последние слова она произнесла очень тихо, словно сожалея о своей утраченной черте.

– Давай решать проблемы по мере поступления, – решил Макс. – Например, подумай о том, что если речь идет о трех уничтоженных деревнях, то там, как минимум, есть что взять. Не то, чтобы я был сторонником мародерства, но это всяко лучше, чем планомерно отправлять на смерть своих соратников.

– А это хорошая идея, Макс! – оживилась Эльда. – Если многие выживут, то мы в самом деле сможем поживиться тем, что есть в разрушенных деревнях.

– На здоровье, – проворчал Макс. – Я в этом участвовать не буду. Нам хватит нашей доли добычи.

Только сейчас он заметил, что Эльда задумчиво смотрит на него.

– Что ж, я была права насчет тебя, – сказала она. – Ты необычный. Ты думаешь о других больше, чем они того стоят. Ты не делишь зелирийцев на мусор и знать. Ты не от мира сего, Макс. Ты внимательный.

Ее глаза блеснули, и она улыбнулась так, словно хотела на что-то намекнуть.

– Я бы сказала, слишком внимательный. И мне это нравится.

Не успел Макс и рта раскрыть, как Эльда провела ладонью по его щеке и вдруг, резко развернувшись, направилась к своим людям.

– Спасибо за еду, Макс, – не оглядываясь, сказала она. – Поговорим позже. Пора в путь!

Вскоре все вновь погрузились в повозки и продолжили путь. Коксик, все утро болтающийся в воздухе над лагерем, повис на деревянной рейке под самым тентом, покрывающим повозку, где ехали Макс с девушками, и уснул.

Зато его хозяин внезапно заинтересовался бытом караванщиков и, судя по всему, отправился исследовать обозы, пользуясь своей невидимостью и умением друга, – то, что упряжки шли на некотором расстоянии друг от друга ничуть ему не мешало.

Макс же остался наедине со своими мыслями.

– Я уже не рада, что мы ввязались в эту авантюру! – вдруг воскликнула Эйка. – Это не наемники, а деревенская беднота с дрекольем вместо оружия!

Не успел Макс подумать о том, что Вельга должна оценить их возможность помочь простому народу, но не тут-то было.

– Самфи права, – кивнула рыцарь. – Ввязываясь в битву рядом с ними, мы рискуем куда больше, чем если бы сражались самостоятельно. В трудах моих предков, посвященных военному делу, попадались описания эпизодов в сражениях, когда перетрусившие рекруты-деревенщины, завидев кавалерию врага, бросались назад, пугая вурлов и рассеивая ряды верховых отрядов. Паникер на поле боя хуже любого врага. Я не боюсь этих тварей, чем бы они ни были, и готова отдать жизнь, защищая тебя, как и поклялась. Но я не хочу погибнуть, будучи затоптанной одуревшими от страха наемниками.

Макс взглянул на Лику, но по ее лицу понял, что не найдет поддержки и тут.

– Я тоже считаю, что нам стоит вернуться, – сказала умари. – Мой слух лучше, чем у зелирийцев, и, судя по разговорам, наемники Эльды обсуждают в основном, куда они потратят награду, сколько выпьют и кого трахнут, вернувшись домой. Я ни разу не слышала, чтобы они говорили о предстоящем сражении. Они представляют себе происходящее как легкую прогулку.

Это редкое единодушие было очень некстати, но повернуть обратно Макс уже не мог.

– Ситуация мне самому не нравится, но просто выскочить из обоза и в панике убежать – совсем уж дурацкая идея, – хмыкнул он. – Вельга, я понимаю, что, называя их наемниками, я издеваюсь над твоим восприятием, но просто смирись, что ничего другого у нас не будет. Тем не менее, мы взялись за эту работу, поэтому основные наемники тут сейчас мы. И сама Эльда. Судя по всему, она – весьма тренированный боец.

– И что? Они назвались наемниками – вот пусть и отвечают за это звание. Или ты предлагаешь нам защищать еще и их? – вспыхнула Вельга.

– Нет. Я думаю о том, как нам сделать так, чтобы эти горе-вояки, во-первых, не путались у нас под ногами, а во-вторых, не стали кормом для тыкв.

– Второй вариант меня вполне устроит. Как минимум, сытые тыквы будут не столь агрессивны, как голодные. И сражаться с ними будет легче, – оценила перспективы Лика.

– Свет очей моих, как всегда, права! Скормить тыквам этот сброд – и все! – взвизгнула Эйка. – Пока их будут жрать, мы сможем перебить этих чудищ, я уверена в этом.

– Не то, чтобы меня это радует, но возразить нечего, – сурово сказала Вельга. – Лучше так, чем они будут мешаться. Их надо отправить вперед без прикрытия, а самим атаковать из засады, когда пиршество будет в самом разгаре.

«Да они совсем ошалели?! Ладно, эти две полоумные, но Вельга-то куда?!» – опешив, Макс оглядел своих спутниц.

Заметив его ошарашенный вид, Вельга тут же осеклась.

– Нет, Макс, ты не подумай, меня все это не радует, но, повторюсь, они сами решили стать наемниками! А судьба наемника – не только пьянки и девицы в тавернах, но еще и кровавая резня, из которой они могут не выйти живыми.

«Отлично! – пронеслось в сознании спецназовца. – Одна собирает левый народ по деревням, дает им по ножику, называет наемниками и ведет на убой, а остальные с умным видом кивают, что так и надо. Охренеть! Зелирия и ее пустоголовые бессердечные обитатели не перестают меня поражать!»

– Нет уж, никого скармливать тыквам мы не будем, – прорычал он. – Думаю, лучшее, что мы можем сделать, – это уговорить Эльду или отправить всех остальных обратно, или хотя бы разбить лагерь и остаться дожидаться нас. Лишатся награды, зато не будут путаться под ногами и, вероятнее всего, выживут. Не такой плохой расклад для них.

– Ну, что с ними делать – это один вопрос, – внезапно серьезно проговорила Эйка. – Макс, я не доверяю Эльде. Напоминаю, я у папы сорвиголова и неплохо знаю обычаи черни. В частности, наемников. Я имею в виду настоящих наемников, таких, как сама Эльда.

– И чего ты боишься?

– Я ничего не боюсь! – сверкнула глазами она. – Я очень смелая девушка!

– Да уймись ты! – оборвал ее Макс. – Скажи лучше, в чем ты ее подозреваешь?

– Странно, что ты сам не понимаешь этого, Макс, – пожала плечами Эйка. – Наемники всегда делят награду между собой. Выжившие наемники, если точнее. Мы для Эльды не близкие друзья, она может решить, что конкуренты в дележке добычи ей ни к чему.

Затем она усмехнулась, опасно прищурившись.

– Впрочем, так можем решить и мы.

«И дернул же меня черт пойти с этим дурацким караваном! – выругался про себя Макс. – Одни проблемы поверх других теперь!»

– Не то, чтобы я полностью исключал такую возможность, но и слишком параноить на этот счет не имеет смысла, – сказал он. – Впрочем, осторожность лишней не будет. Самфи, присмотришь за ней?

– Самфи?! – возмутилась Лика. – Макс, это лучше делать мне! Я вижу и слышу куда лучше, чем Самфи! Да даже Вельга подойдет лучше, чем эта белоручка!

– Нет-нет! – восторженно защебетала Эйка. – Макс все правильно сказал. Я обязательно присмотрю за этой Эльдой. Я буду очень внимательна. И если она выдаст себя хоть одним словом или жестом, я ее на месте прире… обязательно расскажу вам обо всем!

– Нормально, пусть кормежку отрабатывает, – усмехнулся Макс.

Эйка наигранно надула губы, но в один момент подмигнула ему. Спецназовец понимал, что вряд ли кто-то, кроме убийцы вроде нее, сможет лучше «прочитать» действия наемницы уровня Эльды.

В этот момент снаружи что-то скрипнуло, словно кто-то, сидящий рядом с кучером, спрыгнул с обоза. Внезапно их беседа оказалось куда менее приватной, чем того хотелось Максу. Парень метнулся вперед, высунулся из повозки, готовый отбиваться от нападения, но напрасно – лишь кучер непонимающе оглянулся на него. Спрашивать бесполезно – по глазам видно, он не понимает, что так переполошило Макса.

День прошел спокойно. Они пообедали на ходу: караванщики холодной кашей, друзья остывшим мясом, а дальше до вечера им оставалась лишь праздная болтовня для развлечения да периодические крики караванщиков, как напоминание о том, что они в пути.

Эйка, весьма серьезно отнесшаяся к своему поручению, периодически прислушивалась к происходящему, даже какое-то время сидела рядом с кучером, болтая с ним и попутно следя за остальными спутниками.

Впрочем, ничего удивительного в их поведении она не обнаружила. Да и под вечер, когда караванщики разбили лагерь для ночевки, вокруг царила та же спокойная картина, что и вчера.

Макс даже подумал, что напрасно начал волноваться.

– Макс! Макс, проснись! – испуганный голос Лики вырвал Макса из объятий сна.

Сегодняшнее пробуждение было не таким приятным, как обычно, и больше напомнило утро, когда они впервые встретились с Вельгой и ее отрядом.

– Что такое? Зачем ты меня трясешь? – проворчал он.

– Самфи пропала! – воскликнула девушка.

Макс так и подскочил.

– Как пропала?!

– Платье осталось, а ее нет, – сообщила Вельга. – Исчезла в одном корсете. Даже Лика понимала, что нельзя оставлять ее следить за Эльдой!

Только этого не хватало!

– Хамки! – мысленно окликнул Макс, но ответом была тишина.

«Ну почему, когда он мне нужен, его не найдешь?» – сердито подумал Макс.

Он тряхнул головой, приводя мысли в порядок. Если бы Эйку похитили против ее воли, было бы много шума, – уж что-что, а вопить, как резаная, она умеет. Значит, она пошла с похитителем сама. Позвали на приватный разговор за уголок? Похоже на то.

– Надеюсь, эта дурочка не наделала глупостей, и мы успеем найти ее живой. Идем! – скомандовал он.

Макс перемахнул через борт повозки, Лика и Вельга, вытащив оружие, спрыгнули следом. Направившись прямиком к обозу Эльды, он обратил внимание, что ее соратники странно косятся на него.

«Что ж, – про себя хмыкнул Макс. – Я был против отправлять их на убой, когда мы были на одной стороне, но, если эта сволота причастна к похищению моей подруги, я их сам на фарш пущу. А вот и самая интересная собеседница».

Быстрым шагом подойдя к Эльде, Макс направил ей в лицо дуло пистолета.

– Где Самфи? Врать не советую, иначе каяться в грехах перед всевышним будешь уже через секунду.

«Наемники» тут же показали себя во всей красе. Несколько ближайших просто кинулись бежать, двое попытались выхватить оружие, но спутницам Макса не пришлось даже пачкать клинки. Сильный удар в лицо – и оба лежали без сознания на земле. Ладно Лика, она – умари, но и Вельга выросла в глазах парня, голой рукой вырубив здорового мужика.

– Что?! О чем ты, Макс?! – на лице Эльды отразилась смесь страха и растерянности.

– Будешь валять дурака? – прорычал Макс. – Считаю до пяти, и, если не скажешь, где Самфи, награда за Тыквоведьму тебе уже не понадобится.

– Макс, я не понимаю тебя! – воскликнула Эльда, боясь даже пошевелиться. – Что случилось? Чего ты от меня хочешь?

– Самфи пропала. Мы проснулись, а ее нет. Скажешь, что ничего об этом не знаешь? И что ни ты, ни твои люди к этому не причастны?

– Нет! Макс, успокойся! Я не понимаю, о чем ты говоришь. Ни я, ни мои люди не подходили к вашему обозу. Спроси любого из них! Спроси начальника каравана, если мне не веришь!

Макс не успел открыть рот, как в сознании раздался голос Хамки:

– Помнишь, я тебе умную вещь сказать обещал? Говорю: не врет. Не понимает, за что ты на нее набросился. Боится. Клянет себя, что набрала такое отребье, которое разбежалось при первой заварушке.

Макс огляделся – хомяка нигде не было, и сказал он это телепатически. И очень вовремя, стоило заметить.

– М – Макс? – оставаясь неподвижной, окликнула Эльда.

– Вопрос снят. Хамки сказал, что ты не врешь, – вздохнул он, убирая оружие.

Вельга и Лика удивленно переглянулись.

– Тогда другой вопрос: никто утром не говорил о ком-то или чем-то подозрительном? Самфи – девушка весьма голосистая; если бы была драка, посмотреть на происходящее сбежались бы со всей округи. Значит, она знала того, с кем шла. Или кто-то очень тренированный смог похитить ее, не дав издать и звука.

– Она не могла уйти сама? – осторожно уточнила Эльда. – По своей воле.

Об этом Макс не подумал. Конечно, вероятность такого события близка к нулю, но Эйка – это Эйка, как бы она там себя ни величала. И с ее крикливостью могла тягаться лишь ее же взбалмошность. И если бы она решила испариться отсюда, вряд ли в мотивах этого поступка было бы что-то, имеющее логическое объяснение.

Вариантов вырисовывалось два: идти искать Эйку или плюнуть на ее фокусы и продолжить путь. В конце концов, она была способна сама о себе позаботиться. Но решать нужно было быстро.

Макс решил начать с первого. Беглый осмотр лагеря ничего не дал. Следов Эйки, кроме брошенного в обозе платья, не было. Никто из опрошенных караванщиков также ничего полезного не сказал. «Спал», «ничего не видел» – вот к чему сводились их ответы.

Где-то посреди этого процесса к друзьям присоединился Хамки, привычно появившись на плече Макса.

– Странное дело, если подумать, – протянул он. – Ночью я иногда телепатически следил за тем, что творится в лагере. И ничего странного не заметил. Если бы Эйка сбежала или даже ее вынесли спящую, то я бы обнаружил пропажу.

Его рожа растянулась в саркастической улыбке.

– Не факт, что сообщил бы вам, но заметил бы.

– И что с того?

– Искать в лагере бесполезно. Я не ощущаю даже следов ее присутствия. Никто здесь не думал о ней, и она не думала ночью ни о ком из тех, кто тут есть. Если идти искать, то куда-то вон туда, – Хамки неопределенно махнул в сторону леса.

– Хочешь сказать, что она просто посреди ночи удрала в чащу? Она, конечно, дикая, но не до такой степени, чтобы услышать зов джунглей!

Он ожидал какой-то ответной остроты, но Хамки вдруг стал еще задумчивее.

– Это маловероятно, даже невозможно в нынешних условиях… Но если смотреть шире, то подобную картину можно увидеть, когда кто-то применяет ментальную маскировку. Она требует весьма низкого уровня пси-способностей. Но и подчинить существо, не имеющее ментальной силы, – плевое дело. И скрыть его действия от взглядов посторонних тоже несложно, особенно, когда имеешь дело с такими пси-бездарями, как вы.

Хамки внезапно стал настолько серьезным, что Макс понял, что это не очередная его дурацкая шутка.

– Что, если так? Я ничего не понял.

– Если допустить эту версию, как возможную, то кто-то дистанционно подчинил сознание Эйки и приказал ей уйти из обоза, направившись к этому псионику. Параллельно он окутал ее пси-полем, подобным тому, что окружает меня, но более слабым, и никто в лагере не заметил ее ухода. Не ощутил его и я, ибо не сосредотачивался на этом, а просто поглядывал иногда.

– И что нам делать-то теперь? – не понял Макс.

– Идти искать Эйку, что же еще, – пожал плечами Хамки.

– А у тебя в этом какой интерес? – подозрительно прищурился Макс. – Ты же постоянно вопишь, что тебе на всех плевать! С чего вдруг такая забота?

– Интерес прямой – у меня появилась возможность встретить собрата по разуму, а то одни приматы облезлые, да ты, Глас недоделанный.

– Скотина ты фиол…

– Ладно, не кипятись. Так или иначе, радуйся – я помогу вам найти Эйку. Ее – вам, псионика – мне.

– Может, тогда мне стоит проявить к нему милосердие и пристрелить при встрече? – ухмыльнулся Макс. – Чтоб спасти от мучений в твоем обществе.

– Зараза.

Закончив очередную перепалку, Макс обратился к Лике и Вельге.

– Есть две новости: плохая и очень плохая. Плохая – Самфи похитили. Очень плохая – это сделало существо, имеющее псионные способности. Так что мало нам не покажется, если оно настроено недружелюбно.

– А хороших новостей нет совсем? – Вельга выглядела испуганной.

– Нет, зато есть третья плохая, – скривился Макс. – Хамки собрался нам помочь.

– Но ведь это отлично, Макс! С помощью Салангана Хамки мы без труда найдем Самфи, да и что бы там за существо ни похитило ее, оно лишь пыль под его лапами! Мы в полной безопасности!

Боковым зрением Макс глянул на Хамки – тот вновь выглядел задумчивым. Неужели, не такая уж и пыль?

– Мы отправляемся, – сообщила Эльда, подходя к ним. – Вам нужно что-то решать. Или остаетесь и ищете свою подругу, или продолжаем путь без нее. Караван не может ждать.

Макс задумался. Бросить Эйку на произвол судьбы, когда известно, что она в беде, недопустимо. Но и бросить всех местных вояк на съедение тыквам и лишиться шанса спасти несколько деревень, в случае их провала, тоже было нельзя.

– Я разберусь, Макс. – услышав это, парень удивленно уставился на Хамки.

– Хамки, ты…

Хомяк выглядел растерянным.

– Вы не можете разорваться. Я это понимаю. И я без труда раскусил твой маскарад. Ты хочешь помочь этим людям и спасти те деревни, которые пострадают от тыкв, если наемники не справятся. А они не справятся. Поэтому я помогу тебе. Я найду Эйку, разберусь с псиоником и верну ее вам. Вы же идите дальше и… – его рот снова расплылся в улыбке. – Постарайтесь не стать удобрением.

– Сволочь ты, Хамки, – улыбнулся Макс. – Но добрая.

– Кстати, если вдруг управитесь раньше меня и дойдете до Теократии, то, когда я тебе понадоблюсь, чтобы впечатлить местных, просто хлопни себя по плечу, и сработает голограмма.

– Очень добрая, – усмехнулся Макс. – Спасибо!

Саланганец в ответ только хмыкнул, через секунду испарившись с его плеча. Коксик, черным воздушным шариком блуждающий над караваном, вдруг заложил крутой вираж и, часто хлопая крыльями, умчался в лес.

– Давайте продолжать путь, – решил Макс. Он посмотрел на удивленных Лику и Вельгу. – Хамки решил сам разобраться с тем, что произошло тут. Он найдет Самфи, не переживайте.

Девушки заметно расслабились. Как бы там ни было, они успели привыкнуть к Самфи и, вероятно, тоже не хотели бросать ее.

– Тогда выдвигаемся, – скомандовала Эльда.

Как ни крути, а Максу было очень неловко перед Эльдой за те обвинения, что он ей предъявил, и ему хотелось извиниться. Он попросился к ней в повозку под предлогом поговорить, и, когда караван неспешно продолжил путь, она присоединилась к нему.

Некоторое время они молчали, просто сидя рядом и глядя по сторонам. Эльда, похоже, тоже хотела начать разговор, но никак не решалась.

– Долго нам еще ехать? – спросил Макс, чтобы хоть как-то развеять тишину.

– Один день. Если сегодня доберемся до запланированной точки, то завтра утром караван свернет в сторону, а мы с отрядом пешком продолжим путь к разрушенным деревням, – ответила она и ухмыльнулась. – Не терпится ввязаться в драку?

– Почему ты так решила?

– Ну, даже на меня ни с того ни с сего бросаться начал… Так соскучился по битве? – она плотоядно усмехнулась. – Или по женскому вниманию? Хотел выпытать признание?

– Эм, – стушевался Макс. – Нет. Собственно, я это и хотел сказать. Прости, что так набросился на тебя. Самфи опасалась, что ты можешь навредить нам, все же ты бывшая наемная убийца. Трудно было не заподозрить тебя в ее исчезновении.

– Именно, что «бывшая», Макс, – вздохнула Эльда. – Да, на моих руках много чужой крови, но я не полоумная, чтобы убивать всех без разбора. Я не знаю эту… Самфи, или как там ее на самом деле, но раз ей доверили легендарные клинки, она невероятно сильна. И ее помощь в деле была бы очень кстати. Она еще молодая, горячая, бесстрашная. Я – уже нет. Макс, мне двадцать девять, я отдала Ордену двадцать пять лет жизни. Тренировки, миссии, обеты, запреты. Я просто устала. Редкие Обреченные достигают такого возраста, ведь наше ремесло не подразумевает высокую выживаемость.

– Обеты? Ты про безбрачие и прочие?

– Да. Полное воздержание и хранение невинности. Полный отказ от близости с кем бы то ни было. Я устала от этого, устала быть одна. Всегда и во всем. Я хочу откупиться от Ордена и забыть это все как страшный сон.

– Ну да, беременная убийца – немного странно было бы, – хмыкнул Макс.

– Да нет, для этого всувиков хватает, – пожала плечами она.

– Кого?!

– Ты не знаешь? Это маленькие слизнячки. Используются как женский контрацептив. Но дело не в беременности, а в душевной близости с кем-то. Ведь телесная близость лишь укрепляет душевную. А обрести дорогое существо – значит стать слабым. Никто из Обреченных не может позволить себе такую роскошь. Наша жизнь коротка и опасна; семья, друзья, близкие – эти слова не могут иметь к нам отношения. Но когда я заплачу выкуп, я снова смогу вспомнить их. Смогу стать для кого-то дорогой… и, может быть, даже любимой. Но самое главное – я стану свободной. И если сейчас наше мероприятие будет успешным, все будет хорошо.

– Я обещал тебе в этом помочь, и я сделаю все, что в моих силах, – сказал Макс.

Эльда наклонилась к нему и слегка прислонилась к плечу.

– Спасибо, Макс, – тихо сказала она. – Честно говоря, меня очень радует, что ты и твои спутницы здесь. Мои наемники оставляют желать лучшего, а вместе у нас есть все шансы на победу, уверена.

Макс улыбнулся в ответ и немного рассказал Эльде об их прошедшем путешествии. Он видел, что Эльда уже не взбалмошная девочка, как Эйка, не двинутая фанатичка, как Лика, не напичканная установками и шаблонами, точно Вельга. Пожалуй, из всех она была ближе всего ему по духу. И по судьбе – боец спецназа, лишившийся командования, и наемная убийца, получившая свободу.

Макс и не заметил, как в болтовне с Эльдой пролетел целый день. Парочка наслаждалась обществом друг друга, и даже вечером, когда караван остановился для ночлега, Макс еще какое-то время проговорил с Эльдой. В свою повозку он отправился уже в темноте, когда у него начали слипаться глаза.

Но стоило ему сделать лишь пару шагов, как он наткнулся на двух наемников, которые катили бочку, наполненную, судя по характерному бульканью, какой-то жидкостью. На плече одного из них висела девка с довольной улыбкой. Казалось, что эти ребята решили неплохо провести время с одной из торговок.

И им бы это удалось, если бы не растерянно-испуганное выражение лиц, появившееся у них, едва мужики увидели Макса. Будь иначе, он бы просто прошел мимо, но, заметив, что они застыли как вкопанные с приоткрытыми ртами, а их глаза панически забегали, он понял, что невольно застал их за какой-то пакостью.

– Что это вы тут делаете? – подозрительно спросил он. – Куда вы катите эту бочку и что в ней?

– Э… – подал голос первый.

– Это… – дополнил второй.

Стоило им открыть рты и дыхнуть в направлении Макса, как все стало ясно. Перегар. Видать, нашли обоз с вином, пригубили и решили упереть бочку.

«Если Эльда не полная дура, то она должна была установить полный запрет на алкоголь, – подумал Макс. – Но эти ребята явно не настроены на послушание и дисциплину».

– Вы эту бочку в одном из обозов украли и решили с друзьями поделиться? – грозно спросил он. – Или в два лба выглушить собрались?

– Нет, господин, нам… нам обозник сам дал! – попытался оправдаться первый наемник. – Для храбрости перед боем!

Макс окинул взглядом емкость. Даже если они эту бочку на всех поделят, бой они проспят.

– Так я вам и поверил, – покачал головой он, тут же прикинув, что к чему. Факты налицо. Тут и саботаж, и пьянство, и неподчинение командиру. В нормальном отряде их за эту бочку вина вздернут на ближайшем дереве, но в нынешних условиях… Впрочем, меры принять требовалось, причем немедленно. Нельзя было позволить двум пьянчугам угробить всех.

В два шага Макс подошел к ним и, дернув за руки, поудобнее перехватил и смачно стукнул лбами. Несчастные взвыли, девка с визгом рухнула на траву, а пострадавшие дружно плюхнулись на задницы, схватившись за разбитые лбы.

– А ну встать, скоты! – рявкнул Макс.

Охая, как старики, они поднялись на ноги, смотря на спецназовца, точно побитые дворняги. Их незадачливая собутыльница предпочла по-тихому отползти и дать деру.

– Теперь живо вернули эту бочку хозяину, извинились и пошли отсыпаться к себе в повозку! Сегодня увижу еще раз – головы поотрываю! Сволота пьяная.

Он смотрел, как эти двое, чуть пошатываясь, катят бочку в сторону товарных обозов и думал о том, что никогда еще ему в напарники не доставалось такое отребье. В сердцах плюнув под ноги, он махнул рукой и пошел к своей повозке. Стоило лечь пораньше и хорошо выспаться. Вполне вероятно, что уже завтра состоится встреча со взбесившимися тыквами, а драться лучше на свежую голову.

Тем более, что насчет дозорных, как оказалось, можно было не волноваться. В разговоре Эльда сообщила, что всегда оставляет нескольких наемников на дежурстве, но периодически кто-то из них засыпает. Возможно, именно поэтому вместо одного нормального дозорного ей и приходится размещать троих-четверых часовых.

– Напали! Тыквы идут! Тыквы! – донеслись громкие крики с улицы.

Макс подскочил, как ужаленный, услышав панический вопль караульного. Очевидно, зеленые твари сами нашли их.

– Вставайте! – крикнул он. – На нас напали!

Парню потребовались считанные секунды, чтобы прихватить из рюкзака запасные магазины и выскочить из повозки. Лика и Вельга с оружием наперевес тоже не отставали.

Увы, караульные заметили врагов слишком поздно – вокруг уже творился ад кромешный. Перепуганные торговцы метались туда-сюда, наемники Эльды показали поразительную неорганизованность, но, поняв, что окружены, проявили удивительное нежелание умирать! Не впали в бесконтрольную панику, а, сбившись в группы, весьма неплохо отбивались от осатаневших тварей.

Махнув девушкам, Макс рванулся вперед. Первые же два выстрела заставили «голову» ближайшего чудовища взорваться, как натуральную тыкву при попадании пули!

«А все не так плохо!» – подбодрил себя он.

Все было гораздо хуже! Окружавшие их твари действительно были тыквами. Огромные оранжевые «головы» с горящими глазами и гигантскими пастями; плети, толщиной с ветки дерева. Эти чудовища словно вышли из какого-то нелепого хэллоуинского фильма, но сейчас все происходило наяву.

Сзади раздался грохот – еще одно чудовище своими плетьми разнесло повозку, где несколько мгновений назад находились друзья.

Все вокруг было словно в тумане. Горящие повозки, вспыхнувшие от разбросанных костров часовых, крики людей, звук разрываемой плоти, скрежет оружия. Кровь, гарь, брызги отвратительного тыквенного сока – все смешалось вокруг.

Щелчок. Пустой магазин полетел в сторону, а новый… «Черт!» – Макс уронил обойму и умудрился задеть ее ногой. Не найти в темноте. Нужна другая. Хорошо, что она оказалась под рукой.

Быстро перезарядив оружие и отбиваясь ножом от тянущихся к нему плетей, Макс продолжил стрелять. Он не видел Эльду и Вельгу, но Лика была поблизости. В отблесках огня мелькал розовый хвост, клинки, и слышался треск тыквенных «голов», которые, как шарики, лопались от ее сокрушительных ударов.

Щелк! Последняя обойма опустела, а твари и не думали заканчиваться.

– Макс, беги! – закричала Лика. – Мы их задержим!

– Дура сумасшедшая! – взвыл он. – Как я вас брошу?!

«Бежать?! – со злостью подумал Макс. – Да как эта идиотка могла допустить, что я брошу их!? Если выживем, хвост ощиплю!»

Отмахиваясь ножом от наседающих зеленых плетей, он откатился в сторону и, прицелившись, последним выстрелом разнес на куски «голову» одного из чудовищ. С характерным треском бахчевая тварь буквально разлетелась во все стороны, а плети тут же рухнули на землю.

«Эта готова. Теперь к Лике!» – он обернулся. Спутанная по рукам и ногам, она, кажется, на миг расслабилась, но в следующий момент ее лицо исказила гримаса ярости, и с громким шипением она буквально сжалась в комок, резким движением рук и ног разорвав путы. Силы умари превосходили все его ожидания. Звериный прыжок – и от прожорливого растения только клочья полетели. Клинками отбившись от еще двух монстров, Лика в прыжке расколола «голову» своего незадавшегося палача.

Макс рванулся к ней, но сделал неудачный шаг, и его ноги оказались намертво смотаны очередной подобравшейся тыквой. Рывок, невесомость, удар о землю, оглушивший его. Еще миг – и он увидел перед собой раскрытую оранжевую пасть. «Черт…» – пролетело в его голове.

– Макс! – контузия от удара о землю не дала ему среагировать быстро, сознание начало путаться, и сквозь пелену он увидел Вельгу, вдруг оказавшуюся между ним и пастью чудовища.

Противный металлический скрежет, визг, и, словно в замедленной съемке, он увидел, как мнется в пасти монстра броня Вельги. Пытаясь сфокусировать стремительно гаснущий взгляд, Макс увидел ее лицо. Струйку крови из ее рта. И странную, такую неуместную сейчас улыбку.

– Спасайся, Макс! – лишь по движению губ он понял, что она пыталась сказать. – Прощай…

Телохранитель. Обещание, данное спецназовцу, было для рыцаря дороже, чем собственная жизнь.

«Прости, Вельга, но сбежать я уже не могу… Даже если бы захотел».

– Макс! Макс, очнись! – позвал кто-то.

«Черт, последнее время я слышу эту фразу слишком часто…» – подумал он.

Макс открыл глаза, и его на миг ослепило поднимающееся из-за горизонта солнце. Рядом с ним сидела Эльда. Ни метательного оружия, ни кинжала. Судя по всему, она лишилась их во время боя. Хорошо, хоть не жизни.

Парень мысленно ощупал себя. Вчерашний удар оглушил его, возможно, он даже получил легкое сотрясение мозга, но сейчас состояние было сносным, и это не могло не радовать.

– Я в порядке, – он потер затылок и медленно сел на земле. – Ну, почти в порядке, меня оглушила одна из этих тварей, с размаху приложив о землю.

– Так и поняла. Тебе повезло – Лика сумела отвлечь оставшихся тварей на себя.

– Как она?! – забеспокоился Макс.

Эльда заметно погрустнела.

– Ей сильно досталось. Я перевязала ее раны и остановила кровотечение, но… Мне жаль.

Девушка махнула рукой в сторону и, повернув голову, Макс увидел накрытое сукном тело.

– Дьявол…

– Мы с треском провалили нашу задачу, Макс, – вздохнула Эльда. – В живых остались только мы с тобой. Лика и еще несколько моих наемников, раненых ночью, не дожили до утра. Торговцы либо съедены, либо разбежались. Тел большинства погибших нет – тыквы сожрали их. Поэтому узнать, кто спасся бегством, а кто погиб, невозможно. Да это и не имеет значения.

– Вельга…

– Прокушенный щит и наконечник меча – все, что мне удалось найти, – покачала головой Обреченная. – Вставай, Макс. Нам нужно уходить. Эти твари могут вернуться.

– Уходить? – глухо проговорил он. – Куда? Зачем?

– Подальше отсюда! – вскрикнула Эльда.

Макс поднял глаза и посмотрел на девушку. Она была удивлена и напугана. Эльда гораздо старше Эйки, она действительно трезво оценивала свои силы и понимала, что шансов одолеть Тыквоведьму у них теперь нет. И была достаточно опытной, чтобы инстинкт самосохранения и разум пришли к общему выводу. Дальнейшая борьба бесполезна.

«Что ж, она – убийца и может позволить себе такой подход к делу, – подумал Макс, не сводя с нее взгляда. – Но я – нет. Спецназ не умеет отступать. И не умеет сдаваться».

– Уходи, – вздохнул он.

– Что?! – она ошарашенно уставилась на парня.

– Спасайся. У тебя будет время, чтобы уйти достаточно далеко, обещаю.

– Что ты задумал, Макс?

– Ничего нового, – пожал плечами он. – Сейчас найду, чем перекусить, подберу в траве потерянную обойму и продолжу путь. Назад дороги мне уже нет. Мои спутницы погибли, ввязавшись со мной в эту авантюру. Я пообещал, что помогу убить Тыквоведьму. Отказаться от своих слов – уже позор. Но сделать это, шагнув назад через тела друзей, – невозможно.

– Макс, нет! Это верная смерть. У тебя нет ни шанса, – схватившись за голову, простонала Эльда.

– Я знаю, – грустно усмехнулся Макс. – Билет в один конец. Мне не доставались такие задачи во время службы, но мои друзья в такие командировки отправлялись. Без шанса выжить, они все равно должны были выполнить задачу. Большинство из них гибло, «запланированные потери», как их сухо называли в отчетах. Но немногие возвращались, становясь легендами спецназа. Но это не имеет большого значения. Теперь такой приказ получил и я.

– Ты пойдешь в логово Тыквоведьмы?! – не верила она своим ушам.

– Да.

Макс встал, тряхнул головой, приводя в порядок мысли, и, сев на корточки, начал планомерно прочесывать траву в поисках улетевшей вчера обоймы. Эти несколько пуль были его единственной надеждой убить ведьму. Достаточно незамеченным подобраться на расстояние выстрела – и ее зверствам конец. А уж получится ли у него самого спастись от озверевших тыкв, не так важно.

– Макс, это нелепо. Это самоубийство! Давай уйдем. Давай сбежим… – продолжала взывать Эльда. – Вместе!

– Прости, не могу, – отозвался он. – Впрочем, насчет самоубийства ты права.

Он встал и посмотрел на Эльду.

– Ты говорила, что тебе нужны деньги. В поясной сумке Лики лежат кристаллы зири. Не знаю, достаточно ли там, но можешь взять. Нам они уже не понадобятся.

Эльда помешкала несколько секунд, после чего подошла к Лике и, чуть сдвинув тряпку, вытащила из ее сумки увесистый мешочек.

– Это… – прошептала она. – Очень большая сумма, Макс. Мне хватит, чтобы откупиться. Но я… Спасибо тебе.

Она отвернулась, но Макс успел заметить слезы в ее глазах. А ведь он и представить не мог столь эмоциональной реакции.

Потратив еще несколько минут, он, наконец, нашел злосчастный магазин. Целый. Весьма неплохо. Зарядив оружие, подошел к обломкам, еще вчера бывшим их повозкой, и, выкопав оттуда рюкзак, достал сухпаек и приступил к завтраку.

Пока он ел, Эльда, не оборачиваясь, сидела неподалеку от тела Лики. Макс иногда поглядывал на нее. Мотивы Обреченной были просты и понятны, тем более теперь, когда Макс одним действием решил все ее проблемы. Просить ее пойти с ним не имело смысла; она хочет жить и не скрывает этого, и предлагать ей сунуть голову под нож – нелепая идея. Ей не за кого мстить, честь наемника уже пустой звук для нее, а теперь смысл потеряла и награда. Ей нет ни единого резона рисковать. Битва проиграна, сбежать проще всего. Она не солдат, просто наемник, искатель приключений, авантюрист. Эти ребята всегда предпочитают более легкие пути.

Закончив завтрак, Макс надел рюкзак и, убедившись, что оружие на месте, подошел к Эльде.

– Что ж, прощай, – сказал он. – Попрошу только об одном одолжении. Расскажи своему заказчику о том, что произошло этой ночью. Пусть отправляет армию. Если я погибну, не убив ведьму, нашествие тыкв не остановить. Ну, а если справлюсь, они добьют оставшихся тварей.

Эльда молча кивнула, боясь встречаться с ним взглядом. Махнув ей рукой, Макс пошел вперед, намереваясь в скором времени свернуть в лес. Там укрыться от тыкв проще, да и заночевать на дереве будет куда безопаснее, чем посреди открытого поля.

Но не сделал он и десяти шагов, как Эльда буквально возникла перед ним, кинувшись на шею.

– Макс, не ходи туда! – заревела она. – Ты погибнешь впустую. Это бесполезно. Пусть этим занимается виконт, армия, да кто угодно. Только не ты.

Он не успел сказать и слова, как Эльда сильнее прижалась к нему и вдруг поцеловала.

– Макс, пожалуйста, не уходи. Останься со мной! – воскликнула девушка.

Не зная, как реагировать на этот внезапный выпад, Макс погладил ее по волосам.

– Прости, Эльда, но так надо. Может быть, мне повезет, кто знает, – попытался улыбнуться он.

Мягко отстранив девушку от себя, спецназовец двинулся вперед, оставив ее стоять на останках разоренного каравана.

День прошел без приключений. Макс шел по лесу, прислушиваясь к каждому шороху, но особо не концентрируясь на этом. Если описание расположения деревни, где обитает Тыквоведьма, верное, то уже завтра днем он должен добраться туда.

Он пытался проанализировать обстановку. Твари напали ночью, и, судя по их действиям, в темноте они видели отлично. Главным сейчас был вопрос: является для них день периодом спада активности, или же сон и иной отдых им не требуется вообще. В любом случае, темнота могла сыграть скорее против него, даже с учетом ПНВ, а днем шансов было больше.

Придя к этому выводу, Макс решил устроиться на ночевку сразу, как начало темнеть. Нашел дерево поветвистее, чтобы снизу его сложнее было заметить и, вскарабкавшись туда и выбрав подходящую развилку веток, привязал к ним ремни спальника и расположился на ночлег.

Спал он очень чутко, скорее даже дремал. В нынешней ситуации иного позволить себе парень просто не мог. И, когда внизу раздались тихие голоса, он сразу проснулся.

– Он уже далеко отсюда! Мы не успеем его догнать! А сейчас в темноте ты еще и все кочки собирать начнешь! – ворчал кто-то.

– Молчи уже! Мы могли бы идти намного быстрее, если бы не твое вспоротое брюхо! – парировал собеседник.

– Мое брюхо!? Ты после такой раны и пяти минут не прожила бы!

– Только вот меня эти твари даже оцарапать не смогли!

– Конечно! Ты сражалась, как хотела, а я пыталась защитить Макса!

«Бабы», – про себя проворчал он, не веря своим ушам и своему счастью.

– Я здесь, на дереве! – тихо сказал он. – Заткнитесь и залезайте, если можете. Впрочем, не можете, все равно залезайте. Если эти твари еще не услышали ваши вопли и прятаться вообще имеет смысла.

Спустя минуту обитателей в его «гнезде» прибавилось. Лика и Эльда. Бледнее обычного, с перевязанным животом, Лика все равно выглядела подозрительно хорошо для покойницы. Максу хотелось закричать и покрепче обнять эту розоволосую фурию, но он сумел сдержаться. Даже с едва слышного шепота на радостное шипение не перешел.

– Лика? Как ты… Эльда сказала, что ты умерла!

– Она ошиблась, – ухмыльнулась Лика. – Не знает нашей физиологии.

– В моем понимании остывшее тело с отсутствующим дыханием на живое существо не тянет, – проворчала Обреченная.

– Я потеряла много крови, но ты вовремя перевязала мою рану. Остатков сил хватило, чтобы включилась природная регенерация умари. Если мы получаем тяжелое ранение, но сохраняем хоть какие-то силы и достаточное количество крови, то наш организм впадает в такое состояние. Сердце бьется очень редко, дыхание тоже замедляется многократно, температура тела падает, при этом организм сосредотачивается на заживлении раны и устранении угрозы жизни. Поврежденные ткани быстро срастаются, восстанавливаются рассеченные вены и жилы, вновь «схватываются» мышцы. И спустя несколько часов организм уже вполне функционален, – объяснила она. – Конечно, это работает, только если повреждение изначально несмертельное и не задеты критически важные органы, но мне повезло. Если бы Эльда меня не перевязала, я бы потеряла слишком много крови и умерла там.

– Не бери в голову, – нахмурилась Эльда. – Ты меня уже раз сто поблагодарила. Этого достаточно.

– Но за мной-то вы зачем поперлись? – проворчал Макс. – Еще огрести решили?

– Макс, мы не могли отпустить тебя одного сражаться с ведьмой! – сделала большие глаза Лика.

– Ну, ты-то точно, – вздохнул он. – Эльда, что насчет тебя? У тебя было все необходимое, чтобы начать новую жизнь. Передумала?

– Да, – даже в темноте было ясно, что она покраснела. – Прошлой ночью мы уничтожили много врагов – есть шанс, что нас троих хватит, чтобы разобраться с оставшимися.

«Странная она все же», – заметил про себя Макс.

– Давайте спать, – предложила Лика. – Наш разговор может привлечь этих тварей. Хотя понятия не имею, как у них со слухом.

Девушка была достаточно близко к Максу, чтобы он смог чуть податься вперед и обнять ее настолько крепко, насколько мог это сделать, не потревожив рану.

– Лика, ты даже не представляешь, как я рад, что ты жива, – прошептал он.

– Эм… Макс… – растерялась умари.

Макс отпустил ее и посмотрел на Эльду.

– Спасибо, что перевязала Лику. У тебя все же получилось спасти ее, – Эльда что-то тихо пробурчала себе под нос, но, заметив непонимающий взгляд Макса, повторять громче не стала. – Ладно, в самом деле, пора отдыхать. Устраивайтесь поудобнее. Если такое тут вообще возможно.

Девушки разместились в ветках неподалеку от него и засопели быстрее, чем он снова успел уснуть. Для них марш-бросок по его следам был не слишком легким. Лика была еще слаба после ранения, и лишь ее навыки помогли им отследить маршрут Макса.

Проснулся Макс достаточно бодрым и отдохнувшим, хотя мышцы немного затекли от неудобной позы в результате вынужденного «дятлования». Но проснулся с мыслью, что вокруг слишком тихо. Ему сейчас больше всего хотелось услышать ставшие уже привычными вопли Вельги, которыми сопровождались ее утренние тренировки, слезливое нытье Эйки, когда она выпрашивала у Лики завтрак.

«Хамки просто обязан спасти Эйку, – подумал Макс. – Но Вельгу уже не вернуть». Ему стоило больших усилий сдержать подступившие слезы. Не время скорбеть. Ведь сейчас он делает все, чтобы отомстить за нее, сделать ее гибель не напрасной. Эта мысль придала спецназовцу энергии. Его спутницы еще спали, но дальше медлить нельзя. Чем раньше они доберутся до деревни, тем лучше.

Осторожно разбудив Лику и Эльду, он выдал им оставшиеся сухпайки. Хороший завтрак – именно то, что нужно сейчас всем. Запасы уже были на исходе, но Макс знал, что, если им удастся выбраться живыми из предстоящей передряги, то Лика сможет обеспечить их мясом, а значит, о еде можно особо не волноваться.

Закончив трапезу, они спустились с дерева и осмотрелись. Тишина и покой. Вот бы так было и дальше.

– Какой у тебя план, Макс? – поинтересовалась Лика.

– Изначально я хотел пробраться в деревню незамеченным и с максимально возможной дистанции пристрелить Тыквоведьму. После этого собирался попробовать сбежать и понаблюдать за поведением тыкв. Если с ее смертью они станут неопасны, проблема решена. Если сохранят агрессию, намеревался расправиться с ними по отдельности. Все будет зависеть от их количества. Прорваться к ведьме сквозь толпу этих тварей мы не сможем. Это очевидно, так что скрытность – наше все. Эльда, я так понимаю, ты единственная оставалась в сознании, когда тыквы оставили нас в покое. Расскажи, чем все кончилось?

– Я тоже видела их отступление, – сказала Лика. – Осталось всего два чудовища. Я уже не могла сражаться, но они, кажется, испугались и поспешили унести плети.

Она огорченно вздохнула.

– Эх, если бы вместо простых клинков у меня под рукой была пара разозленных голорак…

– Чего?! – удивленно обернулся к ней Макс.

– Голораки, – повторила Лика. – Тварюшки такие. Нечто среднее между топором и бифштексом. Они значительно повысили бы мою эффективность в бою. Конечно, я справилась и так… Но потом все равно лишилась сознания от кровопотери.

Лишних вопросов Макс решил не задавать. Ему было очевидно, что она пока не совсем пришла в себя, раз говорит о «чем-то среднем между топором и бифштексом».

– То есть, их тут как минимум двое. На нас троих – не слишком большая проблема, – прикинула Эльда.

– Если на нас напала «маленькая группа», то деревня должна кишеть ими, и нам можно морально готовиться к превращению в материал для кристаллов зи… в навоз, короче, – усмехнулся Макс.

– Твой оптимизм меня поражает… – скривилась Обреченная.

– Да брось ты, – махнул рукой Макс. – Помирать, так с музыкой. Становиться обедом, так для целой грядки тыкв!

Эльда закатила глаза, Лика хихикнула, и на этом разговоры закончились. Поболтать, конечно, дело хорошее, но не в ситуации, когда за любым кустом может притаиться злая тыква.

«Черт, я ведь всегда любил Хэллоуин! – подумал Макс. – Получить его сейчас в таком виде – весьма жестокая шутка судьбы. Впрочем, последнее время мне и так непрерывно “везет”, пора переставать удивляться».

Теперь они двигались быстро и бесшумно, следуя немым указаниям Эльды. Не имея карты, она умудрялась корректировать направление, и через несколько часов быстрой ходьбы они подошли к лесной опушке. Впереди виднелись разрушенные деревенские дома. «Ни души, – подумал Макс. – Ни тыквы».

– По слухам, впервые монстров увидели возле деревенской церквушки, – почти беззвучно прошептала Эльда. – Видимо, ее и захватила ведьма.

Лика тем временем прислушивалась к окружающим звукам, забавно шевеля ушами и выглядя при этом крайне сосредоточенно.

– Странно, – наконец сказала она. – Я ничего не слышу. Только шелест листьев и травы. Такие огромные создания не могут перемещаться настолько тихо, чтобы мой чуткий слух не уловил этого.

– Затаились? – нахмурился Макс. – Возможно. Как минимум две твари здесь есть, не забывайте.

От ближайших развалин их отделяло достаточно большое расстояние, к счастью, поросшее высокой травой. Ломиться туда с воплями, как они сделали это в той безымянной деревне, где встретили Мисси и Аншари, было не лучшей идеей. Но не успел он начать короткую лекцию о том, что сейчас им предстоит передвигаться ползком, чтобы оставаться незамеченными, как Лика в Эльда чуть ли не ласточками нырнули в траву.

– И чего я ожидал от привыкшей выживать охотницы и тренированной убийцы? – пробубнил Макс и отправился следом.

Пять минут – и они уже прижимались к стене ближайшего дома. Общаясь с помощью жестов, в полной тишине они дворами и огородами подобрались к почти целому зданию церкви. Двери и окна были выломаны, но в остальном оно почти не пострадало.

Чего не скажешь об остальной деревне. Смрад от сгнивших тел почти выветрился – видимо, попечатки не брезговали и мертвечиной. Груды переломанных и пережеванных костей валялись на улицах, а дома выглядели так, словно с ними поработал кран с шар-бабой. Ошметки украшений, сделанные из веревок, пучков травы и цветов и висевшие на остатках стен домов, лишь усиливали гнетущее впечатление и выглядели злой насмешкой.

Вероятно, трагедия произошла прямо во время празднества. Тыквы напали на жителей во время гуляний, и в общей какофонии криков радости не сразу стали слышны вопли умирающих. Ночное торжество зелирийцев стало полуночным пиршеством для чудовищ. Надо признать, что друзьям повезло оказаться здесь сейчас, а не неделей ранее. Трудно представить, какая вонь стояла от разлагающихся тел и тыквенных испражнений.

Лика тем временем водила ушами, как локаторами, а когда Макс вопросительно взглянул на нее, только пожала плечами. Тишина. Ни единого звука. Либо им очень повезло, и твари были не активны днем, либо их ждала хорошо организованная засада.

– Церковь выглядит заброшенной, – сказала Эльда, мельком оглядев строение из-за угла. – Не исключаю, что ведьма узнала о надвигающейся опасности и решила найти новое логово.

«Это было бы очень плохо», – подумал Макс. Тем не менее, это место и впрямь не походило на чье бы то ни было обиталище.

– Возможно это и перестраховка, но идти через дверь мне не хочется, – прошептал он. – Черный ход – предсказуемо, так что воспользуемся окном.

Церковь представляла собой небольшое бревенчатое строение, обычный сельский приход, ничего выдающегося. На первом этаже имелись небольшие окна, к тому же разбитые или вывороченные вместе с рамами. Через них забраться внутрь любому из лазутчиков проблемы не составило бы даже с прыжка, но вот пролезть монстрам – никак. Учитывая, что здание было возведено из весьма добротных бревен, просто так проломить его стену у чудовищ тоже вряд ли получится. Это не то что деревенские халупки крушить.

Прокравшись в ближайший к боковой стене церкви дом, вся компания некоторое время прислушивалась и наблюдала через окно за улицей. Ни души, ни тыквы. Это и беспокоило Макса. Он ожидал увидеть здесь если не рассадник этих тварей, то хотя бы весьма большое их количество.

Прошло еще около получаса, но со стороны церкви не донеслось ни звука.

– Идем, – решил Макс. – Нам нужно разобраться с ведьмой и слинять отсюда как можно быстрее. Если она вообще там есть.

Рывок от дома до стены церкви и кульбит в окно. «Ну, понеслась!» – выдохнул спецназовец.

– Принеслась, – хмуро проворчал Макс.

Они стояли посреди зала, где прежде проводились службы, а сейчас лишь валялись обломки лавок. У противоположной от входа стены располагался проломленный чем-то тяжелым алтарь. Хоть сейчас здесь было пусто, но двери выломаны неспроста. Тыквы похозяйничали и тут. Не пострадали лишь балки перекрытий, покрытые какими-то письменами на неизвестном Максу языке. Он мельком подумал, что у местных не нашлось денег на фрески, и они просто расписали балки и частично потолок молитвами.

– Черт, мы упустили ведьму, – устало выругался он. – Теперь дела плохи, придется искать неизвестно где. Кстати, кто-нибудь из вас понимает, что написано на балках наверху? Молитвы поди?

– Нет… – Эльда выглядела растерянной и удивленной. – Макс, это просьбы о помощи. «Спасите меня кто-нибудь!», «Они меня сожрут».

«Вот тебе раз!» – Макс подошел к алтарю. Рядом с ним валялись обрывки фиолетовой ткани и посох с…

– Быть не может! – ахнул он. Макс смотрел на валявшийся на полу голубоватый кристалл, который был криво приторочен к навершию небольшого деревянного посоха, и не мог поверить глазам. Он вспомнил, как Хамки рассказывал, как с помощью подобного кристалла спас умари. «Булкогенератор», так он называл эту штуку. Идеальное средство для быстрого выращивания растений в умелых руках и вещь, способная породить жутких чудовищ, попав в распоряжение неумехи. Но откуда эта штука взялась здесь?

– Вот же черт…

– Что такое, Макс!? – переполошилась Лика.

– Это ловушка? – напружинилась Эльда.

– Да, – вздохнул Макс. – Для той самой Тыквоведьмы. Полагаю, это тряпье – все, что от нее осталось. А те две твари – последние. Всему виной эта штука. Хамки предупреждал, что «булкогенератор» при неверных настройках способен рождать истинных чудовищ. И говорил, что «посеял» один такой где-то еще до своей спячки. Учитывая, что, по его словам, устройства саланганцев не подвержены разрушительному действию времени, он вполне мог сохраниться в рабочем виде до сих пор. Вероятно, кто-то нашел его и счел забавной диковинкой.

– Что ты?.. – начала было Лика, увидев действия парня.

Он сделал шаг назад и, вытащив пистолет, тремя выстрелами превратил кристалл в осколки. Брать его в руки без умения пользоваться означало риск получить новую порцию бахчевых тварей. Или чего-то похуже. Раздался женский вопль, и кто-то рухнул на пол чуть позади друзей.

Развернувшись и направив оружие на это «нечто», Макс обнаружил, что целится в лицо исхудавшей, перепуганной девушке лет восемнадцати, одетой в обрывки фиолетового платья и остроконечную шляпу.

– Ведьма! – клинок Эльды сверкнул в воздухе, но Лика вовремя успела поймать ее за руку.

«Неужели она научилась контролировать себя и сначала думать, а уже потом убивать?!» – восторженно подумал Макс.

– Стоять! – прошипела Лика. – Это добыча Макса! Его трофей!

«Нет, не научилась…»

– Кто ты такая? – устало покачал головой он.

– А-а-а… – ответила она.

– Имя! – крикнул он. – Мне нужно имя!

– Буб… А-айли!

– Что ты здесь делаешь?

– П-п-прячусь, – дрожа всем телом и бегая взглядом по стоявшим перед нею, ответила девушка.

– От кого же? – прищурился Макс.

– От тыкв!

– Не ты ли их призвала?! – прорычала Эльда.

– Я знать не знаю, откуда они взялись! – всхлипнула ведьма.

– Макс, тут опасно! – напомнила Лика. – Отрезай ей голову и бежим. Чем быстрее выберемся отсюда, тем лучше.

– Нет! – взвизгнула Айли. – Не надо, умоляю вас! Я ни в чем не виновата!

То, что она выжила здесь, было очень странно. Но без кристалла она не смогла бы ничего сделать, даже если и планировала. Мгновение помявшись, Макс решил, что стоит послушать ее версию – вышибить ей мозги он успел бы в любой момент.

– Всем тихо, – скомандовал он. – Вероятно, те две тыквы – единственные уцелевшие монстры. Нападения сейчас можно не ждать – скорее всего, они неуправляемы.

Собирались в путь недолго. Окончательно выгребли церковные запасы провианта, состоящего в основном из сухих лепешек и небольшого количества вяленого мяса, заодно обеспечив себя питьем, а, вернее, выпивкой в дорогу. Местных все равно не осталось, а друзьям эти продукты гарантировали спокойное путешествие на немалое расстояние до их целей.

Попрощались и разошлись они незадолго до того, как начало темнеть. Ночевать в пропахшей смертью деревне не хотелось совершенно. Айли и Лика отнеслись к этому совершенно спокойно, Макс больше был занят думами о насущном, а Эльда явно чувствовала себя не в своей тарелке.

Несколько раз она, казалось, была готова окликнуть Макса и что-то ему сказать, но так и не решилась сделать этого. Спецназовец видел нежелание уходить в ее глазах, нежелание расставаться с ним, но для себя уже решил окончательно – их история должна кончиться, не начавшись. Все же они слишком разные.

– Прощай, Макс, – почти сухо сказала Эльда, когда они прощались, стоя на ступеньках церкви. – Было приятно иметь с тобой дело.

Она выдавила улыбку.

– Не забывай меня.

– И мне, – признался он. – Спасибо, что помогла Лике и мне. Кто знает, может, еще увидимся.

Эльда пожала плечами, но по глазам было видно, что она поняла то, что он имел в виду, а не то, что он сказал. Но, в самом деле, стоит ли загадывать. Жизнь – штука странная. Хоть на Зелирии, хоть на Земле.

Они сделали несколько шагов вдоль улицы и, мельком оглянувшись назад, Макс увидел, что над главным входом в церковь изображен знак. Такой знакомый! Трилистник! Словно кто-то снял копию с его медальона и спроецировал ее на церковь.

– Этот символ… – указал он. – Что это?

– Это знак Затрартхуна, – сказала Эльда. – Эта религия не слишком популярна на Зелирии, и я как-то не сразу сообразила, что твой медальон так похож на этот знак.

«Великолепно. Обнаружить земной трилистник на церкви в мире на другом конце Вселенной… Либо у человечества и зелирийцев весьма шаблонная и схожая фантазия, либо в этой Вселенной есть и другие цивилизации, которые оказывают на нее сильное влияние», – подумал Макс. Впрочем, большого значения это сейчас не имело.

Неловко обнявшись и помахав друг другу, Эльда с Айли отправились по главной деревенской дороге вперед, а Макс и Лика свернули назад, за церковь.

– Я правильно понимаю, что нам сейчас придется несколько дней идти вдоль гор, чтобы вернуться на ту же равнину, где мы встретились с караваном, – уточнил Макс, когда они отошли от деревни пару километров.

– Вовсе нет. Больше скажу, мы почти на месте, – Лика махнула рукой в сторону леса у самого подножья гор, что простирался всего лишь в нескольких сотнях метров по левую руку от них. – Вон там, чуть дальше, есть потайная тропа умари. Она охраняется – это значит, что нас встретят стражницы и проводят к Лассе.

– Здорово!

Сперва обрадовавшись, Макс быстро сообразил, что новость вызывает у него не только восторг, но и беспокойство. Встреча с остальными умари хоть и была целью его путешествия, оставалась для него загадкой – примут ли они его? Поверят ли ему?

С каждой минутой, когда они не спеша приближались к лесу и горам, Лика становилась все радостнее и возбужденнее, а Максу было все больше не по себе. Хамки пошел «разбираться с Эйкой» уже давно, и чем он сейчас занят и все ли с ним в порядке – большой вопрос. Макс не чувствовал его присутствия, и все его мысленные оклики остались без ответа. Это пугало, ведь Хамки был единственным весомым для умари аргументом, чтобы, если не объявить Макса своим правителем, то хотя бы не выпустить ему кишки при первой же встрече.

Мысль была своевременной. Едва они вошли под сень деревьев, как дорогу им преградили две девушки-умари.

– Как это понимать?! – прошипела фигуристая стражница с круглым лицом, зелеными волосами и длинными парными клинками. Ее одежда чем-то походила на то, что носила Лика, но ткань была заметно качественнее и новее; кроме того, форма на обеих стражницах была абсолютно одинаковой. – Кто вы такие?! Как тебя звать?

– Лика. Верная рабыня Гласа Салангана Хамки, Макса, – представилась она.

– Зелириец – Глас Салангана? Ты сумасшедшая? – зарычала вторая. Она была чуть ниже своей напарницы и отличалась от нее более острыми чертами лица, малиновыми волосами и «нулевой» грудью.

Макс заметил, что руки стражниц потянулись к оружию, а глаза подозрительно сузились. «Хамки, надеюсь, ты не соврал…» – подумал он.

– Привет, девчонки, – насколько возможно непринужденно улыбнулся Макс. – Лика не соврала. Поздоровайтесь с Хамки!

Шлепок по плечу. Ничего.

– Лика, за такие шутки тебя следовало бы убить вместе с этим несчастным! – прорычала зеленоволосая.

«Хамки же сидел на правом плече!» – вспомнил Макс и быстро исправил свою ошибку. Глаза стражниц округлились, челюсти отвисли, и они, чуть дрожа, отступили на шаг назад.

– Простите моего Гласа, – сияя улыбкой, сообщила голограмма саланганца. – Он иногда бывает немного нервным. Кодринка, Брастейка, слова Лики истинны. Макс – мой Глас. Слушайте внимательно. Отныне Макс, мой Глас, – тот, кто будет повелевать всеми вами. Пусть Ласса будет его правой рукой, я не возражаю! Но теперь владеть вами будет он! Ведомый моей лапой, он – тот, кто приведет умари к процветанию. Не падайте ниц, не дрожите и не бойтесь. Макс – не тот, чьего гнева вам надо бояться. Он – тот, кто станет проводником моей воли на Зелирии. Он – тот, чьи слова должны стать для вас непреложной истиной и законом. Он – ваша новая надежда.

Хамки рядом не было, Макс не чувствовал веса. Вещала с его плеча, и в самом деле, голограмма. Она продолжала речь, стражницы стояли, ни живые, ни мертвые от ужаса, а Макс окончательно перестал понимать своего фиолетового спутника. Столько воплей, столько ругательств, столько словесных ушатов помоев Хамки на него вылил, а теперь… Его голограмма говорила четко и ясно. Никаких издевательств, никакого сарказма, что всегда сквозил в его словах. Хамки на полном серьезе излагал свои планы на переход Теократии под управление Макса.

«Неужели он все же решил довериться моим словам и планам? Или влез мне в голову? – недоумевал Макс. – Впрочем, с тех пор, как Мисси ожила, он был сам не свой. Крыть всех вокруг ругательствами Хамки стал с куда большей интенсивностью, а его действия… Окончательно разошлись с его словами». Задумавшись, Макс не заметил, как голограмма умолкла. Все девушки смотрели на него.

– Эм… – сперва он даже немного растерялся. – Ну, Хамки, вроде, все сказал. Меня Макс зовут. Просто Макс.

– Как скажете, господин Макс! – сказала одна из стражниц. – Какие будут приказы?

– Для начала вопрос: вы кто вообще такие?

– Я Брастейка, а мою сестру зовут Кодринка. Мы стражницы приграничной Скалы. Что мы должны сделать для вас?

Он мельком глянул на сияющую Лику и понял, что больше ни о чем можно не волноваться.

– Думаю, сейчас ваша задача – сопроводить нас в столицу Теократии и представить Лассе. Я не так давно в этом мире, так что многого не знаю. Лика сделала все, чтобы проинформировать меня о делах, происходящих и на Зелирии в целом, и в Теократии в частности, но лучше мне будет узнать все это подробнее на месте.

– Мы готовы! – рапортовала Брастейка. – Что-нибудь еще?

– Пока нет.

Путь они продолжили уже вчетвером. Пройдя небольшой лесок у подножья, по едва заметной, но пологой тропе они стали углубляться в горы, постепенно поднимаясь все выше. Но перед этим Кодринка свистнула, и из ветвистых крон к ней на руку слетели две небольшие птицы. Стражница пощелкала пальцами у них перед клювами и те, вспорхнув, разлетелись в разные стороны.

– Я послала почтовых щерыг, – пояснила она. – В столице будет подготовлен прием, а пока мы сопровождаем вас, перевал будут охранять другие стражницы.

Через некоторое время они остановились на ночлег. По заверениям стражниц, это был последний раз, когда Максу предстояло спать под кустом. Уже завтра они должны были выйти на равнину, и там будет ждать паланкин, в котором их и доставят в столицу.

Поужинав запасами из церкви и выпив за знакомство предложенного стражницами вина, путешественники легли спать.

– Что за? Где я?! – Макс сумел разлепить глаза, но увидел лишь деревянный борт повозки.

Голова болела, сзади на волосах ощущалось что-то липкое – очевидно, кровь. Видимо, его оглушили. «Похоже, кое-кто не слишком рад тому, что Хамки приказал сделать меня верховным жрецом», – догадался он.

– Лика! – шепотом позвал он, но ответом была лишь тишина. – Кодринка? Брастейка?

Ничего, только мерное покачивание повозки. Макс попробовал перевернуться, но это ему не удалось. Парень был смотан целиком: не пошевелить ни рукой, ни ногой. Извиваясь, он все же сумел осмотреться и понять, что вляпался по самые уши. Оружия ни на своем месте, ни в поле зрения не было, Лики и стражниц – тоже. Он лежал на полу крытой телеги, которая куда-то ехала. Куда? Вероятно, в храм. Если бы Макса хотели просто убить, он уже был бы мертв. Значит, шанс выйти из очередной передряги живым еще есть. Пусть и мизерный.

«Неужели Хамки солгал?!» – подумал Макс, но быстро отринул эту идею. Фиолетовый сделал все, что мог, и все, что считал достаточным и правильным. То, что умари в храме не признали его, лишь на их совести.

Повозка скрипнула и остановилась. Макс невольно усмехнулся, вспомнив, что не так давно он уже был связан, и в тот раз не стал обедом для дикарей лишь чудом. В этот раз задача была намного сложнее, но и он находился в куда лучшей форме.

Из обоза парня весьма бесцеремонно вытащили три незнакомых умари, по одежде похожие на первых встреченных стражниц. Они надрезали лианы, сдерживающие его ноги, но лишь так, чтобы можно было идти мелкими шагами.

Он оказался у ступеней высокого каменного строения, чем-то напоминающего спецназовцу храмы инков с картинок в энциклопедии. Видимо, это и был тот самый Храм умари.

Подгоняемый громкими сердитыми командами, он вошел в темное, освещенное лишь редкими факелами нутро здания. Пройдя через небольшой коридор, попал в огромный зал, заполненный множеством нарядно одетых умари. Здесь он впервые увидел мужчин. Они были более крупными и статными. Вот уж права была Эйка, называя этих существ божественно красивыми.

Пихая в спину, его препроводили к противоположному концу зала, где на небольшом возвышении стоял трон, с которого в этот момент поднялась высокая девушка с фиолетовыми волосами до пояса. Вероятно, Ласса собственной персоной.

– Представься, зелириец! – приказала она.

– Я Макс, Глас Салангана Хамки. Разве Кодринка и Брастейка не сказали тебе об этом в письме?

– Твои слова не могут быть правдой! Я не знаю, сколько кристаллов зири стоила тебе ложь моих солдат, но Саланган Хамки никогда не явился бы зелирийцу и простым рядовым! Будь уверен, они понесут достойное наказание за свое предательство! Я же, как и другие послушницы Храма, посвятили свои жизни служению Хамки! Никто иной не достоин чести встретиться с ним, кроме нас!

Крыть такое упертое самоупоение Максу было нечем. Кроме блефа. Очень наглого блефа.

– Ты – драная кошка и никто больше! – зарычал он. – По какому праву ты решила, что можешь предугадать действия Салангана Хамки? Достойна его? Чем? Тем, что протирала задницу, сидя на этой крашеной лавке, которую, поди, называешь троном?

Ласса в ответ зашипела, чуть наклонив голову вперед, но ничего не сказала. «Что ж, по крайней мере, шокировать ее у меня получилось», – подумал Макс и тут же продолжил:

– Ты – паразит, лишь прикрывающийся именем Хамки! Во славу его трудятся твои подданные, которые не покладая рук работают на благо Теократии. Те одиночки, что живут в горах, лишенные нормальной пищи и сельхозугодий. Им тяжело, они страдают, но все равно славят Салангана Хамки. А ты – лживая лицемерная тварь, не знающая меры ни в чем! Легко воздавать хвалы Салангану, сидя в роскоши в храме. Но была бы ты благодарна ему за все, если бы тебе нечего было есть? Если бы ты была вынуждена рисковать собой, охотясь в землях зелирийцев? Одумайся! Блеск храма ослепил тебя! С трона верховной жрицы не видна жизнь простого народа. Ты веришь мне. Там, глубоко внутри, ты чувствуешь, что я не лгу, и я – Глас Салангана. Но ты боишься. Боишься потерять то, что имеешь. Боишься, что, когда следом за мной явится сам Саланган Хамки, ты станешь не нужна. Но, подобно Салангану Хамки, я добр. И поэтому я даю тебе последний шанс одуматься: если ты примешь меня и преклонишь колени, то я прощу тебя и сохраню твою жизнь!

Ласса замялась на несколько мгновений.

– Ты смелый, самозванец Макс, – с ухмылкой покачала головой она. – Но глупый. Я – жрица, а значит, я не могу ошибаться. Но я буду благосклонна и дарую тебе более быструю смерть, чем ты заслуживаешь за еретичество! Ты говоришь, что связан с Хамки. Так докажи это! На рассвете ты будешь принесен ему в жертву.

Она обернулась к стражницам и скомандовала:

– Увести его!

Под радостный гомон толпы его вывели из зала и, проведя по темным коридорам, бросили в сырую темницу в глубоком подвале.

– Хамки, где ты, когда ты действительно нужен? – вслух сказал Макс, вглядываясь в непроглядную тьму, окружающую его.

Некоторое время Макс неподвижно сидел, уставившись в пустую мглу перед своим лицом. В этот момент ему стало до боли одиноко и обидно. «Как так вышло? – спрашивал он себя. – Хамки отправился за Эйкой и пропал. Вельга погибла, защищая меня от тыкв. Лика, Кодринка, Брастейка… Кто знает, что с ними сейчас. Ласса сказала, что их ждет наказание. Значит ли это, что они сумели спастись?»

Спастись. Макс с горечью понял, что для них было лишь два варианта уцелеть: либо бросить его на произвол судьбы и сбежать, когда из столицы прибыл отряд по его душу, либо, собственно, «продать» его этому отряду. Но тогда за что их наказывать? Или кара подразумевалась, но не была смертельной? И как могли они, умари, предать не Макса, но свое божество, Хамки, которое они увидели собственными глазами?

«Это просто невозможно. Лика столько раз была готова умереть за меня… Невозможно, чтобы она просто смирилась и отступила перед лицом опасности», – Макс понимал, что так просто не могло быть, но и факт налицо – он один. Совсем один. Сидит в глубоких, подземных казематах храма, и рядом нет совершенно никого. Либо же было что-то неочевидное, чего он просто не мог знать. Может, они лишь изобразили смирение, чтобы остаться в живых и сохранить возможность выручить его? Кто знает.

– Что же с вами случилось, девчонки, – прошептал он, покачав головой.

Верить в худшее не хотелось, хотя сейчас Макс даже не знал, что было для него худшим: если бы Лика предала его или если бы она погибла, отдав за него жизнь. Ясно было лишь одно. Хорошие расклады отсутствовали в принципе.

Несколько минут он провел словно в ступоре, оценивая случившееся. И, немного придя в себя, спецназовец понял, что больше всего ему хотелось бы, чтобы его предали. Ведь это означало бы, что все живы. Живы Эйка и Хамки; просто фиолетовому плевать на Макса – он, если припомнить, и не обещал, что вернется. Говорил только, что «разберется». Жива Лика, и так не раз спасавшая ему жизнь, а теперь имевшая при себе немалое состояние в кристаллах зири. Только вот Вельгу не вернуть уже никак.

«Лучше пусть выживут они, пусть с ними все будет хорошо, – подумал он. – Я и так выиграл в лотерею, пережив телепортацию, а ведь шанс был всего тринадцать процентов. Удача кончилась. Это не мой мир. Мне тут делать нечего. Тут разберутся и без меня. А они пусть живут». Он грустно улыбнулся. Все это казалось таким нелепым, но таким почти… очевидным?

– Ну что, – вслух усмехнулся он. – Мужик, ты снова свободен. От всех и от всего. Подумаешь, в камеру засунули, и не из такого выбирались!

Он мотнул головой, очищая сознание. Вновь один. Воин в поле. Защищать некого, волноваться не о ком. Только он и его задача.

Выбраться. И выжить.

Макс, мысленно ощупав себя, примерно прикинул точки, на которые можно было воздействовать, чтобы ослабить путы. Извиваясь, он через некоторое время сумел размять и расслабить лианы достаточно, чтобы, преодолевая боль, суметь с хрустом вывернуть собственное плечо и избавиться от части пут.

Еще пара минут – и он был уже свободен. Вправить вывихнутое плечо, матерясь от боли, было секундным делом. Отойти от экзекуции – еще несколько минут. Обретя возможность двигаться, спецназовец оценил обстановку. Дверь крепкая, заперта снаружи, возможно, охраняется.

«Если есть каземат, есть в нем и тайник», – подумал Макс, надеясь, что строившие этот храм правители допускали вариант, что им самим придется здесь оказаться. Значит, должен быть запасной выход или хотя бы какая-нибудь ниша, в которой, при определенном везении, он мог спрятаться и позже попытаться удрать.

Больше часа он потратил на проверку стен. Бесполезно, одни холодные гладкие камни. Ни окон, ничего – его поместили в каменную коробку, местный аналог карцера. Проверил дверь, простукал, послушал, как его ругают стражницы. Судя по приглушенному звуку, минимум десять сантиметров древесины, вероятно, обитые с внешней стороны железом. Петли тоже с противоположной стороны. Впрочем, странного было мало: эта темница предназначалась, чтобы держать умари, существ нечеловеческой силы, способных кулаком пробить стальной доспех.

– Эй! А кормить-то будут? Последний ужин или завтрак там? – завопил он. – Начальницы, ау!

– Заткнись, самозванец! Никто тебя кормить не будет! – глухо донеслось из-за двери.

Конвоиры подвели Макса и, приподняв, уложили на жертвенник.

«Меня не связали, – отметил про себя он. – Значит, они не получали распоряжений на этот счет. То есть меня либо не считают способным сопротивляться, либо «связали и забыли», не приняв во внимание, что я уже освободился».

Парня положили на склизкий каменный стол, и две стражницы зафиксировали его руки, прижав их к краям жертвенника. Еще одна встала у его ног, сдавив щиколотки. «Ноги пока свободны, она сжимает голенища сапог, я смогу выскользнуть», – подумал он, внезапно осознав, сколь ценной была недавняя «разминка для стоп».

– Ты говорил, что ты – Глас Салангана, – медленно произнесла Ласса, подходя к своей потенциальной жертве. – И, хоть это ложь, ты должен быть рад, что станешь жертвой во имя и славу его!

Пальцами левой руки она перебирала короткий и острый, как бритва, жертвенный кинжал.

– Восславь же Салангана! – воскликнула она, поднимая оружие.

– Вместе восславим! – Макс резко рванул ноги к голове, и в руках ошарашенной храмовницы остались лишь его сапоги.

Тут же внезапным ударом пятками Макс заставил держащих его стражниц отшатнуться, и этого мгновения хватило, чтобы высвободить руки. Они проскользнули по скользкому камню. Следующим движением он перехватил кинжал из рук не успевшей среагировать Лассы и оказался у нее за спиной.

На долю секунды спецназовец подумал о том, что это его шанс остаться в живых, но тотчас отбросил эту мысль. Он не удержал бы Лассу дольше мгновения даже в нормальном состоянии, а с раненой рукой и подавно. Красиво уйти – его максимум.

– Пошли уже! – прошипел он, когда направленный в грудь жрице клинок чуть дернулся в его руке. Макс вовремя вспомнил слова Вельги о «правосторонне расположенном сердце» и, слыша за своей спиной движение, резко рванул оружие на себя.

Рука не послушалась?! Нет! Кинжал не пробил плоть!

Не понимая, что происходит, Макс отшатнулся назад. Ласса же, медленно повернувшись к нему, в этом же движении склонила голову и встала на колени. В ее благоговейном шепоте парень расслышал «Мой повелитель!»

– Какого дьявола?! – Макс растерянно оглянулся и увидел, что вся собравшаяся в зале толпа стоит на коленях, склонившись к полу.

– А теперь расслабься и получай удовольствие, – словно пелена упала с глаз Макса, и буквально в нескольких метрах от себя он увидел…

– Вельга? Эйка? Лика?! Вы?! – все, кого он считал мертвыми или предавшими его, сейчас стояли перед ним. Лика с красными от слез глазами пыталась улыбаться, Вельга с перевязанными торсом и рукой стояла мрачнее тучи, и только Эйка с заметным трудом сдерживала ухмылку. – Хамки!!! – взревел Макс.

– Я что? Я ничего, – развел лапами фиолетовый хомяк, висевший в воздухе между ним и девушками. – Все как обещал – Эйку выручил, она уже Вельгу подлатала малость, пока вас с Ликой догоняла. А что до тебя – ну, уж извини, нельзя же Зелирию невесть кому доверять, решил проверить тебя немного. Ну и Лассу просто шутки ради не резон убивать – прикрыл ее пси-полем в момент удара. Меня твои девки теперь видят, кстати, поправил их восприятие.

– Проверить?! – взвыл Макс, мозаика в голове которого лишь сейчас потихоньку начала складываться. – Ну как, проверил? – спецназовец рванулся вперед, и вредный грызун второй раз за последние дни получил по морде, тут же влетев в спинку ближайшей лавки и шмякнувшись на пол.

Никто из умари и ухом не повел.

– Поделом, – хмуро проворчала Вельга. Парень же только сейчас сообразил, что рефлекторно «прописал с правой» – той самой, что еще мгновения назад была посиневшей и распухшей, а сейчас о сломанных пальцах не напоминало ровным счетом ничего. Видимо, за несколько прошедших секунд Хамки успел отдать НОРЕ приказ о его исцелении.

– Макс, – Лика бросилась к Максу и, уткнувшись лицом ему в грудь, заревела. – Я умоляла Салангана Хамки не подвергать тебя столь жестокому испытанию, но он был непреклонен! Мы все видели, что с тобой произошло! Никто не видел нас, но все это время мы были рядом!

– Но ты же справился! Ты не сдался! Мы не зря верили в тебя! – воскликнула Эйка-Самфи.

– Что случилось? Эй… Самфи, где ты была? Вельга, как тебе удалось уцелеть?

– Я не знаю, где была, – с видом дурочки пожала плечами она, в этот раз, похоже, сказав чистую правду. – Я уснула в нашей повозке, а проснулась посреди какого-то пожарища. Почему-то стоя… – она заметно смутилась. – Я увидела перед собой Хамки, он очень громко и сердито обругал меня, а потом приказал бежать помогать вам. Я и побежала. Ну, пошла. Пешком… Вурла-то у меня не было… Насилу догнала через несколько дней.

– Так и было, – подтвердила Вельга. – Когда прошептала тебе «спасайся», я уже отчаялась, но еще продолжала рефлекторно врезаться мечом в тыкву… И в какой-то момент она ослабила хватку. В ней словно что-то выключилось – она перестала меня сдавливать, вместо этого начав метаться из стороны в сторону. На одном из таких пируэтов плеть стукнула меня по голове, и я потеряла сознание. А в себя пришла уже в лесу, рядом с начавшим разлагаться трупом этой твари. С раной на животе и сломанной рукой я бы погибла, не найдя выхода к поселениям, но меня обнаружила Самфи. И мы последовали за вами с Ликой.

Макс почти не слышал их. В голове стояла одна мысль: «Они живы, и они не предавали меня».

– Забияка ты, Макс, – проворчал Хамки, плавно приземляясь к нему на плечо. Парень заметил, что взгляды всех умари сосредоточены на нем. – Ты неплохо показал себя, но я хотел быть уверен, что ты и в критической ситуации будешь держаться молодцом до конца.

– Мало я тебе вмазал, испытатель хренов, – проворчал спецназовец. – Тебя что, теперь все видят?

– Нет, почему, я видим только твоему «пансиону» и Лассе. Остальные были не в курсе нашего маленького реалити-шоу.

«Скотина!»

– Ну и жрицу заодно проверял. Я сказал ей, что она твоего экзамена, скорее всего, не переживет, ибо если жертвой не станешь ты, то станет она. Тест на смирение. Прошла, не сбежала.

Макс посмотрел на жрицу. Та, увидев, что он, наконец, обратил на нее внимание, подалась чуть вперед, протянув на открытой ладони кольцо из светло-синего металла.

– Это – Венец Салангана, – не поднимая глаз, сказала она. – Кольцо, древнее которого нет в этом мире ничего. Оно принадлежало самому Салангану Хамки, и никто доныне не был достоин чести надеть его. О Макс, Глас Салангана Хамки, прими же этот перстень как знак твоего безраздельного владычества над народом умари!

Догадываясь, чего она ждет, Макс отстранился от Лики, уже немного успокоившейся, но успевшей насквозь промочить его майку, и взял украшение.

– О, мой Венец Делирия нашелся, – хмыкнул Хамки, глядя на кольцо. – Впрочем, это неважно.

– И в знак того, что моя миссия выполнена, – продолжила Ласса, – во славу Салангана, позволь мне стать его жертвой!

Она встала и сдала шаг к окровавленному алтарю.

– Ну что за дура, – проворчал Хамки.

– Ласса, стой! – приказал Макс. Она застыла, не поднимая взгляда и ожидая, очевидно, дальнейших приказов. – Жертв больше не будет. Твоим испытанием и было проявленное тобой смирение.

Взглянув на своих подруг, осмотрев собравшуюся в храме толпу, он сделал несколько шагов вперед, встав так, чтобы все они видели его.

– Хватит крови! Повторю то, что говорил уже не раз! Саланган Хамки – доброе божество! Ему не нужны жертвы, он не хочет крови! Все произошедшее было лишь финальным испытанием для Лассы, – про себя он тактично умолчал некоторые вещи. – Хамки хотел оценить ее веру, убедиться, что она достойна стать моей правой рукой в Теократии. И сейчас я озвучу его вердикт, – парень повернулся к неподвижно стоящей жрице. – Ласса! Ты, верховная жрица Салангана Хамки, прошла испытание! Твои знания и навыки будут полезны. Ты будешь нужна мне для помощи в управлении. Ты больше не верховная жрица, ты лишь моя слуга и советник.

Сам не веря в то, что делает, но уже не в силах остановиться, он скосил взгляд на своих спутниц и провозгласил:

– Отныне я, Макс, Глас Салангана Хамки, буду править Теократией!

Едва он произнес это, гробовая тишина сменилась адской какофонией – все присутствующие закричали в едином порыве. Это не было общим гимном или молитвой, это были победные вопли радости. Ликование существ, увидевших в появлении Макса нечто, чего они ждали всю свою жизнь. И это с учетом того, что еще несколько минут назад они ожидали увидеть его в качестве кровавой жертвы… Умари – истинные фанатики. Но, как бы то ни было, Макс искренне надеялся, что сможет оправдать их надежды.

Когда крики немного стихли, Ласса окинула взглядом девушек, которых раньше, как и сам Макс, не видела здесь.

– Макс, это твои наложницы? Какую роль в храме ты выделишь им?

– Трахать, поди, будешь? – картинно приподнял брови Хамки.

– С тобой мы поговорим потом, – проворчал Макс, а вслух сказал: – Они прошли со мной трудный путь. Обеспечь им уютные покои и все, что они попросят. Особое внимание удели Вельге и Лике – они ранены. Что же потом – они станут теми, кто поможет мне сделать Зелирию лучше для всех. Не только для умари.

Ласса поклонилась, но Макс заметил удивление в ее глазах.

– Тебе еще много предстоит понять, – усмехнулся он, мимоходом похлопав жрицу по плечу.

Макс подошел к Лике и погладил ее по еще красным от плача щекам.

– Вспомни все, что я обещал тебе, – сказал Макс, глядя ей в глаза. – Именно это я буду делать. Именно ты поможешь мне в этом.

Лика на миг застыла, но теперь уже Макс прижал ей к себе.

– Все станет лучше. Я обещаю.