© Донцова Д.А., 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Сказочная повесть выпускается под редакцией О. Рубис

Стенограмма лекции самого умного мопса Черчиля. Была прочитана перед учениками и педагогами гимназии в деревне у Синей горы. Записано мопсихой Феней, хранительницей библиотеки и архива Прекрасной Долины.

– Когда на Земле появились первые люди, они оказались беспомощны, как новорожденные котята. Человечество выжило лишь потому, что у него имелись Хранители, посланные помогать неразумным двуногим. Кто же они, эти Хранители? Животные. Коровы и козы подсказали голодным людям, как можно надоить молока, а из него получать и творог, и сыр, и сметану. Лошади служили транспортом, куры несли вкусные яйца, кошки издревле лечили своим теплом радикулиты, плохое настроение, боль в руках и ногах. Собаки зализывали раны, сторожили жилища, отгоняли злых духов.

Люди постоянно совершают глупости: то войну затеют, то революцию, вечно выясняют между собой отношения. Собаки и кошки пытаются объяснить неразумным: жить надо в мире, любить свою семью, не причинять зла окружающим, не врать, не воровать, не завидовать. Но не в коня корм. Люди изобрели машины, сделали много научных открытий, в космос полетели. Они вроде умные, но глупцы, потому что никак не перестанут ругаться, выяснять, кто из них богаче.

Работать Хранителем трудно. Человека, даже если он прекрасный, заботливый, ответственный, приходится постоянно оберегать. Поэтому Хранители устают, и срок нашей жизни в мире людей короток. Покинув человеческую семью, животные всегда снова оказываются в Прекрасной Долине со своими родными, они получают новое тело неразумного щенка или котенка и некоторое время растут, ничего не зная. А вместо уставшей собаки или кошки к людям отправляется кто-то другой из членов семьи этого Хранителя.

Малыши – щенки и котята – подрастают, идут в школу, узнают историю Прекрасной Долины, пьют особый чай – и хоп! Память к нам возвращается. Мы вспоминаем, с кем живем в мире людей, кого охраняем и преданно любим, опять уходим в семью, которую бережем на протяжении столетий, сменяем того, кто когда-то заменил нас.

Но люди и не догадываются, что у них есть бессмертные Хранители. Иногда, правда, у них закрадываются сомнения: уж очень щенок похож на ту собаку, которая когда-то жила в доме. Скажу больше, некоторые люди не подозревают, что и их собственные души живут вечно. Особо хочу отметить, что бродячие собаки и кошки – это Хранители, которые почему-то не смогли найти своих людей. Мы не знаем, по какой причине происходит подобное, пытаемся разобраться в ситуации, чтобы устранить проблему. Я хочу, чтобы человечество наконец-то поняло: бездомные животные тоже очень кому-то нужны. И еще: хомяки, жабы, кролики, коровы, птицы – все, все, все мы чьи-то Хранители. Я очень надеюсь, что люди поумнеют и станут вести себя так, чтобы их домашним животным не приходилось краснеть за своих хозяев, прекратят обижать, мучить своих Хранителей, будут любить их и заботиться обо всех, кто пришел из Прекрасной Долины помогать своему человеку.

Если кто-то захотел тебя обидеть, просто не обижайся. Зефирка медленно поднялась на крыльцо Мопсхауса, вошла в дом, повесила на крючок вешалку с платьем и села на пуфик.

– Зефи, дорогая! Ты выглядишь усталой! Так поздно вернулась! Где задержалась?

– У Эммы, – тихо ответила лучшая портниха Прекрасной Долины, – она заказала платье на свой день рождения.

– Конечно, наряд получился прекрасным, – улыбнулась Муля. – Теперь понимаю, почему Зефирушка потеряла весь кураж, у крольчихи очень сложный характер.

Послышался тихий шорох, ни мама, ни дочь не обратили на звук внимания. Муля продолжила:

– Мой лапки, солнышко, сегодня на ужин твои любимые капустные оладьи с грибной подливкой. А к чаю вафли с ореховой начинкой. Знаю, ты следишь за своим весом, но сейчас выглядишь как выжатая лимонослива. А вафли обладают способностью восстанавливать силы, приносят радость. И мой тебе совет: если кто-то решил тебя обидеть, просто не обижайся.

– Хорошо, – тихо ответила Зефирка, – сейчас пойду в ванную.

– Умница, – похвалила ее Муля и ушла.

Черная мопсиха осталась в прихожей одна, некоторое время она сидела неподвижно, потом заговорила сама с собой:

– Сегодня самый ужасный день моей жизни! Эмма права! Хорошо, что она сказала мне правду. Наверное, все так думают, но только у крольчихи хватило мужества проявить честность! Решено! Закрою свою мастерскую! Все! Точка!

Из коридора раздался голос Мафи:

– Зефи, иди ужинать. Сегодня все твое самое любимое. Оладушки и вафли.

– Не хочу есть, – с отчаянием зашептала Зефирка, – разговор с Эммой навсегда лишил меня аппетита. Не смогу ничего даже понюхать!

– Зефирундель, ау! – завопила Куки. – Куда все подевались? Где Жози и Марсия?

Лучшая портниха медленно поднялась, забормотала:

– Делать нечего! Шагай, Зефирка, лапы мыть, а потом в столовую. Заставь себя выглядеть веселой и голодной. Если кто-то из наших поймет, что у меня нет аппетита, то он непременно всем сообщит: «Зефи заболела…» Вызовут белку Людмилу! Та притащит свой чемодан с лекарствами. Велят пить чай из малиноклубники, есть кашу из яблокоморкови. Муля считает ее самым лучшим средством от всех недугов, а я такое блюдо терпеть не могу.

– Зефирка! – донеслось из коридора. – Оладушки стынут.

– Бегу! – крикнула лучшая портниха Прекрасной Долины.

Потом она сгорбилась, опустила хвост, сделала шаг, замерла, обернулась, сдернула сделанный из жемчуга нахвостник, бросила его на пол со словами: «Ужас какой тяжелый, некрасивый, криво сшит и гадко украшен», – и медленно побрела по коридору.

Когда Зефирка ушла, большой платяной шкаф распахнулся, из него вылезли Жози и Марсия.

– Что произошло с Зефи? – прошептала младшая сестра. – Смотри, она бросила свой нахвостник!

– Ей какие-то слова сказала крольчиха Эмма, – напомнила Марсия.

– Интересно, что она ей наговорила? – подпрыгнула Жози.

– Эмма совсем не добрая, – задумчиво произнесла Марсия, – невероятно вспыльчивая. Если на кого-то рассердится, наболтает всякого, неприятного. Потом остынет и ведет себя так, словно ничего не произошло. Наверное, Зефи ей под горячую лапу попала, поэтому сейчас сестра словно сама не своя.

– У крольчихи разогреваются лапы? – спросила Мафи, вбегая в прихожую. – Они делаются как сковородки?

– Нет, – хихикнула Марсия, – выражение такое – «попасть под горячую лапу». Означает встретиться с кем-то злым, сердитым, тем, кто тебя обзовет по-всякому.

– Вот вы где, – объявила Куки, выходя в коридор. – Ужин сегодня странный получился. Черчиля и Фени нет, они уехали. Капитолина сидит в своей мастерской, у нее срочная работа, потому что кот Валерий вспомнил: завтра у них с женой годовщина свадьбы, примчался к Капе с криком: «Спаси меня, нужно ожерелье!»

Короче, в столовой только мама, ну и мы с Мафи там сидели.

– А Зефирка? – удивилась Жози. – Она вроде пошла ужинать.

– Значит, не дошла! – объявила Куки.

– Странно, – прошептала Марсия, – сбегаю-ка я к Эмме, узнаю, что она сказала Зефи.

– Я с тобой, – хором произнесли Жози и Куки.

– Кто вас в гости звал? – сердито спросила крольчиха, стоя в проеме двери.

– Зефи очень расстроена, – начала Марсия, – она…

– Конечно, – перебила ее Эмма, – ясненько! Чудненько! Швея рыдает! Радостная новость! Она мне нахамила, а когда я честно оценила отвратительно сшитое ею платье, портниха впала в истерику. Понятненько! Криволапая мастерица прибежала домой, нажаловалась сестрицам, те заявились в мой дом выразить негодование. Как пришли, так и ушли! Проваливайте, не приглашала вас!

Эмма резко захлопнула дверь.

Мопсихи медленно двинулись к калитке.

– Ну и ну, – пробормотала Куки, – Эмма вспыльчивая, но она вмиг забывает, что поругалась с тобой. А сейчас все получилось по-другому.

– Да уж, – добавила Жози.

– Платье, которое сшила Зефирка, оказалось мало Эмме, – прощебетал знакомый голосок.

Куки подняла голову и воскликнула:

– Ляля!

Птичка-пуховичка помахала крылом.

– Добрый вечер! Эмма месяц назад попросила Зефи сделать ей красивое платье! Крольчиха устраивает на свой день рождения грандиозную вечеринку! Пригласила родных, они приедут из разных деревень Прекрасной Долины.

– Вот уж не думала, что возможно принять у себя дома всех кроликов, – захихикала Куки.

– Прибавь к ним друзей-соседей, – продолжила Ляля. – Чтобы устроить пир на весь мир, Эмма вызвала повара из села Вкусно и быстро, взяла напрокат мебель. И конечно, захотела роскошное платье.

– Зефирка постаралась, – быстро уточнила Марсия, – нашла невероятной красоты кружево для юбки. А верхнюю часть сделала из атласа, украсила вышивкой!

– Вещь у нее, как всегда, получилась необыкновенной, – добавила Куки.

– В придачу туфельки, они Эмме в подарок на ее праздник, – уточнила Жози, – к ним маленькая сумочка, тоже бесплатно.

– Видела все, – кивнула пуховичка, – сидела у нее в саду на яблокосливе, когда случилась ссора.

– Так чем крольчиха недовольна? – занегодовала Куки.

– Сегодня наряд на Эмме не застегнулся, – начала объяснять Ляля, – крольчиха ужасно рассердилась, обвинила портниху в неумении снимать мерки. Зефирушка показала ей свои записи, спокойно возразила: «Смотри, месяц назад твоя талия была на восемь сантиметров меньше, чем сейчас! И объемы бедер, груди тоже увеличились».

– Эмма как завопит, – запищал кто-то незнакомым дискантом, – «Не может такого быть!» И давай портниху ругать разными словами, кричала: «Если не умеешь шить, то не берись!» Обозвала Зефи глупой, зашипела: «У тебя все лапы задние, передних нет!» Зефирка молча выслушала, потом возразила: «Я всегда аккуратно снимаю мерки. До сих пор никто не жаловался!»

– Это кто говорит? – прищурилась Марсия.

Из кустов малиноклубники высунулась голова с длинными ушами.

– Федя, младший брат Эммы, – обрадовалась Куки.

– Да, это я, – согласился крольчонок, – сестра гневливая! Если рассердится, таких злых слов наговорит, что нехорошо сделается. Давно понял: когда Эмма метлу оседлала и на ней летает, как ведьма Наори из сказок, то лучше молчать. Начнешь возражать – такое получишь! Я с ней не спорю, и остальные тоже помалкивают. Но порой кое у кого нервы сдают. С Зефиркой сегодня так и случилось. Она хвост распушила и высказалась: «Эмма, ты просто потолстела, не мой сантиметр плохой, а крольчихе надо аппетит укротить!»

Федя схватился лапками за голову.

– Эмма обожает сладкое! Отнять у нее пирожные, конфеты, кексы, блинчики, еду с подливками невозможно. Портниха правду сказала! И тут Эмма ей такого наговорила, что Зефирка убежала в слезах, а сестра ей вслед: «Чтоб тебя колдунья Наори забрала навсегда!»

– Ужас, – прошептала Ляля, – подобные слова нельзя произносить. Не надо никому плохого желать! Всегда следует помнить: что кому пожелаешь, то с тобой и случится.

– Бежим домой, – решила Куки, – надо все срочно маме рассказать.

– Малоприятная история, – пробормотала мама Муля, – очень жаль, что Черчиль и Феня уехали. Они отправились в село у Большого озера, там завтра утром пройдет награждение победителей конкурса «История Прекрасной Долины». Зефиронька очень переживает, она не пришла в столовую, и я принесла ей в спальню шоколадный кекс со взбитыми сливками. Не следует есть в кровати, но сейчас особый случай.

– Она от него отказалась, – облизнулась Мафи, – мама вернула десерт на кухню, пришлось мне его съесть, чтобы не испортился. К Зефи позвали доктора Люду. Та сказала, что рана от злых слов долго не заживает. И прибавила: «Мне жаль Эмму. Всегда следует помнить: что кому пожелаешь, то с тобой и случится».

– И Ляля то же самое произнесла, – вспомнила Жози.

– Данное правило срабатывает всегда, – кивнула Муля, – исключений не знаю. Злые слова, которые Эмма швырнула в Зефирку, больно ранили ее. Но они вернутся к Эмме, причем в большем размере!

– Только с плохими словами так получается? – заинтересовалась пагль[1].

– Нет, – уточнила Муля, – с хорошими тоже.

– Значит, если пожелаю Марсии десять коробок конфет, то сама получу одиннадцать упаковок шоколада? – поинтересовалась Мафи.

Мама улыбнулась.

– Возможно. Но при одном условии.

– Каком? – заинтересовалась Куки.

– Желать Марсии десять коробок лакомства следует от чистого сердца, – объяснила Муля, – а не ради того, чтобы самой получить побольше конфет.

Мафи заморгала.

– Разве сердце способно стать грязным? Оно же внутри меня! Босыми лапами нигде не ходит.

Муля улыбнулась.

– Чистым сердце у собаки, кошки, хомяка, у любого жителя Прекрасной Долины делается в момент, когда он понимает: «Я не могу никому причинить зла, ни словом, ни делом, ни в мыслях, я хочу всем только добра!»

– Даже тем, кто меня обидел? – нахмурилась Куки.

– Им в первую очередь, – кивнула Капитолина, которая вышла из своей мастерской, чтобы выпить чашку какао, – очень легко не злиться на друзей, они делают тебе подарки, угощают вкусным, помогают. А ты попробуй полюбить крота Аполлона!

– Нет! – воскликнули хором Жози, Куки, Мафи.

Потом пагль пробормотала:

– Значит, у меня грязное сердце, раз я не хочу угощать Аполлона кексом?

– Крот вредный, всем гадости говорит, – уточнила Жози, – с ним никто не хочет дела иметь.

– Не бери пример со всех, – вздохнула Муля, – все терпеть не могут Аполлона, а ты его угости кексом. Подумай: наверное, кроту тяжело жить в окружении тех, кто с ним общаться не желает. Сделай шаг навстречу.

– Он сам виноват, – топнула Куки, – первый начинает! Мне вчера заявил: «У тебя шерсть тусклая, клоками висит». Но это неправда! Аполлон меня обидеть захотел, а я ему за это кексик должна притащить?

– А ты не обижайся, – посоветовала Капа, – крот ведет себя как хочет. Но ты же не обязана жить по его сценарию. Аполлон замыслил оскорбить Куки, но у тебя есть выбор.

– Какой? – заинтересовалась Мафи.

– Обижаться на Аполлона или не обижаться, – объяснила Капитолина, – ты хозяйка своим чувствам и мнениям! Но если зарыдаешь от злых слов, значит, стала рабой крота, исполнила его желание, он добился того, чего хотел! Если же ты улыбнулась ему, угостила кексом, то ты победила Аполлона, он не смог заставить Куки плясать под свою дудку. И ты молодец, на зло ответила добром, твое сердце стало чистым.

– Идите спать, – попросила Муля, – уже поздно. Завтра Зефирка проснется в хорошем настроении.

Ночь смотрела в окно, а Зефирка все ворочалась в кровати, постоянно вспоминала слова Эммы: «Лапы у тебя кривые, шить не умеешь, все это знают, только помалкивают, потому что портниха член семьи Черчиля. А мопс – председатель Совета Старейшин Прекрасной Долины».

– Вот противная, – прошептала Зефирка и села в кровати, – сама потолстела, а я виновата теперь. Заснуть из-за грубиянки не могу!

Лучшая портниха встала, открыла окно, высунулась в сад и сделала глубокий вздох. Как приятна ночная прохлада, как сладко пахнут розелилии и фиалкожасмин, как хорошо и спокойно! Все жители деревни у Синей горы крепко спят. До рассвета еще далеко, настало самое темное время ночи, про которое Муля говорит: «Час между волком и собакой». Как-то раз маленькая Зефирка, она тогда еще даже в школу не ходила, спросила у мамы:

– А почему это время так странно называется?

Вместо Мули ответила Феня:

– Потому, моя хорошая, что это самое темное время суток, когда волки уже в кровати легли, а собаки еще не проснулись. Именно тогда может появиться ведьма Наори, она способна схватить щенка, который вылез из окна спальни и пошел на огород, желая полакомиться вкусной дынеморковкой. Но на всякий случай знай, если крикнуть: «Добро победит зло!» – появится волшебница Сигора и спасет тебя.

Зефирушка испугалась и с той поры больше не совершала тайных набегов на огород.

Лучшая портниха улыбнулась, теперь она понимает: Наори не существует, колдунья живет только в сказках. Просто Феня не хотела, чтобы Зефирка по ночам копалась в земле когтями, а потом лопала грязные овощи. Колдуньи нет, а вот микробы существуют, щенок может заболеть!

– Зефи, – сказал чей-то ласковый голос.

– Кто здесь? – встрепенулась лучшая портниха.

– Неужели не узнала? Это я, Молли! – прозвучало в ответ, и из кустов вышла тойтерьериха.

Зефирка в первую секунду обрадовалась появлению лучшей подружки, но потом удивилась:

– Почему ты не спишь?

– Не знаю, – ответила собачка, – проснулась внезапно, подумала: «Вдруг Зефи сейчас переживает из-за Эммы?» Ты мне пока ничего не рассказывала, но уже вся деревня в курсе, что лучшая портниха плохо сняла мерки у крольчихи.

– Она врет! – воскликнула Зефирка, которой стало так обидно, что и не передать словами.

– Эмма противная, – топнула лапой Молли.

– Да, – согласилась мопсиха, – очень.

– Пообещала тебе встречу с колдуньей Наори, – продолжала негодовать подружка. – Вот пусть Эмма сама с ней подружится! Так?

Обида захлестнула Зефирку с головой.

– Да! – повторила она. – Пусть Эмма сама с Наори познакомится. От всей души желаю ей пообщаться с колдуньей поближе.

Молли засмеялась, потом захохотала. Зефирка вдруг почувствовала слабость, у нее закружилась голова, задрожали лапки, к горлу подступила тошнота. Лучшая портниха хотела сказать подруге, чтобы та перестала веселиться, почему-то Зефирке нехорошо от ее смеха. Но тут сильный порыв ветра влетел в окно, схватил мопсиху, вынес в сад, затем начал поднимать ее туда, где сверкали звезды. Зефирка захотела позвать на помощь, но струя воздуха быстро-быстро унесла ее из сада Мопсхауса, закружила, завертела, а потом бросила. Лучшая портниха начала падать, и в какой-то момент она вдруг услышала злой голос крольчихи:

– Да чтоб тебя злая ведьма унесла!

– Нет, – изо всех сил крикнула собачка, – пусть тебя Наори к себе утащит! Противная Эмма! Сама пирожными объелась, а меня обвинила в неумении снимать мерки! Подлая крольчиха!

В ту же секунду Зефирка шлепнулась на землю, а та оказалась утыканная гвоздями, они удивительным образом торчали вверх острыми концами.

– Ой! Мама! – взвизгнула лучшая портниха, открыла глаза и увидела… Молли.

– Привет, – еле слышно сказала подруга, – сильно ушиблась?

– Не очень, – прокряхтела Зефирка, – но почему-то кажется, что вся моя спина в дырках от гвоздей.

– Ты спланировала прямо на ежовую кочку, – объяснила Молли, – я тоже на такую шлепнулась. Ну очень неприятно.

Зефирка потерла лапой бок.

– Подожди! Я только сейчас сообразила: а как ты оказалась в нашей деревне? Два дня назад я тебя провожала в село у Теплого моря.

Тойтерьериха опустила голову, а мопсиха продолжала:

– Но мы только что с тобой беседовали в нашем саду. Я из окна выглядывала, ты стояла около грядок с перцелуком. На тебе тогда голубой костюм был: брюки, футболка и куртка. Но сейчас я вижу розовые спортивные штаны и такую же толстовку. И все очень грязное. Эту одежду я хорошо знаю. А голубую никогда не видела, похоже, она новая. Что случилось? Ты всегда очень аккуратная, а сейчас прямо неряха.

Вместо того чтобы ответить, тойтерьериха что есть сил толкнула Зефирку, та отлетела в сторону, не удержавшись на лапах, упала, хотела громко возмутиться странному поведению приятельницы, и тут прямо туда, где только что стояла лучшая портниха, шлепнулось нечто, похожее на дыню торпеду в зеленом наряде.

– О-о-о! – взвизгнула «дыня», попыталась встать, и – бац, бац – рядом оказалось два кабачка: один в ярко-фиолетовом, другой в бордовом костюме. «Дыня» сумела подняться, выпрямилась.

– Мафи, – ахнула Зефирка, – ты как сюда попала?

– Очень просто, – объяснила пагль, потирая бока, – громко поругалась с Куки!

– А я поссорилась с Жози, – объяснил ярко-фиолетовый «кабачок».

– Куки! – вздрогнула черная мопсиха. – И Жози? Ничего не понимаю! Как вы тут очутились? И где мы?

– Мы с сестрами не могли заснуть, – начала объяснять Мафи, – сидели в моей спальне, думали, как вас с Эммой помирить!

– Никогда не произносите в моем присутствии это имя! – вздернула голову лучшая портниха.

– Решили тихо выйти во двор, посидеть на лавочке у двери, – продолжила Жози, – может, на свежем воздухе умные мысли появятся.

– И тут прямо из воздуха появилась Молли, – зашептала Куки, – она с тобой заговорила, вы сердились на крольчиху…

– Налетел ветер, – перебила Мафи, – тебя унесло, а Молли рассмеялась, превратилась в черную тучу и пропала.

– Это не я приходила во двор вашего дома, а ведьма Наори, – заплакала тойтерьериха.

– Ой! – затряслась Жози. – Ты правду говоришь? Она же сказочный персонаж!

– Я тоже так думала, – всхлипнула Молли, – но ошиблась.

Мафи обняла тойтерьериху.

– Успокойся! Все будет хорошо! Давай мы сначала расскажем, как сюда попали. А ты пока успокоишься и потом сообщишь нам что знаешь!

Молли кивнула.

– Вы не верите в сказки, – продолжила пагль, – а мне кажется, что в них правда, только она выглядит выдумкой, поэтому все считают: колдуньи Наори не существует. А я прочитала про нее много историй и сразу поняла: злая волшебница прикинулась Молли, чтобы утащить к себе Зефирку. Наори приманивают скандалы, брань, злые, гадкие слова. И больше всего на свете она не хочет увидеть, как те, что подрались, начали обниматься и говорить друг другу: «Прости меня, пожалуйста! Не хотел тебя обидеть». Наори в этом случае никого к себе утянуть не сумеет! А вот если два жителя Прекрасной Долины повели себя иначе, не захотели помириться, вот тут колдунья их себе и заграбастает!

– Мы решили пойти за тобой! – сообщила Жози. – Отошли подальше от Мопсхауса, чтобы не разбудить маму, Дему, Капу, Марсию, и я принялась орать на Куки.

– Пришлось понарошку подраться с Мафи и Жози, – хихикнула Куки. – Я вообще-то сильнее сестер, просто сделала вид, что луплю их лапами, кусаю. На самом деле никому боль не причинила. И наш план удался: поднялся ветер, и мы все тут! Молли, а ты как здесь оказалась?

Тойтерьериха закрыла лапками глаза.

– Вы же знаете мою маму!

– Конечно, – ответила Жози.

– Она постоянно меня воспитывает, – вздохнула Молли, – думает, дочь крошка неразумная. Но я уже была один раз в мире людей, я хранитель Ирочки. Потом я устала, оказалась в Прекрасной Долине, но хочу поскорее вернуться к Ире, ей без меня жить плохо.

– Твоя мама заботливая, – пробормотала Зефирка, – я недавно подарила тебе платье, а тетя Джулия велела носить его наизнанку, чтобы швы тебе кожу не поранили. Но так только с новорожденными поступают. У них кожа нежная, шерсти почти нет.

– Да, – протянула Молли, – я попросила мамочку больше так не поступать. Надо мной в школе смеются. Мама меня за лапку до сих пор на занятия и домой водит. Она ответила: «Я за тебя ответственная, малышка невнимательная». Короче, я на нее накричала.

– На маму? – ахнула Мафи.

– Да, – кивнула Молли, – мы уехали на море. Я, как только устроились в гостинице, сразу захотела искупаться, побежала к воде, мама за мной, кричит: «Не смей ноги мочить, заболеешь!» Я ее не послушала, зашла в море, оно теплое! Решила поплавать. А мама в истерике: «Утонешь! Немедленно назад!» Там мелко, даже крохотные щенята в воде плескаются, никто из их родителей в панику не ударился, только Джулия! Собаки, коты на пляже смеяться начали. Мне стало так стыдно, что и не передать! Вышла на берег, давай умолять маму замолчать, а та на меня надела резиновый круг с веревкой и радуется: «Иди, посиди на самом мелком месте, а я подстрахую доченьку». Тут даже крохотные щенки расхохотались. И я как завопила: «Отстань! Оставь меня в покое, ты глупая!» А потом убежала, понеслась в лес, он там неподалеку стоит. Никак не могу успокоиться, села на булыжник, вижу тучку на небе и думаю… Ой, как стыдно о таком говорить! Не спрашивайте, что за мысли в голове появились! Очень плохие! Злые! Но в тот момент они мне понравились, и я закричала: «Вот пусть так и получится, как хочу! Пусть все мамины оранжереи погибнут!»

Куки схватилась лапами за голову.

– Ой-ой! Тетя Джулия цветами торгует. Как вы жить станете, если растения завянут?

– Это еще не все плохое, – прошептала Молли, – я прибавила: «Не люблю маму, жить мне не дает, замучила заботой!»

Все собачки замерли.

– Ужас, – выдохнула через некоторое время Мафи.

– Страшные слова, – прошептала Жози.

– На самом деле Молли очень любит Джулию, – кинулась на помощь подруге Зефирка, – просто… ну… она… временно ум потеряла! Кто знает, где мы очутились?

– Нас унесло из деревни у Синей горы в какой-то лес, – затараторила Жози, которая поняла, что сестра хочет сменить тему беседы.

– Мы сумеем из него выбраться? – испугалась Куки.

Мафи подошла к большой елесосне, обхватила ствол и начала медленно взбираться по веткам, говоря:

– Хорошо, что мои длинные лапы и крепкие когти позволяют лазить по деревьям.

– Да, у нас так не получится, – призналась Жози.

– Избушка! – закричала пагль. – Она рядом. Там точно кто-то живет. Из трубы идет дым, окно открыто. Ой!

Мафи свалилась на землю.

– Ты ушиблась?! – испугалась Зефирка.

– Нет, – прокряхтела Мафи, – побежали к дому.

– Из деревни у Синей горы. Живем в Мопсхаусе, – начала Куки.

– Кроме меня, – уточнила Молли, – я не мопс, а тойтерьер.

– Понятно, – кивнул хозяин.

– Доброго дня, – сказал крупный мопс, ставя на землю лейку, – чем могу помочь? Вы откуда?

– Нас сюда ветер забросил, – пояснила Жози.

– Не сомневался в этом, – высказался пес.

– Очень хотим домой, – добавила Куки, – подскажите, где мы находимся и как отсюда в деревню у Синей горы попасть? Автобус тут ходит?

– Нет, – коротко сообщил пес.

– Не беда, – махнула лапой Мафи, – добежим на своих лапах. Только покажите, в какую сторону двигаться.

– Куда б вы ни помчались, из чащи не выйти, – сообщил хозяин старенькой избушки, – вы во владениях колдуньи Наори. А она никого из своих гостей не выпускает. Раз попал к ней, то пропал.

Зефирка решила получше познакомиться с суровым мопсом. У портнихи родилась идея: если пес здесь обитает, то он определенно знает, коим образом можно удрать из леса. Просто хозяин дома хочет что-то получить за информацию. Если с ним подружиться, то, вероятно, суровый собеседник подобреет.

– Я Зефирка, – начала мопсиха, – а как к вам обращаться?

– В мире людей меня называют Пират, – объяснил суровый мопс, – но я не граблю корабли, ничего ни у кого не отнимаю. Почему меня так назвали люди, которых храню? Когда я щенком оказался в семье, хозяева начали думать, какое имя дать собаке. Я решил им кое-что рассказать, пролаял: «Отпиратель!» Юлия, моя человеческая мама, засмеялась, сказала мужу: «Пират! Слышишь? Он прямо произнес: пират». Она не поняла, что пытаюсь сообщить: «Отпиратель».

– ОтПираТель, – повторила Куки, – понятно, откуда взялся Пират. Но неясно, почему вы Отпиратель.

Мопс сделал вид, что не услышал вопроса.

– Когда я вернулся в долину, то решил – теперь стану зваться Тарип. Пираты мне не очень нравятся, они разбойники. Но я люблю свою человеческую семью, поэтому стал Тарипом. Да и Отпиратель не имя, а суть моей работы.

– Тарип, Тарип. Это же Пират наоборот! – обрадовалась Куки.

Мафи заморгала.

– Пират наоборот? Это как?

– Прочитай слово с конца, начни с буквы Т, – посоветовала Зефирка.

– Тарип, – подпрыгнула Мафи.

– В Лесу Обиды многое наизнанку, – продолжил суровый мопс, – если хочешь кого-то похвалить – поругай его.

– А того, кому решила замечание сделать, надо хвалить? – предположила Куки.

– Ты верно ухватила за хвост суть дела, – согласился Тарип и вдруг спросил: – Слышите?

– Что? – не поняла Жози.

– Где? – занервничала Зефирка.

Мопс показал лапой за избу.

– Оттуда доносится плач. Похоже, кто-то в беду попал, надо глянуть.

Тарип медленно пошагал влево, мопсы вместе с Молли поспешили за ним, и вскоре все остановились.

– Ага! – воскликнула Куки. – Кого мы видим, привет, Эмма!

– Выньте меня отсюда, – потребовала крольчиха, – прямо сейчас. Даже пошевелиться боюсь.

– Я б на твоем месте дышать перестала, – пробормотала Жози, – надо же было постараться угодить в самый центр куста ядовитой каменной колючки!

Мафи поежилась.

– Если хоть один шип тебя оцарапает, так больно будет! И лихорадка начинается, затем лапки ходить отказываются, на хвосте язвы появляются, а потом они по всему телу распространяются!

– Выньте меня немедленно, – завизжала Эмма, – из-за вас сюда попала!

– Мы тебя в куст не бросали, – возразила Куки. – Мы можем иногда кого-нибудь в заросли крапиволопухов толкнуть. Но от них потом просто собака недолго чешется.

– А колючка страшная, – вздрогнула Жози.

– Хватит рассказывать то, что известно новорожденным щенкам! – заорала Эмма. – Шевелитесь! Все за дело принимайтесь!

– И как крольчиха сюда попала? – осведомился Тарип.

– Не твое дело! – донеслось в ответ.

Мопс сел на траву.

– Следует вам кое-что объяснить. Я ламповщик.

– Кто? – удивленно спросила Жози.

– Зажигаете по вечерам лампы? – уточнила Зефирка. – Во времена Великих Хранителей во всех селах на улицах на высоких столбах висели фонари. Каждый вечер по деревне ехал особый специалист – кот, он заливал в них масло, зажигал фитили. Этих котов называли ламповщиками, их очень уважали, ценили.

– На такую службу собак не брали? – уточнила Мафи.

– Встречаются псы, способные забираться на шест, но их мало. А вот коты прекрасно поднимаются на любую высоту, у них длинные, острые когти. Все ламповщики только из кошачьих, – ответил Тарип.

– Но вы мопс, – возразила Куки.

– С этим не поспорить, – по-прежнему даже без намека на улыбку согласился Тарип, – я зажигаю лампы, но не те, что освещают дороги.

– А какие? – заинтересовалась Куки.

– Лес, в котором вы находитесь, принадлежит колдунье Наори, – начал объяснять Тарип, – а вот мою избушку построила добрая волшебница Сигора. После возвращения из мира людей я случайно узнал про Лес Обиды, про его пленников и захотел помочь тем, кто туда только только попал, ведь у них имеется всего сорок дней, чтобы выбраться из чащи. На сорок первые сутки калитка закроется навсегда!

– Какая калитка? – испугалась Жози. – Здесь забора нет!

– Нет, – повторил Тарип, – но только потому, что мой двор и дом находятся под охраной Сигоры. Когда пройдете дальше, то рано или поздно будет вам изгородь, да такая, что не перелезть. Да и дорога к выходу зачарована, станете бродить по ней кругами. Солнце там не светит, тьма вокруг. А я вручаю всем лампы и зажигаю у них фитили. Свет рассеет мрак Леса Обиды. Почему он так называется? Потому что в чаще оказываются те, кто очень на кого-то обиделись, решили наказать своего обидчика и наговорили ему много-много злых слов! Покинуть Лес очень сложно, но я даю всем шанс. Вы получите возможность добраться до калитки. Но!

Мопс замолчал.

– Пожалуйста, пожалуйста, – зашептала Куки, – говорите дальше!

– Вручу каждому свой светильник, – продолжил Тарип. – Путь долгий, масло горит быстро. Ко мне, чтобы пополнить лампу, не вернуться. Может случиться так, что у кого-то фитилек погаснет и вокруг воцарится мгла.

– Катастрофа, – вздрогнула Зефирка.

– Дайте нам с собой канистру! – попросила Жози.

– Не могу, – вздохнул пес, – бочка каждому свое отмеряет. Вам придется идти по отдельности, вместе запрещено. Лампу можно пополнить, в пути вам представится такая возможность. Не упустите ее.

Мафи подняла лапку.

– Отправимся поодиночке?

– Да, – подтвердил Тарип, – но я еще не договорил до конца. Содержимое лампы может или пополняться, или резко убывать. Если в вас вспыхнет гнев, обида, злость – масло начнет исчезать. Если захотите помочь кому-то, пожалеете его – горючей жидкости прибудет. Все зависит только от ваших поступков. Имейте в виду, если окажете кому-то услугу не из любви, а по желанию получить масло, дабы добраться до калитки, то ваша лампа не потеряет свое содержимое, но оно и не увеличится, останется на прежнем уровне. До калитки с ярко горящим светильником дойдет только обладатель чистого сердца. Все понятно?

– Дверь заперта? – прошептала Куки.

– Крепко-накрепко, – подтвердил ламповщик.

– Как ее открыть? – пролепетала Жози.

– У изгороди я вас встречу, – сообщил Тарип. – Если лампы окажутся с горящими фитилями, открою створку. Поэтому моя должность называется Отпиратель. Я отпираю, то есть открываю замок, но только…

– А если светильник погас? – затряслась Куки.

Мопс сел на крыльцо.

– Вам предстоит трудная дорога.

– А если масла совсем-совсем нет? И огонь не горит, – пролепетала Жози. – Останемся в Лесу Обиды?

– Экие вы суетливые, – вздохнул Тарип, – постоянно перебиваете. Не даете договорить.

– Вы сказали: «Открою створку», поэтому я решила, что уже все про дорогу узнала, – возразила Куки.

– Все про свой путь не выяснить, пока не пройдешь его, – хмыкнул мопс, – и ты невнимательно слушала. Я произнес: «Если лампы окажутся с горящими фитилями, открою створку, но только…» – и тут меня перебили.

Куки засопела.

– Не сердитесь, пожалуйста, – попросила Зефирка, – она еще маленькая.

– Вот и нет, – фыркнула мопсишка, – я давно взрослая! Просто ты меня дурочкой считаешь. Я не услышала окончание фразы!

– Сейчас договорю, – спокойно произнес Тарип.

– Для меня правило тоже работает? – пролепетала Молли. – Я из другой семьи.

– Неважно, как зовут собаку, безразлична ее порода, цвет шерсти, возраст. Главное, какое у тебя сердце, – ответил пес, – а теперь хочу договорить то, что помешали сказать. Я открою ворота тому, у кого лампа с горящим фитильком, но только если у него окажется при себе плод с дерева раскаяния.

– Все хуже и хуже, – всхлипнула Жози, – никогда про такое не слышала. Где его искать?

– Оно само вас найдет, – пообещал ламповщик, – мгновенно вырастет или появится там, куда упала слеза.

– Чья? – не поняла Молли.

Тарип встал.

– Вам пора, да и другой информации для путников нет. Я могу лишь дать несколько советов. Вы управляете своими мыслями, желаниями и языком. Если впадете в гнев, обидитесь, решите отомстить, то не действуйте сгоряча. Сделайте семь раз вдох-выдох, вспомните: зло нельзя победить злом, зло можно победить только любовью. Подумайте: «А я сама какая? Неужели никого никогда не хотела обидеть?» Если честно ответите на вопрос, то поймете: своего злотворца надо простить. И вот тогда лампа пополнится! Не торопитесь оседлать коня негодования.

– Кто такой злотворец? – не поняла Мафи.

– Тот, кто творит, делает, причиняет кому-то зло, – объяснил Тарип, – слово из времен Великих Хранителей. Сейчас его мало кто знает.

Мопс встал.

– Пойдемте к хранилищу.

Не говоря ни слова, собаки подошли к небольшому домику, мопс открыл дверь, все увидели полку с лампами и бочку, внизу к ней приделали кран.

– Кто хочет первой получить светильник? – осведомился ламповщик.

– Я! – закричала Куки. – Я! Я! Я!

Мопс взял один фонарь, наполнил его маслом, зажег и вручил мопсихе. Когда все получили горящие светильники, Тарип выдал путешественникам прозрачные рюкзаки и велел:

– Поместите в них лампы, наденьте рюкзаки на плечи. Это необычный свет, находясь сзади, он осветит все вокруг.

– У нас нет воды, – напомнила Куки, – и еды.

– В лесу много ручейков, ягод, – ответил пес, – с голода не умрете. Для вас главное – чтобы огонь не потух, продукты не на первом месте.

Мопсиха бодро шагала по тропинке, она быстро поняла, что лампа сродни компасу, только вместо стрелки у нее луч света: он бежал впереди Жози, и сразу становилось понятно, на какую тропинку сворачивать. Фонарь у собаки оказался полным под завязку, огонь горел ярко, вокруг стояла тишина.

– Надо запеть, – сказала вслух Жози, – и затянула: «Прекрасная Долина, страна родная наша…»

Потом она подумала: «Хорошо бы сейчас прямо сразу оказаться дома, около мамы».

Лампа на секунду погасла, вокруг стало темно.

– Эй, эй, – закричала мопсишка, – что за шутки! У меня масла на несколько часов спокойной прогулки!

Потом она сделала шаг вперед, за что-то зацепилась, шлепнулась, ткнулась носом в траву. На секунду глаза щенка сами собой закрылись, а когда Жози подняла веки, изумилась до крайности. Где трава? Где лампа? Мопсишка находится в своей комнате. Ну и ну! Как она сюда попала? И что не так? Это определенно детская Жози, на кровати сидят ее любимые плюшевые игрушки… Но… Их мало! Всего три штуки. Мебель странная.

Жози подошла к столу и засмеялась: да он маленький, таким она пользовалась, когда еще только пошла в школу… Минуточку!

Мопсишка замерла, внимательно осмотрелась по сторонам и поняла: она находится в старом доме, в том, что сгорел. Теперь у семьи другой, большой коттедж[2], спасибо медведю Максу и всем его родственникам, которые помогли его построить.

– Жози! – закричала Мафи. – Помоги Леону, возьми у него в машине корзинки.

Мопсишка продолжила стоять молча. Она вернулась в прошлое? Подобное возможно? Это сон? Или явь?

Жози ущипнула себя за бок, тихо взвизгнула, потом открыла платяной шкаф, глянула в зеркало, которое висело на внутренней стороне дверцы, и заморгала. Да, это ее отражение, только не сегодняшнее. Собачка выглядит совсем уж маленьким щенком. На ней платье, которое Зефирка сшила по просьбе Жози. Неужели ей когда-то нравилась такая глупая одежда? Повсюду рюшечки, бантики, оборочки, все розового цвета, украшено вышивкой, да еще какой: прямо на груди мордочка мопса с бантом на макушке. Понятное дело, лента розовая. А туфли! Расшиты бисером! Ну и ну! Зефирка называет такие наряды «варварское великолепие»! В голове Жози зашевелились воспоминания. Вот она ноет в мастерской лучшей портнихи.

– Хочу все-все из розового материала и картину, вышитую под воротничком, юбочку пышную, ботиночки с камушками, нахвостник такой же!

Зефирка прищурила один глаз.

– Все розовое?

– Да, да, да, – запрыгала заказчица, – еще такие сережки, браслетики на каждую лапку, кулон…

– Дорогая, ты в таком виде станешь похожа на отварную сардельку, – возразила старшая сестра, – давай обсудим иной фасон!

– Нет, – уперлась Жози, – это мой день рождения, мое платье, мой праздник!

– У нас имеется время, – остановила ее Зефирка, – подумай!

– Нет, – затопала Жози, – нет! Нет!

– О-хо-хо, – вздохнула лучшая портниха, – желание клиента закон, но лучше тебе еще поразмыслить. Давай примем решение завтра!

– Не уйду, пока ты не начнешь шить мой деньрожденный наряд, – рассердилась Жози.

– Дорогая, – ласково произнесла Зефирка, – вон там, на вешалке, белый наряд. Сейчас за ним приедет пуделиха Лиза, у нее днем свадьба, необходима последняя примерка! Вдруг что не так!

– Зефирушка! – закричала мама Муля. – Лиза через пять минут будет у нас.

– Бегу встречать, – обрадовалась старшая сестра и умчалась.

Из глаз Жози покатились слезы размером с грецкие орехи. Значит, для Лизы Зефирка сшила то, что захотела пуделиха! А ей отказала? Не нравится портнихе розовый цвет?! Да она просто швея! Что ей заказчик велел, то и строчить должна. Между прочим, у Жозеньки вкуса побольше, чем у Лизы! Разве невеста может появиться в коротком одеянии? Где шлейф? И выреза на груди нет! Ага! Значит, уродство за монетки портниха сшила, а красоту для сестры не хочет! Ну, погоди, Зефи!

Жози схватила со стола портновские ножницы и вмиг превратила подвенечный наряд в лоскуты. На этом щенок не успокоился. Жози налила в туфли невесты клей, с помощью которого Зефирка украшает сумки стразами, затем открыла все коробки портнихи, высыпала на пол пуговицы, перемешала их, выпрыгнула в окно и удрала.

Домой Жози вернулась через час и услышала громкий плач. В прихожей и коридоре никого не было, в столовой тоже оказалось пусто. Жози поняла, что рев несется из мастерской лучшей портнихи, она замерла у створки и вся превратилась в слух.

– Совесть у тебя есть? – закричала Лиза. – У меня свадьба не состоится!

– Я не трогал платье, – ответил знакомый голос.

Жози осторожно потянула на себя дверь и в образовавшуюся щель увидела старшеклассника из своей школы, лабрадора Фила, очень противного щенка, он постоянно обижал мопсишку, отнимал завтрак, мог порвать ее тетрадку, запачкать учебники. Все это Филипп проделывал исподтишка, видела его безобразия только Жози. Один раз она пожаловалась на лабрадора учительнице, но та не поверила, сказала:

– Жози, Фил круглый отличник, и он старше тебя на два года. С какой стати ему творить те гадости, о которых я сейчас услышала? Нехорошо говорить неправду. А книги у тебя всегда грязные по одной простой причине: ты постоянно облизываешь когти, чтобы перелистнуть страницу.

Хулиган узнал про то, как Жози сходила к педагогу, и окончательно распоясался.

– Если ты ни при чем, то что сейчас делаешь в моей мастерской? – грозно поинтересовалась Зефирка.

– Хотел влезть в комнату Жозьки, – признался лабрадор.

– Зачем? – изумилась мама Муля.

Филипп молчал.

– Зачем? – повторила этот же вопрос Феня.

– Никто из вас не видел того, кто платье изрезал, пуговицы рассыпал, – бросился в атаку Филипп, – у меня папа главный судья. Он всегда говорит: если не пойман, то не вор!

И тут Жози осенило! Она поняла, как решить две проблемы сразу! Мопсишка вошла в мастерскую и громко произнесла:

– Фил постоянно меня мучает в школе, конфеты отбирает и еду, рвет тетради! А теперь он захотел изрезать мои игрушки! Но перепутал окна, попал в мастерскую Зефирки.

Филипп вытащил из кармана большую шоколадку.

– Было такое! Я вел себя очень глупо! Вчера Жози так заплакала, когда увидела, что у нее в портфеле нет мармеладок. Так зарыдала! Мне стало очень стыдно. Я решил залезть к ней в комнату, шоколадку положить.

– Он врет! – отрезала мопсишка. – Я видела, как Филипп вон теми ножницами наряд Лизы кромсал, коробки открывал, все на пол высыпал.

– Нет, такого не было! – воскликнул лабрадор.

– Если нет, то зачем ты в мастерскую залез? – воскликнула Жози.

– Перепутал окошки, уже говорил, – замахал лапами Филипп.

– Ха! – подпрыгнула Куки. – Комната Жозеньки в другом конце дома!

– Лабрадора наняла Мэгги, – вдруг сказала Марсия, – она давно влюблена в Родиона, жениха Лизы. Не справилась со своей ревностью, решила сорвать бракосочетание.

– Мэгги – старшая сестра Филиппа, – ахнула Феня, – круг замкнулся! Я иду к родителям лабрадора. Да, отец судья, но это не означает, что его сын может творить все, что захочет.

– Нет, нет, нет, – заплакал Филипп, – честное слово, не я испортил наряд. Не я!

– Тебе никто не поверит, – крикнула Жози и ушла, пряча улыбку.

В глазах у мопсишки потемнело, потом снова стало светло. Жози увидела лес, тропинку и поняла, что она вернулась из прошлого в настоящее. Из лампы вырвался луч света, он упал на дорожку, Жози поплелась по ней. В голове кипели мысли. Странно, она никогда не размышляла о том, что случилось дальше с героями той истории. Семью Фила осудили все, родители забрали детей и куда-то уехали. Лиза так и не вышла замуж за Родиона. Зефирка пообещала сшить новый наряд за три дня, но жених куда-то делся. Лиза проплакала целый месяц и отправилась на учебу в медицинский институт.

Жози села на камень, который возвышался слева от тропинки. Получается, что своим враньем мопсишка не только отомстила Филиппу, но и разрушила счастье Лизы! Останься наряд в целости, свадьба бы отгуляла, жених и невеста стали бы мужем и женой! И семья Филиппа могла дальше хорошо жить в деревне у Синей горы. Ложь Жози разрушила счастье двух семей. И почему мопсишка никогда раньше не задумывалась на эту тему? По какой причине ей ни разу не стало стыдно? Как она могла изрезать чужое подвенечное платье? Бедная Зефирка заплакала, увидав на полу лоскутья, а потом, не разгибая спины, несколько дней и ночей просидела в мастерской, шила новый наряд для Лизы. И ведь Зефирка потом сделала розовое платье для Жози, точь-в-точь такое, как хотела мопсишка, с вышивкой на груди.

Жози закрыла мордочку лапками, сквозь когти начали медленно просачиваться слезы. Сначала они текли по шерстке самой маленькой собачки, потом стали капать на землю. Трава в тех местах, куда они попадали, медленно разошлась в стороны, из земли пробился росток. Он мгновенно окреп, превратился в ствол, на нем появились ветви. На одной стал наливаться крохотный плод размером с клубнику. Но с каждой минутой ягода расширялась. Она округлилась, заискрилась, вспыхнула ярким светом, упала прямо к лапам рыдающей собаки. Жози взяла плод, прижала его к себе, ощутила тепло, встала и пошла по тропинке. Теперь она знала, как поступит, когда вернется домой.

Куки открыла глаза и растерялась. Где она? Вокруг сплошная темнота. Сначала мопсишка испугалась, но потом ее глаза привыкли, стало понятно: собачка находится в кондитерской ежихи Нины. Пол под лапками Куки задрожал, в нос ударил аромат мармелада из ежевикосливы и печенья, которое у Нины очень вкусное. Мопсишка безмерно удивилась. Как она очутилась в деревне у Синей горы? Да еще в лавке ежихи? Куки сделала шаг вперед и наткнулась на большое зеркало. Наличие его в кондитерской не удивило. У Нины на стене висит такое, в красивой раме. Изумило иное: Куки увидела свое отражение. На ней оказалось надето зеленое школьное платье с передником и туфельки. Мопсишка потрясла головой. Ну очень странно! Потом она глянула на свои лапы. Нижняя часть тела Куки сейчас в спортивных брючках и кроссовках. Именно в таком виде она отправилась в поход, но по какой причине отражение в ином наряде?

Пока собачка пыталась понять, как такое могло получиться, мопсишка из зеркала перешагнула через раму и вышла в лавку. Куки ахнула! Ну и ну! Она раздвоилась!

– Ух ты! – громко произнесла «копия». – Торт на день рождения кошки Марты! Ну и красота!

Мопсиха в платье живо подошла к круглой подставке, на которой лежал многоэтажный бисквит, и закатила глаза.

– Мне такой никогда не получить, потому что мама Муля всегда сама делает нам на дни рождения праздничные угощения. Они очень вкусные! И красивые! Но Нина печет лучше мамы. Конечно, я никогда Муле такое не скажу, да только это правда. Марта меня в гости не позовет, она старшеклассница. Но я же могу хоть понюхать сладкое? Оно от этого хуже не станет!

Куки в платье наклонилась, ткнулась носом в бисквит… и вдруг ее задние лапы начали разъезжаться. Не желая упасть, щенок схватился за подставку. Крак! Длинная ножка вылетела из плоской тарелки-подставки.

Настоящая Куки заморгала. Невероятно. Она сейчас оказалась в прошлом. Примерно за год до того, как обитатели Мопсхауса отправились спасать Зефирку, Куки ранним утром заглянула в лавку Нины. Да, мопсишка понюхала бисквит, случайно сломала подставку, но…

А в кондитерской события развивались. Торт, который находился на подставке, начал падать. Куки в платье ухитрилась его поймать и поставить на прилавок. Она выдохнула:

– Уфф! Не свалился.

Потом она изучила подставку, взяла с прилавка острый узкий нож, поковыряла лезвием в отверстии, куда вставляется штырек, вытащила его обломок, воткнула в дырку ножку, положила торт на место и пришла в восторг.

– Отломилось совсем чуть-чуть, никто не поймет, что ножка, на которой держится подносик, сломалась. Она просто совсем чуть-чуть пониже стала.

Куки в платье тихо засмеялась и умчалась. Собачке, которая наблюдала за своим клоном, оставалось лишь изумляться странному приключению. Свет моргнул, погас и опять зажегся.

Теперь в лавке оказалось светло, за окном сияло солнце, а в помещении находилась Анжелика, тетя кошки Марты. Посетительница стукнула лапкой по звонку на прилавке. Из служебного помещения вышла Нина.

– Наш деньрожденный торт готов? – осведомилась Анжелика. – Хочу его сейчас забрать. Скоро гости начнут собираться.

– Вот он, перед тобой, – улыбнулась Нина.

– Где? – завертела головой Анжелика.

– Слева, – уточнила кондитер.

Тетка Марты ахнула.

– Красота! Ты же его упакуешь с подставкой?

С этими словами родственница схватилась за тарелку-поднос, подняла ее. Ножка зашаталась…

– Осторожней, – крикнула Нина, – держи бисквит, хватай его!

Но поздно! Штырек выпал из «гнезда», роскошный торт свалился на пол.

– Ой-ой! – испугалась Анжелика. – Бисквит погиб! Нина, быстренько сделай второй такой же.

– Не получится, – тихо возразила ежиха, – сейчас четыре часа дня, гостей вы созвали на полпятого. За тридцать минут даже шарлотку не испечь, а про парадный десерт и говорить нечего. Он готовится очень долго и после того, как испекся, должен простоять ночь, чтобы как следует пропитаться.

– Из-за моей неаккуратности у Марты нет деньрожденного торта? – пролепетала Анжелика.

– Да, – чуть сердито подтвердила Нина, – именно так.

– Продай скорее какой-нибудь торт, любой, – засуетилась Анжелика.

– Я делаю их только по заказам, – возразила ежиха, – сейчас есть только конфеты из мармелада.

– И что нам теперь делать? – прошептала Анжелика.

– Я свою работу выполнила, – сообщила ежиха, – вовремя испекла десерт, который заказали. А ты сломала подставку, поэтому бисквит погиб. Мы с тобой не в одной лодке!

Анжелика опустила голову и вышла за дверь.

Куки моргнула и внезапно оказалась на автобусной остановке, возле нее на лавке сидели чихуа-хуа Кира и жаба Фекла. Вскоре появилась Анжелика.

– Экий у тебя чемоданище, – удивилась Кира, – куда собралась?

– По делам еду, – коротко ответила кошка.

– А-а-а, – протянула Фекла.

Через минуту приехал автобус. Анжелика быстро поставила свой багаж в специальное отделение и влезла в салон.

– Ну и ну, – пробормотала Кира, глядя вслед автобусу.

– Выгнала ее старшая сестра, – кивнула Фекла, – и правильно сделала! Кабы кто моего ребенка деньрожденного торта лишил, я б такую родню метелкой вымела.

– Анжелика случайно десерт уронила, – попыталась защитить кошку Кира, – ножка у подставки отломилась.

– Зачем Анжелика ее хватала? – не сдавалась Фекла.

– Ей велели торт домой принести, – объяснила Кира.

– Когда ничего сама делать не умеешь, в школе ворон считала и ничему не научилась, то радуйся, что тебя родня приютила, и работай у сестры прислугой старательно, – фыркнула Фекла.

– Не знала, что Анжелику выгнали, – расстроилась Кира, – где ей теперь жить? Почему она мне ничего не сказала? Мы же с ней подруги. Я б кошку к себе пригласила!

– Не вздумай такую глупость совершить, – засмеялась жаба, – у нее все лапы левые, переколотит тебе посуду.

– Очень неприятная история, надо помочь Анжелике! – воскликнула Кира и убежала.

– Ох, какие странные мысли прилетают к некоторым соседям, – захихикала Фекла, – помогать той, которая уничтожила деньрожденный торт?! Вот не верю, что Анжелика его случайно уронила! Нет, нет, нет! Нарочно бисквит швырнула, думала, ей это с лап сойдет! Ан нет! Выставили тетку именинницы на улицу, и правильно поступили.

Свет погас, Куки очутилась в лесу, перед ней расстилалась тропинка, на нее указывал свет масляной лампы. Но Куки не побежала вперед, она села на пенек и призадумалась. Надо же, до этого момента мопсишка не вспоминала про тот случай в лавке Нины. А еще собачка не знала, что Анжелике велели уходить из дома. Но ведь кошка не ломала подставку, это совершила Куки. Следовательно, погибший торт на совести мопсишки! Анжелика ни при чем. На секунду у собачки стало горячо в груди, у нее закружилась голова. Что теперь делать? Бежать к Марте? Рассказать ей правду? Пусть мама кошки вернет домой свою младшую сестру?

Мопсишка вскочила, сделала шаг и замерла. Но тогда все узнают, что деньрожденный бисквит упал на пол по вине Куки. Да, он свалился с подставки, когда ее взяла Анжелика! Но кто сломал ножку, а потом просто воткнул ее в отверстие? Кто не позвал Нину? Кто не сказал: «Простите, я случайно испортила подставку»? Кто не попросил: «Дайте, пожалуйста, клей, лучше штырек на него посадить для надежности»? Кто? На все вопросы ответ одинаков: Куки!

Мопсишка топнула! А давайте посмотрим на проблему с другой стороны! Кто велел Анжелике хватать торт? Она сама так решила! Следовало просто подождать, пока Нина упакует праздничное угощение! Куки ни при чем! Анжелика сама виновата!

Резко повеселев, собачка помчалась вперед и пронеслась мимо Мафи, которая сидела под старой елесосной. Пагль посмотрела вслед сестре. Похоже, у нее прекрасное настроение. А вот у Мафи дела не клеятся. Пагль вздохнула и пробормотала:

– Опять забыла! Начну заново составлять список всего плохого! Проехала вчера на велике по луже, которая получилась после того, как садовник бигль Карл полил цветы у магазина. А по тротуару шла такса Сима. Раз! Сима вся мокрая. Я остановилась, начала прощения просить, а она мне:

– Исчезни! Мое новое платье забрызгала.

Плохо я поступила. Но этого мало. Вчера же увидела, что овчарка Дези несет из магазина тяжелую сумку, бросилась ей помогать, отняла поклажу, запнулась лапой о камень. Ба-бах! Сама упала, сумку уронила, в ней бутылка с молоком была! Дзинь-бряк! И белые реки по дороге текут. Ерунда получилась. В обед помчалась на берег Апельсинки, а там на песке спит кот Герман. Он лысой породы, шерсти нет! Нельзя ему загорать. Встала рядом, сказала:

– Герман, уйди в тень.

А он не слышит! Пришлось закричать.

– Герма-а-ан!

Во всю мощь своих легких постаралась. Кот как подпрыгнет! Как испугается! Как к реке бросится! Плавает он стилем «топор», чуть не утонул, хорошо, я успела в воду прыгнуть, его вытащить. Вернулась домой, влезла в свою комнату через окно, пошла одежду стирать. Зачем маму нервировать, рассказывать, что в Апельсинку прямо в чем была окунулась? Она нервничать станет. Бросила юбку в тазик с водой, он в постирочной стоял, и тут меня позвали обедать. Я убежала, про наряд забыла. Не сразу потом вспомнила, поспешила в постирочную, а там Жози плачет! Оказывается, в тазике, куда я свою красную юбку бросила, уже лежала ее голубая блузка. И теперь кофточка стала серо-буро-малинового цвета! Вот же я балда! Что делать? В моей копилке есть монетки, собираю их на подарок ко дню рождения Куки. Но до праздника еще далеко. Решила денежки подарить Жози, пусть себе что-то хорошее-прехорошее купит! А утром разбила в саду черепах Че и Ге керамический горшок. Мячик кинула, он к ним за забор залетел, хорошо, хозяев дома не оказалось. Я галопом в магазин, купила новый вазон, вместо осколков поставила, побежала домой и случайно толкнула шпица Каролину, та несла пакетик, приобрела себе новую чашку. Э-хе-хе! Уронила она сумку. Дзинь-бряк! Погибла кружечка! И блюдечко с ней. Теперь надо Каролине все новое купить! И Жози монетки подарить! А деньги-то я на вазон истратила. Ох! Мафи! Тебе следует научиться ходить медленно и думать перед тем, как юбку в таз кидаешь! Сама я во всем виновата! И стыдно очень перед Жози, Симой, Германом, Каролиной, Дези. Да и с Че и Ге неладно получилось! Вон сколько я плохого натворила! И кто во всем виноват? Только я. Эй, кто там плачет?

Мафи встала и увидела Молли. Тойтерьериха, опустив голову, медленно брела по дорожке, на которую падал еле-еле видимый луч света. Пагль бросилась к подруге.

– Что случилось?

– Устала очень, – прошептала собачка, – хожу, хожу, лампа уже еле горит. А ничего плохого, что сделала, вспомнить не получается!

– Эх, – вздохнула Мафи, – со мной наоборот. Столько в голове дурного нарыла, что от стыда сгореть можно. Я плохая, а ты очень хорошая, не рыдай.

– Думаешь? – встрепенулась Молли.

– Конечно, – кивнула Мафи, – не помнишь ничего гадкого, потому что помнить тебе нечего. Пошли к калитке. Ой! Твоя лампа погасла.

– Масло иссякло? – испугалась Молли и задрожала. – Как мне теперь к забору добраться?

Пагль сбросила свой рюкзачок.

– А у меня его полным-полно, поделюсь с тобой.

– Спасибо, – обрадовалась тойтерьериха, – какой красивый шар! Переливается всеми цветами, блестит.

– Где? – удивилась Мафи.

– В твоем заплечном мешке, – уточнила Молли.

Пагль, которая только что вынула лампу, опять заглянула в поклажу и растерялась.

– Действительно! Шар! Но его только что не имелось! Снимай свой мешок, сейчас твоя лампа загорится ярче моей.

– Спасибо, – всхлипнула Молли, – Мафунечка, пожалуйста, давай пойдем вместе. Мне одной жутко страшно! Я трусиха, да?

Пагль начала успокаивать тойтерьериху:

– Нет, ты просто нервничаешь. Конечно, я буду рада идти с тобой.

– Тарип сказал, что нельзя шагать вдвоем, – напомнила Молли, – вдруг он нам выход не откроет? Останемся тут навсегда-а-а!

Тойтерьериха опять заплакала. Мафи обняла ее.

– Пожалуйста, не переживай так, я знаю, как решить проблему похода к забору в паре.

Молли вытерла лапками мордочку.

– Как?

– По пути расскажу, – отмахнулась Мафи и вытащила из кармана конфету, – держи! От сладкого печаль проходит!

Молли засмеялась, взяла угощение, и собачки дружно пошагали по дорожке. Их лампы ярко светили, лес уже больше не казался таким страшным.

Зефирка остановилась около зарослей крапиволопухов. Лучшей портнихе очень хотелось пить, а у этого растения большие, загнутые кверху листья, в них постоянно скапливается роса. Мопсиха осторожно, одними когтями взялась за толстый стебель и отвела его в сторону. Крапиволопухи полезные, белка Люда делает из них разные лекарства. Но срезать побеги надо обязательно в перчатках. Если схватить лист голыми лапками, получишь болезненный ожог, станешь чесаться неделю, а то и больше. Хуже крапиволопухов только ядовитая каменная колючка. Вот в ее заросли Зефирка ни за какие пряники, конфеты, пирожные никогда не полезет. С виду насаждение милое, все зеленое, его покрывают мелкие розовые цветочки, они пахнут шоколадом. На ветках висят и плоды, которые легко принять за мармеладки. Но, если очаруешься ароматом, видом «конфеток», то неминуемо наткнешься на острую-преострую колючку. Она проткнет самую густую шерсть. От растения один раз пострадал даже чау-чау Мишка. А у него «шуба» как одеяло! Но для ядовитого насаждения она не оказалась помехой. А крапиволопухи просто жгутся, и за стебель их можно взять когтями.

Зефирка начала аккуратно осматривать заросли и вдруг услышала смутно знакомый голос:

– Кто-нибудь! Ну кто-нибудь! Услышьте меня! Ой, как мне страшно! Ой, как плохо! Спасите!

Лучшая портниха Прекрасной Долины забыла про свою жажду, она перестала перебирать стебли жгучего растения и крикнула:

– Кто зовет на помощь? Где вы?

– Здесь, здесь, – откликнулся неизвестный, – скорей, сюда!

– Куда? – уточнила Зефирка. – Где вас искать? Простите, никого не вижу.

– У дороги большой желтый камень, – уточнил некто, – я за ним сижу.

Зефирушка поспешила в указанном направлении и вздрогнула: прямо за булыжником стеной стояли кусты ядовитой каменной колючки. В центре одного из них виднелось что-то белое, пушистое. Зефирка замерла. М-да! Вот это проблема! Если житель Прекрасной Долины ухитрился залезть в сердце этих зарослей, то как его оттуда вытащить? И почему несчастный не рыдает от боли?

– Вы здесь? – занервничал неизвестный.

Голос снова почему-то показался Зефирке знакомым, мопсиха ответила:

– Да! Вам очень больно?

– Пока нет, – всхлипнули в ответ. – Я оказалась на небольшой полянке, а вокруг колючка. Она близко, но меня не касается.

– Фу, – выдохнула Зефи, – вам, похоже, повезло.

– Навряд ли можно считать везением то, что со мной случилось. Выньте меня! – долетело из побегов.

– Как раз обдумываю план действий, – сообщила лучшая портниха, – пока не понимаю, как можно к вам подобраться и при этом не пораниться. Коим образом вытащить, чтобы иглы не вцепились в… А вы кто? Собака? Кот? Еж? Хорошо бы черепаха, спрячетесь в панцирь, и отлично.

– Кролик, – ответили из зарослей.

– М-да, – протянула Зефирка, – о! Идея! Вы мальчик или девочка?

– Какая разница? Мне тут плохо и страшно! Не надо глупые вопросы задавать, – долетело в ответ.

– Можете голову поднять? – продолжила Зефирка.

– Ну? И что? – поинтересовался длинноухий.

– Видите два дерева, они срослись так, что похожи на рогатку? – начала рассказывать о своем плане Зефи.

– И что? – снова спросили из кустов.

– Мои штанишки держатся на резинке, – затараторила лучшая портниха, – и в низ кофты тоже она вставлена. А в сумке есть небольшой моток.

– Резинки? – уточнил некто. – Вы ее с собой носите?

– Никогда не знаешь, что тебе в жизни пригодится, – засмеялась Зефирка. – Вот сейчас запас-то и понадобился. Если вы девочка, то сниму сейчас пижамные штанишки, кофту, вытащу оттуда все резинки, присоединю их к мотку, и этого как раз хватит. Потом оденусь, у меня еще при себе есть тесьма, использую ее вместо пояса для штанишек. Дам вам один конец резинки, обвяжете себя. Второй я прицеплю к деревьям, вы подпрыгните потом, и вас выдернет из кустов как пробку из бутылки. Пролетите над колючкой, не поранитесь. Но если вы мальчик, то…

– Девочка, – остановил Зефирку длинноухий, – меня зовут Эмма.

Лучшая портниха начала кашлять.

– А вас как зовут? – поинтересовалась крольчиха.

– Э… – пробормотала Зефирка, – ну… э… подождите, распутываю резинку.

– Поторопись, пожалуйста, – перешла на «ты» Эмма, – тут очень страшно, кусты шевелятся как живые! Вдруг в меня шипы воткнутся? Мама говорила, что потом все тело каменеет и долго не отходит. Поэтому колючку назвали каменной. Ты здесь? Не ушла?

– Нет, – пробормотала Зефирка.

В ее голове теснились самые разные мысли. Эмма очень много ела, лакомилась сладким, поэтому потолстела, а потом обвинила портниху в неумении снимать мерки. Но это неправда. Зефирка крайне аккуратна с сантиметром. Эмма же, кроме хорошего аппетита, обладает еще и вздорным, истеричным характером. Крольчиха грубиянка, да еще и обжора! При чем тут Зефирка? За что ее обругали так, что при одном воспоминании о скандале делается плохо? Очень хочется сейчас уйти, оставить злую, гневливую Эмму в зарослях каменной колючки! Так ей и надо! Пусть посидит, подумает о своем поведении. Надо громко произнести: «Меня зовут Зефирка. Прощай, Эмма, не стану тебя выручать из беды. Ты мне не подруга, не родственница. Ты меня незаслуженно оскорбила». И убежать по тропинке.

Из зарослей послышался плач, потом крольчиха произнесла:

– Мне страшно! Я боюсь колючек. Помоги!

Зефирку охватила жалость, она сдернула с себя пижамные штанишки.

– Уже связываю резинки.

– Если выручишь меня, мама тебе хорошо заплатит, – пообещала Эмма.

Лучшей портнихе опять захотелось сказать крольчихе прямо и откровенно, что она о ней думает. Но невероятным усилием воли мопсиха сумела победить это желание. Она начала шептать себе под нос: «Эмма противная! Дружить с ней не могу и не стану. Но крольчиха попала в беду. Вряд ли по этому лесу ходят толпы жителей Прекрасной Долины. Я здесь уже давно и никого не видела. Колючка ядовитая, если она уколет, лапки окаменеют. Кроме меня, Эмме помочь некому. Если я сейчас уйду, крольчихе плохо придется. Не могу бросить Эмму, она в большой беде. Я тогда себя уважать перестану. А как жить, не имея к себе уважения?»

– Ты не ушла? – снова забеспокоилась Эмма.

– Нет, не волнуйся, я не исчезну, – ответила Зефирка, – держи, бросаю тебе один конец резинки. Обвяжи себя, как рулет из черной грушесмородины.

– Не поняла, – всхлипнула Эмма.

– Замотай резинку на талии, потом сделай две петельки для лап, – посоветовала лучшая портниха, – а я прикреплю другой конец к деревьям.

Со своей задачей лучшая портниха справилась быстро. Она вернулась к зарослям и осведомилась:

– Как дела?

– Не могу ничего завязать, падает резинка, – заныла Эмма, – можешь ко мне подойти?

– Сквозь заросли колючки не протиснуться, – возразила Зефирка.

– Слева только крапиволопухи, можно там пролезть, – ответила Эмма и добавила: – Да, они жгучие, но можно потерпеть, если ты, конечно, решила мне помочь!

– Иду, – коротко сообщила Зефирка.

– Мне страшно, поторопись, – потребовала Эмма.

Зефирка подумала пару секунд.

– Главное, не потерять нижнюю часть пижамы. Ну, Зефи, давай! Крапиволопухи больно жгутся, но можно потерпеть, – сама себя подбодрила Зефирка.

– Почти все в сборе, – отметил Тарип.

– Зефирки нет, – уточнила Мафи, – и Молли. А вот и она!

– Добрый день, – тихо произнесла тойтерьериха.

Тарип усмехнулся, он определенно хотел что-то сказать, но тут на полянку выбежала Эмма. За спиной у нее висел прозрачный рюкзачок, в нем ярко горела лампа. Забыв поздороваться, крольчиха кинулась к забору, потрясла решетчатую дверь и возмутилась:

– Не открывается.

Все собаки так удивились, что не задали Эмме ни одного вопроса, а Тарип спокойно объяснил:

– Вы правы. Дверь заперта.

– Откройте, – потребовала Эмма, – ну? Поживей! Мне очень надо домой!

– Ключ у вас при себе, – продолжил мопс, – это лампа. Ее надо вынуть, поднести к замку, к ней нужен еще…

– Поняла, – отмахнулась Эмма.

Она живо сбросила рюкзачок, вытащила лампу и приложила ее к замку калитки.

Все замерли.

– Не открылось! – затопала крольчиха. – Что за безобразие!

– У вас чужая лампа, – объяснил Тарип, – я вам не давал светильник. Где вы его взяли?

Глаза Эммы забегали из стороны в сторону.

– Подумайте над моим вопросом, – продолжил Отпиратель, – а я пока займусь теми, кто пришел сюда ранее. Жози, Мафи, пожалуйста, подойдите ко мне.

Пагль и самая маленькая мопсишка приблизились к Тарипу.

– Можете показать свои плоды с дерева раскаяния и лампы? – попросил тот.

Собачки вытащили из рюкзачков сияющие шарообразные плоды и фонари.

– Прекрасно, – обрадовался Тарип, – у вас почти все масло на месте. Совсем чуть-чуть потратили.

Замок щелкнул, калитка приоткрылась.

С воплем: «Ура!» в проем бросилась Эмма, но тут же отлетела назад и шлепнулась.

– Мафи, Жози, вы можете возвращаться домой, – объяснил Отпиратель, – у вас чистые сердца.

– Не очень-то, – смутилась пагль. – Я сколько плохого вспомнила про себя!

Жози поежилась.

– Со мной определенно произошла ошибка. Я очень-очень нехороший поступок совершила!

– Когда сердце жителя Прекрасной Долины делается чистым? – ласково спросил Тарип.

– Если он не совершает злых дел, – тихо ответила Жози, – не врет, не сплетничает, не завидует, не жадничает.

– Да, дорогая, ты права, – согласился Тарип. – Однако даже самый лучший гражданин Прекрасной Долины может совершить нечто плохое. Но если он быстро поймет: «Я виноват, поступил гадко», помчится просить прощения у того, кого обидел, заплачет, сообразит, что был со всех сторон неправ, вот тогда у него сердце опять очистится. Жози и Мафи кое-что вспомнили, они сейчас знают, как им следует поступить, поэтому замок открылся. Идите домой и не забудьте выполнить то, что решили сделать.

– Можно мы подождем остальных? – попросила Мафи.

Тарип кивнул и обратился к Куки:

– Покажи свою лампу и светящийся плод.

Мопсишка опустила голову.

– Масла осталось на донышке, чуть-чуть! А плода с дерева раскаяния нет!

– Плохо, – помрачнел Тарип, – без него калитка не распахнется.

– Поняла, – очень тихо произнесла мопсишка, – сама виновата. Плод таким, как я, не дается! Только сейчас захотела рассказать правду Марте. Но как это сделать, если останусь здесь? Мне очень-очень стыдно. Лишь пару секунд прошло, как сообразила, что натворила!

К ногам Куки упал крохотный ярко светящийся шарик.

– Возьми его, – попросил Тарип, – да, плод маленький, но калитка откроется. Почему? Ты поняла: поступила плохо – и захотела исправить то, что совершила.

И вдруг такой же малюсенький светящийся плод оказался у лапок Молли.

– Ты молодец, – похвалил тойтерьериху мопс, – решила поступить, как Куки?

– Да, – прошептала Молли, – не думала, что мои поступки плохие. Многие же так делают. А сейчас сообразила: то, как ведут себя другие, меня не касается. За свои деяния отвечаю только я сама. И то, что мои подруги совершают, ко мне не имеет отношения. Я – это я. Мне и отвечать. Все плохое, что сделала, исправить не смогу. Но кое у кого надо попросить прощения.

– Тебя калитка тоже пропустит, – произнес Тарип.

– К нам пока не пришла Зефирка. Ой! Зефи где-то бродит по лесу, она потерялась. Надо ее найти! Разрешите, поищу в чаще? У меня прекрасный нюх, – закричала Мафи, – может, она заблудилась! Лампу-то у нее отняла Эмма!

– Портниха сама мне отдала светильник, – топнула крольчиха.

– Она лжет! – возмутилась Куки.

– Нет, – прошептал кто-то, – Эмма сказала правду.

Все обернулись и увидели лучшую портниху, та стояла, держа в лапках большой, прямо огромный плод с дерева раскаяния. Он сиял так ярко, что собаки на короткое время зажмурились. Первой пришла в себя Мафи, она кинулась к сестре с вопросом:

– Зефи, что с тобой случилось? Почему твоя пижамка в таком странном виде?

– Все в порядке, – прошептала Зефирка, – просто случайно попала в крапиволопухи, потом нечаянно угодила в куст ядовитой колючки! Простите, ноги каменеют.

Мопсиха села в траву.

– То, что кто-то из вас совершил, навсегда останется для других тайной, – громко сказал мопс, – я все знаю и никогда никому не сообщу. Но порой происходит нечто такое, что необходимо знать каждому. Эмма, расскажи нам, что произошло в лесу? Имей в виду: если не будешь откровенна, не вернешься домой. Останешься здесь, станешь убирать территорию.

– Не хочу! – взвилась крольчиха. – Ненавижу работать. Ничего плохого я не сделала. Меня незнамо кто и как снова забросил в кусты каменной колючки. Я шлепнулась на лужайку и даже не укололась. Огляделась! С одной стороны – крапиволопухи, с другой – ядовитое растение с шипами. На этот раз кусты были намного выше, почти с меня ростом. Что делать? Начала звать на помощь. Откликнулась портниха, у нее при себе оказалась резинка, Зефирка придумала сделать рогатку. Но резинки немного не хватало. Мопсиха выдернула ту, что держала ее пижамные штанишки. Еще пригодилась и та, которая шла внизу кофты. Зефирка привязала все к деревьям. Объяснила мне: тебе надо себя обмотать. А у меня никак не получалось!

– Тогда я пролезла сквозь крапиволопухи, они жгутся, но потерпеть можно, – прошептала лучшая портниха. – Думала: Эмма подпрыгнет, резинка натянется, а когда крольчиха опускаться начнет, ее «выстрелит», как камень из рогатки. Пролетит Эмма над кустами, не поранится. Но она не сумела хорошо обвязаться, и мне пришлось к ней пробираться. Я увидела крольчиху и лишь тогда сообразила: мой расчет, что после прыжка вверх Эмма улетит, неверен. Чтобы крольчиха вылетела целой и невредимой, надо обнять ее, потом отойти назад как можно дальше, поднять и подбросить. Тогда рогатка выстрелит, а Эмма исполнит роль снаряда. Я закрепила резинку и стала пятиться. Сначала опять угодила в крапиволопухи, затем наткнулась на каменную колючку. Стало так больно. Но я сумела поднять над головой Эмму и высоко подкинуть ее. Правда, это оказалось тяжело, но ведь все получилось! Эмма улетела, не поранилась, я упала прямо в колючку. Не знаю, как долго лежала, но поняла, что не смогу пройти сквозь заросли назад. Ножки начали каменеть. И в ту же секунду вдруг оказалась около вас.

Мафи повернулась к крольчихе:

– Ты знала, где Зефи! Моя сестра тебя спасла. И что? Эмма нам даже не заикнулась о том, где надо искать Зефирку.

– Она могла погибнуть, – прошептала Куки.

– Крольчиха отняла лампу у раненой Зефи! – ахнула Жози.

– Нет, нет, – чуть слышно возразила лучшая портниха, – я сама ей отдала светильник. Без фонаря Эмма до калитки не дошла бы. А у меня есть светящийся плод! Ну и еще подумала…

Зефирка замолчала.

– Говори, – попросил Тарип.

– Все тело болит, – зашептала мопсиха, – лапки почти не шевелятся. Зачем мне лампа? Все равно не смогу выбраться на тропинку. А Эмма здорова, ей светильник нужнее. Мы же не умираем, просто превращаемся в совсем крохотных щеночков, заново всему учимся, потом взрослеем, тогда нам открывается вся правда о Хранителях, о мире людей. И вдруг – раз! Я с вами! Я жива!

Зефирка вздрогнула и встала.

– Ой! Лапки-то здоровые! И чесаться совсем не хочется.

Тарип неожиданно улыбнулся.

– Зефи, ты совершила геройский подвиг! Победила самого злого своего врага.

– У меня нет недругов, – возразила лучшая портниха.

– Самый главный враг собаки, кошки, кролика, любого жителя Прекрасной Долины – он сам, – объяснил Тарип. – В каждом из нас есть светлая и темная части. Кто-то тебя обидел? Вот тогда чернота начинает нашептывать: «Накажи его, побей». И если ты выполняешь ее приказы, то светлого в душе делается меньше. Если же твердо говорить: «Нет! Не причиню зла обидчику. Дружить с ним больше не смогу, но и делать ему больно не стану». Вот тогда ты победил свою темную часть. Ты герой! А теперь все, у кого есть плоды, подойдите к калитке, она распахнется.

– А я? – тихо спросила Эмма. – Что со мной?

– Останешься здесь, – спокойно ответил мопс.

Крольчиха молча отошла, села в траву и тихо заплакала.

Мафи подняла лапку:

– Можно спросить?

Тарип кивнул.

– Если кто-то в нашем классе получает двойку, ему всегда помогают другие ученики. Отпустите, пожалуйста, Эмму, она исправится. Смотрите: крольчиха не кричит, не злится, она просто плачет. Очень тихо! Она все поняла, но не может пока сказать вслух об этом, стесняется!

– Мафи, – опять улыбнулся Тарип, – может, паглю после окончания школы стать адвокатом?

– Ой, не надо, – подпрыгнула пагль, – один раз попробовала его, не очень понравился. И собакой жить мне нравится больше, чем на ветке висеть.

На короткое время стало тихо, потом Жози захихикала.

– Мафуня, ты опять слова перепутала. Ты ела авокадо! А Тарип говорил об адвокате! Он в мире людей на суде и преступников, и потерпевших защищает. Мопс считает тебя адвокатом Эммы.

– И очень хорошим защитником, – согласился Тарип. – Эмма, подойди к забору.

Крольчиха одним прыжком оказалась около ограды. Решетчатая дверь начала медленно открываться.

Через день утром Куки медленно шла по улице. Только что она проводила Анжелику, которая уехала домой. Нелегко было рассказывать семье котов, кто на самом деле сломал подставку. Но еще сложнее оказалось сообщить маме и всем членам семьи о своем поступке. Феня отвезла Куки в деревню Сладкие Подарки, где поселилась Анжелика. Когда пришло время нажать на кнопку звонка у двери, мопсишку затрясло от страха. А в момент появления на пороге Анжелики Куки чуть не упала в обморок, но сумела собраться и прошептать:

– Тетя Лика! Мне надо вам кое-что рассказать.

Говорить пришлось долго, мопсишка то и дело принималась рыдать. А после того, как она прошептала: «Простите меня, пожалуйста», в комнате воцарилась тишина, которую быстро нарушила хозяйка:

– Куканечка, я ни на секунду не рассердилась на тебя. Вообще-то я должна сказать мопсиньке спасибо.

– За что? – изумилась Куки.

– Я плохо училась в школе, – призналась кошка, – а после ее окончания не знала, кем стать, жила у сестры, выполняла домашнюю работу. В день, когда торт упал на пол, на меня обозлились все: и ежиха, и родственники. Да я и сама на себя разгневалась, ведь полагала, что бисквит погиб по моей вине. Так неприятно стало, так гадко, так плохо! И вдруг в голову пришла идея! Поеду в деревню Сладкие Подарки, напрошусь в ученицы к лучшему кондитеру, научусь делать самую красивую и вкусную выпечку. И как видишь, у меня получилось! Конечно, я съезжу в деревню у Синей горы, повстречаюсь и с сестрой, и с Мартой. Но потом вернусь сюда. Здесь теперь мой дом, тут открыта кондитерская, мои сладости известны по всей Прекрасной Долине. А еще у меня скоро свадьба. Спасибо, Куки! Кабы не история со сломанной подставкой, я бы никогда не решилась овладеть мастерством кондитера и не стала тем, кем сейчас являюсь. Конечно, день, когда мне велели убираться из дома, был очень горьким. Но все плохое идет нам на пользу. Тот ужасный день стал дверью в мое счастливое будущее.

Анжелика встала, обняла Куки и прижала ее к себе.

– Ты очень хорошая, добрая и смелая. Я люблю тебя!

Куки уткнулась мордочкой в платье Анжелики, от него пахло ванилью, из глаз мопсишки полились слезы, но это были слезы счастья.

* * *

Жози взошла по ступенькам на крыльцо красивого дома с вывеской «Зубоврачебная клиника» и застыла на некоторое время. Она несколько раз поднимала лапку, чтобы нажать на звонок, но снова ее опускала.

Из окна припаркованной у забора машины высунулась Зефирка и велела:

– Давай, смелее.

И тут створка распахнулась, на пороге показался лабрадор в голубом халате.

– Здравствуйте, – улыбнулся он, – увидел в окно, что кто-то хочет войти, но, похоже, звонок не работает. Прошу вас! Зубы лечить совсем не больно! О! Жози! Неужели это ты?

Мопсишка молча кивнула.

– Входи скорей, – обрадовался Филипп, – давно тебя не видел. Добрый день, Зефирка. А-а-а! Понял! Вы приехали в нашу деревню на ярмарку тканей и решили проведать меня. Очень, очень, очень рад!

– Ярмарка тканей! – закричала лучшая портниха. – И почему я ничего о ней не знаю?!

Филипп засмеялся.

– Думаю, потому, что ее организатор дог Берри, как всегда, неправильно написал адреса на конвертах и письма придут портным через месяц после закрытия.

– В прошлом году именно так и получилось, – согласилась Зефирка. – Фил, угости Жози чаем, а я пока сбегаю на ярмарку: вдруг увижу там что-то очень красивое и нужное?

Лабрадор не успел ответить – машина, за рулем которой сидела лучшая портниха, резво умчалась прочь.

– Зефирка не меняется, – засмеялся доктор. – Жозенька, ты по-прежнему любишь медовую коврижку? Как дантист обязан предупредить: сладкое плохо влияет на зубы. Но как обожатель этой коврижки признаюсь: сам ее очень люблю, она невозможно вкусная.

– Мне тебе кое-что сообщить надо, – пролепетала Жози.

– Лучше всего беседовать за чашечкой какао, – обрадовался лабрадор и вдруг стал серьезным: – У тебя зубы болят?

– Нет, – еле слышно ответила самая маленькая мопсиха, – другая тема для разговора.

– Мама Муля заболела? – встревожился Фил. – Или Феня? Черчиль?

– Все здоровы… – заверила Жози. – Помнишь, как я сказала, что ты превратил свадебное платье Лизы в лоскуты?

– Конечно, – подтвердил лабрадор, взял Жози за лапку, привел ее в уютную комнату, налил в чашки какао, порезал коврижку, тоже сел за стол и неожиданно сказал:

– После моего отъезда из деревни у Синей горы сюда приезжала Лиза. Она стала благодарить меня за то, что не вышла замуж. Жених не захотел ждать, пока Зефирка сошьет новое платье, бросил невесту. Лиза долго плакала, так упорно рыдала, что ее отправили в санаторий, где лечатся жители Прекрасной Долины, у которых нервы расшатались. Пуделиха там познакомилась с главным врачом Ильей и поняла: вот она, настоящая любовь. Пара поженилась, живет счастливо. Лиза все время повторяла: «Спасибо, что порезал платье! Спасибо!»

Я начал говорить о своей непричастности к тому эпизоду, но Лиза меня не слышала. Понимаешь, я не трогал ее наряд, на самом деле принес тебе шоколадку. Ты очень понравилась мне, старшекласснику, но я не знал, как тебе об этом сказать, вот и безобразничал. Извини меня, пожалуйста! Я тогда думал, что надо мной все смеяться начнут. Третьеклассник, а хочет дружить с той, которая в подготовительный класс ходит!

– Я уже во втором, – прошептала Жози, – а ты окончил институт, работаешь врачом.

– Время так быстро летит, – засмеялся Фил, – после того, как погибло платье пуделихи, много событий произошло. Наша семья перебралась в другое село. В Прекрасной Долине щенки учатся три года и еще двенадцать месяцев в институте. Аттестат об окончании гимназии я получил в деревне у Синей горы, а диплом стоматолога заслужил уже в селе, где мы с тобой находимся. Открыл клинику. Да, я пока очень молодой врач, но у меня уже есть пациенты. И…

Жози зажмурилась и на одном дыхании выкрикнула:

– Платье порезала я! От злости!

– Знаю, – улыбнулся Филипп.

– Знаешь? – ахнула Жози, открывая глаза. – Откуда?

– Я хотел положить тебе у кровати шоколадку, – начал объяснять лабрадор, – заглянул в одно окно, а там Жози свадебный наряд кромсает! Ты рыдала, ножницами орудовала, потом беспорядок устроила, а затем убежала.

Фил опустил голову.

– Ты мне очень нравилась, да я, глупый, не знал, как твое внимание привлечь. Поэтому хулиганил. В тот день я сообразил: случилось что-то плохое, раз Жози так себя повела. Она же очень добрая, ласковая. Поэтому, когда ты убежала, я влез в мастерскую Зефи, хотел остатки платья собрать, унести. Пусть все думают, что одежду украли, тебя никто не заподозрит. И тут появились все!

– Почему же ты молчал? – прошептала Жози. – Не рассказал правду?

– Понял, что это я довел тебя до нервного припадка своими выходками, – ответил Филипп, – а раз так, то виновата не мопсишка, с которой истерика приключилась, а глупый лабрадор: он старше, должен быть уже умным.

– Я рассердилась на Зефирку, потому что она не захотела мне сшить розовое платье, – призналась Жози. – Сейчас так стыдно.

– Каждый может совершить глупость, – вздохнул Фил. – Однако в итоге все получилось-то хорошо. Лиза теперь счастлива в браке, а я стал врачом. Тебе остался год до окончания школы. Уже решила, кем станешь?

– Нет, – призналась мопсишка, – ну… может… не знаю. Одно время увлекалась выращиванием овощей, но потом надоело.

– На медсестру обучают полгода, – объяснил Фил, – подумай: вдруг тебе понравится роль помощницы доктора? Мы смогли бы тогда работать вместе. Если отважишься стать медсестрой, готов помочь с подготовкой к вступительным экзаменам. Давай дружить?

Жози протянула лабрадору лапу и повторила:

– Давай дружить!

* * *

Мафи и Молли сидели в лесу на поваленном дереве.

– Я не всегда понимала, что поступаю плохо, – тихо произнесла тойтерьериха. – А сейчас сообразила: я многих обидела.

Мафи обняла подругу.

– А у меня каждый день прямо список глупостей, которые я делала. Вроде хочу хороший поступок совершить, а получается плохо!

– И что нам теперь с этим делать? – всхлипнула Молли.

– Сама голову над таким вопросом ломала, – призналась Мафи, – и сообразила: мне надо стать аккуратной.

Молли вздохнула.

– А мне следует понимать, что лучше молчать, чем много болтать. Все беды от моего глупого языка.

* * *

Рано утром, когда только рассвело, кто-то постучал в окно Зефирки. Мопсиха, которая уже встала и собиралась искупаться в речке Апельсинке, удивилась: кому она понадобилась ни свет ни заря? Зефирка подошла к окну и увидела Эмму. Та за один день резко похудела, а значит, сейчас на нее легко сядет платье, которое оказалось мало.

Пару секунд собачка и крольчиха молча смотрели друг на друга. Потом Зефирушка вежливо произнесла:

– Доброе утро!

– Доброе утро! – эхом отозвалась Эмма.

Снова сгустилось молчание, и опять его прервала лучшая портниха:

– Могу я чем-то помочь тебе?

Эмма кивнула, потом села в траву и разрыдалась.

Зефирка испугалась, решила вылезть в окно, подтянулась, перебросила заднюю лапу через подоконник, засопела, закряхтела и, словно спелое яблоко с ветки, упала в сад, ткнулась головой в куст розолилий.

– Ой! – испугалась Эмма.

– Все хорошо, – успокоила ее мопсиха и села. – Всегда так из окна планирую. Я привыкла. Что случилось?

– Прости меня, пожалуйста, за все, – зашептала Эмма, – так стыдно!

Зефирка встала.

– У меня память с детства плохая. Не помню, чтобы мы ссорились. Но если ты думаешь, что я на тебя сержусь, то это не так. Мы же подруги! Прекращай рыдать! Пошли купаться, утром самая хорошая вода!

– У меня купальника нет, – всхлипнула Эмма.

– Залезь в мою спальню, – велела Зефирка, – открой шкаф, увидишь слева много разной одежды для плавания!

Крольчиха бросилась к дому, Зефирка улыбнулась.

Над Прекрасной Долиной встало солнце. На ветках деревьев запели птички-пуховички. В воздухе ощущался аромат свежего хлеба и вкусного какао. Взявшись за лапки, Зефи и Эмма пошагали к берегу Апельсинки. Подруги хотели побежать к воде, и тут перед ними появилась очень красивая птица с разноцветными перьями и короной на голове. Она взмахнула крыльями и нежным голосом произнесла:

– Рада видеть вас!

– Ой, – подпрыгнула Зефирка, – вы же…

– …добрая волшебница Сигора, – договорила за нее Эмма, – ее так на картинках в книгах рисуют! Вы существуете на самом деле?

Сигора засмеялась.

– Там, где есть зло, рядом всегда живет добро. А там, где есть обида, всегда неподалеку притаилось зло. Любовь же побеждает зло. Улыбка друга превращает ненастную погоду в солнечную. И ты всегда можешь совершить подвиг. На какое геройство способен щенок или котенок? Если твои приятели смеются над кошечкой, у которой нет красивой, дорогой одежды, или потешаются над толстым, неуклюжим щенком, отворачиваются от двоечника, обзывают таких детей нищими, жирными, глупыми, то ты никогда так не поступай. Родителей не выбирают, не каждому удается появиться на свет в обеспеченной семье. А растолстеть можно от стресса или какой-то болезни. И не всем дан быстрый ум, хорошая память. Не становись членом стаи злобы и ненависти, потому что непременно придет день, когда тебе станет невыносимо стыдно за то, что когда-то издевался над тем, кого все невзлюбили. И никогда не забывай правило: что кому пожелаешь, то с тобой и случится. А если кто-то захотел обидеть тебя, то просто не обижайся. Ты хозяин своего настроения, только ты, никто другой. Тебя кто-то злит? А ты не злись. Тебя кто-то не любит? А ты относись к нему с любовью. Все смеются над кошечкой в старой одежде? А ты с ней подружись. Красивое платье можно купить, а чистое сердце и добрую душу купить невозможно. Добрый житель Прекрасной Долины всегда счастлив, он живет радостно. Злой житель Прекрасной Долины всегда несчастлив и всем недоволен.

Сигора тряхнула правым крылом, на песок упали два очень красивых пера.

– Если понадоблюсь вам, – продолжила добрая волшебница, – просто подбросьте перо вверх и скажите: «Сигора, помоги!» И я тут как тут! Ну и последнее: как вы станете жить, зависит только от вас, ни от кого другого. Вы можете быть добрыми, милосердными, помогать тем, кому плохо. А можете злиться, завидовать, жадничать, равнодушно проходить мимо тех, кто плачет. Никто не заставит вас идти по дороге добра, и никто не способен велеть вам шагать по тропе зла. Что выбрать? Добро или зло? Ответ на этот вопрос вы даете сами.

Птица растаяла в воздухе.

– Нам это приснилось, – прошептала Эмма.

– Нет, – очень тихо возразила Зефирка, подняла перья и протянула одно Эмме, – мы с тобой видели Сигору. И она права: стоя на перекрестке дорог добра или зла, свой путь мы выбираем сами.

 Порода Мафи называется пагль. Папа у нее мопс, а мама бигль. Мафи – племянница мопсихи Мули, хозяйки Мопсхауса. История жизни Мафи описана в книге «Амулет Добра» из серии «Сказки Прекрасной Долины».

О пожаре в Мопсхаусе рассказано в книге «Страна Чудес» из серии «Сказки Прекрасной Долины».