Шел 1519 год, когда императором Священной Римской империи провозгласили Карла V из династии Габсбургов – красавца, унаследовавшего черты своего отца, Филиппа Красивого.

В это время в Москве жена Василия III из династии Рюриковичей – Соломония Сабурова – молится о ребенке. Вот уже 15 лет она не может забеременеть, но не унывает, уповает на бога, посещает богомолья. И Василий с ней, любимой своей княгиней. Но еще не знают они: и шести лет не пройдет, как он отправит свою голубушку в монастырь. Постригут Соломонию в монахини, так и не родит она, горемычная.

Продолжит род Рюриковичей Василий III по большой любви с другой женщиной. Родит она наследника своему великому князю, и назовут в будущем его Иваном Грозным. Или, как в Англии скажут, Ivan The Terrible.

В то же время в Лондоне король Генрих VIII из династии Тюдоров уже 10 лет женат на Екатерине Арагонской, родной тетушке Карла V. Король в Лондоне, как и Василий III в Москве, ждет вестей о беременности жены. Хотя, в отличие от Василия, у английского короля уже растет ребенок – дочь Мария, в будущем ее прозовут Кровавой. Девочке 2 года, но правителю нужен сын.

Через три года Генрих VIII и Карл V договорятся о браке Марии и старшего сына Карла V, еще даже не рожденного, – Филиппа II. По прошествии 14 лет король Англии разведется с Марией Арагонской и женится на своей возлюбленной фрейлине Анне Болейн. Та родит ему девочку, которая станет главной невестой Европы – Елизаветой I Тюдор.

Во Флорентийской республике в том же 1519 году тоже произошло знаменательное событие, связанное с рождением долгожданного ребенка.

Итак, представьте, что вы во Флоренции, на дворе май того самого 1519 года. Перед вами колыбель, где беззаботно, как все дети, спит девочка. Чуть вздрагивают ее черные ресницы. Это маленькая Екатерина Медичи.

Ее по грудь спеленали узкой полоской кружев. Так пеленали ее отца, деда, всех во Флоренции так пеленают, – детки с узкими пеленами и хвостиками, как у рыбки, есть на картинах Возрождения и в этом богатом доме.

Окна приоткрыты. Доносится аромат лимонных деревьев. Журчит фонтан где-то во внутреннем дворике. В палаццо Медичи тихо. Все погружены в траур.

Если выйти на улицу, краем уха можно услышать последние новости со всех концов света – год богат на события. Испанцы начали завоевание Мексики. Империя ацтеков обречена. Второго мая скончался во Франции Леонардо да Винчи – да, вдали от родной Италии, но зато на руках короля Франциска I, его друга.

Доменико Гирландайо, «Захария записывает имя своего сына», фреска в церкви Санта-Мария Новелла, 2 пол. XV в.

Однако главные новости – местные:

– Вы только подумайте! Молодая мать умерла на шестой день после рождения Екатерины!

– А отец, наш герцог? Не прожил и двух недель! И что же Медичи будут теперь делать? Наследников у Лоренцо Великолепного не осталось. Только сирота. Эта девочка – дитя смерти, не иначе!

– И то правда! Да и ей самой, бедняжке, много ли осталось? Не к добру она родилась.

«Дитя смерти» – такой ярлык вешают в родном городе на несчастную, но очень богатую девочку. Ну разве виноват младенец в смерти молодых родителей?

Конечно, не сразу, постепенно Екатерина поймет, что она – единственный прямой потомок старшей линии правителей Флоренции, что за ее спиной – старинный, богатый и влиятельный род банкиров, без покровительства и щедрости которого, может быть, и не было бы никакого Возрождения.

Ее прадедушка – Лоренцо Медичи Великолепный, покровитель Леонардо и Боттичелли, а его младший брат Джулиано когда-то был влюблен в самую красивую девушку Флоренции – Симонетту Веспуччи. Конечно, Екатерина Медичи узнает эту историю любви, когда подрастет.

Аньоло Бронзино, портрет Лоренцо Медичи, м-ду 1565–69 гг.

Несравненная и прекрасная Симонетта родилась в Генуе. Бог благословил ее сиянием неземной красоты. Чем старше становилась девочка, тем ярче проявлялась ее врожденная красота. Вот как описал Симонетту Анджело Полициано, придворный поэт и друг Лоренцо Медичи, который воспитывал его сыновей, в том числе будущего дедушку нашей героини:

«Она обладала такой милой и привлекательной манерой общения, что все, кто сводил с ней близкое знакомство, или же те, к кому она проявляла хоть малейшее внимание, чувствовали себя объектом ее привязанности. Не было ни единой женщины, завидовавшей ей, и все настолько хвалили ее, что это казалось вещью необыкновенной: так много мужчин любили ее без возбуждения и ревности, и так много дам восхваляли ее без злобы».

Ее расположения искал Лоренцо Великолепный, а его брат Джулиано был в нее влюблен. 28 января 1475 года на пьяцце Санта-Кроче он устроил рыцарский турнир в честь заключения союза между Миланом, Венецией и Флоренцией и избрал Симонетту своей дамой сердца. Перед Джулиано ехал оруженосец со штандартом, а на полотнище была изображена прекрасная Симонетта в образе Афины в лучах солнца.

«Солнце олицетворяло славу, которой Джулиано покроет себя на турнире и которая воспламенит сердце красавицы».

Джулиано любил Симонетту, но эта любовь была обречена. Девушке исполнилось 16 лет, когда Марко Веспуччи назвал ее своей женой. Кстати, он – родственник Америго, чье имя носит континент.

Можно подумать, что избранником Симонетты оказался пожилой и богатый аристократ. В действительности ему тоже было всего 16 лет. Молодые красивые люди жили счастливо в прекрасном городе. Увы, недолго. Симонетта скончалась во время эпидемии туберкулеза.

Лоренцо Великолепный находился в это время в Пизе. Когда он получил известие о смерти возлюбленной, то вышел в сад и долго еще не мог заснуть. «Была ночь, и мы с моим дражайшим другом шли вдвоем, беседуя о поразившем нас несчастье. Погода была ясная, и мы, беседуя, увидели на западе сверкающую звезду, столь яркую, что она своим сиянием затмила не только другие звезды, но и прочие светила, померкшие в ее свете. Любуясь, я обернулся к другу своему и сказал:

«Не удивимся мы, если душа дивной дамы превратилась в новую звезду или же, вознесясь, соединилась с ней».

Провожать Симонетту – воплощение идеи о вечной красоте, ценность которой была так понятна каждому флорентийцу, – пришел весь город: «С непокрытым лицом несли ее из дома до склепа, и много слез она заставила пролить тех, кто видел ее». Сегодня Симонетта покоится там же – в семейной капелле Веспуччи в церкви Всех Святых во Флоренции. Ее поклонника Джулиано убили ровно через два года после ее смерти, тоже 26 апреля.

Барельеф по картине «Рождение Венеры» С. Боттичелли

Екатерина Медичи много раз проезжала мимо фамильного склепа Симонетты и, конечно, видела ее печальные глаза и светлые волосы на живописных полотнах. Мы до сих пор смотрим на ее прекрасное лицо на картинах «Весна», «Рождение Венеры», ее черты угадываются почти в каждой героине Сандро Боттичелли. Он брал щедрые заказы своих покровителей Медичи и сохранил чистую красоту Симонетты для вечности. Художник, кстати, так и не женился и похоронен там же, где его муза. До сих пор ходят разговоры, что он ее тайно любил.

Ждала ли такая же безусловная любовь маленькую Медичи? Астрологи, умевшие видеть будущее, закивали бы. Да, Екатерина Медичи полюбит мужа и не сможет разлюбить до последних дней, а он будет боготворить свою «Симонетту». Жаль, что ею окажется вовсе не Екатерина.

Иван, сын великого князя Московского Василия Третьего родился на 11 лет позже Екатерины. Он с рождения видел мир – иконописный, Горний мир смотрел на мальчика со стен Успенского собора. Богословие в образах, которые окружали, сияли нежным светом при свечах. И угрожающие тени на огромной фреске Страшного Суда на западной стене. Мальчик подрастет и узнает – это фрески. От итальянского слова fresco – «свежий». Еще одна техника, которую использовали иконописцы, – темпера, от итальянского temperare – «смешивать». И Боттичелли смешивал пигментные краски с желтком или клеем, как это делали Дионисий, Рублев. Екатерина Медичи подрастет и однажды задержит взгляд на стене виллы Лемми, рассматривая прозрачное творение Боттичелли, где «Венера и три грации преподносят подарки молодой женщине».

Маленький Иван никогда не видел лица своих предков. Как выглядел его дед? А прадед? Портретов не заказывали Рюриковичи. Не заказывали и не писали. Екатерина знала всех своих предков в лицо.

Они смотрят на нее с портретов. Изображения в профиль были особенно популярны в эпоху Возрождения. Екатерина угадывает в лицах родственников свои черты.

На этого человека она особенно похожа. По крайней мере, так говорят: у нее дедушкины глаза. Как жаль, он совсем не такой славный, как прадедушка Лоренцо Великолепный, главный покровитель Возрождения.

Деда Екатерины, которого назвали Пьеро, вовсе звали Невезучим или, того хуже, Пьеро Глупым. Флорентийцы его невзлюбили.

В борьбе за власть он использовал яд и за измену был изгнан из города вместе с семьей. Пьеро жил в Венеции, но планировал вернуться и взять власть в свои руки, но не успел – утонул. Потому и Невезучий. Семья Медичи уже без проклятого всеми Пьеро вернулась во Флоренцию незадолго до рождения Екатерины – в 1512 году. Не вникая в подробности, даже ребенку можно было понять главное: опасные все-таки люди флорентийцы, сегодня любят, а завтра захотят убить. Можно ли им доверять?

Чужая любовь проходит в один миг. Быстрее, чем высыхают капли после дождя на каменных мостовых Флоренции.

Все наши герои выросли сиротами хотя бы наполовину. У Елизаветы Тюдор отец казнил мать – Анну Болейн через три года после родов. Совсем как Генрих II Валуа, который потерял мать в три года. У Грозного отец умер слишком рано, а мать Елену Глинскую отравили, когда мальчику шел восьмой год. Мария Стюарт не знала отца, он умер сразу после ее рождения. В тот же год.

Сирота с первого месяца жизни, Екатерина Медичи не помнила родителей. Однако, как все дети, конечно, не могла не спрашивать: какими они были? Как познакомились? Как жили раньше, до ее рождения?

Кого могла расспросить малышка, которую тревожил интерес к прошлому? Был ли рядом человек, способный ответить ей? С кем росла после смерти родителей маленькая герцогиня, или, как ее называли, la duchessina? Попечителей у главной наследницы династии было несколько.

Основная забота о сироте легла на плечи Клариссы Строцци. Она приходилась покойному отцу Екатерины сестрой. В доме тети, вместе со своими двоюродными братьями и росла герцогиня, но находила ли она там любовь?

Пройдет много лет, Екатерина Медичи станет королевой Франции и будет вспоминать тетю с благодарностью. Более того, когда сыновья Клариссы убегут из Флоренции и нигде не найдут себе убежище, они обратятся к своей двоюродной сестре – к тому времени уже королеве Франции. Екатерина Медичи прикажет, чтобы французский двор приютил гонимых, и сама дарует сыновьям тетушки теплый прием и покровительство. Один из них даже станет маршалом Франции. Его портрет руки художника королевской семьи сохранился до сих пор.

Конечно, таких последствий Кларисса Строцци предусмотреть не могла, но действовала по принципу «делай добро и бросай его в воду».

Итак, именно от тети Клариссы маленькая герцогиня узнавала о том, что случилось с ее родителями. Как сирота, она будет всю жизнь особенно дорожить памятью о своем роде, исследовать семейное древо и искать опору среди предков за своей спиной.

Кларисса рассказывала про отца Екатерины, и воображение ребенка рисовало: как он улыбался, как звучал его голос, как сверкали драгоценные камни на его пальцах, когда мужчина снимал перчатку.

Когда она вырастет, недруги будут называть ее с презрением «банкирша». Да, Медичи основали крупнейший в Европе банк. Но как же несправедливо звучит слово «банкирша» в адрес Екатерины, ведь ее отец – уникальный Медичи – не банкир, а воин. Лоренцо II, а точнее, Лоренцо II, герцог Урбинский. С таким титулом отец Екатерины Медичи войдет во все энциклопедии. Это важно, потому что свой титул он завоевал в бою.

Рафаэль Санти, портрет Лоренцо Медичи, 1519 г.

Лоренцо флорентийцы любили, связывая с ним свои надежды. Он был единственным и последним потомком старшей линии Медичи. Народ уповал, что Флоренция будет процветать с молодым героем.

Будущее самого Лоренцо всегда находилось в руках папы римского. Лев X, в миру Джованни Медичи, был сыном Лоренцо Великолепного, а отцу нашей героини приходился родным дядей. Из Рима он управлял Флоренцией и выступал первым покровителем молодого Лоренцо. Папа римский понимал – в этом мальчике будущее всего рода. О чем же нужно позаботиться в первую очередь, если ты думаешь о перспективах династии и укреплении могущества семьи? Конечно, о династическом браке. О нем начинали думать, когда дети еще лежали в люльках, ибо от удачного выбора партнера зависела судьба.

Папа римский искал невесту для племянника страстно и долго, не один, а со своей единомышленницей, мамой Лоренцо II, будущей бабушкой Екатерины Медичи – Альфонсиной Орсини.

Обратите внимание – это еще одна очень влиятельная женщина в окружении маленькой герцогини. Ее тетя и бабушка, без сомнения, заняли бы первые строчки в хит-параде «топ-10 самых решительных и влиятельных женщин в истории Флоренции». Та же фамильная черта женщин из рода Медичи проявится и в самой Екатерине, когда она вырастет.

Найти подходящую пару – сложнейшая и тонкая дипломатическая операция, иногда многолетняя, но у папы имелся план! Лев X решил, что, прежде чем женить Лоренцо, молодому человеку, чьего отца с позором изгнали из Флоренции, нужно обзавестись герцогством, а значит – война.

Рафаэль Санти, «Портрет Льва X с кардиналами Джулио Медичи и Луиджи Росси», ок. 1518 г.

Лоренцо получил от папы римского – главы рода – задание, облачился в доспехи и повел армию завоевывать герцогство. В свое время предыдущий понтифик Юлий II отдал герцогство племяннику – Франческо Мария делла Ровере. Почему бы Льву и Лоренцо не забрать земли себе? Юноша не слишком этого хотел.

Добыча досталась молодому Медичи кровью. Беда произошла при осаде Мондольфо, города, который сегодня входит в провинцию Пезаро-э-Урбино, или «Холмистую Ривьеру». Молодой герцог был тяжело ранен. Три месяца выхаживали Лоренцо врачи в Анконе. Наконец, папа получил долгожданные новости. Франческо Мария делла Ровере уступил герцогство Урбино и сбежал в Мантую. Проигравшего до лучших времен приютили благородные дворяне – семейство Гонзага.

Будущий отец Екатерины Медичи поправился и вернулся во Флоренцию победителем. Все получилось, как и задумал его дядя – папа римский. Отныне Лоренцо Медичи стал герцогом Урбинским.

Флорентийцы встречают герцога, как античного героя. Вместо лаврового венка из золота великий мыслитель посвящает молодому победителю свой знаменитый труд «Il Principe», известный во всем мире как «Государь». «Никколо Макиавелли – его светлости Лоренцо де Медичи», – так начинается книга, но какая трагедия скрыта во вступлении: «Пусть же Ваша светлость примет сей скромный дар с тем же чувством, какое движет мною; если вы соизволите внимательно прочитать и обдумать мой труд, вы ощутите, сколь безгранично я желаю вашей светлости достичь того величия, которое сулят вам ваша судьба и ваши достоинства». Ни Лоренцо, ни Макиавелли не знали, что герцогу было суждено умереть в 26 лет.

План папы римского насчет отца Екатерины Медичи стремительно воплощался в жизнь. Герцогство и слава добыты. Следующий шаг – выбрать невесту. Это ключевой момент.

Как тогда выбирали невесту царю в Москве? На смотре невест – предпочитая самую красивую, здоровую, не из сильного рода, чтобы поменьше претендентов на трон оказалось среди новой родни. Главные задачи русской царицы – поддержать разговор да родить здорового наследника. Больше ничего от нее не требовалось.

Медичи мыслили совсем не как Рюриковичи. Искали невест знатных. Женитьба для них была шансом решить самые разные задачи, вплоть до заключения мира между воюющими странами. От выбора невесты зависело будущее народа и его процветание.

Какая цель была у папы римского, хитрого архитектора судьбы его племянника Лоренцо II? Найти союзника в борьбе против врагов! Во-первых, недруги окружали папу в самом Ватикане, ибо не всем кардиналам понравилось изгнание предыдущего хозяина Урбино. Во-вторых, наемники Габсбургов, как лютые звери, ходили у границ, становились все сильнее и однажды могли обратить внимание на благословенные земли Италии. Перспектива потерять Флоренцию – вполне реальна.

Семья какой невесты помогла бы отвести угрозу? Конечно, будущих родственников надо искать во Франции. Французы давно враждуют с Габсбургами. В 1518 году папа отправляет посланника, утонченного дипломата кардинала Биббиену, к королю Франции Франциску I, который, как известно, любил образованных и талантливых людей.

Лоренцо на дочь короля рассчитывать не мог, потому что у самого Франциска I в то время еще не было дочерей. Молодой король только-только женился.

Кто же будет невестой?

Говорили о Мадлен де ла Тур д’Овернь – дочери Жана IV (V) де ла Тур-д’Овернь и Катерины Бурбонской. Сейчас этот род не на слуху, но прежде высоко ценился современниками.

Писатель XVI века Пьер де Бурдейль Брантом писал о семье, которую представляла мать Екатерины Медичи, так: «Кто станет отрицать славу высокого и благородного рода Булон-Овернь, ведущего свое начало от того самого Эвстафия, которого брат, Готфрид Булонский, предводительствуя множеством христианских князей и баронов, рыцарей и воинов, сложил свое оружие и щит у гроба Спасителя в Иерусалиме?»

Братья Булонские действительно были одними из предводителей Первого крестового похода. Граф Готфрид Бульонский ни много ни мало основал Иерусалимское королевство. Именно поэтому Брантом оставил такую запись: «Редкий из знаменитых и царственных родов в христианском мире не искал чести вступить в родство с этим домом – короли Франции, Англии, Шотландии, Венгрии и, наконец, Португалии, на который Бульонский дом даже имел законное право по смерти короля Себастьяна. Поэтому можете видеть, какое он занимал высокое место между другими знатными домами».

Папа Пий IV говорил, что едва ли можно найти во Франции «другой столь высокий и знатный дом, который мог бы поспорить с Бульонским древностью своего происхождения, мужеством и благородством». Именно наследницей этого рода была будущая мать Екатерины Медичи.

Переговоры о свадьбе длились около года. Наконец, посланник папы в Париже подписал условия брачного договора.

Без особой охоты Лоренцо по указке папы Льва X завоевал герцогство Урбинское. Но девушка, которую выбрал папа, заинтересовала молодого Медичи, и еще как! Пока нунций в Париже обсуждал детали брака с королем и отчитывался своему боссу в Ватикане, посланнику пришло письмо от молодого герцога. Он расспрашивал нунция о своей потенциальной супруге, которая чем дальше, тем больше ему нравилась. На этот раз желания папы и его племянника совпали.

За год герцог залечил раны и начал готовиться к поездке во Францию. Договор подписан, осталось познакомиться с невестой и сыграть свадьбу. У Франциска тоже произошли перемены в личной жизни: наконец родился первенец. Мы еще встретимся с ним в будущем. Ему предстоит вместо отца отправиться в плен к королю Испании. Его странную смерть после выпитого стакана воды запишут в список злодеяний Екатерины Медичи, но пока он еще младенец.

Счастливый отец-король написал папе Льву X – попросил стать крестным, восприемником от купели. Папа охотно согласился, но поскольку сам не собирался во Францию, то поручил миссию представлять его на церемонии крещения своему племяннику – нашему герою Лоренцо. Опять же хитрый ход. Папа понимал: приедет молодой человек за невестой во Францию и будет для всех «вдвойне желанным гостем». Время покажет, не ошибся ли папа в расчетах.

Наконец будущий отец Екатерины Медичи увидел замок Амбуаз. Именно там располагался в начале XVI века французский королевский двор. Лоренцо познакомился с королем, который обожал Италию и ее художников. Представили Лоренцо и юной королеве. Он поприветствовал маленького наследника – дофина. Король дал первенцу свое имя – Франциск, видя в малыше будущего великого правителя Франциска I. Этим надеждам было не суждено сбыться.

К счастью, никто не мог предугадать, что закончится жизнь принца раньше, чем он станет королем, поэтому ничто не омрачало праздничного настроения жителей Амбуаза. Самое приятное, пока Франциск I ждал приезда Лоренцо и крещения сына, у него родился еще ребенок, и опять сын!

Тот самый мальчик, который «соединит свою судьбу с будущей наследницей Медичисов». Да, да, именно так иногда писали в русскоязычных книгах XIX века – «Медичисы».

Лоренцо улыбнулся будущему зятю, который лежал в пеленках, кружевах и учился фокусировать взгляд. Будущий муж нашей героини сморщился и заплакал.

Праздновали крещение ни много ни мало 10 дней. Время проходило «в великолепных турнирах с битвами и осадами крепостей, которые даны были по этому случаю, принимал участие и герцог Урбинский, бывший вместе с герцогом Лотарингским восприемником принца от купели».

Весело пролетели последние холостые дни жизни Медичи. Через 10 дней после торжеств крестильных начались свадебные торжества. Главными героями стали уже родители Медичи. Светловолосая Мадлен определенно нравилась молодому воину.

Стартовал праздник за королевским столом. Продолжалось пиршество далеко за полночь. «Яркое освещение от множества свечей и факелов почти превращало ночь в день». Лицо молодой девушки освещали всполохи огней. Окончилось все танцами, где Мадлен не упустила возможность проявить всю свою грацию, и Лоренцо мог слышать, как соблазнительно шелестит тяжелая парча платья. В такт движениям невесты в ее волосах блистали драгоценные камни.

После бала начались рыцарские турниры. Пришла очередь молодому герцогу показать себя Мадлен с выгодной стороны.

Зрители с интересом наблюдали за потомком богатейшего семейства: обсуждали его доспехи, манеру держаться в седле и руководить своей потешной армией. Для полководца, недавно пришедшего с войны, это было увеселительной прогулкой.

Апофеоз рыцарского турнира – осада безымянного замка, построенного специально. Защитники были снабжены боевой артиллерией, и ранение можно было получить нешуточное.

Сценарий такой: осажденными командовал герцог д’Алансон. Вели осаду коннетабль де Бурбон с Вандомом.

Можете представить себе масштаб мероприятия, если на выручку защитникам крепости спешили 400 человек во главе с командующим Флеранжем?

Когда помощь подошла, откуда ни возьмись появился сам король Франции – Франциск I в великолепных доспехах – и присоединился к вспомогательному отряду. Подданные ликовали. Все настолько распалились огнем схватки, что развести врагов оказалось непросто.

Когда закончились торжества, будущие родители Екатерины Медичи отправились навстречу новой жизни. Они больше никогда не увидят Францию. Могли ли они подумать, что их дочь станет королевой этой страны?

Лоренцо отлично понимал земляков. «Нигде не были так рады случаю праздновать, как в самой Флоренции. Это была старинная слабость ея жителей. Со страстью отдаваясь вражде политических партий, они, впрочем, не могли слишком долго оставаться в удушливой атмосфере. Живая и расположенная к беззаботной веселости натура народа беспрестанно проглядывала сквозь тяжелые условия его исторического быта».

Как и его мать, Лоренцо не желал торжественных приемов, «чтобы предупредить чрезвычайные издержки со стороны республики. Но флорентийцы никак не хотели упускать случая повеселиться, попраздновать, и не столько, может быть, в честь герцога, сколько для собственного удовольствия, придумывали разные пиршества – одно великолепнее другого. Скоро во Флоренции истощился весь запас богатых тканей для мужских и дамских нарядов, и надобно было за ними посылать в Лукку и Венецию».

Чтобы остановить разорение народа, во Флоренции возобновили старые местные законы против роскоши, потому что в каждом городе молодых встречали с размахом.

Радовался в Ватикане папа римский – даже не усидел и выехал навстречу племяннику. Лоренцо получил благословение в Монтефьясконе, где произошло их свидание.

Герцогу не было 27 лет. Он намеревался приумножить славу фамилии. Никто и подумать не мог, что торжества будут последними радостными моментами в жизни супругов.

«Когда славный дом, казалось, был всего ближе к осуществлению своих давнишних надежд, в это самое время жизненные силы изменили ему до того, что старшая линия осталась почти без наследников».

Беда пришла через три месяца после возвращения Лоренцо. Скончалась мать герцога, бабушка Екатерины Медичи – Альфонсина Орсини. Еще через три месяца началась лихорадка у самого Лоренцо.

Болел герцог все лето. Болезнь отступала, но потом возвращалась. Зимой родственники перевезли молодого Медичи на виллу Сассетти, одну из самых живописных на севере Флоренции. Говорили, что местный воздух обязательно поправит его ослабленное здоровье.

Дышать свежим горным воздухом оказалось полезно. Летом болезнь отступила, но, когда опять похолодало, Лоренцо почувствовал новый упадок сил.

В начале 1519 года, в январе, он жаловался, что не может заниматься делами, ему трудно читать и даже вставать.

Наступила весна, но с ее приходом легче не становилось. Наоборот, каждый вдох давался труднее. Врачи решили перевезти больного во Флоренцию. Все понимали – если мужчина и поправится, то чудом. А ведь он – последний из старшей линии Медичи, ему нельзя уходить, не оставив наследника. В самый темный момент его жизни жена, как тогда говорили, разрешилась от бремени. 13 апреля 1519 года она родила здорового первенца. Девочку.

Красиво описывали ситуацию историки-романтики XIX века: «Это был как бы последний яркий луч солнца перед мраком черной тучи, которая готовилась облечь весь горизонт».

Известие, что герцогу стало лучше, в тот же день отправилось в Ватикан, к папе. Через три дня дитя крестили Екатериной Марией Ромолой де Медичи. Неожиданно и у молодой матери началась лихорадка. Развивалась болезнь так быстро и страшно, что врачи говорили: «Нужно готовиться к смерти». Было ли во всем виновато заражение крови?

Лоренцо забыл радость от рождения дочери и думал лишь о безнадежной больной, которая только-только стала его женой и матерью его ребенка. Промучилась супруга еще два дня, и базилика Сан-Лоренцо приняла юную герцогиню.

Собор назван в честь святого Лаврентия, через несколько лет и король Испании Филипп II прикажет возвести монастырь в честь него, где также будет усыпальница – Эскориал. Строительство флорентийской базилики Сан-Лоренцо спонсировал Козимо Медичи Старый, которого похоронили в ней первым из Медичи – под алтарем.

Истощенный организм Лоренцо не выдержал новости о смерти жены, его состояние резко ухудшилось. В конце апреля папа получил такое известие: «Можно опасаться всего». В первых числах мая понтифику докладывали: герцог при смерти. Четвертого мая молодого Лоренцо уже не было в живых. Прошло еще два дня, и флорентийцы проводили останки последнего Медичи к его несчастной супруге. Родители новорожденной девочки упокоились в церкви Сан-Лоренцо. Лоренцо II было 27 лет, а юной Мадлен – всего 21 год.

Так всего за месяц мечты папы Льва X обратились в прах. «От цветущего семейства осталась лишь малолетняя дочь, которая не прожила еще и полного месяца. Главные представители прав фамилии исчезли с лица земли, не оставив по себе даже прямого наследника».

Папа все это предвидел. Лоренцо еще не поднимался с постели, а понтифик уже думал: что делать, если племянник умрет? Как не упустить Флоренцию? А если король Франции решит, что у него появились права на Флоренцию? Лев X предпочел не думать о французах, а опереться на сильнейшего правителя Европы. С ним в январе 1519 года папа заключил тайный союз. Тайный для жителей Флоренции, которые и подумать не могли, что понтифик договорился о чем-то с королем Испании, наследником прав на корону Священной Римской империи – Карлом V.

Пока Екатерина Медичи лежала в колыбели, один гений трудился над надгробием для ее отца. Он отсекал от мраморной глыбы сантиметр за сантиметром, чтобы создать величайшее произведение искусства, которым и сегодня гордится человечество.

По сей день во Флоренции надгробие Лоренцо Медичи привлекает внимание туристов, поскольку его автором был Микеланджело.

В тот год, о котором мы говорим, статуя Давида уже 11 лет украшала Флоренцию. Микеланджело создал ее в 26 лет, а во времена, когда папа заказал ему надгробие Медичи, скульптору было чуть за сорок.

В России можно найти лишь одну работу Микеланджело. Небольшая скульптура «Мальчик, вынимающий занозу» находится в Эрмитаже, в Санкт-Петербурге. Все остальное – лишь копии.

Например, копия надгробия Медичи представлена в Пушкинском музее. Мы редко задумываемся, проходя мимо нее, что это не абстрактный Медичи, «папский полководец», как сказано в аудиогиде, а не кто иной, как отец Екатерины Медичи. Поэтому не обязательно лететь во Флоренцию, чтобы увидеть одну из самых прекрасных работ Микеланджело. Тем не менее, безусловно, вся высота замысла раскрывается в подлиннике, что охраняет покой молодого герцога Урбинского в церкви Сан-Лоренцо.

Великий художник и скульптор приехал во Флоренцию в 1519 году по предложению папы римского и начал работу над гробницей.

Фигуры мужчины и женщины рядом с Лоренцо говорят о судьбе нашего героя на языке символов. Обнаженная женщина – это утренняя заря, символизирующая надежды, с которыми флорентийцы и папа римский встречали молодого Медичи, отца Екатерины. Фигура мужчины – вечерняя заря – говорит о том, как угасли розовые мечты о будущем вместе с жизнью герцога, названного в честь его славного деда – Лоренцо Великолепного.

Увидеть надгробие молодого Медичи приезжают во Флоренцию миллионы людей. Микеланджело изобразил его непохожим на известный портрет веселого юноши с большими глазами и бородой. Лоренцо скульптора – изящный, но атлетичный мужчина, одетый в римские доспехи, с надвинутым на глаза шлемом. Одна рука печального воина подпирает подбородок. Вот почему его называют «Pensiero», что значит «Мыслитель». В скульптуре отца Екатерины Медичи Микеланджело выразил больше, чем просто сходство. Эта печаль не об ушедшем в мир иной последнем потомке славного рода, печаль Микеланджело – о судьбе его любимой Италии.

Рядом с гробницей отца Екатерины – гробница его дяди Джулиано, умершего на три года раньше и тоже молодым. Усыпальницы выглядят как единое целое. Символы на них пересекаются. В ногах Джулиано – тоже обнаженные мужчина-день и женщина-ночь.

Ночь – самая трагическая фигура. Сначала кажется, будто она глубоко спит, как уснули навеки молодые Медичи, но в ее руке камень, значит, она лишь дремлет. Если камень выпадет из ее ладони, она проснется. Ночь, как и вся династия, пребывает на границе жизни и смерти, между сном и явью. Женщина опирается на маску трагедии, рядом с ней сова – спутница ночи. День и ночь, утренняя и вечерняя заря символизируют девиз семейства Медичи: «Всегда».

Если присмотреться, в фигуре Дня заметна шероховатость, как будто Микеланджело не успел закончить свой проект. Эти неровности, недосказанность – следы бурных событий, которые начались во Флоренции, когда автор создавал надгробие молодого Медичи. Произошло очередное восстание флорентийцев. Закончилась спокойная жизнь, Микеланджело примкнул к восставшим против «тирании Медичи», но, возможно, грубо обработанные лица – задумка самого мастера.

Интерьер капеллы Медичи при церкви Сан-Лоренцо, Флоренция, Микеланджело Буанаротти, 1520–35 гг. Надгробие Джулиано Медичи, герцога Немурского

Итак, герцог Урбинский и его молодая жена нашли вечный покой в церкви Сен-Лоренцо. Кто знает, как сложилась бы жизнь девочки, если бы ее молодые родители не умерли так рано и Екатерину Медичи обнимала бы и воспитывала родная мать. Возможно, все в судьбе сироты было бы иначе, как и в судьбе Флоренции, которой тогда правил бы ее отец Лоренцо II.

Но наша героиня росла не с родителями, и ее характер формировали совсем другие люди. Давайте посмотрим, кто воспитывал Екатерину Медичи. Это важные подробности, потому что от впечатлений детства зависит, как говорили раньше, «нравственный склад человека».

«Когда знаешь заранее, какая важная роль готовится в будущем для последней ветви знаменитого флорентийского дома и какое широкое поприще предназначалось для ея деятельности в зрелых летах, то становится особенно интересно узнать, как прошли детство и первая молодость этого ребенка, так рано обреченного круглому сиротству?

Кто были первые лица, его окружавшие, какие влияния действовали на него с наибольшею силою и, наконец, при каких обстоятельствах совершилось его воспитание?»

Самое высокое положение среди покровителей маленькой герцогини занимал родной дядя ее отца – папа римский Лев X. Тот самый, который организовал драматично короткий брак родителей Екатерины. Он по традиции опекал из Ватикана всех флорентийских родственников, но прежде всего осиротевшую малышку.

Кардинал Джулио, внебрачный сын Джулиано Медичи, привез девочку в Рим к папе Льву, сыну Лоренцо Великолепного. Двоюродные братья, почти ровесники, они выросли бок о бок и вместе творили историю.

Папа взял Екатерину Медичи на руки и благословил: «Не бойся дитя, ты в надежных руках». Братья решили, что место погибшей матери должна занять Кларисса Строцци, родная тетя девочки.

Екатерине не исполнилось и двух лет, когда папа римский скончался. Ему было всего 45 лет. Умер он так быстро, что и собороваться не успел. Отравили? Никто не знал наверняка. «Добрые люди» и его уход записали на счет «дитя смерти». Говорили, будто с рождением маленькой Екатерины беда пришла в семью и смерть косит Медичи одного за другим.

Все, кто имел отношение к девочке, кажется, находились в опасности. Через год после рождения Екатерины умер кардинал Биббиена, договаривавшийся о свадьбе ее родителей.

Малышка не осталась без высочайшего покровителя. Место папы в жизни наследницы занял кардинал Джулио Медичи. В этом были и плюсы. Кардиналу проще было присматривать за девочкой, чем папе. Он мог позволить себе жить во Флоренции месяцами, поэтому еще при жизни Лев X поручил кардиналу опекать Екатерину.

Кардинал подошел к задаче ответственно и не отказался от миссии, даже когда позже сам стал папой римским. А как же женщины? Они были ближе всех к Екатерине: носили ее на руках, утешали, были рядом, когда малышка болела. Прежде всего бабушка, жена Пьеро Глупого (Невезучего), – Альфонсина Орсини. Благодаря ей после изгнания Лоренцо Невезучего из Флоренции Медичи смогли вернуться обратно. Она год жила в Риме и лоббировала интересы зятя. Альфонсина делала так, чтобы ее сын Лоренцо получил в свои руки всю власть во Флоренции, хотя остальные Медичи стремились править вместе. Позже Екатерина Медичи будет действовать точь-в-точь как бабушка – делать все, чтобы протолкнуть детей повыше, помогая им получить власть, короны, влияние.

Надо сказать, что бабушка славилась грозным нравом и считала себя самой знатной в династии, с порога давая всем это понять. Отсюда и деталь, упомянутая исследователем XIX века Павлом Кудрявцевым, который писал о ней для «Русского вестника»: «Она никогда не могла привязать к себе ничьей симпатии».

Однако бабушка почти не воспитывала Екатерину. Она умерла даже раньше, чем папа Лев X, когда девочка только-только училась ходить. Вновь на площадях появился повод назвать Медичи «дитя смерти».

Место опекуна заняла родная сестра герцога Урбинского – Кларисса. Она выглядела особенно решительной женщиной на фоне своего мужа – Филиппа Строцци, наследника другой богатейшей фамилии в Италии.

Если первые опекуны Екатерины, бабушка и Лев X, были командой – ведь они удачно женили Лоренцо II на аристократке из Франции! – то новые, тетя и кардинал Медичи, будущий Климент VII, тихо враждовали.

Конфликт начался предсказуемо – из-за наследства Лоренцо II. Тетя Медичи заявила, что претендует на свою долю наследства покойного брата и матери. Кардинал не поддержал ее. Его заботили прямые наследники старшей линии, которых фактически не осталось. Екатерина была девочкой, а кардинал искал преемников-мужчин, которым можно было бы передать законное право продолжить род Медичи. Пусть с натяжкой, обходным путем, но все-таки сохранить преемственность.

У кардинала имелись всего две зацепки, и обе ненадежные. Первая – Алессандро Медичи. Происхождение этого отпрыска до сих пор туманно. Мальчика представляли как внебрачного сына покойного Лоренцо II. То есть для нашей героини он являлся братом. Матерью его была некая темнокожая служанка, от которой он унаследовал темный цвет кожи, черные кудри и пухлые губы. За экзотическую внешность Алессандро называли мавром.

По другой версии, он был тайным сыном самого кардинала Джулиано.

Пройдет несколько лет, и Алессандро женится на дочери императора Священной Римской империи Карла V – Маргарите Пармской, тоже внебрачном, но законном ребенке.

Второй мальчик, в котором текла кровь старших Медичи, – единственный, но, к сожалению, тоже внебрачный сын Джулиано Медичи. Ребенка звали Ипполито, он был внуком Лоренцо Великолепного. Отец ребенка лежал в капелле Медичи рядом с отцом Екатерины. Мужчинам не суждено было прожить долго и продолжить династию. Их дети-сироты тоже не могут сделать это, ведь она – девочка, а он – бастард.

Кардинал Джулиано стал папой римским и планировал возвысить своего тайного наследника. Он хотел, чтобы Алессандро унаследовал и продолжил старшую ветвь династии Медичи. Племянника Ипполито папа римский планировал выгодно женить, когда тот подрастет. Только о планах понтифик предпочитал до поры умолчать, потому что в семье Медичи больше симпатизировали Ипполито. Его происхождение казалось прозрачнее, мальчик был похож на отца.

Так и жили в неведении три отпрыска династии Медичи в прекрасном дворце. Дети были старше Екатерины на 8 и 9 лет. Кому из них достанется Флоренция? Кому выгодный брак, а кому любовь? Кому ранняя смерть? Никто не знал.

Когда Джулио занял место папы римского под именем Климент VII, то Бог будто захотел испытать его веру. Екатерине в тот год исполнилось 8 лет, и из Рима пришли дурные вести: 20-тысячная армия наемников Карла V 6 мая 1527 года захватила город. Противостоять этой стихии было некому. Варвары убили швейцарских гвардейцев на ступенях собора Святого Петра. Вот почему гвардейцы в Ватикане принимают присягу именно в этот день – 6 мая. Так они чтут память защитников Рима, убитых в той далекой бойне 1527 года.

Такого ужаса Рим не видел со времен нашествия варваров. Около 45 тысяч жителей города были убиты, ранены или взяты в плен. Солдаты даже планировали задушить папу римского золотой цепью. Опора Медичи, покровитель маленькой Екатерины, сам нуждался в защите. Он сбежал в замок Святого Ангела, где укрылся, как в неприступной крепости. Все, что ему оставалось, – усердно молиться в надежде, что Господь простит ему многочисленные грехи и сохранит жизнь.

Как только новости дошли до Флоренции, в городе вспыхнуло восстание горожан против ставленника папы кардинала Пассерини, которого многие терпеть не могли. Это был один из тех поворотов истории, когда Флоренция решила порвать с Медичи. Родня Екатерины тоже конфликтовала между собой. Тетя Кларисса винила Пассерини в том, что рейтинг популярности Медичи рухнул из-за него.

Пассерини взял с собой мальчиков – Ипполито и Алессандро – и покинул дворец. Кларисса спасалась из города с Екатериной и собственными детьми.

Новое правительство издало указ о вечном изгнании семьи Медичи из Флоренции. Правда, потом флорентийцы поняли, как они ошиблись, изгнав всех и не оставив ни единого заложника из проклятого семейства. Тогда они потребовали маленькую Екатерину назад в качестве заложницы. В это время герцогиня жила с тетей на одной из самых красивых вилл Поджо – отсюда и забрали восьмилетнюю девочку, несмотря на протесты тети.

Иоганнес Лингельбах, Разграбление Рима в 1527 году. XVII в.

Флорентийцы решили, что наследницу Медичи надо запереть, но не во дворце предков, а в аскетичном монастыре, враждебном ее семейству. Она не могла больше играть с братьями, спать в своей кроватке, любимая тетя больше ее не обнимала. Счастливая жизнь и свобода остались в прошлом.

Через год после того, как Екатерину забрали из семьи, ее тетя Кларисса, которой было всего 38 лет, умерла.

Понять одиночество и ужас вновь осиротевшего ребенка мог лишь один мальчик, ее ровесник Генрих. В это самое время он – сын короля Франции – был заложником императора Карла V и жил в башне под стражей в Мадриде. Ему тоже очень хотелось домой.

Екатерину несколько раз перевозили из одного пристанища в другое. В монастырь святой Лючии пришла черная смерть – чума. Когда вести через доверенных людей дошли до изгнанных Медичи, стало понятно, что нужно срочно спасать девочку. Во Флоренции сохранилась память о страшной чуме 1348 года. «Сколько у нас опустело пышных дворцов, красивых домов… еще недавно там было полно слуг, дам и господ, и все они вымерли… сколько знатных родов, огромных состояний осталось без законных наследников».

Медичи обратились к новому правительству Флоренции с просьбой перевезти Екатерину в безопасное место, но им отказали. Тогда папа римский обратился к королю Франции Франциску I с просьбой стать посредником в этой истории и повлиять на ситуацию.

С согласия Синьории Флоренции французский посол приехал за девочкой и перевез ее в монастырь Мурате, или «Обитель замурованных», аристократическую обитель, где жили женщины из знатных семей. Роскошь и благочестие были отличительной чертой этого приятного места. Племянница двух пап, гонимая маленькая герцогиня нашла среди монахинь материнское тепло, заботу и ощущение безопасности. Хотя страх, что за ней придет толпа и потащит на расправу или невидимая рука отравит ее, не уходил. Так же боялся в детстве смерти от толпы и яда в далекой Москве сирота Иоанн, сын Василия III, так боялась смерти юная принцесса Елизавета, дочь короля Генриха VIII.

В бенедиктинской «Обители замурованных» поклонялись Екатерине из Сиены. Место таинственное, как и сама святая дева. В судьбах великой святой и маленькой герцогини было нечто общее, будто неслучайно девочка оказалась именно здесь.

Снова перед глазами сироты возникла ролевая модель сильной женщины. Прежде она видела своих решительных родственниц Медичи, а теперь монахиню. Какая дерзкая! Первая нарушила запрет апостола Павла и проповедовала в церкви. «Нельзя? Но мне есть что сказать во славу Бога», – заявила она и продолжила говорить. Так же, как и Екатерина в будущем не посмотрит на традиции, на то, что во Франции женщинам запрещено править, и умудрится возглавлять государство при трех сыновьях, вмешиваясь во все дела. Все потому, что женщина свято верила: она знает, как надо, и ей «было что сказать».

Козимо Росселли, Святая Екатерина Сиенская в образе вдохновительницы Второго и Третьего Ордена святого Доминика. 1500

Вторая черта святой Екатерины, которая ярко проявится и в Екатерине Медичи, – мистицизм. Конечно, маленькая герцогиня знала историю той, чьи мощи целовала в монастыре. Праведница питалась только святыми дарами, не спала, купалась в кипящей воде, чтобы почувствовать адские муки. Святая Екатерина славилась видениями потустороннего мира. С детства Христос, апостолы и Дева Мария говорили с ней. Во время молитв Екатерина впадала в экстаз и не могла очнуться, даже когда ее кололи иголками. У нее открывались стигматы, то есть кровоточили раны на месте ран Христа. Конечно, все эти рассказы пугали и будоражили маленькую герцогиню. Она усвоила, что потусторонний мир реален и есть те, кому дано заглядывать в его тайны.

Самое страшное началось, когда армия Карла V подошла к стенам Флоренции. Вокруг города задымились костры и вырос огромный военный лагерь, которому суждено было простоять почти два года, – его можно увидеть на работе знаменитого итальянского живописца Джорджо Вазари.

Когда войско Карла V напало на Рим, Совет Флоренции избрал нового руководителя-гонфалоньера, конечно, соперника Медичи – Никколо Каппони. Разграбление Вечного города напугало папу, но потеря прекрасной Флорентийской республики страшила больше. Как только понтифик вернулся в свой дворец летом 1528-го, он немедленно начал думать, как любой ценой вернуть власть.

Без помощи было не обойтись. Логично обратиться к Франциску I, королю Франции, тому, что устроил свадьбу родителей Екатерины Медичи, но Франциск I терпит поражение за поражением. Разве такой союзник поможет? Слабак!

В феврале 1525 года Франциск I даже умудрился попасть в плен к Карлу V. Короля Франции тогда отвезли в Мадрид и посадили под арест в башню на главной площади. Он подписал Мадридский договор: уступил Карлу Неаполь, Артуа, Бургундию, Фландрию. Правда, и сам кое-что приобрел. В раненого и симпатичного короля-пленника влюбилась Элеонора, сестра Карла V, поэтому одним из пунктов Мадридского договора оказался брак Франциска и очаровательной сестры его врага.

Сам он подписал нужное Карлу V соглашение, и противник отпустил его домой – во Францию. Вместо себя француз должен был прислать в качестве заложников сыновей от покойной жены. Мальчики оказались гарантией, что их отец-король до последнего франка выплатит контрибуцию.

Сыновья сидели пленниками в Испании у Карла V с 1526 года. Младший, принц Генрих, был ровесником Екатерины, о которой тогда не знал. Судьбы детей были во многом похожи. У Генриха умерла мать, Екатерина – сирота. Он жил в Мадриде в плену, она – во Флоренции. Кто бы мог подумать, что наследники великих фамилий, которых жизнь так рано начала испытывать, однажды станут парой и судьба соединит их, чтобы династия королей Франции продолжилась.

Самое интересное, что за столь разными бедами детей стоял один человек – Карл V. Именно на его кандидатуре остановился папа римский, когда искал себе союзника против флорентийцев. Понтифик готов был забыть и простить даже разграбление Рима, лишь бы чужими руками вернуть власть над Флоренцией. Карл V согласился помочь Клименту VII, но… услуга за услугу.

Что нужно было Карлу, у которого имелось все? Династический брак, ведь он всегда сулит новое могущество. Начались переговоры о свадьбе Алессандро Медичи и внебрачной дочери Карла V – Маргариты (тогда она еще не была Пармской). Когда власть вернется в руки Медичи, молодожены, по задумке папы, станут герцогом и герцогиней, правителями города.

Вторая услуга – сакральная. Папа римский коронует Карла V императором Священной Римской империи и лично наденет на него корону как на помазанника Божьего.

Что только не пообещаешь ради того, чтобы вернуть себе власть и отомстить! Те самые войска, что два года назад разграбили Рим и привели в ужас самого папу, стали его же наемниками и двинулись в сторону Флоренции.

С согласия понтифика 30-тысячная армия по дороге разорила Тоскану, земли Флорентийской республики. Местное население оценивало союз папы и Карла V как предательство родины.

Флоренция готовилась к осаде. Отвечать за укрепление городских стен назначили Микеланджело. Да, гений, автор надгробия отца Екатерины Медичи, принял сторону врагов этой династии.

Маленькая пленница и заложница флорентийцев уже слышала, что Флоренцию окружила гигантская армия непобедимого Карла. Все лето прошло в ожидании, а в сентябре 1529 года начался обстрел городских стен.

В каждом доме недобро вспоминали семейство банкиров. «Горите в аду, Медичи!» «Во всем виноваты Медичи!» Конечно, ненавидели прежде всего папу Климента VII. Все понимали: головорезы за стенами города – его посланники. Что ж, флорентийцы тоже хотят крови, мести! Но до папы не дотянуться, бастарды мальчики-Медичи покинули Флоренцию, всех до одного изгнали, осталась лишь Екатерина. Вот на нее и обрушилась толпа.

Чего требовали? Повесить девочку на воротах, и пусть посланники папы стреляют в своего же единственного и последнего законного отпрыска. Нет, этого мало для Медичи! В публичный дом ее!

Однако новые руководители Флоренции распоряжались судьбой ребенка, не выдавая ее толпе. Пока взрослые Медичи и их близкие жили на римских виллах, в безопасности, Екатерина находилась в неведении и опасности. Однажды в ворота монастыря постучали. Настоятельнице предъявили приказ Сеньории забрать из обители герцогиню, которой только исполнилось десять лет.

Не все ли ей равно, где быть узницей? Нет, в монастыре девочку полюбили с того дня, когда она здесь появилась. Многие монахини принадлежали к флорентийской знати и тепло приняли одинокую восьмилетнюю сироту с изящными манерами. Она будто интуитивно поняла, что, для того чтобы выжить и завоевать симпатию, надо быть приятной и послушной. «Такая мягкая и приветливая, что матушки очень сочувствовали ее горестям и неприятностям».

Испугались ли монахини, когда за Екатериной пришли? Конечно, но отказались выдать девочку толпе. Посланники властей Флоренции не решились действовать силой в святой обители и удалились. На следующий день они вновь пришли, но к этому времени в монастыре уже придумали, как защитить ребенка: в такой безвыходной ситуации ее переодели и отрезали малышке волосы, совсем как было со святой Екатериной из Сиены. Святая обрезала волосы, чтобы не выходить замуж, а Екатерина Медичи – чтобы ее приняли за монашку.

Девочка ожидала каждый день то ли ареста, то ли смерти, и вот за ней пришли.

Медичи исцарапала себе лицо до крови, вышла к конвоирам и закричала: «Безбожники! Если вы меня схватите, все увидят, как вы поступаете с монахинями!»

Гонители молчали. На самом деле они пришли не для того, чтобы казнить ее и повесить на воротах. Просто монастырь стоял на окраине города, у самых стен Флоренции. Власти боялись, что рано или поздно армия Карла V прорвется и освободит девочку. Поэтому решено было перевести заложницу в другой монастырь – подальше, в самый центр города.

Под удары колоколов маленькая монашка вскочила на коня и поскакала.

В монастыре Санта-Лючия Екатерина жила до конца осады. Молитвами папы уже через месяц, 8 августа 1530 года, Флоренция капитулировала. Понтифик праздновал победу, власть в городе сменилась. По договору между Карлом V и папой римским бастард Алессандро Медичи должен был возглавить республику в обход Екатерины и Ипполито, чье происхождение было всем понятно. А наша маленькая герцогиня? Папа присматривал ей жениха еще во время осады Флоренции.

Его звали Филибер де Шалон, принц Оранский, вице-король Неаполя, и он осаждал Флоренцию. В разгар осады понтифик заключил брачный договор: он отдает принцу Екатерину, приданое 80 тысяч золотых экю, деньги на выплату жалования солдатам, права на дань от Флоренции, когда республика падет. Филибер мог бы стать мужем Екатерины Медичи, но не дожил до того момента, когда Флоренция сдалась, – погиб на поле боя. Девочка не увидела своего жениха, зато еще одна смерть мелькнула в ее судьбе.

Нет, она не вернулась во дворец Медичи, тетя организовала переезд обратно из Санта-Лючии в любимый монастырь Екатерины – в Мурате, где ее так тепло встретили когда-то. Она навсегда запомнит то время, когда мир гнал сироту, ненавидя в ее лице всех Медичи, а монахини «Обители замурованных» отнеслись к ней как истинные христианки.

Возможно, Екатерина могла бы войти в историю как монахиня: возглавила бы какое-нибудь аббатство и прославила его, потому что уже было понятно – растет не серая мышка. Но она была наследницей Медичи, а ее двоюродный дедушка – папой римским. Как только все стихло, Флоренция покаялась, Климент VII распорядился привезти девочку к нему в Рим. Здесь она обрела семью, покой и первую любовь.

С 11 лет Екатерина вместе с Алессандро и Ипполито жила во дворце в Риме, а на лето молодые Медичи переезжали на великолепную виллу на склоне Монте-Марио. Ее украшают фрески великого Рафаэля, спроектировавшего усадьбу для папы в те времена, когда тот еще был кардиналом. Здесь развился вкус будущей королевы.

Залитая солнцем вилла и сегодня стоит на склоне в окружении деревьев. В этом счастливом месте прошли лучшие годы юности Екатерины. Все ужасы заточения в монастыре, чума, смерть, оторванность от семьи остались позади.

Папа Климент передал заботу о Екатерине родственнице – Марии Сальвиати.

Кто она такая? Прямой потомок Лоренцо Великолепного. Если Екатерине Медичи Лоренцо приходился прадедом, то ее новой опекунше – родным дедом. Папа римский был двоюродным братом Марии. Женщина печальной судьбы, она любила мужа, но он постоянно пропадал в походах и за ярость в боях получил прозвище Черный Дьявол; они почти не жили вместе. Мария не привыкла к разлуке и в письмах возлюбленному рассказывала о том, что взвалила на себя все трудности, все расходы семьи. Муж не отвечал взаимностью и не интересовался домашними делами.

Екатерине исполнилось 12 лет, и о том, что она будет королевой Франции, а ее тетушка окажется прабабушкой еще одной королевы Франции, не мог подумать даже папа римский.

Они гуляли по Риму, где античных развалин было в разы больше, чем сейчас. Грандиозные античные статуи, которые ныне хранятся в музеях, тогда украшали сады. Например, знаменитая статуя Аполлона стояла во дворике Бельведера в Ватикане. Глаза наслаждались красками садов загородных вилл и живописью гениев. Из жизни маленькой герцогини уходила тревога.

Разграбленный город приводили в порядок, строили грандиозный собор Святого Петра. Екатерина училась, посещала одну из самых богатых библиотек в Европе – библиотеку Медичи, которую привез в Рим еще папа Лев X. Там она много читала и рассматривала страницы редких книг, которые держали в руках еще ее предки.

Самое приятное, что на вилле она могла видеться с Ипполито. Мальчик превратился в хорошо сложенного, образованного молодого человека. Он взял все лучшее, что было в его предках. Говорили, правда, что он тайно был влюблен в прекрасную Джулию Гонзагу. От этого Ипполито казался еще более привлекательным, и Екатерина проводила вместе с ним много времени.

Симпатия между кузенами росла. Долгие взгляды и осторожные улыбки Ипполито не укрылись от внимательных глаз. Папу римского тревожила сама идея брака между Ипполито и Екатериной, она не вписывалась в его планы. Юноша представлял опасность для тайного сына папы – Алессандро. Женись Ипполито на Екатерине, прямой наследнице старшей линии Медичи, установление власти Алессандро во Флоренции окажется под угрозой, особенно учитывая популярность молодого человека. Но… какая свадьба, о ней и речи быть не может, ведь Ипполито – кардинал!

Климент VII все предусмотрел и заставил племянника принять священный сан, когда тому исполнилось 20 лет. Что надежнее, чем мантелетта (мантия), оградит молодого человека от любви к женщине и от брака. Не откажется же он от сана?

Вскоре венецианский посланник Антонио Сориано донес: кардинал Ипполито собирается сложить с себя сан, чтобы жениться на Екатерине.

Папе не нужен бунт, и он решает разделить молодых людей. Сначала отправляет Екатерину на все лето на загородную виллу: «Пожалуйста, охоться, лети на лошади, как ты любишь, и не грусти о разлуке с кардиналом Ипполито, скоро вы увидитесь».

Затем ее перевозят во Флоренцию. Тайного сына папы, Алессандро, как раз должны были провозгласить вечным наследным герцогом Флоренции. Неплохо было бы это сделать в присутствии Екатерины – единственной законной представительницы старшей ветви Медичи. По решению папы девушка вернулась в Рим лишь зимой, но Ипполито там уже не было.

Понтифик, как «злой гений», одарил кардинала богатейшими землями, но взамен попросил дать клятву оставаться священником и отправил подальше от Екатерины, назначил посланником – легатом в Венгрию. Что чувствовал Ипполито? Можно попытаться рассмотреть это в его глазах на портрете, который как раз в то время создал великий Тициан: «Ипполито Медичи в венгерском костюме», 1532 год. В который раз Екатерина разлучалась с теми, кто ей был дорог?

В тот же год ей пришлось присутствовать на вступлении в должность Алессандро Медичи. Самый непопулярный из трех потомков рода был провозглашен вечным правителем Флоренции, что означало конец Флорентийской республики. На следующий год Екатерина уже встречала гостью из Испании – жену Ипполито, дочь Карла V. Сама Медичи возглавляла свиту дам принцессы, провожала ее во Флоренцию, помогала освоиться и называла «мадам Маргарет». Какое-то время та жила на вилле на склоне Монте-Марио, где прежде была счастлива Екатерина в компании Ипполито. В память об испанской принцессе вилла получила новое название – «Вилла Мадама».

Святая Екатерина Синайская отрезала свои волосы, чтобы не выходить замуж, а посвятить себя Богу. Екатерина Медичи отрезала волосы, чтобы смутить преследователей, но святая жизнь девы в молитвах и видениях – не ее путь. Волосы давно отросли, темные пряди служанки укладывали в сложные прически и украшали жемчугом. Папа готовил маленькую герцогиню к династическому браку. Кто же был в потенциальных женихах?

После того как принц Оранский погиб в сражении при Гавинане во время осады Флоренции, понтифик рассматривал кандидатуру короля Шотландии Якова V, будущего отца Марии Стюарт. Но Шотландия всегда погружена в отстаивание собственных границ, это земля вечной войны с Англией, – что, если она падет?

Конечно, итальянские принцы тоже сватались к маленькой герцогине. Например, Федерико II Гонзага, первый герцог Мантуи, был на 19 лет старше Екатерины. Его портрет написал автор портрета кардинала Ипполито – Тициан. С этой картины на нас смотрит молодой мужчина, его пальцы в перстнях гладят собачку модной тогда породы – итальянскую болонку.

Другой претендент – Гвидобальдо делла Ровере – наследный правитель герцогства Урбино, того самого, которое завоевал отец Екатерины до ее рождения. Предлагал свою руку и представитель славной семьи Сфорца – герцог Миланский Франческо II Сфорца – 37-летний мужчина, много раз раненный в боях, платил дань Карлу V. Не самый идеальный вариант. Папа римский ему отказал.

За переговорами внимательно следил король Франции Франциск I и наконец предложил папе римскому кандидатуру своего сына, принца Генриха Орлеанского. Того самого, что сидел в качестве заложника в Мадриде у Карла V, пока Екатерина пряталась от гонителей в монастырях. После долгих тайных обсуждений понтифик ответил согласием. Для жениха молодой Джорджо Вазари в 20 лет написал портрет Екатерины Медичи в полный рост. Картину заказал и оплатил герцог флорентийский Алессандро Медичи. Какой девушка предстала на полотне, можно вообразить по описанию венецианского посланника: «Она маленького роста и худощава; ее черты нельзя назвать тонкими, а глаза навыкате, как и у всех Медичи». Но свежесть и нежность юности, конечно, придавали ей очарования.

По контракту папа должен был признать право Франции на владения на севере Италии и передать Екатерине в качестве приданого 130 тысяч экю и города для совместного владения с мужем: Ливорно, Пьяченцу, Реджо, Модену, Парму и Пизу. Понтифик также дал согласие поддержать поход на герцогство Миланское и Генуэзскую синьорию. Жених и невеста пока были детьми, им не исполнилось и 14 лет, но по традиции невеста могла бы поехать во Францию и там дожидаться наступления брачного возраста. Папа не согласился на такую опасную игру: так его девочка запросто может оказаться заложницей. Нет, пусть дети сначала подрастут.

Пока решалась ее судьба, Екатерина по решению папы римского в мае 1532 года вернулась в родную Флоренцию – в палаццо, где когда-то жили родители маленькой герцогини, где прошло ее детство, теперь обосновался Алессандро. А ведь на его месте мог быть Ипполито…

Екатерина встретилась с Оттавиано Медичи, хранившим имущество семьи, и Марией Сальвиати. Эта женщина посвятила себя сыну – Козимо, и не напрасно: через пять лет тот будет провозглашен новым правителем Флоренции, а его внучка и вовсе станет новой королевой Франции – Марией Медичи. Ради этого король Генрих IV разведется с Маргаритой Валуа, дочерью Екатерины, с легкой руки Дюма – Марго.

Но пока даже самые смелые фантазии не нарисовали бы девочке такое будущее.

Шли приготовления к свадьбе. Собирались драгоценности и сокровища Медичи, которые невеста увезет с собой: крупные рубины, изумруды, бриллианты, жемчужины, горный хрусталь. Великолепные украшения ослепят французский двор, и не только французский, – в будущем Екатерина подарит жемчуга Медичи жене своего сына, Марии Стюарт. С королевой Шотландии драгоценности попадут в Лондон и там украсят английскую королеву-девственницу Елизавету I Тюдор. Подписав приказ о казни несчастной Марии Стюарт, правительница конфискует жемчужины Медичи, не удержится и будет сама их носить.

В тот последний год, когда Иван, будущий Грозный, еще не стал сиротой, не знал горя, радовался матери, Елене Глинской, слушал голос отца, Василия III, 1 сентября 1533 года Екатерина Медичи в последний раз скользнула взглядом по крышам Флоренции, чтобы запомнить все. Уезжая навстречу жениху, она понимала, что не вернется. Привычная жизнь кончилась.

Юную герцогиню сопровождала огромная свита, где одной из самых близких была Мария Сильвиати. По пути к ним присоединялись все новые знатные сопровождающие. Наконец, в портовом городе Виллафранка присоединился папа римский в сопровождении блестящей свиты. Среди его кардиналов Екатерина издалека заметила Ипполито. Папа решил, что кардинал Медичи должен сопровождать свою двоюродную сестру ко двору Франциска I. Тем более теперь это было совершенно безопасно для планов понтифика. Правда, плыть молодым людям предстояло на двух разных галерах. Так, простившись с родной землей Тосканы, детством, первой чистой влюбленностью, Екатерина Медичи прибыла в Марсель.

23 октября она официально въехала в город, который символизировал для нее тогда всю Францию, и обменялась приветствиями с Франциском, впервые увидевшим ту девочку, чьих родителей так весело поженил когда-то. Екатерина хорошо знала эту историю и испытывала к Франциску симпатию. Она приветствовала и королеву Элеонору, родную сестру Карла V. Интересно: некогда Франциск сидел у Карла V в плену, а теперь женат на его сестре!

Но обо всем этом думать было некогда, тем более рядом был жених – принц Орлеанский. Генрих не мог не понравиться Екатерине. Конечно, она видела его портреты и знала юношу по описаниям, но всякое могло случиться. Тем приятнее было обнаружить, что ее будущий муж ничуть не хуже, чем она представляла в фантазиях.

После свадьбы папа еще некоторое время жил во Франции, ожидая немедленных новостей о беременности Екатерины. Ждал терпеливо, каждый день благословляя брачное ложе, но так и не дождался.

Неизвестный художник, "Бразильский бал в честь Генриха II в Руане 1 октября 1550", 1550 г.

С другой стороны, брак был заключен, и после первой ночи его уже никто не сможет признать недействительным. Пришла пора уезжать. Вместе с понтификом попрощался с Екатериной и красавец-кардинал Ипполито. Что она чувствовала? Скорее всего, грусть, смешанную с новой влюбленностью и эйфорией. Екатерина тогда не знала, что прощается с Ипполито навсегда. Герцог Тосканы Алессандро Медичи оказался настоящим тираном, и флорентийская знать решилась просить императора Священной Римской империи Карла V убрать его зятя Алессандро. Правда, в то время Карл был в Тунисе, и Ипполито избрали посланником флорентийцев, чтобы он донес просьбу до императора.

Тот остановился в городке Итри, где ждал корабля, чтобы отплыть к Карлу для беседы, но почувствовал себя плохо. Сомнений не было – это яд. Новость, что Ипполито отравлен, разлетится по всей Италии. Приедут друзья, прибудет придворный врач римского папы Паоло Джовио, примчится прекрасная Джулио Гонзага. Медик запишет: «Смерть не так горька была лорду, ибо вблизи была донна Джулиа, которая обращалась с ним со всей своей добродетельной нежностью».

Пройдет всего два года со времени свадьбы Екатерины, и папа римский Климент VII и его племянник Ипполито один за другим покинут мир. Они так и не узнают, что Екатерине Медичи суждено стать королевой Франции. Случится то, чего никто не ожидал, но понтифику эта новость наверняка понравилась бы.

Когда Екатерина Медичи ехала во Францию на собственную свадьбу, конечно, ей было страшно. Приглянется ли мужу? А он ей?

В таких случаях помогает разговор с матерью, но родители нашей героини давно умерли, а сама она возвращалась на родину предков. Девушка скоро увидит то, что видела ее мать, например витражи Нотр-Дама. Екатерине всего 14, а собор стоит уже сотни лет.

Свадьба, разумеется, прошла с размахом. Пировали полгода, двор наслаждался мороженым, которым удивили французов повара из Италии. Балы и рыцарские турниры сменяли друг друга. Всем было хорошо, кроме невесты. Муж не смотрел на нее, все любовался фрейлиной Дианой де Пуатье. Очень быстро стало понятно, что он давно влюблен в нее и у Медичи нет шансов завоевать любовь Генриха. Она всего лишь его супруга, а Диана – богиня. Екатерина опоздала. Генрих полюбил фрейлину, когда той было 26, а ему всего 7 лет!

В 15 лет Диану выдали замуж за внука короля Карла II и его фаворитки. Луи де Брезе был намного старше своей прекрасной жены, но Диана хранила ему верность.

Потом Франциск I отправил сыновей – 8-летнего наследника престола Франциска и 7-летнего Генриха – вместо себя в качестве заложников в Испанию к Карлу V. Когда детей провожали, то младшему казалось, что все внимание приковано к Франциску, ведь он – наследник престола. А сам он чувствовал себя ненужным и одиноким в тени брата. Тут появилась Диана, любимая фрейлина матери короля Франциска. Девушка заметила печаль ребенка, ободрила его, сказала, что будет ждать.

С этого момента Генрих жил по принципу: я – рыцарь Дианы, а она – дама моего сердца. В разлуке, в плену, в Испании, он думал об этой красавице, о том, как вернется и снова увидит ее, а та вновь улыбнется ему своей потрясающей улыбкой.

По-юношески горячо влюбленный, принц Орлеанский не мог скрыть чувств к Диане. Не увидеть их могла только святая Луция Сиракузская, покровительница слепых, но и та почувствовала бы сердцем первую любовь.

Екатерина не сразу поняла, что дело серьезное. Она была увлечена новым домом, созданием новых связей, дружбы. Много лет ей приходилось переезжать из палаццо на виллу, из Рима во Флоренцию, из монастыря в монастырь, а тут Медичи впервые обрела постоянный дом, семью и круг людей, которые будут рядом долгие годы.

Семья мужа тепло приняла 14-летнюю девушку. У Екатерины сложились приятельские отношения с братьями Генриха: старшим Франциском и младшим Карлом. Тетя мужа – Маргарита Ангулемская – тоже приняла герцогиню из Флоренции с симпатией, а брат Маргариты – король Франциск I – волей-неволей продолжал играть в ее жизни роль ангела-хранителя: он выдал замуж ее мать, спас жизнь Екатерины во время бунта флорентийцев, а сейчас сосватал за родного сына. Девушка преданно любила этого веселого короля, как могла бы любить отца.

К невестке правитель относился очень тепло, но не без иронии подчеркивал, что ее приданое оказалось не так велико, как обещал папа римский: «Девочка приехала ко мне совершенно голая!» Он нежно любил ее за то, что она разделяет его страсть к охоте. Оценил, что Екатерина сидела верхом на лошади не как местные женщины, свесив ноги с одной стороны. Она мчалась, как настоящая амазонка: одна нога в стременах, а другая упирается в угол ленчика седла! Это было удивительное и приятное зрелище для короля. Юная девушка скакала наравне с ним и другими охотниками. Так же, как другие мужчины, с азартом, без всякого страха и жеманства загоняла кабана. Этому она научилась давно, еще в детстве, во времена долгих летних месяцев на вилле понтифика.

В близком кругу Медичи оказались и земляки. Они будут рядом с ней на протяжении всего пути: сыновья любимой покойной тети Клариссы Строцци, которые поступили на службу к королю Франции, и братья Руджери. Один из них, Козимо, стал Екатерине другом. Ему она доверит тайны, он будет знать ее мечты и запросы небесам. Потому что кому еще открывать сердце, если не придворному астрологу?

Но блестящий двор смотрел на Екатерину без придыхания. Знать возмущалась: кто она? Банкирша? Дочь торгашей? Это было несправедливо, но все считали происхождение Медичи низким и недостойным королевской семьи.

Даже если ее предки по отцовской линии были банкирами, то по материнской линии Екатерина – наследница древнего французского дворянского дома де ла Тур д’Овернь. Кто же будет учитывать такие нюансы, если надо возвыситься за счет тихой девочки из Флоренции? Екатерина могла бы устроить еще одну партию при дворе, бороться с недоброжелателями их же методами, но девушка предпочла быть тихоней, тем более что не умела хорошо говорить по-французски. Этого ей тоже не прощали, хотя никто не мог отрицать, что косноязычная герцогиня, не самая красивая, не самая блестящая, – новый модный властитель умов. Француженки оценили ее узкие корсеты. Теперь многие хотели талию, как у Медичи. Она ввела новый идеал – полуобхват талии 33 см вместо 40 см. Носила каблучки и панталоны! Все это было необычно и нравилось придворным дамам, которые следили за новыми трендами.

Медичи приходилось на лету разбираться в местном придворном мире. Она поняла, что двор разделен на две враждующие партии: армию Дианы де Пуатье, той, с кого не сводил глаз молодой муж Екатерины, и армию, возглавляемую прекрасной мадам д’Эстамп, фавориткой Франциска I. Война красавиц шла за влияние на королевскую семью. Каждый, кто оказывался при короле, должен был определиться, на чьей он стороне. Екатерина поняла, что ей нужно сохранять нейтралитет в войне красивых дам. Сейчас такова ее стратегия выживания. Просто нужно стать незаметной, не слишком радикально высказывать свое мнение, не занимать открыто ту или иную позицию, казаться для всех неопасной и безобидной.

Однако отсидеться в тени Екатерине не удалось.

Все началось в тот день, когда при дворе обсуждали новости про брата Генриха, старшего сына короля. Дофину предстояло занять престол после отца и стать Франциском II.

– Слыхали, наш дофин на охоте разгорячился и попросил воды…

– Я слышала! Потом его пронзила боль в животе. Только не на охоте, а когда играл в мяч!

– Так ли это важно где? Главное то, что дофина отравили, согласитесь, дорогая? Яд в стакане воды! У меня пальцы холодеют, как представлю, как он жадно ее пьет. Какое коварство! Только дьявол способен на подобное!

За жизнь наследника Франции боролись несколько дней. 10 августа 1536 года Франциск скончался. Ему было всего 18 лет. Следствие определило: стакан, где предположительно был яд, передал граф Себастьяно Монтекукколи. Уже по фамилии понятно – итальянец! Ну, все ясно! Как он оказался при дворе? Приехал в свите Екатерины Медичи. Итальянец под пытками признался в преступлении – да, отравил! Стали думать о том, кому это выгодно. Взгляды обратились к нашей героине, которая все время старалась держаться в стороне, но за ее спиной начались разговоры:

– У вас еще остались сомнения? Дофин умер. Трон освободился для среднего сына короля – Генриха! Кому выгодно, смекаете? Только банкирше Екатерине.

– Кстати, да. В прошлом году ее кузен, кардинал Ипполито, был так же отравлен его же братом Алессандро.

– Флорентийские отравители – известные мастера. Яды создают, как и мороженое, с большим искусством.

– А знаете, как во Флоренции называли жену принца Орлеанского? Екатерина Медичи – дитя смерти! Люди зря такое не сочинят.

Сплетни разлетались среди знати, обрастали деталями и подробностями. Вскоре весь двор был уверен, что заказала убийство дофина Медичи. Ее преданный итальянец, повинуясь госпоже, добавил смертельную дозу яда в стакан воды и передал его доверчивому юноше. Да, это заказное убийство.

Все ждали, что скажет король. Может, будет какой-то захватывающий процесс над выскочкой-убийцей из Флоренции? Франциск не отказался от роли ангела-хранителя Екатерины. Он не искал тайных врагов, не допустил мысли о заговоре против старшего сына с целью освободить трон. Правитель верил официальной причине смерти молодого человека: врачи сочли, что дофина убила пневмония.

Король приказал прекратить обвинять герцогиню. Раз монарх заступился – все разговоры затихли, но ни при дворе, ни тем более в народе думать иначе не стали. Негласно тихую флорентийку продолжали считали убийцей дофина, не верили ей. С тех пор чужестранку из Флоренции дружно назначили на роль злодейки в спектакле придворной жизни. Была «дитя смерти», стала «отравительница».

А смерть, как на зло, и правда шла за ней по пятам.

Со смертью дофина трон действительно освободился. Муж Генрих стал дофином, его короновали после смерти отца, Франциска I.

Коронация – волнительный момент для всех. Медичи старается не замечать, что муж носит одежду в цветах Дианы, что он влюблен в другую и эта любовь только разгорается. Екатерина не подает виду и ждет своего часа, ведь Диана старше и всего лишь придворная дама. Она хочет не думать о сопернице, но даже в торжественный момент коронации над Медичи будто издеваются – перед трибунами проносят штандарт с эмблемой этой «богини». Что тем самым хочет сказать Генрих? «Не сомневайтесь, мадам! Вы – моя настоящая королева, а не сами знаете кто»?

В восемнадцать лет новый король стал любовником Дианы. Это событие не охладило пыл юноши, а довело до исступления. Генрих одевался в одежду черно-белой расцветки, потому что так одевалась Диана. Часто пишут, что Екатерина Медичи ввела при дворе моду на черный цвет. Нет, этому она научилась у любовницы супруга, ведь вдовы тогда носили белый цвет, и Диана первой выбрала для вдовьего наряда черный, который красиво оттенял ее мраморную кожу.

Франсуа Клуэ, Портрет Дианы де Пуатье XVI в.

Генрих одевался так, чтобы с Дианой у них получался «family look», но этим дело не ограничилось. Влюбленный мужчина выбрал своей эмблемой полумесяц – символ богини Дианы, а его девизом стали слова: «Пока он не заполнит весь мир». В монограмме Генриха переплелись буквы H и D. Генрих и Диана. Первые буквы имен влюбленных до сих пор украшают замок Фонтенбло.

На фоне таких драматичных и страстных слов и символов, в которых звучала любовь, Екатерина, конечно, выглядела как мышонок. Наивным казался и ее символ «шарф Ириды». По-детски звучал и девиз: «Она несет радость и надежду».

На коронации Генрих, конечно, не подумал о чувствах Медичи. Екатерина только крепче сжимала кулаки в тонких перчатках, что символизируют власть.

В реальности никаким могуществом молодая Медичи не обладала, в отличие от фаворитки мужа. Генрих в любом деле советовался с Дианой. Екатерину никто ни о чем не спрашивал. Ну разве она разбирается в государственных делах? Ее задача – родить наследника престола.

Екатерина была вынуждена открыть глаза. Она узнавала все больше подробностей от фрейлин о романе короля. Диана носила черный с тех пор, как умер ее муж, и ответила взаимностью на любовь Генриха, только когда овдовела. Это случилось довольно давно, а правитель по-прежнему «внимательно разглядывал свою даму, будто изумлен ее дружбой». Откуда у Дианы такая власть над Генрихом? Когда он влюбился в нее, ему было 7 лет, а ей 26 лет! Время шло, но чувства не остывали! Генрих подарил Диане город Блуа. Сюда прилетали его письма из походов. Он скучал не по Екатерине Медичи, а по фрейлине, которая читала, сидя у огня: «Для меня невозможно жить, столь долго не видя вас».

Она – самая влиятельная фаворитка в истории. Диана успевала одаривать любовью Генриха, переписываться с папой римским, возделывать сад, выращивая артишоки и дыни.

Фонтан Дианы, неизвестный автор, 1549 г.

Диана-охотница. Школа неизвестного автора (Школа Фонтенбло) (фл. 1530–1610)

Диану де Пуатье изображали в образе римской богини Дианы – покровительницы плодородия, женственности, охоты и огня. Скульптор, как предполагали раньше – Жан Гужон, создал мраморную статую. Она украшала замок самой фаворитки, а сейчас мраморную Диану можно увидеть в Лувре.

Рисунок фонтана Дианы, XVI век, Музей Лувра

Медичи понимала, что она бессильна и неинтересна Генриху. Да, он приходит в ее спальню, но с ним она одинока. Супруга ему чужая, в его голове – Диана. Как от нее избавиться? Какие женские хитрости помогут Екатерине? Диана для Генриха – советник, друг, возлюбленная, богиня. Ничто и никто на земле не заставит влюбленного короля перестать восхищенно смотреть на нее. Генрих постоянно заказывал скульптуры Дианы в виде богини и ее обнаженные портреты. Много!

Дама за туалетом (Диана де Пуатье) – школа Фонтенбло, 1530–1610)

Существует легенда, будто у красавицы хранилось магическое зеркало, подаренное ей ювелиром Бенвенуто Челлини. Говорили, что тот, кто посмотрит в него, будет вечно молодым. Генриху нравились картины обнаженной Дианы с зеркалом, ведь это любимая вещица еще одной богини, Венеры.

В образе Венеры представали на портретах многие женщины. В истории искусства картины «Венера перед зеркалом» встречаются довольно часто. Одна из самых знаменитых принадлежит кисти Тициана, любимого художника Карла V, автора портретов короля Испании Филиппа II и его семьи.

Итак, «обнаженная любовь» украшала дворцы легально. Диана – не придворная дама, не женщина, а «богиня». Богиням одежда не нужна.

Внешность Дианы соответствует эталону красоты той эпохи: мягкие, округлые линии, золотые волосы волнами и карие глаза.

Сам Генрих – давно не мальчик, и его жена Екатерина Медичи постепенно теряла свежесть молодости. Старели все, кроме Дианы. Она выглядела как в 26, а ей 50! Как? Что за чудо? Завистники уверены: без колдовства не обошлось! Конечно, и в голову никому не могло прийти, что женщина выиграла в генетической лотерее и потому стареет медленно. Кроме того, она постоянно занималась красотой лица и тела. Любимые ее спа-процедуры – баня, ванны с душистыми травами, погружение в ледяную купель. Пусть многие тогда были уверены, что сидеть в ванне смертельно вредно, поскольку пар открывает поры для чумы, прекрасная Диана была не в их числе.

Екатерина жила в ее тени, затаилась и держала ревность при себе. Кто мог ее спасти, как в детстве ее опекуны, папа римский, иностранные дипломаты? Кто мог заставить короля разлюбить фаворитку? Никто, потому что слепая любовь Генриха к Диане – колдовство, считала Медичи. Бороться с колдовством можно только колдовством!

Франсуа Клуэ, портрет Екатерины Медичи, XVI в.

Королева заказала магический амулет. Он сохранился до сих пор и сейчас находится в Национальной библиотеке Франции, в кабинете медалей. Давайте рассмотрим его. Женщина с головой птицы держит зеркало и стрелу – атрибуты Дианы и Венеры. В руках другой женщины – расческа. Есть тут и мужчина – Генрих. Слова на амулете звучат так: «Молю тебя, медаль, даруй мне твои чудодейственные свойства. Заклинаю тебя, от женщины чуждой сохрани моего супруга!»

Предполагаемый талисман Екатерины Медичи

Сегодня его реплики продаются в интернете, и примечательно, что в описании товара говорится: «Он помогает отыскать настоящую любовь и счастье взаимности, а также гармонию и понимание в супружестве». Конечно, это обман. Амулет не помог: Генрих все равно относился к жене спокойно и прохладно. Зато Диана без колдовства доводила правителя до исступленной любви.

Екатерина не могла смириться с собственным одиночеством и чужой любовью. Она старалась разгадать тайну Дианы и вместе с фрейлиной решилась посмотреть, чем же соперница соблазняет короля. «И посмеяться над таким зрелищем», – как говорит летописец того времени сеньор де Брантом. Женщины проделали несколько отверстий над спальней, где уединялись Генрих и Диана.

Генрих Валуа. Франсуа Клуэ, 1559

Что ожидали увидеть Екатерина и придворная дама? Очевидно, не то, что увидели. Посмеяться им не удалось, они «не узрели ничего, кроме красоты и изящества». Диана «ласкала своего любимого, они смеялись и шутили, а любовник отвечал ей столь же пылко, так что в конце концов они скатились с кровати и, как были, в одних рубашках, улеглись на мохнатом ковре рядом с постелью».

Екатерина ощутила укол бессильной ревности. «С досады принялась плакать, стонать, вздыхать и печалиться, говоря, что муж никогда так с ней не поступает и не позволяет себе безумств, как с той женщиной. Ибо, по ее словам, между ними ни разу подобного не было».

Бедная Медичи хотела вернуть время вспять и забыть об этой авантюре: «Увы, я пожелала увидеть то, чего не следовало, ибо зрелище причинило мне боль».

Портрет Пьера де Бурделя, синьора Брантома. Анонимный автор, XVI в.

Очевидно, от королевы ничего не зависело, но ее любовь к мужу не гасла. Она не пыталась забыть Генриха в романе с красивым фаворитом. Ее репутация оставалась безупречной. То ли опыт жизни в монастыре в детстве, то ли природная осторожность научили ее молчать и мило улыбаться. Тактика Медичи – просто ждать и оставаться приветливой, пока от тебя ничего не зависит. Пусть больно видеть первую букву имени «Диана» на перстне Генриха и пусть трясет от одной мысли, что муж в обход закона подарил своей любовнице прекрасный замок Шенонсо. Ничего не поделаешь, пока обнаженная богиня с прекрасным лицом Дианы следит за Медичи с полотен.

Вторая причина страданий Екатерины – бесплодие. Она не могла зачать с 14 лет, вот уже 4 года позора. Генрих дисциплинированно посещал спальню супруги, но толку не было. Девушка хотела, но не могла обрадовать новостью о беременности королевскую семью. Казалось бы, в паре ответственны оба, но двор подозревал, что проблема не в Генрихе, а в его «банкирше». Потом и вся Франция в этом убедилась. Да, Медичи бесплодна, вы только подумайте! Как всплыла правда? Очень просто. У Генриха родился ребенок от другой.

В 1537 году тогда еще дофин, а не король, воевал с армией Карла V на севере страны. Все шло неплохо, и в октябре принц праздновал победу в Пьемонте. Там же у молодого Валуа, который был неудержимо страстным человеком, случился короткий роман с красивой девушкой по имени Филиппа Дучи. И, о чудо, та забеременела. Так просто! Екатерине Медичи не хватило четырех лет, чтобы зачать от мужа наследника.

Итак, в 1538-м, когда в Москве отравили великую княгиню Елену Глинскую и двое ее малолетних сыновей – Иван, будущий Грозный, и слабенький Юрий – остались круглыми сиротами, у Генриха Валуа все было прекрасно. У него родилась дочь. Мать ребенка – красотка Филиппа Дучи – по традиции того времени без обсуждений отправилась в монастырь. Малышку привезли во Францию. Генрих признал ее законным ребенком и передал на воспитание любимой Диане. Таким образом, он все сознательно разделял с любимой.

Конечно, тут же полетели слухи, что Филиппа Дучи – не мать ребенка. На самом деле родила госпожа де Брезе, Диана де Пуатье. Тем более Генрих – в своем стиле – назвал девочку Дианой.

Все хлопоты с ребенком разворачивались на глазах Екатерины. Кто бы ни была та красавица, что родила девочку дофину, очевидно, проблема бездетного брака не в Генрихе, а в ней.

Что творилось в душе 18-летней девушки из Флоренции, когда она узнала, что многие убеждают ее мужа и короля развестись с ней, ибо Франции необходим наследник?

Медичи узнала, что ей присматривают замену. Среди претенденток – герцогиня Луиза, дочь герцога Клода де Гиза. Конечно, Екатерина видала эту красавицу и опять оказалась в ужасной ситуации. Что помешает королю сказать последнее слово и одобрить развод? Да ничего! Для Франции важнее наследник и продолжение династии, чем любовь маленькой герцогини из Флоренции к дофину.

Кто подаст ей руку, когда жизнь летит в пропасть? Покровители нашлись среди тех, с кем Екатерина подружилась, когда приехала во Францию. Не зря вместе с сестрой Генриха, Маргаритой Французской, она писала «правдивые истории» в стиле Боккаччо. Не зря поддерживала добрые отношения с той, что обожала Флоренцию и любила Медичи, напоминавшую о благословенной земле.

А сама Диана? Она первой выступила против развода. Екатерина ее полностью устраивала. Покладистая девушка всегда оставалась в стороне от интриг, не вмешивалась в отношения Генриха, не мучила их ревностью. Для фрейлины Медичи оказалась идеальным вариантом. С послушной, проверенной девушкой куда безопаснее иметь дело, чем с какой-нибудь неизвестной новой женой.

Тактика Екатерины соблюдать нейтралитет сработала. Венецианский посол Маттео Дандоло писал, что даже Генрих не мог не любить супругу, но, конечно, не как Диану, а как хорошего человека. «Дофин по всем признакам любит ее и ласков с ней. Его Величество Франциск I тоже любит ее, ее очень любят также при дворе и в народе, настолько, что я уверен, что нашлось бы множество людей, отдавших бы собственную кровь, лишь бы она родила сына».

Силами всех любивших Екатерину планы о разводе постепенно сошли на нет. В конце концов, она была еще совсем молодой женщиной.

В 1540 году к Франциску приехал важный гость – его вечный враг Карл V, тот самый, чьи войска окружили когда-то Флоренцию, сейчас осматривал замки Луары.

Возникла еще одна договоренность о браке. Франциск и Карл решили поженить своих детей. Мария, дочь Карла V, сестра будущего короля Филиппа II, выйдет замуж за младшего сына Франциска I – Карла Орлеанского. Приданое император приготовил богатейшее, среди самых потрясающих пунктов – Нидерланды и герцогство Миланское. За это Франциск должен был вернуть захваченные у Карла V Савойю и Пьемонт, а потом тот назначил сына Филиппа герцогом Миланским.

Никто не мог бы подумать, что сын Карла, герцог Миланский, станет королем Испании и женится на дочери Екатерины. О, она была бы счастлива, если бы ей удалось заглянуть в будущее, где она стала матерью, но пока дети казались мечтой, чудом. Медичи боялась навсегда остаться бесплодной. Ее лечили заячьей кровью, пеплом сожженной лягушки, она носила талисманы, обходила стороной мула как бесплодное животное, надевала пояс из козьей шерсти, который был омыт молоком ослицы, – словом, делала все что могла.

Диана де Пуатье регулярно отправляла Генриха в постель жены и давала ему проверенные советы, как именно исполнять супружеский долг, чтобы зачатие состоялось с большей вероятностью. Так продолжалось 10 лет. По легенде, от бесплодия и позора Медичи спас Мишель Нострадамус – не только знаменитый астролог, но и врач!

Когда стало понятно, что Екатерина беременна и срок – 3 месяца, об этом немедленно сообщил в Рим папский нунций. Конечно, за 9 месяцев могло случиться что угодно, но 19 января 1544 года Екатерина родила мальчика. На родах своей подопечной и невестки в замке Фонтенбло лично присутствовал король Франциск. Он рассмотрел плаценту роженицы и решил, что мальчик будет крепким, а сама Екатерина еще родит детей, «не менее пяти».

Мальчика назвали Франциском в честь деда-короля. Вот она уже и мать наследника престола, который продолжит дело своих предков. Он – будущее династии Валуа.

А еще этот младенец – первый по-настоящему родной и близкий человек в жизни женщины, которая не знала своих родителей. Теперь она не будет одинока. Больше никто не посмеет за ее спиной говорить о том, что она неудачная партия для Генриха и ему нужна другая.

Новой беременности ждать пришлось недолго. За родами последовала новая беременность. Та, что всем казалась бесплодной, за 12 лет родила 10 детей. Среди них – три будущих короля Франции и три королевы.

Но если Екатерина Медичи была счастлива и удовлетворена как мать, то как женщина продолжала страдать, совсем не видя мужа. Генрих проводил по 8 часов в сутки в обществе Дианы. С появлением в его жизни законных наследников равновесие в любовном треугольнике не изменилось. Диана оставалась королевой без титула, а Медичи – «любовницей собственного мужа». Да и детей Диана в некотором роде присвоила, забирая их на воспитание. Екатерина, чтобы не поссориться с Генрихом, сохраняла покорность – от соперницы некуда было деться, она контролировала все: присутствовала на родах королевы и была свидетельницей горя, когда умер сын Медичи и Генриха – Людовик. Этот мальчик был вторым в очереди на престол.

Самыми страшными оказались роды близнецов. Медичи рожала и слабела. Одна малышка не прожила и дня, вторая – несколько недель. Девочек крестили под именами Жанна и Виктория, они остались в молитвослове королевы навсегда – маленькие дети, которым не суждено было стать взрослыми. Смерть забрала у Екатерины троих из десяти отпрысков, и эти потери ударили по ней больнее, чем все предыдущие. После тяжелых родов, в которых сама Медичи чудом не отправилась к славным предкам, врачи сказали: «Если хотите жить – остановитесь. Больше рожать нельзя». Она понимала, что отныне Генрих будет приходить к ней еще реже, но страшилась повторить судьбу матери и умереть после родов, обрекая своих детей на сиротство. Екатерина постоянно заглядывала в будущее при помощи астрологов, чтобы убедиться – все будет хорошо.

Придворный астролог, который вылечил королеву от бесплодия – Мишель Нострадамус, – выпустил книгу «Пророчества Мишеля Нострадамуса». Екатерина прочитала строки, которые прославят автора, но тогда не поняла их смысла. Стихотворение № 35:

Эти строки вспомнили в день, когда Екатерина и Генрих II праздновали новый династический брак. Они по договоренности выдавали принцессу Елизавету за короля Испании Филиппа II. Этот брак положил конец Итальянским войнам между Испанией и Францией. В честь жениха и невесты Генрих устраивает рыцарский турнир и сам же в нем участвует. Сражения уже совершенно безопасны: в них бились до сломанного копья или вылета из седла. На королевской трибуне за поединком Генриха наблюдали Екатерина и его любимая Диана. Король сражался уже дважды. Все шло хорошо, пора было заканчивать, но Генрих вновь бросился на своего соперника. Екатерина требовала завершить турнир. Диана улыбалась, не понимая, что видит возлюбленного в последний раз.

Когда Медичи выходила замуж, она узнавала, будет ли брак счастливым. Из Флоренции девушка привезла лучших астрологов. Один из них, Козимо Руджери, предсказал маленькой герцогине, что она потеряет мужа в 40 лет.

Кстати, в Париже сохранилось место, где занимался своими вычислениями и разговорами со звездами любимчик королевы. В путеводителях это – Колонна Медичи, все, что осталось от замка Екатерины, – обсерватория итальянца, куда по винтовой лестнице приходила королева. Его давно снесли, на месте, где уверенно ступала на небольших каблучках Медичи, стоит Торгово-промышленная палата.

Жан Люльве, «Екатерина Медичи и алхимик Козимо Руджери», 1867 г.

Соперник Генриха в рыцарском поединке – Габриэль де Лорж. Его отец чуть не убил однажды короля Франциска, случайно бросив ему в лицо раскаленную головешку.

Екатерина Медичи видит: Генрих и Габриэль несутся навстречу друг другу. Раздается треск копья, и шесть его осколков проникают через щель шлема. Самый длинный – 10-сантиметровый – вошел в глаз. Генриха освободили от шлема, он истекал кровью, спрашивая: «Я умер?» Кровь вытерли носовыми платками, смоченными в уксусе, и унесли пострадавшего.

Король умирал 10 дней. Екатерина Медичи находилась рядом с любимым, но ее супруг хотел увидеть Диану. Теперь Медичи вышла из тени, ей больше нечего было терять: она не боялась быть неудобной, потерять расположение соперницы, отправиться во Флоренцию после развода. Екатерина сделала то, что боялась сделать столько лет, – поставила любовницу мужа на место, запретив пускать фаворитку к королю. Диана поняла: ее время прошло. Генриха она так и не увидела.

Колонна Медичи, сер. XVI в.

Когда правитель умер, Екатерина перечитывала Нострадамуса: «Молодой Лев превзойдет старого, на поле битвы в одиночном поединке он пронзит его глаза через золотую клетку. Две раны в одном, затем умрет мучительной смертью».

Турнельского дворца, где произошел тот поединок, в Париже давно нет. На его месте располагается площадь Вогезов. Мало кто знает, что именно здесь сотни лет назад смертельно ранили 40-летнего короля Генриха II на глазах Екатерины Медичи и его возлюбленной Дианы, которой на тот момент было 60 лет.

Медичи «принимала мадам, потому что король вынуждал». Говорила, что «никогда жена, любящая своего мужа, не любила его шлюху, а иначе ее не назовешь, как бы особам нашего положения ни было тягостно произносить подобные слова».

Смерть короля Генриха II на рыцарском турнире

Медичи забрала у фаворитки драгоценности, подарки Генриха и самое дорогое – замок Шенонсо. Здесь она разбила для любимого сад, здесь читала письма короля: «Любовь моя, услышав, что вы больны, пребываю в великой горести», «Для меня невозможно жить, столь долго не видя вас», «И, поверьте, мне не будет покоя, пока податель сего письма не вернется с ответом». Здесь они были счастливы, вопреки разнице в возрасте и тому, что знали друг друга много лет.

Филибер Делорм, замок Шенонсо, нач. XV в.

Медичи сняла портреты любовницы и повесила свои. Она – новая хозяйка. Над камином, возле которого сидели Генрих и Диана, теперь висел ее портрет, в спальне стояла ее кровать. Она перестроила Шенонсо, сделала его еще более роскошным, и все говорили: он стал прекрасен благодаря Екатерине Медичи. Королева присвоила дворец чужой любви себе.

Филибер Делорм, замок Шенонсо, нач. XV в.

Вчера Диана – возлюбленная короля. Сегодня – та, чье имя не называют, кому запрещено появляться при дворе. После смерти Генриха она переехала в замок Ане, который достался ей от первого мужа.

Екатерина в королевской резиденции, Диана в Ане вспоминали Генриха Валуа. Медичи осталась вдовой. Соперница Екатерины оказалась никем, оставшись совершенно безоружной. Тем не менее она спокойно дожила до 96 лет и умерла после того, как неудачно упала с лошади и заболела. Никакого отравления, никакого убийства. Значит, на то была воля Медичи.

Историк и писатель Брантом увидел Диану за 6 месяцев до кончины «свежей и приятной на вид, как в 30 лет, недаром была она столь сильно любима одним из величайших и храбрейших королей мира сего».

Могилу Дианы вскрыли во время революции. Ее прекрасные локоны отрезали и пытались продать. Ученые нашли останки фрейлины в 2008 году, а еще раскрыли секрет красоты: в костях в несколько раз превышено содержание золота. Алхимики считали, что этот металл продлевает молодость. Возможно, Диана пила напиток с золотой пыльцой.

Портрет Екатерины Медичи с детьми (Франциск, Карл IX, Маргарет и Генрих), 1561 г.

В 2010 году останки соперницы Екатерины Медичи торжественно вернули в замок Дианы де Пуатье. Там возле гробницы фаворитки все еще заметны на полу символы вечной любви – переплетенные буквы H и D.

После смерти короля Екатерина надела черное и выбрала новый девиз. На этот раз по-настоящему драматичный: «От этого мои слезы и моя боль». Отныне ее интересуют только дети и их будущее.

Медичи родила десять детей, пять девочек и пять мальчиков. Ей суждено было пережить почти всех.

Ровно в то время, когда Ивану, будущему Грозному, было 15 лет, в тот год, когда папа римский назначил главным архитектором собора Святого Петра Микеланджело, в тот самый год, когда молодой Филипп II был женат на своей двоюродной сестре и еще не помышлял о том, что женится на другой – французской принцессе, она, его будущая жена, и появилась на свет. 2 апреля 1546 года Екатерина Медичи родила свою старшую дочь – Елизавету Валуа.

Крестный принцессы – не кто иной, как король Англии Генрих VIII Тюдор, отец будущей королевы-девы Елизаветы I и второй жены Филиппа II – Кровавой Мэри. Дело в том, что Англия и Франция заключили мир, а крестины, конечно, не браки, но все же хороший повод укрепить дружеские связи. Генрих VIII не мог лично присутствовать на церемонии в капелле в Фонтенбло, его представлял чрезвычайный посол Англии Томас Чиней. Он же передал подарки короля Англии в честь крестин матери малышки, Екатерине Медичи. Что дарили в таких случаях? Генрих VIII передал кубок из яшмы, часы и золотую солонку.

Елизавета вырастет и выйдет замуж за короля Испании Филиппа II, став королевой Испании. Именно на праздновании этого события смертельно ранят ее отца – возлюбленного Екатерины Медичи – короля Генриха II. Елизавета видела, как страдает ее мать без взаимности рядом с мужем, который любит другую. Принцесса могла легко повторить ее несчастливую судьбу, но письма девушки говорили о том, что страхи были напрасны. Король полюбил супругу. Елизавета была очарована заботой и вниманием столь могущественного монарха. Она хотела стать королевой людских сердец, и у нее это получалось, к тому же ей довелось узнать, что такое взаимная любовь. Медичи даже вздыхала: «Совсем ты стала испанкой!» Интересно, что муж Елизаветы воевал с королевой Англии Елизаветой Тюдор, дочерью крестного своей супруги.

Софонисба Ангишола, портрет дочерей Елизаветы Валуа и Филиппа II, 1570-е

Елизавета не подарила Испании нового короля, но родила двух прекрасных дочерей. Старшая, Изабелла Клара Евгения, стала правительницей Нидерландов, покровительницей Рубенса и Брейгеля Бархатного, а другой внучке Медичи, Каталине, суждено было стать прабабушкой королей Италии.

В 23 года старшая дочь Екатерины Медичи, Елизавета Валуа, умерла после неудачных родов. Потеряв ребенка, друга, часть себя, Екатерина потеряла и свое влияние при испанском дворе. Она предложила королю Испании рассмотреть для брака кандидатуру младшей дочери, Маргариты, но Филипп отказался.

Питер Пауль Рубенс, Инфанта Изабелла Клара Евгения. 1609

Вторую дочь Медичи звали Клод. Она родилась 12 ноября 1547 года – хромая, не такая красивая, как старшая сестра, но при этом тоже нежно любимая Екатериной. Медичи организовала брак Клод очень рано, когда той исполнилось 11 лет. К счастью, жениху было ненамного больше – всего 16. Партия тоже блестящая: Карл III – герцог Лотарингии, внук короля Дании Кристиана II и Изабеллы Габсбургской, родной сестры Карла V, тетушки короля Испании Филиппа II. Клод частенько навещала мать. От ее дома в городе Нанси до Парижа было примерно 300 километров. Она родила 9 детей и умерла, как и ее сестра, королева Испании, после неудачных родов. Ей было всего 27 лет. Муж герцогини больше не женился.

Франсуа Клуэ, портрет Клод Валуа, герцогини Лотарингии (1547–75)

Третья дочь Екатерины Медичи – Маргарита де Валуа, или, по Дюма, королева Марго, – родилась 14 мая 1553 года. С матерью дружеских отношений, как у сестры Клод, у нее не сложилось. Первый претендент на руку Марго – Дон Карлос, сын Филиппа II, короля Испании.

Николас Хиллиард, портрет Маргариты Валуа, королевы Наварры, 1577 г.

Второй потенциальный жених – Себастьян I, племянник все того же Филиппа II. Он, кстати, умрет бездетным, что даст возможность его дяде стать королем не только Испании, но и Португалии, хотя этому пыталась помешать наша героиня, у которой имелись свои виды на Португалию. Может быть, и не пришлось бы делить страну в будущем, если бы Маргарита вышла замуж за наследника португальского престола и родила ему сына, но так уж получилось, что жених умер в возрасте 15 лет. Екатерина выдала дочь за Генриха Наваррского. Они познакомились, когда Маргарите было всего 4 года, а ему чуть больше. Семейное предание гласило, что отец Марго, Генрих II, спросил мальчика: «Хочешь, чтобы я стал твоим отцом?» – «Нет!» – «А тестем?» – «Да!»

Медичи не везло с династическими браками дочерей. Свадьба дочери Маргариты – черное пятно на репутации. Накануне свадьбы умирает мать жениха, Генриха Наваррского. Все думают, что ее отравила Екатерина, подарив перчатки, пропитанные ядом. Это укладывалось в образ «отравительницы», но вина Медичи не была доказана, а вот вина в массовом убийстве протестантов-гугенотов в Париже по приказу королевы – факт. Все было хладнокровно организовано заранее. Со стороны жениха на свадьбу приехали родственники, самые богатые и знатные протестанты Франции. Ночью ударил сигнальный колокол. В дома, где остановились гости, ворвались убийцы. Медичи не хотела резни и планировала лишь убрать пару лидеров, но толпа озверела от ненависти к богатым и вкуса крови. Безумие уже было не остановить. В Париже за ночь убили примерно 3000 человек и почти 30 тысяч – по всей Франции. Символично, что резня случилась накануне праздника святой Екатерины.

Эдуар Деба-Понсан. Утро у ворот Лувра. 1880

Маргарита повторила женскую судьбу Екатерины. Генрих Наваррский ее не любил, хоть и тепло относился к супруге. У него, как и у отца Маргариты, была любимая женщина – Габриэль д’Эстре. Он мечтал развестись, чтобы жениться на этой девушке, которой подарил обручальное кольцо в знак серьезности намерений. Габриэль умерла, оставив любовнику немало детей, а Маргарита не родила ни одного, зато единственная из 10 детей Медичи дожила до зрелых лет, прожив интересную, яркую жизнь.

Жакоб Бюнель. Генрих IV – победитель Лиги в виде Марса. (Национальный музей замка По)

Дочери Екатерины Медичи Жанна и Виктория не прожили и месяца, их едва успели крестить.

Но главное для государства – конечно, сыновья, наследники династии. Мальчиков у Медичи тоже родилось пятеро. Старший сын – будущий король Франциск II – взошел на престол сразу после смерти отца, в 15 лет. Медичи женила его на знаменитой Марии Стюарт, выросшей с ее детьми. Через много лет Марии отрубят голову, но муж об этом ничего не узнает, поскольку уйдет в мир иной в 16 лет из-за гнойного воспаления уха. Потомок королей Франции Франциск не оставит после себя наследника.

Его место должен был занять брат, второй сын королевы – Людовик, родившийся 3 февраля 1549 года, но, увы, мальчик умер уже в октябре.

Поэтому следующим королем Франции становится Карл IX. Он родился 27 июня 1550 года, и его полное имя звучало как Карл-Максимилиан. На коронации дофин сказал: «Я буду править вместе с мамой». В его правление произошла печально известная Варфоломеевская ночь. Екатерина женила Карла на Елизавете Габсбург, племяннице Филиппа II.

У них родилась дочь, но девочка рано умерла. Наследников у Карла не было, он просто не успел ими обзавестись: Екатерина похоронила сына, когда ему было всего 23 года. Официально он скончался от осложнений туберкулеза, но немедленно пошли слухи, что короля отравила мать. Будто бы жертвой яда должен был быть кто-то другой, но по ошибке Медичи убила собственного сына. «Отравительница», «дитя смерти»…

Однако Екатерина была любящей матерью. Она считала своей обязанностью обеспечить каждому ребенку блестящее будущее, желательно корону. А дети принесли ей немало страданий: их смерти, бесплодие, дрязги. Тот же Карл пережил покушение родного брата, младшего сына Медичи – Франсуа.

Франсуа родился 18 марта 1555 года, и сначала его назвали Геркулесом. Он мечтал вне очереди стать правителем и даже сватался к английской королеве Елизавете I, в которую был безумно влюблен. Мать помогала ему пробивать дорогу, но все оказалось напрасно, не потому, что Франсуа не нравился Елизавете Тюдор, – просто она не хотела замуж.

Франсуа Клуэ. Елизавета Австрийская, 1571

Франсуа Клуэ. Карл IX

Смерть младшего отпрыска подкосила Медичи. Из 10 ее детей в живых остались только дочь Маргарита и единственный, самый любимый сын – Генрих III. Стараниями матери он уже побывал королем Польши. Екатерина признавалась: «Если я Вас потеряю, то и меня живой похоронят вместе с Вами».

Франсуа Клуэ. Герцог Алансонский и Анжуйский, 1572 г.

Он первым из сыновей правил самостоятельно и вполне обходился без матери, но ей так хотелось бурной деятельности! Участвовать! Править! Советовать!

Вдруг Екатерина узнала, что освободился престол Португалии. Тут когда-то скромная маленькая герцогиня, которая превратилась во всемогущую королеву великой страны, решила занять португальский престол. Она много читала про род своей матери и изучала фамильное древо. Исследования Екатерины убедили ее: она законная наследница португальских королей.

Жан де Кур, портрет Генриха III, ок. 1582 г.

К Португалии Медичи отправила флот, но, увы, у нее ничего не получилось. Ей исполнилось уже 60 лет, и она не могла найти себе применение: сын просто вырос и явно не нуждался в ней. Екатерина колесила по Франции, осматривала владения, а потом заехала в Блуа, где почувствовала себя плохо. Это было неприятное место. Здесь по приказу ее сына недавно убили Генриха де Гиза, возлюбленного ее дочери Маргариты. Когда-то Медичи не разрешила девушке выйти за Генриха, также как много лет назад ей не позволили выйти за Ипполито, потому что браки совершаются не по любви, а для укрепления династии.

Смерть Генриха де Гиза была совсем не нужна Екатерине. Она расстроилась, что сын не посоветовался с ней. Дышать становилось все тяжелее. Медичи захотела исповедоваться. К ней пригласили священника. Она ждала его, глядя на тихий пейзаж за окном. Падал снег. На душе было спокойно. Женщина верила, что этой зимой не умрет. Не в Блуа. Не сейчас. Ей предсказали, что о ее смерти первым узнает Сен-Жермен, а предсказаниям нужно верить, они успокаивают.

Наконец пришел священник и принял исповедь.

– Как зовут Вас, святой отец?

– Жюльен де Сен-Жермен.

– Сен-Жермен? Что же… Вот пришла и моя смерть.

Портрет Генриха I Лотарингского, герцога де Гиза по прозванию Меченый. Ок. 1588

Да, она умирала. Любимый и уже единственный сын Генрих все время оставался рядом с матерью. Говорить Медичи было все труднее, но она продиктовала завещание. Главной наследницей назвала свою внучку – «в знак доброй дружбы». Кристина была ребенком любимой дочери Медичи и получила в наследство огромную сумму, все, чем владела королева в Италии, драгоценности, мебель и то самое герцогство Урбино, которое завоевал когда-то отец Екатерины Медичи.

Откуда такая любовь именно к этому ребенку? Клод умерла молодой, и Екатерина забрала ее дочь к себе на воспитание. Все детство девочка провела под присмотром бабушки. Может быть, Медичи так любила внучку, потому что сиротка Кристина напоминала ее саму – девочку, выросшую без матери во Флоренции.

И еще одно интересное совпадение: любимую внучку Медичи сосватала за Фердинандо I Медичи. Он был сыном Козимо I, герцога Тосканы; в доме его бабушки когда-то жила и сама Екатерина. Фердинандо I, надо сказать, был типичным представителем семьи: он стал великим герцогом Тосканы, правителем Флоренции, после того, как отравил брата.

Шипьоне Пульцоне. Портрет Фердинандо I Медичи

Габсбурги рассматривали Фердинандо I в качестве жениха для своих инфант, но Екатерина с внучкой Кристиной их опередила. Ей удалось укрепить связи Франции и Флоренции, отодвинув Габсбургов. И хотя смерть бабушки отложит отъезд Кристины к мужу, идея этого брака оказалась отличной. Поколения правнуков Екатерины Медичи сменяли друг друга. Они правили родной Флоренцией очень долго.

Екатерина оказалась щедра в завещании по отношению к еще к одной девушке – жене своего сына Генриха III. Свекровь завещала невестке любимый замок с мебелью – тот самый, что супруг подарил фаворитке. Почему Медичи была расположена к невестке? Потому что та оказалась кроткой, не пыталась влиять на мужа-короля, не подрывала авторитет его матери.

Другой неожиданный наследник – внук по имени Шарль. Его отец – король Карл IX. Шарль – внебрачный и единственный ребенок – тоже слишком рано остался сиротой, и бабушка его не бросила. Она завещала ему доход от мельниц, земли и поместья, которые достались Медичи еще от ее матери.

Своенравную Маргариту, родную дочь, принявшую сторону мужа-гугенота, Екатерина в завещании не упомянула. Зато «щедро вознаградила слуг: 115 фрейлин, 6 карликов, 58 советников, 23 врачей, 50 горничных, лакеев и поваров – без счета».

Юстус Сустерманс, Флорентийские сенаторы присягают на верность Фердинандо II Медичи, м-ду 1621 и 1625

Самое главное: по завещанию ее единственный оставшийся в живых сын – король Генрих III – должен был раздать милостыню беднякам, чтобы те молились об упокоении души его матушки. На смертном одре она не забыла про Генриха, своего погибшего супруга, который всегда любил другую. «Похороните меня рядом с моим мужем Генрихом», – попросила Екатерина и скончалась… «к всеобщему удивлению».

Тело Медичи нарядили в самые красивые одежды голубого цвета. В прощальной речи архиепископ назвал ее самой нежной, самой покорной мужу, самой целомудренной.

Прощание народа с флорентийкой, ставшей символом Франции, длилось 4 недели. Только вот из Парижа пришли дурные вести. Народ угрожал: «Если тело Медичи привезут в Париж – бросим ее в Сену!» От греха подальше Генрих III похоронил мать в Блуа. Двадцать один год она одиноко лежала в тамошней усыпальнице. Ее последняя воля не была бы исполнена никогда, если бы о ней не вспомнила одна добрая душа. Не дочь Маргарита, не обласканная внучка Кристина, не внук Шарль – внебрачная дочь Генриха II. Девочка, которая когда-то разбила Екатерине сердце своим рождением, потому что доказала всем, что у Генриха могут быть дети. Диана Французская перенесла прах Медичи в Париж, ближе к королю. Эта удивительная женщина помирила когда-то Генриха III с Генрихом Наваррским, и, когда тот стал королем, он пригласил Диану воспитывать сына – будущего короля Людовика XIII.

Юбер Робер, Разграбление королевских гробниц в базилике Сен-Дени, октябрь 1793 г., ок. 1793 г.

В базилике Сен-Дени Екатерина Медичи мирно покоилась рядом с любимым Генрихом, но и после смерти она не избежала ярости толпы.

Ненависть к королям бурлила. Началась Великая Французская революция, участники которой решили разнести Сен-Дени с гробницами всех королей. Революционеры уничтожали надгробия, грабили монархов, снимали драгоценности с тел и свинец с гробов, а тела людей, перед которыми трепетали миллионы, бросили в одну яму. Медичи была в их числе.

Короли – не фараоны и не собирались брать золото с собой на тот свет. Они разочаровали революционеров, поскольку все получилось как в пословице: «В гробу карманов нет». Оказалось, что монархов хоронили не в золотых, а в позолоченных и медных коронах. Это открытие разозлило вандалов. Писатель Шатобриан все видел собственными глазами: «Сен-Дени – пустыня. Здесь прогуливаются птицы. На сломанных алтарях растет трава».

Гроб Генриха IV, вскрытый в Сен-Дени в 1793 г. Гравюра кон. XVIII в.

Конечно, королеве Марии-Антуанетте, которая правила в те дни, повезло не больше, чем Екатерине Медичи. Да, революционеры нарушили покой спящей вечным сном Медичи, а живой Марии-Антуанетте без всякой жалости отрубили голову.

Власть переменилась, как это часто бывает. Сен-Дени восстановили. Все устроили, как прежде, но появилась одна зловещая деталь. Что-то было не так с усыпальницей королей… Дело в том, что гробницы были пусты. Останки монархов хоть и достали из братской могилы, но идентифицировать их не удалось.

С тех пор кости Екатерины покоятся вперемешку с другими в специальном помещении, тогда как гробница Медичи пуста.

С легкой руки Александра Дюма про Медичи знают миллионы читателей. Она – героиня романов «Королева Марго», «Графиня де Монсоро», «45», «Паж герцога Савойского», «Предсказания», «Асканио», «Две Дианы».

Правда, для Дюма Екатерина – идеальная злодейка. Зловещая «черная королева» Медичи всегда планирует кого-то отправить на тот свет, такое уж у нее амплуа: карикатурная ведьма из Флоренции, хладнокровная убийца, мать, пусть и по ошибке, но отравившая собственного сына, – страшный человек.

Но каждый, кто заходит в Сен-Дени, видит совсем другую Медичи. Настоящую. Скульптор вырезал из мрамора женщину из плоти и крови. Она обнаженной лежит рядом с мужем под покрывалом. Их глаза закрыты, расслаблены мышцы. Молодая женщина наклонила голову в сторону возлюбленного. Одна рука лежит на груди, другая опущена и легко придерживает драпировку. Будто легкий ветер пытается унести покрывало, чтобы открыть наготу. Играет мягкими локонами, которые выбились из флорентийской прически. Такие прически носили во времена ее детства, на ее родине. Если присмотреться к мраморной фигуре Екатерины Медичи, то можно заметить, что изгибы ее тела, поворот головы, жесты, волосы и спокойное, исполненное вечной любви лицо, – все это отсылает к Симонетте Веспуччи в образе Афродиты. Если сопоставить картину Боттичелли и скульптуру, то женщины сольются в один образ.

Именно такой, богиней любви, Екатерина хотела остаться рядом с мужем. Значит, этот не раскрытый возлюбленным образ королева Франции несла в себе всю жизнь. И только когда умерла, смогла наконец стать собой, пусть в мраморе, но превратиться в нежную флорентийку, воплощение вечной женственности.

Екатерина и Генрих здесь не похожи ни на кающихся грешников, ни на монархов, вершащих судьбы Европы. Перед посетителями просто мужчина и женщина, уснувшие вдвоем. Кажется, что сейчас ее ресницы вздрогнут, как тогда, в колыбели в палаццо Медичи, когда невинное дитя пришло в мир, чтобы вписать в историю человечества свое имя.

Франческо Приматиччо, гробница Генриха II и Екатерины Медичи, 1560-1573 гг.

Но сейчас в Сен-Дени есть только Екатерина и Генрих, знавшие друг друга с 14 лет и давшие жизнь десяти общим детям. Ударит колокол собора, слетят с колокольни птицы, их крики услышит та, что спит, и откроет глаза.

Медичи заказала именно такие скульптуры – Генриха и себя, живой и настоящей, какой она была в 40 лет, когда овдовела.

На смерть Екатерины в Париже сочинили стих:Здесь покоится Королева – и дьявол, и ангел,Достойная порицания и похвалы.Пожелай ей, прохожий, Ада и Рая.

Есть и другие слова, точнее описывающие судьбу этой женщины:

«Здесь покоится цветок Флоренции. Вдова короля и мать короля, которая своими неусыпными заботами спасла всех детей своих от насилия, отражая удары ненависти и зла».

Символично, что строки, в которых нет ненависти, нет намеков на ошибку Варфоломеевской ночи, нет подозрений в заказных убийствах, но лишь сострадание к судьбе женщины, написал адвокат. Не только «черная королева», но и живая женщина – Екатерина Медичи. Она должна была дать Франции наследников и дала их с избытком. Королева похоронила и оплакала всех дочерей, кроме Маргариты, и всех наследников, кроме Генриха III. Именно на нем, надежде и любви правительницы, прервалась династия Валуа. На трон Франции взошел зять и вечный враг Медичи – Генрих Наваррский, началась эпоха династии Бурбонов.

Жак Клеман убивает Генриха III Французского (1589 г.)

Рождение Екатерины совпало со смертью последнего прямого законного отпрыска Медичи – Лоренцо II, герцога Урбинского. Со смертью ее сына закончилась династия Валуа. Молитвами святой Екатерины королева не увидела эту непоправимую катастрофу своего рода.

Елизавета Валуа родилась в замке Фонтенбло в семье короля Франции Генриха II и Екатерины Медичи, а потом вместе с кормилицей переехала в замок Амбуаз.

Здесь когда-то вырос ее дедушка, король Франциск I. С тех пор в замке жили… нет, не привидения, а дети. Амбуаз превратился в настоящий круглосуточный детский сад для королевских детей. Когда туда приехала Елизавета, ее ждал братик – Франциск. Потом почти каждый год в Амбуазе появлялись новые братья и сестры.

Маленькая Елизавета по решению отца делила комнату еще с одной девочкой королевских кровей. Ее звали Мария Стюарт – та самая, которой через много-много лет королева Англии подпишет смертный приговор.

Антонио Ариас Фернандес – портрет Карла V и Филиппа II, сер. XVII в.

Мария была на три года старше Елизаветы. Поскольку они росли вместе, то их рисовал один художник – придворный художник династии Валуа Франсуа Клуэ. Вот почему портрет юной Марии Стюарт написан тогда же и в той же серии, что и изображения всех детей Екатерины Медичи.

Итак, принцесса Елизавета, или Исабель, как говорят в Испании, растет с братьями и сестрами. Екатерина Медичи и Генрих II изредка приезжают ее навестить, а еще прямо с рождения присматривают Елизавете подходящего мужа на будущее.

Хуан Пантоха де ла Крус, император Карл V, ок. 1605 г.

По мере того как девочка растет, она понимает, что ее мать несчастна в браке. Отец любит другую, и Елизавета, готовящаяся к замужеству, не хочет повторения такой судьбы. Только не похожая несчастная жизнь! Не такой брак!

В таком месте, как Амбуаз, хорошо мечтается. Мы знаем его по рисункам Леонардо, поселившегося по приглашению дедушки Елизаветы – Франциска I – во Франции. В то самое время, когда дедушка Елизаветы воевал с императором Карлом V.

Леонардо умер на руках Франциска, потом тот сам отошел в мир иной, а войны все продолжались, и уже сын Франциска Генрих II воевал с сыном Карла V – королем Испании Филиппом II. Наконец они заключили мир, в честь этого события решили поженить детей и прописали брак в мирном договоре.

Состоялась помолвка французской принцессы Елизаветы и принца, единственного сына короля Испании, Дона Карлоса.

Неизвестный художник, портрет Марии Португальской, XVI в.

Что знала девушка о женихе? Он вырос наполовину сиротой. Его мать, жена Филиппа II, скончалась в 17 лет, сразу после родов. К сожалению, эта страшная деталь зафиксирована в биографии многих принцесс и королев того времени. Бабушка Елизаветы – мать Екатерины Медичи – умерла так же. Молодые женщины вынашивали младенца, рожали и больше никогда не брали дитя на руки, а иногда даже не успевали его увидеть. Нередко дворцы и палаццо погружались в траур по скончавшейся после родов матери. Можно представить, насколько брак страшил девушек, если они видели и понимали: роды в половине случаев заканчиваются смертью. Куда судьба запишет твое имя? В число счастливых матерей или женщин, оставшихся только на портретах? Вот Дон Карлос свою прекрасную, молодую мать видел только на картинах.

Портрет короля Испании Фелипе II и его второй супруги королевы Англии Марии I. 1558 Ханс Юорт

Антонис Мор, портрет Марии Тюдор, 1554 г.

Его родители приходились друг другу двоюродными братом и сестрой. Габсбурги придерживались именно таких династических браков, таким образом укрепляя свою империю. То, что принцу, или, как говорили в Испании, инфанту Карлосу, Филипп II нашел невесту во Франции было весьма необычно.

Хотя, надо сказать, сам король Испании после смерти своей первой супруги женился на королеве Англии. Ее звали Марией, а в народе – Марией Кровавой, католичкой, безжалостно казнившей еретиков.

К тому же она считалась некрасивой женщиной и была старше мужа на целых 12 лет.

На семейном портрете молодых изобразили с маленькой собачкой – символом верности, но ничего хорошего не получилось: любовь не родилась, детей в семье не было. Филипп не смог полюбить жену, но и сам любви не встретил. В Лондоне его свиту мрачных, религиозных испанцев невзлюбили. Филипп был в английской столице абсолютно чужим и по брачному договору в случае смерти жены, Марии Тюдор, должен был немедленно уехать из Англии. Он так и сделал, когда овдовел. Именно в тот момент в семье короля Испании неожиданно оказался не один жених, а сразу два. Отец и сын. Король Филипп II нашел невесту своему наследнику – Елизавету Валуа. Осталось найти невесту себе.

Нашел, причем ту же. А как же ее помолвка с Доном Карлосом? Филипп II объявил, что расторгает помолвку сына.

По одной из версий, в короле таким образом проявились эгоизм и жестокость. Филипп после смерти жены тут же попросил руки ее сестры – главной невесты Европы – Елизаветы I. Та ответила в своем стиле: ни да ни нет, и тогда правитель решил просто забрать невесту у сына.

Но есть и другая версия. Филипп разорвал помолвку Елизаветы Валуа с Доном Карлосом, потому что тот был серьезно болен. Принц рос физически слабым мальчиком. Это беспокоило отца, но душевное здоровье наследника волновало его еще больше. Говорили: «Его рассудок слаб, он капризен и упрям». Еще упоминали, что инфант мучает котят, но такого про кого только не говорили, в том числе и про маленького Ивана Васильевича (будущего Грозного). Больше похоже на исторический анекдот, кочующий от одного персонажа к другому.

Отец отправил мальчика учиться в город Алькала де Энарес. Считалось, что местный климат помогает лечить нервы, но Карлосу не повезло. Всему виной были близкородственные браки и гены, не зря прабабушка Дона Карлоса, Хуана, вошла в историю как Хуана Безумная.

Мастер Аффлигема, «Хуана I де Кастилья», ок. 1500

Сам мальчик, конечно, безумным не был. Многие считали, что его проблемы появились не без помощи учителей. Дон Карлос родился левшой, и это пугало. В Испании процветала инквизиция. Отклонение от нормы воспринималось как знак дьявола. Окружение Дона Карлоса считало, что его леворукость – это нехорошо и странно. В Библии сказано: грешники встанут от Христа по левую сторону! Может ли у короля Испании сын быть левшой? Конечно, нет. Мальчика переучивали. Левую руку привязывали. Если он тянулся ею к ложке, тыкали в руку острой палочкой. Конечно, ребенку не хотелось учиться, и его вспышки гнева и отчаяния повторялись все чаще.

Кровное родство отца и матери, безумные предки и коррекция леворукости добили нервную систему жениха французской принцессы.

Итак, король Испании разрывает помолвку и сам сватается к невесте сына. Родители, конечно, против не были. Они готовились выдать дочь за перспективного принца, а выдадут сразу за короля морской державы, и их девочка станет правительницей самой могущественной страны Европы. Просто подарок судьбы. Отец Елизаветы Генрих II устраивает рыцарский турнир в честь будущей свадьбы Елизаветы и короля Испании.

На глазах дочери, которая вот-вот уедет к мужу, осколки турнирного копья влетают в прорезь шлема.

Екатерина Медичи. Фрнасуа Клуэ, 1559

Через 11 дней после смерти короля Франции Генриха II в Париже прошла свадебная церемония. Елизавета, только что похоронившая отца, стояла перед алтарем без жениха. Мать – Екатерина Медичи – облачилась в черное, в стиле Дианы де Пуатье, которая носила черный цвет после смерти мужа. Но мысли матери Елизаветы поглощены династическим браком. Ее дочь вот-вот станет королевой Испании, а будущий, еще не рожденный внук однажды унаследует испанский трон.

Столь торжественный и судьбоносный момент заглушил боль женщины по утраченной, но так и не разделенной любви. С Генрихом они еще встретятся на небесах, обсудят его ошибки, она расскажет ему, как любила, была верна, ждала каждый день, и, быть может, где-то в загробной жизни супруги будут вместе. Кто им помешает на этот раз? Пошлую девицу Диану де Пуатье в райские обители, надо думать, не пустят. Она позиционирует себя как богиню, героиню греческой мифологии? Вот и пусть шагает в царство Аида.

Сейчас матушке Елизаветы Валуа надо заниматься делами, какие Диане и не снились! Выдать дочь за великого короля на так называемой свадьбе по договоренности, чтобы со спокойной душой отправить девушку в Испанию не как невесту, а уже в статусе жены, ибо невесту могут замуж и не взять, мало ли что произойдет за время ее путешествия в Испанию, и скажет король: «Отправляйтесь, принцесса, домой. Помолвку расторгаю. Женюсь на другой». После свадьбы такой риск стремится к нулю.

Елизавета не ждала ничего хорошего от испанского двора, который славился чопорностью и строгостью, то ли дело милая, всегда праздничная Франция.

На картине Рубенса, посвященной тем событиям, Елизавета садится в карету в полуобморочном состоянии: ее держат под руки, чтобы не упала. Она не хотела и боялась новой жизни, новой страны, мужа-короля. О каком счастье можно говорить? Ее жизнь закончена.

Однако испанский двор неожиданно встретил девушку тепло. Елизавете дали новое имя – Исабель Мирная, то есть та, что символизировала наступление мира между Испанией и Францией. Юная, со светлой кожей, карими глазами – придворные боялись на нее засмотреться, чтобы не оскорбить короля. А сам правитель? Какое впечатление произвел муж на девушку?

Голубые глаза и густые волосы выдавали в Филиппе происхождение. Такие черты и внешность отличали его предков – Габсбургов. Хладнокровный, он больше слушал, чем говорил, и был отлично сложен и физически натренирован – ведь воевал с юности. Монарх из самой могущественной династии мира, которого боялись Франция, Англия, папа римский, турки, еретики. А его отец Карл V! Кто не слышал об этом гиганте на фоне других властителей? Никто из монархов ни до, ни после не имел столько титулов и корон: король Германии, Италии, Иерусалима, Сицилии, Неаполя, Венгрии, Хорватии, Лиона, Валенсии и т. д. Он присоединил Тунис, территории современных Мексики, Колумбии, Эквадора, Перу и многие другие земли.

Но для Елизаветы Карл – это человек, чьи войска когда-то окружили Флоренцию, когда там жила ее мать, Екатерина Медичи. Он взял в плен ее деда, Франциска I. Когда король уезжал по военным делам, то с 16 лет оставлял Филиппа за главного. Карл мог гордиться сыном. Тот четко выполнял все инструкции отца. Ежедневно просматривал тысячи документов, вникая в каждую букву! Король любил книги по военному делу и по истории, читал Тацита.

Увлечение историей объединяло Филиппа с другим монархом – Иваном IV Васильевичем. Грозный был всего на 3 года его младше. Пока король Испании читал Тацита, русский царь Иван Васильевич лично для себя заказал переводы «Истории Рима» другого древнеримского автора, Тита Ливия, а еще «Жизнь двенадцати цезарей» Гая Светония Транквилла. Словом, оба страстно интересовались прошлым! Грозный даже приказал написать первый русский труд по мировой истории. В результате получилось грандиозное сочинение: «От сотворения мира до 1567 года». 10 томов, 10 тысяч страниц, 16 тысяч миниатюр. Более того, оба монарха были истово религиозными, но и тот, и другой женились гораздо большее количество раз, чем позволяла церковь.

Филипп говорил: «Я предпочту потерять все свои владения и сто жизней, если бы они у меня были, чем быть господином над еретиками».

Вот такой мужчина занял место Дона Карлоса рядом с Елизаветой. Первым делом Филипп назначил новую брачную церемонию. Ведь на первой невеста была одна. Венчание Елизаветы Валуа и короля Испании Филиппа II состоялось в холодном феврале в Толедо, прекрасном и мрачном городе, над которым навсегда застыли тучи на картине гениального Эль Греко – таким он запечатлен на первом пейзаже в европейской живописи. Художник был современником наших героев, поэтому и они видели Толедо именно таким.

Итак, принцесса Елизавета стала королевой Испании. Она пыталась привыкнуть к новой жизни, ее правилам, языку, людям вокруг, но тосковала по дому, по сестрам и братьям, переписывалась с матерью, Екатериной Медичи. Та поддерживала, а потом узнала о болезни дочери. Елизавета еще толком не познакомилась с мужем Филиппом II, когда слегла с ветрянкой. Иммунитет принцессы был слаб, да и какая девушка выдержит такие нагрузки: смерть отца, прощание с матерью и родными, длинное путешествие, внезапное замужество не с тем, за кого собиралась. Неудивительно, что, поправившись, она почти сразу же вернулась в постель с новой болезнью.

Бушевала черная оспа. Смертельная эпидемия захватывала мир. Из Европы она перешла в Америку, где умирали целые племена. Историки писали: «Такой смертности не случалось на памяти людей».

Находиться рядом с больной девушкой опасно для жизни. Елизавете очень плохо. Ее мама и братья с сестрами далеко. По идее, самый близкий человек отныне – ее муж, король Испании. Он должен быть с ней. Что же делает Филипп? Конечно, как праведный католик король молится. Но захочет ли ухаживать хладнокровный мужчина, правитель великой державы за больной супругой, которую не так давно узнал? Станет ли рисковать будущим и жизнью? Было бы логично держаться от жены подальше, но во время ветрянки и черной оспы Филипп II лично ухаживал за Елизаветой. Она поправилась и увидела его другими глазами, написав матери: «Мне повезло выйти замуж за такого очаровательного человека».

Мать и дочь часто писали друг другу, делились переживаниями. Екатерина Медичи жаловалась на то, что она теперь фактически правит Францией, но не всем это нравится, и сама себя уговаривала, что хорошо справляется: «Вас уверяют в том, что я не смогу управлять государством и что Бог и мир будут недовольны мной…»

Пятнадцатилетняя Елизавета тронута тем, что король – великий монарх – рядом. Новые эмоции, переживания, радости вытеснили тоску по дому, по родным. Принцесса мечтала не повторить судьбу Екатерины, которая не знала любви мужа и страдала от неразделенной любви и ревности. Кажется, Бог услышал молитвы девушки, мечта сбывалась. Она видит и знает, впрочем, как и весь двор, что король влюблен в нее.

Грусть, однако, наводил Толедо – эти горы вокруг, их тени. Как мало света! Но уже на следующий год король и королева переехали в новую столицу Испании – Мадрид.

Мужчина, правивший огромной империей, ведший войны, колонизировавший другие континенты, посвятил юную девушку в свои дела, обсуждал с ней государственные вопросы. При этом ему хватало чуткости замечать и поддерживать ее увлечения. Елизавета любила рисовать. Чтобы порадовать ее, Филипп II пригласил к ней в свиту знаменитую художницу из Италии. Великая Софонисба Ангвиссола, ученица Микеланджело, согласилась стать придворной дамой и фрейлиной юной королевы.

Влюбленный король завоевывал любовь Елизаветы. В разлуке она уже скучала не по матери, а по нему, но не признавалась, и на то была причина: «Она скрывала свои чувства и всегда подчеркивала, что хочет только нравиться королю и желает только того, что он желает».

Испанский монарх отличался от отца Елизаветы тем, что не любил покидать дворец надолго, часами работая в кабинете. Он не расставался с женой надолго, а рыцарские турниры устраивал не для себя, а для нее, чтобы развлечь свою юную возлюбленную.

А как же бывший жених Елизаветы – Дон Карлос? Молодые люди ведь были когда-то помолвлены, ожидали свадьбы, думали друг о друге. Сын Филиппа подружился с бывшей невестой, ставшей ему мачехой. Елизавета тоже легко сошлась с ним, была добра и приветлива с пасынком. Им по 15, потом 16, 20 лет… Дон Карлос дарит Елизавете украшения с рубинами, а когда она болеет – заказывает молебны и организовывает крестные ходы.

Слава небесам, у короля Филиппа II уже был наследник – сын от первой жены, Дон Карлос, тот, что когда-то должен был жениться на Елизавете. Но юноша все чаще впадает в бешенство, порой и без повода. Говорили: «Наш принц уже не различает добро и зло». Это беспокоило отца. Масла в огонь подлил несчастный случай. Все произошло в замке Алькала-де-Энарес. Здесь наследник с детства проводил много времени, местный климат укреплял здоровье. Там же в 17 лет с инфантом произошла беда: он упал с лестницы, ударился головой, да так сильно, что оказался на грани смерти. Филипп II истово молился святому Диего о спасении сына. В местном монастыре после смерти нашли останки этого трудолюбивого монаха-садовника. Они благоухали и, как говорят, исцеляли. Диего признали святым, а его останки – мощами. Филипп приказал принести святые мощи прямо в покои Карлоса, чтобы тот исцелился. А как же врач? И без медика не обошлось, конечно. Спасал сына короля легендарный основоположник научной анатомии Андреас Везалий. Он работал хирургом еще при Карле V и как военный хирург участвовал в походах императора, когда тот воевал с дедом Елизаветы Валуа – Франциском I. Затем служил Филиппу и вместе с ним переехал в Мадрид. До наших дней дошла его грандиозная научная работа по медицине, которую он посвятил монарху.

Андреас знаменит тем, что впервые детально исследовал строение всех органов человеческого организма. Например, до него считали, что у женщины 38 зубов, согласно Аристотелю, а печень – центр кровеносной системы. Труд Андреаса «О строении человеческого тела» был прорывом в анатомии. Все описания сопровождались рисунками. Их было 250.

Какое лечение предложил знаменитый врач, чтобы спасти жизнь принцу? Он считал, что нужны радикальные меры. Филипп II согласился. Что же назначил доктор? Трепанацию черепа. Если вы переживаете, что операцию Дону Карлосу делали без анестезии, то знайте, что купировать боль помогали дурманящие растения, а также морфий. Молитвами святому Диего трепанация прошла успешно. С тех пор случай со спасением Дона Карлоса вошел в житие святого Диего как одно из чудес исцеления.

Но Филипп II никогда не ставил под сомнение талант своего придворного хирурга. Он был вознагражден. Король благословил и отпустил его преподавать на медицинской кафедре университета в Падуе.

Увидеть прижизненный портрет этого гениального человека можно в Эрмитаже. Если вы живете в Санкт-Петербурге, то можете посмотреть на врача, который сделал трепанацию черепа сыну Филиппа II, чем и спас его.

Дон Карлос выжил, но его психика пострадала, он вытворял что хотел, и это были агрессивные выходки: например, принц заставил сапожника съесть башмак, потому что был недоволен его работой. Только с бывшей невестой, а теперь мачехой молодой человек стихал и не впадал в бешенство. Дочь Екатерины Медичи, названная Елизаветой Мирной, и на Карлоса действовала успокаивающе.

Но каким бы неуравновешенным ни был Карлос, он – единственный сын и наследник великой династии Габсбургов. Да, Филипп забрал у него невесту, но выбрал новую. Девушку звали Анна Австрийская.

Когда сыну короля Испании было 17, ей исполнилось 13. Она приходилась племянницей Филиппу II и являлась типичной представительницей династии Габсбургов: светлые глаза, волевая челюсть, роскошные волосы. Намечалась свадьба. Однако на исповеди Карлос признался, что ему приходят мысли убить отца. Филиппу II об этом немедленно доложили.

Вечером монарх вошел в комнату сына и арестовал Дона Карлоса. Он посадил наследника под домашний арест, забрал у него оружие и приказал не давать юноше нож даже на время обеда.

Королевская семья тогда жила во дворце Алькасар в Мадриде, там и сидел под арестом сын короля, пока возводили Эскориал. Сегодня по тем коридорам нам не пройти – дворец сгорел через сотни лет после описанных событий во время страшного пожара. Вместе с ним в огне погибли шедевры Босха, Веласкеса, Рубенса, Рафаэля – не меньше 500 картин самых гениальных живописцев в истории человечества.

Сейчас на этом месте стоит другое здание – Восточный дворец. Он не имеет отношения ни к Филиппу II, ни к Испанским Габсбургам. Величайшей династии суждено было угаснуть еще до появления одной из главных достопримечательностей современного Мадрида.

Филипп строит грандиозный дворец, он же монастырь и усыпальница Габсбургов – Эскориал.

Характер короля отражает его спальня в грандиозном комплексе: кирпичный пол, белые стены и картина Босха «Семь смертных грехов». Филипп построил, как говорил сам, «дворец для Бога и лачугу для короля». Все потому, что муж Елизаветы Валуа, как и его отец и все испанцы XVI века, был ревностным католиком, на коленях молившимся по 3–4 часа в день. На склоне жизни его назовут «затворником Эскориала», но это потом. А пока он – влюбленный король, которого любят в ответ. Только одно беспокоило молодоженов: Елизавете не удавалось завести детей. В первых родах она потеряла сына, во вторых – двух девочек и чудом не погибла сама. Только в третьих родах ребенок выжил. Правда, одно «но»: родилась девочка, а не наследник престола. Что скажет отец, который присутствовал на родах? Воинственный и наводящий на всю Европу ужас, король Испании обрадовался дочке. Говорили даже: «Король обрадовался так, будто родился сын». Девочку назвали Изабелла Клара Евгения.

Через год Елизавета вновь рожает. Филипп, как всегда, рядом, ведь что-то может пойти не так. Первая жена Филиппа умерла после родов, и он знает, что это такое, когда девять месяцев ожидания заканчиваются пышными похоронами молодой матери.

Ребенок выжил, королева-мать тоже. Монарх счастлив. Угадайте, кто родился? Опять девочка. Ей дали красивое имя Каталина Микаэлла. Две хорошенькие инфанты стали появляться на полотнах Софонисбы Ангвиссолы. Они чудо как хороши, усыпаны драгоценными камнями, которые привозят с других континентов конкистадоры короля. Изумруды, рубины, бриллианты украшают сестер от кончиков волос до мысочков крошечных туфелек. В дочках Филиппа II и его любимой Елизаветы течет кровь славных династий: Габсбургов, Валуа и, конечно, Медичи.

Дон Карлос не покидал свои покои полгода, а потом Испания погрузилась в траур: наследник скончался. Конечно, пошли слухи, что король просто отравил юношу. Это объединяет Филиппа с Екатериной Медичи, которую часто представляют как убийцу собственного сына, с легкой руки Александра Дюма. Кстати, и о Грозном через несколько лет после смерти Дона Карлоса начнут говорить то же самое.

Легенда о том, что Филипп II казнил сына, прижилась, особенно после публикации гениальной драматической поэмы Фридриха Шиллера в пяти актах «Дон Карлос». Король у драматурга – мрачный фанатик, угнетающий народ. Его никто не любит, особенно жена:

Между Филиппом II и Доном Карлосом, конечно, стоит она – юная и прекрасная королева, жена одного и украденная невеста другого – Елизавета Валуа. Любит она, разумеется, Карлоса, а не Филиппа II:

Когда свет увидела гениальная опера Верди «Дон Карлос», бедный Филипп был обречен: слава убийцы приклеилась к нему навсегда. Роман между Доном Карлосом и Елизаветой Валуа, придуманный Шиллером, вновь и вновь повторяется на крупнейших сценах мира – от Большого театра до «Метрополитен-опера». Среди исполнительниц главной роли – Мария Каллас и Анна Нетребко.

Что же писали хронисты того времени о смерти наследника? «Карлос умер от болезни, которая с ним приключилась отчасти вследствие его отказа принимать пищу, отчасти от излишеств в пище, оттого также, что он клал снег в свое питье, и, наконец, от душевного горя, если действительно не было применено насилие…»

Современные исследователи считают, что Дон Карлос скончался от естественных причин. Доказательства отравления или насильственной смерти не найдены. Когда молодой человек умирал, он поручил монаху попросить прощения от своего имени у отца – короля. Филипп говорил: «Я потерял всякую надежду увидеть моего сына в здравом рассудке». Простил ли правитель сына, который хотел его убить? Он передал, что от всего сердца прощает его и надеется, что раскаяние поможет Карлосу получить прощение и от Бога. Потом король навестил юношу, но Карлос уже был без сознания.

Его похоронили со всей пышностью, которая соответствует статусу сына короля величайшей державы. Испания и король оплакивали единственного наследника престола. Но что дальше? Кому передать власть? Вся надежда на любимую жену короля Елизавету Валуа. Она как раз беременна. Вдруг на этот раз родится мальчик?

Карлоса не стало в июле, а в октябре у королевы Елизаветы Валуа начались преждевременные роды. Она родила девочку, но спасти новорожденную не удалось. Все-таки в Париже роды принимали лучше. Когда-то французские медики спасли жизнь роженице – Екатерине Медичи. Таких чудо-врачей в Мадриде в тот день рядом с Елизаветой не нашлось, и она умерла на руках у боготворившего ее мужа – короля Испании. В Прадо хранится портрет, написанный незадолго до ее гибели. На нас смотрит молодая женщина, пережившая несколько неудачных беременностей. Она еще не окрепла после двух родов подряд, но хочет родить наследника тому, кто будет подолгу смотреть на эту картину, когда ее не станет. Такой ее и запомнил Филипп. Навсегда молодой. Елизавете было всего 23 года.

Йоорис ван дер Стратен, портрет дона Карлоса, м-ду 1552 и 1577 годами

Юная испанская королева повторила судьбу тысяч и тысяч женщин той эпохи. Причем смертность среди принцесс, которых так тщательно подбирали для династических браков, была выше, чем среди простых девушек. Принцессы, королевы, герцогини умирали от родильной горячки, от заражения крови, а кесарево сечение означало смерть матери в 100 % случаев. До XIX века никто не знал, что, разрезая плоть женщине, чтобы спасти ребенка, можно и нужно спасать и ее саму.

Елизавету Валуа похоронили в усыпальнице грандиозного замка – монастыря Филиппа II. В Эскориале нашла покой французская принцесса, 23-летняя королева Испании. Там же, в пантеоне инфантов, обрел последнее пристанище и сын правителя, Дон Карлос. Так они и лежат неподалеку друг от друга: инфант, так и не ставший монархом, и королева, которой не суждено было родить наследника.

В Москву привозили выставку «Сокровища Медичи», где среди прочих артефактов была примечательная вещица: огромная барочная жемчужина. Как младенец, она лежит в золотой колыбельке, символ силы жизни и здоровья женщин этого славного рода. Но, увы, в дочери Екатерины Медичи сила угасла. Ее история закончилась, но жизнь дочерей Елизаветы и Филиппа II продолжалась. Король трижды оставался вдовцом, но, как и прежде, у него не было сына.

Король Испании похоронил сына и жену в один год. Старшая дочь Екатерины Медичи, как того хотела ее мать, стала королевой, но прожила всего 23 года. Филипп трижды терял жен, похоронил единственного сына и остался без наследника престола. Очевидно, что требовалась четвертая свадьба, или династия оборвется. Теща, Екатерина Медичи, шлет зятю послание из Франции и после слов соболезнования предлагает королю в жены другую дочь, умницу Маргариту Валуа, или королеву Марго.

Почему бы и нет? Девушка не менее очаровательна, чем ее покойная старшая сестра. Образованная, независимая, умнее остальных детей Медичи. Вот ее детский портрет – Марго с кудряшками, как и Елизавета когда-то, а вот она светловолосая девушка с модными в то время несколькими проколами в ухе. Если подумать, ей придется стать мачехой племянницам, разве это плохо? Потом она родит сына. Маргарита очень похожа на сестру. Да и возраст примерно тот же – 20 лет.

Тем не менее Филипп отказался от предложения Медичи. Через четыре года Екатерина пристроила Маргариту за будущего короля Франции красавчика Генриха Наваррского, но детей у них не было. Зато у супруга насчитывалось 50 любовниц. И кто знает, как сложилась бы судьба Маргариты, если бы она вышла замуж за Филиппа II?

Испанский король не женился на Марго, но проблема осталась: у него две прекрасные дочки, а наследника нет. Как бы ни была сильна боль утраты, долг Филиппа перед предками и народом – жениться, передать власть сыну. Его отец, Карл V, император Священной Римской империи, учил его когда-то: «Королевские браки заключаются не для семейного счастья, а для продолжения династии…»

Первую жену правитель выбирал Филиппу сам. Молодым было по 15 лет, невеста была его двоюродной сестрой. В те времена такой союз не считался нормальным, на брак кузенов пришлось получать разрешение у папы римского.

«Не для семейного счастья, а для продолжения династии» папа женил Филиппа второй раз – на королеве Англии Марии Тюдор. Вторая жена была старше супруга на 12 лет, но и она продолжить династию не смогла. После ее кончины Филипп выбирал третью супругу сам, но и этот королевский брак тоже оказался «не для продолжения династии», но зато «для семейного счастья». Но вот Филипп овдовел и, как в юности, искал невесту «для продолжения династии». Сколько он их перебрал для себя и сына! Король ведь не оставил его без невесты, когда забрал Елизавету Валуа, а договорился о свадьбе Дона Карлоса и Анны Австрийской. Только вот жених умер. Тогда вдовец посватался к невесте сына сам.

Алонсо Санчес Коэльо: «Анна Австрийская, королева Испании», ок. 1571 г.

Есть совершенно очаровательный портрет Анны, голубоглазой девушки со светлыми волосами. Ее волосы и уши украшают жемчужины. Шея закрыта кружевами. Глаза задумчивые и грустные. Такой увидел ее придворный художник ее отца – Джузеппе Арчимбольдо. Он известен своими экстравагантными метафорически-фантастическими изображениями людей, в частности работой «Портрет императора Рудольфа II в образе Вертумна». Так вот, этот Рудольф – не кто иной, как родной брат Анны Австрийской, племянник Филиппа II.

Отец Анны был императором Священной Римской империи и приходился Филиппу двоюродный братом, а ее мать – еще хуже – была испанскому королю родной сестрой.

Он женился на своей племяннице Анне Австрийской в Сеговии. Казалось, король прожил уже долгую жизнь, но на самом деле ему было всего 43 года, а его жене – 21.

Через год Анна – беременна, и вся Испания гадает, кого же она родит. А у самого Филиппа к семейным делам прибавились мировые проблемы. Величайшее морское сражение в истории с самым сильным врагом – Османской империей. В то время ею правил Селим II, сын Сулеймана Великолепного и Хюррем-султан. Сложно представить, что когда-то его мать продали в рабство на одном из многочисленных рынков невольников в Крыму. Торговля рабами-христианами, опустошение огромных плодородных территорий в Европе, откуда уходили люди, чтобы не стать добычей работорговцев, – одна из множества бед, которым требовалось положить конец.

В битве с Османским флотом среди морских пехотинцев Испании был и один особенно храбрый человек. Он приболел накануне, но, как все, рвался в бой: «Лучше буду сражаться, как добрый солдат, чем прятаться под палубой». Мужчина будет ранен и навсегда потеряет возможность управлять левой рукой. Через много лет он напишет роман «Дон Кихот» и никогда не пожалеет о славном сражении и о том, что выступал под знаменами сына Карла V.

Алонсо Санчес Коэльо: портрет Дон Хуана Австрийского, 1567 г.

Христианский флот возглавил 24-летний бастард Карла V, брат Филиппа II – Дон Хуан. Он мало того что всегда побеждал, но еще и собирался спасти одну знаменитую узницу – Марию Стюарт – и жениться на ней. Для Филиппа же Дон Хуан был запасным вариантом, он дал брату все титулы, которые ему полагались как сыну императора. Дон Хуан теоретически мог бы занять престол в случае, если сам король не оставит после себя наследника.

Тициан: «Филипп II, после победы при Лепанто, вручает богам принца Фердинанда», 1573–1575

1571 год оказался счастливым для Филиппа. Случилось два важных события. Первое: Дон Хуан разгромил флот Османской империи и принес величайшую победу. Второе: молодая жена родила сына. Наконец-то! Великий Тициан создает картину в честь этих двух легендарных событий. В центре – Филипп, который держит на руках сына и возносит его к небу, знакомя с Победой. А слева, у ног короля и его наследника, опустила голову поверженная Османская империя в образе атлетичного пленного турка.

Мальчика назвали Фердинандом, и в честь рождения наследника народ получил щедрый подарок – многих заключенных помиловали.

Алонсо Санчес Коэльо: портрет инфанта Фердинанда Испанского, XVI в.

Король, вопреки репутации холодного монарха, любил сына: заказывал для него механические игрушки, заботился об образовании и здоровье. Наследника изображали с ручным соколом, и не случайно. Детей в ту эпоху постоянно писали с птицами, только не с брутальным, но укращенным хищным соколом, как Фердинанда, а со щеглом. По легенде, перья вокруг клюва щегла – красные от крови, потому что эта птичка вытащила терновую колючку из венка Христа. На портретах детей щегол изображается как символ того, что даже маленькие способны на добрые дела. Самая знаменитая из подобных картин – «Мадонна со щеглом» Рафаэля.

Глядя на сына Филиппа II с ручным хищным соколом, все считывают его хватку и мужество. Он – будущий король, повелитель. Только бы смерть не унесла его, как уносила тысячи и тысячи детей.

В тот год Анна с сыном Фердинандом поехали в Галапагар. Филипп остался в Мадриде, и ему доложили, что сын заболел: скорее всего, дизентерия. Ребенок вроде бы пошел на поправку, но через три дня мальчику стало хуже. Врачи не спасли отпрыска короля Испании. В те времена, при той медицине, жизнь детей и женщин была такой хрупкой, что смерть постоянно стояла у них за плечом. Но от этого горе не становилось легче, ведь в королевской гробнице покоились инфанты – принцы, наследники престола: сын Дон Карлос, что прожил 23 года, сын Фердинанд, которого смерть унесла в 6 лет.

У Филиппа оставались дочери от Елизаветы Валуа и еще один маленький сын от Анны. Ему три года. На портрете – строгий мальчик с игрушечной лошадкой в руке. Теперь этот малыш по имени Диего – наследник и последняя надежда короля.

Испанский монарх обожает сына, впрочем, как и всех детей, гордится, что к 5 годам Диего знает буквы и хорошо танцует. У принца есть все, но Филипп придумал ему невероятный подарок.

В сыне Филипп замечает и ум, и характер. Всем понятно – принц станет великим правителем, таким же, как отец и дед. В плане здоровья у наследника была одна особенность: по стечению внешних обстоятельств он родился недоношенным. Когда его мама Анна Австрийская была беременна, погиб ее средний сын – младенец Карлос Лоренцо. Она пережила шок, из-за которого начались преждевременные роды. Так родился Диего. Филипп не только воспитывал малыша как будущего короля, он хотел, чтобы сын рос здоровым и счастливым, и потому решил сделать инфанту необычный подарок, настоящий аленький цветочек для ребенка, у которого есть все.

Король владел многими землями мира, в том числе Португальской Индией, в состав которой тогда входили популярные сейчас Гоа и древний Мумбай. Поэтому Филипп приказал доставить оттуда в Мадрид слона в подарок для Диего. Слон в Европе в те времена был фантастической диковинкой. Кто в Европе знал, как выглядит это животное? Только путешественники. Обычно слонов рисовали по рассказам, вот почему на рисунках у них могли появиться то хвост павлина, то копыта.

Исключением был слон на рисунке Рафаэля. Самый настоящий и реалистичный. Тот изобразил чудо света, которое подарили папе римскому. Джованни Медичи, тот самый, что устроил судьбу родителей Екатерины, в 1513 году был избран понтификом под именем Льва X. И король Португалии решил подарить ему слона, так как рассчитывал на помощь папы в присоединении заморских земель.

Самое интересное, что это был подарок от родного дедушки Филиппа II, – и вот он уже сам дарит слона любимому сыну.

Дедушка Филиппа был королем Португалии. Когда в стране умер очередной правитель, к тому же его племянник, и не оставил наследников, Филипп II решил не упустить этот трон. Претендентов на него оказалось море, в том числе теща Филиппа II – Екатерина Медичи. Мать покойной жены короля, Елизаветы Валуа, бабушка его внучек, обнаружила у себя королевскую португальскую кровь, не зря же она бесконечно читала книгу о родословной матери и пришла к выводу, что тоже законная наследница престола.

Кто же стал монархом бесхозной Португалии? Конечно, Филипп II, тут же распорядившийся, чтобы сын учил португальский: мальчик должен знать язык страны, которой ему предстоит править. Именно тогда Филипп уехал в новые владения на 2 года, а две дочки-инфанты от Елизаветы Валуа ждали отца. Одной 14 лет, другой – 13. Король писал им письма: «Я слышал, что у вас все хорошо – это просто замечательные для меня новости! Когда у вашей маленькой сестры появятся первые молочные зубы, слишком рано по моим представлениям, – это будет замена тех двух зубов, которые я вот-вот потеряю… Если у меня не будет других причин для жалоб, то с этим можно жить…»

У Филиппа родилась еще одна дочка. Анна Австрийская дарит своему королю все новых детей, но король оставался внимательным к старшим девочкам: «Только что принесли мне показать то, что упаковано в ящик, который пошлют в Испанию, – сладкую лиметту. Я не знаю, дойдет ли она туда в хорошем состоянии; если вы ее получите и она будет еще свежей, то вы ее непременно должны попробовать и сказать мне, понравилась ли она вам». Всемогущий властитель трогательно собирал посылку для дочерей: «Я посылаю вам также розы и цветок апельсина, чтобы вы увидели, что здесь растет…» И подпись твердой рукой: «Ваш добрый папа».

Когда в пути Филипп II очень тяжело заболевает гриппом, его жена совершает непоправимое: она ухаживает за мужем, хотя только что родила, еще слаба, и легко заражается от супруга. На картинах во дворце они все еще вместе – за обеденным столом, среди вельмож, но вскоре Анна скончалась. Филипп овдовел в четвертый раз.

Чем живет испанский король после смерти четвертой жены? Воюет, присоединяет новые земли, управляет огромной империей, во все вникает лично, а еще собирает роскошную коллекцию живописи, начало которой положил еще его отец.

В роскоши и заботе у вдовца растут дети – от младенцев до подростков: Исабель и Каталина от Елизаветы Валуа и новорожденная малышка Мария, родившаяся в год смерти матери. Еще у Филиппа II два сына – младшему 2 года, а старшему из выживших мальчиков, наследнику престола Диего, – уже 5. Он похож на отца и внешне, и по характеру. К 7 годам Филипп подыскал наследнику хорошую невесту, но принц и любимый сын Филиппа заболел оспой. Диего был надеждой династии, но вот и он покоится в гробнице принцев и принцесс в монастыре – дворце Эскориал, любимом детище Филиппа.

Скульптура Богоматери в базилике дель Пилар в Сарагосе, Испания

На следующий год не стало маленькой Марии. Филипп приказывает день и ночь молиться о здоровье оставшихся детей в самом святом месте Испании. Базилику в Сарагосе построили на месте, где случилось чудо – явление Девы Марии. По преданию, в этих краях проповедовал язычникам один из 12 апостолов – Иаков. Ему-то и явилась святая, велела построить храм и подарила статуэтку Богородицы с младенцем на руках, главную святыню Сарагосы и всей Испании. Филипп как ревностный католик тоже почитал ее.

Так как Иакову Дева Мария явилась на колонне, ее так и называли – Богоматерь Пилар, от слова pillar – «колонна». Она – покровительница Испании. Так что, увидев изображение Девы Марии на колонне, даже ребенок знал, что это то самое чудо из Испании. Перед упомянутой святыней и молились о детях Филиппа.

Храм в Сарагосе сгорел, но уцелел его алтарь, вокруг которого отстроили новый собор.

У Филиппа II было много детей и много потерь. Он боится похоронить и своих любимых дочерей от Елизаветы Валуа, а еще наследника, единственного выжившего сына. Мальчик, родившийся позже всех, – теперь единственный инфант, и зовут его Филипп.

Король воспитывает наследника, владеет миром, у него самый мощный флот на планете. У него есть все, но одно грандиозное событие еще впереди.

У королевы Англии нет детей. У Филиппа растет наследник, есть только одно «но»: правитель замечал, что сын слабохарактерный, слишком мягкий; ему тяжело даются буквы и языки. Филиппу выбирать не приходится, он готовит мальчика к тому, что однажды тот станет правителем. Отец заказывает картину, настоящую шпаргалку будущего короля – она так и называется: «Аллегория образования Филиппа III».

В центре, разумеется, стоит инфант в рыцарских доспехах. Рядом с ним – пожилой мужчина, символизирующий бога времени Хроноса. На его голове песочные часы. Песчинок на дне пока очень мало, ведь Филипп еще юн, его жизнь только началась. Рядом с ним женщина, которая олицетворяет добродетель. Она держит четыре предмета, в которых зашифрованы главные качества католического короля: меч означает стойкость, весы – справедливость, уздечка – умеренность, жезл Гермеса – примирение людей. Добродетель стоит справа от мальчика, а слева – Амур. Филипп-наследник как бы выбирает между ними. При этом Амур означает не любовь, а порок. Старик Хронос отталкивает его от будущего короля.

Филиппа посещали мрачные мысли; он говорил: «Господь Бог, который дал мне столько владений, отказал в сыне, способном управлять всем этим. Боюсь, что им управлять будут другие». Если сын расстраивал, то дочери от Елизаветы Валуа, внучки Екатерины Медичи, наоборот. Правитель называл их «утешение моей старости».

Пираты английской королевы Елизаветы I, сестры покойной жены Филиппа, грабили его богатые корабли. Испанский король – хозяин Америки. Конкистадоры покорили инков и ацтеков. Они добывают и везут в Мадрид тонны золота и серебра, но на них нападают люди Фрэнсиса Дрейка и привозят Елизавете добычу, равную бюджету Англии.

Кроме того, она подписала указ о казни Марии Стюарт, которая когда-то росла с Елизаветой Валуа во Франции, а потом по праву претендовала на английский престол, но все закончилось печально – гильотиной.

После казни Марии Стюарт Филипп II направил огромный флот к Англии. Казненная – католичка, значит, он выступает защитником веры! Католик № 1 в мире. Его конкистадоры обращают в христианство племена Амазонки. Филипп называет себя «первый воитель Христов». А кто такая Елизавета? Протестантка. Еретичка.

Англия Филиппу II, конечно, не чужая. Он четыре года был женат на английской королеве, от которой не получил ничего. И вот спустя много лет после этого брака он отправляет гигантский флот завоевывать Лондон. О том, что к берегам Англии идут корабли из Испании, знали все, от Парижа до Лондона, и дрожали, потому что ни у кого больше не было такого войска. Филипп верил, что испанцев ведет сам Господь, как в битве при Лепанто. Бог поможет ему победить еретиков – англичан, – как помог разбить мусульман. У Филиппа флот был укреплен священниками, а у Елизаветы – пиратами. Провидение действительно вмешалось в ход сражения. Начался шторм, и мощные испанские корабли разбились о скалы. Англичане кивали друг другу: «Господь Бог – англичанин».

Филиппу принесли сообщение, что страну не завоевали, а из 130 его потрясающих кораблей уцелели лишь 60. Неужели испанцы – не богоизбранный народ и благословение не всегда на их стороне? Нет, король не потерял свои земли в Америке, его грандиозная империя не ослабла после поражения «Непобедимой армады».

Неизвестный автор, Британские корабли и испанская армада, август 1588, сер. XVI в.

Филипп остался лидером, но не единственным. Его поражение стало первым большим триумфом королевы Елизаветы и Англии. Англичане очень гордились, что победили Филиппа, но у врагов было нечто общее, очень личное и очень важное, – вопрос о наследнике.

Король не спешил отдавать дочерей замуж, как было принято. Они наслаждались детством и юностью рядом с отцом. Наконец, для Каталины Микаэлы Филипп выбрал в мужья герцога Савойского – Карла Эммануила. Его герцогство занимало часть нынешних Италии и Франции. Жених был молод и красив. Каталине 18 лет, герцогу – 23. В Карле текла королевская кровь, он был сыном Маргариты Валуа – дочери Франциска I (не путать с Маргаритой Валуа, дочерью Екатерины Медичи!).

Алонсо Санчес Коэльо, Инфанта Каталина Микаэла

Женщина, о которой идет речь, тепло приняла Екатерину Медичи, когда та вышла за ее брата Генриха. И вот теперь внучка одной выходит замуж за сына другой. Для Каталины король Франциск I – прадедушка. Для Карла Эммануила – дедушка.

Они поженились в Сарагосе, там, где Филипп когда-то приказал молиться за детей и день и ночь. На свадьбу король подарил Каталине чашу жемчужин, но она взяла лишь три драгоценных камня и сказала: «Для жены герцога этого достаточно, папа». Герцог увез инфанту, и она больше никогда не видела отца и сестру, став хозяйкой замка в Турине, где поняла, что полюбила. Но муж уехал воевать за новые земли, расширять свои владения. За бурную военную деятельность его даже прозвали герцогом-грабителем.

В детстве Каталина не знала одиночества, хотя росла без мамы, но рядом были любимые старшая сестра и отец. Теперь она скучала по мужу и писала ему: «Поужинала в семь. Помолилась. Скоро пойду спать вечно одинокая в одинокую постель». Девушка встречала его и вновь провожала. Сокрушалась в письмах: «Когда ты уходил, я не знала, как попрощаться. Жалею, что не обняла тебя. Я смотрела на тебя в окно, пока ты не скрылся».

12 лет Карл воевал. Супруга ждала, писала по два письма в день, а когда тосковала – по четыре-пять. Она приказала слугам будить ее, если ответ придет ночью, и засыпала с письмом в руке. Особенно грустила герцогиня осенью: «Я еще не одевалась. Встала – сразу пишу тебе, потому что ты обещал завтра приехать. И если ты не приедешь, я умру от одиночества». А он в ответ: «Не забыла ли ты меня?» Влюбленные называли друг друга «mivida» – «моя жизнь» и «mi alma» – «моя душа». Карл присылал жене цветы, стихи, четки, фрукты. Она ему – «фиалку из нашего сада», артишоки, портреты, «чтобы ты посмотрел на меня и поскорее приехал». За 12 лет они написали друг другу тысячи писем; в них оживают любовь и одиночество. Кроме мужа Каталина писала отцу и сестре.

А потом в Мадрид пришло известие: женщина умерла после десяти родов. Повторила судьбу матери – Елизаветы Валуа. Карл Эммануил пережил любимую на 33 года, но больше не женился. Не зря Каталина писала: «До свидания, моя жизнь! И помни, никто не будет любить тебя так, как я».

Потомки младшей дочери Филиппа II и Изабеллы Валуа Каталины станут монархами Итальянского королевства, когда оно возникнет, и кровь Филиппа II, Екатерины Медичи, Лоренцо Великолепного, Франциска I, Карла V и многих других славных предков будет течь в их венах.

За старшую дочь, Изабеллу Клару Евгению, Филиппу пришлось поволноваться. Как и Каталину, ее с детства украшали изумрудами, бриллиантами, рубинами и жемчугами от прически до кончиков пальцев. Она и сама – драгоценность, любимая дочь испанского короля. Изабелле было 19 лет, когда она готовилась к свадьбе. Жених – наследник императора Священной Римской империи – брат четвертой жены Филиппа II. Тот самый Рудольф с картины Арчимбольдо.

Йозеф Хейнц (Старший), Портрет Рудольфа II, 1594

Помолвка состоялась давно, когда Изабелле было три года. И вот ей уже 19, а свадьбы все нет. Даже младшая сестра Каталина уже вышла замуж и уехала в Турин, а Рудольф молчит и потом разрывает помолвку. Оказывается, он решил, что не будет ни на ком жениться, и действительно остался одинок.

Изабелла не дрогнула. Ее глаза сияли холодно, как драгоценности. Второй ее жених, брат Рудольфа, погиб. Вот ей уже 30. Она ухаживает за пожилым Филиппом, читает ему и переводит. Незамужняя инфанта живет в огромном замке рядом с отцом и грустит о своей женской судьбе. Король же будто решил не умирать, пока не устроит ее жизнь. Третий жених Изабеллы – родной брат предыдущих трех. Он, правда, давно кардинал и служит Богу, но снял сан, чтобы жениться на принцессе. Филипп дал в приданое любимой дочери Нидерланды и свое благословение. Свадьба состоялась после 7-месячного траура по Филиппу II. Изабелла уехала с мужем в Брюссель, там родила сына и назвала Филиппом, как отца, но мальчик умер, как затем и второй сын. Когда Изабелла потеряла и маленькую дочь, она решила избегать близости.

Питер Пауль Рубенс: портрет Альберта VII, эрцгерцога Австрии, ок. 1618

Изабелла Клара Евгения, ок. 1584, Алонсо Санчес Коэльо

В муже Изабелла Клара Евгения нашла доброго друга. Они покровительствовали Рубенсу и Брейгелям, добивались мира в Нидерландах, гуляли в прекрасных садах. Им было хорошо вместе. Когда не стало супруга, Изабелла сняла расшитые золотом платья, надела монашеское черное одеяние и больше никогда его не снимала. А еще не носила изумруды, которые шли к ее светлым глазам, – зеленые камни, которые, по легенде, приносят любовь и счастье.

Филипп II не был последним королем Испании из рода Габсбургов, но когда он умер – все было кончено. Его сын Филипп III оказался «ничем не примечательным» правителем, окружил себя неумными советниками, по легенде, угорел у камина. Взошедший на престол Филипп IV «вызывал сочувствие». Как дед – Филипп II, – он женился на французской принцессе. У пары родился красивый и умный ребенок, настоящий будущий король, который с детства готовился продолжить дело отца, деда, прадеда. Но красивый и талантливый мальчик умер в 16 лет. Филипп IV винил себя: «Это мне за мои грехи» – и совершил непоправимую ошибку: женился на невесте погибшего сына, своей племяннице. Габсбурги опять это сделали! Беспечный император думал, что спасает государство, но получилось наоборот. Великой династии остался один шаг до самоуничтожения.

Диего Веласкес, Портрет Марианы Австрийской, ок. 1652 г.

У Филиппа IV и его племянницы родился мальчик, его назвали Карлом, как великого Карла V, но этот ребенок словно был избран, чтобы проиллюстрировать катастрофу браков между родней. У любого человека в пятом поколении 32 предка, а у Карла – всего 10.

Его мать – племянница отца. Сам отец приходится ему двоюродным дядей. Взрослые одарили ребенка всеми немощами рода: болезненная некрасивость; челюсть, которая когда-то придавала решительный вид Филиппу II, достигла гротескных размеров и уже мешала говорить и есть, слабые глаза – видеть, а немощное тело – ходить.

Вильгельм Хумер, портрет Карла II Испанского, XVII в.

Несмотря на два брака, у Карла не было детей. Газеты уверяли, что он здоров. Ему было всего 38 лет, но шпионы писали: ноги правителя заплетаются, как и язык. Недавно он упал без чувств, и ему поставили диагноз «эпилепсия».

Наследником король Испании назначил племянника, сына своей сестры – инфанты Маргариты, той самой девочки с картин Веласкеса, но ребенок умер от оспы.

Ян ван Кассель-младший, портрет Марии Луизы Орлеанской, 1685-90 гг.

Карл пропадал в мрачной усыпальнице Габсбургов, которую возвел Филипп II. Там он плакал у гробницы брата. Именно умница Бальтазар должен был стать королем, но умер в 16 лет. Потом правитель шел из усыпальницы инфантов в усыпальницу королей. Вот гробница прадеда, деда, отца. Знают ли они, что их великой империи пришел конец? Ее некому передать? Наследника нет.

Диего Веласкес, «Менины», 1656

Потом Карл возвращался и плакал среди захоронений инфант и королев, чьи сыновья не стали королями Испании. Такой была и его жена: «Кто проклял нас, Мария Луиза?», «Бог на небесах. Мария Луиза – на небесах. Я скоро иду к ней».

Заканчивался октябрь 1700 года. Лили дожди. Карл уже не вставал, не молился о наследниках, хотел лишь сохранить империю, «столь славно основанную моими предками».

Перед смертью он завещал трон внуку Людовика XIV. Все-таки тот не чужой Филиппу II. Его внучка – мать «короля-солнце». Видно, пришло время уступить великую корону Испании французским Бурбонам.

Когда пришло время, Карл, невинная жертва 200 лет браков между Габсбургами, произнес: «Теперь я ничто». Врачи осмотрели тело и вынесли вердикт: «Король не имел ни капли крови». На другом краю империи, в Брюсселе, в соборах все еще молились о здравии Карла. Новость о кончине правителя еще не пришла, хотя последний потомок великого Филиппа II на испанском троне умер.

Луи Мишель Ван Лоо, портрет Филиппа V, короля Испании, ок. 1739 г.

В Мадриде закончился дождь, и горожане заметили на небе Венеру. Редкое знамение великой любви и великой печали – будущей войны за испанское наследство, что унесет миллионы жизней. Венера сияла, а звезда испанских Габсбургов погасла навсегда.

Итак, сквозь туман мы отправляемся в Шотландию XVI века, в тот день, когда у короля Якова V Стюарта родилась дочь. Тридцатилетний король и отец был храбрым воином. Его молодость прошла в военных походах, он защищал свои земли, с высоты птичьего полета похожие на складки темно-зеленого бархата в дымке. Среди холмов разбросаны руины суровых замков, когда-то неприступных крепостей, где-то они давно превратились в груду камней, где-то сохранились стены с оконными проемами, в которых гуляет ветер, а звездное небо заменяет потолок. Эти призраки явно видели времена, когда шотландцы жили в состоянии вечной войны и человеческая кровь пропитывала неплодородную землю зеленых холмов.

Неизвестный автор, по оригиналу Ганса Гольбейна Младшего, портрет Генриха VIII, м-ду 1538 и 1547 годом

Злейшим врагом Стюарта был король Англии Генрих VIII из рода Тюдоров. Они были не только недобрыми соседями по Британским островам, но и родственниками. Яков – сын сестры Генриха и предыдущего шотландского короля. Католиков-шотландцев в борьбе с англичанами-протестантами поддерживали король Франции Франциск I и папа римский Климент VIII из рода Медичи, поэтому первой невестой Якова должна была стать тогда еще маленькая герцогиня – Екатерина Медичи.

Если бы они договорились, то из Флоренции девочка поехала бы не во Францию, а в Шотландию, и история пошла бы совсем иным путем. Яков вместо Генриха Валуа мог бы стать любовью всей жизни Екатерины, ведь он тоже был жизнерадостным, веселым и смелым рыцарем, совсем как Генрих, за которого Медичи в итоге вышла замуж.

Мастерская Корнеля де Лиона, Мадлен Французская, королева Шотландии, I пол. XVI в.

Но Яков вел переговоры о браке с родной сестрой Генриха, дочерью короля Франции Франциска I Мадлен Французской. О свадьбе договорились быстро, но потом отец-король заметил, что его девочка слишком слабая и болезненная; поэтому предложил королю Шотландии вместо Мадлен другую кандидатуру – сильную и крепкую девушку из рода Бурбонов, свою родственницу с приданым. Яков согласился. Брак должен даровать Шотландии наследника; рисковать с болезненной Мадлен, проверять, сможет ли она зачать, выносить и родить, не стоит. Отказаться от нее несложно, ведь Яков не был знаком ни с первой, ни со второй невестой.

Дальше произошло то, что будет происходить в жизни его дочери Марии Стюарт не раз и приведет ко множеству трагедий.

Король Шотландии Яков приехал во Францию за девушкой, что отличалась крепким здоровьем, но увидел и болезненную Мадлен, от которой отказался. Увидев ее, он влюбился и не захотел брать в жены другую. Он уговаривал Франциска I отдать ему дочь. Король Франции сомневался, боясь, что сырой и холодный климат Шотландии не подойдет его девочке, но перечить не стал. Дочь сама хотела уехать в Шотландию, вслед за Яковом, туда, где дожди и туманы. Она тоже была влюблена. С огромным приданым молодые прибыли в Шотландию, а через несколько месяцев Мадлен умерла на руках у мужа. Папа оказался прав – Шотландия убила его дочь. Ей было только шестнадцать лет. Чувства взяли верх над разумом и привели к смерти.

Мадлен похоронили с королевскими почестями в Холирудском аббатстве. Сейчас его стены торчат, словно ребра, и прямо внутри идут дожди, ведь крыши давно нет. Вместо пола лежит листва, и кое-где видны развалины каменных безымянных гробниц.

Руины Холирудского аббатства, Эдинбург

Через год в соборе Парижской Богоматери король Шотландии венчался во второй раз. Рядом с ним перед алтарем стояла Мария де Гиз, его родственница. В Шотландии она родила двух сыновей, Джеймса и Роберта. Наконец-то было кому наследовать престол, но мальчики умирают.

Третьи роды пришлись на 8 декабря. Во дворце Линлитгоу раздался крик третьего ребенка королевской четы. Сейчас замок заброшен и опустел, а тогда это было одно из любимейших мест Стюартов. Якову сообщили, что у него родилась дочь. Он тогда находился в соседнем замке, болел, был измучен лихорадкой и смертельно устал. Правитель еще три года назад писал жене своей, Марии де Гиз: «Мадам, мне всего лишь 27 лет, а жизнь уже тяготит меня, как и моя корона».

Яков сдерживал внешнего врага, но внутри страны тоже не было мира. Знать постоянно интриговала против него, бульдоги под ковром боролись за власть. Король видел опору лишь в народе, его союзниками была церковь и горожане, за что ему даже дали прозвище «король бедняков». Он не чувствовал себя в безопасности, понимая, что знать кормится с руки правителя Англии Генриха VIII. Рождение наследника могло бы внушить ему веру в будущее, но на свет появилась дочь. На эту новость король Шотландии, по легенде, ответил пророчески и невесело: «Женщина принесла нам корону, с женщиной мы ее и утратим».

Яков умер через 10 дней после рождения Марии Стюарт. Ему было всего 30 лет. Новорожденная девочка стала королевой Шотландии, но, как говорили, на ней лежало проклятие рода Стюартов.

Так уж повелось, что смерть рано уносила жизнь правителей этих суровых земель. Погиб в своем дворце король Яков I Стюарт, «лучший из правителей и первый поэт Шотландии». Заговорщики нанесли ему 16 смертельных ран.

Примерно за сто лет до рождения Марии храбрый Яков III Стюарт скончался после битвы при Сочиберне от руки наемного убийцы, который переоделся монахом. Дед Марии, Яков IV, умер 9 сентября 1513 года в сражении с англичанами, названном Флодденской катастрофой.

Сменялись короли, но вечная угроза Шотландии со стороны Англии оставалась неизменной. Когда ушел из жизни Яков, не оставив никого, кроме малышки, король Англии Генрих VIII предложил ее матери сделку: выдать замуж маленькую Марию Стюарт за его долгожданного сына Эдуарда. На тот момент мальчику исполнилось 5 лет.

Идея неплохая. Долгожданный мир вместо войны, конец разорениям. Дети вырастут и будут вместе править Шотландией и Англией. Только есть одно «но»: Тюдор не доверял Стюартам. Мало ли что может случиться за время, пока дети достигнут брачного возраста? Девочку могут выдать за сына короля Франции, и тогда великолепный план полетит в урну.

Генриху нужна была гарантия того, что Стюарты не передумают. Он потребовал в качестве гарантий брачного договора саму Марию. Буквально отдать ему девочку, отправить в Лондон, чтобы держать ее у себя так же надежно, как вонзает любимый сокол короля когти в рыжую перчатку для охоты. Рука, облаченная в кожу, показывает хищнику, где его место.

Что же ответила мать? Она понимала, что ее единственный ребенок должен будет поселиться под крышей замка главного врага ее мужа. А доживет ли Мария до брака? Можно внимательно перечитать брачный договор и увидеть зловещий пункт: в случае преждевременной смерти ребенка мать должна будет содействовать тому, «чтобы вся полнота власти и управление королевством» перешли к Генриху VIII. Но кто даст гарантию ей самой, что ее дочь не убьют, как убили в Тауэре двух принцев?

Когда мать Марии Стюарт отказалась, границу с Шотландией пересекли английские всадники, чтобы забрать невесту английского принца силой. Что еще можно ожидать от человека, казнившего двух жен? Генрих приказал привезти девочку, а Шотландию разорить: «Его величество повелевает все предать огню и мечу! Спалите Эдинбург дотла! Сровняйте его с землей! Без жалости истребляйте мужчин, женщин и детей!»

Мать и дитя спаслись от головорезов Генриха в замке Стерлинг. Он и сейчас стоит серой скалой – «Жемчужина Шотландии». Женщине удалось договориться с Лондоном, что она отдаст дочь жениху, когда той исполнится 10 лет. Короля Англии это устроило, но надолго ли?

Вскоре Генриху донесли, что Стюарты ведут тайные переговоры с французами о браке королевы Марии и наследника престола. «Соблюдать договор они не собираются, проклятые Стюарты. Тюдоров хотели обвести вокруг пальца?» Допустить этого было решительно нельзя. За руку Марии опять начинает литься кровь.

Армия Генриха VIII напала на Шотландию, 10 сентября 1547 года состоялась битва при Пинки. Королеве Марии Стюарт шел пятый год.

Двадцать пятого января 1547 года в Успенском соборе Кремля впервые прошло венчание на царство: 16-летний Иван Васильевич, великий князь Московский, был провозглашен первым царем. Идея принадлежала митрополиту Макарию. Новый титул Ивана поставил его вровень с европейскими монархами, в том числе и с Генрихом VIII. Ведь титул «великий князь» в дипломатических документах звучал в переводе как «принц», «великий герцог». Титул «царь» был самодостаточным, как титул султана. Иностранцы слово «царь» либо не переводили, либо переводили как «император».

Вайгель, гравюра с портретом Ивана Грозного, 1882

Митрополит Макарий, автор – неизвестный русский иконописец

Звание «императора» в Западной Европе до этого момента носил лишь правитель Священной Римской империи (в то время это был Карл V), и больше никто.

В битве при Пинки участвовало почти 40 000 воинов, около 17 000 англичан и 25 000 шотландцев. Король Шотландии погиб. Его вдове доложили о смерти 5000 шотландцев и сотнях пленных. Битва закончилась полным разгромом. Она осталась на множестве гравюр и в исторической памяти народов, иногда под названием не «битва», а «бойня».

Англичан интересовало главное – девочка-королева. Разведка считала, что Мария находится в замке Стерлинг, но девочка исчезла оттуда. Только самые близкие и верные люди знали, где она. Маленькую королеву укрыли в обители посреди озера.

В это время король Франции и муж Екатерины Медичи Генрих II отправляет к берегам Шотландии эскадру. Ему тоже нужна Мария. Девочку, как сокровище, прячут в монастыре под названием «Мирная обитель».

Представители короля должны просить ее руки. Долгожданному сыну Екатерины и Генриха II, наследнику престола, уже 3 года. Король предлагает Совету Шотландии и правящей вдове одобрить будущий брак юного дофина и шотландской королевы.

Франция была союзницей Шотландии. Мать королевы – Мария де Гиз – выросла при французском дворе. Не было сомнений, что сын короля Франции – хорошая партия, особенно в ситуации, когда земля горит под ногами.

До свадьбы еще 10 лет, но прямо сейчас свобода и жизнь в опасности. Чем дальше от Англии, тем больше шансов сохранить свободу. Если англичане найдут Марию и увезут, то дороги назад не будет. Мария де Гиз сделала все, чтобы сохранить свое любимое дитя. Ночью корабль короля Франции увозил девочку от родной земли. Мать осталась править от ее имени и ждать встречи.

Мария плыла в неизвестность, но была не одна: королеву сопровождала свита, в том числе ее 17-летний брат – Джеймс Стюарт, внебрачный сын короля Шотландии Якова V. Кроме того, при ней состояли четыре подруги-ровесницы, девочки из лучших семейств Шотландии. Они сопровождали ее всегда и везде, разделив с ней жизнь в тайном монастыре на озере, и все носили одно имя: Мэри Флэминг, Мэри Витон, Мэри Ливингстон, Мэри Сетон. Четыре Марии отправились с Марией Стюарт во Францию, чтобы быть ей верными подругами, компаньонками, фрейлинами.

Сколько же из них будут служить ей до конца, не оставят ее даже в час смерти? Лишь одна. Но до этого еще далеко, а пока девочек встречают пушки, салюты и эскорт из 150 мальчиков в белоснежных одеждах. Валуа умели радоваться жизни. Генрих II распорядился торжественно встречать невесту наследника на всем ее пути по Франции.

Наконец, дитя прибывает в Сен-Жерменский дворец, знакомится с королем и королевой, а также с женихом, в то время тоже малышом. Генрих восклицал: «Самый прелестный ребенок, какого мне довелось видеть!» Двор был очарован маленькой и хорошенькой королевой. Все складывалось прекрасно. Только один образ омрачал ее прибытие. О нем вспомнят после и будут считать дурным знаком. Что же случилось? Мария видела, как прибывший корабль начал тонуть. Все случилось мгновенно, никто не смог спастись, но скоро все темные воспоминания ушли. Началось спокойное, счастливое детство с принцами и принцессами, уроками и танцами. Благосклонная судьба преподнесла своей любимице вторую корону гораздо раньше, чем это ожидалось.

Брак короля и принцессы был весьма выгодным. Ведь дочь Генриха, Елизавета Валуа, в юном возрасте сразу взлетела на вершину, стала королевой Испании – самой крупной и сильной империи мира. Не надо было ждать, пока умрет старый король, как произошло в случае с ее матерью, Екатериной Медичи.

Все многочисленное королевское семейство готовится отпраздновать великое событие. У всех детей отличное настроение, они дружны и умеют порадоваться друг за друга. Их жизнь похожа на череду праздников, а впереди еще и любимый Генрихом II рыцарский турнир, на котором собралось все семейство – королева Екатерина Медичи и ее дети: Марго, Елизавета, Клод, Маленький Генрих и Карл, Франсуа и Франциск с Марией Стюарт.

На глазах у детей и своей шотландской любимицы Генрих II был смертельно ранен осколком копья в глаз. Через несколько дней король Франции скончался. Юный муж Марии Франциск взошел на престол… Со смертью мужа Екатерина больше не королева… и не будет ею никогда. Она лишь мать короля. 40-летняя вдова должна пропустить вперед юную девушку Марию Стюарт, отдать ей первое место при дворе.

В 17 лет королева Шотландии Мария Стюарт коронована второй короной, отныне она и королева Шотландии, и королева Франции.

Коронация молодых супругов происходила в готическом соборе Нотр-Дам-де-Реймс 21 сентября 1559 года. Таинственный и легендарный, он похож на парижский Нотр-Дам; известен лабиринтом на полу, улыбающимся ангелом и тем, что здесь короновали почти всех монархов Франции. Даже Жанна д’Арк побывала на церемонии. Этот день – триумф Марии Стюарт. Рядом любимый с детства Франциск II. Коронацию проводит родной дядюшка Шарль де Гиз, очень влиятельное лицо в те времена. Когда королева уедет, Екатерина Медичи отодвинет Шарля от государственных дел.

По легенде, над молодой парой уже собирались тучи, все было предрешено. Медичи ходила к астрологам, чтобы услышать о великом будущем ее детей, но узнала, что править Франциск II будет чуть больше года. Вскоре все повторится: Мария Стюарт – у кровати любимого умирающего Франциска, как Екатерина Медичи была у постели умирающего Генриха.

Марию с детства готовили к тому, что в будущем она станет королевой Франции, и усилия ее учителей были вознаграждены. Оказалось, что она не только милая, живая, но и умная девочка. Ей легко дается любая наука, любой язык не является для нее непосильным: греческий, латынь, испанский, французский, английский.

Кардинал Шарль Лотарингский, дядя Марии Стюарт, пишет ее матери, своей сестре, в Шотландию письма с перечислением достижений маленькой королевы: «Душевное величие, красота и мудрость вашей дочери… возрастают с каждым днем. Она уже сейчас владеет всеми славными и благородными науками». Священник знал, о чем говорит, сам он прославился как основатель Реймсского университета и был покровителем наук.

Кардинал рассказывал сестре, как ее дочь смело выступала с речью на латыни, и это зрелище привело короля в восторг. После прочтения писем из Франции мать могла быть спокойна: «Я счастлив сообщить вам, что король очень к ней привязан, иногда он более чем по часу беседует с ней одной». Пора назначать дату венчания с дофином.

Какое будущее ждало корону Шотландии по брачному договору, который утвердил парламент страны? Корона не общая, она останется только у Марии и не переходит к ее мужу.

Родные со стороны матери, Гизы, просят подписать бумагу: если королева умрет и не родит детей, то корона Шотландии перейдет французской династии Валуа. Мария не могла завещать страну другой династии, но ей было 15 лет, и она поставила свою подпись, поддавшись убеждениям, а потому эту часть брачного договора заключали и хранили в тайне.

Сперва юная королева не поняла последствий, да и умирать не собиралась. Наоборот, Мария готовилась к свадьбе в великолепном Нотр-Дам-де-Пари. 24 апреля 1558 года в соборе Парижской Богоматери королева Шотландии венчалась с сыном короля Франции. За процессией наблюдали тысячи людей, и это было великолепное зрелище.

Неизвестный автор по образцу портрета Тициана, п-т султана Сулеймана, 1530-е

В том же году в монастыре скончался ушедший от власти император Священной Римской империи Карл V; Сулейман Великолепный оплакивал свою ушедшую в мир иной возлюбленную – Хюррем.

Екатерина Медичи, которой не дано было быть любимой, жила в это время в тени любовницы мужа, скрывая ревность и страдания, но сейчас была счастлива и наслаждалась свадьбой сына. На бал в честь венчания она въехала на золотом механическом корабле с парусами из серебряной парчи. На других кораблях прибыли Мария Стюарт и принцессы – дочери Екатерины и Генриха II – в сопровождении братьев-принцев. Кто знал, что ждет прелестных девочек впереди? Маргариту Валуа, чья будущая свадьба будет названа «кровавой», Елизавету Валуа, которая выйдет замуж за короля Испании – Филиппа II, Клод, покинувшую этот мир так рано?

Марии Стюарт на свадьбу сшили необычное платье. Чаще всего королевы и принцессы на свадьбу надевали красные платья, но Мария предпочла появиться в белом. Прежде белые платья чаще носили вдовы, поэтому в будущем выбор королевы будут трактовать как мрачное предзнаменование, но в тот момент двор был очарован. Девушка выглядела чистым, невинным ангелом. Брантом пишет: «Она предстала перед нами во сто крат прекраснее, чем небесная богиня». С тех пор под ее влиянием знатные невесты стали выбирать белый цвет.

Неизвестный автор, Елизавета I в коронационном облачении, сер. XVI в.

Любила ли мужа Мария так сильно, как это показывают в сериалах о ее жизни? Счастливое детство они провели рядом, их готовили к браку с момента знакомства, если даже это была не любовь, то подростковая влюбленность. Стюарт писала стихи о любви и посвящала их дофину Франциску.

В тот самый счастливый для Марии год в Англии происходит событие, определившее ее судьбу. У короля Испании Филиппа II умирает жена – Мария Тюдор, королева Англии и дочь Генриха VIII. Она была старше супруга и не чувствовала себя любимой. Перед смертью королева отрешила равнодушного к ней мужа от короны, и на престол взошла младшая сестра Марии Тюдор – 25-летняя Елизавета.

Но если Мария Тюдор и ее покойный брат, король Эдуард, были законными детьми Генриха VIII, то Елизавета – нет. Ее мать, Анну Болейн, Генрих VIII страстно любил, но потом приказал казнить и особым указом объявил свой брак с ней недействительным, а Елизавету, свою дочь от Анны, парламентским указом объявил незаконнорожденной. Для папы римского, французов и всего католического мира девочка не имела права на престол. Для католиков она стала бастардом.

Оба ребенка короля Англии уже в могиле, а Елизавета – незаконнорожденная, значит, единственный законный наследник английской короны – Мария Стюарт, ведь она не только королева Шотландии, но и правнучка короля Англии Генриха VII.

После восхождения на престол Елизаветы перед 16-летней Марией встал выбор: признать ее законной королевой Англии или обвинить в захвате власти и короны, которая по праву принадлежит только Стюарт.

Весь католический мир и особенно король Франции Генрих II считали Елизавету самозванкой, еретичкой, дочкой фрейлины.

Мать Генриха была дочерью короля Франции Людовика XII, и у нее служила мать будущей королевы Елизаветы I – Анна Болейн. Что же могли думать о такой правительнице при французском дворе? Она для всех была самозванкой. Как же поступила 16-летняя Мария Стюарт, когда Елизавета I, как считали в католическом мире, узурпировала власть?

Шотландская королева не призвала к восстанию против самозванки в Лондоне, но по совету Генриха II вместе с мужем Франциском внесла герб Англии в свой фамильный герб. Более того, официальный титул Марии Стюарт в документах на латыни звучал так: «Regina Scotiae, Angliae et Hiberniae», то есть «Королева шотландская, английская и ирландская». Мария Стюарт встала тенью над троном Елизаветы I, как бы напоминая своим существованием и титулом, что ее власть – это фарс. Королева Шотландии не признала Елизавету.

Тем временем во Франции никто и не думает, что англичанка может быть опасной. Решение с короной Марии на время отложили. Сейчас не до этого! Люди празднуют великолепное событие! В 1559 году Генрих II и Филипп II заключили Като-Камбрезийский мир между Францией и Испанией. Скрепить договор после долгих войн должна была свадьба дочери Генриха II и овдовевшего короля Испании Филиппа, прежде женатого на королеве Англии – Марии Кровавой. Он сватался к ее сестре – новой королеве Англии Елизавете I, но та ничего не ответила. Для Филиппа это должен был быть уже третий брак. Генрих II в свои 40 лет мог только радоваться, как ловко все получилось.

Королевские врачи боролись за жизнь Франциска II. Мария Стюарт, как всегда, находилась рядом с ним. Никто не верил, что молодой правитель умрет, но молитвы оказались бессильны. Две недели лихорадки и воспаление в ухе убили Франциска. Пятого декабря на глазах Марии Стюарт ее возлюбленный и друг умер. Монарху было 16 лет.

В этот момент девушка перестала быть королевой Франции и первой женщиной государства. Она стала просто вдовой и уступила место свекрови – Екатерине Медичи. Та, как старшая вдова, оказалась теперь главнее.

Мария после похорон не могла прийти в себя – больше нет самого близкого человека, с кем девушка собиралась прожить всю жизнь. Она писала: «Мое сердце непрестанно напоминает мне об утрате». Ей снился черный катафалк, Франциск, и когда Стюарт просыпалась, то забывала, что он уже умер, а потом вспоминала и лила слезы. Когда-то она выступала перед Генрихом II с речью на латыни, и Франциск гордился ею. Теперь Мария писала печальные стихи. В журнале «Вестник Европы» опубликовали, но не стали переводить ее нежное сочинение «На смерть Франциска»: «…Словно две торопливые тени, гонимые суровым ветром, проносятся эти детские фигуры в длинной веренице французских королей…» Как вдова Стюарт должна была провести 40 дней в своей комнате в траурном молчании. Как и Екатерина Медичи, она сменила торжественный наряд королевы на платье вдовы.

Первая женщина при дворе, которая носила траур после смерти мужа, – Диана де Пуатье. За ней это повторила Екатерина Медичи… Мария Стюарт выбрала необычный белый на свадьбу – она выглядела настоящим ангелом счастья, а после смерти Франциска облачилась в белый цвет скорби. Девушка убрала волосы, надела белый вдовий чепец и вновь стала похожа на ангела…

Фрагмент стихотворения Марии Стюарт:

Были и те, кто считал, что влюбленная жена виновата в смерти юного короля. Мария была очень эмоциональной девушкой. Инфант от нее не отставал, но с рождения был слабее физически, чем крепкая Мария, и злые языки говорили: «Франциск II умер из-за этой большой рыжей верблюдицы Марии Стюарт».

Екатерина Медичи решила отправить вдову сына назад в Шотландию, хотя за 12 лет девушка полюбила Францию как вторую родину. Королева Франции – пусть и бывшая – должна быть только одна. Еще одно обстоятельство, усложнявшее жизнь: Мария де Гиз умерла за несколько месяцев до зятя. Тело матери Марии Стюарт по морю перевезли из Шотландии во Францию и торжественно похоронили на родине предков, в городе Реймсе, в средневековом королевском монастыре-аббатстве.

Надпись на эдинбургском дворце гласила: «…жена Якова V, мать Марии Стюарт. Регент Шотландии в 1554–1560. Умерла здесь 11 июня 1560». Ходили слухи, что непримиримую католичку отравили агенты королевы Елизаветы I. Накануне смерти Мария де Гиз обедала с лордами, которые симпатизировали Англии и обсуждали возможный союз с ней и то, что ей надо встретиться с Елизаветой I.

Для женщины тяжелым был весь последний год. Против нее восстали шотландские протестанты. Англичане поддержали протестантов и ввели войска. На стороне де Гиз и католиков только войска Франции. Англия и Франция схлестнулись на бедной, измученной войнами земле Шотландии. За несколько дней до смерти Марии лорды Шотландии подписали с Англией легендарный документ, роковой для Марии Стюарт Эдинбургский договор 6 июля 1560 года. Согласно его условиям: 1. Франция и Англия выводили войска из Шотландии. 2. Королева Шотландии Мария Стюарт должна отказаться от претензий на английскую корону и признать Елизавету I королевой Англии.

Ричард Берчетт, портрет Марии де Гиз, сер. XIX в.

Елизавета I ожидала, что 17-летняя девушка подпишет договор и откажется от прав на престол, ведь лорды Шотландии согласились. Осталось это сделать юной королеве. Посол прибыл с документом во Францию от имени Елизаветы I, но доложил в Лондон: Стюарт отказалась, она не признает Елизавету королевой Англии.

Медичи настаивала на том, что Марии надо возвращаться, покинуть Францию. Хотя многие историки будут обвинять и Генриха II, и Екатерину в том, что они не помогли реальными действиями, не дали армию, чтобы перейти к решительной борьбе за корону Англии.

Мария не спешила плыть домой по морю. В Шотландии протестанты уже праздновали победу и союз с Англией, заключенный без подписи их королевы. Да и ждут ли там католичку – шотландскую королеву? Но вариантов не было, овдовевшая Стюарт могла потерять и корону Шотландии.

Чтобы попасть домой, судно должно войти в воды Англии, где могли быть пираты. Как известно, повелевает ими сама Елизавета I. Ее так и называют: королева пиратов. Они приносят огромные деньги в казну, обласканы почестями и вниманием.

Без специальной охранной бумаги путешествие у границ Англии становилось смертельно опасным. Марии предстояло решить: просить ли такую бумагу у Елизаветы? Ей нужна гарантия безопасности, своего рода транзитная виза, которую запрашивают, если необходимо пересечь чужую страну в случае войны или иного конфликта. Обычная практика.

Корабль Марии мог обогнуть Англию и прибыть в Шотландию, не пересекая английских границ. Но некоторые исследователи считают, что девушка хотела увидеться с Елизаветой, Стефан Цвейг тоже выбирает эту версию: «…предлагая ехать через Англию, она как бы молчаливо давала противнице возможность для дружеских переговоров». Стюарт не представляла для Елизаветы никакой опасности, но та через посланника ответила так: «Не подпишу safe conduct, пока Мария Стюарт не подпишет Эдинбургский договор». То есть не дам транзитную визу, пока она не откажется от прав на Англию и не признает ее законной королевой. Мария Стюарт досадовала на себя, что попросила «визу», и передала посланнику Елизаветы, что жалеет: «…я не тревожу мира в ее государстве, не вступаю в переговоры с ее подданными, хотя известно мне, что среди них немало нашлось бы таких, кто с радостью откликнулся бы на любое мое предложение…»

Переговоры насчет визы между Елизаветой и Марией через посредников продолжались долго. В конце концов Стюарт сказала: «Уповаю, что ветер будет благоприятный и нам не придется приставать к английскому берегу. Если же это случится, ваша августейшая госпожа заполучит меня в свои руки. Пусть тогда делает со мной что хочет».

Она сказала, что готова даже «пасть жертвой произвола», если у Елизаветы такое жестокое сердце. «Да сбудется и здесь воля Господа!» Елизавета отправила визу, но бумага от нее пришла с двухдневным опозданием. Мария Стюарт рискнула отправиться в Шотландию без удобного транзита через Англию и гарантий безопасности.

Во французском Кале, где шотландская королева покинула французский берег, на котором была счастлива, и сегодня находится порт, откуда корабли уходят в сторону Англии.

Мария Стюарт уезжает с тяжелым сердцем. Королеву Шотландии сопровождают ее четыре верные подруги, четыре Марии, приехавшие во Францию шестилетними девочками. Знать, ее родственники, музыканты, поэты, фрейлины торжественно провожают ее от самого Сен-Жерменского дворца до Кале. Слуги несут в сундуках сокровища. На их лицах печаль. Мария олицетворяла веселую и беззаботную жизнь, юную любовь и красоту. Французы предчувствовали, что грядут темные времена. В Марии жила та же любовь к радостям жизни, что и в короле Франциске I, и в Генрихе II. Они были одного духа. Не зря правитель так любил жену своего старшего сына. Время, когда судьба свела Стюарт и Валуа, станет самым светлым периодом в их судьбе. Августом, после которого замирает жизнь. Пройдет несколько лет, и Франция утонет в крови Варфоломеевской ночи.

Тартан – клетчатый орнамент – классический узор в Шотландии, его цвета символизируют определенный клан. Мария Стюарт, покидающая Францию и отправляющаяся туда, где носят килт, – популярный сюжет в живописи эпохи романтизма. На картине девушка не может сдержать слез. Она не отрываясь смотрела на берег, который покидала навсегда… Художники подчеркивают молчание: умолк музыкант, закрыл рот рукой, молчит Мария, ее губы сомкнуты. Ее фрейлина отвернулась и молча вглядывается вдаль… Таков момент ожидания неизвестного будущего и печали по утрате юной и счастливой жизни.

Путешествие длилось 5 дней. 19 августа 1561 года королева Шотландии видит уже совсем другой берег, мрачный и темный… Суровую землю, где она родилась, замки из грубого камня, которые окутаны туманом, черные волны, белые стада овец. Брантом писал: «Но только оставшись одна, Мария залилась безутешными слезами».

Девушку встретил брат Джеймс, внебрачный сын ее отца. Бастард занял место покойной Марии де Гиз. Он проводил политику на сближение с Лондоном и поддерживал хрупкий мир. Пока Мария разбиралась в проблемах Шотландии, она назначила Джеймса руководить королевской администрацией. Католической королеве было не очень уютно среди людей, симпатизирующих протестантизму.

Франсуа Клуэ. Между 1559 и 1560. Мария Стюарт после возвращения в Шотландию. Национальная портретная галерея (Лондон)

Мартин Лютер – богослов и «виновник» Реформации (от латинского protestatio – «протест», «провозглашение»). Из отрицания католической церкви и возник в XVI веке протестантизм, погрузивший всю Европу в религиозные войны. Император Священной Римской империи Карл V по этой же причине удалился в монастырь, осознав, что его сверхидея объединить всех католиков под своей властью и сенью империи потерпела поражение. Появление реформаторской церкви пошатнуло основы старого католического мира. Европа переживала кризис.

Из Англии идеи Лютера все глубже проникали в Шотландию, и все больше людей обращались в новую веру. Даже брат Марии, Джеймс, сын католика, короля Шотландии, стал протестантом…

Различие религиозных течений огромно и непримиримо (оно лежит в основе Варфоломеевской ночи, 30-летней войны, войны в Испанских Нидерландах, когда протестантский Север восстал против Филиппа II и отделился)!

Протестанты считали, что нельзя изображать святых, и уничтожали иконы, картины, скульптуры, называя их идолами. Сбитые лица святых – последствие иконоборческого восстания в Испанских Нидерландах 1566 года. Сторонники новой веры отрицали монахов и монастыри, духовенство и папу римского, ибо «не нужен посредник между человеком и Богом». Когда молодая королева устроила католическую мессу для себя, в королевскую часовню ворвалась толпа, чтобы остановить «сатанинство», поскольку от почитания святой Девы Марии они тоже отказались.

Стюарт знала, кто подстрекал толпу против нее – лидер всех протестантов Шотландии Джон Нокс. Он когда-то организовал восстание против ее матери…

Что же сделала королева? Выросшая при французском дворе, она была правительницей Франции и привыкла к повиновению подданных. Мария разгневалась и не желала терпеть чье бы то ни было своеволие.

Джон Нокс был истовым сторонником Лютера, закаленным в спорах в защиту протестантской веры. Доказать, насколько ошибочна вера католиков, – это не просто пойти в воинствующий поход против заблуждений, это еще и получить удовольствие от импровизации в ораторском мастерстве, и исполнение миссии, которую Нокс на себя возложил.

Протестанты очень любили этот сюжет – дебаты Марии Стюарт и Джона Нокса, даже назвали витраж пресвитерианской церкви в Лонг-Бич, Калифорния, США, «Джон Нокс обличает королеву». Хотя Марию он «обличает» и потому будто доминирует над ней, в реальности Мария в свои 17 лет не уступала в красноречии Ноксу и не склоняла перед ним головы, как на этом витраже современной церкви…

Протестантский лидер в пылу борьбы с Марией написал книгу, в которой настаивал, что женщина не может быть королевой.

Уважение подданных Мария Стюарт завоевала тем, что демонстрировала непреклонность и мужество. Она мало была похожа на нежную королеву из старинных шотландских легенд. Нет, она не была пассивным наблюдателем и не была жертвой обстоятельств. Она – автор своей жизни. Ее судьба сближалась с судьбой Екатерины Медичи. Обе в юности воплощали собой силу жизни и здоровье, обе точно стреляли, летели верхом наравне с мужчинами, охотились и завоевали репутацию совершенно бесстрашных девушек.

И вот Марии уже поступают предложения от королей, а придворные начинают влюбляться в молодую правительницу, но всем мужчинам, кто ее полюбит, суждено умереть.

Мария Стюарт продолжала жить в духе галантного французского двора. Искусство нравиться, увлекать за собой, завораживать и пробуждать чувства – это наследство французов Мария Стюарт не потеряет, пока будет дышать. Влюбленный в нее Пьер Шателяр провожал ее до Шотландии, потом вернулся во Францию, наивно собираясь жить без нее. Но не выдержал и опять приехал к Марии. Шателяр прославлял Марию в поэзии, а что же она? Королева Шотландии принимала его стихи, танцевала с ним, шутила… Она даже писала поклоннику в ответ собственные стихотворения, но не отвечала взаимностью, и мужчина страдал от неразделенной любви.

Протестант-поэт буквально сходил с ума от страсти и в конце концов пробрался в покои королевы, где четыре Мэри обнаружили его за шторой. Тогда это посчитали неуместной шалостью и скрыли происшествие от брата Марии Стюарт. Историю замяли, тем более что во Франции в будуар юной королевы уже проникал один влюбленный шотландский военный и поджидал ее, но был пойман и изгнан.

Когда Мария отправилась в провинцию Файф, Шателяр тайно последовал за ней. Королева уже собиралась лечь спать, когда перед ней в свете свечей появился влюбленный. Чего он ожидал? Возможно, хотел услышать признание, верил, что и она испытывает к нему те же чувства. Он ждал откровений, но услышал крик.

На крики королевы собрались все, в том числе ее брат Джеймс Стюарт. Чтобы защитить честь правительницы, влюбленного поэта судили и отрубили голову на площади. Он без страха принял смерть, а Мария, с которой они вместе провели столько веселых балов, не могла его помиловать, не навредив своей репутации.

Рыжеволосая Мария считалась одной из самых завидных невест мира. Второй была ее соперница – Елизавета I. Лед между родственницами растаял, завязалась переписка. Мария отправила в Лондон не только дружелюбные письма, но и бриллиантовое кольцо в подарок… Обе женщины вели переговоры с разными католическими королями и принцами о браке. Самая выгодная партия – сын врага Елизаветы.

Филипп II, король Испании – главный защитник католической веры в Европе. Он предлагает католической королеве наследника, собственного сына – Дона Карлоса, и это очень выгодная партия, сулящая, что в будущем Мария станет королевой не только Шотландии, но и великой империи – Испании. Жаль, что переговоры шли медленно. Чтобы не потерять контроль над Стюарт, английская королева предлагает ей жениха из своего ближайшего окружения. Это Роберт Дадли – конюший и, как многие думали, любовник Елизаветы I.

К Марии сватался и король Швеции Эрик XIV, до того претендовавший на руку и сердце Елизаветы. Стюарт слушала послов из разных стран, взвешивала плюсы и минусы, а потом безумно влюбилась в того, в кого ей не следовало влюбляться, если бы она была осторожным прагматиком, как ее заклятая подруга.

Он – англичанин, лорд Дарнли. Мать молодого человека стремилась устроить его брак с королевой Марией. По происхождению тот мог претендовать на английский трон. Елизавета I не могла допустить брака двух претендентов на ее корону.

Маргарита Тюдор – родная сестра Генриха VIII – была бабушкой и молодого лорда, и Марии Стюарт. Есть портрет, где Генри Стюарту 17 лет, а его брату – 4 года. Через 2 года после создания картины юноша приехал в Шотландию. Сложно сказать, насколько точно полотна передают его внешность и обаяние, но современники описывали его как очень привлекательного, высокого и хорошо сложенного мужчину. Во дворце молодого человека познакомили с королевой. Только вот Джеймса Мелвилла, верного дипломата Марии Стюарт, смутило… «безбородое и детское лицо» потенциального жениха, которого Мелвилл счел «более похожим на женщину, чем на мужчину». Но девушка как будто ждала именно его. Он напоминал ей любимого Франциска, ее мужа, умершего совсем юным. В женихе были те же легкость, галантность, изящество, по которым она тосковала в мрачной Шотландии. Генри так прекрасно танцевал, в том числе очень кокетливый и веселый танец гальярду, что Мария с наслаждением провела с ним весь вечер и влюбилась в юного рыцаря. После первой встречи она так о нем отозвалась: «Самый стройный и высокий мужчина, которого я когда-либо видела».

Дело идет к свадьбе. Все короли и наследники забыты, хотя многие выступают против этого брака. Брат отговаривает Марию, а королева Англии просто в бешенстве. Чтобы не допустить союза, она делает Стюарт предложение, от которого, как казалось Елизавете, отказаться невозможно: если Мария выйдет за ее друга – Роберта Дадли, то английская королева признает и провозгласит Стюарт «ближайшей наследницей короны, словно ее, Елизаветы, родную дочь». Девушка же хочет быть с Генри, она намерена выйти замуж по любви.

В июле состоялось венчание. Мария все еще была в траурном платье и лишь после свадьбы сменила траур на праздничные одежды.

Стюарт безумно любила мужа и поставила его на первое место. Очень быстро 19-летний мальчик решил, что он не муж королевы, но король, который владеет страной, а Мария – лицо второстепенное… Возлюбленный изменился: стал груб с супругой, начал пить с приятелями, публично обругал жену и довел до слез. Оказалось, Генри никакой не рыцарь: Мария ошиблась и ужаснулась. Ее любовь и страсть превратились в презрение… Она лишила мужа всякой власти, а он очень быстро отомстил за то, что королева указала ему на его место…

Генрих видел, что поддержкой и опорой Марии Стюарт были католики. Один из них – верный королеве дворянин-итальянец, личный секретарь, ненавистный протестантской знати и мужу Давид Риччо, веселый и умный человек. Ему страшно завидуют, а Мария доверяет государственную печать. Они подолгу беседуют, обедая за одним столом в Холирудском дворце (за ним в XXI веке сидела и Елизавета II, когда приезжала в Шотландию).

Заговорщики хотят убрать Риччо, об этом знает королева Англии, к заговору присоединяется и муж Марии. Ему внушают, что Риччо – любовник его жены, и Генрих Стюарт чувствует себя оскорбленным.

В небольшой комнате Стюарт ужинала в кругу близких: с ней были четыре Мэри и секретарь королевы – верный Риччо. Вдруг ворвались заговорщики! На глазах у королевы они схватили секретаря. На вопросы отвечали: «Спросите у вашего мужа». Генрих дал интриганам слово, что они останутся безнаказанными. Риччо сопротивлялся, но его утащили в соседнюю комнату. Мария слышала его крик и последние слова: «Мадонна, я умираю, справедливости, справедливости!»

После саму правительницу посадили под стражу, но ей удалось бежать, а муж в конце концов присоединился к Марии. Вскоре она добралась до своей армии, вернулась и восстановила свою власть. Стюарт оставила рядом нелюбимого супруга, чтобы злые языки не замарали ее честь…

19 июня 1566 года Шотландия ликовала: королева родила наследника – пусть и от нелюбимого мужа, который так сильно разочаровал ее. Ребенка она назвала в честь своего отца – храброго короля Шотландии Якова V. На гобелене XVI века можно увидеть символ Шотландии – чертополох, вот и Мария, как это стойкое растение, не смиряется, она не слаба и не одинока; убит ее советник Риччо, но королева не бывает долго без опоры на благородного рыцаря. Самый смелый из них помог ей вернуть власть и подчинить восставших лордов. Он собрал на ее защиту преданную армию. Храбрец и воин Джеймс Хепберн, 4-й граф Ботвелл, занимался обороной ее дворца, Эдинбурга, всей Шотландии, защитой приграничных крепостей от англичан.

Королева доверяла ему и чувствовала себя в безопасности под защитой мужчины, который был полной противоположностью ее мужу с «сердцем из воска». Генрих – «смазливый шалопай», у которого нет ни отваги, ни силы духа, ни благородства. Другое дело – граф.

Граф был женат, сохранился двойной семейный портрет, созданный сразу после свадьбы в 1566 году. Королева Мария сама нашла верному рыцарю жену – девушку из древнего и благородного шотландского рода леди Джин Гордон. Той же осенью в городе Джедборо Стюарт присутствовала на сессии суда, когда ей доложили, что граф Ботвелл ранен. Бушевала буря, но королева прервала суд и вскочила на коня. Она мчалась к Хепберну и молилась, чтобы застать его живым. Мария два часа простояла у постели раненого и сразу вернулась назад. Во время скачки она не заметила, как потеряла золотые часы. Их нашли в болоте через 250 лет, и с тех пор звали его болотом королевы, местом проявления ее несокрушимой воли.

Через несколько месяцев, в ночь с 9 на 10 февраля, в столице, в замке Керк-О’Фильд, прогремел страшный взрыв. Сбежался весь город. В этом замке на ночь остановился муж Марии Стюарт – Генрих. Рисунок 1567 года точно передает события. В подвале взорвались бочки с порохом. Что же с мужем королевы, отцом наследника? Генри Стюарт, он же лорд Дарнли, погиб. Его тело нашли в саду со следами удушья… Там же обнаружили еще два тела. Похоже, после взрыва Генрих понял, что за ним пришли, пытался убежать, но его догнали и задушили. По горячим следам убийц не нашли, но подозрение пало на самого близкого королеве человека – графа Ботвелла.

Прошло всего несколько недель после смерти молодого супруга Марии, а граф аннулировал брак с леди Джин Гордон и потом сделал предложение королеве, уже дважды вдове… Но если она выйдет за графа, то тень убийства упадет на них, двух влюбленных.

Бывшая жена графа прожила долгую жизнь и в 50 лет даже вышла замуж за свою первую любовь, Александра О’Гилви. Казалось, и новый брак Марии должен быть счастливым. Наконец-то она выйдет замуж по любви за истинного защитника. Стюарт действовала, как всегда, решительно и смело. Она даже не пыталась отвести от себя подозрения, и после венчания, ожидаемо, лорды-протестанты стали распространять слухи, что королева причастна к убийству.

Жестокое и дерзкое убийство мужа Марии никто не забыл, и не только в Шотландии требовали найти и наказать убийц. Отец Генриха пишет королеве письмо. Та уходит от ответа, мол, дело еще расследуют.

Посол из Франции пишет королеве, что ее молчание настораживает всех при дворе, в том числе Екатерину Медичи, что расползаются сплетни, которые вредят репутации. То же самое утверждает соперница Марии – Елизавета: бездействовать нельзя! Надо найти и наказать преступников. Первое письмо пришло через две недели после убийства. «Мадам, я так встревожена, подавлена, ошеломлена ужасным сообщением о гнусном убийстве Вашего покойного супруга, а моего безвременно погибшего кузена, что еще не в силах писать об этом…» Английская королева намекает на Ботвелла: «…призываю вас, заклинаю и молю: послушайте моего совета, не бойтесь задеть того, кто вам ближе всех, раз он виновен…» О чувствах Марии к графу знали во всей Европе. В Лондон дипломаты доносили, что она «готова все бросить и в одной сорочке последовать за ним на край света».

Елизавета все сильнее давит на королеву Шотландии. Уверяет, что если Мария допустит нечестный суд, то этого «достаточно, чтобы вас лишили королевского сана». Тон завуалированно угрожающий и поучающий, но она будто забыла, что всего несколько лет назад сама оказалась в похожей ситуации, когда ее подозревали в избавлении от соперницы. Тогда в Англии произошло таинственное убийство, связанное с возлюбленным Елизаветы I. Когда она назначила друга детства Роберта Дадли своим самым доверенным человеком, он был женат, и похоже, по любви, на Эми Робстар. Та жила в графстве на юге Англии и ждала мужа, управляла хозяйством, заказывала платья портнихам… Ее муж Дадли и королева Елизавета I были неразлучны, о чем докладывали послы тому же королю Испании Филиппу II.

Ходили слухи, что Роберт собирается жениться на королеве, а та специально тянет время и отказывает всем женихам, чтобы выйти замуж за «милого Робина», как она его называла. Только одна проблема мешала их счастью – юная жена из провинции.

8 сентября 1560 года, когда Дадли, как всегда, был рядом с Елизаветой, Эми нашли мертвой. Смерть произошла, когда никого из слуг не было рядом. Девушку нашли у лестницы. Началось расследование: убийство или несчастный случай? Упала она сама или ее кто-то толкнул? А может быть, убийца сломал Эми шею и положил тело к подножию лестницы, чтобы имитировать несчастный случай? Суд присяжных изучил материалы следствия и объявил, что «собственный вес… утянул ее вниз…». Историки до сих пор не поставили финальной точки в деле. Убийство, самоубийство, несчастный случай? У сторонников каждой версии есть свои аргументы, но смерть Эми развязывала руки Дадли и Елизавете, теперь она не стояла между королевой и ее возлюбленным.

Очень многие при дворе были уверены: граф виновен. Среди тех, кто обвинял его, был хранитель печати Елизаветы лорд Сесил. В Испании и при французском дворе считали, что королева была в курсе того, что готовится убийство, и якобы говорила об Эми с испанским послом как об усопшей или тяжело больной, когда та еще была жива…

Мария же Стюарт под давлением дала согласие на то, чтобы подозреваемый всеми ее любимый явился в суд. Судьи вынесли оправдательный приговор и единодушно признали Ботвелла непричастным к убийству ни делом, ни помыслом.

Мария Стюарт и Ботвелл, Елизавета и Роберт Дадли. Как симметричны их судьбы! Таинственная смерть «третьего лишнего» в любовном треугольнике, подозрения, суд, официально признанная невиновность мужчин и открытая дорога к свадьбе.

Елизавета I тогда рассудила, что если она выйдет замуж за Роберта Дадли после скандала, когда многие верили в его вину, то даст всем повод думать, что суд был комедией… Английская королева принимает решение отказаться от брака.

«Брак с подозреваемым уничтожит репутацию», – об этом говорили и Марии, но она никогда бы не поступила хладнокровно. Она выходит замуж за Ботвелла, даже не дожидаясь окончания траура по мужу.

Одна из версий, которая объясняет этот самоубийственный брак, – то, что Мария уже была беременна от Ботвелла, якобы изнасиловавшего ее. Одно из «доказательств» – ее стихи. В этих словах видят намек на то, что граф взял силой обожавшую его королеву:

Стихи и письма Марии Ботвелл хранил в ларце, который, по легенде, ей подарила Екатерина Медичи. Его захватят противники Стюарт и попытаются использовать переписку королевы как доказательство вины…

Она заплатила дорогую цену. После убийства мужа у Марии забрали ребенка и воспитывали его отдельно, женщина лишь изредка встречалась с мальчиком.

Ботвелл почувствовал, что лорды что-то замышляют, и уехал в самый укрепленный замок… Мария бросилась за ним, но вынуждена была сдаться в плен толпе. Она рассчитывала, что, даже если графа убьют, ей, королеве, ничего не будет – тем более что именно такие обещания были даны.

Стюарт находилась под стражей, в руки восставших попал тот самый ларец, который она подарила Ботвеллу. В нем нашли письма и стихи королевы – в них вся история ее страсти. Марии угрожали обвинениями в убийстве монарха и судом, вынудили отречься от престола в пользу сына. Регентом при ребенке стал ее брат.

Сын жил в неприступном замке Стерлинг, построенном предками Стюарт. Свергнутая королева попросила о встрече с ребенком. У королевы имелось немало сторонников, поэтому ее решили держать под стражей в замке Лохливен. Сейчас от него остались лишь руины.

После отречения заговорщики зачитывали в парламенте сонеты и письма Марии, а копии любовной переписки отправили ко всем королевским дворам Европы. Хотя там не было ни слова об избавлении от мешающего мужа, заговорщики провозглашали: королева заслужила кару, ведь она все знала, о чем говорят ее письма, как они считали.

А как же Ботвелл – храбрый рыцарь Марии Стюарт? Ее возлюбленный покинул Англию, но его корабль сел на мель во время шторма у берегов Дании, и его арестовали по приказу датского правителя.

Шотландские лорды и королева Англии Елизавета требовали от короля Дании Фредерика II вернуть убийцу. Екатерина Медичи просила не отдавать Ботвелла в Шотландию. Король Дании выбирал, что же делать с пленником, и в итоге оставил его в заточении в замке Мальмё, в королевской резиденции. Казалось, лучше так, чем отправиться на родину, где графу отрубят голову. Но положение и содержание Ботвелла становилось все хуже. Из одного замка его перевели в другой, держали в плену в темноте, он был привязан к столбу так, что мог выпрямиться лишь наполовину своего роста.

В муках и полном одиночестве страстно любимый муж королевы Шотландии, ее защитник и опора, прожил 10 лет, а потом скончался и был похоронен в местечке Фааревейле, когда ему еще не исполнилось 45 лет. Спустя столетия обнаружили, что благодаря морскому воздуху тело Ботвелла не превратилось в прах, а мумифицировалось. Рисунок головы мумифицированного тела графа с натуры выполнен в 1861 году.

У Марии Стюарт был удивительный дар – вызывать в мужчинах, даже если они ее враги, сочувствие и желание служить ей, спасать ее.

В замке Лохливен, где женщина жила в заточении, в королеву-узницу влюбился сын хозяйки замка, молодой лорд Джордж Дуглас. Он загорелся идеей освободить и спасти ее. По одной из версий, Мария тоже испытывала к нему как минимум симпатию. В нем было все: молодость, благородство, красота. Красавчик Джорджи, так его все называли. К сожалению, портретов не сохранилось.

Спускаясь по винтовой лестнице, молодой лорд Дуглас спешил доставить секретные письма верным людям Марии. Он придумал гениальный план побега: переодеть королеву в платье прачки и вывезти ее морем. Лодочник уже отплыл от замка и решил приобнять стройную хорошенькую прачку. Сопротивляясь, она выставила вперед руки и выдала себя: такие ухоженные кисти и тонкие пальцы не могли быть у девушки, чья работа – стирка. Мужчина обо всем догадался и вернул беглянку в тюрьму.

После этого происшествия отец не разрешил молодому Дугласу жить в том же замке, где и Мария. Но не зря этот клан был одним из самых влиятельных и знаменитых в Шотландии, а их девиз: «Никогда позади». Вот и молодой Дуглас не сдался. Сторонники Стюарт прислали к лорду подростка, его двоюродного брата, который тоже хотел спасти королеву и помогал устроить побег. Дуглас придумал: попросил забрать мальчика обратно в замок, якобы ему самому надо уехать, а подростка не на кого оставить…

Когда тот оказался в замке, где укрывали Марию, он организовал побег королевы по плану брата: связал все лодки на берегу, кроме одной, чтобы Стюарт невозможно было догнать. Одна из фрейлин переоделась в платье королевы и стояла у окна, пока настоящая Мария сбегала в ее одежде…

Тюрьма осталась позади, но куда деваться сверженной правительнице? Нужна ли она шотландцам-дворянам? А народу? Еще недавно толпа кричала: «Казнить шлюху!» За год ее заточения аристократы начали скучать по своей храброй королеве. К ней вернулись все ее сторонники и примкнули новые кланы. Брат-бастард, регент маленького короля, многих не устраивал, слишком уж он был авторитарен, а вот Мария внушала надежду. После побега она остановилась в замке Бродик на севере Шотландии, принадлежавшем храброму клану Гамильтонов. Джеймс Гамильтон когда-то помог устроить брак Марии с Франциском II, но потом перешел на сторону противников, а когда она освободилась, вновь оказался среди ее сторонников и надеялся выдать замуж за своего сына…

Марии прилетали письма из Франции, ее поздравляли с освобождением. Пришло поздравление и от Елизаветы, хотя параллельно она через своего советника Уильяма Сесила давила на брата Стюарт, чтобы тот не вздумал терпеть это, иначе католики опять возьмут власть…

Выступит ли регент против свергнутой королевы? Пойдет ли брат с армией против своей единокровной сестры, которую шестилетней девочкой сопровождал во Францию? Войско двинулось на защитников Марии, армии столкнулись 13 мая 1568 года. У брата было 4500 воинов, а у королевы – 6000! Она стояла на холме и наблюдала за сражением.

Все шотландцы попали в засаду. Началась настоящая бойня. Мария смотрела, как на ее глазах убивали солдат. Сотни и тысячи храбрых мужчин отдали за нее жизнь в этом сражении. Войско королевы было уничтожено, ей осталось одно – бежать куда глаза глядят…

Армия Марии Стюарт была разгромлена ее братом, у нее на глазах самые храбрые погибли первыми, сама она бежала с поля боя.

Она мчалась, пока не увидела католический монастырь, Дандреннанское аббатство. Дальше дороги нет, лишь бескрайнее море… В стенах монастыря Мария проводит свою последнюю ночь в Шотландии. Перед ней выбор: сдаться победителям-бунтовщикам или спастись. Например, она может отправиться во Францию, обрести безопасное убежище там, где была всеми любима, где все ей знакомо с детства, где живут родственники Гизы, которые так заботились о ней, где похоронена ее мать. Она может отплыть в Испанию: король Филипп II как католик поддерживает ее право на английский престол, он примет у себя и защитит гонимую еретиками помазанницу Божию, католическую королеву. В конце концов, Мария Стюарт может добраться с пересадками даже до папы римского, всегда писавшего ей о своей поддержке и покровительстве.

Но стоит ли бежать? Рядом Англия, земля ее предков, где живет Елизавета I, называвшая Стюарт «дорогая сестра», писавшая ласковые письма, верная подруга. Единорог – национальный символ Шотландии, – и Мария доверчиво склоняет голову перед Елизаветой, как единорог склоняется перед девственницей в прекрасном саду на гобеленах. В аббатстве она пишет ей письмо про свой плен, про гибель верных рыцарей… «Твоя любящая сестра Maria R» – так она подписывает письма с просьбой о встрече.

Стюарт показывает, что доверяет Елизавете, называет ее сердце добрым. Из всех возможных путей она выбрала путь к своей гибели. Ночью Мария отправляется на рыбацкой лодочке к английскому берегу…

Над Тауэром всегда кружат вороны. Они видели многих врагов Елизаветы, тех, кто сложил здесь головы. Главная соперница сама идет в руки. Неужели не понимает, что где-то там есть и палач? Нет, обмана она не чувствует, лишь утешение от ласкового письма со словами сочувствия. Не догадывается, что задача письма – усыпить бдительность, задержать на пути в столицу. Дальновидная Елизавета понимает, что Мария может найти в Лондоне немало сторонников. Но что делать с Марией, Елизавета еще не решила. Главное сейчас – не спугнуть, не выпустить ее из Англии. Хорошо бы арестовать, но пока не за что…

Елизавета присылает Марии огромную охрану, а по сути стражников. Она отправляет к ней своих помощников, чтобы те тайно передавали в Лондон каждое слово Стюарт. Ловушка медленно, чтобы не спугнуть жертву, закрывается. К свергнутой правительнице постепенно перестают допускать посетителей из Шотландии.

Джон Льюин, замок Болтон, XIV в.

Несколько месяцев Мария провела в замке рядом с открытым морем, думая, что в любой миг сможет оставить Англию и покинуть ее берега. Сторонники сумели бы организовать ее отъезд, море – перекресток всех дорог, но Елизавета решает перевести соперницу в более надежный замок, подальше от моря… Птичка готова была улететь, но попалась. Женщину перевели в неприступную крепость – Болтонский замок. Елизавета писала, что ей нужно лишь, чтобы Мария доказала, что восставшие против нее были не правы и сама она не причастна к убийствам и измене. А то, мол, королеву не поймут подданные, хотя она сама, конечно, верит подруге…

Начался один из самых беззаконных судов в истории. Суд над правительницей Шотландии в чужой стране, на котором сама обвиняемая даже не присутствовала, зато шотландских лордов, отвечавших интересам Елизаветы, в Англию приехало предостаточно. Опять извлекли «главное доказательство» того, что Мария связана с убийством мужа, – ее любовные письма и сонеты, предназначенные Ботвеллу. Все это время Елизавета писала хитрые письма, уверяя Стюарт, что полностью на ее стороне, и Мария верила. Эту двуличность и коварство Елизавете не прощают и сегодня, спустя сотни лет.

Формулировка вердикта суда была очень странная: в действиях брата Марии и мятежников «не усмотрено ничего противного чести и долгу», а про нее саму сказано, что лордам не удалось привести достаточно улик, чтобы изменить доброе мнение королевы о Стюарт. В итоге Елизавета не отпускает свою пленницу и не встречается с ней.

Сначала Мария живет как узница, но все же королева. Ей присылают содержание из Франции как вдове монарха. У нее есть даже свой маленький двор из верных подданных, штат слуг, который Елизавета все время пытается сократить… По приказу соперницы Стюарт переезжает из замка в замок. Ее дни однообразны, жизнь остановилась. Чем она занимается в заточении? Почти 20 лет, с 1569 по 1585 год, Мария вышивала. Это была ее форма терапии и общения. Сюжеты она брала из книжных иллюстраций, и эти вышивки помогали ей выразить свои мысли и чувства, ведь обычная переписка контролировалась тюремщиками. Чтобы сообщить сокровенное, она отправляла друзьям вышивки. Одно из ее рукоделий гласит: «VIRESCIT VULNERE VIRTUS», то есть «Добродетель процветает от ран». Эту вышивку Мария отправила строжайшему контролеру, присланному Елизаветой. Казалось бы, все безнадежно, но за ее спиной новый мужчина уже готовил план спасения.

Томас Говард, герцог Норфолкский, был троюродным братом Елизаветы I, но хотел спасти Марию и вернуть ей шотландский престол. Он готовил восстание католических районов в Англии. После победы влюбленный хотел жениться на Стюарт. Заговор поддержали папа римский и Филипп II, но герцог был разоблачен и казнен.

Елизавета искала зацепку, чтобы обвинить Марию, но та не давала повода… Тогда друг королевы, Роберт Дадли, ее главный советник Сесил и она сама решили «подкинуть улики». Точнее, агента, который втянет сторонников Стюарт и женщину в страшное преступление.

В 1580 году Елизавета назначила хранителем, а точнее тюремщиком, Марии верного человека. Его звали сэр Эмиас Паулет. Сначала он так рьяно взялся за дело, что запретил ей все, не оставив места для маневра, а точнее «для преступления». Его попросили ослабить хватку, чтобы Стюарт продолжила тайно обмениваться письмами с новыми рыцарями, мечтавшими ее освободить… С каждого секретного письма Марии тюремщик должен был тайно делать копию и тут же пересылать в Лондон.

Одним из ее сторонников был Энтони Бабингтон. В июне 1569 года Марию перевозят в поместье Уингфилд. Здесь и пересеклась судьба королевы и молодого дворянина, идеалиста, жившего по соседству с замком, где она томилась. Он намеревался организовать побег Марии во время охоты и таким образом освободить ее из плена. Стюарт вступила с Бабингтоном в переписку, они подробно обсуждали план освобождения, которым были очень воодушевлены, не зная, что их переписку организовал тюремщик Елизаветы. Когда Мария и ее потенциальный спаситель получали письма друг от друга, они уже были прочитаны лично королевой. Агенты Елизаветы делали все, чтобы эти двое переступили черту, чтобы речь зашла и о покушении на правительницу Англии – таков единственный легальный повод для казни Марии. Бабингтон не думал о заговоре, но агенты убедили молодого человека, что таково желание Марии, и он начинает разрабатывать план. Стюарт осторожно отвечает на все его предложения: «Только когда уже меня не будет в Англии», но Елизавете I и ее коршунам этого достаточно – для них фраза означала одно: Мария согласна на покушение.

Сэр Фрэнсис Уолсингем – начальник разведки и контрразведки Елизаветы; именно он создал, потом «раскрыл» заговор Бабингтона и Марии Стюарт и сам же организовал суд… Энтони Бабингтона и 13 сообщников посадили в Тауэр. 20 сентября 1586 года мужчин с позором провели по городу, после чего казнили четвертованием на глазах у толпы. Части тела благородного дворянина и его друзей разложили на улицах Лондона «в назидание всем». Зрелище было кровавым и жестоким.

Мария Стюарт провела почти год в замке Чартли-Холл. Какое-то время она не знала, что верный рыцарь убит, а его останки уже гниют в Лондоне. Он отдал за нее жизнь, а она продолжала ждать от него вестей. Пленной королеве позволили охотиться в окрестностях замка, но лишь для того, чтобы удобнее было рыться в ее вещах и бумагах, чтобы добыть всю переписку.

Фридрих Шиллер, «Мария Стюарт», речь Елизаветы:

«Все спорят о моих правах на трон. Меня клянет всесветно римский папа, И Франция с лобзаньем предает, Испания идет войною с моря. Мой жребий отягчил родной отец Сомнительностью моего рожденья, И шаткость прав должна я подпирать Высокой добродетельною жизнью. Но все напрасно. Недруги мои Имеют ставленницу, грозных призрак. Для них со мною борется Стюарт. Нет, этот ужас должен прекратиться. Ее казнят. Я обрету покой. Она злой демон мой, мое мученье, Проклятье, посланное мне судьбой. Где радость суждена мне, где надежда, Там тотчас эта ядовитая змея Ложится поперек моей дороги». Елизавета и ее советники получили то, что хотели, обманом втянув спасителей Марии в заговор. Организовать побег Стюарт во время охоты больше некому. Королева – женщина осторожная и умная, понимает, что все это не вполне справедливо и что ее методы грязные, а она печется о своей репутации как никто другой. Мария пришла к ней за защитой, но вместо этого 20 лет провела в плену, пока не созрел повод для ее обвинения и казни. Чтобы отвести от себя подозрения, Елизавета пишет «подруге» письмо и обещает, как заботливая сестра, что не будет ни публичного суда, ни приговора, лишь формальность – показать всем, что убийства Елизаветы та не хотела и даже не думала о чем-то подобном. Самой правительнице было известно, что Мария не планировала ее убийства. В глазах Стюарт новое разбирательство было похоже на очередную опасную ловушку или повод для унижения, потому она отвергла предложение королевы Англии, ведь все, что у нее осталось, – это ее имя, и она не собиралась помогать Елизавете выйти чистой из грязной и несправедливой истории. Тогда Елизавета дала отмашку начать суд над Марией Стюарт.

14 августа в замке Фотерингей собрались бесчисленные члены суда и началось торжественное заседание. Все расселись, в глубине, под королевским балдахином, располагался трон Елизаветы. Мария ждала встречи с ней с первого дня приезда в Англию, но королева так и не решилась встретиться с правнучкой Генриха VII. Она лишь потребовала сделать кресло Стюарт как можно ниже своего трона, чтобы и тут указать непокорной узнице ее место.

Мария шла в парадную залу, опираясь на руки верных слуг. Увидев, где должна сидеть, она произнесла: «Я королева. Я была супругой короля Франции и мне надлежит сидеть выше». Никто ей не ответил.

В тишине она опустилась в кресло. Начался один из самых беззаконных судебных процессов, но на нарушения никто не обращал внимания, хотя у обвиняемой не было защитника, а у обвинителей – оригиналов писем, которые представляют как главное доказательство заговора Марии против Елизаветы.

Стюарт возражала против копий: «Как я могу быть уверена, что мои письма не подделаны, чтобы было основание меня казнить?» Она отрицала все и даже вспомнила, что Елизавета прислала ей кольцо в знак защиты, но суд проводился не для установления истины.

Затем, уже в Лондоне, 28 октября судьи собрались вновь, чтобы вынести приговор. Но судили не просто женщину, а королеву чужого государства… Поэтому вердикт должны были вынести в специальной Звездной палате – это особый суд в Англии, который (по иронии судьбы) создал прадед Марии Стюарт, король Генрих VII, для того чтобы судить дворян после войны Алой и Белой розы. Уже отец Елизаветы – Генрих VIII – использовал Звездную палату для политических расправ.

Приговор звучал так: «Названная Мария Стюарт, притязающая на корону английского государства, неоднократно измышляла сама и одобряла измышленные другими планы… извести или убить священную особу нашей владычицы, королевы Английской». Кара за такое преступление – смерть. Смертный вердикт вынесен, его осталось подписать Елизавете, ведь у нее есть право помиловать узницу. Королева выжидала полгода, чтобы все обратили внимание на то, как нелегко ей дается это решение… 1 февраля 1587 года она приказала принести приговор Марии Стюарт и подписала его среди других бумаг.

Правда, от нее тут же поступило распоряжение шпиону, чтобы тот написал тюремщику Марии. Мол, давно надо было ему подумать, «как самому и без приказаний устранить узницу». Протестант наотрез отказался действовать без приказа и не собирался служить козлом отпущения в этой истории. Елизавете не за кого было спрятаться, переложить груз, а крови на своих руках она не хотела. За расправу над Стюарт ей придется отвечать самой.

И вот приговор доставлен в замок, где живет узница… Мария выслушала его спокойно. Она будто знала, что последние дни ее жизни войдут в историю. Каждую минуту с ней рядом находились ее близкие, верные люди. «Пусть когда-нибудь поведают миру, что дочь Якова V… нашла в себе силы мужественно и непреклонно снести и самые тяжкие испытания». Стюарт не оспаривала приговор, а готовилась к смерти. У нее было только две просьбы: перед смертью получить благословение от своего духовника и чтобы казнь совершили не завтра утром.

Мария Стюарт собирается умереть с королевским величием. Еще никто не готовился к казни так, как она, продумывая каждую деталь. Вечером она устраивает ужин, где поднимает бокал за верных подданных, просит прощения, призывает жить в мире, а после дарит каждому драгоценную вещицу на память. Потом она пишет письмо духовнику, который находился в том же замке. Пишет своему дяде Гизу, королю Франции Генриху III с просьбой исполнить ее завещание, распорядиться имуществом, не оставить ее сторонников без содержания. Пишет папе римскому. Пишет Филиппу II. И ни строчки Елизавете.

Мария Стюарт обладала безупречным вкусом и всегда очень тщательно продумывала свой наряд, будь то белое свадебное платье или вдовий чепец. На собственную казнь она надела строгое бархатное платье темно-коричневого цвета, отделанное мехом куницы. Накинула белое вдовье покрывало, шелковый плащ, надела красные перчатки…

В 8 утра за ней пришли: «Мадам, лорды ждут Вас». Слуги проводили ее до порога. Так задумано, они не должны были стать помощниками палачей и вести ее на убой. До последней минуты с ней оставалась лишь одна Мэри из четырех ее фрейлин. На пути Стюарт встретил стоявший на коленях верный управляющий Мелвил. Она подняла его: «Радуйся, что конец моих испытаний близок».

Вспоминала ли она о своем сыне Якове? Он уже давно вырос, но как король Шотландии не только не вступился за мать, но и был полностью на стороне Елизаветы. Сына у Марии отобрали и воспитали враги. Стюарт попросила Мелвила: «Скажи моему сыну, что никогда я не сделала ничего, что могло бы повредить ему, никогда ни в чем не поступилась нашими державными правами».

Она попросила, чтобы на казни присутствовали ближайшие к ней женщины. Англичане не хотели, ведь они точно будут заливаться слезами, а ее кровью захотят пропитать платки, но Мария обещала, что такого не будет. На этом испытания не закончились. На эшафот выходит протестантский священник и начинает читать Стюарт проповедь. Осужденная категорически против. Она пришла умереть как католичка, протестантский священник оскорбляет ее веру. Ее не слушают, и все англичане молятся по-английски. Тогда она начинает громко читать свои молитвы на латыни. Присутствующие требуют прекратить. Мученическая смерть за католическую веру здесь не нужна, не зря же к ней не пустили ее духовника, но женщина дочитывает молитву до финала.

Верные помощницы сняли с Марии плащ, завязали глаза тончайшим платком. Стюарт простилась с друзьями, попросила их не плакать, вслух прочла 30-й псалом Давида, поцеловала крест и Евангелие (они и сегодня хранятся, напоминая о том дне). Бывшая шотландская правительница не зря выбрала именно псалом, будто написанный о ее судьбе, хотя его знали и Филипп II Габсбург, и Иван IV Грозный, и Екатерина Медичи, и Елизавета II.

Каждый из них также молился и о себе:

1 На тебя, Господи, я уповаю, да не постыжусь вовек: по правде Твоей избавь меня и освободи меня. 2 Склони ко мне ухо Твое, поспеши избавить меня: стань для меня Богом-Защитником и домом прибежища, чтобы спасти меня. 3 Ибо твердыня моя и убежище мое – Ты, и ради имени Твоего поведешь меня и пропитаешь меня, 4 Выведешь меня из этой сети, которую скрыли для меня, ибо Ты – защитник мой, Господи. 5 В руки Твои предам дух мой: Ты избавил меня, Господи, Боже истины. 9 Помилуй меня, Господи, ибо тяжко мне: смутилось от гнева око мое, душа моя и внутренность моя. 10 Ибо истощилась в страдании жизнь моя, и годы мои – в стенаниях; ослабела в нищете сила моя, и кости мои сотряслись. 11 Для всех врагов моих я стал поношением, и особенно – для соседей моих, и ужасом – для знакомых моих, видящие меня вне дома бежали от меня. 12 Я забыт был как мертвый, от сердца, я стал как разбитый сосуд. 13 Ибо услышал хуление многих, живущих вокруг, когда они вместе собрались на меня, овладеть душою моей решили. 14 А я на Тебя, Господи, уповал, я сказал: Ты – Бог мой. 18 Да будут безмолвны уста коварные, говорящие на праведного беззаконие с гордостью и презрением. Мужайтесь, и да укрепляется сердце ваше, все надеющиеся на Господа! За все время Стюарт ничем не выдала ни своего страха, ни волнения. Даже палач по традиции был ею прощен, осталось только положить голову на бархатную подушечку. Но мужчина промахнулся, попал в затылок, и все услышали, как жертва захрипела. Второй удар рассек ей шею, и только третий отрубил голову.

Последние минуты жизни Марии Стюарт видели многие: каждое ее слово записано, свидетельства ее бесстрашия

Роберт Инерарити Хердман. Казнь Марии Стюарт. 1867

Она и после смерти осталась непокоренной. Когда палач схватил голову королевы за волосы, чтобы показать толпе, оказалось, что он держит парик. Голова Марии Стюарт выскользнула из рук врагов и не доставила им радости с триумфом насладиться победой с первого раза.

Все в этой расправе над соперницей не было безупречно, как того хотелось Елизавете. Даже обвинительный приговор в Звездной палате судьи вынесли не единогласно. Хотя вердикт был предрешен, один из судей – лорд Зуч – не признал вину подсудимой. Его не убедили «доказательства», что Мария готовила заговор против Елизаветы.

Королева Англии ждала, что Мария пойдет на сделку, признает вину, но получила письмо, написанное сразу, как только та узнала, что ей вынесен приговор.

В нем есть просьба, но не о помиловании: «Мадам, я от всего сердца благодарю создателя за то, что он с помощью ваших происков избавил меня от того томительного странствия, каким стала для меня моя жизнь, а потому и не молю вас продлить ее, достаточно я вкусила ее горечь. Я только прошу вас, чтобы это тело, когда враги вдоволь насладятся моей невинной кровью, было доставлено преданными слугами куда-нибудь за клочок священной земли».

Стюарт попросила похоронить себя в месте, которое было для нее раем, где ее, беззащитную маленькую королеву, спрятали когда-то от отца Елизаветы I – Генриха VIII. Она спрашивала дозволения, чтобы ее тело было похоронено на любимой земле: «…лучше всего во Франции, где покоятся останки возлюбленной моей матери, королевы, там это бедное тело, нигде не знавшее покоя… освободившись, наконец найдет успокоение».

Желание Марии Стюарт – быть погребенной во Франции, в Реймсском соборе, где она была коронована, где была влюблена, где была счастлива и где похоронена ее мать-королева и родственники – Гизы. Но после казни королева Елизавета I не исполнила последнюю волю загубленной женщины. Тело казненной Стюарт она оставила в Англии, зато вторую просьбу исполнила. Мария писала: «Я прошу Ваше величество, ввиду опасений, какие внушает мне неистовство тех, на чей произвол меня отдали, назначить казнь не где-нибудь в укромном месте, но на глазах у моих слуг и других очевидцев, дабы они могли потом свидетельствовать, что я осталась верна истинной церкви, и тем защитить мою кончину, мой последний вздох от лживых наветов, какие стали бы распространять мои недруги».

Последняя просьба Марии касалась ее верных подданных, не покинувших свою королеву: «И наконец, прошу, чтобы слугам, верой и правдой служившим мне среди стольких испытаний и невзгод, было дозволено удалиться, куда им вздумается, и там беспрепятственно существовать на те крохи, какими сможет их одарить моя бедность». Она заклинала памятью общего предка, Генриха VII, не оставить эти «справедливые пожелания». Подписала письмо так: «Ваша неизменно расположенная к Вам сестра и пленница Мария, королева».

Когда тело обезглавили, прикоснуться к нему мешала маленькая собачка. Она пряталась в складках платья хозяйки и сопровождала ее на казнь. Теперь, вся в крови, она выбежала из укрытия и бросалась на врагов. Когда собаку удалось унести с эшафота, о ней позаботилась самая верная из фрейлин – Мэри Сетон, но пес очень тосковал по хозяйке, ничего не ел и скоро умер. Собачку Марии подарили подданные. С тех пор скай-терьер стал очень популярной породой.

Бездетная Елизавета своим наследником, будущим королем Англии, назначила сына Марии Стюарт, совершенно не похожего на свою храбрую мать. Он так и не вступился за нее, не попытался спасти. Король Шотландии после смерти Елизаветы стал и королем Англии. Выполнил ли он последнюю волю матери? Отвез ли ее тело во Францию? Нет.

По его приказу тело Марии Стюарт перевозят не во Францию, как она того хотела, а в Вестминстерское аббатство, где возвышается гробница Елизаветы I. Рядом с королевой Англии, которая около 20 лет держала ее в плену, сулила защиту и убежище, но подписала смертный приговор, покоится в гробнице Мария Стюарт. Она ждала этой встречи, но при жизни Елизавета так и не решилась увидеться с «дорогой сестрой». Лишь после смерти две королевы встретились и упокоились друг возле друга. Одна по своей воле, другая – против.

«Только слабые натуры покоряются и забывают, сильные же мятутся и вызывают на неравный бой всесильную судьбу» (Цвейг).

Пять правителей XVI века, пять современников, живших в одной реальности, – московский царь Иван IV, королева Англии Елизавета I, королева Шотландии Мария Стюарт, король Испании Филипп II, королева Франции Екатерина Медичи – тщательно заботились о том, чтобы передать власть наследникам и обеспечить будущее славных династий, чтобы не прервался именитый род. Но такова игра судьбы – все они стали последними, самыми яркими вспышками, после которых их династии вскоре оборвались.

Сколько бы они ни искали женихов и невест, сколько бы браков у них ни было, исход был один.

Со смертью бездетной вечной невесты Елизаветы I угас род Тюдоров.

После смерти сына Грозного, царя Федора Иоанновича, не оставившего наследников, многовековая династия Рюриковичей навсегда потеряла престол.

Не оставил наследника и сын Екатерины Медичи, король Франции Генрих III. Вместе с ним ушла в небытие и королевская династия Валуа, уступив власть Бурбонам.

В 1700 году умер бездетный правнук Филиппа II Карл II, последний из великой династии Габсбургов на испанском престоле.

Дольше всех правили потомки казненной королевы Марии Стюарт, будто судьба хотела восстановить справедливость, продлевая жизнь этой династии на престоле чуть дольше, чем было суждено остальным. Королева Великобритании и Ирландии Анна Стюарт была последней представительницей династии и умерла в 1714 году, когда в России уже правил Петр I.

Наступало время новых героев и новых династий.