Научный редактор Полина Парака

На русском языке публикуется впервые

Бобби Котик, генеральный директор компании Activision Blizzard (годовая прибыль семь миллиардов долларов), известной по таким играм, как World of Warcraft, Starcraft, Diablo и Call of Duty, пригласил за свой громадный, сделанный из березы стол для переговоров четырех человек. Он непринужденно прошелся по комнате, улыбаясь и пожимая руки гостям. Бобби чувствовал себя в этой переговорной как дома: именно здесь он на протяжении последних 26 лет докладывал директорам Activision Blizzard о делах компании. За эти годы он более сотни раз представлял совету квартальные отчеты о доходах, и лишь шесть раз ему пришлось сообщать новости о невыполнении плановых показателей.

— Добро пожаловать, господа, — голос Бобби был еле слышен, и всем пришлось слегка наклониться вперед, чтобы всё разобрать. — Садитесь, пожалуйста, там, где разложены листы бумаги.

На столе напротив четырех стульев лежали по два листа чистой стороной вверх.

— Листы пока не переворачивайте.

Немного повозившись, гости расположились на приготовленных местах. Бобби поднял руку, словно начертив в воздухе волну и указывая куда-то вдаль.

— Вижу, что вы привели Бретта. Я очень рад! Он просто великолепен и действительно разбирается, что к чему. Мы слышали о нем столько хорошего!

Человеку, о котором шла речь, — Бретту Лаутенбаху — исполнилось 28 лет. Он был лет на двадцать младше остальных собравшихся и прекрасно понимал, что значит быть белой вороной. Он вырос в Нейпервилле, пригороде Чикаго, который называл «безмятежным местом на Среднем Западе». Вся его семья работала в IBM, и Бретт стал первым, кто решил пойти против традиции. Его отец проработал в компании всю свою жизнь, и там же трудились четверо дядюшек Бретта. Один из них даже вошел в правление компании, состоящее из четырех человек, и, по слухам, претендовал на кресло генерального директора. Билл Гейтс однажды обвинил одного из братьев Лаутенбах в организации кампании по очернению Windows 95. Однако Бретт, хоть и вышел из семейства IBM-аристократов, уже в юности нашел свою страсть — кино. Она привела его в киношколу Нью-Йоркского университета, где у Бретта проявился талант собирать вокруг себя творческих людей: он помогал им с планированием дел, составлением бюджетов проектов, организовывал знакомства с нужными людьми — и делал все это четко и в срок. Бретт вполне мог бы стать помощником кинопродюсера, но все обернулось так, что теперь он сидел в переговорной совета директоров Activision Blizzard на самом важном совещании в своей жизни.

Бретт находился здесь как президент NRG Esports; более того, именно благодаря ему трио владельцев этой компании сидело по левую руку от него за столом Бобби Котика. Ради успеха в переговорах Бретт многое поставил на карту, и теперь его беспокойство росло с каждой минутой. В ходе собеседования на позицию в NRG он предложил купить профессиональную команду в новой киберспортивной лиге, которую Blizzard создавала вокруг своей последней популярной игры — Overwatch. Для NRG эта команда должна была стать залогом успешного будущего. Незадолго до этого компания потерпела унизительное фиаско в крупнейшей в мире профессиональной киберспортивной дисциплине, выбыв из League of Legends Championship Series (LCS)[1]. Команда в OWL (Overwatch League, Лига Overwatch) должна была стать новой жемчужиной в портфеле NRG. Не имея практически никакого опыта в киберспортивном бизнесе, Blizzard тем не менее решила задействовать беспрецедентные усилия и инвестиции для развития OWL: ее детище должно было составить конкуренцию традиционным спортивным лигам и по масштабу, и по доходности. После релиза шутер от первого лица Overwatch быстро стал невероятно популярным. Новизна игры состояла в том, что она сочетала в себе лучшие элементы League of Legends — оригинальных героев с узнаваемыми способностями и игру в команде из шести человек — и всегда отличавшие Blizzard превосходный геймплей, отлично проработанную историю и привлекательное оформление.

Бретт начал охотиться за комиссаром лиги, чтобы заручиться его помощью в организации официальной встречи с руководством, и добился своего: разговор состоялся в одном из виски-баров Шанхая. Бретт счел хорошим знаком то обстоятельство, что Бобби Котик, генеральный директор компании, владеющей Overwatch, сам занимался этим проектом. Однако, как бы ни была близка заветная сделка по созданию команды NRG в OWL, Бретту еще предстояло убедить в ее целесообразности своих партнеров. Судя по достижениям, перечисленным в их резюме, произвести на них впечатление было ох как непросто. Вместе с Бреттом во встрече участвовал один из основателей NRG Энди Миллер, которого в свое время приучил задавать максимально высокие стандарты один из самых требовательных генеральных директоров в мировой истории. В 2006 году Энди участвовал в создании сетевой рекламной компании Quattro Wireless, которая спустя три года была продана Apple за 275 миллионов долларов. И после этого на протяжении двух лет начальником Энди был сам Стив Джобс. Покинув Apple и несколько лет проработав в другой технологической компании, Энди получил возможность приобрести долю акций команды Национальной баскетбольной ассоциации Sacramento Kings и занял должность во внутреннем комитете лиги по цифровым технологиям. Вскоре после этого, в 2015 году, он стал одним из основателей NRG. Второй основатель, Марк Мастров, в 1983 году учредил компанию 24 Hour Fitness, а в 2005-м продал ее за 1,6 миллиарда долларов. В партнерстве с Энди он тоже приобрел доли в Sacramento Kings и NRG. Наконец, последний из основателей NRG, Джефф Гласс, продал свою компанию, занимавшуюся мобильной рекламой, за 250 миллионов долларов. Как сказал Бретт, эти ребята — настоящие гении.

Так зачем же богачам, сколотившим состояние на технологиях, обсуждать покупку киберспортивных команд, когда они могли бы использовать свои деньги как угодно еще? Каждый из них ответил бы на этот вопрос по-своему, но общим мотивом было увлечение соревнованиями и играми. «Просто я обожаю спорт, — объяснил мне Энди. — Я вырос в Бостоне[2] и всегда был страстным фанатом спорта. Я занимался им сам, смотрел трансляции и вдобавок хотел стать владельцем команды Red Sox — да и сейчас хочу. Каким-то чудом мне удалось окончить юридический факультет в числе лучших, и у меня появилась возможность выбирать, в какой фирме я хочу работать. Конечно же, я пошел в ту, которая представляла Red Sox. Когда благодаря удачному стечению обстоятельств мне удалось на выгодных условиях продать пару компаний, я приехал сюда, имея кое-какие средства. Я купил долю в команде Modesto Nuts Малой бейсбольной лиги. Это был единственный клуб класса А в городе, и мне безумно понравилось участвовать в управлении им. Спустя какое-то время я встретился с Марком Мастровом и оказался в группе инвесторов, собиравшихся купить Kings. Я хотел поуправлять вообще всем. И тут появилась возможность принять участие в этом киберспортивном проекте».

Энди в ходе его неординарной карьеры удавалось, кажется, решительно все — от развития технологических стартапов до инвестиций в Sacramento Kings (а на очереди, возможно, был успешный киберспортивный проект). Такому человеку важно было всегда сотрудничать с лучшими в своих областях. Именно поэтому первой встречи с Бреттом он ждал с некоторым волнением. Изначально они договорились встретиться в здании Тим-билдинг аэропорта Лос-Анджелеса, но, увидев, что оно закрыто, будущие компаньоны отправились в столовую для персонала, расположенную на цокольном этаже. Энди подумал, что такая смена планов может стать для Бретта хорошей проверкой на психологическую устойчивость в условиях хаоса и перемен — неотъемлемых черт индустрии киберспорта. Охранники на входе пропустили их на удивление легко, приняв, видимо, за местных сотрудников, и ничто не мешало им поглощать жареный сыр в зале, который Энди назвал «полузаброшенным».

Как Бретт оделся на эту важную встречу? Энди назвал его наряд «хипстерским прикидом»; Бретт, «главный хипстер» в NRG, часто ходил именно в нем, и коллеги над ним подтрунивали. Непременными атрибутами образа были темные очки, сорочка, на которой он всегда расстегивал по меньшей мере одну пуговицу, и блейзер из верблюжьей шерсти — как со временем понял Энди, любимый предмет гардероба.

Еще одной причиной, по которой Бретт пришел на совещание в Activision Blizzard, вместо того чтобы корпеть за работой в офисе IBM, была его страсть к играм, к созданию которых он приложил руку. Играть он любил не меньше, чем добиваться успеха в бизнесе. Как президент киберспортивной команды NRG Бретт должен был уметь и произвести впечатление на директора по маркетингу компании из рейтинга Fortune 100, и найти общий язык с перспективным киберспортсменом-тинейджером. Если судить по сумме сбережений на банковском счете, в конференц-зале Activision Blizzard Бретту было не место. Но есть и другие критерии. Энди, например, назвал Бретта «самым трудолюбивым человеком из всех, кого когда-либо встречал».

Однако, чтобы вести переговоры с самым влиятельным человеком в индустрии видеоигр, одного трудолюбия было мало. Бобби дал понять, что собирается пригласить на презентацию лиги других сотрудников Blizzard, и, чтобы начать разговор на нужной волне, от Бретта требовались навыки дипломата. Он знал, что за этим столом уже сидели представители других киберспортивных организаций и слушали то же самое выступление, которое сейчас предстояло выслушать ему. По сравнению с ними NRG была куда менее опытна и вдобавок несла на себе печать позора, ведь ее команда не так давно вылетела из LCS.

Энди сразу постарался завязать разговор.

— У нас, кажется, есть кое-что общее, — сказал он Бобби. — Я где-то читал, что Стив Джобс был для вас кем-то вроде наставника. Это правда? Года два Стив был моим начальником.

— Когда мне было двадцать, Стив убедил меня бросить колледж, — ответил Бобби. — Я ушел, чтобы разрабатывать программы для Apple.

Бретт почувствовал, что разговор вот-вот зачахнет, и поспешил присоединиться:

— И что вы чувствовали, когда стали работать с Джоббсом?

— Я был в ужасе, — признался Энди. — И в то же время в восторге.

— Когда с ним нужно было созваниваться, — добавил Бобби, — я каждый раз готовился к этому как к самому важному событию на свете.

— Да уж, — согласился Энди. — Каждый раз. Никакой импровизации. Ты должен был идеально подготовиться и говорить максимально кратко — ничего лишнего. Если вы собирались обсуждать какую-то определенную тему или принимать решение, ты обязан был разбираться во всем от и до. На так называемых «тупиц» у него времени не было.

— Ну конечно, тупицы, — улыбнулся Бобби. — Одно из самых знаменитых любимых словечек Джобса.

— Помню, — добавил Энди, — как он мне говорил, что не нанял меня, а купил, поэтому я просто обязан стать человеком Apple.

Бобби согласно кивнул, и они с Энди на какое-то время замолчали.

Конечно, договоренности между NRG и Overwatch League еще не обсуждались, но все же Бретт почувствовал, что встреча началась неплохо. Залог хороших деловых отношений — хорошие личные отношения, и общие воспоминания вполне могли увеличить шансы NRG на приобретение команды. Бретт был уверен, что, если Бобби поверит в серьезность перспектив NRG, сделка состоится. Activision Blizzard анонсировала Overwatch League на фестивале BlizzCon 2016 года — колоссальном ежегодном мероприятии с 30 тысячами участников, на котором фаны могли из первых рук узнать о важнейших планах компании, поиграть в игры от Blizzard на тысячах компьютеров, послушать выступления гейм-дизайнеров (и, по крайней мере в 2016 году, попасть на живое выступление пародиста «Странного Эла» Янковича). Билеты на фестиваль стоили 200 долларов, и каждый год там был аншлаг. Overwatch вышел за полгода до BlizzCon, в мае 2016 года, на ПК, PlayStation и Xbox. До конца года было продано более 20 миллионов копий, и игра стала главным бестселлером 2016-го, опередив Call of Duty: Infinite Warfare от Activision. Сейчас же на дворе был март 2017 года; ни одного объявления о владельцах профессиональных команд, даты запуска никому не известны — пошли слухи, что Blizzard не успеет в соответствии со своим планом ближайшей осенью дать старт лиге Overwatch. И это было немного странно, учитывая то, с людьми какого масштаба проводил переговоры Бобби.

На BlizzCon 2016 года Бобби презентовал лигу группе потенциальных инвесторов на специальном закрытом совещании. На нем собрались акулы бизнеса, представлявшие НФЛ, НБА и Кремниевую долину: владелец New England Patriots Роберт Крафт, владелец Los Angeles Rams и футбольного Arsenal Стэн Кронке, владельцы Golden State Warriors Джо Лейкоб и Питер Губер, владелец Milwaukee Bucks Уэсли Эденс, генеральный директор компаний SpaceX и Tesla Илон Маск и владелец Cloud9 Джек Этьенн, который в итоге приобрел франшизу OWL в Лондоне. Последний был единственным человеком на совещании, кто имел опыт в киберспортивном бизнесе. Он рассказал, что нервозно чувствовал себя на этой встрече, общаясь «со всеми этими пижонами-миллиардерами». По его словам, «эти парни — крепкие орешки». Когда я спросил Джека, чем ему объяснили приглашение на эту встречу, он ответил, что Blizzard «признали нашу значимость для киберспортивного мира и подумали, что хорошо было бы пригласить в новую лигу команды, давно завоевавшие популярность и титулы в других дисциплинах». Действительно, участие в лиге владельца Cloud9 придало бы ей определенный вес. Сидя за одним столом с такими монстрами бизнеса, как Стэн Кронке и Илон Маск, Джек поначалу нервничал, но потом успокоился и проникся перспективами проекта. Он уходил с BlizzCon-2016 с мыслью: «Я это сделаю!» Оставалось только понять, во сколько это ему обойдется и где искать деньги.

Получилось так, что NRG на фестиваль 2016 года не пригласили — ни Бобби, ни кто другой. Компания инвестировала в спорт наравне с такими знаменитостями, как Шакил О’Нил, Майкл Страхан, Алекс Родригес и Дженнифер Лопес, но, не просуществовав и года, пережила самую большую катастрофу, которая только возможна в киберспортивном мире: команда по League of Legends (LoL) выбыла из высшего дивизиона, уступив свое место в LCS другому претенденту. На тот момент LCS была самым престижным киберспортивным соревнованием в мире, что объяснялось прежде всего громадной популярностью LoL: ежемесячно в нее играли 100 миллионов человек. На момент вылета NRG (за три месяца до начала BlizzCon) место в лиге LCS оценивалось в миллион долларов. Представьте, что Boston Red Sox вылетают из Главной лиги бейсбола и могут начать следующий сезон только в одной из низших лиг: кажется, что от такого удара не оправится ни одна команда.

И теперь, когда представители NRG наконец добились заветной встречи с Бобби, им было жизненно важно заключить с ним сделку. Предположительно, до них в этой комнате уже побывали представители шести-семи команд, так что NRG сильно рисковала. Энди, Марк, Джефф и Бретт опасались, что их ждут плохие новости: нужные им места могли уже разобрать. Они знали, что команды лиги будут разделены по регионам, как в традиционном спорте, и у них были большие сомнения, что рынок, который они хотели выбрать, — Сан-Франциско — будет свободен. «Я думал, что Бобби попытается продать это место Warriors, 49ers или Giants, — сказал потом Энди. — Я точно знал, что переговоры с представителями всех этих команд уже велись, поскольку обсуждал с ними возможное партнерство. Но все они хотели участвовать сами по себе». NRG так хотели сделать домом своей будущей команды именно Сан-Франциско по нескольким причинам. Конечно, это было бы просто-напросто удобно, поскольку Энди и Марк жили недалеко, но куда важнее было то, что район залива Сан-Франциско[3] — один из крупнейших медиарынков в США, и концентрация геймеров здесь высока, как нигде. Возможно, это был третий по престижности киберспортивный региональный рынок после Нью-Йорка и Лос-Анджелеса.

Выбирая город, NRG руководствовалась в основном финансовыми соображениями (где будут максимальные шансы отбить инвестиции?), но такие решения влияют и на будущих членов команды. Ребята, играющие в Overwatch с друзьями в своих комнатах, понятия не имели, что совсем скоро станут профессионалами и начнут зарабатывать ни много ни мало 150 тысяч долларов в год, а еще окажутся далеко от семьи, в городе, который за них выберут взрослые боссы в переговорной. Одному из таких ребят, пятнадцатилетнему Джею Вону, стать частью киберспортивной сцены Сиэтла психологически было бы не слишком сложно: этот город был его домом. Джею предстояло пройти путь от никому не известного паренька, который сидит за видеоиграми в своей комнате в пригороде Сиэтла, до участника чемпионата, играющего на виду у 12 тысяч фанатов. К тому моменту он станет лучшим игроком мира. Но где же он будет жить?

Трудно сказать, что больше беспокоило Энди, Марка и Бретта: выбор рынка или стоимость места в лиге. Поговаривали, что за участие в OWL придется заплатить восемь миллионов долларов — примерно на семь миллионов больше, чем когда-либо выкладывали за профессиональную киберспортивную команду. Да, киберспорт действительно привлекал огромные аудитории на рынках азиатских стран, но в Америке ему только предстояло доказать свою привлекательность для телевизионных сетей, рекламодателей и раскручивающих продукты селебрити — для тех, благодаря кому деньги рекой лились в наиболее популярные традиционные виды спорта.

Наконец, спустя полтора часа после начала встречи, когда пустые разговоры всем наскучили, представители Activision Blizzard рассказали о том, как они видят OWL, и началось обсуждение структуры турнира. И вот тут Бобби попросил гостей перевернуть лежавшие перед ними листы бумаги.

С оборотной стороны была нарисована схема медиарынка Сиэтла.

У этого рынка было немало привлекательных особенностей: высокий уровень дохода населения, большая концентрация игроков в Overwatch, удобный для частных рейсов аэропорт. Но размер рынка был вдвое меньше, чем в области залива: в общей сложности 3,6 миллиона потенциальных зрителей. Гости старались не показать своего разочарования.

Бобби разъяснил подробности: они смогут самостоятельно заключать договоры на вещание, владеть стадионом, подписывать собственные спонсорские контракты — если те не вступают в конфликт с контрактами лиги — и так далее. Пока Марк и Джефф расспрашивали Бобби о том, кому будут принадлежать права на команду и каков ожидаемый уровень поддержки лиги на региональных рынках, Энди хранил молчание. Бретт знал, что он очень расстроен. Дело было не только в том, что рынок Сан-Франциско был намного крупнее рынка Сиэтла, а сам Энди жил в Области залива, — просто он действительно хотел расположиться именно там. Это казалось правильным. С финансовой точки зрения Сиэтл был вполне разумным вариантом, но до Сан-Франциско ему было далеко. Бретт беспокоился, что неоправдавшиеся ожидания поставят на проекте крест. Он был разочарован, как и его компаньоны, но, в отличие от них, не выступал в роли инвестора.

Рассказав о перспективах местного рынка, Бобби внимательно посмотрел на гостей.

— Вы готовы? — спросил он. Ответом ему были неуверенные кивки. — Хорошо. Тогда можете перевернуть второй лист.

Бретт перевернул — там оказалась карта района залива Сан-Франциско.

И тут Бобби ошарашил всех главной новостью: цена участия команды в лиге — 20 миллионов долларов.

Каким нужно быть психом, чтобы заплатить 20 миллионов за возможность играть в киберспортивной лиге? Таким, как Роберт Крафт. Он известен как владелец команды New England Patriots, которая с момента прихода тренера Билла Беличика и звездного защитника Тома Брейди доминировала в Национальной футбольной лиге, выиграв шесть из последних восьми Супербоулов[4]. Помимо этого, Крафт стал первым владельцем команды в лиге Overwatch: ему достался бостонский рынок.

Как же Blizzard удалось завлечь такого титана бизнеса? Возможно, Крафт и Бобби Котик обо всем договорились за кружкой пива после игры в гольф, ведь они были давними друзьями. Семья Крафтов долгое время инвестировала в Activision Blizzard, и, когда два Боба встретились на инвестиционной конференции в 2013 году, они сразу нашли общий язык. Но такой бизнесмен и создатель спортивной империи, как Крафт, заключает сделки не для того, чтобы завести новых друзей (и первое тому доказательство — наем Билла Беличика). У его поступков непременно есть финансовые мотивы.

Крафт с таким энтузиазмом стал инвестировать в киберспорт, потому что осознал: в будущем природа спортивных зрелищ изменится. И он собирался сделать все, чтобы его империя не застряла в прошлом. «Мы стараемся во всех своих действиях ориентироваться на долгосрочную перспективу», — объяснил он стратегию своей организации. По его словам, ему стало понятно, что миллениалы и представители поколения Z «потребляют иначе», проводят за играми многие часы и не смотрят спортивные трансляции так, как это делал сам Крафт и его ровесники. «Мы хотели идти в авангарде новых тенденций и стать пионерами в этой сфере, — сказал он. — Что мне больше всего нравится в киберспорте, так это возможность взаимодействовать с людьми по всему миру». Его решение заплатить 20 миллионов за бостонскую франшизу было, по всей видимости, продиктовано тремя основными причинами: видеоигры интересовали молодежь, Бобби Котик был лучшим из лучших и, наконец, этот шаг позволял захватить мировое лидерство на перспективном новом рынке.

Когда Крафт говорил, что юное поколение «иначе потребляет», он имел в виду, что они не покупают подписки на платное телевидение, которое традиционно было основным источником дохода в профессиональном спорте. Если не считать 11 матчей за сезон, доступных подписчикам Amazon Prime, для просмотра игры НФЛ нужна подписка на кабельную или спутниковую телесеть, а она есть лишь у 60 % миллениалов. (Из оставшихся 40 % половина остановили подписку, а еще половина вообще никогда не устанавливали себе платное телевидение.) Что еще хуже, доля тех, кто все же платил за каналы, сокращалась. Таким образом, Крафту нечего было предложить огромному числу молодых бостонцев, которые хотели каким-то образом поддержать свой город.

Как оказалось, одним из развлечений, на которые непредсказуемые миллениалы тратили время вместо просмотра трансляций НФЛ, был киберспорт. Менее 5 % американских подростков в возрасте от 13 до 17 лет хоть раз в жизни смотрели игру НФЛ, а вот киберспортивные трансляции — аж 16 %. И проблема не ограничивалась подписками на платное телевидение. Возраст среднестатистического зрителя НФЛ составлял около 55 лет и с каждым годом увеличивался, а молодежи, которая бы заменила стареющих фанатов американского футбола, на горизонте видно не было: они не следили за игрой ни на стадионах, ни по телевизору и даже не смотрели нарезки лучших моментов онлайн. Падение телерейтингов НФЛ в сезонах 2016 и 2017 годов стало рекордным за несколько десятилетий: минус 8 % в 2016 году и еще минус девять в 2017-м. У тех, кто вложил в связанные с лигой активы миллиарды, подобный спад не может не вызывать беспокойства. А потому владельцы клубов НФЛ заинтересовались киберспортивной лигой.

Хотя киберспорт и был под завязку набит теми самыми молодыми людьми, к карманам которых хотел получить доступ Крафт, — средний возраст фаната любой дисциплины составлял 24 года, — решение зайти на этот рынок несколько затруднял тот факт, что до запуска Overwatch League он был сущим кошмаром для инвесторов. Никому не удавалось удачно воспроизвести сочетание трех ключевых элементов, определяющих коммерческий успех традиционных видов спорта: структура лиги, спонсорские контракты с рекламодателями и продажа прав на трансляции. Эти элементы обеспечивали четкий порядок проведения соревнований, стабильную выручку и каналы для взаимодействия с фанатами, и без них владельцы команд не могли выйти в плюс. А потому в киберспорте периодически воцарялся хаос. Одни команды распадались прямо посреди сезона, поскольку руководство не могло стабильно выплачивать зарплату, другие — из-за конфликтов в коллективе (возможно, игрокам недостаточно платили, чтобы у них была мотивация идти на компромисс), третьи же просто пропадали с радаров без видимых причин. Популярность различных видеоигр менялась по синусоиде, и игроки переходили из одной дисциплины в другую, стараясь плыть по течению. Добавляло неразберихи и то, что в крупнейших киберспортивных лигах работала система перевода слабейших команд в низшие лиги по итогам сезона: неудачники исчезали, а у потенциальных владельцев пропадало желание вкладывать деньги в организацию, цена которой из-за плохого результата команды могла за вечер упасть до нуля.

Даже молодая аудитория, подход к которой пытались найти владельцы традиционных спортивных организаций, была чем-то вроде долгосрочной инвестиции, а с точки зрения рекламы это палка о двух концах. Такие сети телевещания, как CBS, NBS, Fox и ESPN, платят миллиарды долларов за права на показ традиционных видов спорта, потому что могут продать рекламу на трансляциях: это рекламные паузы, логотипы, которые появляются на экране прямо во время матчей, и вообще все, что только придет им в голову. Молодая же аудитория, хоть и сулила принести щедрые барыши дистрибьюторам контента (при условии, что фанаты продолжат смотреть киберспортивные трансляции, когда начнут работать и их доходы станут расти), на текущий момент не была для рекламодателей привлекательной целью. Рекламодатели платили за доступ к потенциальным клиентам с реальными доходами: чем богаче зрители, тем больше денег они принесут. Фанаты киберспорта в этом смысле не представляли особого интереса, по крайней мере пока.

Я говорил с инвестором, который рассматривал возможность вложиться в команду OWL, но в итоге так и не смог избавиться от сомнений. По его расчетам, фанат одного из традиционных видов спорта принес бы ему примерно 54 доллара в год. (Чтобы получить эту цифру, он сложил выручку всех крупнейших спортивных лиг в США и разделил на число фанатов.) Для киберспорта показатели были таковы: 800 миллионов выручки в год и 400 миллионов фанатов, то есть ценность каждого фаната в среднем составляла всего два доллара — в 27 раз меньше. Откуда такая огромная разница? Главная причина состояла в том, что молодость аудитории обуславливала низкий уровень ее доходов. Но еще одна проблема состояла в особенностях поколения: миллениалы достигли совершеннолетия в годы мирового финансового кризиса, поэтому их пожизненный доход был ниже, чем у предыдущих поколений, например бумеров. К тому же примерно половина фанатов киберспорта — китайцы, а в Китае средний заработок гораздо ниже, чем в США. Наконец, подавляющее большинство любителей киберспорта — мужчины (или, если на то пошло, мальчики), и их доля в структуре аудитории даже больше, чем в традиционных видах спорта; но не они, а женщины чаще определяют, какие потребительские товары покупать. (Согласно данным журнала Harvard Business Review, в США женщины контролируют от 70 до 80 % потребительских расходов.) Единственные категории товаров, по которым решения принимают мужчины, — это электроинструменты, товары для ухода за газоном, автомобильные шины и отдельные виды бытовой электроники (например, игровые приставки или компьютеры). Именно по этим причинам киберспортивная аудитория для традиционных рекламодателей интереса не представляла.

Когда-то Overwatch League можно было приравнять к одному-единственному человеку — комиссару Нейту Нанцеру. Перед тем как занять эту позицию, он проработал в Blizzard два года: сначала в подразделении по аналитике, а затем в киберспортивных проектах. (До OWL Blizzard проводила профессиональные лиги по четырем игровым дисциплинам: Hearthstone, Heroes of the Storm, Starcraft II и World of Warcraft Arena. Объем призовых во всех четырех играх составлял 2,2 миллиона долларов.) Первый сезон OWL по масштабу должен был затмить все, что Нейт и Blizzard делали до этого: планировалось, что призовой фонд составит 3,5 миллиона долларов. Помимо солидных призовых OWL могла предоставить игрокам значительно более стабильный и безопасный заработок.

Стабильные контракты были важны для привлечения в лигу ведущих игроков, но изначально Overwatch понравился лучшим геймерам совсем по другой причине — из-за удачно реализованного геймплея. Еще когда о лиге не было ни слуху ни духу, многие знаменитые геймеры отвлекались от League of Legends и других игр, чтобы удовольствия ради поиграть в Overwatch. В итоге каждый из игроков первого сезона OWL на момент объявления о создании лиги уже играл в Overwatch по меньшей мере полгода. Одним из таких «перебежчиков» был Bdosin[5], который впоследствии стал мозгом команды London Spitfire: до Overwatch он, возможно, входил в десятку лучших мидлейнеров мира в LoL. Мы никогда не узнаем наверняка, ведь он был в одной команде с Rookie — еще одним бывшим мидлейнером из LoL, которого в 2018 году на голосовании канала ESPN эксперты единогласно назвали лучшим на этой позиции в мире. Однако, несмотря на то что новая игра уже была интересна многим талантливым геймерам, перед Нейтом стояла трудная задача: как организовать лигу так, чтобы Blizzard зарабатывала на турнирах, и в то же время привлечь инвесторов, предложив им гарантии прибыли? Как сформировать фанатскую аудиторию и заключить соглашения со спонсорами, которые захотели бы рекламировать ей свои товары? Наконец, как обеспечить самоокупаемость лиги, когда столько киберспортивных проектов не оправдали ожиданий их организаторов?

Нейт прекрасно знал о случаях, когда целые индустрии сворачивали с правильного пути и быстро разрушались: к работе в Blizzard он подошел, имея за плечами целую коллекцию поучительных практических примеров. Перед тем как присоединиться к знаменитому издателю видеоигр, он восемь лет работал консультантом в Frank N. Magid Associates: когда-то эта фирма в газетном бизнесе была такой же глыбой, как Nielsen — в телевизионном. Она занималась консультационным сопровождением газет в трудные переходные моменты, хотя, если учесть, что ее задача состояла в обеспечении клиентов ценными сведениями, вернее было бы сказать, что газеты сами следовали за ней. До Magid Нейт восемь лет провел в консалтинговой компании Penn, Schoen, and Berland Associates, одним из учредителей которой был Марк Пенн, известный политический социолог. Именно Пенн обнаружил феномен «футбольных мам», внесших большой вклад в переизбрание Билла Клинтона[6]. Обе должности требовали от Нейта редкого сочетания аналитических способностей и утонченных манер, даже некоторой театральности. И обе стали для него великолепной тренировкой перед организацией OWL: в Blizzard ему нужно было проанализировать массу данных, чтобы придумать, как все заинтересованные стороны смогут получить от проекта прибыль, а затем презентовать свою концепцию самым состоятельным бизнесменам от спорта в мире. (Потом ему предстояло проанализировать еще один огромный набор данных — показатели, характеризующие размер и вовлеченность зрительской аудитории, а также странные параметры вроде «активации бренда», которые должны были убедить компании вроде T-Mobile в том, что спонсировать OWL — действительно хорошая идея.)

Но прежде всего ему следовало ответить на один основополагающий вопрос по структуре лиги, причем от ответа во многом зависело, каких владельцев команд удастся привлечь. Нейту предстояло решить, какая соревновательная модель будет использоваться в OWL: выбывание наименее успешных команд по итогам сезона в низшие лиги, как в крупнейших киберспортивных лигах и европейских футбольных чемпионатах, или модель на основе франшизы, которая использовалась во всех профессиональных спортивных лигах США. Решение было не из простых. Франшизы могут помочь защитить вложенные в команды средства (активы повысят свою стоимость, и их будет куда проще продать), но негативно скажутся на дистрибуции медиаконтента и спонсорских контрактах: партнерам очень важно, чтобы в лиге был высокий уровень конкуренции.

Примерно в то же время организаторы чемпионата по LoL (LoL Championship Series) обдумывали целесообразность перехода от модели с выбыванием к франшизам. С одной стороны, модель с выбыванием не только создавала предпосылки для эффектных историй восхождения команд из низов к турнирным вершинам, но и в целом повышала уровень конкуренции в лиге: безнадежные аутсайдеры покидают элитную лигу и переводятся в турниры ниже рангом, а не продолжают грести миллионные прибыли в роли слабого звена в успешном шоу, как это делали Cleveland Brauns в НФЛ. Боссы LCS прикидывали, захотят ли люди следить за турниром, в котором участвовать и получать часть общей прибыли может любая команда, чей владелец готов заплатить стартовый взнос, даже если она не способна победить никого из прямых конкурентов.

С другой стороны, Главная лига футбола США (MLS) решила избежать рисков, с которыми сталкиваются владельцы команд в лиге, где используется модель с выбыванием: в 2017 году MLS отказалась от телевизионного контракта размером четыре миллиарда долларов главным образом потому, что его условия предусматривали отказ от франшиз и переход на модель с выбыванием. Между тем этот контракт позволил бы лиге увеличить доходы от продажи прав на медиаконтент более чем в четыре раза — с 90 до 400 миллионов долларов.

В 16 лет Джей Вон бросил школу, в которую ходил в Сиэтле, и переехал в Атланту, чтобы стать профессиональным геймером. Для своей онлайн-карьеры он выбрал никнейм Sinatraa. Дело в том, что ему очень нравился рэпер Logic, четвертый микстейп которого назывался «Young Sinatra: Welcome to Forever» («Молодой Синатра: добро пожаловать в вечность»). Ник sinatra был занят, поэтому Джей добавил еще одну букву a. По крайней мере, так ему запомнилось. Когда я спросил его об этом, он ответил неуверенно; возможно, никакой определенной причины у него и не было. Многие профессиональные киберспортсмены так и делали — выбирали никнеймы импульсивно, без особого логического обоснования.

Когда Джей приехал в Атланту, его прежняя жизнь закончилась, и началась новая: место Джея занял Sinatraa. Я познакомился с ним спустя год после его переезда. К тому моменту он уже был одним из самых известных в мире игроков в Overwatch. Поклонники возлагали на него большие надежды. Он подписал контракт с OWL, согласно которому гарантированно получал 150 тысяч долларов в год; вдобавок ему оплачивали жилье и медицинскую страховку, а в качестве бонусов он получал половину суммы призовых. За год в Атланте он прошел впечатляющий путь: играл в первой в своей жизни профессиональной команде — Selfless Gaming — за жилье, еду и полторы тысячи долларов в месяц. Контракт Sinatraa на 150 тысяч долларов был единственным на всю Overwatch League соглашением, условия которого были известны широкой публике. Конечно, это обстоятельство давало игроку определенные преимущества, например повышало количество платных подписчиков его стрима на Twitch; но при этом любой игровой эпизод в матче, в котором звезду убивал тиммейт с более скромным гонораром, становился поводом для бесконечных оскорблений и шуточек.

Sinatraa никогда не жалел, что бросил школу. «Я ее просто ненави-и-идел», — сказал он мне, растягивая слова, будто бы подчеркивая силу эмоции. Sinatraa говорил очень тихо; из всех игроков, у которых я брал интервью, он оказался самым сдержанным и осторожным в формулировках. Но вот вопрос о школе задел его за живое, и, говоря о ней, он немного раскрылся. «Единственный урок, который мне нравился, — физкультура, — признался он. — А больше всего я ненавидел испанский и химию. Боже, это так скучно! Каждый день лекции. Я постоянно спал на уроках». Но ведь наука объясняет устройство мира, именно она позволяет людям делать открытия, без которых не было бы видеоигр? «Ну да, если тебе есть до этого дело, то это интересно, — согласился он. — Мне такое было абсолютно безразлично».

Когда Sinatraa был в старших классах, родители полагали, что он собирается поступать в колледж, но их сын уже знал, что это не для него. «Я понятия не имею, чем мог бы заниматься кроме видеоигр, — рассказал он. — У меня не было плана Б». По словам Энди, одного из основателей организации NRG, которая подписала с Sinatraa годовой контракт на 150 тысяч долларов, отец игрока надеялся, что Джей станет работать в семейной мастерской по ремонту и тюнингу мотоциклов. Но когда сам Джей услышал это от меня, он выглядел растерянным. «Что, Энди правда так сказал?» — спросил он меня, поморщившись и недоверчиво прищурившись. Игроки очень уважали Энди, большинству из них он даже нравился, но все же они были тинейджерами и по умолчанию считали всех взрослых придурками. «Я понятия не имею, о чем он, — добавил Sinatraa. — Никогда в жизни ничего подобного не слышал». На вопрос, кем работает его отец, он ответил, что тот «занимается техникой: разбирает старье и продает детали, все в таком роде».

Когда Sinatraa приехал в дом, где жила и тренировалась команда Selfless, он очень нервничал. Дом находился в Данвуди — пригороде Атланты, застроенном небольшими типовыми домами по четыре спальни с просторными лужайками перед крыльцом. Ему предстояло жить в одном доме с незнакомыми людьми намного старше его: пятерым тиммейтам было от 22 до 33 лет. Он был единственным во всем доме, кому из-за возраста закон запрещал курить и пить алкоголь. «Для меня это был смелый шаг, — подтвердил он. — Поначалу было страшновато: я бросил школу, переехал в другой город, оказался далеко от семьи и друзей». С игроком в Атланту поехала мама. Она поддерживала желание сына стать прогеймером; более того, именно она помогла его исполнить. За неделю до Рождества Sinatraa получил предложение от Selfless и сразу рассказал о нем маме. Та была не против отпустить его, но вот с отцом было труднее, и Джей никак не мог собраться с духом и сообщить ему новости. «Я знал, что он отнесется к этой затее скептически, — рассказал Sinatraa. — В итоге разговор состоялся за рождественским столом. Я, мой брат и мама пытались убедить отца, что мне стоит поехать. Активнее всех убеждала мама. Она все повторяла, что это моя главная страсть в жизни и что я просто мечтаю попробовать. По ее словам, мне нужно было позволить делать то, что я хочу». И это сработало!

Убедив мужа, что мальчику необходимо бросить школу и ехать через всю страну в новый город, мама Sinatraa все же хотела лично увидеть людей, которым она доверяет своего сына.

Трудно найти человека, который смог бы лучше развеять все сомнения переживающей за сына матери, чем Даниэль Мартинес Пас, более известный публике по нику Dhak. Он был на 11 лет старше Sinatraa и к моменту вступления в Selfless успел многое повидать. Путь к OWL у Sinatraa и Dhak получился совершенно разным, но, несмотря на это, они не только успешно играли в одной команде и жили в одной комнате, но и стали близкими друзьями. Их роли в команде кардинально отличались. Sinatraa был дэмидж-дилером, то есть выбирал героев, которые наносят много урона, Dhak же был саппортом и предпочитал персонажа по имени Лусио. Этот бразильский диджей на роликах выполняет в игре две основные функции: он может ускорять стоящих поблизости дружественных персонажей или лечить их. Хороший игрок на Лусио (а Dhak был одним из лучших в мире) вовремя ускоряет тиммейтов, чтобы те заняли выгодные позиции для боя, а потом моментально переключается на лечение, чтобы их не убили. В этой роли многое зависит от того, насколько внимательно игрок следит за маневрами своей команды, и Dhak демонстрировал в личном общении ту чуткость, которая и позволяла ему так классно играть на Лусио в Overwatch. В разговоре он не упускал ни одного слова собеседника и никогда не перебивал — крайне редкая черта среди киберспортсменов, которые в большинстве своем привыкли часто переключать фокус внимания.

К тому моменту, как Dhak приехал в Атланту, он успел пожить в Венесуэле, Испании, Великобритании и США. Он не просто путешествовал: за 26 лет жизни он провел в каждой из этих стран минимум по три года. До 12 лет Dhak жил в городе Маракай в Венесуэле, население которого составляет всего один миллион человек; он расположен на берегу озера в двух часах езды от столицы — Каракаса.

Dhak родился в Венесуэле в семье испанских эмигрантов, которые приехали в Южную Америку по отдельности: мама — еще ребенком, отец — на третьем десятке, когда Испания находилась в глубоком экономическом кризисе, а Венесуэла, напротив, интенсивно развивалась. На дворе были 1970-е, и Венесуэла была самой богатой страной Южной Америки, а Испания страдала от того же нефтяного кризиса, который принес столько проблем США. Семья будущего звездного саппорта уехала из Венесуэлы, когда к власти пришел Уго Чавес[7]. Родители подумали: «Этот человек не в своем уме». К счастью, у них были деньги на возвращение на родину — и именно так они и поступили.

На новом месте жизнь стала намного спокойнее. «В Венесуэле родители постоянно меня спрашивали: “Куда идешь? Когда вернешься?” — рассказал мне Dhak. — Родители были вынуждены осторожничать, но я тоже чувствовал опасность. В Испании же я мог гулять до трех часов утра — и никаких проблем». Если бы родители не решились или не смогли покинуть Венесуэлу, жизнь парня могла бы развиваться по одному из нескольких крайне невеселых сценариев. И во многих ли он добрался бы до профессиональной Overwatch League?

Dhak всерьез увлекся компьютерными играми еще в Венесуэле, и они волновали его куда больше вопросов личной безопасности. Больше всего его беспокоило то, что играть приходилось исключительно по LAN — локальной сети без выхода в интернет, потому что скорости соединения для игры не хватало. Чтобы поиграть в многопользовательском режиме, приходилось идти в интернет-кафе и играть против тех, кто оказывался за соседними компьютерами. Играть в видеоигры Dhak начал в два года. Его отец покупал детям все игровые консоли начиная с Atari, а со временем дядя мальчика, «ПК-гик со стажем», собрал и установил в комнате племянника персональный компьютер. Изредка дядя пользовался компьютером сам, но большую часть времени его не было, и Dhak играл в игры. Однажды он открыл для себя стратегию Age of Empires. Игра его всерьез зацепила, и он стал проводить за ней все больше времени, поскольку пошаговый геймплей[8] позволял играть в многопользовательском онлайн-режиме даже из Венесуэлы. (Из-за лага — задержки в выполнении команд игрока — почти для всех игр в режиме реального времени нужно хорошее интернет-соединение.) Уже в девять лет Dhak иногда играл в Age of Empires всю ночь и ложился только с восходом солнца.

Мальчик вскоре осознал, насколько ему нравится соперничать с другими игроками онлайн: его привлекало сочетание игрового процесса с ощущением, что против него — живой человек. «Я страстно ненавижу однопользовательские игры, — объяснил Dhak. — Если мне приходится играть с компьютером, а не с человеком, я сразу теряю всякий интерес. Я знаю, что в компьютер заложены определенные шаблоны, и, если я их выучу, он не сможет приспособиться к моим действиям. А когда играешь с реальным противником, он изначально тоже играет по шаблону, но в любой момент может что-то изменить. И вот это-то и есть самое интересное!»

Безусловно, Dhak абсолютно прав насчет захватывающего и напряженного характера онлайн-гейминга, но в таком противостоянии с реальными соперниками таится и немалая опасность — в первую очередь она касается тех, у кого ранимое мужское эго сочетается с посредственными игровыми навыками. Чтобы получать удовольствие от игры с реальными оппонентами, обычно требуются высокий уровень мастерства и умение получать удовольствие от противостояния независимо от исхода — или склонность к мазохизму.

Переезд из Венесуэлы в Испанию многое изменил в жизни геймера, но не лишил возможности и дальше играть по сети в интернет-кафе. В Венесуэле его семья жила в пятом по величине городе страны, в Испании же поселилась в двадцать пятом — местечке под названием Хихон на берегу Бискайского залива, который отделяет северный берег Испании от западного берега Франции. В первый год на новом месте компьютерные игры нашему герою пришлось оставить. «Видеоигры — это здорово, но я не хотел жить в новом городе без друзей, — объяснил мне Dhak. — Я стал ходить на баскетбол и завел там несколько новых знакомств. А как-то раз я предложил своим друзьям пойти в интернет-кафе и поиграть в видеоигры». Эксперимент по переносу всех развлечений в реальный мир продолжался недолго, и до окончания старших классов школы Dhak часто играл в Counter-Strike (CS) со своими хихонскими друзьями.

Первый турнир по CS, в котором ему довелось участвовать, впечатлил его не меньше, чем первые игры в интернет-кафе. Ему было 14 лет (Sinatraa тогда только учился ходить на горшок). Турнир проводился в Бильбао, в трех часах езды на восток вдоль моря. По пути он мог бы заехать в пещеру Эль-Кастильо, где находится самый древний образец наскальной живописи в мире — знаменитая стена с отпечатками ладоней первобытных людей. Но Dhak не проявил ни капли интереса. Все, что его волновало, должно было произойти в Бильбао в режиме онлайн. «На своем первом турнире я играл против лучшей команды по CS в мире, — рассказал он. — Нам предстояло бороться с SK. Победителю полагался огромный приз — десять тысяч евро. Ради этих денег в Бильбао стоило приехать командам практически из любого города Европы — конечно, если у них был шанс на победу. Там я впервые вживую увидел настоящих прогеймеров». Dhak с друзьями добирались несколько часов, а прогеймеры прилетели на самолете, притащив с собой различные подарки от спонсоров. «Это был совершенно другой уровень», — признался Dhak. Его команду просто разнесли, и еще несколько недель он не мог отделаться от мыслей о диковинной компании, которая заявилась в город специально на турнир и взяла главный приз.

Dhak осознал, что в киберспорте можно сделать настоящую карьеру, но ступить на этот путь геймер был еще не готов. Он продолжал посещать школу и думал, что пойдет в колледж, а после выберет наиболее интересное для себя направление. Спустя два года, когда пришло время сдавать вступительные экзамены, Dhak проводил по 11 часов в сутки за игрой в CS в будни и еще почти 40 часов на выходных — то есть 95 часов в неделю. При всем при том в школе он умудрялся не опускаться ниже среднего балла 4+.

Dhak решил уделять занятиям тот минимум энергии и времени, который позволил бы ему сдать вступительные экзамены. «Я знал, что моя средняя оценка не должна опуститься ниже 4,2, — сказал он, — с таким баллом можно поступить на 80 % специальностей». Он верил, что этого можно добиться без лишних трат времени на учебу, и успешно их избегал, стараясь распределить силы так, чтобы получить ровно 4,2 балла, не уделив урокам ни секунды сверх необходимого.

Если бы киберспортом можно было заниматься параллельно с учебой в колледже, Dhak бы, возможно, туда пошел. Сейчас в США более чем у 20 колледжей есть киберспортивные студенческие команды, а пятнадцать из них даже предлагают игрокам стипендии; последним таким колледжем на сегодня стал Университет Огайо. Но Dhak не мог рассчитывать на это: в его время ничего подобного еще не существовало.

Dhak не был уверен, кем хочет стать, а потому решил взять годовой перерыв и посвятить его изучению английского в Сан-Диего, штат Калифорния. Когда он готовился к поездке в США, к Sinatraa пришла его первая любовь.

Игра, на которую подсел Sinatraa, называлась Jak and Daxter. Это был однопользовательский приключенческий экшен — один из тех жанров, которые так ненавидит Dhak. Sinatraa говорит, что начал играть в нее в девять или десять лет со старшим братом. Вскоре будущий прогеймер перешел на те игры, которые Dhak любил: шутеры от первого лица. «Потом я стал играть в Halo 3», — задумчиво произносит Sinatraa. Это я видел во время многих интервью с прогеймерами: упоминая Halo 3, они мысленно возвращаются к запутанным картам и любимым видам оружия, напряженным сражениям в режиме «Захват флага» и сотням тиммейтов, с которыми они провели в игре сотни часов, а потом никогда больше не общались. Я стал называть эту задумчивость «паузой в честь Halo 3»: вспышка воспоминаний о безмятежных деньках, когда гейминг еще не признавался массовой культурой и был всего лишь слегка постыдным хобби. Тогда еще не существовало ни контрактов с игроками на сотни тысяч долларов, ни обзоров игр в медиа, ни слова «токсичность». Ничего подобного. Просто-напросто Halo 3 была крутой игрой. Когда Sinatraa перечислил все, во что помногу играл до Overwatch, мне стало очевидно, что со сроками в его рассказе что-то не сходится. Ему просто не могло быть девять или десять лет, когда он играл в Jak and Daxter: игра вышла незадолго до его рождения, а к семи годам он уже играл в Halo 3. Sinatraa стал серьезно увлекаться играми так рано, что о первых шагах в гейминге у него даже не сохранилось четких воспоминаний.

Впервые Sinatraa понял, что на этом хобби можно зарабатывать (пускай тогда речь шла о крошечных суммах), когда начал играть в Call of Duty: Modern Warfare 2. Его фирменным приемом был трикшоттинг[9]: он прятался в разных укромных уголках карты, ждал, когда рядом пройдет соперник, и нападал на него, используя неожиданный прием: прыгал сверху и стрелял из снайперской винтовки в голову в упор. Он просил других игроков записывать видео с его эффектными фрагами и выкладывал их на YouTube, чтобы получать отчисления за рекламу.

И что, кто-то считает, что это хорошее времяпрепровождение? Девятилетние ребята — определенно, а ведь именно таким был Sinatraa на момент выхода Call of Duty: Modern Warfare 2. Сколько же он зарабатывал? «Немного», — робко признался он. Я озвучил первую незначительную сумму, которая пришла мне в голову. Пятьдесят долларов в месяц? «Нет, чувак, еще меньше». Он усмехнулся, но казался смущенным — из-за того, что в девять лет играл в видеоигры и зарабатывал на этом совсем немного! Мне это показалось странным. Наверное, он еще немного стеснялся того, что хочет сделать карьеру прогеймера; может быть, он помнил все случаи, когда люди, услышав о его амбициях, закатывали глаза (конечно, до того, как он подписал контракт на 150 тысяч долларов в год). Хотя более вероятно, что у страсти Sinatraa к соревнованиям и стремления зарабатывать деньги, то есть следовать классической американской мечте, были общие корни. Он заявил мне, что плана Б у него не было, но, родись он лет на сорок раньше, в 1960-е, наверняка торговал бы ценными бумагами в брокерской конторе Salomon Brothers в окружении телефонов с циферблатами. Скорость и координация движений в обращении с десятком телефонов, когда он в нечеловеческом темпе соединял бы покупателей и продавцов, наверняка заставили бы коллег дать ему то же прозвище, которым наградили его в лиге Overwatch: инопланетянин.

А чуть менее чем в тысяче километров к югу от Сиэтла Dhak тоже учился извлекать доходы из своего увлечения. Он ходил на курсы английского в Сан-Диего, и для учебы у него был ноутбук, недостаточно мощный, чтобы играть в CS. Поэтому ему пришлось переключиться на другую игру. Он начал играть в онлайн-покер и скоро все свободное от занятий время стал проводить за виртуальными карточными столами. К окончанию курсов он уже сделал на онлайн-покере 100 тысяч долларов. Потом Dhak вернулся к семье в Испанию и за следующий год заработал на покере еще 200 тысяч. Когда его брат поступил в испанский колледж, Dhak решил последовать его примеру. Но в колледже будущий прогеймер провел всего три месяца: правительство Испании выпустило закон, который фактически запрещал азартные онлайн-игры с иностранцами. И Dhak решил уехать.

Он оказался в Англии, где азартные игры не облагались налогами, и жил с четырьмя покеристами, с которыми познакомился в интернете. «До этого я ни с кем из них не был лично знаком, — уточняет Dhak, — но мой опыт в гейминге говорил о том, что совершенствоваться куда проще, если играешь рядом с другими игроками. Например, те CS-профи из Швеции, — вспомнил он команду, которая разгромила их на первом в его жизни серьезном турнире. — Я знал, что они сильнее, ведь они тренировались в более крутом компьютерном клубе. Когда ты играешь, сидя рядом с сильным игроком, ты начинаешь смотреть, как он располагает руки на клавиатуре, и можешь его спросить: почему ты так делаешь? Поэтому я знал, что стану лучше играть, если буду жить с другими покеристами». И вот он на пару лет поселился в Англии.

Пока Dhak осваивался в роли профессионального покериста, Sinatraa днями и ночами играл в Call of Duty: Black Ops 2, и эта игра привела его на портал под названием Gamebattles. Здесь очень сильные игроки (к числу которых относился Sinatraa) получали возможность сыграть против команды таких же мастеров. Однако система подборки оппонентов, которая вообще не была привязана к самим играм, вызывала недоумение. В любой современной многопользовательской онлайн-игре, включая Overwatch и любую часть Call of Duty, есть встроенный многопользовательский режим. В более поздних версиях игроки даже могут подниматься по рейтинговой лестнице и встречаться со все более сильными соперниками (вместо того чтобы случайным образом попадаться слабым игрокам, которые искали противника одновременно с ними). Но для самых продвинутых игроков даже такой системы недостаточно. На Gamebattles игроки могли зарегистрировать свою команду, а потом вызвать другую на поединок. Программное обеспечение на сайте не было интегрировано в игры, поэтому победившая команда должна была загружать на портал скриншот итогового результата. Из-за этого раздел Gamebattles на форуме Reddit был наводнен жалобами на то, что та или иная команда сжульничала и незаслуженно приписала себе победу (а это влияло на ранг коллектива и возможность отбираться на настоящие турниры с призами). Для одиннадцатилетнего Sinatraa этот сайт стал лишь временным развлечением на пути к чему-то большему, однако сам факт его существования показал мальчику, что в киберспортивных соревнованиях с предложением никогда не будет проблем. Вокруг полно сверхамбициозных геймеров, которые мечтают доказать, что они лучшие, и им неважно, хороша или плоха система, позволяющая им достичь цели. Американские геймеры с нетерпением ждали таких людей, как Бобби Котик и Нейт Нанцер, — менеджеров, которые выстроили бы устойчивую конкурентную модель и нашли спрос, соответствующий предложению (то есть зрителей), а также убедили бы рекламодателей все это спонсировать. До OWL подобные проекты затевались десятки раз, но стабильного успеха добивались только те лиги, которые опирались на азиатских и европейских фанатов. Американская аудитория оставалась неуловимым белым китом.

Первой командой, подписавшей Dhak’а и Sinatraa, была Selfless Gaming. Управлял командой Брэд Раджани, сын африканского иммигранта и американки со Среднего Запада. В юности Брэд мечтал стать прогеймером, но для этого он слишком рано родился: зенит его игровых навыков пришелся на время, когда зарабатывать на жизнь киберспортом было еще невозможно. Он начал играть в онлайн-игры в 1997 году, когда ему было тринадцать, и играл тогда в основном в Command and Conquer и Duke Nukem. В те времена в интернете существовала платформа для соревновательных игр — Total Entertainment Network, для своего времени она считалась передовой. «У игроков были даже рейтинги, которые рассчитывались по системе Эло», — рассказал мне Брэд. При этой системе количество заработанных за победу очков зависит от разницы в уровне двух соперников (и победа над намного более слабым оппонентом почти не принесет вам баллов). По играм Command and Conquer: Red Alert и Quake к тому моменту появилась серия соревнований Professional Gamers League, и Брэд принял участие в турнире, проводившемся в довольно скромном магазине под названием Gameworks. Победителем турнира по Quake стал Деннис Фонг, более известный как Thresh; он занесен в Книгу рекордов Гиннеса как первый профессиональный геймер. На том турнире он выиграл 7,5 тысячи долларов и компьютер, но это вряд ли идет в сравнение с «Феррари 328», который достался ему за предыдущую победу. И не просто «Феррари», а личный автомобиль Джона Кармака, одного из основателей и технического директора компании id Software — создателя Quake, Doom и Wolfenstein 3D. Позже Кармак стал техническим директором Oculus VR, разработавшей технологию виртуальной реальности, которую в 2014 году за два миллиарда долларов купил Facebook.

Хотя Брэд и застал рождение профессионального гейминга, его лучшие игровые годы прошли в мире, в котором к киберспорту относились как к хобби, не более того. Да, Thresh немало добился на этом поприще, заработав с 1997 по 1999 год 250 тысяч долларов в виде призовых, спонсорских контрактов и авторских отчислений за проданные книги (около 83 тысяч в год), но ведь он был уникумом. Никто даже приблизиться не мог к этой астрономической сумме, пока Джонатан Вендел, более известный как Fatal1ty, не ворвался на сцену профессионального Quake III и за восемь лет карьеры не собрал ни много ни мало 450 тысяч одних только призовых — это около 56 тысяч в год. Как и Thresh, Fatal1ty был на голову сильнее всех соперников. За все то время, пока продолжались карьеры двух звезд Quake, только один профессиональный геймер зарабатывал более 50 тысяч в год. В первый же сезон OWL такая сумма стала минимальным порогом зарплат для всех игроков — более 100 человек.

Брэд говорит, что в его юности было целое поколение профессиональных геймеров, которые жили за счет небольших призовых от соревнований, не имели зарплаты, но при этом тренировались целыми днями; они могли себе позволить посещать турниры лишь потому, что участникам финальных LAN-ов организаторы оплачивали дорогу. Он знал об этом «потерянном поколении» геймеров всё: он сам был один из них.

Когда после создания OWL в индустрию наконец потекли серьезные деньги, Брэд, в принципе, мог бы попробовать вернуться в гейминг, но слишком хорошо понимал, что шансов у него будет крайне мало. «Теперь столько народу серьезно играет в игры, — объяснил он. — Шансы по-настоящему выделиться в условиях такой жесткой конкуренции стремятся к нулю». Еще более серьезным препятствием для Брэда и других представителей потерянного поколения был возраст: после 20 лет (а может быть, и раньше) быстрота реакции начинает постепенно снижаться. Вдобавок обязанности не позволяют уделять геймингу нужное количество времени. «Когда заводишь семью и начинаешь работать, — сетует Брэд, — становится трудно соперничать со старшеклассниками, которые играют по десять часов в день после школы».

С момента окончания карьеры Fatal1ty в 2006 году до запуска OWL в 2016-м в США несколько раз пытались организовать киберспортивные лиги, и почти всегда это заканчивалось ничем. Одна из основных причин состоит в том, что почти все успешные лиги во все времена управлялись компаниями, создавшими игру, и, как только продажи игры падали до определенного уровня, у них не оставалось причин вкладываться в лигу. Единственным исключением была лига по Counter-Strike: Global Offensive (CS: GO) под названием ELEAGUE, которая была запущена в 2015 году. Брэд участвовал в ее организации. Четвертый сезон в 2019 году транслировался по каналу TBS. ELEAGUE с ходу завоевала высокие рейтинги, обеспечив высокий уровень конкуренции в любимых всеми играх; за четыре года существования лиги в ее программу добавились Street Fighter и Rocket League. ELEAGUE стала для Брэда причиной основать команду Selfless Gaming — то есть вернуться в киберспорт. Он не имел к нему отношения целых 15 лет: учился в колледже, а потом пошел работать в семейную компанию в сфере здравоохранения, там дорос до финансового директора и руководил командой из 12 сотрудников. Но Брэд понял, что США готовы к активному развитию киберспорта как никогда, и он собирался сделать все, чтобы не упустить свой куш. Правда, ему предстоял трудный разговор с отцом, иммигрантом, который вынужден был бежать с родины, спасаясь от жестокой диктатуры, в США, где получил возможность стать предпринимателем. И вот этому человеку Брэд должен был объяснить, почему он решил оставить семейную компанию без финансового директора.

В 2013 году, когда была основана Cloud9, Джек Этьенн мог уделять своей киберспортивной организации только вечера и выходные. Днем он работал в продажах в фирме, создавшей платформу Crunchyroll — видеостриминговый сервис, где основное внимание уделялось аниме.

Уйти из корпоративного мира и полностью погрузиться в киберспорт Джеку помогла покупка Crunchyroll другой компанией. Новые владельцы захотели узнать, почему начальник отдела продаж получает комиссию 7 % за прямые и непрямые продажи (обычно за прямые продажи продавцы получают 10 %, за непрямые — в лучшем случае один). Реклама была для компании едва ли не единственным источником дохода, и в случае с непрямыми продажами Джек клал себе в карман 7 % прибыли всей компании. О столь необычных условиях он договорился еще тогда, когда только пришел в Crunchyroll и был там единственным продавцом. Джек в одиночку сформировал всю клиентскую базу фирмы, и генеральный директор был настолько впечатлен его результатами, что не пересматривал условия первоначального соглашения. Но теперь продажи шли полным ходом, и новые владельцы не видели никакого смысла платить Джеку миллион долларов в год.

Через несколько лет генеральный директор в разговоре с Джеком выскажет ему свое сочувствие, ведь после продажи Crunchyroll с ним обошлись нехорошо: он лишился доходов, которые только начал получать после четырех лет упорного труда. А Джек ответит: «Слава богу, что все сложилось именно так. Это было лучшее событие в моей карьере!» Если бы он надолго задержался в Crunchyroll, то мог упустить возможности, которые дал ему киберспорт и которые предопределили весь ход его жизни.

Джек уходил с приличной финансовой подушкой; однако незадолго до этого у него родилась дочь. Особой уверенности в собственных силах не было. Он начал работать в продажах сразу после колледжа и делал это последние 15 лет, а теперь должен был разобраться, как зарабатывать в киберспортивной индустрии. Тогда ему принадлежала только одна команда, и она выступала в Североамериканском дивизионе LCS — самой популярной киберспортивной лиге в мире.

Джек был уверен в своей команде: в 2013 году она выиграла летний этап сезона, получив 50 тысяч долларов призовых и право участвовать в финале чемпионата мира. Там она заняла пятое место и заработала еще 75 тысяч. (Североамериканская лига игралась в два сезона: один весной, другой летом. Победитель летнего этапа и команда, показавшая лучший результат по итогам всего года, выходили в финал чемпионата мира.) «Первый год получился потрясающим, но это могло быть просто удачей», — признался Джек. Управление Cloud9 стало его единственной работой, и он не мог не беспокоиться о будущем команды. Но от беспокойства вскоре не осталось и следа: Cloud9 выиграла весенний этап Североамериканского чемпионата и финишировала второй по итогам летнего этапа, а затем вновь заняла пятое место в чемпионате мира. Общая прибыль от выступления в турнирах в том году составила 150 тысяч долларов. Но куда важнее денег была слава: команда Джека теперь считалась одним из сильнейших коллективов мира, и у него появились новые возможности по продаже атрибутики и привлечению спонсоров.

Примерно в то время, когда Джек покидал Crunchyroll, Бретт Лаутенбах, будущий президент NRG и босс Брэда, выбирал, по какому пути пойдет его собственная карьера. На последнем курсе колледжа он продюсировал рекламные ролики и музыкальные клипы. Однажды произошел случай, который превратил две недели его жизни в кошмар: для съемки клипа местной музыкальной группы на песню в стиле классического детройтского хауса потребовалось установить сложную систему из нескольких соединенных между собой телевизоров. Он чуть не надорвал себе спину, но еще серьезнее пострадали его амбиции в сфере продюсирования кино. Окончив колледж, он устроился ассистентом продюсера одного известного кинофестиваля; позиция поначалу казалась крайне интересной, но потом проект фестиваля, на запуск которого они потратили немало усилий, пришлось свернуть, и Бретт решил, что хаоса с него довольно — нужна нормальная офисная работа. В планировании фестиваля его фирму консультировало кадровое агентство WME; Бретт позвонил их сотруднику, с которым у него был налажен контакт, и вскоре уже работал в почтовом отделении агентства.

Почтовое отделение в каком-то смысле оправдывало свое название — Бретт каждый день рассылал письма, — но в целом представляло собой нечто совершенно особое: это было начало карьеры в WME, лучшем агентстве по поиску талантов в мире. Семьдесят процентов сотрудников почтового отделения со временем получали постоянный контракт или становились помощниками агента. В штате нью-йоркского филиала компании не было агентов, специализирующихся на киноактерах, поэтому Бретт работал с телевидением и с любыми другими сферами, где мог пригодиться. Он был так называемым «плавающим» помощником и часто подменял коллег, которые взяли больничный или ушли в отпуск. Потом он стал личным ассистентом Ари Эмануэля, одного из генеральных директоров компании, которого в кино увековечил Джереми Пивен, сыгравший в фильме «Антураж» списанного с Эмануэля персонажа по имени Ари Голд. Эту работу Бретт назвал «стрессовой».

В каком смысле? «Очень уж энергичный человек», — пояснил Бретт.

Бретт понимал, что в новых киберспортивных лигах таится огромный потенциал, и пытался убедить высшее руководство WME не упускать такую благоприятную возможность. Двумя годами ранее сервис Twitch.tv получил широкую известность как самая популярная платформа для стриминга видеоигр; в 2014 году его за 1,1 миллиарда долларов купила Amazon. В тот год Twitch в среднем одновременно смотрели 250 тысяч зрителей. В 2018 году, на момент запуска OWL, сервисом одновременно пользовались уже более миллиона зрителей, а годовой прирост аудитории составил 35 %. Бретт видел, что перед его глазами разворачивается настоящая золотая лихорадка, и не хотел, чтобы его компания упустила этот шанс.

Возможности состояли не только в завоевании новой аудитории, но и в продаже билетов. Финал чемпионата мира по League of Legends 2013 года проводился в Стейплс-центре: билеты на пятнадцатитысячную арену, на которой проводились домашние матчи Los Angeles Lakers, были раскуплены менее чем за час. Многие ветераны киберспорта упоминали потом этот момент как поворотный в истории индустрии: именно тогда они поняли, что киберспорт точно приживется в США.

На том турнире команда Джека Этьенна Cloud9 заняла пятое место; затем он отправился обратно в Сан-Франциско на свою основную работу в Crunchyroll. Победителем стала команда SK Telecom — та самая, которая взяла приз в десять тысяч долларов на первом турнире в карьере Dhak’а. Именно в SKT, забравшей главный приз в размере миллиона долларов, состоял лучший игрок в истории LoL — кореец Ли Сан Хё, более известный как Faker.

Бретт привел все возможные аргументы, чтобы убедить руководство в перспективности киберспорта: WME могла бы представлять игроков и команды, а также организовывать турниры. Незадолго до этого, в 2013 году, компания купила IMG Worldwide[11] за 2,2 миллиарда долларов, и теперь у нее был повод сделать еще одно масштабное вложение.

Бретт нашел организацию Global eSports Management — она занималась именно тем бизнесом, который мог принести пользу WME. Бретт связался с ее представителями, и через пару месяцев сделка была совершена: GEM стала частью WME.

Глава Global eSports Management Тобиас Шерман согласился на эту сделку только при условии, что Бретт будет работать на него. Вместе они подготовили масштабный план запуска профессиональной киберспортивной лиги, игры которой должны были транслироваться по телевидению.

Предполагалось, что трансляции будут вестись не только через партнерские телевизионные сети, как в случае с традиционными видами спорта, но и на Twitch, причем бесплатно для всех, у кого есть доступ в интернет. Но когда эта идея была озвучена, телесети восприняли перспективу потерять часть зрителей без какой-либо компенсации более чем прохладно. Вернее, так думали все, кроме сети Turner. «Тобиас приготовил двухстраничный текст, где подробно объяснялось, почему нам непременно нужно транслировать игры и по телевидению, и по интернету, — вспоминал Бретт. — Но он не успел прочесть и пяти предложений, как Тернер безоговорочно согласился!»

Так появилась ELEAGUE. Первой дисциплиной в ней стал тактический шутер Counter-Strike, и на то были веские причины. На первый взгляд, игра достаточно проста: прицеливаешься, стреляешь, убиваешь соперников. Но многочисленные стратегические нюансы делают ее очень многообразной и многогранной. С опытом приходит понимание, в каких ситуациях нужно кидать ослепляющие гранаты, как правильно поворачивать за угол, чтобы вас не застрелили сквозь стену, и так далее; почти так же непросто разобраться в логике атакующих комбинаций в американском футболе. Даже если вы не совсем понимаете, почему игроки бегут с мячом, вместо того чтобы его бросать, или, в случае с Counter-Strike, почему они кидают ослепляющую гранату в одной ситуации и не делают этого в другой, это не мешает вам следить за общим ходом игры.

Осуществить свою киберспортивную мечту им помог телекоммуникационный оператор T-Mobile. Тобиас узнал, что компания ищет координирующее агентство для сотрудничества исключительно в области киберспорта, и организовал встречу представителей T-Mobile и подразделения WME по киберспорту и стратегии развития бренда. Киберспортивный проект на этой встрече представлял Бретт; он был уверен, что специалисты T-Mobile сразу спросят, как их интеллектуальную собственность можно использовать в играх (именно этот вопрос первым делом задавали представители всех брендов, с которыми велись переговоры раньше). Например, они могли спросить насчет возможности встроить фирменный онлайн-магазин T-Mobile в карту Overwatch или Counter-Strike. Бретт опасался, что его коллеги из WME, не имеющие отношения к компьютерным играм, сгоряча наобещают невозможное. Ответ на вопрос, как спонсоры могут интегрировать свою интеллектуальную собственность в игры, был прост и краток: никак. Blizzard относится к своим произведениям не менее ревностно, чем Disney: не было ни малейшего шанса, что она позволит разместить в игре логотипы или рекламу бренда в любой другой форме. Роль Бретта на этой встрече во многом сводилась к тому, чтобы предостеречь своих начальников от невыполнимых обещаний.

В итоге WME добилась того, чего хотела. Когда Бретт со своей командой начал работать над стратегией совместного с T-Mobile киберспортивного проекта, в индустрии пошли слухи, что Activision Blizzard затевают новую лигу по их последней игре, Overwatch. Бретту стало интересно, как это будет выглядеть; ему пришло в голову, что именно эта лига может стать оптимальным вариантом для спонсорского соглашения с T-Mobile. Компания была заинтересована в игре, которая отличалась бы инклюзивностью: яркая футуристическая эстетика Overwatch идеально соответствовала нужному формату. Такие игры, как Counter-Strike, были более реалистичны: там кровь иногда лилась рекой, а одна из команд играла за террористов. Половина матчей по CS: GO заканчиваются объявлением «Тerrorists win!» («Террористы победили!»). Этот вариант не подходил. Поэтому специалисты WME посоветовали T-Mobile обратить внимание именно на Overwatch: спонсировать ее могло быть крайне выгодно, если бы масштабный план Blizzard относительно новой лиги реализовался.

Бретт организовал встречу руководителей T-Mobile с Нейтом Нанцером, чтобы поближе познакомить их с концепцией еще не анонсированной лиги. Тем временем совладелец и управляющий компании NRG Esports Энди Миллер позвонил Тобиасу и попросил подсказать кандидата на должность операционного директора. «Легко, — ответил тот. — Тебе нужно поговорить с Бреттом Лаутенбахом. В нашей совместной работе он показал себя настоящей рок-звездой. Вдобавок он буквально неделю назад упомянул, что хотел бы научиться навыкам управления». Пройдя восемь интервью за 14 дней (не отвлекаясь от текущей работы в WME), Бретт позвонил Энди и сказал, что тому пора бы уже наконец определиться. «Через две недели я лечу в Лос-Анджелес, — сообщил он, — у меня брат в Сан-Франциско. Я буду навещать его и могу заодно заехать в Пало-Альто. Почему бы нам прямо там и не решить все окончательно? Или я вам подхожу, или нет — одно из двух». Его смелость была вознаграждена: они встретились лично, и Бретт получил работу. Приняв предложение, он уже на следующий день сообщил об увольнении в WME, где проработал четыре с половиной года. За это время он помог компании приобрести киберспортивное агентство Тобиаса, привлек крупного клиента для поддержки проектов в этой области и запустил с нуля киберспортивную лигу. Теперь, освоившись на олимпе киберспортивной индустрии, он захотел узнать, как обстоят дела на земле: ему было интересно поработать в команде, где каждый делал все, что мог, чтобы взобраться на самую вершину.

К тому моменту, как Бретт занял должность президента NRG, организация уже расформировала свой состав по LoL. У нее оставались представительства в четырех командных дисциплинах (Overwatch, Counter-Strike, Smite и Rocket League) и одной индивидуальной — Super Smash Bros. (позже ее переименуют в Smash Ultimate). В следующие два года благодаря Бретту организация пополнилась командами или отдельными игроками еще в шести направлениях: Fortnite, Clash Royale, Hearthstone, For Honor, Dragon Ball FighterZ и Apex Legends. Во всех этих лигах Бретт видел серьезные перспективы — и решил не упускать ни одной возможности. Правда, потом он признавался, что, если бы не страсть к геймингу, ни за что не справился бы со всей работой, которую взвалил на свои плечи. «Пара моих друзей, которые работают в Goldman Sachs, сказали, что хотели бы стать киберспортсменами, — рассказал он, — потому что любят играть в видеоигры. Я объяснил, что если они не готовы вложить в это занятие все время и силы, пожертвовать многими важными вещами, включая сон, то лучше даже не пробовать. В киберспорте работают столько же, сколько и в банковском бизнесе, но денег при этом получают намного меньше».

На следующий день после того, как Бретт согласился отдать Энди свою жизнь, сердце, душу и сон, он отправился в штаб-квартиру Blizzard в городе Ирвайн, штат Калифорния. Там должна была состояться организованная Бреттом встреча между представителями Blizzard, его начальством из WME и боссами T-Mobile — потенциальными спонсорами OWL. Прогулка по кампусу Blizzard, где в центральном дворике между тремя блестящими белыми двухэтажными зданиями на самом видном месте стоит громадная статуя орка верхом на волке, была сродни возвращению в геймерское прошлое. В вестибюле Бретт миновал девятифутовую статую одного из героев Warcraft II и Warcraft III — Громмаша Адский Крик. Геймеры были настолько увлечены Громмашем и другими героями, что использовали встроенные в Warcraft инструменты редактирования карт для создания полноценной новой игры: они выбросили все элементы геймплея, связанные с управлением ресурсами и производством юнитов, и сделали акцент на битвах между персонажами в режиме пять на пять. Эти моды (модифицированные вариации игры) Warcraft III вдохновили разработчиков разных компаний на создание игр в жанре «многопользовательская онлайновая боевая арена» (MOBA), например League of Legends и Dota, — именно эти игры на протяжении следующего десятилетия станут лидерами в киберспортивной индустрии. И несмотря на то, что эти бешено популярные игры вдохновлены объектами интеллектуальной собственности Blizzard, сама компания не заработала на них ни копейки.

В MOBA (например, в LoL и Dota) игрок управляет одним из героев, у каждого из которых свое уникальное имя, облик и набор способностей; обычно это вымышленные существа. В одной партии не может быть двух одинаковых героев, так что в игре пять на пять всегда десять разных персонажей. Подобно тому как в традиционных командных видах спорта взаимодействие игроков разных амплуа создает уникальный стратегический рисунок в каждом отдельном матче, MOBA-игры привлекают зрителей интересными сочетаниями способностей героев — тем, чего не было в стратегиях, из которых эти игры изначально вышли. Из-за большого разнообразия способностей персонажей состав команды и синергический эффект различных сочетаний скиллов не менее важны для победы, чем мастерство игроков: они позволяют разработать более нюансированные стратегии. В то время как в шутерах от первого лица от игроков требуется прежде всего отменная реакция, в каждой игре MOBA им нужно грамотно подобрать комбинацию героев, выбрать тактику, а потом четко координировать свои действия на всем протяжении матча. Именно поэтому такие игры столь привлекательны для зрителей: наблюдая за матчами, они могут оценивать со стороны решения профи в вопросах распределения героев между игроками, командной психологии и выбора стратегии. До эпохи MOBA соревновательные игры обычно были индивидуальными и зависели прежде всего от скорости реакции, — в таком формате фанатам намного сложнее высказать свое веское мнение («Ему нужно было быстрее жать на клавиши!»).

Выслушав презентацию, которую Нейт устроил для представителей T-Mobile, Бретт осознал, что OWL будет по-настоящему грандиозным проектом. В своем понимании перспектив киберспорта Нейт опережал многих, хотя сильно отставал от Джека Этьенна, у которого к тому моменту был уже полугодовой опыт руководства профессиональной командой. Джек хотел участвовать в OWL «еще до того, как анонсировали ее запуск». Как и Бретт, Джек понимал, что привлекательная фэнтезийная эстетика игры (а именно — все жестокие эпизоды подаются в мультяшном стиле) позволит спонсорам оказать ей серьезную поддержку; кроме того, он видел, что профессиональные геймеры из команд Cloud9 часто играют в Overwatch в свободное время.

Когда команды по Overwatch только начинали создаваться, Джек привлек в новую дисциплину одну из старейших киберспортивных организаций. Он подписал контракт с командой Google Me в марте 2016 года, за два месяца до релиза игры и за восемь месяцев до того, как вместе с несколькими миллиардерами на фестивале BlizzCon-2016 услышал презентацию Бобби Котика на тему будущей лиги OWL. Пока Бретт дорабатывал последние дни в WME, Джек искал подходящих игроков и подписывал с ними контракты, основываясь исключительно на их результатах в закрытой бета-версии Overwatch.

Очень скоро Джек пожалел о выбранной стратегии скаутинга. Команду, которую он именовал «шесть чуваков, играющих в Overwatch» и с которой уже почти подписал контракты, перехватила конкурирующая организация EnVyUs — и именно она выиграла первый турнир по Overwatch от корейского киберспортивного канала OGN. Вещательная сеть OGN не знала себе равных на планете и была корейским аналогом американской ESPN. После выхода новой игры OGN запустила серию соревнований под названием OGN Overwatch APEX, в рамках которой состязались лучшие игроки мира вплоть до появления OWL. После четырех сезонов Blizzard уведомила OGN о том, что выбрала другого вещателя для своей лиги, и корейцы вынуждены были закрыть проект. Однако многие будущие звезды и даже целые команды OWL получили в Overwatch APEX ценный опыт (например, EnVyUs в конце концов оказались в лиге и выступали под названием Dallas Fuel).

Бретт официально перешел в NRG в октябре 2016 года, и его сразу отправили на месяц в Шанхай, где команда NRG по Overwatch участвовала в турнире под названием APAC. За появлением этой команды стояла весьма интересная история. Все началось с того, что звезда баскетбола Шакил О’Нил работал ведущим на Международной выставке потребительской электроники, трансляцию с которой вел канал TNT. Параллельно на этой же площадке проходил турнир по Counter-Strike. Знаменитый комментатор CS Thorin, известный своим сильным характером, ввязался в обмен колкостями с Шаком. С обеих сторон это было не более чем шутливое продолжение трансляции. Комментаторские столы находились примерно в 15 метрах друг от друга: Шак сидел в студии передачи Inside the NBA («Изнутри НБА») вместе с Чарльзом Баркли, Кенни Смитом и Эрни Джонсоном, а Thorin находился за столом ELEAGUE как приглашенный аналитик на турнире по Counter-Strike.

Thorin рассказал перед камерой, как игрок с ником ShahZam прямо во время матча ушел со своего игрового места, и в шутку упомянул, что зрителям не следует путать никнейм игрока с названием снятого в девяностые «ужасного фильма с Шакилом О’Нилом „Кazaam“ („Джинна вызывали?“)». Шак прекрасно слышал эту остроту.

За столом TNT ведущие обменялись нервными взглядами.

— Ты хорошо бегаешь? — спросил у Thorin’а Эрни Джонсон. — А то Шак довольно быстрый.

— Вы, ребята, правда думаете, что Counter-Strike — настоящий спорт? — спросил Шакил, обращаясь к Thorin’у и всему киберспортивному столу. — Я готов сыграть с вами в любую игру на ваш выбор. Я заставлю вас проглотить свои слова.

— Как насчет похудения? — ответил Thorin. — Может, этим займемся? Это настоящий спорт?

— А что насчет бокса? — Шак уже не мог сдерживать смех. — Что, если я подойду и двину тебе? Ты в Америке, английская королева тебе здесь не поможет, приятель[12].

Одержав убедительную победу в словесной перепалке, Шак после этого посмотрел несколько игр с турнира по Counter-Strike. Вернувшись домой, он сразу позвонил своему другу Марку Мастрову, основателю сети фитнес-центров 24 Hour Fitness и сооснователю NRG.

— Я тут только что смотрел Counter-Strike… Знаешь, киберспорт и все такое? — сообщил Шак. — Играла команда NRG. Было просто здорово!

— Я знаю, что здорово! — усмехнулся Марк. — Это моя команда.

— В каком смысле?

— Команду NRG создали мы с Энди.

— И меня не позвали?

Марк рассмеялся.

— Если хочешь, мы всегда готовы дать тебе долю!

И Шак захотел. Во время первого телефонного разговора об инвестициях О’Нил спросил: «Так что, какой у нас план?» На это Энди ответил, что нужно найти команду по Overwatch. «И кто вам кажется лучшим вариантом?» — поинтересовался Шак. Энди сказал, что им нравится команда под предводительством игрока Seagull, самого популярного стримера Overwatch в мире. «Окей, я все сделаю», — моментально отреагировал Шак и опубликовал такой твит: «Привет, @A_Seagull и твои @ребята, играющие в Overwatch. Настало время присоединиться к семье @NRG.gg! Мы будем счастливы принять вас всех! Приходите!» Как понимаете, этот пост не мог не привлечь внимание игрока. Он отправил Шаку свой номер телефона; тот позвонил — и сим-салабим! Как в старом фильме, все решилось за следующие дни. Seagull и его ребята стали частью NRG.

На турнире в Шанхае команда финишировала в середине турнирной таблицы. Два игрока сильно поссорились между матчами, и казалось, что дальше будет только сложнее. Энди впервые в жизни столкнулся с игроками, которые на дух друг друга не переносили и не имели ни малейшего желания работать вместе. Он многое узнал тогда о людях с совершенно разными стилями игры и поведения: иногда у них получается стать одной командой, а иногда — нет. После этого NRG поехали на турнир OGN в Корею и там выбыли почти сразу. Команду по Overwatch распустили, и все началось с чистого листа. Шак дал — Шак взял.

Однако само имя Шака привлекало к себе немало внимания, и вскоре в NRG стала инвестировать одна знаменитость за другой. «Мне кажется, кто-то может подумать, что мы кому-то давали доли в компании или платили деньги, — поделился Энди. — Ничего подобного! Джимми Роллинс и Райан Ховард пришли к нам первыми. Алекс Родригес позвонил Марку: они друзья. Вообще, Марк знает буквально всех. Алекс захотел вложить большую сумму — все было сделано так, как он хотел. Он захотел войти в совет директоров — и мы дали ему эту возможность». Потом Алекс провел в совет директоров и свою будущую жену Дженнифер Лопес.

Из пепла неудач первого состава NRG родился новый коллектив — куда более популярная команда, в которой акцент делался на известных, харизматичных стримерах. Seagull, который таким как раз и был, остался, и вскоре команда начала показывать отличные результаты в скримах[13]. Но Seagull взял на себя слишком большую нагрузку — стримы, турниры и тренировки, — и у него наступило эмоциональное выгорание. Благодаря прошлогоднему выступлению NRG были приглашены на второй сезон лиги OGN (а претендентов на это место было множество). Новый состав команды еще не участвовал ни в одном официальном турнире, так что фанаты и конкурирующие киберспортивные организации гадали, действительно ли NRG заслуживает поездки в Корею. Seagull решил сделать перерыв в соревнованиях до старта OWL и полностью переключился на стриминг. И его решение было вполне логичным. Если к началу Overwatch League у тебя не осталось ни сил, ни эмоций, тебе трудно будет выдержать суровый график всего сезона. NRG отпустила своего лидера и решила отказаться от участия во втором сезоне турнира Overwatch APEX от OGN. Хотите верьте, хотите нет, но командой, которая их заменила, стала Cloud9 Джека Этьенна. Их выступление вошло в историю Overwatch, причем почетным это место точно не назовешь. Один из типов командных задач в игре — контроль объекта: команда должна захватывать определенную точку, пока индикатор не дойдет до отметки в 100 %, и противостоять атакам соперника; если тот занял точку, индикатор начинает показывать процент, оставшийся до его победы. Трижды на протяжении матча индикатор противника Cloud9, команды Afreeca Freecs Blue, достигал 90 %, но затем Cloud9 побеждала в командном сражении. Однако в итоге Cloud9 все равно проигрывала, так как ни один игрок даже не ступал на контрольную точку, и индикатор у соперника благополучно доходил до 100 %. Этот конфуз в игре получил с тех пор название C9: так говорят, когда команда настолько увлеклась боями, что забыла о задаче на карте.

В этот сумбурный период в истории команды NRG по Overwatch Blizzard начала распространять информацию о проекте лиги. Бобби Котик представлял его возможным владельцам команд и сообщал одному за другим ошеломляющую цену в 20 миллионов долларов. «Когда мы пришли на встречу, нас терзали сомнения, — рассказал Бретт. — Мы знали, что некоторые другие команды уже были на аналогичных встречах, а нас все это время не приглашали. Я и Энди постоянно дергали Нейта, переходя все грани приличия».

Наконец Энди и Бретт получили приглашение — и тут им на головы свалилось известие о цене участия в лиге. После встречи в комнате для совещаний Activision Blizzard у Энди появилась масса новых вопросов — во многом потому, что теперь он знал цену. Как OWL собиралась замедлить игру, чтобы привлечь неопытных зрителей или игроков? А что насчет локального рынка? Какая выручка была запланирована для первого сезона лиги? И самое главное: почему чертово место в лиге так дорого стоило?

Обсудив в кафе через улицу от офиса Activision, стоит ли им принять условия Blizzard и рискнуть всем, что уже вложено в NRG, и кое-чем сверх этого, Бретт и Энди решили, что хотят участвовать в этой затее. Они допускали, что концепция локальных рынков изменит расклад сил в киберспортивной индустрии. Появится продажа билетов на матчи, фирменная экипировка, выручка от трансляций и спонсорские контракты — и все это помимо призовых.

Примерно теми же соображениями руководствовался и Джек Этьенн. Огромная сумма, хоть и заставила его понервничать, все же не поставила крест на амбициях. Прежде всего он привлек инвесторов, собрав 25 миллионов долларов и заручившись поддержкой таких крупных игроков и известных личностей, как медиакомпания World Wrestling Entertainment, игрок бейсбольного San Francisco Giants Хантер Пенс, совладелец команд Washington Capitals и Washington Wizards, один из основателей агентства по поиску талантов Creative Artists Agency и агентства для бейсболистов Beverly Hills Sports Council.

После переговоров с Blizzard Джек стал владельцем лондонской команды — единственной английской команды в OWL. Джек понимал, что этот факт привлечет внимание к его новому детищу. «Фактически у меня в кармане целая страна, — заявил он. — В Великобритании превосходная транспортная инфраструктура, так что мы можем проводить игры и в Лондоне, и в Манчестере. Можно поехать в любой город и везде с легкостью собрать большую аудиторию». Все эти факторы мотивировали его создать команду мирового уровня. Осознав, что ранее этой цели он не достиг, он начал все сначала. Джек не был уверен, где лучше искать игроков; он остановился на Корее, но не хотел ограничивать свой выбор. Он провел открытые пробы кандидатов в Корее, одновременно его тренеры искали талантливых игроков в Северной Америке и Европе. В конце концов Джек и Бретт остановились на одном и том же кандидате: оба хотели, чтобы первым игроком в их команде стал Sinatraa.

Летом 2017 года, когда Sinatraa играл за Selfless Gaming, его выбрали для участия в чемпионате мира по Overwatch (Overwatch World Cup) за команду США. «Они устроили пробные игры и пригласили около 30 игроков, — рассказал он. В демонстрационных играх он выступил очень удачно. — Я сыграл все матчи без замен и все время выбирал Трейсер или Зарю». Тренер американской команды Кайл Саудер, известный по нику KyKy, в 2016 году девять месяцев играл за Cloud9, а после стал тренером EnVyUs. Благодаря успехам этой команды его наняли управлять национальной сборной на чемпионате мира. Помимо Sinatraa, KyKy выбрал игрока с ником Adam, вместе с которым играл в Cloud9, двоих игроков из FaZe Clan (команды, куда пытался попасть одиннадцатилетний Sinatraa, уповая на свои 720 ноускоп-хедшотов): Rawkus и FCTFCTN, а также Джейка Лиона (он же JAKE) и Мэтта Иорио, более известного как Coolmatt. Как выяснилось позже, попасть в тот состав национальной сборной, выступавший на чемпионате мира в 2017 году, было большой удачей. Четверо игроков подписали контракты с командой OWL из Хьюстона: JAKE, Rawkus, Coolmat и FCTFCTN. Пятый основной игрок, Adam, уже числился в ростере Cloud9. Невостребованным оставался один только Sinatraa.

«На чемпионате мира игры проводились в здоровенном ангаре, и даже на групповой турнир набиралась целая толпа зрителей», — рассказал мне Sinatraa. Речь идет об эллинге имени Баркера в аэропорту Санта-Моники. В нем же проходил провальный Championship Gaming Series. Площадь здания — 35 тысяч квадратных футов, а высота изогнутой крыши в центре достигает 43 футов.

С 11 по 13 августа проводился групповой этап, и американская команда разнесла всех соперников, победив Новую Зеландию 4: 0, Бразилию 4: 0, Тайвань 3: 1 и Германию 3: 0.

А в это время Бретт открыл для себя талант Брэда, но еще не готов был нанять его в качестве тренера. Бретт так сформулировал свой подход к построению команды: «Мы знали, что пройдет несколько месяцев, прежде чем Бобби и Нейт начнут устраивать официальные совещания с командами, и решили, что нужно за это время научиться всему, чему только можно, сделать в Overwatch все ошибки, на какие только способен человек. Так мы усвоим все возможные уроки до старта OWL». Видимо, именно так они сделали первые свои две ошибки: собрали «команду Шака» и команду стримеров.

Руководители NRG перепробовали не только самые разные подходы к подбору игроков, но и нескольких тренеров; первым в мае 2017 года стал Seamoose. «Seamoose поначалу был хорошим тренером, — поделился своим мнением Бретт. — Мы наняли его по рекомендациям некоторых наших игроков. Все получалось как нельзя лучше, а потом у нас возникли две проблемы с поиском новых членов команды: во-первых, дело шло недостаточно быстро, а во-вторых, складывалось ощущение, что методика не слишком хорошо продумана. Мы были одной из первых команд в Overwatch, начавшей поиски талантливых игроков, и считали, что должны использовать это преимущество. Но казалось, что мы упускаем свой шанс. И мы пришли к выводу, что Seamoose — не тот, кто нам нужен». В июле 2017 года Бретт вернулся к поиску тренера — и начал переговоры с Брэдом. Selfless Gaming обратила на себя внимание рядом впечатляющих побед на второстепенных турнирах в США: команда, игроки которой получали по 1,5 тысячи долларов, добивалась таких результатов, которыми Cloud9, EnVyUs и NRG, платившие по четыре тысячи, похвастать не могли.

Для начала Бретт привел Брэда в команду на двухнедельный испытательный срок, чтобы тот помогал Seamoose. И по итогам этих двух недель кандидат оставил о себе прекрасное впечатление. «Мне очень понравилось, как Брэд оценивал действия профессионалов по ходу игры, его навыки скаута, — восхищался Бретт. — В киберспорте это одно из самых редких умений. У нас никогда не было академической команды[14] или чего-то подобного. Постепенно приобретаешь привычку ориентироваться на известных кандидатов и игнорировать тех, кого не знаешь. Брэд же раскладывал все по полочкам: вот этих мы знаем как облупленных, в этих не уверены, а вот эти нам совсем не известны. Неизвестных игроков можно увидеть на лидирующих позициях в рейтингах, но с ними никто не ведет переговоры. Брэд не хотел обходиться известными кандидатами. Он хотел просматривать и набирать ребят, в которых другие сомневались, тех, кто не считался достаточно умелым или с кем, по слухам, было трудно работать». Бретту понравился такой подход к скаутингу, и они с Энди решили, что Брэд — именно тот тренер, который им нужен. С ним заключили контракт. Следующим шагом должно было стать создание команды-победителя с нуля.

Бретт и Брэд решили назвать команду San Francisco Shock и, не теряя времени даром, приступили к заполнению всех позиций. Единственным игроком из команды стримеров, кого было решено оставить, стал Iddqd: по задумке руководства, он должен был обеспечить преемственность, хотя Брэд и не был уверен, что игрок достаточно хорош и подойдет новой команде. Первым трофеем Брэда стал Dhak, один из лучших игроков на Лусио в мире, — а ведь этот герой чрезвычайно важен для профессиональной команды. Затем скаута заинтересовал Sinatraa. Он был просто богом в нанесении урона. «Когда во время скрима Sinatraa начинает играть изо всех сил, — сказал Брэд, — он может стать настоящим лидером. Он берет на себя функции капитана, направляет партнеров, советует, каких выбрать героев. Когда он по-настоящему хочет выиграть, то из тихого, скромного паренька превращается в вожака и легко завладевает вниманием тиммейтов». Однако талантливый дэмидж-дилер был скорее игроком на перспективу. Учитывая требование OWL к возрасту игроков (18+), Sinatraa пропускал первые 18 из 40 игр сезона. И все же именно он, по замыслу Брэда, должен был на долгие годы стать важнейшим игроком: с его реакцией тренеру не придется волноваться за игру на Трейсер как минимум до 2024 года. Если с возрастом Sinatraa добавит к таланту и трудолюбию способность постоянно вести за собой команду, коллектив всегда будет бороться за самые высокие места, — Брэд был уверен в этом. К тому же стрим Sinatraa очень популярен у зрителей — с его переходом за командой начнет следить значительное число его персональных фанатов.

Но когда Брэд вновь стал присматриваться к Sinatraa, на этот раз с прицелом на OWL, его захотел заполучить и Джек Этьенн. Последовала настоящая война за игрока — тема, которая теперь обеими сторонами воспринимается как крайне болезненная. Единственное, что сказал об этом эпизоде Бретт: та неделя была худшей в его жизни. По его словам, сейчас они с Джеком оставили все разногласия позади. Но с чего вообще начались проблемы? Когда я впервые спросил Джека о конкуренции за контракт Sinatraa, он застыл как вкопанный и ничего не сказал. Позже, когда мы записывали официальное интервью, он по-прежнему не хотел касаться этой темы.

В сентябре 2017 года журналист ESPN Джейкоб Вулф опубликовал статью под заголовком «NRG подписывает 17-летнего профессионального игрока в Overwatch Sinatraa за 150 тысяч долларов». Он написал: «Причина столь высокой зарплаты — распря между NRG и Cloud9; по нашей информации, обе команды претендовали на то, чтобы подписать молодого таланта. По итогам войны предложений сумма соглашения выросла почти на 50 тысяч. В итоге Sinatraa и его мама, согласие которой необходимо из-за возраста игрока, подписали контракт с NRG».

Ходили непроверенные и непонятно откуда взявшиеся слухи, что Джек предлагал звезде 175 тысяч, но агент Sinatraa заявил, что тот подпишет контракт с Shock за 150 тысяч. Вне зависимости от суммы конкуренция за юного игрока казалась вполне оправданной. Он был одним из лучших профессионалов в США, да еще и специализировался на одном из важнейших героев в игре, управлять которым на высшем уровне умело считаное число геймеров во всем мире. Решение Sinatraa присоединиться к команде Shock в итоге повлияло на судьбу не только игроков, боровшихся за место в составе, но и трех команд Overwatch League. Именно одна из них станет победителем OWL.

Когда я спросил Бретта, почему, на его взгляд, Sinatraa выбрал именно Shock, несмотря на то что они предложили меньше денег, он сказал, что у них была эффективная презентация. О Брэде и Dhak’е речь не шла. Джек, который подозревал, что NRG для привлечения игрока использовали некие скрытые рычаги, не указанные в контракте, также не упомянул их имен. Я спросил самого Sinatraa — и он тоже ни слова не сказал про двух парней, с которыми провел весь предыдущий год. Но, на мой взгляд, странно не принимать в расчет тот факт, что первые восемь месяцев Sinatraa вдали от дома прошли в компании Брэда и Dhak’а. Мне легко поверить, что он согласился на менее увесистую сумму и перешел в Shock потому, что хотел играть с друзьями. И в этом нет ничего предосудительного.

Проиграв борьбу за Sinatraa, Джек не опустил руки. На определенном этапе знаменитый мастер Трейсер действительно стал для него целью номер один; но в целом Sinatraa был на втором месте: помимо него Джек планировал заполучить еще троих приглянувшихся игроков. В отличие от NRG, которые ограничили охват своего поиска главным образом Северной Америкой, Cloud9 интересовались всеми регионами мира. Тренеры, работавшие на Джека, искали подходящих кандидатов не только в Америке и Европе, но и в Корее.

«Просматривая корейских игроков, мы нашли двоих, которые нам точно подходили», — рассказал Джек, имея в виду геймеров с никами NUS и Fury. Они были свободными агентами и в прошлом входили в костяк сильной корейской команды, которая выиграла ряд скримов, но не смогла добиться успеха на высшем уровне. В это же время другая корейская команда, KongDoo, которая хорошо выступила в турнирах Overwatch APEX, но не смогла пройти отборы на OWL, вышла на Джека с предложением продать ему игроков. KongDoo входила в четверку сильнейших команд мира, а некоторые и вовсе считали ее лучшей. После продолжительных переговоров стороны наконец согласовали условия, которые устроили всех, и Джек добавил четверых ведущих игроков KongDoo в ростер своей команды. Это были Birdring, Bdosin, Fissure и Rascal.

Когда новая команда впервые попробовала поиграть, она потерпела сокрушительное поражение от корейского коллектива GC Busan на ранних стадиях завершающего турнира из серии APEX. Соперники настолько впечатлили Джека, что он захотел усилить состав их лидерами. Посоветовавшись с игроками и убедившись, что они не против расширения ростера, Джек, не теряя времени даром, подписал всю команду GC Busan, пока та шла к финалу Overwatch APEX.

Подписание Sinatraa командой Shock заставило Джека обратить внимание на Корею; он приобрел сначала игроков KongDoo, а потом и GC Busan. Третьей командой, на которой отразился выбор Sinatraa, стала Houston Outlaws: она хоть и оформила четверых игроков сборной США из шести, не смогла найти мастера игры на Трейсер. И эту неудачу они будут вспоминать еще долго.

Несмотря на свои амбиции, Houston словно ничего не могла сделать как следует. В конце первого сезона один аналитик сказал мне: «Оutlaws могли бы выступить лучше, но их погубили неизменные провалы в концовках. Они все время проигрывали карты типа „Контроль объекта“… И, конечно, сказалось то, что они упрямо не пикали Трейсер. Под конец это стало уже смешно. Они старались весь свой урон направлять на Трейсер соперника, но при этом продолжали утверждать, что им самим Трейсер не нужна. Сложилось впечатление, что тренеры настроились на Sinatraa, и, когда его перехватили, они даже смотреть не могли ни на каких других игроков на Трейсер».

В 1972 году Джонни Карсон сделал маленький городок к северу от Лос-Анджелеса известным на всю страну, высмеяв его в своем вечернем шоу: с фирменным непроницаемым выражением лица он описал типовые дома вокруг своей новой студии как «живописный центр Бербанка». За следующие 37 лет там были сняты пять тысяч выпусков шоу, и лишь в 2009 году один из последователей Карсона перевез студию в Нью-Йорк; мэр Бербанка сказал после этого события, что «в сердцах горожан навсегда останется пустота».

Спустя восемь лет бесхозное здание, оставшееся после бербанковской студии, наконец стало пристанищем для зрелища нового поколения — киберспорта. Старая студия вечернего шоу была переделана в арену Blizzard — мини-стадион, вмещающий 350 человек, где перед живой аудиторией планировалось провести все матчи первого сезона OWL, параллельно транслируя их на Twitch.

Интерьер игровой зоны был довольно минималистичным: на сцене стояли два стола, на каждом — по шесть компьютеров; в стороне от игроков расположен комментаторский стол, в разных частях помещения установлены камеры; больше в комнате ничего не было. Аудитории были видны только макушки игроков, возвышающиеся над мониторами, и обо всех их действиях — резких ударах по клавишам, стремительных движениях мыши — зрители могли узнать только по самой игре, которая транслировалась на огромный экран, расположенный над игровой зоной. Экран был размером 20 на 50 футов; благодаря изогнутой форме он почти окружал первые ряды аудитории. Звуковая система в зале тоже была рассчитана на создание максимального эффекта присутствия: звуки можно было не только услышать, но и почувствовать. Сочетание изображения и звука было настолько всепроникающим, что не оставляло ни малейшей возможности не только для разговора, но даже для связных размышлений. Посетителю оставалось только откинуться в кресле — и дать зрелищу себя поглотить.

Выходя после игры OWL из здания арены и постепенно привыкая к удивительно спокойному движению машин, зрители могли заметить, что в Бербанке действительно есть городской центр. Средний возраст фаната киберспорта — 24 года, а значит, шутка Джонни Карсона про типовые дома для них никогда не имела никакого смысла.

В первой игре лиги San Francisco Shock играли с Los Angeles Valiant. Valiant руководил Ноа Уинстон — отчисленный из колледжа сторонник марксизма и невероятно умный человек, который всегда довольно уклончиво отвечал на вопрос о том, как ему удалось стать владельцем киберспортивной организации стоимостью в десятки миллионов долларов. После долгих расспросов Ноа рассказал о некоторых событиях, предшествовавших приобретению команды OWL: сначала он основал киберспортивную организацию Immortals, которая и купила франшизу в OWL, и получил возможность выйти на нескольких инвесторов из Лос-Анджелеса. До этого он делал ставки на спорт на основе данных, то есть использовал статистику и аналитику данных для прогнозирования исходов бейсбольных матчей, чтобы ставить на спред[15]. После создания Immortals он стал использовать эти навыки для формирования первой версии ростера команды.

По общему мнению, история Ноа едва ли была из серии тех, когда богатые родители дают своему сыночку, которому нравится играть на ставках, поуправлять спортивной командой, например San Francisco 49ers. Ноа сам нашел целую группу маститых инвесторов: группа Linkin Park, киностудия Lionsgate, а также бывший генеральный директор Hewlett-Packard Маргарет Уитмен (она вошла в совет директоров). Большинство его ровесников-марксистов, не удосужившихся окончить колледж, вряд ли бы справились с такой задачей. Однако Ноа относится к числу тех людей, с которыми достаточно поговорить 30 секунд, чтобы понять: твой собеседник намного умнее тебя.

Первый в истории матч OWL начался для San Francisco Shock не лучшим образом: первые две карты они проиграли, а значит, оказались на полпути к поражению. Согласно регламенту, команды всегда играли четыре карты, а пятая нужна была только в том случае, если после основной части матча счет был 2: 2. (Все карты расположены в вымышленных мирах, вдохновленных реальными местами. Например, карта «Ханамура» выглядит как японская деревенька, полная цветущих сакур. Одним из самых ошеломляющих зрительских впечатлений на арене Blizzard было начало партии, когда громадный цифровой экран вдруг показывал общим планом карту во всех деталях. На «Ханамуре» розовые лепестки сакуры будто бы мягко падали в зрительный зал.) Карты сменялись после каждого раунда, и для каждой была предусмотрена одна из четырех командных задач: сопровождение груза, контроль объекта, захват обороняемых соперником точек, а также гибридный тип, где нужно сначала захватить точку с объектом, а затем доставить этот объект. Каждая команда по очереди пробовала себя в каждой из двух ролей на каждой карте. Например, на карте, где нужно доставить груз (привезти вагонетку в определенную точку), эту миссию сначала пробует выполнить одна команда. За отведенное время она выполняет ту часть задания, на которую у нее хватает сил, и наступает черед соперников. Побеждает команда, которая протащила груз на большее расстояние. В матче между Shock и Valiant после первых двух карт комментаторы OWL особенно хвалили Dhak’а: «Если вы хотите, чтобы San Francisco отыгрались во второй половине игры, надейтесь на игрока, которого они подписали первым! Старина Dhak — один из лучших Лусио, каких мы когда-либо видели. К сожалению, играя на Ангеле, он не смог как следует помочь партнерам и в отдельных моментах немного выпадал из игры».

Победа в партии в Overwatch зависит от выполнения заданий на карте, и сделать это можно только в том случае, если ваша команда постоянно берет верх в стычках: тиммейты остаются в живых, противники оказываются повержены. Если вы раз за разом убиваете героев соперника и никогда не умираете, даже далекие от гейминга люди поймут, что победа вашей команды вполне логична, — нельзя достичь цели миссии, если ваш персонаж мертв. В идеале вы начинаете бой тогда, когда все персонажи команды в строю: так вы сможете защищать друг друга. Поэтому если один из ваших тиммейтов случайно набрел на вражеского снайпера и словил очередь в голову, всей команде придется окопаться и ждать, пока он не вернется в игру, и только потом развязывать следующее сражение. Но из этого правила есть целый ряд исключений. Например, если у вас истекает время либо один из тиммейтов обошел соперников сбоку или пробрался им за спины (к этому всегда стремится Sinatraa, когда играет на Трейсер), то в ход идут многочисленные стратегические ухищрения. Впрочем, чаще всего бои проходят в полных командах, шесть на шесть. В такой схватке победа прежде всего зависит от состава. Иногда сочетания героев (их способностей, маневренности, количества очков здоровья и урона, синергический эффект ультимативных способностей) предопределяли исход битвы, так как одна из команд получала решающее преимущество над противником. Второй по значимости фактор — сыгранность. Одну ли цель выбирают дэмидж-дилеры? Успевают ли медики вовремя подлечить полумертвых союзников? Хорошо ли танки синхронизируются во время пушей? И наконец, третье слагаемое успеха — сильные индивидуальные выступления. Сколько раз дэмидж-дилер попал в голову, а сколько — в корпус? Получилось ли у медиков остаться в живых на всем протяжении боя? А главное — сколько времени у игроков уходило на то, чтобы получить ультимативную способность, и насколько эффективно они ею распоряжались?

Помимо обычных способностей у каждого героя есть одна ультимативная (ультимейт). Чтобы игрок мог ее использовать («зарядить»), специальный счетчик должен дойти с нуля до 100 %, причем очки зарядки даются за нанесенный урон и применение лечащих способностей. Как только зарядка ультимейта доходит до 100 %, игрок может один раз использовать его, затем счетчик зарядки обнуляется, и все начинается заново. Ультимейты очень разные по мощности: от посредственных, вроде «Инфразрения» Роковой вдовы, до чрезмерно сильных, вроде «Валькирии» Ангела (на первом этапе OWL).

На третьей карте комментаторы стали критиковать Dhak’а, поскольку он использовал ультимейт Ангела, чтобы воскресить только одного союзника, хотя Valiant все равно отступали и не собирались продолжать бой. «Валькирия» Ангела тогда была одним из наиболее мощных ультимейтов в игре. Ангел не только могла на месте возродить убитых тиммейтов (и не ждать их возвращения в битву) — усиливалось лечение и увеличивалась ее скорость передвижения. Dhak’у куда лучше было бы приберечь «Валькирию» до следующей битвы, чтобы воскресить сразу нескольких союзников и перевернуть тем самым ход сражения. Этот сценарий повторялся по ходу партии и в дальнейшем: Valiant раз за разом отступали, когда Ангел использовала свой ультимейт, и вновь атаковали, когда он был на нуле. Таким образом Los Angeles Valiant превзошли оппонентов в очень важном аспекте меты — экономии ультов. Они извлекали из своих ультимейтов больше пользы, сохраняя их для самых важных сражений. Надо сказать, что в 2016 и 2017 годах Dhak играл исключительно за Лусио. Ангела на профессиональной сцене начали повсеместно выбирать только в сентябре 2017 года, после того как глава отдела разработки Overwatch Джефф Каплан наконец внял мольбам фанатов и усилил ее. Те геймеры, кому Ангел нравилась как персонаж (роскошная блондинка из Швейцарии, военный врач с ангельскими крыльями и ореолом над головой), хотели спокойно пикать ее, не становясь объектом насмешек для тиммейтов. Но, усилив способности этой красавицы, Джефф Каплан перегнул палку: для прогеймеров Ангел сразу стала безальтернативным пиком. Мета изменилась, и Лусио перестал быть ключевым героем. Началась эра Ангела, и Dhak не мог не задуматься о том, что, начиная с переезда в Испанию после прихода к власти в Венесуэле Уго Чавеса, его жизнь зависела от решений людей, в чьих руках находилась власть, — решений, принятых, как они думали, в интересах всего общества.

В итоге Shock уступили Valiant со счетом 0: 4, и как минимум частично это произошло именно из-за того, что Dhak не вполне уверенно чувствовал себя, играя на Ангеле. Тем не менее тиммейты не стали сваливать на него всю вину. В профессиональных матчах командная игра настолько важна, что один игрок просто не может быть единолично виноват в поражении (если только он не теряет контроль над эмоциями и не старается проиграть специально). При этом иногда индивидуальных усилий оказывается достаточно, чтобы сотворить чудо — выиграть решающий бой, а вместе с ним и весь матч. В OWL побеждала та команда, которая выигрывала три карты, но четвертая игралась вне зависимости от счета и называлась «картой престижа». Blizzard утверждала, что четвертая карта должна была помочь с определением дополнительного показателя — разницы карт по итогам турнира (то есть разницы между выигранными и проигранными картами во всем сезоне), но это заявление не выдерживало никакой критики. Разницу карт можно было считать и без четвертой партии: счет 3: 0, 3: 1 или 3: 2 вполне позволяет это сделать. Опросив игроков и административных работников OWL, я пришел к выводу, что четвертую карту, вероятно, добавили только для увеличения продолжительности матча. Победа со счетом 3: 0 зачастую означала, что команда-победитель быстро «вынесла» соперников. Blizzard нужно было, чтобы матч продолжался два часа, а в случае разгрома все могло закончиться уже за час. «Карта престижа» позволяла растянуть игру, уложиться в график и вдобавок оставляла время на рекламу.

Для Shock первый матч OWL сложился, мягко говоря, не лучшим образом, зато Valiant, кажется, извлекли немало пользы из углубленной аналитики Ноа Уинстона. Они доминировали над соперником с начала и до конца игры.

Blizzard была в восторге от дебютного шоу: его одновременно смотрели 440 тысяч фанатов. На всем протяжении первых трех матчей, которые длились в общей сложности шесть часов, размер аудитории ни разу не опускался ниже 300 тысяч зрителей. Конечно, до Национальной футбольной лиги было еще далеко (там за играми наблюдали по 15 миллионов человек, а Blizzard достигла лишь 2 % от этого показателя), но среднестатистические цифры Национальной баскетбольной ассоциации (1,4 миллиона) были на досягаемой дистанции, а от уровня Национальной хоккейной лиги (469 тысяч) OWL была уже буквально в одном шаге. По расчетам Blizzard, если бы такой уровень зрительского внимания удалось сохранить на весь турнир, Overwatch League превзошла бы Главную лигу футбола: годом ранее ее матчи в среднем смотрели 276 тысяч зрителей. Такого успеха не ожидал никто, и самым большим сюрпризом он, кажется, стал для руководства Twitch. В сделке, которую Нейт заключил с владельцами платформы, было прописано предполагаемое количество зрителей одного матча — 50 тысяч; согласно условиям контракта, превышение этой цифры гарантировало Blizzard крайне выгодное пропорциональное повышение расценок. С учетом повышенных тарифов OWL могла заработать намного больше, чем изначально предусмотренные 45 миллионов долларов: первый матч привлек почти в десять раз больше зрителей, чем предполагалось. После сумасшедшего успеха первой недели OWL пошли слухи о том, что в головном офисе Twitch сотрудники вымещали свои эмоции на мебели, которая буквально летала по коридорам.

С началом второго этапа у OWL появились проблемы. В основном они были вызваны внешними обстоятельствами, к которым организаторы не имели прямого отношения, и все же для проекта настали сложные времена. Первым тревожным событием для Blizzard стал феномен массовой культуры под названием Fortnite.

Спросите любого родителя о том, что происходило в мире видеоигр в 2018 году, и подавляющему большинству из них первым делом придет в голову Fortnite: эту игру, вероятно, знает даже ваша бабушка. На момент релиза Overwatch в 2016 году Fortnite еще не существовало, как и в ноябре 2016-го, когда Blizzard объявляла о создании OWL. Примерно в то время, когда стали известны все команды — участницы первого сезона лиги, разработчики Fortnite впервые раскрыли информацию о формате своей игры, — это была столь популярная сейчас «королевская битва». Изначально Fortnite планировалось сделать командной игрой в стиле «игрок против окружения», где нужно было сообща выживать на протяжении двух недель (слово fortnight переводится как «две недели») в постапокалиптическом мире, убивая зомби. Но игра стала невероятно популярной только тогда, когда разработчик — компания Epic Games — дополнила ее режимом «королевской битвы». Теперь это был соревновательный шутер от первого лица — и прямой конкурент Overwatch. Фактически новый формат Fortnite представлял собой мультяшную версию уже существовавшей и бешено популярной игры PUBG. Жанр «королевской битвы», который завоевал массовую аудиторию благодаря PUBG и Fortnite, основан на одноименном мрачном японском романе[17] и его киноэкранизации. Сюжет таков: школьников отправляют на остров, каждому из них дают то или иное оружие или предмет, от вилки до «Узи», и оставляют их выяснять отношения. В живых должен остаться лишь один, и ему будет позволено вернуться в общество. Правила в играх такого жанра следующие: игрок с пустыми руками попадает на остров, разыскивает там оружие и пытается победить всех противников, находящихся в таких же условиях; в одной игре участвует сотня человек. Вокруг острова бушует шторм, попадание в который смертельно для всех, причем безопасный круг посреди бури постепенно сужается, заставляя игроков подходить все ближе друг к другу. В Fortnite идеально сочетаются взятая из книги занимательная сюжетная идея, мультяшная графика и отлично проработанный геймплей. Вишенкой на торте стала блестящая находка разработчиков: они решили дать игрокам возможность возводить постройки прямо в игровом поле, как в Minecraft, что позволило навести мосты между опытными геймерами и новичками. К концу первого сезона OWL в Fortnite играли уже 125 миллионов человек, а ее создатель — компания Epic Games, по слухам, в 2018 году получила прибыль в размере трех миллиардов долларов. Это было примерно вдвое больше, чем суммарная прибыль от всех десяти франшиз, с которыми тогда работала Activision Blizzard.

Неожиданный взлет конкурирующей игры в ситуации, когда корпорации (например, Blizzard), магнаты спортивной индустрии (например, Роберт Крафт) и богатые спонсоры (например, T-Mobile и Toyota) вливали миллионы в OWL, позволил сопоставить некоторые факты. Такой парень, как Джек Этьенн, которому принадлежал целый портфель команд под общим брендом Cloud9, мог воспринимать происходящее спокойно. Его команда по Overwatch (Spitfire) даже не была для него основным объектом инвестиций (более значительную прибыль приносила команда по LoL). Когда Джека пригласили на родительский день в школу дочери, он в разговоре с ее одноклассниками обмолвился, что Cloud9 недавно подписала профессиональных стримеров по Fortnite. Ученики разом вскочили и стали повторять танцевальные движения персонажей из игры. И тут он осознал, насколько больше будет фанатов киберспорта в следующем поколении, выросшем на Fortnite. Ему это сулило заманчивые новые возможности, а вот конкурентам, у которых, кроме команды по Overwatch, активов в этой сфере не было, оставалось только мечтать, чтобы дети не полюбили другую игру.

Зрительская аудитория OWL начала постепенно уменьшаться еще на первом этапе, и на втором эта тенденция продолжилась. Официальная позиция организаторов лиги (о ней я узнал от тех немногих сотрудников, которые согласились обсудить со мной эту тему) состояла в том, что для соревнований подобного формата вполне нормально ставить рейтинговые рекорды в первые несколько месяцев. Объясняется это тем, что фанаты сначала смотрят по несколько матчей в неделю, а потом останавливаются на одной любимой команде и начинают следить только за ней. И все же грандиозный успех Fortnite заставил боссов Blizzard задуматься, не слишком ли много ресурсов они вложили в игру, которая не смогла охватить достаточно широкую аудиторию. Как киберспортивная дисциплина Fortnite в большей степени ориентировалась на яркие личности стримеров и шутливую атмосферу, а соревнования не играли ключевой роли в развитии фанатской базы. Новая игра представляла угрозу для OWL не только и не столько из-за того, что на нее переключали внимание игроки и зрители: она предлагала миру альтернативную, совершенно не похожую на старую модель киберспортивной индустрии. Overwatch League переняла у традиционного спорта все присущие ему атрибуты, и на втором этапе это сказалось плохо. Именно тогда xQc был вновь отстранен от участия в турнире и исключен из команды без права возвращения. Стало понятно, что OWL скопировала у классических спортивных дисциплин и освещающих их медиа стиль взаимодействия с игроками: любое обсуждение их проступков просто-напросто пресекалось. Из-за этого в рядах комментаторов возникло напряжение и даже смутное недовольство: они привыкли к спокойной атмосфере и прозрачности в отношении любых проблемных вопросов — именно эти признаки были характерны для всех развитых киберспортивных сообществ. Начался своеобразный эксперимент: выдержат ли ветхие ценности, на которых основано производство контента в традиционных видах спорта, испытание аудиторией киберспортивного Дикого Запада? Запрещая комментаторам обсуждать звездных игроков, которые исчезали из ростера команды OWL, организаторы рисковали потерять доверие фанатов, поскольку те были в курсе всех подробностей любой скандальной истории благодаря разделу OverwatchTMZ на форуме Reddit. Такой жесткий контроль особенно резко контрастировал с веселым, открытым и лишенным чрезмерной серьезности тоном, заданным киберспортивной деятельностью Fortnite.

На втором этапе Shock удалось избежать скандалов и разборок, но проблем все равно хватало: команде предстояло каким-то образом исправлять ситуацию после неуспешного первого этапа (3: 7). Бретт принялся за работу: прежде всего он позвонил агенту Райану Моррисону, который представлял 60–80 % (разные люди называли разные доли) игроков лиги, и сказал, что ищет нового помощника главного тренера. «В идеале нужен человек, который говорил бы по-корейски». Бретт приметил нескольких корейских талантов.

И у Райана уже был прекрасный кандидат. «Он уже проходит интервью с некоторыми командами, — сообщил Райан. — Он кореец, говорит по-английски и отлично разбирается в игре». Кандидата звали Джэ Чой, а известен он был как JunkBuck. Ник он взял из непереводимого корейского мема про Starcraft II, и все игроки с удовольствием выкрикивали его во время тренировок.

После выхода Overwatch JunkBuck стал одним из счастливчиков, приглашенных на бета-тестирование. Эту возможность он буквально выиграл в лотерею, указав свой адрес электронной почты, как и сотни тысяч других желающих, в форме на сайте Blizzard. Он вспоминает, что в день запуска бета-версии не мог уснуть. «Если я начинаю какую-нибудь игру, то непременно должен пройти ее до конца. Но в случае с Overwatch конца не существует. Поэтому я играл 30 часов подряд, потом 12 часов спал, а потом опять садился на 30 часов за игру». На момент выхода Overwatch JunkBuck только-только вернулся после колледжа в родительский дом. Он подрабатывал водителем Uber и официантом, а большую часть времени играл. JunkBuck попробовал стать профессионалом. В четвертом сезоне «Соревновательной игры» он набил 4400 очков рейтинга и вошел в 1 % лучших игроков Североамериканского региона. Команда, за которую он играл, распалась, и он решил стать тренером коллектива Toronto Esports. Всю работу он мог выполнять в режиме онлайн, не выходя из своей комнаты. Родителям он об этом рассказывать не стал. Они хотели, чтобы сын получил магистерскую степень в области архитектуры, поэтому он сказал только, что занимается одним делом, которое ему нравится, но не хочет рассказывать подробности, пока не добьется стабильности. Он ни слова не упомянул про видеоигры, хотя родители и знали, что его новая работа как-то связана с компьютерами. Возможно, они подумали, что их сын пытается сделать карьеру в порнобизнесе.

Пока JunkBuck втайне от родителей тренировал Toronto Esports, владельцы команды решили продать ее Boston Uprising. Toronto должна была стать академической командой для «Бостона» и выступать в Overwatch Contenders (Лиге претендентов). Таким образом, когда была запущена OWL, Junk смог получить должность в одной из элитных команд. Интерес к нему проявили Houston Outlaws и San Francisco Shock. Несмотря на то что Houston закончили первый этап одним из лидеров, а Shock плелись в конце таблицы, Junk выбрал Энди и Бретта, которые ясно дали ему понять, как сильно он им нужен.

Когда Junk впервые пришел на тренировку команды после подписания контракта, его глазам предстало совершенно хаотическое зрелище. Весь ростер, включая Super'а и Sinatraa, которые еще не могли участвовать в матчах лиги, и действующие игроки основы, например Nevix, выбирали героев, на которых до OWL не играли ни разу, и использовали экспериментальные сборки, а кто-то и вовсе просто разговаривал. Общение выглядело так: Брэд озвучивал пришедшую ему в голову идею, затем первый помощник тренера, Harsha, говорил то, что совершенно не вязалось с мыслью Брэда, потом второй помощник, Legit, не сдерживался и оглашал комнату громкой руганью; и все это тонуло в общем шуме. Но еще хуже было то, что скримы, без которых в киберспорте невозможно отработать стратегию и сыграться, проводились ужасно неорганизованно. «Все игроки делали первое, что приходило им в головы», — ужасался Junk.

JunkBuck смог сделать тренировки более системными и наладить обратную связь от тренеров, убрав из рабочего общения информационный мусор. Благодаря тому, что он знал два языка, у Shock появилась возможность разыскивать и нанимать корейских игроков, которой они вскоре и воспользовались. Но главный его вклад состоял в том, что он рассказал новым коллегам об игроке из своей старой команды, который мог бы решить многие их проблемы, — о Гранте Эспе, также известном как Moth.

Этот скаутский отчет для Бретта звучал крайне многообещающе: перед ним был, возможно, лучший в США игрок на Ангеле, обладающий поразительной способностью следить за зарядами ультимейтов в команде соперника. Процент зарядки ультимейта повышается, когда герой наносит урон или лечит союзников. Следовательно, чтобы знать, когда у вражеских героев появятся ультимейты, игроку нужно внимательно следить, сколько урона они нанесли и сколько лечения дали (а это напрямую зависит от количества полученного ими урона). Как один человек может отслеживать двенадцать постоянно обновляющихся «баз данных» одновременно? Мне это до сих пор кажется шаманством. Moth почти все эти вычисления производит в голове, лишь изредка спрашивая тиммейта, сколько тот нанес урона или насколько вылечил союзника; в итоге он выдает прогнозы, точность которых кажется противоестественной. Игроки не видят, готов у соперника ультимейт или нет, но зрители могут следить за этим онлайн. Я получал даже больше информации, чем рядовые зрители, так как сидел в тренерской. Это была уютная комнатка, где стояли пара диванов и кресел и два компьютера для разминки запасных. В комнате был телевизор, на котором шла трансляция игры; на еще один экран, разделенный на шесть частей, передавались действия игроков от первого лица (именно на этот экран смотрели тренеры); еще была колонка, из которой доносились все переговоры команды. Во время игр тренерская так и гудела от непрерывных диалогов, так что мне легко было следить за тем, с какой точностью Moth отслеживал статус ультимейтов. Из той комнаты я посмотрел по меньшей мере полдюжины матчей и ни разу за все это время не слышал, чтобы он ошибочно подсказал тиммейтам, чей ульт будет готов в следующей битве, а чей — нет. Еще больше меня поражал тот факт, что в ситуации, когда соперник должен был вот-вот накопить заряд для ультимейта, Moth выдавал прогноз с погрешностью не более 2 %. Другие выдающиеся игроки лиги тоже владели этим навыком, но Moth’а не удалось превзойти никому. Он был почти идеален.

Была одна проблема: на тот момент у Moth’а действовал контракт с бостонской командой, принадлежащей Роберту Крафту. Руководил ею бывший профессиональный игрок в Starcraft, прослывший человеком несговорчивым и неуступчивым. Один комментатор так описал его характер: «Когда он выигрывает, он милейший парень. Но если выиграть не получается, с ним становится не очень-то приятно разговаривать». Бретту предстояло придумать, как провернуть сделку по Moth’у, не показав степени своей заинтересованности. Он начал закулисную игру.

Когда JunkBuck согласился на работу помощником тренера, он больше не мог скрывать от родителей, чем занимается; ему пришлось все рассказать. Они приняли неожиданные новости куда лучше, чем он ожидал, и вскоре он уже съехал от родителей и поселился в игровом доме в Сан-Франциско, где жила вся команда Shock. Там Junk немедленно принялся за работу. Первый матч второго этапа Shock предстояло провести против Los Angeles Gladiators. Встреча команд в девятом матче первого этапа завершилась поражением Shock. С тех пор Gladiators усилились звездным игроком — Fissure, тем самым, который выступал за корейский коллектив KongDoo, выкупленный Джеком Этьенном прямо перед финалом турнира Overwatch APEX от OGN. Fissure был одним из лучших танков в мире, но все же уступал основным танкам Spitfire — Fury и Gesture. Большую часть первого этапа он просидел на скамейке запасных и был этим крайне недоволен. Джек же не знал, как поступить. «Это был первый подобный случай в моей жизни, — поделился он. — В ростере команды оказалось так много сильных игроков, что на всех не хватало места в составе». Помимо команды по Overwatch у владельца Cloud9 было еще десять коллективов по другим дисциплинам, но ни у одной из них не было второго состава на контрактах.

И вот Shock предстояло встретиться с усиленным составом Gladiators с Fissure в роли танка; матч обещал быть крайне напряженным. Shock постарались дополнительно подогреть интерес к событию, написав незадолго до начала в своих социальных сетях: «Начинается безумие. Покажите нам ваши усы, парни!» (Поначалу Shock старались делать каждый пост в социальных сетях максимально странным, но потом отказались от этого подхода.)

Игроки Shock вышли в зал и пошли к сцене по центральному проходу, на ходу здороваясь со зрителями. Dhak продемонстрировал свой фирменный жест, который делал каждый раз, когда входил на арену: поднял над головой согнутые в локтях руки и напряг бицепсы. Один заядлый болельщик Shock, который ездил на каждый матч команды в первом сезоне аж из Сакраменто (а это шесть часов езды), завел скандирование: «ШОК, ШОК, ШОК», да так громко, что вполне мог напугать находящихся в зале маленьких детей.

Dhak играл на Лусио. Перед началом второй стадии Blizzard ослабили Ангела, и Dhak мог перестать мучиться с этим героем, давая комментаторам многочисленные поводы для критики. В матче против Gladiators все аналитики хвалили его игру на Лусио, но ее оказалось недостаточно. Fissure ощутимо усилил команду из Лос-Анджелеса. В послематчевом анализе Зои сказала так: «Поначалу я не была так уж уверена, что Fissure — подходящий игрок для Gladiators, ведь он не говорит по-английски. Но, с другой стороны, много ли нужно знать слов, чтобы успешно играть на танке? Достаточно просто называть героев соперника. Это поймет кто угодно». Gladiators определенно удалось наладить взаимопонимание с новичком: они разгромили Shock 4: 0.

После матча заполненный под завязку зрительный зал еще некоторое время не расходился: кто-то приходил в себя, кто-то праздновал. Некоторые держали плакаты, надеясь еще разок попасть в объектив камеры. Кто-то сказал: «Сделайте Сим лечащие турели!» Речь шла о Симметре: одна из ее способностей — установка турелей, наносящих урон. Фраза не относилась ни к одной из команд — это было послание непосредственно Blizzard. Симметру ни разу не выбрали на всем протяжении первого сезона, хотя в безрейтинговом матчмейкинге у нее был один из самых высоких процентов побед в Overwatch на всех серверах (команды, за которые играет Симметра, выигрывают 60 % игр). Профессионалам несложно сфокусировать огонь на одной общей цели и быстро уничтожить турели; впрочем, урона они все равно наносили не так много. Среди профи стала популярной такая шутка: чтобы подразнить фанатов, они притворялись, что выбирают Симметру, и не меняли пика большую часть отведенных на это 30 секунд. Еще на одном плакате, обращенном к Blizzard, было написано: «К ослаблению Ангела причастен кто-то из своих». Речь шла об изменении силы ультимейта популярного на первой стадии героя, которое обыгрывалось в стиле мема «К 11 сентября (дата взрыва Всемирного торгового центра) причастен кто-то из своих». (После изменений характеристик Ангела ее процент побед, составлявший на первом этапе 97 %, на втором снизился до 37 %. Именно благодаря этому Dhak обрел себя в лиге: любимый герой Лусио вновь стал силен, и его стали намного чаще выбирать. В первом сезоне его взяли лишь в 10 % игр, во втором — уже в 53 %.) Мем про 11 сентября был популярен главным образом среди тех, кто в 2001 году был еще слишком мал, чтобы что-то об этом помнить.

После игры в тренировочной комнате Shock царило уныние; впервые на турнире гнетущая атмосфера прямо-таки витала в воздухе. «Мы проиграли не Gladiators, мы проиграли Fissure, — сказал Babybay. — Этот парень просто затащил». Кто-кто, а Babybay многое знал о том, каково это — вести за собой команду. Именно на его плечи взвалилось бремя лидерства на первом этапе: он был основным дэмидж-дилером и по количеству нанесенного урона стал лучшим в лиге. Несмотря на свои достижения, в общении с тиммейтами он не выказывал ни намека на заносчивость. Он сказал, что общее количество урона — не слишком важный параметр: чтобы его набрать, можно просто «стрелять по жиру», то есть по танкам, которых непрерывно лечат. Парадокс заключается в том, что, нанося много урона соперникам, игрок в некоторых ситуациях может навредить своей команде: если он «стреляет по жиру», то позволяет медикам вражеской команды набрать много зарядов ультимейта на лечении, а фрагов при этом не набирает. Babybay проявил скромность и тогда, когда я спросил, как он относится к неофициальному титулу «короля трекинга»: «Да, я неплох, но до Dafran’а мне далеко. Dafran — это просто другой уровень».

Брэд стоял в углу, скрестив руки на груди и давая игрокам возможность справиться с эмоциями. Я спросил, что он думает об игре, и он ответил: главная причина поражения — недостаточно эффективная коммуникация между игроками. «Мы перестали разговаривать», — посетовал он. Растерявшись от уровня оппонентов, Shock перестали играть как единая команда. Время от времени Брэд внимательно смотрел на ребят, словно стараясь следить за их общением.

Почти все игроки затихли и с дикой скоростью прокручивали ленту Twitter. Неужели они так быстро читают? Некоторые смотрели стримы на Twitch, кто-то предпочел VOD’ы (video on demand, «видео по запросу», — так называют видеозаписи матча, доступные онлайн). Sleepy запустил игру, в которой на экране появлялись маленькие кружочки с цифрами. Задача состояла в том, чтобы как можно быстрее нажать на кружок курсором максимально близко к центру; сначала кружки появлялись медленно, но скорость постоянно росла. Игра помогала развивать реакцию.

В комнату вошел Нейт Нанцер в окружении мужчин в костюмах, похожих на потенциальных владельцев команд OWL следующего сезона. «У каждой команды своя тренировочная комната, — объяснял он спутникам. — С точки зрения чистоты эта, пожалуй, значительно выше среднего». Выдержанная интонация, с которой были произнесены эти слова, заставила меня прыснуть от смеха. Никто из людей в костюмах не рассмеялся: они понимающе кивнули и двинулись дальше. Нейт планировал рассказывать про лигу до тех пор, пока у него не наберется 28 команд.

Брэд подозвал ребят, и они собрались вокруг него, как уже делали десятки раз. «Danteh, ты даешь отличные команды. По целям, по точкам. Все было очень четко».

«Мы по-прежнему слабо прогнозируем действия соперника, — сказал JunkBuck. — Мы не знаем, какова цель их атак». Насколько я понял, он имел в виду неспособность игроков следить за зарядкой ультимейтов соперника: из-за этого Shock не понимали, что соперник собирается делать в бою. Junk обратился к Dhak’у: «Ты должен слушать команды, которые дает тебе Babybay».

Dhak выставил ладони вперед: «Да меня даже рядом там не было. Что я мог сделать?»

JunkBuck сел за монитор, чтобы подробнее рассмотреть проблемную ситуацию в игре, где Babybay хотел начать атаку на контрольную точку. «Да, тут ему, скорее, должен был помочь Nevix», — признал он. Новый тренер с поразительной скоростью стал нарезать отрывки видеозаписи, а потом показал Dhak’у и Babybay поэтапный разбор эпизода. Во время обсуждения Dhak откинулся на спинку кресла. «Нет. Ты должен ускоряться вот здесь», — он показал пальцем на карту.

«Когда Уинстон использует свой ультимейт?» — спросил Junk — очевидно, риторически.

«Ты в любом матче сразу занимаешь место на возвышенности, — голос Dhak’а стал громче. — Но не на Вдове же! Ты же знаешь, что на ней я тебе помогу».

«Хорошо, хорошо, — согласился Junk. — На Вдове подниматься на возвышенность не нужно». Они анализировали, как лучше всего действовать на определенном участке карты, против того или иного сочетания вражеских героев, в той или иной ситуации. Игровые ситуации обсуждались в микроскопических деталях и никому из участников не казались скучными. В ту минуту они были полностью поглощены этими подробностями.

Вскоре обсуждение закончилось, и команда села играть скрим. Помимо обычных обвинений в выборе нестандартных композиций слышались такие комментарии: «Они делают все то же, что и Boston. Не понимаю, почему мы сразу этого не поняли» или «Philadelphia делала это в своей вчерашней игре».

Игра закончилась, и ребята стали готовиться к уходу. Sinatraa смотрел видеоролик с рэпером Lil Pump, швыряющим марихуану прямо в толпу на своем концерте. «Ну и житуха», — прокомментировал игрок.

Остальные стали обсуждать видео. Потом начались дебаты: кто ведет себя более взросло — Lil Pump или Джастин Бибер. Но было видно, что спор ни для кого не имеет большого значения. Все хотели создать непринужденную, легкую атмосферу, но настроение было испорчено.

Каждый из игроков по-своему справлялся с непрерывно растущим стрессом, в который превратилось продолжение борьбы в турнире (а также с осознанием того факта, что с каждой игрой шансов на главный приз в миллион долларов у них все меньше). Dhak в такие вечера, по его выражению, «расслаблялся». Babybay тренировался на ботах — специальных программах, разработанных для отработки точности прицела и скорости реакции. Sleepy играл в свою игру с кружочками, а Nevix, который в турнирных играх брал танковых героев, оттачивал хедшоты на Роковой вдове. Казалось бы, странный выбор; но дело в том, что на танке Nevix играл исключительно по необходимости, а в Shock его изначально взяли как дэмидж-дилера, хотя в ростере помимо него был только один танк, который подходил для лиги по возрасту, — Nomy. И вот Nevix’у пришлось забыть о том, что он два года отрабатывал одну роль, и учиться играть на D.Va. Nomy собирался за ужином смотреть VOD матча с Gladiators. Danteh обычно садился играть в безрейтинговый матчмейкинг Overwatch. А Sinatraa хвастался своим напряженным расписанием на остаток дня: он собирался смотреть клипы Lil Pump.

Следующие два матча OWL Shock проиграли: сначала Seoul Dynasty (команде Кевина Чоу, который изначально хотел купить франшизу Сан-Франциско), а затем Los Angeles Valiant Ноа Уинстона. После этих неудач будущее команды стало весьма неопределенным. Даже победа над горемычными Shanghai Dragons, у которых после той встречи в сезоне стало ноль побед при 14 поражениях, не слишком утешила расстроенных игроков и разочарованных фанатов.

Из оставшихся игр Shock того сезона одна выделялась особо. В ней за команду соперников играл xQc — тот самый игрок, которого исключали из лиги за гомофобные оскорбления на стриме в адрес Muma. Он отбыл наказание и вступил в ряды Dallas Fuel. Многим не терпелось посмотреть, как один из самых известных игроков проявит себя после возвращения в лигу.

Как следует показать себя у опальной звезды не получилось. Danteh, Dhak и Nevix отыграли выше всяких похвал, а Sleepy стал лучшим игроком встречи. Nomy переиграл xQc на Уинстоне. Shock победили 3: 0. И этот матч стал для xQc последним в OWL.

Для организаторов, которые наверняка воспринимали xQc как головную боль, его слабая игра, вероятно, стала облегчением. Почти сразу после матча с Shock его вновь отстранили из-за скандала, который он спровоцировал неделей ранее: наблюдая за игрой OWL на своем Twitch-стриме (то есть его зрители смотрели, как он смотрит матч), он спамил в чат трансляции OWL эмодзи черного спидранера (так называют игроков, которые проходят игры на время, стараясь побить рекорд), как только на экране появлялся Малик Форте — афроамериканец и основной ведущий OWL, который представляет команды, берет интервью у игроков и заводит публику. Для того чтобы разобраться в этом эпизоде, организаторам понадобилась целая неделя, за которую xQc успел сыграть официальный матч против Shock. После этого Blizzard дисквалифицировала игрока на четыре игры и оштрафовала на четыре тысячи долларов. В официальном заявлении говорится: «xQc неоднократно использовал эмодзи на стриме лиги, выражая ими пренебрежение на расовой почве в отношении ведущих OWL и других игроков, а также допускал расистские комментарии в социальных сетях и на своем стриме». Раскаяния от игрока так и не дождались, и через несколько дней команда Dallas разорвала с ним контракт. В OWL он больше не вернулся.

Shock предстояло придумать, как перестроить свою игру. Самая трудная задача выпала Бретту: ему нужно было каким-то образом вытащить Moth’а из Boston. Талантливый игрок выступал за бостонскую академическую команду, и контракт ему могла предложить абсолютно любая команда OWL. Была одна загвоздка: у Boston оставалась возможность предложить соглашение на такую же сумму, и в этом случае Moth переходил к ним. Бретт предполагал, что основная команда вполне довольна своими саппортами и Moth им не нужен. Но полной уверенности не было. Драматичности добавляло еще и то обстоятельство, что Boston незадолго до этого подписал ростер, состоящий из никому не известных игроков; Бретт подозревал, что владельцы команды могли ввести жесткое ограничение по зарплатам и их менеджер вынужден был работать с весьма скудным бюджетом. Бретт прикинул уровень зарплат у конкурента и предложил Энди заплатить на десять тысяч больше. Энди согласился, и предложение было отправлено. Boston не решился предложить ту же сумму и оставить игрока себе, и Shock заполучил саппорта, обладающего столь необходимым умением отслеживать ультимейты. Возможно, именно его команде все это время и не хватало.

Dhak, который после этого потерял место в основном составе, восторженно отзывался о мастерстве и невероятном таланте новичка. «Я действительно считаю, что сейчас Moth способен принести команде больше пользы, — признал он, — ведь команде прежде всего не хватает понимания тактики соперника. С тех пор как меня убрали из состава, я смотрел на Moth’а и думал: „В чем он сильнее меня?“ Прежде всего он в сто раз лучше следит за готовностью вражеских ультов». Потом Dhak добавил, что на Лусио Moth производит не столь яркое впечатление и ему еще есть куда расти. Рассудительность и мудрость Dhak’а делали его ценным активом для команды: своими советами он приносил немало пользы даже со скамейки запасных. В отличие от Iddqd, Dhak и подумать не мог о том, чтобы пропустить тренировку и подвести тиммейтов, а своим неизменным оптимизмом он заражал всех вокруг. Он действительно был полезен, особенно для Moth’а, которого мог научить играть на Лусио.

В первом официальном матче Moth’а Shock встречались с London Spitfire; новый саппорт умер 28 раз. У Closer, который играл на саппорте в команде соперника, было всего 13 смертей. Потерять героя поддержки на раннем этапе боя сильно повышает вероятность проиграть весь бой, ведь непрерывное лечение часто становится решающим фактором. В начале каждой схватки Profit, Трейсер Spitfire, начинал охоту за Moth’ом и выбивал его. Эта тактика сломала Shock игру, и они проиграли 1: 3.

Shock сыграли еще два матча лиги, а потом Sinatraa, восемнадцати лет и трех дней от роду, наконец вышел на сцену. Противником была вторая с конца команда турнира — Florida Mayhem, выигравшая с начала сезона всего три встречи из восемнадцати. Shock и сами были немногим лучше: в их активе было шесть побед. И все же теперь за них играл человек с контрактом на 150 тысяч долларов в год. В том матче Sinatraa выбирал свою фирменную Трейсер и Зарю. Играя за Зарю, он несколько раз приводил в восхищение комментаторов и зрителей, внося полнейшую сумятицу в ряды соперников. А вот его игра на Трейсер впечатлила меньше. Он переиграл Трейсер из команды соперника, но большой разницы в уровне не было заметно. Матч должен был стать для Shock самым светлым моментом трудного сезона, а в итоге превратился в главное разочарование: в упорной борьбе они проиграли 2: 3.

«Я плохо отыграл, — признался после матча Sinatraa. — Сильно нервничал. Не знаю, почему так произошло. Вообще-то мне приходилось играть и перед большей аудиторией». За несколько дней до этого съемочная группа телекомпании NBC сопровождала Sinatraa с утра до вечера: у него был долгожданный 18-й день рождения. Телевизионщики увидели новость о контракте молодого игрока в социальных сетях ESPN и захотели снять, как он будет его подписывать (раньше была только неофициальная договоренность, которую человек, достигнув совершеннолетия, имеет право разорвать). Представьте себе, как парня, покинувшего родительский дом в 16 лет и следующие полтора года жившего в Атланте, а затем в Бербанке с малознакомыми людьми, в 18-й день рождения вдруг сопровождает съемочная группа: оператор с телекамерой, звуковик со штативным микрофоном, журналист. Поводов понервничать при выходе на сцену у Sinatraa было, возможно, больше, чем у кого-либо.

Сезон для Shock складывался неудачно, и с этим были согласны все участники команды. Но начало третьего этапа лиги позволяло начать все с чистого листа: казалось, ничто еще не потеряно и все возможно. После ужасающей статистики 6: 14 по итогам первых двух этапов они наконец сыгрались и сначала победили Los Angeles Gladiators, а затем прервали победную серию Seoul Dynasty — 4: 0.

Было ощущение, что успехи пришли к команде главным образом благодаря тому, что свои места в составе наконец заняли Sinatraa и Super: обоим исполнилось 18 лет, и они получили возможность выступать в лиге. К удивлению многих, больше пользы приносил Super. Sinatraa оправился после шаткого старта, но его показатели на Трейсер не превышали средних по лиге. Иначе говоря, Sinatraa играл хуже, чем полдюжины других игроков, которым вдобавок платили вдвое меньше. Так или иначе, талант игрока не так важен для победы, как сыгранность команды, и тут Shock сделала большой шаг вперед: игроки научились предугадывать действия друг друга куда лучше, чем на предыдущих этапах, передвигаясь по карте хорошо координированной группой по четко определенным траекториям; многомесячные тренировки наконец стали оправдывать себя.

После нескольких упорных матчей — а в некоторых против Shock играли ведущие команды лиги — соотношение побед и поражений на третьем этапе стало 4: 3 — лучший их результат за все время. Следующими их соперниками были грозные London Spitfire; все ожидали впечатляющего шоу. Многие рассматривали этот матч как противостояние самой сильной и самой зрелищной команд. На обеих предыдущих встречах сильнее были лондонцы (оба раза со счетом 3: 1), но эта обещала сложиться совсем по-другому.

В то время как Shock начали свое восхождение в турнирной таблице, Spitfire впервые на протяжении турнира столкнулись с серьезными проблемами. К концу второго этапа у игроков возник конфликт с главным тренером Bishop’ом, который запретил им жить вместе в командном доме, опасаясь, видимо, что это будет мешать соблюдению режима и продуктивным тренировкам. По словам Джека, Bishop был «суровым» тренером и хотел, чтобы игроки жили в отдельных квартирах; а если он чего-то хотел, то всегда этого добивался.

Однако на этом злоключения не закончились. Главный менеджер команды Чан Гюн Пак, он же Changgoon, которого все звали Чангом, был пойман за неким занятием, про которое Джек смог только сказать, что это «очень серьезное дерьмо». Чанг слезно извинялся перед Джеком, но тот счел, что проступок заслуживает увольнения. И вот ровно в тот момент, когда команда стала погружаться в хаос и начала проигрывать, а главного менеджера поймали на каких-то немыслимых проступках, Bishop потребовал увеличения зарплаты — в противном случае он грозил уйти. Джек сразу же его уволил. Он решил дать Чангу еще один шанс и сделал его главным тренером. Однако Чанг фактически никогда полноценным тренером не был, а в команде держался в основном благодаря тому, что находился в хороших отношениях с лучшими игроками. Учитывая это обстоятельство, Джек вернул в команду бывшего помощника главного тренера — Agape, который раньше произвел на него сильное впечатление своим глубоким пониманием игры, трудолюбием и интересными стратегическими идеями. Именно из-за этих идей Bishop отправил Agape в Корею еще до старта сезона. Затем Джек переселил игроков в командный дом, как они давно просили, и нанял нового главного менеджера — Сюзи Ким, которая должна была оживить в команде победный дух.

Сюзи мало походила на человека, который способен руководить одной из ведущих команд по Overwatch: во-первых, женщин в киберспортивных командах и гейминге очень мало, а во-вторых, ее самой заметной чертой характера было дружелюбие — и это в сфере, где (не в последнюю очередь из-за отсутствия гендерного баланса) правят бал мачизм и агрессия. Когда Сюзи впервые пришла в дом, где жила и тренировалась команда (много мебели из темного дерева, светлая каменная плитка на полу — я привык называть такой стиль интерьера «флоридским барокко»), она принесла подарки — свечи и бальзамы для губ; на каждом была наклейка с именем игрока.

«Бальзамы для губ?» — не мог не спросить я.

«У мальчишек вечно трещины на губах, — объяснила она. — А мы в Калифорнии, тут очень сухой климат, так что с этим еще хуже, чем обычно». Игроки очень быстро поладили с Сюзи; она к каждому нашла подход и поняла, как устроены взаимоотношения в команде.

Profit, который в Overwatch имел репутацию безжалостного убийцы, для Сюзи «был воплощением всего миниатюрного и милого». К слову, я в жизни не видел более худых людей, чем Profit: плечи у него как будто вовсе отсутствовали, а запястья были настолько тонкими, что я невольно задумался, а не одна ли у него там кость вместо двух. «Profit — как маленький ребенок, — тепло сказала Сюзи. — Психологический возраст у него в районе 12 лет. Если его хёны счастливы, то счастлив и он». Она использовала в отношении его друзей корейское слово, обозначающее старших братьев. Profit был бабочкой, порхающей на эмоциях команды. «Для него ни деньги, ни слава не имеют особого значения, — говорит Сюзи. — Он просто хочет играть вместе с друзьями и делать это хорошо». В итоге Profit закончил сезон с одним из лучших соотношений убийств и смертей в лиге.

Сюзи очень быстро поняла, что еще одна звезда Cloud9 — Birdring — ранимый и чуткий интроверт. На всем протяжении третьего этапа у него болели запястья, и, по словам Сюзи, это сказалось на его отношении к игре. «Я все время думала: не дай бог мне когда-нибудь воспитывать своих собственных тинейджеров!» — призналась она.

Тонкая душевная организация Birdring’а проявилась в его день рождения, когда повар приготовил ему традиционное корейское именинное угощение. «В Корее на день рождения люди обычно едят миёккук, — объясняет Сюзи. — Это суп из морской капусты». И вот повар команды приготовил для него суп, а Сюзи сделала торт. Но когда юношу позвали выйти из своей комнаты и отметить вместе с командой, он покачал головой. «Он показал, что отказывается с нами есть», — говорит Сюзи. Вместо этого он купил себе еды из McDonalds и съел ее один, за запертой дверью.

В конце концов Сюзи привела в его комнату всю команду и принесла торт со свечками, и, пока Birdring сидел в кровати, закрывшись простынями, все пели «С днем рождения!» в его честь. Потом он встал, задул свечи и направился прямо в подвал, где находилась тренировочная комната. Торт пришлось есть без него.

Сюзи обнаружила, что самый инициативный и ответственный в команде — ее самый младший участник, Fury. «Он мне даже подарки дарил», — рассказала она. Сюзи решила, что именно Fury станет ключевым элементом, который позволит восстановить разваливающуюся командную игру Spitfire.

Новому менеджеру почти сразу стало очевидно, что капитан команды Gesture — настоящая душка. «Он всегда думает о том, чтобы вокруг никто не испытывал никаких неудобств, — утверждает она. — Сейчас он проходит через кризис двадцатилетних. Когда мы проигрываем, он будто бы начинает терять индивидуальность. Он всегда был в игре лучшим. А теперь, когда у него и команды возникли проблемы, он стал спрашивать себя, зачем вообще приехал в США, оставил семью». Не говоря уже о том, что он выбрал карьеру, которую многие называют сомнительной, если не безрассудной. Я тоже сразу проникся обаянием Gesture. Впервые мы встретились в тренировочной комнате перед важнейшим для команды матчем: тиммейты стояли вокруг и хлопали его по спине, пока Gesture пел песенку на корейском, отбивая ритм ладонью по груди. Сцена напоминала корейскую версию эпизода из фильма «Волк с Уолл-стрит», где Мэттью Макконахи делает нечто похожее в ресторане; схожесть усиливалась еще и тем, что в поведении Gesture сквозила спокойная уверенность в себе, а еще он немного растягивал слова песни — примерно так это делал актер.

Последним Сюзи познакомилась с Bdosin; громкий, бесцеремонный и уверенный в себе, он говорил больше всех в команде и грубее всего отзывался о тиммейтах, когда что-то шло не так. Иногда его болтовня их веселила, а иногда обижала и заставляла закрыться в себе. «Чертов кусок мусора, какого хрена ты тут расселся?» — не совсем то, что человек хочет слышать несколько раз на дню, когда приходит работать. Но у всего есть две стороны, и во время игр страсть, с которой Bdosin подгонял товарищей, была очевидна каждому. Когда я слушал переговоры игроков с арены, Bdosin один будто бы воевал не на жизнь, а на смерть; после каждого командного боя он громко вскрикивал от восторга или отчаяния, а после победы кидался ко всем с объятиями.

Хоть игроки теперь и жили в общем доме, как того хотели, а Сюзи изо всех сил пыталась наладить отношения между ними, любые размолвки приводили к снижению результатов. Перед важнейшим матчем с воспрянувшими Shock Spitfire шли на втором этапе с тремя победами при четырех поражениях. Это был худший для них результат за весь турнир: два первых этапа они закончили со статистикой 7: 3 и 8: 2. Доставляла команде неудобства и травма кисти, от которой страдал Birdring; тот факт, что игрок фактически нанес ее себе сам, только подливал масла в огонь. Это повреждение Birdring получил, играя в Getting Over It: здесь нужно подняться сидящим в чугунном котелке человеком на вершину горы. По признанию ее создателя, игра была специально сделана для того, чтобы раздосадовать тех смельчаков, кто отважится сесть за нее. «Зачем я сделал эту игру? Я рассчитывал на людей определенного типа. Я хотел причинить им боль». Очевидно, Birdring на это повелся: после очередной неудачи он от негодования рубанул рукой по столу и вывихнул запястье.

И теперь на Spitfire лежала особая ответственность: им предстояло доказать сопернику, что они не собираются сдавать лидирующие позиции. Однако шансы Shock были высоки как никогда. Заполучив говорящего по-корейски тренера JunkBuck, Бретт смог подписать еще и корейца Architect, талантливого дэмидж-дилера; состав Shock был полностью укомплектован.

В тренировочной комнате перед матчем Nomy, который вынужденно уступил место в основе Super’у, показал мне свой ортопедический браслет на запястье. (Я узнал, что травмы запястья в киберспорте встречаются достаточно часто; у многих суставы не выдерживают чрезмерной нагрузки, вызванной каждодневными тренировками, — а ведь геймерам до возраста, когда обычно начинаются подобные проблемы, еще несколько десятков лет!) «Такие травмы могут выбить тебя из строя на месяцы», — говорит Nomy. При всем при этом Nomy оказался на скамейке запасных еще до того, как получил травму, и его потеря не стала для команды таким сокрушительным ударом, как потеря Birdring’а — для Spitfire. Кто-то из тиммейтов стал дразнить Nomy из-за своего компьютера, говоря что-то про старичка с хрупкими костями. В 27 лет Nomy был в OWL одним из самых старших игроков, всего на год младше Dhak’а, и все его называли старичком.

Вскоре ребята стали спорить на тему подружек: речь шла не о чьей-то пассии, а о романтических отношениях как таковых. Геймеры обычно знают о них только понаслышке, но кто-то из Shock попытался высказаться в их пользу. Спор закончился, когда подружек сравнили с дементорами, монстрами из «Гарри Поттера»: «Они высасывают твою душу». С этим никто спорить не стал, и разговор переключился на комиссионера лиги Нейта Нанцера: некоторые игроки утверждали, что видели, как он поет под караоке.

Один из игроков недоверчиво усмехнулся:

— Да неужели, и что именно он пел?

— Я не буду говорить, — ответил Nomy. — Не хочу получить штраф.

За несколько минут до начала матча со Spitfire, пока все шли к скамейке запасных, Sleepy спросил, помнят ли ребята, как Sinatraa ляпнул запрещенное слово на интервью. Все закивали.

Запрещенным словом был ник игрока DreamKazper'а, дэмидж-дилера из Boston Uprising, которого дисквалифицировали двумя неделями ранее за обмен откровенными сообщениями с 14-летней девушкой. Она опубликовала в открытом доступе документ Google, в котором было написано: «Я Лили, мне 14 лет, и я учусь в девятом классе. Мной воспользовался 21-летний профессиональный игрок в Overwatch. Он пустил в ход свою репутацию знаменитости, чтобы вынудить меня присылать ему фотографии, где я обнажена, и вести откровенные разговоры через Facetime». По ее словам, она отправила ему две откровенные фотографии через Snapchat, а когда они общались по Facetime, «у нее все было видно». Если обвинение не было ложным, значит, DreamKazper хранил сексуальные изображения несовершеннолетней — детскую порнографию. У самой девушки не было ни этих фото из Snapchat (функционал приложения таков, что изображения автоматически исчезают со временем), ни видеороликов, но она опубликовала на хостинге Imgur скриншоты переписки, и ее собеседник по некоторым признакам действительно похож на DreamKazper’а. В одном сообщении предполагаемый преступник даже говорит, что знает о возрасте Лили; учитывая этот факт, многие сообщения крайне непристойны. Тем не менее такие действия в соответствии с законами штата Калифорния расцениваются лишь как малозначительное преступление («вредные материалы, отправленные с намерением соблазнить несовершеннолетнего»). Организаторы лиги запретили любое упоминание DreamKazper’а. В следующем после инцидента матче игрока не было в основном составе Uprising, и комментаторам настоятельно порекомендовали воздержаться от малейших намеков на игрока или произошедшее. Аналогичный приказ распространили во всех командах; на имя DreamKazper’а было наложено табу.

Многие комментаторы считали, что Blizzard выбрали поразительно неловкий способ урегулировать этот скандал. По условиям контракта напрямую никто ничего сказать не мог, но многие роняли фразы вроде: «Boston играет очень здорово, несмотря… несмотря ни на что, Boston просто великолепен!» По мнению практически всех комментаторов и аналитиков, с которыми я говорил (обычно откровения начинались после приличного количества алкоголя), сложившаяся ситуация была типичным примером несоответствия привычного для киберспорта стиля общения и подходов управленцев из традиционных видов спорта. Для киберспортивных комментаторов избегать темы только потому, что она скандальна, — откровенный позор; однако многие боялись перечить боссам лиги и рисковать непродлением контрактов. Многие, но не MonteCristo. Он пришел в OWL еще до того, как туда позвали бизнесменов из традиционных видов спорта, и говорил обо всем, о чем считал нужным. Когда его нанимали, это было условием сделки. Уверенности ему не занимать — этот человек словно знает, что может все; факт, что на тот момент он исполнял обязанности комментатора OWL, был не более чем стечением обстоятельств. Готовность MonteCristo озвучивать истины, о которых мало кто решался говорить, регулярно вызывала гнев фанатов, а когда его прогнозы оказывались верны, он не стеснялся об этом напоминать.

А прав он был почти всегда. MonteCristo провел колоссальное количество времени, изучая записи игр, что давало ему информацию, которой обычно владеют только тренеры OWL. Если вы мечтаете стать киберспортивным аналитиком, вам следует последовать примеру Monte.

Однажды после высказывания другого ведущего разразилась бурная полемика. В Международный женский день Зои, аналитик, которая также вела послематчевые интервью (именно она брала интервью у Muma, где он сказал свое знаменитое «я дал ребяткам прикурить»), опубликовала в Twitter пост, в котором поблагодарила мужчин, поддерживающих женщин и относящихся к ним как к равным. Этот твит стал на некоторое время частью международной феминистской повестки. Многие были разочарованы и упрекали ее в том, что она вспоминает о проблеме неравенства мужчин и женщин только раз в году. Она получила тысячи подобных ответов, к тому же ее норовили выставить махровой женоненавистницей; ей говорили, что она недостойна быть женщиной, а заодно, по традиции Twitter, угрожали смертью. История получила такую известность, что о ней даже написали в газете швейцарского города, откуда Зои родом.

Когда она рассказывала мне об этом, у меня сложилось впечатление, что произошедшее ее не столько расстраивает, сколько смущает или даже озадачивает. Характер у Зои крепкий, как сталь, а ее биография словно взята из романа Диккенса: с двух лет она росла в швейцарском детском доме, который находился в огромном бывшем монастыре (по ее словам, там вечно были сквозняки). Они с братом проводили выходные у матери или у дедушки с бабушкой; второй вариант им нравился больше, так как там их лучше кормили; но все изменилось, когда им удалось убедить сиделку матери (у той были серьезные проблемы со здоровьем) купить ей компьютер для связи с внешним миром. На самом деле компьютер нужен был детям: Зои с братом очень хотели играть в Quake. Предоставленная государством машина оказалось недостаточно мощной, и сиротам пришлось выдумывать хитрые схемы, благодаря которым они, не имея за душой ни гроша, в итоге получили достаточно мощные для Quake видеокарту, процессор и материнскую плату. Так Зои нашла дело своей жизни. Сначала она стала профессиональным игроком в Quake, а затем, когда поняла, что для соревнований на высшем уровне ей не хватает способностей, переключилась на создание игр и околоигрового контента. Если уж играть с лучшими из лучших ей было не суждено, она по крайней мере могла анализировать их игру.

Когда Зои позвали в продакшен-команду OWL, она уже 15 лет успела отработать в мужской до мозга костей индустрии компьютерных игр. Ей довелось слышать в свой адрес вещи похлеще того, что писали феминистки в Twitter: любая женщина в мире геймеров становится объектом пристального внимания, а симпатичная — особенно. Малейшая ошибка во время анализа игры приводила к тому, что ей приходилось собирать свою репутацию с нуля; на ошибки же мужчин-аналитиков никто не обращал особого внимания. Из-за привлекательной внешности продюсеры постоянно тащили ее в камеру, но вместо аналитического разбора игр ей предлагались роли с минимумом текста и смысла (сама она называет такое амплуа «сиськи на ножках»). Ей удалось отвоевать свое место под киберспортивным солнцем, но даже комментарии от фанатов, которым она нравилась не только как девушка, но и как аналитик, показывали, что за ней следят очень внимательно. Для многих игроков она была своеобразным эталоном, с которым они сравнивали своих подруг. Babybay однажды похвастался мне, что идет на свидание с девушкой, которая даже «симпатичнее, чем Зои».

После разразившегося скандала Зои убрали из команды аналитиков; она стала чем-то вроде разведчика, который перед матчами пытается выпытать у тренеров и менеджеров команд какие-нибудь секреты. Глядя на эти интервью, становится очевидно, что работу ей подобрали почти невыполнимую: все тренеры, естественно, старались не выдать никаких тайн и закончить разговор настолько быстро, насколько позволяют правила приличия.

Однако третий этап OWL был отмечен не только напряженными ситуациями и скандалами. Фанаты, например, получали массу удовольствия и продолжали ходить на арену Blizzard: на большинстве матчей зал был заполнен по меньшей мере наполовину, а если играли обе команды из Лос-Анджелеса (и, что удивительно, шедшие без побед Shanghai Dragons), всегда был аншлаг. Китайская команда начала третий этап со счетом 0: 20, но ее история не исчерпывалась длинной чередой поражений. Они перестроили стартовый состав и включили в него первую в истории лиги женщину, Ким Се Ён, которая играла под ником Geguri. Девушка играла по большей части на D.Va, которая, согласно истории персонажа, тоже является девушкой-прогеймером из Южной Кореи. Она управляет огромной розовой мехой (боевым роботом). Некоторые игроки из корейской команды Dizziness обвиняли Geguri в том, что она жульничает, используя аимбота (хакерскую программу, которая автоматически наводит прицел на голову соперника при приближении к нему; настоящая напасть для онлайн-гейминга). Обвинители даже заявили: если она докажет, что играет честно, они извинятся перед ней и навсегда уйдут из профессионального Overwatch. Blizzard встала на сторону Geguri, отрицая все обвинения, но девушка хотела сыграть на случайном компьютере, чтобы всем доказать свое мастерство.

И ей это удалось. Трое игроков опубликовали посты с извинениями и завершили карьеры, а менеджер команды обвинил их в разжигании скандала, пытаясь спасти остальных. Всё же обвинители Geguri не остались без профессионального Overwatch: двоих подписали NYXL, еще один стал играть за Seoul. По всей видимости, те парни, которые перешли в NYXL, не были на самом деле ни в чем виноваты, но игрок Seoul Xepher признал, что опубликовал извинение на Inven (этот корейский сайт — нечто среднее между IGN и reddit). Geguri простила обидчиков, а про Xepher’а сказала на своем стриме: «Мне лично он ничего плохого не сделал… Вся эта история осталась в прошлом, я не держу на него зла. Сейчас мы оба в OWL и даже играем на одной позиции. Думаю, соперничество будет нас подстегивать. Я правда не обижена!» Geguri сразу стала любимицей фанатов: этому способствовала и ее дружелюбная манера поведения, и ее забавный аккаунт Twitter, и тот факт, что она была первой женщиной в OWL. К сожалению, чтобы выправить турнирное положение Dragons, ее усилий оказалось мало. Команда была слишком разобщенной. Но теперь их матчи хотя бы проходили при полном зале (пусть они и проигрывали всякий раз).

На третьем этапе произошло также немало абсурдного и смешного. Фанаты заметили: после того как игроки проходили сквозь зал к сцене и давали «пять» всем желающим, из-за кулис выбегал специальный помощник и брызгал всем на руки антисептиком. В следующем матче, как только на свое место уселся последний игрок, зал стал в унисон распевать: «Антисе-ептик, антисе-ептик» («Sanitiiiiize, sanitiiiize») — и потирать руки. Этот план зрители обговорили в перерыве. Шутка стала популярным мемом, ее подхватили игроки, фанаты скандировали лозунги в адрес безымянного помощника, а аналитики шутливо вплетали антисептик в свои рассуждения.

Так что после того, как игроков Shock и Spitfire представили перед третьим по счету противостоянием в сезоне, из зрительного зала сначала прозвучал одобрительный рев, а потом скандирование: «Антисептик, антисептик!» Это был своего рода сигнал к началу игры.

Но, вопреки ожиданиям, зрелищной борьбы не получилось. Spitfire буквально раздавили противника со счетом 4: 0, причем их игроки были индивидуально сильнее на каждой позиции: Profit на Трейсер был на голову выше Sinatraa, Gesture полностью переиграла Super’а на Уинстоне. Сложилось впечатление, что матч закончился сразу после старта. Несмотря на то что у одной команды в третьем сезоне вроде бы началась белая полоса, а у другой, напротив, все пошло криво-косо, на игре это совершенно не отразилось.

После матча игроки Shock молча побрели в тренировочную комнату: глаза в пол, все эмоции и надежды стерты в порошок. Десять минут они тихо и серьезно что-то обсуждали. Я никогда не видел, чтобы игроки так долго общались без шуточек и приколов. У Sleepy на лбу я заметил морщину, которой, как мне казалось, раньше не было.

Брэд, сидевший в офисном кресле посередине комнаты, попросил игроков собраться вокруг него. Никто не ответил. В конце концов он развернулся к своему компьютеру, загрузил запись игры и начал прокручивать ее снова и снова с самого начала; каждый раз, когда в одного из его игроков попадала вражеская пуля, он вздрагивал, будто увидел кровь.

«Слушай, ты можешь подойти?» — спросил в трубку Бретт. Он говорил с Брэдом, стоя на кухне в апарт-отеле, где жила вся команда. Брэд вошел не стучась. Все члены Shock жили бок о бок уже больше года, и в общении царил расслабленный, семейный стиль. Бретт докуривал сигарету на веранде, и Брэд вышел к нему.

— Привет, приятель, — сказал Брэд, — что слышно?

Бретт сделал последнюю затяжку и растер сигарету по полу подошвой ботинка. Он посмотрел Брэду в глаза.

— Мы тебя увольняем.

Брэд не проронил ни слова. Несмотря на то что Shock уже в первой части третьего этапа растеряли последние шансы на попадание в плей-офф, напоследок они одержали пять побед в семи встречах, закончив этап со счетом 6: 4. Мимо плей-офф они пролетели только потому, что уступили по разнице карт Gladiators (этот показатель считался, если у команд было одинаковое соотношение побед и поражений). Super и Sinatraa оживили игру команды, постоянно выходя в основе, и казалось, что дела налаживаются.

«Понятно», — произнес наконец Брэд и отправился к себе в квартиру, чтобы рассказать невеселые новости жене.

Бретту нужен был план. Он отправил команду на весь день в Санта-Монику, чтобы никто не узнал о кадровых изменениях. Новый тренер, которого игрокам должны были представить на следующее утро, в день увольнения Брэда дорабатывал свой старый контракт в команде, игравшей в плей-офф лиги (она прошла первый раунд игр на выбывание, но затем уступила в финале третьего этапа New York Excelsior, которым победа позволила закрепить за собой статус лучшей команды в OWL). С учетом четырех игр в конце второго этапа и первой игры плей-офф новый тренер Shock выдал со своей предыдущей командой серию из 15 побед подряд. Удивительно, как команда вообще позволила ему уйти; еще удивительнее было то, что его привлек San Francisco Shock, который плелся на девятом месте в лиге. Нанять его захотели в общей сложности шесть команд, причем один из владельцев буквально встал перед ним на колени, умоляя принять предложение.

На следующее утро все собрались в тренировочной комнате: 12 игроков, числившихся на тот момент в Shock, два помощника главного тренера, Harsha и JunkBuck, а также два незнакомых никому помощника. Там был и Бретт. Я пересчитал стулья и по взгляду одного из игроков понял, что мне, в отличие от всех остальных, придется постоять. Sinatraa выглядел подавленным, Dhak — настороженным, Sleepy и Moth были сильно возбуждены, чего за ними обычно не водилось. Nevix выглядел ровно так же, как всегда: солидно.

Дверь открылась, и в комнату вошел кореец. На нем была однотонная синяя толстовка, надетая на футболку, спортивные брюки и кроссовки.

«Всем привет, я Crusty. Я из Boston Uprising», — представился он. Он говорил с сильным корейским акцентом: странно произносил букву r, а слова проговаривал то более высоким, то более низким голосом (дело в том, что корейский относится к тональным языкам). Он говорил энергично и уверенно и пробивался сквозь языковой барьер с легкостью персонажа из рекламы напитка Kool-Aid[18]. «Я думаю, у этой команды большой потенциал, — говорил он, отбивая ритм речи ударами ребра одной ладони по другой. — Поэтому я ее выбрал. Я верю в вас, ребята, но думаю, что у нас есть небольшая проблема». Crusty обвел глазами комнату, ловя взгляды игроков, всех по очереди, словно требуя подтверждения своих слов. И все с ним молча согласились. «Я думаю, что вы играете всё лучше и лучше. Я думаю, что на следующем этапе вы можете бороться за титул. Мое мнение». Он поднял глаза и сделал шаг назад, словно давая понять, что его речь подошла к концу. А потом поднял вверх палец. «Еще я хочу стать вашим другом, — добавил он. — Не стесняйтесь со мной говорить. Давайте сделаем лучшую команду, окей?» Впрочем, слово «окей» он произнес утвердительно, словно этот вопрос был давно решен.

Раздались аплодисменты. Бретт поблагодарил игроков за то, что собрались в выходной (понедельник), и сказал, что все свободны. Еще он извинился за то, что назначение нового тренера проходило в атмосфере секретности. «Я считаю, что это будет чумовой этап. Так давайте выиграем!» — подытожил он.

Я попытался было подойти к Sinatraa, чтобы узнать его мнение, но быстро понял, что он не просто не хочет со мной разговаривать, а даже не замечает моего присутствия. Для него это было личной драмой. Он просто молча сидел в кресле. Серьезность произошедшего не ограничивалась тем, что последние 18 месяцев он жил словно у Брэда под крылом: третий этап лиги показал, что в OWL его игра на Трейсер не тянет даже на средний уровень. Эта стадия турнира должна была стать началом восхождения к звездным вершинам, но вместо него лучшим игроком лиги на Трейсер стал другой недавний запасной — Striker из Boston. Причем тому представился шанс только после дисквалификации DreamKazper’а. Удивительная игра Striker’а на Трейсер и тренерская работа Crusty стали для Boston главными слагаемыми успеха на третьем этапе: команда дошла до плей-офф без единого поражения. Sinatraa рассчитывал на подобное начало карьеры, а вместо этого выяснилось, что он по всем раскладам не очень-то и хорош, вдобавок тренер, который строил команду вокруг него, ушел. Новый тренер не имел никакого отношения ни к приглашению Sinatraa, ни к его уникальному контракту на 150 тысяч долларов в год; ходили слухи, что он предпочитает, когда в команде только корейские игроки. Останется ли Sinatraa при таком раскладе в стартовом составе? А если нет, то не выгонят ли его на следующий год?

Dhak, судя по морщинам на переносице, погрузился в размышления. Moth выглядел оживленным, и мне стало интересно, о чем думает он. Хороший ли тренер Crusty? «Он один из двух сильнейших тренеров в мире, — выпалил Moth, — он и Pavane, тренер NYXL». После трех этапов NYXL лидировали в лиге с 27 победами в 30 матчах. Spitfire закончили третий этап 5: 5 и шли третьими (всего у них было 20 побед). У Shock на момент прихода Crusty было лишь двенадцать. Для выхода в плей-офф четвертого этапа им нужно было победить по меньшей мере семь раз в десяти играх. Если Crusty удастся продлить свою серию без поражений в регулярном сезоне еще на десять матчей, у Shock сохранятся призрачные шансы на итоговый плей-офф. 22: 18 — счет не самый выдающийся, но при определенных раскладах его могло хватить.

С приходом Crusty подход к тренировкам совершенно изменился. Раньше столы в тренировочной комнате стояли вдоль стен; теперь их составили вместе. Для перемещения по комнате теперь нужно было боком скользить по проходам шириной около шести дюймов. Свет почти не включали, и единственными источниками освещения были мониторы или большой экран на стене, где Crusty иногда показывал записи игр, рисуя поверх них схемы в Microsoft Paint. Например, он включал реплей момента, где команда пытается захватить точку «Храм» на карте «Непал», и показывал, где должен располагаться каждый герой; два набора защитных колонн должны ставиться так, чтобы защищать медиков от вражеского огня. Когда же соперники решат спуститься с лестницы и атаковать медиков, все остальные герои должны устроить им ловушку (стрелочки, обозначающие траектории движения).

Под руководством Crusty игроки стали получать десятистраничные распечатки комментариев по итогам прошедших накануне скримов. В них были даже картинки, показывавшие, в какой момент игрок занял неправильную позицию на карте, как чаще всего группировались оппоненты, по каким траекториям лучше двигаться при фланговых маневрах и так далее. Каждый из этих отчетов был необычайно подробно проработан, и тренеры составляли пять таких документов в неделю для каждого игрока. Обновленный тренерский штаб состоял из главного тренера Crusty, его помощника NineK’а, который пришел вслед за начальником из Boston, а также JunkBuck’а и Harsha, которых Crusty оставил в команде. В выходные дни все тренеры собирались, чтобы посмотреть записи игр других команд, обсудить текущую мету и спланировать работу на следующую неделю. Crusty перевел Криса Чанга, менеджера резервной команды NRG, в основную команду. Они были давними друзьями, и именно высокое мнение Криса об Энди и Бретте подтолкнуло Crusty выбрать San Francisco Shock. Крис тщательно планировал график команды; времена, когда расписание было известно только на день вперед, ушли в прошлое. Игрокам создали все условия для нормального графика сна. Впервые в жизни я услышал, как тренер спрашивает игроков, что они ели в день матча. Складывалось впечатление, что в киберспорте, как в американском футболе и баскетболе много десятилетий назад, а в бейсболе — в начале XX века, настала эра настоящего профессионализма.

Однако в отличие от видов спорта, где изменение в любом пункте правил обычно занимает многие годы, Overwatch по-прежнему нужно было, с одной стороны, постоянно освежать, добавляя новые карты и персонажей, но с другой — требовалось следить за балансом, ослабляя и усиливая те или иные способности героев, и управлять последствиями этих изменений для лиги, где на кону миллионы долларов призовых.

Первый матч под руководством Crusty Shock проиграли — одному из своих калифорнийских извечных противников, Los Angeles Gladiators, в составе которых выделялся Fissure. San Francisco Shock стали лишь первой из целой череды жертв Fissure на пути к плей-офф. После трех этапов Gladiators занимали седьмое место в общем зачете, то есть не попадали в заветную четверку. Но танк Fissure настолько задавил всех оппонентов, что позволил своей команде закончить четвертый этап со счетом 9: 1 и стать четвертой командой, вышедшей в плей-офф.

После этого Shock победили хрупкие остатки некогда грозных Seoul Dynasty, одного из фаворитов предсезонки. Корейская команда, как и Spitfire, пала жертвой переизбытка талантливых игроков в составе, что отрицательно сказалось на атмосфере в коллективе. По всем предсезонным раскладам Seoul должна была выигрывать лигу, но в итоге они закончили восьмыми и не попали в плей-офф.

В третьем матче четвертого этапа Shock сразились со своими старыми друзьями — Spitfire. Лондонская команда до этого выиграла все три матча четвертой стадии; с другой стороны, у Shock теперь был Crusty. И все же усилий тренера оказалось недостаточно: в первом сезоне Shock не суждено было победить Spitfire. Счет матча: Джек — 1, Бретт — 1 (единственное очко Shock, заработанное Sinatraa, казалось тогда пирровой победой, ведь зарплата у него была огромная, а игра — ниже среднего).

После этого Shock обыграла обе техасские команды: Houston, скатившуюся до уровня аутсайдера и не попавшую в итоге в плей-офф, и Dallas, которая в некоторой степени повторила ошибку Бретта и подписала популярных стримеров, вроде xQc и бывшего игрока NRG Seagull’а. Эта стратегия также не сработала, и Dallas закончили турнир на десятом месте.

Таким образом, у Shock на четвертом этапе были три победы при двух поражениях; проигрывать они больше не могли. Им предстоял матч-реванш против бывшей команды Crusty — Boston Uprising, владел которой Роберт Крафт. Причиной ухода тренера из успешно выступавшей команды был чрезмерный контроль со стороны генерального менеджера, хотя победы, как казалось, были во многом именно заслугой Crusty. Действуя теми же методами, что и Брэд во времена Selfless, Crusty нанял никому не известных игроков, из которых слепил вторую команду лиги (по итогам трех этапов). Когда кореец потребовал у Крафта дать ему полный контроль над командой или разорвать контракт, боссы Boston совершили ошибку: они отпустили своего звездного тренера. Последствия не заставили себя долго ждать. На старте четвертого этапа Boston проиграл пять матчей кряду, и теперь Crusty был настроен нанести своей бывшей команде шестой удар. В день матча во время разбора возможных игровых сценариев он заметно волновался, говорил быстрее, чем обычно, а его английский был менее разборчивым.

После первых двух карт счет в матче был ничейным; в перерыве в тренерской чувствовалось крайнее напряжение. Crusty сказал мне, что его команда совершает непростительно глупые, детские ошибки. С двумя корейскими игроками, Architect и Choihyobin, он в перерыве провел разъяснительную работу, не стесняясь, судя по интонациям, в выражениях. Бретт нашел этих двоих при помощи JunkBuck’а, и Crusty все чаще выпускал их в составе. При этом тренер считал, что Architect недостаточно активно общается с тиммейтами во время матчей. Он играл на герое-снайпере, Роковой вдове, и ему всегда отлично было видно поле боя и контрольные точки соперников. Но он не произносил ни слова, поскольку был слишком робок, и эту робость только усугубляла необходимость говорить на иностранном языке. Crusty, которого Бретт в разговоре со мной описал как самого прямого в общении человека из всех, с кем он знаком, никак не мог понять, почему Architect молчит. Пока игрок стоял с широко открытыми глазами и в смятении выслушивал критику тренера, к нему подошел Super, приобнял его и назвал его Gosu — корейским словом, которое переводится как «мастер», но употребляется скорее в значении «крутой». «Он может говорить по-корейски. Я его пойму», — сказал Super Crusty. «Конечно, — согласился Moth. — Говори по-корейски. Мы будем действовать по твоей команде».

Crusty хотел, чтобы Architect начал разговаривать с тиммейтами, в первую очередь потому, что другого лидера команды, Sinatraa, он планировал усадить на лавку. И не из-за уровня игры: Crusty был твердо убежден, что сочетание героев нужно определять в зависимости от карты. Если он думал, что для карты больше подходят герои, на которых специализируются Babybay или Architect, в состав попадали они. Уровень зарплаты и общее мастерство здесь не играли никакой роли. В этом смысле Crusty действовал ровно как Билл Беличик. Но чтобы план сработал, Architect должен был вместо Sinatraa давать указания партнерам. Когда команды возвращались в игровую зону, корейский игрок заметно нервничал; он даже сидеть спокойно не мог.

Когда Architect впервые сообщил тиммейтам местоположение вражеской Вдовы, команда отреагировала одобрительными возгласами. Он начал регулярно оповещать о маневрах врагов и на протяжении следующих двух партий сказал, кажется, больше, чем за два предыдущих месяца. Shock выиграли обе карты, завершив матч со счетом 3: 1; лучшим игроком встречи был признан Super. Crusty был в экстазе, но о своих тренерских обязанностях не забывал ни на секунду. «Считаю, что у нас в игре было много проблем, мы допустили много ошибок, которых ребята вообще-то допускать не должны. Но я очень счастлив, что мы сумели победить!» — выпалил он и расплылся в широкой улыбке. Настало время праздновать успех; все игроки хлопали тренера по плечу и кричали слова, которые станут девизом команды: «Давайте тащи-и-ить!»

Всю следующую неделю после этой победы Shock были в хорошем настроении, которое, впрочем, подпортили Gladiators, одержав 21-ю победу в сезоне и став шестой командой лиги, достигшей этого показателя. Из-за этого Shock лишались шанса на решающую серию плей-офф по итогам всех четырех этапов, а с ним и шанса побороться за самые большие призовые. Тем не менее текущее соотношение побед и поражений (4: 2) вполне позволяло им выйти в плей-офф четвертого этапа: для этого нужно было выиграть минимум три из следующих четырех встреч. Последним оппонентом Shock в этом сезоне были Shanghai Dragons, и с ними проблем не ожидалось: они так и не смогли разбавить свою безрадостную череду неудач. Но в остальных трех матчах San Francisco Shock предстояло пройти через настоящую мясорубку: все соперники претендовали на место в плей-офф. Philadelphia Fusion, New York Excelsior, а также коллектив, обыгравший Shock в матче открытия OWL, а затем еще дважды в двух матчах, — Los Angeles Valiant. С Fusion Shock сыграли сразу после того, как узнали, что не попадут в итоговый плей-офф; возможно, именно этим объясняется их невнятное выступление и логичное поражение. NYXL, казалось, решили экономить силы после того, как еще месяц назад обеспечили себе первое место при посеве. Несмотря на это, Shock им проиграли, а затем в четвертый раз уступили Valiant. В первом сезоне противостояние Северной и Южной Калифорнии закончилось победой южан 7: 1.

Shock в матче с Snanghai рассчитывали на легкую победу, но получили самую напряженную игру сезона. Китайская команда подошла к финальной игре со статистикой выигрышей и поражений 0: 39; 40-й матч был их последним шансом победить хотя бы раз за турнир. На арене Blizzard был аншлаг; в зале — ни единого пустующего места, и все эти люди (за исключением Тайлера, того самого парня, который приезжал на матчи из Сакраменто) мечтали о долгожданной победе Dragons. «Черт, я не хочу, чтобы наша команда стала единственной, кого обыграли Dragons», — сказал перед матчем Babybay.

Обычно в Overwatch толпа подбадривает своих любимцев, если те уверенно выигрывают командный бой, то есть убивают по меньшей мере четверых вражеских героев. Но в этом матче все было иначе. Когда Geguri на D.Va использовала способность своего героя, чтобы блокировать ультимейт соперника, команда заходилась в восторженном вопле. При каждой смерти героя Shock, даже в тех случаях, когда командный бой оставался за ними, толпа скандировала имена заработавших фраги игроков Snanghai. Но то ли атмосфера сыграла Shock на руку, то ли Dragons были слишком слабы — так или иначе, San Francisco Shock победили 4: 0. Сезон они закончили на обидном девятом месте, но по крайней мере избежали позора и не стали единственной командой в лиге, проигравшей Snanghai.

В итоге с Crusty Shock на четвертом этапе отыграли ничуть не лучше, чем с Брэдом на третьем: 5: 5 и 17: 23 по итогам года. Некоторые игроки спрашивали себя, каковы были бы результаты, если бы на первом этапе у них был более сильный Ангел, а также D.Va, который позволил бы Nevix’у выбирать дэмидж-дилеров. Однако, побеседовав с командой и тренерами, я понял, что все они убеждены: самое трудное позади. То ли план сработал, то ли так сложились обстоятельства, а план был не более чем видимостью, но Бретт перед началом второго сезона оказался в завидном положении: у него был один из самых молодых и перспективных ростеров в лиге, составленный из корейских и американских игроков. Самым же ценным активом был Crusty.

Spitfire доковыляли кое-как до плей-офф, закончив четвертый этап 4: 6. Следующим решением Джека после увольнения Bishop’а, перевода Чанга в статус главного тренера и найма Сюзи и Agape стал отказ от игроков скамейки. У Джека не было никаких сомнений относительно шести сильнейших игроков команды: Profit, Birdring (который залечил запястье), Gesture, Fury, Closer и Bdosin. Сюзи настояла на том, что NUS должен сохранить место в составе: она знала, что два саппорта команды, Bdosin и Closer, иногда перестают находить общий язык. Как показало время, это было мудрое решение.

Spitfire, хоть и вышли в плей-офф, весь сезон показывали все более низкие результаты. Выиграв кубок первого этапа (а с ним и 100 тысяч долларов), на втором этапе регулярного чемпионата они заняли лишь третье место (за которое не было предусмотрено призовых), третий закончили со счетом 5: 5 и не попали в плей-офф, а четвертый и вовсе завершили рекордной серией поражений. В итоге — выход в плей-офф с пятого места с таким же результатом, как и у шестой команды, Philadelphia Fusion. У обеих команд по итогу сезона было 24: 6, и лучшую игру обе показывали в первой половине; увидеть их в финале не рассчитывал, кажется, никто. Главная интрига итогового плей-офф состояла, кажется, в том, оступятся NYXL или нет. Состав NYXL ранее играл за корейскую команду, которая доминировала в чемпионате Overwatch APEX от OGN, а затем неожиданно сдулась в финале. И вот уже целый месяц NYXL играли спустя рукава, не показывая ничего нового во время скримов. Не начали ли они почивать на лаврах?

Еще одним объектом внимания перед плей-офф стали две команды из Лос-Анджелеса: Gladiators Стэна Кронке и Valiant Ноа Уинстона. Обе команды находились на пике формы, обе закончили четвертый этап со счетом 9: 1. Они даже уже играли друг против друга; матч закончился со счетом 3: 0 в пользу Valiant. Они снова победили Gladiators в первом раунде плей-офф четвертого этапа, обыграв затем NYXL в итоговом матче. NYXL доминировали весь сезон и по итогам чемпионата были посеяны под первым номером, но после недавней победы над ними именно Valiant считались фаворитом в паре. Практически все, с кем мне довелось об этом поговорить, пророчили титул одной из этих двух команд; вопрос был только в том, удастся ли Valiant снова переиграть лидера. Из всех комментариев в адрес Spitfire самый лестный принадлежал Monte, который сказал: «Вообще, когда у них идет игра, их практически невозможно победить. Но проблема в том, что хорошей игры от них мы не видели очень давно».

После шестого поражения подряд, на этот раз от команды своего бывшего тренера, Boston Uprising Роберта Крафта выиграли последние четыре встречи этапа и вышли в плей-офф с третьего места. С Crusty у Boston процент побед достигал семидесяти трех, без него снизился до сорока. Crusty пользовался безоговорочным уважением аналитиков и комментаторов, и никто не верил, что без него у Boston в плей-офф есть хоть какие-то шансы. К тому же за Uprising выступал DreamKazper — а этому персонажу и его команде успеха не желал никто. Их репутация была основательно подмочена.

Слабая игра, разногласия в команде, а самое главное — рекордное количество поражений во второй половине сезона сказались на психологическом состоянии игроков Spitfire, особенно Bdosin’а, который ненавидел проигрывать. В этой ситуации на них ложилась колоссальная ответственность: только успешным выступлением в плей-офф они могли вернуть доверие Джека и показать миру, что не знающие поражений триумфаторы первого этапа все еще на многое способны.

Для Spitfire первый сезон лиги разделился на два совершенно не похожих друг на друга отрезка. Началось все как нельзя лучше: первый этап они завершили со счетом 7: 3 и с третьего места вышли в плей-офф. В играх на вылет Spitfire одолели лучшую команду лиги, New York Excelsior, и выиграли 100 тысяч долларов, которые поровну поделили между игроками и организацией Cloud9 Джека Этьенна (в большинстве команд было оговорено разделение призовых в соотношении 50 на 50 или 60 на 40). Второй этап Spitfire закончили с соотношением побед и поражений 8: 2 и вновь отобрались в плей-офф, проиграв, однако, Philadelphia Fusion в первом раунде и не получив призовых. В конце второго этапа Spitfire шли вторыми в общей турнирной таблице сезона с 15 победами, уступая лишь Excelsior, у которых было 18 очков. И вот тут начались проблемы, причем грандиозные. На третьем этапе Spitfire одержали пять побед при пяти поражениях и опустились на третье место в сезоне. А на четвертом итоговая статистика оказалась еще хуже: 4: 6 — и пятое место. В первом раунде плей-офф Spitfire встречались с Gladiators, у которых динамика была ровно противоположной: восьмое место в лиге по итогам первого и второго этапов, седьмое — после третьего, а после четвертого они обошли в таблице Spitfire и закончили последнюю часть турнира на четвертом месте.

Во взаимоотношениях между командами по ходу первого сезона OWL случилась одна занятная история. Двадцатого февраля, перед началом второго этапа, Джек продал Fissure, которому надоело сидеть на скамейке запасных, команде Gladiators. С ним Spitfire показали результат 7: 3 (70 % побед), хотя Fissure выходил в составе далеко не всегда. До прихода новичка Gladiators шли 17: 13 (процент побед — пятьдесят шесть), но с ним добились впечатляющих 21: 9 (вновь 70 % побед!). Похоже, что Fissure судьбой было предначертано добиваться 70 % побед, за какую бы команду он ни выступал.

Все три матча Spitfire в регулярном сезоне пришлись на период после продажи Fissure — и во всех трех они проиграли. Даже в предсезонной игре Gladiators оказались сильнее. Против остальных команд Spitfire показали себя силой, с которой нельзя не считаться, но против Fissure они не могли поделать ровным счетом ничего.

Однако, по слухам, у Gladiators тоже все было отнюдь не безоблачно. В финальный плей-офф вышло шесть команд, а значит, для товарищеских игр на выбор у них было всего пять соперников. Если вычесть из этой пятерки будущего соперника по стартовому раунду, с которым скримы обычно не играли, у каждой команды оставалось всего четыре возможных противника (хотя был еще вариант тренироваться с собственными вторыми составами). Gladiators сыграли скримы с New York Excelsior, Boston Uprising, Los Angeles Valiant и Philadelphia Fusion — и ни в одном из них не принял участия Fissure. На его позиции играл iRemiix: он был в стартовом составе до прихода в команду новичка, а потом оказался в запасе.

Все не знали, что и думать; начались разговоры о том, что Fissure получил травму, о которой умалчивают тренеры. Другие предполагали, что Fissure играл, но делал это с аккаунта iRemiix, чтобы сбить с толку конкурентов. Spitfire понимали, что если в составе соперника не будет Fissure, то у них, возможно, появятся шансы на победу. Несмотря на многочисленные проблемы во второй половине сезона и рекордное количество поражений на четвертом этапе, Spitfire не сдавались. Лучший игрок Gladiators не появлялся на скримах больше недели. Кто знает, может быть, удача наконец повернулась к Spitfire лицом?

В день первой игры Fissure на арене видно не было. Зои захотела обсудить ситуацию в студии аналитиков до начала матча, но продюсеры OWL запретили касаться этого вопроса.

В итоге выяснилось, что Gladiators сильны и без своей главной звезды: они вчистую обыграли Spitfire, одержав победу в первой встрече со счетом 3: 0. Игра проходила в четверг, и у Spitfire была пятница на то, чтобы собраться с силами; следующая встреча на арене Blizzard была намечена на субботу. Spitfire нужно было выиграть оба оставшихся матча.

На следующий день после поражения у Spitfire был запланирован скрим против Philadelphia Fusion. Первые 20 минут сложились так же, как и большинство последних игр: решения, которые предлагал Bdosin, раз за разом заканчивались провалами. Closer, игравший на позиции медика, потерял терпение. Он захотел попробовать другую стратегию.

— Да ладно, — возразил Bdosin. — Все сработает. Давайте попробуем еще раз!

Последовали еще две-три неудачные попытки.

— Эй, — снова подал голос Closer, сидевший по правую руку от Bdosin’а, — так что насчет моей идеи? Давай опробуем ее!

— Ну и зачем нам заниматься таким идиотизмом? — огрызнулся Bdosin.

— Но твоя стратегия совершенно не работает, — справедливо заметил Closer. — Почему моя — идиотизм?

— Да потому что ты чертов идиот, вот почему.

— Почему ты постоянно так разговариваешь? Это не круто, вот что!

Closer снял наушники и швырнул их в монитор. Bdosin встал и толкнул его.

— Какого хрена? — заорал Closer. — Да какое ты право имеешь ко мне прикасаться?

Пока драма стремительно шла к развязке — казалось, что драки не избежать, — остальные игроки начали кричать: «ПП!» («Поставьте на паузу!»). Из соседней комнаты внезапно прибежали тренеры, которые быстро развели спорщиков и вывели их поодиночке наружу, чтобы успокоить.

Сюзи едва успела войти в дом в компании Sideshow, одного из аналитиков OWL, как на нее чуть не налетел Profit, который буквально несся из подвала на верхний этаж. Она спросила, все ли с ним в порядке, ведь сейчас должен был идти скрим с Fusion. Sideshow пришел специально для того, чтобы посмотреть на это противостояние и подготовиться к освещению матча Spitfire против Gladiators.

«Атмосфера в команде очень плохая, — сказал Сюзи Profit. — Сейчас произошло кое-что очень плохое. И вообще все… плохо!» И убежал наверх.

Следующим вылетел из подвала Чанг. «Мне надоело. Меня все это достало, — выпалил он Сюзи. — Я больше с этими парнями работать не могу».

Сюзи нахмурилась: «Что я могу сделать?»

«Не знаю. Разве что пойти погулять с Closer. Ты можешь с ним поговорить? Он очень расстроился».

И тут Сюзи вспомнила про скрим, который должен был идти прямо сейчас. Игрокам Philadelphia никто не сказал ни слова; уже 45 минут (с того момента, как начался конфликт) их соперник не подавал признаков жизни. Сюзи проверила сообщения на телефоне.

«Какого черта происходит? — писал тренер Fusion. — Почему мы из-за вас должны терять время?»

Рассыпавшись в извинениях, Сюзи пояснила, что у них возникли внутренние проблемы. Затем сделала глубокий вдох. Нужно срочно выяснить, получится ли продолжить матч.

Она спросила Closer, сможет ли тот играть, если вместо Bdosin’а сядет NUS. Тот ответил утвердительно.

«Мы вернемся в игру через несколько минут, обещаю», — заверила Сюзи тренера Fusion.

NUS играл на позиции Bdosin’а, который в ожидании курил на заднем дворе с еще одним помощником тренера — Jfeel. Они долго говорили, и к концу разговора Bdosin был в слезах. «Слушай, — сказал ему Jfeel, — когда ты сам делал что-нибудь не то, тренеры тебе хоть раз говорили, что ты чертов идиот? Нет? Вот в этом и состоит профессионализм. Ты должен поддерживать тиммейтов, быть их братом, хёном». «Хён» по-корейски значит «старший брат». Этот статус влечет за собой обязанность заботиться о младших. Bdosin был старше всех товарищей по команде: ему было двадцать три.

Bdosin не хотел вредить команде. К концу игр он спустился в подвал.

— Мне очень жаль, — проговорил он, не стараясь скрыть оставшиеся на щеках следы слез. — Я не должен был этого говорить.

— Ничего, — ответил Closer. — Я не должен был срываться.

— Вы выиграли? — спросил Bdosin, и его лицо вдруг озарилось улыбкой. Оказалось, что последняя карта осталась за Spitfire. Bdosin дал Closer’у «пять», и у Сюзи словно гора с плеч упала.

На следующее утро, в субботу, перед вторым и третьим матчами против Gladiators тренер Чанг обратился к игрокам: «Почему бы нам не показать, на что мы способны, и не попробовать как следует посопротивляться?» Он окинул ребят задумчивым взглядом, похлопал парочку из них по спинам и ушел.

Несмотря на то что Bdosin и Closer помирились, место последнего в стартовом составе на вторую игру занял NUS. Столкнувшись с возможным вылетом, Spitfire заиграли куда сильнее, чем до этого. «Они оставили все поражения в прошлом и показали наконец на сцене все то, что отрабатывали на тренировках, — объяснил менеджер команды Робин. — Командное взаимодействие наладилось. Они играли, ничего не ожидая от этого». Впервые за сезон Spitfire действовали раскованно, почти не думая о результате.

Шесть раз в тот день Bdosin издавал свой фирменный победный клич, которым он отмечал победу на карте. Spitfire победили Gladiators 3: 0 в обоих матчах и вышли в полуфинал.

Valiant были одной из важнейших команд Overwatch League. Ее собрали почти что по математическому алгоритму: игроков выбирал на основе собственных статистических моделей владелец команды Ноа Уинстон. Используя принципы статистического анализа результатов в традиционных видах спорта, он составил ростер сплошь из игроков, сравнимых с бейсболистами Джейсоном Джиамби и Скоттом Хаттербергом — крепкими профессионалами, которые добиваются результата, но никогда не запоминаются особенно яркой игрой.

Матч с самого начала шел в одни ворота: Valiant не смогли справиться с Spitfire, которые неожиданно стали показывать прямо-таки божественную игру. Ребята демонстрировали фантастическое индивидуальное мастерство, да еще и чувствовали заряд энергии от зрителей, которые увидели, что перед ними происходит нечто необычайное. Spitfire в этом противостоянии определенно воспринимались как аутсайдеры, и все рассчитывали на победу Valiant; но аутсайдер в тот день сыграл совершенно не так, как от него ожидали. Казалось, будто шесть Тедов Уильямсов[19] вышли против шести Скоттов Хаттербергов. Spitfire выиграли 3: 1 в среду, а потом 3: 0 в пятницу и вышли в финал всего через неделю после ссоры, из-за которой команда чуть не распалась. Было видно, что они не получали такого удовольствия от игры весь сезон.

После матча SMM-менеджер Spitfire Матеус, который известен главным образом своей роскошной шевелюрой почти до талии (он утверждает, что не стриг ее ни разу в жизни), слегка не справился с эмоциями. Он сказал, что если его команда выиграет чемпионат, то он побреется наголо.

Поздним июльским вечером в Бруклине за столом представителей медиа в Барклайс-центре царило смятение. Обычно на стадионе, вмещающем 19 тысяч зрителей, играла команда НБА Brooklyn Nets, а когда-то в честь его открытия рэпер Jay-Z провел здесь сразу восемь концертов подряд и собрал в сумме 120 тысяч человек. Но тем вечером на арене проходил первый матч финала OWL. На столике регистрации журналистов сотрудники службы по связям с общественностью хоть и узнали меня в лицо, но никак не могли найти мое имя в списках. Я сказал, что мне предоставили «повсеместный доступ», но они понятия не имели, что это такое. Определенный смысл во всем этом, безусловно, был, так как я и сам не знал, какой у меня уровень допуска и есть ли он вообще. Просто показалось, что словосочетание «повсеместный доступ» звучит достаточно солидно. От компромисса — пропуска для представителя прессы — я отказался. «Я должен иметь возможность войти в раздевалку команды, — заявил я, стараясь говорить твердо и уверенно. — Мне нужно за кулисы». Они ответили, что шансов на это мало, и я их понимал; никогда и представить себе не мог, что попаду в такую ситуацию. Все же сотрудники арены проявили любезность и начали кому-то звонить и писать; в конце концов они связались с Сюзи Ким, генеральным менеджером нужной команды — London Spitfire. Та, по всей видимости, дала отмашку, и сотрудница стала пробивать одну за другой дырки в пластиковом бейдже, который потом передала мне. «Вы не можете входить в зоны, отведенные для владельцев команд, и выходить на сцену. Все остальные зоны для вас открыты». Я не мог поверить в успех! Затем я шел по арене в компании журналистов и сотрудников медиа, проходя одну за другой зоны контроля пропусков и думая о странном стечении обстоятельств, которое меня сюда привело. Наконец я оказался один в подземных помещениях Барклайс-центра.

Нашел комнату, где разминались Spitfire; это явно была не та раздевалка, которой пользовались Brooklyn Nets. Потолок нависал так низко, что в сегодняшней НБА наберется, пожалуй, лишь несколько игроков, которые смогут там стоять в полный рост. Меня так и тянуло пригнуться. Вдоль трех стен были расположены шкафчики, — в обычные дни это могла быть раздевалка какой-нибудь молодежной районной команды. В этом смысле комната подходила для OWL как нельзя лучше: перед финалом здесь собралась целая компания тинейджеров. Последние десять лет каждый из них по десять часов в день сидел в похожих подвалах и спальнях; это были часы тренировок, развлечений, труда и страданий. Именно такой путь позволил шести тинейджерам и одному «старику» (Bdosin’у) опередить десятки миллионов других геймеров со всего мира, мечтавших оказаться на их месте. Они были готовы взлететь на самый верх: на каждом были изготовленные на заказ высокие кроссовки Nike Air Jordan в цветах клуба. Позже я заглянул к соперникам и увидел, что Philadelphia досталась куда более комфортная раздевалка: она была раза в три больше, чем у Spitfire, там была специальная зона для отдыха, душевая и туалет. У Spitfire никакой зоны отдыха не было, и пользовались они тем же туалетом, что и весь персонал, работавший на мероприятии. В нем постоянно заканчивались бумажные полотенца, и игрокам приходилось вытирать руки о свои спортивные брюки и футболки.

Я так и не понял, какими принципами руководствовались организаторы, когда распределяли раздевалки, ведь Spitfire в плей-офф были посеяны выше соперника: пятое место против шестого у Fusion. Возможно, это не в последнюю очередь было связано с рычагами, которые были у Fusion в OWL, ведь команда принадлежала телекоммуникационной корпорации Comcast и ею управлял наследник всего состояния[20].

Семь игроков и три тренера Spitfire столпились вокруг нескольких мониторов, расставленных на складных пластиковых столах. Половина изучала нарезки из игр, другие не спеша пролистывали ленты Twitter, а один даже смотрел клипы корейских поп-музыкантов. Вся эта компания вела себя поразительно расслабленно, если учесть, что на кону в предстоящем матче был миллион долларов, а над их головами вопили десять тысяч фанатов Overwatch. Игроков, казалось, совершенно не интересовали ни деньги, ни энергия толпы, ни даже скромная обстановка в предоставленной им комнате. Возможно, они осознавали, что значение в этом шоу имеет только цифровое представление и создавать его они умеют практически лучше всех в мире. На сцену они выйдут с непоколебимой уверенностью в своих силах, в своей способности поразить стадион и 10,8 миллиона зрителей, наблюдающих за финалом онлайн, навыками обращения с мышкой и клавиатурой — теми же, которые они использовали на арене Blizzard.

Но позже выяснилось, что игроки были такими расслабленными по другой причине: все они смертельно устали.

Неделя выдалась для них очень непростой. В понедельник утром команда из Лос-Анджелеса прилетела в Нью-Йорк. Прогеймеры обычно не ранние пташки, так что одного этого перелета могло хватить, чтобы вся неделя пошла наперекосяк. Во вторник два игрока Fusion нашли в отеле мертвое тело. Они не знали, что это именно оно, просто шли по направлению ужасного запаха. Свернув за угол в коридоре, игроки столкнулись с мужчиной, который был похож на бездомного; тот устроился перед одним из номеров и заорал, чтобы они проваливали с его территории. Сотрудники ресепшена провели небольшое расследование и выяснили, что в комнате труп. Однако, несмотря на этот случай, обе команды остались на ночь в отеле.

В среду после полуночи включилась пожарная сигнализация, которая орала добрых три часа. Ранним утром в четверг Spitfire должны были участвовать в мероприятии для прессы; после того как сигнализацию наконец выключили, на сон у них осталось четыре часа. Когда они с опозданием пришли на встречу с журналистами, то увидели игроков Fusion, которые заняли все лучшие места и удобно расположились на желтых банкетках, купаясь в солнечном свете и общаясь с журналистами со всего мира. Spitfire же вынуждены были сгрудиться в темном углу, устало прислонившись к коктейльным столикам, — стульев рядом не оказалось. Их общение с прессой длилось недолго.

Сюзи, менеджер Spitfire по работе с игроками, и Матеус, SMM-менеджер, который в тот уикенд мог лишиться своей знаменитой шевелюры, отошли за пиццей. В ресторане администратор отвела их на веранду, где за соседним столом сидела вся команда Fusion и их тренеры в придачу. Те заметили конкурентов, заметно напряглись и стали шикать на игроков. Погода стояла прекрасная, но все же менеджеры Spitfire предпочли пересесть внутрь. Они были вымотаны. После «происшествия» с телом и сработавшей сигнализации команде пришлось выполнять суровые требования медиа и участвовать в создании рекламных роликов для предстоящего шоу. Игроки должны были слоняться по Нью-Йорку на фоне достопримечательностей и говорить гадости про соперников. Неделей ранее на пресс-конференции, прошедшей после выдающейся победы над Valiant, один репортер спросил игроков Spitfire, был ли кто-нибудь из них в Нью-Йорке. Все ответили отрицательно. Что они вообще думают об этом городе? Молчание и пустые взгляды. Игроки начали шептаться по-корейски. «Они где-то слышали, что там все такси желтого цвета», — объяснил переводчик.

После неприятного инцидента команде нужен был новый отель, и менеджерам пришлось изрядно напрячь свои утомленные недосыпом мозги. Выслушав первые их предложения (и возражения — «Слишком дорого!», «Слишком долго ехать!»), я позволил себе вмешаться. В Нью-Йорке жил мой брат. У него был большой джип. Я мог помочь перетащить все чемоданы в джип и перевезти их на пароме в Манхэттен.

Думаю, они без особых раздумий согласились на мое предложение главным образом потому, что в их состоянии даже такая простая задача, как вызов грузового такси для транспортировки багажа на паром, выглядела практически неразрешимой. Весь вечер я потратил на то, чтобы перевезти 11 чемоданов и один рюкзак из Бруклина в Средний Манхэттен. Чемоданы были просто огромные — твердый пластик и четыре колесика снизу, — но удивительно легкие. Когда я стал их поднимать, мне показалось, что они, должно быть, заполнены в лучшем случае на четверть. Я осознал, что, хотя эти ребята и покупают себе по несколько пар кроссовок за тысячу долларов, у каждого из них наверняка по одному-единственному чемодану. Переезд в Америку? Огромный чемодан на колесиках отлично подходит для такого путешествия. Недельная поездка в Нью-Йорк? Огромный чемодан на колесиках. Однодневная прогулка на природе? Огромный чемодан на колесиках. Хотя не думаю, чтобы они часто гуляли на природе. На их тысячедолларовых кроссовках от Balenciaga я ни разу не видел ни пятнышка.

В сентябре 2018 года команда Джека показала себя и в лиге LoL, которая из-за успеха OWL лишилась части зрителей: Cloud9 сначала прошла сито региональных отборочных, а потом заняла третье место на мировом чемпионате — рекордное достижение для команд из западных стран. Через несколько месяцев Forbes обнародовал список самых дорогостоящих киберспортивных организаций, и Cloud9 заняла первое место: ее оценили в 310 миллионов долларов. (К тому моменту среди ее инвесторов значилась компания Valor Equity Partners, основатель и управляющий партнер которой состояли в совете директоров Tesla.) Второе место заняла Team SoloMid Энди Дина: она стоила 250 миллионов. (По слухам, команды OWL на тот момент стоили примерно по шестьдесят.)

Признание киберспорта как полноценного крупномасштабного бизнеса назревало давно. Феноменально успешный эксперимент Джека Этьенна с Cloud9 и смелый проект OWL, осуществленный Нейтом Нанцером, появились после целого ряда провальных инициатив, несбывшихся надежд и потерянных вложений. Когда в 2016 году организаторы OWL уговаривали потенциальных владельцев команд и готовились к запуску лиги, многие встретили их затею с изрядной долей скепсиса, причем вполне обоснованного. Финансовые результаты киберспортивных лиг до этого не слишком впечатляли; будущее, в котором семьи каждую неделю включают телевизор для просмотра соревнований по любимой компьютерной игре или покупают сезонные абонементы на киберспортивные соревнования, казалось очень далеким. Благодаря Джеку оно наступило гораздо раньше, чем можно было ожидать.

Когда в 2018 году настало время присуждать премию в области киберспорта Esports Awards, Blizzard победила в номинации «Лучший издатель года», а освещение суперфинала OWL было названо лучшей трансляцией. Приз лучшей киберспортивной организации жюри отдало Cloud9; Бретт был очень за них рад. «Ни одна киберспортивная организация в истории еще не добивалась за год таких достижений, как Cloud9 в этом году», — сказал он мне. И это было чистой правдой: команда по Overwatch выиграла OWL и взяла главный приз в размере миллиона долларов; команда по LoL заняла на мировом финале третье место и увезла домой 450 тысяч; команда по CS: GO выиграла в Бостоне крупный турнир из серии ELEAGUE (той самой лиги, в запуске которой Бретт участвовал еще сотрудником WME) и заработала полмиллиона. Усилия людей, приложивших руку к успеху OWL, также не остались незамеченными. Представляющий ESPN Джейкоб Вулф стал лучшим киберспортивным журналистом, в чем ему изрядно помогли инсайдерские сообщения из-за кулис OWL. А Evolved, которым руководил звездный суперагент Райан Моррисон, представлявший львиную долю игроков лиги, было названо лучшим киберспортивным агентством года.

Много разговоров ходило о том, сколько всего Моррисон на самом деле сделал, чтобы OWL стала настоящей золотой жилой для игроков. Говорили, что в первом сезоне действовал гибкий потолок зарплат на команду в полтора миллиона долларов. Гибкость выражалась в том, что команды могли превысить эту сумму, заплатив «налог на роскошь», как делают в Главной лиге бейсбола. Мне никто эту информацию не подтвердил — все отвечали только одно: «Без комментариев». Если потолок действительно существовал, такая секретность могла объясняться тем фактом, что у игроков не было профсоюза, а значит, Министерство юстиции США вряд ли одобрительно отнеслось бы к этому.

Цель Моррисона состояла в том, чтобы заставить команды как следует раскошелиться, и ему предстояло решить непростую задачу: все права на связанную с Overwatch интеллектуальную собственность принадлежали Blizzard, и те, кто хотел играть в этой дисциплине профессионально, вынуждены были соглашаться на условия компании. В таких традиционных лигах, как НФЛ, НБА и Главная лига бейсбола, интеллектуальная собственность на игру не принадлежала никому, и игроки вполне могли пригрозить руководству сформировать свою организацию; поэтому зарплатный фонд там составлял порядка половины общего объема прибыли. Структура OWL же была такова, что игроки были бы очень довольны, если бы получили 20 %.

При достаточном объеме инвестиций в OWL Blizzard, возможно, рассчитывала, что ей не придется увеличивать долю игроков при распределении выручки. А после безоговорочного успеха первого сезона приток денег и правда был весьма значительным. Нейт заключил со стриминговым порталом Twitch дистрибьюторское соглашение на два года, согласно которому OWL получала минимум 45 миллионов долларов в год. Эти деньги были приятным бонусом ко всем спонсорским контрактам, заключенным с крупными брендами (пускай они зачастую и так были связаны с узкой геймерской аудиторией: T-Mobile, Intel, HP Omen, Toyota и — кто бы сомневался — производитель жевательных конфет Sour Patch Kids). По информации ESPN, контракт с HP был заключен на сумму 17 миллионов долларов, все остальные — по десять миллионов каждый. Журналист издания Sports Business Daily Бен Фишер сообщал, что выручка лиги составляла 120 миллионов долларов, и это не считая доходов от проведения финала — от тысяч проданных билетов и трех новых спонсоров, которые были привлечены именно под этот матч (Spotify, Cheez-It и Dolby Audio). Кроме того, ESPN и ABC стали телевизионными партнерами OWL на плей-офф первого сезона и на весь второй. Учитывая неожиданно огромную стриминговую аудиторию, сделка с Twitch наверняка принесла лиге куда больше, чем изначально оговоренное базовое вознаграждение в 45 миллионов. Но у Blizzard были и другие источники прибыли, причем такой, что если бы о ней узнал Мартин Лютер, то перевернулся бы в гробу. Это, например, цифровые продукты, которые лига продавала онлайн, такие как сервис, предоставляющий возможность «поддержать» свою команду во время трансляции: зритель платит доллар за то, чтобы на специальном счетчике отобразился его голос.

Второй сезон обещал Blizzard еще более жирный куш. Успех первого сезона позволил Нейту Нанцеру продать еще восемь франшиз: три в Китай (Ханчжоу, Чэнду, Гуанчжоу), две в США (Атланта и Вашингтон, округ Колумбия), две в Канаду (Торонто и Ванкувер) и еще одну в Европу (Париж). Каждое место на этот раз стоило уже 30 миллионов долларов — на 50 % больше, чем в первом сезоне.

Конечно, любой игрок ответил бы, что хочет увеличения зарплаты, но на Blizzard жаловались немногие. Стремление компании к заработку дало таким парням, как Брэд Раджани, Sinatraa, Dafran и Dhak, шанс воплотить в жизнь свои мечты; естественно, они хотели, чтобы вечеринка продолжалась как можно дольше. Но и многие из тех, у кого все сложилось не так удачно, были благодарны за предоставленную возможность. После первого сезона Shock отказались от услуг Dhak’а, Nomy и Iddqd. Nomy пробился в состав академической команды Montreal Rebellion, где и продолжил карьеру, несмотря на значительное понижение зарплаты; он не терял надежды добиться успеха в Overwatch. Dhak, сыграв за сборную Испании на чемпионате мира, не смог найти команду OWL на второй сезон и стал стримером игры Apex Legends. Iddqd завершил профессиональную карьеру и полностью посвятил себя стримингу Overwatch.

Брэд Раджани после увольнения с должности тренера Shock подписал контракт с академической командой, которая называлась Last Night’s Leftovers («Объедки, оставшиеся со вчерашнего дня»). Под его руководством они стали первым независимым (то есть не привязанным ни к одной организации из OWL) коллективом, пробившимся в плей-офф турнира Overwatch Contenders. Этот успех привлек внимание одной из команд высшей лиги — Atlanta Reign. Harsha, бывший помощник Брэда, ушел из San Francisco Shock, чтобы войти в состав одной из новых команд, Vancouver Titans. Тайлер, заядлый фанат Shock, который жил в Сакраменто, в шести часах езды от арены Blizzard, но, несмотря на это, не пропустил ни одного матча любимой команды в первом сезоне, сбросил 50 килограммов. По его словам, пример игроков сподвиг заняться собой и найти девушку — тоже болельщицу Shock.

Для Sinatraa разочарования и проблемы первого сезона перенеслись на конец года. Его взяли играть за национальную команду США на чемпионате мира, но уже в первом раунде американцы уступили англичанам. На послематчевой пресс-конференции Sinatraa всячески демонстрировал недовольство, развалившись на стуле и скрестив руки на груди. Первый вопрос команде задал я: «Что случилось?» Обычно игроки молча смотрят друг на друга и ждут, пока ответит другой. Но в тот раз Sinatraa прямо-таки жаждал высказаться. «Мы даже не готовились к матчу с Великобританией. Вообще». Американская команда ждала следующего матча — против Южной Кореи. В конце концов корейцы выиграли чемпионат мира в третий раз подряд. По сравнению с OWL чемпионат мира не слишком важен: призовые там невелики, и команды сражаются в основном за национальный престиж, но провал казался болезненным и выглядел для Sinatraa безрадостным итогом неудачного сезона.

Shock входили во второй сезон с куда большим запасом уверенности в своих силах, чем можно было предположить по их предыдущим выступлениям. Они все межсезонье тренировались под руководством Crusty, и вдобавок их серьезно усилили талантливые корейские игроки. Бретт подписал Rascal’а, бывшего игрока London Spitfire, который сказал Джеку Этьенну, что лучше будет головой змеи, чем хвостом дракона, и тем самым подтолкнул его разорвать контракт. Бретт также отобрал два молодых южнокорейских дарования: Smurf'а и Viol2t'a; ни один из них раньше никогда не играл в OWL. В межсезонье Бретт пристально наблюдал за развитием внутреннего конфликта в Boston: он чувствовал благоприятную возможность. Шли слухи, что звезда команды, Striker, недоволен и требует обмена. По информации портала VPEsports, Boston даже разрешали ему пробовать свои силы в отборах в другие команды, а потом предлагали перекупить его контракт за 200 или 300 тысяч долларов — сумму, которую менеджеры соперников считали безумной. Striker словно стал заложником в клубе, за который не хотел больше выступать; однако HuK, менеджер Boston, в своем посте на Medium все это отрицал. Тем не менее несколько месяцев спустя Бретту удалось-таки подписать Striker’а и довести количество перекупленных у Boston звездных игроков до трех (ранее в Shock перешли Moth и Crusty).

«У меня не было никаких сомнений, что все получится, — уверял Бретт. — Я говорил нашим спонсорам, компаниям Sennheiser и Netgear, что мы станем чемпионами мира». При перезаключении спонсорских контрактов уверенность в себе играет не последнюю роль, но тут она явно походила на безумие. В первом сезоне Shock по итогам чемпионата финишировали на четвертом месте с конца. А теперь собирались опередить сразу 19 соперников?

При этом в скримах Shock благодаря новым игрокам смотрелись очень убедительно. Sinatraa утверждал, что за предшествовавший началу второго сезона месяц они выиграли 99 % всех скримов. Однако эти успехи не отразились на турнирных результатах: первый этап Shock завершили с четырьмя победами при трех поражениях (во втором сезоне OWL решила уменьшить общее количество игр для каждой из команд с сорока до двадцати восьми, то есть на каждом этапе команды играли по семь матчей). Правда, одно из поражений (от новичка лиги Vancouver Titans) вряд ли можно было в полной мере поставить Shock в вину. Titans, где помощником главного тренера был Harsha, подписали весь состав корейской команды RunAway, выигравшей три корейских турнира Contenders из четырех и все мало-мальски значимые турниры низшего дивизиона в 2018 году. RunAway, а точнее Vancouver Titans, закончили первый этап без единого поражения, а впоследствии выиграли и весь регулярный чемпионат второго сезона, проиграв при этом всего три встречи. Лучшая, как казалось, команда OWL 2019 года провела 2018 год в низших дивизионах.

Помимо корейцев из RunAway, во втором сезоне в OWL появился еще один игрок, которого в 2018 году не было ни в одном матче лиги на арене Blizzard: Dafran. Весь 2018 год он занимался стримингом, но Брэд Раджани зазвал-таки его в лигу. Dafran стал игроком Atlanta вместе с Babybay, которого Бретт отдал Брэду. В OWL Dafran запомнился странными выходками и божественными навыками трекинга. В команде он взял себе номер 99, отсылавший к рекламному видео, в котором Overwatch презентовали миру на BlizzCon в 2016 году; на том фестивале Джек сидел в зрительном зале вместе с Крафтом и Кронке. Своим поклонникам Dafran пообещал, что если попадет в OWL, то станет первым в лиге игроком, который выберет Торбьорна. Именно так он и сделал, и, несмотря на сомнительную полезность этого героя на профессиональном уровне, Atlanta не только выиграла первый матч, но и с пятого места прошла в плей-офф первого этапа (лига расширилась, и в плей-офф каждого этапа теперь выходило восемь команд). Atlanta в первом же раунде выбила Philadelphia, но все же воспоминания у всех остались самые яркие: человек, от которого никто не ожидал возвращения в большую игру, мало того что возобновил карьеру на глазах своих поклонников, так еще и играл именно в том стиле, который изначально сделал его популярным, стремясь не только добиться результата, но и дать зрителям шоу. Для некоторых фанатов со стажем возвращение Dafran’а в OWL и выход его команды в плей-офф этапа стали ярчайшими событиями сезона.

Dafran, по всей видимости, был вполне этим удовлетворен. После первого этапа он ушел из лиги, написав в TwitLonger такой пост: «Я покидаю OWL и возвращаюсь в свою уютную стримерскую жизнь. Что ж, по крайней мере, я ухожу по-взрослому, достойно закончив первый этап, — в отличие от *эмодзи аниме порно* эпизода с Selfless. Сейчас я предпочитаю карьеру стримера и спокойствие в жизни. Я запомню это время навсегда. И я от всей души благодарен Брэду за то, что помог мне двигаться вперед и преодолевать себя».

Shock вышли в плей-офф первого этапа с шестого места. Первые два раунда они выиграли с явным преимуществом: 3: 0 и 4: 0. В финале первого этапа их соперником стал Vancouver. Shock уступили 3: 4. Их общий счет в матчах против Vancouver стал 0: 2.

Вопреки всякой логике, поражение только добавило Shock уверенности. Sinatraa объяснил это так: «Мы знали, что если даже лучшей команде лиги для победы над нами требуется семь карт, значит, мы на самом деле хороши». На втором этапе Shock были уже не просто хороши: они отыграли идеально, выиграв каждый матч и каждую карту: 7: 0 по встречам и 28: 0 по картам. Комментаторы нарекли этот результат «золотым» и предрекли, что такое никогда больше не повторится (предсказание сбылось — по меньшей мере, в том сезоне). Titans также выиграли все свои матчи на втором этапе, но проиграли три карты. Финал второго этапа стал переигровкой финала первого: San Francisco Shock против Vancouver Titans. Впоследствии Sinatraa будет вспоминать этот матч, а точнее один момент из него, как самую яркую свою игру в сезоне. Четверо его тиммейтов пали в бою, прихватив с собой лишь двоих врагов. Sinatraa и Rascal остались вдвоем против четверых «титанов»; казалось, что шансов у них нет. Sinatraa использовал ультимейт Зари, «Гравитонный импульс»: он создает на карте небольшую черную дыру, затягивая соперников внутрь и удерживая их там. Это позволило Rascal’у выбить одного из вражеских героев. За следующие 22 секунды Sinatraa нанес сопернику так много урона, что его ультимейт перезарядился. Чтобы понять, насколько сложно это сделать, достаточно знать, что такой темп перезарядки близок к максимальному пределу, физически доступному в игре: если бы все шесть героев соперника стояли без движения, любой другой профессиональный игрок едва ли смог бы значительно улучшить результат Sinatraa. Но «титаны» отнюдь не стояли на месте, вдобавок их было всего трое, — и все же Заря перезарядила свой ульт, а потом выиграла бой. Это был далеко не последний яркий момент Sinatraa во втором сезоне, однако тот эпизод был настолько невероятен, что игра вошла в историю: фанаты назвали ее «двадцатидвухсекундным гравитоном».

Shock выиграли эту карту, а затем и весь матч. Счет по ходу сезона между принципиальными соперниками стал 2: 1 в пользу Vancouver; у каждого было по одному выигранному этапу (и по призу в 200 тысяч долларов).

После финального матча второго этапа мама Sinatraa купила два невозвратных авиабилета до Филадельфии. Финал сезона в том году разыгрывался на стадионе «Уэллс Фарго Центр» — домашней арене баскетбольного клуба Philadelphia 76ers и хоккейного Philadelphia Flyers. Сыну она об этом ничего не сказала.

Своим появлением эта книга обязана тому, что три человека забыли на некоторое время обо всех логических аргументах ради слепой веры в ее будущее: автор, издатель и Бретт Лаутенбах. От меня требовалось верить в то, что я способен ее написать; от Дэвида Лэма — в то, что ее стоит издавать; а от Бретта требовалось верить во все это сразу.

Я не верил в свои писательские способности, пока не познакомился с Сэмом Кэшнером. До того как мы наконец встретились, я слышал о нем каждый день на протяжении нескольких месяцев. Он рассказывал моей тогдашней девушке истории за завтраком в кафе Gitane, где она работала. Потом она пересказывала эти истории мне. Я слушал с некоторой ревностью, ведь они были невероятно интересными, и, что еще хуже, на счету Сэма было уже несколько бестселлеров. Познакомились мы с ним на Манхэттене, в холле больницы, под Рождество 2012 года. У Сэма одна рука была в поддерживающей повязке: он сломал ее, поскользнувшись на льду. Несмотря на это, он захотел меня обнять: он много обо мне слышал и хотел познакомиться лично. Было непохоже, что он собирается отбивать у меня девушку. Вина за перелом его руки лежала, несомненно, на Джонни Деппе, Хантере С. Томпсоне и паре ботинок, которые определенно не относились к классу «говнодавов», а значит, не подходили для торжественных похорон Томпсона, устроенных Деппом (у него, кстати, размер ботинок такой же, как у Сэма). Сэм впервые примерил ботинки Джонни, наблюдая за тем, как прахом Томпсона стреляют из пушки; в последующие годы в этот торжественный день он иногда надевал его обувь. Вплоть до того самого вечера, когда я увидел Сэма в больнице. История мне показалась абсолютно неправдоподобной, и все же я был совершенно очарован рассказчиком. Мы с Сэмом подружились, и в конце концов я рассказал ему свой маленький грязный секрет: я всегда мечтал стать писателем. Он был в восторге. Он взялся отредактировать мою пробную статью для колонки в журнале — ее в итоге не приняли — и свел с блистательным Уильямом ЛоТурко, который стал моим литературным агентом и убедил меня в том, что у нас на руках, возможно, перспективный материал для книги. Сэм не терял энтузиазма в отношении моих писательских амбиций, поддерживая мои интеллектуальные и творческие изыскания на всем протяжении работы над книгой. В итоге множество фальстартов и объездов привели-таки меня к публикации. Без Сэма я бы не стал даже пытаться.

Сюжет, который я изначально представил на суд Дэвиду Лэму, изрядно отличался от сюжета книги, которую вы держите в руках; впрочем, как Дэвид, так и три десятка других нью-йоркских издателей сказали, что первый вариант никуда не годится. Дэвид был единственным из этого хора голосов, кто увидел в моем тексте некую перспективу и подтолкнул меня попробовать снова; так и появилась эта книга. Без его помощи я бы ее не написал. Он знал, что перед ним новичок, но даже самые скромные ожидания от моих творений оказались, вероятно, завышенными. Ему пришлось ужать преподаваемый в колледже курс писательского мастерства в несколько часов телефонных разговоров и вырезать из текста немало безумных сюжетных ответвлений — от экскурса в моральные принципы тренера Урбана Мейера до описания моих скитаний по Стокгольму в компании крестных отцов киберспорта. Я точно знаю, что задача перед Дэвидом стояла очень непростая, ведь я ничего не хотел упускать. Мне повезло, что Дэвид не только обладает несомненным редакторским талантом, но и сам хотел когда-то стать профессиональным игроком в Halo. Только человек, искренне влюбленный в видеоигры, смог бы проделать весь этот тяжкий труд ради того, чтобы довести книгу до финала.

Надо сказать, если бы не Бретт Лаутенбах, я не смог бы даже сдвинуться с места. Он наверняка понимал, что писатель, который постоянно шныряет под носом, это изрядный риск: кто знает, что я на самом деле задумал, как интерпретирую те или иные события? И все же эти соображения его не остановили. Почему-то мне кажется, что юношеская мечта Бретта о кинобизнесе каким-то образом связана с его желанием рискнуть ради меня и этой книги… Бретт без колебаний поручился за меня перед своим боссом, Энди Миллером, без благословения которого я бы не смог начать работу. Энди проявил невероятную открытость: он рассказал во всех подробностях, зачем занялся бизнесом, какие финансовые расчеты стояли за его решением инвестировать, насколько сильно он любит соревноваться и за что он полюбил Бретта. Уже в первых беседах Бретт и Энди сообщили мне, что ценности и культура организации стоят для них превыше всего. Они с удовольствием пригласили Брэда Раджани — не только как аса в поиске талантов, но и как просто отличного парня. Подписали контракты с двумя семнадцатилетними парнями, Sinatraa и Super’ом, потому что ориентировались на успех организации в долгосрочной перспективе: после победы во втором сезоне OWL Энди назовет команду «династией». И появление этой династии — прежде всего заслуга Бретта. Я прекрасно понимаю, за счет чего ему удалось привлечь и вдохновить тренеров и игроков: даже со мной он никогда не жалел времени, словно забывая о том, что каждый проведенный за разговорами час сокращает время его сна.

Во многом именно эта открытость позволила Джеку Этьенну превратить Cloud9 в самую дорогостоящую киберспортивную организацию в мире: он обожает общаться с фанатами на Reddit и Twitter. Не меньше помогла ему и полная погруженность в мир видеоигр. Когда мы встретились для официального, записываемого на диктофон интервью, я спросил, что он делал в последнее время. Он рассказал, что за последнюю неделю прошел три RPG-игры. Вот так он любит отдыхать и набираться сил. Джек пустил меня в раздевалку Spitfire во время плей-офф, прекрасно зная, что команда проходит через кризис. Незадолго до этого они уволили тренера, еле-еле доползли до плей-офф, игроки испытывали огромное нервное напряжение. В такой ситуации подавляющее большинство владельцев сказало бы: «Сейчас не лучшее время». Но не Джек. Положился ли он на удачу или полностью доверяет своим людям, в том числе поручительству генерального менеджера команды Сюзи Ким, но он разрешил мне быть в раздевалке. А еще купил стодолларовый стейк.

Я впервые увидел Сюзи, когда она заскочила в комнату для прессы и эмоционально выкрикнула что-то про напряженность матча Spitfire. Она умеет извлекать из происходящего именно ту информацию, которую я особенно ценю: эмоциональную динамику и психологизм взаимоотношений между игроками на сцене. Ее энтузиазм крайне заразителен, и, проведя некоторое время с двумя фаворитами плей-офф, я решил довериться голосу сердца и попросил у Сюзи разрешения сопровождать Spitfire. Она внимательно меня выслушала, пересказала все Джеку — и я оказался за кулисами Барклайс-центра во время первого в истории суперфинала Overwatch League. Путь Сюзи в OWL начался с очень трогательной истории — путешествия в чужую страну и тайного романа со знаменитым киберспортивным аналитиком. Ее муж Кристофер Майклз, более известный как MonteCristo, проводил меня в комментаторское закулисье OWL. Значимость знаний, которыми он со мной поделился, для написания этой книги трудно переоценить; все ошибки, которые я, возможно, допустил, появились лишь оттого, что я забыл лишний раз с ним проконсультироваться. Сюзи и Monte радушно приняли меня в свою жизнь, пригласили на свадьбу, а потом и в свой замечательный дом. История их отношений достойна целого романа, причем куда более длинного, чем эта книга. Я очень надеюсь, что мне удалось хотя бы немного показать сердечную теплоту и аналитический склад ума Сюзи. Без ее помощи я бы ничего не понял во взаимоотношениях корейских игроков за сценой (на самом деле они ведут себя вполне обычно, только часто жалуются на американскую еду) и не узнал бы, как команда справляется с давлением предстоящих финальных матчей в своей маленькой раздевалке. Чуть меньше меня беспокоит, удалось ли точно передать характер Monte: с ним вы всегда можете познакомиться, посмотрев его посвященное Overwatch шоу Watchpoint.

После увольнения из Shock Брэд Раджани три часа общался со мной и рассказал все подробности своего пути: от прогеймера в девяностые до тренера OWL. Он вовсе не обязан был это делать: у него уже было предложение от Atlanta Reign, но он не пожалел времени и помог мне. Подобным образом он поступал на всем протяжении сезона. Брэд всегда был готов объяснить, почему команда использовала те или иные стратегии и почему некоторые из них не сработали, зачем Babybay поехал в Пуэрто-Рико, а заодно все остальное, чего я мог не знать.

Точно так же помогал мне и Crusty. Он был всегда открыт и откровенен. Возможно, он самый прямодушный человек из всех, с кем я когда-либо был знаком. В книге он предстает эдаким стратегическим гением (и это чистая правда), но еще он добродушный шутник, который в промежутках между тренировочными матчами заставляет своих игроков бегать по траве между включенными разбрызгивателями. Из тех премудростей Overwatch, которым меня научил Crusty, я позабыл больше, чем игрок серебряного ранга вроде меня может узнать за всю свою игровую карьеру.

Игроки Shock запомнились мне как отличные парни. Я вдвое старше большинства из них, и все же они спокойно и естественно отнеслись к тому, что я за ними наблюдаю и делаю записи в маленьком блокноте. Я вскоре понял, что быть незаметным, «как сидящая на стене муха», вряд ли получится: удержаться от разговоров иногда было просто невозможно. Геймерские шутки очень трудно адекватно донести до массового читателя, ведь они рассчитаны «на своих», но я надеюсь, что смог передать хотя бы часть: с ребятами было очень приятно общаться, и у них отличное чувство юмора. Super и Sinatraa — чемпионы по шутливому подтруниванию, которые постоянно заставляли меня смеяться; ничуть не отставали Babybay, Iddqd, Nomy, Dhak, Sleepy и Danteh. (Я бессердечно оставил за рамками этого перечня двоих — Nevix’а и Moth’а, но они добрейшие и честнейшие люди, каких только я знаю.) Я всегда буду болеть за всех этих ребят, в какой бы команде они ни играли. С игроками Spiftire и корейскими новичками Shock я познакомился чуть менее близко (в первом случае у нас было меньше времени, во втором мешал языковой барьер), но они никогда не относились ко мне как к чужаку (коим я, несомненно, являлся), и я им за это очень благодарен. Они часто угощали меня сигаретами и свободно позволяли мне слушать свои разговоры (в переводе Сюзи или Робина либо без перевода).

Перечислив этих людей, я, однако, даже не приблизился к тому, чтобы назвать имена всех моих помощников. Никто мне ничем не был обязан. Не думаю, что люди, поддержавшие меня, надеялись извлечь из этой книги хоть какую-то выгоду; они лишь хотели, чтобы я разобрался в мире, в котором они живут, научился любить его так же искренне, как они сами, и проникся тем энтузиазмом, который отличает киберспорт. Я понял, что сообщество Overwatch League состоит из душевных, заботливых и открытых людей, и им очень повезло, что они нашли друг друга.

Подписывайтесь на полезные книжные письма со скидками и подарками: mif.to/letter-creative

League of Legends Championship Series (LCS) — высший уровень соревнований по League of Legends в США и Канаде. Здесь и далее примечания переводчика и редактора.

Бостон — город, в котором многое связано со спортом. Например, здесь проводится один из старейших марафонских забегов в мире — Бостонский марафон. Бейсбольные, баскетбольные и хоккейные команды Бостона являются одними из лучших в США.

Эта агломерация включает в себя не только город Сан-Франциско, но и города Сан-Хосе, Окленд и их пригороды.

Финальная игра Национальной футбольной лиги США.

Здесь и далее в никнеймах игроков и тренеров сохранено авторское написание.

«Футбольные мамы» (soccer moms) — так называют женщин, обычно из среднего класса, которые прежде всего занимаются детьми и сильно их опекают. Их дети, как правило, ходят в разные спортивные секции (отсюда и название). В 1996 году, когда Билл Клинтон баллотировался на второй президентский срок, за голоса «футбольных мам» шла активная борьба, и в итоге значительная их часть поддержала Клинтона.

В 1999 году.

Вероятно, автор ошибся в названии игры: Age of Empires — серия стратегий в реальном времени, и пошагового режима в них нет.

От англ. trickshotting. Прием, при котором игрок, вместо того чтобы просто прицелиться и убить врага, делает это из нестандартной ситуации, которую сам себе создает: прыгает со зданий и из вертолетов, крутится вокруг себя и т. д.

Сервис, позволяющий обойти ограничение в 140 символов в одном твите.

Одно из крупнейших модельных агентств мира со штаб-квартирой в Нью-Йорке.

Thorin — подданный Великобритании.

Тренировочных матчах.

Команда потенциальных игроков, претендентов на участие в Overwatch League, выступающая в лиге Overwatch Contenders.

Диапазон тех или иных предполагаемых результатов матча. В этом случае ставят не просто на победу или поражение команды, а на то, будет ли реальный результат выше или ниже спреда.

Передана орфография оригинала.

Косюн Таками. Королевская битва. М.: Амфора, 1999.

В рекламе Kool-Aid официальный талисман бренда проходит сквозь стены, легко разрушая их.

Тед Уильямс (1918–2002) — американский бейсболист, считается одним из лучших отбивающих в истории.

Киберспортивное направление Comcast и деятельность команды Philadelphia Fusion курирует Такер Робертс — сын генерального директора Comcast Corporation миллиардера Брайана Робертса.

GTL (gym, tan, laundry, то есть спортзал, загар, прачечная; под прачечной имеется в виду чистая одежда) — сленговая аббревиатура, появившаяся благодаря реалити-шоу «Jersey Shore» («Пляж»). Она описывает образ жизни молодых людей, которые преимущественно уделяют внимание внешности и больше почти ничему.