Глава 1

Марианна

Три месяца спустя после событий второй книги.

— Ты должна сама ему позвонить. Должна с ним поговорить. Рин, это очень жестоко с твоей стороны. Отец переживает, и никогда не примет твоего решения съехать в какую-то халупу и работать за зарплату! Ты позоришь его! И меня тоже! Мы так стараемся всё восстановить...

Сбрасываю, даже не дослушав, что ещё скажет мама.

Я так и не смогла их простить.

Не смогла.

В моей голове навсегда разрушился образ родителей после того, что я узнала. После того, что из-за них пришлось пережить мне.

Играть с жизнями людей ради своей выгоды? Я никогда не забуду, к чему это может привести. Один человек научил меня. Он и сам неплохо поигрался. Теперь я знаю.

Опускаю голые ноги с кровати и неспешно потягиваюсь. Впереди тяжёлый рабочий день.

Кажется, я даже стала привыкать. Хотя отчасти вру, конечно.

Трудно после стольких лет тепличной жизни оказаться в другой реальности. Где мне приходится работать с утра до вечера. Где приходится считать деньги. Решать, что я могу и не могу себе позволить.

Жить обычной жизнью. Обычного человека.

Но, наверное, это лучше, чем осознавать, что пользуешься средствами, которые были получены на чей-то крови и слезах.

Хоть бизнес отца и был полностью разрушен, всё же, дом остался, связи тоже. Он быстро поднимется. Так в чём разница?

Не хочу иметь к этому никакого отношения. Не хочу жить с мыслью, что для меня деньги не пахнут.

Сунув ноги в тапки, плетусь в душ, зная, что девчонки-соседки скоро проснутся и им тоже нужно будет собираться на работу. А мне сто процентов надо успеть сполоснуться раньше, потому что компанию, куда я устроилась, выкупает новый владелец, так что необходимо приехать на работу за час до официального начала рабочего дня.

Так странно. У меня есть работа. Есть люди, которым я подчиняюсь.

А ведь раньше я знала только, как смотреть на всех с более высокого уровня.

Порой я скучаю по прежней жизни. По людям.

Ком встаёт в горле, когда я вспоминаю Стефу.

В одном из своих звонков мама рассказала, что Стефания выходит замуж. И её отец с сестрой летят в Марокко, чтобы отметить.

Значит, Игнат влюбился в Стефу, и ребёнка захотел оставить.

А мне она даже не звонила. Я бы поздравила. Порадовалась, что все разрешилось. Что ей позволили общаться с семьёй. Что у неё теперь появится своя собственная.

У меня-то даже старой больше нет.

__

Девчонки, напоминаю, что 3 книга пишется бесплатно. Первые две можно купить по скидке.

ПОХИЩЕНИЕ.

ПОБЕГ.

Глава 2

Марианна

— Рин, ты нам сегодня сделаешь таджин из баранины? Очень вкусно мы в прошлый раз поели, — девчонки спрашивают, когда я уже начинаю обуваться у порога, готовясь выходить из дома.

Щёки невольно обжигает жаром. Ведь готовить я научилась при не совсем обычных обстоятельствах.

— Не знаю, получится ли сегодня. Новое начальство, так что, возможно, я задержусь.

— Ну, значит как-нибудь на выходных.

— Договорились.

Здесь марокканские блюда получаются не такими вкусными. Специи не те, мясо не такое, ароматы другие. Но все же Ира с Леной очень меня хвалили. Я бесконечно благодарна Фариде и Хадиже за то, что они научили меня готовить. Не представляю, как бы я справлялась, если сейчас мне пришлось есть покупные пельмени или что-то вроде того.

— Ладно, девчонки, я пошла.

— Пока! Удачи тебе с новым начальством! Ой, подожди, Рин! — Лена вскакивает и выбегает ко мне в коридор, хватает что-то с тумбы и тянется к моей руке. — На удачу.

Отодвинув рукав куртки, она завязывать у меня на запястье красную нить.

В этом вся Ленка. Амулеты, талисманы и всё подобное. Я скептически к ним отношусь, но Лену не обижаю. Вреда они не приносят, как и удачи, в принципе.

— Ну всё, беги. А то опоздаешь.

С соседками мне повезло. Общительные и добродушные. Наверняка не всегда так бывает. Конечно, тесновато в одной квартире втроём, но по деньгам выгодно. Одна я точно не потяну.

Выбегаю из подъезда и вдыхаю свежий морозный воздух.

Россия. Декабрь. Холодно. Темно. Много снега. И добираться до работы ужасно неудобно.

Иногда я вспоминаю палящую жару Марокко. Скучаю по ней. Там всё ощущалось иначе. Я вообще зиму не люблю. Но ничего не поделаешь.

Поправляю тёплую шапку, плотнее натянув на уши, и делаю шаг с крыльца.

— Рин?

Знакомый голос звучит настолько неожиданно, что я, опешив, не сразу в это верю. Мне даже глаза страшно поднять и посмотреть — вдруг померещилось?

Но голос повторяется.

— Рин? Это ты?

— Стефа? — выдыхаю вместе с паром изо рта. — Стефа?!

Возле пяточка подъезда действительно стоит Стефания. Кутается в тёплую лисью шубу и широко улыбается.

— Стефа!!! — визжу я и резко бросаюсь к ней.

— Рин! — она шагает мне навстречу и раскрывает объятия.

Я крепко её сжимаю и чувствую, как по щекам начинают предательски течь горячие слёзы.

— Господи, Стефа... Я думала, никогда тебя не увижу больше, — шмыгаю носом, обнимая подругу.

— Ну ты чего? Такого точно быть не может! — смеётся Стефания, обхватив мои щёки пушистыми варежками. — Ты чего здесь делаешь? Мне твоя мама адрес дала... Я была в шоке.

— Я теперь тут живу. Долго рассказывать, — качаю головой. — Я... не общаюсь с родителями. Практически.

Стефа прикусывает губу и смотрит с состраданием. Вынести этот взгляд трудно, но я прекрасно понимаю, что Стефа наверняка в курсе о том, что произошло в консульстве Марокко, когда я сбежала. Точнее, когда Север меня отпустил...

— Я знаю, что ты выходишь замуж... Значит, Игнат принял ребёнка? У вас всё хорошо?! Господи, как много мне хочется спросить!

Опускаю взгляд на живот подруги, спрятанный под шубой. Неужели она станет мамой? Я, честно говоря, пока и представить себе это не могу.

— Давай в машину сядем и поболтаем. В кафе какое-нибудь заедем... — Стефа кивает в сторону огромной чёрной машины с тонированными стёклами.

Я на неё даже внимания не обратила.

— Я с водителем. Игнат настоял. Хочется нормально поговорить, но на улице холодно.

— Не могу сейчас в кафе, Стеф, — сморщиваю нос. — Я же теперь работаю.

— Ты серьёзно?!

— Ну, жить-то на что-то надо. Так что... Лучше, скажи, ты надолго в России? Мы сможем увидеться? Не говори, что сегодня улетаешь обратно.

Подруга качает головой и тянет меня в сторону автомобиля.

— Идём. Подбросим тебя до работы. По дороге поболтаем, а потом решим, когда встретимся. Я тут примерно на недели две. Игнат не хотел, чтобы я сюда летела. Из-за беременности. Боялся за смену климата и длительный перелёт. Но я уломала его.

Мы садимся в тёплый салон. Я называю адрес своего офиса и водитель трогает с места.

— Ой, Рин, как же всё изменилось! У тебя есть работа. А я выхожу замуж и скоро стану мамой, — Стефа трясёт передо мной рукой с кольцом на безымянном пальце. — Вообще, я прилетела специально ради тебя. Ну, то есть, хотела увидеть тебя и пригласить на свадьбу. Правда, не была уверена, что ты согласишься.

Я тяжело сглатываю и отрицательно качаю головой.

— Ты знаешь, я не могу. К тому же, работу так просто не оставишь. Это на данный момент мой единственный доход.

— Мне жаль, что всё так вышло с твоим отцом, Рин... Возможно, однажды ты найдёшь в себе силы простить его.

Не уверена, что это случится.

— Как там... как все? Фарида и Хадижа? Вы решили полностью обосноваться на жизнь там?

— Фарида и Хадижа скучают по тебе. А насчёт жизни в Марокко. Да, Игнат хочет, чтобы мы с ребёнком там жили. Сам он будет летать, конечно, по работе. Потом, может, и мы с ним. Рин, я так счастлива. Так люблю его... Ты, наверное, думаешь, что я сумасшедшая?

Я касаюсь руки подруги и вздыхаю.

— Я просто рада, что ты счастлива. Очень переживала за тебя.

— Давай увидимся завтра вечером? Сегодня я не смогу. Обещала уже ужин отцу и сестре.

— Хорошо. Завтра я тоже смогу. Ну, наверное. У нас некоторые перемены на работе.

— Тогда запиши мой местный номер, или давай я твой запишу и дозвон кину, — Стефа достаёт телефон.

Я диктую цифры, после чего она звонит мне, чтобы мы не потеряли друг друга.

Водитель тормозит у здания офиса, где я работаю.

— Мне пора бежать. Стеф, ты не представляешь, как я счастлива, что ты здесь. После стольких ран, это как бальзам на душу.

Ещё раз обняв подругу, открываю дверь машины и выбираюсь наружу прямо под хлопья начавшегося снегопада.

— Рин! — окликает меня Стефа, когда я уже собираюсь захлопнуть дверь. — Ренат тоже здесь. В Москве.

Боль простеливает грудь. Я крепче сжимаю пальцами дверь машины и усилием воли подавляю внутри все болезненные ощущения.

— Не хочу про него знать. Он мне не интересен, — выжимаю из себя ответ, будто вытаскиваю из самой глубокой части своей рваной раны.

ДЕВЧОНКИ, СЕГОДНЯ СКИДКИ

РЕБЁНОК ПО КОНТРАКТУ 89Р.

ДЕВОЧКИ ТОРА 99Р.

Глава 3

Марианна

— Галстуки все поправили. Форма должна выглядеть идеально. Никаких распущенных волос, мятых юбок и блузок.

— Может, нам ещё платок на голове завязать и стереть макияж? Новый владелец монах? — Аня, девочка, с которой я подружилась на работе, усмехнувшись, шепчет мне на ухо.

Нас всех собрали в конференц зале, чтобы представить новое начальство, а все мои мысли заняты Стефой, и как я хочу увидеться с подругой. Мне так жаль, что я не смогу побывать на её свадьбе, не поддержу во время беременности, не увижу новорождённого малыша или малышку. Разве это справедливо?

Мысли о Севере я пресекаю. Точнее, пытаюсь, но тот факт, что он в России, сводит с ума. Я будто ощущаю его близость, словно он совсем рядом.

Перешептывания прокатываются по залу, но я не обращаю внимания. После возвращения в Москву, я столько раз задавалась вопросом, почему в груди так сильно тянет и жжёт? Да, мне пришлось от много отказаться, от родителей, от подруги, от прежней жизни. Но ведь я получила желанную свободу. Мне не должно быть больно. Мой похититель отпустил меня. Я должна испытывать счастье, так?

— Если это наш новый владелец, то я ради такого и платок надела бы... — с придыханием произносит Анька, глядя куда-то мне за плечо.

Спину почему-то начинает жечь, а в груди нарастает тревожное чувство, предупреждая меня об опасности. Не знаю, по какой причине мне так тяжело повернуться. Но когда я всё-таки это делаю, мышцы мигом каменеют, а из лёгких вышибает весь воздух.

От двери к центру конференц зала шагает Ренат.

Он не смотрит на меня. Но я словно всё равно ощущаю его взгляд.

Три месяца я его не видела. И сейчас как заплутавший путник в пустыне впитываю в себя его образ как холодную воду, презирая себя за это.

Высокий. Красивый. Широкие плечи обтянуты белой рубашкой. Борода стала гуще. Янтарные глаза ярче.

Будто почувствовав мой взгляд, Север поворачивает голову, и теперь мы смотрим друг на друга. Грудь болезненно прошивает ударом сотни раскаленных спиц. Усилием воли я заставляю себя не вздрогнуть и не согнуться пополам.

— Ибрагимов Ренат Даниярович, новый владелец КорпПечатьАвто.

Зал рассыпается аплодисментами.

А я всё смотрю на него, не разрывая зрительный контакт.

Север тоже смотрит. Янтарный блеск касается моих волос, глаз, губ, задевает ключицы и плечи.

Значит, он выкупил нашу компанию? Совпадение?

Не думаю.

Вот только зачем он это сделал? Зачем ему это надо?

Нельзя показывать, насколько меня задело его появление. Я не позволю ему думать, что это значимо. Я не позволю ему знать, что плакала первые недели, вспоминая его ласковые слова, и как он прикасался ко мне.

Вцепившись в подлокотники кресла и плотнее сжав губы, я отвожу взгляд. Максимально безразлично. Стараюсь поднять из глубин души всю свою пустоту, чтобы в следующий раз она отразилась в моих глазах.

— Концепция нашей компании теперь изменится. Раньше компания брала в оборот мелкие заказы и сотрудничала с предприятиями, несмотря на место на рынке. Но с сегодняшнего дня мы переходим на крупных рыб и акул, чтобы репутация нашей компании возросла до официального партнёра успешных и проверенных... — он начинает говорить, рассказывая присутствующим об изменениях в работе компании.

Я слушаю вполуха, пытаясь принять решение, что буду делать дальше.

Наверняка Север рассчитывал, что меня шокирует его появление. Что я взбрыкую или что-то вроде того. Может попытаюсь уйти. Не знаю...

Но если я уйду, тогда он точно поймёт, что его появление имеет для меня значение. Так что я должна остаться. Должна всем своим видом показать, как мне плевать.

Пусть делает, что хочет.

Я буду просто продолжать жить и работать дальше.

Рано или поздно он уедет. И я вздохну с облегчением.

— Интересно, в каком журнале таких красавчиков печатают? Или на каком станке вышивают? — хихикает Анька, ткнув меня в плечо.

— На станке под названием "Элита" и в журнале Форбс, в списке самых богатых людей страны.

— Ага. В Форбс в основном уродцы всякие. А этот... эх. Я о таком только мечтать могу.

— У тебя вроде есть жених?

— Нууу... Мечты и реальность немного отличаются.

— Сегодня вечером пройдёт небольшой приём в честь нового этапа в жизни нашей компании, — сообщает генеральный директор, почесывая лысую голову и нервно стреляя взглядом в Севера. — А пока можете приступить к своим рабочим обязанностям.

— Как думаешь, нам зарплату повысят? — поднимается Анька со своего места.

— Это тоже что-то из разряда "мечты"? — стараюсь улыбнуться, но в душе никакой улыбки нет.

И все мысли только о том, надолго ли здесь Север? Часто ли будет появляться?

"Да уж, Лен, твоя красная нить на удачу не помогла..."

Глава 4

Марианна

Говорят, люди каждый раз надевают маски, когда общаются с другими людьми. То есть, мы по факту никогда не бываем сами собой. Мы всегда притворяемся в зависимости от ситуации. А собой мы являемся только в одиночестве. Даже самый близкий человек заставляет нас надеть маску. Мы от всех стараемся скрыть какую-то часть себя.

Сегодня я надеваю не маску, а самые настоящие доспехи.

Мне кажется, что если я сниму воображаемый металлический каркас, хотя бы часть этого каркаса, то рассыплюсь на части. Но и держать в заперти столько чувств и эмоций тоже невыносимо сложно.

Особенно, когда я понимаю, что Север здесь. Не просто в России. Не просто в огромной Москве. А в одном здании со мной.

Каждый мой шаг по офису даётся мне с невыносимым трудом.

Будто к ногам привязали гири.

Я не могу сосредоточиться на работе. Не могу нормально общаться.

И мне без конца приходится напоминать себе, что кроме пустоты в моих глазах ни в коем случае ничего больше не должно отражаться.

Вот и сейчас я стою перед зеркалом в туалете, в десятый раз протираю лицо холодной водой, но щёки не остывают. Смотрю в отражение — слишком много боли. Слишком много чувств.

"Ты должна справиться, Рин. Должна справиться".

А вы мыслях мелькает воспоминание, как я кричала Северу в спину, когда он уходил вдаль по коридору...

А в ушах стоят слова "Прощай, хабиби..."

И запах его духов. И спина со шрамами.

Хватит! Хватит об этом думать!

Раздражённо выключаю воду, вытираю руки бумажной салфеткой и выхожу из туалета. Бреду в свой кабинет, но на полпути меня останавливает Аня.

— Там Башкаев тебя вызывает. Какой-то разбор по твоей колонке с новым владельцем.

Внутренности мигом сжимаются.

Мне плохо от мысли, что Север со мной в одном здании. Факт того, что я окажусь с ним в одном маленьком кабинете, вызывает настоящую панику.

Сейчас мне кажется, что даже целого мира мало для нас двоих, будто мы на одной планете не помещаемся.

— Хорошо. Поняла. Спасибо, Ань.

Сглатываю, нервно сжав пальцами красную нить на запястье. Прежде чем идти в кабинет, напоминаю себе про пустоту, которую должна продемонстрировать.

Я не слабая. Я очень сильная. Я справлюсь.

До офиса владельца всего лишь один коридор. Метров сто пятьдесят, не больше. Но пока я шагаю, мне кажется, что проходит целая вечность.

Перед самой дверью зажмуриваюсь и мысленно поднимаю в груди всё безразличие и собранность, которую только нахожу внутри. Только после этого поднимаю руку и стучу.

— Вызывали? — открываю дверь и делаю шаг вперёд, будто шагаю в пропасть, которая тут же поглащает меня янтарным взглядом.

Ренат сидит за столом. Напротив него Башкаев. Радует, что мы хотя бы будем не одни.

— Проходи, Марианна, — Олег Юрьевич суетливо машет рукой, приглашая меня ближе к столу. — Вот, Марианна Робертовна Астрова ведёт колонку с так сказать женскими авто. Её статьи пользуются спросом. Женщины часто присылают в редакцию письма с вопросами. Марианна, не стой. Садись.

Медленно шагаю к столу, отрывая ноги от пола, словно они приклеены.

— Марианна Робертовна, — голос Севера режет острым ножом по душе. — Есть кое-какие изменения, которые мне бы хотелось внести в вашу колонку.

Опускаюсь на стул и только сейчас понимаю, что всё это время с силой сжимала кулаки, впиваясь ногтями в кожу так, что теперь ладони горят от боли.

— Какие именно?

Делаю осторожный вдох, но в лёгкие всё равно попадает запах духов Рената и уносит меня в Марокко, на берег океана, затем в пустыню на самый высокий бархан, затем в купель, наполненную водой и верблюжьим молоком...

— В основном, это будет связано с марками авто. Они будут более дорогие...

— Колонку читают и те женщины, которые не могут позволить себе дорогую машину. Мы потеряем значимую часть аудитории.

— Нарастим новую.

— Побогаче? Бедняки же не в топе.

С тех пор, как я съехала от родителей и оказалось в другом мире, без неограниченных трат, где люди бьются за каждую копейку, я иначе посмотрела на многие вещи. И внутри меня произошли колоссальные изменения.

— Эээ... Ренат Даниярович, Марианна Робертовна шутит, — нервно произносит Башкаев, поправив галстук на шее. — Она, разумеется, согласится на все изменения. И подкорректирует колонку. Да, Марианна?

Я даже не смотрю на Башкаев.

Мой взгляд не сходит с Севера. Прямой и смелый.

Он кричит ему "я не боюсь тебя, не нуждаюсь в тебе, мне всё равно, что ты думаешь".

А его взгляд... Усталый? Тусклый? И будто больше паутинок морщин в уголках глаз.

— Думаю, мы попробуем найти с Марианной Робертовной общий язык.

Можешь попробовать, Ренат.

— Пока я всё же хотел бы, чтобы следующая статья была о мерседесах. Одна статья, не так страшно?

Ненавижу.

Презираю.

И за это его упоминание моей машины, на которой мы со Стефой тогда встали на объездной трассе, я тоже его презираю.

Но на губы натягиваю холодную улыбку.

— Разумеется. Будет сделано. Ещё что-нибудь?

— Пока всё. К утру успеете приготовить наброски?

— Безусловно.

— Всё, Марианна... — Башкаев вытирает пот со лба. — Можешь приступать к работе. А то вечером ещё приём. Всё нужно успеть.

— Да. Я поняла.

Надеюсь, Север ощущает весь мой арктический холод?

Я снова поднимаюсь из-за стола и максимально вежливо киваю.

— Поздравляю с приобретением компании, Ренат Даниярович. Надеюсь, вы весь мир скупите и накажите всех своих врагов.

Резко разворачиваюсь и выхожу из кабинета под сдавленный писк Башкаева, и чувствуя тяжёлый взгляд в спину. Смотришь, Север? Смотри. Я непобедима. Никогда тебе не сдамся. Можешь хоть душу мне вырвать. Ещё раз.

И ничего, что слёзы текут, как только я оказываюсь за дверью.

И ничего, что ноги дрожат и слабеют.

И запах в моих лёгких сводит с ума.

__

Девочки, если получится, сегодня вечером ещё дам главу, если нет, то завтра две

Глава 5

Марианна

— Нехилую вечеринку он забабахал. Этот новый владелец, — Анька хлопает меня по плечу и трясёт перед лицом фужером с шампанским. — А ты чего такая хмурая? Статью устала набрасывать? Ты бы хоть пару бокальчиков игристого выпила, чтобы усталость сошла.

— Не хочу, — покачав головой, обвожу взглядом зал ресторана, который расположен на нижнем этаже здания, где находится наш офис.

Здесь Север решил закатить приём.

Как мило. Все в восторге. Кроме меня.

Сначала я вообще не хотела идти. С какой стати мне разделять всеобщее восхищение новым владельцем? Я-то знаю, кто он такой...

Но потом решила, что уехав, лишь покажу своё небезразличие.

Это всего лишь дурацкий приём. И Ренат не дождётся моего бегства. Не на ту напал.

Правда, настроение с каждым мгновением падает всё больше и больше. Ещё и Башкаев меня сегодня отчитал за "хамство, наглость и непрофессиональность". Я бы ткнула пальцем в настоящего наглеца.

— Ты типа не пьёшь вообще? Из тех, кто ведёт супер правильный образ жизни?

— Просто не хочу пить. Я скоро домой поеду. Лучше высплюсь, — безразлично пожимаю плечами.

Ничего я не хочу пить и есть, что оплатил Север. Лучше вон снег на улице проглотить.

— Слушай, Ань, пойду я выйду. Освежусь немного. Голова болит от шума.

— Давай. Только не мёрзни долго. Там вон какой снегопад поднялся.

Насчёт головной боли я не соврала. Пока иду к гардеробу, каждый шаг отдаётся резью в висках.

Это всё от переизбытка эмоций и нервного напряжения. Я устала постоянно искать взглядом Севера, боясь, что он неожиданно окажется где-то поблизости, и я не успею натянуть на лицо маску холодности.

Даже сейчас мои глаза шарят по залу, чтобы зафиксировать, где находится Ренат. И не находят.

Может, он уехал наконец-то?

Может быть мне уехать? Почему я вообще должна переживать, что он подумает?

Решит, что я сбегаю? Да плевать. Мне всё равно.

Забрав свою куртку, быстро натягиваю её на плечи и выхожу из душного шумного помещения на улицу. Снег крупными хлопьями кружит в воздухе и блестит в свете фонарей.

Я поднимаю голову вверх и делаю глубокий вдох морозного воздуха. Вот сейчас зима очень кстати. Север привёз с собой пустыню. Жару. Сухость во рту и жажду.

Мне стоит вызвать такси и просто свалить. Так будет гораздо лучше, чем мучиться ещё несколько часов. В конце концов, я понятия не имею, как долго ещё придётся терпеть его присутствие в моей жизни.

— Пустыня тебе больше к лицу, чем зима.

Знакомый голос ножом врезается в спину.

Я вздрагиваю, но не оборачиваюсь.

Вместо этого спокойно сую руку в карман куртки и достаю телефон. Открываю приложение и указываю точку для такси.

Не собираюсь ничего ему отвечать.

— Но и в снегах России ты очень красивая, Рин.

— Вы что-то хотели, Ренат Даниярович?

Хруст снега за спиной говорит, что он начинает двигаться в мою сторону. Каждый новый хруст — как разрыв моей ледяной блокады.

— Хотел? Да, — тихо отвечает.

Почему такая тишина вокруг? Будто всё застыло, замерло и замолчало. Будто мы на съёмочной площадке и режиссёр крикнул "тишина!".

Хруст раздаётся совсем близко. И мне кажется, что земля раскалывается на части под ногами. А затем моей шеи касаются горячие пальцы, и веки машинально опускаются.

— Здравствуй, хабиби...

Ни воздуха, ни сил, ни воли. Мигом ничего не остаётся. Из глубин души поднимаются барханы и закручивают вокруг меня песчаный вихрь.

Я не знаю, как мне удаётся что-то сказать. Во рту становится настолько сухо, что каждое слово будто с резью продирается на волю.

— Вы что-то хотели, Ренат Даниярович? — твержу то же самое.

Веки так и не открываются. А горячие пальцы все ещё обжигают кожу моей шеи.

— Я сделал тебе больно, хабиби...

— Вы много о себе возомнили, Ренат Даниярович. У вас нет надо мной такой власти.

Мой голос трескается.

Ненавижу себя за это.

— Вот как? А у тебя надо мной есть.

Наверное, такие слова мечтает услышать каждая женщина. Наверное, я бы мечтала их услышать, если бы всё было иначе... Если бы не было поздно...

Сердце замирает. Я нахожу в себе силы распахнуть веки и повернуться лицом к Северу. Лучше бы я этого не делал.

Он возвышается надо мной, освещенный светом фонарей и в хлопьях снега, которые ложатся на его тёмные волосы. Уставший взгляд пронзает насквозь. Мучительно хочется поднять руку и провести пальцами по морщинам вокруг глаз.

— Зачем ты приехал, Ренат? Ты ведь получил своё. Ты отомстил. Ты этого так хотел. Зачем ты здесь? Мы ведь оба понимаем, что это не совпадение...

Он молчит. Просто смотрит. И столько жадности во взгляде, будто он пытается запомнить каждую мою черту.

Пальто с высоким воротом смотрится на нём непривычно. Он совсем другой здесь, в снегах России. Не мальчишка со шрамами на спине, убегающий в пустыню от боли. Он именно Север. Он сам боль.

— Вернись ко мне, хабиби, — произносит он тихо. — Бейся. Дерись. Убегай. Кричи. Только не смотри на меня вот этим пустым взглядом, Рин.

— Вернуться? Ты просишь? Ты? Что пошло не так, Ренат? Ты же просто берёшь то, что захотелось. А потом выбрасываешь, если не надо. Ты меня взял. Потом выбросил. А теперь просишь вернуться? И что, если я откажусь? Заставишь? Похитишь? Снова посадишь в плен?

Каждое слово, которое я произношу, вся моя боль.

Я не вещь. Я не инструмент к отмщению. Я не игрушка. Нельзя было так с моей душой. Нельзя было так!

— Разрушить было легко... Попробуй теперь склеить... Больно жить без души, Север?

Ветер поднимает вихрь из снега вокруг нас. Я смотрю через белую "пыль" в янтарные глаза, внутри которых теперь есть что-то, чего раньше не было.

Я не могу понять, что...

— Больно, хабиби. И даже пустыня больше не спасает.

— Зато надеюсь, что ты безмерно счастлив, что больше не один такой... со шрамами, — выдыхаю на надломе, затем резко разворачиваюсь и сбегаю с крыльца вниз к как раз подъехавшему такси.

Глава 6

Марианна

Бессонная ночь. Утро с тремя литрами кофе. Контрастный душ.

Но ничего из этого не спасает моё лицо от отёков.

Тяжело вздохнув, делаю перед зеркалом высокий пучок, выправив пряди, и придирчиво рассматриваю своё отражение.

Кошмар. Это уже не исправить. Придётся ехать на работу с таким видом, будто я вчера пила до утра.

Натягиваю на плечи персиковую блузку и к ней решаю подобрать молочно-белую юбку-карандаш. Светлые мягкие цвета немного оттеняют усталый вид, и делают моё лицо не таким тяжёлым.

Сколько мне вот так вот просыпаться, буквально отдирая себя от подушки?

Понятия не имею, насколько Север задержится в России. А что если навсегда? Что если я теперь всё время буду видеть его? Каждый божий день...

Вчера я пожалела, что сказала ему про шрамы. Это была говорящая фраза, и она явно дала ему понять, что я сильно пострадала...

Ну и пусть. Не собираюсь рефлексировать по этому поводу.

Натягиваю куртку и сапоги, швыряю телефон в сумку, но он тут же начинает звонить. Достаю мобильник обратно и вижу на экране номер Стефы.

— Да?

— Привет, Рин, не занята?

— На работу выхожу. Рада, что ты звонишь. Уже нашла для меня денёк, чтобы увидеться?

— Ага. Завтра хочу встретиться. Ты как завтра вечером, свободна?

— В целом, да. Пятница, так что можем и подольше поболтать.

— Ну вообще супер, — радостно выдыхает подруга. — Тогда я приглашаю тебя провести со мной выходные на зимней базе отдыха. Будет здорово. Хотелось бы побольше времени вместе провести прежде, чем я улечу обратно в Марокко. Только не отказывай.

— Да я не против, Стеф. Только ЗА!

Выйдя из квартиры, закрываю входную дверь на ключ и спускаюсь вниз по лестнице. Девчонок-соседок нет дома, значит, ещё не вернулись с ночных смен.

— Супер. Тогда созвонимся завтра!

— Стеф, подожди, — вдыхаю морозный воздух, выбежав из подъезда и направившись в сторону метро. — Я спросить тебя хотела...

— Спрашивай, конечно.

— Ты знала, что Север выкупил компанию, где я сейчас работаю?

Сначала в трубке звучит только тишина в ответ, а потом нервный выдох подруги.

— Север выкупил вашу компанию? Неет, я не знала! — вскрикивает Стефания.

— То есть Игнат тебе ничего не говорил?

— Нет, Рин, я не знала! Честное слово!

Прикусываю губу, так как заверения подруги звучат довольно фальшиво. Хотя, возможно, ей просто стыдно признаться, что она была в курсе.

— И что, вы с ним уже... виделись? — осторожно спрашивает, будто боится меня ранить или разозлить.

— Виделись. Вчера.

— Ммм... И как прошла встреча?

— Обычно. Мне наплевать на этого человека.

— Понятно...

Мне кажется, или голос Стефы прозвучал как-то расстроенно?

— Ну, ладно, Стеф, завтра увидимся. Побежала я на метро.

— Давай. Жду не дождусь завтрашнего дня.

Неужели Стефания надеется, что мы с Севером будем вместе? Поразительно, как этот человек умудряется покорить всё и вся вокруг себя.

И уничтожать у него тоже с лёгкостью получается. К сожалению...

Снегопада сегодня нет, но сугробы за ночь навалило по колено. Добираться пешком хоть куда-то при таких обильных осадках — крайне трудно. Пока приезжаю на работу, чувствую себя так, будто из горы в гору сбегала пару десятков раз.

— Твою статью ждёт Ибрагимов. Сказал, к девяти, чтобы ты была у него.

Не успеваю снять куртку, как Анька уже преподносит мне "радостную" весть дня.

— Ага. Ясно. Сейчас подредактирую и принесу ему.

— Ты чего вчера так скоропостижно слиняла? Я думала, ты ещё немного потусишь, а ты уехала.

— Голова сильнее разболелась, и я решила больше не мучить себя.

— Понятно. Ну вообще, хочу тебе сказать, что новый босс очень даже крут. И вечер устроил, и уже в некоторых отделах зарплату повысил. Я жду, когда очередь до меня дойдёт.

— Надеюсь, тебе повезёт, Анют.

Поправив юбку, сажусь за стол и включаю комп.

Статья получилась бездушная.

Но Север сам хотел, чтобы я написала не для той аудитории, для которой я уже привыкла писать. Пусть вот теперь разбирается.

Перечитав её ещё несколько раз и внеся поправки, окончательно убеждаюсь, что статья паршивая. Но время поджимает, так что я нажимаю печать, беру распечатку из принтера и несу в кабинет Ибрагимову.

Надеюсь, он это прочитает без меня, внесёт поправки и вернёт на исправление. Не хочу сидеть и редактировать статью вместе с ним.

— Ренат Даниярович? Доброе утро. Можно? — стучу костяшками пальцев о косяк приоткрытой двери.

— Доброе утро, Рин. Входи.

Он стоит у окна, но когда я прохожу в кабинет, поворачивается и идёт к столу.

Я снова чувствую, как в груди сгущается буря и начинает колотиться под рёбрами, как сумасшедшее торнадо.

И его усталый взгляд, кажется, стал ещё более напряжённым за эту ночь.

"Вернись ко мне, хабиби..."

— Статья, — кладу распечатку на стол перед ним. — Как проверите, сообщите...

— Сядь, — Ренат указывает на стул, взяв в руки статью. — Сразу обсудим.

Поджав губы, я опускаюсь на стул и смотрю на то, как Север проходит взглядом по тексту, где-то ставит пометки, где-то зачеркивает целые абзацы.

— Не вижу твоего стиля в статье. Как будто другой человек написал. Если сравнивать колонку в последних выпусках журналов и вот это, — он трясёт листом. — Ничего общего.

— Я изначально вам сказала...

— Что? Про смену целевой аудитории? Тебя не устраивает аудитория. Считаешь, они не имеют права получать хорошие рекомендации? — Север откидывается на спинку кресла. — Если они богаты, то хуже тех, кто не богат?

— Я привыкла писать для других людей.

— Ты должна мыслить шире. Можно раздробить колонку. Писать и для одних, и для других. Но мы не можем полностью отодвинуть состоятельную аудиторию. Кроме того, — Ренат стучит ручкой по статье. — В тексте очень мало практических рекомендаций. Следует их добавить.

— Для этого мне потребуется практический опыт.

— Это можно устроить.

— Что ты... то есть, вы имеете в виду?

— Аренда авто для теста. Компания может это устроить.

— Не слишком ли много для какой-то одной колонки, Север? — мой голос надрескивается на том моменте, когда я произношу его имя.

Я вовсе не обесцениваю свой труд. Но это, правда, просто колонка. Одна на весь журнал.

— Если это ради меня, Ренат, и ты пытаешься таким образом...

— Конечно, я пытаюсь. И да, это для тебя, хабиби, — произносит как ни в чём не бывало, затем смотрит на часы. — Исправь пока те пометки, которые я сделал. А вечером я устрою тебе практику. Ты же любишь мерседес. Так вложи в эту статью больше своей страсти к этой машине.

На мгновение я лишаюсь дара речи и просто смотрю на Севера, ничего не говоря и даже не моргая.

Он вот так просто об этом заявляет?!

— Ты не можешь взять и сказать, что делаешь это специально для меня, а потом сделать вид будто в этом нет ничего такого!

— Почему не могу? Могу и делаю. Работай, хабиби. У меня сейчас встреча с партнёрами. Так что остальное обсудим вечером.

— Не буду я ничего вечером обсуждать!

— Хорошо. Если не хочешь, не будем обсуждать, — Ренат спокойно поднимается из-за стола, поправляет пиджак, и в этот момент в кабинет как раз заходят какие-то люди, очевидно, новые партнёры. Во главе с Башкаевым.

А я так и сижу с открытым ртом. Даже Башкаев начинает недовольно косится на меня.

При возможности, он бы меня уже уволил, наверное...

Глава 7

Марианна

— Вот это ничего себе...

Мы с Аней стоим рядом со зданием офиса и смотрим на два мерседеса. Один чёрного цвета, второй красного. Машины роскошные и абсолютно новые, блестят в свете заходящего зимнего солнца.

Анька с предыханием разглядывает автомобили, открыв рот.

Для меня такие машины раньше были привычным делом, но для неё вряд ли. И тем не менее, в груди поднимается восторг — как же я люблю эту марку. Аж руки задолжали от нетерпения сесть за руль. Правда, это нетерпение конфликтует с другими эмоциями — злость на Севера.

Он таким образом меня купить пытается или что?!

— У меня к тебе в данный момент самая настоящая чёрная зависть. Такая же чёрная, как цвет этого мерседеса! — Аня указывает пальцем на машину. — Это ж очуметь не встать! Сейчас ты поедешь тестировать этих лошадок, а мы будем торчать в офисе за компьютерами. Я теперь хочу забрать твою колонку себе. Давай поменяемся?

— Готова?

Я не успеваю раскрыть рот, чтобы ответить Ане, так как за спиной раздаётся голос Рената. Машинально оборачиваюсь на его глубокий тембр.

Север снова в пальто, только сейчас оно распахнуто, поэтому я могу видеть его белую рубашку.

Обязательно так выпендриваться? На улице минус двадцать как минимум.

— Готова, — киваю коротко и достаю права из кармана куртки. — Не ясно только, почему машины две?

— На второй поеду я. Выбирай, какую хочешь ты.

Смотрю на Севера так, словно у него голова отвалилась.

— Ты... вы серьёзно?!

Чуть не назвала его на "ты" при коллеги. Кошусь на Аньку, но та, кажется, ничего не поняла.

Не хочется, чтобы кто-то догадался о не совсем обычном характере отношений между мной и Ренатом.

— Конечно, серьёзно. Так статья получится более насыщенная и качественная.

— Я и в одиночку смогу написать статью насыщенно и качественно.

— Ну, я пойду, — Анька нервно переводит взгляд с меня на Севера и обратно. — Хорошей вам поездки.

Когда Аня уходит, у меня, наконец, появляется возможность шикнуть на Рената.

— Не делай вид, что это ради статьи! Ты просто хотел поехать!

Север пожимает плечами как ни в чём не бывало.

— Предположим. Но какой твой следующий шаг, Рин? Откажешься исполнять свои рабочие обязанности?

— Ничего не изменилось. Ты всё так же оказываешь давление! Провоцируешь моё увольнение?

— А ты собираешься увольняться?

— Для чего? Чтобы устроиться в новую компанию, и ты и её выкупишь?

— Так если ты не собираешься увольняться, — Ренат делает шаг ко мне и оказывается почти вплотную, — почему мы тогда до сих пор разговариваем здесь вместо того, чтобы сесть в машины?

Усилием воли сдержав тяжёлый вздох, я вздергиваю подбородок и вытягиваю руку вперёд ладонью вверх.

— Ключи от красной.

Ренат кладёт ключи мне в руку и сжимает пальцы.

— Прошу на борт.

— Куда мы едем?

— Всё просто. Тест на автостраде, затем на более свободных трассах, где можно выжать лошадок. Старайся не отставать.

Соскалив зубы, я фыркаю.

— Это ты не отставай, Север.

Цокая сапожками, иду к своему мерсу и с благоговением усаживаюсь в салон, который пахнет дорогой кожей и деньгами. Трепетно провожу по рулю, попеременно глядя в зеркало заднего вида, где Ренат также садится в свой мерс.

Он заводит мотор первым и равняется со мной. Когда его машина оказывается на одной линией с моей, Ренат посылает мне янтарный взгляд, от которого, кажется, лопаются стёкла. Я тоже завожу мотор и выезжаю на дорогу вслед за Севером.

Мы вливаемся в поток машин. Разогнаться на автостраде не получается, так как машин очень много, но кайф я получаю непередаваемый. Как давно я не сидела за рулём мерседеса. Эмоции зашкаливают, и даже тот факт, что за рулём второго авто Ренат, не омрачает поездку.

Признаюсь, для теста он выбрал шикарные машины. Автомобиль буквально летит по дороге — настолько шикарная амортизация. Остаётся только в небо подняться...

Я еду вслед за Ренатом по автостраде, наслаждаясь движением и вечерней Москвой за окном. Темнота уже начала укрывать город. Ещё чуть-чуть и всё почернеет.

Мы мчим дальше пока не сворачиваем с автострады на дорогу, которая кажется мне знакомой. Машин с каждым километром всё меньше и меньше.

Ещё один поворот, и мы сворачиваем на ту самую дорогу, на которой мы со Стефой поняли, что у нас закончился бензин...

Он привёл меня сюда. Специально.

Мурашки бегут по рукам, когда мы проезжаем чуть дальше, как раз к тому месту, откуда нас похитили Север и Игнат.

Зачем он это делает?! Ну, зачем?!

Ренат снова равняется со мной. Я вижу через окно, как он достаёт телефон и набирает. Мой мобильник издаёт громкий сигнал. На экране номер Севера.

— И зачем ты нас сюда притащил? Это насмешка? — беру трубку, не отрывая взгляда от мужчины в окне.

— Это испытание. Погоняем лошадок?

Я знаю, что хочет Север. Устроить скоростной тест-драйв на пустой дороге. Думает, я соскочу?

— Я не против.

— Тогда считай до трёх, — улыбка трогает его губы. — И давай договоримся, что не больше ста пятидесяти держим. Это в целях безопасности.

Не ответив, поворачиваюсь к лобовому стеклу и поддаю газу.

Один.

Смотрю на спидометр.

Два.

Сжимаю руль пальцами и выжимаю педаль газа в пол.

Три.

Мы срываемся с места и мчим по дороге. Адреналин бьёт по вискам. Укутанные в снег деревья проносятся мимо с сумасшедшей скоростью.

Мы с Ренатом идём ровно, но потом он начинает отрываться вперёд.

Я снова смотрю на спидометр. Почти обговоренный максимум.

Мне мало.

"Ты не обыграешь меня, Север..."

Выжимаю ещё сильнее, пока стрелка не переходит отметку сто пятьдесят. Радуюсь потому, что мою машину выводит вперёд. Жму снова, и снова, и снова.

Адреналин уже полностью затмил разум.

Мы не договорились, до какой части дороги едем, но я уже считаю себя победителем, когда на одном из скользких участков меня начинает резко заносить. Машину ведёт. Я пытаюсь удержать управление, но с трудом получается. Меня разворачивает носом к машине Севера и продолжает уносить вбок. В какой-то момент я ловлю его янтарный взгляд, в котором отражается что-то страшное. Нет, не злость. Скорее... сам страх.

А затем резкий удар и темнота. Янтарные глаза были последним, что я видела...

Глава 8

Марианна

— Травма не настолько серьёзная, но мы рекомендуем ей остаться в стационаре на несколько дней... Лёгкое сотрясение головного мозга с кратковременной потерей сознания зачастую последствий не оставляет, тем не менее, стоит перестраховаться... Вы можете подписать здесь, Ренат Даниярович... Это договор оказания платных медицинских услуг...

До меня долетают обрывки разговора Севера с врачом. Я пытаюсь вслушиваться, но любое напряжение усиливает головную боль и тошноту.

И ещё страх так и не отпустил до сих пор, хотя я пришла в себя ещё на дороге до приезда скорой помощи. Конечно, из-за сильного удара всё в голове смешалось и мысли, и чувства, поэтому, практически все дальнейшие события происходили будто в тумане. Как приехали врачи, как меня привезли в больницу, обследование, какие-то уколы, анализы... Перепуганные глаза Рената...

Наверное, это странно, но я цеплялась за его взгляд. За янтарный блеск, который по какой-то причине позволял мне не отключиться полностью, который помогал сосредоточиться, оставаться в сознании.

А ещё его руки. Они всё время меня касались. Успокаивали. Снимали тревогу.

Сейчас, когда я в палате совсем одна, нет ни его рук, ни янтарного взгляда, мне становится страшнее. Хотя мне уже дали понять, что моей жизни ничего не угрожает. Всего пара ушибов и лёгкое сотрясение. Подушки безопасности спасли от тяжёлых травм.

Но... я все равно боюсь... И не хочу оставаться одна. Почему-то не хочу...

Дверь в палату распахивается и на пороге появляется крупная фигура Севера. На плечи накинут белый халат. Ренат делает несколько шагов ко мне, пока не оказывается у подножия больничной кровати.

— Я не хочу оставаться здесь, — почему-то это первое, что я говорю.

— Если бы ты слушала меня, то и не пришлось бы. Я сказал, выше ста пятидесяти не гнать. О чём ты думала, хабиби?

Он не повышает голос, но явно злится, потому что его акцент становится более выраженным.

— Не знаю... — с трудом проглатываю вязкую слюну и опускаю взгляд на собственные руки.

Хотя я, конечно, прекрасно знаю, о чем думала. О том, что не хочу проиграть ему. Любой ценой. Вот и доигралась...

— Я позвонил твоему отцу, Рин. Он с твоей матерью скоро будут здесь.

— Что? — вскидываю взгляд, не веря собственным ушам. — З...зачем ты это сделал? Я не общаюсь с родителями!

— Я это сделал потому, что ты всё ещё их дочь. И в больнице тебе придётся остаться на какое-то время. Ты же не думаешь, что информация о том, где ты и что с тобой произошло, не дойдёт до них? Лучше сообщить сразу.

— Я имею право сама принимать подобные решения.

— Ты сейчас имеешь право только на то, чтобы бесприкословно исполнять указания врачей. И точка.

— Эта клиника мне не по карману.

— А мне по карману.

— Ты не обязан оплачивать...

— Послушай меня, хабиби, — Ренат вскидывает руку, призывая меня к молчанию, затем обходит кровать и садится рядом, отчего тепло его близости касается моей руки и бедра. — Ты жутко меня напугала, Рин. И я не хочу сейчас спорить. Если хочешь продолжить воевать со мной — давай выберем более подходящий момент. Только в следующий раз, не ставь на кон свою жизнь.

Прикусив губу, я снова опускаю взгляд не в силах выдержать тяжёлые эмоции, которые заполнили янтарные глаза Севера.

— Марианна! — мамин голос разносится эхом по палате.

Мы с Ренатом одновременно смотрим на моих родителей, которые с перепуганными лицами залетают в палату и бросаются к постели.

Север неспешно поднимается перед отцом.

— Астров, — кивает сдержанно.

— Ибрагимов, — отец поджимает губы. — Нам сообщили, что ты оплатил лечение Марианны, и её пребывание в стационаре. Но мы не нуждаемся в твоих услугах. Я в состоянии сам оплатить лечение дочери.

— Это лучшая клиника. И здесь её быстро поставят на ноги. Что бы между нами ни было, Астров, в здоровье Рин, я думаю, мы оба заинтересованы.

Отец ещё сильнее поджимает губы, а мама присаживается рядом, хватает меня за руки, настороженно посматривая на Рената.

— С какой стати ты заинтересован в её здоровье? Ты сделал, что хотел. Можешь оставить мою дочь в покое.

— Это решать не тебе, Астров.

У отца от злости краснеет лицо и раздуваются ноздри.

— Она не девочка для развлечений!

В какой-то момент я ловлю себя на мысли, что мне страшно услышать ответ Севера. Я боюсь, он скажет, что его мать тоже не была для развлечений. Что отец поступил гораздо хуже. Возможно, он хочет это сказать, но говорит совсем другое.

— Разумеется. Она девушка, в которую я влюбился.

Мама тихо вздыхает рядом, а я невольно сильнее сжимаю её руку, буквально впившись ногтями в кожу.

Он так просто об этом сказал. Глядя в глаза моему отцу. Человеку, который разрушил жизнь его семьи. Из-за которого вся его спина покрыта шрамами.

Влюбился...

А говорил, что не умеешь любить, Север...

— Рин, — Ренат обращает ко мне взгляд, — я заеду завтра.

Он выходит из палаты, а мне хочется вскочить и побежать за ним. Я не знаю, зачем... Чтобы спросить, чтобы ещё раз услышать то, что он сказал...

— Тебе не стоит с ним общаться. Это не лучшая для тебя партия, — хмуро произносит отец.

— Роберт, прошу, сейчас не время это обсуждать. Марианне нужно прийти в себя и поправиться.

— А какая лучшая партия для меня, отец? Такой, как ты?

Мама тяжело вздыхает.

— Рин... Это несправедливо! Мы всегда тебя любили больше жизни! Мы хотим, чтобы ты была счастлива.

— С ним ты счастливой не будешь, — шумно выдыхает отец.

— Я ни с кем из вас теперь счастливой не буду. И чтобы ты понимал, отец, я на Рената на данный момент работаю. И не собираюсь увольняться, так как мне нравится моя работа.

— Ты чуть не разбилась, Марианна! — не выдерживает отец.

Только сейчас я замечаю, как осунулось и похудело его лицо. Будто пока мы не виделись, он постарел лет на десять. Да и мама выглядит измученной.

— Это... это моя вина... Я сама была неосторожной.

— Дочка, прошу, — всхлипывает мама. — Хватит упрямиться. Возвращайся к нам. Тебе вообще не надо работать. Ни на Ибрагимова, ни на кого-то другого.

— Я свой выбор сделала. И сегодняшний день ничего между нами не меняет.

Глава 9

Марианна

— Я надеюсь, что тебе понравится. Сама испекла, — Стефа ставит на прикроватную тумбу контейнер с лепешками. — Господи, Рин, мне так тебя жалко! Когда Север рассказал, что ты в больнице, я чуть сознание не потеряла!

— Не нервничай. Тебе нельзя. К тому же, со мной всё в порядке. Не уверена, что мне стоит отлеживаться в больнице.

— Нет уж. Лучше перестраховаться! Всё-таки травма головы это опасно. Даже лёгкая.

Я тяжело вздыхаю.

Никто не поддерживает мой пыл поскорее покинуть стены больницы. А я вообще не представляю, как буду торчать здесь ещё несколько дней. Палата мне кажется таким же пленом, как стены моей комнаты в риаде в Марокко.

— Прости, Стеф, что не получится поехать с тобой на выходные на базу отдыха. Я так хотела. Правда.

— Знаю. Но ничего. Ты поправишься, и вот тогда мы обязательно куда-нибудь смотаемся вместе.

— Угу. Мне теперь с работой разгребаться ещё долго придётся.

Стефа взмахивает рукой.

— Брось! Неужели ты думаешь, что Север станет что-то с тебя требовать? Мне кажется, будь его воля, он бы вообще не хотел, чтобы ты работала.

— Стеф, давай не будем об этом. Не хочу обсуждать Рената... Вчера мне хватило обсуждений с родителями, — вздохнув, я откидываюсь на подушку, испытывая яростное желание закрыть глаза и погрузиться в забытие.

— Игнат рассказал мне... ну, что твои родители были в больнице. Прости, Север ему обмолвился, что сам позвонил твоему отцу. Как... как вы пообщались?

Я пожимаю плечами.

— Да никак, в целом. Они пытались убедить меня вернуться к ним. Бросить работу и не страдать ерундой.

Держаться подальше от Рената.

Этого я Стефе не говорю. Как и того, что вчера Север при родителях признался, что влюбился в меня.

Влюбился.

Наверное, я сама до конца в это не верю.

Но глупое дурацкое сердце почему-то болезненно сжимается, когда я думаю об этих словах. Когда вспоминаю страх, который заполнил глаза Рената там, на дороге...

Может быть я, как и Стефания, попала под удар Стокгольмского синдрома? Может быть... Но ведь прошло уже столько времени. Всё должно было пройти.

— Ну я не стану тебя ни от чего отговаривать, — качает головой подруга. — Знаю ведь, что это бесполезно, — лёгкая улыбка касается её губ. — Ой, чуть не забыла!

Вскочив, Стефа бросается к большой сумке на ремне, которую оставила у входа в палату.

— Север просил передать. Это ноут и там мобильный интернет. Чтобы ты не скучала.

— Вот это точно пригодится. Смогу работать дистанционно.

— Лучше кино какое-нибудь посмотри.

Стефа кладёт ноутбук рядом со мной на постель.

— Ладно, отдыхай. Завтра тоже к тебе приеду. Если что-то нужно, пиши или звони обязательно.

Кивнув, чмокаю подругу в щёку, а когда она уходит, сразу включаю ноут, вставляю модем и открываю браузер с текстовым редактором.

Я напишу эту статью. Которую должна была написать. Только мысли сейчас вовсе не о том, какая машина подходит девушкам и о преимуществах, а скорее о безопасности транспорта.

Пальцы на миг замирают над клавиатурой, пока слова неспешно складываются в первое предложение, после чего я начинаю щёлкать по клавишам.

Спустя час первый набросок статьи готов. Я удовлетворенно перечитываю текст и киваю самой себе.

Неплохо.

Мне нравится.

Открыв почту, решаю загрузить файл и отправить Северу. Он должен проверить.

Время три. Вчера он сказал, что заедет сегодня. Но пока, видимо, работает.

Господи, Рин, неужели ты так ждёшь его приезда?

Это так глупо.

Но как бы там ни было, стоит мне отправить файл на его почту, я начинаю без конца обновлять страничку, чтобы увидеть ответ, который долго не приходит.

Я успеваю сходить в процедурный кабинет, поесть лепёшки, приготовленные Стефой, а ответа всё нет.

В итоге в больницу приходят мои девочки-соседки и только в этот момент приходит сообщение. Правда, не на почту, а на телефон.

"Ты на больничном, Рин".

"Мне скучно, я хочу работать".

И снова тишина.

Ни тебе комментариев по статье, ни поправок.

Ну и плевать! Переключаю внимание на девчонок, стараясь убедить себя, что мне вообще всё равно, что он скажет. Но когда и девочки уходят, а потом приезжает Аня, и она в итоге уходит, а Рената как не было, так и нет, и ответа по статье тоже, я начинаю чувствовать острое одиночество.

За окнами уже темно. Ренат не звонит. Не пишет.

Он обещал приехать...

Рин, ты самая настоящая идиотка!

Ты сама решила не впускать его больше в свою жизнь, а теперь сидишь и шмыгаешь носом?

Возможно, всему виной травма головы или лекарства, я не знаю, но я действительно кладу голову на подушку и начинаю плакать.

Почему я так сильно хочу его увидеть?

Марианна

Я стою в пустыне, на краю самого высоко бархана, и смотрю вдаль. Солнце невыносимо печёт, хотя моя голова замотана платком. По золотистому песку к палаткам бедуинов бежит мальчик. Его белая рубашка прилипла к телу. Он кулаками вытирает заплаканные глаза.

Мне хочется броситься вниз. Туда. К нему.

Хочется догнать и прижать к себе. Успокоить. Но что-то меня держит. Будто запястье кто-то обхватил.

Рывок, и я оказываюсь лицом к лицу с... Севером.

Его янтарный взгляд опаляет. Пальцы сжимают мою руку, затем он резко обхватывает меня второй рукой и прижимает к себе. Горячие сухие губы накрывают мой рот. Я делаю судорожный вдох, пытаясь вобрать в себя больше воздуха, но он настолько раскален, что обжигает лёгкие.

— Ренат, — прерывисто выдыхаю.

Хочу ухватиться за плечи, хоть как-то удержаться, потому что мне кажется, что мы начинаем лететь с бархана вниз, и нас засасывает в вихрь песчаная буря.

— Хабиби?

Резко распахиваю веки и упираюсь взглядом в янтарные глаза Севера.

Где я?

Явно не в пустыне.

Всё ещё в больнице. И, кажется, сейчас утро...

Подтягиваюсь на кровати, сфокусировав взгляд на Ренате. Он сидит рядом. Его пальцы чуть касаются моих рук.

— Что... ты тут делаешь? Вчера же не приехал, — продираю слова сквозь пересохшее горло, не успев их тщательно обдумать.

Будет теперь считать, что я ждала его и скучала...

Север тянется к тумбе, наливает воды из бутылки в стакан и протягивает мне.

— Вчера нужно было уладить рабочие вопросы по максимуму, чтобы освободить сегодняшний день.

— Освободить для чего? Для меня? — жадно глотаю воду, будто действительно в пустыне побывала.

Ренат какое-то время молчит, опаляя меня янтарным взглядом.

— Хочу кое-что тебе предложить.

— И что же? Это связано со статьёй? Ты прочитал?

— Прочитал, но речь не об этом, — Ренат вытягивает руки вперёд и складывает пальцы в замок. — Мы оформим выписку из больницы, но только при одном условии.

— Каком? — я сощуриваюсь.

— Пока врач окончательно не убедит меня в том, что ты поправилась, ты будешь жить у меня. Под моим надзором. Медсестра будет приезжать и ставить необходимые уколы и капельницы.

Дыхание сбивается и на какой-то момент вообще прекращается.

— Что... ты хочешь, чтобы я переехала в твою Московскую квартиру?

— Дом. У меня не квартира, а дом. И да, я хочу, чтобы ты временно туда переехала. Так мне будет спокойнее. И ты сможешь работать оттуда, раз тебе не терпится.

— Ты же понимаешь, что это невозможно? — отвожу взгляд и качаю головой. — Я не могу к тебе переехать. И это не обязательно. Я могу жить у себя... Девочки за мной присмотрят.

— Моё условие, чтобы присматривал за тобой именно я.

— Ты специально это делаешь, Ренат. Ты... перевезешь меня к себе и потом не отпустишь! — выкрикиваю это, зажмурив веки и яростно сжав края простыни.

Север не отвечает. Но точно смотрит, так как его взгляд я всегда ощущала на физическом уровне и сейчас ничего не изменилось. Он жжётся как пламя.

— Я отпущу тебя, хабиби, если ты захочешь уйти. Обещаю.

— Отпустишь? Как уже было один раз, верно?

Распахиваю глаза и смотрю в упор на Рената.

Мы же оба знаем, что я бы не сбежала, не доехала до консульства, если бы Север сам не решил даровать мне свободу.

— Я отпущу тебя, Рин. Если попросишь, то навсегда.

С трудом проглатываю скопившуюся во рту слюну, стараясь не выдавать своего волнения и напряжения.

Не уверена, что это хорошая идея — поехать жить к Северу. Но, наверное, всё лучше, чем торчать здесь, в больнице...

— Хорошо... Я согласна. Но ты не переходишь границу между нами.

— Об этом ты тоже, видимо, забыла, хабиби. Только если ты сама захочешь этого.

— Ты тоже, видимо, забыл. Я никогда не захочу, — вздергиваю подбородок и тут же ловлю лёгкую, чуть заметную улыбку на губах Рената.

Будто он и не ожидал другой реакции.

— Тогда собирайся, Рин. Я пока подпишу необходимые документы.

Он поднимается и выходит из палаты. Каждый раз, когда он вот так уходит, я ловлю триггер. Сцена в консульстве, когда он уходил, а я бешено кричала ему в спину, машинально давит воспоминаниями.

В тот момент я должна была быть счастлива. Я получила свободу. А по факту, кроме боли я ничего не чувствовала ещё долгие недели.

Влюбился...

Но раздавить меня всё равно решил...

Вот бы ему было так же больно, когда я буду уходить...

Глава 11

Марианна

— Радует, что здесь окна моей комнаты выходят на улицу, — произношу серьёзно, пройдя вглубь спальни, которую Ренат выделил специально для меня.

Дом у него выполнен в стиле модерн, что довольно непривычно после восточного риада. Практически в каждой комнате есть хотя бы одна стена полностью из стекла, что даёт невероятную панораму на заснеженный двор, усаженный елями.

Тут как в сказке, только теперь не в восточной, а в русской.

— Нравится?

Я поворачиваюсь к Ренату. Он стоит в дверях, привалившись плечом к косяку.

— Здесь красиво, — отвечаю честно как есть. — Надеюсь, это не твоя спальня?

— Нет. Моя соседняя. Приходи, если захочешь.

— Ты шутки шутишь?

— Я говорю открыто о своих желаниях, хабиби.

Шумно выдохнув, я отворачиваюсь к письменному столу, который стоит напротив прозрачной стены, а за ней сугробы, ели и, кажется, я даже видела белку.

— Рабочее место отличное. Можно сутками работать, когда за окном такой вид.

— Сутками не стоит. Лучше не налегать. Помни, что ты на больничном. Дай своему организму окончательно восстановиться.

— Ты так и не сказал про статью. Тебя всё устроило? — опершись бёдрами о стол, снова смотрю на Севера.

— Я уже сбросил тебе на почту поправки. Но, в целом, статья получилась отличная. Ты умничка, Рин.

Прикусив губу, чтобы сдержать улыбку, которая невольно рвётся из-за похвалы Рената, я опускаю взгляд в пол и смотрю на собственные ноги, это кажется безопаснее, чем прямой взгляд на мужчину.

— А что насчёт арендованного мерседеса? Тебе ведь придётся выплатить за повреждения машины... Из-за меня.

— Я улажу этот вопрос сам.

— Я готова отдавать часть зарплаты, чтобы вернуть деньги...

— Хабиби, прошу, давай без глупостей. Ты ведь знаешь, сколько стоит мерседес и сколько времени тебе придётся что-то выплачивать?

Конечно, я в курсе, что несколько лет мне точно придётся потратить на возмещение ущерба. И конечно мне хочется сказать, что я это сделаю. Я ведь ушла от родителей, оставила привычный образ жизни, устроилась на работу, значит, и с этим смогу справиться.

— Я знаю, о чем ты думаешь, Марианна. Но ты должна кое-что понять. Ты самое гордое и благородное создание из всех, кого я знал. Тебе больше ничего не нужно делать, чтобы доказать это. Ты всё уже доказала. Я уважаю тебя, Рин. Это не изменится. Не думай об аварии и ущербе. Подумай о себе и своём здоровье. Работа никуда не денется. Я лишь хочу, чтобы ты поправилась.

Он отталкивается от косяка и поворачивается, видимо, чтобы уйти.

— Обосновывайся пока. Я вернусь вечером. И, да, — он резко останавливается и снова поворачивается ко мне. — Можно вопрос? Что тебе снилось в больнице? Ты назвала моё имя.

Волна жара мощным потоком заливает щёки и шею. Я делаю судорожный вдох, открыв рот, и тут же захлопываю его, так как не знаю, что ответить. Во сне Ренат целовал меня посреди песчаной бури. Во сне я снова хотела побежать за мальчиком, которым он был когда-то...

— Я... я не помню.

— Не помнишь?

— Нет. Не помню, — качаю головой, опустив взгляд. — Когда вспомню, расскажу.

— Вот как? Ну, ладно.

Он всё-таки уходит.

Напряжение немного спадает и щёки остывают, когда Север скрывается из поля моего зрения.

Ничего. Я справлюсь.

Он наверняка дома будет только по вечерам. Это не так уж много.

Проведя ладонью по волосам, перевожу взгляд на сумки с вещами. Мы с Ренатом заехали в квартиру, которую я арендую с девчонками. Слава богу, никого из них не было, и мне не пришлось объяснять, куда это я собираюсь.

После больницы первое, что мне хочется сделать, это принять душ и переодеться в чистую одежду. Дождавшись, когда машина Рената уедет со двора, достаю бельё, фуболку и шорты, после чего иду в ванную.

Она тут вполне обычная. Не купель. И нет кувшинов с вербльюжьим молоком.

После душа чувствую себя более живой. Исследую дом, чтобы точно знать, где и что находится, затем сажусь за работу.

Поправок от Рената совсем немного, так что я довольно быстро довожу статью до ума и снова скидываю ему на почту.

Охранники у дома, разумеется, тоже есть. Но они не внутри. Я замечаю несколько человек снаружи и в машине. Когда приезжает медсестра, они пропускают её в дом, чтобы она могла поставить мне капельницу.

Почему я согласилась поехать сюда?

Если честно отвечать себе на этот вопрос?

Да, понятно, что в больнице находиться не хочется, но это ведь временно, но я выбрала предложение Севера... Будто бессознательно хочу быть ближе к нему...

Когда за окнами темнеет, включаются уличные фонари, отчего двор ещё больше напоминает сказочный. Я брожу от окна к окну, наслаждаясь видами, сразу готовя себя к тому, что и по этому месту, наверное, буду скучать.

Я ведь скучаю по риаду.

По своему плену...

Время восемь. Не знаю, во сколько вернётся Ренат. По статье он до сих пор не ответил.

Пользуясь тем, что его нет, решаю осмотреть его комнату. Это единственное помещение, куда я ещё не входила.

Осторожно открываю дверь, будто крадусь, хотя в доме кроме меня ни души, и на цыпочках прохожу внутрь.

Здесь так пусто.

Он давно этот дом купил? В спальне как будто ни разу не спали, ну или редко спят...

Единственное, что указывает на то, что тут кто-то обитает, это одежда в шкафу. Рубашки и брюки, пиджаки, галстуки.

От них исходит запах духов Рената. Я вытягиваю одну из рубашек и не могу удержаться от того, чтобы не приложить её к носу и не сделать глубокий вдох.

Сумасшедшая.

Я безумная.

— Можешь сделать то же самое, только с рубашкой на мне, хабиби.

Резко отшвыриваю вещь и поворачиваюсь, стукнувшись рукой о дверцу.

Ренат стоит на пороге комнаты и наблюдает за мной, слегка сощурив янтарный взгляд.

— Я не слышала, как ты приехал. Как ты вошёл настолько бесшумно?

— Ты просто была занята, поэтому не заметила. Здесь нечего стыдиться, мне тоже нравится, как ты пахнешь, Рин.

— Мне не нравится, как ты пахнешь, Север. Это... духи вкусные. А не ты.

Улыбка касается уголков его губ.

— Как скажешь, хабиби.

Оттолкнувшись от двери, Ренат идёт ко мне, сунув руки в карманы брюк.

— Я сейчас в душ, если ты не против. Потом поужинаем.

— Я... я не против. Ты можешь пойти в душ, разумеется, — ещё сильнее теряюсь от его приближения, и когда Север оказывается совсем близко, начинаю переминаться с ноги на ногу, не зная, что делать дальше.

— Можно мне взять свои вещи? — он выгибает бровь. — Или ты хочешь в душ вместе со мной?

Тут до меня, наконец, доходит, что я все ещё стою рядом со шкафом.

— Я уже сходила в душ! — выпаливаю, сделав резкий шаг в сторону, а затем приставным шагом отхожу к двери, глядя, как Север наблюдает за мной.

— Жаль, — отвечает он, усмехнувшись.

Соберись, тряпка! Что ты как на него реагируешь?!

Всё дело в его признании в больнице...

Выйдя из комнаты Севера, практически бегом лечу на кухню, где на большом столе по центру обнаруживаю несколько коробок из ресторана.

Нужно чем-то себя занять, чтобы отвлечься.

Всё-таки это была плохая идея — согласиться жить у него.

Начинаю разбирать коробки. Разумеется, блюда восточной кухни заполняют запахами помещение кухни.

Я расставляю всё на столе, вдруг осознав, что очень голодна.

Вспоминаю, как готовила для Рената первый раз и накормила его жёстким как деревяшка мясом. Улыбка невольно касается губ. Сейчас воспоминания о плене отливают внутри больше какой-то болезненной теплотой...

— Если ты улыбаешься, надеюсь, эта улыбка как-то связана со мной, хабиби.

Взмахнув ресницами, упираю взгляд в Рената, который после душа в одних домашних штанах со все ещё влажной грудью проходит к кухонному столу...

Глава 12

Марианна

— Я улыбаюсь потому, что здесь очень много вкусной еды, которую я собираюсь есть. Ты не можешь быть причиной моей улыбки, Север. Снова у тебя слишком высокое о себе мнение, — буквально отлепляю взгляд от его мокрой груди, заставив себя смотреть куда угодно, только не на капли воды, застывшие на тёмных волосах.

Он так спокойно расхаживает передо мной без майки, а я буквально паникую от вида его голой спины, покрытой шрамами.

Хочется коснуться этих отметин. Словно они окончательно исчезнут, если я чаще буду их касаться.

— Пусть так. Я тебе угодил? — он обводит рукой стол.

— А ты пытался угодить мне?

— Естественно, хабиби. Это пункт первый в моём хитром плане по твоему порабощению.

— Твой хитрый план провалится. Я не победима, Север, забыл?

Покраснев от явного намёка на то, что он будет пытаться соблазнить меня, я отламываю лепешку и фокусирую внимание на еде.

— Как ты себя чувствуешь? Голова не болит?

— Нет. Сегодня уже нормально.

— Это хорошо. Я прочитал исправленную статью. Думаю, можно уже передавать артерам на составление арт-макета, — Ренат плескает себе пару капель виски в стакан, затем берёт тарелку с мясом и зеленью.

— Можно я этим займусь? Арт-макетом. Просто мне вообще не нравится работа нашего артера. И я хотела бы попробовать сама подобрать изображения.

— Если хочешь, то можно, конечно. Почему, кстати, ты вообще выбрала именно эту работу?

Я пожимаю плечами.

— Мне всегда нравились машины. И я решила попробовать. В итоге отослала статью. Им понравилось, и меня взяли.

— А что ещё тебе нравится, хабиби?

— Зачем ты спрашиваешь? Это как-то поможет в реализации твоего плана по моему порабощению? — погружаю кусочек лепешки в рот и облизываю пальцы, тут же ловлю янтарный взгляд Севера, направленный прямо на мои губы.

— Конечно, — кивает он. — Тут помочь может самая неожиданная информация.

— Тогда я не буду предоставлять тебе больше никакую информацию. И вообще это несерьёзно.

— Очень даже серьёзно. Не делай вид, хабиби, что не слышала мои слова в больнице, которые я сказал твоему отцу.

Его голос сейчас звучит сипло. Отчего мурашки бегут по рукам.

— Это всё неправда. Я не верю.

— Не веришь?

Я качаю головой.

— Любящие не причиняют боль.

— Причиняют, когда ещё не знают, что они любят.

— Всё! Я наелась. Спасибо, Север! Было очень вкусно! — вскакиваю из-за стола, так как разговор, точнее его направленность, начинает меня напрягать.

— Ты толком не поела.

— Нормально я поела, — несу свою тарелку к посудомоечной машине.

В этот момент Ренат протягивает руку и обхватывает меня за бёдра.

— Не надо... — выдыхаю, упершись руками в его плечи.

— Хабиби, посмотри на меня. То, что я сказал, это правда.

— Нет. Нет, не правда, — судорожно качаю головой.

— Я влюбился в тебя, Рин.

— Нет, не влюбился.

— В твою силу и смелость. В твоё самоуважение и достоинство.

— Нет... Нет... Отпусти меня!

Его руки смягчаются и ползут чуть выше, на талию, где сжимаются прямо под рёбрами.

— Я не держу тебя. Просто хочу, чтобы ты знала.

— Никто из вас меня не любит. Ни родители, ни ты. Вы только себя любите. Вы всё делали только ради себя. Из-за вашего эгоизма пострадала я. Другие люди... Но я, Север, не была виновата в том, что сделал мой отец. А боль ты причинил в первую очередь мне.

— Мне жаль, что я так сделал, хабиби. Я бы хотел повернуть время вспять, но оно не возвращается.

Почему-то сейчас, когда мы находимся посреди полутёмной кухни, горят только пару бра на стенах, его руки мягко сжимают мою талию, а я смотрю в его янтарные глаза, меня окончательно развозит и срывает.

Слёзы, которые до этого я изо всех сил старалась не показывать ему, струйками начинают течь по щекам и касаются губ. Я чувствую их солёный вкус на языке.

Ренат поднимает руку и вытирает одну большим пальцем.

— Хабиби...

— Это не из-за тебя, это голова у меня заболела. Я из-за тебя никогда не буду плакать, Север. Никогда.

Резко разворачиваюсь, сбросив его ладонь, и хочу убежать в свою комнату, но Ренат хватает меня за запястье прямо как в моём сне и снова разворачивает на себя. Обхватывает второй рукой затылок и целует — тоже как во сне. И будто барханы песков поднимаются вокруг нас, когда его горячие губы сминают мои, когда язык скользит вглубь, касаясь моих зубов.

— Я и не хочу, чтобы ты плакала из-за меня, хабиби, — он упирается лбом в мой лоб, снова целует.

Слёзы, текущие из глаз, смешиваются между нашими языками. Время застывает — его засасывает зыбучими песками эмоций, которых становится слишком много, чтобы их контролировать.

Марианна

Солнце печёт веки. Я провожу рукой по глазам, пытаясь отмахнуться. Затем снова провожу, и тут понимаю, что солнечные лучи невозможно убрать с лица. Медленно открываю глаза, и понимаю, что сквозь открытое окно зимнее солнце буквально жжёт мою кожу, словно через лупу.

Также неспешно поднимаюсь на постели. Судя по всему уже далеко не раннее утро. Я у себя в комнате. Сколько я спала?

Рука сама тянется к тумбе.

Уже полдень.

Севера, разумеется, нет. Он наверняка давно уехал на работу.

Я вновь откидываюсь на подушку, вспоминая вчерашний поцелуй на ночь.

Кажется, он длился целую вечность. Во всяком случае, мне так показалось. Губы до сих пор горят, а глаза словно припухли от слёз.

"Я и не хочу, чтобы ты плакала из-за меня, хабиби..."

Так почему же я тогда плачу?

Наверное, наша встреча в тот день была самой настоящей судьбой, иначе я бы уже отпустила его внутри себя. Я бы смогла двигаться дальше, не думая о нем. Меня не волновало бы, выкупил ли он компанию, вернулся или остался в России. Мне было бы наплевать. Но если ком встаёт в горле, а в груди горит, стоит только о нем подумать...

Телефон в руке начинает вибрировать. Приходит сообщение от Рената.

"Я перенёс приезд медсестры с утра на обед, чтобы ты могла выспаться".

Следом летит сообщение от Стефы.

"Это правда, что ты живёшь у Севера? Загляну к тебе в гости?"

Мне не помешает немного отвлечься, иначе я себя так точно изведу мыслями...

Сначала пишу подруге, что буду её ждать. Мы договариваемся на два часа дня. Как раз успею накидать артов к статье, и медсестра с уколами управится.

Затем отвечаю Северу.

"Спасибо".

Дебильно, да?

Я тяжело вздыхаю, хотя это даже больше похоже на скулеж.

Просто он сейчас делает всё, чтобы мне угодить, а я, получается, какая-то сука, которая не может даже нормально отблагодарить.

Но любое сближение между мной и ним пугает.

Поднявшись с постели, натягиваю свитер с оленем, который купила в секонд-хэнде, и джинсы на высокой талии. Делаю пучок на голове, умываюсь, и как раз к этому моменту приезжает медсестра.

Все процедуры занимают не больше сорока минут. Позавтракать я решаю прямо за работой. Арты мне нравится подбирать не меньше, чем писать статью. Думаю, будет здорово, если мне полностью дадут колонку вместе с арт-оформлением.

Ляпаю в редакторе текст на картинки, как примерно вижу макет, после чего кидаю Северу.

"Вот бы ему было так же больно, когда я буду уходить..."

Собственные мысли воспоминаниями давят на виски. Не уверена, что хочу кому-то причинять боль...

Если бы я могла, то чем я в таком случае отличаюсь от отца, от матери, от Севера...

Это ведь вообще не про меня. Я не умею быть жестокой.

— Тук-тук, меня охрана пропустила, ты тут, Рин?

Голос Стефании разносится по дому. Я выбегаю из комнаты навстречу подруге и тут же крепко её обнимаю.

— Рада, что ты приехала! Проходи скорее, я поставлю чайник.

— На улице сегодня просто чудесно. Солнышко изумительное, но я, честно говоря, уже хочу назад в Марокко, к океану, — улыбается Стефа, стянув с себя шубу. — Как твоё здоровье? Поправляешься?

— Да, неплохо себя чувствую. Голова уже не болит.

Мы с подругой проходим на кухню. Я ставлю чайник и достаю снеки из шкафа.

— Вот здорово. А ещё здорово, что ты решила переехать к Ренату, — хихикает Стефания.

— Это временно. Просто чтобы в больнице не оставаться.

— Нет ничего более постоянного, чем временное.

— Перестань!

— А что? Я серьёзно! Он же с ума по тебе сходит, Рин...

— Моих родителей ты так не защищаешь, хотя они тоже пытаются со мной помириться.

— Я вообще считаю, что тебе стоит научиться прощать людей. И родителей, и Рената. Все облажались, и все из кожи вон лезут, чтобы вернуть тебя в свою жизнь.

— Как ты себе представляешь, что я выберу кого-то из них? Всех выбрать не получится.

— Почему это? — Стефа хватает печеньку и суёт в рот. — Им не обязательно друг с другом общаться. Главное, что ты будешь общаться с каждым из них. Прости их, Рин. Однажды, ты поймёшь, что это здорово, что они все же есть в твоей жизни.

Закусив губу, я перевожу взгляд на бурлящую в чайнике воду. Примерно такое же бурление у меня в сердце. И как его остановить — не ясно.

— У твоего отца скоро день рождения. Мой папа приглашён. Нас с Игнатом, конечно, не позвали. Ты пойдёшь?

Разумеется, мама звонила мне, чтобы напомнить... Будто я могу забыть.

— Пока не уверена, — пожимаю плечами. — Понимаешь, я не могу смириться с тем, что они сделали... Не могу и всё...

— Мне жаль, что так вышло. Но нужно двигаться дальше. В конце концов, они твои родители.

— Кто сказал, что этого достаточно?

— Ты слишком категорична.

— Вот и не правда.

— Правда... И ещё, знаешь, что Ренат сказал Игнату?

Я тут же подбираюсь, так как общение Севера с другом наверняка более откровенное местами, чем со мной.

— И что же он сказал?

— Что хотел, чтобы во время удара ты потеряла память и забыла про то, что знаешь про родителей. Забыла его. Чтобы тебе не было больно. И чтобы он мог начать всё сначала. И что если бы у него была такая возможность, он бы не стал даже рассказывать тебе про шрамы и про то, что сделал твой отец с его папой. Чтобы ты могла любить родителей как и прежде.

— Этого не может быть. Он не мог такого сказать... — выдыхаю еле слышно, в упор глядя на подругу, которая выглядит максимально серьёзной.

— Это правда. Я слышала каждое слово. И только от тебя зависит, сможешь ли ты дать шанс кому-то из них. Хотя бы попробовать...

Глава 14

Марианна

Когда я в последний раз лепила снеговика? Наверное, ещё когда училась в школе. Но сейчас это здорово отвлекает от всяких мыслей. Особенно, если катаешь снег на такой красивой территории. Здесь действительно есть белки!

Я уже видела несколько. Они прошмыгнули мимо меня на ёлку.

Стефа пробыла у меня несколько часов. Было весело. Особенно выбирать имена для будущего малыша.

Мне даже стало интересно, как бы я назвала своего ребёнка. Когда-то ведь у меня будет малыш.

Любопытно, что образ в голове сразу всплывает темноволосой девочки с голубыми глазами или наоборот светловолосого мальчика с янтарными...

Видимо, моё подсознание тоже решило поизмываться надо мной, и скрестить облик Севера и мой, придумав, как будут выглядеть наши будущие дети.

Что значит, будущие? О чём ты, Рин?!

Лучше думай о белках...

Дать шанс... А если Стефа права?

Проклятые мысли всё равно никуда не деваются.

Но когда я пытаюсь представить жизнь, где до самого конца нет больше никого из них, ни Севера, ни родителей, мне почему-то становится невыносимо больно внутри. Будто эта жизнь не моя, или просто мне не подходит.

Закончив катать верхний снежный шар для снеговика, я довольно ставлю его на место. Готово! Осталось притащить морковку и ягоды для глаз.

Моё внимание привлекает рыжий пушистый зверёк, пробежавший мимо моего снеговика к ели.

Вот ты где!

Рассмеявшись, подбегаю к стволу и тяну руку к белочке.

— Иди сюда, не бойся. Я тебя чём-нибудь угощу. Слышишь?

Но бельчонок отказывается спускаться.

Слишком высоко. Я не дотянусь.

Осматриваю подножие ели, нахожу небольшой выступ, и решаю встать на него ногами, ухватившись рукой за широкую ветку.

— Эй, можно я тебя поглажу? — снова тянусь к белке, но та только выше убегает. — Вот же черт! — выругиваюсь себе под нос и чувствую, как нога соскальзывает с выступа.

Я судорожно пытаюсь крепче ухватиться за ветку, но только рву перчатку и лечу вниз на снег, правда, упасть не успеваю, потому что сзади меня подхватывают чьи-то крепкие руки и прижимают к груди.

Руки могут принадлежать только одному человеку, потому что только на него реагирует моё тело.

— Совсем о своём здоровье не думаешь? Тебе сейчас ни в коем случае нельзя падать, — горячее дыхание проходится по моему уху, скользит по шее вниз к груди и вызывает табун мурашек.

— Я хотела поймать белку.

— И получить новое сотрясение?

Север ставит меня на ноги и разворачивает лицом к себе.

— Ты по жизни такая беспечная или только в последнее время?

— От моего ответа зависит наше дальнейшее общение?

— Просто решу, стоит ли приставить охрану поближе к тебе. Не в качестве ограничения твоей свободы, а в целях безопасности.

— Лучше скажи, понравился ли тебе арт-макет?

— Если бы ты следила за почтой, а не гонялась за белками, то знала бы, что понравился. Я прислал ответ.

— Правда? Тогда я пойду доделывать работу, — пытаюсь обойти Рената, но он удерживает меня руками за талию.

— На сегодня достаточно работы.

— Я работала всего пару часов.

— Этого хватит. Лучше долепи снеговика. Надеюсь, это не меня ты представляешь с таким пузом и маленькой головой? — Ренат склоняет голову набок, разглядывая моё скульптурное произведение искусства.

— Конечно, тебя. Пузо — это твоё самомнение. А маленькая голова — твои шансы на моё прощение. Осталось определиться с размером морковки и куда её лепить. Ниже пуза или на голову.

Губы Севера трогает открытая ухмылка.

— Ты же видела в купели. Не притворяйся.

— Чегооо? Ничего я не видела. Я туда даже не смотрела!

— Я видел, что смотрела.

— Нет! — бью Севера кулаком в плечо. — А если и посмотрела, но ничего не увидела, то размер морковки очевиден. Решено. Пойду возьму с кухни микро-морковь.

— Значит микро?

— Именно так. Микро, — делаю жест пальцами, изобразив крохотный размер, важно при этом кивнув, после чего снова пытаюсь обойти Рената, но он вдруг хватает меня на руки и перебрасывает через плечо.

— Ты что творишь?! Север! Поставь меня на место!

— А как рукой у океана трогала, помнишь?

Я бью его ладонями по спине, пока он широкими шагами направляется к дому.

— Не помню! Ничего не помню!

— Сейчас вспомнишь.

— Ты обещал не принуждать!

— А я не принуждаю. Это просто часть плана.

Зайдя в дом, Север усаживает меня на стол и становится между ног.

— Ты не сделаешь того, чего я не хочу!

— Именно так. Поэтому, скажи, что ты не хочешь, чтобы я поцеловал тебя, хабиби, — он стягивает порванную перчатку у меня с руки, обхватывает моё запястье и кладёт руку себе на живот, под рубашку.

За воротом пальто и под тканью рубашки его кожа горячая, раскаленная как металл. Мои пальцы мгновенно начинают плавиться.

— Я не хочу, чтобы ты меня целовал! — вздергиваю подбородок и смотрю прямо ему в глаза.

— Врушка, — улыбается Ренат и запечатывает мой рот поцелуем.

Наверное, я действительно этого хотела, раз по позвоночнику проскальзывает такая невероятная дрожь. Вкус кофе и сигар проникает в лёгкие, просачивается в кровь через рецепторы языка.

Мне хочется вобрать в себя гораздо больше. Насколько это вообще возможно. А возможно ли?

— Ренат... — пытаюсь оттолкнуть Севера от себя, но он крепко держит.

Не отпускает, и в то же время я не чувствую серьёзного давления от него.

— Расскажи мне, хабиби, о чём ты сегодня думала? Охрана сказала, что приезжала Стефания. Всё в порядке?

— Да, — киваю, стараясь заглушить внутри весь спектр эмоций, который был вызван его поцелуем. — Мы поболтали немного.

— Какие-то новые мысли появились?

— Ну... Мы обсуждали, что у моего отца скоро день рождения. И стоит ли мне на него идти, — осторожно отвечаю, наблюдая за реакцией Севера, который остаётся невозмутимым.

— И что ты решила?

Я пожимаю плечами.

— Пока ничего.

— Ты сомневаешься, стоит ли возобновить с ним общение?

— Вроде того...

— Но со мной ты общаешься, Рин.

— Это же вынуждено... Ну, то есть, потому что иначе мне бы пришлось лежать в больнице, кроме того, ты мой босс.

— А он твой отец.

— Это не имеет значения. То, что вы сделали... То, что сделали они...

— Послушай, хабиби, — Север берёт мои ладони в свои руки. — Если ты не хочешь общаться с ними из-за меня, то не стоит. Мой конфликт с Астровым только мой. Мне жаль, что я втянул тебя в это, Рин.

— Но это уже случилось. И так просто это не исправить в моей душе.

— Знаю, хабиби. Знаю. Но ты можешь попытаться. Никто не запретит тебе передумать. Это можно сделать в любой момент.

Глава 15

Марианна

В любой момент...

Он сказал, что я могу передумать в любой момент.

Наверное, только из-за этих слов я решаю отправиться на день рождения к отцу. Север ничего не говорит по этому поводу. Честно, я даже поражена, ведь он должен хоть что-то чувствовать. Злиться. Выражать неприязнь и ненависть. Но я ничего из этого даже близко не замечаю в его поведении.

Будто вся та боль, которую я видела в его глазах, когда мы впервые говорили о том, что случилось в его детстве, будто её и нет вовсе. И никогда не было.

Как он сумел так глубоко запрятать её, чтобы она осталась лишь мучительным воспоминанием? Не знаю, как у него получилось.

И спрашивать об этом страшно...

Праздник в честь дня рождения отца проходит в ресторане. Туда меня отвозит один из охранников Севера. Из одежды я решаю выбрать простое, но довольно элегантное платье. Оказывается, и не особо дорогие вещи могут выглядеть стильно и богато.

Первым делом, ловлю на себе удивлённый взгляд родителей, когда вхожу в помещение. Наверняка они до последнего не ожидали меня здесь увидеть. И я не предупреждала, что всё-таки приду.

— Марианна, — отец неуверенно поднимается из-за стола и подходит ко мне. — Я рад, что ты пришла, дочка.

— Привет... С днем рождения. Извини, что без подарка.

— Ничего-ничего. Спасибо, дочь. Главное, что ты здесь... Как твоя голова?

— Проходит постепенно. Сейчас всё, в целом, в порядке.

— Рин, идём, садись к нам, — мама жестом подзывает к себе и указывает на свободное место.

Она улыбается, но видно, что нервничает. Особенно это заметно по тому, как она заламывает пальцы.

Я невольно обвожу взглядом всех присутствующих в ресторане. Гостей много. Некоторых я знаю. Раньше отец ещё шире гулял, но сейчас такой возможности пока нет. Правда, он быстро разгоняется. Скоро Роберт Астров будет снова на коне.

Удивительно, раньше подобные мероприятия были для меня привычным делом, но сейчас я по какой-то причине чувствую сильный дискомфорт. И все эти лица вокруг кажутся мне отстраненными холодными масками. В глазах у них нет того опыта и огня, который я вижу в янтарных глазах Севера.

— Хорошо, что ты поправляшься. И хорошо, что ты, наконец, решила возобновить с нами общение. Мы очень переживаем, дочка, — вздыхает мама. — Может, ты вернёшься уже домой?

— Мам, то, что я пришла на день рождения, это не значит, что я хочу снова с вами жить. И вообще... я ведь взрослая уже, в конце концов.

— А где ты сейчас живёшь? На той квартире тебя нет. Мы были с отцом. Девочки сказали, что ты пока не возвращалась. И сама ты ничего не говоришь.

Я уклоняюсь от ответа. Не собираюсь сейчас объяснять, что живу у Рената и почему я там живу.

— Пока у меня временно другое жильё. Как что-то изменится, я сообщу.

— Надеюсь, ты не с Ибрагимовым живёшь?

Когда мама задаёт этот вопрос, отец тут же начинает хмуриться.

— Я не хочу обсуждать Ибрагимова. И впредь прошу не вешать на меня ваш с ним конфликт.

Отец открывает рот, будто собирается ещё что-то сказать, но передумывает и просто поджимает губы.

— В конце концов, главное, что ты здесь, Марианна. Я думал, ты не придёшь.

Я тоже так думала...

Торжество по случаю дня рождения отца набирает обороты. И чем больше льётся алкоголя, тем больше шума образуется вокруг. В какой-то момент я ловлю себя на мысли, что мне вообще это всё не нравится. Сравниваю с праздником, который Север устроил для гостей в Марокко, и понимаю, что мечтаю перенестись туда.

А от шума-гама, пьяных криков и танцев здесь — у меня начинает раскалываться голова.

Сама я не танцую. Лишь с отцом выхожу на пару медленных танцев.

— Смотрю, у тебя снова всё в ударе? Сделки, видимо, довольно успешные?

— Да, — отец выпячивает грудь, довольно хмыкнув. — Признаться, сначала всё было плохо. Я подумал, что теряю хватку. Но потом предложения потекли рекой. Скоро я снова отстрою бизнес и вознесу его до небес.

Главное, никого при этом не насилуй и не подставляй.

Хочу сказать это вслух, но молчу...

— Надеюсь, ты мне в этом поможешь, дочь.

Недоверчиво поднимаю взгляд на отца.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что я хочу, чтобы ты работала со мной.

У меня челюсть отвисает чуть ли ни до пола.

Раньше отец никогда мне такого не предлагал. А сейчас вдруг хочет, чтобы я с ним работала? Что это? Попытка вернуть моё доверие? Сблизиться и снова стать семьёй?

— Не уверена, отец, что я...

— Постой, Рин, ты же не собираешься мне сейчас отказать? Знаю, ты злишься, но, ты ведь работаешь в той компании, чем моя хуже? И у тебя будет гораздо больше шансов побыстрее вырасти по карьерной лестнице.

— Мне не нужно быстрее. Я буду работать там, где мне нравится.

— Но Ибрагимов... — снова начинает отец.

— Я, кажется, просила больше не заводить разговор об этом человеке.

Отец недовольно вздыхает, но всё же кивает.

— Хорошо. Тем не менее, я прошу тебя обдумать моё предложение. Мне было бы приятно, если бы ты его приняла...

Эта последняя фраза отца звучит в моей голове всю дорогу от ресторана до дома. Точнее, до дома Севера.

Конечно, родители уговаривали меня остаться до конца торжества, потом просили поехать вместе с ними. Но я решила поступить иначе.

Честно, я не знаю, почему...

И мысль о том, чтобы устроиться на работу к отцу, по какой-то причине вызывает сумасшедшую тревогу в груди. Я думаю о том, что уже никогда не окажусь в Марокко. Я думаю, что не увижу Севера в офисе, так как буду работать в другом месте. Думаю о том, что не стану счастливее, если Ренат уедет.

Так получается, я не хочу его отпускать?

ДЕВОЧКИ, ЗДЕСЬ НА ВЫХОДНЫХ БУДЕТ ПОЛНЫЙ ТЕКСТ

Глава 16

Марианна

На цыпочках прохожу в дом. Не знаю, почему крадусь. Я видела, что свет в окнах спальни Рената ещё горит. Значит, он не спит. Но я всё равно крадусь, словно боюсь разбудить мужчину.

По позвоночнику пробегают мурашки от осознания того, что этот человек стал для меня настолько много значить, что я не нахожу в себе сил даже мысленно с ним попрощаться.

В голове мелькают сотни кадров, какая будет моя жизнь без Севера, и не один из них мне не хочется остановить в моменте. Потому что эти кадры мне не нравятся.

Сняв сапоги и повесив куртку на вешалку, я прохожу вглубь дома, направляясь в сторону спален.

Сейчас самое правильное будет пойти к себе и лечь спать, но почему-то сердце неистово бьётся в надежде, что перед сном я хотя бы на миг увижу Рената.

Не знаю, что скажу? Что день рождения отца прошёл сносно? Или пожелаю спокойной ночи?

До последнего момента, того самого, когда я оказываюсь перед дверью в спальню Севера, я точно не знаю, что буду делать и говорить.

Принимаю решение просто объявить, что я дома.

Дома...

Дом, это то место, где тебе хорошо... Так ведь?

Поднимаю руку, делаю глубокий вдох и негромко стучу. Ответа не следует, но я всё равно жму на ручку и чуть толкаю дверь вперёд.

— Ренат? — тихо зову мужчину. — Ты не спишь?

Снова нет ответа.

Я вижу постель. Она разобрана, но пустая.

Может, он за столом?

Прикусив губу, толкаю дверь сильнее, пока не получаю возможность обозревать всю комнату.

В ней никого.

Я разочарованно выдыхаю.

Может, Ренат уехал? Я вроде не видела его машину, когда мы подъезжали к дому. Или видела?

А может он в душе?

— Вернулась?

От неожиданно раздавшегося голоса позади, я вздрагиваю и подпрыгиваю на месте, затем резко оборачиваюсь, чтобы практически уткнуться носом во влажную грудь Рената. Лёгкие мигом заполняются ароматом геля для душа и чистой кожи. Я машинально отступаю на шаг назад и вскидываю голову, чтобы встретиться глазами с янтарным взглядом.

— Север... Ты меня напугал... — выдыхаю дрожащим голосом.

— Прости. Ты что-то хотела, хабиби? — спрашивает, стрельнув глазами мне за спину.

— Да, я... Просто хотела сказать, что приехала. И пожелать спокойной ночи.

— Вот как? — его губ касается мягкая улыбка. — Праздник прошёл без происшествий?

— Да, — киваю, стараясь не смотреть вниз.

Потому что внизу только белое полотенце, которым обмотаны бёдра Рената. Впрочем, я не вижу безопасных мест, куда можно было бы смотреть и при этом не испытывать дрожь в коленях.

Всё в нём сейчас завораживает и сводит с ума. От влажных волос до мокрой груди и крепких бёдер. Ткань полотенца ничего не скрывает! Из-за этого жар заливает мои щёки и шею. Хочется опустить руки в лёд, а затем приложить холодные ладони к лицу, чтобы хоть немного остудить кожу.

— К..кажется, у отца неплохо идут дела... Извини, если тебе неприятно и неинтересно...

— Всё нормально. Можешь говорить.

— Да я, наверное, пойду к себе. Ты только после душа. Не буду мешать.

— Ты не мешаешь, — Ренат вытягивает руку и позади меня толкает дверь, окончательно её открыв, затем делает шаг, так, что практически сливается с моим телом. Его ладонь ложится мне на талию и чуть подталкивает.

Я теряюсь, из-за чего не могу оказать сопротивление, поэтому уже спустя мгновение мы оказываемся в его спальне.

— Хочешь что-нибудь? Чай или кофе?

— Нет, я вроде ничего не хочу. Что ты делаешь? Ты не одет. Мне лучше выйти, — машинально кладу ладони на грудь Рената, но тут же отдергиваю руки, будто обжигаюсь.

— Можешь не выходить. Я сейчас оденусь, — усмехается Север, затем шагает к шкафу, и я даже не успеваю сообразить, а он уже сдергивает с бёдер полотенце, абсолютно не смущаясь моего присутствия.

Я только шумно выдыхаю, зажмуриваю глаза и отворачиваюсь.

Господи, ну что за человек?!

— Ты мог бы себя так не вести?

— А как я себя веду?

— Вот так... Слишком откровенно.

— Ну что ты, хабиби? — шум одежды за спиной прекращается, а мой затылок обжигает тепло дыхания Севера. — Это не слишком откровенно. Это умеренно. Хочешь узнать, как будет слишком откровенно?

Моё тело мигом реагирует на хрипотцу в голосе мужчины. Живот обжигает огненной волной, а бёдра сводит. И когда рука Рената ползёт по пояснице, затем перемещается на область под пупком, я чувствую, как вся кровь мощной пульсацией устремляется вниз.

— Мой отец не хочет, чтобы я с тобой общалась. Он настаивает, — намеренно перевожу тему, пытаясь изо всех сил держать себя в руках, но веки машинально закрываются, когда второй рукой Ренат отводит в сторону мои волосы и касается губами обнажённого плеча.

Господи.

— И что ты думаешь? Не будешь со мной общаться?

— Я не знаю... Я запуталась, Север.

Говорю, как есть, потому что устала перемалывать эти чувства внутри себя.

— Если... я скажу, что не хочу, ты отпустишь меня, Ренат? Ты уедешь навсегда, если я попрошу?

Его губы замирают. И рука на животе перестаёт двигаться.

— В тот же миг, Рин... Я не хочу тебя отпускать. Но и держать не хочу. Хочу, чтобы ты сама приняла решение, хабиби. Всё будет только если ты попросишь. И так, как ты попросишь.

Приложив громадное усилие, я поворачиваюсь лицом к Ренату и упираю в него тяжёлый взгляд.

Он надел халат. Я понимаю, что там, под халатом ничего нет. И я также понимаю, что мне до безумия хочется, чтобы он его снял, и чтобы я могла прикоснуться к горячей коже.

Мне хочется, и одновременно с этим я боюсь. Боюсь окунуться в эту бездну. Окончательно увязнуть в зыбучих песках.

— Спокойной ночи, Север, — выдыхаю хрипло, а рука будто сама по себе тянется к полам халата, отводит ткань на груди и касается жёстких волосков. — Я ещё пока не приняла решение, — рука скользит ниже, пока не доходит до пояса. — Наверное, я хочу уйти, — пальцы тянут за конец пояса, и он развязывается. — Хочу, чтобы ты опустил меня, — шумно сглатываю и развожу края халата в стороны. — Мне нужно, чтобы ты отпустил меня.

— Ты никогда не признаешься, да, хабиби? — голос Рената звучит сипло и срывается в тот момент, когда костяшки моих пальцев касаются дорожки волос, идущей от пупка ниже.

— Не признаюсь, в чём?

— Что так же отравлена мной, как и я тобой, — отвечает Север, затем обхватывает пальцами моё запястье и резко дёргает на себя.

Его губы накрывают мои, а руки тянут ткань платья вверх, пока полностью на оголяют бёдра. Я втягиваю в себя его вкус и запах. Кончиком языка скольжу по зубам. Чувствую, как Ренат подтягивает меня вверх, чтобы я могла обхватить ногами его талию, что я и делаю. После чего он опускает меня на кровать позади и прижимает тяжестью своего тела к матрасу.

Я проваливаюсь сквозь бездну. Пески страсти засасывают меня. И Север падает в эту пропасть со мной. Я хватаюсь за его плечи, чтобы удержаться, но бездна слишком глубокая. Она поглощает нас. Доводит до безумия.

Горячее тело Рената ощущается раскаленным. Мы сейчас вовсе не в его доме в России, а посреди палящей пустыни. Сгораем на солнце. Увязаем в песках.

Мои пальцы скользят по мощной спине. Я чувствую подушечками маленькие шрамы. Хочу, чтобы они исчезли, и не хочу. Хочу, чтобы он остался таким, какой есть, потому что, видимо, именно это поработило меня.

Север снимает платье, целуя каждый сантиметр моей кожи. Оставляет огненные следы — метки. Я выгибаюсь навстречу этим поцелуям.

Я сказала, что никогда не попрошу. Но я и не прошу. Это что-то внутри меня, сильнее меня, это сильнее нас обоих.

Это молчаливое согласие.

— Ты оазис посреди пустыни моей жизни, хабиби. Я думал, тебя не существует. И я настолько хочу "выпить" тебя, что боюсь, это всё окажется миражом.

Когда он говорит, его янтарный взгляд прожигает насквозь. Он смотрит в самую глубокую часть меня, будто ищет там ответ.

— Я настоящая, — отвечаю шёпотом и позволяю испить себя до дна, хотя вовсе не уверена, кто из нас больше испытывает жажду.

Глава 17

Марианна

Чем пахнет?

Я однозначно чувствую духи Севера. Ещё запах кофе щекочет ноздри, и, кажется, аромат цветов.

Неспешно распахиваю веки и невольно улыбаюсь.

Я у него в спальне. И моё тело до сих пор ноет после проведённой с Ренатом ночи.

Стефа была права. Это самое великолепное, что можно испытать в жизни. Наверное, я не ожидала, что будет настолько хорошо. И можно было бы назвать это раем, но такое сравнение прозвучит, на мой взгляд, слишком уж банально.

Приподнимаюсь на постели и всё с такой же глупой улыбкой обвожу комнату. На прикроватной тумбе стоит чашка горячего кофе, рядом в вазе огромный букет цветов. Вот откуда приятные ароматы.

Дверь спальни приоткрыта, и я слышу шум льющейся в душе воды.

Значит, Ренат ещё не уехал на работу.

Как дурочка откидываюсь на подушку и зарываюсь лицом в одеяло. Чувствую себя невероятно счастливой и живой. И самое главное, нет такого ощущения, что произошло что-то неправильное. Будто это закономерно, и просто должно было случиться.

Судьба. Иначе не скажешь.

Тянусь к кофе и осторожно отпиваю горячий сладкий напиток. Затем не удерживаюсь и нюхаю цветы, от запаха которых у меня начинает немного кружиться голова.

Наверное, мне тоже стоит сходить в душ. Может, прям сейчас и пойти?

Стоит об этом подумать, как шум воды прекращается. А уже через несколько минут Ренат появляется в комнате.

Не успела.

— Привет, — его губы трогает мягкая улыбка. — Выспалась?

— Угу, — закрываю одеялом лицо вплоть до глаз, пряча улыбку.

— Что? — хмыкает Север и укладывается рядом со мной на постель.

— Ничего... Просто хорошо себя чувствую. Это благодаря кофе и цветам.

— А, так в этом причина твоего хорошего настроения? — его улыбка становится шире. — Я-то думал, что дело во мне.

— Ну, может, немножко.

— Совсем немножко?

— Чуть-чуть, — показываю пальцами и хихикаю.

— Очевидно, я плохо старался, хабиби, — ухмыльнувшись, Север сдергивает с меня одеяло и ложится сверху. — Надо исправлять!

— С ума сошёл?! — я смеюсь в голос, когда колючий подбородок Рената щекочет мне шею. Но чувство щекотки быстро сменяется огненным вихрем. — Перестань... — выдыхаю хрипло. — Иначе мы из постели до вечера не выберемся.

— Это плохо, Рин?

— Работу кто-то должен работать.

— Ты права, — вздыхает Север и мягко целует меня в губы. — Поедешь сегодня в офис со мной?

— Ты решил прервать мой больничный?

— Не полностью. Больше мне хочется, чтобы ты просто была рядом. Но если плохо себя чувствуешь...

— Нет! Я поеду! Пора потихоньку возвращаться в рабочий ритм. И вообще мне тут скучно одной.

— Вот и отлично. Значит, беги в душ и потом собирайся. Надо ещё успеть позавтракать. Голодную я тебя на работу не пущу.

— Я бы сейчас всё отдала за бобовые лепёшки Фариды и Хадижи!

— Лепёшки от Фариды обещать не могу, а вот в целом бобовые лепёшки — вполне.

— Ты что, сделал заказ из Марокканского ресторана?

— Угу. Пока ты спала.

Грудь заполняет ощущение тепла и трепета. Хочется остаться в этом моменте и максимально растянуть его, превратив в бесконечность.

— Спасибо, Ренат...

— Ещё пока не за что, хабиби, — улыбается Север и дёргает головой в сторону окна, за которым раздаётся шум открывающихся ворот. — Как раз вовремя привезли заказ. Давай, дуй в душ, а я пока разложу завтрак.

Чмокнув меня в губы, Ренат поднимается на ноги, набрасывает на плечи халат, после чего выходит из комнаты. А я вот не тороплюсь вставать.

Нет, я не соврала насчёт того, что хочу выйти на работу. Мне действительно пора возвращаться в рабочий график, и надоело проводить время одной, просто бывают такие моменты, когда никуда не хочется двигаться. Будто, если ты сделаешь шаг, то потеряешь что-то значимое. Возможно, ощущение покоя и счастья.

Но ничего не поделаешь, вставать надо. Кроме того я, кажется, уже чувствую приятный запах лепёшек.

Потянувшись, поднимаюсь с кровати и уже собираюсь завернуться в одеяло, чтобы дойти до своей комнаты за чистым бельём и одеждой, как вдруг моё внимание привлекает сигнал телефона на тумбе и загоревшийся экран.

Телефон Севера.

И прежде, чем я успеваю отвести глаза, мой взгляд фиксирует сообщение от Игната.

Я бы не стала читать. Честно. Это чужая переписка. Но меня цепляет имя отца, указанное в ней. Может, поэтому я поступаю бессовестно и читаю входящее сообщение, подняв мобильник дрожащей рукой.

"Точно больше не надо подкидывать сделки Астрову? Всё в порядке? Марианна успокоилась? Для закрепления результата могу ещё вывести на него пару клиентов".

Не зря я не хотела вставать. Не зря хотела остаться в том моменте абсолютного счастья и покоя.

Как же всё может разрушиться в один миг.

Я смотрю в телефон, перечитывая сообщение раз за разом, пока экран не гаснет. Пальцы сильнее сжимают пластик. В голове образуется хаос. Я ничего не понимаю...

То есть, это всё было специально?

Вспоминаю слова отца, сказанные вчера, что сначала у него ничего не выходило, но потом... То есть, это Север подстроил? Для чего? Чтобы успокоить меня?

Я не понимаю...

"Сам Астров доволен. Не думаю, что возникнет сильный конфликт, если Марианна решит остаться с тобой. Так, для вида побыкует. Денег у него теперь достаточно, чтобы молчать".

Очередное сообщение забивает кол в мою грудь. В то самое место, где только что билось живое сердце.

Дрожащей рукой кладу телефон обратно на тумбу. Хаос внутри мешает мыслить здраво. Я не могу разложить в голове последовательность дальнейших действий.

Отец знал, что это Север ему помогает?

Это сговор, получается...

Что вообще происходит?!

— А я думал, ты всё ещё валяешься. Лепёшки тебя не простят, если успеют остыть, — Ренат появляется в проёме двери и приваливается плечом к косяку.

Он улыбается, а меня тошнит.

Я тянусь к одеялу, сдергиваю его с кровати и прикрываю обнажённое тело. Голова начинает кружиться. Так сильно, что образ Север перед глазами размазывается.

— Хабиби, в чём дело? — улыбка исчезает с его губ. Брови сходятся на переносице. Ренат делает шаг ко мне, а я наоборот отступаю и выставляю руку вперёд.

— Не приближайся. Не подходи ко мне!

— Рин, что случилось?

— Ничего не случилось... Просто не трогай меня... Я хочу уйти...

По лицу Рената проходит чёрная тень, а янтарный взгляд темнеет до цвета ржавчины.

— Никуда я тебя не отпущу, пока ты не объяснишь, что происходит.

— Что происходит? — хрипло выдыхаю, затем хватаю своё платье с пола и плетусь к двери. — Да, что происходит? Север? Ты мне объясни... Только сначала с прохода уйди.

— Марианна...

— Уйди от чёртовой двери! Я хочу выйти! — в груди поднимается истерика.

Я понимаю, что истошно ору на Рената.

Сощурив взгляд, он всё же отступает в сторону, позволяя мне выйти, после чего сам идёт за мной. Я буквально на ходу напяливаю на себя платье, затем в комнате запихиваю свои вещи в сумку и плетусь к выходу.

Север молчаливо наблюдает за мной. Желваки ходят на его скулах, а руки сжимаются в кулаки. Я стараюсь не смотреть на него, но взгляд машинально падает на этого человека.

— Хабиби, если ты надеешься, что я выпущу тебя из дома без объяснений...

— Ты хочешь объяснений? — сдергиваю куртку с вешалки в прихожей и быстро напяливаю на плечи. — Хорошо, Ренат. Я объясню. Ты ублюдок. И я хочу уйти. Не надо меня искать. Не надо за мной ехать. Ничего от тебя мне не надо. Не трогай меня больше никогда. Ты сказал, что если я захочу уйти, то ты отпустишь меня в тот же миг. Навсегда. Держи своё слово, Север.

— Чёрт возьми, хабиби! Да что случилось?! Всё было прекрасно, а тут неясно, почему, ты взбунтовалась! — рычит Ренат, подойдя ко мне вплотную, когда я уже застегиваю сапоги.

— Всё просто. Гниль из людей не вытащить. И иди, ответь своему приятелю, а то он очень переживает, достаточно ли я успокоилась и стоит ли ещё подкинуть сделок Роберту Астрову!

Ренат выругивается на арабском. А я выбегаю из дома, громко хлопнув дверью.

Глава 18

Марианна

Иногда свет мешает видеть больше, чем тьма. Свет ослепляет. Как ослепляет любовь и вера...

Уже несколько дней Ренат не пишет, не звонит и не приезжает. Если первую неделю после того, как я уехала из его дома, он различными способами пытался со мной поговорить и увидеться, то сейчас попытки прекратились.

Я не ответила ни на одно его сообщение и не на один звонок. И не читала, что он писал. Только по почте прислала заявление на увольнение. Вот и всё, что я сделала.

На звонки родителей я тоже всё это время не отвечаю.

И, кажется, я должна чувствовать себя правильно. Это они за моей спиной занимались купле-продажей моего доверия. Но почему-то правильно я себя не чувствую. Мне просто очень плохо и тоскливо.

Девчонки, к которым я вернулась на съемную квартиру пытались поговорить со мной, видя, в каком подавленном состоянии я нахожусь, но и с ними говорить я не захотела.

Я бы поделилась со Стефой, но она уехала в Марокко, выслав мне приглашение на свадьбу с Игнатом и билет в одну сторону...

Сейчас я смотрю на этот билет, кручу его между пальцами, и чувствую, как кожа горит от соприкосновения с бумагой.

Всё плохо. Внутри плохо и больно.

От тяжёлых мыслей отвлекает только работа — я нашла удалённую. Пишу статьи для сайта и отсылаю на почту...

Даже не помню, когда из дома в последний раз выходила. Продукты девочки покупают, а я готовлю. Выходить на улицу нет ни причин, ни желания.

Сегодня звонила Анька и сказала, что из офиса журнала, откуда я уволилась, нужно забрать свои вещи. Вот и повод выйти появился. Хотя особого энтузиазма во мне это не вызвает.

Ренат больше не приезжает. И не звонит.

Где он сейчас? Что с ним происходит?

Пальцы дрожат от желания прочитать, что он написал, но я держусь.

Не буду читать. Всё конечно.

У Ани я спросила, в офисе ли сейчас Ибрагимов. Она ответила, что нет. Вот и славно. Я спокойно заберу вещи и уеду.

Заплетаю волосы в толстую косу, напяливаю свитер с оленями и джинсы, после чего беру ключи и выхожу из дома. Сегодня довольно морозно. Щёки мигом леденеют, пока я бреду до остановки, с хрустом ступая по снегу.

Не знаю, что я буду делать дальше. Наверное, просто жить. Рано или поздно, должно получиться.

До офиса добираюсь, слава богу, без пробок. Поднимаюсь на нужный этаж и иду к своему кабинету, где меня уже ждёт Анька.

— Вот ты, мать, даёшь, конечно! Взяла и уволилась. Оставила меня одну. Кто так делает? Неужели травма после аварии оказалась настолько серьёзная?

— Вовсе нет, — пожимаю плечами, взяв из рук девушки коробку с моими вещами, которые она предварительно сложила. — Просто нашла другое место.

— Понятно, — вздыхает Анька. — Ну ты хоть звони или пиши, а то совсем пропала. И вообще, что у нас за текучка кадров началась? После твоего увольнения Ибрагимов решил фирму перепродать. Говорят, скоро у нас опять новый владелец будет.

Ещё одно доказательство, что Ренат здесь только из-за меня был...

— И я тут разговор босса слышала, что этот Ибрагимов вообще в Марокко улетел. Спрашивается, нахрена вообще приезжал и фирму нашу выкупал? Бесит!

Улетел в Марокко?

Вот значит как?

Он же обещал отпустить меня. В тот же миг, как я попрошу.

Миг растянулся. Но он держит слово.

Так почему же мне так больно?

— Ладно, Ань, пойду я. А то мне ещё в пару мест заехать надо будет, — нагло вру бывшей коллеге.

— Давай. Не пропадай.

Ну вот и всё. Дело сделано. Всё закончилось. И Ренат уехал, окончательно меня отпустив. Именно так я хотела, верно же?

Сжав коробку с вещами, иду обратно к лифту, но в какой-то момент мешкаюсь и почему-то решаю свернуть к лестнице. Хотя, кого я обманываю? Просто лестничный пролёт находится рядом с кабинетом владельца компании. Если Ренат уехал, а фирма ещё не куплена, то кабинет сейчас ни кем не занят. Я медленно подхожу к двери. Она оказывается открытой.

Кабинет действительно пуст.

И здесь всё ещё пахнет Севером...

Я прикрываю глаза, пройдя внутрь. Мне мучительно тоскливо внутри.

Почему он так сделал? Я не понимаю. Хотел повлиять на моё решение быть с ним? Хотел купить моё доверие? Или просто пытался искупить вину так, как он это понимал? Почему отец пошёл на сделку? Чтобы продать меня? Или сделки не было?

Я подхожу к письменному столу, медленно провожу по нему пальцами, продолжая вдыхать знакомый запах духов. На столе стоит фотография. В груди болезненно стягивает, когда я узнаю в рамке себя. То самое фото. Я стою на краю бархана и смотрю вдаль на пустыню...

Он сохранил мою фотографию...

Чувствуя, как по щекам текут слёзы, я ставлю коробку с вещами на стол, затем тянусь к сумке и достаю телефон. Дрожащими пальцами открываю телефонную книгу и нахожу номер отца. Нажимаю на вызов.

— Слава богу, Марианна! — без приветствий слышу перепуганный папин голос. — Значит так, юная леди, вы меня до инфаркта решили довести?! Как можно так себя вести? Что за детский сад, Рин? Кто так поступает? Мы с мамой извелись!

— Пап...

— В конце концов, мы твои родители. Хоть немного уважения можно проявить?!

— Папа...

— Немедленно приезжай ко мне в офис, либо к маме домой. Мы хотим убедиться, что с тобой всё в порядке!

— Пап, ответь сначала на вопрос, пожалуйста...

— Я отвечу на все вопросы, глядя тебе в глаза!

— Сейчас, пап, я очень прошу.

Отец тяжело вздыхает.

— Ну, хорошо. Что ты хочешь спросить?

— Ты знал, что это Ибрагимов помогает тебе со сделками?

— Что? — в трубке звучит громкий смех отца. — Не говори глупости, дочь. Ничего он мне не помогает! Ты что, не веришь, что твой отец сам на коня взмахнул?

— То есть, ты не в курсе?

— Не в курсе чего, Рин? Ибрагимов не имеет никакого отношения к моему бизнесу. Я всё делаю сам! И я бы не стал связываться с этим человеком. Да и с какой стати он будет мне помогать после всего? Разве что, если он утверждает, что у него к тебе чувства, — эту фразу отец буквально выплевывает, — то он мог что-то сделать, чтобы перед тобой баллы набрать! Но я уверен, что ничего он не делал! Я всё сам на ноги поставил...

— Пап...

— Тебе не стоит верить на слово Ибрагимову! Кроме того, он улетел в Марокко по моим сведениям. Вот туда ему и дорога!

— Папаа...

— Я серьёзно, Рин, забудь про него.

— Пап, скажи маме, что я её люблю. Пожалуйста.

— Рин, мы тоже тебя любим. Дочь, что происходит? — в голосе отца звучит неприкрытая тревога.

— Ничего не происходит, — шмыгаю носом. — Просто я вас прощаю. И обязательно заеду в гости. Потом.

— Когда потом? Марианна, что ты собралась делать? Куда ты собралась?!

Папа ещё что-то кричит, но я сбрасываю вызов.

Куда я собралась?

Хочу броситься в зыбучие пески и утонуть в них с головой.

Глава 19

Марианна

Палящая жара должна раздражать, но я воспринимаю её как глоток свежего воздуха после долгих месяцев в запертой комнате без окон и дверей. Именно так моё тело реагирует на возвращение из России в Марокко.

Оно радуется.

И сердце в груди трепетно бьётся с каждым очередным шагом, который я делаю по выжигаемой солнцем земле.

Прижимая к себе пакеты с подарками, которые я приобрела на рынке для обитателей риада и для Стефы, выбираюсь из такси и на неровных ногах направляюсь к зданию, которое когда-то стало моим пленом. И вот я сама, целенаправленно возвращаюсь сюда и собираюсь навсегда здесь остаться.

Перед входом в риад я мешкаюсь, так как никто не знает о моём приезде, и соответственно охрана может меня не пустить. Ну я просто назову своё имя и скажу, что к Ибрагимову Ренату Данияровичу. Ему доложат.

"Паника на ровном месте, Рин!"

— Госпожа?! — знакомый голос окликает меня перед тем, как я заношу руку, чтобы постучать.

Поворачиваюсь на голос и вижу Фариду в паре метрах от себя. Она смотрит так, словно не верит своим глазам. А затем её лицо освещает широкая улыбка.

— Госпожа вернулась! — Фарида бросается ко мне и сжимает в объятиях.

Я даже отреагировать не успеваю, как она тянет меня за руку внутрь риада и издаёт громкий клич.

— Госпожа вернулась! Госпожа!

И охрану ни о чём просить не нужно. Фарида своим кличем ставит на уши весь риад. А у меня челюсть сводит от того, насколько широко я улыбаюсь. И в груди чувство такое, словно я дома. Я наконец-то дома!

В считанные минуты меня окружает толпа счастливых хлопающих в ладоши женщин. Я начинаю раздавать подарки и танцевать с ними. От счастья, от какого-то глубокого чувства удовлетворения и радости.

— Рин! — визжит Стефания, которая появляется на верхних ступенях лестницы и выглядит немного заспанной, словно её только что разбудили. — Ты приехала!

— Спасибо, что оставила мне билет, — смеюсь, обняв подругу, когда та спускается вниз.

Запах пряностей, специй, благовоний — запах, ставший мне родным, окутывает с головы до ног. Восточные мелодии и песни разливаются по всему риаду.

Но где же Север?

Несмотря на яркое чувство, будто я дома, приехала я сюда в первую очередь совсем по другой причине.

— Синьор станет самым счастливым! Самым счастливым! — Фарида продолжает хлопать и танцевать.

А я перевожу взгляд на балкончик риада. Рената как не было, так и нет.

— Стефа, а где Ренат? — спрашиваю тихо, наклонившись ближе к подруге.

— Он уехал рано утром. Игнат сказал, что вроде в пустыню.

В пустыню...

Мой мальчишка со шрамами, ставший мужчиной, всё ещё прячется от боли в песках. Только вот... он сказал, что пустыня больше не помогает.

Вспоминаю его сообщения, которые всё-таки решила прочитать. Перечитывала перед рейсом. Потом весь перелёт. Пока не выучила наизусть.

"Любимая. Хабиби. Ты солнце. Ты цветок в иссохшей земле. Я не могу заставить, но прошу — останься со мной. Всё, что я сделал, лишь для того, чтобы твои раны не кровоточили сильно. Чтобы то, как я ранил тебя до этого, не причиняло тебе настолько мучительную боль..."

"Дорогая Марианна, поговори со мной. Небо и Аллах знают, как сводят меня с ума дни без тебя..."

"Ты всё-таки оказалась миражом, хабиби? Я прошу, не уходи. Не забирай мою душу в этот раз..."

"Твой отец ничего не знал. Я клянусь памятью моей семьи. Клянусь болью того мальчишки..."

"Я не перестану тебя любить, даже если отпущу. Будь счастлива, хабиби..."

— Значит, я должна поехать туда. За ним. А Игнат тут? Он может мне выделить водителя с машиной?

Стефа кивает и достаёт телефон.

— Наверняка, может. Но тебе необязательно ехать за Севером. Он же сюда приедет. Просто дождись.

— Нет, — покачав головой, я улыбаюсь подруге. — Я должна поехать. Пусть Игнат не говорит ему, что я приехала. Просто выделит мне машину, чтобы я могла безопасно добраться до пустыни.

Подруга смотрит пристально и будто видит в моих глазах то, что давно хотела увидеть.

— Хорошо. Сейчас я ему наберу.

Остался последний шаг, отделяющий меня от дороги в бесконечность.

Эпилог

Марианна

Плотнее укутываю голову платком, который мне одолжила Стефа, чтобы палящее солнце пустыни не свело меня с ума. Голубая ткань красиво переливается в ярких красках заката.

Я приезжаю в пустыню, когда солнце уже садится. Пустыня огромная, и я прекрасно понимала, что могла бы не найти в ней Севера, поэтому спросила у Игната точное место, куда он сбегал в детстве.

На удивление, это место знают все жители риада. Хотя, чему я удивляюсь, если Ренат там фактически вырос.

Водитель остаётся возле машины, когда я решаю взобраться на бархан. Игнат дал ему чёткое указание, чтобы он не оставлял меня одну и привёз обратно в том случае, если мы не найдём Рената.

Солнце жалит плечи. Хочется спрятаться от него в спасительную тень, но я сделаю это только вместе с тем человеком, ради которого сюда приехала.

Когда я, наконец, оказываюсь на вершине бархана и пытаюсь отдышаться, мой взгляд тут же падает на крупную фигуру мужчины, стоящего на самом краю пустынной бездны.

Он стоит спиной ко мне. Его плечи обтянуты белой рубашкой. Он смотрит вдаль, в бесконечность. Я точно знаю, потому что сама вот так вот смотрела...

— Наверное, ты ищешь, что там появится оазис?

Север резко поворачивается на мой голос. Я отпускаю пальцами платок. Он опадает голубыми волнами вокруг моего лица.

— Оазис... Чтобы утолить жажду, — продолжаю я, когда Ренат не отвечает, а лишь пристально и жадно смотрит, будто не верит в то, что видит.

— Оазис с зелёной травой и чистой водой... Я читала, что, когда ты долго находишься под палящим солнцем, сознание путается, возникают галлюцинации, и тебе кажется, что ты видишь оазис, но на самом деле, это мираж...

— Так ты мираж, хабиби, или действительно оазис? — хрипло выдыхает Север, продолжая недвижимо стоять на том же месте и в упор смотреть на меня.

Он не отводит взгляд, будто если он отвернётся — я исчезну.

Он не делает шаг, будто если сделает — я растворюсь в песках.

— Я настоящая, — отвечаю тихо.

Теми словами, которые сказала ему в нашу единственную ночь.

— Ты приехала, хабиби, чтобы простить меня?

Покачав головой, я прикрываю веки и делаю глубокий вдох. Затем снова открываю глаза.

— Я приехала, чтобы любить тебя, Север.

Янтарный блеск обрушивается на песок вместе с лучами закатного солнца и ползёт к моим ногам золотистой дорожкой.

— Потому что я люблю тебя, Ренат. Так вышло. Что я тебя полюбила со всеми твоими шрамами.

Ветер поднимает мои слова в воздух вместе с вихрями из песка. Я делаю шаг вперёд, затем ещё один. Смотрю на Севера и даже не слышу, а вижу, как он зовёт меня одними губами.

"Иди сюда, хабиби..."

Это песок мне шепчет? Или сама великая пустыня?

А может, это бог привёл меня сюда, чтобы исцелить другое своё дитя со шрамами.

Я бегу вперёд, сбиваясь с ног из-за усилившегося в считанные секунды ветра, пока не оказываюсь в объятиях мужчины, который должен был стать моей погибелью. Он прижимает меня к себе с такой тоской и отчаянием, что я задыхаюсь в этой боли и в этой любви. И утопаю в зыбучих песках, ради которых сюда приехала...

Мой мальчик со шрамами на спине и мужчина со шрамами на душе, однажды я расскажу твою историю нашим детям. Историю о том, как любовь умеет лечить и прощать. Как нежность и достоинство меняют людей.

Однажды твоя маленькая дочка, которую мы назовём Камиллой, будет упрашивать меня снова и снова рассказать сказку о белокурой принцессе, в которую влюбился восточный принц, не умевший любить. Однажды твой сын попросит тебя переночевать ночью в пустыне с бедуинами, а утром будет вместе с тобой учиться запрягать караван верблюдов.

Однажды ты будешь ругаться на сына своего друга и моей подруги за то, что он слишком фривольно ведёт себя с твоей дочкой. И однажды сам поведёшь её к алтарю, отдашь ему свое сокровище и пожелаешь бесконечного счастья.

Однажды ты пожмешь руку человеку, из-за которого ты получил столько шрамов, ты пожмешь за то, что он подарил тебе самую любимую женщину на свете. Ты простишь его и твои самые глубокие шрамы затянутся.

Однажды у нас не будет сил взобраться на этот бархан, и мы будем смотреть на него снизу, издалека, и видеть здесь, на самой вершине, нас в этом самом моменте, когда ты изо всех сил прижимаешь меня к себе в вихре из песка, и клянешься перед всей великой пустыней, что никогда меня не отпустишь...

ДОРОГИЕ ДЕВОЧКИ, ТАК КАК ОЧЕНЬ ДОЛГО ДОПИСЫВАЛА КНИГУ, ОСТАВЛЯЮ ЕЁ БЕСПЛАТНОЙ. ЧИТАЕМ НОВИНКИ ПО СКИДКАМ