— Ты в курсе, что твой муж тебе изменяет?

Я смотрю на подругу, словно у неё выросла вторая голова. Она говорит такой бред, что я ни на секунду не верю её словам. Булат не мог мне изменить.

— Зачем ты врешь, Мариса? — ощетиниваюсь.

Сжимаю обручальное кольцо, жду, когда Мариса объяснит свою ложь. Потому что мой муж — самый лучший! Мы вместе три года. Три самых счастливых и прекрасных года в моей жизни!

Наполненные любовью, заботой, вниманием. Я никогда не чувствовала себя так хорошо, как с мужем. Я воспитывалась в очень строгой семье. А Булат — это глоток свежего воздуха. Он всегда всё делал, чтобы мне было хорошо. Идеал мужчины, о котором только можно мечтать.

Он никогда бы меня не предал. Слишком любит меня и нашего сына, чтобы разрушать семью.

Поднимаюсь из-за стола:

— Я домой.

— Сядь, — просит подруга, сжимая мою ладонь. — Я видела его с другой. Я тебе помочь хочу, дурочка.

— Я об этом не просила! У нас всё хорошо, а ты придумываешь всякое!

Смотрю на девушку, но всё же усаживаюсь обратно на стул. Щурюсь, не веря ей. Мы с Марисой не лучшие подруги, обычные приятельницы. Мой муж работал с её отцом, вот и всё.

Да и репутация у неё не лучшая! Ходят сплетни, что она увела мужа у подруги, а тот после её бросил. Я особо не вникала. А может стоило?

Вдруг она и на моего Булата нацелилась?

Ведь именно Мариса мне сегодня позвонила, попросила о встрече. Говорила, что это очень срочно. Пришлось оставлять сына с няней, а самой ехать в город.

А тут вместо важных новостей…

Эта чушь!

— Я не успела их сфотографировать, мой телефон разрядился, — подруга — а подруга ли? — хмурится. — Они заходили в отель. Твой муж и какая-то блондинка.

— У него бывают встречи с клиентами в ресторанах…

— Так клиентов не обнимают. Только если твой Булат не в эскорте подрабатывает.

— Хватит! Я не верю ни единому твоему слову.

— Я знаю, что рассказывать о таком — неблагодарное дело. Но ты хорошая девушка, Аль, ты имеешь право знать. Они сейчас в этом отеле, если захочешь проверить.

Мариса протягивает мне визитку, а я смотрю так, будто картон сейчас воспламенится. У меня нет ни одного сомнения, что Булата в том отеле нет. И уж точно у него нет никакой любовницы.

Но от визитки, почему-то, не отказываюсь. Не прикасаюсь. Только смотрю на адрес, понимая, что отель — через дорогу. Бросаю взгляд через панорамное окно, отсюда даже вход видно.

— Он там, — Мариса подливает масла в огонь. — Номер я не знаю, но если ты решишься…

— Помолчи.

Прошу, горло сдавливает волнением. Тру шею, нервничаю. Подруга обманывает, да? Только почему так сердце громко стучит? Это не может оказаться правдой.

Зачем Мариса это всё придумала?

Мне нужно уходить. Расплатиться за нетронутый чай, вызвать такси и поехать к моему сыну. Иля там, наверное, соскучился по мне. Не привык без меня долго, а я тут непонятно чем занимаюсь.

Я могла сомневаться в чьей угодно любви, но только не в Булате! Он ведь сам меня выбрал, ухаживал. С моей семьей договаривался, чтобы просто поужинать со мной. Я каждый день видела в его глазах те же чувства, что и три года назад. У нас всё хорошо.

А всё равно сижу на месте.

Наверное, потому что с друзьями мужа были неприятные инциденты. То один недавно со скандалом развёлся. Про другого поговаривали, что он долго от жены гулял. Ещё один…

Перебираю в голове всех, и дурно становится. Вот только если друзья такие, не значит, что и Булат поступает так же. Правда? Я никогда об этом не думала, потому что повода не было!

После работы муж ехал сразу домой, все выходные — со мной. У нас бывали ссоры, но кто живёт без этого? Это ведь не повод с другой женщиной идти в отель…

— Не звони мне больше, — произношу сдавлено. — Я не знаю, что ты затеяла, но я в этом участвовать не собираюсь.

— Вы второго ребенка планируете, Аль. Усманов сам про это говорил. А я не хочу, чтобы ты…

— Ты бы лучше о себе беспокоилась.

Я стремительно выхожу из кафе, не желая продолжать этот сюр. Мариса не настолько близка мне, чтобы верить её словам. Нужно было послушать Булата, когда он предупреждал, что не стоит мне с ней дружить.

Был очень недоволен, что я общаюсь с Марисой, но не запрещал. В отличие от строгих родителей, Булат мне вообще ничего не запрещал. Всегда слушал, поддерживал…

Улыбаюсь, стоит подумать о муже. Даже когда его нет рядом, его любовь греет меня. Укутывает теплом и заряжает энергией. Тут же забываю о всех глупостях, что говорила Мариса.

Вызываю такси, добавляя в маршрут новый пункт — супермаркет. Булат должен вернуться с работы через несколько часов. Мне очень хочется порадовать его, приготовить любимое блюдо. Извиниться за то, что я хотя бы на секунду поверила чужим словам.

Изредка посматриваю на вход в отель, не могу понять, зачем Мариса это всё устроила? Может, хотела, чтобы я пошла в отель, а сама снять это на телефон? Подставить меня перед Булатом?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Её мотивы такие непонятные…

Ладно, неважно.

Вечером расскажу мужу, вместе посмеемся над тем, какую несуразицу придумала Мариса.

Только мне враз становится не до смеха, когда краем глаза замечаю движение. Высокая фигура привлекает внимание. Короткостриженая борода, скрывающая квадратный подбородок, широкие плечи.

Булат.

Он.

Я мужа в темноте узнаю, а уж когда солнце падает на его иссиня-чёрные волосы… Никаких сомнений не остается. Впиваюсь взглядом, не моргаю, боясь пропустить что-то.

Следом за Булатом выходит девушка. Блондинка. Они держатся на расстоянии, спокойно что-то обсуждают. Так не ведут себя с любовницами. Я была права, это просто деловая встреча с клиентами или партнерами.

И они всего лишь…

Боже!

Кровь отливает от лица, что-то трещит под ребрами.

Словно кислород выкачивает

Я падаю, расшибаюсь…

Булат на моих глазах притягивает к себе эту блондинку и впивается в её губы поцелуем.

Я цепенею, не верю увиденному. Не могу до конца осознать, что мой муж может прикасаться к другой. Целовать её, обнимая за талию. Кажется, что я просто сошла с ума.

Мне нужно отвернуться. Но я не могу. Продолжаю смотреть, терзать себя этой чудовищной картиной. Как муж зарывается в светлые волосы, притягивает незнакомку ближе.

Меня трясёт.

Перед глазами пелена.

Отстраненно замечаю, что начинаю плакать.

Сердцу… Нет, не больно. Его словно больше нет.

Разорвало в клочья.

Это не может быть правдой!

Булат, мой любимый Булат, не мог так со мной поступить.

В груди жжет, понимаю, что не дышала всё это время. Пальцами сжимаю ремешок сумки. Металлические заклёпки впиваются в кожу, болью напоминая, что я ещё живу.

Я делаю шаг, ещё один. Отступаю назад, боясь, что меня сейчас заметят. Кусаю губы до крови, лишь бы не разрыдаться здесь. Прохожие и так странно косятся на меня, а я спешу к пешеходному переходу.

Не даю себе времени подумать, хочу выяснить всё сразу. Булат стоит ко мне спиной, поэтому не замечает моего приближения. А я стараюсь прийти в себя за пару секунд.

Каждое движение дается мне с трудом, словно в ноги залили свинец. Пульс ускоряется, отдает в голове. Я заставляю себя идти вперед, не зная, что теперь делать.

Я ошиблась.

Я просто ошиблась!

Перепутала этого мужчину с Булатом.

Но чем ближе я подхожу, тем больше понимаю, что это не ошибка. Темно-синий пиджак слишком знаком. Ещё сегодня утром я его выглаживала, а теперь по нему ладонью ведет другая девушка.

— Всё, — звучит слишком знакомый мне голос. Муж отрывается от девушки. — Мне пора. И не звони мне по вечерам, не хочу, чтобы моя начала задавать вопросы.

— Прости, я просто очень соскучилась. Котик, мы ведь встретимся на выходных? Ты найдешь чуточку времени для меня, правда?

— Не знаю. Посмотрим.

— Ой, Булат…

— Я ведь сказал, что посмотрим. Милан, не наседай, у меня для этого жена есть. У тебя другая роль.

— Да, по поводу твоей жены…

Эта девушка — Милана — указывает наманикюренным пальчиком в мою сторону. Булат оборачивается, а я жалею, что мне некуда спрятаться. Словно это я сделала что-то постыдное.

Встречаюсь взглядом с голубыми глазами мужа, там сплошной холод. Будто ледяные айсберги врезаются в моё тело. Дрожу всем телом, обнимаю себя за плечи.

Хочется сорваться с места, сбежать. Я услышала достаточно, чтобы меня уничтожило. Но сдвинуться не получается. Муж слишком быстро оказывается рядом. Хватает меня за руку, когда я пытаюсь отступить.

— Аля, — его голос звенит от гнева. — Что ты здесь делаешь?! Ты должна быть с сыном.

— Я? А ты… Булат, как ты мог? — сиплю, каждое слово дается с трудом. — Она твоя любовница? Как давно ты мне изменяешь?

Я глупо жду хоть каких-то объяснений. Я не так поняла, мне привиделось, схлопотала солнечный удар. Любое оправдание вместо той злости, которую муж источает своим молчанием.

В его глазах — ни тени раскаяния. Кривит губы раздраженно, словно наша встреча лишь досадное недоразумение. И я не понимаю, что здесь происходит. Не узнаю собственного мужа.

— Не твое дело, что я здесь делал, — отвечает спокойно, силой тянет меня за собой. — Не придумывай себе лишнего.

— Лишнего?! Я видела, как ты целовал её.

— И?

— И?!

Я задыхаюсь от такого безразличия. Булат словно не видит проблемы. Он ведь совсем не такой! Заботливый, внимательный… А сейчас ведёт себя так, будто мы чужие люди.

Муж открывает дверцу его машины, грубо заталкивает меня в салон. Я растерянно слежу через лобовое стекло, как он что-то бросает той блондинке, а после возвращается ко мне.

— Милана моя любовница, — сообщает, садясь в машину. — Тебе не следовало знать, но что ж…

— Булат!

— Помолчи, — рявкает, повернувшись ко мне. — Бросать я её не буду. Эта часть моей жизни тебе не касается. Мы сейчас вернемся домой, а ты забудешь, что здесь видела. И всё у нас будет хорошо.

— Забуду? Ты себя слышишь?! Я разведусь с тобой, сегодня же подам на развод. Я не собираюсь терпеть подобное.

— Хочешь уйти? — в его глазах вспыхивают опасные огоньки. Муж наклоняется, сжимая пальцами мой подбородок. — Проваливай. Но ты ни копейки не получишь при разводе. И можешь забыть, что у тебя есть сын. Я его заберу, а тебя лишу права опеки.

Я думала, что умерла раньше. Когда муж поцеловал ту девушку, когда мазнул по мне безразличным взглядом.

Но нет. Я сейчас умираю! Жестокие слова Булата стрелами пронзают меня. Растерянно смотрю на мужчину, жду оправданий. Фразы про бессердечную шутку. Хоть что-то!

Не может мой любимый вдруг оказаться монстром.

Как это — заберёт?

Меня тошнить начинает от мысли, что Илю у меня заберут. Но это ведь невозможно. Не могут меня лишить прав лишь потому, что так захотел Булат.

Нет…

— Молчишь? — муж проводит пальцами по моему подбородку, теперь вместо хватки — ласка. — Умница моя, Аль. Ты ведь понимаешь, что не стоит меня злить. У нас всё будет хорошо.

Голосовые связки будто перерезало. В голове одна ругань, на душе так погано, что выть хочется. Но я даже послать Булата не могу. Только смотрю.

На его темные густые брови, тону в необычном оттенке волосы. Пересчитываю морщинки возле глаз. Взглядом ищу шрам, спрятанный под бородой.

Просто…

Я с ума схожу, надеясь найти хоть какое-то подтверждение, что это — не Булат. Злой клон, брат-близнец, пришелец. Я на любой вариант согласна, но пусть реальность исчезнет…

Не может мой муж говорить такие ужасные вещи. Он ведь… Он боролся за меня, каждый день. Добивался свиданий, всё для меня делал. Я рядом с ним принцессой себя чувствовала.

Никогда в изменах не подозревала, потому что… Булат всегда был семейным человеком. Заботливым, добрым…

А теперь чудовище, от которого у меня холодок по коже.

Муж довольно улыбается, его взгляд теплеет. На секунду он превращается в того же мужчину, за которого я вышла. Наклоняется привычным жестом, его дыхание уже щекочет губы.

— Не смей меня целовать!

Отворачиваюсь, ладошками давлю на грудь мужчины. Увеличиваю пространство между нами.

Меня мутит, сейчас стошнит. От него тянет лёгким флёром женских духов. И этот запах душит, первые слезинки стекают по лицу.

И чем дольше я плачу, тем сложнее остановиться. Захлёбываюсь рыданиями, потому что внутри всё растерзано. Глупое-глупое сердце просто кусочками распадается.

— Как ты можешь так поступать?! — хриплю, меня трясёт. — Что я тебе такого сделала? Почему ты вдруг меня возненавидел?!

— Ненавижу? — муж кажется искренне удивлённым. — Я тебя люблю, Алия. Действительно люблю свою умную и сообразительную жену. Эта маленькая интрижка не помешает нам. Мы ведь всё решили?

— Нет. Ты не сможешь забрать Ильдара! Суд всегда становится на сторону матери.

— Безработная необразованная мать-алкоголичка? Действительно, идеал для выбора судьи.

— Я в жизни не пила!

— И кто тебе поверит? — его слова лезвиями режут. — Ты можешь стать наркоманкой, пьяницей или сумасшедшей. Я легко это организую. А теперь не глупи. Успокойся и приведи себя в порядок. Я дам тебе время, пока едем домой. После — надеюсь, что мы эту тему оставим в прошлом.

Я заторможено киваю, всё ещё пытаюсь осмыслить услышанное. Отворачиваюсь к окну, судорожно стираю слёзы.

— Не трогай, — прошу, когда мужчина сжимает моё колено. — Ты сказал, что дашь время.

Булат хмыкает, убирая ладонь.

Несколько минут назад я была счастлива, я любила его. Всё было так просто, а теперь…

Теперь всё тоже очень просто.

Я сыграю по его правилам.

А как только окажусь дома — заберу сына и сбегу.

В голове шумит всю дорогу домой. Я не могу ухватить ни одну мысль. Никаких вариантов не возникает. Только дождаться, когда Булат заснёт и уехать.

Я не смотрю на мужа, не могу. Мне физически плохо. Словно отравилась, скатилась с горы, сотрясение заработала.

Практически правда.

Неужели он действительно способен на такое? Оболгать меня в суде, купить справки, чтобы лишить опеки над сыном?

Я знаю, что у Булата много денег, достаточно, чтобы всё организовать. Он может многое. Но я никогда не думала, что он станет так поступать.

Безработная необразованная алкоголичка.

Это режет сознание, прокручиваю раз за разом. Пытаюсь напитать себя злостью, чтобы ни секунды не сомневаться. Решительно действовать.

Я не окончила университет лишь потому, что забеременела. Думала, уйду в академ на год, а после вернусь. Но Иля часто болел, ему нужна была моя забота.

Я хотела подождать ещё один год, а после поступить заново. Сын стал старше, может недолго побыть с няней, пока я получаю образование.

А работа… Булат ведь сам говорил, что она мне не нужна. Без диплома ничего хорошего не предлагали. А жена Усманова — официантка… Звучало нелепо. И мужа могло оскорбить.

Но это не значит, что у меня нет денег. Есть. Я откладывала, собирала на всякий случай. Да и Булат при замужестве выделил мне неплохую сумму, чтобы я не боялась с ним переезжать.

Я не пропаду, справлюсь без него.

Главное — сейчас уехать.

А после разберусь.

Как только машина тормозит возле крыльца, я тут же вылетаю на улицу. Булат кричит мне что-то вслед, но я не реагирую. Хочу поскорее увидеть сына.

— Где Иля? — спрашиваю, едва не налетев на няню. — У вас всё в порядке?

— Ильдар, — привычно поправляет муж. — Не стоит так с ним сюсюкаться, он уже не младенец.

— Я знаю, — выдавливаю из себя улыбку. — Но, помнится, ты сам на днях половину детского магазина купил.

Кожу жжёт от внимательного взгляда Булата, но он заметно расслабляется. Действительно верит, что я так просто смирюсь?

Но сейчас я готова говорить всё что угодно. Играть, притворяться. Делать вид, что измена, от которой душа кровит, совершенно меня не задела.

— Мамуля! — сын бежит ко мне, подхватываю его на руки. — Ты дома!

— Да, милый. Я ведь обещала, что вернусь вовремя. И мы не опоздали никуда.

— Куда вы собирались?

— Погулять. Лиза должна приехать и…

— Отмени. Побудешь сегодня дома.

Моя фальшивая улыбка трещит, растерянно смотрю на мужа. Булат никогда ни в чём меня не ограничивал! А теперь хочет запереть дома?

Кусаю внутреннюю сторону щеки, сильнее прижимаю к себе Илю. Это ведь был мой план. Просто уехать, прикрыться стандартной прогулкой. А там Лиза, моя подруга, помогла бы.

А теперь…

Как мне уйти, не вызвав подозрений?

— Почему? — строю из себя дурочку. — Мы всё решили и…

— Решили. Но я хочу провести время с семьей. Ты ведь не станешь отказывать?

— Нет, но…

— Вот и отлично, — Булат делает шаг ко мне, понижает голос до шепота. — В ближайшее время, Аля, я тебя наедине с сыном не оставлю. Будешь под моим контролем.

— Мамочка!

Иля дёргает меня за волосы, привлекая внимание. Я пользуюсь возможностью, чтобы уйти. Несу сына в детскую, а саму трясёт.

Господи, что это такое?

Моя глупая версия с клоном не такая уж и глупая. Разве может человек измениться так быстро? За секунду из любящего мужа превратиться в какого-то тирана…

— Побудешь тут? — прошу сына, опуская его на ковёр. — Я вернусь через несколько минут.

— А поиграть?

— Конечно, поиграем.

Иля не выговаривает часть букв, из-за чего остальным сложно понять его слова. Булат вечно жаловался на это, говорил, что нужно исправлять. Я просила подождать…

Ведь все дети такие, разве нет?

Я прячусь в ванной комнате, опускаю ладони под ледяную воду. Брызгаю на раскрасневшееся лицо, промываю глаза. Их жжёт из-за пролитых слёз.

Вода шумит, но я в дополнение закрываю рот ладонями. Позволяю себе первый громкий всхлип. И ещё один. Прикусываю кожу на пальцах, прикрываю глаза, боясь смотреть на себя в зеркало.

Почему?

Боже, почему Булат так себя ведёт?

Как он мог найти себе любовницу?

Поступить так со мной…

Перед глазами всплывает образ той блондинки. Она ведь… Чем она лучше меня, почему он решил быть с ней? Марина, Милана… Она старше меня, как говорит сам Булат — сделанная.

Выкрашенные волосы, надутые губы.

Муж сам хвалил мою естественную красоту, не единожды. Я правда нравлюсь ему, я знаю. Нравилась.

Так почему?

А как я могла не заметить! Ни единого намёка, никаких подсказок. От Булата никогда не пахло женскими духами, ни помад на воротнике, ни странных ночных звонков.

Он был примерным мужем!

И замашек тирана я тоже не видела. Никогда, ни в чём! Никаких ограничений или контроля. Да Булат в сто раз больше позволял, чем мои родители.

Я делала что хотела, ходила туда, куда хотела. Просто сообщала мужу, чтобы он не терял меня и сына, но не отчитывалась.

А теперь весь брак кажется сплошным обманом.

А ведь мы планировали второго ребёнка…

— Мамочка! — крик Ильдара приводит меня в чувство. — Ну ты где?

— Иду.

Быстро умываюсь, стараясь стереть следы рыданий. Тру лицо полотенцем, а после натягиваю самую широкую улыбку. Нельзя волновать сына.

— Иди сюда!

Ильдар машет рукой, указывая на рассыпанный конструктор. Я усаживаюсь рядом с ним, помогаю построить дом. Крупные детали едва помещаются в крошечной ладошке.

Смотрю на него. Пытаюсь в этом найти энергию и силы. Я на всё пойду ради сына. Но не останусь рядом с мужем.

Булат унизил меня, растоптал.

И если я сейчас останусь, то будет только хуже.

Главная задача — уйти из дома вместе с сыном. Все мысли крутятся вокруг этого. Потом я разберусь, со всем. По ходу дела придумаю, где и на что жить, как бороться за сына.

Но уйти я должна с Ильдаром.

Я набираю подругу, стараясь выглядеть непринуждённой. Лиза хирург, но у неё есть знакомый адвокат. Помогла с разводом. И муж у подруги — бизнесмен.

Если они смогут помочь…

Вот только Лиза не отвечает. Я звоню несколько раз, но слушаю лишь долгие гудки. После — сменяются короткими. Кому-то подруга отвечает, но не мне.

Почему?

Моё сознание работает на переделе, изнеможён и изуродовано Булатом. Уже везде ищу подвох, какой-то заговор против меня. Но Лиза уж точно не могла просто бросить меня.

— Уснул? — Булат заглядывает в детскую спустя несколько часов. Я дёргаюсь от его голоса. — Отлично. Пойдём, Аль.

— Мне ещё нужно убрать здесь и…

— Для этого есть домработница. Уже поздно, а я хочу провести время с моей женой.

Намёк во взгляде, этот тембр голоса — я знаю это идеально.

Понимаю, что муж говорит о близости.

После всего, что произошло сегодня, он хочет секса со мной?!

Я смотрю на сына, спящего в кроватке, а после на мужа. Ищу взглядом хоть что-то реальное, за что можно зацепиться. Подсказку, как выпутаться.

Как же всё это мерзко!

Отвратительно.

Булат словно в грязи извозился, а теперь на меня эту грязь перебрасывает. Пачкает. Все эти три года пачкал, а я не замечала.

Ком в горле вырастает, стоит подумать, что муж действительно собирается переспать со мной. Сегодня, сразу после всего, что натворил.

Неужели в нём не осталось ничего человеческого?

— Хорошо.

Я отвечаю сдавленно, включая ночник и радионяню. Эгоистично надеюсь, что Иля проснётся прямо сейчас. Даст повод задержаться. Но сын спит.

А я не понимаю, как вести себя рядом с мужем. Как вообще смотреть не него. Всё, что мне хочется сейчас, это запереться в ванной и отмываться часами.

У меня стойкое ощущение жемавю. Когда не узнаёшь привычные предметы. Я не узнаю ни свой дом, который теперь кажется враждебным.

Ни любимого мужа, который вдруг оказался чужим. Булат протягивает мне ладонь, а мои мышцы деревенеют. Не могу ответить тем же. Страшно прикоснуться.

Это незнакомый мужчина.

Я не знаю, чего от него ждать.

— Алия, — Булат произносит с нажимом. Вкладываю свою ладонь в его. — Умница. Пойдём? Ты сегодня что-то ела?

— Что? — я теряюсь. От неожиданного вопроса и того, что муж тянет меня к себе. Сдавливает крепкими объятиями.

— Ты весь вечером просидела с Ильдаром. На ужин не спустилась. Завтракала тоже плохо. Тебе нужно что-то поесть.

— А… Да. Я действительно голодная.

Такая привычная забота от Булата теперь кажется чем-то странным. Когда сын был меньше, я постоянно забывала о еде. И о воде тоже. Малыш часто болел, нянь не признавал.

Я заботилась об Иле, а муж — обо мне. Напоминал поесть, сам приносил ужин в комнату, когда я сидела с сыном. Каждым действием напомнил, что любит меня, переживает.

А теперь это кажется чужим, инородным.

Подставой.

Мы спускаемся на первый этаж, Булат всё сильнее сжимает мою ладонь. Поглаживает пальцами кожу, невзначай прижимается ближе.

Я чувствую себя так, словно это — какой-то незнакомый мужчина. Похитил меня, а теперь требует близости. Кожа покрывается мурашками, меня знобит.

Я не голодна, но упрямо заталкиваю в себя кусочки лазаньи. Не ощущаю вкуса, температуры. Будто разом потеряла все чувства.

Булат пристально наблюдает.

Волнение закручивает пружиной, стягивает всё сильнее. Я реагирую на каждое движение мужа. Сжимаю, когда он вдруг поднимается и идёт ко мне. Останавливается за моей спиной, укладывает ладони на мои плечи.

— Ты вся дрожишь, Аль, — произносит с укором. Губами находит чувствительное местечко на моей шее. Целует. — Ну что такое, любимая?

— Ты правда не понимаешь? Я не могу… Не могу так. Что ты творишь, Булат? Как ты…

— Мы ведь всё решили. Хочешь снова поднять эту тему, заикнуться о разводе? — в тоне мужа ни капли ласки, лишь нотки угрозы. — Я не люблю с тобой ссориться. И не хочу говорить неприятные вещи. Ты сама меня вынуждаешь.

— Мне просто нужно время.

Булат не слушает. Прокладывает цепочку поцелуев по моим плечам. Тянет лямку платья вниз, пальцами задевает грудь.

Вместо реакции «бей или беги» — я замираю. Внутренности покрываются льдом, в айсберг превращаюсь. Не могу пошевелиться.

Это всё не со мной.

Это не Булат.

— Не надо, — прошу сорванным голосом. — Прекрати.

Мои слова настолько тихие, что муж их не слышит. Или намеренно игнорирует. Комната кружит перед глазами, покрывается размытыми пятнами.

Я нахожу в себе силы подскочить, но делаю лишь пару шагов, как Булат прижимает к стене. Ненавижу моё платье, которое так легко задрать вверх.

Ладони мужа жадно, по-собственнически изучают мои бедра. Перехватывают руки, когда я стараюсь оттолкнуть его.

— Хватит!

Кричу, но муж затыкает меня поцелуем. В Булата словно бес вселился. Не слушает, не тормозит. Вжимает меня сильнее в стену.

Кусает мои губы, давит весом.

Звук расстёгиваемой ширинки служит выстрелом. Прямо в сердце.

Нет!

Он сейчас остановится.

Не возьмёт меня силой.

Он же не станет…

Ловлю расфокусированный взгляд мужа, сталкиваюсь с реальностью.

Станет.

Вырываю ладонь, со всего размаха бью по небритой щеке. Бью кулаками по его груди, отворачиваюсь от настойчивых поцелуев. Трещит ткань рубашки.

Я кусаюсь, царапаюсь. Словно за жизнь борюсь. И мне кажется, что это правда. Если сейчас Булат не прекратит, если действительно это сделает…

Хватка ослабевает, запах одеколона перестаёт душить. Муж делает шаг назад, а мои ноги подкашиваются. Сползаю по стене вниз, прижимаю к себе колени.

— Аль…

— Не трогай! — всхлипываю. — Хватит. Боже…

Меня продолжает трясти, когда муж опускается рядом со мной. Сильнее вжимаюсь в стену, словно это поможет. Булат пытается поймать мой взгляд, я упираюсь лбом в колени.

— Аля, — зовёт снова, обхватывая моё лицо ладонями. — Прекрати. Что ты устроила?

— Я? Как ты сказал? — вспоминаю, облизывая солёные губы. — Ничего не изменилось? Так почему ты так себя ведешь? Ты же никогда так не поступал, не заставлял меня… Я не хочу тебя. Не сейчас. Я устала. Мне плохо. А ты…

— Всё, тише. Прости, перегнул.

Муж тянет меня к себе на колени, прижимает к себе. Убаюкивает как ребёнка. Гладит по спине, но руки больше не распускает. Словно больше не станет переходить грань.

Но я всё же замираю. Каждое прикосновение кажется опасностью. Вдруг в любую секунду опять муж начнёт приставать? Как теперь ему доверять?

— Ошибся, — Булат повторяет неохотно, не привык признавать оплошность. — Аль, я просто хочу, чтобы у нас всё было как раньше.

— Я… Я тоже хочу. Но это не раньше. Это ужасно. Я не…

— Больше такого не повторится. Ну что ты, любимая, всё хорошо.

Я часто дышу, пока муж поглаживает пальцами моё лицо. Стирает влажные дорожки, коротко целует в губы. Я терплю.

Кусаю внутреннюю сторону щеки, заставляю себя принимать его касания. Лишь для того, чтобы воспользоваться возможностью. Ситуация ужасная, но стараюсь раскопать выгоду.

— Булат, — шепчу, опуская взгляд. — Я хочу сегодня спать в гостевой. Ты меня очень напугал. Мне нужно это пережить. Ладно?

— Ладно, — соглашается медленно.

— Я пойду. Я… Завтра я хотела поехать в город.

— Поезжай, без проблем. Аль, то, что ты узнала — это ни на что не влияет. Я тебя люблю так же, так же планирую жить с тобой дальше. Милана… Она лишь способ снять напряжение, не более.

— Замолчи! Мне не нужны подробности. Я пойду спать.

— Если захочешь взять с собой Ильдара…

— С охраной, я поняла. Даш мне пару минут? Я хочу переодеться в пижаму, но…

— Пять минут.

Булат явно делает над собой усилие, чтобы уступить мне. Но сейчас ведет себя так, как обычно. Делает шаг навстречу, ставит мои желания выше своих.

Я справляюсь за три минуты. Забираю всё нужное, а после сбегаю в гостевую спальню, закрывая дверь на ключ. Прислушиваюсь к звукам в доме, забравшись в кресло.

Настенные часы тикают, гипнотизируют. Сна ни в одном глазу. Адреналин шипит в крови, пальцы всё так же сильно дрожат. Я выжидаю.

Хлопает дверь в нашу спальню. Минуты тянуться вечностью, но я не сдаюсь. Подрываюсь, когда время близиться к четырем утру.

Занемевшие мышцы тянет, дёргаю ногами. Забрасываю на плечо портфель, крадусь по коридору к детской. Я действительно взяла из спальни то, что мне нужно.

Документы, деньги, телефон.

— Солнышко, — бужу сына, поднимаю его на руки. — Нам нужно прогуляться.

И не попасться на глаза Булату, сбегая.

— Мам?!

— Тшш, — шепчу, поглаживая мягкие волосики. Целую сына в темечко. — Не шуми, малыш, хорошо?

— Почему?

— Игра такая, солнышко. Нам нужно очень тихой выйти, чтобы папа нас не услышал. Тогда мы выиграем. Ты ведь поможешь маме?

— Да.

Сын серьёзно кивает, насупившись. Уверена, что в его маленькой головке уже мелькают идеи. Моя радость, мой юный защитник, который всегда помогал мне.

Так поздно Булат спит, а у нас не замок с гвардией, где на каждом шагу часовой стоит. У нас есть персонал, есть камеры и охрана. Но они не живут на территории дома, не следуют по пятам.

Охрана в офисе, иногда лишь сопровождает. Весь персонал на ночь уходит по домам. Обычный особняк, не крепость.

Мне нужно лишь тихо выбраться на улицу, чтобы муж не услышал. И тогда всё будет хорошо. Я здесь больше не останусь.

Булат изменил мне! А после попытался взять силой. О чём ещё можно говорить? Как с ним можно строить семью дальше?

Я быстро одеваю сына. Поверх его пижамы натягиваю тёплую кофту, чтобы он не замёрз, и ботинки. На мне самой тоже лишь пижама, но времени искать другую одежду не было.

Тем более что Булат мог проверить камеры. Если бы я вышла из спальни в уличной одежде — он бы что-то заподозрил. А так… Лучше замёрзну, чем упущу шанс.

Я закусываю губу, добираясь до лестницы. Где-то здесь есть ступенька, которая вечно скрипит.

Сердце стучит набатом. Так громко, что всю улицу разбудить может. Дышу через раз, словно это поможет.

Холодок бежит по спине. Меня заливает свинцом, каждый шаг — кажется прыжком в пропасть. Как по хрупкому льду ступаю, в любой момент провалюсь.

Пожалуйста, лишь бы выбраться. Спокойно, тихо. Уехать подальше. В отель или сразу к родителям. Если сын будет со мной, то развестись будет проще. Но если Булат оставит его у себя…

Обхватываю ручку двери, медленно тяну вниз. Жмурюсь от волнения и страха, задыхаюсь. Закрыто. Сердце разрывается от громкого звона.

Ключи. Боже, это просто ключи!

Тревога достигает пика, пульсирует в голове. Я делаю несколько коротких вдохов, стараясь остудить пыл. Тянусь к ключам, обхватывая остальные, глуша все звуки.

— Мам, — Иля пытается шептать, но получается громко. — Я пить хочу.

— Сейчас, — обещаю. — Пару минут. Помнишь про игру? Нужно молчать.

— Да. Эх, подожду.

Замок щёлкает, меня обдувает прохладным воздухом. Пахнет свежестью и… Свободой? Делаю один шаг вперёд, к новой жизни.

— Погоди, — меня дёргают назад. Внутри всё обрывается, когда слышу голос мужа: — А мне про игру рассказать?

— Эх, проиграли.

Вздох Или разрывает повисшую тишину. Но после она лишь сгущается. Страшно посмотреть на мужа, поэтому я упираюсь взглядом в его обнажённую грудь.

Булат только в домашних штанах. Спал? Или готовился ко сну и услышал мои шаги? Или… Он поджидал меня здесь? Заранее знал, что я постараюсь сбежать от него?

— Иди ко мне, — муж тянется к Иле, пытается забрать его. Я крепко прижимаю сына к себе. — Не глупи, Аль. Я заберу, но причиню боль случайно. Тебе, ему… Ты ведь этого не хочешь?

— Нет, но я не отдам. Булат, ты не можешь забрать его! Ты сам должен понимать, насколько это неправильно. Пожалуйста, если ты любишь меня…

Замолкаю, когда муж резко поднимает руку. Я втягиваю голов в плечи, жмурюсь, ожидая удара. Неужели настолько он низко пал?

Всем телом вздрагиваю, когда слышу глухой стук. Дверь за моей спиной с хлопком закрывается. Муж упирается ладонью в дверь, нависает. Недовольно цокает языком, выглядит оскорблённым.

— Ты серьёзно решила, что я тебя ударю? — муж на секунду прикрывает глаза. — Отпусти Ильдара, и мы с тобой поговорим. Наедине. Или ты хочешь, чтобы он слушал наши ссоры?

Мне приходится уступить. Аргумент мужа слабый, но я понимаю, что это единственный шанс закончить всё быстро. Иначе Булат действительно просто вырвет сына из моих рук.

И тогда Иле может быть больно.

Муж забирает малыша, а после отправляет его в гостиную. Сын рад любой возможности заснуть под мультфильмы. А пока ему разрешают всё — он не собирается терять шанс.

— Я тебя ни разу не бил, — Булат начинает с обвинений, как только мы остаёмся вдвоём. — С чего такой страх?

— Ты и не пытался взять меня силой раньше! И не изменял, — добавляю с обидой. — Откуда мне знать, что ты сделаешь дальше?! Когда снова решишь перейти грань? Ударишь? Изнасилуешь?

— Не передёргивай. Я переборщил и признал это. Решил пойти по протоптанной дорожке, но не рассчитал урон.

— Протоптанной дорожке?

— Мы всегда с тобой мирились через секс. Я подумал, что это сработает.

Мы никогда и не ссорились. Скорее… Не сходились во мнении. Спорили на разные темы. Но в итоге, когда ложились спать, всегда отпускали все обиды. Заменяли грубые слова нежностями.

Но…

Это не было примирением.

Уж точно не после того, как Булат полностью разрушил наш брак.

Я обнимаю себя за плечи в попытке защититься. Я не знаю, как вести себя с мужем. Я ошиблась, поступила неправильно, всё рухнуло.

Мне нужно было подождать, не бежать сегодня. Дозвониться до родителей, попросить их приехать ко мне. С ними я могла бы уйти от Булата проще.

Наверное.

Но теперь уже ничего не исправить.

— И что мне с тобой делать? — муж поддевает кончиками пальцев мой подбородок. Изнутри будто шипами царапает. — Зачем ты творишь глупости, Аль? Я без понятия, как теперь могу тебе доверять.

— Доверять? Мне? А как мне с тобой жить, когда ты изменяешь?! — шиплю, потеряв необходимость молчать. — Как всё может быть нормально? Ты спишь с другой! Как давно?

— Это не имеет значения.

— Да? Тогда зачем тебе я? Как ты можешь говорить, что любишь меня, Булат? Если сам с ней…

— Это никак не связано. Милана это развлечение, а ты — жена.

— Именно. Я твоя жена! А ты при этом ведёшь себя так, словно я вещь! Я не твоя собственность, Булат. Я не принадлежу тебе. Ты не можешь держать меня силой.

Застываю с открытым ртом. Понимаю, что в эту секунду сказала лишнее. Не привыкла с мужем молчать и притворяться, а теперь это играет против меня.

В темно-янтарных глазах Булата сверкают молнии. Черты лица заостряются, как у хищника. А я чувствую себя загнанной в ловушку жертвой.

Которую ничего не спасёт.

— Я не держу тебя. Всё ещё тешишь мысли о разводе? — Булат хмыкает. — Видимо, нужно показать, что тогда будет. Пример лучше отрезвит тебя.

— Послушай, это… Пусти.

Муж сдёргивает с моего плеча портфель, отбрасывая подальше. Сжимает моё запястье, а после открывает дверь. Вместе со мной выходит на улицу.

— Что ты делаешь? Булат, ты сошёл с ума! — вскрикиваю, когда муж тянет за собой. — Нельзя оставлять Илю одного, он…

— Не переживай, я за ним присмотрю. А ты пока подумай про то, чего действительно хочешь. Я не собираюсь ловить тебя каждую ночь. Либо вернёшься и будешь вести себя приемлемо, либо…

Муж не договаривает, выталкивает меня за калитку. Со скрипом железо закрывается, отрезая меня от дома. Я стучусь в дверь, но быстро понимаю, что никто меня не услышит.

Ошалело смотрю на ночную улицу, одёргиваю рукава футболки. Топчусь в своих тапках на месте, не понимая, как это возможность.

Булат выгнал меня среди ночи! Без денег, телефона, документов…

Что мне теперь делать?

Я прижимаюсь спиной к холодной калитке. Этот холод и в меня проникает, по капле. Ознобом охватываю.

Пинаю пяткой, но никакой реакции не следует.

Булат ушёл.

Оставил меня здесь.

Сердца разрывается от мысли, что сын остался там один. Я знаю, что муж позаботится об Иле. Из Булата получился хороший отец, хоть и строгий. Но…

Мужем он тоже был хорошим.

Я сползаю на корточки, упираюсь лбом в колени. Будто калачиком сворачиваюсь. Моя поза «безопасности», в которой я чувствую себя лучше. Получается думать.

Как он может говорить про любовь и поступать так?

Что поменялось так вдруг? Что могло произойти, что за секунду так изменило моего мужа? Я словно не знала человека, с которым три года прожила.

Если бы он просто выгнал меня — я бы подумала, что он какую-то глупость себе придумал и поверил в неё.

Если бы захотел любовницу — значит, разлюбил.

Так нет!

Он просто… Просто выгнал меня, но при этом хочет, чтобы я была с ним. Счастливая семья, но с любовницей на стороне. Я совершенно не понимаю, чего хочет Булат.

Какие тараканы пляшут в его голове?

Холодный ветер пробирается под тонкую ткань пижамы, одёргиваю край шорт ниже. Вроде лето, но по ночам теперь стало морозно.

Я запрокидываю голову, пытаясь придумать, что теперь делать. Зубы начинают стучать друг о друга, чечётку выплясывают. Кажется, обещали шторм.

Может, звонить, пока муж не откроет? А если он не слышит ничего? У меня даже телефона нет, чтобы кому-то позвонить и попросить помочь. Я сейчас даже уехать не могу.

Можно было бы вызвать такси, найти ломбард и сдать серёжки. Но… Такси не вызову никак. Автобусы начнут ходить через пару часов, но даже сотки в кармане нет.

Всё было в рюкзаке.

Я поднимаюсь на ноги, кручу головой. Во всех домах рядом свет выключен. Неудобно будить и просить телефон, но другого выхода нет. Я не хочу замёрзнуть здесь.

И уж тем более не буду ждать момента, когда Булат передумает и пустит меня домой. Не нужна мне его снисхождение. Мне нужен только мой сын.

Я иду к соседям, перебарывая смущение. Несколько семей, с которыми я хорошо общалась, уехали в отпуска. А незнакомых сложно беспокоить. Но нужно.

Только никто не отвечает. Звоню несколько раз, трель звонка разрывает ночную тишину. И никакой реакции.

Боже, а если никто не ответит? Что же делать? Это… В каком-то роде — незнакомый город! Здесь нет родных или семьи, чтобы сразу обратиться за помощью. Подруга в столице.

А если до утра я замёрзну или сильно заболею?

А если Булат вообще не появится больше?

Просто пошёл спать и наплевать на то, что со мной происходит? Ограбят меня, надругаются, убьют…

— Боже!

Выдыхаю, когда в конце улицы вижу светящиеся огоньки фар. Машина приближается, и я бросаюсь на средину дороги. Размахиваю руками, привлекая внимание водителя.

Сейчас это кажется единственным шансом. Не представляю, что буду делать, если машина не остановится.

Часто дышу, испуганно кусаю губы. Отслеживаю то, будет ли машина замедляться или нет. Заставляю себя оставаться на месте. Надеюсь отскочить в сторону в последний момент.

Но это не нужно. Водитель останавливает за десяток метров от меня. Дверца открывается, но никто не появляется. И я сама не спешу подходить.

Только сейчас думаю, что ночью здесь могут ездить не самые хорошие личности. Маньяки, преступники… Мне не нужны ещё какие-то проблемы, но…

Прокашливаюсь, стараясь унять волнение. Из машины выходит мужчина, и я щурюсь, хочу рассмотреть его в свете фар.

Высокий и молодой, в деловом костюме. Развязанный галстук болтается на его шее. Мужчина громко цокает языком, после качает головой. Меня едва не сносит волной его неприязни.

— Ты уйдёшь с дороги или нет? — спрашивает раздражённо, поправляет тёмные волосы. Залипаю на том, как кончики слегка вьются. — Чего ещё хочешь?

— Я…

— Облажалась явно. Хочешь развести кого-то на деньги, нужно прыгать под колёса попозже. А теперь — ищи новую жертву, лады? У меня дела.

— Жертву? Я не мошенница! Я вообще никогда… Неважно. Мне очень нужно позвонить, пожалуйста. Можете одолжить свой телефон?

— Нет.

Незнакомец режет словами, я вздрагиваю. Обнимаю себя за плечи, переминаюсь на месте. Голос мужчины злой и уставший, не располагает к просьбам.

Я явно его раздражаю. Но не могу сейчас отступить. Кто знает, через сколько времени здесь появится хоть кто-то ещё?

— Пожалуйста, — прошу ещё раз. — Это на пару минут, правда. Мне только попросить кого-то из знакомых забрать меня.

— Слушай… — замолкает, внимательно рассматривает меня. Вздыхает. — Телефон у меня сдох, поэтому ничем помочь не могу. Я остановился в отеле, могу туда подкинуть, а там попросишь позвонить у администрации.

— Поехать с вами?

Я нервно усмехаюсь. Мужчина, пусть и не выглядит головорезом, но… Банди тоже был красавчиком, а как много успел натворить! И ехать с ним в неизвестном направлении — величайшая ступень опасности.

— Так что? — мужчина неторопливо постукивает пальцами по крыше машины. — Едешь или нет?

Я переминаюсь на месте. Сесть к незнакомому мужчине в машину? Посреди ночи, когда никто не знает о моём местоположении? Но что ещё мне остаётся?

— Ты околеешь, — произносит, делая шаг ко мне. — У тебя дверь в дом захлопнулась или как?

— Вроде того, — соглашаюсь. — Я… Здесь везде камеры. Легко найдут, что я уехала с вами. И если вы попробуете что-то со мной сделать…

— Можешь не уезжать со мной. Мне же проще.

Мужчина сжимает двумя пальцами переносицу, после растирает лицо. И снова косится в мою сторону. Проходится очередным оценивающим взглядом, слабо улыбается.

Кажется, меня больше не считают мошенницей и самоубийцей.

С тем, кем я считаю незнакомца — я пока не определилась.

— Хорошо.

Я киваю, направляясь к чужой машине.

У меня нет никаких хотя бы «неплохих» вариантов. Все — ужасные и опасные. Если бы я знала точно, что скоро Булат откроет дверь — я бы могла подождать. Или продолжила стучаться к соседям.

Риск единственное, что мне остаётся. Я смогу позвонить подруге из отеля. А заодно найду кого-то для юридической консультации.

Я могу вызвать полицию, чтобы попасть в дом, забрать свои вещи. Но… Получится ли забрать сына? Помогут патрульные или не захотят ввязываться?

Я с опаской слежу за мужчиной, пока усаживаюсь в бежевый салон. Кресло скрепит от соприкосновения кожа к коже. Держу пальцы возле ручки двери. Лишняя осторожность не помешает.

— Так, — мужчина произносит, обхватывая пальцами руль. — Мы не с того начали. Отель в центре, если тебя нужно куда-то подвезти конкретнее…

— Нет, отель подойдёт. Я оттуда позвоню и дальше разберусь. Спасибо.

Мой спаситель кивает, тянется к панели управления. Кондиционер начинает шуметь, выталкивая тёплый воздух в салон. Я бормочу слова благодарности, протягиваю ладони к печке.

Я не особо привыкла просить кого-то о помощи или полагаться в спасении. Только на родителей и… На Булата. С ними я никогда не чувствовала подвоха и риска, что мне откажут.

Они ведь родные, самые близкие, с ними не стыдно поделиться проблемами и ждать помощи.

А теперь я в машине с незнакомцем, и он практически спасает меня.

Я украдкой рассматриваю мужчину, мелькающий свет фонарей даёт рассмотреть его получше. Он старше, чем я думала. Морщинки вокруг глаз, лёгкая небритость… За тридцать, но не слишком.

Вряд ли старше Булата.

И выражение лица у моего спасителя не злобное, скорее… Уставшее.

Мужчина окончательно сдёргивает галстук с шеи, закатывает рукава рубашки. На его запястье болтаются дорогие часы, бьются о руль.

Чем дольше я смотрю на него, тем меньше верю, что мне грозит опасность. Мужчина выглядит презентабельным, машина и одежда у него дорогие.

— Ильяс, — представляется, поймав мой взгляд. — Кстати, вдруг что — у меня видеорегистратор и на салон работает. Если решишь заявление в полицию накатать.

— Ты меня всё ещё за мошенницу держишь?

Я вспыхиваю, чувствуя себя оскорблённой. Ильяс меня не знает, но всё равно обидно. Я никогда ничего плохого не делала.

— Ещё не решил, — мужчина усмехается. — Пока разрываюсь. Или пытаешься какую-то схему прокрутить…

— Тебя не смущает, что я в пижаме?

— Смущает. Поэтому есть второй вариант. Малолетка, которая поругалась с родителями и сбежала из дома. И мне с ними предстоит разбираться.

— Я не малолетка! Мне двадцать.

Фыркаю, а после кусаю кончик языка. Может, не стоило рассказывать мужчине? Он считал бы меня подростком, я бы была в большей безопасности. Да?

Я раздражаюсь собственным мыслям. Только убедила себя, что Ильяс не маньяк, как снова ищу повод ему не доверять. Но муж, с которым я три года прожила, вдруг оказался не таким хорошим.

Как мне теперь незнакомым людям доверять?

— Я не сбегала из дома, — добавляю зачем-то. Зажимаю ладони коленями, меня топит смущением. — Просто так сложились обстоятельства. У тебя точно сел телефон? Даже на пару минут не хватит зарядки?

— Вовремя ты решила уточнить, — улыбка мужчины становится шире. Копается в подстаканнике, а после бросает мне мобильник. — Кирпич… Как тебя зовут?

— Аля.

Я кручу в руках телефон, под насмешливым взглядом Ильяса пытаюсь включить. Но ничего не помогает. Придётся ждать до приезда в отель.

Сколько времени это займёт? Чем дальше я от дома, тем сильнее волнуюсь. Сын ведь остался один, без меня. Ильдар бывает очень чувствительным.

А если я не смогу его увидеть ещё дольше? Вдруг Булат не отойдёт, не позволит… И меня ждут долгие месяцы судов за сына?

Прижимаю ладонь к груди, сердце грохочет, ломается о рёбра. Почему я не поступила умнее? Подождала бы до завтра! Или неделю, что-то придумала.

Но я просто не умею ждать и играть, а тут…

Я смаргиваю слёзы и резко распахиваю глаза, когда слышу тихий мат Ильяса. Мужчина сворачивает к обочине, останавливается рядом с полицейскими.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Отлично. Я могу их попросить об услуге! Пусть помогут мне забрать вещи и сына, хотя бы зафиксируют всё происходящее. Любая мелочь может пригодиться в будущем.

— Выйдите из машины, — приказывает полицейский, стоит Ильясу опустить стекло.

— А в чём, собственно, причина остановки? Вам нужны документы?

— Выйдите. Из. Машины, — цедит, опуская ладонь на кобуру. — Вы обвиняетесь в похищении.

— В похищении? Чьём? — Ильяс скалится в хищной улыбке, а после переводит взгляд на меня. — Значит, всё-таки малолетка?

— Нет. Я ни при чём! Послушайте, меня не похищали.

Произношу быстро и растерянно. Не понимаю, при чём тут вообще я. Неужели Булат заметил мою пропажу?

Но ни полицейский, ни Ильяс меня не слушают.

— Дамочка, не влезайте в мою работу, — грубо осаживает, но после подбирается. — Вы тоже выходите из машины. Вам больше ничего не угрожает. Чего расселся? — бросает взгляд в сторону Ильяса. — Мне оружие применить?

— Жду, когда официально представитесь. Имя, звание.

— Умный самый? Выходи.

— Поспал называется… — Ильяс бормочет под нос, но выходит из машины. До меня долетает: — Ты так попал, сержант.

А после лишь отрывки фраз, которые слишком сложно сопоставить. Ильяс что-то говорит про пункты закона, статьи… Полицейский напирает, появляется второй.

Внутри всё стягивает от неприятного предчувствия. Кручусь на сидении стараясь рассмотреть получше. Боже… Неужели это Булат организовал?

Сам выгнал, а теперь пытается обвинить человека, решившего спасти меня? Видимо, я должна была сидеть под забором и страдать, пока муж не сжалится.

С каждой минутой лица полицейских становятся всё более бледными. Даже в темноте это видно. Кажется, Ильяс сам справляется. Но я тоже выскакиваю из машины.

Моя ссора с мужем мне должна влиять на других. Тем более, мужчина захотел мне помочь, а сейчас попал в неприятности.

— Вернись в машину, — Ильяс просит, как только я подхожу ближе. — Ты околеешь здесь. Мы уже почти всё решили.

— Нормально, — отмахиваюсь, передёргивая плечами. — Кто заявил о похищении? Усманов? Он?

Полицейские переглядываются, но кивают. Я так и думала. Наверное, он увидел по камерам, что я уехала, и решил вернуть. Только есть ли в этом смысл?

Пустит?

А дальше?

Если бы Иля был со мной, я бы ни за что не стала возвращаться. Но сейчас…

— Меня никто не похищал, — заявляю твёрдо, вздергиваю подбородок. В пижаме я выгляжу не очень грозно. Но за года брака научилась вести себя как госпожа Усманова. — Это ложное обвинение.

— Да, мы уже поняли…

— Что дальше просил Усманов? Отвезти меня обратно? — ещё один кивок. Кажется, тон моего голоса действует на мужчин гипнозом. — Хорошо. Тогда вы проконтролируете, чтобы меня запустили в дом, где мой ребёнок и мои вещи. И помогли забрать их.

— Эм… Нет, послушайте, это не совсем так работает…

— Так тебя не пускают домой?

Ильяс разворачивает меня к себе, его пальцы сжимают мои запястья. Почему-то с этим мужчиной говорить сложнее. Признаваться в собственной слабости.

— Да, — выдавливаю. — Муж.

— Дом куплен до или во время брака?

— После свадьбы, да. Но все документы там… Я просто хочу всё забрать.

— Просто не получится. Иск нужно подавать. И это долгие месяцы разборок, полиция тебе не поможет.

— То есть… Я несколько месяцев не увижу сына?

Я качаю головой, поджав губы. Смотрю на мужчину, будто он сказал глупость. Так, как на меня преподавательница смотрела, когда я сообщила, что ухожу в академ.

Несколько месяцев без Или…

Это глупость.

Так не бывает.

Не может муж забрать у меня сына на неопределённый период. Просто так, без решения суда… Отобрать сына у матери… Это всё кажется жестокой шуткой.

Я щурюсь, рассматривая Ильяса. Откидываю его образ спасителя, всё хорошее, что к нему чувствовала. Стараюсь быть беспристрастной.

Кто сказал, что Ильяс помощник?

Может, его мой муж подослал.

Специально, чтобы запутать и напугать до смерти. Вот незнакомец помог, а после — обрушил лавину информации. Сделал так, чтобы я вернулась к Булату в тот же момент.

Не вздумала рыпаться.

Ведь всё, что мне сейчас хочется… Это плакать. Слёзы прожигают дыры под веками, я держусь из последних сил. Не могу осознать, что не увижу сына.

Не я буду укладывать его в постель. И Иля не заберётся ко мне с самого утра. Не будет капризничать, разбрызгивая кашу по кухне. Не чмокнет в щеку, извиняясь.

Иля будет далеко, с Булатом.

А я…

— Черт, — слышу отдалённое ругательство, крепкие ладони сжимают мою талию. — Воу, ты чего, Аль? Слышишь меня? Видишь?

Лишь спустя секунду я чувствую, как тело превращается в вату. Ноги, оказывается, подкосились. А перед глазами мелькают крупные белые пятна.

И если бы Ильяс меня не держал, то я бы уже оказалась на холодном асфальте. Мир кружит каруселью, а я никак не могу сойти.

— Я в порядке, — цежу раздражённо. — Отпусти.

— Ты едва стоишь, — закатывает глаза, сильнее сжимая меня. Могу почувствовать, как пульс выстукивает на кончиках пальцев. — Ты чем-то болеешь?

— То я мошенница, то больная. Определись уже. Я в порядке.

Повторяю, отталкивая Ильясу. Меня покачивает, но я смогла устоять. Прикладываю ладонь к лицу. Ощущение, что у меня температуру повышается.

Горячка, а при этом ознобом трясёт.

Я отворачиваюсь в сторону, стараясь скрыть свою слабость от всех. Чувствую прожигающий взгляд мужчины, стыд начинает жрать изнутри. Извивается навязчивым червячком.

Даже если вдруг Ильяс действительно засланный казачок, если работает на моего мужа… То это не делает его виноватым.

Давно прошло время, когда гонцов с плохими новостями казнили.

Я сосредотачиваюсь, вспоминая смазанные лекции семейного права. Мы проходили всё и быстро, не углубляясь в детали. Но, кажется, Ильяс прав.

Забрать ребёнка не так просто. И матери, и отцу. Это всё решается через суд, очень долгий и сложный процесс. Моя преподавательница даже жаловалась на то, как неидеальна наша судебная система.

Сейчас мозг начинает работать усерднее, вытаскивает наружу забытые факты. Будто на холоде боль замораживается, остаётся спокойствие. И жестокая реальность.

Я действительно не смогу забрать Илю.

— Прости, — выдыхаю, боясь поднять взгляд на Ильяса. — Ты ни в чём не виноват, а я набросилась. Просто сложный день и… Прости.

— Извинения принимаются, — мужчина легко отмахивается, не обижаясь. — Так что с тобой делать, Аль? Везти в отель или поедешь с ними?

Ильяс кивает на полицейских, о которых я успела забыть. Те переминаются на месте, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

Интересно, что им сказал мужчина, что они так быстро потеряли всю спесь? Никакой больше наглости, сплошная неуверенность. Словно хорошо им влетело.

За дело, но… Невиноваты они, что им поступила задача вернуть меня. Они лишь выполняли свою работу. Да никто не виноват…

Только Булат.

И я сама, что допустила подобную глупость.

Раз за разом, не обдумав ничего хорошо. Вышла замуж по любви, не сумела рассмотреть в мужчине тёмную сторону. Попыталась сбежать без какого-либо плана.

И села в машину к Ильясу, не зная кто он.

Спаситель, маньяк или, как вариант, подставной человек Булата.

— Куда… — тяну, совершенно не понимая, что мне делать. — Домой.

А разве у меня есть другой вариант? Там ведь мой сын! И если я сейчас не вернусь к мужу… Не факт, что такой шанс у меня снова будет. Ведь Булат бывает обидчивым.

Не простит меня, не даст возможности всё открутить обратно. И не подпустит меня к сыну никогда. Ведь даже суд будет сложно выиграть, связи многое решают.

Мне зябко. Мне страшно.

И рядом нет никого, кто подскажет, как сделать правильно.

— Домой? Тогда удачи, — Ильяс просто кивает, а после стягивает с себя пиджак. — Возьми, Аль. Хотя бы не замёрзнешь, когда будешь снова под машины бросаться, — а после смотрит на полицейских: — А с вами генерал закончит разговаривать.

Те кивают, недовольно кривясь. Больше не останавливают мужчину, когда тот направляется к машине. Видимо, все обвинения с него действительно сняли.

Я кусаю губу, упираюсь взглядом в широкую спину. Натягиваю на себя мужской пиджак, пропитанный чужим теплом. Не могу сдвинуться с места.

Вернуться к мужу?

Так просто и сразу?

Снова под машины…

Комментарий Ильяса звенит в голове, на повторе играет. Потому что это слишком похоже на правду. В любой момент я снова могу оказаться на улице.

Даже не факт, что меня обратно в дом пустят.

Может, Булат просто хочет, чтобы я возле калитки сидела. Под присмотром страдала. Я больше не знаю, кто такой мой муж и что в его голове.

— Подожди! — прошу, бросаясь к мужчине. Тапочек слетает с ноги, я сокрушаюсь. — Ильяс, подожди.

— Я же вроде не грешил так сильно, — бормочет себе под нос, но я слышу. — Жду я тебя, несчастье. Что?

— А ты ещё можешь подвести?

— Передумала?

Я решительно киваю. Мысли о сыне разрывают меня, мешают думать трезво. Я просто хочу побыстрее оказаться рядом с моим маленьким солнышком.

Но нельзя. Я уже сердцем решала, когда замуж за Булата шла. Сейчас мне нужно думать наперёд, а не действовать наобум.

Ещё утром я бы сказала, что знаю мужа идеально. Могу предвидеть его поступки и решения, легко спрогнозирую любой вариант. А теперь мне лишь остаётся надеяться, если я передумаю с утра — меня пустят домой.

Попытаться вернуться я могу в любой момент. Притащиться к Булату, извиняться так, будто это я изменила. Ждать, что муж всё ещё захочет таких странных отношений.

Но раз он полицейских за мной послал, то это возможно.

Это всё потом. Утром, когда я разберусь и решу, что делать дальше. Когда не найду никакого выхода, окажусь в западне. Возвращение — после.

Нет, сейчас мне возвращаться нельзя. Иначе я точно окажусь в клетке, и никто меня не отпустит. В секунду, когда я зайду в дом, за мной точно будут следить.

Наверное.

Ничего сейчас не понимаю.

Падаю в нагретый салон, едва не пополам сгибаюсь. Голова трещит от миллиона фантазий, как всё ужасно может быть. Поджилки дрожат, я чувствую, как каждую клеточку скручивает.

— Ты только не помри в моей тачке, — по интонации Ильяса сложно сказать шутит он или нет. — А то снова меня будут обвинять. Может, тебе водички?

— Нет. Секунду. Прости, — повторяю отрывисто. Я резко поднимаюсь, ударяясь затылком о подголовник. — Мы можем ехать. Мне очень жаль, что у тебя возникли проблемы. Я клянусь, никаких обвинений не будет. Те полицейские, они…

— Я только что с их генералом ужинал. Они явно больше меня не будут останавливать.

— О. Ладно. Здорово.

Ильяс вдруг мягко улыбается, пытаясь подбодрить меня. Учитывая его постоянное раздражение в мою сторону… Сейчас это работает в качестве успокоительного.

Всю дорогу — я украдкой смотрю на Ильяса. Сомнения понемногу тухнут. Даже не знаю, почему решила, что он как-то связан с моим мужем.

Голова взрывается.

Угрозу уже везде вижу.

Я внутренне сжимаюсь, когда машина подъезжает к знакомому отелю. Именно здесь Булат был со своей любовницей. Целовал её возле выхода и…

У нас же не одна гостиница в городе, почему Ильяс остановился тут?!

— С ребёнком твоим что?

Вопрос Ильяса вытаскивает меня из ступора. Прихожу в себя, разворачиваюсь к мужчине.

— Остался с моим мужем, — выдаю то, что он и так понял. — И впереди долгие месяцы разборок, ты сам сказал.

— Сказал, да, — мужчина постукивает пальцами по рулю, заезжая на подземную парковку. — Но закон ведь в две стороны работает, Аль.

— О чём ты?

— Если ты сможешь забрать своего сына…

То он останется со мной.

Как минимум — до решения суда.

Нужно лишь придумать, как выкрасть Ильдара так, чтобы муж не помешал.

Я спешно прощаюсь с Ильясом, как только мы заходим в отель. Кажется, никогда не смогу отблагодарить мужчину полностью. Он мне так помог.

Не только подвёз, но ещё и совет дал. Пусть простой, очевидный, но заряжает новой энергией. Желанием бороться и выгрызать. Мне лишь нужно забрать Илю, тогда Булат ничего не сможет сделать.

Подумать только. Мой любимый муж так со мной обошёлся, а незнакомец помог намного больше.

Администратор на ресепшене странно косится в мою сторону, но позвонить разрешает. Я сама чувствую себя очень неуютно.

Гостиница дорогая, здесь всё оформлено позолотой и мрамором, огромными люстрами и картинами. На гостях, так поздно сидящих у бара, дорогая одежда.

И я. Растрёпанная, с красными опухшими глазами. В обычной пижаме и тапочках. А, и мужской пиджак, в котором я утонула.

Чувствую себя неловко. Какой-то оборванкой, которая забралась в чужой мир. А ведь это тоже мой мир! И я всегда чувствовала себя уверено, когда заходила под руку с мужем.

Мы с Булатом останавливались в таких местах, когда он ездил по работе. Я всегда была рядом с ним, муж сам старался сделать так, чтобы я ехала с ним.

Ничего не понимаю.

Он ведь мог оставить меня дома, лишние недели для любовницы. Но нет, муж всегда старался взять меня с собой или, наоборот, — отказаться от поездки.

Как его понять?

Первым делом я стараюсь дозвониться до подруги. Лиза была в похожей ситуации, она что-то подскажет. Кроме того, её муж — он тоже может помочь.

Я борюсь с неловкостью, по памяти набирая номер. Ведь ночь, они спят, а подруга ещё и беременна. Но мысль, что мне нужно будет ждать ещё несколько часов…

Она просто убивает.

Поэтому я вслушиваюсь в долгие гудки, раз за разом. Сдаюсь, лишь когда гудки сменяются на короткие. Подруга выключила телефон? Или он просто разрядился от моих настойчивых звонков…

Я знаю, что Лиза хорошая, она никогда не откажет. И не бросит в беде. Пусть мы не лучшие подруги, но очень сблизились. Значит, Лиза не может сейчас ответить.

— Ещё пару минут, — умоляюще смотрю на администраторшу. — Не отвечают, я позвоню другим.

— Девушка, — та недовольно вздыхает, протягивает «е», заставляя чувствовать себя ничтожеством. — Здесь недалеко есть хостел, звоните оттуда. Вы не понимаете, что портите имидж отеля?

— Несколько минут, — повторяю настойчивее, вздёргиваю подбородок. — Учитывая, сколько раз мой муж здесь останавливался, можно быть чуть вежливее.

— Не припоминаю здесь мужчин в пижамах.

— А вы проверьте фамилию Усманова. Сразу вспомните.

Я приподнимаю бровь, прожигая девушку уверенным взглядом. Никому не позволю так с собой говорить. Администраторша сдаётся, показательно вздыхает и лезет в компьютер.

А я внимательно слежу за её реакцией. Её глаза становятся больше, дыхание — нервное. Судя по всему, там не единоразовый визит в этот отель.

Больно.

Боже, как же больно.

Сердце когтями пронзает. Я судорожно вдыхаю, но кислород не попадает в лёгкие. Кровь в венах бурлит, обжигая.

Ну почему? Я ведь уже знаю, худшее увидела в муже. А всё равно больно. Так сильно, так плохо, что хочется калачиком свернуться и плакать.

Наивная девочка во мне всё ещё пытается найти хоть какое-то объяснение. Доказательство, что всё не так, как мне казалось.

Но Булат останавливался здесь постоянно. Без причины, ведь мы давно живём в этом городе. Только для встреч с другой…

— Конечно, — тон девушки тут же меняется. — Вы можете позвонить своей подруге.

— Не нужно, — звучит мужской голос за моей спиной. — С моего позвонит. А вы принесите нам, пожалуйста, чай.

Администраторша кивает, тут же улетает выполнять поручение. Я разворачиваюсь к Ильясу, не понимая, почему он вернулся.

— О, — выдыхаю, тут же стягиваю с себя пиджак. — Прости, я забыла отдать. Спасибо ещё раз.

— Оставь пока, у меня не один костюм, — усмехается, мягко подталкивая меня к диванчикам. — Тебе явно не помешает согреться. Ты ведь пьёшь чай?

— Да, а ты… Ты вроде спешил в номер, чтобы отоспаться.

— Мой сон сожрала совесть, которая не позволяет бросить девушку в беде. Держи, звони кому и сколько нужно.

Подруга явно не ответит, поэтому я, сцепив зубы, звоню папе. Даже глаза прикрываю, словно это спрячет от его злости и нотаций. Отец у меня очень сложный человек, тяжёлый.

И он тысячу раз мне повторял, что замуж выходить нужно с умом. Рано в восемнадцать. Но когда я призналась ему, что забеременела — то папа уже не мог спорить.

— Слушаю, — звучит из динамиков хриплый голос. — Вы на часы вообще смотрели? Совсем оху…

— Пап, это я, — выпаливаю, затаив дыхание. — Алия. У меня… Мне очень нужна твоя помощь. Булат выгнал меня из дома, не отдаёт сына.

Я рассказываю всё, не таясь. И так получать нагоняй, словно ребёнок, так лучше сразу пережить все «я тебе говорил». Кажется, поток слов не заканчивается очень долго.

Даже Ильяс, явно слышащий мой рассказ, сейчас не мешает. Я просто хочу сбросить этот груз, получить совет и помощь.

— Стоп, хвати, — отец осекает меня. — Чего ты от меня хочешь, Аль?

— Эм… Помощи? Ты ведь можешь поговорить с Булатом. Приехать и забрать Илю, с тобой Булат не будет спорить. Или… Ты можешь хотя бы мне одолжить денег? Пока я разберусь со всем.

— Нет, не могу. Я предупреждал, Алия. Взрослая для замужества — взрослая и для всего остального. Самостоятельно разбирайся со своими проблемами. От меня помощи не жди.

Я прочищаю горло, его спазмами зажало. Киваю, хотя папа не может меня видеть. Чего-то такого я и ждала, но надеялась, что ошибаюсь. Ну как можно не помочь собственному ребёнку?

Меня воспитывали строго. Почти всё дома было «нельзя». Спартанские условия, как иногда полушитил папа. Но при этом…

Я ведь его дочь!

Я без денег, посреди ночи неизвестно где, а внук…

Боже, да я бы ради Или всё сделала! Хоть сейчас, хоть лет через двадцать. На всё готова пойти ради него. И если вся борьба окажется бесполезной…

Если я не смогу обыграть Булата…

То я вернусь к нему. Поломаю себя, но вернусь.

Потому что хочу быть рядом с сыном.

— Если бы ты послушала меня, — продолжает отец. — И закончила обучение…

— Ясно, — перебиваю, сцепи зубы. — Я тебя услышала. И сейчас, и тогда. И если ты не изобрёл машину времени, то прошлое я изменить не могу.

— Алия, как ты с отцом разговариваешь?

— Прости, мне пора идти.

Едва сдерживаюсь, чтобы зло не бросить телефон в стенку. Вместо этого сбрасываю вызов и возвращаю телефон Ильясу. Часто дышу, стараясь справиться с новым потоком слёз.

Вытираю глаза рукавом пиджака. Терплю. Слезами я тут никак не решу проблему. Нужно думать. Где найти деньги? На первое время, пока я не найду работу.

Или не верну свои сбережения.

У меня ведь ничего нет! Булат выгнал прочь, а на мне только…

— Здесь есть ломбард? — разворачиваюсь к мужчине. — Рядом где-то?

— Без понятия. Я в этом городе проездом.

— Ясно. Спасибо большое за помощь. Мне нужно идти.

Я подрываюсь с места, едва не налетаю на администраторшу, которая лично принесла чай. Быстро расспрашиваю об окрестностях, узнаю, что ломбард в десяти минутах ходьбы отсюда.

Круглосуточный.

А у меня серёжки и обручальное кольцо. Сдам украшения, получу первые деньги. Смогу хотя бы на эту ночь где-то остаться.

Я морщусь, когда за спиной раздаётся мат. На выдохе и тихо, но я всё равно слышу. Булат никогда не ругался, мой отец тоже. А этот Ильяс…

— Стой ты, — раздражённо вздыхает, перехватывает меня за локоть. — И куда ты собралась на ночь глядя?

— В ломбард, — я закатываю глаза. Всё ведь понятно, он и так это понял. — До утра я ждать не могу.

— Всё не пойму. Ты или бедовая, или ненормальная. Пошли.

— Куда?

Теперь уже я зависаю. Но мужчина просто двигается вперёд, придерживает для меня дверь. Я оторопело следую к нему. Серьёзно? Это он так элегантно вызвался мне помочь?

Ильяс всем своим видом показывает, насколько я не вовремя попалась ему на пути. Перебираю в уме все ироничные ответы. Зачем пошёл, если я его раздражаю?

На улице темно и безлюдно, хотя рядом центр города. Словно все люди вымерли, остались только мы вдвоём.

— Я бы не советовал, — говорит, но при этом не пытается остановить меня. — Здесь цены будут занижены в пару раз, получишь гроши. А проценты накрутят адские.

— Ну, другого выхода всё равно нет. Ты же слышал… Или тебе вдруг обручальное кольцо понадобилось? — мужчина молчит. — Ну вот.

— Сожалеть не будешь?

— Я никогда ни о чём не жалею. Плохой опыт тоже опыт.

— Даже учитывая, где ты сейчас оказалась из-за своего брака?

— Зато у меня есть сын.

Я вообще считаю, что нельзя жалеть о прошлом. Или жить им. Его не изменить, не повторить. Так что нужно отталкиваться от того, что есть сейчас.

Всё равно ведь были хорошие моменты. И даже ужасный поступок Булата не способен очернить их. Как мы впервые увидели нашего сына. Как муж целовал меня у алтаря.

Как влюблённо он смотрел на меня, и я вторила мужчине.

— Нужно отсмотреть, — оценщик, мужчина шестидесяти лет, крутит в руках мои украшения. — Подождите здесь пару минут.

— При нас, будьте добры, — Ильяс оттесняет меня от прилавка. — Мало ли что вы сделаете за эти пару минут. Забирать украшения вы не можете, законом запрещено. Вся оценка только в присутствии владельца. Статья сто семьдесят…

— Знаю. Ждите.

Оценщик недовольно возвращает мне серёжки и кольцо, сам уходит в подсобку за инструментами. А я хочу хлопнуть себя по лбу. Вот ведь!

Даже не подумала, что могут что-то сделать с украшениями или камнями.

— Правда есть такая статья? — растерянно смотрю на Ильяса. — Я не знала о такой.

— Я тоже, — мужчина улыбается, обнажая очаровательные ямочки. — Но что я понял за годы на юридическом, так это главное говорить очень уверенным тоном. Тогда никто не будет спорить.

— А ты… Юрист?

— Адвокат.

— Хороший?

Чуть щурюсь, внимательнее осматривая мужчину. Сердце в груди начинает бахать так громко, что заглушает остальные звуки.

— Один из лучших в столице, — отвечает спокойно, без бахвальства. Просто факт. — По крайней мере, так говорят.

— И дорогой?

— Хочешь узнать, сколько я зарабат… Я разводами не занимаюсь.

Осекает сразу, как только понимаю, куда я клоню. Кусаю губу, наклонив голову. Стараюсь справиться с таким резким отказом. Я особо и не надеялась, но…

Где искать адвоката я не знаю. Как понять, что он хороший? А вдруг его подкупит Булат? Так много вопросов, к которым я не готова. Самой засесть за учебники?

Меня легко обманут.

— Моя фирма находится в другом городе, — я и так это знаю, но Ильяс продолжает: — А дело будет проходить здесь. Слишком накладно таскаться сюда.

— А если я оплачу все издержки?

— Ты сдаёшь украшения, чтобы купить хоть какую-то одежду и снять номер на ночь.

— У меня есть деньги! — оскорблённо вспыхиваю. — Просто муж забрал. Я не… Я не безмозглая идиотка, Ильяс. У меня есть отдельный счёт в банке, накопления. Их хватит на всё и надолго. Возможно, даже на год и больше. Мне просто… Нужно это забрать.

Я сдуваюсь под конец речи, посылаю извиняющийся взгляд. Ильяс вообще мне ничего не должен. Тем более, браться за моё дело. Просто задело, что он считает меня какой-то…

Совсем уж пропащей.

Оценщик возвращается, и я переключаю внимание на него. Не хочу думать про то, что даже с деньгами у меня не так много вариантов.

— Услуги моих адвокатов или мои стоят дорого.

Внезапно произносит Ильяс, оказываясь за моей спиной. Наклоняется, обдавая своим запахом и тёплом. Продолжает:

— Но у меня к тебе есть другое предложение. Взаимовыгодное.

— Мама! Хочу маму.

Я закатываю глаза, стараясь погасить раздражение. Но сын не успокаивается, продолжая требовать вернуть его маму.

Ночью я даже не смог уложить малого спать, пришлось в срочном порядке вызывать няню. Но это не помогло, потому что с утра истерика продолжилась.

Сын крутится в детском кресле, стучит ложкой по столу. Няня порхает вокруг него, но Ильдар не реагирует. А я пытаюсь в этом хаосе застегнуть запонки и успеть на утреннее совещание.

Ещё и Алю нужно найти.

Разобраться, куда она среди ночи сбежала.

— Нет! — сын размахивает ложкой, отталкивает тарелку. — Не хотю.

— Ильдар! — рявкаю, замечая на рубашке комки каши. — Так нельзя делать.

— Маму, — сын продолжает упорствовать. Прожигает меня взглядом.

Мой взгляд.

Уверенный и твёрдый. Требовательный. Ильдар мозги выжрет, но своего добьётся любым способом. Весь в меня. И если Аля будет меньше с ним сюсюкаться, то из сына вырастет настоящий мужчина.

— Послушай, — присаживаюсь, чтобы быть на уровне сына. — Я ведь тебе объяснял, что у мамы возникли дела. Ей нужно было уехать. Но она передала, что очень тебя любит.

— И я её люлю.

— Вот. Она очень хочет к тебе вернуться, просто пока не может. Но скоро приедет. Нужно лишь немного подождать. Сможешь?

— Да, — серьёзно кивает, я выдыхаю. — Но я хотю маму! Сейчас! Нет!

— Успокойте его, Елена, займите чем-то, — оборачиваюсь к няне. — Начните уже делать свою работу.

— Конечно, Булат Мансурович.

Я иду переодеваться. Белоснежную рубашку не спасти, а у меня нет времени ни на что. Опаздываю везде. Раздражённо бросаю запонки в стену, чувствуя подступающий приступ ярости.

Делаю вдохи, но успокоиться не получается.

Внутри всё клокочет, разрывает. Хочется сейчас отправиться к Але и вернуть её домой. Туда, где её место. Вот только проблема в том, что никто не знает её местоположение.

Исчезла среди ночи.

Ну и куда ты делась, моя хорошая?

С каким таким мужиком укатила?

Когда мне полицейские доложили, что произошло на дороге — думал, что грохну всех. И их, и Алю. И того мужика, который решил, что может с моей женой кататься.

Камеры зафиксировали, что он не ждал под домом, а проезжал мимо. Не факт, что они знакомы. Но мог приехать и к ней, просто с опозданием.

Вызвала своего любовника? Друга?

Где познакомились?

Как?

И почему моя жена вообще села в чужую машину?

Повела себя как обычная шлю…

В офис я прилетаю на взводе. Хочется просто разнести всё к чертям. Давно такого не было. Контроль ускользает из рук. А успокоиться я смогу только, когда Аля вернётся.

— Вызовете мне Алманова, — отдаю распоряжение секретарше.

— У вас встреча через…

— Я неясно выразился?!

— Поняла, всё сделаю.

Обычно я не позволяю себе так разговаривать с персоналом. Границы должны быть везде и со всеми. Упорядочено и разделено. Нельзя смешивать эмоции и отношения.

Но не выдерживаю. Перед глазами красные точки стоят. Я уже вчера была на пределе, но сегодня достигаю пика. Вот что устроила Аля? Почему не дождалась, когда я впущу её обратно?

Ладно. Согласен, нужно было помягче сообщить новость. Но её попытка сбежать вывела меня из себя. Маленькая обманщица. Планировала моего сына украсть.

Я ведь всё ей давал. Хочешь на море? Пожалуйста. Выбрала крутой элитный садик для сына? Легко. Любое её желание выполнялось в тот же момент. Всегда хотел порадовать свою любимую.

Что ещё нужно, чтобы быть примерной и послушной женой?

Подумаешь, я немного загулял. Большинство жен закрывают на это глаза, так как любят мужа, не хотят терять свою семью.

Я ведь не собирался разводиться, не уходил. Небольшое развлечение, которое ничего не значит.

Милана для меня никто. Просто женщина, с которой можно снять напряжение, попробовать кое-что новое. Сегодня одна, завтра — другая. Але не из-за чего переживать.

— Вызывали? — на пороге объявляется мой главный юрист. — Договор почти готов и…

— Я по другому делу. Присядь, — киваю на кресло. — Мне нужно, чтобы ты или кто-то, кто специализируется на семейном праве, организовали несколько исков. Подать их нужно завтра.

Я думал, небольшая встряска образумит Алю. Но она не пыталась ни связаться со мной, ни вернуться домой. Значит, решила, что сможет пойти против меня.

Хочешь войны, моя хорошая?

Я тебе её организую.

Ты сама ко мне прибежишь.

А я подумаю — принимать ли обратно.

Алманов, ответственный юрист, не задаёт лишних вопросов. Только кивает и уточняет несколько деталей. И бровью не ведёт, что я собираюсь опорочить свою жену в глазах судьи.

Я сделаю всё, что сына Але не оставят. На самом деле, здесь даже стараться не нужно, достаточно занести несколько толстых конвертов нужным людям.

Но я хочу подстраховаться. Убедиться, что даже если Аля будет подавать апелляцию или бегать по телеканалам — она ничего не добьётся. Она плохая мать, а закон на моей стороне.

Ослабляю галстук, откидываюсь на спинку кресла. В голове гудит. Неприятно такое делать, вываливать на мою жену столько грязи. Но другого выхода я не вижу.

Я не собираюсь отпускать Алю. Если мне придётся удерживать её таким способом, тогда ладно. Девушка сама виновата. Нужно было лишь согласиться с моими условиями.

Аля всегда принимала все мои условия. Шла навстречу и не спорила, когда я принимал решения по поводу нашей семьи.

Понимающая, нежная домашняя девочка.

Хотя я сам хорош…

Аля слишком правильная, во всём. И, конечно, ей сложно было примириться с таким раскладом сразу. Но побег… Это была её главная ошибка.

Я ведь давал время, не стал трогать. Позволил даже в другую спальню уйти, чтобы устаканить мысли. А она так предала моё доверие. Как теперь с ней быть?

Я не смогу оставить с ней Ильдара, вообще одну не смогу теперь оставить. Как только найду, придётся выставить возле неё круглосуточную охрану.

Раньше я всегда мог доверять Але, знал, что она умница не создаст проблем. А теперь, получается, я даже дома не смогу расслабиться.

Мне жена нужна, а не соперница.

Тыл, домашний уют, спокойствие.

А этого не будет, даже когда Аля вернётся ко мне. А она вернётся, потому что захочет быть рядом с сыном. Другого выхода у неё нет.

— Алманов, — набираю юриста. — Придержи пока документы. Подготовь, но не подавай без моей отмашки.

— Как скажете. Ещё распоряжения будут?

— Пока нет.

Делаю это, сцепив зубы. Нет, нельзя спешить. Ночью я вспылил, зря выставил Алю за дверь. Сейчас нужно подбирать другой вариант. Мягче быть.

Дать шанс всё наладить без лишнего давления. Объяснить, поговорить. Придумать что-то, в конце концов. Вроде девочки любят раскалившихся мудаков?

Придётся дальше прятать свои интрижки, но это ничего. Сохранить семью для меня важнее, чем спокойно ходить налево.

— Булат Мансурович, — ко мне заглядывает секретарша. — К вам посетитель без записи. Но… Эм… Это Милана?

— Впусти её, — киваю, но внутри закипаю. Ненавижу, когда мои приказы игнорируют. А любовница именно это и сделала. — И принеси мне кофе.

Через секунду дверь снова открывается, на пороге появляется Милана. Лёгкой походкой от бедра двигается к моему столу, откидывая светлые волосы назад.

Мягко улыбается, стараясь задобрить. Знает, что я её не приглашал к себе. Главный принцип, по которому я себе выбираю женщин — чтобы они были покладистыми.

А Милана начала очень разочаровывать.

Она это понимает. Чуть наклоняется вперёд, демонстрируя декольте. Напоминает, почему я изначально обратил на неё внимание. Но сейчас это больше не цепляет.

Я давно подумывал, что с ней стоит всё закончить. Нужно было послушать интуицию, тогда бы Аля ничего не узнала.

— Я рад, что ты пришла, — залпом опрокидываю в себя кофе. Милана сияет. — Нам стоило поговорить ещё вчера. Больше мы видеться не будем.

— Но… Ты не можешь меня бросить, Булат! Я… Я беременна. Поэтому и пришла. Только сегодня сделала тест. У нас будет ребёнок и…

— Отлично, — перебиваю. У меня нет времени на этот спектакль. — Деньги тебе сегодня пришлю.

— Деньги?

— На аборт, компенсацию и так называемое выходное пособие. В твоих услугах я больше не нуждаюсь.

— Я не буду избавляться от ребёнка. Это ведь твой сын, Булат.

Холодно усмехаюсь. Милана пытается давить на слабые места, не понимая простого. От неё — мне ни сын, ни дочь не нужны. Ни даже целый выводок.

Я сомневаюсь, что она действительно беременна. Вряд ли. Но даже если так — меня это не волнует. Условия наших отношений были оговорены заранее.

— Не избавляйся, — отмахиваюсь. Как же всё это утомило. — Делай что хочешь, Милана. Я деньги дам, сама ими распоряжайся.

— Алименты… — смотрит на меня жалобно.

— Ты не получишь. Ни один суд, ни одна лаборатория не покажут, что это мой ребёнок. Ты меня поняла?

— Да.

— Отлично. А теперь будь хорошей девочкой и перестань доставлять мне проблемы. Чем легче мы расстанемся, тем больше ты получишь.

Милана, сообразительная и жадная, кривится. Признает свой проигрыш, не хочет терять то немногое, что может получить от меня.

Уходит, всё-таки хлопнув напоследок дверью.

Ну что, Аль, всё как ты хотела.

Нет у меня больше любовницы.

Встречи проходят как в тумане. Я пытаюсь собраться, это сложно. Теряю контроль — и тут же начинаю лажать в других мыслях. Нужно всё исправлять.

А проверенный способ как собраться — я обрубил сам.

Не звонить же сейчас Милане, чтобы провести час в отеле?

Но лучшего способа держать эмоции в узде я ещё не придумал.

— Нашли, — сообщает глава безопасности, ловя меня в коридоре. — Нашли вашу жену.

— Отлично. Поехали.

Пора нам встретиться, моя хорошая.

И забрать тебя домой.

— Итак? — я неловко переминаюсь на месте. — Ты ничего мне не скажешь?

— А должен?

Ильяс на секунду отрывается от ноутбука, а после заново погружается в дела. Ох, как мне хочется его стукнуть! Вон той статуэткой, что стоит от окна.

Мужчина раздражающий, выводит меня из себя. Своим снисхождением и отношением. И я понимаю, что мне нужно быть благодарной Ильясу. Но…

Бесит ведь!

Я падаю в мягкое кресло, поддерживая штаны, которые для меня слишком большие. Ильяс выдал мне свою одежду, так как ранним утром всё было закрыто.

А после мы были заняты, не до того, чтобы бегать по магазинам и искать себе одежду. Поэтому на мне сейчас чужие пижамные штаны и футболка, которая могла бы стать платьем.

— Ты скажешь, что именно ты хочешь в оплату? — спустя несколько секунд тишины, я сдаюсь. Не выдерживаю. — Мы так и не обсудили условия.

— Я ведь пообещал, что назову их позже, — отвечает рассеянно. Что-то долго печатает, а после захлопывает ноутбук. — Ты согласилась. После того как оскорбила меня, но это я уже забыл.

— Оскорбила? Я всего лишь сказала, что не буду с тобой спать. Особые услуги, блин. Про что я должна была подумать?

— Про то, что мне не нужно силком укладывать девушку в постель? Я таким не занимаюсь.

Меня передёргивает. Сначала из-за стыда, что я действительно так решила. Громко, не подбирая выражений, высказала Ильясу всё, что думаю.

Ну кто мог знать, что мужчина вообще про другое, никак не касающееся постели?

И снова содрогаюсь. Вспоминаю, как мой собственный муж пытался сделать всё силком. Пытался получить супружеский долг, пока я не заплакала.

Я обхватываю себя за плечи, стараясь успокоиться. Всё хорошо, но воспоминания слишком свежи. Чудом кажется, что Булат остановился.

— Черт, — Ильяс ругается, резко поднимается из-за стола. Подходит ко мне. — Выкладывай.

— Что?

— Ты понимаешь, что мне нужно знать всё? — спрашивает обманчиво мягко, присаживается передо мной на корточки. — Аль, любые детали могут быть полезны. Чем больше компромата на Булата, тем выше шанс выиграть дело. Даже если стыдно или неприятно — нужно сказать.

— Я знаю это. Я рассказала тебе всё, что знала.

— Точно?

— Да!

— И ничего больше?

— Боже, не нужно со мной говорить, как с жертвой насилия.

Я подскакиваю, отхожу от мужчины. Во рту собирается горечь, что я должна защищать собственного мужа. Но это справедливо, он никогда не делал ничего плохого.

До вчерашнего дня.

— Усманов был прилежным мужем, — повторяю в который раз. — У нас всё было идеально, пока я не узнала про его любовницу. После — ты знаешь.

— Не похоже. Слушай, я видел такое не раз, Аль. И если ты собираешься обелять Булата, то у нас ничего не получится.

Ильяс раздражённо ерошит темные волосы, пятернёй зачёсывает их назад. Подходит к столику, наливает себе воды из холодильника. Делает всё резко и зло. Крышечка отскакивает, улетает куда-то на ковёр.

У мужчины большой двухкомнатный номер. Но теперь кажется, что он сжимается до размеров спичечного коробка. Настолько сильно недовольство Ильяса заполняет помещение.

Давит, кислород полностью исчезает. Я чувствую себя виноватой без какой-либо причины.

— Всегда одно и то же, — закатывает глаза, будто для себя говорит. Но я слышу. — Хочу уйти, развод, не буду. А потом пару месяцев работы, постоянных попыток помочь. И что?

— Что? — звучу глухо. Догадываюсь, что скажет мужчина.

— Я возвращаюсь к мужу, спасибо за услуги, — передразнивает кого-то. — Я поэтому и прекратил заниматься семейным правом. Либо глотки друг другу грызут за каждую копейку, либо вот такой вот спектакль. Взял одно дело недавно и… Угадаешь, чем закончилось?

— Тоже вернулась к мужу?

— Да. Там ситуация сложнее была, нестандартная. Но всё равно. Я не собираюсь тратить своё время впустую, если ты передумаешь.

— Я ведь сказала, что заплачу.

Да, у нас сейчас соглашение на то, что я отплачу Ильясу другими услугами. Какими «другими» он не уточнил ещё. Может, даже не придумал. Главное условие — ничего противозаконного или пошлого.

Но после того как нас с Булатом разведут, и я заберу сына — я отдам деньги. Полную стоимость, мне не нужны поблажки.

— Дело не в деньгах, — крутит в длинных пальцах бокал, резко выпивает воду. — А в моих усилиях и времени. Я мог бы потратить это время на что-то более важное. Что получилось бы и имело смысл. А не бегать по судам, чтобы ты снова сошлась с Усмановым.

— Я не…

Осекаюсь, ложь комом застревает в горле. Я не могу соврать Ильясу. Он имеет право знать всё, раз будет моим адвокатом.

Вот только я совсем недавно думала, что сама вернусь к Булату. Если встанет вопрос: быть разведённой или остаться с Ильдаром — выбор очень простой.

Я на всё пойду ради сына.

А жизнь может по-всякому повернуться, кто знает, что будет завтра? Я привыкла давать обещания только в случае, если действительно их выполню.

А если свору Ильясу…

— Ясно всё с тобой, — мужчина горько усмехается. — И зачем тогда искать адвоката, если уже сомневаешься?

— Я не сомневаюсь. Я просто… Я растеряна, ясно?!

— Тогда подумай, чего ты хочешь. Пойду прогуляюсь. Когда вернусь — надеюсь услышать окончательный ответ.

Ильяс уходит до того, как я успеваю сказать что-то ещё. Прикрывает за собой дверь, и в номере вдруг становится невыносимо пусто.

Но мужчина прав, я его понимаю. Тратить время на то, что не принесёт пользы — глупо. А тем более наживать себе врага в лице Усманова.

Ильяс имеет быть требовательным и категоричным. Но я тоже имею право сомневаться! Не в желании уйти, а в том — как будет лучше для моего сына.

Только могу ли я сказать, что с Булатом малышу будет хуже? Он ведь любит отца. Да и Усманов трепетно относится к сыну.

Да, иногда перебарщивает с воспитанием, иногда слишком балует. В принципе, как и я. Может, Иле и не будет хуже, если он останется с отцом.

Но ведь тогда я точно его не увижу!

Булат чётко дал это понять.

Черт.

И как мне принимать верное решение, если сердце болит от разлуки?

Я подскакиваю, когда слышится стук в дверь. Ильяс вернулся. И в эту секунду, когда я нажимаю на ручку двери, я точно знаю, что нужно делать.

Как будет правильнее, чтобы не погрязнуть в сомнениях и не ошибиться.

— Ильяс, я… — замолкаю, пытаюсь закрыть дверь. Но мужская ладонь надавливает на дерево, не позволяя. — Булат, что ты здесь делаешь?

— Пришёл навестить свою блудную жену, — муж холодно усмехается. — Нагулялась, Алия? Развлеклась со своим любовником? Чудесно. А теперь собирайся и возвращайся домой.

— Ты не посмеешь забрать меня силой.

— Думаешь? — Булат резко хватает меня за руку, сжимает до боли. — Не зли меня, девочка. Ты сейчас как миленькая вернёшься домой. Или через час Ильдар окажется так далеко, что ты в жизни его больше не увидишь.

Я прикрываю глаза. Через тело пропускают тысячивольтные разряды тока. Содрогаюсь в руках Булата, голова кружится.

Не могу поверить…

Черт, да ни во что из этого я не верю!

Как только я начинаю привыкать к поведению мужа, принимаю его новую сущность. Как тут же Булат показывает ещё более ужасную и тёмную сторону.

Он ведь действительно может увезти Ильдара. У него есть разрешение на это, как и у меня. Мы делали, когда ездили за границу.

То мы с сыном приезжали раньше. То Булат просил оставить его день, а я уезжала раньше, чтобы подготовить всё к приезду сына.

Все документы для вывоза ребёнка у Усманова есть.

— Как ты меня нашёл? — спрашиваю дрожащим голосом.

— Тебя это волнует? — Булат скалится хищным зверем. — Променяешь сына на своего любовника?

— Ты променял! На любовницу. А теперь пытаешься повесить на меня все грехи? Что скажешь дальше? Что я виновата в твоих изменах?

— Может быть. Возможно, если бы моя жена не шлялась по всяким отелям, то и мне бы не пришлось?

— Боже, Булат, ты себя слышишь?

У меня получается вывернуться из захвата мужа. Скорее, он отпускает меня. Отхожу на несколько шагов, взмахиваю руками.

Меня раздирает желанием устроить скандал, крик уже сидит в горле. Я не могу больше сдерживаться. Это всё похоже на какой-то сумасшедший дом.

Может…

Может у мужа действительно есть какие-то проблемы? А я их не заметила за столько лет. Но не способен мой любимый на такое.

Осеннее обострение?

— В чём ты меня обвиняешь? Что я здесь ночевала? Ты выгнал меня посреди ночи, — перечисляю, отходя от мужа. — Где мне было оставаться? Я могла умереть!

— На улице не так холодно, — безжалостно отмахивается муж. — Всё было под контролем.

— Я была под контролем? — переспрашиваю. — С каких пор у нас всё так происходит? Как ты можешь мне угрожать сыном? Тебе совсем меня не жаль? Если ты разлюбил… То почему просто не развестись? Зачем делать мне больно?

Я всхлипываю. Обещаю себе, что это последний раз. Последняя воля моим чувствам. Но мне нужно окончательно выплеснуть эмоции, иначе они сожрут меня живьём.

Как это возможно?

Мужчина, которого я когда-то выбрала, оказался таким подлецом. Я доверилась, открыла сердце и душу. Полностью ему отдалась, ни о чём не переживая.

А он вытер ноги о моё доверие, потоптался по хрустальному сердцу.

Отворачиваюсь, потому что Булат не заслужил видеть мои слёзы. Поспешно стираю их, но те всё не заканчиваются. Я стала жутко эмоциональной, что очень не похоже на меня.

Тело простреливает иголками, когда меня резко обнимают за талию. Муж прижимается со спины, давит ладонью на живот, удерживая меня на месте.

— Прости, — звучит уже забытый нежный голос мужа. Булат упирается подбородком в моё плечо, крепче обнимает. — Прости меня.

— Отпусти.

— Не могу. Ты права, Аль. Я во всём виноват. Но стоит подумать, что ты тут была с другим — как я зверею. У вас ничего не было? Поклянись.

— Я тебе не изменяла! Но после того, что ты устроил — ты не имеешь права мне что-то предъявлять.

— Клянёшься? — повторяет с нажимом.

— Клянусь.

Я отвечаю лишь потому, что вдруг муж использует это против меня? Расскажет в суде, что я была в номере с незнакомым мужчиной?

— Хорошо, — выдыхает, не реагирует на мою попытку освободиться. — Тогда поехали домой? Я погорячился, поступил неправильно. Я знаю, Аль. Я… Мне нет оправдания.

— Рада, что ты это понимаешь.

— Но дай мне шанс исправить. Я просто так испугался, что потеряю тебя… Что начал говорить весь тот бред, с ума сошёл. Хотел сохранить нашу семью любой ценой. Прости меня, моя хорошая.

— Булат…

— Я знаю, поступил чудовищно. Милана — это блажь, случайность. Всего одна встреча. Естественно, с ней больше ничего не будет. Ни с кем. Мне только ты нужна.

— Но при этом ты мне изменил!

— И я заслужу твоё прощение. Обещаю, Аль, всё снова будет хорошо. Клянусь. Просто дай мне шанс исправить ошибку. Я больше не сделаю тебя больно.

Я слушаю всё это, прикрыв глаза. Внутри всё раздирает от желания поверить мужу. Это ведь Булат, мой любимый, самый родной. Он сплошная нежность ко мне.

Даже в наш первый раз муж был очень мягким, постоянно беспокоился, что сделал мне больно. Казалось, переживал больше меня.

Он ведь не может быть действительно таким жестоким, каким был эти сутки.

Что-то случилось.

— Простите, что прерываю. Но я бы хотел получить свой номер обратно, раз вы всё решили.

Голос Ильяса звучит как гром среди ясного неба. И реальность потоком ледяного дождя обрушивается на меня.

Я дёргаюсь, вырываюсь из объятий мужа. Встречаюсь взглядом с Ильясом, который смотрит на меня разочарованно. И с ноткой усмешки, словно он именно этого и ждал.

Я не должна оправдываться перед Ильясом. Но меня тянет отрицать увиденное. Это всё не так, как выглядит.

Я не как те девушки, которые к бывшим возвращаются. Но Булат и мой сын…

Усманов кривится, рассматривая другого мужчину. Желваки играют на его лице, муж едва сдерживает злость.

— Поехали домой, — произносит хрипло, переплетая наши пальцы. — Ильдар по тебе очень соскучился.

Угроза Булата стучит в голове. Он так красиво говорил, но перед этим — обещал увезти сына. Если я не вернусь, то могу больше никогда не увидеть Илю!

— Едешь, Аль?

Это Ильяс спрашивает.

И мне кажется, что это самый сложный выбор в моей жизни.

В какую из пропастей броситься, чтобы спастись?

— Может, если поплачешь — станет легче?

— Я не собираюсь плакать!

Отталкиваю стакан, протянутый Ильясом. С ногами забираюсь в кресло. Боже, я ведь не могла на самом деле это сделать.

Я отказала мужу!

Я выбрала войну с ним.

Чем я думала?

Меня качает, будто маленькую лодочку в самый ужасный шторм. От одного решения к другому. От уверенности до тотальной паники.

Я знаю, что сделала правильно. Зна-ю. И я не привыкла жалеть о чём-то. Если приняла решение, то нужно с ним жить.

Просто в голове сдавливает, фантазии рисуют самый ужасный исход. Давлю на виски, чувствуя, что ещё немного — и я просто не выдержу.

— Ты устала, тебе нужно поспать, — Ильяс принимает новую попытку отправить меня отдыхать. — Иди в спальню.

— Знаешь, у тебя очень странные методы затащить меня в постель, — фыркаю, а мужчина широко улыбается. — Я в порядке. И я не смогу сейчас заснуть! Божечки, я выставила Булата прочь. А мой сын…

Не хочу даже вспоминать, каким злым стал муж, стоило произнести отказ.

Хриплое дрожащее «нет» до сих пор звучит в моей голове.

Булат вышел из себя, все сладкие речи оказались забыты. Но Ильяс не позволил забрать меня силой, защитил, пригрозив вызвать охрану.

Муж ушёл.

Я осталась.

И я в полнейшем отчаянии.

— Я ведь тебе уже сказал, что этим занимается, — Ильяс оказывается донельзя терпеливым. — Твоё разрешение на вывоз ребёнка отозвали. Подали в суд документы на развод. Уже всё зафиксировано. Усманов никак не увезёт… Как зовут сына?

— Иля. Ильдар.

— Точно. Думаю, для Ильдара важно, чтобы его мама не заработала себе нервный срыв. У меня всё под контролем, а тебе нужно отдыхать.

— Но…

— Ты хотела, чтобы я занялся твоим делом? Я согласился. Но на своих условиях. Первое из которых…

— Слушаться тебя.

Выдыхаю, чувствуя себя проигравшей. Действительно, обещала это. Ильяс знает лучше, как нужно действовать. Не думаю, что он советовал бы что-то просто так.

С момента, как Булат уехал, всё словно поменялось. Мой адвокат стал куда спокойнее и дружелюбнее. Видимо, получил доказательство, что я не собираюсь сдаваться.

Я и сама не хочу!

Нет.

Возможно, на секунду я поверила словам мужа, но после это наваждение исчезло! Он может говорить всё, чтобы я вернулась и оказалась без помощи.

А после всё повторится.

Только — зачем ему я?

Зачем так возвращать меня настойчиво?

— Я честно пойду спать, — обещаю. — Но сначала скажи, что мы будем делать? Я не могу просто годами ждать суда и…

— Несколько месяцев. И если мой план сработает, то ждать не придётся.

— План? Я думала, адвокаты только с законом работают, а не придумывают схемы.

— Так только кажется. Тем, кто далёк от этой темы.

— Я, между прочим, училась на юриста.

— Училась?

— Два курса. Потом ушла из-за беременности. Не уходи от ответа!

Ильяс крутит в пальцах телефон. Долго набирает кому-то сообщение. И лишь после снова смотрит на меня. Будто сомневается.

Мужчина прав, в каком-то смысле. Иногда закона недостаточно, чтобы выиграть дело. Тем более, когда это задевает таких людей, как мой муж.

У него куда больше знакомых при власти. И денег достаточно, чтобы договориться. В таком случае закон не всегда работает.

— Я умею молчать! — произношу поспешно. — Я не разрушу твой план.

— Не в этом дело, — отмахивается, но кивает. — Первый пункт плана очень простой, Аля. Нужно подорвать его авторитет. Чтобы не все спешили с помощью.

— Ты имеешь в виду — рассказать о произошедшем? Вроде интервью?

— Нет. Нам нужна не огласка на всю страну. Пока что, по крайней мере. Достаточно будет лишить его поддержки друзей.

— Как? Я ведь не могу просто пожаловаться им, чтобы меня пожалели и помогли.

— Тебе повезло, что я сюда тоже не на отдых приехал.

— Ты с кем-то ужинал, да?

Вспоминаю, как нас остановили полицейские, а Ильяс их приструнил. Упоминал кого-то… Майора? Капитана? Значит, у мужчины тоже есть знакомства.

Это хорошо.

— Да. Сегодня у местного генерала юбилей, — Ильяс говорит, и я сосредотачиваюсь. — И ты на него придёшь в качестве моей спутницы.

Я сомневаюсь в решении Ильяса. Подумаешь, пойду с ним к кому-то на ужин? Как это поможет забрать сына? Разве что новые слухи появятся, если этот генерал знает моего мужа.

Суд, конечно, не только с помощью слухов принимает решение. Но «облико морале» и прочие вещи — тоже очень важны. Ильяс ведь не пытается меня подставить?

Вряд ли, тогда бы просто сказал ждать первого заседания. А так вроде пытается что-то придумать. Да и выиграть самой у меня мало шансов в любом случае.

Ладно.

Буду действовать по обстоятельствам.

Я почти не сплю, переживаю за Илю. Муж сказал, что сын по мне скучает. Он никогда надолго не оставался без меня. Я-то справлюсь со всем, но психика малыша для меня важнее.

Боже, а если Булат настроит сына против меня?

Нет. Иля у меня умненький мальчик, он знает, что я его очень люблю.

Я пытаюсь сосредоточиться на другом. Застёгиваю молнию арендованного платья, кое-как укладываю волосы феном. Но всё равно отвлекаюсь. Внутренний будильник постоянно звонит.

Сейчас нужно покормить Илю, а вот сейчас — уложить его спать. Время игр, зарядки, прогулки. За два года я настолько приклеилась к ребёнку, что теперь чувствую себя неполноценной.

Боже, а ведь Булат хотел второго ребёнка!

Хорошо, что мы не успели. Не представляю, как бы ушла от него беременная.

— Ты прекрасно выглядишь, — Ильяс делает комплимент, когда мы выходим из отеля.

Я знаю, что он врет во благо. На мне ни косметики, ни привычных украшений. Я снова будто куда-то тайком пробираюсь, хотя не должна.

Но присутствие Ильяса успокаивает. Его внутренняя уверенность проникает в меня, обнадёживает. Часто бывает, что за показухой ничего нет на самом деле, но я хочу верить, что Ильяс другой.

— Расслабься, — просит, когда мы выезжаем загород. — Это небольшой ужин, Аль. Ничего страшного не произойдёт. Если не понравится, то можем уйти часа через два.

— Я не до конца понимаю, как это поможет, — признаюсь, зажимая ладони коленями. — То есть глобально всё просто. Но этот ужин… Я пытаюсь довериться, но ты пока ничего не сделал, и я волнуюсь.

— Заявления в суд и полицию это ничего? — Ильяс не выглядит оскорблённым, постукивает пальцами по рулю. — Я начал работать. Нужно время.

— Я это сама могла написать и подать. Кое-какие знания у меня остались. Просто… Нужно было чуть больше посидеть над кодексом.

— Между прочим, я выделил тебе свою спальню.

— Я сдала украшения, могла снять номер.

— Помог выгнать Усманова?

— Если бы я жила одна, то просто бы не открыла дверь. Я думала, это ты пришёл.

— Кошмар! — притворно восклицает, а я начинаю улыбаться. — Какой я негодяй, получается. Абсолютно бесполезен. Как ты ещё меня не уволила?

Я смеюсь, слишком уж Ильяс забавно кривится. Явно не обижается на мои подначивания, а поддерживает их. Небольшой шуточный разговор помогает расслабиться.

Потому что ведь мужчина действительно помог, пусть и не решил все проблемы за день. Но главная задача — забрать сына. Тогда всё остальное перестанет иметь значение.

Ильяс намекнул, что я могу поступить как Булат. Если Иля окажется в моих руках — до суда я не обязана его отдавать. Осталось придумать, как выкрасть собственного сына.

Няня иногда гуляет с ним в парке. А ещё сын ходит в бассейн, плещется в лягушатнике. В два года немного развлечений, но они есть. Я могла бы подкараулить…

— О чём задумалась? — Ильяс замечает, что я притихла. Честно отвечаю. — Лучше пока не нарываться. Нужно действовать аккуратно. А если ты попробуешь и провалишься — Булат усилит охрану. И ты ничего не добьёшься.

— Но я не могу спокойно сидеть на месте! Я стараюсь, но всё время думаю о сыне.

— Я понимаю, что тебе сложно, Аль. Но нужно потерпеть.

— У тебя есть дети?

— Нет.

— Тогда ты не поймёшь.

— Но у меня младшая сестра. Поверь, я тоже о ней часто беспокоюсь. Но, думаю, я смогу организовать тебе встречу с сыном.

— Что?! Как?!

— Чуть позже расскажу, когда всё будет ясно.

Это единственное, что ответил Ильяс! Взбудоражил меня, заставил нервно кусать губу, а после — повёл на этот ужин.

Я едва соображаю. Мужчина с кем-то меня знакомит — я киваю. Мне протягивают бокал — я принимаю. Всё на автомате, не вдумываясь.

Я встречусь с сыном.

Я увижу Илю.

Это единственное, что пульсирует в голове.

— Я отойду на секунду, — извиняющееся улыбаюсь Ильясу.

Я скрываюсь в коридоре ресторана, через чёрный выход выскакиваю на улицу. Прислоняюсь

Боже, соберись, Алия!

Это уже жалко.

Сын действительно волнует меня больше всего, занимает все мои мысли. И только сейчас до меня доходит, что это плохо.

Я настолько зациклилась, что всё остальное пропускаю — а так нельзя делать. Даже когда Булат вешал мне на уши всю ложь, я чуть не повелась.

Потому что если бы я поверила, простила — я бы вернулась к сыну. И тут же из памяти стёрлось, и что муж часто бывает в отеле, и как он со мной говорил.

Нет. Решено. Эмоции приглушаем, включаем голову. И сейчас я вернусь в помещение, буду на все сто пользоваться возможностью. Ведь мне нужно завести полезные знакомства.

В конце концов, юристы должны быть хладнокровными.

Я, пусть и недоучка, но тоже смогу!

— Добрый вечер, — рядом останавливается взрослый мужчина, достаёт портсигар. — Не против?

— Нет, пожалуйста.

Я сжимаю пальцами перилла. Делаю последний вдох ночной прохлады, поглядывая на незнакомца. Ему явно за пятьдесят: седина в тёмных волосах, мелкие морщинки на лице.

— Кажется, я вас раньше не видел, — прищуривается. — Тайком пробрались? Если хотите устроить какой-то скандал, то не советую.

— Ничего я не хочу! Вас я тоже не видела, между прочим.

— Это и удивительно. Праздник-то мой.

— Ой! Простите, пожалуйста! — спохватываюсь, понимая, что даже его имени не знаю. — С юбилеем вас! Я здесь со своим знакомым. Он ваш гость, а я…

— Сопровождаешь его?

Мужчина скользит по мне новым взглядом. Заинтересованным. Будто пытается понять с кем именно я пришла. В его внимании нет ничего неприятного, просто любопытство.

— Я подруга Ильяса, — не знаю, кем именно представил меня мужчина, но это универсальное определение. — Ещё раз простите, я вас не узнала в темноте.

— А врать некрасиво, — именник усмехается. — Но ничего удивительно. Молодёжь обычно стариками не интересуется, их волнует только возможность отдохнуть на празднике.

— Зря вы на себя наговариваете. Вы никакой не старик. Очень хорошо выглядите. Вам сорока не дашь. Вам ведь сорок, да?

Мужчина приосанивается, тут же довольно улыбаясь. Ложь кусает кончик языка, я явно приуменьшила возраст именинника.

Я часто была на встречах с Булатом. И если что успела понять, так это то, что мужчины любят похвалу и восхищения.

От меня не убудет, а им приятно.

— Вот вы где, — из-за двери показывается Ильяс, подходит к нам. — А я уже потерял тебя.

— Меня или свою красавицу? — именник подкалывает, протягивает руку Ильсу. — Рад, что ты всё же принял приглашение. Ты вроде собирался вернуться в столицу?

— Подумывал. Но решил, что могу остаться.

— Даже догадываюсь, кто поменял твоё решение.

Оба мужчины смотрят на меня, а мне становится неловко. Ещё и Ильяс прижимается ко мне боком, задевая пальцами мою ладонь.

— Дело молодое… — мужчина тянет мечтательно. — Любовь…

— Не совсем. Но оставить её не смог. Надо было помочь.

— С чём же?

— Да обижают девочку, Олег. Некрасиво получается.

— Некрасиво, конечно, — мужчина с сочувствием смотрит на меня. — А ты решил защитить? Одобряю.

— Увы, — Ильяс разводит стороны руки. — Я лишь адвокат. А за проникновение на чужую собственность — меня твои же ребята и загребут.

— И зачем тебе в грабителя играть? Всё так плохо?

Я жду, что ответит Ильяс. Я уже понимаю, к чему ведёт мужчина. И почему так настойчиво тянул меня на это мероприятие.

Именинник — Олег — он ведь генерал, в полиции служит. Наверняка сможет как-то помочь.

Только вместо ответа, Ильяс прикасается ладонью к моей спине. Постукивает, намекая, что в этот раз говорить нужно мне.

— Очень плохо, — горячо киваю. — У меня дома все вещи остались, а меня туда не пускают. Но у меня и прописка, и половина моя. Но без документов не решить, а они там остались! Я даже не знаю, как теперь быть. Безвыходная ситуация. Кажется, никто не сможет помочь…

— Да разве это проблема? — генерал тепло улыбается, словно глупому ребёнку. Сияет довольно. — В три секунды такое решу. Возьмёшь моих орлов, поедете куда надо.

— Правда? — не веря смотрю на него, моргаю. — Вы мне поможете?

— Конечно. Организуем тебе проход домой. Заберёшь всё, что нужно.

— Олег ведь не передумал? — я взволнованно оборачиваюсь к Ильясу. Кручусь в машине, постоянно дёргаюсь. — Он не звонил?

— Не звонил, после вчерашнего отсыпается, — Ильяс усмехается, выворачивая руль. — Но со мной связался его подчинённый. Всё нормально, Аль. Мы встретимся возле твоего дома.

— И нам помогут войти в дом?

— Помогут. Я же говорил, что ты сможешь увидеть сына.

— А забрать?

— Аль…

— Говори прямо, я не сломаюсь. Нельзя?

Мужчина поджимает губы раздосадовано. Словно злится, что не может решить эту проблему сразу. Пожимает плечами.

Нельзя.

Или, скорее, как повезёт. Мне не могут запретить забрать ребёнка, когда полиция рядом. Но и я не могу запретить Булату оставить его дома.

Двоякая ситуация.

В голову приходит только один вариант — схватить сына и бежать.

— А вот и орлы, — Ильяс кивает мне на огромный чёрный фургон, припаркованный на обочине. — Ты отлично справилась с Олегом, Аль.

— Я? Это ведь ты ему всё объяснил и…

— Может я и подвёл, но… Маленькой расстроенной девушке помогут быстрее, чем давнему знакомому. Всем хочется побыть героем и спасителем. А ты удачно разыграла эту карту.

Мне одновременно приятно от похвалы Ильяса, и не очень. Я не врала, но всё равно лукавила. Намеренно подбирала такие слова, чтобы Олег посочувствовал.

А я не привыкла к такому. Всегда предпочитала правду и искренность.

Но…

Да, есть такие моменты, когда цель оправдывает средства.

И я даже чувствую слабое удовольствие, когда в доме Булата начинается кипиш.

Первым заходит отряд полиции, в полной экипировке. Их пытаются остановить, но безрезультатно. После — захожу я.

Взгляды персонала пронизывают меня. Кто-то косится, другие — с откровенной неприязнью. Кажется, Булат выдал инструкции на мой счёт.

Мне всё равно.

Потому что командир отряда собирает их в одном помещении, а я мчусь на второй этаж. Перепрыгиваю через ступеньки, хватаюсь за поручень.

В комнату Ильдара я практически влетаю.

— Мамочка! — сын бросается ко мне, едва не падая. Подхватываю его. — Мама, ты тут!

Я оседаю на ковёр вместе с малышом, целую его: щёчки, лоб, подбородок с царапиной. Сын недовольно хмурится, но позволяет. Обнимает меня крошечными ручками.

Мой малыш.

Здесь, рядом со мной.

Цепляюсь пальчиками за его одежду, не могу отпустить. Боже, мне кажется Иля вырос так сильно. Изменился. Как много я пропустила за несколько дней.

Я будто только сейчас могу дышать. Вообще способна хоть на что-то, а не разваливаюсь на крупицы.

Железные тиски, которые давили, резко отпускают.

Мой сын рядом, и с ним всё хорошо.

— Нет! — крошечные пальчики обхватывают моё запястье, когда я пытаюсь встать. — Нет! Я соскучился.

— Я никуда от тебя больше не уйду, милый. Всё хорошо. Покатаемся на машинке? Хочешь?

Иля заинтересовано кивает, а я прижимаю его к себе и быстро заглядываю в нашу спальню. Своего рюкзака с документами нигде не вижу, поэтому спускаюсь на первый этаж.

У меня нет времени. В голове выстукивает воображаемый таймер бомбы.

И лучше быть подальше, когда рванёт.

— Мы можем ехать, — нахожу Ильяса.

— Привет, боец, — мужчина улыбается Иле, а тот смущённо прячет лицо. — Ты собрала вещи?

— Я не буду тратить на это время. Лучше уехать до того, как вернётся Булат.

— Лучше. Но ты не успела, моя хорошая.

Дёргаюсь.

Муж практически залетает в дом, хлопнув дверью.

Прожигает меня злым взглядом, полным ненависти.

А после направляется ко мне, явно собираясь забрать у меня ребёнка.

— Руки, — предупреждающе рычит Ильяс, вырастая передо мной. — Не стоит к ней приближаться.

— Думаешь, ты здесь что-то решаешь?

— Вы же не станете устраивать разборки на глазах у полиции?

Муж хмурится, бросая косые взгляды в сторону «орлов» Олега. Тормозит, видимо, решает не вмешиваться.

Достаёт телефон, кому-то набирает. Надеюсь, у Олега не будет проблем из-за этого.

— Давай, Аль, не глупи, — Ильяс кивает на лестницу. — Забирай вещи и документы, деньги, если есть. Без них уезжать не стоит.

Я понимала, что документы мне нужны. Это едва не самое важное, что мне нужно было забрать. Но я хотела сбежать до того, как Булат узнает обо всём.

Именно ради того, чтобы не возникло сцены.

— Любовника своего притащила? — муж хмыкает, убирая телефон. — Прямо в наш дом, Аля? Интересные у тебя порядки.

— Не интереснее твоих.

Слабо огрызаюсь, сильнее прижимаю к себе ребёнка. Именно этого я так не хотела.

Неуместных оскорблений, от которых сердце обрывается. Внутри всё сдавливает, будто кто-то в грудь ударил.

Потому что я ни разу не дала повода сомневаться в моей верности. Булат и я… Мы ведь должны были стать той самой парочкой.

Которая до золотой свадьбы вместе дожила. С несколькими детьми. Всегда счастливы, полвека любви и никаких ссор.

У нас это должно было быть!

Я верила каждой клеточкой.

А мой муж оказался мерзавцем. И теперь обвиняет меня во всём.

— Какая же ты гадюка, — Булат щурится. — Уже даже не отрицаешь? Ведёшь себя как подзаборная ш…

— Оскорбишь и получишь иск, — предупреждает Ильяс. — Вряд ли административное нарушение будет на пользу твоему имиджу. Аль, иди.

— Ребёнка оставь.

Я игнорирую слова Булата, прижимая сына ближе. Вместе с ним поднимаюсь на второй этаж. Почему-то верю Ильясу, выбираю слушаться его.

Рядом с мужчиной я почувствовала себя как за каменной стеной. Словно ни одна стрела Усманова не достигнет меня.

Черт, как же всё быстро поменялось!

Раньше это Булат был тем, кто меня защищал.

— Нет, милый, — забираю у сына пульт. — Нельзя.

— Хочу.

— Я тоже много чего хочу.

Иля хмурится, точь-в-точь как Булат. С надеждой смотрит на пульт. Сын часто тянет всё в рот, хотя в этом возрасте уже должен был прекратить.

Тяжело и горестно вздыхает, заставляя меня улыбнуться. Иля крутится на кровати, пока я сбрасываю вещи в сумку.

Не особо смотрю, бросаю всё в подряд. В шкафу нахожу спрятанный рюкзак, с надеждой открываю.

Да!

Там и паспорт, и мои накопления. Поспешно добавляю туда все документы сына, которые могу найти.

Остальное лежит в сейфе Булата. Вроде прав собственности на дом и свидетельства о браке, чтобы не потерялось. Вряд ли муж даст мне сфотографировать.

— Пойдём собирать игрушки? — предлагаю, прислушиваясь к звукам. Внизу мужчины явно спорят. — Кто быстрее?

— Я!

Сын сам несётся в детскую, а я любуюсь им. Моя маленькая радость. Стараюсь каждую мелочь заметить.

Веду себя так, словно меня вечность не было, а не два дня.

— Я быстрее! — сын глотает буквы, но я понимаю. Вываливает игрушки на пол. — А куда…

— Вот в эту сумку, — подсказываю, протягивая сыну его рюкзак. — Только быстро, хорошо? А потом мы с тобой поедем в отпуск.

— В отпуск?

— Да. Отдохнём вдвоём. Я так сильно тебя люблю, ты ведь знаешь?

— Да. Папа говорил.

Жмурюсь от нахлынувших эмоций. Говорил? Я так боялась, что Булат будет настраивать сына против меня. Но, видимо, мой муж не такое чудовище.

По крайней мере не делает ничего, что навредит сыну.

Иля почти самостоятельно сгребает игрушки. А я сижу рядом и смотрю на него.

Боже, совсем недавно он был таким крошечным. Его головка у меня на ладошке умещалась. Иля родился раньше срока, мы с Булатом так перепугались.

До родов больше месяца, а у меня всё потянуло внизу живота. Было так больно…

Тогда я впервые увидела Булата настолько растерянным. Успешный бизнесмен, гроза многих конкурентов, а тогда… Бледный, испуганный, суетливый.

То скорую вызывал, то такси. В итоге сгрёб меня в охапку и сам потащил в больницу. Я боялась, что пока меня осмотрят, муж кирпичика на кирпичике не оставит.

А в итоге нам сообщили, что я рожаю.

И по лицу мужа расползлась счастливейшая и глупейшая улыбка.

Встряхиваю головой. Это уже неважно, всё в прошлом.

Но воспоминания всё равно тёплые, даже после произошедшего.

— Пойдём? — предлагаю, нервно поглядывая на время. Протягиваю ему ладонь.

— Нет. Ручки!

— А ты себя хорошо вёл?

Иля радостно кивает, визжит от счастья, когда я подхватываю его. До безумия любят, когда его носят. Тяжёлый, конечно, но своя ноша не тянет.

Один из полицейских встречает меня у лестницы, забирая сумки. И я могу спокойно спуститься, не тащить всё на себе.

Внизу Ильяс и Булат всё так же застыли друг напротив друга.

Взглядами пытаются убить.

— Зря ты в это полез, Карзаев, — муж сжимает пальцы в кулак. — Мы с твоим отцом…

— Вот отцу и можешь пожаловаться. Бедного Усманова нагибают.

— Не зарывайся. Ты это дело не вытянешь.

Громко вздыхаю, привлекая внимания. Это всё интересно, конечно, пометочку в голове делаю. Но я здесь не затем, чтобы слушать чужие разборки.

Они ведь не развод обсуждают. А просто друг друга словами бьют. От тестостерона стены скоро треснут.

— Я готова, — поглаживаю Илю по спине. — Можем ехать.

— Поезжай, — Булат кивает на дверь. — Но сын останется со мной. Силой ты его не увезёшь. Скажи ей, Карзаев.

Ильяс кривится, недовольное выражение лица говорит, что мой муж прав. Я не смогу забрать сына?

В надежде смотрю на спецотряд. Они ведь помогли мне сюда войти. Разве теперь откажут?

— Генерал сказал не жестить, — командир пожимает плечами. — Он тоже хозяин дома. И тоже знаком с генералом.

И снова это чувство безысходности, в котором я тону. Сильнее погружаюсь.

Когда это закончится?

— Разве мне запрещено быть с сыном? — спрашиваю у Ильяса, на мужа не смотрю. — Есть такой закон?

— У Ильдара сегодня обследование у врача, — Булат отвечает беспристрастно. — Ты ведь не будешь рисковать его здоровьем?

Мне хочется встряхнуть мужа. Увидеть хоть какие-то эмоции, а не эту безэмоциональную глыбу. Что с ним случилось?

Почему он в другого человека превратился?

Обследование у врача — как же!

Этим всегда я занималась, планировала походы в частную больницу. А тут вдруг Булат заинтересовался?

Нет уж. Тем более что Иля выглядит полностью здоровым.

Уверена, муж только что придумал, сделал запись онлайн. Но если я откажусь, то это будет плохо выглядеть для суда.

Я могу сама отвезти сына, спорить…

Но из больницы, которым владеет друг Булата, сын уйдёт не со мной.

Я до крови кусаю губу, признаю своё поражение. Но сдаться не могу! Должна хоть что-то сделать.

— Уволь Елену, — требую, няня пронзает меня злым взглядом.

— Ты мне условия ставить будешь? Не думаю, Алия.

— Она оставила ребёнка одного в детской. Он не был ни в манеже, ни в кроватки. Мог спокойно бегать и навредить себе. Если ты действительно заботишься о сыне — уволь.

— Елена, вы уволены.

Няня ахает, я слабо улыбаюсь. Потому что вопрос безопасности сына — это самое важное.

И если Ильдару придётся остаться здесь, то няня должна быть другая. А если бы с сыном что-то случилось?!

Теперь я могу хотя бы быть уверена, что новая няня будет следить внимательнее. Надеюсь. И Булат…

Раз он не пытался оболгать меня перед сыном, то не всё потеряно?

Ильяс подходит ко мне ближе. Молчаливо намекает, что нам пора. Я знаю. Но опустить сына… Это подобно тому, чтобы от себя кусочек оторвать.

Наживо.

— Я хочу его видеть, Булат, — принимаю новую попытку. Не надеюсь на успех, но должна попробовать. — Пожалуйста.

— Хорошо.

Муж соглашается настолько неожиданно, что я застываю. Хлопаю ресницами, не верю. У меня уже галлюцинации начались?

— Правда? — переспрашиваю растерянно.

— Правда, ты можешь видеться с сыном, — хищно усмехается, у меня холодок в жилах стынет. — Но на моих условиях.

— Ты знаешь, что это был единственный вариант, — Ильяс повторяет.

— Знаю.

Отвечаю, поджав губы. Я понимаю, что другого выхода не было. Разве что попытаться просто забрать сына силой. Устроить скандал.

Первое — это бы плохо повлияло на самого Илю.

Второе — дало бы Булату преимущество в суде.

Даже если бы я поехала с сыном в больницу, то там бы его тихо забрали. А придумать что-то — не было времени.

Пришлось уступить.

— Я знаю, что ты хочешь забрать ребёнка, — Ильяс прячет ладони в карман. — Я сделаю для этого всё.

— Всё в порядке, — глубоко дышу. — Слушай, я понимаю, что эмоциями дела не выигрываются. Что нужно было уступить. Я не… Я не собираюсь бросаться на тебя с обвинениями или заливать пол слезами. Тем более что пол мне нравится.

— Да?

Риелтор, который до этого молчал, облегчённо вздыхает. Пытается показать лучшее в квартире. Но я почти не смотрю.

— Я рад, — Ильяс заметно расслабляется. — Не хотелось бы недопонимания.

— Были прецеденты? Клиенты бросались на тебя?

— Бросались в меня, когда я приходил со сделкой, которая их не устраивала.

— Дай угадаю. Ещё одна причина, почему ты не занимаешься семейным правом?

Мужчина смеётся, едва кивая. Я тоже улыбаюсь. Хотя внутри тяжело, но я пытаюсь думать о другом.

Например, я забрала свои вещи и теперь могу обустроиться на съёмной квартире. Денег хватает.

Булат не может заблокировать мои счета, но я всё же решила перестраховаться. Сняла максимальную сумму во всех банках.

— Контракт на год с возможностью разорвать раньше, — предупреждает риелтор. — Либо предупредите за два месяца, либо оплачиваете сумму за этот срок.

— Какие гарантии с вашей стороны?

Спрашиваем с Ильясом одновременно. Разными словами, конечно, но смысл такой же. Потому что оба понимаем — мой муж может попытаться всё испортить.

Я получаю подходящий ответ, подписываю документы.

Можно было найти квартиру лучше, но эту сдают прямо сейчас. Могу даже не уходить, сразу заехать.

На первое время сойдёт. Для суда лучше, если будет жильё.

И работа.

Только где её найти?

Провожаю риелтора, выдыхаю. У меня теперь есть свой уголок. Из которого никто меня не выгонит!

— Теперь ты, — поворачиваюсь к мужчине. — Ты можешь сказать, сколько нужно заплатить? Я знаю, что финальная цена неизвестна, зависит от заседаний и потраченного времени.

— Сделала домашнюю работу? — Ильяс одобрительно смотрит на меня. — Да, я не знаю, насколько это потянет. Судя по всему, Усманов не даст развод быстро.

— Хорошо, давай так. Тогда выставишь счёт за то, что уже сделал — я оплачу. А потом по мере того, как всё пойдёт. Но… Мне бы знать хотя бы приблизительно. Чтобы знать, на что рассчитывать.

У меня есть деньги, но их запас небезграничный. И мне нужно думать на перед, чтобы потом не влезать в долги.

Я не готовилась к такому расставанию, иначе бы целое состояние скопила. Но всегда старалась что-то отложить, на всякий случай.

Страховка не помешает.

Когда Булат предложил переехать с ним, ещё до свадьбы — я сомневалась. Слишком нестабильно всё было.

А мой муж, тогда ещё будущий, просто открыл счёт на моё имя и перевёл туда деньги. Как гарант, что если мы разбежимся, то я не останусь в чужом городе без копейки в кармане.

Разбежались.

И муж сам захотел оставить меня без всего.

— В моей фирме есть отсрочка платежа, — Ильяс отмахивается. — Лучше сосредоточиться на том, как выиграть дело.

— От меня что-то нужно? Я могу…

— Пока нет. Сиди здесь, не показывайся нигде. Не контактируй ни с Усмановых, ни с его людьми.

— Но… Булат сказал, что мы обсудим условия. Для встреч с Илей. Я не могу это игнорировать.

— Не игнорируй, но сообщи сразу мне. Всё, что мне нужно, чтобы ты не глупила. Мне нужно вернуться домой на пару дней. Будь умницей, Аль.

Я киваю, обязательно постараюсь. Я понимаю, что муж хочет поймать меня одну. Продавить, когда я буду слабой.

А ещё ожидание и неизвестность ломают лучше любой схватки.

Я провожаю Ильяса, мне не терпится остаться одной. Больше не нужно ночевать в отеле, стеснять мужчину.

— О, Аль?

Оборачивается, когда уже почти доходит до лифта. Смотрит на меня внимательно, и я подбираюсь. Слишком уж довольная улыбка.

— Даже то, что ты сейчас заплатишь, не меняет нашего соглашения, — напоминает. — Ты должна мне услугу.

— И ты всё ещё не назовёшь какую? — скрещиваю руки на груди.

— Вдруг сбежишь раньше времени?

Ильяс уходит, а я не двигаюсь. Вот и как после этого спокойно спать? Адвокат должен успокаивать меня, не пугать ещё больше!

Я ведь совсем не знаю мужчину.

Чего от него можно ждать?

После ухода Ильяса я занимаю себя делом. Лишь бы не думать и не погружаться снова в пучину сомнений.

Булат сказал, что встречи будут только на его условиях. Озвучит он их — позже. Видимо, когда придумает.

Хорошо, что у меня было несколько минут наедине с Ильдаром. Муж хотя бы до этого снизошёл.

Я попыталась объяснить сыну, что мне нужно уехать. Я обязательно за ним вернусь, всё будет хорошо. Кажется, Иля всё понял.

Я убираю квартиру, только детскую обхожу стороной. Хотя знаю, что она точно понравится Иле. Драю всё, чтобы забить голову.

Драю каждую поверхность, потом — иду в магазин. Придирчиво читаю каждую этикетку.

Ильяс сказал ждать.

А я не умею.

Привыкла постоянно чем-то заниматься. В школе постоянные кружки, помочь маме дома, прогулки с друзьями. В университете — всевозможные активности.

После моего замужества тоже ничего не изменилось. Просто я переключилась на мужа и ребёнка. Постоянно была в хаосе и наслаждалась этим.

А теперь падаю на диван дома и чувствую себя так, будто за день умру от скуки.

Хм.

Занимаюсь тем, что умею делать лучше всего — исследования.

Пытаюсь найти садик, куда можно отправить Ильдара. Но все либо дорогие, либо на полдня. Работу найти будет сложно.

Мы не вставали в электронную очередь, планировали отдать после Нового года в частное заведение. Даже если я сейчас как-то создам заявку, то ждать долго.

Черт.

Няня?

Тогда почти всё заработанное будет уходить на неё. А мне ещё квартиру оплачивать, продукты…

Мать-одиночка с неоконченным образованием — не то, что предпочитают работодатели. Почему же?

Я подскакиваю, когда звонит моя подруга. Лиза не отвечала весь день, но теперь сама набирает. Внутри загорается радость. Она была в похожей ситуации, точно что-то подскажет.

— Лиз, привет, я…

— Это Демид, — звучит мужской голос. — Прости, что не перезвонил раньше. Лиза устала, сейчас не может говорить. Я только заметил пропущенный.

— О…

— Сын нам тут устраивает концерты.

— О! Лиза родила? Поздравляю! Почему ты не сказал раньше?!

— Я тебе написал сообщение.

Видимо, это было в день, когда Булат выгнал меня. Телефон же остался дома, а я пока не проверяла сообщения.

Я ещё раз поздравляю, а после ненавязчиво прошу подсказать хорошего адвоката. Ильяс, конечно, помогает, но всегда нужно иметь запасной вариант.

Демид не то чтобы мне нравится. Он когда-то обидел мою подругу, минусов в свой рейтинг заработал. Я сама советовала Лизе рискнуть и простить. Но я-то могу быть более предубеждённой?

Но что мне нравится — он не задаёт лишних вопросов. Обещает подумать и скинуть, кому доверяет. Полагаю, имя того, кто вёл развод Лизы, мне не назовут. Мужская гордость не знает границ.

Улыбаюсь этому, прощаюсь. А через секунду телефон снова оживает. Ильяс словно почувствовал, что я ищу подстраховку.

— Ты дома? — спрашивает сразу. По голосу слышу, что он зол. — Включи выпуск "Новости+", там сейчас интервью твоего муженька. Перемотай на начало.

— Эм… Ладно, — включаю телевизор, который подключён к интернету. — Он заявил о нашем разводе?

— Я тебе говорю только потому, что обещал держать в курсе всего. Ни с кем не разговаривай, ничего не делай, я сейчас разворачиваюсь и еду к тебе.

Мой муж на экране выглядит счастливым, довольным собой. В сером костюме, который я выбирала ему.

Перематываю запись в начало, а потом пропускаю рабочие моменты. Фирма, новый рынок, бла-бла-бла.

И застываю, когда разговор заходит о семье.

— К сожалению, всё не так радостно, — улыбка мужа дрогнула. Боже, как хочется стукнуть его! — Сейчас у нас с женой напряжённые отношения.

— Почему же? — ведущая подаётся вперёд, почуяв скандальную тему. — Вы разводитесь?

— Мы обдумываем эту возможность. Сможем ли мы простить друг друга или проще отпустить друг друга.

— Простить? За что же?

— Наверное, моей вины в этом больше. Я слишком мало времени уделял жене, погрузился в мой проект. Поэтому она захотела найти утешение в объятиях другого.

Я сжимаю пульт в руке, пластик трещит от давления. Кровь шумит в голове, слова мужа расплываются.

Он ещё что-то говорит.

Добивает.

Втаптывает меня в грязь.

— Он… — заикаюсь, вспоминаю, что Ильяс всё ещё на линии. — Он только что на всю страну назвал меня гулящей?

— Видимо, понял, что просто так ребёнка суд не оставит с ним.

— А теперь… Теперь оставят с ним?!

— Теперь не оставят, — успокаивает меня мужчина. Я почему-то верю. — Теперь я подам иск о клевете. Он сам себя подставляет.

Ильяс обещает вернуться быстро. А всё, чем я занимаюсь в ожидании — представляю самые жёсткие варианты расправы над мужем.

Вот он едет по горной дороге, а тормоза не работают…

Или случайно кирпич падает на голову. Два. Лучше миллион!

Или…

В дверь звонят, и я несусь, едва не спотыкаясь о ковёр. Проверяю через глазок, что это действительно Ильяс.

— Ты быстро, — я впускаю мужчину. — Просто признай, что сидел под домом и ждал удачного случая.

— Именно, Аля. Безумно соскучился по твоему храпу, без него я не сплю.

— Я не храплю!

Мужчина лишь пожимает плечами, уворачивается от брошенной в него подушки. Устраивается на кухне, достаёт ноутбук. Показывает мне текст иска.

— Когда ты успел его написать? — смотрю с подозрением. — И интервью посмотреть?

— В этом прелесть быть боссом, — Ильяс напускает на себя важный вид. — Можно пофилонить, пока остальные работают. С утра подадим.

— Угу. Но это ведь… Не провал дела, да? Не решит заранее исход?

— Нет. Это интервью — глупость. Такое впечатление, что твой муж спешит. У него ни внятных поступков, ни стратегии. Он просто делает то, что приходит в голову.

— Это не похоже на Булата. Он всегда собран и планирует наперёд.

— Сама подумай, Аль. Ты с ним жила, не я.

Но я всё равно не понимаю. Ильяс прав, да, а вот причин я найти не могу. Потому что Булат словно другим человеком стал.

То говорил, что любовница остаётся.

То уговаривал меня вернуться, обещал исправиться.

То оболгал перед всеми.

— Он пытается повысить ставки, — объясняет Ильяс, когда молчание затягивается. — Мол, если сейчас не сдашься — будет ещё хуже. Рискует сам, но пытается сломать тебя.

— Сдамся? Как после такого вообще можно вернуться?! Он же сам всё сделал, чтобы наш брак закончился.

— Для общественности он будет святым. Простил жену, попытался оправдать.

— Мудак.

Я кусаю губу, стараюсь справиться с приступом злости. Будь здесь муж — я бы в него что-то швырнуло. Желательно острое. И тяжёлое.

Можно ведь потом оправдаться состоянием аффекта, правда?

Вспоминаю обрывки разговора мужчин.

— Так ты знаком с Булатом? — спрашиваю то, что волновало. — Вы пересекались?

— Мой отец. Я не он, Аля. Я не лезу в дела отца и почти с ним не общаюсь. Тем более, у меня теперь личный мотив раздавить Усманова.

— В плане?

— Ну, — зловеще усмехается Ильяс. — Он решил задеть мою репутацию, как будто я бы стал спать с замужней. Или с клиенткой. Тем более, с замужней клиенткой.

— Он так сказал? Что между нами что-то есть?!

— Ты не досмотрела до конца?

— Мне было гадко. Тошнит от этого лицемерия.

— Оказалось, что ты ночью сбежала к любовнику, тогда-то тебя и поймали.

— И ребёнка бросила, да?

Не знаю, чего именно добивался Булат, но у него получилось две вещи. Разозлить меня настолько, что я хочу убивать.

И при этом сделать больно.

Лишь тем, что я этому мужчине сердце открыла, а он туда плюнул.

— Именно, — Ильяс кивает. — Прямо в пижаме сбежала ко мне на свидание. Должен признаться, так меня ещё не покоряли.

— Это не смешно!

— Смешно в качестве аргумента. Видео с регистратора у меня есть, Олег поможет достать другие.

— Он поможет? Я думала, он не станет…

— Мне пришлось выслушать много нового о себе. Преимущественного — матов. Олег не станет устраивать стычку с Усмановым. Но я сделаю запрос, а он одобрит.

— Двойная игра?

Боже, мне кажется, что я попала в какой-то новый мир. Где плетутся интриги, мужчины сталкиваются друг с другом, а я даже не знаю, как тут выживать.

Бросаю взгляд на телевизор, поспешно выключаю. Там всё ещё было лицо мужа. Боюсь представить каким громким скандалом это обернётся.

— На его месте я бы не рискнул, — Ильяс хмыкает. — Обвинять других в своих грехах. Это ведь очень просто развернуть. Но вскоре все забудут.

— Массовая амнезия? — горько усмехаюсь. — Сомневаюсь.

— Я попросил сестру, она занимается такими делами. Дадим несколько опровержений, сделаем своё заявление. Ты не хотела опускаться до грязи, но…

— О, теперь хочу, — улыбаюсь, чувствуя желание уничтожить мужа. — Ильяс, ты должен понять одно. Мне нужен мой сын. Если ради этого придётся давать сотню интервью в день или вспомнить самые интимные моменты жизни — я это сделаю.

— Звучишь воинственно. Мне нравится. Стоит опасаться?

— Может быть. Скажешь, если моя идея слишком глупая?

— Какая?

— Я думаю сходить в гости к его любовнице.

Ильяс мою идею, неожиданно, поддерживает. Милана — или как там её звали — отличный свидетель тому, кто именно изменял в браке.

Если Булат действительно с ней расстался, то она может рассказать что-то. Помочь.

Я не особо хотела бы с ней связываться, копошится в чужом грязном белье. Но муж сам начал эту войну, отступать я не собираюсь.

Целую ночь кручусь, в голове уже крутятся идеи на будущее. И бушует непрекращающаяся злость. Хочется как можно скорее поставить мужа на места.

Ильяс приезжает с утра, сразу после того, как подал иск и новые документы в суд. Выглядит уставшим.

И мне сразу становится совестно. У него ведь другие дела есть. А тут я свалилась на голову. И пусть это работа мужчины, но…

Он явно не горел изначально идей взять моё дело.

— Мне жаль, что ты не смог поехать домой, — ставлю перед Ильясом кружку кофе, топчусь на месте.

— Поэтому я и не хотел брать работу в другом городе, — мужчина хмурится. — Как чувствовал, что спокойно не будет. Спасибо.

— Изначально ты говорил, что, скорее всего, выделишь кого-то из своих сотрудников.

— Я же сказал, теперь это личное.

Мне никогда не понять этих мужских соревнований. Какой-то особенной системы иерархии, в которой они вечно воюют между собой.

Наверное, это ещё связано с намёками Булата. Это ведь плохая репутация для адвоката, да? Если его подозревают в связи с клиенткой.

Врачам, насколько я знаю, это запрещено. А юристам?

— Милану я нашёл, это оказалось несложно, — мужчина протягивает листочек с адресом. — Хотя я бы не советовал пока к ней ехать.

— Почему тогда даёшь? — забираю листик, написанное тут же врезается в память. — Ааа. Это проверка такая? Поеду или нет?

— Вроде того. Мне нужно понимать, что ты не станешь включать инициативу.

— Я и не собиралась! Я…

— Аль, это не просто суд и буква закона. Это чуть более тонкая и извилистая схема. И мне не нужно, чтобы где-то на половине пути ты что-то сделала и всё испортила.

— Ты мне не доверяешь.

Произношу ошарашенно. Серьёзно? Я тут сомневаюсь в том, что Ильяс сделает всё правильно.

А он думает, что я стану рисковать сыном?

Надо, я в жизни к той Милане не пойду!

Или просижу в этой квартире до самого суда. Я умею следовать правилам, когда это нужно.

— Обычно это клиенты не доверяют адвокатам, — выдавливаю из себя. — А не наоборот. Не нужно считать меня идиоткой!

— Я и не считаю. Я считаю тебя матерью, у которой отобрали ребёнка, — Ильяс прикасается к моей ладони, чуть сжимает. — А они иногда делают глупости из-за эмоций.

— Я постараюсь сделать всё, чтобы…

Я не заканчиваю обещание, мой телефон начинает звонить. Булат. Гипнотизирую его имя, вся кровь испаряется из тела.

Сердце останавливается. А в голове взрываются петарды. Одна за другой, оглушая и не давая передышки.

Пальцы не слушаются, когда я тянусь к телефону. Муж не стал бы звонить просто так.

Либо что-то случилось, либо он нашёл новый способ, чтобы унизить меня. Прижать к стене без права на помилование.

Но ещё пульсирует обещание мужа, что мы обсудим встречи с сыном. Пока у меня нет другого выхода. И проигнорировать звонок я тоже не могу.

— Эм… — отчаянно пытаюсь взять себя в руки. Прикрываю глаза. — Мне нужно отвечать? Или ты? Ты говорил, чтобы я не контактировала с Булатом.

Я не вижу, но чувствую взгляд Ильяса. Судя по тому, как он сильнее сжимает мою ладонь — мужчина доволен моим вопросом.

Это стоило мне неимоверных усилий. Но адвокат прав. Эмоции очень плохой советчик. И если я не могу с ними справиться, то лучше отдать управление тому, у кого такой проблемы нет.

— Я отвечу, если ты не против, — Ильяс поднимается, забирая мой мобильник. — Или включу динамик?

— Делай как лучше.

Выдыхаю. Я обнимаю себя за плечи, когда мужчина выходит из кухни. Погружаюсь в сплошное ожидание.

Каждая секунда тянется вечностью.

Не быть в курсе всего — сложно. Болезненно даже. Но я держусь.

Ильяс прав. Мой муж играет подло, и просто следовать закону не получится. Значит, будет затяжная война.

— Что он сказал?! — я вскакиваю, как только адвокат возвращается. — Чего хотел? Иля…

— Твой сын в порядке, — Ильяс слабо улыбается. — И ты с ним можешь увидеться. Сегодня. Мы договорились про три часа после обеда.

— И что Булат попросил в ответ? — не верю в доброту мужа.

— Он хочет, чтобы я забрал иск о клевете.

— Но ведь тогда… Тогда мы не докажем, что он соврал? Все будут думать, что я действительно изменила?

— Я придумаю другой вариант.

Ильяс обещает, но… Сомнения всё равно есть. И они множатся. Потому что пока никаких достижений нет. И пол будто медленно крошится под ногами.

Мне нужно получить хоть что-то, чтобы убедиться в силах. Собственных и Ильяса.

Мне, на самом деле, плевать кем меня считают остальные. Я никогда не ориентировалась на общественное мнение.

Выскочила замуж по залёту? Пусть будет так.

Залетела, чтобы удержать богатого мужчину? Да-да.

Хочу выпендриться, поэтому старательно учусь? Именно.

Но это впервые, когда слухи могут решить мою жизнь! И меня начинает потряхивать от злости. Снова. Её так много становится, что я уже не могу держаться.

— С иском я решу, — обещает Ильяс, когда приезжает такси. — Если всё получится, то мы его не заберём.

— Погоди, — вцепляюсь в дверь машины. — Я думала, что ты сначала заберёшь, а потом уже…

— Усманов пошёл на уступки. Не так просто всё урегулировать за пару часов. Но…

— Но если ты не заберёшь, то больше таких встреч не будет? Авансом разрешил, да? Благородно. Непохоже на него.

Ещё бы неделю назад я сказала, что мой муж — благородный, честный, искренний! И никогда не сделает подлость.

Правду говорят.

Хочешь узнать человека — разведись с ним.

Поэтому сейчас я знаю лучше, вижу больше. И не понимаю, почему вдруг Булат согласился наперёд. Ему выгоднее было бы шантажировать до упора, пока иск не испарится.

— Мы едем или нет? — таксист выглядывает в окно, недовольно хмурится. — Ждать сколько?

— Время ожидания я оплачу, — отмахивается Ильяс, успокаивая таксиста. — У Усманова проблемы в бизнесе. Что-то там не ладится с новым проектом. Это то, что мне рассказали знакомые.

— И поэтому он вдруг стал мягче?

— Ему нужно, чтобы все проблемы исчезли. Он готов уступать. А я собираюсь продавливать.

— И благодаря этому не придётся забирать иск? Расскажешь, в чём твой план?

— Позже. Скажем так, у меня будет что-то вроде встречи с социальным работником. Всё, езжай и не грузись.

Легко Ильясу говорить. Теперь я думаю про то, что там за социальный работник такой. Может, там будет расследование? И постановят, что со мной ребёнку лучше?

Опять всё сводится к доверию. И ожиданию. И вечным сомнениям.

Значит, у Булата проблемы? Почему муж мне ничего не говорил?

Но хотя бы так я могу немного объяснить его поведение. Бизнес пошёл вниз, муж на нервах, и он решил отыграться на меня.

Только это и плюс! Я заметно оживляюсь, пока мы подъезжаем к парку. У Булата проблемы, он не может сосредоточиться исключительно на мне.

Поэтому и иск попросил забрать — это влияет на его бизнес.

У мужа нехватка времени.

Теперь моя задача — её усилить.

— Спасибо, — улыбаюсь таксисту, когда мы останавливаемся. Лезу в сумку. — Сколько я должна?

— Уже оплачено.

Таксист отмахивается, а я вылетаю на улицу. Полной грудью вдыхаю осенний воздух, чувствуя себя лучше.

Вечные американские горки сейчас везут меня на вершину.

И даже то, что при входе меня встречает Булат, совершенно не сбивает с настроя.

У него проблемы.

А я сделаю так, чтобы их стало больше.

— Приехала, — хмыкает вместо приветствия. — Навеселилась со своим хахалем?

— У меня его нет, — отвечаю ровно. Ильяс предупредил, чтобы я не велась на провокации. Отвечала коротко, по делу. — Я была со своим адвокатом. Где Иля?

— Ильдар гуляет на площадке с новой няней, которую ты так просила. Иля… Интересно получается.

Я пытаюсь двинуться вглубь парка, поскорее увидеться с сыном. Но Булат меня останавливает. До боли сжимает моё запястье, дёргает к себе.

— Совпадение? — пронзает меня яростным взглядом. — Ильяс, Иля — какой интересный выбор имени.

— Ты это к чему? — приподнимаю бровь, хотя мне становится не по себе. — При чём тут мой адвокат?

— В честь него назвала сына? Залетела и мне подсунула ребёнка?

— Я бы с радостью, — шиплю, поднимаясь на носочки. — Тогда бы ты оставил меня в покое. Но мы оба знаем, чей это сын.

— Странно получается, Алия. Вдруг объявляется левый мужик, помогает тебя, имена так удачно совпадают.

— Делай тест ДНК.

Советую, зная, что именно тот покажет. А даже если вдруг Булат подкупит лабораторию… Мне же лучше.

Будет повод забрать сына и оспорить отцовство.

Муж словно пытается найти изъян во мне. Оскорбить и показать, что я ни чем не лучше его.

Ревнует так, если бы у него ещё осталось на это право.

Я выдерживаю суровый сканирующий взгляд, Булат меня отпускает. Растираю кожу, несусь впереди него.

— Вернись домой, — летит следом. — Я тебе это прощу, Аль. Последний шанс.

— Простишь? За то, что ты мне изменял? — качаю головой. — Ты невозможен. Я не собираюсь к тебе возвращаться. Никогда.

— Ты вернёшься. Когда поймёшь, что Ильдар останется со мной. Так ему не будет грозить никакая опасность.

— Какая опасность? — я резко торможу. — Господи, Булат, куда ты влез?

Муж молчит, а меня знобит от страха. Это из-за проблем в бизнесе? Муж что-то серьёзное учудил? Или просто пытается запугать меня?

Больше ни в чём не уверена, но ускоряю шаг. К детской площадке я практически лечу, пытаюсь взглядом найти Илю.

Я всегда старалась одевать сына в яркие вещи, чтобы найти. Может, няня сделала по-другому? Но я нигде не вижу…

— Как выглядит новая няня? — спрашиваю у мужа. — Ты обещал мне три часа с сыном. Они ведь уже начались!

— Три часа рядом со мной, — уточняет Булат, ведёт меня в сторону песочницы. — Так, я их не вижу.

— Что теперь? Мы ведь договорились. Если это новые игры, то не смешно. Хоть раз сдержи слово.

Я скрещиваю руки на груди, жду, когда Булат прекратит свой спектакль. Сканирую взглядом детскую площадку и окрестности в поисках тёмной макушки.

— Я их не вижу, — Булат повторяет ещё раз. Более… растерянно. — Они должны были ждать здесь.

— Усманов, это не смешно!

Только по лицу мужа я понимаю, что он и не шутит. Его взгляд так же бегает, а на шее начинает пульсировать венка. От волнения.

— Булат… — мир начинает плыть. — Наш сын пропал?! Его похитили?!

Я кручусь на месте. Оглядываюсь. Смотрю внимательно. Иля где-то здесь. Я знаю. Он не мог…

— Куда ты влез! — кричу, толкая мужа. — Где наш сын?!

— Я. Не. Знаю.

Булат тут же достаёт телефон, пытается кому-то позвонить. Оставляет меня в одиночестве.

Я не могу в это поверить. Он оставил сына с незнакомой женщиной? Даже охрану не оставил? Что же происходит?

Или нет. Я не вижу. А то, как орёт муж, подтверждает — нет сына тут. Исчез. Украли? Убежал? Что происходит?

Слова Булата доносятся урывками, почти не слышу. Голову обдаёт жаром, огонь пульсирует в висках и затылке.

Мой мальчик…

Ноги подкашиваются, я медленно плыву вниз. Шатает из стороны в сторону, будто страшный ветер обрушился на меня.

— Тихо, — муж подхватывает, держит меня. — Эй, посмотри на меня. Аля, черт возьми.

Булат похлопывает меня по щекам, откуда-то появляется вода. Я чувствую холодную лавку, пью вону.

— Значит, не ты, — выдаёт, рассматривая меня. — Ты ни при чём. Слишком яркая реакция.

— Ты думал… Что я? — хочу вскочить, но тело не слушается. — Ты хоть начал искать Илю?! Ты…

— Начал. Из парка они уйти не могли. Сейчас разберёмся.

— Разберёмся?! Ты себя слышишь? Ты мне рассказывал, что сыну будет лучше с тобой. А теперь…

— Умолкни!

Булат рявкает, и все слова исчезают. Боже. Я жадно допиваю воду, будто пытаюсь потушить огонь внутри.

Поднимаюсь, коленки дрожат. Но я не собираюсь сидеть и ждать. Даже если просто впустую обыщу парк, то пусть так и будет. Но Булат снова тормозит.

— Здесь будь, — приказывает. — Вдруг они вернутся.

— Ты сам в это веришь? Боже, ты даже защиту не смог организовать. Ты… Просто оставь меня в покое.

Я ещё как-то привыкла, что сын с Булатом. Пусть не рядом, но в безопасности. Всё хорошо.

А теперь…

Где он? С кем?

Молюсь всем божествам, которых только могу вспомнить.

Пожалуйста, пусть он просто убежал и его поймают сейчас. Или захотел в туалет, а няня не смогла предупредить.

Или Булат просто перепутал, это не та детская площадка. Их ведь в парке несколько может быть. Правда?

Мне нужно цепляться за эти мелочи, чтобы не сойти с ума.

Я замечаю охрану мужа, Булат направляется к ним. А я ухожу в другую сторону. Лицо его видеть не могу. Ненавижу!

Как он может та спокойно реагировать?

Что же делать?

Пальцы сами набирают заученный номер Ильяса. Я уже привыкла полагаться на него, доверять.

— Ильяс пропал, — выпаливаю на одном дыхании. — Его нет.

— Ты ещё в парке? — мужчина уточняет спокойно.

— Да! Я здесь, а Или нет. Я не знаю, что сделать. Звонить в полицию? Или… Думаешь, это Булат затеял? Решил запугать меня.

Эта идея даже не приходила мне в голову. Но теперь кажется реальной возможностью.

Булат изо всех сил старается сломать меня. И ничем не гнушается. Что ему запугать меня до смерти?

А после «найти» Илю.

Искусственно усилить опасность, чтобы я боялась что-то сделать.

— Поезжай домой, — советует мужчина. — Прямо сейчас. Уверен, что люди Усманова обыщут каждый уголок. Тебе лучше уехать. Я подожду у подъезда.

— Аль…

— Я не могу.

Сбрасываю вызов. У Ильяса нет детей, он не понимает этого. Даже если я ничем не помогу, я не могу быть в другом месте.

Пить чай и ждать звонка у мужа?

Пока мой сын в опасности?

Вариантов у меня тысяча. Усманов связался с какими-то бандитами, отсюда похищение. Или так его любовница отомстила за что-то.

Или…

Няня чокнутая и захотела себе ребёнка.

Я не могу уйти, не получается заставить себя. Я прохожу дорожку за дорожкой, ищу.

Едва не срываюсь с места, когда замечаю тёмную макушку. Лезу через забор и останавливаюсь, замечая мальчика постарше. Это не Иля, другой ребёнок с братом.

Раздражённо сжимаю забор, едва не поскальзываюсь на влажной земле.

— Аккуратнее, — Булат сжимает моё плечо. — Я вызвал полицию, они скоро будут. Тебе лучше уйти.

— Боишься, что я скажу что-то лишнее? — хмыкаю, выдёргивая руку. — Расскажу, как ты забрал у меня сына?

— В прошлый раз полиция тебе сильно помогла? Не глупи. Просто уезжай.

Я понимаю, что не просто так мужчина пытается от меня избавиться. Явно есть что-то ещё, что он пытается спрятать.

Мне чисто из принципа хочется остаться. Но создавать Булату проблемы сейчас…

Нет, сначала нужно вернуть Илю. Как же сложно.

— Хорошо, — сдаюсь. — Я поехала. Но будь человеком — сообщай мне все новости, пожалуйста.

— Сообщу, — произносит сухо. — Лично. Когда приеду домой.

— Тебе это важно?! Иля не пойми где, а тебя волнует, чтобы я к тебе вернулась? Серьёзно?! Ты хоть на секунду можешь стать нормальным?!

— Вот именно, Аля. Меня это волнует. Мой сын пропал! — повышает голос, надрывно произносит. — А теперь хочешь, чтобы я тебя отпустил? Чтобы ещё жена исчезла? Нет, моя хорошая, сейчас ты без возражений поедешь домой.

— Или?

— Или я увезу тебя силой. Выбора у тебя больше нет.

Всё, на что у меня хватает сил — покачать головой. Когда происходит столько всего, а Булат дальше пытается продавливать свою линию.

У меня словно голова взрывается. Каждая мысль — напичкана взрывчаткой, вспыхивает, оглушая, ослепляя.

Я дезориентирована. Не знаю, как поступить.

Всё, что мне нужно, чтобы сын нашёлся и был в порядке.

— Я не поеду, — меняю своё решение. — Я ничего не скажу полиции, но… Я не могу, Булат! Ты бы смог стоять в стороне?

— Нет, — цедит. — Но ты здесь не останешься. Я найду Ильдара и привезу его домой.

Я всё гадаю. Это подстава или сын правда пропал? Ну не может муж быть настолько мерзавцем. В нём же есть хоть что-то человеческое?

Да и Булат не выглядит так, словно играет. Действительно зол, взволнованный.

— Домой, — рявкает, подталкивая меня в сторону охраны. — Ничего из этого не случилось бы, если бы ты изначально меня слушалась. Не создавай новых проблем.

— Я их создаю?

— Если бы ты сидела дома и не рыпалась, всё было бы нормально. И наш сын не пропал бы. Это твоя вина.

— Моя вина.

Повторяю ошарашенно. Это… Боже, я всё пытаюсь найти, где дно у Булата. А его нет. Каждую грань муж пробивает, оказывается ещё хуже.

К нам подходит кто-то из охраны, отвлекает Булата. Я стою как приклеена.

Я ничем не помогу в поисках.

Но и уехать не могу.

— В парке их нет, — доносится шёпот мужчины. — Мы всё прочесали. Его куда-то увезли.

Увезли.

Нет.

Всё доходит с опозданием, тормозит. Внутри всё скручивает, меня начинает тошнить от страха.

Ещё и телефон разрывается, Ильяс продолжает писать.

— Я пойду, — шепчу, понимаю, что ничего не сделаю. Не могу здесь быть. — Мне надо… Я пойду.

— И куда ты пойдёшь? — с каждой фразой Булат злится всё сильнее. — Ты меня не услышала?

— Я… Если я не вернусь к себе, то адвокат сообщит, что ты удерживаешь меня силой. Я подтвержу. Будет скандал. Пожалуйста, Булат, займись поисками нашего сына! А потом… Всё потом.

Ильяс подготовил меня, заранее продумал план, если муж захочет забрать меня. Я не думала, что придётся воспользоваться.

Сейчас всё вспоминаю с трудом. Как сквозь плотный туман пробиваюсь. Эмоции резко исчезают, я состою из пустоты.

— Позвони, — прошу напоследок.

Медленно двигаюсь к выходу, Булат меня не останавливает. Я чувствую себя призраком.

Когда узнаю, кто так поступил…

Убью. Сначала их, потом мужа.

Всех.

— Я уже в такси! — рявкаю. Злость и страх направляю на Ильяса, на чей звонок я ответила. — Я тебе сказала, что мой сын пропал! А ты…

— Ты уже едешь? — уточняет мужчина. Стукнуть его хочется. — Одна?

— Да, одна!

— Хорошо. Назови таксисту другой адрес. И выдыхай, Аля, всё хорошо.

— Как всё может быть хорошо?!

— Мама!

Я слышу вскрик Или. Мой Иля! Мой хороший! Его голос я ни с чьим не спутаю.

Меня холодом обдаёт, всё внутри замерзает. Покрывается корочкой льда. Так страшно поверить, такая большая надежда.

— Мама? — переспрашивает малыш. — Я хочу маму!

— Мама-мама, — доносится приглушённый ответ Ильяса. — Она скоро будет.

— Иля!

Я растерянно называю новый пункт назначения, а после слушаю рассказ сына. Иля глотает слова, радостно смеётся.

Он в безопасности!

Он с моим адвокатом!

Я хочу придушить и обнять Ильяса, одновременно.

В принципе, можно обнять за шею.

Минуты в дороге тянутся вечностью, я едва осознаю, как так получилось. Ильяс украл моего сына?

Забрал, получается.

Я вылетаю из такси, бросив крупную купюру. Мне что-то кричат про сдачу, но я качаю головой. Лечу по ступенькам вверх, забыв про лифт.

Четвёртый этаж, нужная квартира.

Стучу.

С ума схожу.

— Где он? — врываюсь в квартиру, как только Ильяс открывает дверь. — Иля!

— Мамочка.

Сын спокойно сидит на ковре, играет машинками. Даже чуть морщится от того, как часто я его целую.

Всё хорошо.

В порядке.

— Иди ко мне, — прижимаю к себе сына, он обустраивается на моих коленях. — Всё хорошо? Ты не испугался?

— Нет!

— Голодный? Чего-то хочешь?

— Нет-нет-нет!

Иля крутится, продолжает играть машинками как ни в чём не бывало. А я смотрю на Ильяса, который обустраивается напротив.

Спиной облокачивается на ножку кресла, внимательно следит за нами. Мне страшно выпускать сына из рук, но с адвокатом поговорить нужно.

— Как ты это устроил? — пытаюсь не кричать, нельзя пугать сына. — Почему не предупредил? Ты хоть представляешь, что я пережила?

— Я предупреждал, Аль, — мужчина вздыхает. — Я не всё могу рассказать. Иначе ты бы не отреагировала так, как должна. Слишком рискованное дело было. Я просил тебя приехать сразу.

— Ты не сказал…

— Чтобы Булат всё сразу понял? Мне нужно было вытянуть и малого, и тебя. Только потом рассказывать.

— Ты… Я понимаю. Но как же сильно хочется тебя стукнуть.

— Стукнешь потом.

Из меня разом вытекают все силы. С длинным вздохом исчезают. Стресс выжал меня досуха, я едва двигаюсь.

Тепло сына греет, острые когти страха отпускают. Я постоянно касаюсь Или. Его волос, плечиков, сжимаю ладошку.

Пытаюсь ухватиться за реальность, получить лишнее напоминание, что это не мираж и всё хорошо.

— Ты… Ты забрал его! — повторяю очевидное. — Иля теперь останется со мной?

— Таков план.

— И… До суда Булат ничего не может сделать, да? Теперь Иля будет со мной, его никто не заберёт!

— Я допустил ошибку, — признает Ильяс.

Мы стоим на небольшой террасе, через большие окна я прекрасно вижу сына. Он играется на ковре, ни о чём не переживает.

— Ошибку? — я облокачиваюсь на перила, хмурюсь. — Что не рассказал мне обо всём? Согласна.

— Нет. Не нужно было позволять тебе снимать квартиру вчера, — недовольно выдыхает. Злиться на самого себя? — Глупость сделали.

— Почему?

— Потому что Усманов может попытаться тебя найти там. С малым туда точно нельзя ехать. Нужно было снять какую-то для отвода глаз, а жить в другой.

— А это чья?

Мужчина усмехается, сразу понимает, куда я клоню. Да, с намеками у меня не очень, сразу в лоб.

Но если мы могли бы остаться здесь хотя бы на ночь… Я нашла бы новый вариант. Придумала что-то.

— Пока моя, — Ильяс пожимает плечами. — Снял на месяц. Всё равно же буду таскаться сюда.

— О. А… Кхм.

— Да, ты можешь временно остаться здесь, я большую часть времени буду в столице.

Взгляд мужчины смеётся. В его тёмно-карих глазах словно вспыхивают огоньки.

Насмехается надо мной, да?

Но я не привыкла просить о помощи. Тем более, у незнакомых людей. И вдобавок — Ильяс и так сделал много для меня.

Нереально просто!

Самое важное.

— Я найду новую квартиру, — обещаю, запрокидываю голову. Рассматриваю безоблачное небо. — Нужно просто сделать так, чтобы договор подписывала не я.

— Ты не потянешь, — Ильяс подходит ближе, так же облокачивается об ограждение. Только смотрит не вверх, а на меня. — Слишком много трат получится. Здесь две спальни, одна мне явно не нужна.

— Да, но… Жалко. Я ту оплачиваю. А ещё убрала вчера! До блеска вымыла, продукты купила… Зря.

— Чудная ты, Аль. Зато будет договор для суда, что у тебя есть хорошее жилье. Помимо прочего, что нужно.

— Я уже отправила заявки на работу, нашла садик для Или. А, подалась на заочку, чтобы образование получить. Что-то ещё нужно?

Выпаливаю, жду новых указаний. Вчерашний день получился продуктивным. Я ещё нигде не получила ответ, но это уже начало.

С работой сложнее всего.

Идеально было бы устроиться в какой-то детский сад, вот только у меня образования для этого нет.

Пока мой максимум — раздавать листовки.

— Столько всего успела? А ты быстрая, — мужчина ухмыляется.

— Это разве плохо?

— Нет, почему? Плохо, когда мужик быстрый, а девушки…

— Ты… Неприемлемые шутки, Ильяс!

Мужчина громко смеётся, а я чувствую, как краска ползёт по моим щекам. Кровь приливает к лицу, не могу ничего сказать.

Он…

Адвокат! Адвокаты не могут так шутить, ясно? Тем более не с клиентками.

Отворачиваюсь, пряча пылающее лицо. Рассматриваю редких прохожих во дворе.

— Я просто шучу, — Ильяс чуть толкает меня. — Нет, ты всё правильно сделала. Мне ещё нужен список недвижимости, которую вы покупали в браке. Всё, что сможешь вспомнить.

— Хорошо. А ещё… Если узнают, что мы живем вместе — новых слухов не будет?

— Слухом больше, слухом меньше. Пусть сначала докажут. В принципе, иск о клевете я уже научился подавать.

— Ты не забрал его, да? Ты и не планировал!

Ильяс лишь стреляет взглядом вместо ответа. Он всё это продумал заранее. С иском и тем, как забрать сына.

У него всё схвачено, подготовлено.

А я так злилась, незаслужено. Действительно поверила, что Ильяс наплевал на пропажу ребёнка и что-то хочет от меня.

— Ещё раз спасибо! — я не сдерживаюсь, обнимаю мужчину. — Ты не представляешь, как это важно для меня.

— Ты три часа сидела на месте, не отпуская малого. Плюс-минус представляю.

— Неважно. Ты расскажешь мне, как это сделал? Пожалуйста.

Мы почти не обсуждали «похищение» Или. Я лишь отписалась Булату, что с сыном всё в порядке.

И выключила телефон до того, как на меня обрушилась тысяча звонков и проклятий. Не хотела объясняться.

Ильяс пообещал уладить все формальности. С вызовом полиции, с информированием, где ребёнок.

Но теперь, успокоившись, я хочу знать детали.

Как можно было обмануть Усманова?

— Я, кстати, предупреждал, — напоминает Ильяс.

— Про встречу с соц. работником, не про похищение, — передергиваю плечами, начинает холодать. — Так что было?

— Скажем так, это было не так сложно. Няня осталась одна, к ней подошла полиция…

— Олег помогал?!

— И сотрудница социальной службы. А потом всё было вопросом скорости. Но ты этого не слышала, ничего не знаешь. Лучше не дваваться в детали. Вопрос конфиденциальности работает только в одну сторону.

Я не представляю, как много усилий пришлось приложить, чтобы всё получилось.

Ильяс мой герой!

С этой секунды я во всём доверять ему буду.

Наверное.

Ну, есть же пределы человеческой глупости.

— Благодарить нужно не только меня, — предупреждает Ильяс, возвращаясь в квартиру. — Добить схему мне помогла Рина.

— А это…?

— Моя сестра, и она… — обрывается, когда звонят в дверь. — И она как раз приехала. Идеальный тайминг.

— Твоя сестра? Ты говорил, она занимается скандалами? А…

Ильяс не дает закончить мысль, открывает дверь. И квартиру наполняет ураган.

Рыжеволосая девушка — настоящая стихия. Щебечет что-то быстро-быстро, а после бросается ко мне. Душит объятиями.

— Боже, Ильяс, почему ты не сказал, что твоя невеста настолько хорошенькая?

Я растерянно замираю, пока Рина обнимает меня сильнее. Потом отстраняется, изучающе смотрит. Оценивает.

Как невесту.

Ильяса?

Я молчу, слова всё никак не появляются. Почему девушка решила, что я чья-то невеста? Или Ильяс сам так сказал?

Я должна поддержать эту ложь? Сыграть невесту, и это будет той услугой, которую просил мужчина?

Блин. Я не умею реагировать быстро, впадаю в ступор. И сейчас чувствую себя статуей, которая даже двинуться не может.

Скорее уж марионеткой — раз я жду указаний, что делать дальше.

— Рина, — мужчина буквально дёргает меня на себя, защищает. — Ты прекрасно знаешь, что Алия моя клиентка. Зачем её смущаешь?

— Ну она такая хорошенькая, невозможно удержаться.

— Раина! — Ильяс явно злится. — Прекращай.

— Что? — приподнимаю бровь. — Разве я не хорошенькая?

— Боже, ты мне уже нравишься.

Девушка смеётся, встряхивая рыжими волосами. Ильяс только закатывает глаза, а я выжидающе смотрю на него.

Что?

Я вопрос задала.

— Хорошенькая, — мужчина усмехается, отвечая в итоге. — Хочешь ещё комплиментов получить?

— Учитывая то, что ты просто повторил комплимент Рины, — невинно пожимаю плечами. — То вряд ли они будут оригинальными.

— Забудь, — девушка подхватывает меня под руку. — Ты мне не нравишься. Я тебя обожаю. А теперь, хорошенькая моя, расскажи мне всё. Я здесь для маленького большого скандала. Люблю такое.

Рина утаскивает меня на диван, расспрашивая. Но большую часть времени отвлекается на Илю, который заинтересованно крутится вокруг.

Сын привык к незнакомым людям, но каждого смиряет пронзительным взглядом. Будто решает: стоит человек внимания или нет.

В итоге, скоро малыш возвращается к своим игрушкам.

Ильяс уходит в свою спальню работать, мы с Риной остаёмся наедине. Я стараюсь не упустить никакой детали. Девушка собирается устроить чёрную пиар-кампанию против моего мужа. Ей нужны любые подробности.

В принципе, Ильясу они тоже нужны. Они их и знает, но Рине этого недостаточно.

— С первых рук всегда лучше и правдивее, — сказала она и попросила повторить снова.

Пришлось подчиниться.

Мне всё равно, что будет делать Рина. Если это поможет — пусть. Я под любой статьёй подпишусь.

В некоторых войнах принципы только мешают.

— Смотри, как мы поступим, — девушка отрывается от планшета. — Я дам опровержение от твоего имени, потом будет небольшая заметка, что на Усманова подали в суд. Тебе нужно будет появиться на нескольких мероприятиях. Я сделаю подборку, ты выберешь.

— Что за мероприятия? Я не очень хорошо на них справляюсь…

— Благотворительные. В основном, детские. Нужно показать, что ты обожаешь сына и всё время с ним. Всякие активности, походы в детские комнату.

— Но… Не знаю, объяснял ли Ильяс…

— Публикации через пару дней, заранее оповещать никто не будет. В крайнем случае, такси прямо к входу. Вряд ли твой муж решится на публичные разборки. Ты в безопасности.

— Я не за себя боюсь.

— Понимаю. Ты не первая моя клиентка, которая с ребёнком прячется. Хотя раньше мне не приходилось этого ребёнка похищать.

И не пришлось бы, будь я умнее. Выдержка — вот чего мне не хватает. Будь её больше, я бы не стала сбегать в первую ночь.

Притупила бы внимание, спокойно уехала с сыном подальше. Но…

Тогда бы я не встретила Ильяса. И не факт, что нашла бы ещё одного такого адвоката, который сделает всё, чтобы вернуть мне сына.

Так что, пожалуй, всё было не зря. И правило «не жалеть» получает очередное доказательство.

— Что такое? — Иля начинает хныкать, я беру его на руки. — Ты устал, мой хороший? Будем спать?

— Нет-нет-нет!

— Конечно, никакого спать.

Соглашаюсь, начиная незаметно покачивать. Илья прижимается ко мне, хнычет и трёт глазки. Не поддаётся.

Надо бы его переодеть. Но маленький рюкзачок, который был с сыном, содержит только пару игрушек и перекус. А ещё запасные носочки.

В съёмной квартире остались вещи, которые я прихватила с собой, но пока их не забрать. Даже срочная доставка не привезёт в ближайшее время.

— Нет! — сын толкает меня ладошками, когда пытаюсь унести в комнату. — Сулок! Мой Сулок!

— Ох, Сурок, — кусаю губу, вспоминая про любимую игрушку сына. Без неё он не спит. — Он где-то спрятался. Мы потом найдём, хорошо?

— Нет! Не буду.

— Прости, — обращаюсь к Рине. — Пока он не уснёт, никакого разговора не получится. Это надолго.

— Да ничего, всё в порядке. Главное мы обсудили. Я вас оставлю.

— Ты… Боже, ты приехала специально ради меня?

— Нет, ради Ильяса. А ещё нашла себе двух клиентов тут, не просто так ехать же, — смеётся. — Не переживай. Если мне что-то понадобится, то я позвоню. Иль!

Сын даже замолкает, рассматривает девушку, склонив голову. Причмокивает губками, ждёт, что незнакомка от него хочет.

Любит он женское внимание.

Только, оказывается, это не его зовут.

— Что? — Ильяс выходит к нам. — Вы уже закончили?

— Да, предварительный план я набросала. И жду от тебя договор для Симоновой, ты мне должен. А, Аль, дашь мне ключи от своей квартиры? Чтобы я отель не искала. Заодно и вещи твои заберу.

— Раина!

Мужчина осекает сестру, явно раздражается её непосредственности. Кто-то бы вообще назвал это наглостью, но, как по мне, Рина просто прямолинейная.

И без лишних заморочек.

— Мне не жалко, — произношу неуверенно. — Всё равно пустует. Но вдруг туда наведается Булат?

— Поверь, об меня он зубы сломает, — Рина подмигивает. — Видишь, Иль? Аля хорошая, она не против. Так что всё решено.

Нет, Рина точно стихия. Вихрь. Ураганом залетела в квартиру, так же покинула её, забрав у меня ключи. Помахала на прощание, чмокнула Ильдара в щёчку.

А сын аж расплылся в довольной улыбке, забыл даже про свою игрушку.

— Прости её, — мужчина вздыхает. — Рина иногда не видит границ.

— Всё нормально, она…

— Хорошенькая? — подкалывает.

— Нет. Ты забыл? Хорошенькая это я! А Рина суперская.

Ильяс поджимает губы, стараясь скрыть улыбку, ничего не говорит. Желает спокойной ночи, уходит к себе.

А я занимаюсь сыном.

И чувствую себя так, словно опасность отступила навсегда.

Неужели всё налаживается?

— Фьють!

— Милый, нельзя бросаться палками.

Я мягко останавливаю Илю, пока он не напакостил. Сын хмурится, но после соглашается. С трудом переключается на качели, к которым я его подвожу.

Я постоянно оглядываюсь, напряжена. Выйти на прогулку это риск, но я не могу всё время прятаться в квартире Ильяса. Сыну нужно бывать на свежем воздухе, играть с другими детками.

Просто…

Вчера всё так удачно сложилось! Ильяс забрал сына, Рина придумала различные варианты. Осталось лишь дождаться суда.

Но не бывает всё радостно и легко.

Так что теперь я в ожидании подвоха.

Булат точно не станет сидеть сложа руки. Вопрос времени, когда снова сделает какую-то гадость. И мне лучше быть готовой.

Телефон вибрирует, я тут же проверяю. Рина обещала мне скинуть список, я всё ещё жду. Но это сообщение от Демида, мужа лучшей подруги.

Он сбросил мне контакты других адвокатов, пусть и с опозданием. Там несколько номеров и комментарии. Один с подписью «придурок, но адвокат хороший». Этого я сохраняю вверху списка, на всякий случай.

Пусть лучше у меня будет несколько адвокатов, чем ни одного.

— Пойдём скоро домой, хорошо? — пытаюсь договориться с сыном, раскачивая его на качелях. — Будем готовить вместе обед?

— Ни хотю.

— Мы не можем всё время гулять. Простынешь, заболеешь, и тогда вообще на улицу нельзя выходить.

— Вапще?

Согласно киваю. Сын слишком маленький, чтобы понять всё. И я не хочу, чтобы Иля разочаровался в отце. Развод не лишит Булата родительских прав. Он всё ещё отец нашего сына.

Не представляю, как это всё можно будет решить мирным путём.

Встречи.

Как вообще оставить сына с Усмановым, не переживая, что тот снова его заберёт?

— Пфф.

Малыш вздыхает, слезая на землю. Хватает меня за ладонь, послушно топает в сторону подъезда. Я снова оглядываюсь.

Да, Ильяс убеждал, что ничего не случится. Нельзя так легко найти меня в большом городе, охрана Усманова не выскочит из-за угла.

Но расслабиться не получается.

Наверное, просто нужно время, чтобы почувствовать себя лучше.

Я включаю мультики на телефоне, протягиваю Иле. Тот широко улыбается, крутится на столе.

— Два, — выставляет пальчики вперёд. — Моно?

— Можно.

Сын широко улыбается, чуть взвизгивает от счастья. Я прячу улыбку, не говоря, что можно даже три.

Булат к этому вопросу подходил слишком строго, считал, что детям вообще не нужно давать телефон. И одного мультика в несколько дней должно быть достаточно.

Телефон или телевизор — разве такая большая разница? Я в детстве весь вечер проводила смотря мультики на диске. Булат, уверена, тоже. И ничего страшного не произошло.

Легко быть рассудительным, когда не ты весь день пытаешься придумать чем занять ребёнка.

Теперь же Иля болтает ножками, смотря про каких-то там котов. А я могу приготовить обед. Мелко нарезаю овощи для рагу, мариную курицу. Готовлю побольше, чтобы хватило на троих.

Ильяс не говорил, вернётся он сегодня или нет. В принципе, мужчина и не должен отчитываться. Пока не начались судебные заседания, ему вообще не нужно приезжать.

— Мам, тут деда! — сын сползает, прижимая к себе телефон. Бежит ко мне. — Деда.

— Дедушка? Ох. Спасибо, милый. Поиграешь пока?

— Ладно.

Моя радость послушно кивает, отправляясь на ковёр. А я рассматриваю фотографию отца, пока телефон продолжает вибрировать.

И зачем он звонит? Вроде чётко дал понять, что на его поддержку я могу не рассчитывать. А теперь вспомнил. Что-то случилось?

Сдаюсь, отвечаю.

— Да, — зажимаю телефон между плечом и ухом, сбрасываю овощи на разгорячённую сковородку.

— Да? Так с отцом здороваются? — папа заводит привычную шарманку, я закатываю глаза. — Разве так я тебя учил?

— Привет, пап.

— Вот так лучше. В общем, я подумал, ты можешь приехать домой. Деньги на билет я тебе пришлю.

— Ты подумал? Два дня думал?

— Алия, следи за тоном. Я предлагаю тебе выход.

— Пап, выход мне нужен был раньше. Когда я в одной пижаме стояла на дороге, без копейки в кармане. И я тебя просила. А ты меня бросил.

Я давно взрослая и сама принимаю решения, папа мне ничем не обязан. Но я так надеялась на его поддержку! А он лишь сделал хуже своими словами.

Задумчиво постукиваю лопаткой по столику, пытаюсь понять, почему папа вдруг передумал. Он никогда не признавал неправоту, даже если сам знал, что ошибся.

Разве что…

Скорее всего, мама настояла. Хотя в нашей семье тотальный патриархат, и слово отца было законом, но мама с этим справлялась по-своему. Всегда получала желаемое.

Блин.

Наверное, нужно было звонить ей! Она бы нашла управу на папу, поговорила с ним, и уже к утру мне бы помогли.

Папа у меня вспыльчивый и жутко упрямый.

— Был неправ, — выдаёт с неохотой. — Готовь исправить ситуацию. Приезжай, мы всё решим.

— Хочешь, чтобы я бросила сына и приехала к тебе одна?

— Почему одна? Я пришлю достаточно денег, чтобы ты с Ильдарушкой приехала.

Улыбаюсь тому, как папа мягко называет Илю. А потом хмурюсь.

Я ведь рассказала отцу всё, без утайки. После ночи, когда я оказалась на улице, мы больше не говорили с папой. Он никак не мог узнать, что я вернула сына.

Только…

— Ты с Булатом говорил, да? — спрашиваю, уже зная ответ.

— Говорил, — отец отвечает честно. — И я считаю, что ты в этой ситуации неправа.

— Я?! Боже, пап, ты себя слышишь?!

— Слышу. Хватит дурить, Алия, иначе останешься без поддержки. Поэтому прекращай свои капризы и возвращайся к мужу.

— Пап, а тебя ничего не смущает?

Задаю риторический вопрос, внутри всё подрагивает от злости.

Я откладываю телефон, включив динамик, нарезаю овощи для салата. Отец молчит, а у меня есть несколько секунд прийти в себя.

К черту Булата и все эти «как он мог так поступить».

Теперь этот вопрос направляется отцу. Потому что муж… В какой-то мере он чужой человек. Мы познакомились не вечность назад, вся завязь на чувствах и штампе в паспорте.

Но папа! Я его дочь, единственный ребёнок. Разве можно так?

И он собирался обмануть меня. Заманить домой, а после просто передать в руки Булата.

— Смущает, — признаётся отец. — Что моя дочь устроила непонятно что. Я тебя не так воспитывал.

— А как? — завожусь. — Терпеть унижения? Смириться, что муж может в любой момент выгнать меня на улицу? Насколько помню, пап, ты учил меня уважать себя!

— Не передёргивай, Алия! Выгнали после того, как ты решила предать и разрушить свою семью. Радуйся, что Булат вообще готов принять тебя обратно после твоего загула.

— После чего… Боже, пап, ты же не мог поверить в этот бред?

Я прислоняюсь к кухонной тумбе, поражённо молчу. Серьёзно? Одно интервью моего мужа — и отец верит в это?

Чушь.

В голове не укладывается.

— Бред? — хмыкает папа. — Совсем? И ты не уехала ночью с непонятным мужчиной? Не живёшь сейчас с ним? Насколько я понял, даже уже на всякие мероприятия с ним шляешься.

— Знаешь что… А даже если так? Я решила развестись, в чём проблема? Почему я должна возвращаться к мужу, с которым мне плохо?

— Алия…

— Нет! — перебиваю. — Это Булат мне изменял. А после в лицо заявил, что будет дальше ходить налево. И тот «непонятный мужик» единственный, кто мне помог. Ты бросил трубку. Булат отобрал сына. Ильяс единственный, что хоть кто-то сделал!

— Ильяс, значит? Любовь к востоку у тебя не заканчивается?

— Очевидно, она крепче, чем твоя любовь ко мне.

Я сбрасываю звонок, зло бросаю телефон на стол. Не вижу смысла дальше разговаривать.

Прячу лицо в ладони, меня трясёт. Отец не верит мне! Готов поверить в любой бред, но не услышать моих слов.

Той ночью я выложила всё. В ответ теперь получаю недоверие и оскорбления. Зачем тратить на это силы?

Просто обидно, чертовски. Разве я давала повод думать обо мне так?

А если папа и не думает?

Такое впечатление, что ему всё равно. Просто захотел сбагрить дочь обратно мужу, чтобы не переживать. Или Булат ему что-то предложил за это?

Нет, вряд ли. Мой папа человек с железными принципами. Его просто так не подкупить.

Поэтому ещё более странная ситуация. Он предлагает мне измену простить? Ждёт этого?

Зло нарезаю несчастный огурец, выплёскивая на нём злость.

Чтоб. Вы. Всё. Отстали. От. Меня!

— Всё в порядке? — дёргаюсь от мужского голоса, прижимаю палец к губам. — Черт, ты порезалась?

— Нормально, — бубню, бросая нож в раковину. — Я не слышала, как ты вернулся.

— Кажется, ты была слишком влечена ссорой с…

— Это был отец. Небольшое недопонимание. В каждой семье свои трудности.

— Охотно верю. Достать тебе аптечку? Вроде она где-то была.

Я качаю головой, обхватывая палец губами. Ранка пульсирует, отдаёт болью до запястья. Но всё не так страшно.

Обидно скорее.

В глазах щипает. Не из-за пореза, просто так неприятно вспоминать

— Очень болит? — Ильяс хмурится, принимая мои слёзы по-своему. — Или ты из-за разговора расстроилась?

— И то и другое, — признаюсь. — Всё в порядке, немного кожу содрала. Ты голодный? Ужин будет готов где-то через полчаса.

— Как и моя доставка.

— А?

— Я ж не знал, что у меня тут кулинарная фея обустроилась. Заказал еду, чтобы не голодать.

— Мне несложно, я могу готовить…

— Это всё равно тебя не спасёт от услуги.

Ильяс протягивает эту фразу, нагло ухмыляясь. Направляется в сторону своей спальни, что-то напевая под нос.

Вот же ж…

До конца жизни будет меня этим дразнить?

— Злить девушку с ножом опасно! — кричу ему в спину. — Особенно если она меткая!

— Хорошо, что у тебя адвокат есть, — доносится из комнаты.

Фыркаю себе под нос.

Паяц.

Но это помогает мне отвлечься от других проблем. Мысленно бурчу на Ильяса, а остальное стирается из головы.

Сын недовольно пыхтит, начиная бросаться игрушками. Требует к себе внимания. Поэтому спешу к нему.

— Мама бывает занята, — объясняю в который раз. — Нельзя себя так вести.

— Плости, — хлопает своими длинными ресничками, не оставляя во мне ни капли строгости. — Я скучал!

— И я скучаю по тебе, моё солнышко. Всегда. Смотри, какие у тебя тут фигурки есть.

Иля переключается на игрушки, но всё равно жмётся ко мне. Даже сам тянется, чтобы я поцеловала в щёчку.

Как Булат мог не пускать его ко мне?

Видя, как сын любит меня, держать нас на расстоянии.

Разве его сердце совсем не ёкнуло?

— Мона? — уточняет малыш, потянувшись к моей резинки. — Полалуста?

— Пожалуйста? — переспрашиваю, не разобрав. Стягиваю резинку с руки. — Только аккуратно. Не натягивай и не… Стреляй. Иля!

Я наблюдаю, как чёрная резинка летит сквозь комнату. У сына чёткий прицел. «Снаряд» легко попадает по движущейся цели. Ильяс косится на резинку, отскочившую от его груди. После на нас.

Сын хихикает, а после предательски указывает на меня. Пытаюсь его образумить.

Нельзя так баловаться. Я объясняла уже давно, потому что Булат вечно злился из-за этого.

Но сын иногда плохо слушается.

— Про меткость ты не шутила, — Ильяс хмурится, поднимая резинку. — Покушение на адвоката? Нельзя с тобой сотрудничать, Аль.

— Это не я! — глупо оправдываюсь. — Это…

— Ещё и на сына сваливаешь вину? Ненадёжный пособник — так и запишем.

— Я не… Иди ты.

Я фыркаю, понимая, что мужчина просто шутит. На его лице расплывается широкая улыбка, бросается в меня в ответ.

Иля заливисто хохочет, пытаясь снова повторить свой трюк.

— Э, нет, — останавливаю его. — Хватит тебя. Пойдём ужинать?

— Хм. Да? Нет! Да!

— Ясно, — вздыхаю, поднимаясь. — Пошли проверим: да или нет.

— Аль, нам надо обсудить кое-что.

— Что?

— Со мной связались адвокаты Усманова.

— Они готовы обсудить развод?

— Нет. Булат собирается выдвинуть обвинение против тебя. За плохое обращение с ребёнком.

Когда я пошла учиться на юриста, я знала, что будет сложно. Это тонны информации, миллион законов и постановлений, которые противоречат друг другу.

Коллизии, дополнения, заявления, ходатайства, иски.

Юристом я так и не стала.

Но теперь вокруг меня сплошные иски.

Это как пинг-понг. Мы подаём — Булат отбивает. После запускает по нам, с этим разбирается Ильяс.

Мячик летает туда-сюда, а у меня от его стука начинает раскалываться голова.

— Он ничего не докажет, — произношу устало. — Это бред. Все его заявления — бред.

— Да. Это знаешь ты, я, Усманов тоже знает, — Ильяс выглядит спокойным и уверенным. — Ему и не нужно, чтобы это сработало в суде.

— Тогда в чём смысл?

— Истощить тебя по всем фронтам. Морально, финансово, силы вытянуть. Он это делает, чтобы ты вернулась.

— И зачем ему я? Я этого не понимаю.

Чем дальше развиваются события, тем меньше я сомневаюсь в адекватности собственного мужа.

Ничего не сходится!

Вот прям…

Ничего!

Он хочет гулять, спать со всеми подряд — но жена ему нужна. Я.

И зачем? Любил бы, тогда не изменил.

Я могу представить ситуацию, когда человек случайно оступился. Перебрал, в семье всё плохо, единоразовая ошибка.

Но ведь это не про нас.

От брака со мной Булат не так много получит. В плане, у меня же ни денег, ни связей. Ни какого-то статуса.

Ради Ильдара всё? Так он мог просто в суде бороться, необязательно цепляться за меня.

Вернуть отношения? После того как публично извалял меня в грязи?

Такое впечатление, что Булат сам не понимает, что делает.

И это немного пугает.

А вдруг следующие его шаги станут ещё более жестокими?

— А это, Аль, вопрос на миллион, — Ильяс пожимает плечами. И пока я не пойму, чего на самом деле хочет Усманов, судиться будет сложнее. Он непредсказуем.

— И что мы будем делать? — спрашиваю настороженно.

— Мы? Ты сына кормить будешь, а я искать лазейки в законах.

— Для чего?

— Хочу получить запрет на приближение, но его не дадут без веского повода. Я не хочу рисковать и проверять, что ещё выкинет Усманов.

— Мам! Кушать. Идём!

Иля толкает меня ладошками, заставляя двигаться. Недовольно сопит, поглядывая в сторону мужчины.

Со вздохом подчиняюсь. С удивлением слежу за тем, как сын за обе щеки уплетает рагу. Хотя с овощами у нас всегда были проблемы.

Наблюдаю за Илей, протягивая сыну непроливайку с компотом.

Запрет на приближение? Кажется, наши с адвокатом мысли сходятся. Булат может причинить мне вред?

Черт. Я бы в жизни о таком не думала. Мой муж и опасность? Никогда и ни за что.

Надо скорее решать с судом и уезжать отсюда подальше. Где у Усманова не так много влияния.

Можно будет начать новую жизнь.

Только бы придумать, как с деньгами разобраться и работу найти.

— Мама, — Иля взмахивает. — Ты слушай.

— Слушаю тебя, милый, очень внимательно.

Хоть и не всё понимаю, но стараюсь. Просто сын любит подслушать новые словечки и использовать всё время.

А мне дешифратором работать.

Да, переезд! Почему я сразу об этом не подумала? Суд будет здесь, но ведь я могу убраться подальше уже сейчас.

В столице, правда, всё дороже. И частные садики, куда придётся отдать Илю, в том числе.

Но и выбор шире. Я могла бы найти такой, где возьмут на весь день. И спокойно работать.

Администратором, например. Или официанткой. Или сразу две профессии освою.

Пока не получу образование юриста. Сделаю это, чего бы ни стоило. Верну свою жизнь на точку до знакомства с Булатом, и поверну её так, как мне хочется.

А муж…

Пусть дальше бесится и решает: чего он хочет.

Потому что ни меня, ни сына он назад не получит.

— Не хочу, — Иля снова устраивает сцены перед сном. — Сулок!

— Сурок пока с папой, помнишь? Он присмотрит за папой, а ты за мной.

— Нет, пусть сам. Я хочу сулка!

— Скоро.

Я не нашла в интернете похожих игрушек, из той же коллекции — давно всё раскуплено. Оказалось не особо непопулярным.

А мой сын единственный любитель!

Поэтому каждый отход ко сну — превращается в небольшую баталию, со слезами и моими уговорами.

Такими темпами, сын перестанет совсем спать в обед. Потому что плачем мы дольше, чем на самом деле спим.

— Ну всё, мой хороший, — укачиваю его, руки начинают болеть от веса. — Всё хорошо. Я тут. Мамочка рядом и…

Шепчу, пою, приглаживаю мягкие волоски.

Из спальни я выползаю через полтора часа. Уставшая, но победившая. Иля себе спокойно дрыхнет, прекрасно справился и без Сурка.

А мне…

— Прости, — обращаюсь к Ильясу, который сидит в гостиной. Направляюсь к чайнику. — Он очень тебе мешал? Пока я что-то не придумаю с игрушкой, это не закончится. Но я попробую, чтобы не…

— Нормально, — мужчина отмахивается, даже не поднимая головы. — Я не слышал ничего, работал.

— Ищешь лазейки?

Ильяс только кивает, погружаясь в работу. Вокруг него валяются исписанные листики, открыт ноутбук, даже один печатный кодекс есть, открытый на середине.

Кажется, мужчина серьёзно принялся за это дело.

Я завариваю себе чай, планируя отправиться в спальню. Может, усну рядом с сыном.

Но вместо этого усаживаюсь на диван. Кусаю губу, не зная: говорить или нет.

— Что? — спрашивает, продолжая что-то печатать. — Аль, или спрашивай, или не мешай. Мне нужно до понедельника закончить, потому что дальше у меня другие заседания.

— Я могла бы помочь? — произношу неуверенно, зажимая ладони коленями. — Ну, что-то просмотреть, чтобы тебе меньше работы было.

— Помочь? — Ильяс хмыкает, наконец поднимая на меня взгляд. — С чего вдруг?

— Я была студенткой, я умею копаться в куче документов, выискивая что-то полезное. Я бы могла просмотреть какие-то статьи, если это облегчит тебе поиск…

— Ты хочешь мне помочь? Или хочешь доказать себе, что юристом можешь быть?

— Ну… Я многозадачная?

Ильяс поджимает губы, сдерживая смех:

— Ну давай посмотрим, как у тебя получится, многозадачная ты наша.

А это служит лишь дополнительным стимулом.

Найти что-то такое, чтобы Ильяс не смеялся, а похвалил!

А, ну и мужу дать отпор тоже бы надо.

— Что значит, вы не можете их найти?!

Я срываюсь, сжимая до хруста чашку в руках. Хочется бросить. То ли в стену, то ли в главу безопасности.

Абсолютно бесполезное звено рабочей цепи.

— Одна девка с ребёнком, — повторяю. — Без знакомых и денег. И вы её потеряли? Кто вообще с неё глаза спустил в том парке?

— Булат Мансурович, вы сказали бросить все силы на поиски ребёнка. Никаких распоряжений по поводу Алии Вениаминовны не было.

— Подумать нельзя было? Или я ещё и это должен делать за вас?!

Безопасник молча кивает, скрещивая руки перед собой. Только это покаяние мне нахрен не сдалось.

Мне нужно, чтобы в этот кабинет не на поклон ходили, а втащили мою жену с ребёнком.

Это уже порядком успело надоесть. И хуже всего, что виноват здесь только один.

Я.

Знал же, кого в жены беру.

Алия тихая и послушная, но гордая. Поэтому и зацепила с первой встречи. Мимо прошла, а я сразу понял, что такую не отпущу.

Забыть нельзя, залипнуть. С диким желанием обладать ею.

Либо затащу в постель, либо в брак.

Оказалось второе. Алия не из тех, кого ради секса используют. Слишком утончённая, нежная. Как хороший дорогой виски.

Его по праздникам пьёшь, а на каждый день, для обычных потребностей, всякий ширпотреб есть.

А взгляд у неё. Такой, что за жабры берёт.

Никогда не встречал, чтобы смотрели с таким восхищением, а при этом на дне оливковых глаз гордость мерцала.

«Ты мне нравишься, но просто так меня не получишь».

Элитная девочка. Красивая. Моя.

Таких девочек подарками осыпают и держат в золотой клетке. Аля же туда сама залетела, еда не впереди меня неслась.

А теперь вырвалась, назад не заманить.

Виноват. Сорвался, лишнего наговорил. С моей хорошей по-другому надо было. Но во мне тоже гордость взыграла.

Усмановы перед девушками не унижаются.

— Исправимся, — продолжает безопасник. — Ищем. Из города она не уезжала, никаких билетов не покупала. По описанию похожих на вокзалах не видели. Здесь она, Булат Мансурович.

— Но на квартире она не появлялась? — уточняю.

— Нет, пасём.

Найти нужную квартиру было сложно, но не очень. Перешерстили все риелторские фирмы, заплатили, чтобы узнать, где живёт моя жена.

Только Алия там не появляется.

Умная девочка. Конечно, умная, другая бы мне не понравилась.

Сняла себе квартиру для отвода глаз.

А сама в другом месте спряталась.

— Тогда какого черта ты рассказываешь мне, что она не уехала?! — подрываюсь, офисное кресло с грохотом падает на пол. — Слышал о таком изобретении, как машины? Укатала со своим адвокатишкой, и кто тебе расскажет?

— Он уехал один. Вчера вечером. Мы с него наблюдения не снимаем. По двум точкам катается. Ресторан и дом. С Алией не пересекается.

— Дом, значит? Где?

— Возле центра.

— Внутрь заходили?

— Ну так… А как… Приказа беспредельничать не было.

— Тогда как ты можешь утверждать, что с Алей он не видится? Может она жить с ним?

Задаю риторический вопрос, уже заранее догадываюсь с ответом.

Может.

Променяла меня, прыгнула к другому мужику в постель.

Что же ты так, моя хорошая, глупишь.

Если действительно раздвинула ноги перед другим — я назад не приму. Не прощу. Но сделаю так, чтобы жизнь превратилась в ад.

Предательства я не забываю.

— Точный адрес его пробей, с номером квартиры, — отдаю распоряжение напоследок. — После обеда вместе поедем. Проверим.

У Ильдара как раз по расписанию прогулка и сон.

Должны быть дома.

Разрывает.

И хочу, чтобы Аля нашлась.

И опасаюсь, что действительно там будет.

Моё должно моим оставаться, а не по чужим койкам прыгать.

У меня встречи, совещания, бизнес надо на плаву держать. А в голове каша. Никак сосредоточиться не могу.

Контроль трещит, выдержка уже звенит последними каплями на дне.

Нужно брать себя в руки.

Но не получается.

У меня в жизни всё стабильно. По полочкам, без лишних отклонений. На работе порядок. Жена дома, любовница в отеле.

Теперь всё перевернулось.

И о любовницах…

— Найди мне Милану, — бросаю секретарше, отправляясь на очередную встречу. — Пусть в отель приедет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Так вы же… Булат Мансурович, вы же сами с ней расстались. И приказали внести в чёрный список.

— Теперь приказываю другое.

Искать новую любовницу у меня времени нет.

А спустить напряжение нужно.

Вернуть контроль в руки, прочистить голову.

Иначе скоро крышей поеду.

И никому от этого пользы не будет.

Ладно. К черту. Первым делом нужно вернуть домой жену и сына. А потом мы с Алей поговорим.

Объясню ей, почему изначально решил пойти налево. Она поймёт. А если действительно умная — простит.

Аля уже должна была понять, что воевать со мной провальная затея. Я забросаю исками так, что у неё денег на воду не останется.

Всё отдаст на судебные издержки.

А потом примусь за Карзаева. Сложность в том, что его офис находится в столице, просто так не дотянуться.

Но это вопрос времени. Завалю его работой и проблемами так, что она сам от Али откажется, пытаясь спасти свой зад.

Лучше бы ты сама ко мне пришла, моя хорошая.

— Здесь, — охранник озвучивает очевидное, останавливаясь во дворе многоэтажки.

Брезгливо осматриваю старое здание, построенное ещё в прошлом веке. Если не в позапрошлом.

И вот здесь живёт моя семья?

В подъезде штукатурка отваливается, в лифт я даже не рискую заходить.

Настолько твои принципы пали, моя хорошая?

Ничего. Заберу и вернёшься к нормальной жизни. Потому что сыну я не позволю жить в таких условиях.

Ещё и спрошу за то, как обвела меня вокруг пальца. Я ведь действительно верил, что сын пропал.

Аля так искренне смотрела, плакала. Утешить хотелось, смягчиться. А оказалось, что моя жена прекрасная актриса. Саама организовала похищение моего сына.

Вдавливаю кнопку звонка в стену.

Жду.

Карзаев в другом городе, никто нам не помешает.

— Иду, — звучит приглушённый женский голос.

Попалась, моя хорошая.

Не могу удержать победной ухмылки, когда дверь открывается. Заношу ногу, чтобы сделать шаг. Ворваться внутрь, пока Алия не осознала масштаб катастрофы.

Но замираю.

Ухмылка в оскал превращается.

Застывшую маску.

— Вам кого? — незнакомая девушка скрещивает руки на груди. — Ну?

— Я к своей жене, — беру себя в руки, отодвигаю незнакомку и врываюсь внутрь. — Алию позовите.

— Кого? Что вы себе позволяете?!

Девушка переходит на ультразвук, пытается выставить меня прочь, но быстро замолкает, когда следом появляется охрана.

Рассматриваю небольшую квартиру, которая по площади меньше гостиной в моём доме.

Куда тебя занесло, моя хорошая?

В какую шарагу?

Разве это лучше, чем быть моей женой?

— Я вызову полицию! — взвизгивает девушка. — Убирайтесь.

Я разворачиваюсь к ней. Хотя подвох уже чувствую. Никаких детских игрушек вокруг, признака того, что тут вообще ребёнок живёт.

Слишком чисто, стерильно. А я знаю, какой бардак устраивает Ильдар. Никак не могу отучить, а Аля потакает ему во всём.

Привычными духами тоже не пахнет, хотя ими насквозь пропитался наш дом. И салон машины. И даже в офисе чувствую.

Остался след везде, а нюх у меня чувствительный.

А тут ни намёка на Алию.

Внимательно рассматриваю незнакомку, которая не прекращает причитать. То угрожает полицией, то ласково просит уйти.

Симпатичная. Может, лет на пять старше Али. Хм.

Девчонка Карзаева что ли?

Может быть.

Злость отпускает. Разом. Если у Карзаева отношения есть, он к моей жене руки тянуть не будет. Уже хорошо.

— Алия где?

Я спрашиваю, догадываясь, какой будет ответ. Не живёт она тут. Где-то отдельно спряталась. Аж дышать легче. Перестаёт терзать мыслью, что она с непонятным мужиком спуталась.

— Боже правый, не знаю я никаких Алий! — девушка всплёскивает руками. — Пожалуйста, уходите. Вы меня пугаете.

— Не стоит волноваться. Тогда мне с Карзаевым нужно поговорить.

— А это ещё кто такой?! Мне кажется, вы перепутали адрес. Может, вам другая квартира нужна? Так бывает, не в первый раз.

— Ахметов!

Разворачиваюсь к главе безопасности, тот уже на телефоне. Понимает, что знатно налажал.

Не выглядит девчонка как та, кто врёт. И будь она девушкой адвоката — другими угрозами бы пользовалась.

А так — обычная истеричка.

И что происходит?

— Всё точно, Булат Мансурович, — отчитывается. — Сюда подъезжал, поднимался на этот этаж.

— Квартиру как вычислили?

— Он зашёл, поднялся — в этой свет загорелся. Ну и остальные квартиры мы прочесали без лишнего внимания. Расспросили про жильцов. Только по этой ноль информация.

— Потому что я только что переехала! — вмешивается девушка. До чего же громкая. — Слушайте, идите уже, а? Я одна живу, ни с кем не встречаюсь, никакие Карнизовы ко мне не ходят.

— Простите за беспокойство.

Дружелюбно улыбаюсь, а внутри всё закипает. Постоянно как на пороховой бочке.

Выхожу из квартиры, распоряжаюсь, чтобы девушке моральную компенсацию заплатили. Не нужны мне новые скандалы.

— Булат Мансурович, клянусь, он сюда поднимался. Информация точная. Этаж верный. Другие квартиры проверить?

— Проверяйте.

Но, ожидаемо, в остальных — пусто. Никто из соседей не видел ни Алю, ни ребёнка. А вот Карзаева заметили пару раз. Но лишь мимоходом, мол, к кому-то в гости ходил.

А Ахметов же убеждает, что он сюда постоянно приезжает.

Мозги у адвоката варят. Умудрился провернуть схему под носом моей охраны, что даже не поняли.

Сбросил слежку, а потом улизнул и поехал к себе домой. Чтобы лишний раз не светить настоящий адрес.

Но это значит…

Точно с моей женой живёт!

Её защищает.

Я же его в порошок сотру.

— Ищите, — приказываю в который раз, когда мы возвращаемся в офис. — Узнайте, как он выходит так, что его не заметили. Пусть найдут точное место жительства. Ещё одной промашки я прощу.

— Понял. Сделаем.

Направляюсь в офис. К черту сегодняшние планы. Отменю всё. И найду вариант, как вставить мозг на место.

В закрытый клуб, что ли, съездить?

Может на время поможет.

— Вы просили найти Милану… — секретарша мнётся на пороге.

— Ну?!

— Охрана узнала, где находится. И… — встряхнуть хочется, чтобы начала говорить быстрее. — Она сейчас в кафе, в центре. Вместе с вашей женой.

— Я думала ты красивее.

Милана нарочито скользит по мне взглядом, помешивает коктейль в бокале. Весь её вид кричит про то, что она считает себя лучше.

Короткое платье, облегающее как вторая кожа. Макияж, отдохнувший вид.

Я уставшая после бессонной ночи, когда помогала Ильясу. В джинсах, кофте и кроссовках, потому что в обед гуляла с сыном на площадке.

Перевес явно не в мою сторону.

И Милана отмечает это дерзкой улыбкой.

Я тоже смотрю на неё. Встреча с любовницей мужа… Не то, чем я хотела заняться. Но я понимаю, что ни капли неприязни не чувствую.

Может только из-за того, как вызывающе ведёт себя девушка. Но сам факт того, что она спала с Булатом — внутри не отдаёт болью.

Пусть знала обо мне. Пусть мечтала подвинуть. Неважно. Это муж должен был быть верен мне, а Милана — она ничего мне не должна.

— Бывает, — отвечаю сухо, пожимаю плечами. — Я благодарна, что ты смогла со мной встретиться.

— Сейчас будет разговор про то, что у вас семья? — хмыкает, а улыбка превращается в оскал. — Напомнишь про сына, брак и прочее? Только ты не дашь Булату того, что я дам. У нас совсем другие отношения.

— Да?

— Да! Но ты ведь будешь просить да, чтобы я не забирала его?

— Вроде того. Забери его, а? Всей душой прошу — забери и развлекайтесь так, как вам хочется.

— Что?

Девушка хлопает наращёнными ресницами. Смотрит на меня как на восьмое чудо света.

Я откидываюсь на спинку стула, постукиваю пальцами по столу. Даю Милане время всё обдумать.

Обвожу полупустое помещение кафе, после — смотрю в окно. Всё ещё переживаю, что Булат как-то вычислит меня.

— Я развожусь, — произношу, обхватив кружку с горячим кофе двумя руками. — Уже подала заявление. Могу поклясться, что к Булату возвращаться не намерена.

— Но… Тогда не понимаю зачем ты меня пригласила.

— У тебя с Булатом всё серьёзно? Он сказал, что расстался с тобой.

— Это временное разногласие. Я никуда не денусь.

— Не денешься с роли любовницы? Булат настроен решительно вернуть меня, вряд ли рассматривает серьёзные отношения с тобой. Неужели ты этого хочешь?

— Ты решила моим психологом заделаться? Спасибо, в нравоучениях не нуждаюсь.

— Прости.

Извиняюсь, хотя тут вообще нет моей вины. Но я не знаю, как разговаривать с девушкой, что спит с моим мужем.

Как подобрать слова, чтобы она в ту же секунду не побежала звонить Усманову.

Всё сказанное звучит либо упрёком, либо лекцией. А я-то хочу другого добиться.

— Я хочу понять, насколько ты ему предана, — говорю откровенно. — У меня развод на носу, а Булат пытается соврать, что это я изменяла.

— А мне какое дело?

— Ну… Если Булат выиграет. То либо я вернусь к нему, и ты снова будешь на заднем плане. Либо Усманов заберёт у меня сына и повесит на тебя.

Милана кривится. Кажется, ни одна из перспектив её не устраивает. Я подхожу к главному.

Жаль, что Ильяс не смог поехать со мной. У него другие встречи, куда более важные.

А я не очень хороша как переговорщик. Не умею ни льстить, ни находить подход. Но…

Пусть это будет первой практикой в качестве работы юриста.

— Есть возможность закрытого заседания, — произношу небрежно. — Можно договориться с судьёй, что свидетель не даёт публичных показаний. В закрытом кабинете, только ты и судья.

Это риск.

Прям очень-очень большой риск. Милана может зайти и рассказать всё, что хочет.

Но мне сейчас нужно чуточку другое.

— А мне какая польза? — девушку щурится лисицей. — Ну, признаю я, что спала с Булатом. А дальше?

— А дальше наш разведут, я исчезну, а ты сможешь очаровывать его столько, сколько хочешь.

Милана задумчиво хмурится, прикидывая варианты. Я не спешу говорить что-то ещё, даю ей время.

Поглаживаю пальцами телефон, который лежит экраном вниз. Там — пишется наш разговор.

Незаконно, да. И не будет иметь юридической силы. Но для подстраховки сгодиться.

— Ты странная, — Милана приподнимает брови, цокает. — Даже нравишься мне немного.

— Рада слышат, — я хмыкаю. — Подумай о моём предложении. Это выгодно нам двоим. Мой номер у тебя есть, набери, если согласна.

— Я не позвоню. Я не рискну испортить отношения с Булатом.

— Ясно.

— Но, — взмахивает рукой, когда я начинаю подниматься. — Я знаю девушку, которая с радостью поможет.

— Мне не нужны фальшивые свидетели.

И так над пропастью хожу. А тут ещё рисковать? Нет-нет. В отличие от Усманова, Ильяс собирается играть честно.

Никакого обмана и клеветы.

Голые факты, которые должны привести нас к победе.

— Кто сказал про фальшивых? — Милана дёргает уголком губ. — Боже, Аля, ты ведь не думаешь, что я единственная любовница Булата?

Я горжусь тем, что у меня получается сохранить равнодушие. Не задевает.

Больше нет.

Только в очередной раз доказывает, что я всё делаю правильно.

Булат явно не тот муж, который мне нужен.

А здесь я лишь за доказательствами. Мне нужна подстраховка. На всякий случай.

Чтобы ускорить процесс, уменьшить шанс того, что Илю оставят не со мной.

Но…

Ладно, с этим я загадывать не буду. Получится, значит, получится.

— Были другие. Моя подруга, — продолжает Милана, ничуть не смущаясь. — Она нас и познакомила. Они потом расстались.

— А ты подхватила?

Переспрашиваю недоверчиво. У нас с Миланой явно разные понятия дружбы.

Девушка кивает, словно почувствовав отдушину во мне, начинает говорить. Или просто хочет сделать всё, чтобы я не вернулась к Булату.

Плевать.

Я проверяю время, начинаю нервничать. Ильяс должен был написать, но он молчит. И это тревогой отзывается во мне.

Я тянусь к телефону, наплевав на то, что это ухудшит звук. Сжимаю крепко, будто в любую секунду мне нужно будет сорваться с места и бежать.

Кто бы знал, как я устала от этого. Почему нельзя цивилизованно развестись?

Ну так случилось, легче же мирно договориться и не создавать друг другу проблем.

А я теперь постоянно в напряжении.

Ничего. Мне лишь бы ещё немного продержаться.

И тогда будет небольшое затишье.

Опять же — Ильяс это обещал.

А учитывая его последние заслуги, я верю мужчине безоговорочно. Будут ошибки, тогда и поговорим.

— Было интересно пообщаться, но мне пора, — Милана подхватывает свою сумочку. — Ты же заплатишь, да?

— Конечно, — соглашаюсь устало.

Я бросаю взгляд в окно, но не вижу ничего подозрительного. И Ильяс молчит.

Неужели всё это было зря?

Ну хотя бы получила аудиоподтверждение измены, уже легче будет.

— Ты обещала номер оставить, — напоминаю, открыв записную книжку. — Продиктуешь?

— Ага. Сброшу, — обещает поспешно, напрягаясь. — И мы с тобой не виделись. Никогда.

Именно в этот момент мой телефон забрасывает сообщениями, а с улицы раздаётся визг шин.

Под шумок Милана исчезает, но она меня больше не интересует.

Я неотрывно слежу за тем, как из едва затормозившей машины, выскакивает Булат. Пару секунд крутит головой, а после направляется к кафе.

Я подрываюсь. Мне выйти? Или остаться здесь, где больше свидетелей?

Так. Вдох-выдох, собралась.

Я сажусь обратно, поспешно набираю сообщение Ильясу. Прочитать ответ не успеваю, так как надо мной нависает тень.

— Наговорилась? — Булат хватает меня за запястье. — Вставай, у меня нет времени с тобой возиться.

— Я никуда не поеду с тобой. Как ты вообще выследил?

— А ты думала, что самая умная? Сына бросила непонятно с кем и пошла узнать про моё прошлое?

Муж тянет так сильно, что мне приходится подчиниться. Я представить не могла, что Булат может вести себя настолько грубо.

Явно не рассчитывает силы.

— Пожалуйста, отпусти! — произношу громче, чем следовало. Привлекаю внимание посетителей. — Я не хочу с тобой никуда идти!

— Заткнись, — шипит. — Ты ещё не поняла, Алия? Догонялки закончились. Мы сейчас заберём сына и поедем домой. А ты придумай убедительную причину, почему я должен тебя простить.

— Прекрати, ты делаешь мне больно.

Мужчина грубо сжимает мою руку, тянет за собой. Так сильно давит, словно кость пытается сломать.

Я упираюсь пятками, делаю только хуже. В панике смотрю на окружающих, надеясь, что они помогут.

— Слушай, мужик, остынь, — кто-то всё-таки решается, но дорогу ему преграждают два охранника. — Она же сказала, что не хочет ехать.

— Я полицию вызову! — добавляет официантка.

— Смотрите, что происходит, — озвучивает подросток, снимая нас на телефон.

Булат застывает. Смотрит то на меня, то на возмущающийся народ. Один выступил, и остальные, наконец, подхватили.

Вряд ли что-то из этого остановит мужа от необдуманных поступков. Но хотя бы на время притормозит.

А это всё, что мне нужно.

— Мы сами разберёмся, — цедит, толкает меня в сторону выхода. — Не стоит влезать в чужие разборки.

— Да вы… Правы. Нам — не стоит.

Бойкая девушка-администратор бросается в сторону выхода. На улице как раз останавливаются полицейские. Она зовёт их внутрь.

Всё это происходит настолько быстро, что у меня голова начинает кружиться.

Я готовилась к возможным событиям, но не к такому!

Едва успеваю отслеживать происходящее.

— Вот! — администратор живчиком затягивает стражей порядка. — Посмотрите, что он творит.

— Небольшой конфликт с женой, — спешит успокоить всех Булат. — Всё нормально.

— Нет! Я не хочу с ним идти, — поспешно выкрикиваю. — Пожалуйста, запретите ему приближаться ко мне.

— Так, уважаемый, девушку отпустите.

Булат, отвлекаясь, действительно разжимает свой захват. А я пользуюсь этим, отскакивая к мужчинам в форме.

Потираю запястье, с интересом наблюдая за развернувшимся представлением.

Выдыхаю. Я, конечно, надеялась, что всё будет хорошо. Но меня немного трухнуло.

— Ребят, зря вы это, — хмыкает муж, полностью переключившись на полицейских. — У нас семейный конфликт, сами решим.

— Минуту помолчите, оба, — просит старший из полицейских. — Суть происходящего? Вас силой пытаются увести?

— Да! — согласно киваю. — Мне нужен запрет на приближение. А то он меня похитит. Или побьёт, — приподнимаю руку. — Видите, уже следы заметны.

— Ну, мы не суд, чтобы запрет выдавать, но можем проводить до дома.

— Вообще-то, можете.

Я скрещиваю руки на груди и победно улыбаюсь, когда на горизонте появляется Ильяс.

Вот теперь всё хорошо.

И план сработал.

Ильяс быстро объясняет полицейским, что именно нужно и на каких основаниях.

Мужчина даже не пытается создавать видимость того, что это не спланировано. Пользуется эффектом неожиданности.

А Булат на время теряется, а когда включается — уже слишком поздно. Несколько посетителей дают показания.

Я потираю запястье, но это маленькая плата.

Получить запрет на приближение через суд — сложно, нужны доказательства. И это долго.

Но, оказывается, полиция может выдать временное постановление. На десять дней. Если у них, конечно, будут доказательства насилия на месте.

Доказательств — выше крыши.

А Ильяс с готовностью подсказывает, что именно нужно записать и как, сам составляет текст моего заявления.

Булат пытается спорить, напрочь забыв про меня. Давит своим авторитетом и знакомствами, но ему дают понять, что это не сработает.

Слишком много свидетелей.

Ещё и видео подростка, которое Ильяс просит скинуть ему.

— Спасибо вам большое, — улыбаюсь полицейским. — Вы мои спасители.

Мужчины расплываются в довольных улыбках, а Ильяс поспешно выводит меня из кафе.

Его машина стоит прямо перед входом, чтобы нам никто не помешал уехать. Запрет это хорошо, но не гарантия.

— Лисица, — Ильяс улыбается. — Всегда льстишь мужчинам?

— Они правда меня спасли, — пожимаю плечами, защёлкиваю ремень. — Разве нет?

— Я думал это я тебя спас. Где моя благодарность?

— Ну, свободные звания закончились. И вообще, это моя идея.

— Твоя идея? Ах, почему вечно всё нужно через этот дурацкий суд! Это всё, что ты сказала. Уже я продумал и нашёл выход.

— Но придумал же благодаря мне? Не спорь! — взмахиваю пальцем. — Я твоя Муза, так и признай.

— Боюсь, тогда моя сестра насильно затянет нас двоих в ЗАГС.

Мы оба улыбаемся. Оба недовольны своими слабыми подтруниваниями.

Но, конечно, Ильяс прав. Он это всё придумал и организовал. И убедился, что люди Булата точно меня найдут в этом кафе.

Совместили две цели вместе. И от Миланы подтверждение получили, и запрет греет душу.

Возможно, Усманов не станет его придерживаться.

Но для судебного дела по разводу — это станет существенным дополнением.

— Я боялась, что ты не успеешь или что-то случится, — признаюсь, зажимая ладони коленями. — Ты не писал. Ещё и был далеко. И…

— Я своё слово не нарушаю, Аль. Если сказал, что ты под защитой, значит так и есть.

— У меня были справедливые опасения. Мог и не Булат приехать.

— Не мог. Ты не заметила, что он постоянно ездит к тебе сам? В отель, домой, когда ты забирала вещи. Сына тоже только с собой привезти хотел. Он бы обязательно появился.

— Ясно.

Я киваю, позволяю себе расслабиться. Ильяс петляет по улицам, бесцельно ездит. На случай если за нами кто-то следит.

Я прикрываю глаза. Кажется, даже начинаю дремать. Слишком взбудоражена была от происходящего, а теперь усталость наваливается.

Но заснуть не получается, запястье продолжает тянуть. Тру его в надежде, что так быстрее пройдёт.

— С рукой что? — Ильяс перестраивается в другой ряд, а после паркуется у бордюра. — Дай посмотрю.

— Ничего страшного. Просто болит немного.

— Дай сюда.

Мужчина мягко сжимает моё предплечье, рассматривая ближе. Задевает место, где завтра точно будет синяк.

Я шиплю от боли.

— Мразь, — цедит Ильяс, мрачнеет на глазах. — Я не знал, что он так поступит. У него совсем крышу рвёт.

— Это хорошо или плохо? — уточняю неуверенно.

— Это заставляет волноваться о тебе. Посиди тут, я сейчас вернусь.

Через лобовое стекло я слежу, как мужчина ускоренным шагом мчит к аптеке. Исчезает внутри на несколько минут.

Я успеваю написать Рине, узнать, как там мой малыш. Очень благодарна девушке за то, что она так мне помогла.

Хмурюсь, когда по окнам начинают бить мелкие капли дождя. Скоро это перерастает в настоящий ливень.

Ох, бедный Ильяс!

Ему приходится пробиваться сквозь стену воды. Мужчина даже не пытается прикрыться, просто мчит к машине.

— Уф, — встряхивает головой, несколько капель летит в меня. — Вот так и делай добрые дела. Как вину искупать будешь, Аль?

— Я не просила!

— Твоё слово против моего, — ухмыляется, сжимая мою ладонь. — Это хорошее средство, должно помочь.

Ильяс выдавливает прозрачную мазь, растирает её по моему запястью. Мягко, едва касаясь.

Но я всё равно вздрагиваю.

— Больно? Извини, — Ильяс выглядит так, будто это ему больно. — Сильно тянет?

— Нет. У тебя просто пальцы холодные, — смущённо улыбаюсь.

— Зато сердце и кое-что другое очень горячее.

— Ум? — не ведусь на провокацию.

— Именно.

Ильяс подмигивает, отодвигаясь. Ладонь почему-то покалывает иголочками, хотя Булат за неё не тянул.

Я краем глаза наблюдаю, как мужчина отряхивается от воды. Зачёсывает пальцами тёмные волосы назад.

Пытается отлепить от тела белую рубашку, которая промокла. Облепила весь его торс.

Резко отворачиваюсь к окну, словно наблюдаю за чем-то непотребным.

— Ещё немного покатаемся и домой, — обещает Ильяс, не замечая, что мне не по себе. — Соскучилась за сыном?

— Да. И за возможностью нормально с ним гулять.

— Ну, это ты теперь можешь.

— Разве? Вряд ли Булат станет бояться какой-то бумажки. Ничего не помешает ему снова ко мне подойти. Это ведь нужно было для суда.

— Вообще-то, он станет.

Я поворачиваюсь к мужчине. Ощущение такое, что это просто шутка. Но Ильяс бы не стал издеваться таким образом.

Но предписание…

Оно ведь не остановит Булата.

Не сделает меня сразу защищённой.

— Он не будет сейчас нарываться, — продолжает Ильяс. — И так уже у нас иск про клевету, предписание. Нарушит — это ещё один пункт для суда.

— То есть…

— У тебя десять дней отпуска, Аль, — Ильяс ободряюще подмигивает. — Можешь насладиться этим временем. Булат тебя не побеспокоит.

— Спасибо-спасибо-спасибо.

Наверное, не так нужно благодарить адвоката. Им полагается хорошая плата и, может, бутылочка элитного алкоголя.

Но я бросаюсь на Ильяса, висну на его шее. Обнимаю, потому что из меня так и плещется радость.

Булат ко мне не подойдёт.

Уиииии.

Ура!

Если бы не была в машине, то топала бы ногами от радости и скакала на месте.

Поэтому приходиться лишь обнимать Ильяса.

— Я мокрый, — в голосе мужчины сквозит неуверенность, но после его ладони касаются моих лопаток. — Ещё заболеешь.

— Ты заслужил звание, — произношу восторженно. — Получше спасителя. Ты мой герой.

— Это обычное предписание, Аль. Ничего особенного.

— Помолчи и прими благодарность.

Я отстраняюсь. Сияю улыбкой. Я даже не думала, что всё обернётся так.

Я просто хотела документ для суда.

Ну и видеозапись не помешает для интервью.

Но то, что запрет выполнит свою основную задачу…

Я на это совсем не рассчитывала! Поэтому для меня это полнейший шок.

— Спасибо, — повторяю, запрокидывая голову. — Для меня это ценно. Ты даже не представляешь.

— Аль, — Ильяс улыбается, но как-то криво. Нервно будто. — Я не сделал ничего особенного.

— Сделал. Правда. Ты… Лучший.

Я заканчиваю фразу скованно, только сейчас доходит, что именно я творю.

Я практически повисла на мужчине, руки обвиты вокруг его шеи. Ещё и лица неприлично близко.

Увидь нас кто — явно бы подумал что-то превратное.

Я и сама думаю.

Отскакиваю от Ильяса как будто обжёгшись, бьюсь локтем о дверку. Сдерживаю стон боли, чтобы не сделать ситуацию ещё более неловкой.

— Прости, — смущённо бормочу, с преувеличенной заинтересованностью поправляю воротник гольфа. — Я не должна была вторгаться в твоё личное пространство.

— Всё нормально, — кадык мужчины дёргается. — Всё хорошо, да. Рад, что смог помочь.

— Угу. Мы можем ехать?

— Да. Точно.

Ильяс поспешно заводит машину, трогается с места. В салоне повисает тотальная тишина.

Ну и зачем я это сделала? Очевидно, что мужчина такой порыв не оценил. У каждого свои границы.

А клиентка, вешающаяся на шею, явно не мечта адвоката.

Глупо, очень глупо.

Просто с Ильясом мне… Удивительно легко.

Разговоры с дружеской издёвкой, общая цель, его готовность помочь и искренняя поддержка…

Это всё немного размывает рамки приличий.

— Так… — мужчина постукивает пальцами по рулю, смотрит только на дорогу. — Как планируешь провести свой отпуск от Булата?

— Гулять. Много гулять. Я бы в детский садик съездила, про Илю договорилась. Но пока переживаю, что Булат его заберёт.

— Да, пока лучше не рисковать. Вряд ли Ильдару пойдёт на пользу, если его постоянно будут похищать.

— Угу. А, ещё с Риной отправимся на какое-то мероприятие. Как раз будем спокойны, что Усманов не помешает.

— Отлично. Уверен, вы без меня справитесь.

— А ты уезжаешь? Надолго?

Почему-то от мысли, что Ильяс уедет — мне становится не по себе.

Умом я понимаю, что всё будет в порядке. Ничего не угрожает, полная безопасность.

А внутри всё равно скребёт.

Необъяснимо.

— Скорее всего, как раз дней на десять, — отвечает, бросая на меня обеспокоенный взгляд. — У меня есть другие клиенты, и они более требованные.

— Я понимаю.

— Дела накопились, есть те, где мне нужно присутствовать лично.

— Конечно.

— К сожалению, не получится всегда быть тут.

— Ильяс, — перебиваю. — Я и не жду, что ты бросишь все дела ради меня. Я очень благодарна за то, что ты вообще взялся за моё дело.

— Не забывай, что я не по доброте душевной согласился. Кто-то мне услугу должен.

— Ой всё.

Я закатываю глаза. Угроза уже перестала быть такой страшной. Вначале было волнительно.

Карзаев — незнакомый мужчина. Ночь, никто не знает, где я. И его слова звучали двояко.

А теперь — я ведь знаю, что он нормальный. И не станет требовать чего-то, что будет для меня неприемлемо.

— Ты либо озвучивай, либо прекрати вспоминать, — фыркаю, весело улыбаясь. — Потому что это уже скучно.

— Скучно? — Ильяс выгибает бровь. — Уверена, что это хорошая затея? Подначивать человеку, у которого в руках твоё желание.

— Хм… Дай-ка подумать… Да. Вполне прекрасная идея. Потому что этот человек снова ничего не загадает.

— Да?

Ильяс притормаживает на светофоре, подаётся ближе ко мне. От его взгляда лицо начинает пылать.

Губы особенно. Кровь там аж кипит.

Но это из-за того, что дыхание мужчины их задевает, когда Ильяс произносит:

— А если именно сейчас я загадаю? Кое-что особенное.

— Аль, повернись ко мне, — раздаёт распоряжения Рина. — Нет, не так сильно. Будто случайно посмотрела. Голову повыше. И… Ильдар.

Девушка начинает хохотать, а я пытаюсь стереть с руки сладкий след глазури.

Иля смотрит с сожалением, крепко сжимая двумя ручками кондитерский пакет.

— Плости, мамочка, — сын пытается мне помочь, но больше размазывает всё, а после слизывает глазурь с пальца. — Вкусно!

Остальные детки, последовав дурному примеру, тоже начинают пробовать сладость.

Родителям приходится успокаивать детей. Посылаю извиняющийся взгляд, но все улыбаются.

На этом мастер-классе всем детками два-три года. Все мамы прекрасно понимают, что как могут капризничать малыши.

Я вытираю руки полотенцем, осматривая пряник, которому мы пока белый контур нарисовали.

Это идея Рины. Она нашла несколько мероприятий, где разные активности для детей. Организация популярная и известная.

И очень любит выкладывать потом фотоотчёт, который сейчас делает Рина. Сама подбирает фотографии, чтобы я выглядела как можно лучше.

— Мам! — сын делает жест рукой, просит наклониться. А после нажимает пальцем на мой нос. — Хи.

— Иля!

Я поражённо смотрю на сына. Вот же ж! Оставит глазурь на кончике моего носа.

Маленький шкодник.

Я обхватаю лицо Или, наклоняюсь. Зацеловываю, оставляя глазурь на щеках и лбу.

Сын крутится, радостно смеётся и визжит.

Мне приятно видеть, как он веселится, а не сидит дома. И не нужно его одёргивать, потому что Булат приветствует более сдержанную манеру поведения.

Боже, какая я идиотка!

Почему раньше не задумывалась, что муж слишком строг к ребёнку? Баловать всё время нельзя, конечно.

Но в два года можно ведь немного веселья?

— Так, — произношу, успокоившись. — Давай будем дальше рисовать. А то мы другим детками мешаем.

— Ладно, — Иля вздыхает, тянет к прянику. — А можно ему волосы нарисовать?

— Конечно, можно.

— А ещё…

Пряник больше похож на маленького монстрика, но я ничего не говорю. Только помогаю.

Как хорошо, что мы выбрались! И пусть эта неделя оказалась насыщенной на развлечения, но я всё равно наслаждаюсь.

Ильяс уехал в Киев, чтобы навести порядок с делами. А вот его сестра вплотную занялась мной.

То в детский театр отправила, то на благотворительный пикник. У меня кругом голова от насыщенности моей жизни.

Обещаю себе, что когда всё закончится, как бы я ни была загружена работой — я буду устраивать такое постоянно.

Ильясу очень нравится. Он в таком восторге: глазки блестят, улыбка не сходит с лица.

Сын даже просит меня купить где-то глазурь и сделать подобный мастер-класс дома.

— А то нечестно, — вздыхает, прижимая к себе упакованный пряник. — Тебе — есть. А папе нету!

— Ох. Конечно. Сделаем и папе, — обещаю.

Хотя я совсем не представляю, как будет проходить общение после развода.

Я не хочу запрещать Булату видеться с сыном. Не имею такого морального права.

Я едва с ума не сошла за тот короткий период без сына. А муж ведь тоже любит Илю, просто по-своему.

Но после всего, что делает Усманов… Я не рискну оставить с ним сына наедине.

А самой присутствовать на встречах будет очень сложно. Но ничего. Я со всем разберусь по ходу дела.

— Можно? — сын указывает пальчиком на детскую площадку. — Или снова быстло домой?

— Можно, — треплю его по тёмным волосикам, забираю рюкзачок. — Пока домой спешить не нужно.

— Класс!

Иля уносится вперёд, падает в песочницу. Тут же знакомиться с другими детьми. Да так хорошо, что те сразу делятся игрушками.

Сын у меня очень коммуникабельный. И я снова очень жалею, что не отдала его в садик пораньше.

— Вы такие классные! — Рина падает рядом на лавочку. — Просто прелесть. Я таких фоток наделала, закачаешься. Пусть теперь Усманов хоть слово против вас скажет! Видно, что ты очень любишь сына.

— Покажешь фото?

— Конечно!

Девушка протягивает мне телефон. Она засняла именно тот момент, когда мы с Ильдаром бесились.

Оба измазанные глазурью. Сын хохочет, я сдавливаю его щёчки ладонями. Целую в курносый носик.

Боже, какая красота.

Аж дыхание перехватывает.

— Сбросишь мне? — прошу, отдав обратно. — Я хочу распечатать. У меня почти нет фотографий с собой.

— Конечно, без проблем, — Рина обещает, и мой телефон тут же вибрирует. — Я сразу всё скопом. И пару видео.

— Спасибо большое. Так… Что у нас по планам дальше?

— Дальше выходные, Аль, какие планы?! Хотя, я могу посидеть с малым, если ты захочешь сбежать на свидание.

— Боже! Какое свидание? Я ещё неразведённая мать-одиночка.

— Ну, Ильяс же скоро приедет.

— Он вернётся на выходных? Он не говорил.

Произношу и тут же осекаюсь. С какой стати Ильясу отчитываться передо мной?

Я лишь временно оккупировала его жильё. Нужно искать что-то другое, но две квартиры я не потяну.

А ту, что сняла, ещё нужно сдать обратно, там же за два месяца предупреждать нужно.

Да и снимать квартиру на своё имя нельзя. А в суд без места жительства не пойдёшь.

Столько сложностей!

Хорошо, что Ильяс пока не гонит. Мне вообще очень повезло, что именно его я встретила на ночной дороге.

— Я думала, что он уже после выходных вернётся, тут ведь нечего делать, — произношу с сомнением. — Ты уверена?

— Естественно. А по поводу нечего делать… Уверена, брат нашёл себе кое-что интересное тут.

— О, это здорово. Рада за него. Что?

Рина косится на меня, но ничего не говорит. Только странно улыбается.

Ну что я не так сказала?

Я подхожу к Иле, когда тот начинает вредничать. Оттряхиваю джинсы от песка, подхватываю на руки.

Сын просит пройтись по парку, и я не против. Первый день я очень волновалась. Ильяс был уверен, что муж меня не побеспокоит. Но страх никуда не ушёл.

Для меня все женщины, которые смогли уйти от абьюзеров мужей — героини.

Оказывается, нужно очень много смелости, чтобы противостоять таким мудакам.

А ведь во время брака у нас не было проблем. Ни разу за три года. Всего пару недель тянется. А я уже чувствую себя выжатой и запуганной.

Ну уж нет!

Я не позволю Булату сломить меня.

— Ой, секунду, милый, — удерживаю одной рукой сына, второй достаю телефон. — Лиза, привет!

— Привет-привет, — щебечет подруга, но по тону слышно, что она устала. — Как ты? Совсем пропала.

— Ну, я знаю как это с малышом справляться. Не стала беспокоить.

Я и сейчас, подумав, решаю не грузить Лизу своими проблемами. Она только родила, ей вредно нервничать.

Поэтому мы болтаем о детях, обмениваемся фотографиями. Рина жестами указывает на то, что ей пора идти. Мы поспешно прощаемся. Девушка обещает заехать завтра, там ещё что-то нужно для моей репутации.

После я возвращаюсь к разговору с подругой.

— Изменяешь мне? — Лиза смеётся в трубку. — Ты, кстати, приехать не планируешь? Думаю, я смогла бы вырваться на пару часов. Демид отлично справляется с малым.

— Я… Пока не знаю. Возможно через неделю или две.

— Тогда я тебя жду. Не представляю, как раньше без тебя жила.

С Лизой мы познакомились, когда она ненадолго переехала. Была в разводе, ещё не сошлась со своим мужем.

И я тоже очень рада нашей встрече. Потому что новых искренних подруг завести оказалось не так просто.

— Слушай, там как раз ремонт закончится, — воодушевляется Лиза. — В той, что мне Демид подарил. В качестве гарантии, что я не окажусь на улице, если мы расстанемся.

— Да, помню это.

— Так вот! Если ты приедешь на несколько дней, то можешь там пожить. Я всё равно не знаю, что с ней делать. Думала сдавать, но пока не до этого. Да и чужим людям не хочется.

— Сдавать? А… Ты можешь скинуть мне условия? Я думаю, у меня есть один кандидат.

Всё ещё не признаюсь, что это для меня. Не хочется поблажек. А если условия будут подходящими…

То всё сложится идеально! Я ведь уже хотела переехать в столицу, подальше от Усманова и его людей.

А снимать квартиру у подруги куда лучше, чем у незнакомых людей.

Поэтому домой я не иду. Лечу!

С новым потоком энергии.

Жизнь, наконец, начинает набирать обороты, полные счастливых моментов. Я даже работу нашла в интернете.

Подработку, скорее. Копирайтером, создавая описания к товарам. Платят копейки, но этого хватит хотя бы на еду.

Так я не потрачу всё, что успела накопить за годы брака. А потом уже пойду на стабильную работу.

Зато я могу работать даже когда укладываю Ильдара спать. Читаю сказку, а одной рукой печатаю текст.

Рина, кстати, ошиблась. Потому что Ильяс не появился. Не приехал, остался в столице на выходные.

И правильно. Что ему тут делать? До понедельника никаких документов не подать.

И, думаю, вскоре мужчина вообще перестанет приезжать. Пока не начнётся суд, а Булат держится в стороне — меня нянчить не нужно.

Закончив с работой, я сама укладываюсь спать. Ворочаюсь с бока на бок, не могу успокоиться.

Лезу в интернет, смотрю, вдруг есть ещё какие-то онлайн-вакансии. Но ничего подходящего.

А потом меня отвлекает странный звук в квартире. Как вода из крана капает. Я выхожу в коридор, прислушиваюсь.

В голову лезут самые глупые мысли. Ночь, я дома одна, непонятные звуки.

Тук.

Тук.

Понимаю, что звук идёт от входной двери. Кто-то стучится поздно вечером? Что от меня нужно?!

Подхожу на носочках к двери, пальцы сами набирают заученный номер Ильяса. Но у того телефон недоступен. Да и у мужчины есть ключи.

Будь это Булат — он бы ломился! Соседи бы позвонили в дверь.

А тут: тихий спокойный стук.

Решаюсь, заглядываю в глазок. А после тут же проворачиваю ключ, запуская одного дерзкого адвоката внутрь.

— Ильяс? — спрашиваю, хотя прекрасно вижу мужчину. — Ты меня напугал.

— Прости, — шепчет. — Малой спит?

— Да. Почему ты не открыл своим ключом?

— Где-то провтыкал, скорее всего, дома забыл.

— Ты…

— Телефон разрядился в дороге.

— А…

— Не хотел звонить в дверь, боялся, что Илю разбужу.

— Знаешь что? Читать чужие мысли это противозаконно!

— А ты сначала покажи в каком это законе прописано.

— Право на частную и неприкосновенную личную жизнь. Конституция.

Парирую, заставляя мужчину улыбнуться. Тот разувается, тихо передвигается по квартире, стараясь не шуметь.

Выглядит Ильяс уставшим. На нём костюм, галстук зажат в руке. Он прямо с офиса сюда приехал?

— Ладно, будущий юрист, — хмыкает, доставая из холодильника запеканку. — Ты не против? Я жутко голодный.

— А это уже кража, — продолжаю подначивать, достаю тарелки из шкафчика.

— Недавно я героем был, а теперь маленького кусочка жалко?

— Ну если только маленького…

— Вот так и мчи к тебе после рабочего дня. Никакого радушного приёма.

— Что-то случилось? — застываю возле микроволновки. — Раз ты так срочно приехал.

— И да, и нет. Скажи, как ты относишься к идее позлить своего мужа?

— Я скоро стану любимым клиентом того шоурума.

Я навожу последние штрихи. Поправляю браслет на запястье, улыбаюсь, проверяя, не попала ли помада на зубы.

Темно-золотистое платье в пол выглядит идеально. Хорошо сочетается с моими украшениями.

Я пока не сдавала их в ломбард, держу на крайний случай.

— Ты брала в аренду? — Ильяс возится с запонками. — Я не знал.

— Ну, вечерние наряды не то, что я забирала из дома в первую очередь, — усмехаюсь, поправляя волосы. — Какие-то проблемы? Строгий фейсконтроль?

— Ага. Тебя только с чеком о покупке запустят.

— Это всё потому, что патриархат. Вы, мужчины, один и тот же смокинг годами носите.

— Туше.

Я подхожу к Ильясу, помогаю тому застегнуть запонку на правой руке. После, обнаглев, тянусь к бабочке.

Она завязана настолько криво, что смотреть больно. А раз мужчина идёт в качестве моей пары на вечер, то должен выглядеть хорошо.

— Спасибо, — Ильяс улыбается, поправляя бабочку. — Рина бы точно попыталась меня удушить.

— Я всё слышу! — девушка отзывается с дивана, продолжая выстраивать башню из кубиков. — Именно за такие фразочки тебя и хочется удушить. Правда, Иль?

— Да!

Сын радостно соглашается, даже не зная, про что его спрашивают. Мажет взглядом по мне, а потом сползает с дивана.

По-детски быстро добирается до меня, сжимая ткань моего платья. Дёргает, прося наклониться к нему.

— Нет, — заявляет, обнимая меня за шею. — Ни пусю.

— Милый, мы же говорили, — притягиваю сына к себе. — Мне нужно уехать на пару часов. Я вернусь быстро. Раньше, чем ты уснёшь.

— Честно?

— Честно-пречестно. А ты пока побудешь с Риной, хорошо? Тебе ведь понравилось с ней играть?

— Хм. Возможно.

Сын не выглядит убеждённым, но меня отпускает. Топчется рядом. Внимательно следя за тем, как я надеваю туфли.

Заинтересованно тянется к моему браслету, крутит. А после переключается на рожок для обуви.

Размахивает как мечом.

— Веди себя хорошо, Иль, — прошу, надеясь, что проблем не будет. — И слушайся Рину.

— Готова? — Ильяс шутливо подставляет мне локоть, я хватаюсь за него. — Прошу, госпожа Усманова.

— Нет! — сын выскакивает, пытается дотянуть до моей руки. Просто обнимает меня за ноги. — Моя мама.

— Поверь, маму у тебя отбирать я не собираюсь.

Сын фыркает и пыхтит. Не особо впечатлён таким обещанием. Капризничает и не хочет отпускать.

Мне приходится потратить полчаса на то, чтобы успокоить Илю. Я даже не думала, что он может приревновать по такому пустяку.

Всякое бывало, особенно когда общалась с другими детками. Но тут сын прям разошёлся без повода.

— Прости, — Ильяс извиняется, когда мы оказываемся в машине. — Я не ожидал, что Ильдар так отреагирует на шутку.

— Всё в порядке, я сама не ждала, — успокаиваю, пристёгиваюсь. — Никогда не знаешь, что взбредёт ребёнку в голову.

— И не только ребёнку. Там будет Усманов.

— Ты предупреждал. Я… Я справлюсь. Вряд ли Булат захочет устраивать скандал при всех.

— Не станет. Но если что-то не понравится — мы сразу уедем.

Благотворительный вечер, на который меня везёт Карзаев, посвящён какому-то фонду.

Мне лишь нужно там появиться. Показать, что я не бегаю и не прячусь. И скрывать мне нечего.

А после — я дам интервью в понедельник. Просто озвучу базовые вещи, чтобы обелить собственное имя.

На самом деле, мне плевать, что кто-то подумает. Кто-то, кроме судьи.

Ох.

Боже.

Я хочу быть юристом, чтобы десяток судебных заседаний в месяц проходить. А не десяток месяцев решать один собственный развод.

А ещё…

Ладно. Дразнить зверя плохая идея. Но очень притягательная, когда дело касается Усманова.

Он всё время бьёт по мне, делает больно. Поэтому мне дико хочется дать отпор. Показать, что я не жертва.

Не невинная запуганная девочка, которая будет прятаться в квартире. Я не боюсь его.

И да, я могу заявиться в ресторан под руку с Карзаевым, которого муж привселюдно назвал моим любовником.

Плевать.

Булат сам делает всё, чтобы выжечь из меня любые чувства к нему. Всё хорошее, что было, начинает покрываться дымкой забвения.

Вначале мне было больно.

Сейчас…

Я просто чувствую себя дурочкой, что не заметила красных флажков сразу.

— Аль…

— Всё хорошо.

Вру, закрыв глаза. Потому что стоит подъехать к нужному зданию, как меня этим красным флагом ослепляет.

Бьёт по нервам.

Булат стоит на улице, с кем-то разговаривает. Пока не замечает нас. И так хочется воспользоваться этим шансом.

Я тру запястье. Кожу сдавливает, будто я снова чувствую хватку мужа. Если он способен причинить боль при всех…

То что произойдёт за закрытыми дверьми?

— Эй, эй, — Ильяс мягко обхватывает мой подбородок, разворачивает к себе. — Посмотри на меня. Он тебе ничего сделает, слышишь?

— Да. Я знаю. Я доверяю тебе, — продолжаю, пока мужчина не обхватывает мою руку вместо меня. Касается там, где остались синяки. — Я просто… Дай мне минуту, и я буду в порядке.

— Не будешь. Не сразу. Никто и не ждёт, Аль, что ты будешь в порядке. Или сильной, чтобы выдержать всё это. Или нерушимой, что ничего не заденет. Нормально, что тебе не по себе.

— Ага, никто не идеален. Я в курсе. И я помню, что запрет на приближение — тонкая грань на этом аукционе. Поэтому Булат ничего мне не сделает.

— Именно.

— А ещё он творит дичь. Почему он не нарушит и это предписание?

— Потому что я не позволю.

Низкий уверенный голос Ильяса действует гипнозом. Я подчиняюсь. Выдыхаю. Успокаиваюсь.

Когда мужчина прожигает своими тёмными глазами — не верить ему не получается.

— Усманов давно заслуживает хорошего удара, чтобы мозги встали на место, — Ильяс успокаивающе улыбается. — А у меня давно чешутся кулаки это сделать.

— И нарваться на иск?

— Иногда удовольствие ценнее, чем следовать закону. Он тебя не тронет. А теперь пошли. Может, доведём его до сердечного приступа и разводиться не придётся.

— Карзаев!

Я возмущаюсь, пока мужчина выбирается из машины. Такие шутки совершенно несмешные.

Хотя и поднимают немного мне настроение.

Ильяс подставляет мне руку, и в этот раз я с радостью цепляюсь за неё. Для устойчивости и спокойствия.

Игнорирую то, как волоски на теле становятся дыбом. Мне не нужно поворачивать голову, чтобы знать — Булат смотрит на нас.

— Расскажи мне что-то, — прошу мужчину. — Отвлеки как-то.

— Про мой хук справа или слева? Оба хороши, — заговорщически шепчет Ильяс. — Можешь спросить у сына одного судьи. Он проверил на себе.

— Полагаю, дела у него ты не выигрываешь?

— А ты думаешь почему я бросил семейное право?

Я смеюсь над тем, какой нелепый разговор получается. Но Ильяс умеет отвлекать, ладно.

Потому что даже замечая мужа — я не реагирую. Тот пронзает меня злым взглядом. Сжимает бокал в руке так сильно, что тот вот-вот лопнет.

Я позволяю себе маленькую слабость, наслаждаюсь этим.

А после беру себя в руки, когда мы заходим внутрь помещения. Напрягаюсь, потому что чувствую чужой интерес.

Это просто благотворительный аукцион. Я была на таком не раз и не два. Просто раньше я ходила с Булатом, а теперь — с Ильясом.

А в остальном одно и то же. Карзаев ведёт меня к своим знакомым, мы перебрасываемся парочкой фраз.

Кто-то делает комплимент, кто-то ненавязчиво узнаёт мою фамилию. Я позволяю говорить Ильясу.

С генералом и его помощью получилось идеально. И пусть Олег не помогает в открытую, но с его подачи всё делается быстрее.

Так что, если Карзаев хочет поговорить с теми скучными банкирами — я только за. Никогда не угадаешь, чья помощь пригодится завтра.

Жаль, я не была столь продуманной раньше. За три года я могла бы завести побольше друзей.

Но почему-то я, на всякий случай, готовила себе финансовую подушку. А не сплетение связей, которое удержало бы от падения.

— Карзаев, — пожилой мужчина хлопает его по плечу. — И его прелестная спутница.

— Алия. Моя подруга, — представляет меня Ильяс. — А вы сегодня без жены?

— Отправилась с детьми на отдых. А ты когда?

— В отпуск?

— За детьми, Ильяс. Пора остепенится уже. Ещё немного и всё. Прелестные спутницы переключатся на кого-то помоложе.

— Мы оба знаем, что это не так. Не всех девушек пугает мужская старость.

— Это красивых не пугает. А прелестных… О, их нужно ловить сразу. Такие долго одни не бывают.

Я изо всех сил стараюсь сделать вид, что не слышу этого разговора. Правда это сложно. Ведь я всё ещё опираюсь на руку Ильяса.

Из услышанного я понимаю, что это какой-то родственник Карзаева. Не самый близкий по крови, но общаются они неплохо.

Ильяс пытается говорить о делах, его дядя — о прелестных спутницах. И слишком настойчиво смотрит в мою сторону.

Хуже всего, что Ильяс этого не отрицает. Разве план был не в том, чтобы развеять слухи про наш якобы роман?

Кусаю губу, не решаясь спорить. Я потом допрошу Ильяса и узнаю, что происходит.

В интригах он явно лучше, чем я.

— Прости, — Ильяс не выглядит виноватым, когда мы отходим к бару. — Дядя не умеет тонко намекать.

— Ты не особо спешил оправдаться, — поддеваю его, забирая газировку у бармена. Прижимаюсь спиной к стойке. — Признай. Тебе просто лень искать пару на вечер. Поэтому ты используешь меня.

— Использую? Столь прелестную девушку? Как бы я посмел?

— Ох, вот в чём дело, — размешиваю напиток трубочкой. — Ты лучший адвокат не из-за знаний. Просто льстишь всем направо и налево.

— Виновен. Но кто сказал, что лесть не может быть правдой?

Ильяс постукивает пальцами по барной стойке, наклоняется ко мне ниже. С вызовом смотрю на него.

Я чувствую себя так, будто жидкого азарта глотнула. Игристого веселья.

Потому что каждая словесная стычка с мужчиной — она приносит необъяснимое удовольствие.

— Может, — подтверждаю. — Рада, что ты, наконец, прислушался к своей сестре.

— При чём тут Рина? — Ильяс хмурится, а я чувствую триумф.

— Она сразу сказала, что я прелесть.

— Нет. Она сказала, что ты хорошенькая. А это далеко от правды.

— Даже так?

— Хорошенькая это про девочек, которым нельзя сделать других комплиментов. Ты не хорошенькая. Ты потрясающая. Умная. Дерзкая. Сильная. В общем, прелесть.

— А ты, Карзаев, снова воруешь чужие комплименты.

Я делаю финальный выстрел, выхожу победительницей из нашего разговора.

А внутри всё, почему-то, покрывается горячей лавой. Слова мужчины смущают меня донельзя.

Хочется отвернуться, спрятать пылающие щёки за волосами. Но я стойко выдерживаю прямой взгляд Ильяса.

Держусь.

— Главное, что ты понравилась моему дяде, — произносит неожиданно.

— Это хорошо?

— С какой стороны посмотреть. Меня ждут очередные шутки про свадьбу, от дяди и Рины. А твоего мужа… Скажем так, у него будут проблемы с одним из контрагентов.

— Они работают вместе?!

— Вроде того. Теперь это под вопросом. Поверь, моему дяде не очень понравится, что ты всё ещё не можешь получить развод.

— Почему это?

— Он уже потирает руки от мысли, что ты станешь моей невестой. Хочет поскорее на моей свадьбе отгулять. А тут маленькая заминка.

— Нельзя о таком лгать!

— Я не лгу. Просто не объясняю всю ситуацию.

Мне даже нечего возразить. Остаётся только запоминать все эти ходы, которые использует Ильяс.

У меня, конечно, пока нет таких важных знакомств. Но когда-то будут. И их нужно использовать правильно.

А Карзаев в этом спец.

— А теперь, Аль, пошли. Там как раз та самая ведущая, которая брала интервью у твоего мужа. Дадим ей немного новых сплетен?

— Интересно, — качаю головой, направляюсь в нужном направлении. — Хоть раз ты свозишь меня куда-то просто позлить Булата? А не выстраивать целые схемы вокруг?

— Возможно. Могу свозить тебя на свидание.

— Ещё подойдём к…

— Хорошо.

Я поспешно киваю. Соглашаюсь с Ильясом. Надо — так надо. Тем более, что с Булатом мы не пересекаемся.

Муж долго не возвращался в ресторан, а после начал обходить меня по дуге. Супер ведь?

Меня даже не волнует, с чего Усманов решил держать дистанцию.

Я пытаюсь сохранить непринуждённый вид. Даже вспомнить не могу, как я отшутилась на предложение Ильяса.

Я вообще хоть что-то ответила кроме того, что усмехнулась? И переключилась на другую тему.

Признаю. Победа достаётся мужчине. В умении подначивать словами он впереди меня. Сумел сбить меня с толку.

Ильяс просто шутил. Я понимаю это. Конечно, он не приглашал меня на свидание взаправду.

Да и в любом случае…

Мне для начала развестись нужно. А потом уже о чём-то подобном думать.

— Прости, — произношу, застывая посреди зала. — Я отойду ненадолго. Мне что-то душно.

— Конечно, — Ильяс кивает. — Я пока обсужу ещё кое-что с дядей. И можно ехать. Устала?

— Немного. Тогда встретимся на улице?

Я направляюсь в сторону уборных. Странно себя ощущаю. Как Ильяс задал свой провокационный вопрос — так меня и повело.

Я открываю кран холодной воды, брызгаю в лицо. Стараюсь остудить пылающее лицо.

И что происходит?

Мне это не нравится.

Кожа словно немеет, её покалывает.

Я долго смотрю на себя в зеркало, стараясь собраться. Упираюсь ладошками в раковину, глубоко дышу.

Теперь все разговоры с Ильясом приобретают двойной подтекст. Хотя я уверена, что ничего такого мужчина не подразумевал.

Какой кошмар.

Явно не стоило мне пить бокал шампанского. Плохо повлияло.

Я поправляю макияж, вытираю туш из-под глаз, когда дверь распахивается.

Я резко разворачиваюсь, упираясь столешницу. Сглатываю, чувствуя приступ паники.

Рвано выдыхаю. Вспоминаю, что именно обещал мне Ильяс. И я верю мужчине достаточно, чтобы страх улетучился.

— Это женский туалет, — сообщаю Булату так, словно он сам не заметил.

— Да ты что? — муж захлопывает дверь, подпирает её собой. — Насладилась, Аль? Силу почувствовала? Запомни. Больше этого не будет. Поигралась, пора платить за это.

— У тебя запрет, — предупреждаю, сжимая пальцами клатч. Словно он оружием станет. — Лучше уходи.

— Ты сама приехала. Тебя никто не заставлял.

— Это не так работает.

— Именно так. Я спонсор фонда, всем было известно, что я буду тут. Так что это ты ко мне приехала.

— Может быть. Я приехала. Но в программу мероприятий насилие не входит. Не давай моему адвокату лишнего повода засудить тебя.

— Насилие? Нет, Аль. Я здесь для того, чтобы поговорить с тобой. Откровенно и обо всём. Объяснить, почему я так поступал.

— Булат…

Я вздыхаю, сдерживая себя, чтобы не отступить. Каждое своё движение отслеживаю.

Не хочу, чтобы муж решил, что я слабая. Нет, больше отступать и прогибаться я не буду.

— Кажется, ты что-то перепутал, — произношу медленно, с каждым словом в голосе появляется всё больше стали. — Если хотят поговорить, то перед этим не угрожают. Не зажимают в уборной. Не ставят условия. И тем более, не забирают ребёнка.

— Я погорячился, — цедит, явно желая сказать что-то другое. — Совершил ошибку. Признаю.

— Ошибку? Что именно? Изменять неправильно? Попадаться на этом? О, или давать интервью, что это я ходила на лево? Что из этого было ошибкой?

— Ты сама меня вынудила, Аль. Это была реакция на твои поступки.

— Реакция? Ясно. Ну, мои поступки — это реакция на твои первоначальные «ошибки».

— Закрыли тему. Я хотел обсудить твоё возвращение домой.

Я вижу, как муж сдерживается. Буквально каждое слово выдавливает из себя. Сжимает кулаки так, что моим пальцам больно просто смотреть на это.

Между нами шага три, не больше. Булат может в любой момент броситься. А выход перекрыт.

Поэтому я лихорадочно обдумываю, что сказать и как урегулировать конфликт.

Нет дикого страха, что со мной что-то случится. Я просто хочу скорее уйти и вернуться домой. К сыну.

— Давай поговорим, — я соглашаюсь. — Но не здесь и не сегодня. Уборная не то место, где я собираюсь обсуждать наш брак.

— Поедем домой.

— После угроз? Я не идиотка.

— Да что ты к этим угрозам прицепилась?! Да, сказал! Сорвался. Больше этого не повторится.

— Чего ты хочешь, Булат?

— Вернуть тебя.

— Тогда дай мне время. Иначе я не поверю ни единому твоему слову.

Муж молчит. И я не признаюсь, что верить я ему больше не собираюсь. Никогда.

Но сейчас, чтобы оттянуть время, готова сказать многое. Тем более, это может помочь.

Если Булат хоть на пару дней включит режим «притвориться раскаявшимся», то это поможет.

Вдруг перестанет строить козни за спиной?

— Я хочу увидеть сына, — добавляет строго. — Ты не имеешь права его прятать.

— Как не мог прятать ты? — я ощетиниваюсь, внутри извергается вулкан злости. Не думала, что так смогу ненавидеть собственного мужа. — Хорошо.

— Да?

— Конечно. Как ты там говорил? На моих условиях. Вот я сначала их обдумаю, а потом мы с тобой договоримся.

Я делаю шаг вперёд, но взгляд мужа предупреждает — он не сдвинется с места. Мы недоговорили.

Мелькает мысль закричать. Кто-то из гостей точно услышит, отреагирует. А Усманов пусть потом объясняет — чем он так жену напугал.

— Булат, не ухудшай всё, — прошу тихо. — Ты сам только что признался, что совершил ошибку и сожалеешь.

— Это не значит…

Муж не договаривает. Раздаётся громкий стук. Я ошарашенно смотрю на то, как дверь резко распахивается.

Бьёт Булата прямо в затылок. От силы удара муж кренится вперёд, едва на меня не налетает.

Я успеваю отскочить в сторону, вжимаюсь поясницей в раковину. Муж хватается за голову, глухо стонет.

Кажется, силы приложили немало.

— О, ты уже закончила? — Ильяс останавливается на пороге, напрочь игнорирует Усманова. — Пошли?

— Эм… Ага. Да.

Я быстро вылетаю из уборной, даже не оборачиваюсь, чтобы проверить Булата. У меня не осталось к нему сострадания.

Хотя немного жаль.

Что Ильяс не двинул сильнее.

— Ты в порядке? — мужчина внимательно осматривает меня, в его глазах застывшее беспокойство. — Булат не успел тебя обидеть?

— Нет. Мы просто поговорили, — кривлюсь, направляюсь сразу к выходу. — Вроде как. Ты появился вовремя.

— Я только заметил, что Усманова нет в зале. Выскользнул, когда я отвернулся. Надо было врезать ему.

— Ты и так это сделал.

— Это произошло случайно. Поэтому удовлетворения я не получил. Надо вернуться.

— Не дури, — на всякий случай даже хватаю мужчину за руку. — Ничего не знаю. Я получила свою каплю удовольствия.

— Кровожадная девочка?

— Очень.

Для убедительности клацаю зубами. Ильяс смеётся, открывает передо мной дверь.

Мы направляемся к машине, мужчина выглядит самодовольным. Значит, все разговоры прошли успешно.

— Хочешь заехать куда-то перекусить? — предлагает, стоит оказаться в салоне. — Здесь недалеко есть хороший ресторан.

— Я обещала Иле вернуться до того, как он заснёт, — напоминаю, хотя желудок предательски сжимается. — Не хочу его разочаровывать.

— Мы планировали побыть дольше. У нас ещё часа два в запасе.

— А Рина не будет против? Думаю, ей тоже хочется освободиться пораньше.

— Рина взрослая девочка. Если она предлагает посидеть до ночи, значит, рассчитывает именно на это.

— Оу. Ясно. Ладно.

— Аль, ты если не хочешь — ты можешь отказать прямо. Не нужно искать оправдания.

— Ладно, — повторяю увереннее. — Я же согласилась. Но учти, Карзаев, если ресторан плохой — будешь мне должен.

— Аккуратнее. Ты уже моя должница. А ресторан хороший. Сама убедишься. И что тогда будешь делать?

— Я ведь тоже взрослая девочка. Просто признаю неправоту.

Ильяс ухмыляется, машина мягко трогается с места. Неловкость, которую я испытывала раньше, исчезает.

Булат отлично встряхнул, чтобы сбросить лишнюю шелуху с меня.

До чего же самоуверенный! Он правда верит, что после всего я вернусь? Это же насколько упрямым нужно быть?

Раньше мне нравилось в муже. Его упорство, желание пробить любую стену. Но сейчас понимаю, что это совсем не завораживает.

Теперь — пугает.

Ильяс привозит меня в небольшое заведение в спальном районе. Ничем не выделяется на фоне серых зданий.

— Не смотри так, — мужчина помогает мне выбраться из салона. — Ты ещё поймёшь, насколько там хорошо.

Возможно. Хотя с «рестораном» Ильяс явно погорячился. Это скорее небольшое кафе. Домашнее.

Нас встречает пожилой мужчина, который тут же узнает Карзаева. Проводит нас к дальнему столику в углу, который не видно со входа.

Там горит высокая свеча, скатерть розовая в белую клеточку. И свежая роза в маленькой вазе.

Сразу уютом обдаёт, особой атмосферой. Я чувствую себя немного странно.

Обычная забегаловка, а мы с Ильясом — в дорогих вечерних нарядах. Но почему-то кажется, что мы идеально вписываемся в это место.

Меню тут всего на одной странице, несколько основных блюд и десерты. С другой стороны — напитки.

— Возьми лазанью, — советует мужчина. — Нигде такой вкусной не готовят. Местом владеет Иаков. Готовит тоже он сам.

— Ты удивительно много людей знаешь в городе, где не живёшь, — я всё же просматриваю другие варианты, но лазанья действительно кажется соблазнительной. — Часто тут бываешь?

— Не особо. Я просто коммуникабельный. И умею заводить правильные знакомства.

— То есть, ты общаешься только с теми, кто тебе полезен?

— Я не это сказал, не стоит перекручивать мои слова. Я дружу с тем, с кем хочу. Но общение это другое. Не стоит терять шанс, когда он появляется. Ты-то должна знать.

— И что это значит?

Я смотрю на Ильяса поверх меню. Тот откинулся назад, закинул руку на спинку стула. Крутит в руках ключи от машины, расслабленно наблюдает за мной.

— А кто в меня вцепился, как только узнал, что я адвокат? — мужчина по-доброму подтрунивает надо мной. — Едва сказал, а меня уже договором связали.

— Ну… Видишь возможность — цепляйся. Нас так в универе учили.

— Правильно учили. Я рад, что ты вцепилась. Кстати, ты документы подала? С поступлением проблем нет?

— Пока нет. Ну, ещё никто не ответил, списков зачисленных пока не было. Как ты думаешь, я ведь могу переехать?

— В другой город? — уточняет Ильяс, я киваю. — Да. Придётся ездить сюда на заседания, но это немного времени займёт. Вернёшься в свой родной город?

— Нет. Я думала о столице. Там живёт подруга. Проблем ведь не будет, да? Я могу переехать?

— Естественно. Аль, если бы ты сразу сказала, что хочешь переехать, я бы организовал всё быстро. И мне легче, если будем в одном городе.

— Точно.

Я расправляю белоснежную салфетку на коленях. Конечно, Ильясу проще, если мы будем в одном городе.

Он сможет спокойно отправить сотрудника, если нужно будет подать документы в суд. А так — я в большей безопасности.

Не нужно дёргаться и мчать ко мне, чтобы что-то решать.

Ильяс собирается сказать что-то ещё, когда к нам направляется официант. Тот самый мужчина, который нас приветствовал. Он единственный человек в кафе кроме нас.

— Отличный выбор, Карзаев, — мужчина широко улыбается, поправляя фартук. — У тебя прекрасная спутница. Вы отличная пара. Поверьте старому Иакову, я сразу это вижу.

До того как я успеваю объяснить, что всё не так, Ильяс отвечает совсем другое:

— Знаю. Сам не верю, как мне повезло.

Я смущённо молчу, пока Ильяс делает заказ. Ну что он за человек? Нашёл слабое место, теперь давит на него.

Адвокат как есть.

Мне нравились наши пикировки тем, что были на равных. Ну, ещё потому, что с Булатом я себе такого позволить не могла.

А теперь Карзаев всё сводит к глупым намёкам, на которые я реагирую растерянностью. И нормальной перепалки не получается.

— Лазанью, — добавляет Ильяс, проверяя мою реакцию.

— Нет, — вмешиваюсь, бросаю быстрый взгляд на меню. — Я буду форшмак.

— Ты уверена? Аль, лучше выбери что-то…

— Я уверена.

— Хорошо. Тогда девушке форшмак, а мне ещё и лазанью, — заканчивает заказ, и когда Иаков уходит, объясняет: — Тут порции большие. Я надеялся стащить часть лазаньи у тебя. Но не повезло.

— Удобно, наверное, быть адвокатом. Когда у тебя клептомания.

— Виновен.

Мужчина смеётся, поднимая руки. Разговор медленно перетекает обратно к обучению.

Ильяс рассказывает, как было у него в университете. Я рассказываю о своём опыте, чувствуя прилив тепла и ностальгии.

Всё же, я действительно соскучилась по учёбе.

Когда мужчина спрашивает сферу права, в которой я хочу специализироваться, я зависаю.

— Я так и не выбрала, — признаюсь, прикусив внутреннюю сторону щеки. — Мне всё было интересно. Думала, что определюсь под конец обучения. А потом забеременела, пришлось взять академ… Так что я всё ещё без ответа.

— Ты не планировала беременность? — уточняет Ильяс, выглядя при этом растерянным.

— Нет. Я безумно люблю Илю. Кажется, он лучшее, что случалось в моей жизни. Но я не планировала беременеть в восемнадцать. Но…

— Случилась большая любовь, а потом большой сюрприз?

— Да, именно. Мы не так долго встречались, чтобы я планировала детей. То есть, мы говорили с Булатом о будущем… Но как-то абстрактно.

— Я понял. Значит, статистика не врёт.

— Какая?

— Что ранние браки чаще всего плохая идея.

Я возмущаюсь, бросаюсь в мужчину салфеткой, не зная, как ещё выразить свои эмоции.

Не плохая это идея.

Просто человек мне попался плохой.

— А это покушение, — угрожает с улыбкой. — Знаешь, какой срок за такое?

— У меня хороший адвокат, — парирую. — Он отмажет. Но не нужно судить всех по тому, что у меня не получилось.

— Статистика не врёт, Аль. У меня три знакомых девушки — три развелись со своим первым мужем. Одна, конечно, сошлась потом… Ну, и ты ещё в процессе.

— Я никогда не сойдусь с Булатом! Ни за что!

— Даже если у него был бы повод вести себя как мудак?

На ум приходит подруга и её муж. Демид поступил с Лизой как последний подлец. Но у него были причины.

Я сама советовала Лизе рискнуть, попробовать. Дать второй шанс, ведь она так хотела.

Но…

Давать советы легче, чем следовать им.

Тем более что ситуация совсем другая.

— Ясно, — Ильяс холодно смотрит. Почему-то начинает злиться.

Запястье ноет, как напоминает, какая колоссальная разница в поступках мужчины. Демид никогда не использовал силу против моей подруги.

А у меня синяк точно проявится.

— Повод всегда можно найти, — отвечаю сдержанно, не смотрю на мужчину. — Причину, оправдание, предлог для прощения… Вопрос только в желании.

— У тебя его нет?

— Ни капли. Ничем нельзя оправдать то, что Булат пытался забрать у меня сына. Сделал больно. Чуть запястье мне не вывихнул и…

— Вывернул? — Ильяс напрягается, тянется ко мне через стол. — Покажи.

— Чуть. Всё нормально. Немного болит, но пройдёт. Твоя мазь очень помогла. Спасибо большое. Но зато я хорошо понимаю, что это может повторить. Я уже говорила и повторю. Нет. Я никогда не прощу мужа. Никогда. Пусть у него хоть десяток оправданий будет и справка от психиатра.

После моих слов Ильяс как-то успокаивается. Продолжает заботливо касаться моей руки, будто она из хрупкого стекла сделана.

Но взгляд за секунду теплеет.

Вот что с ним происходит?

Нам приносят еду и напитки. От запаха лазаньи у меня желудок стягивает, а рот наполняется слюной.

Мой выбор нравится не так сильно.

Я только слышала про форшмак, но никогда его не пробовала. Понимала, что это что-то рыбное.

Но сейчас смотрю и мне не нравится. Что-то вроде паштета уложено на гренки из чёрного хлеба.

Но сдаваться не планирую. Разрезаю закуску на две части, с сомнением

Ильяс хвалил это заведение. Вряд ли тут подают что-то плохое. Поэтому, собравшись духом, пробую.

Оу. Боже. Нет.

Ну вкус это как… Сельдь. И ещё что-то, но нелюбимая рыба забивает все остальные продукты.

Хочется повторить за сыном. Сказать «фе» и отодвинуть. Но я заставляю себя прожевать.

Явно мне моё блюдо.

Я запиваю всё большой порцией домашнего лимонада. Мята освежает и забивает неприятный вкус.

— И как тебе? — Ильяс спрашивает с издёвкой. — Лазанья выглядит потрясающе. Рад, что взял её.

— Я тоже рада, — заявляю из гордости. — Мне тоже всё нравится.

— Да? Не думал, что ты фанат еврейкой кухни.

— Ты много обо мне не знаешь. Например…

Я вспоминаю случаи из детства. Глупые, но милые. Говорю лишь для того, чтобы не было нужды есть дальше.

Не знаю, почему не призналась сразу. Всё Ильяс виноват. И его самодовольный вид, когда принесли еду.

Мужчина ведь предупреждал меня, а я из-за каких-то дурных мыслей решила пойти наперекор. Теперь вот страдаю.

Я, конечно, привыкла не особо жалеть о чём-то.

Но явно не стоило заказывать это.

Ильяс включается в разговор, и я с удовольствием его слушаю. Кажется, у мужчины целый сборник рассказов из детства.

Ребёнком он был сложным, хлопотным. То убегал, то проблем отцу создавал просто так. И дурно влиял на Рину.

— Её мать вечно устраивала скандалы, что я плохо влияю на сестру, — мужчина закатывает глаза, посмеивается. — Я виноват, конечно, но мне просто хотелось Рину растормошить.

— Её? — хмурюсь. — О. А вы не родные?

— Единокровные, по папиной линии. Я, скажем так, нагулянный на стороне. Поэтому с отцом отношения так себя. Приходилось терпеть, чтобы за Риной присматривать.

— О. Мне жаль.

Тяну неуверенно, не зная, что в таких случаях говорить. Но при этом любовь Ильяса к сестре поражает.

Иногда и родные не могут ужиться вместе. Наверное.

Я ведь в семье одна, могу судить только по опыту своих знакомых. Хотя мне бы тоже не помешал старший брат, готовый защитить в любой момент.

— Должен признать, я был неправ, — произносит вдруг мужчина, заставляя меня растеряться.

— Про что ты? — переспрашиваю, делаю ещё один глоток лимонада.

— Я не был до конца уверен, что ты не вернёшься к мужу. Вдруг прогнёшься или передумаешь. А ты гордая и упрямая. Прелесть.

— Ильяс…

Хочу попросить прекратить это. Я не понимаю, зачем мужчина это делает. Вечно поддевает и смущает меня.

Тем более — без повода.

Но Ильяс вдруг двигает свою тарелку ко мне. Кошусь на лазанью, не понимая, что происходит.

— Ешь, Аль. Могу сохранить твою гордость, — у него глаза блестят от смеха. — Я переборщил. Рыбы на гриле мне было достаточно. Не пропадать же вкусной еде?

— Ты снова издеваешься, — бурчу. — Я тоже выбрала вкусное блюдо.

— Настолько вкусное, что ты почти не притронулась к нему? Ну зачем этот спектакль? Ошиблась, бывает. Поешь нормально. Я не хочу, чтобы ты осталась голодной.

— Ну, раз так, жалко, если пропадёт…

Ильяс смеётся, а я замираю. Смех у него действительно красивый. С хрипотцой, от которой почему-то мурашки собираются.

Мужчина откровенно веселится, но в этот раз подобное не задевает. Слишком открытый взгляд, подбадривающий.

Мы долго разговариваем, я наслаждаюсь вкусной едой. А Ильяс…

Он смотрит.

Постоянно. Не отвлекается на телефон, который иногда звонит. Ни на приходящих посетителей.

На меня смотрит. Перманентно. Даже моргает быстро, но редко.

И улыбается.

А у меня от этого внимания под ложечкой сосёт.

Мне одновременно неловко и приятно. Не понимаю, что со мной происходит. И чего Ильяс вообще хочет?

Булат просто говорил и делал. Вроде, ты красивая, нравишься мне. Или пойдёшь со мной на свидание. Или целовал.

С ним всё было понятно.

Ильяс же закрытая книга. Спрятанная в тайной библиотеке, замками обвешенная. Никак не понять.

И это смятение окончательно путает мои чувства.

— Понравилось, Аль? — спрашивает мужчина, когда мы выходим на улицу. Кожа горит. То ли от холода, то ли от близости Ильяса. — Хорошее место?

— Да. Но форшмак надо убрать из меню. Это подстава.

— И кто в этом виноват? Держи, — Ильяс вдруг набрасывает мне на плечи свой пиджак. — Чтобы не замёрзла.

— Тут два шага к машине.

— Не переводи тему. Я выиграл. Ты мне должна.

— Нет. Ты сказал, что знаешь хороший ресторан. Это — кафе.

— Детали.

— Именно. А детали важны. Так что — выиграла я.

Разворачиваюсь, шагаю спиной вперёд. Всё для того, чтобы внимательно рассмотреть лицо мужчины.

Карзаев закатывает глаза, чуть качает головой. Недовольно цокает, потому что я права.

— Подловила, — соглашается в итоге. — Значит, найду ресторан в следующий раз. Проигрывать я не привык.

— Договорились.

Я стараюсь шагать аккуратно, шпилька опасная штука. Особенно когда не видишь, куда ступаешь.

Но всё равно цепляюсь каблуком за что-то. Я быстро возвращаю себе равновесие.

А через секунду на моей талии оказываются мужские ладони. Ильяс удерживает меня, хоть в этом нет необходимости.

Его лицо так близко. Чуть вьющиеся короткие пряди почти касаются моего лица. Под рёбрами щекотно становится.

— Аккуратнее, — произносит тихо. — Мы же не хотим, чтобы ты себе что-то повредила?

— Не хотим, — соглашаюсь глухо, мысли разлетаются.

Я будто физически чувствую взгляд мужчины. Скользит по моему лицу, оставляет за собой горящий след.

А после покалывает губы.

Он же не…

Или собирается?

Я не успеваю обдумать всё, что думаю, как Ильяс отстраняется. Отходит от меня на несколько шагов, прячет ладони в карманы брюк.

— Я скоро снова поеду в Киев, — произносит совсем не то, что я ожидала. — Если ты захочешь съездить до переезда — я могу взять тебя с собой.

— Да. Я думала сделать до того, как закончится предписание. Чтобы в чужом городе не бегать от Булата.

— Хорошая мысль. Значит, поедешь со мной.

Я ещё раз киваю, не до конца уверенная, что поступаю правильно.

Как пережить эту поездку? Несколько часов в одной машине. Кто знает, что может произойти?

— Ты выглядишь чудесно!

Я в который раз делаю Лизе комплимент. Правда, даже не скажешь, что она родила две недели назад.

Бодрая, полная сил. Сидит рядом на скамейке, светится от радости. И я искренне рада за подругу.

— Хватит тебе, — отмахивается, но прячет улыбку. — Я едва справляюсь. Иногда ночью хочется отправиться обратно к Костенко и сказать, чтобы забирала ребёнка обратно.

— Костенко это твой…

— Она замглав больницы, в которой я работаю. Да. Спасает только то, что Демид сейчас тоже в отпуске. Взял на первое время, пока мы не научимся справляться с малышом.

— Не страшно было оставлять малого наедине с Демидом?

— Нет. Он отлично справляется. И старший Юсупов, и младший.

Лиза лезет за телефоном, показывает мне фотографии сына. Я улыбаюсь, вспоминая, когда Иля сам был таким крошечным.

И сердце немного режет.

Ведь…

Булат не брал отпуск для того, чтобы провести время с малышом. Не просыпался среди ночи, чтобы проверить его.

Конечно, мне помогали няни, я со всем справлялась. Не валилась с ног от усталости, но всё равно… Это очень показательно.

Раньше я думала, что это нормально. Просто самой всё делать, потому что мужчины… Ну, они ведь не очень ладят с детьми.

А теперь вижу перед собой совсем другой пример. Когда даже сильно облажавшись, можно всё изменить. Исправиться. Стать чудесным отцом и сыном.

То, что я знаю точно — Булат не исправится.

Я обхватываю ладонями бумажный стаканчик с чаем. Краем глаза слежу за тем, как Иля носится на площадке.

— Я так рада, что ты смогла приехать, — подруга улыбается, повторяет. — Ты надолго?

— Пока непонятно, — отвечаю честно, не хочу больше врать. — На пару дней, потом, наверное, нужно будет вернуться назад.

— Наверное? Булат в командировке? Обычно он не очень охотно тебя отпускал.

— Он и не отпускал. Я сама всё решила.

— Оу. У вас что-то случилось?

Я знала, что эта тема поднимается. Просто для начала планировала понять, насколько Лиза устала для таких разговоров.

Поэтому даже Ильяса попросила высадить меня с малым подальше, чтобы не было лишних вопросов сразу.

Но теперь отступать некуда.

— Всё очень плохо? — Лиза понимает всё сама.

— Давай скажем так, — натянуто улыбаюсь. — Мой развод займёт топовую позицию в рейтинге «самые ужасные разводы года». Но я справляюсь.

— Если…

— Помощь у меня есть, адвокат тоже. Я в порядке, правда. Сейчас пытаюсь разобраться со своей жизнью. Поэтому подумываю о том, чтобы переехать.

— Моя квартира — ты ведь её не для знакомой хочешь снять? Если тебе негде жить…

— Как негде? Я нашла квартиру по суперской цене.

Лиза пытается всё переиграть, предлагает просто так там пожить. Но я не хочу. Пора начинать взрослую самостоятельную жизнь.

А если я просто буду выживать с чужой помощью, то это ничего не изменит. Хватит мне Ильяса, который так много делает.

Нет.

Пора самостоятельно становится.

Мне достаточно того, что Лиза сдаёт квартиру по очень низкой цене. И не требует космического залога. С остальным я разберусь.

— А адвокат у тебя хороший? — уточняет Лиза, не успокоившись. — У меня был классный. И он вроде не боится с кем-то воевать. Он Демида хорошо раскрутил при нашем разводе. Давай я поговорю с Иль…

— Не надо. Правда. Я справлюсь. А если нет — тогда попрошу помощи.

— Но ты точно решила разводиться? Что произошло? Вдруг что-то изменится, и ты передумаешь?

— Никогда и ни за что. Усманов может катиться к черту. Прощения он не получит.

— А если потом…

— Боже! Где-то брошюру выдают с вопросами? Нет. Даже если он мир так спасал, изменяя мне с кем-то, то мне плевать.

— Мне ты давала другие советы.

— Ну, у тебя и ситуация была другая. Ты мучилась. И хотела прощать, и не хотела. Я в отношении Булата всё решила. Иль!

Вскрикиваю, когда сын пытается забраться на забор. Малыш виновато косится, а после срывается с места. Бежит ко мне.

Маленькая липучка забирается на колени, всеми конечностями обхватывает. Лишь на секунду отрывается, чтобы приветливо помахать Лизе.

— Ты похудела, — без задней мысли заявляет сын.

— Иль! — со стыда готова сгореть от его комплиментов. — У Лизы был животик, потому что она ждала ребёнка. Помнишь, я тебе объясняла?

— Ты его скушала?

Сдерживаю неловкий смех. Видимо, рано ещё малышу объяснять, как появляются детки. Даже отдалённо и образно.

Лиза, конечно же, не обижается. Наоборот с интересом болтает с малым. Набирается опыта перед тем, как её сын подрастёт.

— Мне нужно возвращаться, — вздыхает неохотно. — Время кормить Макса. Если ты можешь подождать полчаса, то я бы поехала с тобой на квартиру. Или Демида могу попросить.

— Не нужно. Правда. Я возьму такси, — на всякий случай проверяю, отдала ли мне подруга ключи. — Спасибо ещё раз.

— А с вещами как? Где они, кстати?

— Их привезут позже. Звони мне, ладно? Как только сможешь сбежать от своих Юсуповых — я буду рада встретиться.

— От них сбежишь.

Лиза бурчит, но совершенно не выглядит расстроенной этим фактом. Мы прощаемся, как раз Иля начинает капризничать и тереть глазки.

Пока мы добираемся, сын настолько хочет спать, что даже не пытается вспомнить о своей игрушке.

Укладываю сына на диван, открываю окна где можно. В квартире ещё немного пахнет краской. Но это меньшая из бед.

Я очень надеюсь, что это будет моей последней остановкой.

И больше не придётся переезжать.

Не может ведь Булат и тут меня преследовать?

Я обещаю себе не слишком засматриваться на квартиру Лизы. За последнее время я уже дважды переехала.

От Булата на съёмную квартиру.

Потом к Ильясу.

Теперь третий раз — сюда.

Страшно, что тенденция сохранится, а я едва привыкну к новому жилью. И снова на сумках.

Но у меня хорошее предчувствие. Или, скорее, логика понемногу включается.

Булат не просто так не переезжал в столицу. Тут у него почти нет знакомых, никаких связей.

Зато у меня есть Лиза, а у неё — Демид. И в случае чего я смогу обратиться за помощью.

И Ильяс, который тут не один год работает. Уверена, в столице вести дела ему намного проще, чем мотаться ко мне.

Вспомнишь солнце, вот и лучик.

На телефон приходит сообщение, что Ильяс уже заезжает во двор. Я иду открывать.

Торможу зачем-то у зеркала, проверяю как выгляжу. Я поправляю волосы, одёргиваю чёрный гольф. Несколько раз поджимаю губы, чтобы они чуть порозовели.

Глупость.

Боже, Аль, чем ты занимаешься?

— Привет, — я запускаю мужчину. — Спасибо большое, что занёс вещи. Я с тобой никогда не расплачусь.

— Что-то придумаем, — подмигивает. — Слушай, а неплохо выглядит. Я думал, что ты что-то убитое и заброшенное нашла.

— Почему?

— Ты мне цену озвучивала. Слишком подозрительно звучало. Так, а ты договор составила? Аль, надеюсь ничего не подписывала? Не оплачивала наперёд? Если это профессиональные мошенники, то решить что-то будет не так просто, но я возьмусь. Что ты улыбаешься?

Потому что иначе не получается. Ильяс превращается в беспокойного адвоката, который уже наперёд продумывает шаги.

Нарисовал себе самые ужасные картинки, решает, как с придуманными проблемами разбираться будет.

Меня даже не задевает, что мужчина считает меня совсем глупой и несамостоятельной. Наоборот.

Тепло становится от его заботы.

— Ильяс, — останавливаю его, прикасаясь к мужскому плечу. — Всё нормально. Квартиру сдаёт моя хорошая подруга.

— Поэтому скидку сделала? — уточняет, недоверчиво прищурившись.

— Нет. Она изначально так планировала сдавать. Она не знает, что с квартирой делать. Сдавать кому-то незнакомому не хочет. Но и простаивать — глупо. Вот решила так.

— Договор ты хоть проверила? Подруги разные бывают.

— Мы ещё не составили. Я ведь не переезжаю пока окончательно. Составим, когда для суда понадобится.

— Ты в ней уверена?

— Так же, как и в тебе.

Этого хватает, чтобы мужчина успокоился. Как минимум перестал задавать такие вопросы.

Но проверку он только начинает. На всякий случай проверяет везде ли работают свет и вода, нет ли чего-то подозрительного.

С весельем наблюдаю за этим, а параллельно заказываю нам обед и напитки, ведь в квартире пусто.

— Что ты хочешь на обед? — спрашиваю, когда понимаю, что не знаю вкусов мужчины. — Пасту или…

— Нет.

Ильяс отрезает, а я вдруг понимаю, что даже не спросила останется ли мужчина ненадолго.

Как-то привычно стало, что мы живём в одной квартире. И если Ильяс приезжает, то обычно остаётся до утра.

Нужно перестраиваться на то, что скоро всё будет по-другому.

— Нет, — повторяет мужчина, лезет за своим телефоном. — Я сам нам закажу.

— Знаешь какой-то хороший ресторан? Подскажи, я найду.

— Аль, я сделаю заказ.

— Боже, Карзаев, не упрямься. Дай мне угостить тебя обедом, чтобы хоть как-то отблагодарить за всё. Ты моим личным таксистом выступил. Меньшее, что я могу — накормить тебя.

Конечно, мужчина и так планировал поехать сюда. Но есть огромная разница. Ехать самому. Или с капризным ребёнком на заднем сидении.

И вот я переживала, как пройдёт наша поездка в Киев?

Напридумывала себе самые различные вариации четырёх часов наедине.

А вот ничего не произошло.

Совершенно ничего.

Ничегошеньки.

Ильяс спокойно вёл себе машину, Ильдар спал большую часть дороги.

А я волновалась без причины.

— Накорми, — соглашается Ильяс. — Приготовишь как-то обед или ужин, я с радостью поем. Доставка не считается.

— И где это указано?

— Мелким шрифтом прописано, ты не прочитала? Плохо, Алия, очень плохо.

— Ильяс… Ладно, тогда я хотя бы оплачу свою часть.

— Ни за что. Девушки со мной не платят. Уж точно не обеднею от одного обеда. Так, ты пасту хотела?

Пригодиться согласиться с тем, что заказ оформит Карзаев. Упрямый наглец, которого не переспорить.

Но я и не очень стараюсь. Сама не знаю, что со мной происходит.

Точнее

Знаю, но думать об этом не хочу. Слишком всё запутанно.

— Кстати, — вдруг произносит Ильяс, заставляя меня напрячься. — У меня для тебя есть подарок.

— Подарок? Какой?

Не знаю, почему меня так волнуют слова Ильяса. Но хочется узнать, что он приготовил.

Вообще не должен был. Но теперь я сгораю от любопытства. Уже самые различные фантазии гуляют.

Ильяс показательно медленно тянется к своему кожаному портфелю. Достаёт оттуда папку. Перебирает листки, пока не выбирает нужные.

Я не должна, но чувствую некое разочарование. Он привёз какой-то новый иск?

Да-м, с подарками у Ильяса плохо.

— Что это? — хмурюсь, забирая бумаги. Я совершенно не этого ждала.

— Ты же будущий юрист, должна разобраться, — поддевает мужчина, пока я бегаю взглядом по листику. — Или сложно?

— Сложно тебе, очевидно. Не издеваться. Это… Решение суда! Только я не совсем понимаю. Ты наложил арест на имущество Усманова?

— Я не всесилен, Аль. Но это не позволит ему что-то продать, пока идёт развод. Пусть не надеется даже копейку спрятать.

— Не нужно мне от него ничего.

Ощетиниваюсь, ещё раз пробегаюсь по написанному. Если Булат захочет что-то сделать с нашим имуществом, то не сможет.

Для этого нужно моё согласие. А если даже продаст — то эти деньги должны будут поделить между нами.

— Интересная ты, — Ильяс усаживается на диван, закидывает руку на спинку. — Необычная вы категория девушек, кто с трудом разводится. Обычно жёны хотят как можно больше получить отступных. А тут… Ничего не надо.

— Потому что мне действительно ничего не нужно. Я хочу, чтобы всё скорее закончилось. Я не буду воевать за ложки и вазу в углу.

— Может и не нужно. Но деньги это всегда рычаг влияния. Это власть.

Я фыркаю. Я уже поняла это, да. Но не думаю, что Булат отступит потому, что я обещаю ему оставить сервиз. Или даже целый дом.

Если бы Усманов хотел просто разойтись, то давно бы предложил условия. Мне свобода, ему — деньги. Или муж решил сначала устроить мне стресс-тест, чтобы я согласилась?

— Не согласная? — Ильяс по-своему понимает мою горькую усмешку. — Не думала, что именно поэтому Усманов не дал тебе доучиться?

— При чём тут это? — я хмурюсь, усаживаясь рядом с мужчиной. — Я не понимаю.

— Деньги это власть. Даже если так не кажется, то всё равно больше возможностей у того, кто эти деньги в семью приносит.

— Это я понимаю. Только университет я бросила из-за беременности. Учёба, в любом случае деньги не приносила.

— А образование — да. После ты могла бы выйти на работу, обрести финансовую независимость.

— Всё не так было!

Я не знаю, почему защищаю Булата. Хотя… Я скорее защищаю свои воспоминания о браке.

Я была счастлива, как бы дико это ни закончилось. И эти три года — они важны для меня. Я ценю всё хорошее, что делал для меня муж.

Но чем больше вопросов задаёт Ильяс, тем больше я теряюсь. Потому что его слова звучат убедительно.

— Я не пытаюсь тебя обидеть, — произносит мужчина, коснувшись моей ладони. — Я просто озвучиваю то, как это выглядит для меня.

— Я не вернулась на учёбу, потому что Иля был маленьким. И он требует внимания. Сын не привык оставаться без меня.

— Но сейчас ты ведь поступаешь на заочку? Почему раньше не могла?

— Я… Я не знаю.

Прикрываю глаза, стараюсь справиться с нахлынувшим осознанием. Я ведь действительно даже не подумала о таком.

Была слишком занята сыном, все мысли о нём. А муж повторял, что пока рано возвращаться в университет. Про заочку никто не вспоминал.

Но как только мы начали обсуждать, что я могу полдня тратить на учёбу…

Булат тут же предложил второго ребёнка.

— В любом случае, меня пока не приняли, — стараюсь произнести бодро, меняю тему: — Если запрет на продажу нужен для развода — хорошо. Делай как нужно. Просто я не собираюсь воевать за деньги.

— Уверена?

— Да. Ведь на самом деле, я ничего не делала, чтобы заработать. Всё оплачивал Булат, а я сидела дома.

— А вот обесценивать себя не нужно. Аль, ты его жена. Ты имеешь право на половину, раз не было брачного контракта. Половину я не обещаю, но максимально выбью с него всё.

— Но…

— И этот не затянет развод ни на один лишний день.

Я согласно киваю. Верю, что Ильяс не сделает ничего во вред мне.

Деньги мне нужны, конечно.

Но они не стоят моего спокойствия.

— Я хоть сам мужчина, но скажу, — произносит Ильяс, сильнее сжимая мою ладонь. — Какие-то слабенькие мужики пошли. Ответственность не умеют на себя брать. Потому что раз жену из родительского дома забрал, то должен отвечать за неё.

— Из дома? Это какие-то ваши восточные правила?

— Это всеобщие правила. Если зовёшь девушку замуж, то она и должна быть. За мужем. А всё остальное — чушь.

— А ты бы так и поступил? Взял на себя всю ответственность, чтобы потом не происходило? Даже если бы брак закончился ужасно?

— Да, — смотрит прямо мне в глаза. — Я бы взял.

Мы как-то незаметно оказались рядом друг с другом. Наши лица в нескольких сантиметров.

Достаточно мгновения, чтобы Ильяс наклонился и… Сделал что-то.

И он наклоняется.

Горячее дыхание щекочет губы. Их начинает пощипывать от ожидания.

Я замираю, не смея двигаться. Даже обдумать не успеваю, что обо всём этом думаю.

Потому что…

— Мамочка!

Я резко отшатываюсь от Ильяса, как будто обжёгшись. Сердце начинает учащённо биться, разгоняя кровь по телу.

Сын, полусонный, бежит ко мне. Подхватываю его на руки. Иля вертится, что-то рассказывает.

Меня хватает на то, чтобы просто кивать. Тело горит как в огне. А взгляд мужчины делает только хуже.

Мы смотрим друг на друга, не отворачиваемся. Молчим. И оба понимаем, что тут могло произойти.

— Мам! — сын хнычет, дёргает меня за рукав. — Ты слушаешь?

— Конечно.

— Я пить хочу.

Я обещаю принести сок. Направляюсь к холодильнику, нервно открываю. Даже пальчики дрожат.

В лицо бьёт поток холодного воздуха, немного остужает. Мне не нужно лезть вглубь полок. Они пустые.

Но это позволяет вернуть контроль над эмоциями. Я себя ощущаю какой-то школьницей. Которая хотела поцеловаться с мальчиком за школой, а её застукали учителя.

С мальчиком, который ей очень-очень нравится.

Только Ильяс мне не нравится. Наверное. Может чуток. Не знаю!

Так всё сложно. С Булатом было легко! Я свободна, он тоже. Пёр танком, я влюбилась.

А сейчас я в процессе развода, с маленьким ребёнком. А Ильяс… Он мой адвокат. Нам вообще нельзя иметь каких-то отношений.

— Мам!

Иля напоминает о себе. Я беру сок, стоящий у чайника. Сыну нельзя пить холодное. А вот мне не помешает остыть.

— Аккуратно с трубочкой, — прошу, протягивая сок малышу.

— Оки.

Конечно, аккуратно не получается. Иля надавливает на коробочку, весь сок оказывается на нём.

Забираю сына умываться и переодеваться. А Ильяс в это время забирает доставку обеда.

Моё солнышко подозрительно молчит. Отказывается кушать, но с моих колен не слезает. Обнимает за шею, прижимается.

Иля всегда был липучкой. Везде за мной, что бы ни случилось. Даже уехать с Булатом на день для него было сложностью.

Но такое поведение случается впервые. Иля буквально не отстраняется от меня. Крепко обнимает за шею, сжимает мою руку.

И странно для трёхлетки щурится в сторону Ильяса.

Неужели сын что-то понял? Но он ещё маленький.

— Слушай, Иль, а у меня для тебя подарок есть, — неожиданно произносит мужчина. — Хочешь посмотреть.

— Нет! — гордо заявляет малыш, крепче прижимаясь.

— Как хочешь. Но это касается твоего сурка.

Иля замирает. Поглядывает заинтересованно. Часто дышит, надувшись. Не может решить, чего ему хочется.

Его хватает на две минуты. Я как раз доедаю антрекот, когда сын сдаётся.

— Какой? — спрашивает, насупившись.

— Всё-таки хочешь подарок? — уточняет Ильяс, а мне стукнуть хочется. Ну нельзя детей дразнить.

— Хочу.

— Возьмёшь сам? Он в моём портфеле лежит. Ты поймёшь, что это тебе.

Подумав, сын соглашается. Я помогаю ему спуститься на пол. Иля тут же нетерпеливо срывается с места.

— Зря, — предупреждаю мужчину. — Он может помять твои бумаги.

— Не страшно, я переживу, — отмахивается, заставляя меня улыбаться. — В конце концов, сделаю дубликат. Главное, чтобы ему понравилось.

— Для Или ты тоже какое-то решение суда приготовил?

— Нет. Такие подарки особенные, только для тебя.

Я подскакиваю, когда слышу визг сына. Но успокаиваюсь, понимая, что это радостный звук.

Сын уже летит ко мне, размахивая руками. В ладошке зажата мягкая игрушка. Очень знакомая.

Серый сурикат, которого я пыталась найти по всем магазинам. Иля светится от радости, обнимает игрушку.

— Сулок! Мам, Сулок!

— Ага, Сурок. Вижу. Тебе нравится?

— Да!

— Тогда нужно поблагодарить Ильяса.

— Ладно, — вздыхает, разворачиваясь к мужчине. — Спасибо. Я поиглаю, мам?

— Поиграй.

Разрешаю, откидываясь на спинку стула. У меня будто гора с плеч упала. Теперь сын хоть засыпать будет спокойно.

И вместо часовых истерик это займёт всего пару минут. Ильяс даже не представляет, как сильно облегчил мне жизнь этим подарком.

— Спасибо большое, — благодарю его. — Это очень ценный подарок. Правда. Я не представляю, как тебе удалось найти его.

— Скажем так, у меня есть знакомые, — играет бровями, намекая на свою важность. — Я рад, что угадал.

— Ты не обязан был.

— Обязан. Рина дала совет.

— Рина?

Я заинтересованно смотрю на Ильяса, но тот молчит. Поэтому я поднимаюсь, чтобы выбросить одноразовую посуду.

Споласкиваю руки под холодной водой, а когда разворачиваюсь — испуганно дёргаюсь. Мужчина оказывается прямо за моей спиной.

— Это даже не совет был, — произносит Ильяс, упираясь ладонью о раковину. — Так, наблюдение.

— Какое же? — от близости мужчины меня охватывает волнением.

— Что дети бывают ревнивыми. А ещё — любят подарки. И самое главное.

— Что?

— Через детей намного легче подобраться к понравившейся девушке.

На этот раз Ильяс не медлит. И не даёт ни обдумать, ни отреагировать.

Он подаётся вперёд, вжимаясь в меня всем телом.

И целует.

Я едва успеваю глотнуть воздуха перед тем, как лёгкие сдавливает. Всё тело сжимает от близости Ильяса.

Кожа горит от его жара, от губ до живота начинают бегать искорки.

Ладонь мужчины зарывается в мои волосы, притягивая ближе. Словно пытаясь удержать.

А я… Я вовсе не пытаюсь отстраниться.

Потому что в момент, когда Ильяс целует меня, в голове наступает тишина. Никаких лишних мыслей.

Белый шум.

Я наслаждаюсь тем, как тепло растекается по венам. Ощущение, будто кто-то резко увеличил температуру в комнате.

Жарко. И приятно. Мужчина целует мягко, ни капли настойчивости. Я могла бы оттолкнуть его в любую секунду.

Просто не хочу. Слишком хорошо.

Его пальцы гладят мою шею, собирая мурашки. Каждое прикосновение — личный выстрел в сердце.

Мне нравится, как чужое щекочет кожу. И привкус кофе на губах мужчины — тоже нравится.

Дико.

Целоваться с Ильясом… Будто под летним солнцем стоишь. Лучики ласкают лицу, не хочется двигаться и уходить.

Спокойно и правильно.

Будто это самое правильное, что я делала в жизни.

И стягивает непонятным разочарованием, когда мужчина отстраняется.

Я часто моргаю. Прихожу в себя как после долгого сна.

— Никакой пощёчины? — Ильяс улыбается, дыхание перехватывает от его взгляда.

— А должна была быть? — растерянно моргаю, мысли плывут.

— Я допускал такой вариант. Но раз всё хорошо… То я могу сделать так.

Ладонь мужчина опускается на мою талию. Обнимает. На этот раз он наклоняется медленно.

Даёт мне прочувствовать каждую секунду предвкушения. Дрожь проходит по телу, сердце бьётся быстро-быстро.

Я судорожно вздыхаю, когда губы мужчины задевают мои.

Я будто пьянею от этих поцелуев. Смелею. Поднимаюсь на носочки, чтобы было удобнее.

Обнимаю Ильяса за шею, глажу короткие жёсткие волоски на затылке.

Сжимаю их, когда мужчина наглеет. Запускает ладонь под мою кофту, укладывает на поясницу.

И пусть в этом жесте нет ничего такого, но меня простреливает ударами тока. Они расползаются под кожей. Будоражат.

Я веду пальчиками по широким плечам, шее. Хватаюсь за воротник, когда Ильяс касается моих ягодиц.

Всё происходящее отдаёт дикой пульсацией внизу живота.

— Мамочка! — раздаётся крик сына вдалеке.

Ильяс тут же делает шаг назад, унося с собой всё тепло.

Я пытаюсь быстро взять себя в руки, иду к малышу. Ноги ватные, едва могу двигаться.

Мысли возвращаются. Мощной волной сомнений сбивают меня.

Боже, что мы натворили. Нельзя ведь! Это именно то, про что врал муж. Пытался потопить репутацию Ильяса и мою, мол, у него роман с клиенткой.

Кто знает, какими это проблемами это может обернуться? Разве Карзаеву совсем не страшно?

Я развожусь, но он… Он мой адвокат. Есть же какой-то моральный кодекс и всё такое.

Конечно, нет закона, который запретит нам целоваться или встречаться. Но есть нормы морали, этика.

Негласные правила, которые нельзя нарушать.

Я вожусь с сыном, который очень хочет моей помощи с машинками. Трусливо радуюсь этой возможности.

Так у меня есть время хоть как-то осознать произошедшее.

Поцелуй был неожиданным. Всё намекало, что к этому идёт. Но… Я не думала, что Ильяс переступит эту грань.

Хотела и боялась, а теперь пути назад нет.

— Будешь прятаться? — подтрунивает Карзаев, заходя в детскую. — Или поговорим?

— Я не прячусь. Я…

— Моя мама.

Сын тут же забирается ко мне на колени, обхватывает ручками. Всем видом

Мой маленький защитник.

И ревнивец.

— Мы же с тобой подружились, — Ильяс присаживается на корточки. — Я тебе подарил сурка. Хотя это сурикат, но…

— Забилай! Забилай Сулка и уходи!

— Иль!

Я пытаюсь утихомирить сына. Нам нужно поговорить, я должна объяснить всё сыну.

И про то, что с его папой я больше жить не буду. И что-то про Ильяса сказать надо. Только как объяснить, если я сама не понимаю, что между нами?

Поцелуй это не начало отношений. Это вообще ничего не значит.

Я крепко прижимаю к себе сына, целую его темечко. Чуть покачиваю. Всеми способами показываю, что я тут и никуда не денется.

— Что такое, солнышко? — спрашиваю аккуратно. — Ильяс ничего плохого тебе не сделал. Он не пытается меня забрать.

— Свою маму себе найди, — фыркает малыш в сторону мужчины.

— У меня есть мама, — кивает Карзаев. — Я не собираюсь забирать твою. Честно.

— Честно?

— Очень честно. Твоя мама очень хорошая, я хотел бы с ней дружить.

Я стараюсь скрыть смешок за кашлем. Знаю я, как именно он со мной подружиться хочет.

— Но с тобой я тоже хочу дружить, — продолжает Ильяс, посылая мне многозначительный взгляд. — Не хочешь завтра погулять? Я знаю отличный парк с аттракционами.

— Хм… Мам?

— Решать тебе, солнышко.

— Эх. Ладно. Пойдём.

Я выдыхаю. Потому что мне очень важно, чтобы сын не чувствовал себя обделённым.

Я не собираюсь заставлять его с кем-то дружить. Просто хочется, чтобы Иле тоже понравился Карзаев.

Как он нравится мне.

— Это свидание, — шепчет Ильяс, стоит сыну отвлечься. — Чтоб ты понимала.

— С моим сыном? — притворно ужасаюсь. — Аккуратнее, господин адвокат. А то на вас в суд тоже подам.

— С девушкой, что потрясающе целуется.

— Мы не будем это обсуждать?

Я не знаю, как сейчас вести себя лучше. Поцелуй это грань, после которой не вернёшься к деловым отношениям.

Но ничего большего Ильяс ещё не предлагал. И мне хочется понимать все аспекты до того, как я слишком увязну.

— Если ты хочешь — обсудим, — кивает мужчина. — Но явно сейчас не лучший момент. Завтра?

— Завтра, — соглашаюсь. — И лучше постарайся, чтобы свидание нам понравилось.

— А ты требовательная девочка, да?

— Ты даже не представляешь какая.

— Я что-то придумаю. Должен же я взять реванш за то, что ты меня обыграла в кафе.

— Всего лишь нашла лазейку в твоих же слова.

— Когда я завтра заберу тебя, Аль, никаких лазеек не останется.

И эта угроза звучит слишком многообещающей, чтобы я могла сдержать радостную улыбку.

Ильяс уезжает, а я трачу весь вечер на то, чтобы поговорить с сыном.

Ненавязчиво пытаюсь объяснить ему то, что происходит. Что мама и папа будут жить отдельно.

Почему папа не приезжает — объяснить сложнее всего. Я не хочу настраивать Илю против мужа.

Булат поступил как последняя сволочь. Я никогда не захочу его простить.

Вот только проблема в том, что я не могу судить — станет он хорошим отцом или нет.

С каждым днём появляются детали, которые начинают раздражать в воспоминаниях. То не так, другое. Вот только…

Ну отец же.

Не зная, что будет дальше, я не хочу слишком давить на сына. Даже если Булат любит его по-своему, то всё равно любит.

— Папа совсем уехал? — уточняет сын, когда мы выходим в магазин. — Совсем?

— На время, — подбираю слова, сжимая ладонь малыш крепче. — Мы пока не будем с ним видится. Хорошо?

— А с тобой?!

— Я никуда не денусь, Иль. Я всегда буду рядом с тобой.

— Тогда ладно.

Иля серьёзно кивает, принимая такое положение вещей. У меня от сердца отлегает. С этим разобрались.

Один разговор за раз. Достаточно того, что сын принял, что с папой я жить больше не буду.

Про Ильдара я что-то рассказывать буду, когда сама пойму. Осталось дождаться завтрашнего дня.

С новой игрушкой сын засыпает мгновенно. Вырубается, прижимая к себе крепко.

А вот я уснуть не могу совсем. Ворочаюсь с бока на бок. Представляю, что будет на прогулке. Как пройдёт разговор.

Я обычно так ни о чём не переживаю. Не обдумываю каждый шаг, не прогоняю все ситуации. Но расслабиться не получается.

Мне кажется, я едва проваливаюсь в сон, а вот уже Ильдар бегает вокруг. Проснулся, тянет меня на кухню.

Я едва привожу себя в порядок. Маскирую синяки под глазами косметикой. Наношу блеск на губы, а они кажутся припухшими.

Стоит вспомнить поцелуи с мужчиной — щёки начинают краснеть. Никаких румян не нужно.

Но главное то, как блестят глаза. Сияют огоньками.

— Ильяс тут? — сын дёргает меня за руки. — Он обещал.

— Скоро приедет, — обещаю. — Хочешь сам обуться?

— Да!

Сын тут же плюхается на попу, притягивая свои ботинки. Пытается их натянуть, путает правый и левый.

Я с улыбкой наблюдаю за его потугами, в последний раз кручусь возле зеркала.

Помогаю Иле затянуть шнурки, завязываю. Целую курносый носик, заставляя малыша поморщиться.

Мы выходим на улицу, Ильяс уже нас ждёт. Прислонился к капоту, скрестив руки внизу. В ладонях — букет цветов.

Я сбиваюсь с уверенного шага, в груди начинает давить от накативших чувств.

Мужчина отталкивается от машины, направляется к нам. Сын заинтересованно смотрит то на меня, то на Ильяса.

— Это мне? — невозмутимо спрашивает Иля, тянет ручки к цветам.

— Нет, для тебя у меня это, — из кармана куртки Карзаев достаёт шоколадку. — Пойдёт?

— Да.

Сын кивает, пока я забираю протянутый букет. Прижимаю к себе цветы, вдыхаю сладкий приторный аромат.

Не могу перестать радоваться таким мелочам. Они вызывают целую бурю внутри. Потому что я не ожидала подобного жеста от Ильяса.

— Спасибо, — шепчу, не отрываясь от крупных бутонов.

— Я так полагаю, тебе нравится?

— Домыслы. Ничего подобного я не сказала.

— Я уловил посыл.

— Ну, посмотрела бы я как ты это в суде предъявляешь.

— Доиграешься, Аль.

Предупреждающий шёпот раздувает костёр внутри. Пока я любуюсь букетом, Ильяс пытается усадить малыша в детское кресло.

Справляется ещё хуже, чем сын с его ботинками. Поэтому я беру дело в свои руки. За два щелчка пристёгивая Илю.

— Читтерша, — поддевает Ильяс, открывает для меня дверцу машину. — У тебя опыта больше.

— Говорят все, кто проигрывают, — прикусываю губу, скольжу в салон. — Не переживай, со всеми случается.

— А ты наглеешь с каждым часом.

— Есть какие-то претензии?

— Никаких. Чертовски никаких претензий к тебе.

Вдох получается сделать со второго раза. Пристальный взгляд Ильяса стрелами врезается в мою кожу.

Между нами будто какая-то связь образуется. Плотными линиями обхватывает, образует купол, закрывающий нас от всего остального мира.

Пропадают звуки, запахи, лишние цвета. Взгляд фокусируется только на лице мужчины.

Он смотрит так… Нагло и открыто. Без какого-либо стыда за то, что рассматривает меня вовсю. С вызовом во взгляде.

И я не могу проиграть, не могу отвернуться первой. Просто приклеена, каждая клеточка работает над тем, чтобы я не моргала лишний раз.

Внутри вибрирует тепло. Приятно. Не обжигающее, просто как тлеющие угольки.

— Мам! — зовёт сын, разрывая магию момента.

— Да, солнышко?

— Мы едем?

— Едем, — кивает Ильяс, захлопывая дверцу.

Три секунды, пока мужчина обходит машину, я перевожу дыхание. Почти в порядке.

Это всего лишь свидание. Что может пойти не так?

— Ты определилась с переездом? — уточняет Ильяс.

Мы гуляем по парку. Сын бежит впереди нас, с интересом что-то рассматривает в траве. Лишь иногда поглядывает в мою сторону.

Иля как самый ответственный охранник. Проверяет, чтобы никто его маму не трогал.

Меня и не трогают. Карзаев идёт рядом, иногда наши ладони задевают друг друга при ходьбе. Но каких-то особых прикосновений нет.

И почему-то это волнует сильнее, чем если бы мужчина притянул к себе. Узелками завязывает нервы.

Как самое сладкое в мире предвкушение. И проверка собственных сил, чтобы не сорваться сразу.

— Я же говорила, — напоминаю. — Да и с квартирой уже решила.

— Я имел в виду сроки, — объясняет свой вопрос Ильяс. — Сейчас или потом?

— Наверное… Сейчас. Меня ничего не держит дома. Разве что квартира, с которой нужно разобраться.

— Я тогда напишу риелтору, чтобы отсчитывали два месяца по договору. Должен сказать, я рад, что ты переезжаешь. Не нужно будет на два города таскаться постоянно.

— Суд ведь всё равно там пройдёт.

И мне придётся возвращаться, и Ильясу. Дело уже скоро начнут рассматривать.

Поэтому переезд ничего не решит. И хорошо даже. Не хочу думать постоянно про то, что Булат может обустроиться в столице.

Я надеюсь, что скоро это всё закончится. Хочу закончить эту главу жизни.

— Пройдёт. На заседаниях я буду присутствовать лично, естественно. Но для мелких заявлений я буду сотрудников посылать, — отмахивается Ильяс с улыбкой. — Зря что ли фирму открывал?

— Ну, до этого ты сам всё подавал. Поэтому я уточнила.

— И правда. Почему я сам таскался?

Мужчина усмехается, закатывая глаза. Направляется к Иле, который пытается забраться на лавочку.

А я застываю на месте. Как будто пелена падает с глаз. То, чего я не замечала раньше. Теперь яркое, чёткое. Само собой разумеющееся.

Он хочет сказать…

— Карзаев! — догоняю его. — Не смей уходить от разговора. Так нельзя.

— Нельзя? — удивляется он. — В каком законе это написано?

— Закон номер «Я так решила». Ты не можешь просто намекнуть и уйти. Ты правда ездил просто для того, чтобы со мной увидеться?

— Скажем так, Аль. Если у меня слабость к девочкам, которые среди ночи в пижаме под колёса бросаются.

— Ты меня мошенницей обозвал.

— К мошенницам я тоже питаю слабость.

Толкаю его в плечо, не зная, как справиться со смущением. Ильяс меня тут же перехватывает, прижимая к себе.

Его глаза смеются, а улыбка заставляет бабочки трепетать внутри. Они взмахами крыльев целые ураганы поднимают.

Ладонь мужчины лежит на моей пояснице, прожигает. Мы смотрим друг на друга, моргать не хочется.

— Мам! — Иля недовольно сопит. Дёргает меня. — Фата! Купишь?

— Что? — отступаю на шаг. — Вату? Ну, пошли купим.

Сын хватает меня за ладошку, тянет за собой. Шустрый мальчик, мне приходится ускориться.

Я покупаю розовую сладкую вату. Сначала усаживаю Илю на лавочку, после протираю его ладошки влажной салфеткой. Лишь после помогаю отщипнуть сладость.

— А мне? — Ильяс лезет к розовому облаку.

— Куда грязными руками, — шлёпаю его по ладони. — Кроме того, я не тебе покупала.

— Вот так всегда. Променяла меня на другого мужчину?

— Именно.

Легкомысленно киваю, возвращая внимание Иле. Тот уже расспрашивает, когда мы доберёмся до обещанных аттракционов.

Карзаев объясняет, что это уже недалеко. Там будет несколько развлечений для маленьких детей.

Сын слушает с интересом, но всё равно ко мне не подпускает. Стоит увлечься разговором с Ильясом, как малыш тут же напоминает о себе.

Иля всегда любил быть со мной. Но такого поведения я вспомнить не могу. Понимает, что происходит?

Единственное, что немного отвлекает сына — аттракцион. Небольшой поезд, который ездит по кругу. Вагонетки маленькие, взрослый там не поместится.

Работник пристёгивает сына, ещё несколько маленьких деток тоже едут без сопровождения.

— У меня явно есть конкурент за твоё внимание, — произносит Ильяс без какой-либо претензии. Упирается локтями в ограждение. — Секретами не поделишься?

— Секретами? — останавливаюсь рядом. — Какими?

— Чем его можно подкупить? Я с детьми не очень лажу. Не было опыта. Но я был бы рад, если меня перестали отталкивать от тебя каждый раз.

— Даже не знаю… Я не особо против.

— Нарываешься?

— Не доказано.

Иля как раз проезжает мимо, машет мне. Я отвечаю тем же. Радуюсь тому, что сыну весело.

Но вместе с этим я хочу воспользоваться возможностью. Поговорить с Карзаевым честно.

— Чего ты хочешь? — я спрашиваю прямо. — От меня. Со мной. Свидания и поцелуи…

— Именно, — мужчинка кивает, разворачиваясь ко мне. — Свидания и поцелуи. И многое другое. Ты мне нравишься. Я думал это очевидно.

— Ну, после поцелуя — да.

— А до? Я тебя на свидания в ресторан свозил. Флиртовал, а ты отвечала.

— Что? Когда?

— Ты серьёзно этого не поняла? А. Ты не очень в этом разбираешься, да?

У меня хватает сил на то, чтобы кивнуть. Неловко обсуждать такое с мужчиной. Но…

Значит, я не придумала себе ничего. Все разговоры и подначивания действительно случились не просто так.

— Значит хорошо, что поцелуй сработал, — Ильяс понижает голос до шёпота, касается моей щеки. — Иначе было бы неловко, что это я неправильно считал сигналы.

— Нет, ты… Всё правильно понял.

— Отлично. Но чтобы не было недопониманий дальше. Ты мне нравишься. Я не могу гарантировать к чему это приведёт. Но сейчас мне хочется отношений с тобой.

— Но мой развод…

— В процессе. И я, как заинтересованное лицо, сделаю всё, чтобы он случился как можно быстрее.

— А Иля…

— Меня не смущает, что у тебя есть сын. Если ты об этом спрашиваешь. В данный момент, меня вообще ничего не смущает. Я настроен серьёзно. Вопрос в том — хочешь ли ты отношений со мной.

Я замолкаю, не спешу отвечать. Столько ведь поводов, чтобы притормозить на время. Не спешить с отношениями.

Я ещё не развелась. Я ещё предательство мужа не пережила. Разве можно с головой в новые отношения?

Тем более что я Ильяса почти не знаю. А сын как отреагирует? А…

Наверное, я обо всём этом должна была задуматься. И о миллионе других вещей. Но они даже в голову не приходят.

Сейчас во мне срабатывает совсем другое.

Не думай и не жалей.

— Я хотела бы, — шепчу едва слышно. Ильяс наклоняется ближе. От волнения облизываю пересохшие губы. — Да.

— Отлично, — мужчина одобряюще улыбается мне. — А с остальным разберёмся в процессе.

— Но я тоже хочу быть честно. Я не знаю… Насколько я готова к новым отношениям.

— Говорю же, разберёмся.

Карзаев держится уверенно. В его голосе — обещание. Железная решительность, что у нас всё получится. И я в очередной раз выбираю довериться ему.

Поезд останавливается. Сын, пыхтя, направляется ко мне. На следующие аттракционы заставляет пойти с ним.

Кажется, понял, что маму без присмотра оставлять нельзя. Это приятно, на самом деле. Я стараюсь наслаждаться такими моментами.

Ведь совсем скоро Иля вырастет. Больше его не будет волновать то, что с мамой флиртует какой-то дядя. Нужно ловить эти мелочи.

Сын катается на машинках, потом — на водных лодочках. Везде просит пойти с ним. Я с радостью соглашаюсь.

Мы даже находим что-то вроде тира. Только там нужно не стрелять, а бросать обруч на бутылки. Три попадания и выигрываешь игрушку.

Конечно, для деток и взрослых разные уровни сложностей. Сын очень старается попасть, но у него не получается.

— Давай помогу, — Ильяс подхватывает малыша на руки. Держит уверенно и легко. — Смотри, вот так руку.

Мужчина спокойно объясняет, как нужно действовать. Хоть он и сказал, что с детьми не ладит, но вижу я совершенно другое. У него хорошо получается.

Невольно сравниваю Ильяса с Булатом. Потому что муж… Он никогда не был таким терпеливым. Были только его правила, которые сын любил нарушать.

Злился, если Иля шумел или случайно портил его документы. Дома всегда должен был быть порядок.

Я не понимаю мужа. Совершенно. Вряд ли когда-то пойму. Моя беременность была случайностью, ладно. Так случилось, Булат попытался взять ответственность.

Только почему муж хотел второго ребёнка? Если его настолько раздражал шум и бардак?

— Молодец, — хвалит Ильяс, выставляя ладонь. — Давай пять.

— Нет. Пусти.

Сын вспоминает, что вроде как должен держаться холодно. Забирает у продавца выигранный брелок. Со скрипом, но сын благодарит за то, что ему помогли.

В целом, свидание проходит идеально. Мы гуляем, много говорим. Я не знаю, насколько это можно назвать свиданием, учитывая, что нас трое.

Но мне очень нравится.

Поэтому, когда Ильяс предлагает повторить, я с радостью соглашаюсь.

— Тогда на выходных? — уточняет, отвозя нас домой. — Дни будут загруженными, мне и сейчас нужно в офис вернуться. Тебя не украдут за это время.

— Не знаю, вдруг кого-то не пугает срок за похищение? — поддеваю, широко усмехаюсь. — Но, Ильяс, тебе не стоило откладывать дела. Если ты был занят, то мог просто перенести наше свидание. Ты не должен жертвовать…

— Не должен. Но я хотел. И со своим офисом я как-то разберусь.

Меня безумно подкупает эта уверенность. Ильяс сжимает мою ладонь в своей. И сын, сопящий в детском кресле, совершенно не против.

Мужчина поглаживает пальцами мою кожу, у меня мурашки появляются. Сердце постепенно наращивает свой темп.

Мы подъезжаем к моему подъезду, но не спешим прощаться. Ильяс отстёгивает ремень безопасности, оборачивается назад.

— Смотри.

Я наклоняюсь ближе к мужчине, желая понять, что там происходит. Иля просто спит. Что не так?

Но стоит глянуть на Карзаева, как тот наклоняется ко мне. Ловит мои губы в плен. Я ведусь на такую детскую уловку.

Мужчина нападает без шанса на спасения. Настойчиво целует, заставляя внутри вспыхивать огоньки желания

— Это обман, — шепчу, сама вжимаюсь в его губы. — Мошенничество.

— А ещё нападение, — поддакивает Карзаев, коротко целует. — И соблазнение.

— Ох. Соблазнение?

— Именно.

Ладонь мужчины опускается на моё колено. Скользит чуть выше, а бёдра сводит спазмами. Кожа немеет.

Чем дольше меня целует Ильяс, тем больше мне этого хочется. Как маленькая вредная зависимость.

Но очень приятная.

У меня голова кружится. Мужчина издаёт тихое рычание, когда я упираясь в его бедро ладошкой. Напрягается.

— Надо заканчивать, — произносит он, но лишь зарывается пальцами в мои волосы. — Иначе я никуда не уеду. А ты не сбежишь.

— Надо, — соглашаюсь, в голове звенит от окутавших чувств. — Ага.

— Ага.

Ильяс первым берёт себя в руки. Отстраняется. Я выбираюсь на улицу, холодный воздух немного помогает прийти в себя.

Мужчина забирает детское креселко вместе со спящим Илей. Помогает занести всё домой. И это оказывается опасной территорией.

Напряжение тут же падает на плечи, атмосфера становится тяжёлой. Предвкушающей.

Я перекладываю сына в кроватку, снимаю с него ботинки и кофточку. Только это помогает отвлечься.

Но стоит выйти в коридор, как мою кожу охватывает пламенем. Ильяс ещё не уехал. Воздух аж плывёт от искр между нами. Одно движение — и всё полетит к чертям.

— Я пойду, — сообщает мужчина, прочистив горло. — Если что — звони мне сразу.

— Хорошо. Если будут проблемы, то я сразу тебе сообщу, — обещаю.

— Ты и без проблем звони.

— Договорились.

Я не рискую двигаться. Превращаюсь в натянутую струну. Впервые в жизни ощущаю что-то подобное.

Чтобы настолько тянуло к мужчине, которого ещё недавно я совсем не знала.

Кажется…

Если в эту секунду кто-то из нас сделает лишнее движение…

То никуда Ильяс не уедет.

Ильяс всё-таки уезжает. Я считаю, что это правильно. Не нужно нам спешить. Наверное.

Потому что стоит мужчине выйти за дверь, как в голове сразу поселяются мелкие «а если бы».

Как бы всё было? Что именно произошло бы?

Я никогда не считала себя слишком ветреной. Но с Ильясом хотелось отключить любые тормозные пути. Полностью довериться.

Удивительно. Доверять мужчине казалось чем-то естественным. Правильным. То, что на инстинктах заложено.

Оборачиваться на громкий звук. Жмурится от яркого света. Доверять Карзаеву так, словно знаю его всю жизнь.

Я весь вечер улыбаюсь. А потом…

Я забираюсь на почту и визжу. Едва по дивану не скачу. Ладно, именно это я делаю.

Радостно визжу и прыгаю едва не до потолка.

— Мама! — Иля прибегает на звук, косится на меня. — Тут мышка, ты испугалась?

— Нет, — расцеловываю сына. — Нет, иди ко мне.

— Можно прыгать?

— Можно.

Сын недоверчиво косится на меня, но забирается на диван. Сжимаю его ладошки, мы вдвоём прыгаем.

Иля за компанию, а я… Не могу по-другому.

Прости, Лиз. Если я сломаю — честно куплю новый. Но сейчас эмоции переполняют.

Я набираю Ильяса, мне хочется поделиться с ним новостью. Потом вспоминаю, что мужчина работает.

Хочу сбросить, но Карзаев отвечает быстрее.

— Соскучилась? — я слышу в его голосе улыбку. — У меня пару свободных минут.

— Я поступила! — выпаливаю, падая на подушки. Сын устраивается рядом. — Я поступила, Ильяс. В университет. Они взяли меня.

— Поздравляю. Я же говорил, что всё получится. В какой? Здесь или…

— Здесь, да. Я даже не думала, что получится. Не бюджет, конечно, но… Боже, я так рада.

— Я понял. Придётся мне менять планы и устраивать праздничный ужин.

— Нет. Не надо! Я не для этого позвонила. Правда. Просто очень хотела поделиться новостью. Именно с тобой.

— Мне приятно.

— Это пока. Стану круче тебя, будешь локти кусать. Дай мне пару лет, Карзаев, и я тебя уделаю.

— Люблю вызовы.

Сын возится рядом. Пытается отобрать телефон. Начинает всхлипывать, когда я не позволяю.

— Минутку, — прошу малого. — Прости, тут Ильдар вредничает.

— Всё хорошо, — успокаивает мужчина. — Я рад за тебя. И мы отметим, это не обсуждается. Сегодня я никак не могу приехать. Поздно освобожусь. Но, может, завтра? После восьми.

— После восьми Иля уже будет засыпать. Но мы можем отпраздновать дома.

— Договорились.

Я прощаюсь с Карзаевым. И Иля тут же теряет интерес к телефону. Тянет меня за собой играть.

Я пытаюсь вовлечься, но не могу. Все мысли об учёбе. Я даже не думала, что так буду по этому скучать. А теперь предвкушаю учёбу.

Хочу-хочу-хочу.

Постоянно проверяю почту. Мне должны прислать дополнительную информацию. Когда подъехать в университет, что ещё нужно…

Когда телефон начинает вибрировать — я тут же проверяю входящие сообщения. Открываю вложения. Может, там инструкция?

Но нет.

Там фотографии мои.

Я и Карзаев. Мы стоим рядом друг с другом. Улыбаемся.

Ещё снимки. Как я с сыном вожусь.

Размытые силуэты через стекло машины. Мы с Ильясом целуемся.

Идём домой.

Меня в холод бросает. Шипами страха раздирает кожу. Я листаю, не понимая, что происходит.

Кто прислал эти фотографии? Зачем? Как я не заметила, что нас снимают?!

Раздаётся звонок. На экране незнакомый номер. Я догадываюсь, кто мне звонит, но надеюсь, что ошиблась.

— Получила? — голос мужа бьёт в солнечное сплетение. — Я не ожидал, что моя жена действительно окажется шлюхой.

— Не смей меня так называть! — ощетиниваюсь мгновенно. — Ты не имел права следить за мной. У тебя запрет.

— И бабки, Аля. Бабки, на которые можно нанять людей, которые будут за тобой следить. Которые тебя ко мне привезут.

— Булат… Прекрати. Я же не вернусь. Ну не вернусь к тебе! Пожалуйста, хватит этого. Живи дальше. Если ты дашь мне сейчас развод, не будешь пытаться забрать сына — я тебе всё оставлю, ни копейки не попрошу.

Я пытаюсь договориться. Глупо. Но надеюсь, что муж прислушается ко мне. Я так устала от этой войны.

Сжимаюсь от страха. Ведь Булат знает, где я сейчас. Выследил меня. Может забрать в любой момент…

— Ты ни копейки и не заработала! — рявкает муж. — Будь хорошей девочкой, Аль. Собери манатки и сама спустись вниз. Водитель тебя ждёт.

— Нет, — качаю головой, пусть Усманов и не видит. — Я не вернусь к тебе. Не…

— Думаешь, у тебя выбор есть? Я хотел быть с тобой нежным. Лелеял. Но сейчас будет по-другому. Буду, как с другими девками себя вести.

Муж сыплет пошлостями. Угрозами. Дикими подробностями, от которых меня тошнить начинает.

Я хочу бросить трубку. Но вместо этого продолжаю слушать. Включаю запись звонка. Лишним не будет.

— И ты это примешь, — заканчивает. — Если сына хочешь увидеть. Иначе я его заберу. Никогда не увидишь. Поняла?

— Ты не сможешь. Ты…

— Думаешь, нашла себе хахаля и смелой можешь быть? Я твоего адвокатишку быстро устраню. Роман с клиенткой хреново для него закончится. Лицензию потеряет. А ты того не стоишь.

— За такое не забирают.

— Значит, по-другому его уберу. Будет в больничке до конца жизни валяться поломанным. Не жалко пацана? До утра тебе время даю. Иначе будут последствия. Они тебе не понравятся, Алия. Думай.

Булат сбрасывает звонок. Меня трясёт. Как он может такое говорить. Это ведь всё неправда!

Неправда?

— Мам? — Иля меня обнимает. — Не плачь! Не плачь, мамочка.

— Не плачу, — прижимаю к себе крепко, вдыхаю запах детского шампуня. — Всё хорошо. Мне просто в глаз что-то попало.

Я оставляю сына, мне нужно в тишине подумать. Что-то сделать.

Булат угрожал впустую, да?

Он не сможет причинить Ильясу никакого вреда, не рискнёт.

И лицензию не заберёт. Законом не запрещено. Но я лезу в интернет, судорожно проверяю. Вроде всё нормально.

Или нет?

Мне нужно позвонить Карзаеву, всё рассказать. Но угрозы мужа звенят в голове. Я знаю, что Ильяс не отступит.

Но втягивать его в эту войну…

Всхлипываю, делаю короткие вдохи. Не думаю, что делаю. Просто открываю контакты.

Ищу адвоката, которого рекомендовал муж подруги. Мне консультация нужна. Обычная. Короткая.

Грозит наш роман чем-то Ильясу или нет? Если нет, то и остальное Булат придумал. А если да?

Я растеряна. Я не знаю, что делать.

Я потеряна.

Надо было Ильясу звонить. Но адвокат уже отвечает.

— Добрый вечер, — произношу скороговоркой, боюсь разрыдаться в процессе. — Мне ваш номер Демид Юсупов дал, порекомендовал как адвоката и…

— Аля? — звучит на том конце проводе удивлённый мужской голос. Знакомый голос.

— Ильяс?

Я оторопело смотрю на экран. Проверяю, вдруг от стресса набрала всё-таки Ильяса?

Нет. Это не его номер. Контакт адвоката. Но голос Ильяса я узнаю легко. Удивлённые интонации, моё имя…

— И что происходит? — холодно интересуется мужчина. У меня от его тона всё скручивает внутри. — Решила адвоката поменять?

— Нет, я…

— Такое в лицо надо говорить, если что-то не устраивает. А не за спиной сбегать.

— Иль, послушай…

— Вот в лицо мне скажешь всё, тогда и послушаю. Я сейчас приеду.

Мужчина не слушает, когда пытаюсь что-то объяснить. Заканчивает вызов. А когда перезваниваю — сбрасывает.

Меня трясёт ещё сильнее. Он же… А если он решил, что я решила просто закончить всё молча?

Такой холодный, дикий голос… Ни разу так Ильяс со мной не говорил. Словно с совершенно чужим человеком.

Ничего не понимаю. Как это могло получиться? Адвокат Лизы — мой Карзаев?

Что теперь делать?

Мужчина приедет сейчас? Но у него ведь встреча. Поздней ночью? Я с ума сойду, если мы не поговорим раньше.

Так страшно его потерять. Страшнее всего остального.

Я пытаюсь поговорить с сыном. Если мужчина приедет сейчас, то нам нужно поговорить серьёзно и прямо. Без отвлекающих факторов.

Поэтому я прошу Илю посидеть у себя. Объясняю, что это будет разговор взрослых.

— Он тебя обидел? — сын хмурится, замечая моё состояние.

— Это я его обидела. Кажется, очень сильно. Поэтому… Ты поможешь мне?

— Да. Ты извинись. Тогда всё будет хо-ло-шо.

— Обязательно. Ты у меня молодец.

Включаю сыну мультики, убеждаюсь, что он сможет посидеть сам. А после нарезаю круги в прихожей.

Надеюсь, что «сейчас» Карзаева — действительно сейчас. Скоро.

Меня трясёт от волнения. Оно ядом проникает в мозг. Травит мысли самыми худшими вариантами.

Когда звучит дверной звонок — моё сердце практически останавливается.

Заглядываю в глазок, убеждаюсь, что это Ильяс. Впускаю его в квартиру, с тревогой осматриваю.

Мужчина застывает статуей на пороге. Взбешённый. Глаза горят. Похож на сбежавшего дикого зверя. Разорвёт в любую секунду.

Инстинкты подталкивают сбежать.

А я не придумываю, как поступить наоборот — броситься к этому хищнику. Обнимаю Ильяса за торс, прячу лицо на его груди.

Боюсь, что оттолкнёт. Не выслушает, не даст даже объясниться. Я и так достаточно проблемная, а тут…

Ильяс не отталкивает. Вообще не двигается.

— Прости, — шепчу. — Прости, я испугалась.

— Отношений со мной? — цедит, каждое слово из себя выталкивает.

— Булат звонил. Он таких гадостей наговорил. Угрожал, что ты… Что он тебя… Мне так страшно стало, Ильяс. И я совершила глупость. Не злись. Я просто хотела убедиться, что тебе ничего не грозит. Что нет никакого наказания за то, что ты с клиенткой спишь. Булат сказал, что у тебя лицензию заберут.

Я хватаю воздух губами. Готова говорить и говорить. Но Ильяс шикает. Сжимает мои плечи, отодвигает от себя.

Я сглатываю. Такая дурочка. Нужно было сразу ему звонить. Всё рассказать.

Ильяс смотрит внимательно. Будто пытается по лицу прочитать ответы. Я всхлипываю. Чувствую, как он отдаляется от меня. Впервые за всё время.

Задыхаюсь в момент, когда мужчина притягивает меня к себе обратно. Утопаю в его объятиях.

— Прости, — всхлипываю.

— Всё, тихо, — успокаивающе шепчет, гладит мои волосы. — Тихо, Аль. Всё хорошо. Прости, что нарычал на тебя, маленькая.

Я чувствую, как мужчина расслабляется. Напряжение уходит из его тела. И я тоже могу теперь дышать.

Мы оказываемся на диване. Ильяс хочет поговорить, и я согласна. Но обнимаю его без остановки.

Словно если перестану, то Карзаев тут же сбежит. Рационально всё понимаю, это глупость, но эмоции берут вверх.

Не думала, что можно так сильно бояться кого-то потерять.

Я рассказываю всё, что было. Отправляю мужчине запись разговора. Он мрачнеет с каждым словом.

Я переживаю, заикаюсь, стараюсь не упустить ни одной детали. А когда заканчиваю — воцаряется тяжёлая тишина.

— Был неправ, — первым произносит Ильяс, чем удивляет меня. — Так разозлился, когда ты позвонила. Думать не смог нормально. Я не должен был сбрасывать твои звонки.

— Я не должна была звонить тебе. То есть, адвокату. Ну, другому адвокату. Но я хотела убедиться, что никаких проблем не будет.

— Я тебе уже это сказал.

— Да, но… Вдруг ты преуменьшил? Ты бы не признался в проблемах. Булат столько гадостей наговорил, и я испугалась так, что трезво думать не могла.

— Когда ты со мной, Аль…

Ильяс сжимает мой подбородок. Смотрит прямо в глаза.

Продолжает:

— …Бояться не надо. Я всё сам решу. Разберусь с Усмановым. Тебе в это ввязываться не надо. Всё, что надо — мне сразу рассказывать о подобном. Поняла?

— Да, — я часто киваю. — Но ты сам недавно говорил, что неправильно, когда за меня всё решали.

— Не путай. Я не буду решать за тебя. Но свою женщину я буду защищать так, как посчитаю нужным.

— Твою женщину?

Я почему-то краснею от этого статуса. Ничего такого, но для меня звучит серьёзно. Наравне с невестой или женой…

Интимно. Сокровенно. Важно.

— Мою, — Ильяс кивает, заправляет мои волосы за ухо. — Есть возражения?

— Нет.

— Больше так дурить не будешь?

— Я не дурила. Мы только днём поговорили об отношениях. А тут такое… Это не просто защищать меня в суде. Это намного серьёзнее. Ильяс!

Я восклицаю, когда мужчина резко поднимается. Лёгким движением поднимает меня в воздух. На своё плечо забрасывает.

Его ладонь нагло опускается на мои ягодицы. Я краснею вся, кончики ушей пылают.

— Что ты делаешь? — я задыхаюсь.

— Я? Иду доказывать тебе, насколько серьёзно я настроен.

— Но…

— Без возражений, Аль. Ты проштрафилась. Будем сейчас доверие отрабатывать.

— Привет.

Аля смущенно улыбается, когда укладываю на кровать. Прячет лицо за ладошками.

Нависаю, развожу в сторону. Девчонка мотает головой, пытается прикрыть.

Смущённая.

Красивая.

Маленькая такая. Хрупкая. Хочется ото всех её защитить.

Любого разорвать, кто её обижает.

Усманов… Тварь. Наглая, зарвавшаяся тварь. Но не непобедимая.

Время нужно, но больше он к Але не подойдёт. Я это лично проконтролирую.

— Посмотри на меня, — перехватываю её ладони, развожу в сторону. — Что такое, Аль?

— Ничего.

Кусает губу, смотрит прямо на меня. Глаза у неё красивые.

Оливковые, обычные. Вроде ничего такого. А как зацепили. Оторваться невозможно.

Аля замирает, смотрит настороженно. Напоминает напуганного мотылька.

Прикоснись резко, напугай — тут же упорхнёт.

Поэтому я упираюсь локтями в кровать, чуть сильнее прижимаю девчонку.

Для подстраховки.

Не хочу, чтобы куда-то уходила. Исчезала. Убегала.

Не от меня.

Ей теперь только ко мне бежать можно, никак по-другому. Потому что не отпущу.

Не получится.

— Там Иля, — она шепчет взволнованно. — Он ещё не спит. Он не мешает, потому что мы должны помириться.

— Мы и миримся, — усмехаюсь. — Точнее, его мама извиняться будет.

— Что? Я не виновата. Я ничего такого не сделала. Я позвонила…

— Ты не мне звонила. А какому-то непонятному адвокату.

Я ещё узнаю, кто такой добрый Але мой номер отдал. Потому что девушке я оставлял свой личный номер, изначально.

Хотя обычно этого не делаю. Но так получилось, потом менять ничего не хотелось.

А девчонка набрала на рабочий, заставила понервничать. Черт. Думал с ума сойду, пока гнал по городу.

Наверняка парочку штрафов придёт. Плевать.

Главной целью было добраться до Али. Узнать, что происходит.

Вспылил как пацан. Разум просто отключился. Какие-то животные инстинкты врубились.

Добраться до своей женщины. Удержать её. Защитить. Напомнить, что от меня просто так не уйти.

Нет. Конечно, держать силой я не буду. Ни за что не поступлю подобно Усманову.

Но это не значит, что я отступлю просто так. Или не буду бороться за девушку до последнего вздоха. Если хоть шанс останется.

Аля тихонько вздыхает, когда я наклоняюсь. Отворачивается, словно не знает, куда себя деть.

Ничего. Я помогу. Целую её за ушком, спускаюсь ниже. Ловлю яркую и чистую реакцию.

Как искренне краснеет, смущается. Дышит чуть чаще, забавно пищит от моих поцелуев.

— Ой! Я тебе сорвала встречу, — испуганно ойкает. Тянет ладошку к моему лицу. — Прости. Я не хотела тебя волновать. Заставлять приехать ко мне, бросив всё.

Трусь о ладонь, как котяра. Никогда за собой такого не замечал. Но с Алей мне хочется многого. Всего.

Впервые настолько залип на ком-то. Чтобы прям душой привязало.

И вроде ничего особенно. А вместе с тем… Более особенной девушки, чем Аля я никогда не встречал.

— Волновать меня можно, — сообщаю, целую раскрытую ладонь. — Нужно. По любому поводу. Куда хуже, если ты будешь молчать и что-то скрывать.

— Я не собиралась скрывать, — хлопает пушистыми ресницами, несмело улыбается. — Но сначала хотела узнать, чем тебе это грозит.

— Лучше бы ты подумала, чем это грозит тебе. Какими неприятностями.

— От Булата?

— От меня.

Прикусываю кожу на шее, втягиваю. Аля ойкает, смеётся и стонет. А я упиваюсь её поведением, как самым дорогим алкоголем.

Смакую, залпом выпиваю, ещё хочу. Просто невозможная девчонка. А как улыбается — до нутра пробирает.

Целую её, сжав подбородок. Настойчиво, долго. Пытаюсь так показать, что со мной по-другому не получится.

Я лезть не буду. Решать за неё. Но знать я должен. И решать тоже. Вопрос безопасности моей женщины — моя задача.

Всё, что её касается — моя ответственность.

Я буду нести её так, как получится.

Сам взялся, пути назад нет.

Возможно, с отцом у меня не лучшие отношения. Не все семейные традиции я понимаю. Сложная там ситуация.

Но этому меня отец научил. Я запомнил. Если выбираешь себе девушку, жену — пути назад нет. Костьми ляг, но ей обеспечь всё.

А я уже выбрал.

— Иля один, — напоминает Аля, но сама обнимает меня. — Мне нужно его проверить. Уложить спать. Подождёшь?

— Подожду. Передо мной ещё не извинились.

— На самом деле, я попросила прощения. Несколько раз. А если нужны другие извинения — это уточнять нужно сразу. Детали, господин адвокат.

— Детали, малыш, говорят, что ты сегодня выхватишь.

Осекаюсь. Слежу за реакцией Али. Мало ли что происходило в семье Усмановых, за закрытыми дверьми. Девушка могла спокойно что-то скрыть.

Но она улыбается, не выглядит испуганной. Выдыхаю. Хорошо. Это выяснили.

Я медленно изучаю Алю, постепенно. Стараюсь не давить, чтобы не вытолкнуть её из зоны комфорта. Достаточно того, что она сейчас с мужем воюет.

Не хочу становиться причиной, по которой девушке будет не по себе.

Я перекатываюсь на бок, позволяю Але сбежать. В это же время лезу в телефон. Отправляю информацию своим ребятам.

Пусть готовятся к тому, что Усманов может что-то выкинуть. Заодно прошу знаковых проверить, кто там дежурит под окнами. Булат мог соврать, а мог реально кого-то послать.

Меня Усманов не пугает. Свои угрозы он может себе в глотку затолкать.

Потому что я не позволю ему даже в сторону Али посмотреть.

Девушки нет долго. Я успеваю решить все важные моменты. Даже выясняю отношения с клиентом, которого сегодня бросил.

Но когда твоя девушка ищет себе нового адвоката — там не до деловых встреч.

Самолюбие моё Аля, конечно, задела. И эго, и профессиональную гордость. Отлично потопталась.

— Прости, — шепчет девушка, вернувшись. Тихо прикрывает дверь, на носочках побирается ко мне. — Иля долго бесился. Не мог улечься.

— Теперь спит? — уточняю, облокачиваюсь спиной на изголовье кровати.

— Да. Думаю, до утра проспит. Если не захочет кушать среди ночи.

— До утра? Даже так? Иди ко мне.

Несмотря на явное волнение, Аля двигается плавно. Забирается на кровать, двигается ко мне.

Широко распахивает глаза, когда усаживаю её к себе на колени. Удерживаю за бёдра, чтобы никуда не вздумала сбежать.

— Отлично, — усмехаюсь, проводя пальцами по длинной шее. — Ты там что-то про детали говорила?

— Что? — девушка явно потеряна.

— Детали. Того, что твои извинения включать будут. Так что предлагаю обсудить все детали и правила.

Произношу, а после тяну Алю к себе. Удерживаю её затылок, целую.

У меня очень много подобных деталей, которые очень хочется «обсудить».

Аля медленно расслабляется в моих руках. Целует откровенно, пальчиками расстёгивает воротник моей рубашки.

Укладывается на мою грудь, обнимает. Вроде каждое движение невинное, ничего такого. Но вся кровь вниз оттекает.

Всевышний, ну что за девочка. Наваждение. Беда.

Не думал, что так повести может.

Невозможно.

Но…

Как выскочила под колёса моей машины, так я и попал. Точно мошенница. Только не на деньги развести хотела, а на сердце.

— Ты ведь не злишься? — уточняет тихонько, целует меня в щеку. — Я не хотела ничего плохого.

— Знаю, — поглаживаю её поясницу, спускаюсь ниже. — Но не скрывай больше от меня ничего. Сначала мне рассказываешь, потом остальным. Договорились?

— Да.

Улыбается, расслабляясь в моих руках. Чуть отстраняется, я ловлю её взгляд.

Горит прям. Глазки блестят. Аля облизывает пересохшие губки. Я сильнее завожусь.

Прав был дядя.

Прелесть.

Сладкая невозможная прелесть.

И я жутко хочу попробовать её на вкус. Везде. Всю испробовать, узнать любую мелочь.

Как стонет. Как ресницы трепещут, когда ей хорошо. С каким лицом пика достигает, как после себя ведёт.

Миллион «как», которые обычно меня не интересовали.

И немало ведь разных девушек было. Я никогда монахом не был, хоть серьёзными отношениями не интересовался.

Но Аля особенная. Как-то неожиданно попался на её крючок так, что не слезть никогда.

Потому что…

Прелесть, ага.

Стягиваю с неё футболку, любуюсь. Лениво скольжу взглядом, изучаю всё. Острые торчащие ключицы. Выемку на груди.

Саму грудь, спрятанную за обычным чёрным лифчиком.

Кровь начинает бурлить в венах. Где-то горят тормозные пути от перегрева.

Держусь только потому, что считываю реакцию Али. Не показывает, но напрягается. Начинает нервничать.

Мне такое не подходит.

— Иди ко мне, — прижимаю её, удерживаю её на месте. — Что не так? Давай, быстренько шепни мне на ушко.

— Я волнуюсь, — пищит мышкой. — Не знаю…

— Спешим? Мне остановиться?

— Нет.

Мотает головой, несколько прядей подаю на её лицо. Прячут. Убираю их, хочу видеть девушку.

Кончики мягких волос щекочут мою шею. Приятно.

Аля тянет руку к моему лицу. Касается моих волос, ведёт по скуле. Изучает, как я её.

Снова трусь о ладошку. Мартовский котяра, плевать, что на улице осень.

— Ты колючий, — Аля искренне улыбается.

— Побриться?

— Нет! Не надо. Мне очень нравится. И колется приятно.

Понял. Значит, будем колоть дальше. Целую её плечи, чувствуя дрожь девушки. Теперь не от страха.

Это подстёгивает двигаться ниже. Оставляю короткие поцелуи. Комнату наполняют тихие вздохи.

Я медленно избавляю нас от лишней одежды. Аля с этим помогает. Смотрит всё увереннее, смущение уходит под накалом чувств.

Заглушаю вскрик губами, когда резко опрокидываю её на кровать. Нависаю сверху. Аля сама разводит ножки, позволяя устроиться между ними.

— Если захочешь прекратить — просто скажи, — предупреждаю, касаясь её горячей коже. Крышу сносит. — В любой момент. Я заторможу.

— Да? — с лёгкой издёвкой. Знаю уже, что снова будет язвить. — Ручаешься за свои слова? А то попрошу в процессе, а ты…

— Даже тогда. Захочешь — я сразу выйду.

Аля недовольно морщится. Складывает губки бантиком, тут же их целую.

Не хочет останавливаться, моя прелесть. Так же сильно хочет меня, как я и её.

Прям до тёмных бликов перед глазами. Сердце бешено колотится в груди. Разгоняет по крови наваждение.

Аля прикасается к моему торсу, ползёт выше. Её ладошка застывает прямо напротив сердца.

Слушай, как оно тарахтит там. Для тебя. Из-за тебя.

Я действую медленно. Неспешно ласкаю, каждую реакцию впитываю. Наслаждаюсь ею.

Девушка ёрзает подо мной. Нетерпеливо хнычет, прося большего. А я не спешу. Медленно подготавливаю её для себя.

— Хватит, — просит, зажмурившись. — Ильяс, пожалуйста…

— Тише, маленькая. Я не собираюсь с тобой спешить. Сделаем всё медленно, хорошо. Чтобы тебе было хорошо.

— Это ведь не мой первый раз, — неловко шутит.

— Это наш первый раз, — корректирую её, глажу выступающие скулы губами. — Поэтому, Аль, всё будет так, как ты захочешь.

— А потом?

— Уже второй раз планируешь?

— Я не это сказала!

— Чётче тогда нужно формулировать мысли. Детали, госпожа девушка адвоката.

Аля вспыхивает. И смущается, и смеётся. Зарывается пальчиками в мои волосы, сжимает их на затылке.

Но не спорит. Соглашается со всем, что я ей предлагаю. И перепёлка заканчивается.

Вообще все слова заканчиваются.

Остаётся только наше смешанное дыхание.

И два разгорячённый тела, соединённых между собой самым шикарным способом из возможных.

Я двигаюсь медленно, Аля смотрит на меня пьяным затуманенным взглядом.

А я в этот туман с радостью уношусь.

Попалась, прелесть.

Никуда от меня больше не денешься.

— Ты проснулась?

Ильяс оборачивается ко мне, уловив малейшее движение. Я кутаюсь в простыни, роняю голову на подушку. Лишь бы скрыть смущение.

Всё, что мы делали ночью — было правильно. Я никогда об этом не пожалею. Буду хранить в памяти, как лучшие моменты в жизни.

И пусть мужчина изучил моё тело, но я не могу так просто перестать стыдиться. Спокойно воспринимать своё обнажение как Ильяс.

На мужчине только полотенце, завязанное на слабый узелок. Но Карзаева это ни капли не волнует.

Он упирается коленом в матрас, наклоняется ко мне. Убирает волосы с лица, стараясь рассмотреть.

— Ну-ка посмотрела на меня, — приказывает полушутя. — Умница. А теперь давай выполняй свою часть сделки.

— А у нас была сделка? Не помню никаких документов.

— Устный контракт, Аль. Ты очень яро соглашалась ночью. Напомнить? Да! Да! Да!

— Замолчи!

Ильяс тихонько шипит мне на ухо, а я готова умереть со стыда. Так точно он передразнивает меня.

И да — ночью было сплошное согласие на всё, что хотел от меня мужчина. Просто он такой… Напористый и умелый. Невозможно ему сопротивляться.

Вспоминаю, что я там обещала ночью. Кажется, что-то было про утренние поцелуи. Точно.

Я разворачиваюсь лицом к мужчине. Обхватываю его за шею, сама тянусь за поцелуем. Губы начинают пульсировать, их чуть жжёт.

Мне кажется, они жутко опухли. И даже немного больно от постоянного напора, но в то же время мне всё нравится.

— Ты мокрый, — хихикаю, когда несколько капель падают на мою кожу.

— Уже в душ сходил, — озвучивает мужчина очевидное. — Нагло своровал твой шампунь.

— Ммм, — вдыхаю его запах. — Теперь ты пахнешь мной.

— А ты мной.

От этого намёка у меня кончики ушей краснеют. Я собиралась в душ, но после близости с Ильясом сил никаких не осталось.

Я тянусь за телефоном, всё тело простреливает сладостной усталостью. Мышцы сводит крепатурой, а мне так хорошо.

Смотрю на время, стону от разочарования. Ещё рано. Очень рано. Если Ильяс так всегда просыпается, то я отказываюсь от любых договорённостей.

— Мне пора на работу, — объясняет мужчина, начиная одеваться. — Встреча с самого утра. С клиента, которого я вчера продинамил.

— Прости, — мне жутко неловко, что я так поступила. — Мне жаль, что я всё испортила.

— Ты ничего не испортила, Аль. Ни капельки. Я полностью доволен тем, как провёл свой вечер.

— Но…

— Я просто тебе сообщаю. Делюсь планами. Отчитываюсь. Называй как хочешь. Так ведь делают в отношениях?

— Ты никогда ни с кем не встречался?!

Я резко сажусь на кровати, обнимаю свои колени. С любопытством смотрю на то, как Ильяс собирается.

Натягивает джинсы, подпрыгивая на месте. Встряхивает свой гольф, который всю ночь валялся в углу. Застёгивает часы.

— Не было потребности, — спокойно отвечает Ильяс. — Так что? Планы озвучивать или тебе это не нужно?

— Нужно. Я хочу знать.

Булат никогда не ставил меня в известность. Просто говорил, что едет на встречу. И то, не всегда. Это был его бизнес, я не лезла.

Но приятно, что Ильяс делится со мной. Сам захотел, мне не нужно было спрашивать. И вроде это мелочь, его планы мне ничего не расскажут. Но всё равно на душе очень тепло.

— Тогда я поехал, — мужчина недовольно кривится. — С Усмановым я разберусь. Парни никого подозрительного не видели. Но лучше не выходи из дома одна.

— Ладно, — я послушно соглашаюсь. — Сегодня?

— Сегодня точно. Дальше по ситуации. Если что — найдём тебе охрану. Есть у меня один знакомый, который этим займётся.

— Иль… Это, наверное, дорого. Без охраны нельзя?

— Кому-то можно. Моей девушке — нет.

— Но…

— Ша. Помнишь? Проблемы моей женщины…

— Ты решаешь так, как считаешь правильным.

— Умница.

Ильяс целует меня. Сначала в лоб, потом сминает мои губы. Отрывается с явной неохотой. Раздражённо смотрит на меня, потом — на часы.

Прикидывает что-то, но после встряхивает головой. Его волосы так дико вьются, когда влажные!

— Будем на связи? — предлагает он. — Пару дней будут сложными.

— Ты не приедешь до выходных? — стараюсь не сильно показывать своё разочарование.

— Я освобожусь поздно, Аль. Очень. Не хочу разбудить тебя или малого.

— Ты можешь написать мне.

— И разбудить?

Я кусаю губу. Чувствую себя так, словно навязываюсь. Я не хочу напирать на мужчину. Или требовать лишнего.

Вчера я спокойно думала про то, что мы не увидимся несколько дней. Но теперь мне не по себе.

Слишком резко изменился статус наших отношений. Мы словно перескочили несколько ступенек. И теперь мне хочется чаще быть с Ильясом. Просыпаться с ним.

Но навязываться или упрашивать я не буду.

— Иди сюда, маленькая, — Ильяс тянет меня на себя, обнимает. — Я не против. Но не хочу кому-то помешать. Понимаешь? Я придумаю, что можно сделать.

— Только не делай это ради меня, — прошу сконфуженно. — Если сам захочешь.

— О, это всё ради меня, Аль. Ты не знала? Я жуткий эгоист. Как насчёт такого варианта — я приеду, и сделаем дубликат ключей от твоей квартиры?

— Отдать явному клептоману ключи? Надо подумать. Ай!

Возмущаюсь, потому что Ильяс кусает меня в плечо. Зараза такая. От его укуса ползут лучики тепла по венам.

— Всё, опаздываю, — вздыхает Карзаев, поднимаясь. — Не твори без меня глупостей.

— А если натворю?

— Как приеду — получишь.

Это слишком заманчивое предложение, чтобы удержаться от глупостей.

Несколько дней пролетают в мгновение ока. Я даже сообразить не успеваю, а уже пятница. И скоро мы с Ильясом увидимся.

Но вначале у меня небольшой девичник с Риной. Карзаев ничего не рассказал ей, и я тоже не спешу. Будет сюрприз, когда мы встретимся вечером.

Вообще всех сюрприз ждёт! Демид и Лиза тоже вырвутся на пару часов. Вот заодно и расскажу им про подставу с адвокатом!

Откуда я могла знать, что это Ильяс помогал подруге развестись с мужем? Видимо, из-за неё и ворчал потом. Что развода добиваются, а они обратно бегут.

— Какой ты красавчик, — Рина тискает моего сына. Поправляет его бабочку. — Настоящий джентльмен. Готов нас сопроводить?

— Да!

Ильдар важно кивает, протягивает ладошки мне и девушке. Мы втроём выходим из подъезда.

Никаких подозрительных личностей рядом с домом не засекли. Наверное, Булат просто пугал меня похищением. Следил, но грань чувствует.

Боится, что его тёмные делишки всплывут наружу.

Поэтому я совершенно не боюсь. Знаю, что Ильяс со всем разберётся, вдруг что.

Мы с Риной отправляемся в целый тур. Сначала гуляем по магазинам, потом пьём молочные коктейли. Сын стойко выдерживает все испытания.

Потом уже Иля тянет нас по разным игровым автоматам. Я поддаюсь на уговоры, оплачиваю.

С деньгами туго, конечно, но скоро всё решится. Как только пройдёт суд, я смогу устроиться на нормальную работу. А пока дальше подрабатываю онлайн.

— Устал? — Иля тяжело вздыхает, когда я усаживаю его в детское кресло. — Сейчас мы поедем в кафе. Там будет детский уголок. Поиграешь.

— И полежу? — уточняет серьёзно.

— Полежишь, попрыгаешь, что захочешь.

Сын принимает такую сделку. Дорога в кафе проходит легко. Рина подпевает радио, я присоединяюсь к ней.

С девушкой мне легко. И это радует. Она ведь сестра моего мужчины! Важно, чтобы всё было хорошо.

Я обычно без проблем заводила знакомства. Если мне человек нравился — это перерастало в дружбу. Но с Риной удивительно быстро всё сложилось.

— Ой, — Рина стопорится, когда мы заходим в кафе. — Пойдём со мной, ладно? Там Лиза, моя подруга. Я вас познакомлю и…

— Погоди, — останавливаю её, пока нас не заметили. — Я забыла рассказать. У нас ужин с Лизой как раз.

— Но… Погоди… Что?!

Рина радостно визжит, а я быстро закрываю ей рот. Не хочу, чтобы испортился сюрприз. Поэтому коротко пересказываю все события.

Девушка соглашается подыграть, не зная, что её тоже ждёт неожиданная новость.

Поэтому первой к столику направляется она. Я сначала отвожу сына к игрушкам, а потом уже присоединяюсь к шумной компании.

— Привет! — Лиза крепко обнимает меня. — Познакомься…

Мы болтаем о всяких глупостях. Никто не замечает подвоха. Даже Демид, который оказался в женском царстве, чувствует себя вполне уверенно.

Мы быстро перескакиваем с темы на тему. Дети, работа, погода, поседение политические новости. Словно вечность дружим такой компанией!

А потом разговоры затихают. Демид напрягается, и я оборачиваюсь. В кафе как раз заходит Ильяс.

Неспешно стягивает с себя пальто, поправляет рукава гольфа. А я невольно любуюсь им. Какой же у меня красивый мужчина.

— Карзаев! — Демид привлекает внимание адвоката.

Я удивлённо хлопаю ресницами. Не думала, что мужчина первым позовёт. Как я поняла — у Демида с Ильясом не лучшие отношения.

— Это брат Рины, — объясняет мне мужчина. — Он толковый адвокат. Поэтому может тебе помочь. Сейчас попрошу его.

— Демид…

— Я должен тебе, Аль. Что? Я знаю, что это ты подтолкнула Лизу дать мне шанс. Иначе она бы ещё два года сомневалась.

— Эй! Ты заслужил мои сомнения.

Лиза возмущается, но муж игнорирует это. Подзывает Ильяса, который уже направляется к нам.

Усаживается на мой диванчик, но держит руки при себе.

— Что-то хотел, Юсупов? — интересуется холодно.

— Да. Есть клиентка для тебя.

Рина, настоящий профессионал, держит лицо. Не выдаёт своих эмоций. Но глаза её смеются. Ильяс ведёт себя точно так же.

А я боюсь, что всё испорчу. Потому что меня тянет рассмеяться. Уж слишком пафосно звучат переговоры мужчин.

— В принципе, я бы мог взяться, — лениво соглашается Карзаев. — Но мои услуги дорого стоят.

— Я за неё заплачу, — тут же отвечает Демид.

— Нет, — отрезает Ильяс. — Я предпочитаю напрямую с заказчиком всё решать.

— Да? — я выгибаю бровь, кусаю губу, сдерживая смех внутри. — Стандартный договор или какой-то особый?

— Особый договор, особая цена. Натурой оплату возьму.

— Что-о-о?!

Возмущаются все за столом. Даже Рина бледнеет, застывает с приоткрытым ртом.

Я тоже в шоке. Не думала, что Ильяс так в лоб вывалит всю правду, резко оборвав игру.

А мужчина пользуется моей заминкой, наклоняется, ловит мой подбородок пальцами. Держит цепко, не позволяя отвернуться.

И целует. Так целует, что я сразу теряю любые претензии и аргументы против. Лужицей растекаюсь от близости Ильяса.

Он гладит мою щеку, притягивает ещё ближе. Я распахиваю губы навстречу ему, зарываюсь пальчиками в растрёпанные волосы.

Искорки танцуют под кожей, вспыхивают мгновенно. Дрожь проходит по телу волнами, оседая внизу живота.

— Что ты делаешь? — пищу ему на ухо.

— Заявляю на тебя свои права, — отвечает так же тихо. — Пусть все знают, что ты моя. Или ты против?

Я мотаю головой. Отстраняюсь. Три пары глаз прожигают нас взглядами. Растерянными. Чуть злыми. Обвиняющими.

— На самом деле, натурой платит он, — заявляю нагло. — Чтобы я дальше была его клиенткой.

— Маленькая обманщица, — журит он меня.

— Разве не так? Я лишь хотела взять консультацию у другого адвоката — а этот ревнивец сразу примчался! Скажешь, что не так было?

Друзья приходят в себя. Понемногу начинают подшучивать, поздравляют нас. Рина заказывает напитки, чтобы отпраздновать.

— Нахалка, — в голосе Ильяса сплошное удовольствие и хвала. Целует меня за ушком. — Рассказать им, как именно я уговаривал тебя остаться моей клиенткой?

— Это конфиденциальная информация, господин адвокат, — голос дрожит, не получается звучать уверенно. — Ты же не расскажешь?

— Хватит с них демонстрации моей личной жизни. Обычно я не столь откровенен.

Я прижимаюсь к мужчине, облокачиваясь на его плечо. Так хорошо. Не хочу, чтобы вечер заканчивался. Шумно, весело, в компании близких мне людей.

Что может быть лучше?

Но Ильяс повышает моё настроение до небес. В конце вечера обнимает меня и шепчет ободряюще:

— Назначили дату суда, Аль. Скоро ты разведёшься. И всё закончится.

— Ты прекрасно выглядишь.

Ильяс перехватывает мои руки. Не позволяет в который раз одёрнуть юбку. Мне кажется, что мужчина врёт.

Юбка слишком короткая. А воротник натирает. И волосы снова выпадают из пучка. Я выгляжу как ходящий кошмар.

— Когда мы выиграем, — шепчет Ильяс, намеренно задевает губами кожу на шее. — Мы вернёмся домой. И я сделаю с тобой то, что с замужней девушкой делать не престало.

Я широко распахиваю глаза. Сердце начинает качать кровь в два раза быстрее. Жар затапливает.

Как он может такое говорить! Посреди коридора в здании суда. Нас может любой подслушать.

Я цепенею. Смущение смешивается с желанием, сверху все чувства приправляет страхом. А Ильяс нагло пользуется моим состоянием.

Касается моей резинки, стягивает её. Волосы водопадом рассыпается по плечам. После мужчина расстёгивает пуговицы воротника, дышать становиться легче.

Поправляет одежду вместо меня, широко улыбается. Я впитываю его уверенность, как лучшее успокаивающе в мире.

— Всё будет хорошо, Аль, — обещает, а после делает шаг от меня. — И я свожу тебя на свидание.

— На свидание? — я едва могу совладать со своим голосом.

— Конечно. Замужних ведь не приглашают. А ты о чём подумала, маленькая?

Этот наглец заливистом смеётся над моим растерянным видом. Наглец! Такой же раздражающий, как и в первый день нашей встречи.

Но красивее. Сегодня на мужчине чёрный костюм. Белоснежная рубашка, аж в глазах рябит. И галстук, который завязывала я сама.

В обычной жизни Ильяс носит водолазки и джинсы, даже в офис. Поэтому я не теряю возможность полюбоваться им.

— А то, что ты себе нафантазировала, — продолжает дразниться. — Мы воплотим в жизнь чуть позже.

— Ты…

— Мамочка. Посмотли!

Я отвлекаюсь на Илю. Тот отталкивается от Рины, несётся ко мне, размахивая своей новой игрушкой.

Я улыбаюсь, переключаюсь на сына. Тут же успокаиваюсь, потому что не хочу волновать его. Для Или мы просто

Я не хотела брать сына с собой. Он маленький, ничего не поймёт ещё. Зачем ему присутствовать на заседании? Тем более, когда Булат рядом.

Но Карзаевы успокоили меня, что всё будет в порядке. Усманов не рискнуть ничего делать при свидетелях. А я покажу, что не скрываю и не прячу ребёнка.

Тело будто в серную кислоту опускают. Я замечаю взбешённого мужа в конце коридора. Недовольно смотрит на меня, потом — на Ильяса.

Страх волной поднимается внутри. Раньше я не боялась мужа. Все три года брака, ни разу. А теперь — вижу и начинаю дрожать.

Волна исчезает, стоит Ильясу сделать шаг вперёд. Он закрывает меня от чужих взглядов, защищает. Как напоминание, что меня больше не обидят.

Нас приглашают в зал. Рина забирает Илю, они устраиваются на стульчиках позади. Я занимаю место за столом истца.

Моё первое судебное заседание. Я надеялась тут быть в качестве адвоката. Но всё равно запоминаю, как всё происходит.

Появляется судья. Встать, сесть. Мужчина за пятьдесят обводит зал взглядом, начинает стандартную речь.

А я внимательно слежу за ним. Малейший признак, что его подкупил Усманов. Нельзя исключать такой возможности.

Ильяс меня успокаивал:

— Если будет хоть одно подозрение, то мы запросим отвод судьи.

Но всё равно нервничаю. Усманов непредсказуемый! Не хочу знать, что он придумает дальше.

И зачем.

Ни одной причины не понимаю.

Любовь? Так не любят. И Булат больше говорил о моём возвращении, а не про то, чтобы забрать сына. Связей у меня никаких нет, денег тоже.

Ему настолько нужен статус семейного человека?

— Ваша честь, — поднимается адвокат мужа. — Мы запрашиваем время на примирение. Здесь задействованы интересы двухлетнего ребёнка. Мой клиент хочет сохранить семью. И готов постить клиентку за её измену и…

— Ваша честь, — тут же подрывается Ильяс. — Это клевета. В файлах дела есть копия нашего иска против господина Усманова, — это обращение мужчина почти выплёвывает. — Именно по этому вопросу. Подобные заявления порочат честь и достоинство.

— Она не жила с тобой, Карзаев?

— Оставшись без жилья, госпожа Усманова проживала в номере, который снял я. Это не секрет. Ваша честь, насколько я помню, проживание не равно каким-либо отношениям. А потом Алия переехала в свою квартиру.

— Почему же она там не появлялась?

— У вас установлена слежка за моей клиенткой?

Адвокат явно тушуется, отвечает уже не так уверенно. Я давлю себе улыбку, чуть расслабляюсь. Железный прут в позвоночнике исчезает.

Я откидываюсь на спинку стула, слежу за этой дискуссией. Ильяс выглядит прекрасно в своей среде обитания.

Уверенный. Сила так и плещет из него. Каждая статья закона льётся песней. Я вибрирую от мощной энергетики. Ильяс словно разорвёт тут всех, если не получит нужного решения.

Адвокаты и судья обсуждают возможность примирения. А я ни капельки не волнуюсь. Потому что…

Карзаев ведь хочет сводить меня на свидание? Поэтому точно справиться с тем, чтобы я развелась поскорее.

— Я склоняюсь к тому, чтобы дать время на примирение, — огорошивает судья. — Раз есть шанс…

— Ваша честь, — Ильяс явно напрягается. — Мы приложили к делу все иски и заключения. Там явно видно все нарушения со стороны Усманова.

— Я хорошо вижу, благодарю, — судья поправляет очки на носу. — Я изучил документы. Месяца будет достаточно, чтобы семья Усмановых попыталась решить свои разногласия.

— Но согласно статье…

— Закон я тоже помню. Свою работу я знаю.

— Тогда я не помню в каком законе прописано, что муж имеет право бить жену. Время на примирение лишь позволит господину Усманову дальше запугивать мою клиентку.

— У вас есть доказательства?

— Запрет на приближение, которое получили от полиции.

— Таких документов мне не предоставляли.

— У меня есть копия.

Карзаев передаёт документ через служащего, нервно выстукивает по столу. Он вот-вот взорвётся.

Боже. Как могли потерять такой важный документ? Я уверена, что Ильяс всё лично проверил. Значит, кто-то в суде уже постарался?

Сам судья?!

Иначе зачем ему давать нам месяц?

Я так надеялась, что всё решится сегодня! А теперь отвод судьи, новые заседания… Это может длиться вечность.

— Вижу, — кивает судья, изучив запрет. — Это меняет дело.

— Это недоразумение, — впервые заговаривает Булат. — Ваша честь, случилось недопонимания. Я пытался поговорить с женой. Признаю вину, что не должен был хватать её. Но я лишь пытался договориться с Алией, увидеть сына. Один запрет, который они подстроили, не является доказательством.

— Подстроили?

— Рядом оказалась полиция, Аля вырывалась, хотя я не держал её. Всё спланировано было. Нет других подтверждений, что я когда-либо причинял жене вред.

Судья смотрит на Ильяса. Тот молчит. У нас действительно нет других подтверждений. Даже это получили с трудом.

Запись разговора не будет действенна в суде. Да и звонил мне Булат с чужого номера. Всё продумал.

И теперь давит на то, что я не даю видеться с сыном. Хотя сам меня держал на расстоянии, шантажировал.

Усманов припоминает заявление, которое он подал. Что я плохая мать и не справляюсь со своими обязанностями.

— Она спокойно сбежала из дома, — продолжает Усманов, взяв дело в свои руки. — Оставила сына, несколько дней не беспокоилась о нём. Поэтому я прошу время на примирение.

— Довольно!

Судья взмахивает рукой, прекращая разговоры. Недовольно осматривает всех. Задерживает взгляд на мне.

Я одна тут молчу, не влезая. Видимо, за это заслуживаю подобие сочувствующего взгляда.

— Вы, господа, устраиваете тут цирк! — продолжает он сурово. — Есть ли у вас есть доказательства, предъявите их сейчас. Насилия со стороны господина Усманова или невыполнения материнских обязанностей госпожой Усмановой. Их нет? Тогда месяц на примирение и покиньте зал суда.

Это напоминает какой-то сюр. Как судья может принимать такое решение?! Ведь все доказательства у него на руках.

Неужели подкуплен?

Или просто плевать на то, что произойдёт со мной?

— Доказательства есть, — произносит Ильяс. — Ночь, когда Усманова якобы сбежала, записана. На камеры, на мой видеорегистратор.

Боже. Точно! Я совершенно забыла об этом. А ведь Карзаев угрожал. Если я окажусь мошенницей — у него есть запись.

Оказывается, мужчина пошёл дальше. Нашёл моих соседей, договорился о видеофайлах. Нашёл нужный вариант, когда чья-то камера захватила наши ворота.

Занимает время, чтобы подключить всё к телевизору. Ильяс возвращается за стол, а Усманов выглядит так, словно сейчас бросится на меня.

— Я лично тебя разведу, — шепчет Ильяс, сжимая моё колено под столом. — Если они не пошевелятся.

— Почему ты не сказал мне? — спрашиваю так же тихо.

— Надеялся, что не понадобится. Да и если бы Усманов не заговорил про твои материнские способности, видео было бы не столь релевантно.

Включают запись. Там всё, что я так хорошо помню. Железная дверь распахивается, Булат выталкивает меня на улицу. А после захлопывает калитку.

Я не думала, что выглядела настолько жалко. В короткой пижаме, содрогаясь от ночной прохлады.

Карзаев сжимает моё бедро, успокаивая. Напоминает, что всё закончилось хорошо.

— Ильяс!

Я шиплю, потому что мужчина откидывается на спинку стула. И если Булат присмотрится, то заметит, что ладонь адвоката лежит на моём бедре.

И он замечает.

Муж резко подскакивает, едва не опрокидывает стул. Часто дышит, а его взгляд метает молнии.

— Ты, мелкая гулящая су…

— Тишина в зале суда! — судья стучит молотком. — Успокойте ответчика.

— Ты вернёшься домой и я тебя…

Булат продолжает сыпать угрозами. А я… Ни капельки не боюсь. Едва не улыбаюсь от того, что Усманов сам себя подставляет.

Может, судья склонялся на сторону Булата изначально. Но он ожесточился после видео. Потерял благосклонность.

А угрозы мужа окончательно всё поменяли.

После такого даже подкупной судья не рискнёт подсуживать. Слишком показательное представление.

Я обеспокоенно оборачиваюсь к сыну. Боюсь, что он услышал лишнее. Говорила же, что не надо брать его с собой!

Но Иля сидит спокойно, болтает ножками. На нём крупные наушники, закрывающие ушки. Сын что-то смотрит на телефоне.

Рина ловит мой взгляд, подмигивает. Улыбается довольно. Позаботилась об этом заранее.

У меня стойкое ощущение, что вообще всё было спланировано заранее. Карзаевы сговорились, а меня не посвятили в детали.

Это очень злит. Я имела право знать, что они планируют!

Я едва досиживаю до конца заседания. Спокойнее выслушиваю решение судьи в мою пользу.

Впереди ещё одно заседание, на котором будут обсуждать раздел имущества, алименты и опеку над сыном. Если бы не последнее — я бы плюнула на всё.

До второго заседания суд назначил, чтобы Иля жил со мной. А встречи с Усмановым были только по моему согласию.

Я на шатающихся ногах покидаю зал суда.

Я свободна.

Всё почти закончилось.

Всё.

Осталось, чтобы решение суда вступило в силу. Они передадут документы в ЗАГС. И я получу своё свидетельство о разводе.

Боже.

— Ты в порядке? — Ильяс замечает моё состояние. — Ты должна радоваться, Аль.

— Ага, — киваю, смотрю на то, как сын играет с Риной. — Рин, ты…

— Я послежу за ним. Усманов всё равно уже сбежал.

Я благодарно киваю, хватаю Карзаева за руку и тяну за собой. Нахожу уборную, затаскиваю туда мужчину.

Я проверяю, чтобы кабинки были пусты. Не хочу, чтобы нас подслушали. Разворачиваюсь к Ильясу, меня трясёт от негодования.

Я должна была знать. Отворачиваюсь, когда мужчина идёт ко мне. Не даю себя обнять. Боюсь, что скажу лишнего.

— Тише, маленькая, — Ильяс обхватывает моё лицо ладонями. — Ты чего? Всё же хорошо? Испугалась угроз?

— Нет, — цежу, накрываю запястья мужчины своими ладошками. — Но… Почему ты мне не рассказал? Я должна была знать. Не нужно меня незнанием защищать.

— Ты про что?

— Ты спровоцировал Булата!

— Я… Черт, маленькая. Тише, моя фурия. Ничего я такого не делал, — шепчет, целуя в уголок губ. — Ты мне голову отключаешь, веришь? Просто отрубаешь. Я себе обещал, что вообще тебя трогать не буду. А не смог. Как магнитом манишь.

Целует снова. Щёки, губы, висок, а после снова в губы. Кажется, он действительно обескуражен моими обвинениями.

Я выдыхаю. Просто так удачно совпало. Хорошо. И радует, что Ильяс совершенно не злится. Спокойно объясняет, успокаивает меня.

— Всё получилось хорошо, — признаётся мужчина. — Идеально. Буду ли я отрицать, что это помогло? Нет. Но я бы не поставил тебя в такую позицию. Я бы по-другому добился бы результата. Я только начал топить Усманова, как он сам пошёл на дно.

— Но… Наушники на Иле…

— Рина их надела, когда началась перепалка. Аль. Я обещал, что буду защищать тебя. Защищать — это значит не причинять тебе боль, никаким образом. Разве что…

Мужчина ощутимо прикусывает мою губу. Через тело разряды проходят. Моментально уплываю.

Ильяс крепче обнимает меня, притягивает к себе. Я расслабляюсь в его объятиях. Нахожу свою обитель спокойствия.

— Вернёмся к Иле? — прошу, отстранившись. — Хочу отпраздновать всей семьёй.

— Останемся здесь? — предлагает Карзаев. — Или поедем в Киев? Чтобы семьёй, это ещё Лизу с Демидом надо пригласить. Они ждут вердикта.

— Давай сегодня тут. Квартиры ведь всё равно оплачены.

— Отлично. Заодно утащу тебя к себе в спальню, по-особенному отпразднуем. Да?

— Ничего не знаю. Это тебе с Илей надо разобраться. Он у меня ревнивый.

— Я адвокат, Алия. Я умею договариваться со сложными людьми.

Я усмехаюсь.

Ну-ну, господин адвокат.

Я с радостью посмотрю на то, как вы моего неподкупного сына решили соблазнить.

— Пау! Пиу! Вау!

Я краем глаза слежу за тем, как сын развлекается на ковре. Крутится, выстраивая свой собственный маленький мир.

Возвращаю взгляд на конспект перед глазами. Учиться на заочке оказалось не так просто, как я думала.

Готовилась, но всё же… Огромный пласт информации ложится на мои плечи для самостоятельного изучения. Я записываю все вопросы на листочек, чтобы потом перед сессией уточнить.

Я бы с радостью перевелась обратно на обычное обучение, если бы не одно «но»… В сутках всего двадцать четыре часа.

С развода прошло меньше месяца. Только недавно было заседание, которое решило всё. Иля остаётся со мной, бесповоротно, окончательно.

Булат может видеться с сыном в моём присутствии. Суд назначил встречу раз в неделю, у меня нет права отказаться.

Но с того времени Усманов не особо рвался видеться с сыном. Не позвонил ни разу. Кажется, у него там свои какие-то проблемы в бизнесе.

Поэтому на алименты я особо не надеюсь. Устроилась на работу в небольшую фирму. Должность: принеси, подай, распечатай и проверь.

Но мне нравится. Работать, чувствовать, что своей жизнью я управляю сама. Сын же в восторге от садика.

— Ильдар! — предупреждаю, когда сын едва не разливает воду на ковёр. Намеренно.

— Ты читала.

Бурчит недовольно, что его поймали. Я и читаю, но это не мешает мне следить за сыном. Всегда держу его в поле зрения.

Так, международное публичное право включает в себя…

— Попалась.

Я дёргаюсь, когда на плечи опускаются мужские ладони. Запрокидываю голову, замечаю смеющийся взгляд Ильяса.

Тут же улыбаюсь, подставляю щёку под поцелуй. Прикрываю глаза от наслаждения. Но это мне не мешает делать самое главное:

— Иля, — зову, когда сын снова тянется за водой. — Привет. Когда ты пришёл? Я не слышала.

— Только что. Тебя ограбить можно, ты настолько увлеклась, — мужчина падает на диван рядом со мной. Заглядывает в мою тетрадь. — Учишься?

— Угу. Я даже не удивлена, что ты сразу про ограбление подумал. Клептоман заядлый.

— Да? А где доказательства? Клевета сплошная. Правда, малой?

— Ага!

Ильдар радостно кивает, не понимая, о чём его спрашивают. Смиряет Ильяса внимательным взглядом. Супится, замечая, что мужчина обнимает меня за плечо.

Сын нормально, для двухлетки, воспринимает мои новые отношения. Ревнует как все дети, капризничает иногда. Но я знаю, что Ильяс ему нравится.

Особенно когда разрешает прокатиться на шее.

— Где-то у меня тут было административное право, — шучу, тянусь за другой книгой. — Расскажу, что там тебе грозит за твою клептоманию.

— Да ты что? — я визжу и смеюсь, когда Ильяс резко тянет меня назад. Крепко обнимает, кусая в плечо. — Двойка тебе, Аль. Это криминальное право.

— Ой. Блин, точно. Ещё и невменяемость себе припишешь?

— Естественно.

Я ловлю настоящее удовольствие от этих перепалок! Новый пласт знаний получаю, запоминаю идеально.

И на учёбу мотивирует. Чтобы не пасовать перед Ильясом, выиграть наш очередной спор. Азарт постоянно плещется в крови.

Меня совершенно не напрягает, что мы постоянно бодаемся. Пусть лучше так, чем ругаться по пустякам или скандалить.

— Нет, — шлёпаю мужчину по ладони, когда он поглаживает мою талию. — Я не дочитала. У меня скоро экзамен. Буду сдавать академическую разницу. Я предупреждала, что до девяти занята буду.

— Я помню. А ещё помню, что у тебя завтра день рождения. Не хочешь сделать себе маленькое послабление?

— Нет. Я должна всё выучить. К тому же, дальше на фирме будет жаркий период, как мне сказали. Не смогу читать за работой. Ты голодный? Мы уже поужинали.

— А это явно нарушение семейного права.

Явно нет, но я не спорю. Слишком приятно слушать все санкции, которые Ильяс собирается ко мне применить.

Мы не живём вместе, но постоянно проводим время друг с другом. В основном, Ильяс заезжает ко мне после работы. Сегодня он поздно.

— Голодный, — кивает мужчина, демонстративно оглядев меня. — Но я поел в ресторане. Встречался с генералом. Он тебе привет, кстати, передавал.

— Ты ему тоже передавай. Значит, я преступница, что поела без тебя, а тебе можно?

— Мне можно всё.

Нахал!

Нагло усаживает меня между своих раздвинутых ног. Я откидываюсь на твёрдую грудь, пропитываюсь запахом мужчины.

Так учиться мне нравится больше всего.

Иля тоже скоро к нам присоединяется. Падает животом на наши колени, смотрит на телефоне включённые мультики.

— Так, — Карзаев пытается отобрать у меня учебник. — Твой факультатив отменяется. Семейное право вы ещё не изучаете.

— Это я для себя, — пожимаю плечами.

— Зачем? Аль, если тебе нужен консультант, то у меня целая фирма помощников. Разберутся.

— Ты меня защитил, Ильяс. Я буду вечно за это благодарна. Но… Я хочу, чтобы я сама себя могла защитить, понимаешь?

— Я никогда не поступлю с тобой так как Усманов! Измены для меня недопустимы, как и…

— Я знаю. Знаю! Это не про тебя. А про меня, понимаешь? Я знаю, что ты в любой момент меня спасёшь. Мне просто нужно чувствовать, что вдруг что — я сама себя спасти могу.

Я запрокидываю голову, ловлю взгляд Ильяса. Молча транслирую важное.

Пойми меня, пожалуйста. Ты всегда понимаешь.

И почему я работать убежала, хотя при разводе получила свою долю. Почему учёба так для меня важна.

Не потому, что не доверяю. А потому, что не хочу жить так, как было раньше.

— Это я конфискую, — всё-таки забирает у меня книгу. — У тебя тут адвокат сидит, Аль. Вот тут, — стучит пальцем по виску, подмигивает. — Целая база загружена. Пользуйся.

Понимает.

Иногда даже лучше, чем я сама.

Я никогда не думала, что тихий «скучный» вечер может быть настолько захватывающим. Ничего особенно не происходит.

Сын, насмотревшись мультиков, начинает к нам приставать. Расталкивает так, чтобы сидеть между нами. А вскоре засыпает, устроившись на Ильясе.

Переложив малыша в детскую, мы с мужчиной разговариваем. Обсуждаем те самые законы, меряемся остроумием. И как-то незаметно оказываемся в спальне.

— Чуть не забыл, — Ильяс усмехается, нависнув надо мной. — У меня для тебя есть подарок.

— Какой? — я хмурюсь.

Почему мужчина только сейчас о нём вспомнил? Я усаживаюсь по-турецки, с нетерпением жду, когда вернётся Ильяс.

Слишком уже весёлый у него взгляд.

Точно что-то задумал.

Удивительно, насколько разным бывает Карзаев. Чуть грубый при первом знакомстве. Невероятно нежный сейчас.

Я была у него в офисе, видела, как мужчина ведёт себя с подчинёнными. Такой холодный и строгий.

А со мной совсем другой.

— Опять? — я хмыкаю, когда Ильяс возвращается с бумагами. — У тебя точно какие-то странные подарки.

— Не нравится? Могу забрать себе. Буду перед сном перечитывать. Брак между Усмановым Булатом…

— Прекращён? Это свидетельство о расторжении брака?

Я подпрыгиваю на месте. Боже, как я ждала его! Потому что всё превратилось в какую-то жуткую волокиту.

Я уверена, что это Булат постарался. Потому что несколько раз я ездила в другой город, пыталась получить свидетельство.

То у них база не работала, то не видели решения суда, то ещё что-то.

Последняя пакость Усманова.

А теперь у меня на руках финальное доказательство, что всё закончилось.

— Как ты забрал? — тяну руки, но Ильяс не отдаёт. Зараза.

— У меня всё ещё твоя доверенность. Я могу от твоего имени почти всё сделать. Так что? Оставить себе?

— Ну, спать со свидетельством я точно не буду. Положи к документам. Не могу поверить, что это заняло так много времени!

— Чертов Усманов.

— Давай не будем в постели вспоминать твоего бывшего мужа.

Ильяс оставляет документ на прикроватной тумбочке, забирается ко мне. Я улыбаюсь. Боже, как я счастлива.

Осталось лишь несколько деталей, и я смогу забыть о своём браке, как о страшном сне. Завтра же пойду менять фамилию. О чём я и сообщаю Ильясу.

— Не возвращай девичью фамилию, — вдруг советует Ильяс. — Это все документы менять.

— Не так ведь сложно, — растерянно отвечаю. Почему мужчина против? — Через три недели всё получу.

— Зачем лишняя возня?

— Я не понимаю. Я не хочу Усмановой ходить…

— Ты и не будешь. Карзаевой походишь? Лет семьдесят в идеале.

Кровь за секунду закипает, моё тело превращается в раскалённое нечто. А щёки пылают так, что ночью вместо маяка могут работать.

Я смотрю на Ильяса. Не моргаю. Словно за миллисекунду что-то изменится. Не верю услышанному.

Он что же…

Ильяс чуть усмехается. Смотрит прямо на меня. Уверенно, расслабленно. Но я замечаю, как дёргается уголок его губ.

— Скажешь что-то? — спрашивает небрежно, но голос чуть дрожит. Он волнуется. — Хоть кивни.

Не могу. Совершенно. У меня будто ком в горле. Хочу кричать от счастья. Или расплакаться. Или…

— Я не настаиваю на свадьбе скоро, — добавляет Ильяс. — Лишь обозначаю свои намерения. Но «нет» я не приму.

— Мхм.

— Аль, скажи ты что-то.

Не могу. Вместо слов — бросаюсь на шею мужчины. Висну на нём, утыкаясь в шею. Крепко обнимаю.

Ильяс шумно выдыхает, прижимая к себе крепче. Переживал, что я откажу?! Это невероятно трогательно.

У нас всё так быстро происходит. Но я ни капельки не жалею. Чувствую, что так и должно быть. Но при этом — естественно.

Мы не спешили, не пытались что-то наверстать. Просто двигались в темпе, который устраивает нас двоих. А теперь я почти невеста.

— Я так полагаю, — мужчина тихо смеётся. — Ты согласна.

— Даже не знаю. Ты же адвокат, должно всё быть чётко, нет? А я пока никакого предложения не услышала.

— Чётко и ясно, да? Хоть сейчас могу договор накидать.

Оу.

Брачный контракт?

Ильяс не даёт мне одуматься, быстро что-то печатает на телефоне. Его лукавый взгляд не обманывает.

Самый необычный контракт, который я когда-либо видела.

— Алия Карзаева обязуется любить своего мужа, — зачитываю с телефона. — Ценить, обожать, целовать. Готовить завтрак утром и не ругаться, что она опаздывает. Серьёзно, Ильяс?

— Дальше читай.

— Обязуется… Родить дочку?

— Именно. Если не получится с первого раза, то мы потом постараемся. Пару попыток у нас точно есть.

— А здесь нет ни одного примечания, что должен делать ты.

— Как нет? Всё просто. Любить тебя, защищать, ценить. А это уже включает в себя всё остальное. И, естественно, самый главный пункт.

— Какой же?

Ильяс резко опрокидывает меня на спину. Накрывает своим телом. Я млею от приятной тяжести.

Улыбаюсь, когда холодные пальцы забираются под мою кофту. От контраста температур меня пробивает сильной дрожью.

— Самое главное, — шепчет, скользя губами по моей шее. — Ильяс Карзаев обязуется никогда тебя не отпускать.

— Да? А если я вдруг…

— Нет. Я сделаю так, маленькая, чтобы ты никогда не захотела от меня уйти.

— Ну?

Ильяс встречает меня у здания суда, облокотившись на машину. И плевать ему, что с неба падают снежинки.

Хочется броситься к мужчине. Но я аккуратно ступаю по скользкому асфальту. Только когда оказываюсь рядом — падаю в его объятия.

— Я выиграла! Выиграла.

— Я в тебе не сомневался.

Ильяс прижимает меня к себе, целует в висок. А мне дико хочется кричать, чтобы все услышали.

Первое моё самостоятельное дело в качестве адвоката. И я смогла выиграть. С трудом, бессонными ночами и жуткими нервами. Но выиграла!

До этого я только помощником работала. Работы столько же, но ответственности меньше. Как и переполняющей гордости за саму себя.

— Умница моя, — Ильяс открывает для меня дверцу. — Приглашаю в ресторан отметить.

— Какой ты хитрый, — фыркаю. — Сэкономить хочешь?

— Попусту не растрачиваю семейный бюджет. Едем?

Я со вздохом киваю. Естественно, мы поедем в ресторан. Потому что сегодня двойной праздник.

У Ильдара день рождения. Мы должны забрать его со школы, а после большой компанией отметить.

Семь лет.

Счастливая цифра.

И день счастливый.

Время так быстро летит. Совсем недавно Иля супился постоянно и требовал сделать чай. Тем самым отгоняя от меня Ильяса.

А теперь сам этот чай заваривает. И просит называть полным именем.

— Я ведь не ребёнок, — фыркает мой малыш.

Оказавшись в тёплом салоне, я растираю ладони. Мне нравится мой элегантный образ адвоката. Строгое тёмное платье, сапоги на небольшом каблуке, лёгкое пальто.

Красиво. Но жутко непрактично. И в разгар зимы не лучший вариант. Поэтому мне предстоит пересмотреть свой гардероб.

На самом деле сегодня — тройной праздник.

Но об этом позже.

— И как прошёл суд?

Интересуется Ильяс, заводит машину. Ловит мою руку, переплетая наши пальцы. А после наклоняется, оставляя горячий поцелуй на тыльной стороне ладони.

Рядом с обручальным кольцом.

— Как обычный суд, — смущаюсь. Вечно теряю голову от таких простых проявлений любви. — Всё прошло хорошо. Я даже… Черт, я забыла сказать судье, что…

— Тише, — просит мужчина, когда я начинаю суетиться. — Это было что-то важное?

— Да! Это помогло бы выиграть дело.

— Дело, которое ты и так выиграла?

Я сдуваюсь. Меня всё ещё не отпускает эйфория и адреналин. Оказывается, суд может быть азартным делом.

Я очень готовилась. Десяток аргументов приготовила, чтобы получить решение в пользу клиентки. Ничего страшного, что пару из них не понадобилось.

Мы неспешно едем по заснеженному городу. Люблю зиму. Везде разноцветные гирлянды, ощущение праздника. Хотя Новый год давно прошёл.

Ещё есть время, поэтому по пути мы заезжаем за кофе. Я грею ладошку о горячий стаканчик. Вторая ладонь под надёжной защитой Ильяса.

Я рассматриваю мужчину. Делаю это открыто, ведь у меня есть на это полное право. Он мой муж.

Самый лучший в мире муж.

Мы расписались тихо, мне не хотелось громкого праздника. Ильясу тоже. Скромная свадьба для самых близких.

Почти скромная, потому что… Рина. Если ей взбредёт что-то в голову, то девушка не отступит.

Организовала целое шоу для десятерых гостей.

Ни Ильяс, ни я своих родителей не приглашали, были только друзья.

У мужчины своя сложная ситуация. Его отец не особо был рад моей кандидатуре. Чем-то я не подходила.

Отец Ильяса едва ли не угрожал отречься от сына. На что Карзаев ответил, что сделает это первым с большим удовольствием.

— Не твоя вина, — успокаивал меня мужчина. — Совершенно. Отец мудак, я знаю. Зато ты получила благословение Рины, это куда важнее.

— А ты своё благословение от Или ещё не получил.

— Я в процессе подкупа.

Мои же родители… Они пытались со мной поговорить. Просили прощения. Но я не могла забыть, что в самый нужный момент — они бросили меня без поддержки.

Мы общаемся. Редко. Всё же, я их единственная дочь, а Ильдар — единственный внук. Я не запрещаю им видеться.

Но былой теплоты никогда не вернуть.

Не болит больше.

Потому что у меня сейчас самая крепкая семья. И больше ничего не надо.

— Что? — Карзаев улыбается, замечая моё внимание. — Любуешься?

— Законом не запрещено, — пожимаю плечами. — Думаю, как сильно я тебя люблю.

— Я сильнее люблю, маленькая.

Мы как раз паркуемся у школы. Не проходит и минуты, как в машину запрыгивает Ильдар. Ерошит тёмные волосы, стряхивая снег.

— Ну? — нетерпеливо подаётся вперёд. — Мам, что?

— Твоя мама самый классный адвокат, — улыбаюсь, делюсь новостями. — Победа.

— Я и не сомневался. Ещё немного и уделает тебя. Да, пап?

— Именно, — кивает Ильяс. — Думаешь почему я так настойчиво пытаюсь переманить её в свою фирму? Конкуренции боюсь.

Я шутливо толкаю Ильяса. Снова он за своё. Мне очень нравится компания, куда я устроилась после выпуска.

Да и я хотела сделать себе имя. Своим трудом. Чтобы когда я всё-таки поддамся — а Карзаев бывает слишком убедительным — то никаких слухов не было.

Я свою работу заслужила.

В ресторане нас уже ждёт семейство Юсуповых. И Рина со своим женихом.

Бедняге пришлось постараться, чтобы угнаться за этой фурией и подчинить себе стихию, но у него получилось.

— А где мой любимый племянник? — Рина тут же обнимает Илю. — Какой ты большой стал.

— Я твой единственный племянник, тёть Раина.

— И очень наблюдательный.

Ильдар терпеливо выдерживает все нежности. Поначалу. Потом изворачивается под предлогом, что нужно снять куртку.

И сбегает к своим друзьям, которые уже ждут его. За соседним столиком сидят их родители, но мы пока не спешим присоединиться.

— Ну, — Рина двигается ближе. — И когда вы мне расскажете правду?

— Какую? — уточняет муж со смешком.

А я цепенею. Кажется, что девушка насквозь меня видит. Знает все тайны до того, как я решусь их озвучить.

— Я почти уверена, что тот мудак Усманов был прав, — играет девушка бровями. — И ваш роман начался раньше. Года так за три до того, как вы развелись.

— Что? — я совершенно не понимаю. — Что за чушь?

— Ну ты посмотри на Илю-младшего.

Я поворачиваю голову к сыну. Это уже старая шутка. Так как Ильяса в семье тоже называли таким же сокращением.

Рассматриваю сына не понимая, что не так. На нём тёмные джинсы, гольф. Волосы бы причесать, но выглядит прилично.

— Это же маленькая копия Ильяса! — вскрикивает Рина. — Нужно детские фотографии найти, он точь-в-точь такой же был.

— Это всё потому, что кто-то ему свой стиль навязывает.

— Добродушно делюсь.

Парирует Ильяс, закатывая рукава своего гольфа. Действительно. Взрослая и мелкая копия. Жутко похожи.

Я расслабленно смеюсь. Да, ни у кого не возникает вопросов, что Ильдар не похож на своего отца.

О своём первом браке я особо не говорю. Усманов пропал из моей жизни, и я этому рада. Лишь немного обидно за Илю.

Ведь Булат даже про сына не вспоминает. Не объявляется, потеряв всякий интерес. Больше семья ему не нужна.

Но…

Сын считает своим папой Ильяса.

И я думаю, что лучшего отца невозможно представить.

Я не следила за тем, что происходило в жизни Усманова. Лишь слухи иногда долетали.

После нашего развода у него начались серьёзные проблемы в бизнесе. Как оказалось, мой бывший муж планировал идти в политику.

Договорился с нужными людьми, заручился поддержкой и деньгами. И прогорел, потому что наш развод получился грязным и скандальным. И никто бы за Булата не голосовал.

Вторая попытка Усманова тоже провалилась. В разгар предвыборной кампании вспылил другой скандал.

Какая-то любовница Булата решила за плату поделиться подробностями их отношений. Интимными, откровенными и немного пугающими подробностями.

Я даже на секунду обрадовалась, что Булат мне изменял, а не пытался это со мной повторить. Явно не для меня такие эксперименты.

Просто не понимаю, почему сразу нельзя было поговорить честно. Нашёл бы себе жену, которую всё устраивает, а не меня изводил.

После проигранных выборов и потери больших денег, Булат вовсе пропал с радаров. Говорят, перебрался в город поменьше, оставшись без бизнеса.

Плевать.

Его жизнь давно меня не интересует.

— Аль, что будешь? — Ильяс сжимает моё бедро, возвращая в реальность. — Вино?

— Безалкогольный мохито, — делаю заказ. — Голова побаливает. Не хочу сделать ещё хуже.

— Потому что перед заседанием нужно было поспать, а не повторять то, что ты и так знала.

— Расскажи, Иль, как ты себя вёл, когда впервые шёл в суд.

Рина заступается за меня, поддразнивает брата. Тот закатывает глаза, но делится своими постыдными историями.

Праздник проходит отлично. Дети развлекаются. Иногда чуть наглеют, бросаясь в друг друга картошкой. А мы, взрослые, болтаем на отвлечённые темы.

Потом — мы перемещаемся в детский центр. Где куча автоматов и развлечений.

Я бы с радостью одолжила немного энергии у детей. У меня никаких сил не остаётся.

Хотя… Остальные родители находят себе развлечение по душе. А я обустраиваюсь на мягком диванчике, отдыхая.

— Устала? — Ильяс приобнимает меня, я укладываю ему голову на плечо. — Могу придумать ЧП, и мы сбежим.

— Не вздумай испортить Иле праздник, — фыркаю, хотя знаю, что муж никогда так не поступит. — Я в порядке. Час ещё продержусь.

— Уверена? Мы можем нагло спихнуть сына на Рину. А сами сбежим.

— Побег карается законом, Карзаев.

— Каким же?

— Законом нашей семьи.

Ильяс громко хохочет, а после целует меня. Пылко отвечаю, каждую секунду близости вбираю в себя. За пять лет между нами ничего не изменилось.

Чувства только крепче стали, намного глубже.

А ещё мужчина досконально изучил меня. Знает, где именно поцеловать нужно, чтобы мышцы тут же свело сладостным спазмом.

— Эй, голубки, — Рина падает напротив. — Не смущайте детей.

— Сказала та, кто куда-то пропала с женихом, — усмехается Ильяс. — У тебя кофта задом наперёд надета.

— Неправда!

Рина отвечает уверенно, но всё же косится на свой наряд. Чем вызывает наш смех.

Ильяс поднимается, планирует пойти в бар за напитками. Обещает мне принести кофе, чтобы я не вырубилась раньше времени.

— Слушай, — Рина подаётся чуть вперёд. — Я знаю, что уже говорила это, Аль, но я безумно рада, что ты стала моей невесткой. Правда. Я каждый раз радуюсь, когда вижу вас троих.

— Я тебя тоже безумно люблю, — улыбаюсь. Иногда девушку пробивает на сантименты.

— Нет. Ты просто не знаешь. Каким Ильяс бывает без тебя, был раньше. Хмурый, строгий, вечно занятой. Но с тобой он меняется. В мальчишку превращается. В детстве ему сложно приходилось. Внебрачный сын и всё такое. Поэтому Иля вырос довольно закрытым. И строгим. И иногда слишком язвительным.

Мне кажется, что девушка про другого мужчину говорит. Нет, мой Ильяс… Он самый замечательный.

И это не слепая влюблённость. А факт, который я наблюдаю из года в год.

— Но с тобой он совершенно другой, — продолжает Рина. — И я обожаю на это смотреть. Насколько он счастлив.

— Я тоже очень счастлива с ним.

Мне кажется, что в какой-то момент сердце просто взорвётся от преисполняющей меня любви.

К сыну, мужу.

Ко всей нашей семье.

Домой мы возвращаемся радостные, но жутко вымотанные. Иля так вообще спит, свернувшись калачиком.

— Я сначала его занесу, — шепчет муж. — А потом тебя?

— Я не так уж спать хочу.

— Да я заметил. Кофе так и не выпила.

Стреляет в меня подозрительным взглядом, я неловко улыбаюсь. Ничего не отвечаю.

Я весь день молчу. Не рассказываю, что с утра, перед судом, решила заняться своим здоровьем. И кофе мне нельзя.

Как и кучу других любимых напитков и продуктов.

Сплошные запреты.

А виноват в этом, между прочим, Ильяс!

Поэтому, набравшись смелости, я решаю предъявить мужчине все обвинения.

— Помнишь, мы с тобой договаривались? — начинаю я издалека. — Сначала я тебе говорю, потом остальным?

— Так? — Ильяс напрягается, улыбка сползает с его лица. — И что случилось?

— Я нарушила договорённость. Ты не первым узнаешь. Но первым из важных для меня людей.

— Ну-ка.

— Я беременна, Иль. И…

Договорить я не успеваю. Мужчина обрушивается на меня ураганом. Целует, обнимает. Ладонями гладит моё тело. В основном живота касается.

Будто пытается почувствовать, где наш малыш живёт.

Я не боялась реакции мужа. Знала, что он будет рад. Но всё равно невероятно приятно чувствовать, насколько Ильяс хочет этого ребёнка.

Как бережно прижимает к себе, боясь навредить. Как обхватывает моё лицо. Гладит. Целует. Любит.

Мы не спешили с детьми. С головой хватало Ильдара. Да и я не хотела второй раз на те же грабли. Сначала планировала окончить университет, а после в работу погрузилась.

— Чего вы шумите? — недовольно бухтит сын, проснувшись. — Что за нежности? Ещё и место нашли. В машине.

— Мама нам тут подарок приготовила, — сдаёт меня Ильяс. — У тебя сестричка будет.

— Или братик, — вставляю я. — Пока неизвестно.

— Не-а. Мам, я хочу сестричку. Постарайся уж как-то.

— Мы очень постараемся.

Толкаю Ильяса в плечо. Ни при ребёнке же. Но этот наглец не слушает. Целует меня под Илино протяжное «фу».

— Ты мне обещала, — напоминает муж шёпотом. — Контракт выполнять надо. Дочь, никак иначе.

А я очень ответственный юрист. Придерживаюсь своего слова.

Поэтому у нас действительно рождается девочка. Ильдар получает свою сестричку.

Я свою часть сделки выполняю.

И Ильяс тоже.

Каждый день показывает, насколько любит меня, как ценит.

И делает всё, чтобы я не захотела от него уйти.

Ни через десять лет.

Ни через двадцать.

Никогда.

Конец!