* * *

Тридцать минут спустя я выхожу из ванной и обнаруживаю, что Джейми уже лежит в нашей постели, заложив руки за голову, с задумчивым выражением лица.

Я выключаю свет и сажусь рядом с ним, готовый наконец услышать, что у него на уме. Может быть, я что-то сказал?

А может, и нет, потому что Джейми тут же перекатывается ко мне, кладя руку мне на живот и проводя кончиками пальцев по коже над поясом моих фланелевых штанов.

Я открываю рот, чтобы спросить, что у него на уме, но это не совсем срабатывает. Потому что его губы касаются моих, а потом мы целуемся. Я не идиот. Когда любовь всей твоей жизни хочет целоваться, ты не отбрасываешь это в сторону.

Так что я подхожу ближе, провожу рукой по его голой спине, просунув обтянутое фланелью колено между его голыми коленями.

Стоп. Джейми не злится на меня. Джейми голый. При этом осознании я делаю мысленное сальто назад и целую его чуть глубже. Я так скучаю по нему, когда я далеко. Предстоит еще одно путешествие. Я буду на Западном побережье в течение многих дней.

Джейми знает это. Джейми умный человек. Очень , очень умный. Я стону, скользя своим языком по его. А потом я поворачиваю голову, чтобы исследовать его челюсть, проверяя губами мягкость его усов.

Прошло почти три года с момента нашего первого поцелуя. Моя жизнь изменилась той дождливой ночью в Лейк-Плэсиде, когда Джейми толкнул меня к краю придорожного бара и поцеловал. Это было похоже на падение в фантазию, от которой мне никогда не приходилось просыпаться. Я посасываю его шею, прямо под линией усов. От него пахнет мятной зубной пастой и средствами для душа, которыми мы оба делимся.

Комната сдвигается, и я оказываюсь на спине. Мой золотой мальчик обострил ситуацию, взобравшись на меня сверху и запустив пальцы в мои короткие волосы. Его следующий поцелуй будет жестким, может быть, даже немного отчаянным.

— Джейми, — говорю я ему в губы.

— М-м-м? — Он проводит рукой по моей груди, а затем щиплет сосок.

— Ты в порядке? — Мне нравится внимание, но я не могу избавиться от ощущения, что его что-то беспокоит. Когда он обеспокоен, мой парень не всегда говорит, что у него на уме.

— Действительно? — хрипит он, снова целуя меня. — Хочешь поболтать прямо сейчас?

— С тобой? Всегда. — Я кладу руки ему на плечи, упираюсь пяткой в кровать и быстро перекатываюсь. Я поменял правила, так что теперь я смотрю вниз на его красивое, испуганное лицо. — Теперь рассказывай, детка. У тебя не будет этого горячего тела, пока ты не скажешь мне, почему ты был таким тихим сегодня вечером. Я имею в виду — ты даже не отреагировал, когда Блейк заявил, что сэндвичи «Неряшливый Джо» названы в честь его дяди.

Джейми фыркает. — Меня бы даже не удивило, если бы это было правдой.

— И все же ты этого не слышал. И я хочу знать, почему.

Он поворачивает голову в сторону и вздыхает. — У меня был странный день, вот и все. Но нет ничего, что нельзя было бы исправить парой минетов.

— Как странно? — Я нажимаю. — Скажи мне, и тогда у нас будет больше времени на забавы.

Он улыбается, затем проводит рукой по моей груди. — Это не так уж и важно, ладно? Сегодня у нас на катке были разведчики.

— Откуда?

— Оттава. — Джейми зевает, прежде чем продолжить. — Разведчик вратарей. Опять.

— Они, должно быть, серьезно заинтересованы в твоем человеке Чемберсе. — Джейми — тренер вратарей одной из лучших команд хоккейной лиги Онтарио. Вероятно, через несколько лет его назначат главным тренером крупной юношеской команды. У него было три сезона рок-звезды, как и у меня. — Это захватывающе, правда? Они собираются призвать твоего парня?

Джейми медленно качает головой. — Я тоже так думал. Но тут разведчик оттащил меня в сторону и взорвал мне мозг. Он сказал, что у них есть некоторые насущные проблемы на скамейке запасных. И рассмотрю ли я возможность приехать в Оттаву по двустороннему контракту для их фермерской команды.

— О, — говорю я тихо. — В качестве игрока. Это... — Я прерываюсь, потому что понятия не имею, что сказать.

Это не должно было так уж шокировать, потому что Джейми был перспективным игроком Детройта сразу после окончания колледжа. Он был потрясающим вратарем. Потрясающий вратарь. Но он принял необычное решение отказаться от этой жизни, чтобы тренировать молодых хоккеистов.

И быть в Онтарио. Со мной.

— Ты собираешься поговорить с ними об этом? Ты должен, — быстро добавляю я, просто чтобы он не подумал, что я расстроюсь из-за этого.

— Я действительно не уверен. Я имею в виду, я, вероятно, в нескольких днях от продвижения по службе, которое я действительно хочу. И я не переехал в Детройт, потому что не хотел сидеть и ждать возможности сыграть.

— Если ты достаточно сильно нужен им в Оттаве, может быть, это будет не так.

Джейми прикрывает глаза одной рукой. — Ага. Это пришло и мне в голову. Я не хочу думать об этом прямо сейчас. — Его рука снова падает в сторону, и он смотрит на меня. — Держу пари, в следующий раз ты дважды подумаешь, прежде чем оттолкнуть меня от своего члена, чтобы поговорить перед сном. —  Уголок его рта изгибается в улыбке. — Правда?

— Да, я полагаю, это правда. — Я снова опускаюсь на его тело. — Было бы бестактно с моей стороны спросить, где мы остановились, прежде чем я так грубо прервал тебя? — Я целую его один раз. Дважды.

Пока он не улыбается мне в рот. — Совсем не грубо. Но я верю, что мы остановились… — Он подталкивает меня, и я позволяю ему снова перевернуть себя на спину. — Вот, — говорит он, прижимаясь бедрами к моим. — А теперь заткнись на несколько минут, чтобы я мог заняться тем, что у меня получается лучше всего.

Я сжимаю губы вместе, и в награду я получаю горячий поцелуй, целующий дорожку вниз по моей шее и на грудь. Его язык высовывается, чтобы играть, пока он пробирается вниз по моему животу. Я раздвигаю ноги и стону, ероша его мягкие волосы, когда его идеальный рот приближается к моему быстро твердеющему члену.

Мой пульс учащается, и я погружаюсь в этот момент, пытаясь не думать о том, как сильно я уже скучаю по Джейми в этом сезоне.

Или как долго ехать отсюда до Оттавы.

ГЛАВА 2

Джейми

— Джейми, привет, — говорит мой босс Билл, когда я вхожу в его кабинет на утреннюю встречу. — Присаживайся. — Улыбаясь, он указывает на единственный свободный стул в комнате. Второе место для посетителей занимает босс Билла, которого я никак не ожидал увидеть на этой встрече.

Мой пульс учащается при виде Рона Фархэма. Рон — один из лучших парней в Канадской хоккейной лиге, организации, которая управляет тремя лигами, составляющими «Major Junior» хоккей в Канаде. Он вроде как имеет большое значение, и мои ладони становятся влажными, когда я устраиваюсь в плюшевом кресле рядом с ним.

За своим столом из красного дерева Билл Брэддок еще раз улыбается мне. Обнадеживающе. — Расслабься, Каннинг. Это всего лишь ежегодный обзор, а не казнь.

Просто ежегодный обзор? Ну-ну. На этой встрече я узнаю, получил ли я повышение, на которое подавал заявку.

Помощник тренера. Большой АС. Конечно, это не самое гламурное название должности, но это шаг вперед по сравнению с моей нынешней должностью младшего тренера и еще на один шаг ближе к моей конечной цели — главному тренеру.

Не поймите меня неправильно, я люблю работать один на один с вратарем и защитниками моей команды. И я знаю, что благодаря моим усилиям мы выиграли Мемориальный кубок в прошлом году. Жюри еще не приняло решения в этом году, но ребята в этом сезоне надрали задницы, так что возвращение в чемпионство вполне возможно.

Но то, что я сам был вратарем, не означает, что у меня нет идей о наступательных стратегиях или способности тренировать горячих молодых форвардов, которые каждый год входят в лигу. Мне нужны перемены. Мне нужен более широкий круг обязанностей.

Во время нашей последней поездки Билл почти подтвердил, что я получу повышение. Это означает переход в другую команду, чья домашняя арена находится примерно в сорока пяти минутах езды к северу от Торонто, но меня не беспокоит поездка из центра города. И да, это также означает, что я больше не буду работать с Биллом, но как бы я ни любил и уважал этого человека, перемены — это хорошо.

Теперь, когда я сижу в присутствии Билла и Рона, мне интересно, может быть… может быть, я получу еще лучшую позицию? Зачем еще кому-то из КХЛ быть здесь?

— Давайте сразу к делу, — без предисловий говорит Билл. — Рон и я пели тебе дифирамбы весь сезон. То, что ты сделал с Чемберсом, — это действительно что-то.

Рон с энтузиазмом кивает. — То, как ты перевернул этого ребенка? Очень впечатляюще.

— Он изменился, — возражаю я, хотя и не могу отрицать, что Дейл Чемберс был абсолютным кошмаром в начале сезона. Чип на плече, не говоря уже о комплексе Бога. Кид заслужил неприязнь своих товарищей по команде с первого дня, и потребовалось много-много попыток создать команду, чтобы создать дух товарищества между ним и всеми остальными. Если команда не любит своего вратаря или не доверяет ему, она может провалить весь сезон.

Но мне потребовалось всего несколько разговоров с Чемберсом, чтобы понять, что он взывает о помощи. Его отец бросил семью, когда Дейлу было шесть лет, и парад мужчин «образцов для подражания» из-за ужасного вкуса его матери в парнях создал враждебную домашнюю обстановку, из-за которой Дейл разыгрывал в школе и на хоккейной тренировке. Его явный талант вратаря привлек внимание тренеров молодежной лиги, которые призвали его продолжать играть.

— Я просто послушал его, — говорю я своим боссам.

— Ты хорошо с ними справляешься, — серьезно говорит Билл. — Мальчики. У тебя настоящий талант воспитывать этих детей, Каннинг.

Мои щеки пылают, и будь я проклят, если моя грудь не вздымается от гордости. Я хорошо лажу с детьми. Я знаю это. И похвала, которую мне сыплют, приятна, не стану этого отрицать.

— Ты отличный образец для подражания, — соглашается Рон.

Воздушный шар гордости становится больше, заполняя всю мою грудь.

— С учетом сказанного… — начинает Билл.

Вот. Я почти потираю ладони от радости. Время продвижения.

— Я знаю, что ты надеялся получить пост управляющего командой Барри, но сегодня утром эта должность была предложена Ханнигану.

Поп! Летит воздушный шар в моей груди. Сменяется порывом холодного воздуха.

— Ханниган? — глупо повторяю я. Перси Ханниган? Но он самый последний сотрудник «Торонто». Я в значительной степени обучил его.

Какого хрена.

— Гм. — Я сглатываю, затем заставляю себя сохранять нейтральный тон. — При всем уважении, сэр, но… вы думаете, что Ханниган квалифицирован? Он только недавно присоединился к команде.

— У него уже есть отношения с тренером Шэем, — рассказывает Рон Фархэм. — Перси играл для него в старшей школе.

Что. . Блядь.

— Мы решили, что из них получится хорошая команда, — мягко говорит Билл, ясно улавливая ошарашенное выражение лица, которое я пытался скрыть. — И мы считаем, что твои таланты кроются в другом.

Я хмурюсь. — Хорошо. Значит, меня отправляют куда-то еще?

Он качает головой. — Еще нет. Мы хотели бы оставить тебя здесь, в Торонто, пока не найдем для тебя подходящее место.

Оправдания, оправдания, оправдания! Когда я был ребенком, мой брат Брэди имел обыкновение топать ногой и выкрикивать «Оправдания!» всякий раз, когда наш папа говорил ему, что не может заниматься серфингом в тот день по какой-либо (уважительной) причине. И вот я здесь, выкрикиваю в голове древнюю истеричную мантру моего старшего брата, изо всех сил пытаясь не дать словам случайно выскользнуть из моего рта.

Но я знаю, что они просто кормят меня дерьмовыми оправданиями. Угу, я уверен, что они действительно охотятся за какой-то супер-крутой «правильной позицией» для меня. Между тем, чертов Перси Ханниган получил повышение, которого я хотел, потому что он дружит с главным тренером Барри.

Что, собственно, блядь пиздец.

Двое мужчин продолжают говорить. Продолжают рассказывать мне, какую прекрасную работу я делаю в Торонто. Я знаю, что делаю хорошую работу , мне хочется кричать. Вот почему я заслуживаю повышения!

Я не совсем уверен, что я говорю во время остальной части встречи. Впрочем, немного. Но я не собираюсь направлять своего брата и закатывать истерику. В конце концов, мне нужна работа.

Но я несчастлив. Вообще. Хотя я улыбаюсь сквозь зубы и обмениваюсь рукопожатиями с Биллом и Роном, внутри меня все бурлит. Мне нужно больше, чтобы разозлить меня. Любой, кто меня знает, может сказать вам, что я самый спокойный и спокойный парень, которого вы когда-либо встречали. Я почти никогда не выхожу из себя и могу сосчитать все случаи, когда я повышал голос, по пальцам одной руки.

И все же я практически кричу, когда звоню Уэсу, выходя из здания. «Ты, блять, не поверишь! Эти чертовы ублюдки!

Мертвая тишина.

— Вес? — Я торопливо выдыхаю. — Ты там?

— Ага. Извини, да, я здесь. — Еще одна долгая пауза. — Я не думаю, что когда-либо слышал, чтобы ты использовал столько ругательств на одном дыхании.

— Извини. — Я провожу свободной рукой по волосам. — Я просто в ярости, детка. Я даже не могу поверить в то, что только что произошло.

— Скажи мне, — настойчиво говорит он, и я так и делаю. Я рассказываю ему, как все, над чем я так усердно трудился в течение трех лет, было вырвано из моих рук из-за мудака по имени Перси, и как я могу сохранить свой титул помощника тренера, пока мое начальство отправляется в Притворную страну, чтобы найти мне лучшую работу.

— Я имею в виду… может быть, они не врут тебе? Может быть, они предложат тебе что-то еще? — говорит Вес в слабой попытке утешить меня. — Похоже, они очень довольны твоей работой и верят в тебя как в тренера.

— Если бы они верили в меня, они бы дали мне работу, на которую я претендовал. Работа, которую я заработал. — Я выпускаю гневный вздох.

— Прости, детка. Я знаю, это было не то, на что ты надеялся.

— Ты чертовски прав насчет этого. Я так чертовски зол. — Я замечаю, как женщина, толкающая коляску, прибавляет скорость, когда слышит, как мой горшок горит. — А, извините, — неуверенно говорю я, но она продолжает смотреть на меня, пока не исчезает из виду.

Истерический смех пузырится в моем горле. — Я только что напугал женщину и ее ребенка, — сообщаю я Весу.

— Хорошо. Вот и все. Иди домой и собирайся, — приказывает он.

— Собираться?

— Да. Ты поедешь со мной в это путешествие.

Я хмурю брови. — На западное побережье?

— Ага. Тебе нужно немного времени для отдыха. Ты сможешь увидеть свою семью, потусоваться со мной и ребятами, прийти на игру. Целых сорок восемь часов, не думая об этой ерунде с работой.

Я не знаю, возможно ли это, но я ценю, что он пытается помочь. — Думаю, я мог бы это сделать, — медленно говорю я. — Если я вернусь к субботе на нашу игру в Ниагаре.

— Мы летим обратно в пятницу, — уверяет меня Вес. — Теперь хватит тратить время. Если тебя не будет в аэропорту в ближайшие полтора часа, самолет улетит без тебя.

ГЛАВА 3

Вес

— Э рррранннхххх. Аррмммммм.

— Детка? Ты там внизу в порядке? — Я подзываю переполненный столик.

— О-о-Ор-хх, — отвечает Джейми.

В зависимости от контекста звуки, которые издает мой муж, могут меня тревожить. Но один взгляд на его блаженное лицо говорит обо всем. Мы в ресторане «Oaxacan» в центре Сан-Хосе с несколькими моими товарищами по команде. Поскольку это игровой день, все едят легко.

Все, кроме Джейми. Он сейчас в свином раю. Буквально. Он ест домашние лепешки со шкварками из свинины, пюре из фасоли и свежим гуакамоле. Куча кальмаров ждет своей очереди перед ним.

И мы добрались только до закусок.

— Нет места лучше дома, — говорит Джейми с набитым ртом. — Нет места лучше дома.

— Не забудь щелкнуть каблуками, — хрипит Мэтт Эрикссон.

— Мне не нужно, — бормочет Джейми, делая глоток пива. — Я уже здесь. Нет ничего лучше калифорнийской мексиканской кухни. Ничего такого.

— Держу пари, что люди, подающие мексиканскую еду в Мексике, могут не согласиться с этим, — отмечает Эрикссон.

Джейми качает светловолосой головой. — Это может быть так же хорошо. Но это не может быть лучше. Шутки в сторону. Я больше никогда не буду есть мексиканскую кухню в Торонто. Нет никакого смысла.

— Ты обижаешь Канаду? — Блейк Райли задыхается.

— Может быть, немного, — признается Джейми. — Но брось. Калифорния - это рай. Я пошел заниматься серфингом с моим отцом на рассвете. А теперь у меня во рту праздник.

— Это действительно лучшее гуакамоле, которое я ел за всю свою взрослую жизнь, — соглашается Лемминг, беря еще один чипс.

Я делаю глоток заказанной газировки, потому что перед игрой никто не пьет. Я чувствую себя довольно хорошо сегодня вечером, и все потому, что я подбодрил своего парня. Джейми похож на крепкое растение — счастлив в большинстве условий, но иногда нуждается в дополнительном солнечном свете. Поездка в Калифорнию почти всегда помогает.

И минет.

— Извините Мисс? — говорит Блейк, останавливая высокую официантку в коротком платье.

— Да? Я могу вам помочь?

— Возможно. Но у меня есть вопрос. В меню сказано, что «чапулины» — это жареные кузнечики. Но какие это на самом деле?

Официантка ухмыляется. — Именно то, что там написано, здоровяк. Кузнечики хрустящие и вкусные. Приправляем их чесноком и лаймом. Готовы попробовать?

— Э-э…— Мой товарищ по команде моргает.

Джейми поднимает руку в воздух. — Я буду. Даже если он не будет. Некоторые из нас не боятся.

За столом раздается смех. — Я тоже, — говорит Эриксон, бросая. — Возможно, Блейк не справится с этим, но я в игре.

— Чувак, — угрожает Блейк. — Не рассказывай мне эту мачо-чушь. Ты боишься высоты.

— Ты боишься овец, — парирует Эриксон.

— Но не жареных во фритюре овец, — добавляет кто-то еще.

Они смотрят друг на друга.

— Итак, приближается один отряд чапулинов! — говорит официантка. И когда она уходит, она смеется про себя.

Не могу не броситься в бой. — Сто баксов говорят, что Блейк не съест двух кузнечиков.

— Ты их ешь? — требует Блейк.

— Конечно, чувак. Мы с Джейми сравним тебя по количеству кузнечиков. К ним прилагаются соусы для макания. Просто представь, что ты ешь хрустящий пекан.

— Пекан на шести ножках, — весело добавляет Джейми. Наши глаза встречаются, и его глаза мерцают. Я чувствую такой прилив любви, когда вижу его улыбку. Я хочу врезать его боссу за то, что он подставил его на этом повышении. Я действительно хочу.

Дразнить Блейка весело, и мы делаем это регулярно. Но Джейми знает, что настоящая мера человека не в том, сможет ли он съесть жареного кузнечика. Настоящая мера мужчины заключается в том, может ли он быть хорошим партнером, трудолюбивым и образцом для подражания одновременно.

Джейми — это все. Почему Билл Брэддок этого не видит?

— От меня тоже сто баксов, — говорит Эриксон, бросая купюры на стол. — Кто еще?

Ставки растут. И вскоре официантка вернулась с новой тарелкой еды. Она ставит ее перед Блейком.  — Buen provecho! 

– Значит ли это… приятно познакомиться? — ворчит Блейк. — Кто первый?

Джейми протягивает руку, срывает с тарелки жареного коричневого кузнечика и засовывает себе в рот. — М-м-м. Приятный вкус чили. — Он берет вторую, обмакивает ее в соус и тоже кидает в рот. Он жует, улыбаясь.

— Поехали, Блейк! — подталкиваю я. — На этом столе семьсот долларов, на которых написано, что ты не съешь два из них.

— Семьсот долларов и твоя мужественность, — язвит Эриксон, беря кузнечика и макая его в соус. — Но без давления. — Он съедает его за один укус.

— Хорошо, — хмуро говорит Блейк. — Секундочку. — Он достает из кармана телефон и подносит его к своему лицу. — Джесс , детка, если по какой-то причине я не вернусь, я просто хотел, чтобы ты знала, что я люблю тебя. Я знаю, ты воспитаешь из Паддлса прекрасную собаку. О, и твой подарок на день рождения в нижнем ящике прикроватной тумбочки. — Он стучит по экрану и смотрит на нас с серьезным выражением лица. — Убедитесь, что она увидит это видео, ребята.

— Обязательно, — говорю я с таким авторитетом, которого требует момент. Которого нет.

Блейк тянется к тарелке, как будто она может его укусить. Но он хватает кузнечика между своими большими пальцами. Нет, двух. Он придерживается стратегии «все сразу».

— Сделай это! Сделай это! — Я повторяю. И тогда все остальные тоже начинают петь.

Внезапно мы становимся тем столом — громким, неприятным, который другие посетители презирают. И мы даже не пьем.

Блейк закрывает глаза и открывает рот. Входят кузнечики. Он жует…

Мы все теряем рассудок.

Он глотает. Затем он выхватывает у Джейми пиво из рук и делает глоток.

Наш стол взрывается аплодисментами.

У меня лучшая работа во всем чертовом мире.

* * *

Мы должны быть на катке довольно рано. Но они пустили Джейми со мной в вход для игроков, чтобы он мог забрать билеты для себя и своих родителей.

— Что ты собираешься делать до начала игры? — Я спросил его.

— Вернусь в отель. Отвечу на несколько звонков. — Его глаза опускаются.

— Какие звонки? — слышу я свой вопрос.

— Этот разведчик снова хочет со мной поговорить. — Он вздыхает. — Он здесь, в Сан-Хосе.

— Да? — Я замираю, моя рука на двери раздевалки. — Это совпадение?

Он неловко пожимает плечами. — Я не уверен. Он хотел встретиться со мной сегодня вечером, но я сказал ему, что хорошо проведу время с семьей.

— Ты его отшиваешь? — Я смеюсь. — Жестко.

— Моя голова не в лучшем месте, чтобы слушать его, — признается Джейми. —  Мне нужно пару дней, чтобы разобраться со своим дерьмом.

— Бьюсь об заклад. — Я кладу руку ему на плечо и сжимаю. — Конечно, мне нравится, что ты здесь, детка. Это было весело.

Его карие глаза становятся теплее. — Ага. У меня есть видео, где Блейк ест кузнечиков. Это будет отредактировано позже. Если у тебя есть предложения по саундтреку, я слушаю. — Он потирает живот. — Я тоже больше никогда не ем. Но боль, которую я сейчас испытываю, полностью стоила того молочного соуса.

— Не принимай близко к сердцу. — Я наклоняюсь вперед и быстро целую его в челюсть. — Увидимся после игры?

— Убей их насмерть, детка. — Он быстро обнимает меня, а затем направляется по коридору в поисках помощницы GM и ее тайника с билетами.

* * *

Настроение приподнятое, пока мы растягиваемся и одеваемся. Мне нужен гол сегодня вечером. Каннинги будут на трибунах, а я хочу произвести впечатление на своих родственников. Клан Каннингов — лучшее, что когда-либо случалось со мной. Они любят меня независимо от того, забиваю я гол или нет.

И все же. Давайте наберем несколько очков на доске. Я настроен на победу.

Я перевязываю свою клюшку, когда тренер свистит. — Стартовые составы вывешены. Есть две вещи, которых мы не ожидали. Сан-Хосе поставил Мюррея на первую линию. А в воротах у них играет Питти.

— Ага? — Я оживляюсь. Я бы предпочел стрелять по их второму вратарю. —  Интересный выбор.

— Иди и возьми их, — говорит Тренер, хлопая меня по плечу. — Разминка начнется через две минуты.

Я надеваю шлем и делаю серию медленных приседаний, чтобы согреть квадрицепсы. Затем я следую за своими товарищами по команде на лед. На часах шестнадцать минут — время прогрева регулирования. Никогда не бывает достаточно. Я делаю свой первый быстрый круг. Я смотрю на вратаря соперника и визуализирую свой удар. Я мысленно прикрепляю один к верхнему левому углу. И тогда я продумываю свой подход справа.

Я в зоне, а это значит, что я не обращаю внимания ни на кого вне плексигласа. Вы учитесь отключаться от звуков стадиона.

Так что мне требуется минута, чтобы заметить, что имя, которое они называют через звуковую систему, мне знакомо.

Очень знакомо.

— Джейми Каннинг, пожалуйста, назовите себя сотруднику службы безопасности. Джейми Каннинг.

Что, черт возьми, в этом такого?

ГЛАВА 4

Джейми

—  Джейми Каннинг, пожалуйста, назовите себя сотруднику службы безопасности. Джейми Каннинг.

Моя голова дергается в сторону, как у собаки, наклоняющей одно ухо, когда она пытается понять человеческую речь. — Это было мое имя? — спрашиваю я своих.

Мы втроем только что сели на свои места — третий ряд, прямо за скамейкой Торонто. Одна из многих привилегий замужества за лучшим бомбардиром команды. На домашних играх я сижу в ложе «Жены и подруги», но, честно говоря, предпочитаю смотреть хоккей в прямом эфире прямо рядом с действием.

Моя мама морщит лоб. — Я думаю, что это так.

— Еще раз, Джейми Каннинг, пожалуйста, представьтесь сотруднику службы безопасности.

Беспокойство сводит меня с ума, когда я поднимаюсь с сиденья, на которое только что плюхнулся. — Надеюсь, это не из-за Веса, — начинаю я. Но нет, он разминается на льду и выглядит просто отлично. Черт, может Блейк…? Нет, он тоже катается.

— Я скоро вернусь, — говорю я родителям.

Мой желудок скручивает, когда я спускаюсь по ступенькам к одному из выходов. Я замечаю охранника и быстро приближаюсь к нему. — Эй, — неловко говорю я. — Я Джейми Каннинг? Они только что назвали мое имя по громкой связи?

— Удостоверение личности, пожалуйста.

Даю лицензию.

Он смотрит на него, прежде чем передать его обратно. Мужчина касается своего наушника и передает что-то таким тихим голосом, что я не слышу, что он говорит. Затем опускает руку и быстро кивает. — Следуйте за мной.

Куда? Я хочу выпалить. Но чувак уже уходит, не дожидаясь, пока я пойду за ним.

Я спешу за ним, и мой желудок делает еще один приступ тошноты. На этот раз это потому, что я был прожорливой свиньей и объелся за обедом, так что скоростная ходьба не очень хороша для моего текущего состояния. Слишком много кузнечиков плавает у меня в животе.

К моему полному замешательству, охранник посадил меня в небольшой кабинет рядом с раздевалкой для посетителей. Когда я вхожу, то ловлю себя на том, что смотрю на Берна Герлаха, главного тренера «Сан-Хосе». Присутствуют еще двое мужчин, но я их не узнаю.

— Мистер Каннинг, — говорит Герлах, протягивая руку. — Берн Герлах.

— Эм, верно. Приятно познакомиться, сэр.

Он представляет мужчин рядом с собой как помощника в офисе генерального директора и представителя лиги.

— Я собираюсь перейти к делу, потому что шайба падает через десять минут, — говорит он серьезным тоном. — Наш вратарь выбыл, и мы запускаем его дублер. Ты числишься в списке вратарей НХЛ на случай непредвиденных обстоятельств. Не мог бы ты выступить сегодня вечером в роли дублера Питти?

Я смотрю на него. — Извините, что?

Он повторяет просьбу — и да, во второй раз это звучит так же нелепо. Я нахожусь в аварийном резервном списке лиги, но на самом деле никто никогда не вызывается. Аварийные вратари — мифические существа. Время от времени вы слышите рассказы о бухгалтере, которого вызвали на один период за «Нью-Йорк», или о сантехнике, который неожиданно обнаружил, что заменяет травмированного голкипера из Лос-Анджелеса. Но это практически басни, редкие ситуации, которые позволяют обычному Джо воплотить в жизнь свои мечты профессионального спортсмена.

— Каннинг? — подсказывает главный тренер. — Можешь одеться?

Я выхожу из себя от изумления. — Да, — выпаливаю я, потому что кто бы мог сказать «нет»? — Но разве у вас нет кого-нибудь из местных, кто мог бы заменить его? — Заткнись, Джейми. — Например, кто-то из вашей фермерской команды? — Серьезно, чувак, заткнись. Не отказывайся от этого прекрасного подарка.

Помощник GM отвечает мрачным тоном. — Наша команда низшей лиги возвращается с игры в Бейкерсфилде. Командный автобус в настоящее время стоит в тупике на 101-й улице. Около часа назад было огромное скопление людей.

— Он не успеет сюда вовремя, — прямо говорит главный тренер. — Ты наш лучший вариант на данный момент. Ты готов идти?

— Я готов идти, сэр.

— Отлично. — Он кивает в сторону представителя лиги. — Томпсону просто нужен твой Джон Хэнкок по этому отказу, а потом я отведу тебя в раздевалку.

* * *

На мне футболка соперника. Блядь. Вес убьет меня.

Это мои мысли, когда тренер толкает меня вниз по желобу, мимо охраны и на домашнюю скамейку.

Никто из игроков «Сан-Хосе» не смотрит в мою сторону, пока я сижу в конце на традиционном месте запасного вратаря. Лига требует, чтобы команды одевали двух вратарей на игру, но шансы, что я действительно сыграю, ничтожно малы.

Арена оживает от волнения, когда две команды занимают свои позиции. Вес находится на первой линии, принимая вбрасывание. Я умираю от желания встать и помахать ему, как полный идиот. Или как кто-нибудь в Торонто, если уж на то пошло. Это как выиграть в лотерею и не иметь возможности поделиться ни копейкой с любимыми людьми. Я хочу, чтобы они получили такое же большое удовольствие от этого развития, как и я.

Но мой муж и его товарищи по команде сосредоточены на игре, как и должно быть. Практически сразу после вбрасывания Питти подвергается атаке. «Торонто» пользуется отсутствием стартового вратаря «Сан-Хосе».

Но Питти хорош. В течение одиннадцати минут он останавливает каждый выстрел, направленный в его сторону, и в какой-то момент совершает спасбросок в прыжке, от которого у меня сердце сжимается. Я даже не играю, а адреналин в моей крови высок. И вздутие живота стало еще сильнее. Нервы и сотня порций мексиканской еды плохо сочетаются.

Но удача Питти заканчивается, когда Мэтт Эриксон наносит удар, который летит в сетку в правом верхнем углу. «Торонто» ведет нас со счетом 1:0 — и как мило, что я теперь называю его «нас». На самом деле я не игрок Сан-Хосе. Я запасной игрок, который не собирается видеть ни секунды на льду, потому что Питти убивает его.

Моя работа заключается в том, чтобы сидеть здесь, время от времени открывая дверь скамейки, чтобы быстро сменить очередь. Есть запасные вратари, которые проводят девяносто процентов своего времени, сидя здесь, открывая и закрывая эту дверь. И люди удивляются, почему я пропустил несовершеннолетние, чтобы стать тренером.

Однако на одну ночь это чертовски весело. И у меня никогда не было лучших мест ни на одной из игр Веса.

Когда первый период подходит к концу, я снова пытаюсь привлечь внимание кого-нибудь из Торонто, но эти ублюдки все нагло катятся в сторону туннеля, не оглядываясь. С преимуществом 3-1 они имеют право чувствовать себя дерзко.

Я тащусь обратно в раздевалку с игрой Сан-Хосе на антракт. Моя одежда все еще там, на скамейке. Просто чтобы быть мудаком, я достаю свой телефон, снимаю одолженный шлем и делаю селфи в бирюзовой майке. Я отправляю его Весу. Он не увидит этого до окончания игры, но этот момент нужно увековечить.

— Привет, красавчик, — насмехается игрок. — Может, оставим фотосессии после игры?

— Полегче с ним, братан, — возражает кто-то. — Это большое дело для чувака.

— Конечно. — Я с благодарностью смотрю на игрока, который встал на мою сторону.

— Откуда ты? — спрашивает игрок. Он новичок в D-man.

— Вырос в округе Марин, но сейчас живу в Торонто. Я тренирую юниоров по хоккею.

— Круто! — Его лицо светлеет. — Торонто, да? Довольно забавно, что тебя вызвали на эту игру.

— Гм… — Это намного смешнее, чем он можно себе представить.

— Эй, ни хрена, — огрызается голос. Я смотрю в рычащее лицо Ника Соколава, звездного форварда «Сан-Хосе». Он должен следить за сайтами спортивных сплетен, потому что он, очевидно, узнает меня. — Этот парень не может быть нашим резервом! Тренер! Какого хрена? — Он встает, указывая на меня. — Он спит с чертовым врагом! Если ему в конечном итоге придется войти, он передаст игру Райану, черт возьми, Весли.

Теперь все смотрят. Потрясающе.

— Смотрите, — чирикаю я прежде, чем Герлах успевает ответить. — Ничто не делает меня счастливее, чем надирать муженьку задницу. Когда мы были детьми, у нас были соревнования один на один, и я выиграл свою долю в них. Я знаю, как остановить мудака.

В зале раздаются нервные смешки.

— Оставь этого человека в покое, — ворчит Герлах. — Забей сегодня шайбу в ворота, Соколав, и тогда будет все равно, кто в воротах.

А потом? Этот ублюдок так и делает.

Он забивает подряд голы во втором периоде, сравняв счет. Со скамьи я не пропускаю плотно сжатую челюсть Веса, когда он плюхается на скамью после смены. Он зол. Он не любит проигрывать. Но «Торонто» переворачивает ситуацию в конце секунды, снова вырвавшись вперед благодаря пуле Блейка Райли.

Звучит зуммер, и я снова покидаю лед со «своей» командой, не имея возможности подать сигнал одинокому игроку «Торонто». Я кричу: — Эй, Весли! — на отступающую спину моего мужа, что вызывает у меня хмурый взгляд Соколова. Кроме того, мой крик заглушается тысячами других криков, разносящихся по арене. Думаю, моему недолгому пребыванию в качестве профессионального хоккеиста не суждено стать свидетелями, но история будет не менее хороша, когда я расскажу ее Весу и ребятам после игры.

Начинается третий период. Питти снова находится под атакой и снова выдерживает мощную атаку Торонто.

По крайней мере, до погружения. Это не так красиво и плавно, как в первом периоде. На этот раз это неуклюже и совершенно неправильно, и два нападающих «Торонто» случайно сталкиваются с ним, когда он падает. Идет потасовка, и я не могу видеть Питти. Свистят свистки. Судьи катятся к сетке.

Меня наполняет облегчение, когда Питти помогают подняться. Он в порядке. Он спасся и выдержал пару ударов, но…

Он не в порядке, я понимаю.

Он баюкает свою руку-трость, крепко прижимая ее к груди. Один из рефери срочно говорит с ним, и Питти начинает качать головой. Его мягкие плечи слегка опускаются, когда он начинает отъезжать от сетки.

На скамейке все взгляды обращаются на меня.

ГЛАВА 5

Вес

Травмы – это хреново . Очень, очень хреново.

С учетом сказанного, мы уже обыграли Сан-Хосе на единицу, и теперь мы собираемся играть последние четырнадцать минут против их третьего вратаря? К концу этой игры мы будем в плюсе на дюжину голов.

Я сочувствую Тиму Питти, правда. Ему явно больно, когда он направляется в туннель к раздевалке. Меня не было на льду во время этой игры, но Блейк сказал, что слышал, как хрустнула кость. Одна только мысль заставляет меня дрожать.

Однако травмы приходят вместе с концертом. И хотя я симпатизирую Питти, я не жалуюсь на эту последнюю разработку.

— Кто бэк-ап? — безразлично спрашивает Лемминг.

— Понятия не имею, — отвечает Эриксон.

— Это тот чувак, — добавляет Блейк, его рука в перчатке дернулась к скамейке хозяев поля.

Я фыркаю. — Ни хрена, Шерлок. Но как его зовут? — Мы сталкивались с ним раньше?

Наши взгляды прикованы к игроку «Сан-Хосе», катящемуся к сетке. На нем нет маски, но он стоит к нам спиной, поэтому мы не можем видеть его лицо. И на его майке нет имени, только номер 33. У сетки он надевает перчатки, затем слегка поворачивается, показывая профиль.

— Похоже на Джей-бомб, — замечает Блейк.

— Это вроде как Джей-бомб, — рычу я, вскакивая на ноги. Ну, мои коньки.

Что, черт возьми, происходит? Почему Джейми носит форму Сан-Хосе и обслуживает их сеть?

В двух секундах от прыжка через стену я получаю резкий выговор от тренера. Кроме того, система PA выбирает этот момент, чтобы объявить, что мистер Джейми Каннинг теперь является вратарем Сан-Хосе.

Удивленный смех льется из моих уст. Я вдруг вспомнил, что он в списке вратарей на случай чрезвычайной ситуации. Он заменяет раненого Питти.

— Он хихикает как сумасшедший, — говорит Блейк нашим товарищам по команде. — Весли сошел с ума.

— Ты винишь его? — Эриксон тоже начинает смеяться. — Каннинг в игре? Черт, это эпично.

— Эпично, — эхом повторяет Блейк.

А потом уже нет времени на обсуждение, потому что начинается новое вбрасывание, и вдруг я смотрю, как мои товарищи по команде играют против моего собственного мужа.

Так. Блядь. Удивительно.

Воспоминания быстро захлестывают мой мозг. Мастерство Джейми с перчаткой. Его молниеносные рефлексы. Сосредоточенность и полнейшее спокойствие — вот что меня всегда впечатляло в нем, когда мы сталкивались друг с другом в колледже. Он никогда, никогда не терял хладнокровия. Ничто не беспокоило его, когда он ухаживал за этой сетью.

— Смените игру, — рявкает тренер, и моя линия спрыгивает со скамейки и берет лед. Я в центре катания, Блейк слева от меня, а О'Коннор справа. Наши D-люди — Лориер и Мэтью. Наши пять лучших игроков, все нацелены на Джейми Каннинга.

Но он сможет с этим справиться. Он останавливает бросок Блейка запястьем, делает сейв на подборе, а затем отдает шайбу нападающему «Сан-Хосе», который улетает с ней. Теперь мы в защите. Мы проводим остаток нашей смены, пытаясь помешать Сан-Хосе забить нам гол. К тому времени, когда тренер требует еще одну смену линии, я уже запыхался. Я перелезаю через стену, по моему лицу течет пот.

— Посмотрите, как Джей-бомб идет! — Блейк кричит.

Как я могу смотреть на что-нибудь еще. Он чертовски невероятен. В следующую смену он делает еще три сейва, а затем, к нашему ужасу, один из защитников «Сан-Хосе» воспользовался неудачным подбором мяча и удачно пробил мимо нашего вратаря.

Игра привязана. Толпа родного города кричит, подбадривая своих ребят. Немногочисленные болельщики «Торонто» на трибунах кричат о своей поддержке. Их энергия подпитывает меня, когда я снова выхожу на лед. Осталось пять минут — времени достаточно.

Я выигрываю вбрасывание и сбрасываю шайбу. Блейк бросается в погоню и наносит удар клюшкой, возвращая мне шайбу. Но его украл Д-мэн, и Сан-Хосе снова атакует. На этот раз их сдерживает наш вратарь, и когда шайба попадает мне на клюшку, я неожиданно оказываюсь на отрыве.

Адреналин бурлит во мне, когда я атакую ворота соперника, где на страже стоит Каннинг.

Это кажется знакомым. Так чертовски знакомо. И я клянусь, он показывает мне язык, когда отказывает мне в голе. Его перчатка сомкнулась вокруг него, и всю дорогу до скамейки меня преследует разочарование.

Оно кажется знакомым, потому что оно знакомо. Перестрелки один на один, которые у нас были, когда мы были детьми, запечатлелись в моей памяти. Особенно потому, что последний вел к моему рту на члене Джейми. Наши летние каникулы в хоккейном лагере в Лейк-Плэсиде были лучшими в моей жизни. Там я влюбился в Джейми. Это место, где мы воссоединились, и где он влюбился в меня.

Господи, как далеко мы зашли. Друзья детства, любовники, мужья.

Жизнь прекрасна.

Когда я играю в хоккей, у меня всегда кайф, но сегодня это два кайфа. Это адреналин, волнение и чистая гребаная любовь, когда я смотрю, как Джейми делает еще четыре сейва за следующие несколько минут. Когда остается две минуты, Эриксон реализует дурацкий пенальти, а Сан-Хосе устраивает сочную игру в большинстве. Я на льду для пенальти, но акулы голодны, и через тридцать секунд они забивают.

Домашняя толпа сходит с ума.

Торонто не может связать это. Мы проигрываем хозяевам поля, и хотя я разочарован, я также не могу отрицать, что втайне рад за Джейми. Его товарищи по команде толпятся на льду, и я теряю его из виду в массовом праздновании, но я знаю, что он должен быть на седьмом небе от счастья. И я рад за него. Он заслуживает каждой похвалы, которая будет сыпаться на него сегодня вечером.

Он заслуживает всего мира.

ГЛАВА 6

Вес

— Где. Мы. Блядь? — спрашивает Блейк, блуждая взглядом по гладкой, болезненно модной комнате. — Силиконовая долина делает странные вещи со своими барами.

Он не ошибается. Я держу коктейль за двадцать два доллара, а синий свет и техно-музыка омывают нас. — Вот как я представляю себе бар на звездолете «Энтерпрайз».

— Нет, — говорит мой товарищ по команде Уилл О'Коннор. — Где инопланетянки с тремя сиськами?

Забудьте о чужих женщинах. Где Джейми? Я делаю глоток дорогого коктейля и снова осматриваю комнату. Мне не терпится увидеть, как его белокурая голова выделяется из толпы. Но нет. Там только мы.

После их победы «Сан-Хосе» отправил гонца в нашу раздевалку, чтобы мы встретились с ними здесь. «Вы можете вернуть своего вратаря после того, как мы угостим его выпивкой», — говорилось в записке.

Так что, думаю, сегодня Джейми завел новых друзей. Должно быть, он сейчас не в своем уме. Честно говоря, голова просто взрывается от мыслей о том, что может произойти дальше. Был ли тот скаут Оттавы на трибунах сегодня вечером, когда Джейми стал героем Сан-Хосе? Бьюсь об заклад, он был.

Вся жизнь моего мужчины вот-вот изменится. И я чувствую все вещи. Возбуждение. Удивление. Неверие. Волнение. И — прекрасный — приступ страха. Теперь у него будет не так много времени для меня. Мне не нужно быть в центре внимания. Но мне нравится быть в центре его внимания.

Но я заталкиваю эту уродливую эмоцию обратно в пещеру. Это ночь Джейми, и я не могу дождаться, чтобы увидеть, что будет дальше.

Некоторые из моих товарищей по команде отправились на танцпол, сжигая свою послематчевую энергию. Лемминг загоняет в угол длинноногую женщину в баре и начинает включать чары. Но я только хлебаю свой напиток и смотрю на дверь.

Как раз в тот момент, когда я уверен, что его похитили мои противники, в поле зрения появляется золотая голова, окруженная кучей парней в бирюзовых куртках. Я чувствую прилив облегчения, которое не имеет большого смысла. А потом я в движении, пересекаю пространство, ставлю свой пустой стакан на ближайшую поверхность и обнимаю его, как мне нужно было делать всю ночь.

— Привет! — говорит он со смехом, когда я сжимаю его. — Извини за период без очков. Повезет в следующий раз.

В уголках его глаз морщится улыбка, и в моем мире все в порядке. — Я достану тебя в следующий раз. — Я беру его красивое лицо двумя руками и целую в щеку.

Когда я отступаю назад, на меня смотрит целая кучка хоккеистов. Питти — вратарь, чья рука сейчас на перевязи, — выглядит особенно ошеломленным. Как будто я инопланетянин с тремя сиськами.

Они уже знают, что я тот парень — чувак, который женат на чуваке. Но, видимо, они никогда не видели его вблизи.

— Так мы пьем или что? — легко говорит Джейми.

— Ага, — вырывается у Ника Соколава. — И Питти покупает, потому что сегодня ты спас его задницу.

— Ооо, чувак, — усмехается Питти. — Отлично. Дешевое пиво для всех моих друзей.

— Дешевое пиво здесь стоит девять баксов, — указывает кто-то. — Ой.

— И не забывайте своих жаждущих соперников, — вставил я. — Мы предоставили вам лучшего тренера вратарей Торонто. Пора расплачиваться.

— Тогда нам лучше начать. — Питти хлопает Джейми по спине здоровой рукой и ведет его к бару.

* * *

Через несколько бутылок пива я чувствую себя хорошо от жизни. Джейми занят обменом историями о войне со своими новыми друзьями из Калифорнии. Но я строю планы. Между Торонто и Оттавой четыре с половиной часа езды. Но небольшое исследование на моем телефоне показывает мне пару городов между Торонто и Оттавой. Как Бельвиль и Кингстон. Мы могли бы купить небольшой дом на озере Онтарио и арендовать Джейми студию в Оттаве.

По ночам, когда обе команды дома, мы могли совершить двухчасовую поездку и встретиться в середине. Это было бы местом нашего уединения. Кроме того, если Джейми какое-то время будет в младших классах, его сезон будет короче моего на пару недель.

И у нас было бы лето. Конечно, оно всего шесть недель. Но я влюбился в Джейми за несколько лет, которые были ненамного дольше, верно? Он принес все жертвы до сих пор. Я готов сделать кое-что для него.

Когда, наконец, пришло время уходить, я просто разрываюсь от идей. Они выплескиваются наружу в такси, когда мы возвращаемся в отель команды

— …И ты будешь еще более ценным тренером с некоторым профессиональным опытом, — указываю я. — Когда ты вернешься к коучингу — а я знаю, что ты этого захочешь, — у тебя будет выбор работы.

Джейми терпеливо слушает всю эту блевотину слов. Трудно остановить меня, когда я нахожусь на рулоне. Мы уже в коридоре возле нашего гостиничного номера, когда я, наконец, делаю вдох и отпираю дверь ключом-картой.

Он входит впереди меня, швыряет бумажник на стол и роняет сумку с покупками, которую ему дали игроки «Сан-Хосе» на выходе. На нем бирюзовая футболка, которую он носил сегодня во время своего дебюта в НХЛ.

Не говоря ни слова, Джейми снимает куртку, а затем рубашку. Затем он плюхается на спину на кровать и неподвижно смотрит в потолок.

Возможно, я немного взорвал его разум. Я дам ему минуту, прежде чем я запущу нас в секс на коленях победы. — Я пойду почищу зубы.

— Нет.

— Нет? — Я останавливаюсь в дверях ванной. — Но я ел несколько странных закусок в баре. Я думаю, что это были крендельки без глютена.

— Нет, я имею в виду… я не хочу ездить по два часа каждые четыре дня только для того, чтобы увидеть твое лицо.

— Ох. — Я глотаю. — Хорошо. На Портере семнадцать рейсов в день. Это моя другая идея. Это час полета.

— Вес. — Джейми резко встает. — Я прекрасно провел время сегодня вечером. За исключением тех случаев, когда я думал, что меня сейчас стошнит.

— Ты нервничал? — спрашиваю я, пытаясь понять.

— Нет! Но я ел много мексиканской еды. Первое погружение чуть не сломало меня. Но дело не в этом. — Он качает своей великолепной головой. — Мне было очень весело, но это было именно так. Дикая ночь. И теперь у меня больше пяти звонков от этого разведчика на моем телефоне.

— Он сошел бы с ума, если бы не позвонил тебе сегодня вечером, — указываю я. — Он, наверное, писает, гадая, не преследуют ли тебя другие команды.

Джейми издает нетерпеливый звук. — Послушай, это забавная история. Мои родители будут ужинать этим годами. Спортивные блоги съедят это. Но держу пари, что ни один из них не упомянул о несправедливом преимуществе, которое я имел сегодня вечером.

— Какое преимущество?

— Я так хорошо вас знаю, ребята. Я смотрю каждую игру "Торонто". Я лично знаю каждого игрока в каждой линии. Конечно, я вошел в игру холодным. Но первый свисток Блейка? Это было похоже на просмотр старого видео. Я знал, что это произойдет. Тот период был как будто оптимизирован для моего удовольствия. И это никогда не повторится.

— Ну, конечно, не совсем так, но…

Он поднимает руку, чтобы заставить меня замолчать. — Вот в чем дело? Я не хочу, чтобы вся моя жизнь вращалась вокруг милой истории или звукового отрывка. Если бы Билл Брэддок позвонил мне прямо сейчас и предложил повышение, которое я должен был получить, я бы с радостью согласился.

О.

— Я хороший вратарь, Вес. Но я отличный тренер. Честно говоря, я сейчас корил себя за то, что мне следовало сильнее добиваться этой работы. Я должен был больше шуметь. Я все испортил. Это трудно принять. Но я не позволю забавной случайности отвлечь меня от того, что я действительно должен делать.

Я тяжело сажусь на кровать рядом с ним. Весь вечер я скакал в одном направлении, и перестроить свои мысли нелегко. Очередной раз. — Значит, ты вообще не хочешь ехать в Оттаву?

Он медленно качает головой. — Мы никогда не виделись. Если бы ты был в тюрьме, мне было бы позволено больше супружеских свиданий, чем если бы я переехал в Оттаву.

Я смеюсь. — Давай не будем проверять эту теорию.

— Вес. — Джейми манит меня. И когда я наклоняюсь, он обнимает меня. — Я так сильно тебя люблю. Но не планируй это за меня, ладно? Я знаю, тебе трудно это понять, потому что ты очень любишь свою работу. Но я тоже люблю свою.

— Я знаю, — быстро говорю я, обвивая руками его крепкое тело. — Я знаю. Ты был просто великолепен сегодня вечером. Я даже не могу справиться с этим. Я никогда не получал большего удовольствия. Никогда.

— Правда? — Джейми просовывает колено между двумя моими ногами и многозначительно хватает меня за задницу. — Зато у нас есть все виды развлечений. Половину времени после этого ты даже не сможешь вспомнить свое собственное имя.

— Правда. — Его кожа пахнет мылом из раздевалки, и я хочу еще. Зарывшись ближе, я целую его шею. — Отлично. Я не буду пытаться планировать твою жизнь. Но значит ли это, что я должен отозвать команду головорезов, которую нанял, чтобы преподать Биллу Брэддоку урок?

— Ага. — Он вздыхает. — Оставь насилие для катка. Это проблема, которую я должен решить сам.

— Ты знаешь, я бы сделал для тебя все что угодно. Даже поехать в Белльвуд, чтобы заняться тобой.

Джейми фыркает. — Бельвиль.

— Ага. Туда тоже.

Он смеется, а затем целует меня.

ГЛАВА 7

Джейми

Когда я выхожу на лед субботним утром, моя голова полна планов на игру с «Ниагарой». У нас есть час на утреннее катание, а затем еще час на просмотр фильма. Тогда я должен дать своим ребятам перерыв на обед, потому что начало в четыре.

Но как только я делаю свои первые несколько шагов вперед, каждый ребенок в команде издает крик, а затем бросается на меня. Четыре секунды спустя меня окружает стая шумных, смеющихся подростков от шестнадцати до двадцати одного года. Они фактически поднимают меня в воздух, все говорят одновременно.

— Боже мой, это спасение от Весли!

— Чертовски круто!

— Огонь!

— Мы умирали.

— Я здесь, чтобы развлечь вас, — хихикаю я, пытаясь снова встать на ноги.

— Ты собираешься стать профессионалом? — мой вратарь хочет знать. — Этот разведчик из Оттавы хочет тебя больше, чем меня.

Опять это? — Я никуда не собираюсь. — Даже Барри, по-видимому. До сих пор обидно, что я не получил эту работу. Краем глаза я вижу, как Билл Брэддок наблюдает за мной с верхушки трибуны, где он сидит с помощником тренера и парой других парней.

Значит, давление есть. Мы должны победить этот матч.

Я хлопаю в ладоши. — Хорошо, ребята. Вечеринка окончена. Мы обыграем Ниагару за несколько часов, но только если сможем пресечь их атаку. Давайте сделаем несколько D-тренировок прежде чем смотреть фильм. Тейлор, поставь конусы на случай, если кто-то наткнется на лишнего.

— Хорошо, тренер. — Он уезжает.

Часть моей работы заключается в том, чтобы знать, на каких парней я всегда могу рассчитывать, чтобы задать тон. Тейлор всегда открыт для бизнеса. — Трапацкий! Перестань трясти челюстью и приготовься к спешке. Давай двигаться.

Билл и его команда остаются на своих местах, наблюдая. Было бы неплохо, если бы главный тренер или его ассистент выложили свою задницу и обратились к своей команде, но я думаю, нельзя иметь все подряд.

Я чувствую себя злым сегодня. Правда.

— В строй, ребята!Двигайтесь!

* * *

Все вспотели, когда я закончил через час. Включая меня. — В раздевалку! — Я призываю после моего свистка. — Видео через тридцать.

Я последний ушел со льда. А теперь Брэддок ждет на скамейке запасных? — Есть секунда? — он говорит.

Не совсем, я почти огрызаюсь на него. Я не глупый человек, поэтому я сдерживаю это. Но я до сих пор холодно к нему отношусь. Это не лучший способ выразить чувства к своему боссу, но, думаю, мне нужно еще несколько дней, чтобы преодолеть свое разочарование.

— Конечно, — бормочу я. — Но мы скоро смотрим видео.

— Я знаю. Но у меня есть несколько вещей, чтобы обсудить с тобой заранее. Во-первых, я никогда в жизни не получал столько удовольствия, как за игрой в Сан-Хосе».

Несмотря на мою ворчливость, на моем лице появляется улыбка. — Это было весело.

— Я знаю, что команда «Оттавы» пытается выманить тебя отсюда, чтобы поддержать своего запасного вратаря. Нам повезло, что ты не так заинтересован.

— Вам повезло. — Он просто выскакивает, когда я сажусь на скамейку, чтобы расшнуровать коньки.

Билл только усмехается. — Я знаю, малыш. Я знаю. И я вижу по твоему лицу, что ты не в восторге от работы Барри. Но это тебе не подходит. Ты слишком квалифицирован, чтобы быть помощником этого тренера. И, как мы с Роном сказали тебе, мы думали, что ты заслуживаешь другой должности.

Мои руки замерзают на шнурках. — Сверхквалифицированный? — Это бессмыслица. Помощник тренера —это следующая должность на лестнице. Я быстро поднимаю голову. — Что, черт возьми, это значит?

— Джейми, я буду освещать твою видеосессию, хорошо? Есть несколько парней, с которыми я хочу тебя познакомить. Они приехали из Миссиссоги, чтобы познакомиться с тобой поближе. — Он дергает большим пальцем в сторону трибун.

Я щурюсь на тренеров, сидящие на дальних сиденьях. — Миссиссога?

Он хлопает меня по спине. — Иди поговори с ними.

* * *

Я возвращаюсь домой около половины седьмого. Когда я толкаю нашу дверь, Вес без рубашки зовет меня из кухни, где он смотрит в холодильник. — Как игра прошла, детка? И что ты хочешь на ужин?

— Ужин, — медленно повторяю я. Моя голова в другом месте.

— Да, ужин? Та еда, которую ты иногда готовишь, но мы иногда едим вне дома? — Он трет свой идеальный пресс. — Я голоден.

— Я совершенно забыл, что хотел сделать на ужин. — Я совершенно забыл обо всем, о чем думал, пока ребята из Миссиссоги не взорвали мне мозг.

— Но ты выиграл свою игру? — говорит Вес, склонив голову набок, чтобы изучить меня. — Я видел, что окончательный счет был четыре: три. Решил, что мы могли бы пойти отпраздновать.

— Праздновать. — Это слово вырывает меня из тумана. — Да. Пошли. Нет! Давай закажем.

Вес откидывает голову назад и смеется. — Что такое, детка?

— Закажи что-нибудь для нас обоих. Что-нибудь. Я собираюсь открыть бутылку вина. Я хочу кое-что обсудить.

Он пожимает плечами. — Что-нибудь? Даже канадскую мексиканскую?

— Что угодно, только не это, — настаиваю я, пробегая мимо него к нашей спальне. —  Я собираюсь переодеться и открыть вино. Встретимся на диване в пять.

— Да, тренер Каннинг. Эй, принеси мне рубашку?

Я такой рассеянный, что забываю рубашку. Возможно, мое подсознание просто хочет перейти к той части этого вечера, когда я снова снимаю с него рубашку. У нас будут всевозможные празднования, в том числе голые.

После того, как я поставил два бокала вина на кофейный столик, я бросился на диван рядом с Весом.

— Теперь валяй — говорит он. — Ты говорил с Биллом?

Я открываю рот, чтобы ответить, но Вес еще не закончил.

— Ты сказал ему, что заслужил эту работу? Он читал статью в блоге «Sports Illustrated»?

— Подожди, есть статья на «Sports Illustrated»?

— Семейная вражда — это название, которое они выбрали. — Вес смеется. — Там идеальный кадр, где ты останавливаешь мой выстрел. Мы должны вставить эту сволочь в рамку и повесить на стену.

— Ага. Потрясающе. Могу я теперь сообщить тебе мои новости? Меня перевели. И повысили.

— Серьезно? — У моего мужа округляются глаза. — К Барри? Пожалуйста, не говори «Оттава».

— Нет! В Миссиссогу.

— О, — осторожно говорит он. — Это недалеко отсюда, верно?

— Не-а, — соглашаюсь я. — Всего двадцать семь минут вниз по Гардинеру.

Его глаза светлеют. Он ныряет мне на колени, распластываясь на поверхности дивана. — Дерьмо. Я очень забеспокоился, когда ты сказал, что тебя перевели.

Я наклоняюсь и взъерошиваю ему волосы. — Это хороший вид перевода. Я буду скучать по Биллу, но оно того стоит. Разве ты не хочешь знать, что это за работа?

Он немного перекатывается, чтобы посмотреть на меня. — Помощник тренера, верно?

Я качаю головой.

Глаза Веса практически выпучены. — Что тогда?

— Главный тренер. Я буду самым молодым главным тренером команды КХЛ с… когда-либо. С момента образования лиги.

Вес быстро садится. — Ты шутишь ! Это невероятно!

— Я довольно взволнован. Я имею в виду — я немного ошеломлен. Они объявят об этом в следующем месяце, а затем я буду делить время между Торонто и Миссиссогой до конца сезона, чтобы набрать скорость.

Вес сейчас просто смотрит на меня. — Самый молодой из всех.

— Так сказал человек. Я думаю, что моя челюсть чуть не отвалилась, когда тренер сказал мне, что уходит в отставку и лично выбрал меня для этой работы.

— Малыш. — Вес придвигается ближе и берет мое лицо в свои руки. — Ты чертова рок-звезда. — Затем он целует меня.

Ах. Видите? Вес без рубашки, забирающийся ко мне на колени, — это как раз то празднование, которое я планировал сегодня вечером. Я тяну его обеими руками.

Он улыбается нашему поцелую. — Возможно, пицца, которую я заказал, немного задержится.

— Ммм, — соглашаюсь я, проводя руками по его татуированным бицепсам. — Пицца требует времени. — Я тяну его за ногу, пока он не оседлает меня как следует.

— Поздравляю с победой, — говорит он между поцелуями, вызывающими путаницу языка.

— Что я выиграл? — Я дразню, моя рука скользит по его заднице. — Это?

— Возможно, — ворчит он, целуя меня в шею. – Если у нас есть…

Раздается звонок в дверь.

— ВЕСМИ! — кричит Блейк прямо у нашей двери. — Эта чертова фотка! Получил принт и рамку! Это эпично! — Звук гигантского кулака, стучащего в нашу дверь, оглушает.

Мы оба стонем.

— Перестань возиться на диване и открой эту дверь! — Там другой звук. Звяканье. — Неважно, у меня есть ключ. — Через секунду дверь распахивается, и в дверях появляется глупая ухмылка Блейка. — О, вино. Нальешь мне стакан? Посмотри на это! — Блейк держит фотографию в рамке.

Я встаю и маневрирую вокруг журнального столика, чтобы лучше его видеть. На фото я в полной вратарской экипировке, нахмурив брови, накрываю свою перчатку ударом Веса. Справа видна надпись WESLEY на спине его майки.

Блейк каким-то образом поместил над моей головой речевой пузырь с надписью "НЕЛЬЗЯ!".

Я разражаюсь смехом. Потому что это эпично. Нет лучшего слова.

— Ребята, вы заказывали еду или что-то в этом роде? — спрашивает Блейк. — Пришло время закладывать корову в косилку. А Джесси работает в ночную смену.

Мы с Весом обмениваемся взглядами. Я киваю.

— Как тебе пицца? — со вздохом говорит Вес.

— Потрясающе. Я просто возьму себе бокал вина.

— Спасибо, что так хорошо обо всем этом относишься, — говорю я Весу.

— О чем? Ты получил работу своей мечты? Как еще я мог бы вести себя, кроме как чертовски взволнованно?

— Я имею в виду, спасибо за то, что вытерпел то, каким капризным я был из-за этого стресса на работе. — Я снова сажусь на диван и кладу ноги на колени Веса. — Главному тренеру нужно помассировать ноги.

— Я думал, что я главный тренер в этих отношениях. — Он небрежно подмигивает мне.

— Ты можешь показать мне позже, — соглашаюсь я с непристойной ухмылкой.

— ТМИ! — Блейк кукарекает из-за прилавка.

Мы оба одновременно смотрим в его сторону. А потом снова друг на друга. — Преподать ему урок? — шепчет Вес.

— Ага, — соглашаюсь.

И тогда мы бросаемся друг на друга. Вес обхватывает меня своими сильными руками и погружается в поцелуй, опуская меня на диван, а затем опуская свое твердое тело на мое.

Это должно быть шуткой. Но как только губы Веса находят мои, это уже не так уж и смешно. Я люблю этого человека, и мне чертовски повезло, что он есть в моей жизни.

— Срань Господня! — кричит Блейк. — Никаких языков! Эй, чуваки. Ну, я выбираю телеканал. Это будет что-то канадское AF. Например, чемпионаты по подледной рыбалке.

Блейк что-то бормочет, но теперь это просто фоновый шум. В конце концов он присоединяется к нам в гостиной, и мы прекращаем целоваться, но я чувствую на себе голодный взгляд Веса, когда потягиваю вино, и я знаю, что мы снова будем друг с другом, как только наш друг уйдет. Но пока мы позволяем предвкушению накапливаться и довольствуемся вином, компанией и радостью просто быть вместе.

Жизнь хороша.

Нет, она эпична.

Конец

Переведено каналом Книжный шкаф

https://t.me/lilybookcase

Просим НЕ использовать русифицированные обложки книг в таких социальных сетях, как: Тик-ток, Инстаграм, Твиттер, Фейсбук.

Текст предназначен для ознакомительного чтения. После прочтения просьба сразу удалить файл. Этот материал может быть защищен авторским правом.