Пиеса в трёх актах с прологом, эпилогом и драмой

Голос за кадром:

Ласка: Пффф, развратная сётаконщица!

Хорёк: Хомяк контрабандой пронес свою ручную бакэнэко в Академию - она живет большую часть времени в форме белой котёнки. Хммм... Но котёнки что ночью делают?

Предеседатель Дисциплинарного Комитета Айдзава: Ахтунг, Хомяк нарушил распорядок Академии, протащив туда ёкая!

Суслик: ОНИ ТЫГЫДЫКАЮТ! И БЕСО*БЯТСЯ!

Голос за кадром: поэтому утром Суслик пьет крепкий руссиано

Голос за кадром: Обрыдал всю бакэнэко.

Суслик: А в столовке кофе не дают, там только благородные сорта зеленого чая

Голос за кадром: Руссиано - это когда с водкой?

Хомявк: На Сусляндра ваще как на извращугу смотрят, когда он кофе пьет

Суслик: Меня Айко научила, и ещё какой-то настойки дала. От нее спать не хочется. А баб хочется. Может перепутала?

THE END оф первого акта. Антракт. Все уходят пить руссиано.

Глава 1 «Переезд в Академию»

– Вставай, Сусляндра! – бодрый Хомяк вихрем ворвался в комнату, где Суслик сонно потягивался в кровати. Открыв глаза, последний устало отмахнулся:

– Ты чего?

– Забыл?! –не поверил своим чутким ушкам Хомячок и откинул назад свою блондинистую шевелюру. Его лицо порозовело от утренних пакостей, про которые он никогда не забывал. Даже в такие важные дни, как этот. Возбужденный взгляд соседа, которого обычно начинало заносить в случае неполучения ответа, не сулил ничего хорошего. Сделав вид, что вспомнил, Суслик, нехотя встал и еще раз потянулся. Его тощие коленки сразу навели Хомяка на мысль, что им на новом месте обязательно должны включить в амуницию защитные наколенники, которыми обычно щеголяли курсанты Военной Академии.

– А тебя где носило? –поинтересовался Вал, чтобы выиграть немного времени. Накануне ему всю ночь снились Ласка и Пума, которые сражались друг с другом за честь стать его подружкой. Кто кого победил, было неважно. Куда круче было наблюдать за тем, как две красотки устраивают такой замес, что ни один нормальный человек на километр бы не подошел. Временами в облаке фантазий мелькали обнаженные девичьи силуэты, при виде которых Суслик с тоской понимал, что придется ему просыпаться на мокрой от его собственных слюней подушке. И хорошо, если на его белье не отразится буйство его ночных фантазий, подумал паренек.

– Ну где меня могло носить? Пока ты дрыхнешь, я про свои обязанности не забываю, -серьезно ответил Хомячок и начал перечислять, загибая пальцы:

– Само собой, навестил наших старых друзей. Им, как я заметил, нравится по утрам опаздывать на построение. Шнурки –это классика, - Хомячок блаженно улыбнулся. – И я не забыл, как кое-кто из отряда твоего нового друга сравнил меня с гомиком за мою прическу…забыл, как его там, такой здоровый амбал…подмешал ему в зубную пасту зеленый краситель. Пришлось использовать шприц с тонюсенькой иглой, но оно того стоит…О! Он тоже оценил, слышишь?

Вопли кадетов старшего курса были вполне отчетливо различимыми. Они стали еще громче, когда выяснилось, что Хомячок влил клей в шампунь.

– Эта дрянь не растворяется в воде, - хихикнул довольный собой Джунгарик. –Так что его прической после душа вполне можно бетон разбивать.

Суслик смотрел на него и радовался, что это создание, злобный гений пакостей и мракобесия, приходится ему другом, а не кем-то другим. В противном случае наследнику Фудзивара пришлось бы очень несладко…

После завтрака Суслик отвел Хомяка в сторону:

– Так чего ты такой бешеный с утра?

– Симатта! Суслик-сан, ты реально забыл? Мы же сегодня должны переехать в Асаку! –глаза Хомячка загорелись недобрым огоньком.

– А… Весь сыр-бор из-за этого? – усмехнулся Суслик. Ему не давала покоя мысль, что кое с кем из объектов его ночных грез придется расстаться. Может, на новом месте найдется достойная замена?

Подумав, Валентин кивнул Хомячку:

– Давай собираться. Нам транспорт дадут, так ведь?

– Нет, начальство сказало, чтобы курсанты добирались своим ходом. После той заварушки никто не хочет рисковать просто так. Нам же запретили массовые передвижения, - ответил Хомячок.

– Точно, - вспомнил Суслик. Кадзуо внутри него заметно потускнел: ехать одному, да еще на такое расстояние, казалось не очень хорошей идеей. А если он скажется больным и останется в госпитале, с Лаской? Но тут же вспомнил, как его величали героем, вручили медаль, как напоминали про фамильную честь и гордость клана Фудзивара. Вал потребовал от Кадзуо:

– Слышь, пацанчик, не гони волну. Мы им там всем покажем. Даже императорская семья убедилась, что настоящего героя не спрячешь в таком субтильном теле. Мы с тобой ….

Валентин не успел закончить внутренний диалог с воспрявшим духом наследником клана, как за окном общежития послышался гудок автомобиля. Хомячок радостно подскочил:

– Кажись, мне не придется напрягать нижние полушария и растущие из них конечности.

Но его лицо приняло кислое выражение, когда он увидел, кто за ним явился.

– Сестрица… Конечно, кто еще?

– Пума здесь? – оживился Суслик, но друг погрозил ему кулаком.

– Она заберет меня. И вообще, она не забыла про твои разборки со всякими кицунэ, ей показалось, что ты чуть не подставил ее.

– Так я спасал ее, -возмутился было Суслик, но Хомяк не стал слушать. Резво подскакивая на ступеньках, парнишка побежал в сторону комендатуры – надо было получить пропуска на выезд и документы для новой локации. Вернулся грызун через пару минут: вот что значило быть представителем клана Минамото. Все было готово, включая особые печати на закрытых конвертах. Хомяк сделал загадочное выражение лица:

– Ну что, пошли вперед, герой? Твои документы мне не дали, сказали, чтобы каждый лично забирал. Тащи свой сонный зад в комендатуру и быстрее возвращайся. Кстати, мне нужно сделать кое-что еще…

Хомяк, словно реактивный тощий Карлсон, только без внешнего пропеллера, умчался снова в жилой корпус. Суслик бодрым шагом пересек площадку и вскоре стоял перед молодым офицером, который козырнул герою «освобождения Китакюсю» и почтительно передал курсанту.

– Фудзивара-тайчо! Желаю вам счастливого пути! По прибытии не забудьте отметиться в канцелярии! – и еще раз поклонился. Репутация Суслика уже работала на него, благодаря личному вмешательству Императора. «То ли еще будет!» - подумал Вал, а Кадзуо смущенно шаркнул ножкой в своем воображении. Он, в отличии от Вала, и не думал, что они совершили что-то особо героическое.

«Само собой,» - подумал Вал, выходя из здания комендатуры. – «Почему они все такие нервные, как перед приемом у дантиста? Или, может, у проктологов слишком часто бывают?»

Послышался громкий возмущенный возглас Пумы:

– Да мне плевать, кто какой приказ вам дал! Я должна доставить Минамото и Фудзивару в Асаку, дубина! Им же выдали документы, так в чем проблема, бакайро? – другой офицер только униженно кивал и кланялся в ответ на оскорбления новоназначенного майора. Увы, таковы нормы во всех армиях мира. Кто выше в звании, тот и прав!

Сестра Хомяка была, как обычно, в своем репертуаре. Если ей что-то не нравилось, об этом узнавали на расстоянии ближайшей мили. Вот и сейчас она выражала недовольство тем, что ей пытались перечить в желании подвезти до места назначения Фудзивару-доно. Пума очень хотела пообщаться с Сусликом, но когда у нее будет такая возможность? Так что роль братца временами была очень непростой…

Суслику, спускавшемуся с лестницы, показалось, что впереди мелькнула фигура Ласки, облаченная в походный комбинезон. Ее рыжие пряди и выдающаяся грудь сразу бросались в глаза на любом расстоянии. Герой повеселел: если Ласка будет рядом, то не страшно, что придется ехать с кем-то еще. Красотка сделала вид, что не заметила его, и исчезла за поворотом. Стало быть, снова пошла в медицинское крыло. Тогда почему она одета таким образом?

Путь предстоял неблизкий: от Китакюсю до Токио больше тысячи километров. А ехать придется в бронированном личном джипе Пумы, которая приняла боевой опыт к сведению и позаботилась о личной безопасности. Машина была напичкана защитным вооружением и устройством, позволяющим блокировать внешние магические сигналы. Пума выглядела очень внушительно в боевом облачении и не выпускала из рук автоматического оружия.

– Сестрица, а ты решила над подбросить по дороге на базу? –уточнил Хомяк, который старался скрыть что-то в отдельной корзине. Рюкзак с одеждой и всем прочим он небрежно засунул в багажник, но с корзиной не спешил расставаться. Пума подозрительно посмотрела на младшего брата, и тому пришлось показать содержимое.

– Хорошо, только без глупостей, - отрывисто бросила Пума. Ее лицо стало еще мрачнее, когда вслед за Сусликом появилась ее заклятая подруга Ласка и большеглазая Совушка, которая тоже была одета в походный комбинезон. При виде ее прелестей Суслик понял, что нужно срочно присесть, иначе он себя выдаст. И облажается, как тогда в госпитале, перед Лаской.

Пуме не улыбалось провести столько времени в не самой приятной для нее компании. Совушка получила приказ прибыть в архив базы Дзаме, как и Ласка - в медчасть для переподготовки. Собственно, самой Пуме тоже предстояло пройти эту самую переподготовку с отрядом Аку, которых она особенно недолюбливала.

– Каннибалы чертовы, - ругнулась девушка, услышав приказ командования. Подробности физиологии Аку, которыми во время атаки на остров поделилась императрица Серафима, произвели на девушку отталкивающее впечатление. Тем более, хрупким и беззащитным казался на их фоне Суслик, которому тщедушное телосложение не помешало уничтожить лично целую кучу врагов. Герой, ничего не скажешь. Пусть помучается в дороге, думая, как растопить лед между ними, сделать их отношения более близкими… Эта мысль приятно грела сердце Пумы, которую все больше привлекал наследник клана Фудзивара. В нем что-то есть, думала красотка, холодными глазами изучая ленивую походку Ласки и слегка семенящую поступь Совушки. Эта очкастая дура тоже не упустит шанса наложить руку на одного из самых примечательных кадетов. Пусть только не забывает, что у молодой командирши Минамото есть свой секретный арсенал, в который входит множество запрещенных приемов…

– Добрый день, Минамото-сан, - послышался мелодичный голосок. Это была Совушка, которая без дополнительного приглашения влезла на заднее сиденье огромного джипа и явно не собиралась никому уступать свое место. Ее большие глаза за стеклами очков казались еще больше, и Суслик несколько растерялся. Оказывается, у нее не глаза, а бездонный колодец…

– Садитесь уже, - рыкнула Пума. Она была очень недовольна тем, что Ласка прошмыгнула вслед за Совушкой. Однако девушка тут же выскочила назад и предложила с поклоном:

– Кадзуо-кун, я не могу допустить, чтобы вы, как участник недавних военных действий, подвергали себя опасности. Последствия ранений еще не прошли. Буду сопровождать вас в тесном контакте – ведь первая помощь может потребоваться в любую минуту! Прошу вас пройти сюда, - и буквально силой втащила Суслика на заднее сиденье. Суслик оказался между Пумой и Совушкой, бедра которых ощущал каждую секунду собственной тощей плотью. Хомяк помрачнел: он-то рассчитывал, что ему удастся уютно устроиться со своей корзинкой, не привлекая ничьего внимания.

У Пумы чесались руки отвинтить голову кому-нибудь из двух нахалок. Может, даже обеим сразу. Однако она была вынуждена сделать каменное невозмутимое лицо и вести машину, не упуская из виду ни одной мелочи. Пума кипела от негодования, бросая мельком взгляды в сторону сидящих сзади пассажиров, и время от времени представляла себе, как она расстреливает в упор улыбающуюся Ласку или ломает хребет вопящей от ужаса Совушке. Мысли были приятные, жаль только, что воплотить их в реальность не получится.

Этот гигантский джип был относительно давним подарком со стороны отца и дяди перед ее вступлением в должность капитана императорских телохранителей, которые восприняли новость о назначении Пумы в СБ с огромным воодушевлением. Оба напичкали его всевозможными способами защиты, включая даже темную магию, но, естественно, не стали об этом распространяться. Пума уже несколько раз испытала свое транспортное средство в передрягах и осталась довольна: мастера отца знали свое дело. Да и он сам был не лыком шит, благо, не понаслышке участвовал в боевых действиях.

* * *

Ехать оставалось всего ничего: тысячу, мать их, километров. Учитывая, что им предстоит проезд по закрытым дорогам, кишевшими патрулями, Пума не слишком переживала за свою безопасность. Однако молодой Фудзивара показал, что умеет не хуже младшего братца находить приключения на свою костлявую пятую точку. Треклятое «жопное чувство» Суслика прямо-таки притягивало разного рода неприятности, и Пума готовилась к тому, что дорога может оказаться не настолько безопасной, как ей казалось вначале.

– Где наша не пропадала? Да везде! – оптимистично подумал про себя Суслик, уютно устраиваясь между двумя красотками. Его косточки чувствовали каждое движение мягкой плоти обеих девушек, каждая из которых смотрела на него с милой улыбкой. При виде такого зрелища в зеркале Пума готова была выругаться всеми известными ей матерными словами не только на родном японском языке, но и тысяче других наречий. Таких, чтобы могли испепелить Совушку и Ласку на месте, оставив от их хлопающих глазками изящных тушек только кучку пепла.

Суслик, чтобы отвлечься от грешных мыслей, стал прислушиваться к внутреннему монологу Кадзуо о предстоящем обучении.

«Нас поселят на пару месяцев в Асаке, там мы будем проходить предварительную подготовку. Дед говорил, что меня зачислили на факультет национальной безопасности и обороны государства,» - Кадзуо деликатно, не спеша, делился имевшейся у него информацией. – «Всего на младшем курсе будет учиться 50 человек…то есть 50 парней и 10 девушек, которые образуют одну группу. Парни поделены на 2 группы, по 25 человек в каждой.»

«Так у нас будут и девчонки?» – обрадовался Валентин, скосив глаза на нежный профиль невозмутимой Совушки, которая не отрывала глаз от книги.

«Да, часть занятий будет проходить совместно с ними, часть – отдельно. Фудзивара обычно попадают во вторую группу,» - несколько застенчиво сообщил Кадзуо. В этот момент Ласка, воспользовавшись ситуацией, положила свою маленькую руку на бедро Суслика, заставив его на время забыть о своем внутреннем двойнике и вспомнить ночь в госпитале.

– Вам удобно так ехать, Кадзуо-кун? –нежным голоском осведомилась проказница, из-за чего Суслик почувствовал, что еще немного – и может случиться катастрофа. Резко заложило нос, в ушах зашумело, в паху налилось тяжестью. Не успела Пума бросить гневный взгляд на сидящую сзади троицу, как из носа Суслика хлынула кровь. Яркие алые капли блестели на начищенной обуви курсанта и выделялись на полу джипа. Пума резко вывернула руль и остановила джип.

– Что происходит? –выкрикнула она, грозно глядя на Ласку. Та с невинным видом пожала плечами:

– Не знаю. Наверно, сосуды у него слабые, да и последствия ранения сказываются… Кадзуо-сан, ты случайно простуду не подцепил?

Хомяк хотел было ответить, что мог подцепить его друг, но разъяренный взгляд сестрицы заставил его отказаться от этого намерения.

– Суслик-сан, тебе нужна медицинская помощь? Так она рядом сидит, обращайся! – с несвойственной ему кротостью бросил Хомяк.

– Дайте мне салфетку, -простонал Суслик, у которого все еще шумело в ушах. Ласка, не говоря ни слова, вытащила из своего походного рюкзака пачку салфеток и с нежностью вытерла следы крови на лице курсанта.

– Нельзя так волноваться во время поездки, Кадзуо-сан. Настоящий Фудзивара воспринимает зачисление в Императорскую Военную академию, как праздник! - серьезно сообщила Ласка, хотя плутовские искорки в ее глазах говорили о том, что она прекрасно понимает, почему ее соседа так пробило на носовое кровотечение. Ласка втайне гордилась тем, какую реакцию вызывает ее присутствие рядом с Сусликом. Как бы невзначай бросив взгляд вниз, красотка увидела, что была права. Суслик с отрешенным видом застыл, чтобы унять бунтующую плоть, которая в такие моменты жила собственной жизнью. Она гордо вздымалась в его штанах, и парню приходилось прикладывать неимоверные усилия, чтобы отвлечься от прелестей обеих девушек.

Совушка с интересом посмотрела на него и сочувствующе покачала головой. Однако не стала ничего говорить и вернулась к книге, которая ее в тот момент занимала больше, чем стояк Суслика. В Осаке Хомячок не выдержал:

– А мы должны добраться трупами до базы?

– Ты о чем? –процедила Пума, не обращая внимания на полуобморочное состояние братца. Хомячок шумно сглотнул и повернулся к другу и его обворожительным соседкам:

– Не знаю, как вы, а ехать туда умершим с голоду в мои планы пока не входит. Да и зад уже в камень превратился.

Минамото-сан, нам бы стоило сделать остановку, - пропела Ласка, которой хоть и было приятно находиться рядом с Сусликом, жесточайшим образом испытывая терпение Пумы, но уже хотелось не только попить и поесть. Физиология человеческой природы давала о себе знать, но Пума не подавала виду, что ей тоже пора передохнуть.

Корзина, в которой Хомяк что-то настойчиво прятал, тоже стала подавать признаки беспокойства и Пума поняла, что придется сделать остановку.

Проехав еще несколько километров в поисках подходящего заведения, девушка остановилась возле ближайшей невзрачной гостиниц:

– Ладно, пойду узнаю, есть ли свободные номера. – Пару минут ожидания, и вернувшаяся Пума бросила, - Выгружайтесь. Есть три свободные комнаты.

– Здорово! Суслик-сан, гордость и краса рода Фудзивара, не отставай от не менее роскошного представителя клана Минамото, - провозгласил Хомяк, выпрыгивая из машины. Он прижимал к себе корзинку, которую так и не выпустил из рук, и показал Хомяку взглядом на свои вещи.

– Ты мог бы захватить и мое барахло, приятель? А то у меня руки заняты, - хитро улыбнувшись, пакостник Джунгарик умчался вперед. Он по опыту знал, что сестра, прежде чем что-то говорить, всегда подготовит план. Так и было. Стоило Хомяку появиться в вестибюле со скромной обстановкой, как навстречу ему просеменила пожилая женщина, одетая в традиционное кимоно и деревянные гэта, которая приветствовала его низкими поклонами.

– Добро пожаловать в «Ветку сакуры», молодой господин, - поклонилась она еще раз и протянула ему ключ. – Позвольте донести вашу корзину до номера. Второй этаж направо, первая комната.

– Нет уж, благодарю. Эту корзинку я никому не доверю, даже себе, - пробурчал Хомяк и, схватив ключи, поскакал наверх. Через минуту к нему присоединился Суслик, который первым делом вбежал в санузел. Хоть он и пил воды меньше обычного, но мочевой пузырь все-таки не был резиновым.

Парни, развалившись на кроватях, не видели, как Пума шла по двору, похрустывая костяшками пальцев. Совушка и Ласка, поняв, что им предстоит делить одну комнату на двоих, пока Пума будет наслаждаться одиночеством, молча переглянулись и направились в свой номер.

Главная проблема Суслика на сегодня была решена: кровь из носу перестала течь, стоило ему оказаться подальше от жарких тел двух красоток. Так и не поняв, что же произошло в больничной палате – было у него что-то с Лаской или это было наваждение, навеянное больничной магией и препаратами, Вал подозревал, что активные ухаживания пятнадцатилетнего юнца будут восприняты не так, как ему бы хотелось. Поэтому Суслик решал проблему спермотоксикоза стандартным способом в туалете.

Да и самому Кадзуо, который, по понятным причинам, все еще оставался девственником, невинным, как новорожденный младенец, было бы странно оказаться в такой обстановке. Особенно с теми, при виде которых он обычно застывал столбиком, напрочь забыв про прилившую к чреслам кровь.

Хомяк оставался верен себе. Пока Суслик плескался, стараясь забыть про мучения плоти и скидывая напряжение вручную, Джунгарик умял припасенный паек. Причем ел, забыв про внушаемые с детства манеры.

– Ты жрешь так, что я отсюда слышу, как у тебя за ушами хрустит! – крикнул ему Валентин из душа.

– Не обращай внимания на мои уши и великолепную работу моих челюстей, - ехидно отозвался Хомяк. – Ты лучше смой следы сегодняшнего испытания своего пребывания рядом с этими горячими штучками.

Суслик покраснел – Джунгарик хорошо знал о том, какие страсти одолевали друга.

Ночь прошла без приключения. Пума подняла всех засветло. Она успела запастись едой и питьем для каждого и останавливалась только для того, чтобы участники поездки смогли облегчиться. Суслик опять промучился весь день от перенапряжения в штанах, которое несколько раз закончилось носовым кровотечением.

Прибыв поздно вечером к базе в Сайтаме, Пума процедила сквозь зубы:

– Приехали. Все выметайтесь.

Видя, как Совушка и Ласка переглянулись между собой, она не стала сбавлять обороты:

– Я сказала, все выметайтесь. Мне нужно на командный пункт.

Не удостоив никого, включая Суслика, даже мимолетным взглядом, Пума уехала прочь.

Джунгарик втащил чемодан и сумку в комнату и запер дверь. Да уж! Кладовка в родительском доме была побольше.

Две кровати вдоль стен. Разделял их весьма условный проход. У окна узкий длинный стол на двоих и тумбочки. Стенной шкаф для формы. Санузел настолько крохотный, что принимать душ вполне можно было, сидя на унитазе.

– Ох ты, как щедро тут!

Синдзи открыл корзинку и выпустил котенка. Зверек с интересом проскакал по постелям, заглянул в пустой шкаф.

– Только тихо! А то выгонят. И куда тебя девать?

Парень размышлял, как обеспечить нужды питомца. Маюми тем временем наведалась в ванную, запрыгнула на карниз, на котором держалась занавеска и скинула душевую лейку. Раздался раскатистый грохот.

– Тикусё! – Синдзи вскочил и помчался спасать свой подарок судьбы. Кошечка снисходительно смотрела на встревоженного хозяина, продолжая балансировать на тонкой планке.

– Слезай! И прошу: будь потише, - шепотом обратился он к Маюми. Та фыкнула и шумно спрыгнула в раковину. Случайно задела кран. Холодная вода тут же намочила лапы и хвост. С возмущенным криком котенок бросился в объятия Джунгарика, оставляя мокрые следы на форме.

Входная дверь открылась. Синдзи быстро запер дверь санузла.

«Только б не проверка!»

На его счастье, это был Суслик. Он внес свой багаж и постучал Хомячку:

– Тебя от радости пробрал понос?

Приятель вышел, вытирая Маюми.

Суслик застонал:

– Ксоооо! Только этого нам и не хватало! Как ты будешь ее прятать тут? Здесь и мышь будет лишней!

– В тесноте да не в обиде!

– Ага. А лоток? Миска?

– Кэцу! Миску буду убирать под кровать или тумбочку. А лоток… Маюми, ты ж умница, будешь в унитаз писать? – спросил Синдзи кошечку.

– «Ага, – скажет она, – только не подглядывай, я стесняюсь», - хихикнул Суслик.

Кошечка спрыгнула с рук, бросила презрительный взгляд на Фудзивара и направилась в туалет. Ловко забралась на сидушку, устроилась поудобнее и оттопырила хвост.

– Ах ты моя прелесть! Самая сообразительная кошка в мире! – восхитился Синдзи. — Вот, видишь! – повернулся он к другу, - она всё-всё понимает!

Маюми гордо вышла, прошлась по ноге Суслика. Прыжок – и она уже на кровати.

– На мою постель не лезь! Еще блох принесешь!

– Она чистенькая. И ошейник от паразитов я ей купил. Вот! – обиделся Хомяк.

– Вот сам и обнимайся. А я не хочу.

Кошка повернулась к парню, который был не рад такому соседству. Кадзуо тряхнул головой: взгляд кошки показался ему слишком разумным.

* * *

Суслик понятия не имел, к чему приведут его высказывания про Маюми. Эта милое пушистое создание в его воображении представало неким мелким монстром, способным на всякие пакости. Причем такие, до каких даже Джунгарик с его больной фантазией не всегда мог додуматься.

Позже, сталкиваясь со следами «творчества» кошечки Хомячка, Валентин просто цепенел на несколько секунд от охвативших его эмоций. В таких случаях его пробивало на невыразимо богатое многообразие матерных слов и выражений из родного русского языка. Приходилось сдерживаться, чтобы не ляпнуть лишнего в присутствии Синдзи. Тот вряд ли бы понял, если бы услышал от друга пожелание натянуть Маюми на глобус или использовать в качестве камеры хранения для Кащеева яйца.

* * *

Джунгарик, видя, что сосед уже успокоился, ловко прошмыгнул мимо Суслика со словами:

– Я на минутку, а ты пригляди, чтобы Маюми оставалась в комнате.

Кадзуо не успел ничего ответить, как Хомячка и след простыл. Суслик мрачно посмотрел на кошечку, которая грациозно вытянулась на кровати хозяина и насмешливо зевнула. Затем смежила глазки и погрузилась в сон. По крайней мере, Суслику показалось, что пушистая белая бестия действительно спит. Он даже наклонился над кроватью и пощелкал пальцами, дабы убедиться в своем предположении. Маюми спокойно дрыхла, и Суслик, бросив на нее настороженный взгляд, успел только пробурчать:

– Хоть бы обошлось без проверок. Не хватало только попасться с этой блохастой мелочью…

В ответ послышалось шипение. Маюми выпустила когти и продолжила спать, словно предупреждая, что про нее не стоит отзываться в таком ключе.

* * *

Стоило самому Кадзуо прикрыть глаза, как навалилось нечто. Оно словно выхватило его ниоткуда.

«Нет! – Суслик чувствовал, как соленая вода забивается ему в нос, заливая горло и легкие. Прямо перед ним было Нечто…оно железной хваткой вцепилось ему в руки, которые мгновенно перестали слушаться…»

Суслик, задыхаясь и испытывая неподдельный ужас, вскочил. Это было что-то новое, но в то же время – смутно знакомое. Подобные видения бывали уже не раз, однако они были связаны то с самим Кадзуо, то с Валентином. А плавания в объятиях непонятного чувака со смертельной хваткой и плотоядной ухмылкой Суслик не мог припомнить.

Маюми снова потянулась и, как показалось настороженному Суслику, насмешливо фыркнула. Однако уже через мгновение кошечка повернулась к нему хвостом, демонстрируя полнейшее безразличие к соседу хозяина, и снова засопела. Решив, что от дороги его разморило так, что мама не горюй, Валентин нехотя поднялся и застыл… Из зеркала на него смотрел тот, кого он только что видел…

Человеческое обычное лицо, но с особенностью: прорезями-жабрами под челюстью, которые были расположены с двух сторон. Немигающий холодный взгляд, длинные пальцы с перепонками, бледная кожа, отливающая зеленоватым. Суслик вспомнил, что он примерно так же выглядел, когда однажды набрался по самое не могу и проблевал полночи в одном из пунктов сбора в прежней жизни. Не то, чтобы он впервые выпил, просто в виски и прочие напитки старые служаки подмешали что-то… Дивный салатовый оттенок его лица вызвал у командира отряда рвотный рефлекс, после чего незадачливого Вала отправили в медчасть.

– Пока не выведешь из себя это дерьмо, не возвращайся. И да, я вычту это из твоего гонорара…

Так Валентин открыл для себя простую истину: во время миссий бухать нельзя. Иначе можно не то, что проснуться в обнимку с фаянсовым другом, а не проснуться вообще. Или проснуться с нулями в контракте, что было равносильно предыдущему пункту.

В голове Суслика все перемешалось. В кадетской школе его постоянно преследовала мысль соблазнить хрупкую на вид Ласку, а был ли у него подобный опыт, пока он был наемником? Довольный внутренний голос сообщил:

«Конечно, был… Она тебя всего измотала… Почему, думаешь, у тебя такой стояк на медсестер? А? То-то же…»

Внезапный переход от бодрствования к полусну…

* * *

Снова вспыхнул яркий свет. Мелькнули чьи-то фигуры, послышался громкий смех:

– Удзио, не лезь в воду, все равно не скроешься!

Однако он упрямо ныряет в прохладную глубину. Как же здесь хорошо! Разгоряченная кожа мгновенно охлаждается, приводя в чувство. Он оглядывается по сторонам. Где-то неподалеку были моллюски, за которыми охотятся местные ныряльщики. Говорили, что у них каждая жемчужина –отборного качества, можно получить у оценщиков немало денег. Подумав, что вместилища сокровищ должны находиться чуть ниже, Удзио без страха погружается еще глубже…

* * *

Голос Хомячка, который уже успел вернуться из вылазки и теперь с нежностью гладил белую пушистую тушку Маюми, вернул Суслика к реальности:

– Друг мой, пребывающий в трансе, я нашел здесь целую кучу возможностей устроить всем веселую жизнь!

– Что? – переспросил Суслик, встряхнув головой. Хомячок совершенно серьезным тоном ответил:

– Мне показалось, что здесь может быть тошнотворно скучно. Но я это исправлю, обещаю.

– Боюсь представить, что ты можешь наворотить, - усмехнулся Суслик. Маюми довольно мурчала, раскинув лапы в стороны с блаженным видом.

– О, здесь работы непочатый край, - с энтузиазмом отозвался Джунгарик. - Должен сказать, ты в последние пару месяцев здорово изменился. Дедушка Фрейд был прав? Сублимируешь?

– Чего? – не понял Суслик.

– Ах да, куда там сублимировать. У тебя правая рука слишком натружена, даже вены стало лучше видно, - хихикнул Хомячок. Валентин слегка покраснел и, помимо воли, посмотрел на правую руку. Ему тоже показалось, что вены и мышцы стали чуть рельефнее.

– Надо работать над собой! - назидательным голосом проговорил Суслик, чтобы скрыть смущение.

– Нет уж, если я буду работать над собой такими темпами, угожу в больницу с ожогами рук, - невозмутимо ответил Синдзи. – Хотя, кто знает – может, и не придется. Вдруг меня кто приласкает?

Валентин хмыкнул, окинув оценивающим взглядом блондинистую шевелюру и субтильное телосложение друга.

– О да, стопроцентный мачо. Выстроится огромная очередь во главе с самой принцессой, надо полагать.

– Не смей так говорить об ее высочестве, - потребовал Хомячок. – И я, как наследник клана Минамото, считаю своим долгом сообщить, что…

В это мгновение дверь резко открылась, и ворвался Хорек. Маюми, которая до этого таяла от удовольствия на кровати хозяина, исчезла со скоростью света. Даже Хомячок удивился.

– Парни, чего сидите? Нам нужно осмотреться в Асаке, - с деловитым видом сообщил Хорек, не замечая некоторой растерянности обитателей комнаты. Суслик и Джунгарик переглянулись.

-Отличное предложение, мы как раз хотели выйти, - сообразил Суслик.

– Тогда увидимся снаружи, - бодро сообщил Хорек и испарился едва ли не быстрее Маюми, которая снова возникла ниоткуда и растянулась на кровати. Кадзуо показалось, что кошка смотрит слишком уж умными глазами… Может, просто помстилось? Хомячок не уставал восхищаться любимицей:

– Я же говорил, что она – лучшая на свете! Сразу сообразила, что нужно исчезнуть, вот и приняла меры. Я даже сказать ничего не успел, а она все поняла! Маюми, ты просто прелесть! Я тебе обязательно принесу какие-нибудь вкусняшки.

Кошка довольно замурчала и потерлась круглой пушистой головой о руку Синдзи.

– Тошно на вас смотреть, - проговорил Суслик и выразительно посмотрел на друга. – Может, последуем совету Хорька и сходим на разведку? Нам здесь сколько быть? Пару месяцев? Вот и пошли, а твоя блохастая любовь пусть остается в комнате. Сам же говорил, что нельзя попадаться командиру курса.

Маюми сузила глаза и недовольно мяукнула. Хомячок в приступе умиления чуть слезу не пустил:

– Я определенно начинаю думать, что она – умнейшее создание. Поняла, что ты ее оскорбляешь. Не обижайся, Маюми, у него стояк на новую обстановку, вот и не соображает. Суслячий мозг дает о себе знать.

– Так ты соберешься или нет? - Вал начал терять терпение. Взгляд, который на него бросила кошечка, пробудил в нем смутное чувство тревоги. Засопев, Хомяк поднялся и последовал за Кадзуо.

Суслик, выйдя во двор, обратил внимание на несколько зданий. В голове крутилась мысль: а где девочки? Если их будет хотя бы десять на курсе, это уже круто. Он вспомнил, как едва не перешел в касту монахов, пока учился в кадетской школе. Кадзуо показал на одноэтажный компактный корпус:

– Насколько я знаю, там проживают девушки.

– Это уже что-то, - обрадовался Валентин. Пусть на него обращают внимание такие красотки, как Пума и Ласка, память об их не всегда женственных объятиях толкала на интерес и к другим особям женского пола. Желательно таким, чтобы не придушили легким небрежным касанием. Пусть, даже к собственному пышному бюсту. Но тут Валентин вспомнил, какой испытал гормональный шторм во время первого знакомства с Пумой, и ухмыльнулся.

– Если меня так захочет придушить кто-нибудь из девочек на курсе, я только «за». И не только обеими руками…

Тем временем Хомячок, который во время первой вылазки успел осмотреться, пусть и беглым взглядом, охотно объяснял другу:

– Смотри сюда, мой одноклеточный герой. Вот это – учебный корпус. Нижние два этажа занимают лекционные аудитории и конференц-зал. Как раз найдется место, чтобы я мог озарить блеском своего гениального ума остальных курсантов.

– Ты опять в клуб умственно отсталых? - поинтересовался Суслик. Джунгарик кивнул в знак согласия.

– Слушай дальше. На третьем этаже размещается администрация, там даже пукнуть нельзя без того, чтобы тебя не засекла камера. На четвертом – библиотека, местный музей и что-то вроде памятных досок в честь героев. Пятый и шестой этажи занимает наш факультет.

Суслик с интересом оглядывался по сторонам.

– Зачем вообще надо пукать перед администрацией? Чтобы тебя по твоему запаху учуяли?

– Вот этого я допустить категорически не могу, - Хомячок был сама серьезность. – Мне предстоит куча работы, надо расшевелить это скучное болотце. Поэтому оставлять лишние знаки своего присутствия не входит в мои планы.

– Как там насчет спортзала? Надеюсь, он общий? – Суслика очень интересовал вопрос о возможности как бы случайного пересечения с потенциальными объектами его горячего мужского внимания.

– Увы, - ответил Хомячок. – Хотя нет. Тебе же будет спокойнее на утренней разминке, хоть не будешь ходить с фонтаном из крови на построение.

Суслик понимающе кивнул. Хомячок был прекрасно осведомлен об особенностях Суслячьей физиологии.

– Если хочешь испытать приступ очередных фантазий, тебе стоит почаще быть в ЭТОМ спортивном корпусе, - Джунгарик показал на четырехэтажный корпус. – Там и бассейны есть. Отрадно, что купаться нагишом тебе нельзя. А то всех распугаешь.

При слове «бассейн» на Валентина снова налетело видение, почти сбив его с ног.

* * *

Он был в теплой воде, над головой плескалась ласковая морская волна. Внезапно кто-то оказался рядом и без лишних церемоний схватил за руки. Снова это бледное лицо и жабры; оценивающий немигающий взгляд, из-за которого возникло неприятное ощущение. Так смотрят на законную добычу, которую собираются прикончить на месте. Чтобы потом разделать и с аппетитом перекусить.

Затем снова вспышка… И перед глазами появляется улыбающийся паренек, который что-то говорит про ужас глубин. Но ему от таких слов становится страшно… Настолько, что легкие вместо воздуха почему-то ловят соленую воду.

* * *

– Суслик! – Джунгарик схватил друга за руку и встряхнул. Валентин обнаружил, что стоит на четвереньках на плацу. Спина приросла к мокрой от пота рубашке.

– Вот уж не думал, что тебя так штырит от рассказов про бассейн и девочек в бикини, - удивленно проговорил Хомячок.

– Хорошо, что никого рядом не было, - успел подумать Суслик, погружаясь в мрак темной воды. Откуда, как он знал, не было спасения. Перед внутренним взором мелькнуло кошмарное зрелище: «Два гуманоидных силуэта под водой рвали на части другую человеческую фигуру, после чего их темные исчезли, оставив истекающую кровью жертву. Спустя несколько мгновений, появилось еще несколько таких же любителей подводной охоты… их остекленевшие глаза не сулили ничего хорошего…»

– Фудзивара, кончай валять дурака, - послышался низкий мужской голос. Открыв глаза, Суслик увидел перед собой старшего по курсу.

– Герой хренов, - сурово проговорил он. - И за что только вам присудили лейтенантские звания? За умение блевать на плацу?

Суслик окончательно пришел в себя. Он сидел на стуле перед учебным корпусом. Неподалеку стояла Ласка, не спуская с него пронзительного взгляда. Девушка не обращала внимания на остальных курсантов, которые пожирали глазами ее пышную грудь и прикидывали, какие у нее могут быть формы под скромным медицинским костюмом.

Увидев, что с Сусликом все в порядке, красотка снова придала себе неприступный вид и скрылась с глаз долой.

– Всем разойтись. Сейчас идете отмечаться на административный этаж. После – обед и занятия. Бегом.

Суслик и Хомячок послушно ушли, куда было велено. Пока шло занятие, у Валентина все время возникало ощущение, что видения с морем и теми типами под водой, способными утопить и легко оторвать конечности у обычного человека, были посланы ему не просто так. Видимо, Энма таким образом хочет сделать ему жирный намек на некое тонкое обстоятельство. Может, в скором времени Валентину-Суслику предстоит выполнить кое-какую работенку?

На спортивной паре все было до безобразия знакомо и нудно: пробежка на скорость, бег с препятствиями. Причем Суслик, пребывая в состоянии крайней задумчивости, даже не заметил, как умчался вверх по вертикальной стене. Его внимание привлек окрик Хомячка:

– Ты еще не получил пропуск, чтобы сбегать с пары. Слезай, Паук Фудзивара!

– Ты обещал, что будут девчонки, - хмыкнул Вал.

– Они сейчас в бассейне, - ответил Джунгарик. – Их предупредили, что появится герой с замашками маньяка, поэтому всех эвакуировали.

Ничего не ответив, Суслик вернулся на горизонтальную поверхность и начал припоминать распорядок дня в учебке. Значит, на сегодня научных и прочих изысков предостаточно, в свободное время можно заняться своими делами. У него не было и тени сомнения, чем займется Хомяк.

«Лорд Хаоса к прямому выполнению своих обязанностей готов,» - подумал Вал. Джунгарик с несчастным видом, задрав зад выше, чем надо, преодолевал на пузе полосу препятствий. Чем хуже результат он покажет сегодня, тем мрачнее будут его шутки над сокурсниками и прочими обитателями факультета.

«Кто так ползает?» – возмутился Вал. Всплыла картинка из прошлого, когда сержант его армейского отряда заставил одного незадачливого новобранца за подобный способ ползать по-пластунски, с поднятым задом, проползти несколько километров по рытвинам и колдобинам учебного полигона. Впрочем, Хомяк вряд ли выживет после такого испытания. Вал решил не жестить в отношении друга. Хомяк, пыхтевший как паровоз, вдруг внезапно закашлялся. Он и не подозревал, бедняга, какой участи только что избежал!

После ужина было свободное время, которое Валентин посвятил обходу всего учебного корпуса. Внутренний голос пробудил в нем нестерпимый зуд обойти подряд все этажи, твердя, что это ему только на пользу.

– Ну да, никогда ведь не знаешь наперед, когда тебя ткнут мордой в счастье. И где именно это произойдет, - подумал Суслик, шагая по лестничным пролетам.

После построения вернулись в комнату. До отбоя оставалось десять минут. Суслик с размаху сел на кровать.

– Твою мать! – Вал вспомнил красоту родного языка, заорав по-русски.

Тюбик зубной пасты, неведомым образом оказавшийся на его постели, выстрелил в стену. Пришлось вскакивать, оттирать белую субстанцию с обоев, покрывала и форменных штанов.

– Кто это сюда притащил? – зло зашипел Суслик, демонстрируя Джунгарику раздавленный тюбик.

– Без понятия! Смотреть надо, куда плюхаешься!

– Это твоя чертова кошка!

– Ну конечно, во всем теперь всегда виновата моя Маюми. Она спит на моей подушке.

– Выгоню вас обоих. Кажется, мое терпение кончится очень быстро.

– Маюми, слышала? Выгонять он нас собрался. За такое полагается образцовая пакость, - буркнул Хомячок, и вскоре оба приятеля провалились в сон.

Примечание к главе 2

Тикусё - выражение эмоций. В русском языке ближайший аналог - "Твою мать!"

Кэцу - задница, жопа. Анатомическая часть тела и ругательство.

Суслик без сил валялся на плацу, где, впервые в жизни, не смог пройти полосу препятствий. Свое коронное испытание – бег вверх по вертикальной стене с последующим кувырком и мягким приземлением на грунт, он не выполнил. Сил хватило только на то, чтобы пробежать около метра по стене, после чего в ушах зашумело, ноги Суслика внезапно отказали, и он рухнул, как мешок картошки, на другого курсанта, шедшего за ним. Инструктор по физподготовке, наслышанный о ловкости Фудзивары, посадил ему на хвост такого же новичка в академии. Однако увиденное привело служаку в шок, а вторым, наполовину оглушенным, курсантом никто не интересовался. Парнишка стоял, пошатываясь, и прижимал к носу окровавленный платок. Тушка Суслика упала на него ногами вперед, едва не сломав курсанту нос и нижнюю челюсть.

– Курсант Фудзивара, не сметь! Сейчас же встал и побежал!

Однако Суслик валялся без признаков жизни. Инструктор пронзительно засвистел, на шум прибежала Ласка и другие работники медчасти.

– Забирайте этого, не хватало только, чтобы он коньки тут двинул, -скомандовал инструктор медикам.

Ласка попыталась растормошить Суслика, но сразу поняла, что толку не будет. Поймав пару студентов старшего курса, она заставила найти носилки и распорядилась, чтобы парня доставили в лазарет и приступила к осмотру. Уже по дороге туда Суслик начал приходить в себя и попробовал поднять голову:

– Что здесь происходит? Куда вы меня тащите?

– Не беспокойтесь, Фудзивара-сан, мы окажем вам помощь, -ровным голосом, в котором едва чувствовалось легкое волнение, ответила Ласка. Было принято решение сообщить о случившемся его родне. В тот же день декан факультета позвонил главе клана.

Фудзивара Тэрумаса кратко переговорил с деканом и узнал, что его внук попал в лазарет с редкой формой душевных повреждений. При этом, Кадзуо выделился на фоне сверстников, что принесло клану славу; засыпало стол Главы официальными приглашениями на клановые мероприятия – Фудзивара давно не приглашали на такие встречи; некоторые кланы выслали предложения о помолвке – тоже редкая птица в дни прозябания и нищеты.

После разговора Терумаса не колебался ни секунды. Он собрал долги с нескольких приятелей, сам немного подзанял и оплатил внуку трехдневное обследование в лучшем военном госпитале Токио. Таким образом, не только сэкономив некоторое количество так необходимых семье йен, но и купировав слухи о нездоровье наследника. Наследник здоров, и точка! А правнуков можно и через суррогатное материнство завести!

Процедура стоила каких-то несусветных денег, но деду было плевать на деньги. Ради здоровья внука он готов был продавать клановые земли, поместья, драгоценности. Он бы и в наемники пошел, но здоровье уже не позволяет.

* * *

– Ты пройдешь обследование в лучшем госпитале, - прогремел голос деда в телефонной трубке. – Они выяснят причину твоих недомоганий и поставят на ноги.

Кадзуо попытался было возразить, зная, во сколько может обойтись сие удовольствие, но старик не желал ничего слышать. Поэтому, чек был отослан в приемную того же госпиталя, что когда-то лечил самого Тэрумасу. Правда, дед не был склонен распространяться о причинах нахождения там, а остальные из уважения к его возрасту и положению не спрашивали.

Госпиталь был создан еще в середине двадцатого века и находился в Токио, районе Минато. Валентину подобная справка ни о чем не говорила, зато дед Фудзивара не переставал восхищаться работой тамошних специалистов. Единственным недостатком этого учреждения была огромная цена за оказываемые услуги, но, как твердил Тэрумасу, оно того стоит.

За Фудзиварой-младшим выехал потрепанный лимузин с семейным водителем. Суслика шофёр встретил на перроне, усадил в обшарпанное, но все еще комфортабельное заднее кресло, и, ни слова не говоря, отвёз в Токио. Кадзуо воспринял все происходящее довольно спокойно – дед не стал разводить секреты, и на звонке всё спокойно и по-человечески объяснил.

– Кадзуо, ты наш единственный наследник, от тебя зависит будущее нашего клана. Я хочу, чтобы ты прошел полное обследование, за деньги не беспокойся.

Внук согласился без колебаний – обе его части. Валентину самому хотелось понять, что с ним происходит. Дело было не только в провале тестов на физподготовку, но и в опасении облажаться перед Лаской в самый неподходящий момент. Он так и представил себе, что девушка вместо того, чтобы делить с ним страсть, откачивает его, полуголого, и тащит на себе в лазарет.

Напоследок, Тэрумасу сообщил:

– Даже если повреждения души слишком сильны, и тебе никогда не удастся установить контакт с родовой магией, то титул наследника от тебя никуда не денется.

Суслик на этих словах расчувствовался – обычно, лишение магии наследника обозначало полный разрыв с семьей и обоюдный отказ от всех обязательств.

Токио встретило Суслика обычным пробками в несколько этажей, цветастой рекламой и толпами людей. Ни Кадзуо, ни Валентин не бывали в этом городе. Интересы последнего никогда не лежали в больших городах, но пару раз на операциях ему пришлось бывать в злачных клоаках Гонгконга, фавелах Рио-де-Жанейро, трущобах на рельсах Ханоя…

Везде быстро, пролетом, максимум – залечь на дно или завершить контракт. Но насмотрелся на азиатов не только через прорезь прицела – имелись и близкие контакты. Друзья, любовницы – все что он оставил в прошлой жизни.

И вот новая жизнь, новые родные и новые друзья. Даже, похоже, что и с любовницами проблем не будет. Он счастливо улыбнулся, совершенно не подозревая, какие новые проблемы он получит…

В приемном покое обычной, современно обставленной клиники его быстренько взяли в оборот. Никакой шаманистики, магических шаров и тому подобной мишуры. Молоденькая рецепционистска быстро завела на мелком пузатом стеклянном мониторе что-то вроде карты пациента, ему передали специальный девайс, похожий на большую компьютерную мышку с пятью кнопками и попросили подержать его, время от времени нажимая кнопки по сигналу.

Пока Суслик развлекался, извлекая звуки различной тональности из прибора, а девочка за стойкой методично кивала и что-то жала там на клавиатуре, мимо провезли каталку с древним дедом, за которым следовали взволнованные родные, по коридору прошел парень на костылях с загипсованной ногой – клиника жила своей обычной медицинской жизнью. Куда-то пробежала медсестра с кучей баночек с анализами; важно прошествовал врач, окруженный толпой интернов. Вдоль стен на низеньких кушетках и пуфиках сидели пациенты.

Суслик задумался – заставят ли его сидеть в очереди, и если да – то, как долго? Ничего такого не произошло, у него отняли игрушку, дали подписать несколько бумаг – стандартных бланков, напечатанных в типографии. Пришлось повозиться, чтобы иероглифы Суслика опять не превратились в поэтическое изложение. Желания переписывать бланк о двадцати позициях совсем не было!

После того, как все формальности были улажены, его проводили в кабинет на втором этаже. Причём, идти самому не дали, а сразу посадили в кресло-каталку и повезли на лифт. Суслик сразу почувствовал себя инвалидом; понял, что к лечению здесь подходят серьезно, и стоит это чертову прорву денег. Валентин почувствовал, как из уютной земляной норки в глубине души лезет нечто новое и страшное. Наконец оно вылезло, звучно квакнуло и полезло душить. Еле отбившись от земноводного, Суслик наконец-то был довезен до нужного кабинета.

Его встретил дядечка джовиальной наружности, с тонкими щегольскими усиками, который вежливо, по всем правилам японского делового тона, представился сам, свою скромную лабораторию и весь персонал, по его словам, состоящий из неумех и бездельников. Каждый неумеха и бездельник поспешил к дорогому клиенту, извиняясь за свою некомпетентность и чуть ли не заламывая руки.

Вал сбежал бы из клиники, если бы не знал о традиции японцев умалять свои достижения и самих себя, чтобы дать клиенту почувствовать свою значимость.

Были среди ассистентов и приятные цыпочки, но душа Суслика заледенела от неприятных ощущений предстоящего унижения, поэтому никакого флирта он себе не позволил.

За ширмой два парня всего лишь на несколько лет старше него быстренько переодели его в медицинский халат на голое тело со смешными завязками на боках. Чтобы не замерзли ноги – предоставили одноразовые тапочки и дали надеть синюю матерчатую шапочку. Валентин представил, как он выглядит – тощий подросток в нелепом халатике, из-под которого торчат острые коленки.

Затем его проводили в соседнее помещение. Здесь всё выглядело как в космическом центре – белые стойки, удерживающие тороиды и пирамидальные конструкции. В центре комнаты, так и сверкавшей белизной, находился стол, куда и предстояло возлечь пациенту.

Его заранее предупредили, что процедура будет неприятная, возможны различные физиологические казусы, но не стоит переживать, здесь так все специально сделано. Пациента уложили спиной вниз, в полусидячем состоянии. В металлическом столе из нержавеющей стали были проделаны множество отверстий, был даже довольно широкий сток.

«Лишь бы не для крови, - мелькнуло в голове. – Надеюсь, меня здесь не в жертву приносить будут, а то дедушка расстроится!»

Мысль о деде радости не добавила. При последнем разговоре Кадзуо почувствовал, как дед изменился. Речь стала прерывистая, с частой одышкой. Глухой кашель в сторону. Он чувствовал, что деду уже недолго осталось. И это угнетало сильнее собственной смерти, сильнее проблем с магией.

Суслик дал привязать себя к столу медицинскими фиксаторами, и его оставили одного.

Внезапно, здоровый белый тороид пришел в движение и поплыл в его сторону, зависнув над ним.

«Здоровая хреновина, - подумалось Валентину опять. – Хряпнется вниз и всё. Жил человек… Второй раз... И нет человека второй раз. Теперь-то уж наверняка.»

Тороид загудел и окутался вуалью желтого свечения – опять начинались странные магические эффекты.

Через пару минут убаюкивающего гудения Суслик заснул.

* * *

Проснулся он уже в больничной палате, где оказался уже с соседом. Анорексичным пареньком его лет. Тот лежал, отвернувшись к стене. Наверное, там было нарисовано что-то ужасно интересное. Или он сам втихаря рисовал на стене, стараясь не привлекать внимания санитаров. Так было в детских домах и казармах, в которых довелось побывать Валентину. Правда, за такие художества воспитатели расписывали пойманного творца от души, чтобы впредь неповадно было.

Лежать в госпиталях Валентину было привычно, Кадзуо же больше привык к кратким визитам – все его переломы исправлялись довольно быстро и в полевых условиях. Поэтому визит в большой госпиталь для второй половинки Суслика оказался внове. Пациенты выглядели как вполне обычные люди, но, зная, что сюда привозят далеко не простых смертных, Вал испытывал некоторую робость. Поэтому временами старался угадать, с каким диагнозом туда попал тот или иной больной. Чаще всего он ошибался, но относился к этому более чем прохладно:

– Я не Склифосовский, да и здесь не Склиф…

Валентин развлекался, заигрывая с сестринским персоналом – докторов он боялся, внутренне понимая, что это не последние в табели о рангах маги. Большинство из них излучали такую ауру, куда там Императрице Серафиме!

Сестрички заигрывания подростка воспринимали со смешливым интересом, но дальше попить кофе в ординаторской – дело не заходило.

Суслик же шлялся по корпусам, проникая всюду, как вода в щели – все ему было интересно, и он собирал личные впечатления. Чего стоило посещение комнаты для персонала! Там Суслик от души налюбовался подсмотренным стриптизом, который ему устроила хорошенькая медсестра с фиолетовыми линзами в миндалевидных глазах. От нее исходила чувственность, которой не могла похвастать даже Ласка. Вдоволь насмотревшись, Суслик выскользнул в коридор и направился к себе в палату. Хотя ему не доставляло особого удовольствия изучение тощего затылка его молчаливого соседа, который, возвращаясь с процедур, тут же отворачивался к стене и старался слиться с койкой. С постельным бельем он сливался намного лучше, потому что был такой же бледный и невыразительный.

Оба – Валентин и Кадзуо, отдыхали от весьма насыщенных событий последнего времени – сражений с наемниками и предателями Оути, встречей с самыми разнообразными представителями японского сверхъестественного сообщества, неожиданного поступления в Академию, куда, по факту, магически бесталанный Суслик был зачислен волею Императора в заслугу за участие в «конфликте.»

Иногда он раздумывал на тему, для чего такой магический швах, как он, может вообще потребоваться в Императорской академии. Неужели только по праву рождения и блата в результате успешного участия в незапланированных боевых действиях?

Раз в день на обходе происходил короткий осмотр с использованием зеленых рук и пресловутых шестов, затем Суслика приглашали в кабинет к врачу.

Симпатичная сестричка, имя которой Валентин узнал в ординаторской – Нацуки-сан, проводила его к кабинету врача-спиритуалиста. На солидной, дубового массива двери, висела бронзовая табличка с надписью «Др. Титибуяма.»

Суслик захихикал: Валентин – потому что сиськи, Кадзуо – потому что Гора Титибу. У каждого были какие-то смешные ассоциации на эту тему.

Нацуки-сан только вздохнула и вежливо постучала в дверь.

Громогласный голос был очень хорошо слышен из-за двери:

– Заходите, кто бы там ни был, Доктор с радостью примет вас!

Не дожидаясь, Доктор сам распахнул дверь на себя, сияя радостью во все 32 крепких белых зуба. Впрочем, в глаза бросались не только зубы. Титибуяма потрясал великолепным ростом, на фоне которого Суслик показался себе лилипутом.

Валентин сразу вспомнил Доктора Ливси, в том числе и смешливыми интонациями.

– Ну-с, кто тут к нам пришел? – доктор с высоты своих двух метров скептически оглядел миниатюрного Суслика.

– Давайте-ка посмотрим нашего молодого человека, - доктор прямо с порога начал бесцеремонно тыкать Суслика своими большими пальцами, начавшимися светиться зеленым.

– Так-так-так, что тут у нас? Замечательно, просто замечательно! Запомните – слова «магическое истощение» и слово «смерть», для нас – магов, одно и тоже!

С этим веселым напутствием он буквально втащил и бросил Суслика на кожаную кушетку в кабинете.

Нацуки-сан аккуратно прикрыла дверь и, подойдя к столу, уселась за терминал компьютера. Пока доктор колдовал над пациентом, а пациент, соответственно, ойкал и матерился сквозь зубы, она нашла записи обследования и запустила печать на матричном принтере, который громко стрекотал, расписывая несчастья, постигшие душу Фудзивара.

Доктор закончил, на время, пальпацию Суслика и, взяв распечатку, прямо над пациентом погрузился в её внимательное изучение.

– А-ха-ха! Замечательно, просто замечательно! Сильное влияние «Смерти» - ага, Фудзивара, значит!

В голове Суслика снова пронесся прохладный ветер с запахом разложения, гнили и где-то довольно заухал сыч…

– О! Поразительно! Вы, как потомственный Фудзивара, имеете особую связь с чакрами. И я говорю не только про технику, но и про расположение энергетических точек, -пока доктор говорил, его светящиеся зеленым пальцы бесцеремонно тыкали по распростертому на кушетке Суслику. – В теле каждого из нас, особенно тех, у кого есть магический дар, энергия ки позволяет творить такие вещи, что многим даже не снилось! Смотрите, за счет того, что я использую свои тенкецу не с целью разрушения, а созидания и исцеления, мои руки способны чувствовать и восстанавливать самые сложные повреждения. Обратите внимание, что это по силам мне, не самому способному представителю медицинской магии. А уж какие чудеса творят маги высшего разряда, просто уму непостижимо! Разумеется, в этом случае не должно быть конфликта с ки пациента, а у вас с этим полный порядок!

Суслик безучастно слушал слова доктора о потоке ки, который должен помочь ему восстановить тело и душу. Кадзуо тихо пискнул, что у него с практикой по этому вопросу было очень туго. Да и с тенкецу не слишком получалось, потому как наследник Фудзивара, и, уж тем более Валентин, привыкли ориентироваться больше на физическую составляющую, нежели духовную.

– Какой живучий пациент попался, о-хо-хо! Жить будешь, но не долго, - при этих словах Валентин вспомнил известный анекдот. Доктор тем временем продолжал:

– Рекомендую здесь аккупунктурку, массаж ауры, лечение в живительных родниках Ноборибэцу, что находится в «Адской долине» Дзигокудани, - ни на минуту не смолкая, доктор Титибуяма энергично продолжал свое дело по лечению и диагностике пациента, параллельно с забалтыванием. –Ты ведь знаешь, Кадзуо-кун, где это? Ты обязательно должен там побывать – ведь это прямая связь с вашим родовым духом!

Суслик не слишком был озабочен тем, как туда попасть. Адская долина… Звучит крайне обнадеживающе, подумал он, но Кадзуо объяснил, что пугающее название – не более чем поэтичный эпитет обычному кратеру вулкана. Чуть менее полукилометра в диаметре – местечко действительно впечатляющее. Как сказали бы медики-маги, пропитанное и намоленное энергией жизни и смерти.

«Представляю себя в юката и с голым задом, разгуливающим по вулкану или плескающимся в геотермальной луже, из которой пахнет сероводородом, - насмешливо подумал Вал.»

Он постарался сохранить вежливое выражение лица, вслушиваясь в речь словоохотливого доктора. Похоже, у доктора был еще дар пробуждать желание быстрее вылечиться – с целью удрать из этого места, хмыкнул про себя Суслик. Кадзуо было не до этого, он высчитывал, во сколько может обойтись поездка в Ноборибэцу. По самым скромным прикидкам, цена выходила явно круглее того, что могло себе позволить семейство Фудзивара.

Валентину, в отличие от приунывшего Кадзуо, внезапно стало смешно. Массаж тела –это было понятно и приятно, ежели без фанатизма. Но массаж ауры? Неужели кто-то будет ему там виртуально что-то мять?

– А еще не мешало бы пилюльки попить, оздоровляющие душу процедурки всяческие поделать… Лет через пять всё срастется – будете как новенький! Молодые души лечить проще – можно половину оторвать, не пройдет и года, как новая половина отрастет.

Закончив манипулировать, доктор крикнул своей помощнице:

– Нацуки-сан, выпишите-ка нашему пациенту курсики, пусть начнет в госпитале делать, да домой отправляется – нечего ему здесь бока отлеживать!

Затем, без всякого перехода, обратился к молодому пациенту:

– А вы, о поразительно-живучий-Фудзивара-доно, аха-ха, запомните! Слова «магия смерти» и «смерть» - для вас теперь одно и то же! Я бы, вообще, на период лечения рекомендовал о магии забыть!.. Ну превосходно, белиссимо, такой случай!

Продолжая громко рассуждать, доктор поклонился Суслику и направился к своему столу, бормоча:

– Статью… На конгресс... Срочно!..

Такие слова слышал шокированный Суслик, когда Нацуки выводила его из кабинета.

Получив на руки список процедур и уточнив на ресепшене их стоимость, Суслик пришел в ужас и был шокирован уже дважды. Если стоимость процедур и нахождения в госпитале, включенная в счёт, уже пробила дырень в финансовом благополучии клана, то реабилитационные процедуры грозили потопить не самый большой бюджет клана в самом глубоком месте финансовой бездны.

– Если пациент хочет жить, то медицина бессильна, - обнадежил его Валентин. Он прекрасно понимал страдания юнца, сам ведь вырос не в королевских покоях и не имел баснословного дохода, хотя, после удачных операций не прочь был устроить себе красивую жизнь. Но его представления о красивой жизни разительно отличались от того, к чему привыкли Фудзивара. Они не были приучены кичиться богатством даже в лучшие времена их клана, а сейчас и подавно.

Выписавшись из больницы, унылый Суслик уехал обратно в Асаку, передав с водителем деду копию списка реабилитационных процедур, выписанных доктором Титибуяма, с припиской от руки что он не готов ввергать клан в нищету и что-нибудь придумает, поэтому спасибо за всё, не стоит беспокоиться…

Хотя, прошлый день был непростым, утром Суслик проснулся до звонка, оповещающего о подъеме. Стоило ему приоткрыть глаза, спросонья щурясь на первые лучи солнца, как на него со стены упало небольшое, но вполне упитанное меховое существо. И устроило танковый пробег по нему и его одеялу.

– Буккоросу китай ину! – взвыл тощий Суслик, которому оттоптали всю грудь и наступили на самое дорогое.

Маюми заметалась по кровати, но ухватить ловкую кошку парень не сумел. В отместку она бесстрашно цапнула его за голую пятку.

– Ксо яро!

Вскочил, собираясь поймать вредную животину и запереть в ванной, но споткнулся о комок собственных вещей.

– Я ж все на стуле оставлял…

Неловко покачнулся и стал падать на кровать Синдзи. Схватился за край кровати, но что-то весьма увесистое врезалось в ноги, и он окончательно потерял равновесие. Хомячок изумленно открыл глаза, почувствовав губы Фудзивара на своем лице. Суслик отпрыгнул, покраснев.

Трель звонка разорвала неловкую паузу. Суслик подхватил вещи и скрылся в ванной. Кошка тихонько фыркнула и принялась играть заранее припрятанным обмылком у дверей.

Джунгарик насыпал корм в миску, заправил кровать в ожидании своей очереди умываться.

Суслик вышел из санузла, тут же поскользнулся и с грохотом рухнул на пол.

– Млять!!! - сорвавшись на русский, заорал Вал, - какой пидорас пол намылил?

– Тебе виднее, - хмыкнул Синдзи, припоминая пробуждение.

Маюми спокойно вкушала завтрак из миски. Звук падения Суслика ее даже не заинтересовал.

Хомяк аккуратно прошмыгнул в душ. Умывшись, отмотал туалетной бумаги и тихонько протер скользкий пол, заметив следы мелких когтей на валяющемся у двери брусочке мыла.

* * *

– Ты говоришь, у Кадзуо-куна аллергия на магию? – глаза Ласки округлились, когда она услышала слова Синдзи о результатах обследования в госпитале. Хомячок, удобно устроившись на кушетке, чтобы лучше видеть несомненные достоинства хорошенькой медсестры, смаковал подробности. Особенно он решил задержаться на такой детали, как «магия смерти».

– Короче, Сусляндра попал. Ему сейчас надо держаться от этой самой магии как можно дальше, чтобы не примерить, как он говорит, деревянный макинтош.

Ласка покосилась на Джунгарика, представляя себе наследника клана Фудзивара в таком странном наряде, который почему-то оказался невероятным образом связан со смертью. Заметив ее взгляд, Хомячок прыснул:

– Я без понятия, где он нахватался таких выражений. Может, заплатка на его душу так повлияла, она же у него разорвана на звездно-полосатый флаг.

– Как можно помочь Фудзивара-сану? – тихо спросила Ласка. В ее воображении стоял Суслик, аура которого была наполнена энергией смерти. Если она, Ласка, ему не поможет, то это может стоить драгоценному курсанту жизни. Хомячок, заметив, как она погрузилась в невеселые мысли, предпочел еще раз заглянуть в ее декольте и бесшумно ретироваться.

* * *

Когда он поделился с Пумой тем, что узнал от самого Суслика по поводу результатов посещения госпиталя, ее реакция была довольно странной. В смысле, она не стала погружаться на дно озера печали или задумчивости, а отделалась короткой вспышкой.

– Ксо!

– Сестра, врач с неприличной, но полной огненной харизмы фамилией сказал, что ничего страшного нет, - пытался приободрить Пуму Джунгарик. Пума во время вспышки и не заметила, как подняла брата за шкварник, как котенка, и удерживала так на весу, пока паренек не стал задыхаться.

– Суслику ничего не угрожает, просто ему требуется время на восстановление, - прохрипел Синдзи. Майор молча выпустила его, так что Джунгарик, неловко дрыгая ногами, шлепнулся своей костлявой пятой точкой на каменный пол.

* * *

Суслик, тем временем, не спеша отправился на площадку, чтобы потренироваться в любимом паркуре. Осознание того, что он должен что-то совершить, чтобы вернуть долг за спасенную жизнь, пусть и подселившись в чужое тело, прибавляло решимости превратиться в боевого Суслика. Собственно, он таковым и являлся, но обстоятельства изменились. Те твари, которых он видел в своих погружениях в чужой опыт, были опасными и непредсказуемыми – ему следовало научиться быть таким же.

Оглянувшись по сторонам и не заметив ничего подозрительного, Валентин прыжками начал перемещаться вдоль отвесной стены, хватаясь руками и кончиками пальцев ног за едва видимые выступы. Со стороны казалось, что он просто парит над поверхностью стены, двигаясь параллельно горизонтальной плоскости. Кадзуо по привычке принялся было ныть, что его, как наследника рода, без конца все портящего, никогда не отправляли выполнять такие экстремальные трюки.

– Заглохни, - коротко скомандовал Вал, выполняя стойку на одной руке у основания стены.

– Я все-таки не могу не думать о том, что надо беречь себя. Для дедушки эти три дня в госпитале обошлись в немалую сумму, - пробовал хитрить Кадзуо.

– Это был его выбор. Мне вообще-то тоже не плевать, что он так потратился, но ведь речь идет о чести клана, - Валентин даже не понял, когда он успел так проникнуться такими тонкостями. Кадзуо смутилс – это он должен говорить и думать о подобных вещах, но вместо этого ему напомнили о его долге перед родом. И кто? Человек, который хоть и повидал многое в своей жизни, но сейчас заново переживает все прелести полового гормонального дурдома в подростковом возрасте.

Голова Суслика от перенапряжения, вызванного непрекращающимися мыслями о необходимости лечения, едва не сварила его собственный мозг. Причем всмятку и в собственном соку.

– Твою мать, и о чем я только думаю? – Вал потер устало виски. Пора было возвращаться в казарму, где это пушистое чудовище опять что-то натворило. В этом Суслик был уверен на всю тысячу процентов.

– Сусляндра, ты где был? –Хомячок обладал супер-способностью создавать что-то вроде мини-торнадо всякий раз, когда врывался в комнату. Пусть она меньше его родительской кладовки, главное, чтобы никто не поймал здесь его любимицу. Хомяк, видя, как она ловко управляется с пакостями в честь злосчастного Суслика, все больше убеждался в особенном уме Маюми. Кадзуо оставалось только констатировать очередное поражение, обнаружив выжатый или прокушенный тюбик от зубной пасты или ударившись каждой частью тела по очереди обо все углы, которые, почему-то, попадались почти одновременно.

– Лечил относительно здоровое тело. В здоровом теле – здоровый дух, - ответил его друг, настороженно оглядывая комнату. Всё казалось на своем месте, но, как понимал Суслик, это была всего лишь видимость. Так недолго и параноиком стать.

– Чем займешься после ужина? – поинтересовался Хомячок, почесывая себе одной рукой спину, а другой – за ушками Маюми, мордочка которой легко могла победить в конкурсе на звание воплощения самой невинности.

Подушка, на которую хотел прилечь Валентин, была подозрительно мягкой. Ощупав ее со всех сторон, Кадзуо убедился в подвохе. В глубине подушки была самая настоящая кошачья мина, облепленная со всех сторон белым пухом. Не обнаружь он это сейчас, наверняка бы снились кошмарные сны, в которых Суслику пришлось бы тонуть в чане с дерьмом. И над его головой эта злопакостница Маюми взмахивала бы остро отточенным мечом, заставляя в попытках спасти свою голову нырять в чан, наплевав на амбре.

* * *

– Знаете, что я думаю? – пробасил Хорёк, когда торжествующий Джунгарик рассказал главную новость месяца. – Это все перенапряг! Наш Кадзуо-кун просто перегорел от собственной магии. Я слышал, такое бывает.

– Да, я тоже слышал, - поддакнул Кёити. Он умел кое-что делать в плане магии, например, становиться невидимым для магов-поисковиков, но не мог похвастать особой мощью. Парни принялись наперебой обсуждать, почему Фудзивара не обратится за лечением прямо сейчас и можно ли ему помочь так, чтобы это пошло на благо им всем. Хорёк не мог забыть, что благодаря неожиданным боевым навыкам Суслика, он и Минамото смогли выжить как минимум дважды. Сёто не терпелось вернуть долг, но как это сделать, если нельзя было магию разлить в стаканчик и угостить? Или вбить, как гвоздь, по самую шляпку туда, куда солнце не заглядывает? Тем более, что она была сейчас вредна для уважаемого наследника клана, о чем неоднократно упомянул Хомячок.

* * *

После сообщения о госпитале принцесса Айко была сама не своя. Девушка искренне хотела помочь, но не представляла, каким образом.

– Это все из-за меня, - рыдала она в своей комнате. Преданные фрейлины смотрели на нее и с сомнением качали головами. – Он так старался меня спасти… А я, дура, даже не могу помочь ему… Он просто разрывался на части, чтобы выполнить свой долг и спасти дочь своего повелителя, потому что он – благородного происхождения… Он – отважный воин, ловкий, сильный и безжалостный к своим врагам… Это было так вдохновляюще – смотреть, как он расправляется со всеми ради меня!

– Ваше высочество, государь и государыня очень беспокоятся о вас, - робко проговорила младшая фрейлина по имени Мидори.

– Ну и что? Это ведь не они подверглись такому ужасу! – с пафосом закричала Айко, бросаясь на свою подушку и орошая ее очередной порцией слез.

Фрейлины тактично помалкивали, что император и его царственная супруга сами приложили немало усилий, чтобы спасти кадетов и других подданных. Айко уселась на кровати, представив в своем воображении хрупкого, очень изящного курсанта, чье лицо было в тот день забрызгано кровью и испачкано землей.

* * *

Пума задумчиво ходила перед КПП, ожидая брата. У нее, как у майора, не было проблем с пропусками, тем более что она, как отличившийся боевой маг, имела больше привилегий по сравнению с остальными сослуживцами. Новости Хомячка произвели на честолюбивую девицу неприятное впечатление.

«Если Кадзуо-кун лишится магии и родовой поддержки, то карьеры ему не видать, как моей девственности. А мне такой поворот событий ни к чему, - мрачно думала Пума, продолжая мерять шагами пространство перед пропускным пунктом.»

Пума никому не говорила, что считала в случившемся виновной себя. Максималистка, привыкшая все делать по высшему разряду, она не могла смириться с тем, что подставила под удар будущее Суслика.

– Идиотка, - ругала себя Пума, все больше и больше напоминая запертую в клетке дикую кошку, - если бы ты проявила больше старания… Если бы ты таращилась не только на его ширинку и смазливую физиономия, то заговор был бы раскрыт раньше. Ты ведь знала, что что-то не так… Знала!

При виде братца, который со своей обычной шкодливой улыбкой подошел к ней вплотную, Пуме пришлось прекратить сеанс самокопания.

– Как дела? – непривычно ласково поинтересовалась девица после обмена приветствиями.

– Да все как обычно, - невозмутимо ответил Хомячок. Видя, что сестру что-то беспокоит, он шепотом предложил:

– Давай-ка отойдем за ворота, есть разговор. Я про Сусляндру.

– Курсант Минамото идет со мной. Я гарантирую, что через полчаса он вернется, - приказным тоном бросила Пума, ничуть не беспокоясь о том, что для братца вообще требуется пропуск. На робкие возражения дежурного часового девица гаркнула:

– Не вздумайте спорить со мной, или всю жизнь проведете на конных парадах!

– Надо организовать операцию по спасению души Фудзивары, - выпалил Хомячок. – Ему назначили кучу всяких «курсиков», включая массаж ауры… Говорят, что это можно делать самостоятельно или должен выполнять тот, кто кое-что смыслит в таких вопросах.

– Может, лучше начать с акупунктуры? – предложила сестра, что-то обдумывая. – Нас на занятиях учили кое-каким вещам, на поле боя ведь не всегда найдется целитель. Давай сделаем вот что…

* * *

Суслик, тем временем, решил начать реализовывать собственный метод лечения души. Правда, его главный недостаток упирался в нехватку финансов, но все равно, с чего-то ведь надо начинать? Поэтому Вал постучался в двери Хорька, который недавно вернулся из спортивного зала.

– Кадзуо-кун, рад тебя видеть! – в глазах Хорька была некоторая настороженность. Суслик понял, что тот на полном серьезе переживает за собственные магические способности и вероятность заражения антимагической аллергией Суслика.

– Мне нужна… Как бы это сказать… - при этих словах Хорёк заметно напрягся и сузившимися глазами уставился на однокурсника.

– Ты мог бы одолжить мне некоторую сумму денег? Обещаю вернуть сразу же, - выпалил, наконец, Суслик. Точнее, выпалил Валентин, а Кадзуо пережил краткосрочную клиническую смерть, потому что для него просить деньги у кого-то было смерти подобно. Хорёк удивленно поднял брови, затем, с видимым облегчением выдохнул и позвал Суслика в комнату. Пошарив в своей тумбочке, Хорек извлек из её недр небольшую коробочку, из которой на свет появилась тоненькая пачка купюр.

– Вот. Бери, если надо, - и протянул деньги Суслику. Пересчитав наличность, Вал вздохнул – это едва ли десятая часть от нужной суммы. А начать лечение он мог только после тридцатипроцентной предоплаты.

«Нельзя! Мы не имеем права позорить имя Фудзивара, а именно это и произойдет, если попросить деньги у девушек, - истерично надрывался Кадзуо.» Валентин мрачно сплюнул под ноги:

«И что тогда делать? Им же не приходит в голову, что вместо того, чтобы окружать меня этой кошмарной заботой и разговорами о величии клана, они могут просто предложить мне финансовую помощь. Мне что, отправиться теперь на Поле чудес и посеять там деньги, которые дал Хорек? Вдруг взойдут, и я смогу оплатить лечение?»

Кадзуо промолчал, не поняв, что имел в виду его сосед по телу.

* * *

После той ситуации, когда Ласка, Хомячок, принцесса Айко и Хорек под чутким руководством Пумы устроили сеанс акупунктуры для Суслика, Вал уже не рисковал попадаться им на глаза. Все началось с того, что Хорек, улыбаясь во все тридцать два зуба, предложил Суслику пройти в свободное время в закрытый конференц-зал. Дескать, можно ознакомиться с информацией про морских ихтиандров из первых рук.

- Ты что, не понимаешь? От этих тварей черта с два сбежишь, а ему удалось!

На удивление, в зале было тихо и пусто. Ласка заблаговременно потрудилась избавиться от ненужных свидетелей и на всякий случай, чтобы пациент не вздумал использовать неожиданно могущие вернуться магические способности прямо во время операции, дала Суслику, который снова уставился на ее прелести, что-то выпить из мензурки. На вид это была темная густая жидкость, слабо отдававшая запахом какао.

– Это поможет вам почувствовать себя спокойнее и здоровее, Фудзивара-сан, - кротко улыбнулась Ласка. Она прекрасно знала, что за эту улыбку Пума, наблюдавшая за всем в монитор, готова выдрать все волосы на ее голове. Тем более приятно было улыбаться и находиться в опасной близости от Суслика, бросавшему на неё плотоядные взгляды, который при виде равномерно колыхавшегося бюста медсестры чуть не впал в кому, демонстрируя нешуточный стояк.

Глаза Суслика после последнего глотка закатились, и он мягко упал на руки Пуме, которая появилась словно ниоткуда. Бравый майор без усилий, словно малыша, подняла курсанта и уложила на широкую софу. Пума лично зафиксировала руки и ноги Суслика прочными ремнями и вопросительно посмотрела на остальных:

– Готовы? Напоминаю, начинать придется с массажа чакр, причем с самой нижней…

– Я отлично знаю, где находится эта точка, - живо отозвалась Ласка, а брови Хомяка поползли вверх под линию роста блондинистой шевелюры.

– Еще бы не знать, - пробубнил он так, чтобы его слышал только Хорек. – В этой точке чакры у Суслика штаны сейчас порвутся…

– Надеюсь, нам не придется его раздевать, - подала голос принцесса Айко, которая по такому случаю сбежала от своей верной свиты. – Члены императорской семьи лично отдают долги…

Ей явно было неловко при виде всё ещё не опавшего достоинства её спасителя, но насмешливые взгляды, которыми обменялись Пума и Ласка, не прошли мимо принцессы. Покраснев, наследница решительно сказала:

– Пума-доно, какую точку укажете мне вы? Я ещё не посещала занятия по целительству.

Подумав, Пума ткнула в горло пребывавшего в забытьи Суслика:

– Можно эту, ваше высочество.

Айко перестаралась от волнения. Девушке хотелось показать, что она тоже из себя что-то представляет, кроме того, что она дочь императорской четы.

Пума взялась за сердечную чакру, поручив братцу верхнюю, а Хорьку – в области желудка.

– Нам надо сначала посмотреть, как его тело отреагирует на наше воздействие.

Каждый держал руку на той точке, которую указала Пума. Ласка под прикрытием своего медицинского звания беззастенчиво положила руку на пах Суслика, и Хорьку даже показалось, что она бесстыдно надавливает сильнее, чем стоило бы. Синдзи, думая о том, чем занята его любимица Маюми, с отсутствующим взглядом держал руку над бровями Суслика. В какой-то момент ему показалось, что эти брови изогнулись дугой и захотели сбежать с лица его лучшего друга.

– Твою мать! – мощный рык, который издал внезапно пришедший в себя Суслик, ввел в короткое замешательство всех «целителей». Ласка поняла, что перестаралась, когда обнаружила, что у пациента открылось сильнейшее носовое кровотечение. Айко осознала, что проявила излишнее рвение, когда ее герой громко отрыгнул и исторг из себя содержимое своего желудка.

– Мы для тебя стараемся, хорош блевать на нас! – возмущенно запыхтел Хомячок, когда Суслик, изловчившись, чуть не укусил его за руку.

– Отпустите меня, я сейчас инфаркт заработаю! – взвыл спелёнатый по рукам и ногам Суслик. Все нерешительно уставились на Пуму, которая с серьезным лицом, не дрогнув ни одним мускулом, рывком разорвала на пациенте ремни и помогла ему сесть.

Суслику стало намного легче. Неловко поклонившись всем, он чуть ли не ползком удрал в свою комнату. Не хватало еще попасться на глаза этому чокнутому Сато, который будет только рад поймать «пьяного» наследника клана Фудзивара.

– Жаль… Именно так и выглядит случай, когда происходит выгорание таланта, - Пума с каменным лицом покинула лазарет. Остальные непонимающе переглянулись между собой, но Хорёк счел нужным глубокомысленно промычать:

– А-а-а… Вот оно что…

– Хватит с меня, чокнутые якобы доктора, - возмущался Суслик, вваливаясь в комнату. Он был настолько измотан сеансом вызволения его магических способностей, что не обратил никакого внимания на Маюми. Хотя следовало бы…

– Порву на хрен, - устало подумал Вал, почувствовав, как на него падает вешалка, которая до этого тихо-мирно стояла в углу. Маюми довольно смежила глазки и сделала вид, что смертельно устала. Прибежавший Хомяк обнаружил лишь спящую на его кровати кошечку и сопевшего на боку Суслика, поверх лица которого почему-то красовались его собственные запасные труселя. Тела Кадзуо скрывала одежда, некогда висевшая на упавшей на него вешалке.

– Мда… - Хомячок даже не сразу нашелся, что сказать. Машинально погладив Маюми за ушками и убрав вешалку с Суслика, Синдзи вяло скинул с себя форму и повалился на кровать.

Примечания к главе 4

Буккоросу китай ину! – Убью гадину насмерть!

Ксо яро! – Кусок дерьма!

Сержант Сато вышел из караулки и сладко потянулся. Такая служба ему нравилась – тихо, комфортно и вдоволь сакэ. Да и начальство проверками не докучает.

– Эй, боец! – радостно завопил он, увидев пробегающего мимо солдата. – Стоять-бояться!

Сато поманил рядового к себе. Тот опасливо приблизился и козырнул.

– Кого ищешь? – спросил сержант, заложив пальцы за ремень.

– Прапорщика Танака.

– В караулке он, жир нагуливает. Но я тебе этого не говорил.

Сержант заговорщицки подмигнул.

– Понял?

– Там…

– Разговорчики!

– Но…

– Ты ничего не видел и не слышал, понятно? А я сделаю скидку на то, что ты молод и туп.

Солдат непонимающе уставился на него.

– Тупо молод, – снизошёл до пояснений Сато. – Всё, шуруй отсюда. И язык за зубами держи, а не то ночью нежданчики замучают. Шагом марш! Осторожнее, ушами за угол не зацепись. А будешь хорошо служить – станешь сержантом, как я.

Сато перевёл взгляд на свой объёмистый живот.

– М-да. Возможно, не лучший был пример, но уж какой есть. Ик!

Зов природы понемногу становился невыносимым, и надо было срочно найти подходящее место для справления нужды. Сержант осмотрелся. В сумерках виднелись только стены склада, бетонный забор и кусты. Армейское имущество Сато крепко любил и никогда не похабил, а в кустах пускай всякие необстрелянные новобранцы слабятся. Стало быть, выбор невелик. Он отошёл к забору, расстегнул ширинку и долго, со вкусом, поливал его.

– И как таких поносников в армию берут… – пробурчал он, возвращаясь в караулку. – А всё пропаганда – препятствий патриотам не чинить, всё такое. Да и в армию недобор, с этим мириться никак невозможно.

Явился он вовремя – улизнувший со службы прапорщик Танака как раз разливал сакэ. С ним Сато сдружился на почве общих интересов и любви к горячительным напиткам.

– Опять пьёте в расположении части, господин прапорщик? Тогда и мне плесните, чего уж там!

– У русских сейчас, слышно, великий пост, – сказал Танака. – А нам можно.

– Это не у них великий пост, а у меня, – заявил Сато, который высокими материями не интересовался и смутно представлял себе христианские обычаи.

– Великим постом ты называешь охрану вещевого склада?

– Должен же кто-то родину защищать. У господ офицеров есть делам поважнее, поэтому меня сюда и законопатили.

– Задницей амбразуру затыкаешь?

– Вроде того… Опять же, в прошлой части меня на дежурства не брали. Говорили, Сато за один присест сакэ досуха вылакает, а похмеляться с утра придётся из канистры с авиационным спиртом.

– Дай угадаю – у тебя эта канистра и хранилась!

Сато подсел к столу.

– Ну, за павших! – провозгласил он.

Сержан выпил и шумно занюхал рукавом.

– Ох, хорошо. А утренний опохмел, – продолжил он, – должен находиться в надёжных руках. Сам понимаешь, если намедни всё выжрать, то с утра на построении голова трещать будет. Непорядок. А выжрут в любом разе, потому и надо припрятывать в надёжном месте.

Закусив, сержант снял сапог и принялся подрезать подошву ножом. По караулке тут же пополз крепкий аромат заношенных носков.

– Видал, обновку выдали. В моё время всяких там протекторов и не было вовсе, а замполит говорил, что чистые сапоги – залог победы. А это что такое? Да разве ж это сапоги? В таких даже позицию занять толком не получится, ноги землю не чуют. Я б лучше в старых ходил, да приказали новые получить. Негоже, говорят, герою в старье щеголять. Тьфу.

Забывшись, Сато сплюнул на пол, но тут же растёр каблуком. Личную гигиену он считал блажью, но к соблюдению порядка в расположении относился серьёзно.

– А мне казалось, что ты начальство уважаешь.

– Уважаю, – сопел Сато, сосредоточенно кромсая сапог.

– А сам-то?

– Что сам? Я решения командования не оспариваю, господам офицерам завсегда виднее. Раз в академиях для всех этих потомственных военных учились, то пускай командуют. Да только молодые они ещё, офицеры-то, войну только в кино и видали. Династии какие-то выдумывают. В армию нужно идти по зову сердца, а не потому, что какой-то там троюродный прапрадед генералом был. Будь моя воля, отправил бы этих засранцев сортиры чистить, пусть знают службу!

– Научатся со временем. Не всем же повезло родиться военным.

– Военными не рождаются, а становятся по идейным и духовным соображениям. Именно так я в армию и попал.

– Ты же вроде полицейским хотел стать.

– В полицию меня не взяли. Сказали… чего они там сказали-то? Хм… забыл. А! Сказали что тупой. – Сато крякнул и убрал в карман кусок оторванной подошвы. – А в императорскую гвардию я не прошёл из-за лишнего веса. Тут-то я прозрел и понял что место моё в армии. Не иначе как сами боги знак дали, наставили на путь истинный. А то так бы и болтался как хризантема в проруби.

– На стрельбы и учения почаще езди, – посоветовал Танака. – Если выставишь себя в хорошем свете перед начальством, то могут и повысить.

– Что мне эти учения, настрелялся в своё время, хватит. Пусть и молодые побегают, им нужнее. И вообще, ты эти стрельбы видел? Вот когда попадают в цель – это настоящее удовольствие. А не когда оружие выдают безруким деткам аристократов, которые палят куда попало.

Танака хохотнул.

– На последних стрельбах один даже попал.

– Попал! Ну да, попал. В наградной кубок, который господин полковник в руках держал. Даже мой дед лучше стреляет. А у него, между прочим, болезнь Мендельсона, руки трясутся страшно. Но это мастерство, его как грицца, не пропьёшь. Ик! Давай ещё по одной.

Чаши были вновь наполнены и опорожнены.

– Ты не забывай, они же ещё дети, – напомнил Танака, закуривая папиросу.

– Дети и у аристократа с простолюдином могут быть. Но это будут дети-уроды. Эти, как их там, демонов… – Сато пощёлкал пальцами, вспоминая подходящее слово. – Химеры, во! К таким в бане спиной поворачиваться нельзя. Мало ли…

Сержант пригорюнился над опустевшей чашей. Танака разлил ещё по одной и протянул папиросу.

– А мечта у тебя есть? – спросил он.

Сато призадумался.

– Ну, чтобы жалованье наконец-то повысили… да, ещё флагшток на плацу заменить надо бы.

Закурив, сержант уставился в окно.

– Каждый сержант – потенциально прапорщик, – внезапно изрёк он. – А если повезёт, то и цельный лейтенант.

– Помечтай. Много ты таких сержантов знаешь?

– Одного видел. Он, правда, господину генералу погон зубами оторвал, было дело, но какой уж со старого служаки спрос. Да, лет ему было немало, контузия, всё такое… а как увольнялся, так начальство аж на лейтенантские погоны расщедрилось. Но там командир был из идейных, старой закалки. Таких уж и не осталось.

За окном замелькали фонари.

– Меня там никто не искал? – спросил Танака.

– Да бегал один солдатик, спрашивал.

– Та чё ж ты молчал-то?! Они же этот ищут, как его… – Танака замахал руками, изображая взлетающий вертолёт. – Контейнер!

– Какой контейнер?

– С уриной!

– С чем?! – взревел Сато. – А за угол сходить не мог, что ли? Обязательно надо было обоссать вверенный мне склад?

– Да не с уриной, а с этим… ураном!

Сато плохо помнил лекции, которые читали в сержантской учебке, но крепко уяснил один момент – для вывода радиоактивных элементов из организма необходимо принимать побольше спирта. Поэтому он вытащил из-под стола бутылку контрабандной русской водки и как следует приложился.

– Ты всё не выхлебай! – выл Танака, пытаясь отобрать бутылку у перепугавшегося сержанта. – И так уже окосел как обезьянья задница.

Но пальцы Сато свела такая судорога, что разжать их не получалось. Наконец водку удалось изъять, и прапорщик сам приложился к изрядно опустевшей посудине – для храбрости.

– Откуда у тебя уран?

– Да попросили у себя подержать, временно. Проверка там какая-то приезжала, надо было припрятать экспериментальный материал.

Заметив взгляд сержанта, Танака поспешно добавил:

– Я ради блага родины же!

– Так он радиоактивный! Я, знаешь ли, патриот не столько своей страны, но и своего здоровья.

– Не мандражируй, там контейнер с магической защитой. Сейчас покажу.

Танака встал и, слегка покачиваясь, вышел из караулки. Не было его минут пять. За это время Сато успел приговорить большую часть припасённого алкоголя и всю закуску.

Устав ждать, он натянул сапог и пошёл вслед за прапорщиком, который чем-то гремел на складе.

– Ты чего творишь?

– Его нет!

– Кого нет? Как это нет? Я ж всё по описи принимал.

– Урана! Урана нет!

– Погоди, я проверю бумаги… должен быть.

– Откуда у тебя уран на вещевом складе?!

– Не знаю, начальству виднее.

Сержант ловко подставил по оседающего прапорщика стул, поднёс водки, закурить и начал обмахивать бумагами.

Слегка протрезвев от потрясения, Сато наконец сообразил и хлопнул себя по лбу. Как же он раньше-то не сообразил!

– А парень тут не крутился?

– Какой парень?

– Мелкий такой, белобрысый. С ним ещё дрыщавый очкарик повсюду таскается.

– Это у тебя надо спрашивать, ты за склад отвечаешь.

– Так у меня всё в порядке

Танака крепко призадумался. От титанических усилий его мозги начали громко поскрипывать.

– Да вроде видел таких…

Сержант поправил кобуру на ремне.

– Ну, тогда попрощайся со своим ураном, – пророчески сообщил он. – Из него сейчас бомбу делают, не иначе.

Бледноватый Танака сделался совсем уж мертвецки белым.

– Чего замер? – Сато поставил прапорщика на ноги, одёрнул китель и критически осмотрел. – Пошли искать, пока не хватились.

– А склад?

– Да кому он нужен ночью. Закрою на замок и пусть стоит.

Ковыряясь с замком, Сато мрачно просчитывал варианты. Предстояло перерыть всё расположение и выяснить, какой идиот спёр со склада уран и где теперь его держит. Или бежать со всех ног, если он всё же попал в руки Минамото.

В процессе поисков сержант и прапорщик успели пройтись по всем зданиям и даже добрались до автопарка, в котором хватало укромных мест. Дежурный сильно удивился туманным расспросам и крепкому запаху перегара, но заявил, что ничего подозрительного не видел.

– Потеряли чего, что ли?

От такой проницательности прапорщик побелел ещё сильнее.

– Н-нет. А ты молчи, понял? Нас тут не было.

Для верности запасливый Сато угостил дежурного из взятой в дорогу фляжки. Потеря памяти должна быть контролируемой и играть им на руку.

Танака постепенно смирялся с возможностью попасть под трибунал, а Сато всё больше распалялся и требовал от приятеля не прощаться с погонами заранее.

– Пока перед строем не сорвал – не всё потеряно.

– Да как бы к стенке за такое не поставили. Инспекция, комиссия, дознание… ну, сам знаешь.

– Рано сдаёшься, – сказал Сато и хлопнул его по плечу. – Да ты не переживай, если не уволят с позором, то дальше Хоккайдо всё равно не пошлют. Парень ты башковитый, пристроишься на новом месте не хуже, чем здесь.

Прапорщик внимал словам героя и всё больше мрачнел.

Они ещё раз перерыли расположение со всем хозяйством, но никакой подпольной ядерной лаборатории не нашли. Не было её ни на кухне, ни на стрельбище, ни в санчасти.

* * *

Суслик с Хомячком крались по коридору к неприметной двери.

– А что там?

– Подвал, – шепнул Хомячок. – Я как раз запасной ключ от него нашел, и замок смазал, чтобы не скрипел.

Лестница больше походила на ловушку – кривые ступени неожиданно меняли свою форму, норовя сбросить вниз.

– Зачем ты меня сюда притащил? – спросил Суслик.

Хомячок зажал ему рот.

– Да тише ты! Сейчас покажу одну штуку, которую я на складе нашёл. Её прапор там спрятать решил.

– Свет включи, не видно ничего.

– Осторожно, в капкан не наступи.

– В ка…

Суслик наткнулся на ящик и упал. Загрохотали обрушившиеся полки, по полу весело покатилась стальная труба.

– Живой? – спросил Хомячок, щёлкнув выключателем.

– Вроде того… – отозвался придавленный хламом Суслик.

– Тогда добро пожаловать в моё логово злого гения!

Он раскидал завалы и помог приятелю встать.

– Место получше не мог найти, что ли?

– Отличное место, сюда никто не заглядывает. Ну, разве что Сато спьяну забредёт, да и то вряд ли. И вообще, хватит болтать! Смотри и ужасайся!

Суслик нацепил на нос очки и присмотрелся. В центре помещения стоял тяготеющий к монументальности стол, который лет тридцать назад мог занимать почётное место в кабинете какого-нибудь генерала. На столешнице расположилось непонятное устройство, подключённое к продолговатому цилиндрическому контейнеру.

– Это же… – начала было Суслик, постепенно осознавая характер угрозы, нависшей над академией.

Бок контейнера украшала надпись U-235 и значок радиационной угрозы. На этот раз Джунгарик превзошёл самого себя.

– Ага! Оно самое! Круто, да?

– Ты что, соорудил ядерную бомбу?!

– Пока нет, – серьёзно ответил Хомячок. – Но со временем, думаю, получится. Правда, потребуется кое-какое оборудование. Ты не переживай, я знаю где его взять.

– Это меня и пугает.

– Только представь – оттащим её подальше и как бахнем! Вот это будет фейерверк.

На лестнице раздались шаги. Хомячок схватил дырявый тент и набросил его на будущую бомбу.

– Не стой столбом, поправить тот конец!

Скрипнула дверь.

– А здесь смотре…

Вопрос плавно перетёк в звук падающего тела.

Сержант Сато кубарем скатился вниз, подняв тучу пыли. Он закашлялся, сел и помахал рукой.

– Стоять-бояться! – на всякий случай завопил сержант и водрузил на голову слетевшее кепи. – Есть тут кто?

Налитые кровью и алкоголем глазки уставились на кадетов. Сато тут же узнал старого врага, благодаря которому в своё время лишился первоклассной выпивки. Не зря он подозревал эту парочку.

– Вы двое! – рявкнул сержант. – Смир-на!

Суслик и Хомячок тут же вытянулись во фрунт.

– Что забыли в подвале после отбоя? Почему нарушаете распорядок?

– Услышали подозрительный шум и решили проверить, господин сержант! – ответил Хомячок, старательно загораживая спиной замаскированный контейнер.

– Проверить, значит, решили. – Сато душераздирающе закряхтел и встал. – Похвальное рвение, кадет Минамото.

– Так точно!

– Кадет Минамото! Что вы там прячете? Там, под тентом.

– Ничего, господин сержант!

– Напра-во! Два шага вперёд.

Сато отбросил тент, и его взору предстал прототип ядерной бомбы.

– Аматэрасу, спаси наши жо…

– Сержант! – заорал сверху Танака. – Следите за языком, какой пример вы подаёте будущим офицерам!

– Тут, тут… эта, как её…

– Что?

– Урина!

– Где?!

Танака тоже ломанулся в подвал, оступился и пересчитал боками все ступени. Грозно клацнул сработавший капкан.

– АААААА!

– Я думал, ты пошутил, – шепнул Суслик.

– Кто ж с такими вещами шутит.

– Р-разговорчики в строю, господа кадеты!

Тем временем Танака в панике тряс ногой, пытаясь избавиться от капкана. От незапланированной ампутации его спас жёсткий сапог и проржавевший механизм, из-за которого клешни не смогли сомкнуться до конца.

– Кто додумался поставить здесь эту штуку?

Сато на мгновение отвернулся. Хомячок быстро присел, подобрал что-то и сунул за ремень.

– Завтра разберёмся. А теперь забирай эту хреновину и из рук не выпускай. Хватит на сегодня приключений.

– Сержант! – позвал Танака.

– Что?

– Тут какие-то провода. И таймер!

За несколько секунд Сато успел помолиться всем богам, которых только смог вспомнить. Обратно его вернул голос Хомячка:

– Это всего лишь электронные часы, господин прапорщик.

Танака слегка успокоился и смахнул с бровей холодный пот.

– А… Ага. А провода?

– Мы не в кино, – сказал Сато и просто выдернул контейнер из креплений. – Держи.

Сержант снова воззрился на кадетов.

– А вы двое чтоб через минуту были в койках. Нарушение установленного распорядка обсудим завтра, жду с докладом. Всё ясно?

– Так точно!

Сато размашисто подтянул штаны и потопал за баюкающим контейнер прапорщиком.

Лишённый новой игрушки Хомяк почему-то не выглядел расстроенным. Наоборот, он блаженно улыбался.

Суслик поднял опрокинутый сержантом стул и уселся на него.

– Ты чего такой довольный? Веселье же сорвалось.

– Да как сказать, – протянул Хомячок, почему-то пряча руки за спиной.

Суслик тут же заподозрил неладное.

– Это ещё не конец, да?

– Нет, конечно.

В свете мигающей лампочки тускло блеснула воронёная сталь.

– Я тут у сержанта пистолет позаимствовал.

Хомячок помахал оружием и вытащил магазин.

– Смотри-ка, заряжен. Где-то тут консервные жестянки были, можно тир оборудовать.

Где-то вдали раздался панически-гневный вопль сержанта:

– МИНАМОТО!

– Эх, – протянул Хомячок. – Ну ладно, хоть патроны из магазина вытащу. Пусть попрыгает в оружейке когда сдавать пойдёт.

Утро для Суслика началось с обследования собственных ботинок на предмет наличия в них посланий от питомицы Хомячка. А всё потому, что сам Синдзи куда-то бегал ночью, чем вызвал неудовольствие Маюми, которую с собой, естественно, не взял. Она возмущённо мяукала полночи, и в конце концов Суслик запер её в туалете. Вернувшийся под утро Хомячок выпустил возмущенную кошку на свободу, и теперь Кадзуо ждал подвоха со стороны шерстяной Немизиды.

– Синдзи, что ты делал, когда все примерные курсанты академии его величества должны спать?

– Это секретная информация, мой любопытный друг. Всех карт я не смогу раскрыть никогда, – нарочито пафосно покачал головой Джунгарик.

– Или бери на свои секретные операции кошку, или спи дома, – ворчливо заявил Суслик.

– Я думаю, мы ещё придём к этому, – задумчиво проговорил Синдзи.

– У тебя многовато сил, мистер загадочность, после занятий мы это поправим в спортзале.

– Эй, что за нападки?

Но Кадзуо был неумолим, и на занятия Хомячок плёлся за другом с потухшим взглядом. Впрочем, долго грустить он не умел.

Первым уроком шла этика, которую преподавал Марико Хаякава – низкорослый, широколицый японец с постоянно задранным носом и высокомерным взглядом.

– Кадеты, каковы, по-вашему, нравственные отличия между гражданскими и военными? – начал он после приветствия.

Никто не спешил с ответом – преподаватель новый, как он ведёт занятия, насколько ему важны точные формулировки – неизвестно. Стоит к нему сперва приглядеться, дать дорогу смелым или нетерпеливым.

Хомячок, однако, ничего такого не думал, он просто мастерил из бумаги заготовки для водяной бомбочки.

– Кадет Миномото.

– А?

– Не «А?», а «слушаю, господин учитель».

– Слушаю, господин учитель.

– Отвечайте на вопрос.

– Э-э-эм… Военный лично ответственен за безопасность государства и готов пожертвовать ради него жизнью, в отличии от гражданского, – выудил из памяти определение Джунгарик.

– Так написано в учебнике. Но понимаешь ли ты это? Веришь ли ты в это? Ну, конечно, нет. Я думаю, все вы имеете весьма смутное представление об ответственности военного.

Хаякава обвёл рукой весь зал.

– И это потому, что вы ещё не бывали в настоящем бою, не слышали свист пуль над головой, не тянули на себе раненного товарища… – произнося эту высокопарную речь, низкорослый оратор чуть выпячивал левую грудь с орденской планкой в три ячейки.

– … не слышали разрывов бомб и ракет.

Хомячок не смог сдержаться, и пользуясь тем, что учитель первоначально обращался к нему, ответил:

– Мы, господин учитель, защищали императора под Китакюсю. Я лично управлял танком под ракетными ударами Скайхоуков.

Марико, удивившись, что его перебили, бросил высокомерный взгляд на выскочку. Хомячок же потупил взор, снова занявшись бомбочкой, и после паузы продолжил.

– А кадет Фудзивара уничтожил до тридцати наёмников, за что получил прозвище Хитокири. Господин учитель.

Губы Марико сжались в тонкую линию, кисти рук сами собой собрались в кулаки. Хаякава вонзил в наглеца взгляд и тяжело задышал. Это вызвало некоторый конфуз, которым тут же воспользовался Хомячок.

– Господин учитель, у вас козявка на губе.

Хаякава резко вытер рот.

– Так это вы, те кузнечики, которые перепрыгнули соревнования и получили приглашение в академию в обход правил? Особенные курсанты. Что ж, значит, и отношение к вам будет особенное. Встретимся на плацу после занятий, посмотрим на ваши навыки шагистики.

И Марико продолжил лекцию, теперь уже воздерживаясь в своей речи от боевых вставок.

Весь учебный день прошёл за разработкой плана побега, ведь шагистику люто ненавидели оба друга. Роль стратега взял на себя Хомячок. Он подготовил десяток вариантов, но часть пришлось отбросить из-за возможных жертв, часть из-за вероятности пожара, так что в итоге остался только один.

И вот, когда Хаякава походкой Наполеона после Аустерлица подошёл на плац, два особенных курсанта уже ждали его.

– Равняйсь! Смирно! – рявкнул он издали, не дойдя до крошечного строя ещё с десяток шагов.

– Миномото, застегнуть воротничок!

Перевозбудившийся от возможности всласть поизгаляться над ни в чём не повинными курсантами, Марико не мог устоять на месте и начал нарезать вокруг двоих друзей круги.

– Запомните, первейшее нравственное качество военного — это почтение. Почтение к старшему по званию, к старшему по возрасту и старшему по самой сути. Кто вы есть в нравственном отношении? Что вы знаете об ответственности? Да ничего! Почтение, вот, что вы должны…

– Господин учитель, – перебил нравоучительную речь подбежавший дневальный, – звонят по телефону… из дворца.

– Я занят… Что? Откуда?!

– Звонок из императорского дворца, господин учитель.

Маловыразительное лицо Хаякавы выдало весь спектр мимики, на который было способно – глаза расширились, а брови ушли почти что к ёжику волос. Постояв в ступоре ещё десяток секунд, учитель бросился к посту дневального словно на пожар.

– Господин учитель! – крикнул ему вслед Хомячок, – господин учитель!

Но Марико только махнул рукой и влетел в двери.

– Сделано, – удовлетворённо произнёс Синдзи, – пошли, надо поторапливаться.

– Хорошая идея со звонком, Пуму попросил?

– Ага.

– Только о чём с этим сморчком она будет говорить.

– В том-то и дело, что ни о чём, я просто попросил её перезвонить после занятий. Дневальный мне должен за некоторые услуги, вот он и позабыл сказать, кому именно звонят. Так что нам надо сбежать в город до его возвращения.

– Эй, а тренировка?

– Ну какая может быть тренировка, мой простодушный друг…

Теперь стало ясно, почему Джунгарик выбрал именно этот план, но делать было уже нечего.

Через несколько минут курсанты добежали до КПП, и, чуть повздорив с дежурным из-за отсутствия увольнительных, выбрались на свободу. Точнее, выбрался только Суслик, Хомячок замешкался.

– Миномото! Фудзивара! – долетел со стороны плаца крик профессора застёгнутых воротничков.

– Кажется, это вас, – обратил внимание дежурный.

– Нет-нет, это определённо какая-то ошибка, – обронил Хомячок, проскользнув за турникет, и тут же опроверг свои слова, задав стрекача.

Вскоре, парочка курсантов затерялась среди узких улочек Асаки.

* * *

Городок, удостоившийся чести принять императорскую академию, был невелик. Современные блочные пятиэтажки соседствовали здесь с европейскими зданиями начала века, а кое где сохранились даже многоярусные дома века прошлого.

Эти почтенные строения совершенно очаровали Суслика – каждый ярус дома представлял собой общий балкон, с деревянными перекладинами, парапетами и вздёрнутыми вверх краями покрытых черепицей отливов. Вокруг было достаточно прохожих, иначе страсть к паркуру давно загнала бы Кадзуо на самую крышу.

Улица пестрела вывесками, а ароматы множества закусочных манили заглянуть то направо, то налево. Друзья не выдержали и взяли себе по палочке кусияки – пропитанное соусом мясо, нанизанное на бамбуковые шпажки, источало магическое благоухание.

– Ладно, твоя взяла ­– это был неплохой план, – промычал Суслик с набитым ртом.

– Ещё бы, у меня не бывает плохих планов! – в тон ответил Хомячок.

И курсанты продолжили неспешную прогулку. Однако, свернув на другую улицу, они оказались в районе юдзё и тут же подверглись атаке.

– Мальчики, ах, какие мальчики, наши защитники…

– Какая форма красивая…

– Защитите нас, наши герои, можно сразу троих…

Смешливые барышни древнейшей профессии строили глазки, подмигивали, а то и просто зазывали курсантов пройти известные практические занятия по сходной цене.

Они взяли молодцов в осаду, обступив со всех сторон, и теперь пробовали их оборону на прочность. Поглаживания, случайные касания и открытые платья, демонстрирующие и плечи, и грудь, были действенным оружием.

И вечер имел все шансы закончиться в объятиях прелестных сирен, если бы с другой стороны этой же улицы не показался Хаякава Марико. Учитель был в сопровождении троих старшекурсников, а на руках у всех четверых красовалась белая повязка военного патруля.

– Конечно, где ещё можно найти этот позор академии. Минамото, Фудзивара, стоять! Вы арестованы самовольное оставление части!

Разомлевшие курсанты среагировали не сразу, но им на помощь пришли недавние обольстительницы. Они имели представление о полицейских облавах и, взявшись за руки, быстро перекрыли узкую улочку, ведь за занятие проституцией юдзё ничего не грозит, закон безжалостен лишь к сутенёрам.

Суслик с Хомячком бросились в обратную сторону.

Курсанты из патруля остановились – не драться же с юдзё, но Марико был непреклонен. Под уничижительные реплики о бабе в мундире, он расцепил руки девушек и ринулся в погоню, увлекая за собой и подчинённых.

– Стоять! – вопил он, срываясь на визг.

Марико не был атлетом и потому быстро отстал, но вот курсанты патруля оказались подготовлены хорошо, и, хотя Кадзуо и Синдзи мчались со всех ног, расстояние меду кошками и мышками неумолимо сокращалось.

Хомячок начал отставать, на открытой дороге шансов у него не было.

– Скорее, сюда! – крикнул Суслик и свернул на узенькую улочку между двумя старинными домами.

У стен стояли какие-то ящики, тележки и коробки.

Синдзи сразу догадался, что от него требуется и стал беззастенчиво опрокидывать всё, до чего мог дотянуться. Он, словно шкодливая мартышка выбрасывал руки в стороны и тянул к себе: башенку из ящиков – опрокинуть, мусорный бак – на дорогу его, верёвку с бельём – оборвать! Впрочем, последнее было лишним и скорее ухудшило положение, так как с балкона тут же завопила какая-то женщина.

Переулок быстро заканчивался, и, хотя преследующие чуть поотстали, гонку затягивать было нельзя.

– Наверх! – выдохнул Кадзуо.

Он подпрыгнул, ухватился за выступающую балку, подтянулся, перемахнул парапет и оказался на балконе старинного дома.

Синдзи последовал его примеру – ухватился… но пальцы скользнули, не удержав вес, и Хомячок сорвался, приложившись задницей о дощатый пол первого этажа.

Всё, убегать уже смысла не было.

– Ну, Хомячок, я тебя загоняю в спортзале, – пробормотал Суслик и спрыгнул вниз.

Патрульные, увидев, что мышки в ловушке, подошли неспешно. Выглядели они уже изрядно потёртыми погоней, полоса препятствий явно не прошла для них даром – у одного порван рукав, второй где-то потерял ботинок, и все были в пыли и мелком мусоре.

Они обступили охающего Хомяка и вставшего в стойку Суслика. Однако, нападать не спешили – слухи, слухами, а прозвище Хитокири просто так не даётся.

– Послушайте, ребята, давайте мы все просто пойдём в академию, – сказал один из них, примирительно подняв руки с отрытыми ладонями.

– С Хаякавой просто не получится, – ответил Кадзуо.

– Ну всё равно же мы вас скрутим, зачем усложнять?

Это заявление походило на правду ­– три здоровых, подготовленных лба, а Суслик без ножа. Впрочем, не резать же своих соучеников.

«Зачем резать? Можно шеи свернуть, глаза выдавить, кадык в горло вбить», – промелькнули в голове злые мысли. Запахло кладбищенской сыростью и вдалеке загремели костяными кастаньетами неугомонные скелеты барабанщики. Сразу за ними явились яркие картинки – удар с левой в горло ближайшему, затем коленом в пах его соседу. С оставшимся он справится легко, а дальше… Глаза, кадык… Гулко заухала неясыть, а в нос ударил сладковатый аромат гниения.

Суслик изрядно струхнул от таких видений – на лбу у него выступил пот, руки задрожали. Он мотнул головой, прогоняя наваждение. Не помогло. Нет, драться сейчас нельзя! Валентин отодвинул Кадзуо в сторону и задышал, как учили, когда у новобранцев случалась паническая атака под обстрелом или бомбежкой. Постепенно голова прояснялась, а посторонние мысли, звуки и запахи отошли на задний фон.

Подбежал запыхавшийся Марико. Дышал он как паровоз, держался за бок, но глазами сверкал по-прежнему.

– А струсили, кузнечики. Я так и думал, посидите теперь на гауптвахте! Уф… Ну-ка арестуйте их!

– Не так быстро, – послышался голос позади Суслика с Хомячком.

Хорёк со своими ребятами подошли к месту ареста и встали с боков так, что теперь патрульные оказались в окружении.

– Что?! – взвился Марико. – Нападать на патруль?! Да вас под трибунал!

– Кто нападает? – ответил Сёго. – Мы просто гуляем с друзьями.

Сёго вышел вперёд и встал напротив Марико. Хорёк был выше ростом, так что теперь Хаякава вынужден был смотреть снизу вверх.

– Вот, кстати, и увольнительные для всех нас, – он протянул учителю шесть листков.

– Что?! – повторил гневный Хаякава. – Это… Это уже не важно – они ушли с занятия без позволения!

– Это вы ушли с занятия без каких-либо пояснений, – вставил свои пять копеек Хомячок.

– Что?! – словно попугай снова выкрикнул учитель. – Мне делать замечания?! Арестовать их всех!

Патрульные переглянулись.

– На каком основании, господин учитель?

– На основании моего приказа!!!

Старшекурсники были в явном замешательстве.

– Мы не согласимся с этим, – сказал Сёго и встал стойку.

Остальные тоже изготовились. Шансов на успешный арест было мало, и, хотя Марико кипел словно круглобокий чайник над жерлом вулкана, ему пришлось отступиться.

– Мы ещё встретимся, щенки, – прошипел он, – это вам даром не пройдёт!

– Уходим, курицы, – бросил он патрульным и удалился.

– Уф, я был на волоске, – пробормотал себе под нос Суслик.

– Да нет, я знал, что профессор воротничков сдуется, – ответил Хорёк, услышав окончание фразы.

– Мы бы и сами справились, – заявил Хомячок, но сразу смягчился, – но с вами вышло проще.

– Ну конечно, – Сёго ухмыльнулся и привалился к деревянной опоре, – я едва успел оформить увольнительные и добежать сюда, а так, ты бы справился, безусловно.

Вдруг сверху раздался торжествующий вопль.

– Получайте, негодники!

Владелица испачканного по вине Хомячка белья опрокинула полное ведро объедков, очистков и прочего мусора на головы курсантов. Бомбы из тухлых помидоров и шрапнель из просроченных бобов прошлись широко, охватив каждого курсанта.

– О, моя выходная форма! – возопил Хорёк.

– Это всё Хомяк, – поддакнул ему Сюя.

– Будете знать, как поганить бельё! – вопила сверху тётка.

– А ну ка…

Кадзуо снова подпрыгнул, схватился за балку и полез на балкон. Хорёк секунду наблюдал, а потом полез следом. И вот уже все курсанты штурмуют второй этаж.

– Полиция, полиция!!! – завопила мстительная горожанка и, всплеснув руками, рванула по балкону к себе. Так подобралась – только ведро в воздухе мелькает.

– Ату её! – крикнул вслед Суслик.

– Эгей! У-у-у! – подхватили остальные.

– А то ишь чего, спасителей императора очистками осыпать!

Все рассмеялись и, напряжение последних минут исчезло.

– А что, не взять ли нам штурмом это укрепление? – спросил Кадзуо, затягивая через парапет Хомячка. – А то некоторым не помешает тренировка.

– Тренировка никогда не помешает, – согласился Хорёк, – давай кто последний, тот чистит всем форму!

– Идёт!

– Не-е-ет! – возопили одновременно Хомяк и Кёити, который из-за лишнего веса тоже в скалолазании не блистал.

Они тут же переглянулись, и каждый оценил свои шансы обогнать соперника, ведь прийти первым вовсе не обязательно.

– На счёт три, – скомандовал Суслик, – раз, два… три!

И восхождение началось. Хомяк и толстяк сразу же отстали, но между собой соревновались отчаянно – через парапет третьего этажа они перевалились одновременно.

Хомячку нужна была победа, и потому он подождал пока Кёити ухватится за балку следующего этажа, подскочил к сопернику и дёрнул его штанины вниз. Пуговица не выдержала и оторвалась, брюки сползли с бёдер, обнажив просторные и не слишком свежие трусы.

– Скотина! Так нечестно! – возопил толстяк, с трудом удерживаясь.

– Мы штурмуем укрепление, это война! А на войне все средства хороши!

– Ах, война, ладно, – Кёити потряс ногами, сбросил штаны вниз и, ничуть не стесняясь, полез дальше.

Это было смелое с точки зрения общественного поведения решение, ведь вокруг собрались люди – крики грозной прачки услышали многие. Зрители сначала с порицанием глядели на восхождение курсантов, потом стали болеть и подбадривать участников, а после выходки Хомячка начали хохотать. Трусы же Кёити перевели смех в безудержный ржач.

Смелый поступок проложил дорогу к победе – Хомячок не смог наверстать потерю времени и пришёл последним.

– Проклятье, – выдохнул он, вползая на крышу – паруса толстяка с сомнительными пятнами полоскались на ветру уже секунд десять.

Всю дорогу домой он придумывал оскорбительное прозвище для Кёити, которое намеревался запустить в массы уже на следующее утро. Сам же Кёити заявил, что ему достаточно прозвища – Победитель хомячков.

Курсанты без приключений добрались до академии и разошлись по своим комнатам.

Денёк выдался суматошным и, приняв душ, Суслик обессиленно плюхнулся на кровать и уже приготовился блаженно сомкнуть веки, как почувствовал неприятный запах – резкий и тошнотворный.

Он встал, отодвинул подушку и обнаружил под ней три маленьких продолговатых и ужасно вонючих послания от оскорблённой кошки. Месть была внезапна, точна и плохо пахла.

– Маюми!!!

Первое, что увидела Айко, открыв глаза, было кровавое пятно на подушке. Испуганно подскочила, ощупывая лицо. «Кровь из носа? Обо что-то поранилась?»
И тут увидела растерзанную мышь. Вопль девушки по громкости не уступил сигналу подъема. В комнату тут же ворвались фрейлина Такара и дежурная курсантка.
Принцесса, скорчившись на полу у кровати, сотрясалась в рвотных позывах. Подружка помогла ей подняться и потащила в ванную, ноги императорской дочери подгибались. Слишком живописно был разделан бедный грызун.
О происшествии тут же доложили администрации академии. Начальник созвал экстренное совещание.

– Мы должны выяснить, это была злая глупая шутка или кто-то угрожает Ее Императорскому Высочеству? Усилить охрану женского корпуса. В учебную группу принцессы добавить телохранительницу под видом новой курсантки, – начальник Академии был очень взволнован.
Айко пропустила утреннее построение, а за завтраком из всей еды решилась только на чашку какао. А затем весь день отказывалась от мяса.

После утреннего происшествия принцесса надолго закрылась в своей комнате. Впрочем, при виде первокурсников, стоявших на плацу, девушка заметно приободрилась. Критически взглянув на себя в зеркало, Айко решилась – надо идти. У нее, как императорской дочери, были существенные привилегии, по сравнению с другими курсантами. Включая почти свободное посещение занятий по физической подготовке.

Внимание принцессы привлекли двое, ради которых она и напросилась в Академию. Суслик и Хомячок, устроившие очередной забег по паркуру. Правда, предложение Суслика отточить навыки бега по разным поверхностям не слишком привлекало Джунгарика.

– Да на кой мне это надо? – пытался сопротивляться Хомячок, но Вал, не говоря лишних слов, потащил друга на площадку. Айко появилась в тот момент, когда Хомячок выполнял смертельный для него трюк – прыжок с перекладины на шведскую стенку.

– Если со мной что-то случится, Кадзуо-кун, это будет на твоей совести! – крикнул Синдзи.

– У меня ее нет. Ты маг, а наши раны лечат на поле боя, - ухмыльнулся Суслик и скомандовал:

– Прыгай! Иначе мы перейдем к следующему пункту нашей программы, – подозрительно спокойно сказал Суслик.

– Это к какому? – Хомяк помнил все пункты программы, которая неоднократно менялась. И найти там можно было много всякого и неприятного. Например – метание в несчастного Хомячка различных предметов. Брр! Лучше прыгать!

Поэтому Хомячок сделал несчастное лицо и приготовился к прыжку. Однако появление принцессы навело его на мысль, что можно сослаться на визит высокой особы и слинять. Суслик, стоя спиной к Айко, видел лишь, как его приятель с официальной вежливой улыбкой спрыгивает наземь и сгибается в поклоне.

– Ты совсем того, что ли? – возмутился Суслик. – С каких пор поклоны стали заменять прыжки? Лезь живо назад и прыгай. А то я с тобой такое сделаю, что даже совесть внезапно появится.

– Фудзивара-сан, я восхищена тем, что вы не тратите времени попусту, – послышался голос принцессы Айко. Она невозмутимо стояла рядом с курсантом и не сводила с него глаз. Озадаченный Суслик поклонился и промямлил:

– Рад вас видеть, ваше высочество. Вы пришли посмотреть на наши тренировки?

– Я уже убедилась, что вы заслуженно носите звание героя, - с придыханием проговорила Айко и бросила быстрый взгляд на Хомячка. – Как успехи вашего отважного и достойного друга, Минамото Синдзи? Вижу, вы хороший учитель…

– Успех всегда дается через пот и кровь, Одзё-сама, - Синдзи улыбался той самой улыбкой, благодаря которой все особи женского пола считали его неотразимым. – А ещё – через жертвы, на которые приходится идти совести нашего доброго и радеющего за обучение своего бестолкового друга Кадзуо-куна.

– Боюсь представить, на что он мог вас обречь, – кокетливо проговорила принцесса.

Суслик подумал, что он бы больше беспокоился в данной ситуации о том, на что приходится обрекать себя, живя в одной комнате с Хомячком. Бесноватая пушистая любимица Синдзи каждый день проверяла на прочность нервную систему Суслика.

– Вам всё ещё не рекомендуется посещать занятия по боевой магии, Кадзуо-кун? –поинтересовалась Айко и без всякого перехода предложила:

– Могу я предложить вам свою помощь в отработке практических навыков по атаке и защите?

– Ааа… Эээ… - Только и нашелся, что сказать, Суслик.

– Стрелы Аматэрасу и щит – вот основа боевой магии, - с видом знатока сказала Айко.

– Одзё-сама, вы очень добры, но я не могу злоупотреблять вашим отношением ко мне, - поклонился Кадзуо. Валентин внимал, как наследник Фудзивара жалуется:

«У меня эти приемы никогда не получались. Она меня просто убьёт…»

– В таком случае, мы можем провести пробное занятие для вас, - изрекла принцесса. – Я попрошу начальника курса освободить вас от занятий, – сказав эти слова, Айко с достоинством удалилась.

– У меня плохое предчувствие, - пробурчал Валентин.

Синдзи же был на седьмом небе от восторга. Чуть ли не прыгая по плацу, он забегал вокруг стоящего столбом Суслика:

– Она на тебя запала, мелкомасштабное воплощение одержимости паркуром!

– Почему она сказала «мы»? Это надо понимать как «Мы, император всея Руси»? – хмыкнул Валентин.

– Она - наследница императора всея Японии и может говорить о себе в любом числе, - усмехнулся Хомячок. И подумал, что надо будет сообщить сестре, что принцесса переходит к активным действиям.

* * *

Пума, услышав, что принцесса Айко предложила свою помощь в освоении боевой магии, чуть не взорвалась от возмущения.

– Что эта девчонка себе позволяет?! Ну ладно… Она хочет боевую магию? Я ей покажу, как это правильно делается!

Когда Суслик получил приглашение от Айко с указанием времени и места занятия, Синдзи был тут как тут.

– Что, герой-любовник, идешь на сеанс? – ухмыльнулся Хомячок.

– Ты вообще в курсе, что мне нельзя сейчас практиковать магию? – вяло спросил Суслик. – Буду надеяться, она увидит, что из меня маг уровнем ниже плинтуса, и сама оставит меня в покое.

– Я бы так не надеялся. Принцесса думает, что ее происхождения должно быть достаточно для того, чтобы даже такого неумеху превратить в магического аса, – серьезно сказал Хомячок.

* * *

Принцесса Айко была удивлена визитом неожиданной гостьи. Пума вежливо приветствовала наследницу императора и с ходу перешла в атаку:

– Ваше высочество, я хочу предложить вам свою помощь. Как боевой офицер и маг, я располагаю некоторым опытом, который может оказаться полезным в одном деле…

Пума сделала паузу, чтобы до Айко полностью дошел смысл сказанных ею слов. Наследница лишь улыбнулась:

– Продолжайте, Минамото-тайчо.

– Так вот… С вашего позволения, я буду говорить достаточно открыто. Мы обе хотим помочь одному и тому же человеку… Нас в Академии на старших курсах учили, что боевой маг должен вначале пройти через то, чего боится. Иначе он не сможет справиться со своими страхами и будет бесполезен в битве. Насколько я знаю, вы владеете техникой стрелы Аматэрасу и можете показать, насколько важную роль она играет в бою…

Пума безбожно льстила принцессе, так как прекрасно знала, что уровень владения принцессой магии был на уровне «чуть выше нуля». Но попасть на «частные уроки» было в крайне степени необходимо!

Вдохновленная ее словами, Айко заволновалась. Стыдно было себе признаться, но её академические успехи заканчивались на уровне пары-тройка Стрел и помощь мага ранга АА будет бесценной, если они на самом деле хотят помочь бедняге Фудзивара:

– Разумеется, с вашей помощью, Минамото-тайчо…

Пума поняла, что главного она добилась: Суслик не останется один на один с принцессой.

* * *

В назначенный день Валентин ждал Айко в подвале, где обычно проходили занятия по магии. Хомячок предупредил его, чтобы он не вздумал тратить энергию впустую, иначе ему просто нечем будет создавать стрелу или щит. Суслик думал, что энергию он не сможет потратить в любом случае. Ночью он бегал на полигон и ещё несколько раз пытался создать знакомый Кадзуо конструкт на любом уровне и в любом виде, но не судьба. Магия отчаянно сопротивлялась двоедушцу. При виде Пумы и Айко вместе, Суслик несколько растерялся.

– Ну, Фудзивара-сан, вы готовы? - равнодушно поинтересовалась Пума вместо приветствия. Получив кивок курсанта, она продолжила:

– Предлагаю начать с небольшой разминки.

– Да, для начала нужно, чтобы вы ощутили потоки энергии Ки во время движения, - подхватила Айко. Обе девушки были одеты в защитные комбинезоны, подчёркивавшие их фигуры. Суслик чуть не выматерился вслух: он уже начал чувствовать тяжесть в паху, и это вряд ли могло помочь настроиться на полноценную отработку магических приемов.

«Надо бы узнать, есть ли приём, который защищает от стояка, - мелькнула в голове Валентина мысль. – А то недолго залить всё кровью из собственного носа…»

Пума потребовала, чтобы Суслик отошел на другой конец подвала. Когда он оказался на достаточно большом расстоянии от них обеих, Айко показала, что он должен бежать. Воздев руки над головой, принцесса выполнила ими круговое движение и…

В место, где только что стоял Суслик, вонзилась бледно-желтая молния.

­«Твою мать, она меня решила превратить в гриль?! – родной русский оказался как нельзя кстати, пока Валентин уворачивался от молний Айко.»

«Это стрелы Аматерасу, - доложил Кадзуо, - Надо постараться не попасть под них. Особенно, если их выпускает представитель Императорского дома…»

«Это и есть помощь в обучении? – хмыкнул Вал, при помощи переката уходя от очередной стрелы.»

Когда он спрятался за муляж врага, за дело взялась Пума. Стало ещё жарче, потому что красотка была настроена очень серьезно. Не потому, что питала слабость к жареным сусликам, а потому, что из врождённого духа соревновательности, хотела показать этой соплячке, что такое настоящий боевой маг.

Валентин хотел залезть в укрытие, но тут Айко некстати вспомнила, что идея обучения принадлежит ей. Девушки одновременно разнесли при помощи «стрел» бетонный блок, за которым прятался Суслик.

– Господи, помоги! – отчаянный вопль Суслика на русском пропал в неимоверном грохоте. Пума и принцесса переглянулись и одновременно побежали к Фудзивара, который в беспамятстве лежал на земле, наполовину скрытый внушительным обломком. Левая рука и правая нога были неестественно вывернуты, так что опытная Пума сразу определила переломы. Однако, сначала нужно было помочь полу-придавленному Суслику выбраться из-под огромного каменюки, который чудом не раздавил его после взрыва.

Пуме, обладавшей силой тяжелоатлета, всё же пришлось попотеть, прежде чем она сдвинула камень. Айко, не дожидаясь команды, выдернула легкого, словно перышко, курсанта из-под завала и вопросительно посмотрела на напарницу.

– Одзё-сама, я отнесу его в лазарет, – тоном, не терпящим возражений, сказала Пума. Принцесса согласилась: ей нужно было срочно исчезнуть, пока тут не возникло руководство и не начались, пусть вежливые, но крайне неудобные, претензии за попытку покалечить одного из самых перспективных курсантов Академии.

– Позаботьтесь о Кадзуо-куне, Минамото-тайчо, - тонким голоском пропищала Айко и немедленно ретировалась.

* * *

Суслик медленно приходил в себя в госпитале. Обстановка была знакомой, что несколько успокаивало. Однако настораживало другое – рядом была не Ласка, а другая девушка. Такие же большие кукольные глазки и милое личико в обрамлении мягких темных волос, аккуратно спрятанных под бледно-голубой чепец.

Суслик вспомнил, где он раньше видел эту особу. Она была в другом госпитале, но имя девушки словно стёрли. Помощница Ласки мягко улыбнулась и положила руку на запястье Суслика, проверяя пульс:

– Рада, что вы пришли в себя, уважаемый Фудзивара-сан. Как вы себя чувствуете?

Суслик хотел сострить, что чувствует себя как суслик, которого сначала чуть не изжарили, а потом для верности пропустили через мясорубку. Доброжелательный взгляд и полная нежности улыбка медсестры заставили парня отказаться от подобной реплики, и, слегка кашлянув, он осторожно проговорил:

– Благодарю, мне уже намного лучше.

– Доктор уже совместил кости, удалил осколки и провел первоначальное сращивание костей, так что до свадьбы заживёт. Вам повезло, что вас так быстро доставили к нам.

Неожиданно шторка распахнулась, и появилась Ласка, собственной персоной. Острый слух уловил упоминание стоп-слова «свадьба». Она широко улыбнулась новенькой, и та, правильно поняв предупреждающий знак, поспешно исчезла, поклонившись.

– Кадзуо-кун, как вы нас всех напугали, - укоризненно сказала Ласка, садясь на кровать Суслика и беря его за руку. – О, я уже чувствую, что ваши сломанные кости начали срастаться…

Сердце Суслика застучало быстрее. За окном начинало темнеть, а эта пышногрудая красотка была так близко… Её колышущиеся прелести взволновали Суслика не по-детски. Тонкие пальчики медсестры осторожно дотронулись до груди пациента:

– У вас очень сильное сердце…

Затем эти пальчики спустились чуть ниже, на живот… Суслик, забыв про гипс на руке и ноге, даже привстал на локтях, увидев, как Ласка, нежно улыбаясь, расстегивает халат и наклоняется к нему. Он почувствовал знакомое напряжение в паху, а девушка пробормотала:

– Нельзя так изводить себя, дорогой Кадзуо-кун… Энергии надо давать выход…

В мозгу Суслика была только одна мысль: он готов дать своей неуемной половой энергии такой выход, что его можно будет сравнить только с ядерным взрывом. Послышался тихий шорох. Парочка, занятая начавшейся игрой, не обратила внимания на пушистое белое облачко, появившееся ниоткуда в дверном проеме. Это была Маюми, которая словно чуяла, что сейчас, как в известной рекламе, «случится страшное».

Кошечка стрелой метнулась к выходу, пока Кадзуо неумело отвечал на страстный поцелуй Ласки. Валентин позволил пацану самому познавать нелёгкое дело обольщения, чтобы не спалиться раньше времени.

Синдзи, составляя план прогулок с утра пораньше по учебному корпусу, чуть не свалился со стула, когда Маюми влетела в окно и плюхнулась своей пушистой попкой ему прямо на колени. Кошка громко и отчаянно замяукала, но Синдзи недоуменно уставился на нее и развёл руками.

– Маюми-тян, я ничего не понимаю. Что-то случилось? Ты можешь показать?

Кошка спрыгнула на пол, коротко мяукнула и встала на задние лапы, выставив перед собой передние. Она замерла в таком положении, затем упала на спину и изобразила, что умирает. Хомячок от неожиданности подпрыгнул:

– Суслик в беде? Ему плохо?

Маюми помахала пушистым хвостиком в раздражении и снова замяукала. Она выбежала в коридор и оглянулась на Синдзи, который в восторге шептал:

– Самая умная кошка в мире! Я всегда это говорил!

Хомячок пулей вылетел вслед за Маюми и побежал по коридору к комнате Хорька. Он больше не знал, кого еще можно привлечь к спасению друга.

Хорёк не стал задавать лишних вопросов. У него появился шанс спасти Суслика и вернуть ему долг, а про то, что случилось во время прошлого «спасения», Сёго старался не вспоминать. Однако уже на выходе парни сообразили:

­– А если нас не пустят?

– Давай обратимся к её высочеству, - предложил Хорек.

– Точно, если она будет с нами, никто не посмеет возражать, - обрадовался Джунгарик.

Оба сломя голову побежали так, что едва не сбили с ног Такару, фрейлину принцессы.

- Нам очень нужна помощь ее высочества. Наш друг, кадет Фудзивара, находится в смертельной опасности! - выпалил Хомячок.

Фрейлина хотела было поинтересоваться, каким образом принцесса-подросток может спасти кого-то, но тут вышла сама Айко. Она всё слышала и обрадовалась возможности снова увидеться с Сусликом.

– Я иду с вами, Одзё-сама, -поклонилась ей Такара. Айко не стала возражать, и вскоре все четверо оказались в лазарете. Как обычно, там царила тишина, но…

В самом дальнем углу за ширмой была слышна какая-то возня. Приглушенные стоны и еле слышный скрип. Хомяк представил себе, что его беспомощного друга кто-то повторно пытается убить, а последний героически сопротивляется… Хорёк сжал мощные кулаки и приготовился атаковать, кто бы ни оказался за ширмой, пока Такара проверяла свой пистолет. Айко на ходу разминала кисти, готовая в любой момент использовать стрелу Аматерасу.

– Я сейчас… - послышался слабый шёпот Суслика, после чего что-то зашуршало. По команде Хомячка все четверо сорвали ширму и приготовились атаковать… Но в это время раздался вопль Ласки:

– Вы с ума посходили? Кто вам позволил так врываться?!

Хомяк, Хорёк и Суслик на всю жизнь запомнили красоту прелестей Ласки, которая, пунцовая от стыда и гнева, наспех прикрывшись, исчезла за дверью в комнату персонала. Принцесса и её верная фрейлина застыли на месте при виде другого зрелища. Совершенно голый Суслик судорожно пытался прикрыться и отчаянно пялился в угол, словно оттуда должны были дать ответ, почему он снова так облажался.

– Сумимасэн-сумимасэн!!! – пунцовая Айко, наконец, сообразила, что пора убираться.

– Поправляйтесь и еще раз извините нас, Фудзивара-сан, -поклонилась Такара в деликатной попытке сгладить ситуацию и вывела принцессу в коридор, чтобы невинные глаза царственной особы смогли сфокусироваться на чём-то другом, кроме пережившего шок пациента.

Хомяк оставался серьезным, хотя в глубине души дико хохотал: он только что обломал сексуальное приключение лучшего друга. И благодаря кому? Той, кого этот самый друг ненавидит всем сердцем! А как точно Маюми изобразила Суслика, это просто помереть можно было со смеху…

Хорёк в очередной раз показал, что быстрая реакция на изменившиеся обстоятельства, не предусмотренные ритуалами – не его конек. Парень смотрел то на Хомяка, то на Суслика, то на дверь, за которой скрылась Ласка. Затем промычал:

– Ну, я тогда пойду, да? Здесь же все нормально?

– Иди, интеллектуал, иди, – ехидно разрешил Хомячок, и Хорёк ушел, продолжая бросать странные взгляды на друзей. Когда он скрылся, Синдзи с интересом посмотрел на Суслика:

– Это так ты решил лишиться невинности? В гипсе, сжимая в своих объятиях лечащую тебя медсестру? Очень оригинально!

– Заткнись, - сухо ответил Суслик. Он только что испытал сильную боль, и далеко не в сломанных конечностях. Похоже, ему точно потребуется выучить какой-нибудь магический прием, чтобы не мучиться от спермотоксикоза.

– А чо сразу «заткнись»? Я вообще-то, всех привел сюда спасать тебя, потому что поступил сигнал, что тебе угрожает ну просто смертельная опасность. Откуда мне было знать, что эта опасность угрожает не тебе, а твоей невинности?

Что думала Ласка, никто не узнал. Красотка не показывалась вплоть до дня выписки Суслика из лазарета, и парня это даже устраивало. Вдруг она подумает, что это он сам все подстроил, и невзначай, прямо во время процедуры, свернет ему шею…

* * *

По возвращению, Суслик стал очень аккуратен и осторожен. Он смотрел под ноги, тщательно заворачивал крышки всех флаконов и тюбиков, убирал одежду в шкаф. И, тем не менее, всё время с вещами что-то происходило: то форма оказывалась вся в белом пуху, то измусолены шнурки на ботинках. Покусаны уголки тетрадей и погрызены колпачки ручек.
Даже кто-то из преподавателей отметил плачевное состояние канцелярских принадлежностей Фудзивара и негласно посоветовал командиру курса присмотреться к парню: как бы не оказалось у будущего выпускника и действующего офицера психических проблем – невроз-то налицо.
Суслик прятал свои вещи, заказал специальный лак, помогающий отучать детей грызть ногти. Но Маюми это всё не мешало. Это было настоящей загадкой, как кошка так ловко умудрялась всё доставать и открывать.


«Это ж не енот! И не обезьяна! А куда хуже! Тварь усатая!»


Чуть ли не еженедельно приходилось менять зубную щётку, которую кошка то скидывала в унитаз, то грызла в раковине. Загоняла под кровать. Запихивала в ботинки. Прятала в вентиляцию. «Как?!» - Для Вала это оставалось тайной, и с каждым днем все сильнее хотелось ее раскрыть. Или избавиться от хулиганистой соседки.

Суслик, получив на руки результаты тестов, с удовлетворением вздохнул.

– Уфф… Всё – отстрелялся!

– Зато, я чуть не застрелился, пока физподготовку сдавал, - проворчал Хомячок. При виде собственных отметок в личном деле он расцвел:

– Ну не зря же старался, столько вкалывал! Особенно, на такого мучителя, как ты. Да, младший лейтенант Фудзивара, выражаю тебе огромную благодарность за то, что не загнал меня насмерть со своим паркуром.

Приказ о переезде в Токио еще не пришел, но все курсанты уже знали, что сдали промежуточную аттестацию для дальнейшего продолжения учебы. Валентин сам не ожидал, что ему будет так приятно видеть не привычный «неуд», как было в школе, а «удовлетворительно». Об этом узнал дед Тэрумасу и лично поздравил внука с повышением шансов на приличное будущее. Это означало, что у семейства Фудзивара растут ставки в предстоящей карьерной кутерьме, слухи о которой нет-нет да и доходили до старика. Он понимал, что лично у него почти нет возможности на что-то повлиять, однако количество очков внука в ранговой таблице дворцовой политики стремительно увеличивались. Пусть он всё ещё не оправился от странного повреждения души, но его боевые навыки внушали надежду, что родовой дух воспримет это как показатель силы будущего наследника.

Хомячок, несмотря на своё показное равнодушие, тоже был рад. Причина была весомая и с кулаками, способными выбить его душу из тщедушного тела – Пума. Его сестра гордилась титулом самого молодого боевого мага во дворце и была занята не только карьерным продвижением. Гораздо больше этого, последний год Пуму интересовал другой вопрос – куда бы подвинуть всех, кто мешает ей устроить нормальное, полноценное свидание с Сусликом? Она понимала, что дружба братца и Кадзуо – отличный повод для единоличной опеки над обоими. Поэтому старалась навещать Синдзи каждую неделю.

– Ты же знаешь, что с тобой случится, если ты провалишь тесты, -показательно равнодушно сказала Пума перед аттестацией. Хомяк шумно сглотнул, что позабавило грозного майора.

– Расслабься, отото, -девушка мягко похлопала его по тощей спине, удивляясь, как не отбивает себе ладони о торчащие ребра Джунгарика. Она любила младшего брата, но проявляла свои чувства странным образом.

После экзаменов, на радостях, Ласка и Пума решили, что нужно устроить нечто вроде вечеринки, чтобы вдохновить ребят на новые подвиги. Ласка после того позорного облома со свиданием долго не показывалась на глаза Суслику и всему первому курсу. Пума посмеялась про себя, узнав про злоключения соперницы, но решила быть вдвойне бдительной. Если уж Хомяк додумался заварить такую кашу, чтобы спасти друга от воображаемой опасности, то кто знает, чего ещё от него можно ожидать.

Валентин сказал бы в этом случае, что не стоит заставлять дурака молиться богу, а то лоб себе расшибёт. Синдзи как-то услышал это выражение и долго соображал, зачем идти на такую глупость, как расшибать собственный лоб в чрезмерно усердном служении всем ками. Кто из них больше всего достоин такой чести, как разбитый лоб Фудзивара?

– Сусляндра, онэсан сказала, что хочет с нами отметить конец нашей подготовки. Как тебе такая идея?

Суслик чуть не ляпнул, что его больше бы устроила идея по поводу другого конца, но вовремя спохватился. Все-таки не стоит травмировать нежный и невинный слух молодого Минамото излишне взрослыми высказываниями, за которыми торчат уши матёрого наемника. Уж он-то видел в жизни побольше, чем просто картинки с красивыми полуголыми девушками…

– Идея просто супер, – для убедительности Суслик поднял большой палец вверх.

– Твой словарный запас значительно расширился, – не без ехидства заметил Хомячок. – Ты теперь стал еще и руками пользоваться для, так сказать, придания своей речи большей степени оживления. Я потрясён.

– Я тебя ещё раз потрясу, прямо сейчас. Причем буквально, -пригрозил Суслик, а Хомяк хитро улыбнулся.

– Честно, я в шоке. На тебя молится принцесса, а ты ведешь себя так, словно её не существует. Тебе не кажется, что это несколько неуважительно по отношению к особе из императорского рода?

– Нет, – вяло ответил Валентин. Поскольку он больше ничего не говорил, Синдзи решил дернуть за хорошо известную ему ниточку.

– Жаль, моя Маюми не может оценить красоту твоей речи…

– Вот только не надо упоминать при мне это мерзопакостное создание! Из-за нее начальник курса думает, что у меня невроз или психическое заболевание, – зло проговорил Суслик. Маюми, по своей давней привычке, нарисовалась ниоткуда и мирно лежала на кровати Хомячка, нахально глядя Суслику прямо в глаза. Тот с шумом втянул и выдохнул воздух, стараясь подобрать подходящие слова. Как назло, на ум ничего не шло.

– Так идти некуда, - послышался довольный голос Хомячка, который, по обыкновению, словно прочитал мысли друга. Потом без всякого перехода начал:

– Ты представляешь, на какие жертвы мне пришлось идти, чтобы дать этих олухам из моего Генштаба довести учебу до конца? У меня было столько шансов окончательно и бесповоротно обломать им карьеру… Сделать так, чтобы они даже не думали о продолжении учебы в Токио, но…

– И что случилось? Твоя нежная душа не выдержала твоей собственной жуткой фантазии? – усмехнулся Суслик.

– Даже не знаю, как сказать, – задумчиво ответил Синдзи. – Неужели рядом с тобой я стал настолько сентиментальным? Что-то жалости во мне в последние недели стало намного больше, чем неистребимого желания причинить кому-то счастье.

– Может, ты понял, что чем больше стараешься завалить кого-то таким счастьем, тем выше твои шансы самому оказаться истребленным? Пума ведь не всегда может оказаться рядом, дружище. Да и я тоже.

– Сам не знаю, но… – Хомячок поскреб подбородок и с интересом посмотрел на Суслика.

– Ты понимаешь после того, как мы типа скорешились с Хорьком и его бандой, мне приходится каждый раз выбирать новые объекты для отработки моих уникальных навыков. Жаль. Хорёк и его лопухи были очень даже предсказуемые, чего не скажешь о наших новых сокурсниках. Приходится тратить уйму времени на изучение привычек, чтобы не получить дисквалификацию.

– О, так у тебя проблемы с выбором жертвы и реализацией хитроумных планов? – на лице Суслика появилось выражение глубокой озабоченности. Джунгарик печально кивнул:

– Да, и ещё этот трижды геморройный Сато. У него дар появляться всякий раз, когда я выхожу на дело. Один раз даже пришлось… отработать на нем фокус, который я подготовил для других.

Вал сочувствующе кивнул. О, это была весьма веселая ночка в Академии, когда Сато, направляясь, как обычно, в свой закуток, столкнулся с Хомячком. Правда, этого он тогда не понял. Синдзи с подготовленным пакетом пакостей в виде вонючих бомбочек с ароматом скунса и резиновыми насекомыми, из которых исторгалась несмываемая субстанция, хотел прошмыгнуть мимо крохотной каморки – любимого прибежища Сато. Но толстый служака практически наступал ему на пятки, только по счастливой случайности этого не замечая. Поняв, что деваться некуда, Джунгарик моментально просочился внутрь и спрятался в том беспорядке, который, по недоумению, был обстановкой комнаты. Уже изрядно поддатый прапорщик ввалился в каморку, снося вешалку и растянувшись на полу. Хомячок крепко вжался в стенку, почти сливаясь с грязной блёкло-зелёной краской.

Побарахтвашись на полу, Сато наконец поднялся, достал из-за пазухи неповрежденную бутылку, критически её осмотрел, и, хмыкнув, принялся употреблять почти без закуски. Синдзи ожидал, что вонявший дешевым пивом прапорщик пойдет отлить, но тот, как назло, упорно не хотел оттуда уходить. Хомячок почти полтора часа слушал излияния Сато, стопка за стопкой крепкого пойла, которое он тайком лично гнал из риса и ячменного жмыха, становились всё невнятнее. Услышав сигнал отбоя, Хомячок приуныл – если он не окажется вовремя в своей комнате, ему несдобровать.

«Ну что ж… – философски подумал Джунгарик, открывая пакет с насекомыми. –Придется проверить свою удачу…»

Почти не дыша, Хомячок ловко швырнул таракана с его не самой приятной начинкой прямо на спину Сато. Сначала тот даже не шевельнулся, но, в следующую секунду, рука инструктора нащупала жесткий панцирь насекомого. Сато скорее бы умер, чем признался в том, что с детства терпеть не может всех, у кого больше четырех ног. Издав непечатное выражение и конвульсивно содрогнувшись, мужчина с остервенением принялся хлопать себя по спине, пытаясь стряхнуть насекомое. Синдзи от души повеселился, наблюдая за тщетными попытками инструктора избавиться от его подарка. От чрезмерных усилий лицо Сато покраснело так, что стало иллюстрацией к «Этюду в багровых тонах».

– Да отцепись ты от меня, мерзкая тварь!

Сато вскочил и со всего маху припечатался спиной к стеллажу, чтобы убрать маленького нахала со своей спины. Стеллаж, не рассчитанный на такой удар, немедленно сложился втрое, бутылки, хитро закамуфлированные на полках, посыпались вниз, разбиваясь о бетонный пол. В комнате резко запахло дешевым алкоголем. Многомесячный запас пойла был уничтожен. Горе Сато нельзя было передать словами. Особенно, когда он обнаружил, что насекомое со спины никуда не делось. Более того, случилась совсем уж нехорошая история – из раздавленного жука хлынуло нечто вонючее и липкое, и это ощущение действовало Сато не нервы похуже, чем невозможность выпить при подходящем случае. А шансы хорошо выпить стали равны нулю – по полу растекалась большая лужа, воняя на всю каморку сивухой.

– Ксо-ксо-ксо… Чтоб всех вас разорвало! – Сато понимал, что, если его поймают в таком виде, да еще с доказательствами его проделок, с ним случится оч-чень неприятная вещь. Мужчина швырнул неизвестно откуда взявшуюся тряпку в лужу, чтобы прикрыть следы безобразия, а сам, на ходу стаскивая куртку, помчался в душевую. Хомячок выскочил из каморки почти сразу следом за ним и, что было сил, поскакал к себе в комнату. Ему повезло оказаться там за минуту до того, как заглянул старший по курсу.

– К отбою готовы? –поинтересовался тот. Синдзи с равнодушным видом кивнул:

– Угу.

– А где кадет Фудзивара?

– Отмывает свое тощее великолепие, - серьёзно ответил Хомячок, показывая на дверь санузла. Шум воды убедил старшего, что все в порядке, и он отчалил. Джунгарик выдохнул и постарался спрятать свои неиспользованные сокровища, чтобы найти им применение в следующий раз.

* * *

– Сато долго пытался отчистить свою форму от того пятна, но у него плохо получилось. Помнишь, какой нагоняй он получил от начальства за «неподобающий внешний вид»? – хихикнул Хомячок.

– Но прямо сейчас меня беспокоит другой вопрос. У нас же на носу переезд, так? Вот как мне пронести свое добро так, чтобы не спалиться? Добираться будем кто как может, как когда-то ехали сюда? А если придется ехать всем скопом?

– Пока я знаю не больше твоего, - сонно ответил Суслик. По ночам он плохо спал, а днём на занятиях клевал носом. За что и получал замечания от офицеров и намеки следить за своим душевным и физическим здоровьем.

«Следил. Подозрения не вызывает, - сообщил сам себе Суслик.»

После слов Хомячка он тоже стал думать о том, как добраться до базы Академии в Токио. Один визит в столицу не сделал его знатоком токийской географии, зато дал понять, что значит быть наследником не самого богатого клана. Если окажется, что им придется ехать в город своим ходом, то можно без проблем воспользоваться услугами Пумы.

На следующее утро была объявлена учебная тревога. Причина заключалась в желании начальства проверить, насколько курсанты готовы к внезапным изменениям в привычном распорядке дня. Суслик сразу понял, что из Хомячка авральщик никакой: не смог собраться в указанное время и не знал, куда девать свою драгоценную корзинку с Маюми. Что касается самого Кадзуо и Вала в одном теле, то у второго все время было состояние паники.

«Я забыл документы! Нет, всё на месте…А что делать с личными вещами?»

Или вовсе уходил в бессознательное состояние, когда выяснялось, что Вал не может найти, куда подевался его рюкзак, собранный накануне. Ответ могла бы дать Маюми, но она упорно не желала покидать корзинку, всем своим видом показывая, что уж её-то не касаются никакие тревоги.

– Умничка моя, она не хочет оттуда выходить. Потому что я буду бояться, что потеряю ее, – с умилением в голосе говорил Синдзи. Вал лишь пыхтел и думал о том, что было бы неплохо потерять где-нибудь ещё до переезда эту мелкую пушистую бестию.

* * *

Тем же утром Хомячок не придумал ничего лучше, как стащить из лазарета очередную порцию слабительного. Этот громила Такада со второго факультета позволил себе нелестно отозваться про Суслика, чем и подписал себе приговор. Хомячок решил лично привести его в исполнение ближе к вечеру.

Прокравшись в душевую, он подсыпал во фляжку, с которой Такада не расставался, щедрую порцию таблеток, предварительно измельчив их в порошок. Третьекурсник любил хорошую физическую нагрузку, после которой обязательно напивался отвара из известных только ему целебных трав.

– Оздоровительный эффект будет просто убойным, – пообещал Синдзи, закручивая крышку и осторожно возвращая фляжку на место. – Это будет бомбическая клизма, после которой даже в твоем черепе будет идеальная чистота!

Его угроза была реализована в ближайшие полчаса. За пятнадцать минут до ужина Такада почуял неладное: живот дико крутило, из него шли странные урчащие звуки. Согнувшись в три погибели и держась за стенку, парень еле добрался до санузла.

– Таким мы его и запомним: в позе умирающего червя, подпирающего стену, – с пафосом проговорил Хомячок, обращаясь к воображаемой аудитории. Жаль, никому нельзя рассказать о таком подвиге. Помнить об этом будут все, кому не повезло оказаться в одном санузле с Такадой: такого смрада уголок задумчивости не помнил со дня своего возведения. Старший офицер курса всем устроил допрос с пристрастием, но ничего не добился. Как обычно, диверсия Хомячка прошла незаметно для всех, и он с чувством выполненного долга вернулся на свой факультет.

* * *

В учебном корпусе наблюдался ажиотаж, как в первые дни после прибытия сюда. Старшие по курсам только и делали, что по сто раз на дню проверяли то снаряжение курсантов, то их навыки скоростного переодевания при сигнале тревоги, то просто устраивали шмон по комнатам. Хомячок дико злился, однако ничего не мог с этим поделать: правила касаются всех, включая Минамото. Его успокаивала способность Маюми мгновенно исчезать так, как будто её никогда там не было. Даже Сато стал думать, что ему мерещится белая кошка на кровати Хомячка.

– Клянусь, только что видел, – заверял он старшего офицера, показывая на пустое место в ногах Хомячка. – Она была здесь, буквально секунду назад. Видел, собственными глазами видел!

– И где оно? Ну, то, что ты видел? – скептически осведомился офицер. Хомячок хохотал про себя, но был вынужден сохранять невозмутимость.

– Прошу прощения, но у меня в комнате ничего нет. Единственная живность, которая тут водилась, вот… – И он показал на высохшую муху за стеклом. Сато чуть не выругался в голос, но офицер не дал ему такой возможности.

– Пойдемте, пусть парни отдыхают. Им надо готовиться к переезду в Токио, – и выволок Сато за собой. Хомячок с удовольствием слушал, как инструктора распекают за дверью:

– Ты понимаешь, на кого погнал? Это Минамото, если ты не в курсе! Тебе пить надо меньше, если не хочешь вылететь со службы!

Через два дня поступил приказ: вывезти всех курсантов в Токио на автобусе. Из всего курса лишь Хомячку разрешили поехать с Пумой, остальных, включая Суслика и Хорька со всей его бандой, отправили в обычном транспортном средстве.

Парню захотелось забежать в лазарет и лично попрощаться с Лаской. К его удивлению, красотка спокойно заканчивала собираться. Она была одета в походную черно-зеленую форму, куртка на груди была расстегнута. При виде ее бюста Суслик чуть не выругался: ему сейчас предстояло сесть в автобус, а демонстрировать всем стояк и носовое кровотечение в его планы не входило. Заставив себя отвести взгляд от прелестей Ласки, Вал пулей вылетел наружу. Он порадовался, что захватил с собой увесистый рюкзак, который держал перед собой. До посадки в салон автобуса у него есть время избавиться от предательских поползновений собственной плоти, которые выдавали его греховные фантазии с головой.

«Или с головкой,» – мелькнула мысль, от которой Суслик нервно захихикал. Кадзуо же был слишком шокирован, чтобы пытаться что-то сказать.

Хорёк и его подручные успели занять лучшие места в салоне: возле окна, подальше от зоркого глаза старшего офицера по курсу. Нахохлившись, тот обводил взглядом присутствующих и рычал:

– Все должны быть на местах, это ясно? Кадет Кагосима, вот тебе список, устрой перекличку. Минамото можешь не считать, у него свой маршрут, как всегда.

Появление Суслика заставило бравого вояку перекоситься от злости:

– Нет, вы только посмотрите на него! Ты что, английская королева, чтобы позволять себе опаздывать? Живо тащи свою задницу в салон и не вякай, пока не назовут твое имя.

Сидя рядом с Кёити, Валентин с удивлением заметил, что с ними сидит Совушка, тоже одетая в походный комбинезон. За спиной девушки был всё тот же рюкзак, с которым она прибыла в Асаку два месяца назад. Те же большие мечтательные глаза и точеные черты лица…

Суслик вспомнил, как прошла их прощальная вечеринка в Асаке. Кроме девушек-сокурсниц, на мероприятие напросились принцесса Айко со своей преданной фрейлиной Такарой, Ласка и Пума. Правда, последней отлучиться со своей базы не удалось, чем майор была очень огорчена. Она понимала, что ее заклятая подруга Ласка обязательно постарается устроить такой прощальный подарок для Суслика, что парень целый месяц будет пускать слюни в подушку во сне.

Вечер прошел более чем неоднозначно. Сокурсницы зажигали так, что Ласка даже помрачнела и, сославшись на какие-то неотложные дела, поспешила уйти к себе. Суслик решил улизнуть вслед за ней, якобы у него тоже была куча важных вопросов. Однако, когда он попробовал войти в лазарет, дверь оказалась заперта. Он видел, как Ласка с расстроенным лицом исчезает за дверью в комнату персонала, и осторожно нажал на кнопку звонка. Никакого звука не последовало. Зато послышалось громкое харканье на весь плац и хрипловатый голос Сато:

– Наконец-то! Уедем отсюда, мне до опупения надоело тут торчать…

Суслик понял, что инструктор, как всегда, позволил себе промочить горло. Раз так, пока он не выговорится, а это может длиться не один час, придется сидеть тихо, как мышь. Мышь...На фига он вспомнил про грызуна? Неужели сейчас явится любительница мышей и обломов – Маюми, достойная питомица Лорда Хаоса? Не успел Суслик как следует обмозговать мысль, как ему подать сигнал для Ласки, откуда ни возьмись возникла Маюми. Кошечка сидела на земле и смотрела на Суслика в упор невинными глазками.

– Твою ж за ногу, – парень понял, что свидание не состоится. Стоит Маюми невзначай мяукнуть погромче, Сато сразу бросится вынюхивать, где кошка, которая ему якобы мерещилась. Естественно, никакой кошки он не найдет, Маюми успеет сбежать раньше, зато обнаружит торчащего перед лазаретом Суслика. Которого тут в принципе быть не должно…

– Придётся подождать до лучших времен, – сделал себе внушение Суслик, подумав про пышный бюст Ласки и огненный взгляд Пумы. И тут же тряхнул головой: ему показалось, что впереди мелькнул знакомый белый лисий хвост. Откуда здесь взялась Цукико?

Предстояла знакомая долгая дорога до Токио. Одно утешало: прикрываться рюкзаком не придется…

Приложение к главе 8

Отото – младший брат

Онэсан – старшая сестра

Сато недобрым взглядом обвел курсантов, выстроившихся перед ним после высадки из автобуса. Придирчиво оглядев Суслика и Хорька с его отрядом, скомандовал:

– Все по местам! Общее построение через полчаса, чтобы все привели себя в порядок. Не опаздывать! Фудзивара, это тебя касается!

Суслик, помня прошлый опыт общения с армейскими сержантами, выкатил глаза, выпятил грудь колесом и рявкнул:

– Так точно, не опаздывать!

Кадзуо внутри него тихо охнул:

– Что это было?

Хорёк и остальные бросили на Суслика удивленные взгляды. Сато слегка опешил от такой наглости, но решил, что курсант переволновался. Вяло махнув рукой, инструктор выдавил из себя:

– Ладно, топайте по своим комнатам…

Поднимаясь по лестнице на свой этаж, курсанты хранили молчание. В основном, потому что на них, как на туповатых диковинных зверьков, смотрели старшекурсники. Суслик чувствовал, как на него кто-то уставился тяжёлым, оценивающим взглядом, но не повернул головы: незачем показывать, что ему на это глубоко пофиг. Послышался шёпот:

– Говорят, среди этих дебилов есть лейтенанты…

«Дебилы», не проронив ни слова, прошли в нужный коридор, где к ним подошел дежурный по этажу. Он начал называть фамилии и номера комнат, и Суслик, услышав свое имя, направился в комнату в дальнем углу коридора. Открыв дверь, он первым делом заметил нечто белое, мелькнувшее у порога.

– Твою мать… Опять ты? – не сдержался Вал. Кошечка тихо прошмыгнула под тумбу и свернулась в клубок, пока Суслик проходил внутрь. Его встретил сияющий Хомячок:

– Пума приехала сюда на полчаса пораньше, чем автобус. Мне удалось без проблем протащить корзинку с Маюми в общагу…

– Рад за твою блохастую любовь, - пробурчал Суслик. – Ты в курсе, что через полчаса церемония знакомства с начальством и всеми остальными?

– Да, я слышал отсюда, как рычал Сато, - усмехнулся Синдзи. – Моя Маюми и то грознее выглядит, хотя она – воплощение нежной и утончённой красоты…

Словно в ответ на его слова, Маюми выскочила из своего убежища и прыгнула на колени к Хомячку, который ласково принялся гладить ее по спине и за ушами.

– Пойду приму душ, - проговорил Суслик и шагнул на порог душевой. Едва войдя туда, он вылетел наружу с перекошенным лицом:

– Опять твоя пушистая дрянь накосячила?!

Он держал в руках губку для купания, от которой остались только лохмотья.

– Да сколько можно? Я даже не успел ею воспользоваться!

– Не оставляй личные вещи где попало, - строго сказал Хомячок.

– Я это не вытаскивал из рюкзака, - свирепо бросил Суслик. Маюми смотрела на него невинными глазками. – Не успел даже освободить от упаковки. А эта тварь…

– Не оскорбляй мою Маюми, - начал заводиться Хомячок. Поняв, что толку не будет, Кадзуо вернулся в душевую. Через десять минут его красная от гнева физиономия показалась в проеме двери:

– Теперь ты тоже скажешь, что я просто так оскорбляю твою, мать её, кошку?!

– Что на этот раз? – Синдзи казался спокойным, но голос чуть дрогнул.

– Вот что! – Суслик кинул в него полотенцем, один уголок которого был превращен в сетку: настолько густо и мелко изжевала его Маюми.

– Это тоже новое, - возмущённо проговорил Суслик. – Купил перед отъездом. И тоже ещё не пользовался…

Пока они препирались, послышался голос из динамиков:

– Всем курсам через пятнадцать минут выйти на общее построение. Через пять минут проверка готовности.

– Вот чёрт! – Суслик мигом забыл про гнев на кошку и подскочил к шкафу, куда успел запихнуть свои пожитки. Хомячок уже успел переодеться и красовался перед ним в полном облачении, со знаками отличия.

– Нам ещё оружие дадут. Нельзя же офицерам разгуливать безоружными.

– Ковровую дорожку постелют? – серьезным тоном спросил Суслик. Синдзи возвёл глаза вверх:

– Если прикинуть, что нас зачислили личным приказом императора, плюс мы имеем награды за спасение императорской семьи и участие в боевых действиях, являемся самыми молодыми младшими лейтенантами в истории Академии… У нас больше шансов быть закатанными в ковер, чем принятыми в дружные ряды этого великого воинства.

– Я уже чувствую, как обрастаю толпами поклонников, - хмыкнул Суслик.

– И звездюлями, - коротко бросил Хомяк.

Суслик тоже переоделся и с сомнением посмотрел на собственное отражение.

– Тебе не кажется, что перебор? – спросил он, показывая на знаки отличия и боевой нож-танто, висевший на поясе.

– У тебя есть официальное разрешение на его ношение, - драматично сказал Хомячок. Поправив светлые вихры, показал на дверь:

– Нам пора. Предстать перед смертными во всей красе.

– Пошли, небожитель, - усмехнулся Суслик. Ему показалось, что Маюми бросила на него недовольный взгляд.

Когда они прибыли на построение, почти все были на местах. Старшекурсники с интересом следили за пятерыми новичками с лейтенантскими лычками, которые выделялись среди остальных. Если Хорёк и его команда с их мускулами не вызывали никаких вопросов, то тощие комплекции блондинистого Джунгарика и нескладного Суслика стали причиной перешептываний и смешков.

– Глядите! Дочь императора! - Раздались приглушенные голоса при виде принцессы Айко, которая прибыла со своими фрейлинами и вместе со всеми встала в ряды новобранцев. Фрейлины обступили девушку с четырех сторон, закрыв собой от любопытных взглядов.

Ректор Академии, обстоятельно откашлявшись, начал торжественную речь.

– Мы приветствуем наших новых курсантов, которые с сегодняшнего дня стали частью нашей большой и дружной семьи. Впервые в истории нашего заведения мы принимаем в свои ряды столь юных участников боевых действий, покрытых славой и отмеченных божественным вниманием микадо…

И они не посрамили знамени лучшего учебного военного заведения… - ректор задумался, после чего неожиданным образом завершил свое выступление:

– После построения отметиться у комендантов общежития. И не воображайте, что ваши звания дают вам право нарушать дисциплину!

При этих словах он почему-то посмотрел на Джунгарика, который с милой улыбкой отвечал на любопытные взгляды других курсантов, особенно девушек.

Однако, прежде чем добраться до коменданта общаги, нужно было пройти медосмотр. Красивая медсестра с интересом разглядывала не самые упитанные телеса новичков в статусе героев, после чего выписала им личные карты и отправила проходить узких специалистов.

– Куда же без этого? - усмехнулся Суслик, показав Хомячку отметку «проктолог».

– Почему у меня такое чувство, что всякие пидары идут именно на эту специальность? Чтобы безнаказанно выбирать себе объект для утех? – мрачно ответил тот.

– Не боись, - Суслик сочувствующе похлопал Хомячка по плечу. –Тебе же не телескоп будут вставлять, так что можешь быть спокоен за целостность всех мест. Включая те, куда солнце не заглядывает.

Хомячок нервничал. Однако все сомнения прошли, когда они увидели врача –это была молодая женщина, которая не стала никуда лезть и ограничилась вопросами. Она лишь провела руками ниже спины у каждого пациента, задержав пальцы над копчиком. Суслик заметил знакомое зеленое свечение и успокоился: обойдется.

После расселения новых курсантов снова собрали в конференц-зале. На этот раз причиной стало поименное знакомство всего курса с руководством Академии и Дисциплинарным комитетом.

– У нас уже есть фанаты, -Хомячок толкнул Суслика в бок. Повернув голову, Вал увидел, как его пожирает глазами здоровенный мрачный тип в черном мундире.

– Не надо так на меня смотреть, милейший, на мне узоров нет, -мелькнула в голове мысль из воспоминаний о прошлом.

– Новобранцы, - обратился ректор к новым курсантам, - за вашим поведением, каждым вашим шагом будет следить отныне Дисциплинарный комитет. Курсант Айдзава – представьтесь!

Председателем Дисциплинарного комитета оказался тот самый тип, который сканировал издали Суслика и Джунгарика, сидевших рядышком, как попугаи-неразлучники. Айдзава с ходу взял быка за рога:

– Распечатки с распорядком дня, вашими правами и обязанностями, будут переданы в каждую комнату. Все заселяются по четверо, кроме… – тут его лицо скривилось, как если бы он только что слопал лимон, - Фудзивары и Минамото. Распоряжение свыше…

Он всем видом давал понять, насколько ему неприятны такие привилегии в отношении новичков.

– Не ждите никаких поблажек. Даже если вы были признаны героями, здесь это ещё надо заслужить. Не ищите приключений на ваши жалкие вертлявые задницы, не то надорвётесь. Если я сяду кому-то на хвост, ему не поздоровится. Это ясно?

Синдзи хотел было сказать, что на хвосте сидеть как минимум неудобно, учитывая, что его ни у кого нет. Однако Суслик вовремя толкнул друга в бок, требуя замолчать. Айдзава обвел всех тяжелым взглядом и отрывисто бросил:

– Разошлись по комнатам, принцессы…

– Невероятно красноречивый гений изящной словесности, - проворковал Хомячок. У него не было сомнений, с кого он начнет сеять хаос, если дело дойдет до вендетты.

Когда парни вернулись в комнату, первым вошел Суслик и возле своей кровати грохнулся на пол, подняв страшный шум.

– Когда эта херотень отстанет от меня?!- возмущенно завопил Валентин, грозя кулаком Маюми. Как обычно, кошечка лежала с самым невинным видом и потирала якобы сонные глазки. Хомячок тут же встал между своей любимицей и рассвирепевшим другом.

– Ты ее пугаешь, - Синдзи прижал к себе довольную Маюми и погладил по спинке.

Суслик тем временем опустился на корточки и обследовал поверхность пола. Она густо была покрыта слоем невесть откуда взявшегося медицинского вазелина, который он видел однажды в подсобке Сато. И были видны следы когтей и лап…

– Это точно сделала твоя блохастая подружка, - С нажимом сказал Суслик.

– Она могла просто пробежаться рядом с твоей кроватью, - парировал Хомячок.

Взглянув на распорядок дня, Суслик вздохнул:

– Пока есть свободное время, пойду лучше на пробежку…

– Иди, сними стресс. Заодно и Маюми успокоится после твоих воплей, - проговорил Хомяк, открывая дверь.

Не найдя, что ответить, Суслик рванул прочь от комнаты. Через минуту он был на тренировочной площадке и пустился бежать, стараясь прислушиваться к собственному дыханию и мыслям.

– Сдать эту тварь начальнику курса, что ли? –думал Суслик. Он давно начал подозревать, что кошка у Синдзи не вполне обычная. Слишком уж умная, способная на разного рода пакости. Как только умудряется натворить столько? Просто идеальный питомец для Хомячка, который считает, что зря прожил день, если не подложил кому-нибудь очередную свинью.

* * *

Воспользовавшись тем, что на следующее утро выдалось немного свободного времени, и привилегиями лейтенантского звания, Суслик оформил пропуск за пределы военного городка.

Бродя по улицам и отчаянно зевая из-за того, что Маюми сходила с ума всю прошедшую ночь, устраивая кошачий триатлон на постели Суслика, Вал набрёл на небольшую уютную кафешку.

Внутри почти никого не было. Молчаливая официантка принесла меню, однако Суслик ограничился черным кофе.

– Это по-нашему, - одобрительно пробормотал он, когда ему принесли микроскопическую чашечку с ароматным крепким напитком и стакан чистой холодной воды. Кадзуо даже слегка оживился:

– Черный и с водой? Это какой-то новый способ приготовления кофе?

– Угу, - ответил Валентин, потягивая крепкий до горечи напиток. Он приучился пить кофе по-турецки во время миссий, ведь ему часто приходилось бывать в Стамбуле и других городах Ближнего Востока. Особенно хорошо такой кофеёк шел после очередного обмена любезностями с противником, когда душа требовала расслабона. Что касается Кадзуо, ему тоже было не привыкать к кофеину: почти все ритуалы семейства Фудзивара требовали принимать разные травяные и прочие смеси вместе с кофе.

Суслик даже вспомнил, как когда-то в прошлом, чтобы привести нервы в порядок, позволял себе заедать стресс растворимым кофе. Кадзуо изумился, увидев подобные образы.

– Но ведь это вредно!

– Смотря, к чему привыкнешь, - пожал плечами Валентин. – Ты ведь тоже запивал всякую бурду, и ничего – живчик.

Кадзуо счёл благоразумным не спорить насчет того, что они оба – всего лишь как части поврежденного паззла, именуемого душой, которые каким-то чудом оказались склеенными воедино.

Дальше день прошел без неожиданностей. В том смысле, что даже проделки Маюми не особенно трогали Суслика. Он понимал, что ему предстоит это терпеть ради друга, который, судя по всему, потеряет невинность скорее с этой чокнутой кошкой, чем с обычной нормальной девушкой.

– А вот это было бы интересно…- Прикинул Суслик, представляя себе, как отреагирует фрейлина Такара на одержимость Хомячка этой Маюми. То, что телохранительница и по совместительству подруга принцессы положила глаз на Синдзи, можно было утверждать на все сто процентов. И то, что она не обрадуется наличию соперницы в виде пушистой мордели Маюми, тоже не вызывало сомнения.

– Эпическая битва между Маюми и Такарой… - Сонно проговорил Суслик, проваливаясь в объятия Морфея. Ему приснилось, что Такара гонится за белой кошкой, которая стремится улизнуть, как обычно, в какую-нибудь дыру. А фрейлина разносит всё своим пистолетом так, что вокруг стоит неимоверный грохот.

– Охренеть, как реалистично, - Подумал вслух Суслик. Стоило ему повернуться, как на его подушку обрушилась дорожная сумка, которая почему-то была у него над головой.

– Сейчас я тебя разделаю, коза чертова, - Прошипел Суслик и протянул было руку, чтобы схватить кошку. Однако она нагло зевнула и сделала довольно чувствительный кусь ладони парня. Вал присмотрелся: укус получился знатным, ранка начала кровоточить.

– Ты видел? – Он сунул руку под нос Хомячка, который с недовольным видом открыл глаза.

– Я видел сон, пока его не сменила твоя лапа у меня под носом, -ответил тот и широко зевнул. При виде Маюми, которая с нарочито боязливым видом жалась к полу, Синдзи вскочил и позвал ее к себе:

– Маюми! Моя девочка, иди сюда, моя хорошая…

Суслик вернул сумку на место в шкаф и посмотрел на часы.

– Твою мать… Сейчас слишком рано для подъема. А эта блохастая уже разогнала мне весь сон…

– Ну так иди и займись чем-нибудь в духе бравого воина Фудзивары, - проворчал Хомяк, снова укладываясь спать. Маюми устроилась рядом с ним на одеяле так, что Хомячок прикрывал ее сверху своей рукой. Суслик покачал головой: до чего сообразительная тварь… Так она будет под защитой своего верного кошатника.

В комнате стоял серый полумрак. Поняв, что больше не получится спокойно спать, Суслик бесшумно оделся в спортивный костюм и вышел, стараясь не скрипеть дверью. Он проскользнул мимо дежурного по этажу и спустился на спортивную площадку.

На улице было прохладно, так что Валентин почувствовал легкий озноб. Кадзуо тихо заныл:

– Если застукает этот Айдзава, обязательно подаст рапорт за нарушение правил внутреннего распорядка. Нам лучше вернуться!

– Айдзава сам видит десятый сон, ему точно не до нас, - ответил Валентин и приступил к пробежке. Кадзуо больше не напоминал о себе, отмечая лишь то, что не стоит слишком себя нагружать. У начальства наверняка возникнут вопросы, почему один из курсантов-новобранцев пришёл весь в мыле на построение.

– В мыле? Смоем, – Философски ответил Валентин, пробегая без понижения скорости пятый круг.

После пробежки Суслик обнаружил, что его почему-то снова тянет в сон. Однако при мысли, что придётся возвращаться в общество этой несносной Маюми, решил, что лучше пойти в другое место. Интересно, та кафешка, «Место встречи», сейчас открыта или нет?

– Проведу разведку боем, - Решил Суслик и прокрался прямо к КПП. На вопрос дежурного часового показал вчерашний пропуск и смылся, прежде чем курсант что-то сообразил.

Оказавшись рядом с кафе, он довольно ухмыльнулся: заведение работало. Причем было похоже на то, что оно и не закрывалось…

При виде Суслика, зевающего за столом, к нему обратилась знакомая с прошлого посещения официантка.

– Что я могу я предложить молодому господину? - Она вопросительно посмотрел на Суслика, который нетерпеливо кивнул:

– Кофе по-турецки, пожалуйста.

Суслик наслаждался горячим крепким напитком, когда его коснулась чья-то рука. Скосив глаза в сторону, он увидел Пуму, которая с безразличным видом оглядывалась по сторонам.

– Доброе утро, Минамото-сан! - Приветствовал Суслик сестру лучшего друга. Пума вежливо улыбнулась:

– Доброе утро, Кадзуо-кун. Какими судьбами?

Пума старалась показать, что здесь она оказалась совершенно случайно. Вроде как тоже зашла попробовать кофе. Разумеется, она не сказала, что, придя вчера в общагу проведать братца, и пользуясь своим положением майора СБ, обнаружила отсутствие Суслика. Первым делом девица устроила допрос часовому, пригрозив оторвать тому кое-что, если он в течение ближайших пяти минут не найдёт ей курсанта Фудзивара.

– Минамото-сан, вышеназванный курсант покинул территорию учебного центра и отправился в центральную часть квартала, -сообщил дежурный. – Сказал, что хочет найти место, где подают хороший крепкий кофе…

– Понятно, - сквозь зубы процедила Пума. Если это правда, ей придётся побегать, чтобы найти такое место. Однако природная наблюдательность дала ей верную подсказку: Суслик предпочитал крепкий кофе без сахара. Значит, он пойдет именно в «Место встречи», которое славилось большим ассортиментом кофейных напитков. Девушка была рада, что оказалась права: Суслик с полусонным видом потягивал кофе из крохотного стаканчика, запивая напиток обычной водой.

Пума устроилась напротив и заказала сладкий латте. Она обратила внимание на явно не выспавшийся вид Кадзуо, в ответ на что Суслик мрачно выдохнул:

– В моей жизни сейчас не самое приятное время.

Он не решился говорить про союз Маюми и Хомячка, которые словно задались целью извести нелюбителя кошек. Суслику в обеих его ипостасях не с чего было уметь обращаться с живностью. У Валентина никогда не было домашних питомцев по причине резко отрицательного отношения родителей к содержанию животных дома. Кадзуо обычно видел братьев наших меньших в приготовленном виде или на жертвенном алтаре после родовых ритуалов, по завершении которых они все равно попадали на обеденный стол.

Все прописные истины по технике безопасности он мог бы и сам рассказать любому курсу. Однако никто не мог его проинструктировать, как себя вести с двумя самыми непредсказуемыми соседями в лице Джунгарика и его Маюми. Вот уж кому имя неудачно подобрали, подумал Суслик.

Пума тем временем тихо улыбалась про себя: она превратит в ритуал такие утренние встречи за чашкой кофе. И у нее будет больше шансов устроить незабываемое свидание один на один с Сусликом, который выглядит таким милым, когда потягивает свой кофе…

А ночка темная была… Как раз то, что надо. Суслик воровато огляделся, ещё раз взглянул на часы – до назначенного времени свидания оставалось ровно двадцать минут. «А самоволка, самоволочка…» крутился в голове голос инопланетного шансонье «а подержи за ремешок!»

Дело осложнялось тем, что о самоволке не должны были знать:

Одын: Хомяк – попытается пойти с ним и все испортит. Но нет, дрыхнут со своей драной кошандрой в обнимку и даже облизывают друг-друга. Фууу…

Два: Маюми, шерстяная игрушка Хомяка – обязательно поднимет вой, и увяжется за своим драгоценным хозяином. Как следует из предыдущего пункта – занята во сне облизыванием своего ненаглядного. Ну, совет да любовь!

Тры: Принцесса и фрейлины – эти вообще стали каким-то сумасшедшими, постоянно смотрят на него коровьими глазами, как будто он умереть собрался!

Четыры: Хорек и его команда – попробуют пойти вместе, переполошат всех нафиг, в итоге получится не свидание, а групповая гулянка по крышам Токио. Нафиг-нафиг!

Пят: Официальные лица – звание-званием, а самоволка студента в двенадцать часов ночи – повод попросить написать объяснительную, пусть и со всеми причитающимися церемониями. А это добрый час займет. В результате – опоздание и облом. А у него сегодня распланировано Пуму склонить к обнимашкам и поцелуям!

Шест: Наконец, Ласка – ну тут понятно! Двойное свидание у него ещё никогда удачно не проходило.

Проверив, что никаких нежелательных контактов не предвидится, Суслик двинулся уже разведанным путём густых теней и слепых зон видеонаблюдения.

Спуск с третьего этажа общежития вообще не вызывал проблем – будто специально для него оставляли щели между кирпичами. Ну а трехметровая стена с датчиками и колючей проволокой призвана была останавливать желающих незаконно проникнуть, но никак не выйти. По большому счёту, он и возвращался точно так же.

Успешно преодолев импровизированную полосу препятствий, Суслик оказался на ночных Токийских улочках в полном одиночестве. Не считая запозднившихся компаний сарариманов и парочек, спешащих в отели любви.

Спортивный костюм, кеды и надвинутая на глаза кепка, делали его неотличимым от ночных прохожих. А ночная реклама давала не только много света, но и густые тени, которые позволяли маневрировать, чтобы не дать засечь себя предполагаемым наблюдателям. Не то что бы они были, но навыки надо поддерживать!

Довольно плотное движение даже для этого времени суток создавало дополнительные неудобства ниндзе, крадущемуся в тени – рисковать и перебегать на красный он не планировал. Собьют, а потом ещё и переедут! Два раза!

Пробежав примерно половину пути, Суслик с интересом наблюдал ночную жизнь Токио, которая кипела и бурлила: огромные витрины дорогих бутиков привлекали странными украшениями и эксцентричными одеяниями; дорогие рестораны маскировались под старые замки даймё, либо рядились в модные западные интерьеры. Внезапно, тонкий слух и «жопное чувство» Суслика уловили неладное.

Сначала, он услышал из подворотни между двумя высотками короткий крик боли. Остановился и прислушался. Из темноты послышались урчащие звуки, треск разрываемой плоти и чавканье. Будто, большой хищник пожирал свежую жертву. В голове повеяло могильным холодом и сыростью, а где-то там скелеты приготовили свои там-тамы, обтянутые человеческой кожей.

Проверив, как танто ходит в ножнах и нащупав пистолет в наплечной кобуре, Суслик решительно шагнул в темноту. Иногда надо выйти навстречу своему ужасу и решительно победить его!

В темном проулке Суслик увидел нечто совсем неожиданное. Неясный стробоскопический свет городских улиц выхватывал фрагменты сцены жестокого убийства из темноты. Жертва лежала навзничь в луже крови, а высокая женская фигура вытягивала из распоротого живота внутренности и, тут же, громко чавкая, пожирала их.

Валентин решил, что разговоры здесь неуместны, да и приближаться к сумасшедшей не очень хотелось – вдруг кинется, всего его красивого измажет.

Выхватив пистолет, он, как на учениях, опустился на одно колено и всадил одну за другой четыре пули в каждую руку и ногу каннибала, таким образом думая обездвижить её. К ужасу Кадзуо и удивлению самого Валентина, выпущенные пули не возымели никакого действия, кроме того, что заставили убийцу выронить вытащенные кишки.

– Так-так-так, кто же это у нас тут такой умный да смелый, - громко прошипел теперь уже хорошо различимый силуэт.

«Хороший амулет или зачарованная одежда,» - подумал Вал и немедля всадил оставшуюся обойму в голову, как самое уязвимое место для магов, носящих амулеты. Женщина дёргала головой от каждого попадания, а затем расхохоталась безумным, пробирающим до самых костей смехом.

– Как интересно! Сначала ты, маленький маг, смог найти меня, смог увидеть меня, СМОГ ПОПАСТЬ В МЕНЯ!!! – уже орала она, медленно приближаясь к Суслику.

– Но теперь МОЯ ОЧЕРЕДЬ! – с рёвом, расставив руки на манер борца, женщина бросилась на Суслика. Не будь дураком, тот отбросил не работающий против такого монстра пистолет, выхватил танто, и, пропустив захват над собой, обратным хватом рубанул связки под коленом, и тут же перекатился подальше от длинных рук психопатки.

От полученной раны та взревела, но мобильности не потеряла.

Суслик почти исполнил восхождение по стенам, когда подпрыгнувшая почти на три метра жуткая бабища жёстко ссадила его на землю.

Теперь, находясь почти лицом к лицу, он смог хорошенько разглядеть своего противника. Днём это была бы типичная японская офис-леди – тёмный деловой костюм, с юбкой-карандашом, белоснежная сорочка, тёмные чулки и туфли на шпильках. Но сейчас белизна сорочки была нарушена отвратительными кровавыми пятнами, пули и резкие движения подрали колготки и костюм, а туфли были отброшены и сквозь чулки уже начали расти весьма опасные на вид когти. Пальцы на руках деформировались в серповидные отростки, с которых капала чужая кровь. Лицо чудовища было деформировано выстрелами и, как будто бы, покрыто трещинами – ещё секунда, и внешний фасад рассыпится и оттуда вылезет настоящий, гротескно-ужасающий образ какого-нибудь они или ёкая.

Суслик так и подумал, что встретил кого-то из обитателей ночи – в местной демонологии Валентин был не силён, а Кадзуо всегда считал, что ничего опаснее лис-оборотней на свете не водится, и больше опасался быть сбитым пьяным автомобилистом, нежели подвергнуться нападению злого духа.

Пока все эти мысли моментально проносились через голову Суслика, тот не забывал сражаться, нанося при этом откровенно ничтожный урон. Порезы либо затягивались, либо не действовали – кровь из них не текла, а так, выступала какой-то шипящей и пузырящейся фиолетовой пеной. Удары в район сердца, печени, горла и глаз – тоже не остановили монстра, только нарушили бывший некогда красивым фасад человеческой внешности.

Суслик бил на максимальной скорости и рассчитывал, что водопад ударов позволит отвлечь противника и спастись бегством. Такая тактика не принесла успехов – монстр был быстрее, выносливее, и плевать хотел на удары рукой, ногой или ножом. У Суслика возникло чувство, что он сражается с роботом.

Но нет!.. Когда существо, теперь уже напоминавшее человека лишь отдаленно, зажало Суслика в угол – оно заблокировало руку с ножом и прижало тощее тельце к стене с силой экскаватора. Тут уж неудавшийся победитель чудовищ не только увидел, но и почувствовал смрадное трупное зловоние, выдыхаемое чудовищем, что мешалось с каким-то рыбным запахом и чем-то, столь же отвратительным, но доселе не известным ни Валентину, ни Кадзуо.

Оказавшись так близко от морды монстра, Суслик смог заметить ранее невидимое – под порезами топорщились чешуйки, поднятые ножом, а у самого основания шеи виднелись какие-то прорези, напомнившее Валентину жабры.

«Ах вы Ихтиандры Хреновы, подводных монстров мне ещё здесь не хватало!» - подумал Суслик и попытался вывернуться из захвата ещё раз, но тщетно. Монстр, заметив это, лишь обидно засмеялся:

– Не трепых-хайся, щеловещеский детёнышш… - речь существа стала шепелявой. Отчасти потому, что зубы заострились и выросли, мешая говорить членораздельно. Ещё отчетливее запахло рыбой, трупным гниением и какой-то невыразимой мерзостью.

Внезапно монстр задергал тупорылым носом, обнюхивая Суслика.

– ТЫ НЕ МАГ!!! – взревело оно во всю глотку. – ОБМАНУЛ!!!

Монстр схватил Суслика теперь уже двумя клешнями и начал колотить о стену.

– ОБМАНУЛ!!! НЕ МАГ!!! – орало существо. От ударов у Суслика помутилось в голове и на миг он потерял сознание. «Контузия,» - понял Валентин. «Ещё парочка таких ударов и меня не спасти… А так хотелось увидеть маму ещё раз» - уже непонятно, чья была мысль.

Удары прекратились. Суслик висел в чудовищных грабалках, как кусочек мокрой тряпки и даже уже трепыхаться не было ни сил, ни желания.

Существо что-то отчаянно вынюхивало в районе груди парня. «Маюми, что ли, нассала? – пришла очередная полуобморочная мысль.»

Из глотки образины – «классно я ее все-таки отделал!» — это была, определённо, мысль Валентина, донеслось довольное уханье.

– МАГ!!! СЛАБОСИЛОК!!! НО МАГ!!! УХУХУХУХУ!!! – было видно, что вынюханное привело чудовище в неописуемый восторг.

И это было последнее, что услышал Суслик, прежде чем умер.

* * *

Кадзуо лежал в полудрёме и слушал тихий мамин голос, который выводил слова песни:

Жёлудь покатился – плюх!

Упал жёлудь в пруд, как досадно!

Выплыл вьюн: «Привет!

Поиграй со мной?» *

На лицо капал тёплый летний дождь, а мамины нежные руки гладили, как в детстве, щёки Кадзуо, щекотали ушки и лохматили непослушную шевелюру.

Жёлудь покатился – радуется,

Поиграли вместе недолго,

Но заскучал по горам!

Плачет, а вьюн

Не знает, как утешить*

Кадзуо не хотел открывать глаза, слишком уж страшный сон ему приснился. Папа погиб, мама пропала, он один раз умер, но был возрожден богом смерти – какая ирония!

Потому он познакомился с замечательным человеком – Варентином, из далёкой морозной России, они с Хомячком выиграли заезда на БТР у Хорька… Кадзуо аж фыркнул во сне – вот это самое фантастическое, что он мог придумать! Затем он познакомился с Лаской и Пумой – от этих воспоминаний сладко отдалось в паху…

И тут, Суслик очнулся. Целиком и полностью. Открыл глаза и увидел над собой плачущую моську гадской лисицы Цукико, которая гладила его и напевала слова детской песенки. Голова его лежала на бедрах кицунэ и чувствовала себя то на седьмом небе от контакта с тёплой податливой плотью, то начинала болеть, будто по ней молотили молотами все одноглазые кузнецы ада.

Ощущения остального тела тоже были так себе. Будто его смолотил бешенный комбайн из мультика «Ну погоди» и выплюнул. Слава всем богам, ведомым и не очень, всё вроде на месте.

Суслик осторожно поднял руку и коснулся зажмуренного лица кицунэ. Та благодарно потерлась щекой о его ладонь и зарыдала пуще прежнего.

– Ну… Хватит… Развела… Сырость… - с трудом выдавил из себя Суслик.

– Ах, Фудзивара-доно, как хорошо, что вы пришли в себя… С этими ранениями…

– Пока… жи… пожа… луйста!

Цукико, аккуратно, стараясь не тревожить ни голову, ни тело Суслика, сделал какой хитрый жест рукой, и перед ними появилось ростовое зеркало.

Первое, что бросилось Суслику в глаза, была окровавленная спортивная куртка, которую он надел сегодня первый раз. Не сразу он понял, что на месте, где должно быть сердце, зияет дыра, в которой видны осколки ребер, вздымающиеся лёгкие и полное, всеобъемлющее отсутствие сердца. А на куртке и под ним – видимо все четыре литра крови, которые должны быть в человеческом, то есть его, теле!

– Что... Со… Мной… Случи… Лось? – попытался задать вопрос Суслик и прояснить для себя основные моменты.

– Фудзивара-доно! Прошу меня простить, но я просто обязана это сделать!

Цукико наклонилась над лицом Суслика, сделала глубокий вдох и начала его целовать! Вернее, сначала это был поцелуй, а затем Суслик почувствовал, как будто его начинают надувать изнутри.

Когда поцелуй закончился, он ощутил себя довольно бодрым и смог присесть. Кицунэ же наоборот, после этого поцелуя скрутило так, что он испугался за ее здоровье! Та закашлялась, и на асфальте рядом с его лужей крови появились карминовые капли крови кицунэ. Та захрипела и чуть не свалилась, если бы Суслик не успел ееё подхватить.

– Фудзиваран-доно! – прохрипела лисица, - Мы должны спешить! Встреча с Ходзуки-доно должна состояться после всего что здесь случилось. По дороге я… Расскажу остальное. Пойдёмте же скорее.

Цукико поднялась и потянула Суслика за собой. Тот последний раз оглянулся на останки бедного мага, которого сожрали на половину.

Они вышли из проулка, поддерживая друг друга.

– Я навела морок, и мы выглядим как влюблённая парочка, так что всё нормально – на нас не обратят внимание! - сообщила кицунэ.

– У меня несколько вопросов. – Это был уже Валентин, потому что Кадзуо находился в прострации от своей второй преждевременной смерти.

– Кто это был, чёрт побери? Как я ещё жив? И куда мы идем?

– Ах, Фудзивара-доно, вы задаете очень сложные и, одновременно, очень простые вопросы. Вы встретили Ужас Глубин, храбро сражались – но его не победить без магии. И даже самые могучие маги вряд ли оказали больше сопротивления, чем вы, так как Ужас Глубин охотится и пожирает именно магов. Чем сильнее маг – тем вкуснее пиршество. Даже самые могучие они и аякаси опасаются встретится в открытом бою с Ужасом.

Они медленно шли в направлении того кафе, где у Суслика было назначено свидание, и у того постепенно зрела уверенность, что случился очередной кластерфак, куда он оказался втянут помимо своей воли. Меж тем, белая кицунэ продолжила:

– Что же касается второго вашего вопроса, о, Фудзивара-доно, то могу сообщить я немногое. Знаю, что были вы посвящены в таинства своего рода и имели контакт с «сердцем Дзигокудаю», и именно оно бьется у вас сейчас в груди и даёт некое подобие жизни. Потому и смогла я поделиться с вами своей жизненной энергией, что обычно между человеком и ёкаем невозможно.

При этом Цукико очень отчётливо покраснела, и у Суслика возникли вполне обоснованные подозрения, что «поделиться жизненной энергией» для кицунэ значит гораздо больше, чем решила сообщить хитрая лисица. Прислушавшись к себе, он с удивлением заметил, что может различить биение сердца – которого не было. «Магия! - подумал Вал, а что подумал Кадзуо – мы не узнаем, потому что он был воспитанным мальчиком.»

– Идём же мы в кафе под названием «Место встречи» которым заведует моя сестрица – Лисица-сестрица, и где вас ожидает многоуважаемый Ходзуки-доно. Ох, вот мы почти и пришли!

Они действительно стояли перед ярко освещенными окнами кафе «Место встречи.» Как раз в этот момент дверь с колокольчиком раскрылась, и из заведения вывалилась компания в умат пьяных… енотов? А провожала их хозяйка заведения в лисьем облике!

– Это что за косплей, - пробормотал тихо Валентин, но Цукико и хозяйка-лиса это прекрасно услышали.

– Ах, Фудзивара-доно! – воскликнули обе в унисон. Причем хозяйка заведения с укоризной глядела на Цукико, а та снова краснела, бледнела и мялась.

– Так получилось, - мяукнула не знающая куда себя деть кицунэ в ответ на вопросительный взгляд сестры.

– Ох, горе ты моё луковое - позже разберемся! – ответила та и, схватив ничего не понявшего из их разговора Суслика под руку, втащила того в кафе. – Ходзуки-доно очень занятой они и у него всё расписано по минутам! Не заставляйте ждать столь почтенного клиента, всё потом-потом!

Приложение к главе 10

* «Покатился жёлудь» (Донгури корокоро, слова Аоки Нагаёси, музыка Янада Тадаси)

К удивлению Суслика, который ввалился в кафе с помощью двух кицунэ в подмышках, не все посетители были ёкаями. Большая часть составляли человеческие парочки, которые флиртовали, не обращая внимания на творившийся бал Сатаны. Тот тут, то там сновали ловкие кицунэ, которых выдавали хвосты и уши, а некоторые так и вообще были в своей лисьей ипостаси, только одетые в кимоно и ходившие на задних лапах. Как им это не доставляло неудобств, одному Инари известно!

Цукико и её названная сестра подтащили его к столику, где сидела Пума. К ещё большему удивлению, сидела та не одна, а с Лаской, и им составил компанию некий высокий и черноволосый господин под два метра ростом, с которым, по мнению и Валентина и Кадзуо, две его подруги ужасно флиртовали. Немедленно он ощутил, как расправляются конечности, до этого висевшие двумя обломанными ветками, и рот щерится в ужасной ухмылке, а от зубов во рту даже языку становится тесновато!

– Тише, тише, Фудзивара-доно, - стала уговаривать его Цукико на ушко, поглаживая по спине. - Это же Ходзуки-доно, который должен с вами встретится. И он - заместитель Энмы-доно…

Суслик совершенно не видел, в обеих своих ипостасях, почему он должен успокаиваться, когда какой-то хмырь, пусть даже и заместить Энмы, уводит у него двух девушек.

Стряхнув с себя двух лисиц, он твёрдым шагом направился к столику, где и происходило бесстыдство. В груди медленно разгорался огонь и сердце Дзигокудаю билось всё сильнее и сильнее

– Здрасьте, дорогие мои - оскалился Суслик в ухмылке, которую только социопат мог бы назвать улыбкой.

– Ах, Кадзуо-кун, где вы так испачкались, - первая на состояние одежды Суслика обратила внимание Ласка.

– Хн, Кадзуо-кун, невежливо заставлять столь молодую девушку ждать себя в окружении незнакомцев! - скрестила руки и полуотвернулась Пума.

Офигевший от такого приёма Суслик повернулся к незнакомцу. Это был довольно субтильного телосложения мужчина, которого можно было бы принять за человека, если бы не абсолютно красная кожа, крестообразный зрачок в одном глазу и водоворот в другом. А ещё – довольно внушительный короткий рог из середины лба, деливший аккуратную чёлку на пополам. Это был они, о котором предупреждали лисицы.

– Садитесь, Фудзивара-сан, нам давно пора было поговорить, - невозмутимо предложил, судя по всему, Ходзуки. Он курил трубку - с запахом асфоделей и серы, а рядом стояла, тяжёлая на вид, шипастая палица.

Суслик понял, что никто не обращает на его плачевное состояние внимание. Кадзуо стало жалко себя, а Валентин только порадовался, что не придётся объясняться. Но рано!

– Откуда у тебя кровь и синяки?! Надо срочно провести внезапный медицинский осмотр! - воскликнула Ласка.

– Подрался где-то, - фыркнула Пума. - Мужчины все такие, им бы лишь потешить свою маскулинность. – Но, при этом, тоже внимательно осмотрела повреждения на Суслике.

– Кто это был и ГДЕ ОНИ! - одновременно вскричали обе дамы, готовые нести наказание и возмездие во имя Луны, Солнца и Аматэрасу!

– Успокойтесь-успокойтесь, - вмешалась Цукико, - видели бы вы второго! Это был просто пьяница… Да-да, просто пьяница, который со своей компанией пристал к нам.

Она приложила руку ко лбу и картинно запрокинула голову!

– Но тут мимо проходил Фудзивара-сама и помешал творящемуся беззаконию! Он разогнал хулиганов одной правой! Нет, одной левой! Но затем неловко споткнулся о камень и разбил лицо! Недостойная вылизала… в смысле, вытерла повреждения своим белоснежным носовым платком, - тут кицунэ непонятно откуда достала платок, действительно бывший когда-то белоснежным, но заляпанный кровью и чем-то еще, и помахала перед носами Пумы и Ласки, как бы в доказательство своих слов.

– Пфф, поверим на этот раз этой подлой совратительнице несовершеннолетних, - пробормотала Пума. Ласка тоже покивала, но держала губы сжатыми, и не верила в объяснение ни капельки.

От этой детской рокировки у Суслика пропало всё желание спорить и кому-то что-то предъявлять, а захотелось чтобы, три пары рук гладили его, три мягких девичьих тела прижимались к нему со всех сторон. Увы, это не вызвало кровотечения из носа и повышенного сердцебиения, что наполнило отсутствующее сердце Суслика неимоверной печалью, так как плотских удовольствий он оказался лишён.

Он потерянно сел на заботливо подставленный какой-то кицунэ стул. Перед ним тут же появилась кружка с дымящимся красным напитком, а стоявшая за спиной Цукико прошептала на ухо:

– Немедленно выпей! Это настоящий сок асфоделей с полян Инари!

Напиток отчетливо пах кровью, ихором богов и бессмертием. Лишь только Суслик пригубил его, как почувствовал себя на секунды живым, словно до этого был восставшим из могилы недельным мертвецом.

– Что ж, Фудзивара-доно, - пыхнул трубкой с тем же запахом Ходзуки. - Прежде всего позвольте вас поздравить, что вы вышли из схватки с Ужасом Глубин… Относительно целым… - Ходзуки внимательно посмотрел как раз в том место на груди Суслика, где зиял отвратительный пролом и блестели обломки ребер. - Не каждый ёкай или аякаши может похвастаться таким достижением.

Суслик внимательно поглядел на своих спутниц - те не обращали внимания на него. Значит лисий морок, как и сказал Цукико, работал. Он бы не хотел пугать обычных девушек, не сильно знакомых с потусторонним миром Токио. Суслик подозревал, что для них и остальных посетителей кафе, официантки выглядели обычными косплейщицами, а тануки, они и ёкаи - просто людьми. Такова была сила лисьего морока! Он сам, например, при взгляде в зеркальное отражение на стекле широкого окна, видел просто слегка побитого парня в спортивном костюме без всяких повреждений на груди.

– С другой стороны, я никогда не мог понять легкомысленного отношения Энмы-сама к своим экспериментам, - проговорил Ходзуки, снова глубоко вдохнув дым своей трубки. - Сегодня ты был на волосок от истинной смерти. А теперь рискуешь стать рабом Той или Этой стороны.

На непонятные объяснения Ходзуки, Сусли не отреагировал, углубившись в размышления.

Между тем Ходзуки продолжил:

– И все же я считал избранного Энма-сама умнее. Какой герой пойдет без подготовки на дракона? - глубоко вздохнул и выпустил несколько кругов дым они.

– Почему же вы терпите присутствие этих тварей? - спросил Суслик, осторожно потирая место вокруг раны.

– Потому что они осторожны и не нарушают Баланс. Охотятся только на магов. Ты, как недомаг, обладал только одной интересной деталью - сердцем, которое было связано с «сердцем Дзигокудаю», что даёт клану Фудзивара их силу и возможность преодолеть смерть тела.

Помолчав, Ходзуки еще раз затянулся своей трубкой и дал Кадзуо время пригубить напиток, принесённый кицунэ.

– За все надо платить, Кадзуо-кун, - наконец промолвил Ходзуки. - Теперь ты должен Энма-Дай-О, этой кицунэ, и Дзигокудаю-доно. Поспеши расплатиться с долгами, иначе твоя судьба может быть непредсказуема.

Осмелевший от асфоделевого чая Суслик поинтересовался:

– Например? Что может случиться хуже того, что уже произошло?!

– Ты станешь немёртвым магом. Будешь есть сердца магов живых. Понравится тебе просыпаться в постели с мертвой девушкой, у которой вырвано сердце? - целенаправленно взглянул они на Пуму и Ласку, которые насели на бедную Цукико, вымогая подробности попадания той под чары Суслика.

– Другой вариант - ты станешь могущественным мононокэ и станешь пожирать людей и ёкаев, которые не смогут противиться твоей магии и силе. Только бы продлить свое жалкое существование. Столетиями скитаться по земле. Не зная любви, ревности и смерти. Лишь дикий, лютый голод…

Суслик содрогнулся от подробностей, так как имел слишком живое воображение.

– Третий вариант, - продолжил Ходзуки, - всё-таки включить свой мозг и принять родовые дары Фудзивара. В этом тебе помогут кицунэ. Хотя они иногда и злобные бесполезные твари. Помни, на тебе теперь висят долги, которые ты получил в результате спасения. Лучше бы их отдать. Вместе с тем, у тебя есть могущественная магия, пробудившаяся после второй смерти. Не каждый Фудзивара обладает подобным могуществом.

Ходзуки встал, вежливо поклонился девушкам и владелице ресторана, которая вилась неподалёку и расплатился связкой золотых рьё.

– И последнее предупреждение. У тебя теперь долг и перед кицунэ, - они кивнул на Цукико. Не позволяй ей передать этот долг кому-то другому. Твой дед принял часть долга, и срок расплаты для Тэрумасы-сан теперь очень близок. А отец не умер до конца, и вы вскоре встретитесь…

Затем он обманчиво легко вскинул на плечо дубину, весящую, по виду килограмм сорок, и удалился, никем из посетителей не замечаемый.

Загадочное пророчество выбило Суслика из колеи, и он до дна хлебнул свой чай и закашлялся. Пума участливо хлопнула его по спине и попала как раз на то место, где должно было биться сердце. Это расстроило Суслика еще больше - он ничего не почувствовал!

* * *

На поясе Пумы запиликал какой-то электронный прибор. Та с досадой оторвалась от интересной беседы с кицунэ - ведь когда еще можно будет поговорить с так тщательно скрывающимися от широкой публики волшебными существами? Часть учёной общественности даже утверждала, что все волшебные существа вымерли и это некие маги маскируются под ёкаев, что бы их не могли опознать.

Вся прелесть обмана состояла для кицунэ так же и в том, что они сидели в кафе, которое принадлежало кицунэ, официантками были кицунэ, посетители были кицунэ, но единственная кицунэ, которую видела Пума - была Цукико.

Суслик сидел и крутил в руках вторую кружку асфоделевого чая. Судя по цене, которую заплатил за свое посещение Ходзуки, его долг кицунэ рос угрожающими темпами.

Пума, наконец-то, справилась с электроникой и достала громоздкий телефон, судя по виду - одна из первых моделей сотовых.

После короткого прослушанного сообщения она засунула его куда-то обратно - Суслик даже побоялся предположить – куда именно, и мрачно сообщила, что в округе заметили какое-то чудовище и убитого им мага. Причём, подозрительно посмотрела она именно на Суслика. Как будто бы это он был чудовщем и убил этого самого мага! Обидно, слушай!

Опять выручила Цукико:

– Ах, наверное, это тот бедняга, который на меня напал! Снова полез искать приключений, и нарвался на какого-то мононокэ!

– А они разве не вымерли? – Тут же заинтересовалась Ласка. С далеко не академическим интересом - её клан, как пояснили Суслику, являлся «дипломированными» истребителями чудовищ. А за каждое чудовище платили довольно хорошо, так что можно было год не работать с одной охоты. Правда, Суслик сомневался, что Ужас Глубин шляется там, где его могут легко поймать, иначе вся ситуация выглядела бы несколько по-другому.

– Микадо в опасности, наша задача его защищать! - несколько пафосно воскликнула Пума и с сожалением раскланялась со всей честной компанией. Увидев довольную мордочку хозяйки кафе, Суслик уже и не сомневался, что информация была доведена до официальных гостей именно кицунэ. Вопрос - зачем? Если они сейчас и от Ласки избавятся под каким-то благовидным предлогом, тогда всё понятно - решили организовать для него свидание с конкретной лисой.

«Операция - «Охмурение Сусликов» - продолжается! - весело подумали Валентин и Кадзуо, когда увидели, как после Пумы хитрозадые лисицы собрались избавиться от нежелательного конкурента за его внимание.»

«Хоть со зверячьими ушами - а девки, - удовлетворение ласкало самолюбие Валентина и щекотало моральную девственность Кадзуо.»

План был феноменально прост и основан на знании некоторых секретов клана Аку. Даже не секретов - а особенностей. Первая - все члены клана Аку обжоры и мясоеды. Отказаться от мяса они физически не смогут. Даже под страхом смертной казни!

– Специальное угощение от шеф-повара нашим дорогим клиентам! - и перед Лаской плюхается мясное блюдо, предназначенное для целой компании.

– Специальное саке от шеф-повара к специальному угощению! - и Ласке начинают настойчиво подливать в плошку хорошее двадцатиградусное пойло, которое и мужика свалит с ног.

Как результат - через полчаса, четыре килограмма мяса и три бутылки сакэ, дрыхнущую Ласку уносят в «нумера».

Вторая особенность, присущая всякому человеческому организму, включая кланы и прочую гуманоидную нечисть с почками, печенью и мозгами - поедание большого количества пищи и запивание всего этого великолепия алкоголем - вгоняет в кататоническое состояние большинство рас. «Кроме русских, - педантично заметил Кадзуо, у которого внезапно образовался большой видеоархив похождений одного русского попаданца, и который он, с большим вниманием и удовольствием пересматривал даже ночью.» Отчего Валентин просыпался, чувствуя внутри некоторый дискомфорт - когда кто-то помимо тебя в твоей голове смеется — это, знаете ли, напрягает!

«Итак, Ласку и Пуму лисицы устранили. Что дальше?» - задались вопросом оба обитателя тела «немертвого мага»

«Не могли же лисицы затеять это с самого начала? Тем более, что этот Ужас Глубин я уже точно где-то видел.»

Суслик сидел и молча пил асфоделевый чай, стоимость которого, по его прикидкам, превышала стоимость всего, что было заказано на столах посетителей. «Угощают - надо брать! - поделился Валентин с Кадзуо.– Старинная русская мудрость, мне ещё батя рассказывал!»

Оставшаяся за столом Цукико нервно оглядывалась, взглядом ища кого-то. Подошла хозяйка заведения и Суслик понял что дожидалась она свою сестрицу.

– От нашего заведения недостойная Лисица-сестрица хотела бы предложить перейти столь важному гостю в приватный кабинет.

«Примерно этого я и ожидал, - назидательно заметил Валентин в сторону Кадзуо. – Вот сейчас они на нас как накинутся, как изнасилуют! Мы же теперь честь свою молодецкую отстоять не сможем!»

Кадзуо зарделся, а потому подумал в ответ: «Это уже будет некрофилия, а кицунэ таким не занимаются!»

«Всё-то ты знаешь, энциклопедия ходячая! - развеселился Вал.»

Отказывать в просьбе не имело смысла, поэтому вся оставшаяся компания переместилась по старым, массивным деревянным лестницам на третий этаж заведения, где были, как понял Вал, совсем уж приватные кабинеты.

Суслика и Цукико пригласили зайти в довольно просторный зал, который, по прикидкам, составлял половину помещения нижней части кафе.

«Где они только всё это прячут? – Поразился внутренний картограф Валентина, который являлся важной частью наёмника - ориентация в пространстве, на местности, в зданиях - важна не столько паркурщикам, сколько ветеранам боевых действий.»

Который должен на глаз прикинуть, сколько этажей, помещений и людей в здании, есть ли скрытые помещения, переходы и подкопы. «Проклятая магия!»

Кадзуо совершенно серьезно подтвердил:

«Магия, позволяющая перекраивать физические параметры и мерность пространства является действительно проклятой и запретной для изучения.»

«И кто её проклял и запретил?» - спросил Вал.

«Как кто? Боги!» - не понял вопроса Кадзуо.

Вал продолжал занудствовать: «А почему всяким демонам можно?»

«Потому что у демонов, как ты это называешь, в большинстве случаев – это не магия. А присущая им способность. И проклинать за врожденные способности боги не будут.»

Тут Кадзуо тяжело вздохнул и продолжил свой объяснительный монолог, пока резвые кицунэ накрывали стол, несли чашки и подливали ему асфоделевый чай.

«Вот возьмем, для примера, меня. Я долго думал - ведь я, получается, дважды немертвый маг!»

«Это что-то страшное?» - поинтересовался Вал.

«Да, страшное. Для тебя, как носителя русского фольклора, наверное, подойдет такое объяснение - это такой Кащей Бессмертный, который, что бы жить, продолжает питаться жизненными силами других людей и волшебных существ. В современной западной классификации они называют его «лич» - «пиявка». Был у них в 19-м веке какой-то румынский дворника, присвоивший себе имя знаменитого валашского полководца - Дракулы. Так он сошел с ума и стал убивать своих собственных крестьян, вызывать демонов и так далее. Как раз только-только начиналось освоение магии и об ограничениях было известно мало.»

«И чо, и чо? - Заинтересовался Вал - он любил сказки про Дракулу и прочих вампиров, поэтому еще один вариант Дракулы явно его заинтересовал.»

«Его убил проезжавший отставной офицер, остановившийся погостить в деревне. Не из мести за крестьян, как мог кто-то подумать. Просто напился, поехал знакомиться - дворянин всё-таки! А граф встретил его неприветливо - у него ритуал был в самом разгаре. А там всё по правилам вызова демонов: распятые девственницы, каннибализм, злые духи… Ну и приложил офицера каким-то заклинанием. Посчитал мёртвым и вернулся завершить ритуал.»

«Что уж он там ожидал - никто и не знает до сих пор. Но очнувшийся офицер пожелал сатисфакции и, допив бутылку виски из загашника, пошёл выражать своё неудовольствие негостеприимному хозяину.»

«А найдя всю эту чертовщину, был крайне удивлён и раздосадован и застрелил графа.»

«А потом граф превратился в вампира и уехал в Лондон?!» - азартно предположил Валентин?

«Почему?» - удивился Кадзуо. «Граф благополучно, по крайней мере, так говорят, умер. А вот вылезший из ритуала злой дух был зол тем, что его лишили положенного жертвоприношения и вселился в офицера.

И так мы получили первого немертвого мага, и почти полностью сожранный им и его демоническими отродьями городок рядом с замком. Потери деревенских жителей вообще никто не считал.»

«Очень интересно! И как с ним справились? Пригнали церковь, магов, паладинов?»

«Какую ты иногда интересную чушь несешь! - Вассмеялся обычный японский школьник.»

«И никакая это не чушь, - почти обиделся наемник. – Я так в книжке читал!»

«Читал я эту вашу книжку, нудновата, но интересная. Но ты же взрослый, понимать должен, что даже документалистика не гарантирует тебе полной правдивости. Только изучение доказательств, документов и свидетельств очевидцев, интерполированное научным образом, может дать нам непротиворечивую картину! - Назидательно произнёс Кадзуо.»

«Ладно, давай уже, не тяни Маюми за яйца!»

«Так она же девочка, у неё их нет!»

«А ты что смотрел?! Ах ты негодник-фуррифил!»

«Валентин-сан, прошу не награждать меня столь сомнительными прозвищами! Тем более, что вы прекрасно знаете, что Маюми — это любовь Синдзи-куна.»

«Тебя я понял, умолкаю! Не то по шее получу и подвиг свой не совершу! – Завершил дискуссию о Маюми цитатой из фильма Валентин.»

«Вот и хорошо! А то я проголодался уже.

Короче, как вы русские любите говорить. Прислали армию, с пушками, ружьями. Всех выследили, поймали или перестреляли, замок разрушили. Деревни сравняли с землёй и засыпали солью.

Монахи пришли уже позже, когда новые деревни строили и храмы освящали.»

«Ну вот - куда бы все эти маги без нас, солдат!»

«С тех пор ритуалы графа были исследованы, ограничения установлены, но некоторые маги умудрялись-таки становится «немертвыми» и количество жертв всегда исчислялось десятками.

Так вот, из того, что я знаю: сердце Дзигокудаю, наш родовой артефакт, является отличным компонентом для создания немёртвых магов. И, если бы не помощь Энмы-сама, я бы уже был немёртвым магом с первого раза.»

Кадзуо немного помолчал, и продолжил.

«А сегодня я сто процентов должен был стать немёртвым магом. Сердце вырвано, в венах - энергия Дзигокудаю, рядом - свежий труп мага, убитого каким-то хтоническим ужасом глубин… Всё должно было сойтись. Словно для меня ловушку готовили»

«Откуда ты всё это знаешь?! - Поразился Вал. – Ты ж по магии разве что занятия не прогуливал. Сидел, к окну отвернувшись, постоянно ворон считал.»

«И вовсе я не считал никого! - Притворно обиделся Кадзуо.» Затем, немного засмущавшись, продолжил: «Просто книга интересная в маминой коллекции попалась. «Проклятые искусства» называется. Думаю, она её из дедушкиной библиотеки взяла, куда у меня хода не было.»

«Запретный плод сладок, - хмыкнул Валентин. – Надо было от тебя вообще все книги по магии запирать, сейчас бы был архимагом - вжух налево, вжух направо! Враги как кегли разлетаются. А то какой-то подводный чмошник нас разделал, как бог черепаху, и пистолет не помог.»

* * *

К этому времени шустрые кицунэ уже полностью накрыли стол, поставив перед Цукико и Лисицей-сестрицей небольшие порции сладостей разного вида.

Перед Сусликом водрузили маленькую жаровню с чайничком, наполненным асфоделевым чаем, и поставили маленький металлический поднос, плотно закрытый полусферической крышкой.

Затем оставшиеся официантки низко поклонились и, пятясь задом, покинули комнату.

– Прошу извинить недостойную, Фудзивара-доно, но перед продолжением нашего разговора, я бы хотела, что бы вы насытили свой голод. - склонила голову более зрелая кицунэ.

– Мы постарались достать подобающую вашему текущему состоянию духовную пищу.

Сестрица-кицунэ ловко откинула крышечку и глазам Суслика предстала чашка с водой, в которой плавали крупные икринки. Всё было бы хорошо, но внутри икринок моргали осмысленные и почти человеческие глаза!

– Икра каппы. Очень вам подходит сейчас.

Видя, что Суслик впал в кататоническое состояние, Лисица-сестрица решила взять дела в свои лапки. Схватив палочками крупную икринку, она насильно открыла рот остолбеневшего и остекленевшего Суслика и закинула икринку в рот. Затем захлопнула ему челюсть.

Во рту Суслика взорвалась ментоловая бомба звенящей свежести. От единственной разжёванной икринки по телу стала разливаться тепло и сила. Только сейчас он почувствовал, как мёрз до этого. Руки против воли заставили его крепко взяться за блюдо. Опустошив почти половину блюда, Суслик почувствовал легкое насыщение. Тут же выпил волшебного чая и понял, что готов к дальнейшему разговору.

Поняли это и сидящие напротив кицунэ, мусолившие моти и мондзю. Цукико выскользнула из-за стола, где сидела на корточках, и мгновенно перетекла в позу догеза прямо перед Сусликом, и заговорила официальным тоном:

– Фудзивара-сама, примите честь, жизнь и душу, а также все накопленные долги перед этой кицунэ и исполните мою искреннюю просьбу! Только вы можете мне помочь! Молю вас!

Кадзуо и Валентин ожидал чего угодно - предложение погасить долг каким-то экзотическим способом, попытку его взять в рабство, продать его долг кому-то, но только не унижения гордой кицунэ перед студентом, который пороху не нюхал, и от всего его клана остались дед да бабка.

– Я молю о мести за себя и своих сестер, братьев и родителей! За месть тем, кому я бы никогда не смогла отомстить сама! Я готова погибнуть, пойти в рабство, воровать и убивать, чтобы духи моих родичей были спокойны в своем посмертии, а я бы могла спокойно умереть после исполнения своего долга.

– Цукико рано потеряла весь свой выводок, которому принадлежала, от рук людей, положение и окружение которых слишком высоко для нашего народа, чтобы помочь Цукико свершить свою месть и избежать последствий для всех кланов, которые будут в этом участвовать. - Прокомментировала Лисица-сестрица и отпила чай. - Только таким экзотическим способом, став вашим вассалом, и заручившись поддержкой Мага Смерти из клана Фудзивара она будет способна достичь своих целей.

«Ну вот ловушка и захлопнулась, - пробормотал про себя Кадзуо.»

«Приняв кров и гостеприимство, жизненную силу и предложение вассалитета, я, как самурай, не смогу отказать! - Грустно продолжил он.»

Вал просто ржал:

«Да чо ты закручинился, добрый молодец! Смотри какая девка - здоровая, широкобёдрая, сиськи третьего размера. Хорошие дети будут, клан возрождать. А то с этими Ласками да Пумами в нашем зверинце только Лисы и не хватает. - уже откровенно и в голос ржал Вал внутри».

Лицо Суслика от этого стало максимально серьезным. Он не понимал, как его вторая половина может смеяться над такими темами!

«А то, что будут ухи и хвосты - так это даже хорошо! Ловить проще будет и сушить! Повесил на веревку за уши прищепками, а сам сидишь, футбол смотришь, пока они сохнут.»

Кадзуо, имевший живое воображение, всё-таки не сдержался и подавился смешком. Цукико, принявшая это за проявление согласия, приняла вертикальную позу, всё ещё сидя на коленях, и начала рассказывать.

Дескать, обосновались в Японии культисты, которые то ли поклоняются какому-то подводному божеству, то ли используют это божество в качестве страшилки. И по каким-то непонятным причинам очень эти культисты любят мясо «волшебных животных» - которыми считают множество разновидностей ёкаев. Особенно у них ценятся тануки и кицунэ. Желательно – молоденькие и упитанные.

Культисты ловят указанных ёкаев чуть ли не промышленным способом, и если кицунэ ещё как-то огрызаются и стараются с этим бороться, маскируют свои поселения, то тануки давно привыкли, что их спасение в численности и просто не обращают внимание на недотёп, попавших на сковородку к культистам. Пусть внимание тренируют – вот такой естественный отбор!

Цукико была из редкого вида северных кицунэ, имевших белую шерсть в своем лисьем обличье и живших близко к территории Русской Империи. Однажды и в их края пожаловали наёмные охотники за разумным мясом. С боем хорошо вооруженную и оснащенную группу охотников удалось прогнать. Но и потери среди обороняющихся тоже были. Поэтому пропажу выводка Цукико заметили не сразу, а когда заметили, то организованная экспедиция по спасению смогла найти в стылой воде только трупы родителей Цукико. Пятеро братьев и сестёр так и пропали. Видно было, что пришельцы ушли по воде, но искать их на лодках кицунэ не стали.

Шаман племени поворожил, но ничего определенного сказать не смог, только указал на «большой восточный город», что спутало карту поисков Цукико. Имелась в виду «Восточная столица» - Токио, а получился город на Востоке. Помотало лисицу по свету изрядно, пока она не примкнула к Токийским лисицам, которые так и называли свой город – Восточная столица, потому что лисицы из Западной Столицы - Киото, никак не соглашались с тем, что столица поменялась, и настаивали на том, что пусть человеки и бегают туда-сюда, но ёкаи должны блюсти традиции и именовать своей столицей Киото.

Здесь кицунэ узнала про существование культистов, которые охотятся на ёкаев.

Довольно долгое наблюдение позволило выявить несколько ячеек. Одна, довольно крупная, располагалась в самом правительстве и одним из её членов был сам Глава Службы безопасности Императора!

Именно эта группа и являлась заказчицей поимки кицунэ, как удалось узнать местным кланам. Поэтому они мастерски маскировались, а культистам приходилось заказывать услуги у охотников за головами из среды якудза и свободных наёмников. Захватив в плен нескольких исполнителей подобных акций, кицунэ выяснили печальную судьбу своих северных сородичей. Кроме того, что они могли быть съедены, среди культистов выделялась одна, довольно примечательная, фигура. Это был министр культуры – Танку Хикари по прозвищу «Бонза», громадного роста японец, похожий на суматори, любивший содержать в своем подпольном гареме лоли-лисичек и тануки. Наигравшись, он отправлял своих малолетних любовниц на кухню. В качестве главных блюд. А затем и сам участвовал в их поедании.

Самое главное, что в гареме министра культуры не раз замечали двух белых лисиц и была надежда вызволить родственников Цукико. И надо было это делать срочно!

Примечания к главе 11

Они – демоны японского ада, в отличии от ёкаев, которые являются волшебным народом

Аякаси – синоним слова «ёкай», сверхъестественное создание или явление

Моти – десерт из рисовой муки с начинкой

Мондзю – пирожок с начинкой

После такого рассказа благородная часть Суслика была готова штурмом идти и отбивать бедных лисичек голыми руками. Более рассудительная часть соображала, что если этого еще не сделали местные кланы, то и он, сам по себе, мало что способен изменить. Тем более, в новом состоянии, к которому не привык и мало ли какие сюрпризы оно преподнесёт.

«Давай ты сначала её в свои вассалы примешь, катаной там по плечу стукнешь или что у вас, самураев, в таких случаях делают? Потом мы обстоятельно обмозгуем ситуацию и выберем лучший способ это сделать. Как в тот раз с Хорьком? - предложил Валентин Кадзуо.» Тот вынужден был согласиться, ибо с голой пяткой на острую шашку второй раз прыгать не хотел – больно!

«Для гэмпуку у нас не хватает парных мечей, головных уборов, и вообще я не хочу брить кицунэ! - внезапно запаниковал Кадзуо.»

– Я беру тебя в свои вассалы, - важно заявил Валентин кицунэ, снова неведомо как переместившейся в позу догэза. – И, поскольку, у нас нет парных мечей, магэ тебе делать мы не будем, шапочек у меня тоже нет, то обойдемся просто ритуалом отречения от имени. Отныне ты не Цукико, а Алиса!

– Ариса готова служить тебе, не щадя живота своего, мой господин! - подползла к нему бывшая Цукико.

Суслик важно кивнул, входя в роль даймё. Новонаречённая Алиса не остановила своего движения и уже заползла на колени к нему, когда Суслик это осознал. Затем оно почувствовал: что его собственный самурай весит значительно больше, чем он, и даймё оказался надежно зафиксирован; что у его самурая довольно большая и упругая грудь, которая уперлась ему в лицо, так как самурай оказался выше даймё; что его самурай натурально плачет и на его макушку капают теплые лисьи слёзы. Суслик неловко обнял Алису и прошептал куда-то в район груди:

– Я с тобой! Всё будет хорошо!

За столом, между тем, Лисица-Сестрица тоже расчувствовалась от романтичности момента и утирала слезинки белоснежным носовым платком.

После чего Суслика докормили икрой каппы, напоили чаем и повели спать в гостевые покои. Алиса устроилась рядом - охранять сон своего господина.

* * *

– Вы что, так и заснете?! - почти рычание Лисицы-сестрицы физически пробрало даже малочувствительного теперь Суслика, а уж почти заснувшую новонаречённую Алису подбросило на полметра вверх с татами, где она изображала из себя преданную собаку, стерегущую покой хозяина.

После такого многообещающего начала в номер вбежали деловитые кицунэ и потащили дорогих гостей через весь коридор. Деловито занеся под белы рученьки Суслика и Алису в новое помещение, которое на первый взгляд казалось преддверием в баню, кицунэ начали раздевать Суслика, а Алисе дали пакет с упакованными и отглаженными вещами - юката для сна.

Лисица-сестрица вошла в комнату, где смущенный Суслик был избавлен от обрывков окровавленного одеяния, изодранного в клочья во время боя с Ужасом Глубин. В кафе посетители на него не обращали внимание лишь по той причине, что Суслик был укрыт мощным лисьим мороком, который могу обмануть кого угодно.

«Хотя Ходзуки наверняка заметил моё состояние! О Аматэрасу, стыдно-то как! - пропищал Кадзуо.»

Валентин был занят. Во-первых, он кайфовал от прикосновений служанок-кицунэ - те не церемонились с ним и прижимались во время раздевания довольно откровенно и интимно. А одарены они были знатно! Грудь у каждой была не менее третьего размера, осиные талии и широкие упругие бёдра, которые он бы полапал, если бы чувствовал хоть каплю возбуждения. К сожалению, новое бытие лишало его некоторых преимуществ живого тела, и это омрачало радость от того, что удалось уцелеть в неравном бою.

Когда Суслик был бесцеремонно раздет и избавлен от всех предметов нижнего белья, ему вручили широкое полотенце, которое перехвативший управление телом Кадзуо тут же накинул на бёдра. Такое же полотенце выдали Алисе, а Лисица-сестрица и две кицунэ-служанки неведомым образом превратились полуголых прелестниц в купальниках. Видимо, не обошлось без лисьего колдовства!

И посмотреть было на что. Три рыжие и одна белая кицунэ, одетые по пляжно-банной моде, представляли собой невероятно притягательное для глаз любого половозрелого мужчины зрелище…

В огромном помещении, которое неизвестно каким образом поместилось на третьем этаже маленькой кафешки, нашлось место гигантской ванной, выполненной в стиле маленького горного озера с постоянно текущей туда потоком воды из искусственного ручья. Всё вокруг было выложено сверкавшей разноцветной плиткой, выполненной из натурального камня - мрамор, гранит, малахит. Кое где даже просматривался натуральный кварц и нефрит.

Суслика с преувеличенно предосторожностью подвели к одному из сидений, выполненному в виде венецианского кресла из белого мрамора. Одна из рыжих кицунэ вручила Алисе мягкую губку, а вторая наполнила нефритовый кувшин тёплой водой из источника, хотя рядом был полноценный душевой набор из смесителя, душевой системы и душевой лейки.

Зрелище девицы с рыжими лисьими ушками и шикарным хвостом, раздетой в мини-бикини, должно было радовать сердце мужчины, но радоваться было нечем. На месте сердца зияла пустота в прямом смысле этого слова. Алиса осторожно, стараясь не задевать края зияющей раны, обтирала тело подростка мягкой губкой.

После того, как водные процедуры с помощью губки были закончены, к ним подошла Лисица-сестрица. Её тело было просто шикарным. Тяжёлые, словно литые, груди четвертого размера великолепно смотрелись на физически развитом и гармоничном теле греческой богини, словно сошедшей с постамента и превращенной из мраморной статуи в живую и привлекательную женщину! Крутые бёдра и попка должны были завораживать даже младенцем и седовласых стариков, а геев делать натуралами.

По сравнению с Лисицей-сестрицей остальные кицунэ выглядели плоскими. Валентин заметил завистливый взгляд Алисы в сторону старшей кицунэ.

Жестом фокусника Лисица-сестрица извлекла из ничего очередной кувшинчик. Только на этот раз он был глиняный и запечатан сверху пробкой и воском. Кицунэ передала кувшин Алисе и пояснила для Суслика:

– Здесь содержится желе из медузы-аякаши. Этот ингредиент для наших особо взыскательных гостей, кому по душе ещё живая жертва, но жизнь в городе и дела с человеками отучили от охоты.

При этих словах внутри Суслика стал разгораться огонь голода. Как оказалось, он и сам был не прочь подкараулить и напасть из засады, а затем вырвать из ещё трепещущего живого тела истекающее кровью сердце и начать пожирать его… Волевым усилием Суслик задавил в себе это новое, довольно кровожадное чувство.

Лисица-сестрица, сделав вид что не заметила исказившееся и оскаленное на мгновение лицо гостя, продолжила.

– Медузы-аякаши ловили несчастных рыбаков и переваривали их по частям долгие дни. Их тела способны были сохранять жизнь даже разорванному на куски телу, а мясо не портилось многие недели. Известны случаи, которые я отношу скорее к историческим анекдотам, когда из выловленной медузы доставали самураев времен правления сёгуната. Как по мне - всего лишь слухи, - засмеялась кицунэ. - Для вас же, дорогой мой Фудзивара-доно и господин этой неразумной сестрёнки, – кивнула Лисица-сестрица на Алису, это будет замечательным материалом, что бы на время закрыть вашу рану. Поэтому прилягте на эту скамью, - Суслика в очередной раз бережно переместили из кресла на широкое каменное ложе, оказавшееся на удивление тёплым, - И побудьте паинькой несколько минут. Желе может немножечко жечься!

Когда пробка была распечатана и кувшин открыт, по комнате мгновенно распространился терпкий запах моря, прелых водорослей, и пронесся порыв свежего бриза.

Кицунэ надела резиновые перчатки и щедро зачерпнула бирюзовую, опалесцирующую субстанцию. Затем резко шлёпнула получившийся комок прямо на рану в груди Суслика. Огонь побежал по венам, мышцы немедленно напряглись в спазматических попытках вывернуть руки из суставов, а в позвоночник ударила дикая боль, как будто его насквозь пронзили раскалённой спицей.

Суслик заорал. Четырёх кицунэ, пытавшихся удержать тощее тело на ложе, раскидало в стороны, как нашкодивших котят. Лисица-сестрица и Алиса тут же кинулись обратно к Суслику, шепча что-то успокаивающее, что он не мог расслышать из-за ревущего в ушах урагана горящей крови.

Кто-то наложил сияющие изумрудной зеленью руки ему на лоб и боль начала медленно стихать.

– Тише, тише, мой родной. Мамочка не даст тебя в обиду, - Суслик обнаружил себя прижатым к роскошной груди Лисицы-сестрицы, с которой во время беспорядков сорвало мало что скрывающий лиф. По телу растеклась блаженная прохлада, и внезапно показалось, что сердце снова бьется в груди. Он вспомнил, что последний раз чувствовал себя так, когда бывшая Цукико поделилась с ним жизненной энергией. Что это значит - он до сих пор не понимал, но для него это было настолько хорошо, что не описать словами.

«Надо почаще делиться с кицунэ жизненной энергией! - поведал только что полученную житейскую мудрость Валентин своей второй половинке души.» У него, почему-то, создалось впечатление, что Кадзуо покраснел. Ну и пусть его, Валентин сейчас поймал такой кайф, который не ловил с момента первого секса и его укачивало на волнах женской груди. Пахло молоком и близкой женщиной. Он засыпал…

* * *

Проснулся Суслик до обыденного скучно. Мягкий футон на жестком татами, валик подушки, разноцветная спальная юката, закинутая на него рука и нога близкой женщины…

Стопэ. В этой жизни у Суслика женщин еще не было, если он правильно помнил. Осторожно открыв глаза, Суслик обозрел возможные бедствия. Рука и нога принадлежали Алисе — это снижало градус напряженности. Утреннего стояка не было - с одной стороны «плюс», с другой - «жирный минус», напоминающий о его текущем жизненном статусе. Вернее - отсутствии жизненного статуса и присутствие довольно хренового статуса «немёртвый маг», то есть маньяк, который в любой момент может напасть на любовь всей свое жизни и вырвать ей сердце, что бы утолить адский голод.

Грудь была замотана бинтами по самое не балуйся, так что Суслик ощутил себя средневековой дамой-воительницей, подвязывающей грудь, чтобы не мешалась в боях. Несмотря на своё странное физиологическое состояния «ни жив - ни мёртв», он чувствовал некоторое напряжение мочевого пузыря, сообщавшего, что вчера было изрядно выпито чая.

Суслик скинул с себя конечности кицунэ, которая только мило тявкнула во сне и половчее завернулась в одеяло, заграбастав под себя весь футон. Решив, что удобства находятся где-то в конце коридора рядом с умывальней, он выполз из комнаты и, пошатываясь и зевая, направился на поиски туалета типа сортир.

Доползя до входа в помывочную, как он величал местную баню, Суслик стукнулся лбом обо что-то упруго-мягкое. Поднимая взгляд к верху, он, случайно открыв рот, оказался в совершенно нелепой ситуации. Сглотнув от неожиданности, он еще больше засосал попавший в рот предмет. Язык, рефлекторно, ощупал что-то округлое, мягкое и с небольшим выступом по центру. Слегка сжавшиеся челюсти прочно поймали это самое нечто в тёплый плен. Суслик вдохнул и раскрыл рот пошире. Всё имеющейся пространство заняла мягкая и тёплая масса.

Кто-то сдавленно охнул и Суслика обволокло мягкой теплотой рук, а в рот полилась какая-то волшебная жидкость. Суслик сглотнул. Потом сглотнул ещё раз. Тонкие струйки нектара орошали его рот. Так могло продолжаться вечно, потому что руки, обхватившие его, только сильнее стискивали свои объятья.

Поглощая благословенную влагу, Суслик почувствовал, как начал оживать. Руки налились силой, рот стал требовательнее, а язык нащупал большие заострившиеся зубы. Из горла самопроизвольно раздалось тихое рычание. Дыхание девушки, грудь которой сосал Суслик, участилось, она вздрогнула, изогнулась в пароксизме оргазма и опала. Суслик надкусил грудь до крови, но девушка была в отключке. Кровь оказалась еще слаще грудного молока! Ему хотелось ещё и ещё. Зубы уже не помещались во рту.

Внезапно кто-то обхватил Суслика со спины. Он ощутил биение теплого сердца и жизненную силу, выплескивавшуюся потоком в его сторону. Отпустив первую жертву, Суслик повернулся в кольце из рук. Он узнал Алису - уж теперь-то её жизненную энергию он ни с чем не спутает. Стальные клещи рук с удлинившимися когтями обхватили неосторожную кицунэ - прежняя жертва была позабыта.

Алиса взглянула на Суслика с некоторой робостью и даже стыдом - вместо ожидаемого страха или ярости. И сделала то, к чему он не был готов. Она сама впилась ему в губы, глубоко вдыхая в него свою жизненную энергию. Суслик прямо обмяк от передоза и медленно осел на пол. Алиса присела рядом, осторожно его поддерживая. Её юката распахнулась, показывая, что под ней ничего не было, а по губам текла кровь. Она ранилась об острые зубы Суслика.

– Ара-Ара! Стоит этой Лисице-сестрице отлучиться, а вы уже устроили кровавые оргии прямо в коридоре! И даже меня не позвали! - Шутливым тоном сказала появившаяся словно ниоткуда кицунэ. Глаза при этом были серьёзны и подмечали каждую подробность.

– Ну-ка быстро мыться и завтракать!

За завтраком рядом с Алисой сидела новая девушка. Стройная и спортивная. Судя по всему, это именно её встретил Суслик в коридоре и сначала чуть не изнасиловал, а потом хотел съесть. Она с мрачным видом поправляла повязку на груди и зло посматривала на Суслика. За что неоднократно удостаивалась толчка в здоровый бок от Алисы.

Рядом с Сусликом сидела Лисица-сестрица и подливала ему асфоделевый чай и подкладывала икру каппы.

– Господин, позвольте представить вам мою помощницу - Лаки Хэлл. Бывшая наемница.

– Где-то я эту наемницу уже видел, - буркнул Суслик.

– Только что в коридоре, когда сиську сосал, - злобно отреагировала наемница.

– Вспомнил! - Фотографическая память Кадзуо и здесь не подвела. Именно с этой наемницей они столкнулись в лесу несколько месяцев назад, во время инцидента с покушением на микадо.

– Я тебя тоже запомнила, лесной гоблин!

– Успокойся, Лаки-кун, Фудзивара-сама не по своей воле оказался в этом положении. Теперь я его вассал и принадлежу ему душой и телом. Прошу тебя вести соответственно.

Лаки Хэлл буркнула что-то утвердительное и опустила глаза на стол, где перед ней стояло блюдо с жаренным мясом и рисом.

Пока все насыщались, Суслик сумел рассмотреть свою, к счастью, несостоявшуюся жертву. Наемница была довольно высока - точно выше его. Длинные белые волосы были собраны в две толстые косы, точеное лицо больше подходило манекенщице, чем наемнику, да еще довольно опытному и высокого ранга.

Грудь третьего размера была аккуратно закрыта спортивным топиком поверх повязки. Больше на перевитом мышцами торсе ничего не было и можно было заметить несколько довольно серьезными шрамами.

Алиса сегодня была одета похоже, так что их можно было принять за близняшек, если бы не торчащие лисьи уши и метущий пол хвост.

– Какой сегодня план? - Поинтересовался Суслик. - Если что, то прикрыть мое отсутствие сегодня ещё смогут, а завтра будет уже самоход. Пропуска-то я не получал…

Лисица-сестрица аккуратно положила палочки рядом с пустым блюдом на подставочку из драгоценного нефрита, промокнула губы платком от остатков соуса и риса и сообщила:

– Эта недостойная взяла на себя смелость и договорилась, что Плетельщица Снов будет ждать сегодня Фудзивару-доно. Возможно, она сможет помочь нашей беде. Я бы не хотела, что бы подобное сегодняшнему инциденту случалось с моими родственниками и друзьями.

Суслик посмурнел и покраснел. Сегодняшний утренний поход в туалет чуть не закончился убийством - причем виноват был в этом именно он, Суслик, а не кто-то ещё! Он не справился со своими животными позывами и чуть не растерзал несчастную девушку!

– Если есть способ помочь моей ситуацией, я с большой благодарностью воспользуюсь им. Но будет ли у меня чем отплатить? - Поинтересовался щепетильный Кадзуо, у которого из всех денег была только сумма, занятая у Хорька.

– О! Ты, конечно, будешь должен мне самую малость, но основной долг покроет твоя помощь Арисе, поэтому не утруждай себя - наш клан оплатит любую помощь Плетельщицы.

Суслику ничего не осталось делать, кроме как поклоном и словами благодарности выразить свое согласие с щедрым предложением.

«Бесплатный сыр он где? Только в мышеловках! - Поделился с Кадзуо вековой мудростью предков Вал, сам не раз обжигавшийся на таких «самых малостях» - ведь спросят по полной же потом! – Но где наша не пропадала? Наша пропадала везде!»

Суслик сделал звонок с аппарата из кабинета Лисицы-сестрицы в академию, предупредил, что вернется вечером. Затем проверил, что с Лаской все нормально.

Та храпела в отельном номере, где на столике были выставлены несколько опустошенных блюд, валялись бутылки сакэ, а сама Ласка блаженно обнимала скомканное одеяло на футоне и не собиралась просыпаться после столь обильной трапезы. Вспомнив, что такое поведение для клана Аку характерно и те впадают в спячку, которая может длиться днями, сопровождаемая таким обжорством, Суслик понял, что кицунэ надежно устранили одну из соперниц за его время.

Он второй раз позвонил в академию, теперь уже в медицинский кабинет, и отпросил Китано Юки-сан на один за свой счет в связи с болезнью. На той стороне отчетливо хмыкнули, но информацию приняли к сведению. Затем последовал звонок Пуме на личный номер в Службе Безопасности, где молодой девичий голосок доложил господину лейтенанту, что Минамото-сама расследует гибель кланового мага и сегодня вернется поздно. «Вот и вторая соперница устранена. Ну лисицы, ну хитрецы!»

В комнате, где он ночевал, Суслик нашел комплект одежды и уже готовых к выходу Алису и Лаки. Те с интересом посмотрели на него - будто он собрался переодеваться прямо перед ними! Как бы не так - Суслик спрятался за специально предназначенной для этого ширмой и сменил спальную юката на красивый черный костюм с белой сорочкой. Там же лежали золотые запонки и лакированные «оксфорды».

«Богато живут лисы! - в унисон подумали Валентин и Кадзуо.» Выйдя из-за ширмы, он вызвал коллективный ах девушек, и даже Лаки слегка порозовела, видимо вспомнив утреннее происшествие.

Тут же вбежали служанки, усадили его на кресло перед большим зеркалом, навели порядок с его шевелюрой, надушили и накрасили его, чтобы не были заметны синяки.

Алиса и Лаки тоже были одеты в соответствующей манере в чисто европейскую одежду и имели дорогостоящие аксессуары и драгоценные украшения. Лисы не скупились пустить пыль в глаза.

Лисица-сестрица выдала Алисе свиток, запечатанный сургучом и горсть рью на веревочке. Видимо, йены на рынке, куда они собрались, не принимали.

Ко входу в кафе подъехал дорогой европейски лимузин - Мерседес S-класса. Алиса и Лаки окупировали заднее сиденье, где обнаружили целый бар с горячительными напитками, которые немедленно стали дегустировать. Суслику ничего не оставалось, как плюхнуться на переднее сиденье.

Водитель привез их прямо к храму Акиба в районе Канда, где и находился вход на знаменитый ёкайский рынок. Высадив своих пассажиров, водитель отогнал лимузин на стоянку и стал их ждать неподалеку.

Алиса явно хорошо знала путь, который был наверняка сокрыт мощными лисьими чарами, что бы случайный человек сюда не забрел. Тем не менее, по пути они встретили нескольких людей-магов, что заметил Суслик своим новым зрением - он мог видеть как пылающие алые ауры ёкаев, так и спокойные разноцветные ауры магов. Несколько кицунэ и бакэнэко пожелали друг другу и группе Суслика доброго утра и шли уже с рынка с наполненными чем-то корзинками и обычными пакетами.

Вход на рынок был закрыт мощными каменными воротами, в которых имелась маленькая, по сравнению с гигантскими створками, дверка, сквозь которую свободно могли пройти четыре человека, взявшись за руки. Около ворот стояли мощные они, опиравшиеся на шипастые дубины. То, что это не статуи, показывали их живые фиолетовые ауры.

Привратник-тануки, здоровяк, побольше иных суматори, вежливо принял мелкую золотую монетку от Алисы и впустил гостей на рынок. Судя по всему, Алису и Лаки не интересовали громкие ряды, заполненные посетителями и торговцами разных рас и размеров – им нужна была конкретная палатка, где располагалась некая Плетельщица снов. Обогнув несколько торговых рядов, Алиса юркнула в незаметный проулок и поманила Лаки и Суслика за собой. Спустя пять минут прогулочным шагов, они достигли своей цели. В одном из поворотов, среди тесно составленных каменных строений, они обнаружили небольшую дверку, украшенную серебряным изображением паука в паутине.

Аккуратно постучав кулаком в дверь, Алиса была впущена во внутрь, что-то передала привратнику, после чего фигура, закутанная с головы до ног в чёрные ткани, впустила Суслика и Лаки внутрь.

Алиса шепнула на ухо Суслику, интимно приблизившись:

– Не пугайся! Здесь странная хозяйка и не менее странные слуги. Других гостей ты вряд ли увидишь - так что о них не беспокойся.

Их провели сквозь череду ветвящихся узких коридоров, где были небольшие дверки, занавешенные шторами из разноцветных камушков. Суслик старался туда не заглядывать, чтобы чего не вышло, но любопытство бывшего солдата удачи и фотографическая память Кадзуо запечатлели весь путь и содержимое нескольких комнат.

В одной из них четыре фигуры в черном стояли в кругу, смотря друг на друга. Затем резко повернулись к проходящему Суслику - вместо лиц у них была гладкая кожа, без намека на глаза, рот или нос!

«Нопэрапон! - подумал Суслик.»

«Немертвый маг! - подумали нопэрапон и поспешили отвернуться.»

В другой комнате лежала на футоне посреди разбросанных одеял и подушек нагая женщина невиданной красоты. Её грудь вздымалась от частого дыхания, а руки блуждали по телу, лаская его в интимных местах - по всей видимости она делала это во сне. Из помещения звучала заунывная музыка, и курились наркотические травы.

В третьей комнате спала огромная лисица-кицунэ, укрытая своими хвостами. Посчитать количество не удалось, но на взгляд Вала - их было примерно восемь или девять.

«Старая кицунэ - больше тысячи лет! - заметил Кадзуо. Редко их встретишь - предпочитают не показываться, наверное.»

«Так вы и обычных-то кицунэ за легенду считаете, - парировал Вал.»

Кадзуо надулся:

«Даже в легендах встретить девятихвостую кицунэ трудно! Обычно они представлены злодеями, которые хотят захватить Японию, потому что их магическая сила огромна!»

Вал возразил: «А чего не захватили-то? Если такие страшные… Сдается мне, что не всё, о чём в легендах рассказывают - следует на веру принимать. Вон, можешь у Лисицы-сестрицы спросить - ей наверное больше ста лет точно!»

Лаки и Алиса во время путешествия бесстыдно глазели по сторонам, обхватив каждая свою часть Суслика. Что было, конечно, приятно, но сексуальное удовольствие было ему сейчас недоступно.

Наконец, служка привел их к цели путешествия. Большая округлая дверь, выполненная из старого дерева, без каких-либо украшений - только два больших чёрных железных кольца вместо ручек.

Привратник стукнул кольцом три раза о дверь, и она тихо отворилась вовнутрь.

В полумраке Суслик различал контуры огромной пещеры, завешенной тканями, нитями, лентами и довольно толстыми канатами. Казалось, кроме них и служки, здесь никого не было. Однако его аурное зрение показывало лениво колышущуюся громадную ауру бледно-лилового цвета где-то под потолком. Неприятное подозрение стало закрадываться в интеллектуально ограниченное сознание. «Плетельщица, паук на двери, аура под потолком — это могла быть дзьорогумо! Ой, мама, мамочка! Я ж пауков боюсь, а тут такое! Да она весит два коку, наверное!»

«Нишкни студент! Два коку это килограмм триста на наши деньги. Ничего страшного - нож и пистолет у нас собой, я на медведя так ходил. А тот пол тонны весил — это больше трех коку, между прочим. - успокоил товарища по разуму Вал.»

На самом деле он не думал, что придется драться, поэтому был относительно расслаблен. А вот реакция девчонок, когда огромная дзьорогумо начала спускаться из своей люльки под потолком, его позабавила.

Алиса взвизгнула и упала на колени, закрывшись сверху руками. Лаки попыталась нащупать у себя на спине винтовку и нож на поясе - не найдя же, спряталась за спиной Суслика, вжавшись тому в спину.

Когда дзьорогумо предстала перед ним во всем своем великолепии, Суслик безжалостно поднял и встряхнул сжавшуюся калачиком кицунэ, а другой рукой достал из-за спины наёмницу. Затем он сам глубоко поклонился, и руками, что оставались на шеях своих спутниц, нагнул тех в ту же позицию.

Дзьорогумо рассмеялась мелодичным бархатным голосом.

– Какой вежливый мальчик и какие пугливые девочки!

Суслик распрямился и позволил все еще дрожащим спутницам выпрямиться. Дзьорогумо действительно походила на огромного паука с женским туловищем. При этом она драпировала своё паучье тело и можно было увидеть только многосуставчатые ходильные ноги. Человеческое туловище принадлежало стройной японке лет двадцати на вид, с грудью третьего размера, и было одето в традиционные японский шелковые одежды, переливавшиеся в неверном свете разожжённых тут и там факелов и свечей разноцветьем оттенков. Длинные человеческие пальцы, унизанные кольцами и перстнями, заканчивались массивными на вид, чёрными, то ли ногтями, то ли уже когтями.

В одной руке дзьорогумо держала веер, полузакрывая точёное лицо, другой откидывала свои длинные чёрные волосы.

– Что привело столь дорогих гостей лисьего клана в мою скромную обитель? Мать спит и набирается сил, как договаривались, и не проснется еще долгие годы. Что вам нужно? - Требовательно спросила паучиха.

Алиса собралась с силами, поклонилась и протянула в вытянутых руках запечатанный свиток, что утром передала ей Лисица-сестрица, а также связку рьё.

Плетельщица Снов грациозно перехватила высунувшимися из одеяния педипальпами деньги и свиток. Деньги исчезли в глубине покровов, а свиток был развернут и паучиха углубилась в чтение. Покончив с этим в течение пяти минут, она ещё раз просмотрела свиток сверху вниз, словно с чем-то сверяясь, спрятала его там же, где и деньги и посеменила к Суслику. Когда его начали одновременно ощупывать педипальпами и руками, тот даже не пошевелился - его охватил знаменитый столбняк!

Внезапно, дзьорогумо запела своим удивительным мелодичным голосом какую-то печальную песнь, язык которой не смог разобрать ни Вал, ни Кадзуо. Чем громче становилась песнь, тем больше Суслику казалось, что какие-то голоса начинают подпевать на заднем фоне, вплетая новый мотив. Затем он и сам начал петь то же самое на незнакомом языке. После первых же слов значение песни оказалось простым и понятным.

Суслик пел о себе, как о маленьком, дрожащем мальчике, который любит читать и не терпит крови. Суслик пел о себе, как о наёмнике, охотящемся в джунглях на аборигенов, выросших здесь, и насаживающем их головы на их же копья. Суслик пел о сражении с Ужасом Глубин, о женщинах, которых он любил, которых желал и которых ещё не знал. Он вспоминал о матери и отце, бабушке и дедушке, и их образы материализовались вокруг. Мать качала на руках маленького Кадзуо, отец, истекающий кровью, с оторванной рукой и в окружении врагов, старый Тэрумасу, ночами сидящий рядом с сердцем Дзигокудаю и отдающий тому свою жизнь сначала за сына, а потом за внука. Его жена, бабушка Суслика, с тоской ждущая мужа - в святилище клана вход жёнам и маленьким детям, не прошедшим инициацию, заказан - не женское это дело, владеть Смертью!

Наконец, Суслик увидел себя, измазанного кровью и пожирающего сердца. На голове ветвились и завивались хрустальные рога, выдающиеся зубы рвали плоть словно свежий тофу. Лицо исчерчено чёрными венами и по подбородку стекает чужая кровь. Руки превратились в чудовищные лапы с длинными когтями, а вокруг валяются вперемешку трупы людей и каких-то гуманоидов, похожих на Ужас Глубин.

И тут сон кончился, а Суслик очнулся в руках и педипальпах Плетельщицы снов. Та с интересом смотрела на него. Грудь была обнажена, а раны на месте сердца - как не бывало. Суслик почувствовал, что внутри него бьется сердце, а касающиеся его тела то женская рука дзьорогума, то её выдающаяся грудь бередят в нем привычные сексуальные желания. Короче, у него опять был стояк!

– Какой хорошенький мальчик, - наклонилась к нему паучиха и лизнула своим длинным лиловым языком. Суслик задрожал от переполнявшего его желания…

– Так-так-так! Стопэ! Об этом мы не договаривались! - прервал эротическую игру вопль Алисы. Она прыгала на месте, стараясь достать Суслика, но это не получалось, потому что операция была проведена под самым потолком.

– Действительно, прости меня, Кадзуо-кун, - шепнула только ему Плетельщица. - Я увлеклась, но как только освоишься со своими новыми силами - ты будешь самый желанный гость здесь. Приходи, я жду!

С этими словами дзьорогумо спустилась вниз, поставила Суслика на место и выпроводила гостей из своего обиталища.

Привратник на прощание передал Суслику тяжелую янтарную коробку с запиской, и молча закрыл за ними дверь. Чуть не столкнувшись с компанией пьяных бакэдануки, которые пытались выделываться друг перед другом, но получалось откровенно плохо или смешно - так как магия у волшебных существ плохо реагировала на плескавшийся в их крови алкоголь.

Пара тануки попыталась приударить за двумя красавицами, но материализовавшаяся чёрная аура Суслика и глухой рык из горла, расчерченного чёрными венами, моментально отрезвил героев и те с визгом превратились в енотов и прыснули кто куда. От удаляющейся компании гуляк еще долго слышался хохот - смеялись над неудачниками.

Машина довезла девушек до заведения Лисицы-сестрицы, а Суслик отправился обратно в общежитие. Писать объяснительную и досыпать остаток дня. Просто так ему уехать не дали, впихнув потолстевшую обожравшуюся Ласку, с наказом доставить прямо в медпункт, и дали термос с икрой каппы, пообещав оперативно восполнять сведения. «Вот по этому номеру надо звонить и вот это надо сказать!»

Так у Суслика оказалось новое сердце. Как он прочёл в пояснительной записке - сердце было изготовлено подгорными одноглазыми кузнецами из специального камня, пропитанного энергией духов, и хорошо сочетавшееся с человеческой кровью и энергией Смерти. Рекомендовалось немедленно достать где-то пять литров человеческой крови и залить в себя через рот.

Видимо, Лисица-сестрица знала об этой рекомендации, потому что рядом на сидение бухнулся огромный термос и кружка.

– В пути обязательно выпей! - проинструктировали его снаружи, тут же захлопнув дверь.

Кровь оказалась на вкус как томатный сок, с привкусом свежей земляники, и никакого отвращения к ней, как оказалось, Суслик не питал. Пилась она легко, и последняя кружка даже разочаровала Суслика - он бы выпил ещё!

Водитель подвез его к воротам Академии, где Новый Бодрый Суслик с Лаской подмышкой и термосом в руках, одетый как денди с иголочки, важно прошествовал в медицинский корпус. Сдавать Ласку с рук на руки.

Так и закончился этот день.

Примечание к главе 12

Гэмпуку (моги) – ритуал совершеннолетия. Для женщин – моги. Связан со сменой имени.

Магэ – пучок волос на обритой голове

Валентин нахватался образов из памяти Кадзуо и, скорее всего, опять напутал.

Алиса – Ариса – японцы не выговаривают звук «л»

Светало, но до подъема оставалось еще около часа. Хомяк в сладкой истоме почувствовал, как к его телу прижалась упругая грудь, а бедро обвили чьи-то крепкие ножки. Тонкие руки обнимали его шею. Синдзи вздохнул, стараясь растянуть блаженный сон. Он лежал, не шевелясь, дабы не спугнуть утренние грёзы. Но прелестнице стало жарко в тесных объятиях, и она повернулась, саданув локтем по ключице Джунгарика.

– Что за фигня?! – возмутился Синдзи. Ещё не проснувшись окончательно, повернулся к кровати соседа. Суслик спал, приоткрыв рот. Рядом с его подушкой лежали птичьи перья, а сама птаха покоилась на груди Фудзивара.

– Проклятье! – хриплым голосом ругнулся Хомяк, и в тот же миг оказался на полу. Кто-то так повернулся в узкой постели, что выпихнул Синдзи вон.

– Да вашу мать! – Он встал и замер от удивления.

В его кровати лежала античная нимфа – такие же аппетитные округлые формы, как у древнегреческих статуй, и такое же одеяние - прелести красотки лишь чуть прикрывала простыня.

– Ой! – Хомяк смущенно отпрыгнул от постели. Стал судорожно одеваться, забыв про подарок Маюми на груди Суслика.

Потом подумал, что это может быть сон. Ущипнул себя и взвыл от боли. А чудное видение продолжало дрыхнуть в его постели. Длинные, абсолютно белые волосы разметались по подушке. Красивое личико чуть кривилось из-за солнца, которое беззастенчиво гуляло по постелям.

– Суслик! – Хомяк пнул друга. Птичка упала на постель, оставив на груди парня кровавый след.

– А…Что?! – Фудзивара открыл глаза. Увидел кровь на пижаме.

– Я ранен? На нас напали?! – он стал судорожно ощупывать свое тело. Потом наткнулся рукой на остывающий трупик пернатого.

– Да сколько можно!? Я убью твою тварюгу!

– Тссс! Не ори! Посмотри на мою кровать!

Суслик с сомнением взглянул на Джунгарика. Тот явно был взволнован и растерян. Это было непохоже на обычное поведение Минамото.

– Что?

– Вон!

Суслик повернулся к постели Хомяка. И узрел обнажённую девицу, по-хозяйски раскинувшуюся на узкой курсантской койке.

– Ты что? Откуда?!

– А я знаю?! – шёпотом ответил Синдзи. Было бессмысленно понижать голос после их восклицаний, но логика давно покинула эту комнату.

– Нас выставят из Академии за такие штучки! Это не просто запрещено! Это… Это… – От возмущения Суслик не знал, что сказать. Тем более что томно вздымающаяся девичья грудь приковывала его внимание и мешала формулировать мысли.

– Давай разбудим ее и спросим… - нерешительно предложил Синдзи.

Суслик встал и наступил на трупик птички. Тельце противно хлюпнуло под его ногой.

– Да чтоб вас всех! – взвыл Фудзивара.

От этого вопля незнакомка проснулась. Удивлённые зеленые глаза уставились на парней. Она расхохоталась, смотря на брезгливую гримасу на лице Суслика – тот так и замер на одной ноге, с отвращением глядя на убиенного воробья. А потом метнулась в ванную.

– Я принесу тебе одежду, - крикнул ей Хомяк. Но ни одного предмета дамского туалета в комнате не обнаружил и достал из шкафа запасную рубашку. Он поскрёбся в дверь ванной комнаты, протянул сорочку. Но никто ее не взял. Синдзи смущенно вошел. В санузле было пусто. Девицы не было. Он ошарашенно помотал головой. Послышался шорох в шкафчике под раковиной.

– Мяу! – приветствовала его Маюми, запрыгивая ему на руки.

– Обалдеть! – Только и смог произнести парень.

Звонок на зарядку заставил его прийти в себя.

– Её там нет, - растерянно шепнул он Суслику, который торопливо натягивал спортивные штаны.

Тот тоже заглянул в ванную, но никого не увидел. Кроме маленькой белой кошечки.

– У! Зараза! – погрозил он ей кулаком. На размышления времени не было.

«Может, показалось?! - Мелькнула слабая надежда.»

Парни выскочили в коридор.

«Чья-то шутка? Морок? - Фудзивара пытался разгадать, был ли утренний инцидент невинной шалостью или далеко идущим планом недоброжелателей.»

* * *

Суслик шёл из столовой мрачнее тучи. Обычная человеческая еда в горло не лезла. С трудом удалось пропихнуть в горло полупрожаренный шницель - от которого он позже избавился в туалете. Два пальца в рот помогали что в этой, что в прошлой жизни. Хотелось свежей крови, рвать трепещущее тело… Ну, или на худой конец - икры каппы.

Икру ему выдали про запас в термосе и обещали наладить регулярную поставку, но попросили не увлекаться. Каппы охотно делились своей икрой за золото, но резкий всплеск заказа на совсем не деликатесный продукт был бы подозрителен, поэтому следовало сохранять осторожность. Лаки Хэлл обещала поставлять новый термос еженедельно.

«Ещё и кошка эта драная всё вьётся и крутится вокруг термоса. Хорошо он магически запечатан моей кровью - хрен кто откроет! - думал Суслик, возвращаясь к утреннему инциденту. – Показалось или нет? Эт мы брат узнаем, если встретим эту девицу ещё раз! - Размечтался Валентин. – Не девица - картинка! Всегда любил платиновых блондинок!»

«А принцесса? - спросил Кадзуо.»

«Принцесса, брат, это головняк. И это огромный факт! Остерегайся в своей жизни всяких принцесс, богинь и прочих святых женщин. Эт я тебе как эксперт сказать могу. Найди для спокойно половой жизни бывшую блудницу или демоницу и ни в коем случае не женись! Любая женщина, особенно святая, превратит твою бывшую холостяцкую жизнь в настоящий Ад! - Валентина несло.»

Кадзуо скептически слушал, потому что мог наблюдать в своей памяти все попытки Валентина устроить свои сердечные дела. И, честно сказать, в большинстве случаев Валентин позорно бежал от серьезных отношений. Упоминание семьи или ребёнка изгоняло его словно святая вода или ладан какого-нибудь чёрта из христианской мифологии.

Так, предаваясь дискуссии о философии семейной жизни, они спокойно дошли до своей комнаты. Где и случилось непоправимое. Хомячок крутился где-то позади, высматривая принцессу и её фрейлин.

Суслик уже был на нервах - никому не нравится голодать в течение дня, но надеялся подкрепиться икрой, когда они лягут спать. Он проверил дверку на предмет пакостей - Хомяк часто увлекался и, как всякая увлечённая натура, мог зайти далеко, да и ответочка прилетит от обиженных - не заметишь. Всё было ок - никто не бросался на него, не было мёртвых птичек, которых хочется съесть на глазах у изумленного сообщества, и, даже, шерстяная падла спокойно спит на кровати своего хозяина, а не у него на подушке.

Весь ужас сложившейся ситуации накрыл Суслика постепенно. Посреди комнаты валялся его термос с растекшейся под ним лужицей воды. Абсолютно пустой. В голове Суслика завыли сирены - оставаться голодным он сегодня не планировал, так как должен был с Лаки Хелл и Цукико пойти на разведку к дому министра культуры.

Геометрия комнаты начал неуловимо меняться, жутко заболела голова, а в глазах потемнело. Ему казалось, что он падает в обморок.

– Суслик, ты чего? – бросился к пошатнувшемуся другу Синдзи.

– Я… Я…

Череп будто сжимал узкий обруч. Парень прислонился к стене. Перед глазами плясали разноцветные точки, сплетаясь в сложный узор. Глубокий вдох, выдох.

Не помогает. Закололо каменное сердце, и рука судорожно скомкала форменную куртку на груди.

«Так, дышим… Дышим. Дышим! Дышим, мать твою!!! - кричал про себя Валентин.»

Поставленные на сердце печати лопнули, выпуская всю накопленную магию Фудзивара.

По зданию академии прокатился вой сирены.

– Что это они? – испуганно пискнул Хомяк. Потом перевел взгляд на друга и застыл, будто жертва Горгоны Медузы. На голове Суслика медленно росли тонкие хрустальные рога и закручивались спиралями. Лицо деформировалось в жуткую оскаленную морду с лезущими наружу разноцветными зубами.

– А ну иди сюда, зараза! - Взревело чудовище.

Суслико-монстр схватил котенка за шкирку и с силой швырнул на пол.

– Бакэнэко! Я дебил…

Испуганная девица, утренняя гостья, попыталась юркнуть под низкую кровать, но застряла, забыв о своих истинных размерах.

– Маюми… - Всхлипнул Синдзи, отступая к двери.

– Бакэнэко! – грозно прорычал Фудзивара.

Блондинка со смешными кошачьими ушками взвизгнула и прыгнула к хозяину. В прыжке она обернулась зверьком, но сбила с ног ошарашенного парня. Тот шлепнулся, не сводя зачарованного взора с лучшего друга. Секундой позже на голове Джунгарика оказался пушистый белый шар. Грозное шипение раздавалось из маленькой красной пасти.

– Маюми…. – прошелестел Хомяк. Потом его глаза закатились, и он обмяк на полу. Котенок молнией забрался под куртку владельца и затаился до лучших времен.

* * *

Незакрытая дверь снова распахнулась, и на пороге появился Хорёк:

– Фудзивара-сан, а что это вы… - Слова застряли у него в горле и Кагосима-сан решил проявить ещё одно немаловажное качество самурая - вовремя и стратегически отступить.

Сусликомонстр продолжал угрожающе надвигаться на бакэнэко, отчаянно защищавшую упавшего в обморок хозяина, шипя у того из-за пазухи. Уж будьте уверены - была бы её воля, лапки давно бы уже унесли шуструю кошку под крышу, где ёё никакие мононокэ не достанут — вот пусть сначала летать научатся!

В настежь открытую дверь хорошо было слышно вой сирен, отрывистые команды и топот ног по коридору. Крыло эвакуировали, а к месту, где был зафиксирован выброс демонической энергии, спешили несколько пар ног.

Влетевший первым офицер был одет в нечто, напоминающее костюм биологической защиты пополам с рыцарским доспехом и походил на боевика Аку. Оглядев «поле битвы» и не найдя никаких чудовищ, кроме котенка и двух студентов, офицер тяжело вздохнул:

– Фудзиваааараааа… Как же вы задолбали! - Вынул из поясной кобуры тяжелый металлический жезл, светящийся ярким золотистым светом и со словами: «Во имя Аматэрасу!» – приложил Суслика промеж рогов. Глаза недомононокэ, прежде застланные чернотой, обрели нормальный цвет, рога и зубы втянулись обратно в череп, а сам студент рухнул на Хомячка, придавив, заодно, и Маюми.

– Фудзивара и их магические ритуалы до седьмого колена всех вас, - Снова заковыристо выругался офицер.

– Отбой тревоги, активация личной магии! - крикнул он в коридор.

Через пятнадцать минут студентов вернули в общежитие, суета затихла, а Суслика и Хомяка определили, как самых пострадавших, в лазарет. Маюми, обнаруженная Хорьком, ныла и рвалась в лазарет, но ее не пускали. Тогда она обиделась и забилась в дальний угол, предоставив всем любоваться свой мохнатой задницей с нервно дергающимся хвостом.

– Или я, или она, выбирай! - Воскликнул вставший в патетическую позу Хомяк, держа у груди прижавшую уши и хвост кошку.

– Ну, тебя я не первый года знаю… - Начал было Суслик, но спохватился:

– Ты чё несёшь, дурында! Я тебя по-хорошему прошу - избавься от этой погибели рода человеческого, иначе она избавится от нас - тем или иным способом.

Суслик печально смотрел на остатки металлического термоса, разгром в комнате и сломанные кровати. И всё это было результатом неполной активации режима «мононокэ», которую вызвала одна не в меру пакостная бакэнэко.

Он попытался зайти с другой стороны:

– Ты понимаешь, что всякая магическая живность плохо сочетается с моими… Особенностями. Особенно сейчас, когда я прохожу… М-м-м... Специально лечение, да! Видел, что со мной случилось, когда я разозлился?!

– Так это не проблема, - вскричал Хомяк. - Я видел у тебя под кроватью коробку с магическими нивелирами!

– Что ты там делал? - с подозрением поинтересовался Суслик. Хомяк замялся, так как не мог сказать правду, что янтарную коробку из-под кровати вытащила Маюми, а он отнимал у неё, что бы не случилось очередной пакости с его единственным другом.

– Ладно, давай посмотрим, сначала, что там такое. - Суслика больше интересовал неожиданный выплеск магии, превративший его в чудовище. На такое он не рассчитывал - рядом не всегда может оказаться офицер с магическим нивелиром в виде дубинки Аматэрасу, а своих друзей Суслик есть не собирался. Даже если они говнюки и довели его до белого каления. По морде дать — это мог Валентин, уйти на полигон и бегать по стенам – это был метод Кадзуо. Но не вырывать же сердца и пожирать из сырыми, фуэ! Не наш метод, как говорил товарищ Сталин!

Повертев янтарную коробку, которая была плоской и легкой, и не найдя никаких следов замка или петель - коробка выглядела монолитной, Суслик хмыкнул и подтолкнул её в сторону бакэнэко, которая в своей кошачьей форме просто пылала любопытством. Суслик отчетливо видел это своим аурным зрением. «Что ж, хоть одна положительная черта в моем текущем положении есть, – подумал он.»

Маюми подошла к коробке, обнюхала её со всех сторон, потыкала лапой, но та не открывалась. По дергающемуся хвосту и изменению ауры Суслик определил, что она злится и в растерянности. Возмущенно мявкнув, кошка скрылась в туалете, заставив курсантов в растерянности посмотреть друг на друга.

Внезапно из-за дверки высунулась рука человеческой формы бакэнэко и её голова с кошачьими ушами.

– Синдзи-кун! - Сладким голосом пропела Маюми. - Дай мне, пожалуйста, твою рубашку. Которая висит с краю в шкафу и которую ты уже успел поносить.

Деревянной походкой Хомяк дошел до шкафа и достал рубашку. Судя по всему, кто-то уже успел её хорошенько помять. Мозги Джунгарика не сработали в этом направлении, и он, хорошенько задумавшись, пошел в сторону санузла, чтобы отдать рубашку. Однако вместо рубашки Маюми схватила его за руку и затащила в санузел. Хомяк и пискнуть не успел. В голове Суслика появилась мысль, что кошка сцапала мышку и мышке капец.

Из санузла доносились звуки возни, хихиканье и фырканье Маюми и, время от времени возмущенно-стыдливый писк Хомячка. Наконец бакэнэко выскользнула из туалета, в рубашке хомяка и крутанулась вокруг себя, продемонстрировав, что на ней «боксёры», так же отжаты у Хомяка, аппетитно обтягивающие её нижние, пока ещё, не девяносто.

За ней по стенке выполз Хомяк, зажимая полотенцем кровотечение из носа и стараясь скрыть напряжение в штанах. «Ну теперь-то я на тебе оторвусь, Чучело-Мяучело! - подумала часть Кадзуо, которого на самом деле бесили подколки Хомяка про его чувства к Ласке и Пуме и физиологическая реакция на близость к обеим.»

Маюми подошла к Суслику, сидевшему на полу перед таинственной коробкой, уперев руки в бока и холодно глянула на него с высоты своего положения:

– Фансервиса не будет!

И тут же плюхнулась на пол перед коробкой, скрестив ноги и продемонстрировав труселя Хомяка. В чем-то она ошиблась, так как Джунгарик был не сильно большим даже для японца, и «боксеры» обтягивали и оттеняли все, что только можно было обтянуть и оттенить. А мятая рубашка, хоть и была несколько великовата в области плеч, зато прекрасно показывала манящие подростковый взгляд окружности второго размера. Всё-таки по меркам своего народа Маюми была еще девочка, и только должна была войти в пору зрелости. Суслик предпочел промолчать насчет этого факта. Особенно после свирепого тычка в спину, незаметно произведенного Хомяком, плюхнувшимися рядом с ним, прямо напротив Маюми.

Любопытная кошка уже вертела коробку и так и сяк. Всполохи применяемой магии, которые были видны только Суслику, показывали, что борьба с коробкой идёт ни на жизнь, а на смерть.

Наконец, Маюми что-то определенно поняла. Он воскликнула «Эврика! Маюми-чан такая молодец!» И немедленно плюхнулась на колени Хомячку, подсунув свою голову ему под руку для похвалы, как он обычно делал с её кошачьей формой.

Коробку она сунула Суслику в руки и прокомментировала, пока Хомяк ерошил её волосы:

– Простейшая защита на крови, пфф! Да её любой ребенок сломает, не напрягаясь!

При этом аура полыхнула ложью и опасением. Видимо, боялась, что заставят ломать. Но Валентин, знавший все приколы про защиту ценных и опасных предметов в своем мире, предположил, что рискнувшего взломать такую защиту, ждут неприятные сюрпризы, вплоть до смертельных.

– Это для меня точно безопасно? - уточнил он, вглядываясь в ауру оборотня.

– Фыр-фыр, да тебе-то что, ты же владелец коробки, можешь делать что хочешь! - фыркнула утратившая связь с реальностью кошка, которую больше занимали руки хозяина, гулявшие по её телу. Аура ясно показывала отсутствие лжи и нараставшую похоть.

Суслик решил не медлить и достал перочинный нож. Заставив Кадзуо вспомнить жесты и инкантации, он провел пальцем по лезвию, толикой энергии Смерти дезинфицируя его. Затем проколол палец и аккуратно капнул кровью на коробку. К счастью, каменное сердце смогло преобразовать выпитую кровь в собственную, иначе у Суслика и всех в комнате были бы большие проблемы, как объяснить господину Эмма Дай-О своё скоропостижное прибытие в его владения. Но никто об это не узнал.

Коробка распахнулась и оказалась футляром для белых офицерских парадных перчаток. Вместе с перчатками лежал маленький листок бумаги, пахнувший ароматом, который Суслик прочно ассоциировал с Плетельщицой Снов.

«Дорогой Кадзуо-чан, если ты позволишь называть мне тебя так! Прими этот подарок, который поможет тебе лучше контролировать свои силы и не позволит превратиться в монстра, на которого будут охотиться люди, тэнно и они.

Вечно твоя, Плетельщица Снов. Увидимся во сне!»

Далее шла инструкция:

«Перчатки Девяти печатей - применять хорошо осторожно. Кровь пойдёт носом!

Печать иметь дружественное действие. Девять ступеней процветания пользователя гарантирует!»

– Что за китайский перевод! - вскричал Суслик!

– И правда, на китайском написано - «Сделано мастером Лю в подвальчике на рынка Пацзяюнь, что напротив курительной тётушки Сю! Гарантия - 1000 лет»! – Прочитала Маюми и мелко захихикала.

– Эти китайцы такие затейники! Как они могут давать гарантии в тысячу лет, если магия на Земле появилась лет двести всего?! Мне Нэко-Баба рассказывала, как трудно было без магии жить. Её любой самурай убить мог - просто так, за взгляд или неосторожное слово. - Вздохнула опечалившаяся Маюми.

Джунгарик поддам и авторитетно заявил:

– Я считаю, что это автоматический магический нивелир с девятью ступенями регулировки. Что бы ты мог дозировано магию применять. - Покивал Синдзи сам себе.

– Ну же, надевай скорее!

Сам Кадзуо, да и Валентин вместе с ним, не считали разумным шагом тащить в рот всякую дрянь - в смысле надевать всякие магические кандалы. Один, потому что читал много эпосов и очень уважал фантастику, а второй - просто по въевшейся в натуру наемника привычку.

Но делать было нечего, тем более это был общий подарок от лисьего клана и Плетельщицы Снов. А уж они могли придумать и осуществить всякое разное и без перчаток мастера Лю. Конечно, тут Суслик глубоко ошибался, потому что совсем-совсем не знал, кто такой этот мастер Лю, а история учит нас, что люди и другие разумные учатся только на своих ошибках.

С некоторым колебанием Суслик натянул перчатки, посжимал руки в кулаки и снова снял их. Никакого эффекта!

– Кто ж так делает, неудачник, - пробубнила кошка, находившаяся на седьмом небе от счастья от столь близкого контакта своей человеческой ипостаси с Хозяином.

– Аааах, госюдзин-сама, ещё и здесь почешите! - практические ужом извернулась на коленях Хомячка эта пройдоха и подставила ему живот для почесушек…

Суслик снова взял инструкцию. На другой стороне было написано:

«Девять раз капля крови активатор быть. Слова включения произносить громко! Первый ступень говорить, затем второй и дальше. Наоборот говорить - выключать ступень»

Валентин с помощью Кадзуо попытался перевести это на человеческий.

«Что бы активировать перчатку надо создать активатор. Активатор — это фраза и капля крови. Что бы затем активировать эту самую ступень, надо будет сказать громко придуманную фразу. Что бы дезактивировать - надо говорить наоборот?! Это что за чушь!»

Но Валентин был человеком действия и это передалось Суслику в полной мере.

Решительно достав в очередной раз перочинный ножик, он проколол себе палец и капнул на одну из перчаток. Немедленно обе перчатки засветились.

«О - режим ожидания!»

– Первая Ступень! Голубь!

Перчатки засияли красным светом и погасли.

– Почему голубь?! - Вскинулся занятый Маюми Хомячок?

– Почему нет? Если тебе на голову капает какое-то говно - посмотри наверх и увидишь голубя! Предполагаю, что на первом уровне я только насрать на головы врагам, как гордый голубь, и смогу. - Хмыкнул Валентин.

– Вторая Ступень! Заяц! — Это что бы быстрее бегать, - пояснил недоумевающей парочке Валентин, откровенно забавлявшийся выбором названий.

– Третья Ступень! Волк! - снова капля крови и полыхнувшие уже желтым цветом перчатки подтвердили его предположения, что цвет обозначает степень раскрытия силы на каждой ступени

– Четвертая Ступень! Тигр! - Зелёный.

– Пятая Ступень! Танк! - Хомяк и Маюми синхронно покрутили пальцами у висков. Перчатки осветились голубым.

– Шестая Ступень! Демон! - Хомяк уважительно покачал головой. Перчатки замигали глубоким синим цветом.

– Седьмая Ступень! Архангел! - три фиолетовых вспышки. Маюми присвистнула - видимо тоже что-то увидела.

– Восьмая Ступень! Дракон! - пять белых вспышек. Все закрыли глаза от ослепляющего света.

Суслик подумал и сказал:

– Лучше отвернитесь и зажмурьтесь. Джунгарик и Маюми послушно сели к нему спиной, хотя кошачий хвост нервно мел пол из-под рубашки – Суслик угадал по ауре раздражение от того, что ее похотливые занятия прервали. «Маленькие они еще!» - подумали вместе Вал и Кадзуо.

– Девятая Ступень! Бог! - Комнату залила тьма, вместо вспышки света, воздух заполнил запах земли и дождевых червей, порыв ветра принес запах разложения. Суслик отчётливо понял, какой именно Бог ожидается на девятой ступени. Полная активация силы Смерти. Трындец всему. И пообещал себе применять девятую ступень только в случае крайней опасности.

– Ну вот и всё! - преувеличенно весело сообщил Суслик. Хомяк имел вид бледный, как будто из него кровь выкачали. Из-под рубашки, лежавшей на полу, выглядывал дрожащий хвостик - от страха Маюми вернулась к своему прежнему виду.

– Ну, давайте что ли, протестируем, - тяжело вздохнул Суслик. Хомяк схватил кошку и отодвинулся от него подальше.

– Пятая Ступень! Танк! - выкрикнул Суслик и зажмурился. Ничего не произошло.

– Мвяхаха - кошка-Маюми каталась по полу и стучала лапкой от переполнявших её эмоций, в которых, в основном, была насмешка и презрение.

Суслик стукнул себя по лбу - начинать надо всегда с меньшего!

– Первая Ступень! Голубь! - перчатки мигнули красным цветом и на тыльных сторонах проявились изображения голубей. Голуби получились довольно злобными, а если присмотреться - они неуловимо двигались!

– Дай какого-нибудь таракана, - обратился к Хомяку Суслик. – Надо проверить.

Неведомо откуда тот достал банку, кишевшую довольно крупными мадагаскарскими тараканами и выделил Суслику одного. Тот взял таракана в перчатки. Ничего не произошло. Отпустив таракана на стол, все втроём они наблюдали, как таракан заметался в поисках убежища.

Суслик извлек из памяти Кадзуо икантацию Малого Слова Смерти, направил палец куда-то в сторону таракана и прошептал ключ активации. С пальца сорвалась чёрная молния и ударила в таракана. Таракан пробежал еще несколько сантиметров, затем остановился и взорвался серой пылью. Запахло склепом…

– Ничего себе «Голубь», - присвистнул Джунгарик, ещё дальше отодвигаясь от своего друга и, на всякий случай, загораживая собой Маюми. Мало ли кто вспомнит какие-то мелочи жизни, всякие пустяки и дела житейские…

– Первая ступень! Голубь! - пробормотал Суслик, решивший не позориться попытками «говорить наоборот» и резонно предположивший, что слово-активатор как включает, так и отключает соответствующие ступени.

Перчатка мигнула красным и изображения голубей пропали, оставив девственно чистую белую поверхность.

– Не думаю, что тестировать твою магию здесь - здравая идея, - выпалил Хомяк, обнимаю Маюми.

– Согласен с тобой целиком и полностью, - тветил Суслик, при этом глядя на самого Хомяка. Тот поежился от такого взгляда.

– Но это ставит нас перед другой проблемой, - заметил Суслик. Он стянул перчатки и аккуратно сложил их в футляр. Тот закрылся. Снова без единого шва.

– Постоянно носить перчатки я не смогу. На ночь мне придется их снимать. Вопрос - насколько ты ценишь жизнь Маюми, чтобы позволить ей пакостить дальше? В один прекрасный момент она нарвется на меня без перчаток. Затем, ты знаешь, я перехожу в режим мононокэ, которому молоденькая бакэнэко на один укус.

Маюми фыркнула, но постаралась спрятаться подальше от Суслика.

От ответа на неудобный вопрос Хомяка спас Хорёк, распахнувший дверь и ставший в позу.

– Возрадуйтесь, друзья мои, ибо я принёс вам благую весть!

Лицо Суслика начало покрываться черными венами. Маюми первая заметила признаки превращения в мононокэ и решила вмешаться до появления люля-кебаба в виде Хорька, прожаренного в собственном соку.

Выбрала она способ немного радикальный, но действенный. Она обернулась в человеческое обличье, моментально одевшись в рубашку Синдзи.

– А-а-а… Э-э-э… Приятно познакомится, юная дама. Мой клан - Кагосима, а зовут меня - Сёго. В честь деда, что одержал победу над гайдзинами в бухте близ города Кагосима.

– Приятно познакомиться, Кагосима-сан! - Сделала книксен Маюми. Хомяк аж возревновал и рассерженно запыхтел, что твой хомячок.

– Так, что тут происходит и откуда у вас такая красотка? - без лишних экивоков заявил Сёго.

Суслик надел перчатки и актировал первую ступень. Затем произнес инкантацию и с его пальца ударила черная молния. Прямо банку с мадагаскарскими тараканами Хомяка. В результате чего банка наполнилась прахом несчастных насекомых.

– У нас проблема именно с этой красоткой, Кагосима-сан, - с наносной печалью в голосе произнес Суслик, игнорируя обиженное сопение Хомяка. - Видишь ли, это бакэнэко, которая признала своим хозяином Синдзи-куна, и делает мне всякие пакости. А как ты знаешь - злить Фудзивара СМЕРТЕЛЬНО опасно. Вот мы и опасаемся за жизнь этой шкоды, которая избрала объектом своих шуток наследника клана Фудзивара.

– Бакэнэко… Знавал я парочку бакэнэко, которые работали на наш клан. Надёжные ребята, себе на уме, любят рыбу и пьют сакэ как не в себя. Но таких красоток ещэ не видал!

– Ах, зачем вы льстите этой несчастной, - притворно потупилась Маюми, с лицом, заигравшем румянцем. Хомяк ревниво запыхтел ещё громче.

Заламывая руки, она обернулась к Хомяку:

– Любовь всей моей жизни! Нас хотят разлучить злые люди… - И горько заплакала, бросившись тому на шею.

– Так или иначе, сейчас очень сложный период в моей жизни, Кагосима-сан, и я прохожу специальное лечение, для чего и вынужден носить артефакты-нивелиры. Без них становлюсь опасен для окружающих - что же нам делать с это замечательной, но очень опасной красавицей? - вопросил Суслик, глядя поверх голов Хомяка и Маюми прямо на Сёго.

Сёго на минуту задумался и его ровное чело прочертила тень извилины. Затем его аура вспыхнула, словно лампочка, и он воскликнул:

– Так это же просто! Наша Принцесса любит всё милое и пушистое. Стоит только рассказать, что у вас есть молодая бакэнэко и вы желаете познакомить с ней принцессу, при этом упомянув, что бедняжке негде жить, она тут же пожалеет её и пожелает оставить при себе. Одзё-сама всегда не хватало друзей - всё-таки единственный ребенок, окруженный сплошными протоколами. А тут и друг, и кошка в одном флаконе.

Взглянув на обнимающуюся парочку, Хорёк добавил:

– Заодно и пакости, из-за которых вся Академия на ушах стоит, превратится. Ведь бакэнэко сможет защитить лучше амулета от нечисти.

Сёго усмехнулся и обменялся с Кадзуо понимающими взглядами. То, что двое будут рядом, но на расстоянии и под контролем, сократит количество происшествий в Академии и улучшит показатели студентов. Особенно, если некоторые грызуны будут заняты попытками увидеть свою ненаглядную. А ещё, Сёго знал, что одна из фрейлин неровно дышит к наследнику Минамото, и если сыграть в правильную лунку, то можно убить нескольких зайцев!

– Я пойду, договорюсь! - Тут же решил замутить интригу Кагосима и пятясь задом выскочил из комнаты.

Не успели Суслик и Хомяк как следует прибраться в разгромленной комнате, как она немедленно заполнилась принцессой и её свитой. Акико с катаной наизготовку осталась сторожить вход, вызвав удивление дневального, Тата и Такара тщательно обыскали комнату на предмет неожиданных гостей, но никого не нашли, кроме Суслика, Хомяка и кошки.

– Скажи, Минамото-кун, - допустила фамильярность принцесса и для верности потыкала осторожно пальчиком в рекомого. - Правда ли что ты содержишь в неволе молодого ёкая и ставишь на нём жестокие опыты?

Принцесса нахмурилась, подтверждая свою серьезность, а Такара и Тата активно закивали, подтверждая сказанное.

Хомяк открыл рот от удивления да так и застыл. Он не знал, что ответить на такое обвинение! Зато Суслик понял замысел Хорька и мысленное ему поаплодировал. И приготовился наблюдать шоу.

– Ёкаев не существует, ваше высочество, - осторожно заметила Такара. - А кошки с двумя хвостами — это просто результат работы каких-то живодеров.

Тата подтвердила:

– Кошка Минамото-сана никак не походит на бакэнэко — это должны быть жуткие звери, согласно описаниям, что я читала.

Внезапно, перед принцессой спрыгнувшая с кровати белая кошечка Маюми превратилась с негромким хлопком в обнаженную девушку, только с кошачьими ушками и хвостом, который уныло лежал на полу. Маюми немедленно приняла позу догеза, предоставив офигевшему Хорьку любоваться своей тощей спиной.

Среди фрейлин немая сцена. Такара стоит с открытым ртом, Тата выглядит не менее глупо, и лишь одна принцесса Айко прыгает и хлопает в ладоши от восторга.

– Одзё-сама! - взвыла Маюми. - Не разлучайте нас с моим хозяином! Он хоть и глупый, не кормит несчастную кошечку досыта и мне приходиться охотиться самой… Тем не менее, он мой глупый госюдзин-сама, о котором мне завещала заботиться Нэко-Баба!

Принцесса немедленно проявила кипучую деятельность, послав Тату за комплектом одежды, Суслика и Хомяка выпихнули за дверь, а внутри их комнаты внезапно организовалась примерочная и гримёрка.

Через полчаса свита принцессы пополнилась еще одной фрейлиной с длинными белыми волосами и маленькой шляпкой на голове. А Хомяку разрешили видеться с Маюми раз в день для выполнения своих хозяйских обязанностей. Конечно, под присмотрим принцессы или фрейлин - что бы оградить невинное создание от лап похотливого животного. При этом, Такара и Суслик понимающе переглянулись. Уж они-то точно знали, кто здесь «похотливое животное», а кто «невинное создание!»

– Что-то мне не нравится то, что я вижу, -пробормотал Суслик. Человек, в котором Алиса опознала министра культуры Танку Хикари, не вел себя как типичный заговорщик. Он не оглядывался по сторонам, не старался сбить со следа, не отводил взгляд, встречаясь с кем-либо глазами. Он демонстративно, в сопровождении вооруженной до зубов охраны, несколько раз наведывался в одно и то же заведение и проходил в какую-то скрытую от посторонних глаз кабину, куда не могли пройти ни Суслик, ни Алиса. Лаки предложила:

– Ты же не можешь все время здесь находиться, это привлекает внимание. Оставь этого человека нам.

– Да, Кадзуо-кун, тебе лучше не рисковать. Тебя могут перестать выпускать за пределы Академии.

– Это и так понятно, - задумчиво проговорил Суслик и посмотрел на девушек. – Значит, нам нужно разделиться. Я буду выходить на разведку в свободное время, вам придется пасти нашего человечка и всех, кто слишком часто мелькает рядом с ним.

– Не беспокойся, милый, мы проследим, - проворковала Лаки. Она еще не могла забыть, каким бесцеремонным образом Суслик чуть не убил её, умудрившись при этом доставить им обоим небывалое удовольствие. Кадзуо покраснел, вспомнив пышную грудь девицы.

– Я, матане! Целую в щёчки, -Валентин зашагал обратно в Академию, Лаки покраснела от злости, а Алиса – от смущения. Скоро должны начаться учебные занятия на полигоне, опаздывать было нежелательно. Айдзава, ярый противник недавних кадетов, все еще искал повод прицепиться к кому-нибудь из всей пятерки. Ему показалось, что Суслик будет самым подходящим кандидатом для игр в отверженного героя. Слава Хомячка, как мастера неожиданных диверсий, беспокоила Айдзаву, да и его сестра в звании майора, способная выбить дух из любого курсанта одним ударом, тоже заставляла призадуматься. С другой стороны, дружба Хомячка и Суслика, которые выделялись на фоне всех остальных курсантов тем, что уж им здесь точно не место, не вызывала желания пробовать на прочность собственные ресурсы. Рассказы о том, как Синдзи из-за Суслика устроил ад в санузле для Такады во время пребывания в Асаке, нервировали Айдзаву. Хотя сам Джунгарик скромно отмалчивался на сей счет.

Председателя Дисциплинарного комитета не на шутку раздражало поведение принцессы Айко: она была слишком внимательна к этим дрыщам. Пусть, они помогли спасти ее жизнь, но это не было поводом крутиться рядом с парнями всё время. Да ещё и постоянно выгораживать их от заслуженного преследования поборников чистоты нравов в стенах Академии.

Хомячок в последнее время выглядел не слишком счастливым. После того, как Маюми пришлось переселиться в прилежащую к покоям принцессы комнату, он почти не виделся со своей любимицей. Бакэнэко дулась на него за то, что её заточили отдельно, и пряталась, стоило Синдзи каким-то образом оказаться рядом. Маюми уже не пыталась устраивать пакости, понимая, что раз её тайна раскрыта, то при первом же подобном случае ей придется исчезнуть из Академии навсегда. К этому любительница усложнять жизнь Суслику и другим, подобным ему, не была готова абсолютно. Айко, к счастью, оказалась незлопамятной, в отличие от той же Такары. Верная фрейлина не могла забыть, как принцесса поднимала весь отряд по тревоге, увидев послания от Маюми: любовно разделанную птичку или заботливо подложенную под подушку мышь. Была и другая причина – Такара сама была не прочь заполучить Хомячка в свои руки и не собиралась уступать какой-то кошке, пусть даже умеющей обращаться в человека и наоборот.

– Кажется, пора приступать к операции по слежке, - сказал себе Валентин, опускаясь на кровать. День выдался тяжёлый. Преследовало ощущение, что кто-то постоянно смотрит ему в затылок. Долгий опыт работы наёмником подсказывал, что раз такое ощущение есть, то не без причины. Даже во время занятия по тактической подготовке офицеров Суслик чувствовал себя так, словно его кто-то сканирует со стороны. И этим кто-то оказался не кто иной, как Айдзава – а кому еще взбредет в голову подобная паранойя? Ну и парочка его прихвостней отметились. Один из них всё пытался задружиться с Хироки, но тот его категорически не замечал.

– Я уже понял, кто на меня неровно дышит, - усмехнулся Суслик, показывая незаметным кивком в сторону следящей за ним тройки. Синдзи ухмыльнулся:

– Не зря носишь две пары глаз. Только слепой не увидит, что они прожгли на тебе дыру.

– Он ещё и отсвечивает голубым, - хихикнул Суслик. - Зачем-то бегает за Хироки вторую неделю. Не иначе как пытается захомутать…

– Если Хироки тебя услышит, никакой паркур тебя не спасет, -серьезно сказал Хомячок. – Он настолько мачо, что на его фоне сам Чак Норрис готов признать себя трансвеститом.

– Ох ты, как загнул, - засмеялся Валентин. – Самое смешное, что я слышал в последнее время…

– Лучше пойдем к себе. Пока Сато не припёрся с очередной проверкой. Он до сих пор не может простить мне какую-то незначительно историю с пистолетом и чем-то ещё. Не стоит об этом лишний раз напоминать его мужественной бритой башке, внутри которой периодически слышится завывание ветра. Потому что там слишком пусто и одиноко под чердаком…

– Давай оставим его пердак в чекое… То есть, чердак в покое, -предложил Суслик. Друзья быстрым шагом, хоть и не торопясь, направились в свою комнату. Суслик с облегчением вздохнул: бесноватая Маюми больше не тревожит его бренное тело и душу своими выходками. После той вспышки, когда он буквально получил в лоб от офицера отряда службы безопасности, Валентину не особенно хотелось испытывать собственную удачу. Эмоционально спокойное и стабильное состояние помогало контролировать не только голод.

«Эх… Хорошую религию придумали индусы,» - почему-то мелькнуло в голове Суслика. – «Кем же я обернусь в следующей жизни? Надеюсь, не половиной кого-то или чего-то в физическом воплощении…»

* * *

Синдзи не хотел ничего обсуждать, что было на него совершенно не похоже. Суслик несколько раз пробовал заговорить с другом, но тот словно воды в рот набрал. Валентин устроился поудобнее на кровати и начал обдумывать, что делать раньше. Если лиса-Алиса права, то министр – не самая удобная и легкая цель. Его точно охраняет целая толпа профессионалов. Однако Суслику, с его новыми магическими способностями и помощью кицунэ, вполне может быть по силам обезвредить такого врага. Может, при случае стоит привлечь и Ласку с Пумой, которым дай только повод блеснуть силой друг перед другом.

Через несколько дней, оформив официальный пропуск, Вал решил наведаться в «Место встречи». Когда он был здесь в первый раз, ему даже в голову не пришло, что это место может быть местом сборища ёкаев, которые для всех непосвященных выглядели как обычные люди. Лисий морок, ничего не поделаешь. Суслик сам не раз попадал под его чары, пока не столкнулся с Цукико в тот памятный вечер своей второй смерти.

В ожидании лисицы, по привычке заказал чёрный кофе по-турецки. Видимо, местные посетители-ёкаи были посвящены в его дела, потому что бросали на Валентина странные взгляды. Вон каппа за столом с пожилым тануки одобрительно кивнули ему, приветствуя, словно старого друга. Даже Хомячок и тот однажды отметил, что «на Суслика вообще смотрят, как на извращугу, когда он поглощает свой кофе руссиано».

– Руссиано – это не с водкой, - вяло отмахнулся от него Кадзуо. Лично ему уже было привычно пить столь крепкий напиток, напрочь лишенный всяких добавлений сахара и сливок.

Через несколько минут ожидания появилась Алиса, при виде которой Валентин хихикнул:

– Лиса Алиса и Суслик вместо кота Базилио. Что она принесла на своем пушистом хвосте?

– Фудзивара-сама, очень рада вас видеть! – лисичка низко поклонилась своему «даймё». По нетерпению на её мордочке было понятно, что Алиса явилась не с пустыми руками. Даже хвост начал подёргиваться, стремясь занять вертикально ровное положение.

Оглядевшись по сторонам, Алиса предложила:

– Мы можем пройти подальше от любопытных глаз и ушей? Дело очень деликатное…

– Разумеется, - с важностью ответил Суслик, снова входя в образ феодала. Поднявшись со своего места, он проследовал за лисичкой, весь вид которой говорил, что она скоро лопнет, если не поделится новостями. Едва войдя в закрытую кабину, Алиса встала на колени перед Сусликом.

– Господин, я нашла их! – в голосе Алисы звенела радость. Суслик чувствовал какое-то странное раздвоение: он был одновременно и двоедушным смертным, и могущественным магом, способным видеть ауры других. Свечение вокруг Алисы говорило об её искренней радости и нетерпении, а также – страхе.

– Слушаю, - коротко бросил Суслик, встав напротив кицунэ. Та снова поклонилась:

– Я нашла двух моих сестёр, Фудзивара-сама! Они в доме того плохого человека… Я уже говорила, что не могу до него сама добраться, потому что он занимает очень высокое положение и окружен сильной охраной.

– Ты уверена, что это твои сестры? – спросил Кадзуо.

– О да, - поспешно ответила Алиса. Её аура запульсировала страхом. – Только боюсь, что у нас осталось мало времени. Тот человек и его приспешники затевают большой праздник в загородном имении. Я подслушала разговоры прислуги. Они собираются готовить праздничные блюда из… Из моих сестер и других несчастных… Тануки. Они ждут очень важных гостей – там будут проводить какой-то ритуал с участием очень опасных созданий.

Страх теперь сменился возбуждением и нетерпением. Если бы Алиса могла, она бы без промедления приступила к операции спасения сестер. Суслик задумался:

– А когда именно собираются устраивать праздник для этих извращенцев?

– На восходящую луну, - тотчас ответила Алиса. – На вторую ночь. Сначала устроят оргию, - Она содрогнулась от отвращения, - затем – ритуал жертвоприношения.

Она всхлипнула:

– А праздничное блюдо будет из… Моих сестер!

«Неплохо устроились извращенцы, - подумал Валентин. – Приятное с полезным, так сказать.»

– У нас мало времени, -повторила Алиса.

– Понятно, - ответил Суслик. – Ты и Лаки продолжайте следить за негодяем, а я займусь организацией миссии спасения.

– Благодарю, госюдзин-сама! - В голосе лисички была непритворная радость.

Валентин вернулся на базу и принялся сопоставлять известные факты. Первое – у министра есть уединенная вилла в спальном районе города, как раз предназначенном для таких толстосумов – аналог Рублевки, которое охраняется так, что попасть внутрь будет очень непросто. Второе - у него не в меру болтливые повара, если позволяют себе обсуждать праздничное меню в местах, где их могут подслушать. Третье – силами их троих взять с ходу виллу не получится. Особенно учитывая тот факт, что Цукико упомянула каких-то опасных созданий на ритуале. Кстати, что за ритуал, кроме поедания разумного мяса?

«Я прежде о таком не слышал, - отозвался Кадзуо.» То ли от сложности поставленной перед ним задачи, то ли от того, что кроме кофе, он ничего не успел перехватить, Суслик ощутил знакомый звериный голод.

«Хорошо, что Хомяка здесь нет, - подумал Валентин, открывая контейнер с икрой каппы.» Почувствовав себя снова человеком, а не голодным монстром, он продолжил рассуждать вслух:

– Так, что у нас получается? План до безобразия простой: проникаем в убежище, расхреначиваем охрану, спасаем лисичек. Заодно не мешает начистить репы всем пожирателям-извращенцам. Ответственным за операцию назначается…

В это время дверь без предупреждения распахнулась, и на пороге появилась принцесса Айко собственной персоной. Видимо, царственная особа удрала от телохранительниц-фрейлин, потому как пришла одна и постаралась сразу закрыть за собой дверь.

– Я виновата перед вами, Фудзивара-доно, - проговорила принцесса. – Если бы не моя глупая выходка, вы бы не попали в лазарет.

– О чем вы, Одзё-сама? – опешил Суслик, забыв поздороваться и поклониться. Однако уже через мгновение он исправился и согнулся в низком поклоне. Неожиданно Суслику в голову пришла одна идея…

«Принцесса может напрямую обратиться к Императору, чего мы не можем сделать, - сказал Валентин Кадзуо. – Если мы соберем достаточно доказательств и приведем вооруженный отряд, чтобы они на месте схватили всех участников этого так называемого пиршества, то… Можно будет одним махом решить целую кучу вопросов!»

Кадзуо сомневался, стоит ли впутывать наследницу Императорской семьи в заведомо дурно пахнущее дело.

«Мы не будет привлекать ее непосредственно к операции, - объяснил Вал. – Ее задача – передать информацию в Императорский дворец, прямо в руки папеньки. А он мужик толковый, сразу поймет, что делать. Да и императрица Серафима не лыком шита, не даст разводить такую хрень у неё под носом.»

Принцесса внимательно следила за Сусликом, потому что направление его взгляда менялось с такой скоростью, что девушка сразу представила его на поле боя. По сути, так и было: командир Суслик планировал действия отряда по спасению. Наконец, решение относительно участия Айко было принято.

– Одзё-сама, вы бы хотели познакомиться кое с кем? Предупреждаю сразу, что это знакомство не относится к кругу привычных для вас…

– Вот как? Тогда я обязательно хочу это увидеть, - Айко встряхнула чёлкой и с вызовом посмотрела в глаза Суслику. Затем, смутившись собственной смелости, снова опустила взгляд.

Неожиданно для обоих, в комнате материализовался Хомячок. Ему не удалось пробиться к Маюми, поэтому настроение у него было не самое радужное. Впрочем, с недавних пор радуга стала у парня ассоциироваться исключительно с негативом: Синдзи считал, что правила проживания в общаге придумали какие-то пидарасы, коих собрали под разноцветным флагом и счёл себя обязанным просветить Хомячка относительно символики.

При виде принцессы Хомячок тоже растерялся, но поздоровался подобающим образом. Суслик сразу сообразил, что делать.

– Одзё-сама, нам нужно выйти за пределы учебного центра. Если вы скажете, что идете по своим делам и берете нас в качестве провожатых, нас спокойно выпустят. Дело очень важное…

Айко понимала, что получила отличный шанс оказаться поближе к этим двоим, которые ей так нравились. Её не покидала мысль, что она может вернуть свой долг за спасение, оказав им ответную услугу.

Вместо ответа принцесса открыла дверь и решительно проговорила:

– Идём сейчас?

Парни переглянулись и молча вышли вслед за наследницей. Часовые не посмели мешать принцессе и без помех выпустили всех троих за ворота. Суслик провел Айко и Джунгарика хорошо знакомым маршрутом в кафе «Место встречи», где его с нетерпением ожидали кицунэ.

Принцесса была поражена внешним видом обеих лисиц, особенно –более старшей – Суслик попросил Лисицу-Сестрицу снять морок. Оказалось, заклинание может быть избирательным! Как только она поняла, зачем понадобилось привлекать Айко, то без лишних разговоров усадила всех в отдельной кабине. Лисий морок действовал безотказно, и на пришедших никто не обращал внимания. Однако Суслик хотел быть уверенным, что ничьи посторонние уши не будут торчать из стен, пока идет обсуждение важной информации.

Хомячок не пришел в восторг от предложения действовать через принцессу.

– А если получится так, что одзё-сама окажется в опасности из-за данного ей поручения? Мы не можем рисковать жизнью члена императорской семьи!

У Суслика самого кошки скребли на душе, но пока другого выхода он не видел.

– Есть другие предложения? Нужны люди, которым можно безоговорочно доверять.

– Первый – моя сестра, - запальчиво ответил Хомячок. – Она за меня любого порвет на мелкие ремешки, ты сам это знаешь. Вторая –наша неотразимая медсестра Ласка, что из клана Аку. Покажи ей кусок мяса перед операцией и остается только посочувствовать тем, кто помешает ей съесть его.

– Так, а как насчет Хорька с его бравыми подручными? В той заварушке на Кюсю они показали, что не боятся лезть в драку, -заметил Суслик. Собственный план уже не казался неосуществимым, учитывая, что ему достались особые дары, пусть даже ценой собственной жизни и плотских радостей.

Айко молча, с потрясенным видом, слушала обоих. Друзья, увлекшись, заговорили о ней так, словно принцессы рядом и в помине не было. Благовоспитанная особа чуть не разрыдалась, представив, какой опасности они подвергаются ради того, чтобы не впутывать её в такие опасные дела. Поэтому была готова просидеть тихо хоть целый вечер, лишь бы не разлучаться с такими неотразимыми рыцарями.

Алиса, словно понимая, чего на самом деле желает хозяин – а он всего лишь хотел, чтобы принцесса не путалась под ногами и не запорола все в самый неподходящий момент, с вежливыми поклонами и улыбками подавала гостям угощение. Айко не заметила, как на нее навели чары, и весело болтала с другими посетителями, обсуждая вкусную еду и необычные напитки.

– Тогда что у нас в сухом остатке? – деловито осведомился Суслик. Хомяк быстро подвел итоги:

– Ты, я, кицунэ, Ласка, одна из Аку, моя сестра и Хорёк с его бандой.

– Уже кое-что.

– Господин, советую взять Лаки-сан. У нее большой боевой опыт по таким делам, она может быть очень полезной, - подала голос Алиса. Суслик согласно кивнул: проверенные навыки Лаки действительно могли оказаться очень даже кстати…

– Принцессу придётся оставить на вторых ролях ради нашей общей безопасности, не говоря о ее собственной. Как только мы соберем необходимые доказательства и вызволим лисичек, жахнем по этому осиному гнезду, - в манере говорить чувствовалось прошлое матерого наемника. Синдзи покачала головой:

– Есть один нюанс. Мы же не собираемся вламываться туда без оружия? А брать экипировку в открытую на складе Академии под девизом: «Мы идем навалять кучке негодяев, да смирятся они со своей участью» – вряд ли получится.

– Оружие… - Валентин призадумался, но лишь на короткое время. – У твоей сестры есть все возможности раздобыть себе что-то приличное. Алиса и Лаки позаботятся о себе сами, им не привыкать. Ласка – она же Аку, без поддержки клана не останется. А что касается Сёго и остальных, думаю, с этим тоже проблем не будет. Наш Сато при виде хорошей выпивки готов собственную голову снять с плеч, можно провентилировать такую возможность. Тем более, недавно я стал чаще видеть его трезвым и злым. Интересно, что могло случиться?!

Виновник того, что не только могло, но и случилось – покраснел.

Но то маленькое приключение Хомяка оказалось им на руку. Рыщущий в поисках алкоголя Сато будет более сговорчив!

Айко уже забыла, зачем пришла в кафе. Когда импровизированное собрание закончилось, девушка чуть ли не танцуя пошла рядом с Сусликом и Хомячком, наслаждаясь их вниманием. Те не подавали вида, что озабочены другими вопросами, и старались держаться непринужденно.

– Самое главное – собрать компромат и вручить это Императору через принцессу Айко, её-то собственные родители точно выслушают. Тем более, что среди тех, кому мы собираемся надрать втихаря задницу, есть человечки из службы безопасности самого микадо… - резюмировал Суслик мысленное совещание между Кадзуо и Валентином. Впрочем, первому в этом диалоге отводилась роль совещательного органа.

«И снова в бой, - подумал Суслик, глядя, как за окном стремительно начинает темнеть…»

Суслик критические рассматривал свою разношёрстную команду. Пума принарядилась в форму СБ с защитными щитками на нужных местах, разгрузкой, шлемом с глухим забралом. В руках она держала модернизированную для магов новейшую штурмовую машинку «Тип 89» с коллиматором, за плечами висел, не особо отягощая её, Панцерфауст 3 модели.

Хмыкнув, Суслик перевел взгляд на Ласку. В противовес тёмным цветам СБ-шной формы, тайная Аку не стала скрывать своей половой принадлежности и выглядела как модель с показа мод. Короткая юбка практически не скрывала трусики и, скорее, претендовала на звание широкого ремня, полураспахнутая блузка должна была подчеркивать грудь, а количеству косметики на лице и дешевой бижутерии где только можно позавидовала бы любая гяру Акихабары.

Хорёк и его верные вассалы были одеты в военную форму армии императорской Японии, которую они выменяли у Танаки на годовой запас алкоголя. В руках – такие же новенькие «Тип 89», только без шикарного обвеса от СБ. Конечно же – полностью забитая десантная разгрузка. Хорёк ещё умудрился подвесить на пояс парные мечи, положенные ему по рангу.

Правая рука Суслика чесалась – так ей хотелось познакомиться с лицом хозяина.

Алиса и Лаки Хэлл – здесь атаман банды вздохнул с облегчением. Эти двое были в стандартных, потрёпанных временем и боями нарядах, которыми щеголяли большинство наёмников. Повидавшие своё АК-47, с двойными рожками, стянутыми синей изолентой, пара запасных в подсумках и подствольные гранатометы с небольшим запасом гранат. На спине по вещмешку. Головы скрыты обычными банданами. Знаки различия и эмблемы наемников были спороты.

Затем руководитель операции Суслик повернулся к остальным. Вся команда находилась в тайном убежище Хомяка, где он в свободное время собирал вторую атомную бомбу, и всех их освещал зыбкий свет единственной стоватной лампочки. Суслику это не мешало, его расширенное зрение могло разглядеть абсолютно всё, вплоть до текущей капельки пота по полуобнаженной женской груди. Вот эта капелька пота подбирается к тканой преграде и должна исчезнуть за непреодолимой для обычных человеческих глаз преградой из непрозрачной белой ткани, но перчатки полыхают невидимым обычному человеку красным светом и на них появляется изображение голубя. И снова для взгляда, следящего за путешествием капельки нет преград. Вот эта капелька приближается к лифчику, и кто-то голодный внутри Суслика вдруг преодолевает ещё одну преграду… И перед сглотнувшим от возбуждения пареньком во всей своей красоте появляется… Обнаженное бьющееся сердце. Взгляд покрасневших глаз буквально прилип к вожделенному объекту.

Кажется, вот оно, протяни руку, сорви этот нежный плод и вкуси его, брызгая соками из наполненного слюной рта…

Сильный удар в правую скулу вырвал Суслика из извращенной мечты. Он с непониманием посмотрел на свою руку, потом разжал кулак и пощупал скулу. Удар был сильный, но недостаточно, чтобы оставить на нем какие-то следы. Ффууух, нельзя так подсматривать за девушками.

Ласка зарумянилась, а Пума и Алиса, наоборот, нахмурились. Они приняли волчий взгляд Суслика за признак похоти, за вожделение тела. Но они ошиблись – гораздо более жестокие и карнальные желания жили сейчас в нём. И надо было быть осторожным – диета из икры каппы не спасала от голода полностью, и он понимал, что испытывают одержимые-мононокэ, когда смотрят на живых людей или ёкаев.

Суслик мило улыбнулся дамам, одобрительно покивал парням, а затем заорал:

– Вы идиоты! Куда вы вырядились? На строевой смотр? Вас же по форме сразу распознают. Наряд СБ – снять! Форму императорской армии – снять! Автоматы сдать обратно Танаке!

Осатаневший Суслик тыкал в сторону кицунэ и бывшей наемницы:

– Вот, вот он, идеальный образ, которого мы должны придерживаться для нашей операции! А то еще осталось сесть в джип майора СБ, который каждая собака знает, и заявится в район, напичканный наблюдателями и камерами. Что бы они все потом к Императору на поклон пришли за нашими головами!!!

Пума смутилась, Хорёк и его команда не знали куда девать руки. Но Суслик не унимался. Теперь он повернулся к красующейся со своим фирменным зонтом Ласке, которая опять что-то жевала.

– Дорогая моя Куюсо-чан, - начал он притворно вежливо и с интимными интонациями. Та зарумянилась и поспешно проглотила что-то недожёванное. Суслик подошел поближе и больно ткнул в открытую часть груди, вызвав невольный вздох у парней.

Ласка ойкнула. Суслик сменил улыбку на серьезное выражение лица:

– Мы НЕ собираемся за покупками. Мы НЕ собираемся на свидание. Мы НЕ собираемся подкладывать никому медовую ловушку, в конце-то концов!

Отвернувшись от всех, он потирал лоб и усиленно думал.

– Хомяк! – крикнул он в темноту, так как был уверен, что эта бестия со своей кошкой ошивается где-то поблизости.

Раздался грохот, чертыханье, и к его ногам скатился закутанный в черный балахон Синдзи. За ним, недовольно мяукая, аккуратно спрыгнула белая кошка.

– Ну зачем же так орать! – заныл Хомячок. - У меня теперь синяки останутся.

Суслик аккуратно поднял Хомячка за складки балахона и проникновенно сказал.

– Синдзи-кун, скажи мне, что я заболел!

Хомячок серьезно посмотрел на Суслик и приложил руку ко лбу товарища.

– Да вроде нет.

– Тогда скажи мне, что у меня галлюцинации, и мне просто чудятся эти клоуны, - Суслик картинно заломил руку и прижал её к лицу. Другой указал на компанию, не знающую куда деваться от смущения и стыда. Они понимали, что сделали что-то не так, но не понимали – что. Вроде бы взяли всё лучшее – потратили на обмен с Сато и Танакой столько, что можно было бы год из ресторана вылезать. Конечно, лисий клан им потом заплатит, но всё равно – что они не так сделали?!

Хомяк внимательно осмотрел всех. Не задерживаясь на Пуме, потому что не раз видел ее в таком наряде, сразу перешел к Хорькам. Походил вокруг них, заглядывая им за спины и заставляя их нервно оглядываться. Поцокал языком, пощупал материал формы.

Затем перешел Ласке и практически облапал её взглядом, не рискуя, тем не менее, касаться тела руками.

Затем картинно промаршировал к Суслику и отдал честь:

– Мой генерал! Докладывает младший лейтенант Минамото Синдзи! Клоуны были осмотрены и обнаружены! Рекомендую немедленно что-то сделать! – С преувеличенно серьёзным выражением лица ответил Хомяк, включаясь пока в непонятную ему игру, но уже предвкушая курощение и дуракаваляние Хорьков и Пумы, к которым у него был длинный счёт.

– Вот вы этим и займётесь, Манамото-тайчо! У бойцов Минамото, Кагосима, Тэндо, Акамацу, Накагава – немедленно изъять форму и оружие, позволяющее их изобличить, как сотрудников СБ, бойцов императорской армии или кадетов Академии.

– Есть изъять!

– Боец Аку, боец Минамото, организуйте себе места переодевания, чтобы не смущать наших доблестных бойцов, - скомандовал Суслик, моментально обламывая надежды парней на бесплатный стриптиз. Девушки были так же благодарны, потому что они уже думали, что переодеваться придется вместе – так их запугал Суслик-тайчо.

– Минамото-тайчо!

– Фудзивара-тайчо!

– Минамото-тайчо, возьмите вещи, которые сдают бойцы и отнесите их Танаке и обменяйте на самые старые автоматы, желательно АК-47, ящик запасных обойм, ящик ручных гранат, самые старые разгрузки, и старую темную спортивную форму, чтобы в ней еще наши дедушки бегали!

– Так точно, Фудзивара-тайчо!

К этому времени ребята оказались в одном исподнем, а девушки, скрытые за импровизированной ширмой, в нижнем белье.

Хомячку пришлось прибегнуть к помощи Маюми и Алисы, чтобы донести до склада сданное имущество.

Когда он вернулся через полчаса, замерзшие маги сидели на старых столах и дрожали от холода, а сердитый Суслик ходил взад-вперёд и рассказывал интересные истории из жизни некоего наёмника, похождения которого всегда заканчивались какой-то опасной ситуацией, из которой тот выходил благодаря находчивости и подготовленным заранее путям отхода, маскировке или навыкам вождения. Это помогало занять головы кадетов, да и Пуме с Лаской было интересно, хотя они не могли понять, откуда скромняга-книжник Фудзивара знает такие истории – да ещё с такими подробностями.

Зато Лаки Хэлл увлеченно что-то строчила себе в записную книжку.

Принесенную форму можно было показывать в историческом музее за деньги. Суслик даже удивился, где её откопал экономный прапорщик. Автоматами можно было удивить даже наёмников – судя по всему они были оригиналами, изготовленными в первые годы производства и прошли несколько войн, включая атомную. Суслик их очень внимательно осмотрел. И остался доволен – несмотря на древность, оружие было хорошо смазано и после короткой чистки работало как новое. Пристреливать их было некогда, и Суслик, понадеявшись на свои навыки, отстрелял из каждого по несколько патронов в дальнем углу подвала. Отрегулировав прицелы, он вручил их бойцам.

– Свяжите автоматные рожки по два, как у Лаки и Алисы, - порекомендовал Суслик. После одевания в эти страшные балахоны все бойцы выглядели одинаков и отличить мальчиков от девочек можно было только по длинным волосам.

– Волосы подвяжите банданами и лица раскрасьте вот этими красками. – Он указал на набор черной гуаши, которую использовали лет пятьдесят назад для подготовки стенгазет.

– Ну вот, теперь на вас можно смотреть без ужаса, – прокомментировал удовлетворённый Суслик.

– Итак, отряд, слушай мою боевую задачу. Сегодня у нас по плану идёт боевое срабатывание. Мы выдвигаемся на грузовичке, принадлежащем небольшой фирме, развозящей продукты по городу. Около резиденции разгружаемся и занимаем наблюдательные места. Так как меры безопасности около резиденции министра очень строгие, никаких раций, заклинаний дальновидения и тэдэ! Только визуальное наблюдение. Здесь бинокли, - Суслик раздал каждому старые потертые коробки с биноклями. Общение только на языке жестов.

Меленький отряд вытек из подвала и, аккуратно огибая камеры наблюдения и редкие посты, просочился через один из секретных выходов с территории Академии, который вёл на территорию промзоны.

Здесь, бойцов ожидал маленький фургончик с водителем-кицунэ, как заметил Суслик. Погрузившись в фургончик, они пережили полчаса тряски и выгрузились в нужном районе. Каждый занял полагающееся ему место наблюдения за виллой министра, построенной в старинном стиле синдэн-дзукури. Судя по количеству выходов на поверхности – вилла была построена с большим подземным комплексом. Можно было заметить воздуховоды, подземные гаражи и даже дорожки, переходящие в окопы или исчезающие в земле совсем.

Сегодня, как и всегда, поместье было освещено довольно хорошо. Тут и там расхаживали парные патрули, вооруженные короткими автоматами UZI и оснащенные рациями. Суслик соврал своим бойцам и достал-таки одну карманную рацию, чтобы прослушивать разговоры охраны. Но даже Пуме он не доверял, так как она не была подготовлена к тайным операциям. Все её таланты находились на другой стороне тайной войны.

Пролежав на позиции около получаса, Суслик дал сигнал своим бойцам сменить позиции для тренировки. Понаблюдав как действуют «хорьки», Пума, Ласка и Алиса с Лаки, он признал, что до уровня «сойдёт для сельской местности» они дотягивают.

Внезапно, что-то привлекло его внимание. К воротам поместья подъехал такой же фургончик, в котором они сами прибыли. Вместо экспедитора и грузчиков, из кузова сначала выпрыгнули охранники с автоматами. Всё страньше и страньше. Затем фургончик проследовал через ворота, охранники быстренько втянулись внутрь, и машина поехала по территории поместья.

Одновременно с этим к поместью стали подъезжать чёрные лимузины, выгружавшие богато одетых гостей, которых встречали вереница из горничных.

Тем временем подозрительный фургон подъехал непосредственно к поместью и скрылся в подземном гараже.

Суслик активировал Первую Ступень. На перчатках появилось изображение двух злющих голубей. Вторую ступень он назвал Заяц, и предположил, что функции у неё будут заячьи. Что бы ушастый мог быстро бегать, далеко скакать и вообще внаглую пробираться у врагов под носом.

Чего не ожидал будущий архимаг магии Смерти, так это отката от активации второй ступени – ему резко поплохело, появилось такое же чувство, как при гипогликемии и пониженном давлении, но, что хуже всего, ему резко захотелось есть. Слава Энма, он добавил в свой походный набор термос с волшебной икрой.

Восполнив силы, Суслик аккуратно запаковал все обратно, и попытался слиться с природой, пропуская через себя магическую силу. Зрение моментально стало черно белым, но всё вокруг приобрело необычайную резкость. Переведя взгляд на поместье, Суслик мог сфокусироваться на любой детали и увидеть ее как на расстоянии вытянутой руки. Звуки приобрели необычайную глубину, направление, и чёткость. Он могу расслышать, как дышат его соратники. Как сглатывает слюну от нервного напряжения Пума, как Ласка ест вяленое мясо… Вот ведь прожорка! Опять жрёт! Вот её мужу повезёт – она ж ест за четверых здоровых мужиков. Всё еще сфокусированный на Ласке, он расслышал как та чуть не подавилась и закашлялась. Хорошо хоть в кулак – её же за километр слышно!

Так, сосредоточится на задаче. Суслик резко взял с места в карьер и побежал по направлению к усадьбе. Видеокамеры и взгляды людей словно резали его восприятие, и он мог видеть красные пятна, куда его сознание не хотело идти ни в какую. Поэтому он аккуратно обежал все опасные зоны и, не останавливаясь, форсировал стену, коснувшись её всего лишь одними пальцами и приземлился в кусты.

По-звериному принюхавшись, он обнаружил запахи людей, собак, оружейного масла, смазки ворот, запах только что проехавшего фургона, вонявшего резиной, отработанными газами и еле чувствующимся ароматом кицунэ, смешанным с резким запахом перепуганных бакэдануки. Этот запах просто ударил по его чувствам, чуть не выбив из «скрыта» - тануки не просто боялись, они в буквальном смысле исходили липким ужасом и тряслись от страха.

Картинка сложилась – фургон с кицунэ, довольно молодыми, и двумя подростками-бакэдануки; подъезжавшие к поместью дорогие автомобили с разодетыми для праздника гостями – всё это обозначало, что времени у них нет. Гости прибыли на пир, главными блюдами которого будут волшебные создания. Штурм надо начинать немедленно!

Суслик, словно гончий пёс, побежал по следу фургона, запоминая всю обстановку по пути с мельчайшими подробностями. Вплоть до того, куда повернуты камеры, куда смотрят охранники и сколько у них оружия, включая запасные обоймы, ножи и катаны. Вот один охранник – одноглазый крашенный блондин с бандитскими татуировками, которые видны из-под засаленного воротника костюма, медленно-медленно чиркает спичкой, что бы поджечь висящую в уголке рта сигариллу.

Вот сторожевая овчарка притаилась в кустах, тщательно вынюхивая незнакомые запахи и медленно начала поворачивать голову в его сторону. По слабенькой ауре пробежали нотки настороженности, сменившиеся тревогой и желанием эту тревогу выплеснуть в отчаянный лай.

Суслик сменил направление и в доли секунды оказался рядом с овчаркой, уже вставшей на лапы и открывавшей пасть, чтобы гавкнуть. Резкий удар в височную кость проламывает череп, и бедная овчарка без звука валится обратно в кусты. Суслик снова меняет направление движения и словно летит над землей за запахом страха бакэдануки, который перекрывает всё остальное. Вот и ворота в подземный гараж. Около них оборудован пост охраны. Двое потеют тошнотворным ожиданием реализации похоти с примесью садизма, а также скукой и пошлым желанием денег.

Пока отставить, нужен вход с другой стороны. Суслик тенью просачивается в сумраке, переломленном неверным искусственным светом – верным союзником воинов-теней. Словно ищейка, обнюхивает поверхность в поисках воздуховодов – кухня должна обладать довольно широкой приточной шахтой, что бы подземный персонал не задохнулся во время готовки на десятки гостей.

Наконец, возле одной довольной хорошо скрытой шахты, декорированной под искусственное дерево, Суслик нашел знакомый запах. Одна беда – рядом камера. Суслик решает испробовать на камере Слово смерти. То, что мертво, умереть не может, но, тем не менее, Кадзуо всегда считал эти странные электрические и электронные приборы живыми. Короткий жест рукой, инкантация и камера умирает, рассыпая фиолетовые искры ауры. Даже у камер здесь есть ауры! В этом, вероятно, кроется причина работы заклинания на электронике. Так не далеко и до святой Омниссии!

Внимательный осмотр показал, что через вентшахту можно проникнуть в подземку – глубина метра четыре. На этот случай бравый диверсант захватил с собой альпинистский трос с карабинами – и не сомневался, что подобный походный набор есть и у бывшей наемницы.

Теперь надо выбрать путь отхода и решить, как провести группу обратно. Внезапно в голове взвыло чувство опасности – словно заяц почувствовал охотника! Упав на живот и почти скрывшись в густой траве, Суслик лихорадочно начал выискивать источник. Почти в сорока метрах от него полыхнула слабенькая аура живого существа. Принюхавшись, Суслик различил запахи дешевого одеколона, мыла, и немного ружейной смазки. Человек с оружием. Но запахи слишком слабые – даже собака не смогла бы учуять их с такого расстояния, да еще с подветренной стороны. Значит – профессионал, и уже заметил его, такого «незаметного». Валентин разозлился на себя – совсем расслабился с этой магией! С другой стороны, не стоит недооценивать магию – возможно, профессионал так же прикрыт магией или амулетами, и только превосходство магии мононокэ спасало Валентина от полного и немедленного раскрытия.

«Иначе бы охранник поднял тревогу. Пока он не уверен, что случилось – просто погасла камера и его послали проверить. Заменить камеру сразу не смогут, перегорела по естественным причинам, нет опасности. И вдруг что-то подозрительное шевельнулось на периферии зрения охранника, и он стал вглядываться. Возможно даже использовал бинокль или заклинание дальнозрения, чем и оповестил Суслика об опасности. – Так думал Суслик, лихорадочно перебирая варианты.»

Логика диктовала только один путь – устранить охранника и начинать проникновение немедленно! По-звериному перемещаясь в траве вне поле зрения охранника, которое теперь для него услужливо подсвечивалось красным, Суслик подполз на расстояние около пяти метров. Он почувствовал, что Слово Смерти может быть полезным, нацелился на глаза вглядывавшегося в игру света и теней человека и произнес про себя инкантацию.

Охранник почувствовал внезапную резь в глазах и зрение расплылось. Поэтому он не заметил тёмный силуэт, метнувшийся к нему и резкий удар в висок навсегда погрузил его во тьму. Суслик решил не менять тактику и убил охранника с минимальными внешними повреждениями. Аккуратно спрятав в ближайшие кусты так, чтобы не было видно головы и создавалось впечатление, что человек спит.

Освободив, таким образом, дорогу, он помчался к своему маленькому отряду. Операцию следовало начинать немедленно!

Избавившись от охранника, Суслик выбрался в совершенно другой точке поместья. Бросив беглый взгляд на часы, убедился, что потратил на всё про всё не более пяти минут.

– Вот блин, а как будто пять часов прошло!

Его черно-белое зрение всё еще оставалось довольно острым, и он легко увидел, кто и где сейчас находится. Команда была наготове, нужно было подать сигнал, чтобы выдвигаться к месту встречи. Обнаружив Лаки Хелл, показал знакомый всем наемникам жест руками «иди за мной» и «передай другому». Наемница быстро сориентировалась и передала по цепочке сигнал всем остальным, так что спустя минуту почти вся «банда» была у точки сбора.

Суслик, обнаружив, что до Ласки сигнал не дошел, чертыхнулся сквозь зубы и метнулся к ней. Она снова собиралась начать жевать! После уничтожения охранника он был настороже, но ничего подозрительного не обнаружил. Так и не выходя из режима «Заяц», Валентин через полминуты оказался рядом с Лаской, которая уже успела спрятать свои припасы в набедренный карман и внимательно следила за ситуацией. В ушах Суслика зашумело, когда он снова ощутил знакомый шум в ушах и кровожадный интерес к бюсту красотки Аку. Точнее, к тому, что скрывалось под ним. Отвернувшись, он одним движением вскрыл термос и закинул в рот остатки икры каппы что бы заглушить растущий «голод» – иначе его команде придется отбиваться от чудища похуже, чем все охранники вместе взятые!

«Твою ж мать! Сиськи на загляденье, но… – Он сам себе не посмел признаться, что уже на второй ступени активированной магии в нем снова просыпается самый настоящий монстр.» Ласка бросила на него непонимающий взгляд и показала глазами на кучку охранников, часть которых пошла на повторное патрулирование территории.

– Вот дьявол! Нам нужно быстро оказаться внутри, а ты здесь отлеживаешься, – зло фыркнул Суслик и, схватив Ласку в охапку, длинными прыжками помчался в сторону поместья. Девушка даже ойкнуть не успела, как была сгружена на точке сбора.

- Нам нужно перебраться через забор, - отрывисто бросил Валентин команде.

- Метра три в высоту – альпинистское снаряжение бы пригодилась, - Задрал голову Хорёк.

- Фигня вопрос, - ответил Суслик и посмотрел на девушек в лице Лаки и кицунэ:

- Тросы с карабинами есть? Там сейчас никого нет, у нас полторы минуты.

Наемница кивнула и вытащила трос, который Суслик пристегнул к своему поясу и влез на ограду. Он почти слился с камнями и уже не казался неуклюжим и нескладным. Прицепив трос к торчавшей из камня металлической скобе и проверив его натяжение, снова вернулся на вершину забора.

- За мной!

Первой на забор взметнулась Ласка, которой помощь не понадобилась. Затем, стараясь не отставать от соперницы – Пума. Они даже не воспользовались предложенным тросом, показывая, что с физподготовкой у них более чем нормально и такие мелочи, как трёхметровый забор – их не пугают! Покрасовавшись секунду перед Сусликом, девушки бесшумно спрыгнули вниз и перекатом ушли под защиту ближайших кустов.

С наемницей и кадетами пришлось повозиться – сил и навыков боевых магов у них ещё не было, поэтому пришлось классически затягивать их с поддержкой с земли по одному и аккуратно спускать на землю с другой стороны. Парни краснели, когда хилый Суслик брал и словно девчонок подхватывал их при спуске на землю, что бы они себе ноги не поломали.

Последней на стену взлетела кицунэ и помогла оперативно собрать альпинистское снаряжение.

Все нырнули в тень и замерли – снова появились часовые. Однако Суслик уже видел, где можно пройти, и прижался к земле, распластавшись, как Маюми под тумбочкой после очередной диверсии против Суслика.

Снова последовал указывающий жест, и Лаки взяла на себя роль переводчика.

- За ним! Не отставать!

Суслик ощущал, что постоянное пребывание в режиме зайца со всеми его ништяками всё равно, медленно, но верно, выматывает его. Он чувствовал знакомое чувство голода, особенно когда оказывался рядом с одной из девушек.

— Это шахта воздуховода, - отрывисто бросил Суслик, показывая на незаметную для глаз решетку, замаскированную под дерево.

- И мы лезем туда, - Хорёк решил показать, что он тоже кое-что смыслит в военном деле. Подойдя вплотную к решетке, Валентин ухватился за нее обеими руками и что есть сил рванул на себя. Он действовал аккуратно, стремясь не производить лишнего шума. Хорёк со своими бойцами с уважением посмотрел на Кадзуо – кто бы подумал, что этот задохлик способен на такое? Но Суслику было некогда наслаждаться моментом славы, он отдавал короткие команды:

- Лезь быстрее, да не шуми! Алиса, наведи морок, нас могут услышать.

Лиса была рада стараться и угодить «господину». Суслик при других условиях мог бы и матюкнуться в голос известными ему словами из родного русского, но сдерживался. Если охранники не абсолютно глухие, то они должны были услышать производимый приземлениями не самых легких вояк из банды Хорька шум. Аурное зрение тут же дало картинку: трое охранников в шахте встали в позу собак, прислушивающихся к звукам на охоте.

«Морок не действует – нас слишком много! – С досадой подумал Валентин.» До его острого слуха донесся их приглушенный шепот:

- Да там точно кто-то есть… Надо сообщить, пусть посмотрят…

Суслик посмотрел на оставшуюся с ним Пуму:

- Охранники передали, что слышали посторонние звуки. Нам нужно… - И показал красноречивый жест – ребром ладони по горлу. Девушка невозмутимо кивнула:

- Конечно. Им головы и так не слишком нужны.

Валентина порадовал такой подход. Кого-кого, а Пуму нельзя назвать изнеженной пацифисткой, изнывающей от любви к человечеству и желающей спасти мир во всем мире. Прислушавшись, Суслик внимательно всмотрелся в темный спуск и пояснил для Пумы:

- Внизу шахта упирается в широкий воздуховод. Там железо тонкое. Можем пройти так?

- Без проблем, - девушка спокойно прыгнула солдатиком в шахту и в прыжке пробила ногами приличную дыру в воздушном коридоре. Суслик тут же шагнул за ней. Вдвоем они упали практически на головы охранникам, которые ожидали нападения откуда угодно, но не с потолка. Валентин привычным приемом зашел за спину одного из парней, схватил за подбородок и рванул вверх, сломав тому шею. Пума отправила в посмертный нокаут второго охранника, пока Суслик хладнокровно расправлялся с третьим, вгоняя ему нос поглубже в его же собственное лицо. Пума оглянулась: из троих никто не подавал признаков жизни.

- Кентаро, что происходит? Приём! Ответьте немедленно! Приём! – Послышался хриплый встревоженный голос по рации одного из убитых. Суслик обнаружил её на поясе парня, которому он сломал шею.

- Подняли тревогу, - отрывисто проговорил Валентин. – Они в курсе, что теперь не только важные гости пожаловали. Я бы тоже поднял, если бы обнаружил неисправную камеру и посторонний шум в вентиляции.

- Ну да, - хмыкнула Пума, осматриваясь в поисках выхода.

Суслик просигналил наверх, что путь свободен. Первой спустилась Ласка, тем же способом что и Суслик с Пумой. Затем сверху упали альпинистские канаты и хорьки, словно заправские десантники, спустились с помощью спусковых устройств. Последними, так же не пренебрегая мерами безопасности, шли Алиса и Лаки.

- Канаты оставить здесь, выходить будем всё равно другим способом, - скомандовал Суслик.

Пока группа спускалась, Пума обнаружила все проходы.

- Мы слышали сигнал тревоги, - вопросительно посмотрела на суслика Алиса. Её четкие лисьи ушки уловили приказы начальника охраны:

- Всем перейти в боевой режим, но шум не поднимать. Ни к чему зря тревожить наших дорогих гостей, а с крысами в переходах и сами справимся.

Кицунэ пересказала услышанное.

После слов Алисы Суслик закрыл глаза и прислушался. Среди мешанины образов сквозь толщу стен он «услышал» картинку, которая его не особенно впечатлила: начальник охраны собрал маленькую армию из десяти человек. Причем пятеро были обычными солдафонами с автоматическим оружием, а другие пятеро – представителями войсковой элиты со знаками отличия и навыками владения боевой магии.

- К нам идут злые человечки, вооружены защитными амулетами, - сообщил Суслик. Его нос уловил характерный запах легкого страха среди отряда противника.

«Боятся –значит, уважают, - хохотнул Валентин, но Кадзуо было не до смеха. – Их чуть больше, чем нас.»

«Расслабься, пацан, я бывал в заварушках и похуже… - Успокоил свою вторую половинку души Валентин.»

«Они не поднимают тревоги, потому что начальник не хочет потерять лицо, если угроза не так велика, - ответил Кадзуо.»

«Боюсь, ему придется объяснить, что такое реальный масштаб угрозы. Только к тому времени он будет пировать в райских кущах. Или вариться в адском котле, кто знает, - усмехнулся Валентин.»

В подземном коридоре Суслику показалось, что запах бакэдануки стал сильнее. Это означало, что их отряд уже недалеко от того места, где держат будущий праздничный ужин. Он указал направление и отряд осторожно двинулся по подземному переходу, еле освещаемому тусклыми лампочками. Видимо, они попали не в самое популярное место.

Неожиданно Хорёк прошипел:

- Кто-то идет!

Суслик заметил первую часть отряда охранников в десяти метрах от себя. Крикнув Пуме: «Спереди еще одна группа!», Суслик с Хорьком и его подручными ввязался в бой. Благодаря магии Суслик предпочёл использовать танто, который словно превратился в продолжение его руки. Скорость, незаметность, холодное оружие и паркур сделали из Суслика опасного противника в тесных коридорах подземелья. Первый же солдат, пытавшийся взять противника на мушку, рухнул на каменный пол, когда очутившийся рядом с ним Суслик вонзил ему клинок прямо в горло и ударом ноги в прыжке сломал гортань второму. Хорёк успел дать короткую очередь по двум другим охранникам, однако один из них активировал заклинание щита.

Поняв, что зря потратил время и патроны, Сёго прыгнул вперед. Хорьку удалось пробить щит и нанести удар прикладом в горло уцелевшего охранника. Хироки, не меняясь в лице, обменивался ожесточенными ударами с другим солдатом, таким же высоким, как он сам. Кёити взревел и налетел на его противника, припечатав того к стене, после чего выстрелил в грудь оглушенного охранника. Тот с тихим стоном осел на пол и больше не шевелился.

Сюя, добив пятого охранника, подвел итоги короткой схватки:

- Все в минус.

- Пошли, математик, - усмехнулся Суслик. Они наткнулись на женскую половину отряда, которая успела разобраться с другими подручными из службы охраны. Лицо Алисы было забрызгано кровью, отчего у самого Суслика зашумело в голове. Внутреннее чудище рвалось наружу, и его необходимо было удержать под контролем…

Особенно сейчас, когда амбре страха настолько било в нос, что перебивало все остальные запахи. Включая явственный аромат смерти и витающую вокруг него нечеловеческую ауру. Присмотревшись магическим зрением, Суслик разобрал силуэты за стеной. Некоторые из них были слишком мелкими, так что было сложно понять их количество. Но у одного силуэта была очень необычная аура – тёмно-изумрудная, резко отличавшаяся от аур других живых существ, встретившихся Суслику ранее. Она была мощная, чужая и опасная. Оставлять такую за спиной было нельзя. Первое реальное боестолкновение с серьезной угрозой.

- Они там, за этой стеной, - только и успел сказать Суслик, когда Пума, бросив на него быстрый взгляд, решила действовать понятными ей способами. Валентин живо вспомнил мультяшного персонажа-викинга, который в распорядке дня «Ломать-спать-есть» переставлял указанные слова в нужном ему порядке. Судя по всему, у Пумы был базовый вариант, начинающийся со слова «ломать».

Магическое чутье майора Минамото подсказало, где можно проложить проход в нужную комнату. Пума сделала короткий выдох и выбила ногой дверь, которая была мастерски скрыта от посторонних глаз.

-Твою мать… - только и смог сказать Вал, когда увидел, кто сидит за столом.

Это был он, Ужас Глубин, при виде которого весь отряд впал в легкое оцепенение. Суслик узнал эти холодные рыбьи глаза, плотоядную ухмылку на зеленоватом лице и перепончатые пальцы. Судя по тому, как двигались жабры, это существо только что проглотило кусок мяса. При помощи магического зрения Валентин увидел слабый след ауры панического ужаса над тарелкой…Это был ёкай, которому не посчастливилось стать ужином для ктулхоида.

Хорек и его подручные, Ласка, Пума, Лаки и Алиса, не сговариваясь, открыли ураганный огонь по Ужасу Глубин. Судя по его ошарашенной физиономии, он тоже ничего не понял и начал метаться.

«Сижу себе, никого не трогаю, примус починяю, ёкая доедаю… - Мелькнуло в голове Суслика.» Валентин увидел, что на лицах его соратников начала появляться тень сомнения и страха. Кадзуо, возбужденный происходящим, буквально кричал:

«Я читал, что эти твари способны подчинить себе разум других! Что нам делать?»

«Вы…бать!» –коротко ответил Валентин, аккуратно вгоняя одиночные выстрелы в тело существа. Однако, как и при первом столкновении, даже более крупный калибр АК-47, при помощи которого ему раньше удавалось успокоить самых настырных противников, не причинял особого вреда. Водяной, воспользовавшись кратковременной передышкой, пока Ласка и Хорьки перезаряжали автоматы, издал странный низкий звук, от которого часть отряда заметалась по помещению, прижимая руки к ушам и натыкаясь друг на друга, словно слепые котята.

- Ксо! – Суслик понял, что без магии ему придется туго. Собравшись, он направил всю доступную энергию инкантации на выдохе в сторону «рептилоида». Слово смерти не подвело: водяной оказался временно ослеплен, а соратники Суслика снова смогли видеть. Хорек потирал глаза и озирался с таким видом, словно ему впервые довелось воспользоваться органом зрения.

Не теряя времени, Валентин сунул свой танто под нос Пуме:

- Сделай огненный клинок! Сейчас же!

Пума молча провела двумя пальцами по лезвию ножа и буквально выдохнула миниатюрный пучок пламени на танто, который мгновенно вспыхнул. В другое время Валентин бы обязательно полюбовался красотой работы Пумы, но сейчас было не до этого. Ужас Глубин, понимая, что надо действовать, вскочил на потолок и оттуда что-то прошипел. Все, кто былкомнате, неожиданно закатили глаза и, подогнув под себя ноги, попадали на пол, кто куда. Даже Пума, успевшая сотворить мгновением раньше Огненный клинок, и та сложилась в позу эмбриона.

- Давай, маленький маг! Сразимся один на один – теперь остались только ты и я! Без этой надоедливой мошкары! - Прошипел Ужас Глубин с потолка.

Внутри Суслика словно что-то взорвалось, руки и ноги налились огнем. Он чувствовал, что его что-то распирает и толкает вперед, на уже знакомую опасность. Вместе с тем возникло ощущение, что теперь можно покуражиться и навешать люлей этому водяному…

Другой подобной драки опытный наемник не мог припомнить за всю свою жизнь. Удары водяного обрушивались на него, как молот, и Суслик отвечал тем же. Судя по явному неудовольствию на физиономии противника, тот начал что-то подозревать… и впервые за все время в его ауре появился намек на страх. Суслик увидел, что в груди «рептилоида» что-то бьется, и знакомый красный туман стал заволакивать глаза Валентина. Сейчас не было необходимости сдерживать себя. Напротив, ему хотелось дать волю кровожадным инстинктам, победить, порвать на куски, выпить и выгрызть жизнь атакующего его существа до последней капли!

Нанеся короткий удар в висок при помощи огненного клинка, Суслик на доли секунды лишил его способности двигаться. Ускоренная реакция помогла обойти выставленную перепончатую лапу врага и пробить кулаком его грудную клетку. Треск ломаемых костей зазвучал торжественным гимном в ушах Суслика, когда он, погрузив руку вглубь, вырвал источник жизни. Это было даже не сердце, а что-то отдаленно похожее на него, но с кучей мелких щупалец, которые непрерывно шевелились. Суслик, глядя на кракозябру у себя в руке, испытывал неодолимое желание «это» съесть. Слегка поколебавшись, он одним махом проглотил этот клубок.

Ужас Глубин успел бросить на него полный удивления взгляд, прежде чем нанес новый удар. Однако Суслик с легкостью его парировал: проглоченный источник жизни взорвался внутри него подобно сверхновой, прибавив сил и неконтролируемой ярости.

Вал заметил, что его соратники начинают приходить в себя после чар водяного. Но тот все еще жив и может напакостить, прежде чем окончательно простится с этим бренным миром.

Он отскочил подальше от врага и проверил – всё ли на месте. А то в запале боя не мудрено потерять одну или две конечности.

Водяной валялся на полу, истекая фиолетовой кровью и пытался встать.

- Никогда не оставляй раненого врага в тылу, он может напасть на тебя сзади в самый неожиданный момент, - процитировал Валентин умное высказывание древних воителей и подскочил к «рептилоиду», который, судя по его потерянному взгляду, только начал осознавать, что он умирает.

-Контрольный в голову, - проговорил про себя Суслик и обрушил удар Огненного клинка на другой висок поверженного противника. Водяной конвульсивно дернулся всем телом и замер, раскинув руки и ноги в разные стороны.

Ласка и Лаки, держась за головы, поднимались с пола, помогая друг другу. Наемница была крепким орешком, но не сейчас. Лаки чувствовала себя так, словно ее только что переехал многотонный танк. Ласке было немногим лучше, но и она от души обрадовалась, увидев, как Суслик прикончил Ужас Глубин.

- У кого есть огненная магия – спалите тут всё к чертовой матери!

Пума и Хорек стали заливать окружающее пространство потоками пламени.

Сам Суслик смотрел на свое воинство и до конца не верил, что бой с Ужасом Глубин завершен, причём не в пользу последнего. По его жилам начинало растекаться неведомое ранее ощущение, сравнимое с сильным наркотическим угаром, которое ему пришлось когда-то пережить после миссии в Рио. Ребята после завершения миссии решили подшутить над единственным русским из отряда, подмешав в алкоголь наркотик, и Валентин полночи орал, что надерет задницу самому Супермену. Если бы Супермен подвернулся ему под руку сейчас, именно это бы и случилось. У бывшего наемника внутри словно был хоровод из всех бесовских созданий, каждое из которых хотело сходить с ума на свой лад, причём немедленно. Суслику стоило огромного труда сдерживать собственные порывы, заставляя себя думать о дальнейшем продолжении спасательной операции. Он шумно сглотнул и издал звук, отдаленно напоминающий отрыжку.

Пума бросила на парня быстрый взгляд, но ничего не сказала.

Хотя было, что сказать. Например, что лицо Суслика стало подозрительно напоминать лицо только что убитого им водяного: черты стали малоподвижными, нижняя челюсть выдвинулась вперед, заострились скулы. Девушке даже показалось, что между пальцами мелькают перепонки, но тут же отогнала от себя видение.

Подняв оружие и оглядевшись по сторонам, Пума деловито спросила:

- Все живы?

- Если это можно назвать словом «живы», - прокряхтел Сюя. Удар водяного довёл его до легкой контузии, и парень слегка пошатывался. Однако волшебный пендель от Хорька действовал безотказно:

- Соберись! Нам еще пленников вытаскивать.

- Он прав. Нам пора выдвигаться, - Суслик плотоядно ухмыльнулся, вызвав у Пумы легкий шок размером своих зубов, и шагнул первым в открытую дверь. Остальные последовали за ним.

Уже в коридоре Суслик остановился и принюхался. Запахи говорили, что те, кого они ищут, могут быть живы, иначе бы в воздухе так не пахло страхом. К ним примешивались и другие, наполненные вожделением и садизмом – ядерный коктейль. Оставалось сделать несколько десятков шагов до закрытой двери, за которой явно должно случиться нечто жуткое… Жопное чувство Суслика прямо-таки вопило об этом!

Перед тем, как выйти вслед за Хорьком, Пума лично дожгла дотла останки Ужаса Глубин. Она не верила, что такое чудовище может спокойно умереть и больше никого не беспокоить. Девушка понимала, что подобное действие отняло у неё столь нужные сейчас силы, но от своего намерения не отказалась. Когда от тела не осталось даже костей, Пума выскользнула наружу.

Выйдя в узкий коридор, майор на всякий случай еще раз осмотрелась. Суслику в схватке хорошо досталось, так что бдительность никому не помешает. Было тихо, отряд бесшумно шагал в направлении, указанном предводителем. Остановившись возле неприметной на первый взгляд двери, из-за которой доносились приглушенные голоса, Валентин кивнул:

- Нам сюда. Если встретим кого-то, похожего на ту тварь - патроны не жалейте, устроим этим гадам свинцовый ливень. Если что, жахайте гранатами!

Хорёк и его подручные заметно приободрились: не зря утащили с собой все, что только может стрелять. Они затрофеили вооружение убитых на пути охранников. Так что пусть УЗИ не АК-47, но для замкнутых помещений он хорош! Особенно против тех, кто сам не брезгует пакостными приемчиками.

За дверью, на которую указал Суслик, располагался очередной отряд, на этот раз – с главой службы безопасности. Это был приземистый тип с широкими плечами и безучастным взглядом, который моментально ожил при виде тех, в поисках кого он отправил две группы своих людей.

- А вот и наши незваные гости пожаловали! Огонь! – Громко поприветствовал командир отряд Суслика. Эхо разносило слова по подземелью.

- Гоменсай-гоменасай, - с издевкой отозвался Валентин, разряжая полную обойму в группу, которая, судя по минимальным потерям, пользовалась защитным заклинанием. Пума взяла на себя роль щита: создав заклинание, она прикрыла собой весь отряд. Бойцы спасательной миссии отстреливались из-за щита, что и привело к желаемому результату. Солдаты противника, не вооруженные защитными амулетами, вскоре отправились в места вечной охоты, уступив честь продолжить бой элитным магам.

«И пусть вам приснится крейсер «Аврора», - подумал про себя Валентин, успев снова перезарядить автомат.» Запах, который он учуял еще в другом крыле, становился сильнее. Теперь в нем можно было явственно различить не то, что страх, а настоящий смертный ужас! И Суслик прекрасно понимал, что это означает – надо торопиться, пока сестричек Алисы не превратили в главное блюдо.

Тем временем, начальник службы безопасности вынужден был выйти на связь по открытому каналу. Валентин услышал, как он чуть ли не в истерике, стараясь, впрочем, сохранить лицо, докладывал:

- У нас проникновение большой группы неопознанных магов. Наши люди несут потери, объявляй тревогу!

- Давайте быстрее разберемся с этими, у нас мало времени, - скомандовал Суслик. Он чуял запах страха и смерти, и это подстегивало не хуже адреналина. Внезапно дверь, находящаяся у охранников за спиной, открылась, и в проеме двери показался тип в белом поварском колпаке, державший в руках металлический контейнер. Даже не заглядывая внутрь, Суслик понял – началось…

Наконец, слаженные автоматные очереди выбили щиты у оставшихся магов и они, отбросив автоматы, рванули к вторженцам. Бой перешел в драку, где преимущество оказалось у команды Суслика. Добив пятого мага, они увидели начальника охраны, скрывающегося на кухне. Не сговариваясь, забрызганные кровью с головы до ног, диверсанты вбежали на кухню.

-Вот гады!

На высоком столе с каменной столешницей лежало почти человеческое тело, частично разделанное. Это была молодая тануки с темно-каштановыми волосами, голову которой, к счастью, отвернули лицом в сторону. Суслик мельком бросил взгляд на останки несчастного ёкая и выпустил очередь в человека, который в этот момент как раз заносил топорик над конечностями жертвы. Пума металась молнией по кухне, раскидывая всех, кто попадется ей по пути. Вот она небрежно ломает хребет одному поваренку, довольно молодому парнишке, который посмел замахнуться на нее кухонным ножом.

Хорёк и его команда растерялись при виде бакэдануки, которые в своем зверином облике сидели с выпученными от страха глазами. Все они были скованы большой длинной цепью, которая, очевидно, была зачарована заклинанием утяжеления: никто не мог удержаться на ногах, как если бы на них давила немыслимый груз.

- А эти козлы знают толк в пытках, - сквозь зубы бросил Валентин. Он крутил головой в поисках сестричек Алисы и вскоре обнаружил их. Лисички сидели в отдельном контейнере, и при виде сестёр Алиса издала дикий вопль:

- Не трогайте их!

Кицунэ метнулась было к сестрам, заверещавшим при виде неё, но путь ей преградил высокий здоровенный повар с комплекцией, как у борца сумо.

В прошлом Ямада действительно был суматори, подавал неплохие надежды. Однажды даже стал йокодзуна, но защитить титул не сумел. Получив во время схватки травму плеча, не смог больше продолжать карьеру борца и начал искать утешения и смысл жизни на дне стакана с сакэ. Ямаде мало было только пить: его внушительная натура требовала чего покрепче, и он постепенно втянулся в употребление наркотиков. Сколько раз поклонники находили его в непотребном виде, было не сосчитать. В конце концов, про неудачливого бывшего чемпиона предпочли забыть, и Ямада связался с культистами, которые его приобщили к своим ритуалам и научили магии.

Для него стало естественным думать, что поедание человечины – само собой разумеющееся явление и без этого нельзя получить благословение богов. Впервые попробовав разумное мясо, Ямада впал в такую эйфорию, что не мог успокоиться несколько дней. И он понял, что нашел свой идеальный наркотик, за потребление которого ему не придется расплачиваться собственным здоровьем. Напротив, после такого специфического угощения он чувствовал небывалый прилив сил и готов был свернуть горы. Однако вместо гор ему приходилось обходиться сворачиванием шей бакэдануки, которые попадали ему в руки.

Ямада сумел овладеть запретной магией и научился преображаться – его тело в такие моменты покрывала мелкая зеленоватая чешуя, под челюстью появлялись жабры, а на руках – перепонки. В таком виде бывший суматори предпочитал охотиться в воде на ёкаев или неосторожных пловцов, и сладить с ним было не самой легкой задачей.

Подобные ему служители культа Ктулху частенько баловали себя поеданием разумного мяса. Считалось, что так они получают дополнительную магическую силу, и справиться с ними голыми руками, не задействуя чары, было тяжело. Суслик уже понял, что перед ними находится его же подобие – какая-то разновидность магических мутаций, или вообще мононокэ.

«Придется попотеть, чтобы успокоить этого верзилу, а?» – Обратился Валентин к своему соседу по телу. Кадзуо был под глубоким впечатлением от увиденного: чешуя на теле и все остальное вызывали и страх, и отвращение, и неистребимое желание задушить людорыба. Только последний был очень занят – на него налетела Пума, успевшая отправить в лучший мир парочку поваров.

Пума расстреляла всю обойму в бывшего суматори почти в упор, но это не принесло никакого результата. Напротив, Ямада озверел и швырял в сестру Хомяка всем, что попадалось под руку. Изредка мелькали вспышки от атакующих и защитных заклинаний, но повар оставался невредимым. Его хищный голодный взгляд живо напомнил Суслику, во что можно превратиться от жажды силы любой ценой. Перемещаясь между разъяренными противниками, Валентин хотел добраться до сестер кицунэ, но постоянно оказывался то под дружеским, то под вражеским огнем.

И тут в дело вступила Ласка…

Она уже была истощена предыдущим боем, но сдаваться не собиралась. Только как подкрепить свои силы? Увидев на столе куски мяса, девушка, не думая, схватила один и начала жевать. Суслик бросил на нее быстрый взгляд – Ласка терпеть не могла своих соплеменников из клана за их любовь к человечине. Обычно представители Аку начинали пожирать тела павших прямо на поле боя, чтобы восстановить белково-углеводный баланс, и поев, становились одержимыми берсеркерами, которым, как высказался Валентин, море по колено в таком состоянии. Ласка старалась не доходить до такого истощения, но сейчас оголодала настолько, что не глядя схватила кусок мяса со стола и принялась жевать.

Видимо, до неё не сразу дошло, что она ест, а когда дошло – её вывернуло на изнанку. От осознания, что она чуть не нарушила собственные принципы, Ласка превратилась в берсерка: мышцы налились нечеловеческой силой, в глазах запылала ярость и она была готова разорвать любого, кто попадается ей под руку.

Суслик, ведя бой против троих противников, одновременно прикрывал группу Хорька. Краем глаза он заметил, как Ласка после «перекуса» налетела на суматори и швырнула его к стене. Повар, не ожидавший столь внезапного нападения, тем не менее, мгновенно вскочил на ноги и, промахнувшись по Ласке, шарахнул по Пуме мощным заклинанием, из-за чего та слегка потерялась.

Все происходящее со стороны напоминало «Адскую кухню»: во все стороны летели ножи, сковороды, вилки, палочки для еды. Повара частично трансформировались в рыболюдей, что ясно дало понять – невинных среди них не было!

Валентину пришлось проявить чудеса ловкости и изворотливости, чтобы не попасть под удары взбесившейся Ласки или не менее взбешенной Пумы, которая щедро раскидывала стрелы Аматэрасу, оставляя на стенах и полу внушительные пылающие кратеры.

Суслик, выполнив перекат, оказался перед клеткой, где сидели лисички, вскрыл замок и прокричал:

- Выходите, если хотите жить!

Те не заставили себя долго упрашивать и тотчас покинули клетку. Стоило им оказаться снаружи, как по ним ударил молнией один из поваров. В ответ его атаковали Суслик и Хорёк, которым пришлось также закрываться от ударов Ласки. Впавшая в ярость, доблестная воительница клана Аку ломала вокруг себя всех и вся. Прикрывая собой лисичек, Суслик постарался поскорее добраться до выхода, но даже для него это было проще сказать, чем сделать. Всполохи магических атак и летающие предметы, которыми был нашпигован воздух, заставляли вертеть головой на все 360 градусов, не забывая поглядывать наверх и вниз.

Убедившись, что сестры-кицунэ прикрыты, Суслик бросился к тануки, которые оцепенело смотрели на происходящее. Замки на их оковах были, к счастью, самые обычные – на зачарованные замки тратиться людоеды не стали. Ловкость рук и пара секунд времени – тануки оказались на свободе. Их движения показались Суслику ужасающе медленными, хотя ёкаи старались убраться из опасного места как можно быстрее.

На помощь Суслику бросилась Алиса, которая не жалела патронов, отстреливая работников кухни. Тем временем, уже самому Суслику пришлось прикрываться первым попавшимся предметом, чтобы закрыться от атаки Пумы – ее стрела Аматэрасу испепелила стойку рядом с ним.

- Ксо, куда по своим бьешь?! – взвыл Валентин. Он уже начинал чувствовать знакомое состояние истощения, все-таки второй уровень магической активации перчаток даром не проходит. Особенно в условиях, когда приходится выворачиваться наизнанку, чтобы успевать и атаковать, и защищаться, а больше всего – от своих. Свои же, в лице Пумы и Ласки, в угаре боевой ярости не щадили ни себя, ни врагов. Особенно старалась Ласка, которая была в ужасе от того, что вкусила человечины – остатки её разумной личности все время напоминали ей о том, что она нарушила собственный принцип не пополнять ряды каннибалов.

Ласка металась между поварами, как адская фурия, ее лицо было искажено, глаза горели белесым огнем. Девушка присела и проехала, скользя по полу, на коленках между двумя поварами, которые успели только проводить ее взглядом, как были мертвы: Ласка перерезала им горло, направив ударную волну пальцами рук. Вскочив, Аку взялась за третьего несчастного, который только сейчас сообразил, что видит перед собой машину для убийства. Повар начал был было выкрикивать заклинание, но не успел – очередное режущее заклинание Ласки прервало его. Суслик увидел, как изо рта и носа парня взмыла вверх струйка крови, и он, хрипя, повалился на пол.

Тануки и лисички поспешили убраться из кухни. Поварам-культистам было не занимать фанатизма – они яростно швырялись предметами, попавшими им под руку, не брезговали и атакующими заклятиями. Суслику пришлось сотворить что-то вроде щита – в запале по нему ударило заклинание Пумы, которая все еще сражалась с Ямадой.

Хорёк и его подручные сражались с двумя культистами, которые оказались не робкого десятка. Сёго даже начал внутренне возмущаться: мол, почему эти двое, дело которых управляться у плиты, вдруг оказались настолько упертыми и опасными противниками? Обмен атакующими заклинаниями ни к чему не приводил, пока не вмешалась Ласка. Она в эффектном прыжке нанесла двойной удар ногами по головам поваров, после которых оба рухнули на пол. Не останавливаясь, медсестра подскочила к каждому по очереди и ударами ребра ладони сломала им гортани. Когда она повернулась к Хорьку и его команде, парни даже слегка попятились назад: настолько нечеловеческим было выражение лица Аку.

Суслик, пригнувшись от пронесшегося над головой атакующего заклинания Пумы, рванулся к суматори. Его магическое зрение подсказало слабое место повара – точка над травмированным правым плечом и подмышечную впадину с той же стороны. Применив свои навыки паркура, Суслик оказался на плечах Ямады и ударил его по голове сверху. Удар оказался довольно чувствительным, у противника даже потемнело в глазах, и он слегка присел. В этот момент Суслик нырнул ему за спину и, схватив его правую руку, рванул ее наверх. Послышался хруст и полный боли вопль. За долю секунды, пока рука повара болталась в воздухе, Суслик нанес новый удар – точно в подмышку противника, сломав тому ребра. Повар начал оседать на пол, чем снова воспользовался Валентин. На этот раз он вогнал танто в сердце Ямады по самую рукоятку и… Снова чудом увернулся от молнии Пумы. Девушка хотела помочь ему добить врага, но вместо этого чуть не прикончила Суслика.

Сестра Хомячка невидяще посмотрела на него, но спустя секунду в ее глазах появилось осмысленное выражение. Хорёк, тем временем, осторожно отступал назад: на его отряд надвигалась Ласка, в глазах которой по-прежнему пылала ярость. Залитый кровью и заваленный трупами поваров пол, по которому словно прошлась конница ада, привел в чувство всех, кроме Ласки. Суслик понял, что надо спасать ситуацию.

- Минамото-сан, мне нужна ваша помощь! И как можно скорей!

Он и Пума зашли с двух сторон и общими усилиями повалили Ласку на пол, и обездвижили, взяв конечности в захват на излом. Ласка потрепыхалась под ними, и, видимо придя в себя, еле слышным голосом проговорила:

- Ара-ара, Суслик-сан! Вы такой нетерпеливый, что готовы начать тройничок прямо сейчас?

Пума тут же отпустила ногу девушки, которую держала в захвате, и, буквально полыхнув румянцем от смущения, отпрыгнула в сторону. Суслик помог Ласке подняться – ту пошатывало после сильного магического истощения.

- Неплохо поработали, в живых никого не осталось. – Проговорил за обоих Кадзуо. В его голосе Валентин уловил еле заметные нотки гордости за себя: вот бы его видел вечно недовольный им отец!

Хорек помогал Сюе встать – поскользнувшись на отрубленной руке одного из поваров, парень растянулся на полу. Блондинистая шевелюра прилипла ко лбу, и он выглядел так, словно принял кровавую ванну.

Ласка медленно приходила в себя. Видения, в которых она убивала без остановки, оказались реальностью. Как и тот факт, что теперь она стала настоящей Аку, вкусившей человеческой плоти!

Суслику, точнее, Валентину, подобные картины резни не были в новинку. Однако для всех остальных зрелище оказалось шокирующим. Больше всего членов отряда шокировало тело ёкая, которое так и осталось лежать на кухонном столе. Кёити подошел на негнущихся ногах и прикрыл его невесть откуда взявшейся скатертью.

- Уроды! - С отвращением проговорил он. Его круглое широкое лицо, покрытое потом и каплями крови, странным образом заострилось, в глазах появилось выражение боли. Так выглядит человек, который сделал для себя крайне неприятное и шокирующее открытие, что было хорошо знакомо Валентину. Пока отряд пребывал в состоянии опустошенности, Суслик не терял времени даром.

- Мы еще не закончили, - он указал на служебный вход в кухню. Его магическое зрение уловило новое движение в коридоре. Это были клановые маги, привлеченные шумом из кухни.

Валентин увидел ауры полутора десятка человек, часть которых была защищена магическими амулетами. Стало быть, пожаловали даже почетные гости, которым сегодня обломился вкусный ужин из ёкаев.

- Девочки и мальчики, нам рано расслабляться. Там ещё одна толпа, и на этот раз наши враги – боевые клановые маги, с ними шутки плохи. Отдышались? Тогда всем приготовиться ко второму раунду, -спокойно проговорил Суслик, проверяя свое снаряжение.

Через несколько секунд в проем двери влетела молния. Это один из прибывших магов решил проверить на прочность нежданных гостей и запустил в них полновесным заклинанием. Хорёк и его ребята сразу установили щиты, приготовившись прикрывать всех, кто был в помещении.

Пума и остальные бойцы закончили осмотр оружия. Итог был неутешительным: патроны кончились. Лаки красноречиво постучала по пустому магазину своего автомата и похлопала себя по карманам: не завалялось ли чего? Валентин хмыкнул – надо быть идиотом, чтобы искать гранату в кармане брюк, особенно заднем. «Потом в туалет нечем будет сходить, ­– ухмыльнулся он.»

Другим было не до смеха. На лице Хорька появилось мучительное выражение – он словно только сейчас понял, насколько серьёзно обстоит дело. Сюя, Хироки и Кёити не слишком напрягались, всецело полагаясь на боевые качества и опыт Суслика, как предводителя. Пума выглядела не лучшим образом, впрочем, как Ласка, Лаки и кицунэ.

В проеме мелькнуло чье-то лицо. Суслик увидел, как у незнакомца округлились глаза при виде разгромленного помещения, залитого кровью и усеянного трупами и их частями. Этому тоже не часто приходится сталкиваться с Мамаевой конницей в условиях замкнутого помещения, под завязку набитого магами, понял Суслик.

Новый противник с места в карьер вступил в бой. Молнии и другие заклинания летели со стороны входа на кухню, отряд Суслика отвечал редкими выстрелами. Жопное чувство Суслика твердило одно – сейчас здесь будет очень жарко! Как бы не превратиться в настоящий люля-кебаб!

Тем временем осмелевшие гости решились переступить порог кухни и начать атаковать всех, кого увидят. Щелчки, треск, вспышки заполнили и без того задымленную кухню, раздавались голоса магов – щедро и нецензурно комментировавших увиденное. По знаку Суслика Хорек и его подручные, не опуская свои стандартные защитные щиты начали отход из кухни, когда вражеские маги стали появляться в поле видимости. В центре группы была полностью истощенная Ласка, которую с двух сторон поддерживали другие девушки. С одной стороны Пума, сама едва стоявшая на ногах, с другой – Лаки. Кицунэ с автоматом, от которого, впрочем, сейчас было мало толку, прикрывала подруг по оружию.

Суслик мутными глазами обвел свой отряд. Он был порядком измотан, подпитки и помощи ждать было неоткуда. Однако парень старался выглядеть бодрячком:

- Все целы? Совершаем тактическое отступление. Попрутся за нами – зададим им жару и вернемся в Академию за новыми орденами! А этих уродов пошлём ловить бабочек!

Члены отряда озадаченно переглянулись: никто не понял, зачем врагам бабочки. Но с планом тактического отступления измученные господа офицеры были всецело согласны и рванули к черному ходу, будто их там ждал приз. Жопное чувство Суслика твердило, что внутри коробки с призом их ожидает дурно пахнущая какашка.

Пройдя несколько десятков метров, отряд наткнулся на нежданный «приз». Суслика даже немного обрадовался ­– для него это не стало сюрпризом. Он таки становится прорицателем! А ещё он обладал богатым опытом по части боев в замкнутых помещениях и понимал, что на выходе их точно будет кто-то ждать. И не с цветами и шампанским. Суслик при помощи магического зрения увидел знакомые аурные силуэты гнилостно-зелёного цвета с запахом хаоса, их было целых три… Они стояли среди охранников, которые толпой высыпали в проход и поджидали спасательный отряд. По предварительным подсчетам охранников набралось больше двух дюжин, вместе с маленьким элитным отрядом

Положение становилось незавидным: со стороны кухни на воинство Суслика надвигались клановые маги, впереди ждали рептилоиды с мощной группой поддержки. Хорошо ещё, что проход к месту спуска был боковым ответвлением и находился строго напротив и был довольно узок. Оставался шанс задержать врагов малыми силами.

«Ох, рано встает охрана… Пора принимать судьбоносные решения!» - подумал Валентин, после чего вслух сказал:

-Пума, берешь всех ёкаев и Ласку и ведешь к тому месту, откуда мы сюда, собственно говоря, попали в эту жопу мира. Сёго, ты со своими парнями прикрываешь группу.

«Кадзуо-кун, ты с ними или со мной останешься? - Весело спросил Вал.»

«Шутить изволите, Варентин-сан? - по-русски ответил Кадзуо.»

«Ну вот, даже русский ты выучил уже!»

- А ты? – очнулась Ласка, которая почти висела на Пуме и одном из парней. После того кровавого безумия, во время которого она превратилась в настоящую Аку, девушка не стояла на ногах. Пума с неудовольствием отметила про себя, что им придется тащить на себе Ласку по очереди – настолько она обессилела после боя на кухне.

- А я останусь здесь и буду прикрывать ваш отход, - весело ответил Суслик, хотя на самом деле ему было не так уж и забавно думать о факте предстоящей неминуемой смерти. – У меня свои счеты с этими рептилоидами, не люблю прощать долги…

- Фудзивара-сама, мы не можем тебя бросить здесь, - запротестовал Хорёк, и остальные поддержали его. Валентин скомандовал командирским голосом:

- Отставить обсуждать приказы! Кругом! Шааагом марш! Ноги в руки и бегом отсюда, пока не стало слишком жарко. Мы пришли спасать лисичек, а не сражаться с безумными магами и чудовищами-менталистами. А теперь выполнять приказ!

Поняв, что спорить с ним бесполезно, Пума согласилась:

- Идем к месту высадки, в шахту. Кагосима-сан, ты в арьергарде.

Хорёк козырнул и подал знак своим парням. В глубине души все понимали: у Суслика мало шансов вернуться назад. Но он даёт им шанс выбраться, задержав врагов…

Пока они уходили, Суслик задумчиво осмотрел свои перчатки.

«Ну что, дружище, - обратился он к Кадзуо, - нам пора на решающий бой? Повезло выжить два раза, может, повезет и в третий? Как говорится, Бог троицу любит…»

«Я не верю в суеверия, но готов рискнуть, - отозвался Кадзуо. – Я готов пожертвовать собой ради друзей, которые у меня наконец появились. Раньше я даже с Хомяком общался только потому, что тот слишком надоедливый! Давайте же применим все ваши достойные всемерной похвалы таланты воина и не дадим пропасть нашим усилиям. У нас осталось ещё немного магии!»

«Помирать – так с музыкой! – Согласился с ним Валентин.» Спрятавшись за угол и кинув две оставшиеся гранаты в разные стороны коридора, он попробовал активировать третью ступень, пока враги обменивались дружеским огнем после его провокации. Суслика внезапно скрутило, и он почувствовал, как остатки его энергии высасываются куда-то в черную дыру. Затем он ощутил зверский голод. Хотелось кого-нибудь съесть. Живого и трепыхающегося. Что бы сопротивляться, он кричал, орал и визжал.

Зрение моментально сузилось до крайности, а зубы стали заполнять рот. А ещё сила стала возвращаться – злая, яростная энергия, бурля, поднималась из колодца внутри его души.

- Охренеть, какие спецэффекты, - пробормотал он, увидев, как загорелись и погасли изображения двух гигантских волков на перчатках. Если бы он мог увидеть себя со стороны, не сразу бы нашёл нужные слова, чтобы описать собственную внешность.

Глаза из красных, какими они были в режиме «Зайца», стали иссиня-чёрными, с вертикальным алым зрачком. Морда вытянулась, тело Суслика стало массивнее, обросло шерстяным и костяным покровом. Валентин чувствовал, как тело распирает изнутри и ощущал необыкновенную лёгкость и физическую мощь. Зубы, увеличившиеся в размере, были достойны жуткой полуволчьей-получеловеческой физиономии. Внушительные когти завершали новый чудовищный облик мононокэ.

Из горла Суслико-волка вырвался утробный рык. О да, он был готов!

Потолок коридора стал необычно низким. Медленным шагом он вышел в коридор и огляделся. Мелкие людишки уставились на него с удивлением, переходящим в ужас. Страх заставил их действовать и в Суслика полетели заклинания и пули. Вокруг Суслика сам собой возник магический барьер, не позволявший медленным осам пуль и надоедливым шершням заклинаний даже коснуться его шерсти.

- Фух-фух-фух! – зарокотал мононокэ и резко повернувшись, ринулся на мягких и слабых людишек. Чудовищные челюсти перекусывали людей пополам – защитные амулеты не помогали. Немного спасали второпях выставляемые щиты, но пара ударов жутких лап – и барьер падал, зачастую вместе с магом.

Суслик не замечал атак магов и охранников, которые палили в него и кидались заклинаниями. Но часть пуль и магического урона проходила сквозь его собственные щиты и разрывала шкуру или расщепляла костяные щитки. Но раны быстро затягивались, а щитки обрастали новой костью.

Затем маги внезапно кончились. Недовольно рыкнув, мононокэ покрутился вокруг себя, словно отмахиваясь хвостом от надоедливых ос. Сожрал несколько кусков валявшегося мяса, проглотив его, не жуя, и начал искать новую добычу. Развернувшись, он медленно потрусил на всех четырех лапах в сторону, откуда пахло затхлой рыбой и чем-то противным, но привлекательным на вкус.

Рептилоиды уже поняли, что они на очереди следующие и взяли под контроль охранников. Те палили в надвигающееся чудовище до перегрева стволов, бросались на него с гранатами и ножами, надеясь найти в магической и природной броне уязвимое место, но тщетно. Словно машина, мононокэ перемалывал любого, попадавшегося ему на пути. Одновременно насыщаясь.

Наконец, он добрался до выбранных в жертвы рептилоидов и прыгнул на них, заставив всех троих метнуться в разные стороны. Однако они были не такими, как его первый противник. По той ожесточенности, с которой они сопротивлялись, Суслик понял, что на этот раз перед ним – куда более опытные твари, поднаторевшие в боях. Рептилоиды перемещались вокруг мононокэ хаотически, бегая по вертикальным поверхностям стен и потолку, словно по полу. Били по здоровенной фигуре, плевались ядом, кидались чёрными вихрями заклятий. Но это уже не могло их спасти…

Суслико-волк дождался, пока один из врагов совершит ошибку, увлекшись, и подловил рептилоида. Двух ударов когтистой лапы было достаточно, чтобы разорвать его грудную клетку и извлечь из нее источник жизни. Мононокэ принюхался к извивающемуся комку тентаклей в своей лапе, лизнул, и, довольно урча, проглотил.

В затуманенном разуме снова появилось это ощущение, что в животе – ядерный взрыв, а по венам растекается небывалая мощь! Все раны, полученные до этого Суслико-волком, мгновенно затянулись. Он поднял голову кверху и издал ужасающий рев.

Сила пьянил и он, оттолкнувшись от стены, кубарем покатился по коридору, сбивая с ног второго рептилоида, который пытался противопоставить Сусликоволку какое-то мощное заклятие. И его участь была печальна: мононокэ разорвал его пополам одним движением огромных когтистых лап и начал пожирать, ещё живого.

Какой-то оставшийся в живых охранник, запрыгнув на спину Сусликоволка, пытался расстрелять его в упор, но был отброшен в сторону, как тряпичная кукла. Охранник больше не подавал признаков жизни и продолжал сжимать в мертвых руках бесполезный автомат с магическим амулетом. Других охранников он даже не считал и не замечал: они оказались слишком хрупкими против его мощных ударов. Поэтому и разлетались, как кегли, после его легкого жеста или прикосновения.

Краем глаза Суслико-волк заметил, что третий рептилоид явно не захотел делиться источником жизни с таким опасным врагом. Мононокэ почувствовал, что выжившие охранники и маги изменились – стали пахнуть рыбой, атаковать быстрее и злее. Даже обычные слабые человечки стали наносить ему урон. И хотя ощущалось эти укусы как слону дробина, его неимоверно разозлило сопротивление – кто-то посмел бросить ему вызов!

Клановые специалисты шли прямо на мононокэ, ничуть не смущаясь тем, что он может разорвать их на части. Глаза у всех атакующих были стеклянные, они напомнили рыболюдей-зомби, какими стали под действием чар единственного оставшегося в живых рептилоида.

- Убейте его! ОН ПОДНЯЛ РУКУ НА ДЕТЕЙ КТУЛХУ! – зашипел водяной, указывая пальцем на мононокэ. Сусликоволк засмеялся, как гиена, будто отвечая противнику: а самому слабо? Однако рептилоид спрятался за спинами оставшихся магов, натравливая их, как свору собак, на метавшегося в ярости врага.

Мононокэ уже не помнил, что он собирался сделать. Теперь цель была только одна - добраться до вкусняшки, скрывающейся от него за мелким и слабым мясом.

Это был матерый рептилоид, хитрее и умнее. Поэтому, собрав всех, кто оказался в зоне его ментального контроля, он бросил лишившихся разума культистов на опасного монстра.

Все, кто был в коридоре, направили свои атакующие заклинания против огромного получеловека-полуволка, в которого обернулся Суслик. Он бросался из стороны в сторону, и при каждом шаге на пол валился кто-то из нападающих. Оглушающие, убивающие, дезориентирующие, поджигающие – какие только заклинания не попадали на магическую броню мононокэ.

Теперь он уже не столько нападал, сколько защищался. Казалось, врагам не будет конца, а новые маги и вооруженные солдаты вбегали в коридор с двух сторон, чтобы завалить своими телами ставшие смертельно узкими проходы.

Силы стремительно покидали мононокэ. Магов становилось все больше, и у всех на лицах было застывшее выражение фанатичной ярости. Он сделал гигантский прыжок к новым магам, однако в полете его застигло дезориентирующее и оглушающее заклинание. Суслико-волк врезался в толпу, которая мгновенно расступилась и сделала шаг назад. Несколько тел осталось лежать, разорванные и раздавленные. В голове у Суслика прояснилось. Он осознал себя, своё положение и приближающееся магическое истощение:

«Финита ля комедия… – мелькнуло в голове Суслика. Кадзуо, очнувшийся с Валентином в одно время тоже был настроен философски:

Мы сделали все, что могли. Видимо, наш земной путь подошел к концу.»

Суслик ощутил, как его туша заваливается на бок и почти отключился, приготовившись умирать.

Внезапно вокруг наступила тишина, а затем раздался смутно знакомый голос. «А, вспомнил – Сатоши, мальчишка из отряда Пумы.»

- Парни, вперед! Сделайте из отбросов удон, чтобы в таком виде они попали в преисподнюю! Фудзивара-сама, мы пришли, не вздумай не вовремя отбрасывать копыта!

-А когда будет вовремя? – еле слышно ответил Суслик и отключился. Он не видел, какая закипела битва вокруг его тела. И если бы видел, то был бы немало удивлен.

В коридор ворвался смешанный отряд, состоящий из парней Пумы, одетых по всем правилам уличной войны и огромных, человекообразных котов-бакэнэко, вооруженных острыми катанами и первородной животной магией.

Бакэнэко ловко прыгали, словно резиновые мячики отталкиваясь от потолка и стен, на магов и охранников, и рубили их без всякой жалости. Одновременно с ними безопасники поливали противников автоматным огнем, прикрываясь при этом магическими щитами.

Суслик в полузабытьи слушал звуки грохота вокруг себя, не понимая, откуда взялись ребята Пумы и коты с катанами… Почудилось, что где-то звучат голоса Хорька и его парней…

Он не знал, что его отряду удалось выбраться тем же ходом, как они попали в подземелье. Алиса не спускала глаз со своих обожаемых сестёр, а парням пришлось тащить на себе по очереди обессилевшую Ласку. Пума, выбравшись на поверхность, плюнула на все правила безопасности и связалась по рации со своими подчиненными. Девушку пугала мысль, что, жертва Суслика будет напрасной, а их группа, истощенная боями и без боеприпасов, станут легкой добычей врагов, которые наверняка пошлют погоню, что бы ужасная правда о логове культистов не вышла на публику.

Пума решила, что это будет романтично – умереть вместе с возлюбленным, словно героиня романа! Она воспряла духом и твердым голосом скомандовала по рации:

-Сатоши, я в поместье Танку Хикари… Да... Министр культуры. А, ты уже выехал? Как узнал? Принцесса? Поняла. Тогда поспеши!

Синдзю – «единство сердец», временно откладывалось! Но она обязательно предложит любимому этот красивый и жестокий древний ритуал! Обязательно!

Странный приказ пришел от принцессы Айко, которая прислала вечером к нему свою фрейлину, высокую черноволосую Киёвара-сан. Нужно было под большим секретом собрать группу и выехать в город и кружить вокруг спального района Токио, ожидая дополнительного приказа от Минамото-сан. Бумага была заполнена по всем правилам и стояла личная печать принцессы.

Поэтому капрал постарался сделать всё так, как сделала бы его начальница. Размеры захваченного арсенала впечатляли, с его помощью можно было устроить небольшую победоносную войну…

Гранатометы, автоматы, ручные пулеметы, противопехотные мины, световые и шумовые гранаты, стреляющие отравленными дротиками пистолеты и защитные щиты. Пума будет довольна, подумал Сатоши, рассматривая ассортимент набранного на СБ-шном складе оружия.

Как только отряд Пумы, прибывший на бронированном минивэне, оказался на опустевшей территории поместья, девушка передала им спасенных тануки, повисшую на руках Акамацу Ласку, и Алису с её сёстрами. Хорёк категорически отказался от эвакуации:

- Я не оставлю там Фудзивару-куна.

- Да, мы вернёмся. Мы знаем, где его найти, - отозвался Тэндо.

Лаки пожала плечами:

- Надо довести миссию до конца. Я тоже иду с вами.

- Сестрица, вот ты где! – В минивэн влетел Хомячок. – Почему мне не сказала, что отправляешься на дело? Разве так можно? Кадзуо-кун мой накама!

- Знаю. Поэтому и не хотела, чтобы ты видел то, что может ранить твою нежную душу, - ответила Пума. Внезапно она схватилась за пистолет:

- Это ещё что?

За спиной Хомячка стояла миниатюрная белая кошечка, за которой выстроился стая котов внушительных размеров.

- Глазам своим не верю… - Прошептала Пума. - Откуда здесь столько бакэнэко?

- Маюми-тян помогла. А я попросил, - отозвался довольный Хомяк. Вскочив, он с деловитым видом начал спускаться из кабины.

- Ну ладно, пожелайте нам удачи. Иду спасать друга.

- Нет, не надо. Твои новые друзья с этим отлично справятся, -поторопилась схватить братца за руку Пума. Увидев, как он надулся, она смягчила тон:

-Пойми, ото-то, там… Происходят ужасные вещи! Мы еле справились с Ужасом Глубин, их в этом проклятом месте может быть несколько штук. Бакэнэко хорошие воины, они точно с ними справятся. Да и Маюми-тян будет переживать за тебя – оставайся здесь, с нами!

Подумав, Хомячок согласился остаться. Счастливая, что ей не придется разлучаться с ним, Маюми запрыгнула к Синдзи на колени, свернулась в клубок и принялась мурчать. Тотчас рядом с парочкой нарисовались трясшиеся до этого момента тануки, которые окружили их в поисках утешения. Хомячок сам не ожидал, что способен проявлять сострадание и столько внимания к насмерть перепуганным созданиям. Его привычное ехидство уступило место ласковым речам, и Пума улыбалась, слушая слова младшего брата…

Каори была искренна лишь наполовину. Да, она не хотела пускать младшего брата, чтобы он вмешивался в операцию спасения не только из чувства сестринской любви. Она понимала, что должна уберечь душу Синдзи от того кровавого зрелища, устроенного их отрядом и Сусликом внизу: не каждый сможет переварить подобные картины. До чего же был хорош Фудзивара-сан в бою! Как он расправился с охранниками и самим Ужасом Глубин, и как брутально прикончил того повара-суматори!

- Он – самый сильный боевой маг из всех, кого я видела, - думала Пума, представляя себе лицо Суслика в момент боя. Из просто милого мальчика в очках, он буквально на глазах превратился в совершенного воина, следовавшего Бусидо, который презирает смерть и предпочитает гибель в бою бесчестью.

С другой стороны, сегодняшний вечер показал, что Фудзивара превзошел её на голову в умении применять магию. Это было завораживающее зрелище – смотреть, как он управляется с магическим перевоплощением и успевает прикрывать абсолютно всех во время жаркой битвы.

Пума не заметила, как погрузилась в глубокое раздумье. В её голове был только Суслик и ничего, кроме Суслика. Она представляла себе, как он после боя хватает ее за талию, наклоняется близко-близко к ее лицу и шепчет слова признания. И ей совершенно не хотелось, чтобы это мгновение прекращалось! Особенно, когда он, красный от смущения, всё же находит в себе смелость поцеловать её, а она робко отвечает на поцелуй.

Видя, как Пума, прикрыв глаза, уселась на берегу озера задумчивости, к ней со спины подсели Ласка и Алиса. Кицунэ прижимала к себе маленьких дрожащих лисят, не в силах поверить, что они, наконец-то, спасены. Глаза Алисы были полны слез: теперь она видела, что ее сёстры в безопасности и больше ничего подобного не повторится.

Всем оставалось только ждать новостей – и это ожидание действовало на нервы Пумы сильнее, чем что-либо другое. Она не помнила, чтобы так волновалась за кого-то, даже за милого брата Синдзи. Хотя сколько он доставлял и продолжает доставлять беспокойства своими выходками. Порой Пума удивлялась, как все пакости сходят Хомячку с рук. И благодаря этому шкоднику, у неё теперь появилась, судя по всему, любовь.

Тем временем отряд вооруженных катанами бакэнэко и подручных Пумы вступил в бой против поредевшей толпы зомбированных магов и охранников. Вновь прибывшие очутились в подземном коридоре в тот момент, когда обессиленный Суслик, вяло огрызаясь на атаковавших издалека врагов, готовился к неминуемой смерти.

Сатоши тактически оценил обстановку и дал команду начать атаковать магов. То, что монстру, в которого превратился знакомый хиляк, получивший прозвище Хитокири, нужна помощь, было видно с первого взгляда – движения становились всё более беспорядочными, он то падал, то поднимался; мотая головой, путался в лапах.

Суслик не помнил, как он смог добраться до рептилоида и перекусить его пополам своими мощными челюстями. Он слышал только испуганный ментальный вопль последнего, затем был хруст ломаемых костей и запах крови, бьющей прямо в нос…

Хорек с удовлетворением огляделся по сторонам. Да уж, в знатную заварушку они угодили, причем по своей воле.

- Но ведь не просто так, а ради соратника, - с нажимом сказал Хорек, и его приятели дружно согласились.

- После того, что эти уроды, любители человечины, сделали со своими жертвами, они не имеют права жить, - сурово отозвался Хироки, устало вытирая с лица кровавый пот.

Когда Сатоши и остальные подручные Пумы, осмотрев помещение и добив всех раненых культистов, вернулись в основной коридор, они увидели только сплошной густой туман. Он был настолько густой и тёмный, что казалось, его можно брать руками и лепить из него фигуры, как из пластилина.

Постепенно туман стал рассеиваться, и перед всеми предстала необычная картина. На трупе разорванного Ужаса Глубин лежало навзничь обнаженное юношеское тело, державшее во рту что-то блестящее, черное – и при этом шевелящееся! Нечто двигало многочисленными мелкими щупальцами.

- Фу, какая мерзость, - сказал Сатоши. Ему пришло в голову, что надо убрать эту отвратительную штуку изо рта Суслика. Однако прежде, чем он сделал шаг вперед, Суслик, продолжая лежать в бессознательном состоянии, проглотил эту дрянь. Чем заставил содрогнуться всех, кто стоял вокруг.

Парни из отряда Пумы понятия не имели, что это означает. У них в головах была только одна мысль: насколько это заразно или опасно? Зато Хорёк и его подручные, плюс Лаки, видевшие процесс до этого, расслабились: жрёт всякую гадость – значит жить хочет!

Сатоши обошел тело рептилоида, осмотрелся вокруг и присвистнул:

- Да тут фонит уровнем АА, вот это я понимаю! Только за что этим гадам такая мощь?

- Они не просто так ее получают, - флегматично ответила Лаки, снизошедшая до ответа.

- В смысле? – вскинулся Сатоши.

- Попробуй человечинки и узнаешь, - сурово ответил Хироки. Его собеседник содрогнулся:

- Нет уж, спасибо. Мне и моего уровня достаточно.

Хорек подбежал к Суслику:

- Фудзивара-кун, очнись! Нам пора убираться отсюда!

Суслик не отвечал, пребывая в полном анабиозе. Его тело перевернули и осмотрели на предмет внешних повреждений.

- А это что за выпендреж? – Сатоши показал на белые перчатки на руках Суслика, залитые фиолетовой кровью рептилоида. Ему показалось, что белые перчатки, чем-то напоминающие часть парадного костюма, странным образом сочетаются с совершенно голым телом своего владельца…

Эвакуация из подземелья запомнилась всем, кроме Суслика. Тот всё время был в полубреду, поэтому для него всё закончилось на этапе, когда его альтер эго в режиме «глокой куздры» добралось до первого из прибывших рептилоидов.

Затем – мельтешение, как в блокбастере «Адреналин» напополам с героиновым трипом.

Затем его кто-то куда-то тащил, нагого, дрожащего от холода из-за ночного пронзительного ветра, позади рвались мины, визжали пули, кто-то дико кричал…

Наконец, болтанка закончилась и Суслика положили на что-то тёплое и шерстяное. Оно облизывало его шершавым языком и громко дышало в ухо. Затем маленькие лапки стали топтаться по нему и к большому языку добавилось два маленьких. Повозившись, лапки устали и на груди свернулось два меховых комочка.

* * *

– Куда теперь? – спросил обессиленный Хорёк у Пумы. Та была старшей по званию и, после выноса тела и спасения заложников взяла командование на себя, организовав дисциплинированный отход с заметанием следов. Следы замели парой дюжин армейских детонаторов, напиханных в брикеты с пластичной гексогеновой взрывчаткой. Взметнувшийся гриб пламени разбросал тонны кирпича, бетона и земли на многие десятки метров вокруг, а забушевавший пожар надёжно отрезал беглецов от преследователей – к поместью министра прибыла подмога от дружественных кланов и охранных агентств.

Поэтому делать ноги пришлось в темпе вальса. Бесчувственного Суслика и основную команду вместе со спасаемыми закинули в военный грузовик, а подчинённые Пумы и бакэнэко любезно воспользовались лисьим мороком, чтобы скрыться на своих двоих или четверых. Лисы предусмотрительно ожидали спасателей в городском квартале неподалёку.

Лисица-сестрица перебросилась с Пумой и Алисой парой слов на бегу, заставив Пуму серьёзно задуматься. Поэтому, Хорьку она ответила:

- В Академию вам сейчас нельзя. Оформим вам через Канцелярию срочное задание, как боевым офицерам, и положим его под гриф «секретно». Но искать вас всё равно будут – не исключено что магией. Поэтому в лисью гостиницу вам нельзя – кицунэ заметили цзянши. Не исключено, что за гостиницами следят по всему Токио.

Хорька передёрнуло. Он с детства не мог терпеть всякую бесовщину, хотя часто играл с бакэнэко, служившими клану. Ну кошки, как кошки! Домашний котяра Тама был пострашнее – во всяком случае пацанёнку от него доставалось куда как чаще, чем от настоящих жутко-ужасных ёкаев. Лисиц Хорёк тоже понял и принял – как говорил Суслик на своём странном суслячьем языке: «бабы как бабы, только с ушами и хвостом!» Но вот вся остальная нечисть вызывала у воспитанного в суровых клановых условиях подростка неприязнь, которая этой ночью усугубилась до состояния ненависти. В голове Хорька произошёл прочный водораздел на приятных и безопасных бакэнэко и кицунэ, и отвратительных, ужасных и опасных «ужасов, таящихся в ночи», с которыми разговоры не уместны, а лучший аргумент – сталь клинка, заклинание и пуля в лоб.

Внезапно, Хорька осенило:

– Давайте отвезем Фудзивару в его родовое поместье. Я слышал, его дед совсем плох – оформим его отсутствие как «общение с родственниками» – заодно и сами отлежимся.

– К тому же, клановые земли неплохо защищены духами-покровителями – никакая нечисть без разрешения не проберётся, - добавил с заднего сиденья эрудированный Хомячок, качая на руках белую кошку.

Пума обрадовалась решению вопроса и крикнула водителю:

– Гони в направлении Такасаки! Там возьмём автобус до Фудзивара. – Уже в сторону Хорька добавила предводительница благородных разбойников. Но тщетно, умаявшиеся курсанты спали вповалку, причём Сёго устроился на тёплом боку одного из двух бакэнэко, оставшихся с отрядом. Пума прикрыла глаза и погрузилась в благословенный сон.

* * *

Суслик вышел из состояния забыться моментально. Никакого состояния грогги, что было привычно Кадзуо или Валентину. От бытия мононокэ всё же были определённые плюсы – бойня, которую устроил сам-себе-отряд-Сусликоволка должна была вырубить целый батальон магов, и сейчас, в теории, Суслик должен был помирать от недостатка маны в организме, а тэнкецу – просто-таки гореть огнём.

Сожранная жизненная сила «ихтиандров долбанных» помогла пережить манаистощение и залечила все полученные ранения. Суслик прислушался к собственным ощущениям. Впечатление жара от ядерного взрыва в животе давно прошло, но по венам текло что-то горячее, пульсирующее, наполняя все существо Фудзивары силой и уверенностью. Однако выдавать себя раньше времени не хотелось. Из-под прикрытых век Валентин быстро оценил обстановку. Сейчас он лежал на сиденьях, прикрытый тёплым пледом, а рядом дрыхла тройка кицунэ, свернувшись в большой шерстяной клубок.

Бакэнэко, похожие на экзотическое статуэтки, неподвижно сидели с закрытыми глазами на полу фургона. Коты ритмично качали головами в такт музыке, которая играла в машине. Джей-рок был на любителя, подумал Кадзуо. Он никогда не понимал такой музыки, но сейчас находил странное удовольствие в том, чтобы слушать подобную какофонию. Его утонченная мать Кумико точно бы не одобрила такого репертуара. Однако маман давно пропала, и направлять музыкальные вкусы молодого наследника стало некому… Кроме Валентина, который внутренне чертыхался про себя: «Вашу мать, вы там оглохли, что ли? Как можно слушать такую фигню?»

Однако Сюя, Хироки и остальные на пару с бакэнэко дружно качали головами, стараясь отвлечься от образов последнего боя. Решив, что ему уже всё равно, Вал постарался отключиться.

«Пусть я побуду для них смертельно уставшим героем, - хмыкнул Вал, рассматривая сквозь прикрытые глаза при помощи аурного зрения людей в фургоне.» Свечение вокруг тел бойцов говорило о перенесенном потрясении несмотря на то, что у каждого был опыт боевых действий.

«Елки-палки, они как будто невинность потеряли, - хмыкнул Вал.» Кадзуо смутился:

«Неужели так меняется аура после… этого?»

«Не в точности, но что-то похожее. Сам поймешь… - этого было достаточно, чтобы Кадзуо смутился еще больше.»

«Я бы предпочел не обсуждать такие вещи… В подобном тоне…»

«И не надо. Это процесс, неотъемлемая часть бытия, или как оно там называется, -продолжал измываться над ним Валентин. – Такие дела обсуждают по завершении, а не до. А то сраму не оберешься, когда прекрасная дама на свидании выяснит, что ты про это дело знаешь в теории целый трактат, а в траХтате не освоил ничегошеньки…»

«Ладно, хватит, - Кадзуо попросил остановиться своего соседа по телу.»

Машина уже добралась до узкой дороги, ведущей к поместью Фудзивара.

– Сусляндра, ты как? Мы приехали к твоему деду. Вставай, спящая красавица, - Хомячок уже давно понял, что его друг пришел в себя. Суслик с усталым видом открыл глаза:

– Ты, как всегда, сама доброта и милосердие. Помоги мне встать.

– А ты как думал? – отозвался Синдзи, помогая другу приподняться. – Хорошо ещё, что мы успели тебя одеть. А тот твой дед не понял бы, с какого перепугу тебе приспичило ехать к нему голышом, но в белых перчатках.

Суслик осмотрел себя – на нём была явно чужая одежда взамен надетой ещё в академии старой спортивной формы. Покопался в своей памяти – но не смог понять, что всё-таки произошло. С мукой во взгляде он обратился к Хомячку:

– А напомни мне, о мой крышесносящий друг, что случилось и как мы вообще оказались в твоей компании у ворот поместья Фудзивара?

Джунгарик надулся и принялся вещать, что только благодаря его неимоверным и самоотверженным усилиям злодеи были повержены, прекрасные дамы спасены, и его, Суслика, он чуть ли не на спине вытащил из горящего и рушащегося поместья! Эпическое повествование было прервано на этапе, когда Хомяк, с прекрасной Алисой на руках разил клановых магов пачками. Выключатель прилетел в виде родственного подзатылка от сонной Пумы.

- Я предупредила Фудзивара-доно, он сказал, что очень ждёт тебя на один важный и секретный разговор. Выгружайтесь, горячие окинавские парни, - крикнула Пума в салон арендованного автобуса.

Предупрежденные о появлении молодого наследника, вассалы рода открыли старые деревянные ворота, и автобус плавно въехал в широкий двор, мощенный каменной плиткой. Парни Хорька первыми выскочили из машины, держа автоматы наперевес. Следом за ними вальяжно ступили на землю бакэнэко, брезгливо отряхиваясь и тут же уселись умываться.

– Госюдзин-сама, ваши гости прибыли, - почтительным тоном доложил слуга главе рода, стоявшему на веранде поместья. Тот невозмутимо кивнул и скомандовал:

– Подготовьте все необходимое для моего внука и его спутников. Они должны как следует отдохнуть.

Суслик осторожно вышел из автобуса, глянув на ещё спящий клубок кицунэ. Пума следовала за ним, готовая в любой момент поддержать своего героя.

Несмотря на «заправку» источником жизни, вырванным из грудной клетки последнего водяного, и ощущение возвращающихся к нему сил, ноги все-таки не слишком твердо стояли на земле. Парень даже слегка покачнулся. Кадзуо заметно нервничал: он не видел деда с тех пор, как старик предложил ему пройти обследование в госпитале. Телефонные разговоры рисовали не слишком радужную картину: у деда сильно сдало здоровье, судя по тому, как он часто и неглубоко дышал. Одышка стала мучить Тэрумасу с того времени, как пропал его сын Нагахидэ, отец Кадзуо, и с каждым разом становилась сильнее. Однако внук старался не думать о таких вещах…

После легкого перекуса парни, лоли-лисички и бакэнэко во главе с Хомяком отправились по своим комнатам. Старик Фудзивара никому не докучал вопросами, внимательно изучая лицо резко повзрослевшего внука. Да, он становится все больше и больше похож на отца. Даже походка стала более мужественной и уверенной.

Нагахидэ, обладая прекрасной физической формой, порой не мог скрыть разочарования при виде того, как Кадзуо мелко перебирает ногами при ходьбе:

– Ты даже ходишь, как девчонка. Ты – будущий боевой маг и офицер, а ступаешь, как кисейная барышня. Со спины от матери не отличишь!

Кадзуо опускал голову, не смея возражать отцу. Он понимал, что не слишком вписывается в представления Нагахидэ о том, что у настоящего мужика между ног должно быть кое-что, что побуждает его широко расставлять ступни при ходьбе и держать спину прямо.

– Пойдем со мной, Кадзуо, - негромко обратился старик к внуку, приоткрывая дверь в семейное святилище. – Вижу, ты через многое прошёл. Сразу видно возмужавшего человека, а не сопливого юнца. Нам надо поговорить о важных вещах – я давно должен был рассказать тебе кое-что о твоих родителях.

Суслик проследовал вслед за дедом в мрачное тёмное помещение, где, вопреки своей привычке, Тэрумаса не стал зажигать яркого огня. Оба уселись перед тусклым светильником, который больше скрывал, чем освещал.

– Мальчик мой, что ты помнишь о… – старик сделал паузу, – своих родителях?

Суслик удивлённо взглянул на деда:

– Почти всё, что было. По крайней мере, с сознательного возраста.

– Ты никогда не спрашивал меня… Но ты не интересовался, что с ними случилось?

– Хотел спросить. Но думал, что не получу ответа.

– Ты прав, тогда я был не готов. Но сейчас…

Суслик почувствовал лёгкое напряжение в голосе деда. Тэрумаса не славился излишней дипломатичностью, но был куда тактичнее, чем Нагахидэ. Поэтому не стал бросаться очертя голову в сложный для него разговор. Понимая, что надо дать ему время на подготовку, Суслик соединил кончики пальцев и стал ждать. Рассказ деда последовал не сразу.

* * *

Однажды Тэрумаса, после приёма в особняке у одного высокопоставленного чиновника задержался на полчаса с бывшим сослуживцем. Тот предложил продолжить беседу за столом в более спокойной атмосфере, и старики-разбойники загуляли на всю ночь. Под утро, проспавшись, каждый вызвал машину и разъехались по поместьям. Остановившись в соседнем городке и послав шофёра за продуктами в супермаркет и подарком для своей жены, Тэрумаса присел на веранде летнего ресторана, чтобы выпить чашечку матча.

Рассматривая прохожих и кафе напротив, Фудзивара-старший увидел свою невестку Кумико, которая сидела за столиком с незнакомым человеком. Удивлённый старик заметил, что спутник Кумико был светловолос, хорошо одет и манера поведения выдавала в нем высокородного аристократа – однако мать Суслика весело смеялась и вела себя так, словно они с тем чужаком давно были на короткой ноге.

– Ничего неподобающего в их поведении не было, но я был удивлён, – сказал старик. – Тем боле, что Нагахидэ не было в городе и он находился в очередной миссии. Когда сын позвонил мне, я имел неосторожность сообщить ему про Кумико и её знакомого. Нагахидэ очень рассердился, как мне тогда показалось. Он резко прервал разговор…

Спустя несколько недель Кумико бесследно исчезла. Вначале старик подумал, что невестка сбежала с тем аристократом. Однако самые тщательные розыски ни к чему не привели. Следов не обнаружили, словно женщины прежде никогда не существовало. Нагахидэ, мрачный и сосредоточенный на поисках жены, не отвечал на вопросы отца о ходе дела. Но однажды старик нашел дневник Кумико на рабочем столе сына, причём совершенно случайно. Зашёл занести ему приглашение от общего знакомого, и в глаза бросилась красивая тетрадка с цветущими камелиями, принадлежавшая матери Кадзуо. Старик сразу узнал её: он не раз видел невестку с этой тетрадкой в руках. На вопросы, что она там пишет, женщина улыбалась и говорила, что это слишком личное, и никому нельзя это читать, даже мужу…

– Я тогда подумал о худшем, – скрипучим голосом проговорил Тэрумаса. – Нагахидэ всегда отличался несдержанностью. Он мог запросто вспылить и убить твою мать, не рассчитав силу или… возможности собственной магии. Как и все Фудзивара, он связан с магией смерти. Так что такое вполне могло случиться, учитывая, что действовал он, скорее всего, в состоянии ярости.

Суслик помнил, что отец был очень щепетилен в вопросах чести. Поэтому неудивительно, что он так воспринял новость о возможной измене жены. Он был слишком горд, превыше всего ставя честь рода.

– Понимаешь, я внёс свою лепту в то, чтобы приостановить расследование по делу об исчезновении Кумико. Как только я понял, что мой сын может иметь к этому прямое отношение, решил спустить всё на тормозах.

Суслик помнил, что внутренне возмущался такому вялотекущему поиску пропавшей матери. Однако он не смел говорить о своем беспокойстве, видя непоколебимую уверенность отца в собственной правоте. Тот говорил, довольно бестактно по отношению к сыну:

– Найдется, куда она денется. В Японии не так много мест, куда можно добраться без знания магии.

Старику Фудзивара и поныне казалось, что сын имеет прямое отношение к тем событиям. Он понимал, что Нагахидэ не оставит этого дела просто так, но как поступит?

– Скорее всего, сын нанял детективов. Не такой он был человек, чтобы действовать, не имея веских доказательств. Хотя натворить мог всякого, особенно в гневе.

Суслик своим аурным зрением видел, что дед говорит с ним искренне. В то же время было что-то новое, словно старик скрывал что-то от самого себя и верил, что так и было. На самом деле, Тэрумаса просто заставил себя поверить в некоторые вещи, и действовал в соответствии со своей верой в то, что Кумико просто пропала…

Спустя ещё несколько дней после таинственного исчезновения невестки, на оружейном складе в Канагаве, где располагался гарнизон Нагахидэ, произошел взрыв. По предварительной версии, замкнуло проводку и загорелся оружейный склад. Грохот от взрывов было слышно на десять миль. Тогда сообщили, что при взрыве погибли две женщины, которые в этот момент находились внутри склада, заполняя документацию по инвентаризации оружия.

Валентин хорошо представлял себе, что могло случиться с теми несчастными, кто оказался в зоне поражения. Собирать на идентификацию будет просто нечего. Старик Тэрумаса подтвердил его догадку:

– От тел тех женщин практически ничего не осталось, так что опознания не было. На кремацию повезли пустые гробы.

Фудзивара-старший использовал своё влияние, чтобы застопорить следствие и не дать выйти на Нагахидэ. Поэтому и расследование, и вердикт были не более, чем простой формальностью: приняли версию нарушения правил противопожарной безопасности.

Поймав на себе вопросительный взгляд Кадзуо, старик поспешил объяснить:

– У меня были основания подозревать твоего отца. Помню, одно время он принимал участие в миссии на Корейском полуострове. Тогда отряд под командованием Нагахидэ взял в плен несколько корейских наёмников и солдат, потеряв при этом несколько своих, среди которых был близкий друг твоего отца. На допросе один из пленных начал издевательским тоном рассказывать о том, как убивал накама Нагахидэ. Никто не успел понять, что происходит, как командир отряда одним точным в висок ударом своего огромного кулака отправил пленного на тот свет. Когда Нагахидэ повернулся к свидетелям, все ужаснулись его искаженному от ярости лицу…

– Мой сын плохо себя контролировал в моменты накала эмоций, особенно в гневе, и мог совершить непоправимое. Ты же слышал выражение «Убить Фудзикава»?

– Слышал, но не совсем понимаю его смысл, - признался Кадзуо.

– Это выражение появилось в девятнадцатом веке. Означает, что в результате устранения неугодного врага ты получаешь больше проблем, чем выгоды.

– При чем тут мой отец? –несколько напряженным голосом спросил Суслик.

– Он покинул этот бренный мир не без чужой помощи. Буйный нрав моего сына породил массу недоброжелателей и опасных врагов, которые мечтали избавиться от него. Да и он сам старался выбирать самые рискованные миссии, словно надеялся искупить вину перед Кумико и наказать себя за совершенное преступление.

Как бы то ни было, однажды старик Фудзивара получил известие о таинственном исчезновении сына. Поговаривали, что Нагахидэ был убит в результате нападения из засады. Другие слухи гласили, что он перешёл дорогу противнику, с которым не смог тягаться. Понятное дело, что подобные новости были неутешительными для Тэрумасы.

– Благодаря тому, что наш клан тесно связан с магией Смерти и проходит посвящение Дзигокугаю, даже у мертвого Фудзивара есть шанс вернуться с того света. Но уже в виде немёртвого мага или альгуля. Насколько я могу судить, мой сын превратился в нежить. Он стал выслеживать своих врагов и убийц, вырезая их без жалости, зачастую целыми семьями. Его смогли остановить только ценой жизни многих магов…

Нагахидэ и при жизни был машиной для убийств, всегда готовой к бою. А превратившись в немёртвого мага, он стал настоящим кошмаром для своих жертв. Вскоре начали поступать новые странные сообщения. Как говорилось в докладе одного разведотряда на территории бывшей Кореи, стали отмечаться нападения нечисти на вооруженные гарнизоны. Причем нападавшие действовали четко и слаженно, что было нетипичным для обитавшей в тех местах нежити. Командовал ими разумный кадавр.

Когда командующий корейскими сухопутными силами обратился к единственному военному специалисту по нежити, которым являлся бывший генерал Фудзивара Тэрумаса, тот по мутным снимкам опознал собственного сына. Все, кому удавалось выжить каким-то чудом после встречи с ним, отмечали необычайно высокий для азиата рост и отличные физические данные.

Нагахидэ стал предводителем новой армии – армии мертвецов, питающихся плотью живых. Поэтому они и организовывали нападения в разных частях Корейского полуострова. Чтобы дать им отпор, требовалось много оружия и мощной боевой магии с сильными защитными амулетами, которыми воинские отряды не всегда располагали. Одно из последних ночных нападений немертвого мага и его жутких отрядов мертвецов на японский гарнизон унесло жизни нескольких дюжин солдат и офицеров. Позднее, поисковики обнаружили их окровавленные разорванные останки недалеко от лагеря – нежить успела основательно обглодать их тела.

– Я пытался, насколько это было в моих силах, спасти своего единственного сына, - с горечью сказал Тэрумаса. – Спас его от возможной тюрьмы, покрывал его деяния… Но только не в этот раз, когда он стал настолько опасен. Как только один из Фудзивара погибает насильственной смертью, благодаря посвящению Дзикокугаю, он может вернуться назад. Я знал об этом, но не ожидал, что такая участь постигнет Нагахидэ. Он сам стал одним из тех, кого наш клан презирал и стремился уничтожить. Мне не оставалось другого выбора, как сделать то же самое… Как глава клана, я должен был лично проследить за тем, чтобы мой сын, ставший немертвым магом, нашел упокоение…

Приняв непростое решение касательно дальнейшей судьбы сына, старик прошел в святилище и обратился к мрачному покровителю рода Фудзивара. Он просил его прекратить питать энергией ненасытное существо, когда-то бывшее Нагахидэ, одним из лучших боевых офицеров империи. Старик смог отрезать сына, ставшего нежитью, от источника подпитки – сердца Дзикокугаю, но дорогой ценой. Теперь, по крайней мере, живого мертвеца можно было упокоить.

– Ты должен пройти посвящение, когда будешь готов. Только в этом случае ты получишь и магию отца, и свою собственную… Сердце Дзикокугаю станет твоим личным оберегом и источником твоей магической мощи…

– А что с моей мамой? Её искали? – Дрогнувшим голосом спросил Кадзуо.

– Нет, – прямо и жестко ответил дед. – Если называть вещи своими именами, то у меня, при моём нынешнем положении, не хватило ресурсов, чтобы одновременно искать и твоего отца, и твою мать. Я всегда подозревал, что Кумико покинула наш клан не по своей воле. Однако разыскать её я не могу. Теперь это будет твоей задачей, мой мальчик.

Суслик кивнул в знак согласия. Теперь у него появилась ещё одна опасная задача, от которой нельзя отказаться. Да и разобраться с исчезновением матери задачка была еще та… Знать бы, с кем она встречалась перед своим исчезновением – заметил Валентин. Кадзуо внутренне согласился. История исчезновения была дурно пахнущей, с кучей трупов, но давала небольшую надежду, что Кумико жива.

– Знаешь, Кадзуо, твои ёкаи могут остаться на какое-то время у меня. Кто знает, какие ещё силы могут иметь отношение к творящемуся беззаконию. Я могу даже принять их в слуги клана, чтобы обеспечить более надежной защитой. Только, – Тэрумаса усмехнулся, – надо бы им научиться лучше маскироваться под людей. А то хвосты и когти смотрятся не слишком правдоподобно…

Суслик посчитал, что родственные обязанности обе стороны выполнили. Поднявшись со своего места, паренек вышел из святилища: дед попросил оставить его одного. Они договорились, что со стариком останется один из бакэнэко в качестве охранника.

– Охренеть…твой предок, получается, зомби, - с энтузиазмом сказал Валентин.

– Мы хотя бы в этом оказались похожи, – без энтузиазма отозвался Кадзуо.

Его обуревали противоречивые чувства: с одной стороны, он был рад, что узнал что-то определенное о судьбе родителей. С другой – страдал оттого, что они больше никогда не будут с ним. Даже отец с его вечными придирками и наездами, который считал, что настоящий Фудзивара должен родиться в форме военного и с двумя короткими мечами, заправленными за пояс подгузника.

– Грушенька от яблони недалеко падает, – снова поделился какой-то странной русской мудростью Валентин. – Да далеко катится!

Совершенно бессмысленно закончил пословицу бывший наёмник в теле школьника.

Невесёлые размышления Суслика прервало появление Хомячка, который с деловитым видом прискакал с Маюми на руках.

– Похоже, на месте происшествия появилась пресса. Жаль, нельзя блеснуть в статусе кинозвезды в боевом прикиде, а?

В окне неспешно и, местами, величаво проплывала природа азиатской страны, в которую Валентин неспешно врастал. Сакуры, до боли напоминавшие родные вишни, аккуратные, но микроскопические домишки, снующие там и сям по рисовым полям тракторишки и грузовички, люди по колено в воде. Как к родным берёзам вернулся – отчетливо чувствовалось внутри.

В машине было тесно, так как туда успели набиться вперемешку все подряд. По дороге Пума позвонила кому-то и что-то долго говорила. Суслик отчетливо расслышал в ее голосе настойчивые нотки вперемешку с почтительностью и некоторым напором. Аура девушки светилась нетерпением и она словно опасалась чего-то – Хомяк нашептал в ухо, что Каори рассказывает про происшествие в особняке Хироку Танку личному адъютанту императора.

«Значит, остается только ждать, - подумал Вал, развалившись на заднем сиденье дедовского лимузина.» Тэрумаса настоял на том, чтобы внук поехал назад в Академию именно таким образом, якобы воспользовавшись правом на внеочередную самоволку.

Снаряжение и одежду, в которой были Суслик и все остальные участники спасательной миссии, благоразумно припрятали в тайнике поместья. Старик лишь усмехнулся:

-С такой магической защитой, как здесь, никто ничего не найдет. Не переживайте и ждите лучших времен.

Казалось, Фудзивара-старший был уверен в том, что это добро может снова пригодиться.

* * *

При появлении группы курсантов на территории Академии всех лично встретил Айдзава, выведенный из себя постоянными отлучками «героев».

­– Явились, голубчики? Понятие режима не для избранных, так ведь? – голос Айдзавы источал яд, но Хомячку и всем остальным было поровну, что за яд и какая дозировка. Синдзи сделал озабоченное лицо и осведомился:

– Господин председатель Дисциплинарного комитета, разве вас не поставили в известность, что мы получили право на отгул прошлой ночью?

– Кусо, бакаяро! Кто вам мог разрешить, да еще без моего ведома? Не иначе, какой-то тикусёмо и кусотарэ подписал!

За спиной Айдзавы раздался многозначительный кашель. Повернувшись, курсант увидел декана факультета, который сурово посмотрел на незадачливого ревнителя служебной дисциплины.

– Господин декан, рад вас приветствовать!

Айдзава, побледнев, согнулся в поклоне. Декан холодно посмотрел на него:

– С каких пор я должен отчитываться курсантам о своих решениях?

Прогиб спины председателя дисциплинарного комитета увеличился ещё больше!

– Мосивакэ га аримасэн, господин декан, эти курсанты часто отсутствуют в части во время занятий. Их не бывает даже в ночное время после отбоя, сам не раз проверял, – несколько сбивчиво ответил Айдзава.

– Это – курсанты моего факультета и отчитываются только передо мной. Тем более, что каждый из них уже имеет младшее офицерское звание, в отличие от всего курса. И лично вас… Минамото, покажи разрешительные документы, – обратился декан к Хомячку.

Излучая серьезность, Синдзи извлек из небольшой папки несколько страниц с печатями и подписями и протянул Айдзаве. Тот недоверчиво уставился на бумаги, после чего с неохотой отстал от тех, кого считал почти пойманными с поличным.

– Не понимаю, какое отношение может иметь одзё-сама к этим кусотарэ? – возмутился Айдзава. – Там написано, что они были отпущены по личному поручительству принцессы…

– Не твоего ума дело, – отрезал декан и потребовал:

– Вы все, живо ко мне.

– Есть! –курсанты вытянулись перед ним в струнку. Хомячок не мог отказать себе в удовольствии подмигнуть Айдзаве, чем довел последнего до бешенства.

– Я сверну шею этому ублюдочному Минамото! И Фудзиваре, и всем остальным! –бушевал глава дисциплинарного комитета, оставшись в комнате для персонала Академии. Его прихвостни помалкивали, понимая, что на этот раз у Айдзавы ничего не выйдет. Слишком неравны были силы, коль Суслика и его банде покровительствовала сама наследница, да и император тоже не раз давал понять, что эти пятеро на особом счету.

– Сегодня после обеда делаете конспекты по тактике боя в закрытом помещении, - строго сообщил старший по курсу. – Вы, геморройщики, попробуйте только потом не защитить свою писанину. Даже его императорское величество не поможет смыть весь ваш позор…

Суслик и его помощники чуть не расхохотались, услышав эти слова. После того, что они пережили в коридорах особняка Танку, они могли сами кому угодно расписать целое учебное пособие. Синдзи сделал удивленное лицо и круглые глаза:

– А если нас не было на этой теме?

– Ваши проблемы, тэмме! Учиться надо, занятия посещать, а не таскаться в самоволку, как только трусы начнут жать.

Хомячок придал своему лицу сокрушенное выражение и пробормотал:

– Про трусы, конечно, в точку…

Суслик ткнул его в бок и прыснул:

– Наверно, нам не стоит говорить о той небольшой вечеринке у любителей человечинки?

– Айдзава сказал, что найдет на нас управу, – флегматично проговорил Хорёк.

– Кто ищет, тот всегда найдет. Приключений на жопу, – ответил Синдзи и ухмыльнулся. – Кстати…

Суслику не надо было объяснять, что кроется за этим многозначительным «Кстати». Оно могло означать только одно: Джунгарик выходит на тропу войны. Без Маюми он заскучал, но ведь она тоже не против внести разнообразие в ставшую скучной жизнь поборников строгой дисциплины?

Преподаватели по тактике уронили челюсти на пол, услышав ответы курсантов про ведение боя в условиях замкнутого пространства. Под конец выступления Хорька и Суслика, которые вместе разбирали данную им задачу, старший инструктор задумчиво сказал:

-Если вы, парни, так хорошо разбираетесь в данной теме, то у меня только один вопрос – где вы всего этого нахватались? Неужели из книг?

Хорек чуть не ляпнул, откуда именно, но Суслик опередил его:

– Господин инструктор по тактической подготовке, вся Япония знает, что в нашей Академии даже такие ничтожные студенты, как я, могут научиться многим стоящим вещам!

Не ожидавший такого рвения, инструктор даже приосанился:

– Весьма недурно, курсант Фудзивара… Да, наше учебное заведение знаменито тем, что никогда не халтурит, отвечая за подготовку ценных для страны кадров!

­

– Я думал, что умру на месте. Такой шикарный подхалимаж. Самое забавное, что они все на это купились! – веселился от души Хомячок, вспоминая лица преподавателей. Суслик сделал для себя важный вывод: умение прикинуться дураком, полным рвения и готовности поцеловать начальство в зад, может пригодиться в жизни. Особенно против таких же дураков, которые ищут повод испортить эту самую жизнь другим.

Айздава со своими подручными занял лекционный зал, чтобы обсудить, что делать с двумя самыми злостными нарушителями. Теми самыми, которым плевать на все правила и которых прикрывают на самом верху. Однако приходилось признавать, что на самом деле, ему не до этого, руки коротки, да и без них работы было много – последний призыв следовало «загнать в стойла», проследить что бы старшаки не напивались на территории казарм и не водили всяких гяру. И без Айдзавы постоянные проверки не давали вздохнуть спокойно.

Несколько дней подряд передавали новости, посвященные нападению неизвестных террористов на загородное поместье министра культуры. Согласно официальным источникам, Танку готовился устроить неформальный прием для почетных гостей, когда на особняк напали.

­– Судя по нанесенному урону, действовал большой вооруженный отряд, численностью не менее ста человек, – бодро вещал диктор на фоне дымящегося поместья. Или того, что от него осталось. Сатоши вообще был большим любителем пиротехники, поэтому не поленился устроить настоящий фейерверк после зачистки подземных коридоров. Суслик вспомнил, какой ему слышался грохот, когда они все вместе выбрались на поверхность.

– Слушай, Синдзи, а тебе не пора на тренировку? Что-то ты так увлекся своей бакэнэко, что перестал следить за собой. Только за кошачьим хвостом, – ухмыльнулся Суслик. Хомяк сделал презрительное лицо:

– Зачем мне все это? Я хорош в любви, а не в паркуре…

– И кто тебе это сказал? Живо дуй на полосу препятствий, а то любить нечем будет, – грозно потребовал Суслик, и друг неохотно подчинился.

Проходя по коридору, Вал аурным зрением заметил кое-что занимательное. Ему показалось, что впереди мелькнула лысая туша Сато, который крадучись пробирался в знакомый всей банде Суслика склад.По тому, как хаотично менялся цвет ауры Сато, Валентин понял, что бравый вояка насмерть напуган.

­– Интересно, что его могло так напрячь? – мелькнула праздная мысль. Потом тут же пришёл ответ: Сато понял, кому и для чего продал арсенал! Единственное, о чем мог думать ушлый любитель выпить, так это о том, когда будет раскрыто его участие в деле убийства государственного служащего такого ранга и чем это грозит ему лично… Поэтому он старался вести себя тише воды, ниже травы и не высовывался без надобности на свет божий, предпочитая скрываться, подобно вампиру, от всех, кто мог задать неудобные вопросы.

— Это естественно, что он напугался до усрачки, – ухмыльнулся Валентин, наслаждаясь калейдоскопом цветов меняющейся ауры складского воришки. Вдоволь налюбовавшись и наслушавшись бессвязного бормотания, Суслик направился к полигону.

-Эх, нервы, нервы… Чего они только с людьми не делают, – сделал вывод Хомячок, когда Суслик сообщил ему про страхи Сато.

– Ты вообще в курсе, что все болезни от нервов, кроме триппера и ему подобных? – хохотнул Валентин, на что Синдзи смущённо запротестовал:

– Не надо, пожалуйста…

– А триппер от любви! – Назидательно закончил наёмник и сам рассмеялся своей грубой шутке.

– Не надо, так не надо, – ухмыльнулся Валентин и гаркнул на Джунгарика:

–Кросс вокруг стадиона, десять кругов, бегом! Давай наперегонки!

– Кадзуо, я тебе этого никогда не прощу, – запищал Хомяк, которого Суслик потащил спиной вперед по беговой дорожке. Ему удалось вырваться, и друзья побежали, стараясь обогнать друг друга. Как обычно, впереди оказался Суслик, получавший огромное удовольствие от осознания того, что им удалось выбраться невредимыми из такого опасного приключения.

Видения, связанные с Ужасом Глубин, пропали начисто, сон стал, как прежде, спокойным. Все постепенно возвращалось на круги своя, за исключением одного – еду ему поставляли кицунэ. Алиса, забыв про правила приличия, несколько раз ревела чуть ли не в голос, благодаря Суслика за спасение своих сестер. Она почти потеряла надежду увидеть их живыми, и воссоединение семейства лисиц прошло в очень волнительной обстановке…

Тем временем Маюми, удобно расположившись с включенным диктофоном под партой, слушала заседание участников клуба заговорщиков в помещении дисциплинарного комитета. Айдзава был в бешенстве после того, как декан отказал ему в просьбе провести проверку личной амуниции надоевшей пятерки.

– Они же герои! – Возмущенно передразнил он декана, хотя при личной встрече никогда бы не рискнул делать что-то подобное. Слишком суровым был нрав у руководителя факультета государственной безопасности, который следовал только одному принципу: безопасность страны и императора –превыше всего. И ради этого можно было иногда нарушать требования, которые казались неоспоримыми для всех. Всех, до появления Фудзивары, Минамото и остальных, включая принцессу Айко.

– Эти уроды понятия не имеют, с кем связались, – поддержал шефа один из подручных. Это был тот самый, который пытался почему-то подкатить к Хироки, но у него ничего не вышло. Маюми хихикнула про себя: это они понятия не имеют, на какой каток они наехали. Пронырливая кошка всецело верила в силы своего повелителя, светловосого божества бакэнэко, но и тёмное и жестокое воплощение Синигами, которого по ошибке судьбы обожаемые господин называл своим другом, вызывал в ней просто панический ужас. Она теряла всякое разумение, ощущая, как Смерть ходит, ест, спит и учится рядом со её ненаглядным Синдзи. И пыталась, в меру своих слабых сил, защитить господина от этой совсем неиллюзорной опасности.

Записав услышанное и вдоволь посмеявшись, Маюми дождалась, когда трио мыслителей покинет зал. Убедившись, что воцарилась тишина, бакэнэко выключила диктофон, вынула кассету и тихо прошмыгнула в люк вентиляции. Она давно освоила все ходы и отлично знала, куда идти…

Хомяк после душа удобно устроился на кровати, когда появилась Маюми, держа в зубах магнитофонную запись на кассете.

– Что это, Маюми? – Синдзи первым делом приласкал белую кошечку, которая, воспользовавшись отсутствием Суслика, приняла человеческий облик и начала ластиться к парню.

-Ах… Это… Это забавно, Синдзи-кун, – промурлыкала девица, залезая холодными лапками парню под майку. – Хочешь послушать?

Синдзи покраснел от смелости Маюми, но решил – делу время!

Они вволю повеселились, слушая, как Айдзава с подчиненными планируют загнобить проверками Джунгарика и его лучшего друга.

­– Айдзава заслуживает только одного – лучших актов возмездия в моем личном исполнении! – гордо провозгласил Хомячок.

– Я могу помочь…-Маюми прижалась к нему, но Синдзи мягко отстранил от себя девушку.

– Нет, не надо. Маюми, почти все знают про тебя… И я не хочу, чтобы из-за моих шалостей ты страдала!

Бакэнэко ничего не ответила: она услышала шаги Суслика. Не издав ни звука, белая кошка запрыгнула снова в вентиляцию и убежала прочь. Обоняние и слух сообщили Суслику, что здесь была Маюми. Однако это больше не беспокоило Валентина. Зато Хомяк весь светился плохо скрываемым торжеством:

– Я больше не намерен это терпеть! Начинаю войну против Дисциплинарного комитета и его председателя!

– Дай угадаю? Тебе дали повод?

– Ещё какой, – серьезно ответил Хомяк. Его глаза возбужденно блестели. – Скоро весь наш корпус содрогнется от воплей этих неандертальцев…

Не в характере Синдзи было откладывать свершение пакостей в долгий ящик. Уже через два дня крики Айдзавы нарушили утреннюю тишину в жилом корпусе.

– Какой гад это сделал?!

Хомячок мило улыбнулся, прислушиваясь к царящей в коридоре суете:

– Ты и так знаешь, интеллектуал…

Он разузнал, что Председатель дисциплинарного комитета тайком пользуется отбеливающим кремом, чтобы произвести впечатление на девушек на факультете. Пробравшись к Айдзаве, Хомячок щедро намешал порошковый клей во флакон с кремом, не пожалев количества. Утром после умывания, за полчаса до построения, Айдзава нанес крем на физиономию и решил подождать, пока средство впитается. А для верности накрыл лицо чистым сухим полотенцем – которое намертво прилипло к его коже!

После мучительных процедур, едва не оставшись без лица, Айдзава устроил очную ставку наследнику клана Минамото со своей командой. В одном Синдзи был уверен – его никто не видел. Потому что шкодник проделал все действия в час, когда автоматическая камера меняла угол наклона в другую сторону, и коридор не просматривался. Айдзава слишком сильно верил в чудеса техники, в то время как Хомячок мудро полагал, что ее тоже можно обдурить, как любую систему.

Ничего не доказав из предъявленных обвинений, Айдзава с утроенной энергией взялся следить за Хомячком и его другом. Однако у него ничего не выходило. Порой ради развлечения Суслик слушал планы Айдзавы и предупреждал Джунгарика о необходмиых мерах предосторожности, что бы тот не попался по дурости.

Через неделю уже самому Председателю Дисциплинарной комиссии пришлось держать круговую оборону перед деканами факультетов. В зале заседаний обнаружили такой запас спрятанного спиртного, что Сато, узнав об этом, нервно сглотнул:

– Да что же это такое? Что за олухи, могли бы мне передать, у меня было бы надежнее!

Разумеется, он никому бы не сказал о таких вещах. Да и зачем? Любой выпивоха знает, что нет надежнее места для хранения спиртного, чем собственный организм.

Спустя ещё неделю, в мыле бегали подручные Айдзавы, у которых во время построения из всех карманов униформы посыпались упаковки от резинового изделия номер два прямо на плац. Начальник курса был в ярости и не выбирал слов, высказывая свое мнение об увиденном:

– Вашу мать, курсанты! Как вы могли додуматься до такой наглости?! В старые времена я бы каждому из вас засунул ваши резинки в глотки и заставил бы проглотить!

Видя перекошенные от испуга лица провинившихся, начальник порадовался, что это не произошло во время визита императорской четы в Академию.

Принцесса Айко успела повидаться с родителями и сообщить им обо всем, что ей стало известно от Пумы. Адъютант заранее подготовил для неё доклад, и она белстяще выступила перед венценосными родителями. Государь и его царственная супруга пришли в ужас, узнав, чем занимался министр культуры, которому они доверяли, и начальник службы безопасности, который тоже пользовался уважением во дворце.

– Подумать только, какую мерзость они бы еще замыслили и воплотили в реальность, -задумчиво проговорил Император после рассказа дочери. – Мы снова оказались в долгу перед молодыми наследниками этих кланов…

Суслик немало удивился, когда принцесса Айко через своих фрейлин попросила его прийти в ее комнату. Он понимал, что должно быть что-то особенное, если зовут только его.

– Фудзивара-сан, хочу выразить свою глубокую признательность и благодарность за то, что вы приняли верное решение и спасли невинных, – обратился к нему Император. Суслик растерялся и склонился в низком поклоне.

– Я готов служить вашему императорскому величеству до последнего вздоха…

– Если бы не вы, те несчастные могли бы считать тот страшный день своим последним днем на этой земле, – без всякого пафоса заметил государь.

– Я действовал не один, – начал возражать Суслик, но принцесса Айко обняла его и чмокнула в щеку, чем порядком смутила Кадзуо и собственных родителей. Императрица Серафима удивленно уставилась на дочь:

– И что это?

– Всего лишь выражение признательности! – смущенно улыбнулась Айко и была такова. Девушку разрывало от испытываемых чувств – она решилась нарушить императорский протокол в присутствии родителей! Однако в этот момент Айко было все равно, что ей скажут.

– Красота, – мечтательно выдохнул Суслик, рассматривая разрешение на выход за пределы Академии. На этот раз Джунгарик отказался составить ему компанию, заявив, что должен продумать дальнейшие шаги по перевоспитанию Айдзавы. Валентину хотелось прогуляться до знакомого кафе «Место встречи», куда он не заглядывал несколько недель после той заварушки в поместье Танку. Суслик соскучился по своему «кофе руссиано» и искал повода вновь насладиться его вкусом. Да и женская компания не помешает: Ласка долго не могла прийти в себя после пережитого потрясения, вызванного потреблением человеческой плоти, и была не настроена видеться с Сусликом. Девушка делала вид, что все время занята, и Валентин решил не докучать ей как бы случайными визитами в часть. Чего нельзя было сказать о Хомяке, который поведение медсестры расценил как повышение собственных шансов уделить ему немного женской ласки. Однако Аку игнорировала обоих.

– Добрый день, Фудзивара-сан, – приветливо обратилась какая-то девушка к Суслику, когда он, размашисто шагая, направлялся к кафе. Суслик узнал в ней миловидную медсестру Нацуки, которую до этого встречал в госпитале и в военной части. Красотка была одета в легкое платье и тонкий бежевый жакет, который подчеркивал все достоинства ее изящной фигуры. Легкая семенящая походка когда-то показалась Суслику верхом сексуальности.

Она по-прежнему была мила и красива, но в ней все равно что-то изменилось.

Присмотревшись, Суслик понял, что вызвало его интерес. Аура Нацуки не была похожа на человеческую…

Послесловие

Вот и закончилась вторая книга – «Тёмный Суслик»! Следующая книга будет опубликована после нового года (или чуть раньше)

Сейчас автор усиленно занимается созданием визуального оформления новелл.