Один мальчик пришёл однажды домой из школы. Поел, в игры поиграл, видосы на телефоне посмотрел – и пришлось ему наконец за уроки взяться.

Вот сел он за стол, а стол у него прямо перед окном расположен. Окно распахнуто настежь, потому что ещё тепло, а внизу во дворе пацаны в футбол играют. Снизу ему машут, чтоб выходил, на ворота встал. А ему нельзя. Надо двойки исправлять, иначе мама очень рассердится. И батя тоже рассердится, даже ещё больше. И про новый планшет на ДР можно будет забыть… до Нового года. Ну, вы понимаете.

И вот сидит этот мальчик за столом, смотрит в окно. Учебник нехотя перелистывает. А сам и думает: вот бы было хорошо, чтоб до меня родители больше не докапывались. И вообще никто никогда. Взять да и удалиться изо всех списков. И чтоб домаху не делать, и к доске чтоб не вызывали, как будто меня вообще в классе нет. Пусть лучше за меня кто-нибудь другой отдувается!

Согласен, этот парень маленько туповат. А я и не обещал, что он будет умный. И потом, про умных рассказывать неинтересно. Они все одинаковые. То ли дело глупые – эти обязательно удивят чем-нибудь! Неслучайно же во всяких там сказках дураки даже чаще умных встречаются.

Короче, сидит он вот так, мечтает. И тут за окном что-то как вспыхнет – словно из лазерной пушки выстрелили! Парень чуть со стула не упал. За край стола удержался.

Протёр он глаза кулаками, похлопал ресницами, смотрит – вроде вокруг всё по-прежнему. Солнце всё так же светит среди облачков. Вороны на деревьях сидят. Пацаны-футболисты всё так же с мячом бегают.

Но что-то изменилось.

Стало ему тревожно. Почему – непонятно.

Тут за его спиной дверь скрипнула: это, наверное, мама пришла – узнать, как его успехи.

И правда, мама в комнату заходит. Прямо с кухни, в домашнем халате, даже с ножиком в руках.

– Мама, – он ей говорит. – У меня всё в порядке. Вот, уже первое задание закончил.

Это он приврал, конечно. Но мама на учебник даже не смотрит. А смотрит ему в глаза и отчего-то хмурится.

– Мальчик, а ты кто? – она вдруг говорит.

Тот, конечно, ничего не понял. Подумал, она с ним шутит. Ну, троллит его.

– Ты чего, мама? – говорит. – Это неудачная шутка. Я твой сын, Славик.

Она ещё больше мрачнеет. И глядит на него строго.

И говорит:

– Ты странный мальчик. У меня нет сына Славика. И никогда не было.

У парня даже мурашки по спине побежали. Похолодел он весь. И побледнел даже.

– Что с тобой, мама? – Это он спрашивает. – Что случилось? Может, тебе плохо?

А мама почему-то сердится:

– Ты зря, – говорит, – меня так называешь. И со здоровьем у меня всё в порядке. А вот ты, мальчик, кажется, слегка не в себе. Откуда ты взялся в нашей квартире? Ты влез в окно? Ты вор? Я вызову полицию.

И сжимает ножик в руке!

Парень чуть не плачет. Но всё ещё на что-то надеется:

– Погоди, погоди, мамочка, – это он просит. – Ты не могла меня забыть! Я же Славик! Славик Силантьев! Давай тогда спросим у папы, он-то меня помнит?

Достаёт поскорее телефон и отцу своему звонит.

– Слушаю, – тот отвечает. Почему-то очень неласково.

– Да, папа, слушай! Это Славик! – кричит Славик. – У тебя разве мой номер не высветился?

– У меня никакой номер не высветился, – говорит папа. – И вообще, перестаньте хулиганить. Вы у меня уже вот где сидите, телефонные мошенники. Можете больше не звонить, всё равно не отвечу.

У Славика даже руки опустились. Вместе с телефоном. Стоит, на мать смотрит.

– Я ничего не понимаю, – говорит.

– А я, кажется, понимаю, – говорит мама. – Ты и вправду мошенник. Забрался к нам домой и учебник у нашего сына зачем-то позаимствовал.

– Какого сына? – ужаснулся Славик.

– Какого-какого! Ванечки! Он вот-вот должен из школы вернуться. Отличник, между прочим!

– Но… у вас же нет никакого Ванечки, – начал Славик. – У вас же только я…

– Уходи отсюда немедленно! – Тут мама голос повысила. – И учти: я тебя хорошо запомнила! Найду твоих родителей, они тебя выдерут! Мало не покажется!

Славик только рот раскрыл, а сказать ничего и не может. Как во сне, в прихожую пошёл, к двери.

– И не вздумай стащить Ванечкину одежду, – мама вслед ему говорит. – И его новые кроссовки не трогай, бездельник! Только недавно, на первое сентября купили!

Славик думает: «Ага, мне что, босиком идти?» И свои кроссовки всё же надел, пока мать не спалила. За дверь выскочил – и по лестнице вниз!

– Всё-таки украл кроссовки! – слышит сверху. – Негодяй! Я звоню в полицию!

Вот выходит Славик на улицу, а голова у него, если честно, кругом идёт. Да и у меня бы, наверно, крыша съехала при таких обстоятельствах. Идёт он, пошатываясь, через двор. И уже к спортплощадке приближается.

– Пацаны, – говорит, – привет. Давайте я на ворота встану.

Он же их всех знает: вот Димон из его школы, а вот Макс, а остальные тоже в соседних домах живут.

– Да не надо нам тебя, – говорит Димон. – У нас свой вратарь есть, Ванёк Силантьев. Сейчас уроки свои занудные доделает и выйдет. А ты, вообще, кто?

– Так я и есть… – начал было Славик.

И замолчал. Это ведь он должен был во двор выйти. Только есть одна проблема: он – не Ванёк.

– Да он вообще неместный, – говорит Макс. – Чего он сюда явился? Пусть в своём квартале мячи пинает.

А этот Максим, между прочим, со Славиком в один детский сад ходил. Они, вообще-то, всегда приятели были.

– Ты меня не узнаёшь, Макс? – Тут Славик ещё больше огорчился. – Совсем не узнаёшь?

– Надоел ты мне, псих, – злится Макс. – Сейчас ты у меня сам кое-что узнаешь.

Толкнул он Славика, но так, несильно. Чисто для профилактики. Славик всё понял. Развернулся и побрёл с площадки прочь.

Добрался потихоньку до своей школы. Даже сам не знал зачем. Уроки уже кончились, и преподаватели почти все разошлись по домам. Только математичка попалась ему навстречу, Наталья Александровна.

Славик её увидел и обрадовался. Хотя странно: ведь это она ему кучу двоек наставила. Но, думает он, как раз из-за этих двоек она его по-любому забыть не сможет.

– Здравствуйте, – говорит, – Наталья Александровна! Хорошо, что я вас встретил! А можно я завтра вам все домашние работы пересдам?

– Конечно, можно, – отвечает учительница добрым таким голосом. – Лучше поздно, чем… двойка в четверти. Только напомни мне свою фамилию, пожалуйста. Ты у нас, наверно, новенький?

Тут Славику совсем грустно стало.

– Я старенький, – отвечает он. – И фамилия моя Силантьев.

– Что за неуместные шутки? Ваню Силантьева я отлично помню. И ему ничего пересдавать не нужно. Он всё вовремя успевает.

– Извините, – говорит Славик.

– Конечно-конечно. А если без шуток – ты лучше попроси Ваню тебе помочь с математикой. Как раньше говорили: на буксир взять.

– Да пошёл бы этот Ваня, – шепчет Славик.

– Что-что?

Но Славик разворачивается и бежит прочь. Бежит куда глаза глядят. Только глаза у него не очень-то глядят, потому что сквозь слёзы глядеть очень неудобно.

Бежит он, бежит – а сзади едут полицейские на машине. Увидели его, сиреной коротко так взвыли, остановились. И Славик остановился. Полицейские вышли и смотрят на него, а машина стоит и синей мигалкой мигает.

– И куда это мы сломя голову несёмся? – спрашивает один полицейский.

– Всё равно куда, – отвечает Славик.

– Так-так. По крайней мере не врёшь. Документы при себе есть?

Славик себя по карманам похлопал: пусто. Школьную карточку он дома оставил. И телефон тоже. Слишком быстро эвакуировался.

– Нет ничего, – говорит.

– А зачем чужие кроссовки взял? Своих, что ли, нет?

– Это мои кроссовки. Мне их для футбола специально купили. С мягкими шипами.

– Да ладно. По описанию – именно те, что пропали вот только что из квартиры Силантьевых.

– Говорю, мои, – сердится Славик. – И квартира наша.

– Интересное заявление. Чем докажешь?

Славик говорит смущённо:

– А вот проверьте. В правой кроссовке, на стельке изнутри написано: «Силантьев – Сила». Это чтоб мяч от ворот сильнее в поле выбивать.

– Ну а на левой? – полицейский интересуется.

– На левой тоже надпись: «Силантьев Слава».

– Это чтобы прославиться?

– Не. Просто меня так зовут.

Полицейские переглянулись. Попросили кроссовки снять. Посмотрели. И правда, надпись есть.

– Может, – спрашивают, – ты об этом секрете от настоящего Силантьева узнал?

– Ничего я не узнавал. Сами же говорите: секрет. А знаю, потому что я сам это написал. Я и есть Силантьев.

Полицейские задумались:

– Что-то здесь не так. Может, эта мамаша и правда в своих детях путается?

– Я у неё один сын, – говорит Славик хмуро. Будто сам уже не очень верит.

Полицейские посовещались.

– Ладно, – говорят. – Ничего не поделаешь. Заберём тебя с собой в участок. Там и выясним, кто ты есть на самом деле.

Посадили его в машину на заднее сиденье и повезли куда-то.

Славику тут совсем плохо стало. И страшно, и тоскливо. К тому же ещё и в машине укачало. Даже тошнит слегка.

«Эх, – думает он, – что же это такое опять происходит, и почему именно со мной? Вот бы, – думает, – всё это кончилось. Прямо сейчас. Раз и навсегда».

И тут будто его кто-то услышал.

В небе снова что-то как вспыхнет! Будто лазерный луч ударил – прямо Славику в лоб. А заодно и по машине полицейской. Та встала на месте как вкопанная. И мотор заглох.

Славик лоб потрогал, головой повертел – вроде жив, вроде цел. Смотрит на полицейских, а они на него.

– Так, – говорят полицейские друг другу, – минуточку. Что мы тут стоим? Кого ждём? И что этот пацан тут с нами делает?

– Как что? – удивляется Славик. – Вы же меня сами арестовать хотели.

– Ничего мы не хотели, – отвечают полицейские. – Мы кого попало не задерживаем. Откуда ты такой умный взялся? И вообще, некогда нам тут с тобой разговаривать. У нас смена кончается. Вылезай и иди к маме с папой.

Высадили его, сиреной взвыли и уехали.

Славик огляделся вокруг: и улицы незнакомые, и людей вокруг почему-то нет, куда идти – совершенно непонятно. Телефон-то дома остался, даже карту не посмотреть.

Прошёл он ещё пару пустынных кварталов и видит громадный пустырь. Там, наверно, хотели какой-нибудь жилой комплекс построить, но денег не хватило.

А над пустырём висит летающая тарелка.

Нет, вы не смейтесь, а дальше слушайте. Сейчас самое главное начнётся.

Висит, значит, над пустырём летающая тарелка. Но это только так говорится, что тарелка, а на самом деле она больше на серебристую такую пирамидку похожа, размером с небольшой павильон или там мини-маркет, только без дверей и без окон. Висит прямо в воздухе, не высоко, но и не низко. Так, что без пожарной лестницы не достать. И в то же время вся она видна, как на ладони.

Висит она и не двигается. Только фонари какие-то по краям перемигиваются, и на вершине пирамидки тоже. Тут самый верхний прожектор и зажёгся ярко-преярко – Славик только и успел рукой глаза закрыть. А вот убежать уже не успел.

Очнулся он на полу. Неизвестно где.

Пол под ним мягкий, как футбольное поле. Вокруг темно, и откуда-то медициной пахнет. Прямо как у нас в больнице, в процедурном боксе, если кто там бывал.

И только Славик глаза открыл, стало потихоньку светлеть. И увидел он, что находится как будто в каком-то шалаше, только потолок в нём очень ровный и сам по себе светится.

Тогда-то он всё и вспомнил. И про летающую пирамидку, и про то, как она его накрыла и внутрь себя засосала. НЛО всегда так делают, если кто не в курсе.

Осмотрел Славик себя: руки-ноги на месте и одежда тоже. И те самые кроссовки на ногах остались.

Тут в стене дверь открывается, обычная, прямоугольная, как в лифте. Славик уже приготовился зелёных человечков встречать. Но смотрит: входит к нему всего лишь один андроид, да ещё и роста небольшого и совсем человеческого вида. Такой же пацан, как и он сам.

Даже слишком такой же. И одет похоже. Разве что кроссовок на ногах нет, а вместо них домашние тапочки.

– Здравствуй, Вячеслав Силантьев, – говорит этот пришелец на чистом русском.

– А ты откуда меня знаешь? – удивляется Славик. – Меня в последнее время вообще никто не узнаёт.

Инопланетянин на это только ухмыльнулся:

– Ещё бы. Мы всю информацию о тебе стёрли. Ты же сам хотел изо всех списков выпилиться? Чтобы все от тебя отстали?

Славик смутился.

– Ну, может, и хотел, – говорит. – Но не до такой же степени.

– А мы, пришельцы, всё делаем качественно, – говорит этот парень. – Захотел ты в один момент исчезнуть – вот и исчез. Мы только рады твоё желание исполнить. Мы ведь практически всемогущие! Кстати, будем знакомы. Я – Ванёк Силантьев.

– Кто-о?

– Я – это альтернативный ты. Я принял твою форму. Твой облик и твоё место в этом мире. Я теперь вместо тебя жить буду. Вот сейчас летающий модуль поближе к твоему дому переместится, я к тебе домой и заявлюсь. Уроки быстро сделаю. Я же всё всегда успеваю, как ты уже знаешь. Потом с пацанами в футбол играть будем. Вечером мама ужинать позовёт, она уже на кухне котлеты жарит. Великолепно, по-моему! Не жизнь, а сказка.

Славик слушает его – и весь бледнеет. Кажется, даже умнеет на глазах. И начинает наконец понимать, в какую историю он влип со своими дурацкими желаниями.

– Ах ты гад такой, – это он говорит и пытается с полу подняться.

Только этот фальшивый Силантьев глазом сердито моргнул – и откуда-то из угла лазерный луч по Славику как вдарит! Тот снова на пол и повалился.

– Лежать смирно, – велит ему этот Ванёк. – Ты правильно понял. Вписался ты в историю. И ничего уже с этим не поделаешь. Раньше надо было головой думать.

– Зачем вам это всё? – спрашивает Славик. – И я вам зачем?

– Ты-то нам не нужен, лошарик. Твоя история закончена. Нам твоё место в жизни нужно. Видишь ли… по данным нашей хроноразведки, некий Вячеслав Силантьев в недалёком будущем стал бы мастерским военным лётчиком – даром что учился на трояки! Мало того. В момент инопланетного вторжения на Землю он бы первый обнаружил и сбил ракетой наш боевой летательный аппарат. Да так талантливо сбил, что после этого все земляне научились бы с нами бороться! Понимаешь? Мы этого допустить никак не можем. Поэтому мы тебя… удаляем из системы. Тебя в будущем не будет. Так для нас безопаснее. Вместо тебя мы внедряем нашего лучшего агента. Вот он, перед тобой.

– И чего ты вместо меня делать будешь? – спросил Славик, скрипя зубами от злости.

– Расскажу охотно и в подробностях. Буду жить в твоей комнате. Ходить в твою школу. Радовать твоих родителей успеваемостью. Поступлю в универ. Пойду работать в секретный научный институт. Займусь исследованиями космического пространства. Стану всем научно доказывать, что никаких инопланетян не существует. До самого нашего нашествия, ха-ха!

– Ах ты предатель, – сказал на это Славик. – Вражина подлая.

– Не предатель, а диверсант! Чувствуешь разницу? С моей лёгкой руки мы захватим всю вашу ленивую планету. С её жителями случится то же, что и с тобой, дурачок. Мы будем жить здесь вместо вас.

– А со мной-то что будет? – спросил Славик, пытаясь усесться на полу поудобнее.

– С тобой? Скажем тебе спасибо за твою глупость. Увезём с собой, чтоб на Земле зря не болтался. А по дороге от тебя избавимся. Распылим на атомы и выкинем прочь… где-нибудь в туманности Андромеды.

– Значит, вы уже всё за меня решили?

– Извини. – Этот Ванёк даже руками развёл. – Ничего личного. Просто война миров.

Но глумился диверсант зря. Не успел он договорить, как Славик изловчился и пнул его ногой снизу… Ну, докуда достал. Да ещё и крикнул при этом:

– Силантьев – сила!

Пришелец так и согнулся. А когда он согнулся, Славик врезал ему рабочей ногой в челюсть, как в боях без правил. Да и то верно, какие тут могут быть правила?

Втащил ему ногой и сам ахнул, потому что инопланетная голова от этого удара оторвалась от тела и отлетела на несколько шагов прочь. А тело взмахнуло руками и аккуратно повалилось на пол рядом со Славиком!

– Ну что за кри-инж! – визжит голова и вращается на полу, как колобок. – Наши инженеры – идиоты! Не могли шею сделать попрочнее!

Славик поднялся. Осторожно ухватил голову за ухо и поднял. Та попробовала его укусить, но ничего не вышло.

– Щас как пну вон в ту стену, – пообещал Славик. – У меня удар поставленный. Ну-ка быстро говори, как отсюда выйти. И как всё назад вернуть.

– Всё скажу, – прошипела голова. – Всё верну. Только не надо за ухо меня держать. Больно.

Славик взял голову под мышку и преспокойно вошёл в лифт. Спустился из тарелки на твёрдую землю. На Земле, между прочим, уже темнело. Пора было отправляться домой.

На пустыре он подобрал пустой пакет и кинул туда голову. Должно быть, пакет был вонючий: голова недовольно посопела носом, пощёлкала зубами, потом притихла. Летающая тарелка помигала фонарями, повертелась и как-то нехотя растаяла в воздухе.

По улице гуляли какие-то тётки с колясками. Славик спросил у них, как ему домой доехать. Неподалёку нашлась автобусная остановка, и через десять минут он стоял возле своего дома – вместе со своим пакетом.

На футбольной площадке уже зажгли фонари. Пацаны всё ещё гоняли мяч. Макс увидел его издалека. Помахал рукой и крикнул радостно:

– О, Славик! Силантьев! Ты где был так долго?

– Да так, спасал мир, – ответил Славик.

– Мать тебя искала. А в пакете у тебя что? Новый мяч? Тащи его сюда! Наш уже совсем сдувается!

Славик усмехнулся. Заглянул в пакет.

– Мне кажется, этот тоже сдулся, – сказал он. – Но на пару игр, наверно, хватит…

В общем, что там у них дальше происходило – понятия не имею. Ну, то есть, может, ничего этого по-настоящему и не было. Только вполне могло бы быть, я так считаю. Инопланетяне в последнее время тоже активизировались. Откуда я это взял? А вы на Козлоева посмотрите. Реальный космический рептилоид. Ай! Помогите! Он опять кусается!

* * *

– Ну а что, на самом деле правдивая сказка, – сказал Марик, когда все утихомирились. – Мне вот иногда тоже кажется, что я стал каким-то другим… Вот и мама часто говорит: «Тебя как будто подменили…»

– А надо тебе башку оторвать, как тому пришельцу, – посоветовал Козлоев. – И проверить. Если легко оторвётся, значит, это был не ты.

– Можно и не проверять, – сказал Марик. – Мне лично вообще всё равно, я это или не я.

– Кстати, на эту тему есть ещё одна история, – вспомнил Синицын. – Правда, про девчонку.

Марик вздохнул:

– Давай рассказывай. Всё лучше, чем про рептилоидов.

– Руки прочь от рептилоидов! – возмутился Козлоев.

Жила-была одна девочка по имени Маша. И была у неё бабушка, которая жила совсем в другом районе, куда надо целый час на автобусе ехать.

Только это была не простая бабушка, а приёмная. Почему вы говорите, что такого не бывает? Просто Машины папа с мамой её в свою семью приняли, чтобы эта бабушка им потом квартиру подарила. Жить-то с ней никто не хотел, конечно, но иногда помогали. Продуктов там купить, лампочку на кухне поменять или ещё что-нибудь.

Бабушка, кстати, была довольно вредная и капризная. Может быть, поэтому с ней и общаться никто особо не хотел, а настоящих родственников у неё не осталось.

И вот один раз звонит эта бабушка Машиной маме и говорит:

– Знаешь, милочка, – это она так Машину маму называла, – а привези-ка ты мне этот самый… как его… сморкфон.

– Смартфон? – Это мама Маши смеётся. – А зачем тебе смартфон?

– Как зачем? Чтоб я совсем от жизни не отстала. Да и позорно уже пальцем в кнопочки тыкать. Несовременно.

– Ну, я не знаю, – мама говорит. – Смартфон, конечно, вещь полезная… А ты, бабушка, с ним разберёшься, со смартфоном-то?

– А вот твоя дочка Машенька мне и поможет. Привезёт, подключит, всё мне покажет и расскажет.

Подумала Машина мама, подумала – да и согласилась. Вещь и правда нужная. И продукты можно прямо на дом по интернету заказывать, а к бабушке каждую неделю не ездить. Со всех сторон удобно.

Заказал папа новенький смартфон в интернет-магазине. Принёс курьер коробочку, а мама её вдобавок ленточкой перевязала и бантик красивый накрутила. И говорит:

– Порадуем бабушку, так уж и быть. Она уже старенькая. Глядишь, когда-нибудь и наш смартфон к нам обратно вернётся. Не зря же люди говорят: добро всегда возвращается.

Сами видите: та ещё была семейка. Поганенькая.

Короче, поехала Маша через весь город с этим подарком. Ехала целый час и наконец приехала. А бабушка ей тем временем пирожков напекла, чайку налила, варенья в блюдечко навалила с горкой. Добрая старушка – ничего ей для девочки не жалко.

Попила Маша чайку и подарок достаёт. Распаковывает.

– Вот, – говорит, – смотри, бабулечка. Эта кнопка – для включения. Вот сюда мы сейчас сим-карту засунем. А здесь расширенные настройки. Хотя они тебе, скорей всего, и не понадобятся. Ты ведь уже старенькая.

– Да и не говори. – Бабушка кивает. – Совсем плоха стала. Помру скоро. Но, может, и поскриплю ещё какое-то время? Так что ты меня к этим вашим интернетам подключи.

Удивилась Машенька. Но подключила.

– А теперь, – говорит бабушка, – покажи-ка мне, как всякие там соцсети работают. А ну как я своих одноклассниц найду. Сто лет не виделись. Ух и посплетничаем!

Покачала Маша головой. Но тоже показала.

– Смотри, – говорит. – Вот, например, мой аккаунт Вконтакте. А вот самые продвинутые тиктокеры. И музыка моя любимая, «кей-поп» называется.

– Ишь ты! – Бабулечка вся прямо в восторге. – Музыка поп? Послушаем.

Сидели они, развлекались, а тут и стемнело. Машеньке ехать домой уже поздно. Позвонила она маме с папой, сказала, что у бабушки ночевать останется.

– Вот и молодец, – бабуля говорит. – Ты спи, дорогая моя, а я пока со смартфончиком поиграю. Ни о чём не тревожься. Я со всеми вашими штучками-дрючками сама разберусь. Ну а если что-то не так пойдёт, так мы это завтра исправим. Утро вечера мудренее.

Назавтра возвращается Маша к себе домой. Улыбается загадочно.

– Совсем, – говорит, – старенькая стала наша бабушка. Наутро даже не проснулась. Наверно, всю ночь в смартфончике залипала.

– Как так? – Мама всполошилась. – Как это – не проснулась?

– А вот так, милочка… то есть мамочка. Да ты не волнуйся. Я-то здесь, с тобой.

Стали бабушке звонить, а она трубку не берёт.

Послали папу проверить, что и как. Он возвращается весь бледный.

– Умерла, – говорит, – наша бабушка. Хорошо ещё, что квартиру свою Маше завещала.

Мама вздыхает и Машу по головке гладит:

– Всё хорошо, что хорошо кончается.

А Маша улыбается очень таинственно:

– Ну что ж, – говорит. – Вот для бабушки всё и кончилось. А я теперь буду жить долго, очень долго.

Папа с мамой на неё глядят и ничего не понимают.

– А что вы на меня так смотрите? – усмехается Машенька. – Или не узнаёте? Я же ваша дочка. Я к вам вернулась. А теперь и смартфончик бабулечкин к нам вернётся… Он ведь ей на том свете не нужен? Можно я его себе заберу?

Папа с мамой переглянулись. Пожали плечами.

– Забирай, конечно, – говорит мама.

– Вот и спасибо, милочка… то есть мамочка. Добро ведь всегда возвращается.

Тут маме отчего-то так тревожно сделалось, так страшно… Взяла она папу за руку, а у него рука тоже очень холодная. И дрожит он почему-то. Наверно, тоже обо всём догадался. А ничего не поделаешь. Расскажешь кому, так никто не поверит.

Так и жили они дальше, пока не умерли. То есть это папа с мамой умерли. А Маша со временем стала старенькая и нашла себе приёмную семью, чтоб о ней заботились. В этой семье тоже дочка была. И тоже как-то раз у бабушки-Машеньки ночевать осталась… Поняли, что потом с нею случилось? Давно поняли? Самые умные, значит?

* * *

– Брр, – сказал Козлоев. – Я вот раньше тоже к своей бабке часто ездил. Денег попросить или ещё что-нибудь. Только ночевать у неё ни разу не оставался.

– Это не просто бабка была, а ведьма, – пояснил Синицын. – Она, может, вот так себе уже десять семей сменила. И каждый раз снова молодой становилась.

– Моя молодой так и не сделалась, – признал Козлоев. – И смартфончиков никаких не требовала. Просто взяла и умерла в прошлом году. Жалко было, кстати.

Все помолчали.

В коридоре послышались шаги. Смолкли возле самой двери. Тотчас же кто-то повернул ручку, и дверь медленно отворилась. Чёрная рука проникла внутрь. За ней просунулась и голова.

– Всех проверяю, – объявил дежурный врач Тимур Макбетович. – И никто не спит. Ну-ка, вы, рептилоиды, быстро на боковую! У вас на это пять минут.

Сказал – и исчез.

В течение двух следующих минут обитатели палаты хихикали и хрюкали в подушки. На пятой минуте всё же стало тихо.

Потом кто-то (в темноте не было видно, кто) негромко поскрёб когтями по спинке кровати.

– Спокойной ночи, – отозвался ещё кто-то и спрятал чешуйчатый хвост под одеяло.

Жила‑была девочка. Звали её Машка Промокашкина. И однажды она увидела в компьютерном магазине диск со странным названием: «Погружение во внутренний мир».

– Это фантастический боевик? – спрашивает Машка у продавщицы.

– Нет, девочка, – отвечает та, – это практическое пособие, с помощью которого можно погружаться в свой внутренний мир.

– А зачем в него погружаться? – не понимает Промокашкина.

– Для интереса. Неужели тебе не интересно узнать, какой у тебя внутренний мир?

– В общем‑то, интересно, – сказала Машка и купила диск. А дома вставила диск в комп и нажала «пуск».

Зазвучала плавная мелодия, и по экрану поплыли разноцветные кружочки, треугольнички, квадратики… И Машка почувствовала, как она погружается в свой внутренний мир. Погрузилась – и оказалась в какой‑то грязной комнате. Обои все ободранные, оконные стёкла лет двести не мыты, на полу окурки и пустые бутылки валяются.

«Ой, мамочка!» – испугалась Машка и скорей‑скорей выбираться из своего такого грязного внутреннего мира.

«Видно, у меня что‑то с моим внутренним миром не в порядке, – решила Промокашкина. – Съезжу‑ка я к врачу».

Села Машка на троллейбус и поехала.

Приехала.

Имя‑отчество у врача оказалось прикольным – Фрум Фрумыч. А фамилия ещё прикольней – Фрумфрумкин.

Выслушал Фрум Фрумыч Промокашкину и говорит:

– Ну‑ка закрой, девочка, глаза.

Машка закрыла.

– А теперь дотронься правым ухом до левой руки.

– Как это? – опешила Промокашкина.

– Ой, то есть наоборот, – поправился Фрумфрумкин, – левой рукой до правого уха.

Машка дотронулась.

– Так, хорошо, – одобрил Фрум Фрумыч. – А сейчас ответь на вопрос: сколько весит килограмм картошки?

– Килограмм и весит, – сказала Промокашкина.

Фрумфрумкин заглянул в свой ноутбук, сверяясь с правильным ответом, и похвалил Машку:

– Молодец, верно. А теперь ответь на другой вопрос: как звали Александра Македонского?

– Александром, – сказала Промокашкина.

– Правильно, – кивнул Фрум Фрумыч, предварительно сверившись с ответом в ноутбуке. – Поздравляю, ты в полном порядке.

– Точно? – недоверчиво переспросила Машка.

– Точнее не бывает!

– А тогда почему в моём внутреннем мире окурки и бутылки валяются?

– А потому, что у тебя, скорее всего, сосед – алкоголик.

– Да, алкоголик, – подтвердила Промокашкина. – Дядя Гриша. Он каждый день пьёт.

– Выходит, ты попала в его внутренний мир.

– А разве такое бывает? – удивилась Машка.

– В жизни, девочка, всё бывает, – назидательно ответил Фрумфрумкин.

Вернулась Машка Промокашкина домой и снова диск в комп сунула. Погрузилась в свой внутренний мир: смотрит – а она под водой находится. Рыбки кругом плавают, водоросли шевелятся… Ничего Машка понять не может.

Выплыла Промокашкина из своего внутреннего мира и опять к Фрум Фрумычу отправилась. Так, мол, и так – рассказывает.

– А у тебя, девочка, дома аквариума с рыбками случайно нет? – спрашивает её Фрумфрумкин.

– Есть, – отвечает Машка.

– Выходит, ты во внутренний мир своих рыбок попала.

– Неужели и такое бывает? – поразилась Промокашкина.

– Редко, но бывает, – подтвердил Фрум Фрумыч.

Вернулась Промокашкина домой и в третий раз диск в комп сунула. И очутилась на сей раз… в лабиринте. Глядит – а на неё надвигаются та‑а‑акие мерзопакостные твари, что ни в сказке сказать ни пером описать. Поэтому и не будем описывать. Скажем только, что вид их был настолько омерзителен, что даже самые отвратительные монстры из фильмов ужасов выглядели по сравнению с ними милыми симпатяшками.

Промокашкина хотела выскочить из своего внутреннего мира. Да не тут‑то было. Это же лабиринт. Поди‑ка найди из него выход.

И Машка помчалась не чуя под собой ног. А страшилища за ней в погоню кинулись.

– Ха‑ха‑ха, – хохочут мерзко, – от своего внутреннего мира не убежишь! Сейчас мы тебя догоним и сожрём!

И действительно чуть было не догнали и чуть было не сожрали.

Вот так‑то, мои маленькие читатели и читательницы, никто не знает, что может таиться в нашем внутреннем мире.

Один мальчик с довольно редкой фамилией – Вампиров любил по утрам пить томатный сок. А умываться, наоборот, не любил. Поэтому губы у него всё время были в томатном соке.

И вот примерно с третьего класса начал Вампиров замечать, что учителя относятся к нему не так, как к другим ученикам. На других они и покрикивали, и двойки им ставили. А с Вампировым разговаривали очень вежливо и ставили одни пятёрки, даже если он неправильно отвечал.

И одноклассники к Вампирову тоже относились уважительно. Что у них Вампиров ни попросит – сразу же дают, без разговоров. Он только руку протянет: «Дай‑ка». А ему тут же: «Бери».

И даже директор школы смотрел на Вампирова как‑то по‑особенному. При встрече с Вампировым в школьном коридоре всегда первым здоровался, заискивающе улыбался и интересовался:

– Учителя к тебе не придираются?

– Да нет, – отвечал изумлённый Вампиров.

– Если что, сразу же сообщай мне, – говорил директор. – Я их быстренько приструню.

Год проходит… второй… третий… Перешёл Вампиров в шестой класс. А тут его родители взяли да и поменяли фамилию Вампиров на фамилию Вампилов. Надоело им Вампировыми быть. Вампиров‑младший к тому времени спортом занялся; бегал по утрам, а после пробежки пил томатный сок и принимал душ.

Так что губы у него больше не были соком испачканы.

И Вампиров, то есть уже Вампилов, начал замечать, что не всегда ему теперь учителя пятёрки ставят, а бывает, что и тройку поставят, а то и двойку влепят. И одноклассники Вампилову тоже не всё с готовностью дают. Да и директор школы первым здороваться перестал…

«Что за чертовщина?» – удивляется Вампилов.

Но долго удивляться ему не пришлось, потому что он с родителями переехал в другой район. И пошёл в другую школу.

Пришёл он первый раз в новый класс, а там шум с гамом стоит, и не только на переменках, но и на уроках. Оказывается, в этой школе шестой класс самый хулиганистый… Но вот прозвенел звонок на последний урок – и шестиклассников будто подменили. Все сидят смирненькие и со страхом на дверь смотрят.

– Чего это все замолчали? – спрашивает Вампилов у соседа по парте.

– Сейчас математика будет, – дрожащим голосом отвечает тот.

– Ну и что? – не понимает Вампилов.

– Её Вурдалаков ведёт.

В эту минуту дверь отворилась, и в класс вошёл учитель Вурдалаков. Тишина наступила – прямо как на кладбище. Мёртвая.

Смотрит Вампилов на учителя математики и видит, что у того губы кровью испачканы.

– Здравствуйте, – говорит Вурдалаков, улыбаясь кровавыми губами.

Все вскочили как один.

– Здрасте, Игорь Петрович!

– Выучили математику?

– Выучили, Игорь Петрович! – хором докладывает 6 «А».

И вправду, кого Вурдалаков ни спросит, у того ответ прямо от зубов отскакивает.

– И почему на вас другие учителя жалуются?.. – недоумевает математик. – Такой замечательный класс…

Тут он увидел Вампилова.

– Ты новенький? – спрашивает.

– Да.

– А как твоя фамилия?

– Вампиров… ой, то есть Вампилов.

– Иди к доске.

Вышел Вампилов к доске, пригляделся к Вурдалакову и видит, что губы у того вовсе не в крови, а в томатном соке. Да и как ему было это не понять, если он сам столько лет по утрам томатный сок пьёт.

Вампилов и говорит:

– Игорь Петрович, у вас губы…

Класс прямо дыхание затаил после этих слов. Сидят ни живы ни мертвы от страха.

– Что – «губы»? – спрашивает Вурдалаков.

– Томатным соком испачканы.

– Ой, извините, – смутился Вурдалаков и быстренько вытер губы носовым платком.

С тех пор учитель математики приходил в школу с чистыми губами.

Короче, с ним приключилось то же самое, что и с Вампировым‑Вампиловым: Вурдалаков любил по утрам пить томатный сок, а умываться не любил.

И представьте себе, мои маленькие читатели и читательницы, Вурдалакову НИ РАЗУ никто не сказали, что у него губы томатным соком испачканы. Потому что боялись. Думали – это не сок, а кровь и что Вурдалаков – вурдалак… Но все недоразумения разъяснились. И вскоре математик женился на учительнице пения и взял её девичью фамилию. Стал не Вурдалаковым, а – Солнышкиным.

Одно только было плохо – 6 «А» совсем от рук отбился. Никого не слушался. До тех пор, пока в школе не появился новый учитель физкультуры по фамилии Людоедов. У него были большие и острые зубы… Но об этом в другой раз.

Жила‑была девочка Даша, очень симпатичная, но непослушная. Ни в школе никого не слушала, ни дома.

И вот однажды Даша так расшалилась, что мать возьми да и скажи в сердцах:

– Ах, какая же ты несносная девчонка! Вот сейчас придёт людоед и съест тебя вместе с косточками!

На беду, в это самое время под окнами проходил настоящий людоед. Звали его Пётр Ильич. Услышал он материны слова и, конечно, страшно обрадовался; потому что наступило время ужина, а на ужин у людоеда никого не было.

«Тук‑тук‑тук!» – постучал он в дверь. Мать открыла, недоумевая, что за поздний гость пожаловал?

– Добрый вечер, – говорит людоед. – Давайте знакомиться. Меня зовут Пётр Ильич. Можно просто Петя.

– И что дальше? – не понимает мать.

– Ничего, – отвечает Пётр Ильич. – Пришёл вашу дочку есть. Как вы и хотели.

Ахнула мать от такого сюрприза, но делать нечего: слово не воробей, вылетит – не поймаешь.

– Вы уж как‑нибудь того… – просит она людоеда, – побыстрей её ешьте. Чтоб девочка не мучилась.

– Не беспокойтесь, мамаша, – говорит Пётр Ильич. – У меня и батюшка людоедом был, и матушка – людоедка. Я своё дело знаю: так проглочу вашу дочку, что она даже не заметит.

– Ой, спасибо, голубчик, – с облегчением вздохнула мать. – Утешил.

На том и распрощались.

Привёл людоед Дашу к себе домой: огонь в очаге развёл, здоровенную кастрюлю над огнём повесил.

– Полезай, – приказывает, – в кастрюлю и варись ровно сорок минут. Да смотри не забывай себя регулярно помешивать и подсаливать.

А сам сел на лавку и стал напильником зубы точить.

Тут только Даша ясно поняла, что она одной ногой в могиле стоит и если сию же секунду чего‑нибудь не придумает, то и другой ногой в могилу встанет. А надо сказать, что девочка она была хоть и непослушная, но умная.

– Пётр Ильич, – говорит Даша вкрадчиво, – а вы знаете, что вас зовут точно так же, как великого композитора Чайковского?

Людоед, конечно, этого не знал и поэтому очень удивился.

– Врёшь поди, – глядит недоверчиво. – Чтоб людоеда звали так же, как и великого композитора? Да в жизнь не поверю.

– А вот и не вру, – отвечает Даша и, чтобы ещё сильнее запутать людоеда, предлагает: – Хотите, я вам его балет «Лебединое озеро» станцую?

И, не дожидаясь людоединого согласия, девочка протанцевала весь балет от начала до конца. Да ещё и музыку из балета просвистела.

Людоеду это о‑о‑очень понравилось; особенно когда Даша на одной ноге тридцать два раза прокрутилась, изображая умирающего лебедя.

– Ух ты! – с восторгом завопил он. – Всё! Точка! Решено! Я тоже буду композитором!

А хитренькая Даша ему в ответ:

– Чтобы стать композитором, надо есть одни одуванчики.

Людоед тотчас бросился варить щи из одуванчиков… Похлебали они этих щей, поболтали о том о сём… Наконец Даша и говорит:

– Ну ладно, Петя, пора мне домой бежать, а то мать, наверное, с ума там сходит. А ты ешь побольше одуванчиков и попробуй сочинить оперу.

Прибежала Даша домой, а мать действительно с ума сходит, почти уже сошла.

– Дашенька! – кричит диким голосом. – Ужинать будешь?!

– Спасибо, мамочка, – отвечает Даша. – Не откажусь ещё разок перекусить. А то людоед костлявый попался, а ты у меня пухленькая, мягонькая…

Как услышала мать эти слова, так вся и задрожала, словно осенний листок.

– Не губи, доченька, – молит слёзно. – Прошу, не губи!

– Да я пошутила, – смеётся Даша. – У тебя что, мама, чувства юмора нет?

– Уфф, – вытирает мать со лба холодный пот. – Шутница ты у меня, дочурка.

В общем, поужинали они и легли спать.

А на следующий год опять Пётр Ильич к ним заявился: во фраке, в лакированных ботинках… Та‑акой важный, и не подумаешь, что когда‑то людоедом был.

– Здравствуйте, дамы, – степенно этак здоровается. – Разрешите пригласить вас в оперный театр на премьеру моей оперы «Я никого не ем».

И протягивает матери и Даше два пригласительных билета.

Вот так‑то!

Жила‑была девочка Светка со своим папкой в обшарпанной девятиэтажке. И вот однажды папка женился на бизнесвумен (бизнесвумен – если кто не в курсе – это женщина, которая занимается бизнесом).

Звали бизнесвумен – Алёна.

А жила она в роскошном загородном особняке. Куда Светка с папкой и переехали из своей девятиэтажки.

Каждое утро бизнесвумен Алёна уезжала на своём чёрном «бентли» по своим бизнесвуменским делам. Папка занимался по хозяйству; а Светка от нечего делать бродила по огромному особняку.

Бродила‑бродила и забрела в самый отдалённый уголок. Смотрит – чёрная дверь. Подёргала Светка ручку – не открывается. «Странно, – думает, – все двери открываются, а эта – нет». И решила Светка понаблюдать за чёрной дверью.

И вот что выяснила.

По вечерам бизнесвумен Алёна возвращалась из своей фирмы усталая, раздражённая, бледная… И первым делом заходила в комнату за чёрной дверью. А через пять минут выходила. Но уже бодрая, весёлая, с румянцем во всю щёку…

«Что же за этой чёрной дверью? – недоумевает Светка. – Как бы это узнать?»

Вскоре ей такой случай представился. Алёна забыла запереть чёрную дверь. И вот Светка вошла и с ужасом увидела, что за чёрной дверью находится чёрная комната, а в этой чёрной комнате стоят чёрные гробы, и на крышке каждого гроба – надпись. На одном гробу написано: «Муж № 1»; на втором: «Муж № 2»; на третьем: «Муж № 3»… И так далее. И у Светки закралось подозрение, что бизнесвумен Алёна специально замуж выходит, чтобы потом своих мужей убивать и в этой комнате в гробы складывать.

Но зачем – вот вопрос?

Вечером Светка выяснила и это. Пришла она пораньше в чёрную комнату и спряталась за гробами. Через некоторое время появилась бизнесвумен Алёна. Как всегда после своего бизнеса – бледная, поникшая, с потухшим взором… И говорит: «Эй, мертвецы, дайте мне силы!» Тотчас же от всех гробов к Алёне сияние пошло. Щёчки у бизнесвуменши сразу заалели, губки заулыбались, глазки засверкали… «Это она от мертвецов энергией заряжается», – догадалась Светка. А бизнесвумен Алёна, зарядившись от мёртвых мужей энергией, захохотала и вышла из комнаты; опять, на Светкино счастье, забыв чёрную дверь запереть.

«Надо скорее всё папке рассказать, – решила Светка. – А то, чего доброго, эта бизнесвумен ещё и его убьёт».

Прибежала Светка к папке, и как раз вовремя – Алёна уже руку с ножом над ним занесла. А папка и не видит. Пялится себе в телик, где футбол показывают.

– Папка! – закричала Светка. – Берегись!

Папка тотчас же повернулся от телика, с ходу во всё врубился и перехватил руку с ножом.

– Ага‑а, – говорит он Алёне, – я давно подозревал, что ты меня убить хочешь!

Приехала полиция и арестовала бизнесвумен Алёну. И отправила её в тайгу – лес рубить и комаров кормить. А особняк опечатала.

И Светка с папкой вернулись к себе в обшарпанную девятиэтажку.

С тех пор Светкин папка больше на бизнесвумен не женился. А женился только на просто вумен.

Жил‑был маленький Андрюшенька. И когда он не хотел есть манную кашу, мама ему говорила:

– Если ты сейчас же не съешь кашку, то придёт страшный и ужасный Чмок‑Чмок и заберёт тебя с собой.

Андрюшенька пугался Чмок‑Чмока и быстренько съедал кашу. Ещё и тарелку вылизывал.

Прошло какое‑то время, и маленький Андрюшенька стал большим Андреем, учеником 5 «Б» класса. Но он не забыл о страшном и ужасном Чмок‑Чмоке, которым мама пугала его в детстве. «А что, если и вправду есть такой Чмок‑Чмок?» – частенько думал Андрей.

И вот как‑то раз в 5 «Б» должна была быть контрольная по математике. Андрей к ней не подготовился. Проснулся он ночью и думает: «Эх, точно завтра двойбан схвачу». А потом ещё думает: «Попрошу‑ка я Чмок‑Чмока, вдруг он мне поможет».

И попросил шёпотом:

– Страшный и ужасный Чмок‑Чмок, сделай, пожалуйста, так, чтоб завтра не было контрольной.

– Чмок‑чмок, – раздалось из угла громкое чмоканье.

На другой день приходит Андрей в школу, а в 5 «Б» не только контрольной по математике нет, но даже и самой математички.

– Самокат, – спрашивает Андрей у своего друга Генки Самокатова, – а где Сонечка?

– Какая Сонечка?

– Ну наша математичка, Софья Николавна.

– Ты что, офонарел? – отвечает Генка. – Нет у нас никакой Софьи Николавны.

– А кто ж математику ведёт?

– Никто не ведёт.

Андрей, думая, что Самокат прикалывается, спросил у других ребят. Но и они ничего не знали о Софье Николаевне. «Ни фига себе», – поразился Андрей.

А некоторое время спустя Андрей поссорился с Генкой Самокатовым. Тот ему на переменке подножку подставил. Андрей ка‑ак грохнется и коленку до крови содрал. Ночью ему не спалось, коленка болела.

«У гад, Самокат!» – подумал он со злостью. А вслух сказал:

– Страшный и ужасный Чмок‑Чмок, проучи‑ка этого Самокатова.

– Чмок‑чмок, – послышалось в ответ чмоканье из угла.

На следующий день приходит Андрей в школу, а никакого Генки Самокатова и в помине нет. И никто про него ничего не знает. «Вот так фишка!» – изумился Андрей и после школы позвонил Генке домой.

Трубку взяла Генкина мать.

– Здрасте, – говорит ей Андрей, – а можно Гену?

– Какого Гену? – спрашивает Генкина мать.

– Ну… вашего сына.

– Нет у меня никакого сына, – отвечает Генкина мать.

Короче, пропал Генка Самокатов с концами. Так же, как и Софья Николаевна.

Прошло ещё какое‑то время. И мама Андрея привела ему нового папу. Константина Сергеевича. И таким этот Константин Сергеевич занудой оказался! Постоянно на Андрея наезжает: то уроки делай, то по дому помогай… Заколебал прямо.

И в одну из тёмных ночей Андрей попросил Чмок‑Чмока:

– Страшный и ужасный Чмок‑Чмок, убери ты этого Константина Сергеевича куда‑нибудь подальше.

– Чмок‑чмок, – донеслось из угла уже привычное чмоканье.

Наутро выходит Андрей на кухню. Мама завтрак готовит.

– А где Константин Сергеевич? – ненароком интересуется Андрей.

– Какой Константин Сергеевич? – удивляется мама.

«Йес! – радостно думает Андрей. – Получилось!»

С тех пор всё так и пошло. Только у Андрея возникнут проблемы с каким‑нибудь человеком, он сразу же обращается к Чмок‑Чмоку. И на следующий день нет ни проблем, ни этого человека…

«Интересно, – думает Андрей, – куда же все эти люди исчезают?..»

И так ему любопытно стало, что раз ночью он и говорит в темноту:

– Страшный и ужасный Чмок‑Чмок, а можно мне посмотреть, куда они все исчезли?

– Чмок‑чмок, – прочмокал Чмок‑Чмок.

А на следующий день – где Андрей? Нет Андрея! Исчез… Главное, что о нём никто и не вспомнил. Ни мама… ни одноклассники… Словно его и не было никогда.

Вот так‑то, мои маленькие читатели и читательницы. Чмок‑чмок…

Одна женщина работала на атомной станции. Уборщицей. Вытирала пыль с атомного реактора. И, видимо, облучилась, потому что у неё родился мальчик. Да не простой, а очень умный. Не успел он родиться, как тотчас начал разговаривать. В пять месяцев он уже читал и писал, а в год научился пользоваться компьютером.

Все кругом прямо ахали и в один голос говорили женщине: «Это же ненормально – быть таким умным». А женщина и сама понимала, что родила ненормального ребёнка. Она его и врачам показывала, и экстрасенсам – ничего не помогло, мальчик с каждым днём становился всё умнее и умнее.

«Ты у меня прямо уродушка какой‑то», – глядя на сына, частенько вздыхала женщина.

Когда Уродушке исполнилось шесть лет, он пошёл в школу. Но проучился там недолго. Его отчислили. Уродушка оказался умнее всех учителей и постоянно поправлял их на уроках.

Пришлось женщине нанять профессора, чтоб он индивидуально с Уродушкой занимался. Но не успевал профессор задать Уродушке домашнее задание и выйти на улицу, как Уродушка уже кричал ему в форточку: «Всё решил!» Профессора это ужасно раздражало, и он перестал приходить.

И гости тоже перестали ходить к женщине. Потому что, чуть только кто‑нибудь из гостей начнёт о чём‑то рассказывать, Уродушка – ему: «Знаю, знаю, знаю…» Гость хмурился и замолкал. А мать после укоряла сына: «Знаешь, Уродушка, и молчи».

В общем, совсем женщина измаялась со своим ненормальным сыном. И кто‑то посоветовал ей обратиться к ведьме.

Привела мать Уродушку к ведьме, та посмотрела на мальчика и говорит: «У него слишком большой мозг, надо половинку высосать». И, сунув Уродушке в ухо соломинку, ведьма высосала из его головы половину мозга.

И Уродушка сделался нормальным.

Кстати, имя у него было вполне нормальное – Ваня. Когда он вырос, его стали уважительно называть – Иван Иванович. А многочисленные друзья звали попросту: Иваныч. Потому что он был такой же, как все. И больше никого своим умом не раздражал.