Полторы тысячи лет событий Бонда в Европе привели к гибели античной цивилизации, сокращению численности населения мира на порядок и к 300-м «темным годам», которые иногда были темными в прямом смысле – тогда, когда солнечный свет едва пробивался сквозь пелену вулканического пепла. Сейчас нас ждет примерно такое же время и такие же события, осложненные наложением нескольких циклов. Чтобы понять будущее человечества, обратимся к его прошлому…

Примерно с середины III века н. э. (в Азии – раньше, в Европе – позже) климат резко изменился. Началось очередное катастрофическое событие по «шкале Бонда», где изменения климата подчиняются 1500‑летнему циклу. Хотя причины изменения климата были одни и те же – изменения в положении Земли относительно Солнца – в каждой географической точке это проявлялось по‑разному.

В истории этот период получил название Позднеантичного Малого ледникового периода, или Климатического пессимума раннего Средневековья. Он отразился на всем земном шаре. Его полное окончание относят к VII веку н. э., когда средние температуры воздуха вернулись к современным значениям. Результатом его явилось падение развитой цивилизации на всех просторах Евразии, сокращение численности населения от Китая до Европы (в Европе население упало с 39 до 10 млн, в Китае уменьшилось в 5 раз), произошел резкий культурный и антропологический разрыв с предшествующей цивилизацией. Фактически прежнее население цивилизованных стран вымерло или было истреблено, а его место заняли чуждые прежней культуре народы. Примерно такую же картину мы наблюдаем и сейчас, при очередной смене «циклов Бонда».

Изменение климата характеризовалось следующими, отмеченными в летописях, событиями: сильные ливни, непогода, наводнения, массовый голод, неурожаи, поздние заморозки. Вместе с товарами из Африки в Европе появились новые заболевания – в частности, оспа и корь, позже – проказа. Климат стал более влажным, а зимы более суровыми. К тому же произошла аномалия – похолодание 536 года, когда температура летом колебалась в пределах от 1 до 2 градусов по Цельсию, а Солнце, по выражению хрониста Прокопия Кесарийского, «светило как Луна», сквозь дымку, державшуюся 1,5 года. Гибли посевы, постоянный мрак окутал всю планету.

Столь сильное похолодание было вызвано извержением вулканов в тропиках (Кракатау, Илопанго, Рабаул), а также в Исландии. Извержения, землетрясения, цунами, выпадения вулканического пепла продолжались до 547 года. Это событие погрузило все северное полушарие во мрак на десятилетия, нанесло цивилизации ужасный урон, от которого она смогла оправиться только к 640‑м годам. Произошла очередная так называемая вулканическая зима, которых было достаточно много в истории человечества.

Вместе с вулканами пришла и неизвестная ранее болезнь – Юстинианова чума, первая зарегистрированная пандемия, охватившая Европу, Африку и половину Азии, продолжавшаяся не менее 500 лет и вызвавшая гибель 25 млн человек в Европе и не менее 66 млн в Азии. Для человечества численностью в 300 млн это была глобальная катастрофа, ведь в итоге умер каждый третий. Распространению чумы способствовали стихийные бедствия, превращающие в климатических беженцев целые народы со своим домашним скотом, а также блохами, зараженными чумой. Похолодание же, что сезонное, что глобальное, заставляет мелких носителей блох, например, крыс и мышей, держаться ближе к человеческим жилищам…

Тогда же начался новый цикл переселения – в бегство от холода ринулись народы, ранее успешно сопротивлявшиеся климатическим переменам. Вот некоторые примеры. Миграция баваров из Богемии на территорию Реции; начало масштабного переселения англосаксов в Британию; вторжение славян (антов) в Иллирию. Славяне дошли до побережья Балтийского и Северного морей, попали в Северную Италию, в предгорья Альп, верховья Рейна и низовья Дуная, река Эльба стала славянской почти на всем ее течении; тем временем гибли лесные археологические культуры Восточной Европы, такие, как мощинская; началось нашествие аваров на Европу; эфталиты разрушили процветающие государства Индии… В Америке начался упадок Теотиуакана и голод, возникший вследствие засухи.

Исторические последствия климатического пессимума раннего Средневековья трудно переоценить, он навсегда поменял места проживания десятков народов, стал причиной множества конфликтов и привел к падению западной части Римской империи – все вместе в исторической науке это принято называть Великим переселением народов. Волн Великого переселения было несколько, потому что воздействие изменения климата было неравномерно по всей планете, где‑то замедляясь влиянием гор или океана, а где‑то ускоряясь из‑за особенностей пустынной местности. Начало этого процесса находится в степях внутренней Монголии и Забайкалья, откуда кочевые племена сюнну начали свой поход за лучшей жизнью.

Корень событий, потрясших все пространство Евразии от Испании до Китая, лежал в природных циклах, которые определяли развитие кочевых цивилизаций, перемещающихся по простору от Средней Азии до Монголии.

Жизнь кочевых народов была зависима от прихотей природы гораздо сильнее, чем у оседлых цивилизаций. В то время как земледелец имеет запасы, способные помочь ему пережить неурожайный год, у кочевника только одно средство спасения: бегство в более благоприятное место. Пример возвышения и падения государства воинственных конников, приводящих в ужас своих оседлых соседей, самым прямым образом коррелируется с климатическими колебаниями.

Кочевники проживали на границе двух физико-географических зон – гумидной, располагавшейся к северу от бескрайних степей, для которой был характерен влажный климат, и аридной, которая примыкала к степи с юга и обладала сухим климатом с высокой температурой воздуха. Планетарные изменения климата неизбежно влияли на изменение природного облика этих зон, самым прямым образом отражающегося на жизни племен, их населявших. При смещении физико-географической зональности к северу происходило опустынивание степей, делающее скотоводство и земледелие на этих территориях невозможным, а обратное смещение зональности превращало степи в обильные пастбищные угодия, зато на север степей наступали леса, превращая лесостепную зону в таежный край.

Расцвет кочевых империй в IV–II веках до н. э. был вызван так называемым увлажнением степей – процессом, во время которого аридная территория Средней Азии превратилась в плодороднейший регион благодаря увеличению уровня влажности. В жизни кочевых племен, населявших данную территорию, на несколько веков вперед наступило «золотое время». Ранее пустынные земли превратились в пастбища для скота, а на окраинах степей племена Средней Азии начали создавать оседлые поселения. В Европе этот период начался примерно тогда, когда в Азии завершился – в 250 году до н. э., и получил название Римского Климатического оптимума.

Процесс увлажнения происходит по законам гетерохронности периодов повышенного увлажнения зон: в случае увлажнения аридной зоны усыхает зона гумидная, а при увлажнении зоны полярной идет одновременное усыхание гумидной и аридной зон, но возникает активное увлажнение зоны субтропической. На примере событий, протекавших в державах кочевников IV–II веков, можно увидеть увлажнение аридной зоны.

«Во II веке до н. э. хунну заводят в Джунгарии земледелие. В это же время китайские военные реляции о численности отбитого у хунну скота говорят об огромных стадах, которые хунну пасли в пределах Монгольского Алтая, а усуни – в Семиречье. При неудачных набегах на хунну, когда те успевали отойти, добыча исчислялась тысячами голов скота, а при удачных – сотнями тысяч. И это в местности, представляющей сейчас пустыню! Цифрам следует верить, так как полководцы сдавали добычу чиновникам по счету и могли утаить часть добычи, но не завысить ее количество. Богатым скотоводческим государством, способным выставить до 200 тысяч всадников, было царство Кангюй, простиравшееся от Тарбагатая до среднего течения Сырдарьи. Иссык-Куль в наши дни не сообщается с теряющейся в песках рекой Чу, но на картах того времени Чу показана вытекающей из Иссык-Куля и впадающей в широкое озеро. Все это говорит о повышенной увлажненности и относительно густой населенности этих районов в то время», – так Лев Николаевич Гумилев описывает в своей работе состояние хозяйства кочевников Средней Азии.

Формируется Держава хунну, которая распростерлась от Манчжурии на западе до Гималаев на востоке. Их набеги в III веке до н. э. заставили китайцев начать постройку сети оборонительных сооружений, в наше время известных как Великая Китайская стена.

Хунну завоевали абсолютное господство в степи. В 170‑х годах до н. э. они завоевали Восточный Туркестан и подчинили племена усуев. Между 174 и 165 годами до н. э. хунну победили юэчжей, их вождю Кидолу они отрубили голову и сделали из нее чашу. Юэчжи вынуждены были бежать на запад к границам Греко-Бактрийского царства на реку Сырдарья.

Однако уже к началу I века были зафиксированы аномально холодные зимы и засухи, подобных которым не видели уже множество лет. Значительно уменьшились пастбищные земли, заведенное хунну земледелие погибло, а вместе с этим погибла и Хуннская держава. В 71 году Китай в союзе с племенами усуней нанес сокрушительное поражение хунну, захватив 40 тысяч пленных и до 700 тысяч голов скота. В 93 году коалиция Китая и кочевых племен сяньби, динлинов и чешисцев разбили хунну в битве при Их-Баяне, а в 155 году сяньбийский вождь Тяньшихуай разгромил хунну, что привело к расколу хуннского этноса на четыре ветви, из которых одна слилась с победоносными сяньбийцами, другая мигрировала в Китай, третья осталась в горных лесах и ущельях Тарбагатая и бассейна Черного Иртыша, четвертая с боями отступила на запад и к 158 году достигла Волги и Нижнего Дона. Поход четвертой ветви дал старт Великому переселению народов и привел потомков хунну в Италию, где они захватили Медиоланум, бывший тогда столицей Западной Римской империи. Таким образом проявился процесс усыхания аридной зоны, достигший своей кульминации в III веке н. э.

Вынуждены были ютиться около горных склонов и непересыхающих озер и победители хунну – сяньбийцы. Они расселились по южной окраине Гоби, вплоть до восточного Тянь-Шаня. Прежние методы ведения хозяйства вследствие усыхания климата стали невозможны. Усуни частью подчинились Китаю, частью ушли в горный ТяньШань, сменившие их потомки хунну – юебань – заселили склоны Тарбагатая. Кангуй, еще некогда славящийся огромным поголовьем скота, раздробился на несколько малых племен, а в III веке окончательно подчинился другим кочевым народам.

Поскольку не удается обнаружить внешних причин такого синхронного кризиса народов Средней Азии, можно сделать вывод, что главную роль в этом сыграло изменение климата. Все эти события показывают на конкретных примерах, к каким последствиям привело крушение натурального хозяйства кочевников.

Кроме историографических источников усыхание климата находит и другие подтверждения. Так, исследователь Л. С. Берг, отмечая, что озеро Балхаш, находящееся на юговостоке нынешнего Казахстана, обладает слишком малым уровнем солености по сравнению с другими бессточными среднеазиатскими озерами, предположил, что «Балхаш некогда высыхал, а в дальнейшем опять наполнился водой. С тех пор он еще не успел осолониться». Высыхание большей части Балхаша датируется III веком н. э., так как карта эпохи Троецарствия (220–280 годы) показывает на месте Балхаша небольшое озеро, по контурам соответствующее наиболее глубокому месту Балхаша в наше время. Обмелел в это же время и Иссык-Куль, а Аральское море, по словам Аммиана Марцеллина, превратилось в «болото Оксийское», такое название наглядно дает понять, насколько процесс усыхания поменял ландшафт Средней Азии.

Однако одновременно с этим происходило увлажнение гумидной зоны. На северных территориях появились пригодные для сельского хозяйства земли. Уже с середины IV века на север переселились племена теле, нашли себе место для жизни жужани, немного позже туда же отступили ашина, и им всем там нашлось место. Шла борьба за власть, а не за землю, из чего можно сделать вывод, что характер борьбы, определившийся к концу V века, указывает на рост населения, хозяйства, богатств.

Процесс переселения кочевых племен стал возможен лишь когда появились свободные пастбища. В противном случае аборигены оказали бы пришельцам такое сопротивление, которое не могло быть не замечено в Китае. Из этого следует, что переселенцы заняли пустующие земли, учитывая способ хозяйствования кочевников, для которого характерно полное использование земли, это может означать только то, что вследствие увлажнения появились новые луга. Так в Великой степи завершилась первая стадия климатического кризиса.

В начале I века до н. э. Китай представлял собой один из центров мировой культуры, он уже обладал тысячелетней традицией государственного управления, развитой системой бюрократии и налоговых сборов. Ремесленники обуздали природные богатства недр, изделия из бронзы, выполненные мастерами из Китая, не имели себе равных во всем мире. Китайские металлурги работали с серебром, золотом, свинцом и даже обучились обращению с железом. Также ремесленники смогли получить алюминий, до создания которого европейцы дошли только к XVIII веку. Гончары достигли успехов в работе с фарфором, а ткачи создавали шелковые ткани высочайшего качества.

Новшества не обходили стороной и сельское хозяйство. Китай издревле жил благодаря водам двух великих рек – Янцзы и Хуанхэ, но эти реки славились своим буйным нравом, для них характерны были частые разливы и смена русел (Хуанхэ в древности меняла русло шесть раз, за что получила название «блуждающая река» и «река тысячи бедствий»). Чтобы побороть стихию и получить возможность безопасно возделывать земли, были построены сети ирригационных каналов, которые значительно увеличили посевные площади и обезопасили урожай от внезапных разливов. Совершенствовались орудия труда, что значительно увеличило производительность сельского хозяйства. В городах амбары были полны зерном, крестьяне отдавали государству пятую часть урожая, и этого хватало на содержание огромного войска и многочисленного чиновничества.

Расцвет ремесел позволил китайским товарам стать желанными по всему миру. К середине 1 тысячелетия до н. э. начал складываться Великий шелковый путь, по которому в Европу потекли чудесные фарфоровые и ювелирные изделия, шелковые ткани, чай и рис. А в Китай потоком полились золото, пряности, благовония и драгоценные камни. Торговля приносила баснословные прибыли, в это время в Китае родилась поговорка: «Для того, кто хочет стать богатым: земледелие хуже ремесла, ремесло хуже торговли». Крестьяне массово перепрофилировались в торговцев и ремесленников.

В быт китайцев плотно вошли импортные товары, в связи с этим резко возросла потребность в создании товаров на продажу. Появилось множество новых шелкоделен и ремесленных мастерских, развивалась металлургия.

Спрос на китайские товары был так велик, что стала ощущаться нехватка рабочих рук. В ответ на спрос с запада в Китай потянулись караваны невольников. Повсеместно вырастали рынки, торгующие рабами. Рабы заменили китайцев в шахтах, они выращивали тутовые деревья и следили за лаковыми.

Невольников использовали также и в качестве слуг в домах знатных людей. Тысячами рабов владели крупные чиновники и торговцы, при дворе императора десятки тысяч рабов обслуживали господ чиновников, имея мелкие обязанности.

В результате в китайском обществе произошел переход, значительно увеличивший число людей, не производящих пищу. Торговцы, чиновники, рабы и надсмотрщики потребляли еду, которую производила значительно уменьшившаяся крестьянская масса. Государственная власть начала уделять гораздо меньше внимания сельскому хозяйству, что неудивительно: структура китайской экономики сильно изменилась, торговля стала приносить гораздо больше денег.

Самым плачевным образом сказались реформы Шан Яна, который в середине IV века до н. э. разрешил свободную продажу земли. Поначалу они дали плоды, но к I веку н. э. привели к настоящей катастрофе. Китайский историограф Бань Гу так описывает сложившуюся ситуацию: «Поля богатых протянулись вдоль и поперек, а у бедных не стало места, где воткнуть шило. Кроме того, у них [богатых] выгоды от рек и озер, богатство от гор и лесов, как может бедный люд не страдать? Военные и трудовые повинности в 30 раз больше, чем в древности, земельный и подушный налоги, сборы за соль и железо в 20 раз больше, чем в древности, некоторые обрабатывают поля крупных землевладельцев за половину урожая. Поэтому бедный народ постоянно одевается в шкуры животных, ест пищу собак и свиней». Стали катастрофически сокращаться посевные площади, вместо риса богатые землевладельцы стали выращивать тутовые и лаковые сады.

Стала разрушаться система ирригационных каналов, как из‑за увеличения частоты стихийных бедствий, так и потому, что государство перестало выделять средства на поддержание ее в рабочем состоянии. Вместе с этим наступили неурожайные годы, хлеба стало не хватать, а прокормить многомиллионный Китай одной торговлей было невозможно.

Когда же стало не хватать денег в казне, привыкшая к роскоши китайская знать ответила на снижение доходов, поступавших с крестьян, введением новых налогов. «Наложили оброк на продажу вина, взяли в казну продажу соли и железа, отлили серебряную монету, ввели в употребление кожаные кредитные билеты; даже наложили пошлину на телеги, водоходные суда и весь домашний скот. Силы народа истощились, и государственные доходы оскудели. К сему присоединились неурожайные годы, и повсюду возникли разбои; дороги сделались непроходимыми…» – так первый русский китаевед Н. Я. Бичурин описывает сложившуюся в Китае обстановку. Вместе с этим налогом обложили детей сначала с семилетнего, а потом и с трехлетнего возраста.

Налоговый гнет заставил бедных крестьян становиться либо купцами, либо ремесленниками. Скупая освободившиеся поля, крупные землевладельцы посылали на обработку посевов рабов. Производительность труда невольников была крайне низка.

Китайская экономика и общество медленно разлагались. В начале I века по стране прокатились восстания невольников на рудниках. Китай балансировал на грани бездны, любая трагическая случайность могла обрушить государство, и случайность не замедлила появиться.

В I году н. э. скончался император Ай-ди, после него на престол взошел малолетний Пин-ди, регентом при котором стала его бабка, великая вдовствующая императрица Ван. Реальная же власть перешла к фавориту императрицы – Ван Ману. Позже он заявил, что прежняя династия потеряла Небесный мандат 文命 (данный небесами императорам, правящим справедливо), и официально стал императором, но в глазах многих он так и остался узурпатором, не имеющим прав на престол.

Ван Ман был сторонником конфуцианства и считал, что династия Хань потакала сильным и обижала слабых, что люди наживались за счет других. Он решил прекратить это посредством проведения реформ.

Была возвращена древняя система «колодезных полей», по которой ни одна семья не могла владеть участком, который превышал 2 га. Всем безземельным были выданы участки. Покупка земли и рабов запрещалась. Запрещалась также и негосударственная чеканка монеты, до этого довольно распространенная. Семьи, много лет кормившиеся с этого, вынуждены были либо нарушать закон, за что подвергались суровой каре, либо нищенствовать, поскольку не знали других профессий.

Изменениям подверглись и правила ведения площадной торговли. Был установлен контроль за ценами, цель которого – предотвращение накопления богатства в одних руках, за счет этого предполагалось увеличить доходы государства. Вместе с этим ввели регулирование ссудных процентов, были национализированы золотые прииски.

Реформы дали свои плоды, доходы в казну резко возросли.

За неисполнение законов вводились крайне жестокие меры, огромное количество человек было осуждено за продажу полей, рабов и выплавку монеты. Катастрофическим образом реформы повлияли на торговлю: многие купцы остались без занятий, продовольствие и товары пропали с рынков. Но самое сильное сопротивление нововведения получили от аристократии. Они саботировали передачу земли безземельным крестьянам и всячески противостояли императорской власти. В 12 году Ван Ман отменил указ о передаче земли, была разрешена частная продажа ее и рабов. Но это не примирило императора с аристократией, уже в 17 году был введен закон, облагающий частных рабов большим налогом, начались новые волнения.

Неудачи ожидали Ван Мана и во внешней политике. До этого у Китая сохранялись доброжелательные отношения с державой хунну, но новый император решил сделать из доброго соседа верного вассала. Когда от вассальной присяги отказался вождь хунну, Ван Ман силой произвел в вожди одного из хуннских князей. На это хунну ответили войной. Торговля по Великому шелковому пути, на которой много лет держалась экономика Китая, была остановлена.

Ко всем бедствиям добавились и природные катастрофы, вызванные начавшимся пиком «цикла Бонда»: за 10 лет Хуанхэ три раза разлилась, уничтожив посевы, унеся с собой тысячи жизней и обрекая на голодную смерть десятки тысяч людей. Наступил трехлетний голод. Такого в Китае не помнили многие столетия.

Голод, война и буйство стихии погрузили множество людей в нищету, это вызвало восстания. Ван Ман поначалу не обращал внимания на повстанцев, отправляя свои армии на борьбу с хуннской угрозой. Когда восстание уже не получалось игнорировать, на подавление были отправлены армии, вскоре разбитые.

Кроме простого народа восстание подняла и старая аристократия во главе с царевичем Лю Сю. Совместным ударом народ и знать захватили столицу и казнили узурпатора. Но вскоре и между ними разразилась борьба, победителем из которой вышел Лю Сю.

Для Китая начало I века выдалось катастрофическим, люди голодали, хозяйство пришло в упадок, множество территорий было разрушено войной, хунну захватили северные области и разоряли китайские земли постоянными набегами. Вместе с этим по стране прокатилось нашествие саранчи и засухи, погубившее урожай.

В этих условиях новый император должен был как‑то восстанавливать страну. Но первым, что восстановил Лю Сю, стала династия Хань. Но на этом он не остановился, были проведены реформы, во многом схожие с теми, что пытался провести Ван Ман. Он раздал конфискованную у аристократов землю беднякам, освободил частных рабов и снизил налоги.

Такой же острой оставалась угроза хунну, они сумели завоевать для своего ставленника значительную область на севере Китая, полностью подчинили пограничные земли; были возвращены все земли, которые когда‑то принадлежали хунну, разрушительным набегам подвергались даже внутренние области Китая. Хунну одержали грандиозную победу, Китай не мог противостоять воинам степей, но могла природа.

В начале I века области, на которых проживали хунну, поразила засуха, прибавившиеся к ней нашествие саранчи и эпидемия, со скоростью лесного пожара охватившая голодающие племена, она унесла больше людей, чем 20 лет войны.

Из-за природных бедствий голову вновь подняла партия сторонников мира, хунну была выгодна торговля с Китаем, они получали необходимые ремесленные и сельскохозяйственные товары, которые кочевое хозяйство не способно произвести.

В 48 году восемь южных родов хунну перешли под китайское подданство и начали защищать границу от своих сородичей. Раскол привел к тому, что от державы хунну один за одним начали откалываться подчиненные племена. Восстали племена уханей и сянби, до этого активно участвовавшие в походах на Китай. В 71 году вся армия хунну погибла при отступлении после успешного набега на кочевья усуней, кони не могли добраться до травы из‑за наледи, неподкованные копыта лошадей ломались о ледяной наст. А летом того же года хунну поразил голод, причиной которого стал падеж скота от мороза, невозможность засеять поля и собрать урожай.

Хотя угроза кочевников не была полностью снята, на долгие десятилетия они отвлеклись на междоусобные войны. К 215 году южные хунну окончательно потеряли независимость.

Китайская держава выстояла в первом веке, успешно проведя реформы и защитившись от кочевников, в этих условиях еще удивительнее, что через сотню лет в Китае наступила эпоха Троецарствия, единое государство раскололось на три части, ослабленный междоусобными войнами Китай не смог помешать кочевникам захватить север страны и создать там собственные государства.

Рассмотрим причины «китайского кризиса III века», известный в историографии под названием Троецарствия, который подобно такому же кризису в Римской империи надолго погрузил государство в смуту и поставил его на грань разрушения.

В на рубеже II и III веков Китай потряс политический кризис. В начале II века поменялся состав правительства, ученые-конфуцианцы, до этого руководящие страной, были верны в первую очередь государству, а не правителю, они нередко противились решениям императоров, следуя конфуцианским нормам. Замена нашлась в среде евнухов, они неукоснительно исполняли любую волю деспота, при этом брали огромные взятки. В основном евнухи не были этническими китайцами, ими становились юноши, взятые в плен в войнах или присланные в дар из соседних вассальных государств.

Главные посты в государственном аппарате занимали высокообразованные чиновники, зачисленные на императорскую службу после прохождения многоуровневых экзаменов. Чиновники гордились своим знанием работ классиков конфуцианства и верностью конфуцианской идеологии. Существует много примеров, когда в результате расхождения своей точки зрения с императорской они предпочитали быть сурово наказанными, но не поступаться принципами.

Против евнухов в 184 году восстало крестьянство, измученное их поборами. Вдохновителями восстания стали ученые даосы, последователи учения Лао-цзы, также подвергнутые гонениям со стороны евнухов. Лидер восстания Чжан Цзяо объявил себя «Желтым небом», «небом справедливости» в противовес «Синему небу» насилия. Сторонники даосизма создали свое теократическое государство на территории северной Сычуани. Но восстание не поддержала армия. Регулярные части с легкостью громили необученные крестьянские отряды, к 205 году восстание «желтых повязок» было окончательно потоплено в крови.

В 189 году умер император Китая, оставив после себя двух малолетних сыновей, армия поддержала одного наследника, а евнухи другого, в результате этого евнухи заманили и убили лидера военных полководца Хэ Цзиня, после чего военные вырезали всех канцеляристов-евнухов и установили свой режим.

Правление военных оказалось еще более разнузданным, в своих бесчинствах они превзошли евнухов. Против правления военных восстало земское ополчение, руководимое крупными землевладельцами и провинциальной знатью. Ополчению удалось победить армию в 196 году.

Верховная власть исчезла, вместо нее возникло множество мелких государств аристократов, руководивших в провинциях. Каждый мелкий царек пытался укрупнить свои территории, воюя с соседями. Этот процесс закончился к 210 году, когда образовалось три крупных царства, объединивших все китайские земли. Каждое из царств имело особую структуру. На северо-востоке возникло царство, руководимое аристократом Цао Цао, он благоволил талантливым людям, которые могли быстро сделать карьеру и разбогатеть. Цао Цао правил от имени последнего императора династии Хань, но уже к 220 году его сын сам узурпировал власть и нарек свою династию Цао-Вэй.

На юго-востоке появилось царство У, в котором господствовало конфуцианское учение, опираясь на выгодное географическое положение у великой реки Янцзы, его лидер, полководец Сунь Цюань, боролся за верховную власть над всем Китаем.

В Сычуани осели лидеры разгромленного восстания «желтых повязок»; опираясь на кондотьерский отряд, они создали даосское государство, но не сумели получить поддержку от некитайского населения области и были захвачены войсками царства Цао-Вэй в 264 году. Изначально царство Цао-Вэй выражало интересы землевладельческой знати и военных, но в ходе борьбы за власть армия снова победила чиновников, в 265 году полководец Сыма Янь сверг императора и создал новую династию Цзинь, которая завершила покорение Китая в 280 году.

В результате века непрекращающихся битв за власть Китай превратился в пепелище, население уменьшилось в 3 раза. Ослабленный Китай не смог противостоять переселению кочевников, бежавших от засухи их пастбищ. Вначале кочевники, оседавшие на границе Китая, хотели мира, к китайцам приходили измученные люди, просившие возможности поселиться на берегах рек, чтобы кормить скот. Но вельможи и помещики хватали их и продавали в рабство в далекий Шаньдун.

Всю эпоху Троецарствия хунну себя не проявляли, их поведение трудно было отличить от поведения китайцев, некоторые из хунну участвовали в восстании «желтых повязок», позже они поддержали войско Цао Цао лошадьми, чтобы избежать уничтожения. У хунну было достаточно своих проблем, чтобы участвовать в китайских междоусобицах. Но пик осушения степей, начавшийся в III веке, заставил хунну сдвигаться на юг, следуя за своей природной зоной.

В Китае в это время было также неспокойно: едва успев объединиться, государство вновь разметало гражданской войной. На этот раз ее вели наследники престола – Сыма Ин и Сыма Юй. Потеряв поддержку чиновников из‑за строгости и высокомерия, Сыма Ин решил опереться на хунну. Он послал хуннского царевича Лю Юаня в родные степи, чтобы тот собрал там войско.

Лю Юань, являясь законным правителем всех хунну, имел огромную поддержку, большинство хунну ненавидели китайцев и мечтали о собственном правителе. Лю Юань стал союзником Сыма Ина, но боролся за независимость своего народа и возврат ему былого могущества.

Пока Лю Юань собирал войска, Сыма Ина захватили в плен, и Лю Юань в 309 году объявил себя императором Китая. В 311 году он захватил столицу империи Лаоян, где хунну выместили всю свою ненависть к китайцам, устроив резню. Хунну продвигались на юг до самой реки Янцзы, на рубежах которой китайцы смогли организовать оборону.

Развитие событий было трагическим, весь северный Китай пал под властью кочевников, многие китайцы бежали на юг, а на месте Северного Китая появилось новое государство – Северная Хань, которое вскоре тоже распалось на два государства.

От власти кочевников на юг бежало множество крестьян, они заняли все незаселенные земли на юге, освоили целинные земли; получили распространение новые агротехнические технологии и улучшенные орудия труда. Начали строиться дамбы вдоль морского побережья, широко распространилась система орошения. Южный Китай из бедного и малозаселенного региона превратился в обильный край с огромными пашенными пространствами.

На севере же происходило смешение культур, китайцы совсем не хотели подчиняться захватчикам, то и дело вспыхивали восстания, но хунну удавалось их подавлять. Все это сопровождалось голодом и болезнями. Вместе с этим все больше проникались китайской культурой и сами хунну, при этом не забывая свои традиции, происходило складывание новой культуры. Получил распространение буддизм, который нес просвещение и выгодно отличался от конфуцианства тем, что не требовал участия китайцев, для которых кочевники были завоевателями и врагами. При правлении хунну в Китае буддизм достиг расцвета. Буддизм, как и христианство, являлся идеальной религией времен кризиса. Он объяснял грехами родителей несчастья детей, давал надежду на перерождение и показывал выход из этого мира в мир, где отсутствуют страдания – через аскетизм и самопознание.

В 350 году к власти прорвался Жань Минь, китаец, выросший при дворе хуннского императора, после смерти которого кочевникам был объявлен настоящий геноцид. Хунну бежали на окраины империи, где грабили китайское население, чтобы добыть пищу. Империя пришла в запустение, поля были разорены, по стране прокатилась чума. Но на помощь хунну пришли сянбинцы и тибетцы, вместе они подавили восстание; войска южного Китая, пришедшие на помощь соплеменникам, были разбиты, а кочевники захватили долину Хуанхэ.

В это время наконец закончилась эпоха засухи в степях, начался период увлажнения, то есть новый «цикл Бонда». Кочевые государства, до этого представлявшие малочисленные племена, живущие в немногочисленных оазисах, превратились в могучие племена воинов, их количество резко возросло. Напротив, земли Китая, куда бежали хунну, снова стали непригодны для кочевого хозяйства, осколки хуннского государства ослабли. Тангуты, кочующие в Великой степи, захватили северный Китай, подчинив себе территории, которые некогда были завоеваны хунну.

Тангуты, составляя меньшинство населения, не решились на конфликт, новым государственным принципом становилась терпимость, все народы были объявлены равными, конфуцианству благоволили как основной религии китайского чиновничества.

Тангуты развили успешное наступление на южный Китай, но все‑таки они оставались инородцами для всех, их разноплеменное войско не хотело сражаться за своих новых господ, поэтому во время боя разбежалось. Вместе с этим распалась и Тангутская держава, вместо нее образовалось 8 независимых княжеств.

Воспользовавшись этим, южные китайцы вновь попытались объединить страну, они легко захватывали одну землю за другой, но в процессе учинили такой разбой, что китайцы, жаждавшие освобождения целый век, увидели в них не защитников, а новых захватчиков, поэтому предпочли им иго кочевников.

Это поменяло ход войны, племена табгачей объединили северный Китай, но потерпели поражение при попытке похода на юг. Вместо этого в 495 году они создали на севере поистине китайское государство: если прочие завоеватели оставались кочевниками (при изменениях в нравах для них мнение родовых общин продолжало играть роль), то табгачи создали империю, в которой у кочевников была такая же задача, как и у оседлых: подчиняться правителю. Жители стали рассматриваться не как китайцы или табгачи, а как подданные императора. Успокоение народ должен был найти в буддизме, который призывал не обращать внимания на мирскую суету.

Система работала, пока народы чувствовали свою различность, в императоре они видели арбитра, гасящего межплеменные раздоры, но уже к началу VI века из кочевников и китайцев создался один этнос. Однако этот процесс прекратился только в центре империи, на окраинах кочевники и китайцы вдруг вновь обнаружили, что ими руководят инородцы. Снова на окраинах начались восстания.

Война наложилась на страшнейший год во всей средневековой истории: в 536 году заморозки, вызванные вулканической активностью, достигли пика, наступил голод, пережить который в Китае смог только один из пяти.

В 547 году Китай, наконец, был объединен, южный Китай добровольно вошел в состав северного, но ненадолго, вскоре Китай опять погрузился в ужасы междоусобных войн. Но то уже были не войны кочевников с китайцами, а битвы китайцев за власть. За 3 века китайская нация переварила всех кочевников, пришедших ее завоевать. Но за это ей пришлось заплатить серьезными антропологическими изменениями.

5 веков, описанных выше, представляют для Китая череду бедствий: население Китая уменьшилось во много раз, непрекращающиеся войны и сильное ухудшение климата привело к катастрофически малым урожаям, которые в свою очередь вызывали голод. В результате войн и природных бедствий навсегда изменился облик Китая, из‑за длительного разделения на север, покоренный варварами, и юг, свободный от ига, возникли две отличные культуры: южнокитайская и северокитайская. Распространение получил буддизм, на который опирались кочевые правители.

В итоге на примере Китайской империи мы видим, как события Великого переселения народов, вызванные климатическим пессимумом Раннего Средневековья, повлияли на образ всей страны. Подобно Римской империи, Китай пережил свой кризис III века, также его половина была завоевана воинственными кочевниками, которые вынуждены были покинуть свои пастбища из‑за перемены климата. Среднеазиатские кочевники, подобно варварским королям в Европе, образовали на территории Китая свои варварские державы – на осколках более развитой цивилизации. Но разрушив старое захватчики, перемешавшись с аборигенным населением, создали новые культуры и этносы.

Мы также видим и то, что, несмотря на ведение подробных исторических хроник, в целом китайские интеллектуалы не смогли сопоставить исторические события с их климатическими первопричинами. Воспоминания о прошлом пике «цикла Бонда» в VIII веке до н. э., когда засуха вызвала нашествие кочевых племен, и правитель Чжоу вынужден был переехать из Цзунчжоу – первоначальной столицы государства – в Чэнчжоу, никак не связывались с новым циклом. Поэтому история Китая того времени представляет собой метания без осознания происходящего.

Миф о том, что у Китая есть долгосрочная стратегия развития, опровергается всей историей страны и особенно поведением ее элиты в период смены климатических эпох, вместо осмысления ситуации путем поиска аналогов в прошлом пытающейся решать проблемы ситуативно. Китайская элита так и не смогла создать адекватного представления о постоянно меняющемся мире, о том, что изменения – это и есть смысл существования живой материи, что счастье человека – не в неизменности, а в изменчивости. Понятие, что счастье есть не цель, а путь к цели, Китаю пришлось заимствовать у буддистов. В Китае отсутствует пласт и направление эсхатологической литературы.

Таким образом, Китай как минимум дважды не извлек уроки из пережитых им пиков «циклов Бонда», и к пику нового подобного цикла он пришел без всякого плана, просто повторяя путь промышленно развитых держав по построению материальной основы – если не коммунизма, то общества всеобщего благосостояния, по примеру «старшего брата» развивая выплавку чугуна, стали и искусство балета.

Китай не создал новой предапокалиптической этики, у него даже отсутствует массовая фантастическая литература про апокалипсис, хотя есть достаточно много серьезных футурологических работ. Хотя, казалось, у кого, как не у самого древнего из продолжающих существовать народов, мы должны были бы получить опыт действий в катастрофу.

По мнению исследователя Томаса Суинберна, в отличие от большинства западных эсхатологов, китайцы рассматривали конец света просто как завершение очередного цикла. Историю Китая следует рассматривать как циклическую по своей природе.

Этот цикл зависит от Небесного мандата. Если отношения между массами и их императором ухудшатся до уровня массового недовольства, мандат перейдет к тем, кто свергнет императора и установит более честную систему управления для народа. Во время восстания «желтых повязок» и других беспорядков в истории Китая религиозные аспекты использовались как призыв к сплочению.

Мир, каким его знали люди, должен был закончиться, и должен был возникнуть новый, с новым управлением. Каждый конец сигнализировал о кровавом восстании и хаосе, которые в конечном итоге подавлялись новым правительством.

В западной традиции апокалипсис означает конец цивилизации и разрушение мира. В Китае апокалипсис – всего только смена власти и рождение новой формы правления. Китайские мыслители поняли неизбежность подчинения жизни людей космическим циклам, истреблявшим народы и рушащим государства, но относились к ним как к суточным или годовым циклам, не пытаясь осознать весь ужас детерминизма и даже в воображении не пробуя бежать из‑под зловещего колеса.

Гибель человечества начнется в Азии. Как и в прошлый «цикл Бонда», именно отсюда пойдут миллионные толпы несчастных, больных, голодных людей. Их численность захлестнет цивилизованные страны, не отделенные от этих толп морем. Попробуем оценить глубину экологических проблем в Азии, как рукотворных, так и природных, следующих из‑за начавшегося нового «цикла Бонда». Затем подумаем, почему Азии оказалось нечего противопоставить наступающему коллапсу в ментальном плане и почему коллапс в Азии постоянно циклически повторяется, без всяких положительных ментальных и культурных последствий для азиатских народов, в отличие, например, от народов Ближнего Востока, создавших еще до наступления «цикла Бонда» поздней античности хорошую эсхатологическую литературу и философию.

Собственно, положение азиатских стран несущественно отличается от положения всех прочих развивающихся стран (к развивающимся, или, правильнее, менее развитым странам, по нашему мнению, относятся те, которые не приняты и не могут быть приняты в ОЭСР по причине несоответствия их экономик базовым параметрам, принятым в этой организации, то есть – большая часть мира, в которой проживает 82 % человечества).

Основная проблема этих стран в том, что экологические ресурсы уже исчерпаны, а уровень жизни населения (а также ВВП на душу населения) остался катастрофически неудовлетворительным по мнению местных лидеров общественного мнения. Увеличивать нагрузку на природу невозможно – но она увеличивается по требованию населения, что приведет к скорому и неминуемому коллапсу: в первую очередь из‑за накопления загрязнений в различных средах и во вторую очередь из‑за цикличного изменения климата.

Индия является второй в мире по численности населения страной. В стране по данным на 2022 год проживает более 1,4 млрд человек (Индия вот-вот обойдет Китай по численности, а по некоторым данным уже обошла). За последние десятилетия экономические условия в государстве заметно улучшились, что, соответственно, послужило причиной повышения уровня жизни. Средняя продолжительность жизни в Индии увеличилась с 42,2 до 68,3 лет в период с 1960 по 2022 год. Города страны постоянно расширяются, индийцы очень часто стараются найти себя там, где можно найти большинство экономических возможностей. Из исследований Глобального института McKinsey к 2025 году более 40 % граждан Индии будут жить в мегаполисах с населением более миллиона человек, а к 2030 году в государстве будет более 68 городов с населением более миллиона.

Быстрый экономический рост в Индии не мог обойтись без серьезных издержек для окружающей среды в виде загрязнений, вырубки лесов и угроз исчезающим видам. При этом экономический рост хотя и превратил Индию в экспортера продовольствия, но довел ее валовой внутренний продукт (ВВП) всего до 7 тысяч долларов на человека (2022 год), что примерно в 10 раз ниже, чем в экономически развитых странах, и поставил окружающую среду Индии на грань коллапса. Дальнейший рост экономики приведет к автоматическому отравлению населения вредными выбросами. Ситуация усугубляется таянием горных ледников и катастрофической нехваткой пресной воды, обусловленной циклическими изменениями климата. Рассмотрим сложившееся положение более подробно.

В 2013 году Центральный совет представил доклад по контролю загрязнения Индии, где было установлено, что более 2700 млн литров бытовых сточных вод в день сбрасываются городами, расположенными вдоль реки Ганг. Кроме того, высокий уровень жизни в стране увеличил спрос на пиломатериалы, из‑за чего происходит значительная вырубка лесов. Всемирный фонд дикой природы предоставил данные, по которым Индия занимает 8 место в мире по общему промышленному использованию леса.

Городские районы Индии характеризуются загрязнением рек и ухудшением качества воздуха в результате сброса неочищенных сточных вод и промышленных отходов в окружающую среду; в сельской местности качество земли ухудшается по причине широкого использования пестицидов и химических удобрений; в стране почти полностью исчезли стервятники – все это свидетельства влияния химических препаратов на флору и фауну. Если верить данным Всемирного банка, ухудшение состояния окружающей среды обходится Индии примерно в 80 млрд долларов США в год, а это около 5,7 % ВВП. Более того, страна занимает 155‑е место из 178 стран по экологическому обзору, а 13 из 20 самых загрязненных городов планеты приходятся на Индию.

Загрязнение питьевой воды и грунтовых вод является одной из основных проблем Индии. Большинство рек, особенно малых, характеризуется на данный момент как «ядовитые истоки», это: Ямуна, Чалияр, Бхадра, Сабармати, Дамодар, Нойял, Бхвани, Бетва.

Быстрое истощение грунтовых вод ставит под вопрос продовольственную безопасность и в целом существование населения. На протяжении десятилетий доступ к подземным водам все более затрудняется. Чрезмерная эксплуатация ограниченных ресурсов подземных вод для орошения товарных культур, например, сахарного тростника, привела к снижению доступности воды на 6 % в пределах 10 м от уровня воды. Также причина истощения подземных вод – низкое количество осадков. На сегодняшний день больше всего пострадали юго-восточная и северо-западная части Индии – главные регионы сельскохозяйственного производства, отсюда и продовольственный кризис.

Нехватка пресной воды – одна из главных угроз, с которыми столкнулось человечество, и в первую очередь – для южных густонаселенных стран. Пресная вода, как известно, используется не только для удовлетворения личных потребностей людей: это всего лишь 8 % от общего объема потребляемой воды. Львиная доля приходится на сельское хозяйство (около 60 %) и промышленность (около 30 %).

• В среднем для производства одного автомобиля требуется порядка 150 000 л воды, для добычи 1 барреля нефти (159 л) – 7000 л (по оценке экспертов Всемирного банка).

• Теплоэлектростанция мощностью 1 млн кВт потребляет в год более 1 км³ воды, а АЭС такой же мощности – не менее 1,6 км³. Средний расход воды на производство тонны стали составляет не менее 20 м³ воды, тонны бумаги – порядка 200 м³, тонны химического волокна – более 4000 м³.

В некоторых реках мира концентрация антибиотиков превышает «безопасный» уровень в 300 раз. Такие данные получила международная группа исследователей, возглавляемая специалистами из Йоркского университета. Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) прогнозирует наступление новой эры постантибиотиков. Это будет мир, в котором обычные инфекционные болезни, с которыми мы научились справляться, снова станут смертельно опасными. Уже сегодня из‑за неэффективности антибиотиков на планете ежегодно погибают 700 тысяч человек. Проблема в появлении микроорганизмов, устойчивых к антибиотикам.

Колистин относится к антибиотикам «последнего резерва», к которым медики прибегают лишь в тех случаях, когда прочие средства не дали результата. Его стараются использовать как можно реже, чтобы в бактериальных популяциях не появилась и не распространилась резистентность. Но похоже, что для индийских птицеводов препарат относится к числу основных средств поддержания здоровья кур.

Активисты Бюро расследовательской журналистики (Bureau of Investigative Journalism) обнаружили, что в 2016 году 2800 тонн колистина было отправлено из Великобритании в Индию, Вьетнам, Россию, Южную Корею, Непал, Гватемалу, Колумбию, Мексику. Помимо того в Индии налажено производство антибиотика у нескольких фармкомпаний. Для сравнения, в Великобритании используется менее тонны этого препарата в год. Так Индия превратилась в эпицентр мировой мультирезистентности.

Врачи многих штатов страны отмечают пациентов с инфекциями, устойчивыми ко всем известным антибиотикам. Государство не собирает такой статистики, но одно исследование говорит, что родовые инфекции уносят жизни 58 тысяч младенцев ежегодно.

Антисанитария, слив нечистот в реки и озера, открытая продажа антибиотиков и бесконтрольное применение у людей и животных, нерегулируемый сброс отходов от лекарств фармкомпаниями – все это, как снежный ком, создает идеальные условия для создания супербактерии.

Исследования в разных странах показывают, что применение антибиотиков для быстрого роста скота не является эффективным и обязательным. Гигиена, обеспечение безопасных условий, вакцинация – достойная альтернатива частому применению антибиотиков для обеспечения здоровья животных.

Тем временем в Мумбаи наблюдается всплеск вспышек трансмиссивных болезней и болезней, передаваемых через воду. В основном это малярия, холера, лихорадка денге, свиной грипп, лептоспироз и гепатит А с каждым сезоном дождей.

В Азии расположен самый высокий горный хребет в мире – Гималаи. Страны континента очень зависимы от этой горной системы. Сокращение количества льда в горах повышает обеспокоенность по поводу водоснабжения, необходимого для работы гидроэлектростанций, играющих важную роль в планах Индии и Китая по сокращению выбросов углерода вплоть до нуля.

Ученые из Европы и Китая исследовали ледник Парлунг № 4 в гималайском регионе Гиндукуш, пытаясь выяснить, что происходит в ледяной массой под влиянием климата. По их данным льды Гиндукуша нагреваются в 2 раза быстрее среднего глобального потепления. За последние 10 лет температура здесь повысилась на 0,32 °C против среднемирового значения в 0,16 °C.

По полученным данным, Парлунг № 4 уменьшался каждый год примерно на 30 см начиная с 1990 года. С 2000‑х количество снегопадов во время сезона дождей на леднике уменьшилось на 26 %.

Парлунг № 4 наряду с другими ледниками Гиндукуша питает водой Брахмапутру – одну из крупнейших рек Южной Азии, которая течет по территории 10 стран, включая Китай, Индию, Пакистан и Непал.

Для перехода к углеродной нейтральности Индии и Китаю должны помочь гидроэлектрические проекты на Брахмапутре. Однако быстрое таяние горных льдов и ставшие непредсказуемыми из‑за климата муссонные ливни могут сначала затопить плотины гидроэлектростанций, а потом привести к постоянной нехватке воды для стабильной генерации.

Ученые из университета Лидса оценили потерю льда гималайскими ледниками со времен Малого ледникового периода. За это время (то есть за 300 лет) площадь ледников сократилась на 40 %, но за последние десятилетия скорость таяния в 10 раз превысила среднюю. Таяние гималайских ледников имеет огромное значение не только для климата Земли, но и для водоснабжения сотен миллионов людей.

Ученые реконструировали размеры и форму 14 798 гималайских ледников во время Малого ледникового периода, чтобы оценить таяние льда, произошедшее с того времени. Авторы подсчитали, что ледники потеряли около 40 % площади – 390–586 км³ льда, что эквивалентно льдам Альп, Кавказа и Скандинавии вместе взятым. Также таяние гималайских ледников подняло уровень Мирового океана на 0,92–1,38 мм.

«Наши результаты показывают, что теперь гималайские ледники теряют лед со скоростью, которая по крайней мере в 10 раз превышает среднюю скорость таяния.

Такое ускорение темпов совпадает с изменением климата, вызванным деятельностью человека», – рассказал соавтор исследования Джонатан Карривик.

Гималайский горный хребет содержит третий по величине ледяной массив в мире, уступая только Антарктиде и Арктике. Ускорение таяния его ледников имеет серьезные последствия для сотен миллионов людей, зависящих от основных речных систем Азии, таких, как Брахмапутра, Ганг и Инд.

В ходе исследований ученые использовали спутниковые снимки и цифровые модели рельефа Гималаев. На снимках были обнаружены хребты, отмечавшие границы бывшего ледника. Используя их геометрию, исследователи оценили протяженности ледника и высоты его поверхности. Авторы показали, что наибольшая потеря льда происходит в восточных регионах, включая восточный Непал и Бутан. Вероятно, это связано с различными географическими особенностями с двух сторон от горного хребта, которые приводят к разным погодным условиям.

Гималайские ледники также быстрее сокращаются в регионах, где к ним прилегают озера, испытывающие эффекты глобального потепления. Количество и размер подобных озер увеличивается с каждым годом. Кроме того, быстрее теряют объемы ледники, на поверхности которых находится значительное количество естественного мусора.

В 2021 году Китай произвел около 1,3 тысяч ТВт-часов электроэнергии за счет гидроэнергетики, а Индия – десятую часть этого объема. Обе страны планируют стать углеродно-нейтральными – Китай к 2060 году и Индия к 2070 году. Экстраполируя нынешние процессы, можно предположить, что, скорее всего, к 2050 году эти страны потеряют возможность производить гидроэлектроэнергию, затем плотины будут сметены катастрофическим таянием ледника, погибнут миллионы людей, а в дальнейшем вместо могучих рек на дне их бывших русел останутся маленькие ручейки.

Тем временем в Индии находится крупнейший в мире гидроэнергетический трубопровод. К 2032 году он планирует увеличить свои нынешние 52 ГВт гидроэнергетической мощности почти на 200 % за счет добавления проектов общей мощностью 91 ГВт.

Также в Индии начаты еще 4 гидроэнергетических проекта в горах, у истоков рек. Договор о строительстве плотины Ренукаджи был подписан в 2019 году индийскими штатами Уттар-Прадеш, Харьяна, Химачал-Прадеш, Дели, Раджастан и Уттаракханд. В рамках проекта в штате Химачал-Прадеш на реке Гири планируется обустроить водохранилище и дамбу высотой 148 м, которая будет подавать 23 млрд м³ воды в Дели и сопредельные регионы. Дамба будет оборудована гидрогенераторами мощностью 40 МВт. Оператором проекта стоимостью чуть менее 900 млн долларов станет Himachal Pradesh Power Corporation Ltd (HPPCL). Гидроэлектростанции Лухри, Дхауласидх и Савра-Кудду также будут расположены в штате Химачал-Прадеш на севере Индии. На их строительство уйдет 1,5 млрд долларов. Ввод в строй ГЭС будет способствовать декарбонизации индийской экономики: например, запуск ГЭС Лухри позволит снизить выбросы CO₂ на 610 тысяч тонн.

Все упирается в то, что к 2070 году воды в ледниковых реках уже будет недостаточно для нужд энергетики… Это один из множества примеров планирования без учета экологических и климатических изменений в мире.

Река Инд в основном принадлежит Пакистану, но Пакистан постепенно отказывается от планов развития гидроэнергетики, сезонной и ненадежной. Зато Пакистан планирует в 4 раза увеличить свои мощности угольной генерации, чтобы снизить затраты на производство электроэнергии, и не будет строить новые газовые электростанции в ближайшие годы, сообщает агентство «Рейтер», ссылаясь на министра энергетики Пакистана.

В стране бушует «разрушительный валютный кризис», и не хватает средств для покупки природного газа. «Нехватка природного газа, на долю которого приходится более трети выработки электроэнергии в стране, в прошлом году погрузила большие территории во мрак», – пишет «Рейтер».

Рост мировых цен на сжиженный природный газ (СПГ) и тяжелый экономический кризис сделали СПГ недоступным для Пакистана. «СПГ больше не является частью долгосрочного плана», – заявил информационному агентству министр энергетики Пакистана Хуррам Дастгир Хан, добавив, что страна планирует в среднесрочной перспективе увеличить угольные мощности до 10 ГВт с нынешних 2,31 ГВт.

В конце 2020 года бывший премьер-министр Пакистана обещал, что Пакистан больше не будет строить угольные электростанции. Однако, как мы видим, финансовый кризис и высокая стоимость газа вносят коррективы в планы правительств. Вероятно, такие же коррективы в развитие энергетики вскоре внесут и Индия, и Китай…

Экологические проблемы Индии во многом вызваны чрезмерной эрозией почвы с последующей высокой скоростью осаждения в водохранилищах и снижением плодородия почвы. К сожалению, эрозия почвы охватывает многие виды земель, к которым следует отнести: сельскохозяйственные и лесные ресурсы, засушливые и полузасушливые земли, дороги, шахты и прибрежные районы.

Почвообразование – весьма медленный природный процесс, из‑за чего эрозия верхнего слоя почвы долгое время оставляет ее бесплодной. Все это вызывает серьезные проблемы в сельскохозяйственной отрасли.

На территории Индии растут разнообразные виды лесов. В основном это сухие и влажные тропические, умеренные и субтропические горные, кустарниковые и альпийские леса. Они обеспечивают средства к существованию практически 275 млн человек, зависящих от лесов в сфере производства продуктов питания, кормов, дров и др. Но леса Индии продолжают сокращаться. Ученые обнаружили их резкое сокращение в последние десятилетия. Основными причинами наблюдаемой тенденции были названы вырубка лесов из‑за расширения сельского хозяйства и негативное влияние на природу климатических изменений. Самое значительное сокращение лесного покрова обнаружено там, где изменение климата происходило особенно быстро. Главным климатическим фактором оказалось уменьшение количества осадков, а в некоторых районах свою роль сыграло также понижение температуры.

По словам авторов исследования, обезлесение региона может стать еще более тревожным, чем предполагалось. Прошлые исследования учитывали в основном ежегодные климатические изменения, упуская из виду сезонные перепады в температуре и количестве осадков. Между тем сезон дождей для тропического муссонного климата Индии имеет критически важное значение.

Одним из самых пагубных бедствий, затронувших Индию, стало загрязнение воздуха.

Шокирующий показатель – это уровень выбросов парниковых газов. Эти выбросы занимают 3 место в мире. Одним из главных источников загрязнения является широкое использование угля. В 2018–2019 годах потребление угля в Индии составило 985 млн тонн. Из них примерно 25 % – импорт. Около 63 % угля потребляется в электроэнергетике, оставшаяся часть – в металлургии, цементной промышленности, а также при производстве удобрений. Индия ежегодно выбрасывает примерно 3 Гт CO₂‑эквивалента парниковых газов. Такой показатель соответствует около 2,5 тонн на человека, а это половина среднемирового уровня.

Опросы показывают, что более 100 млн домашних хозяйств активно используют сельские печи, в которых сжигают лепешки из биомассы, дрова и мусор. В результате загрязнение воздуха в помещениях в 5 раз выше, чем если бы печи топили углем. Сельские районы и небольшие города лишены доступа к чистому топливу и электричеству по причине плохого качества сельских дорог и ограничений в инфраструктуре производства энергии. При сжигании топливной древесины, сельскохозяйственных отходов и биомассы каждый год в атмосферу попадает более 165 млн тонн продуктов сгорания.

Пыль и строительство составляют около 43 % загрязнения воздуха в Индии, за которым следует сжигание отходов. Пыль и строительство ведутся в основном в городских районах, а сжигание отходов – в сельской местности.

Согласно исследованию, основанному на данных за 2016 год, по крайней мере 140 млн человек в Индии дышат воздухом, который в 10 или более раз превышает безопасный предел ВОЗ. 51 % загрязнения вызвано промышленным загрязнением, 27 % транспортными средствами, 17 % сжиганием урожая и 5 % фейерверком. Загрязнение воздуха приводит к преждевременной смерти примерно 2 млн индийцев ежегодно. Более 50 % пациентов, лежащих в больницах столицы Индии Дели с раком легких, не курят.

Причина этой формы онкологии, скорее всего, в загрязнении воздуха.

В 2021 году в Дели закрыли начальные школы из‑за токсичного смога. 24‑часовой индекс качества воздуха – AQI, который измеряет концентрацию в воздухе опасных вредных загрязнителей, сегодня превысил 470 пунктов. При этом все, что выше 300, классифицируется как «опасный уровень».

Из-за смога власти приказали закрыться заводам, строительным площадкам и начальным школам, а офисных работников призвали уйти на дистанционный режим. Также ограничена эксплуатация автомобилей с дизельным двигателем.

Причиной смога стали заводские выбросы, выхлопы авто и дым с участков фермеров, которые сжигают остатки стеблей после сбора урожая. В 2020 году исследование журнала Lancet показало, что 1,67 млн смертей в стране связаны с загрязнением воздуха.

Разумеется, проблема загрязнения воздуха – общемировая. Воздух так же, как вода и почва, переходит в разряд невозобновляемых природных ресурсов, то есть он не успевает очиститься от прошлых загрязнений до того, как в него попадут новые.

ВОЗ считает допустимым уровнем содержание мелких частиц (PM2,5) в атмосфере не более 5 мкг на м³. Анализ свидетельствует о том, что лишь 3,4 % населенных пунктов на Земле отвечают этому требованию.

Как уточнили специалисты швейцарского производителя систем очистки воздуха IQAir, хуже всего дела обстояли в Индии, где качество воздуха ухудшилось еще сильнее по итогам 2021 года. Главный город страны Нью-Дели признали самой загрязненной столицей мира.

Среди стран по уровню концентрации вредных веществ в атмосфере лидировал Бангладеш. На 2-м месте оказалась африканская Республика Чад.

Китай за минувший год опустился с 14-го на 22-е место, при этом средние показатели концентрации PM2,5 составили 32,6 мкг на 1 м³ воздуха. Наряду с этим китайский город Синьцзян попал в тройку самых загрязненных городов планеты, уступив лишь индийским Бхивади и Газиабаду.

Правительство Индии и Государственный технологический институт ITT Kanpur выдвинули Национальный индекс качества воздуха. В 2019 году в стране была запущена «Программа чистого воздуха» с ориентировочной национальной целью снижения концентраций PM2,5 и PM10 на 20–30 % к 2024 году, считая 2017 год базовым для сравнения. В декабре того же года Индийский технологический институт в Бомбее в партнерстве с Инженерной школой МакКелви Вашингтонского университета в Сент-Луисе внедрили Центр исследования аэрозолей и качества воздуха для исследования загрязнения воздуха в стране. Но пока качество воздуха продолжает ухудшаться, так как автомобилизация Индии продолжается.

Красная книга международного союза охраны природы хранит в себе 47 видов растений и животных в Индии, все они находятся под угрозой исчезновения. Экологические проблемы поставили под угрозу существования многие местные виды, в том числе такие, как: гималайский волк, сибирский журавль (зимует в Индии) и кашмирский олень. Все они в серьезной опасности вымирания, вызванной браконьерством, быстрой урбанизацией и неизбирательной охотой на кожу, мех и тому подобное. При сложившихся обстоятельствах данные виды попадают в список животных под угрозой исчезновения. В это же время флора или травяные угодья, располагающиеся на индийских землях, тоже на грани исчезновения. Большинство лечебных растений быстро исчезают вместе с наследием аюрведы.

Индию можно назвать первой в мире по шумовому загрязнению. Основными источниками шума являются транспортные системы, автомобили, поезда и самолеты. Кроме того, в стране очень часто проводятся фестивали, сопровождающиеся громкой музыкой. Не соответствующее нормам городское планирование также приводит к шумовому загрязнению, поскольку расположенные вблизи к жилым зданиям промышленные районы способны привести к акустическому загрязнению жилых кварталов.

Высокая концентрация шума приводит к увеличению вероятности сердечно-сосудистых заболеваний у людей. Животные тоже очень чутко реагируют на шум, он мешает воспроизводству и навигации, способствует необратимому падению слуха.

В январе 2010 года правительство Индии опубликовало нормативы допустимого уровня шума в городских и сельских районах.

Неконтролируемое использование пластмассы приносит значительный вред окружающей среде Индии. С 2006 года потребление пластика на душу населения выросло с 4 до 8 кг в 2020 году. Пластик является одним из наименее биоразлагаемых материалов. Процесс разложения одной пластиковой бутылки может занять до 500 лет естественным путем. Огромное количество пластика попадает в океан и в результате оседает на пляжах.

Немало инвесторов и венчурных капиталистов рассматривают Индию в качестве перспективного направления инвестиций в современные чистые технологии. Прогнозируемые национальные инвестиции в чистую энергию в Индии превысят 1 трлн долларов к 2030 году. Исследователи уверены, что энергетические реформы, принятые правительством в 2014 году, стали причиной прорыва инвестиций в чистую энергию.

По данным отчета Всемирного банка за 2014 год деградация экосистем в Индии ежегодно обходится в 80 млрд долларов, или в 5,7 % ВВП. Для того, чтобы стране выйти из цикла экологических потерь и истощения ресурсов, ей следует внедрять чистые технологии и устойчивую политику, заявил Всемирный банк. Но экономия 5,7 % ВВП не поможет Индии сравняться по уровню потребления с развитыми странами, для этого ВВП должен быть увеличен на 200 % (из расчета на душу населения), а это возможно только за счет природы.

То есть Индия, как и прочие страны с низким ВВП на душу населения, попали в ситуацию, когда любое действие ведет к дальнейшему ухудшению положения – оставив все как есть, страна обрекается на довольно быструю деградацию; внедрение чистых технологий вызовет удорожание продукции буквально всех отраслей промышленности и сельского хозяйства, усилит загрязнение среды и не остановит климатические изменения, то есть только продлит агонию.

Как результат, 52 % жителей Индии признаются, что не хотят иметь детей из‑за последствий изменения климата.

Страна является одним из лидеров многих быстрорастущих стартапов, которые достигли отметки 1 млрд долларов по всему миру. Китай обладает такими ресурсами, которых нет у других стран. Более 700 млн человек выбрались из нищеты за счет производственного труда, выработанного инновациями. Колоссальные усилия страны привели к освоению современных производственных достижений буквально за одно-два десятилетия. Тем не менее, быстрая индустриализация привела Китай к острым экологическим проблемам. Страна занимает чрезвычайно низкое положение в Индексе экологической эффективности.

Китай в наше время, равно как и в другие «события Бонда», которые эта страна переживает сейчас в третий раз, встречается с глобальными экологическими проблемами: значительное изменение климата, загрязнение почвы и воздуха, утрачивание пахотных земель и их биологической вариативности, сокращение лесов, опустынивание, загрязнение воды и ее дефицит, истощение запасов полезных ископаемых.

С увеличением выбросов метана и углекислого газа в стране каждый год происходит повышение средней температуры от 0,5 до 0,8 °C, что выше глобального среднего значения.

Одна из самых густонаселенных стран, где проживает более 1,4 млрд, претерпевает неостанавливающийся процесс производства в самых разных отраслях промышленности, что отрицательно сказывается на экологической обстановке. Страна является лидером в выработке цемента, бытовых приборов, стали, автомобилей, алюминия. Отходы, получаемые от производства, лишают жителей возможности дышать нормальным воздухом и употреблять в пищу безопасные продукты.

Экология Китая болезненна не только из‑за постоянного производства, но и благодаря потреблению, которое набирает новые масштабы. Возрастают потребности в природных ресурсах: нефти, каменном угле, древесине, природном газе и др., в то время как множество перерабатывающих заводов только усугубляют проблемы.

Страна из‑за высокой численности населения и ограниченности природных ресурсов из расчета на душу населения вынуждена решать проблему экономического роста в условиях нехватки природных ресурсов и ухудшающейся экологической обстановки, а политику в сфере окружающей среды и развития соотносить с целями и задачами экономического развития.

Всемирная организация здравоохранения отмечает, что из 20 городов мира с самой неблагоприятной атмосферой для жизни – 16 китайских. Критическая ситуация приходится на места, где расположены сталелитейные и металлургические заводы, до сих пор работающие на угле.

Такие предприятия формируют облака смога, которые распространяются по всей стране. Кроме того, высокая численность населения сопровождается большим количеством автотранспорта, совершающего регулярные выбросы в атмосферу.

Население Китая растет достаточно медленно; в текущем году в Китае впервые зафиксировали отрицательный рост. Зато растет количество китайских домашних хозяйств – поскольку уменьшаются их размеры, все меньше семей живет под одной крышей. А каждому новому домохозяйству нужны свои холодильник, стиральная машина, телевизор, автомобиль и компьютер. В то же время общая площадь помещения, приходящаяся на душу населения, выросла почти втрое. То есть человеческое воздействие на природу возрастает, значительно обгоняя рост численности населения. Поэтому с 1985 по 2005 год производство стали, стальных изделий, цемента, пластмасс и химического волокна в Китае возросло соответственно в 5, 7, 1, 19 и 30 раз, зато выпуск стиральных машин увеличился в 34 000 раз, потребление на душу населения мяса, яиц и молока увеличилось в 4 раза, рыбы – в 5 раз (и вся она выращена в аквафермах); число грузовиков и автобусов в стране увеличилось в 15 раз, а число легковых автомобилей – в 130 раз.

По ВВП на душу населения Китай практически стал лидером среди развивающихся стран (20 тысяч долларов в год, ср. со среднеевропейским уровнем в 55 тысяч и с Индией, Ираном и Пакистаном – соответственно: 7, 17 и 6 тысяч долларов). Разумеется, необходимо учитывать огромную разницу в доходах населения, которая зависит от географии, особенно по сравнению с доходами в бывших колониях Макао и Гонконге.

Большая часть населения пользуется некачественной питьевой водой и продуктами. У людей снижен иммунитет, имеются проблемы со здоровьем. Перенаселенность ведет к быстрой мутации сезонных вирусов, возникновению новых штаммов. Мир до сего времени не одержал победу над болезнями, пришедшими из Китая: коронавирус, свиной и птичий грипп.

Крупнейшее пресноводное озеро Китая, Поянху, обычно занимает площадь более 3500 км² и является основным источником воды для выращивания риса на северо-западе Китая. Но после месяца сильной засухи от воды в озере остается четверть, и фермеры копают землю в поисках воды. Снижение уровня воды видно даже из космоса.

Анализ спутниковых снимков, проведенный Climate Home News при поддержке платформы мониторинга Planet, показывает значительное воздействие на пресноводные экосистемы по всему миру. В последние года проливные дожди вызывают сильные наводнения и оползни на больших участках юга Китая, повреждая дома, посевы и дороги.

Летние паводки происходят в Китае регулярно, особенно в густонаселенных сельскохозяйственных районах вдоль реки Янцзы и ее притоков. Но ученые годами предупреждали, что климатический кризис усилит экстремальные погодные условия, сделав их более частыми.

Глобальное изменение климата уже усилило интенсивность экстремальных осадков в восточноазиатском регионе, включая Южный Китай. Согласно последним научным данным Межправительственной группы экспертов по изменению климата, интенсивность и частота экстремальных дождей, как ожидается, возрастет вместе с глобальным потеплением. Возросло и количество мощных тропических циклонов.

Хэнань, которая традиционно не сталкивалась с регулярными наводнениями, пережила то, что власти назвали «Осадки раз в тысячу лет».

Столица провинции Чжэнчжоу, на долю которой приходится большая часть погибших, не была готова к наводнениям. Городские власти не отреагировали на 5 последовательных красных предупреждений о сильном дожде, что должно было побудить власти прекратить собрания и приостановить учебы и работу. Поток паводковых вод попал в туннели городской системы метро, в залитых вагонах погибли люди.

Множество людей на городских улицах Китая постоянно носит маски, защищающие от вредных загрязнений воздуха. Принято считать самой главной проблемой страны ядовитый смог. Основным источником этой проблемы служит выделение углекислого газа тепловыми электростанциями, потребляющими каменный уголь.

В атмосферу регулярно происходят выбросы серы, метана, соединений тяжелых металлов, углекислого газа, фенолов. Китай лидирует в мировом показателе по выбросам биогенного метана, увеличивающего парниковый эффект. Это способствует наступлению глобального потепления.

Взвешенные частицы, соединения серы и азота и аэрозоль являются источниками кислотных дождей. По стандартам ВОЗ среднесуточное содержание взвешенных частиц не должно превышать 60 мкг/м³, однако в нескольким промышленных районах Китая оно может достигать 500–800 мкг/м³. Говоря о выбросах серы, нужно отметить, что оно связано со сжиганием угля, который содержит порой до 6–7 % серы. В других странах какое‑либо использование такого рода угля категорически запрещено, в Китае в привычном режиме сжигают его без предварительной очистки.

Перечисленное привело к расширению зон распространения кислотных дождей. В 1980 году они выпали в Шанхае, после этого их отмечали во многих других городах, особенно в бассейне Янцзы. Кроме того, кислотные дожди наносят большой урон урожаю и лесам. Самая сложная ситуация с такими осадками сложилась в Чунцине, Чэнду и других местностях и городах, расположенных в замкнутой Сычуаньской котловине, на трети территории которой фиксируется кислотный дождь.

Отрицательные явления в области загрязнения среды, накапливающиеся в развитых странах столетиями, в Китае проявляются в концентрированном виде. По мнению исследователей, кислотные осадки наносят большой вред здоровью людей. Они поражают глаза и дыхательные пути, вызывают бронхиальную астму, конъюнктивит, кашель, а также болезни легких.

Средний уровень свинца в крови китайских городских жителей почти вдвое превышает уровень, который в остальном мире считается опасно высоким и представляющим угрозу для умственного развития детей. Около 300 тысяч смертей в год связано с загрязнением воздуха.

Частота и интенсивность пыльных бурь в Китае увеличились с ростом количества земель, лишенных леса, выбитых скотом, пораженных эрозией. С 300 года до н. э. до 1950 года пыльные бури обрушивались на Северо-Западный Китай в среднем один раз в 31 год; с 1950 по 1990 годы – один раз в 20 месяцев; с 1990 года пыльные бури – практически ежегодное явление.

Исследования говорят о загрязнении почти всех (90 %) подземных и 75 % надземных вод Китая. Токсичные водные ресурсы нельзя использовать даже для полива. Акватории морей, куда попадают продукты нефти и тяжелые металлы, подвергаются агрессивному воздействию опасных отходов.

В Китае самой загрязненной рекой считается Янцзы. Объем неочищенных сточных вод, которые сбрасываются в нее, составляет миллиарды тонн. Стоки без очистки спускают и в другие озера и реки: Хуанхэ, Гуаньтин, Сунгари, озеро Тай.

Основными источниками загрязнений водных ресурсов Китая служат предприятия промышленности. Они выбрасывают нефтепродукты, промышленные стоки, отходы переработки сырья (мышьяк, фенолы, ртуть), твердые бытовые отходы.

В наши дни происходит осушение озер и рек, массовая деградация земель, возникновение подземных воронок, которые разрушают дорожное покрытие и мосты. Загрязнение водных ресурсов повлекло за собой дефицит питьевой воды. Люди, живущие вблизи устья рек, не имеют возможности использовать речную воду для полива и в быту. Задокументированы случаи летального исхода после употребления такой воды.

Не менее серьезная проблема в области гидросферы – бесконтрольное и чрезмерное потребление воды.

Истощение запасов водных ресурсов связано с сельским хозяйством, животноводством, промышленностью, где вода расходуется в качестве охлаждения. Развитие животноводства сопровождается попаданием в источники воды не только промышленных отходов, но также и органики.

Орошение полей становится все более дорогостоящим, так как водные горизонты уходят все глубже, скважины могут достигать более 300 м в глубину.

В результате неправильного орошения и разработки подземных вод происходит рост площади засоленных земель, которые уже превысили 6 млн га. В районах искусственного орошения засолением охвачено от 30 до 50 % всех территорий. В отдельных землях Великой Китайской равнины из‑за неумеренного использования грунтовых вод их уровень снижается почти на 1 м в год.

Около 75 % озер Китая и почти все прибрежные воды морей серьезно загрязнены. Число «красных приливов» – времени размножения ядовитого планктона – увеличилось до 100 случаев за год, в то время как в 1960‑х годах наблюдался один случай в 5 лет.

В Китае пресной воды на человека приходится в 4 раза меньше, чем в среднем в мире. Около 100 городов страдают от острой нехватки воды, и водные ресурсы уменьшаются с каждым годом. Высыхают реки, тают ледники.

Разрушение экономики Китая станет необратимым после гибели Янцзы. Река, спускающаяся с высоты более 5,5 км и неоднократно служившая границей между северной и южной частью Поднебесной, собирает на пути 700 притоков, рек и не имеет равных по полноводности в Евразии.

Устремляясь вниз с Тибетского нагорья, Чанцзян, как называют в Китае самую длинную водную артерию, пробивает место для русла, образуя пороги и ущелья, при впадении в море формирует обширную дельту, площадь которой на протяжении 40 лет расширяется на 1 км.

Приток Ялуцзян, спускаясь со склонов вулкана БаянКара-Ула, образует бассейн площадью около 150 тыс. км², объем воды в котором увеличивается при таянии снега и льда. Протекая по глубокому ущелью, река направляется до границы провинций Сычуань и Юньнань, где сливается с руслом Янцзы. Бурный поток, зарождающийся на Тибетском нагорье, спускаясь в долину, сбрасывает высоту на 4 тысячи метров, формирует скалистые ущелья, неоднократно меняет направление и превращается в многоводную реку со спокойным течением.

Янцзы замерзает только в верховьях, отличается муссонным режимом, который характеризуется высоким уровнем в летние месяцы как в Сычуаньской впадине, так и на равнинной местности.

В нижнем течении водная артерия, ширина которой здесь достигает 2 км, разделяется на рукава и при впадении в море образует громадную дельту. К устью, размывая почву и горные породы, Янцзы выносит до 300 млн тонн твердых частиц, окрашивающих воду в желто-коричневый цвет.

Морские приливы, высота которых превышает 4 м, заходят вглубь реки до 700 км, что до сооружения дамб способствовало появлению разрушительных наводнений, приводивших к гибели миллионов людей. В бассейне Янцзы выпадает 530 мм осадков, большая часть из которых – в летние месяцы. Из общего объема стока воды, который собирают реки, опоясывающие Китай, на Янцзы приходится 900 км³, по некоторым данным 1070 км³, или 40 %. Уровень воды возрастает в летние месяцы, когда увеличивается количество осадков, в верховьях тают ледники, в январе и феврале снижается до минимума.

Максимальный расход, зафиксированный во время наблюдений, что проводятся с 1923 года, равен 84,2 тыс. м³/с, минимальное значение составляет 1110 м³. Зимой показатель уменьшается до 10 и 11 тыс. м³/с, в июле превышает отметку 49,2 тыс., в августе – 44,6. Древнейшее гидротехническое сооружение связывает Янцзы с другой крупной рекой Хуанхэ, которая часто пересыхает, не в состоянии обеспечивать живительной влагой сельскохозяйственные угодья, расположенные на северо-востоке страны, что привело к сокращению объемов продукции.

Для устранения катастрофической ситуации, возникшей в сельском хозяйстве регионов с засушливым климатом, в Китае разработали проект, в соответствии с которым с 2002 года часть воды из Янцзы стали перебрасывать в бассейн Хуанхэ. Для решения задачи строятся инженерные гидротехнические системы.

Понятно, что переброска воды из полноводной реки в реку, где началась деградация, возможна лишь в том случае, если питание реки-донора постоянное.

Вероятно, китайские инженеры понадеялись на ускоренное таяние ледников, рассчитывая, что ледниковые воды возместят исчезновение малых рек-притоков Янцзы и обеднение горизонтов подземных вод. Как ни странно, этого пока не происходит.

Данные, полученные в ходе 5-летнего наблюдения за количеством воды в китайской реке Янцзы, удивили ученых.

Несмотря на активное таяние ледников, количество воды, поступающей в эту реку в регионе Тибетского нагорья, почему‑то снизилось.

Специалисты, 5 лет работающие в проекте по исследованию влияния глобального потепления на водоснабжение Китая, установили, что объем воды, поступающей в самую длинную и многоводную реку Евразии в районе Тибетского нагорья, уменьшился на 15 %. На первый взгляд этот факт кажется парадоксальным, ведь за период наблюдения на столько же возросла скорость таяния ледников.

Тем не менее, ученым удалось обнаружить причину данного феномена. Как выяснилось, причина парадокса «кроется» в вечной мерзлоте.

Исследователи обнаружили связь между глубиной залегания вечной мерзлоты и количеством воды, поступающей в Янцзы в упомянутом регионе. Как показали данные, в случае, когда глубина залегания вечной мерзлоты превышает 60 см, количество воды начинает уменьшаться. Климатологи пока не могут с точностью сказать, в чем причина этого феномена. Возможно, воду, подобно губке, впитывает оттаявшая от вечной мерзлоты земля.

Таким образом, строящийся канал будет иметь переполнение в муссонный период и резкое усыхание в остальные 9 месяцев, осложненное незапланированным разбором воды по всему продолжению канала, с которым никакое правительство не сможет справиться. Усыхающий канал будет прогреваться солнцем и подвергаться зарастанию сине-зелеными водорослями, и в скором времени по содержанию токсичных веществ станет непригодным для водоснабжения.

Но справедливости ради надо сказать, что Янцзы пока еще находится в хорошем состоянии, что заметно по увеличению популяции в ней бесперых морских свиней, известных как крупные водные панды. Они являются показателем состояния окружающей среды в бассейне реки.

Другие водные биоресурсы, обитающие в ключевых водах Янцзы, также демонстрируют тенденцию к восстановлению. В 2022 году в районе было обнаружено 193 вида рыб, что на 25 видов больше, чем в 2020-м.

Таяние горных ледников Ледники в горном хребте Циляньшань, который является частью горной системы Наньшань, тают с чрезвычайно высокой скоростью. С начала 1950‑х годов Лаохугоу

№ 12 – самый большой ледник в горной цепи на северовостоке Тибетского нагорья – отступил примерно на 450 м.

Площадь Лаохугоу – около 20 км². С начала исследований он потерял около 7 % площади. Таяние ледника ускорилось, в то время как толщина льда уменьшилась на 13 м по данным на 2020 год.

Также с середины XX века средняя температура в районе ледников повысилась на 1,5 °C, а воды вблизи конечной точки стока Лаохугоу № 12 стало утекать в 2 раза больше, чем 60 лет назад. Это привело к тому, что возле городского уезда Дуньхуана впервые за 300 лет вода с гор образовала озеро в пустыне.

По мнению эксперта китайской академии наук Шен Юнпина, примерно до 2030 года будет достигнут пик таяния ледников. Таяние пойдет на сокращение в связи с тем, что ледники сами будут уменьшаться. Последствием такого явления может стать дефицит воды.

Эксперты видят причины таяния ледников в глобальном потеплении.

Тибетское нагорье часто именуют третьим полюсом мира из‑за большого количества льда. Поэтому возникают мрачные перспективы для 2,6 тысяч ледников Циляньшаня.

Межправительственная комиссия ООН по изменению климата в сентября 2019 года выпустила доклад, котором предупредила, что повышение уровня моря и темпы таяния ледников в ближайшие десятилетия ускорятся, если не сократить количество выбросов парниковых газов.

Таяние ледников опасно не только исчезновением воды в реках. Вместе с жаждой придет и мор. Ученые Китайской академии наук обнаружили почти тысячу видов бактерий в образцах снега и льда, собранных с тибетских ледников.

Ученые забрали образцы снега и льда с 21 ледника в Тибете в 2010–2016 годах, растопили их и протестировали. Обнаружилось 968 видов бактерий, 98 % из которых никогда раньше не встречалось. Другие исследователи нашли несколько вирусов во льду, возраст которого составляет 15 тысяч лет, большинство из них тоже неведомо.

По мнению ученых, часть таких бактерий и вирусов опасна для животных и людей, и по мере таяния снега и льда из‑за изменений климата они могут попасть с водой в реки и ручьи в населенных районах.

Пагубное влияние на земельные ресурсы оказывает распространение водной и ветровой эрозии, которая приводит к пыльным бурям и смыву почвенного покрова. Около трети земель в Китае подвержены эрозии. Только из‑за водной эрозии страна каждый год теряет около 4 млрд тонн почвы. Большой ущерб земельным ресурсам наносят наводнения.

Обрабатываемые земли загрязняются твердыми промышленными отходами, их ежегодный объем составляет примерно 600 млн тонн. Кроме того, на земле отрицательно сказывается чрезмерное применение минеральных удобрений и пестицидов.

В конечном счете, только в 1980‑х годах более 10 % обрабатываемых земель было изъято для промышленных, городских и транспортных нужд. Хотя по размерам общей площади пашни (92,5 млн га) Китай во всем мире уступает место только Индии, США и России, доля пахотных земель в его земельном фонде составляет всего 1/10, то есть она вдвое меньше, чем в США, и в 5,5 раз меньше, чем в Индии.

Также из‑за деградации и изъятия земель площадь пахотных угодий, по крайней мере до недавнего времени, продолжала сокращаться.

Более того, развитие животноводческой отрасли в стране и рост пастбищ ведут к трансформации почвы и опустыниванию. Животные съедают и вытаптывают растительный покров, тем самым разрушая поверхностный плодородный слой, из‑за чего пастбища превращаются в пустыни. Около 20 % китайских земель, которые распахивались или использовались для выпаса скота, эрозированы. Из-за эрозии ежегодно теряется более 5 млрд тонн почвы. Площадь пахотной земли, ежегодно поражаемой засухой, составляет около 60 тысяч квадратных миль, то есть вдвое больше, чем в 1950‑е годы.

С 1981 года использование удобрений в Китае выросло в 5 раз (на акр) и в 3 раза превышает средний мировой показатель. При сокращении пахотных земель растет потребление пищи на душу населения. На одного китайца приходится 0,1 га пахотных земель, половина от общемирового значения. Пастбища Китая, расположенные в основном на севере страны, также деградировали – урожайность травы на гектар уменьшилась на 40 %.

К отсутствию воды для орошения прибавляется засуха и опустынивание, уничтожение пастбищ перевыпасом скота и прочий стандартный набор воздействия на окружающую среду, к которому добавляется китайская специфика.

Так, например, резкое уменьшение количества дождевых червей, обновляющих почву, вызвано не только применением пестицидов (на Китай приходится 14 % производства и потребления этих веществ), но и уничтожением червей. Китай сталкивается с экологической катастрофой из‑за огромного роста поражения электрическим током дождевых червей в почве, которых собирают в качестве ингредиентов, используемых в традиционной китайской медицине (ТКМ). Экологи говорят, что эта практика, угрожающая популяции дождевых червей, обусловлена постоянно растущим спросом индустрии ТКМ.

Сушеные дождевые черви, известные в Китае как «сухой земляной дракон», являются важным ингредиентом ТКМ. Они также пользуются большим спросом в качестве приманки для любителей рыбалки. Чтобы облегчить сбор червей, используются специальные электрошоковые приспособления стоимостью от 100 до 800 юаней. Некоторые торговые точки продали более 100 тысяч единиц такой техники. Электрический ток пропускается через участок земли, заставляя дождевых червей выползать на поверхность.

За последние полвека на территории Китая фиксируется увеличение стихийных бедствий. В ближайшие 100 лет ученые прогнозируют учащения природных катаклизмов, таких, как ураганы, засухи, наводнения и др., понижение урожая сельских культур.

Также следствием изменения климата служит подъем уровня моря. Наиболее заметно это произойдет у дельт рек Хуанхэ, Янцзы и Чжуцзян: там не исключается повышение уровня воды на 9–107 см. В числе возможных последствий потепления эксперты выделяют еще расширение подверженных опустыниванию территорий и дальнейшее сокращение площади ледников в Северо-Западном Китае (на 27 % к 2050 году). Быстрое таяние ледников является следствием глобального потепления, которое будет обостряться. Китайские ученые прогнозируют исчезновение ледников в Тибете.

Изменение климата увеличило смертность среди населения от экстремальных погодных явлений, инфекционных заболеваний, плохого качества воздуха и воды. Воздействие загрязнения воздуха усугубляется повышением температуры.

Китай занимается распространением около 10 000 азиатских черных медведей для производства желчи – промышленность стоимостью около 1,6 млрд долларов на год.

Медведей постоянно держат в клетках, а желчь добывают из порезов на их желудках. Джеки Чан и Яо Мин публично выступают против разведения медведей. В 2012 году более 70 китайских знаменитостей приняли участие в петиции против IPO, поданной Fujian Guizhentang Pharmaceutical Co в связи с продажей компанией медвежьей желчи.

Китай – самая масштабная мехопроизводящая нация. С некоторых пушных зверей сдирают шкуру заживо, а других могут забить до смерти палками. В сафари-парках можно кормить львов живыми овцами и птицей в качестве зрелища для толпы.

Центральное правительство Китая инвестировало более 40 млрд юаней в период с 1998 по 2001 год на охрану растительности, субсидии фермам и преобразование сельскохозяйственных угодий в леса. В период с 1999 по 2002 год Китай превратил 7,7 млн га сельскохозяйственных угодий в леса.

В период с 2013 по 2018 год в Китае было посажено 33,8 млн га леса. Правительство Китая обязалось увеличить лесной покров страны с 21,7 % до 23 % в 2016–2020 годах и до 26 % к 2035 году. Согласно плану правительства, к 2050 году 30 % территории Китая должно быть покрыто лесами. Но этот план может оказаться невыполнимым из‑за исчезновения малых рек и болот, вызывающих засуху.

Китайское правительство декларирует возможность соотнести высокие темпы экономического роста с необходимостью восстановления нарушенного экологического равновесия интеллектуальными, экономическими и другими ресурсами. Программа по экологической политике правительства должна включать: подчинение экономики и экологии государству; выстраивание совокупности отношений государства, экономики и экологии с позицией идей и ценностей, господствующих в современном китайском обществе.

Создание в Китае экологической цивилизации предполагает, что страна будет следовать концепции уважения к природе, включит строительство экологической цивилизации во все процессы экономики, политики, культуры и общества, сформирует отраслевую структуру, способ производства и образ жизни, помогающие сохранению ресурсов и охране окружающей среды.

Экологическое равновесие служит большой производительной силой, основой конкурентоспособности, культурной ценностью и потенциалом развития. Население Китая приветствует нововведения в сложившейся экологической обстановке. Противостояние с загрязнением будет затяжным, до следующих поколений. Для успешной борьбы за экологию всему народу страны необходимо объединиться и принять одну повестку для построения чистого, зеленого, благоприятного для жизни Китая.

Пока что из успехов Китая в области охраны природы можно назвать перенесение проблем экономики на другие мировые страны – Россию в первую очередь, используемую для поставок древесины, и страны Африки и Латинской Америки, куда выносится китайская промышленность и где добываются полезные ископаемые. За последние 20 лет Китай проявил особый интерес к углубению связей с Латинской Америкой. Он предоставил более 100 млрд долларов кредитов на строительство сотен местных инфраструктурных проектов, от электросетей и поездов до мостов и дорог. Он финансирует новые нефтяные месторождения и добычу золота, меди и лития, и заключил важные соглашения о свободной торговле с такими странами, как Чили, Коста-Рика и Перу, что является толчком, чтобы стать самым важным торговым партнером региона.

Конечно, не каждый проект вызывает нарекания у защитников природы. Но список продолжающихся жалоб стал достаточно длинным, чтобы экологи забили тревогу по поводу действий Китая в регионе.

Очень простые подсчеты показывают, что если 82 % населения Земли будет жить так же, как сейчас 18 %, в окружающей среде произойдет резкий коллапс с последующей взрывной депопуляцией человечества. Чтобы всем иметь уровень жизни даже как в России, требуются ресурсы двух с половиною планет – таких, как Земля. Даже если только Китай будет потреблять столько, сколько средняя европейская страна, это вызовет увеличение нагрузки на природу планеты в 3 раза, как минимум. Этого планета не выдержит. Поэтому все надежды догнать развитые страны должны быть отринуты как заведомо невозможные.

Надежда могла бы скрываться в неких способностях к созданию новой системы ценностей на Востоке или на Глобальном Юге. Но пока что все попытки, лучшую из которых сделал Мани (216–274 или 277 г. н. э.), успехом не увенчивались – все они не оказывали влияния на массовые системы ценностей. Во всем мире победил консьюмеризм, и недостаточно развитые страны не стали исключением из правила.

Почему Восток не смог создать привлекательной и достоверной картины будущего, не основанного на потреблении, будет рассказано в следующей главе.

Почему Китай, сохранив память о пиках «цикла Бонда», о разрушении прежних цивилизаций, не смог выработать правила предапокалиптической этики, адекватного представления об окружающем мире, создать правила предкатастрофического поведения, или хотя бы возмутиться против такого положения дел?

Попробуем ответить на этот вопрос.

Хороший концептуальный анализ ментальных систем, выраженных в религии, дал Н. М. Ракитянский в книге «Ментальные исследования политических миров». Перескажу его основные положения, касающиеся монотеистических религий и восточных философий.

Исторически первая из монотеистических религий, иудаизм, исповедует, что человек был создан по образу и подобию Божьему, определяет безусловное первенство человека в мире и его могущество среди всего сотворенного. Бог в иудаизме имеет личность, и личностью является человек, сотворенный по подобию Бога. Правда, Бог по определению не имеет ни тела, ни образа, и даже Моисей видел, собственно, не Бога, но Ангела.

Христианство исповедует вочеловеченного Бога, явленного в реальной личности Христа. Так в человеческой цивилизации возник качественно новый образ, ставший основой для индивидуального, субъектного, креативного мышления. Именно поэтому современный человек, верующий или не верующий, но живущий в тысячелетнем пространстве христианской ментальности, воспринимает себя индивидуальным и уникальным субъектом, как нечто само собой разумеющееся. Соответственно, человек, не понимающий смысла существования как постоянного творчества по всем направлениям, изменения мира в целях приближения его к идеалу, да зачастую и понятия об этом идеале не имеющий, воспринимается человеком с христианской ментальностью в лучшем случае как бесталанный, а его существование – бессмысленным.

Благодаря такому восприятию мира и победило нынешнее «издание» цивилизации, англо-саксонское и протестантское по менталитету.

Ислам с самого начала исповедует также единого, трансцендентного, абсолютного Бога, но при этом – абстрактного, не соотносящегося с человеческой личностью, с индивидуальным субъектом. В мусульманстве человек создан не по «образу и подобию Бога», а по его собственному виду и образу (Коран 64:3; 82:6–8), поэтому субъективность Бога не имеет смысла. Для мусульманства характерен акцент в первую очередь на ортопраксии, обрядности. Как следствие ислам является по преимуществу религией общественной и политической, нежели духовной.

В. С. Соловьев писал: «Мир ислама не породил универсальных гениев, он не дал и не мог дать человечеству “вождей на пути к совершенству”»… Основная ограниченность в миросозерцании Мухаммеда и в основанной им религии – это отсутствие идеала человеческого совершенства или совершенного соединения человека с Богом, идеала истинной богочеловечности».

Христианство впервые в истории утвердило идею об особом достоинстве каждого человека как личности.

В монотеизме ислама сочетание абсолютной догматичности и абсолютной же бессубъектности вызвало неразвитость самодетерминирующего индивидуального субъектного начала. Исламское общество веками отдавало предпочтение не личному развитию человека, а интересам общины.

Но караван всегда идет со скоростью самого медленного верблюда.

Ислам, в отличие от других монотеистических религий, личностно неинтенсивен. Он не обладает необходимыми ментальными основами для напряженной, индивидуальной, мобилизационно-креативной, высокопродуктивной, научно-технической, информационной, финансовой, культурной и ко всем подобным видам субъективной экспансии.

В результате современному миру почти неизвестны имена мусульман математиков, физиков, биологов, философов, изобретателей, художников. Среди ученых в мире всего 1 % мусульман. В одном Израиле больше ученых, чем во всем мусульманском мире. В арабских странах ежегодно переводится примерно 330 иностранных книг – в 5 раз меньше, чем в маленькой Греции. Исламские страны в среднем тратят 0,3 % ВВП на научные исследования, что в 8 раз меньше среднемирового значения. По данным Международного банка, общий экспорт арабских стран, если исключить из него нефть и газ, уступает экспорту Финляндии.

Будущее исламского мира в ходе дальнейшего развития кризиса, по мере перехода возобновляемых ресурсов в невозобновляемые, и нарастания природных катастроф, как «явлений кризиса цикла Бонда» – совершенно предсказуемо и очевидно. Пересыхание и ныне‑то маломощных источников воды, уменьшение потребления нефти и газа как следствие коллапса цивилизации, голод и эпидемии, в результате – падение численности населения на порядок и переход оставшихся в общество закапсулированного типа – автаркию…

В Китае фактически отсутствует как развитая мифология, так и трансцендентность в европейском понимании. Для китайца на первом месте – установка на приобретение материальных благ, максимальную продолжительность жизни и социальную этику, в повседневности выражающуюся в том, чтобы не «потерять лицо» перед соседями (на мнение иностранных варваров внимания можно не обращать), а не оторванные от реальности мистические абстракции.

Китайская национальная культура ничего не знала о субъектном трансцендентном Боге и не имела ни малейшего представления о креационизме. В Китае не было пророков; в добуддистский период отсутствовало сколь‑нибудь внятное понимание о посмертном существовании души. Даже специального слова для обозначения религии в Китае не было. Были слова «учение» и «обряды».

Зато китайские философии, даже заимствованные, всегда китаецентричны. Китай в них предстает как государство Центра, царство цивилизованности, за пределами которой царит хаос. Все остальные народы – периферийные «варвары» и «люди только с виду» (цит. по Торчинов Е. А., «История философии, культура и мировоззрение». СПб., 2000), и поэтому этические категории конфуцианства, в частности, «человеколюбие», на них не распространялись. В понятие «китаецентризм» входят представления о безусловном превосходстве китайской культуры, цивилизации, системы политического управления над культурой и цивилизацией всех других варварских народов. Сознание экономической и технической отсталости не мешало, а даже наоборот, усиливало идеи своего духовного превосходства. (Иванова Ю., «Традиции и их роль в политической жизни общества»).

Иоганн Готфрид Гердер писал о Китае когда‑то: «Удивительно ли, что подобное племя людей мало что открыло в науках, если мерить европейской меркой, и что оно, по сути дела, тысячелетиями топчется на одном месте?» Но в том‑то и дело, что для Китая топтание на одном месте – это и есть идеал. Если сейчас человек сыт, имеет запас риса и дров, кров и возможность вырастить детей, то, конечно, можно добавить в его жизнь канализацию, швейную и стиральную машины, но смысл его жизни не изменится – он так же будет хотеть стабильности, неизменности, возможности верить в спокойную старость и надежду увидеть своих внуков, и по сути ему ничего не надо – об остальном позаботятся выполняющие волю народа ученые чиновники или постигающий волю Неба Великий Император…

Надо ли говорить, что такой человек, идеальный обыватель, никогда ничего не создаст принципиально нового?

Не знаю, кто сумел так обмануть китайцев, что те превратились в «мастерскую мира». С другой стороны, сколько можно жить в бедности? Ошибка, которую мы видим сейчас, и которую, вероятно, видело китайское руководство в 1973 году, когда познакомилось с прогнозами Римского клуба, заключалась в том, что ресурсы Земли позволяют жить достойно очень малому количеству населения, даже притом что это количество использует жесткие ограничения на потребление. Китай может наесться досыта. Но после 10 лет процветания наступят столетия упадка. Вероятно, Китай осознанно пошел на такое – в конце концов, лучше умереть сытым.

К сожалению, Китай не придумал для себя иную модель развития, кроме подражательства западной. И сейчас, осуществляя по всему миру экономическую и демографическую экспансии, он не показывает человечеству новых систем ценностей или путей в познании мироздания. В Китае господствует типичная обывательская, потребительская система ценностей.

«Китайский менталитет с его исключительным прагматизмом, ориентацией на получение материальных благ, этноцентричностью и высокомерием не предлагает миру креативных идей, универсальных ценностей, мировоззренческих смыслов и образов желаемого будущего. В силу отсутствия ментальных основ трансцендентального мышления Китай не демонстрирует человечеству цивилизационных альтернатив и, тем более, высот человеческого духа. Именно поэтому он в принципе не способен к сколь‑нибудь результативной ментально-политической экспансии в глобальном масштабе.» (Н. Ракитянский, «Ментальные исследования политических миров») Именно поэтому, из‑за отсутствия креационизма, в ходе наступления пика «цикла Бонда» Китай ждет грандиозная катастрофа. Как тяжелый корабль, погружающийся в пучину океана, он может вызвать водоворот, куда будут утянуты и соседние страны. Так что в целях безопасности от такого гиганта следует держаться подальше. Спасти же его, как, собственно, и Азию, и весь «третий мир», невозможно. Разбору различных и зачастую тупиковых путей спасения и прогнозу развития мира в будущем посвящена следующая книга.

Современный мир в планетарном масштабе находится в точке бифуркации. Вершина 1,5‑тысячелетнего цикла естественных климатических изменений совпала с антропогенным экологическим кризисом, осложненным невиданным демографическим давлением. Оно, в свою очередь, создало огромную инерционную массу человечества, неуправляемую обычными политическими и военными методами.

Характеристика кризиса – соединение циклических изменений климата и перехода возобновляемых природных ресурсов (пресной воды, почвы, атмосферного воздуха и так далее) в разряд невозобновляемых в ходе увеличившегося антропогенного загрязнения.

Признаки кризиса – резкое изменение климата, увеличение количества природных катастроф, сокращение ресурсов чистой пресной воды и обрабатываемых земель, ухудшение здоровья населения, отказ систем естественного иммунитета, уничтожение множества видов живых существ, неконтролируемая климатическая миграция.

Прогноз результата кризиса – по аналогии с прошлым пиком «цикла Бонда» – уменьшение численности населения планеты на порядок и разрушение практически всех очагов цивилизации; переход части населения к автаркии; эволюционный скачок с появлением нового типа разумных существ.

Причина – в товарном производстве, превышающем возможности планеты в среднем в 2,5 раза, исходя из расчета экологической емкости Земли, но в то же время недостаточном для удовлетворения потребностей человечества. Повторю, что по подсчетам Джареда Даймонда, практически совпадающим с данными других исследователей, если весь мир перейдет на стандарты развитых стран при сохранении нынешней численности населения, давление человека на окружающую среду увеличится в 12 раз. (Джаред Даймонд, «Коллапс», М., 2021) Перепроизводство на планете, вызвавшее переход ранее возобновляемых природных ресурсов в разряд невозобновляемых, сейчас осложняется приближающимся пиком очередного «цикла Бонда», то есть коллапсическим изменением климата в ходе естественных циклических планетарных процессов.

Снижение производства на Земле осуществить практически невозможно, это приведет к коллапсу экономики в мировом масштабе. Удовлетворить потребности населения также невозможно, это приведет к быстрому уничтожению природных ресурсов, необходимых для производства энергии и продовольствия. Количество населения продолжает расти. Надежды на сокращение численности не оправдались; напротив, нас ждет, по прогнозам ООН, беспрецедентный рост рождаемости, особенно – в Черной Африке. Отменить пик «цикла Бонда» также невозможно.

Оптимальная численность человечества с учетом пределов потребления и производства по различным подсчетам составляет от 600 млн до 1 млрд. Такое количество людей может поддерживать свой уровень жизни на современном уровне среднего жителя Европы, не превышая пределов возможности биосферы. Но даже если принять гипотетическую возможность сокращения человечества до такой цифры с последующим жестким контролем (самоконтролем) над рождаемостью, мы никогда не сможем обуздать рост человеческих потребностей, на котором основан прогресс.

С остановкой роста потребностей, то есть желаний, остановится и развитие человечества. Так что сокращение населения, которое, естественно, произойдет в процессе наступления климатического коллапса из‑за «события Бонда», не приведет к уменьшению потребления и, следовательно, траты ресурсов и роста загрязнений.

В предшествующем, более мягком планетарном экологическом кризисе, прошлом «событии Бонда» 1,5 тысячи лет назад, не осложненном антропогенным воздействием и атомным оружием, изменение климата и усыхание значительной части степей Азии, Африки и Америки вызвало несколько волн климатических беженцев, прокатившихся по всей планете, разрушивших большую часть цивилизованных государств и вошедших в европейскую историю под названием Великое переселение народов. В настоящее время подобное передвижение масс населения скорее всего, приведет к полному коллапсу цивилизации, сопровождаемому ядерной войной.

Исходя из вышеизложенного, можно сделать несколько практических выводов для современного этапа катастрофы:

– экономическое прогнозирование, не учитывающее состояние природной среды и здоровья населения, неверно в принципе; так, все ожидания экономического и гражданского роста Ирана, Индии, Китая, ряда стран Африки и так далее ошибочны, потому что не учитывают последствия экологического кризиса;

– для всех вышеперечисленных стран и регионов, а также некоторых иных стран «третьего мира» единственная возможность сохранить в ходе кризиса хотя бы часть населения – это экспансия, военная или экономическая;

– конкурентами стран «первого мира» в международном масштабе являются все страны, претендующие на ограниченные природные ресурсы планеты, в том числе и на интеллектуальные, а также на продукцию, получаемую от использования этих ресурсов; потенциальная опасность стран-конкурентов зависит в первую очередь от количества и плотности населения в них, во вторую – от уровня климатического коллапса на их территории.

Детерминированность ситуации заключается в том, что решение проблемы невозможно ни технологическими (развитие технологий), ни военными (уничтожение противника), ни политическими (создание системы компромиссов) методами. В то же время особенность точек бифуркации в сложных системах состоит в том, что они создают возможность получения значимых последствий в результате сверхмалых воздействий (см. «Эффект бабочки», Эдвард Лоренц).

Таким образом, мы приходим к варианту управления экологическим кризисом как к единственной реальной форме защиты существования и собственной страны, и планеты в целом.

Этот метод, разумеется, дает временный и локальный эффект. Но, собственно, нам и нужно, чтобы цивилизация в точках ее максимального развития простояла до того момента, когда в ее недрах созреет замена человечеству: сообщество иных разумных, чью форму мы пока себе не представляем. Можно предположить, что его успеют создать ко времени обрушения существующей цивилизации – к 2050 году. Организующей силой массовых движений в странах «третьего мира» являются креативные части национально ориентированных элит. Если при первых же признаках кризиса транснациональные элиты покинут собственные страны, представители национально ориентированных элит будут продолжать работу, считая едиными собственную судьбу и судьбу родины. Между тем в случае лишения руководства со стороны национально ориентированных частей элит массы населения не смогут быстро выделить из своей структуры новых лидеров общественного мнения взамен исчезнувших, этому помешают самонадеянность и амбиции великого множества кандидатов в лидеры.

Управление экологическим кризисом заключается в воздействии на системы ценностей элит, их переформатирование, в идеале – полное приведение представителей элит к апатии и отказу от действия, в варианте минимум – вынужденность принятия ими судорожных необдуманных решений.

Метод управления экологическим кризисом – выдача математически выверенных и безусловно правдивых прогнозов развития страны (региона, континента) в недалеком будущем (до 2050 года), с учетом воздействия экологического кризиса, обязательно изложенных в публицистической, беллетризированной форме. Подобные прогнозы должны быть сопровождены положительными отзывами местных широко известных авторитетных ученых, их авторами должны быть группы независимых, не связанных с какими бы то ни было государствами, ученых с мировыми именами.

Правда вообще парализует. Особенно правда о будущем. Разрушительность информации об экологическом кризисе и его последствиях заключается в безвариантном осознании недостижимости целей национально ориентированных элит и фактическом отсутствии будущего для их народов (стран, регионов, континентов и так далее).

Но правда – это всего только правда. Адекватность восприятия мира, кроме понимания того, где правда, а где ложь, предполагает видение перспектив и работу на будущее.

Чтобы не совершить стандартных ошибок, вначале вспомним типичные утверждения людей, неадекватно видящих окружающее:

– кризисы всегда были и будут;

– люди обязательно что‑то придумают;

– места на Земле хватит всем, энергии вокруг нас неисчерпаемое количество;

– природа сама сбалансирует численность человечества;

– человек решит любые проблемы путем технологического развития.

Мы понимаем таких людей. Они панически боятся цикличности и являются противниками теорий катастрофизма, потому что понимают – если раньше случались катастрофы, да еще и с математической закономерностью, то следующая обязательно, фатально, произойдет, и оставшимся в живых придется начинать с чистого листа. Отсюда – такое странное для адекватных людей увлечение «новой хронологией», теорией, отрицающей длительность человеческой истории и представляющей исторический процесс в виде прямой, устремляющейся в зенит, вместо реальной спирали.

Желание построить счастливый мир, который может стабильно существовать бесконечно долго – давняя мечта Востока в целом и России в частности. И хотя юла (волчок, кубарь, тромпо) известен практически во всех странах мира, мало кто из великих восточных мудрецов осознал, что равновесия можно достичь лишь в движении с максимально возможной скоростью…

Есть такая психологическая ошибка – если раньше какие‑то методы (привычки, верования, образ жизни, этические принципы и так далее) помогали общности выжить в тяжелое время, то чем тяжелее новые времена, тем сильнее общность будет цепляться за старое. Потому и генералы всегда готовятся к прошлой войне, и учителя преподают школьникам устаревшее знание…

Традиционные ценности, следование которым, собственно, и привело человечество на край пропасти, сейчас нам не помогут, и чем раньше с ними будет покончено, тем лучше (см.: Шевчук Ю. С. «Крах проекта "Человечество"», Страта, СПб., 2020).

Перед ныне живущими есть только три пути – автаркия (см.: Шевчук Ю. С. «Россия в 2050 году: избежать неизбежности», Страта, СПб., 2021); переход в новое состояние, то есть появление нового вида разумных существ, созданных искусственно; и депопуляция, которая может растянуться на два поколения, а может произойти в один день благодаря мощному извержению вулкана.

Переходя от ближнесрочных прогнозов к среднесрочным (до 2050 года), ниже рассмотрим проблемы, стоящие перед обществами, выбравшими (иной раз вынужденно) автаркию и депопуляцию (а также несколько промежуточных состояний между ними), и немного коснемся проблем этики и психологии новых разумных существ, идущих нам на смену.

В романе Николая Гавриловича Чернышевского «Что делать?» будущему посвящен «четвертый сон Веры Павловны», внимательно изучавшийся в советское время в средних школах. Особенностью описанного будущего было достаточное малолюдье (забегая вперед отмечу, что это общая черта любой утопии) и высочайшая мобильность населения. Большая часть русских людей у Чернышевского буквально кочует за изменениями климатических сезонов – из Сибири в Аравию, которая оказывается зачем‑то освоена под сельскохозяйственные угодья, затем в Европу, опять в Сибирь… Чем занимаются все эти люди? Практически все – физическим трудом, облегченным механизмами до того, что его и трудом‑то не назвать, так, легкая зарядка. Большая часть – еще и творчеством, очевидно, после обязательной работы; есть и интеллектуалы, но интеллектуальную работу Вере Павловне во сне не показывают, вероятно, она не так уж изменилась со времени бодрствования героини романа.

Вечерами у «людей будущего» то, что сейчас назвали бы клубным отдыхом – кто‑то исполняет свою музыку, кто‑то слушает, кто‑то танцует, кто‑то демонстрирует картины… Клубы будущего оборудованы комнатами, где можно уединяться парам, и служат дополнительно домами свиданий. В общем, можно сказать, такое будущее стало вполне настоящим для россиян…

Зачем существует все происходящее в этом будущем, Чернышевский не особо задумывается. Спокойная жизнь без борьбы за выживание, удовлетворенность всех низких (по Маслоу) потребностей – вполне устраивает его, как идеал. Высокие потребности он ведь и при царизме удовлетворял… С едой похуже было…

И все же в этом романе звучит формулировка определенного идеала жизни людей, того будущего, ради которого стоит жить в настоящем: «здесь всякое счастье, какое кому надобно. Здесь все живут, как лучше кому жить, здесь всем и каждому – полная воля, вольная воля».

Хорошо? Только ведь если полная воля – из человека зверь вырастает, который неволей социума был задавлен. Не обязательно хищный – чаще всего просто блудливая, вороватая, ленивая обезьяна.

Посмотрим, как менялось представление о счастливом будущем в русской литературе в дальнейшем.

У Ивана Ефремова в романе «Туманность Андромеды» действие происходит через десяток тысячелетий после времени выхода романа в печать, в совершенно ином мире. Но человек биологически остался у него тем же, эволюция не продвинулась. И поэтому в светлом будущем действуют жесткие механизмы воспитания. Например, есть такие «12 подвигов Геракла», которые должен совершить молодой человек, чтобы его признали совершеннолетним. Три года 103 таких подвигов (в СССР был аналог – три года работы по распределению где‑то в глухой провинции, да еще два года в армии, в чуждой этнически и морально среде) – и вот молодой человек готов жертвовать собой ради, допустим, покорения Космоса. И действительно ведь – оставив космос автоматам, что мы предложим людям? Возможность выбирать развлечения? В итоге вместо положенных по тому времени 170 лет человек будущего у Ефремова живет вполовину меньше. Приведу пример – отрывок разговора Мвена Маса с психиатром Эвдой Наль, героями «Туманности Андромеды»:

Современным читателям, нацеленным на добычу кайфа из любого дерьма жизни, система ценностей героев Ефремова непонятна. Прочел на форуме: «У Ефремова девушки-студентки, путешествуя по Средиземноморью, говорят о памятниках архитектуры. Он что, не знает, о чем обычно в путешествиях говорят девушки?»

В другом обзоре читаю: «отправлять отчаянных смельчаков в далекий угол галактики на произвол судьбы, и пусть типа они там сами решают все свои проблемы – это как‑то не совсем правильно и рационально. Думаю, что всегда, когда в космос можно отправить роботов, туда нужно отправлять роботов. Люди при этом вместо того, чтобы переться черт-те куда, могли бы спокойно оставаться на Земле. Любить, кайфовать, веселиться».

Иван Ефремов, человек очень умный, как раз и понимал – дать людям жизнь, в которой можно безгранично любить, веселиться – значит, обречь человечество на деградацию. Физическое наше тело, тело примата-хищника, не предусмотрено для такой жизни. Обязательно начнется доминирование над себе подобными, насилия, издевательства. И Ефремов показывает это на примере «острова Забвения», где преступники живут, как им хочется. Нет, уж лучше направить энергию зверя, который внутри нас, на колонизацию космоса…

В повести братьев Стругацких «Гадкие лебеди», кажется, впервые в советской фантастике ставится вопрос о необходимости изменения биологического носителя разума – человека. До того Стругацкие пытались обойтись полумерами: интернатным воспитанием детей, новыми приемами педагогики, даже с применением постоянного видеоконтроля за воспитанниками и прямого насилия к детям – укладыванием спать с помощью «гипноударов»… Но постепенно стало понятно, что это не убьет внутреннего зверя, а лишь слегка его «залакирует», пользуясь выражением Ницше.

Показателен диалог между Баневым – главным героем повести – и юношей, не названным в повести:

Гениальное прозрение Стругацких о том, что человечество дошло до пределов своего развития и сейчас находится в эволюционном тупике, откуда есть только один путь – в деградацию, слишком жестоко, чтобы быть воспринято массами, которые, к тому же, все равно ничего не могут предпринять по этому поводу. Разве что продолжать выпивать и закусывать «квантум сатис».

Внутреннего зверя, требующего топтать и убивать, невозможно выдрессировать надолго. Обязательно сорвется. Об этом написан хороший роман «Остров доктора Моро». Дальнейшие перспективы разума на Земле связаны с отказом от человека как его носителя и от человечества как «точки приложения сил».

К сожалению, российских фантастических текстов на эту тему я не нашел (не считая романов Стругацких, где появляются «людены», или «Странных романов» Юрия Никитина – но там действуют те же люди из плоти и крови, просто обладающие сверхспособностями).

Вероятно, также следует исключить из обзора написанный на русском языке роман «Алюмен» (Г. Л. Олди, или Олег Ладыженский и Дмитрий Громов), где главному герою, мистику-визионеру из XIX века, потомки показывают будущее, и он приходит в ужас оттого, что люди спокойно могут менять форму, становясь то дельфинами, то орлами, то непонятной слизью, а то и вовсе живут, не имея материального белкового носителя. Это стало возможно после того, как сознание людей было перенесено в огромную компьютерную сеть. Это, кстати, самое реальное описание будущего, все же создано не в России и поэтому присутствует в нашем обзоре факультативно.

В конце обзора обращу внимание читателя на роман (опять же, не российский) «Происхождение» Дэна Брауна, где также рассматривается следующий эволюционный скачок – замена человечества созданными людьми разумными компьютерами.

На самом деле это – единственные пока реалистичные и достоверные варианты будущего, которое отвечало бы моральным требованиям людей, сформулированным в книге «Культура и этика» Альберта Швейцера еще в начале ХХ века. Новая цивилизация разумных будет свободна от необходимости убивать, чтобы жить, и унижать, чтобы самоутверждаться, от чего человечество не может освободиться даже в мечтах – как видим мы, анализируя фантастику.

На «Гадких лебедях» вполне можно остановиться. Не обозревать же всерьез «имперскую фантастику», где Россия – межзвездная монархия, или СССР воюет с фашистами на других планетах, а доблестные чекисты проникают в прошлое и спасают Сталина от рук врачей-убийц…

Вкупе с творческим бессилием эти романы оказываются поражены тем же недугом, что и современная зарубежная фантастика – они не раскрывают причины, почему вдруг современный человек становится человеком будущего и чем, собственно, они друг от друга отличаются (в романах 107 Лукьяненко из серии «Квази», правда, дается объяснение – вводится элемент перерождения).

Всеволод Алферов, глава издательства фантастики «Снежный ком», дал такое определение нынешнему положению дел:

Мы, или, правильнее сказать – лучшие из нас, спустя столетие после Альберта Швейцера наконец поняли, что «Добро – то, что служит сохранению и развитию жизни, зло есть то, что уничтожает жизнь или препятствует ей», а следовательно, все наши удовольствия, радости, вся наша жизнь, основанная на убийствах и разрушении других жизней, несет зло в окружающий мир. Мы уже понимаем, что от этого «первородного зла», звериной природы человека, нам никуда не скрыться. И даже в фантастике мы не видим описания идеального общества, в которое можно было бы поверить. Пора бы признать, что будущее развитие – не за нашим биологическим видом. Или довольствоваться тем, что будущее – это такое же настоящее, только с новыми гаджетами.

Почему же за всю историю русской литературы появился от силы пяток произведений, в которых описывалось светлое будущее России, будущее, в которое можно было бы поверить и в котором хотелось бы жить. Этот странный феномен давно известен, вышучивали его много, часто и по делу – начиная с Салтыкова-Щедрина и заканчивая Михаилом Успенским.

Братья Стругацкие, описывая мир в книге «Полдень, XXII век», одной из немногих удачных книг о будущем, оставили следующее предисловие:

Но тексты братьев Стругацких были исключением из правила. Иные советские писатели видели будущее иначе…

Герой Стругацких, Саня Привалов, попадает в Описываемое будущее, взятое из современной ему литературы, и видит мир, разделенный Железной Стеной. За стеною живут герои зарубежной фантастики, это мир Страха перед Будущим, и там по определению нет ничего хорошего – в лучшем случае, продолженное настоящее, перенесенное на другие планеты. Но и по его сторону стены, в мире Гуманного Воображения, тоже нет ничего хорошего – бездарные тексты про освоение Галактики, полные нежизненных человеческих отношений и многословных монологов…

Герой Михаила Успенского, русский богатырь Жихарь, так описывает свою страну перед чужеземцем:

Признаться, более емкой русской утопии я в литературе не нашел. Чем‑то похоже на строчку из песни «Любэ» – «темны улицы, девки-умницы…» Что еще человеку нужно!

Обобщая русскую утопию, вижу неравный симбиоз мусульманского рая с его десятками гурий на каждого правоверного и скандинавской Вальхаллы, с драками на почве внезапно возникшей неприязни после совместного распития спиртных напитков… Такую «утопию» мы в натуре видим на любом приморском курорте, именно поэтому нормальные люди курортов не посещают. Но если оставить в стороне просто плохо написанные романы в жанре боевой фантастики, романы, где Русь вновь обрела (или не теряла) монархию, романы-фэнтези, где русский школьник Ваня внезапно попадает в мир сказки и побеждает Черного Властелина, обретя нечеловеческие способности исключительно в силу своего «пятого пункта» (см. многие тексты С. Лукьяненко), то что тогда остается?

Остается, например, начавшийся в 2011 году проект «СССР-2061», который объединил писателей, художников, читателей и зрителей вокруг идеи будущего, где высокие цели достижимы благодаря справедливому устройству общества, которое поощряет тягу к знаниям, взаимоподдержку и труд. Где полным ходом идет освоение ближнего космоса. Будущего, как гласит девиз проекта, «до которого хочется дожить».

К сожалению, ничего талантливого в ходе проекта создано не было. И причина этому, мне кажется, очевидна – непонятно было, что это за особые «высокие цели», которых могут достичь только русские, причем объединенные социалистической идеологией. Даже у Мариэтты Шагинян в фантастическом романе «Месс-Менд» социалистическая Россия выглядела привлекательнее (хотя так же нежизненно), чем у современных авторов.

Отдельно, вероятно, нужно сказать о двух романах русских литераторов, описывающих выдуманный мир и достоверно, и привлекательно, но с одним недостатком – их выдуманный мир не имеет к географической России никакого отношения. Я имею в виду «Остров Крым» Василия Аксёнова и цикл Макса Фрая (Светланы Мартынчик) про город Ехо.

У Макса Фрая описана жизнь в городе Ехо, задуманная как идеальная. Постоянное творчество, самообразование, любовь, дружба, атмосфера всеобщей доброжелательности, злодеи и те – достаточно случайные, некие ошибки мироздания; отличная архитектура, восхищение жителей главным героем, отсутствие бытовых проблем, милые ресторанчики… Но достоверность напрочь отсутствует. В реальности ведь описан обычный городок Средней Европы. Я и сейчас могу туда переселиться. Но почему меня в нем примут как своего? У героя Макса Фрая открылись таланты волшебника, и так совпало, что в Ехо на эти таланты был спрос. Но монета ведь могла упасть иной стороной, и тогда утопия стала бы недоступна…

«Остров Крым», несмотря на точные географические привязки к реальному полуострову, рассказывает не о части России, а о средиземноморской стране типа реальной Греции, куда, разумеется, можно переехать жить, но не всей же Россией… а как создать из всей России «остров Крым», который не хотел бы при этом регрессировать «назад в СССР» и в котором можно было бы жить свободно и счастливо, в романе не написано.

В европейской литературе есть множество романов, в которых хочется остаться жить, и далеко не только фантастических. Например, «Конец главы» Голсуорси, «Сиеста» Хемингуэя… перечислять можно долго. Весь вопрос – примут ли лично тебя туда остальные герои произведения. Понимая собственную… скажем, неподготовленность, туда все же хочется попасть. В отличие от российской литературы, про которую думаешь, захлопнув книгу: «какая правдивая мерзость! Хорошо, что я там не жил».

Кто‑нибудь хочет пожить в мире Льва Толстого, Федора Достоевского, Антона Чехова или даже Тэффи? Или в мире Астафьева, Распутина, Шукшина, Рубцова? Нет, и быть не может таких мазохистов. Хотят пожить в книгах Стругацких, Великом Гусляре Кира Булычева, некоторые – у Ивана Ефремова… Да вот, пожалуй что и все…

Попытку описать жизнь хорошего человека предпринял, как помнится, еще писатель Банев, герой «Гадких лебедей» братьев Стругацких – и мы помним, что получилось:

Образ места и облик общества, в которых хочется жить русскому человеку, прослеживается в легенде о Беловодье, имеющей старообрядческие корни. Старообрядцы, напомним, смогли в реальности построить иную Россию, Россию подспудную, со своими торговлей, образованием, религией, своими поселками, существовавшими фактически на правах экстерриториальности. А до Беловодья был град Китеж, не покорившийся врагу и ушедший то ли на дно озера Светлояр, то ли в иное измерение… Но детальной прописи русской утопии не было создано, в отличие от западных образцов, где от Платона до Сен-Симона механизмы, по которым работает «государство утопия», обозначены до мельчайших деталей. Западное общество сработано по лекалам «Легенды о короле Артуре», слегка модернизированным «Инклингами», и в первую очередь – Толкином. В России все подобные попытки не дали текста, обладающего достоверностью и притягательностью. То же относится к прочим странам Востока, о причинах этого мы говорили ранее.

Если западная литературно-философская мысль, опираясь на христианские традиции, планомерно создавала различные образы будущего и модели поведения, адекватного настоящему времени, то на Востоке фактически не существовало такого направления – ни в литературе, ни в философии. Вся восточная мудрость свелась к различным вариантам высказывания «такова жизнь» и уверениям, что мечты об иной жизни суть пустопорожние. Исключение – буддизм, и мы еще вернемся к этому исключению.

Вроде бы в Китае были созданы утопические тексты – глава «Ли юнь» конфуцианского канона «Лицзи», поэма Тао Юань-мина «Персиковый источник», ее многочисленные средневековые реплики, даосский «Канон Великого Равновесия» (Тай пин цзин 太平經), описания общества Великого Спокойствия, выполненные Дун Чжун-шу (179–104 гг. до н. э.), и Хэ Сю (129–182) и т. д. Но «Персиковый источник» – это китайский вариант мечты о блаженной Аркадии или старообрядческом «Беловодье», но не мысли о будущем.

В статье А. И. Кобзева, помещенной в сборнике «Китайские социальные утопии», можно найти чрезвычайно интересный вывод. А. И. Кобзев констатировал, что, несмотря на повышенный интерес конфуцианских мыслителей к социально-политической и этической проблематике и стремление к ее всесторонней и детальной разработке, в рамках конфуцианства так и не было создано «полноценных» социально-утопических произведений.

Объясняется это несоответствие двумя факторами. Во-первых, с самого своего возникновения конфуцианство претендовало на роль официальной и ортодоксальной идеологии, и во II в. до н. э. этого статуса добилось и сохраняло его вплоть до начала ХХ века. Утопия предполагает и стремление к коренному изменению существующих государственных и социальных установлений, конфуцианцы же были полностью инкорпорированы в окружающую их социально-политическую реальность, поэтому даже при самом резком социальном негативизме критиковали не принципы устройства общества и государства, а их конкретные воплощения – то есть определенных лиц. Всякое социально-политическое реформаторство в условиях господства конфуцианской идеологии приобретало черты личностной направленности. Во-вторых, специфическое конфуцианское и, шире, китайское представление об императоре как о телесной персонификации государства с неизбежностью выводило социальное реформирование из теоретической в практическую область.

Если признать, что до конца XIX в. в китайском языке не было понятий, соответствующих западной «утопии», а сам этот термин является калькой с неологизма Томаса Мора, тогда все встает на свои места: западные образцы стали для китайских мыслителей своего рода точкой опоры, на которой привычные идеалы древности превратились в нечто, уже совершенно ни на что не похожее, но обладающее сильнейшим критическим потенциалом. (Цитирую по Д. Е. Мартынову: «Существовала ли в Китае утопия?»)

Русская утопия – это мир без зла, свободный общий труд, мечта о всеобщем счастье. Именно всеобщем, а не только русских или сторонников «старой веры». Это мир, устроенный «по правде». Вот только что такое правда в понимании автора утопии – понятно становится лишь из контекста. Представления народа о Правде все еще не стали предметом исследования наших ученых. Русское слово «правда» не имеет аналогов в западноевропейских языках. Оно не покрывается ни английским «truth», ни французской «vérité», ни немецкой «Wahrheit». Эти слова охватывают лишь правду – истину, а есть еще и правда – справедливость, и правда – праведность.

Упомянутый уже писатель Банев, отвечая на вопрос о том, что такое прогресс, ответил вполне утопически: «Для меня прогресс – это движение к состоянию, когда не топчут и не убивают».

Но жизнь на Земле не будет возможна, если на планете прекратятся убийства. Жизнь одних всегда основана на смерти других – растений, животных, людей… Приведем цитату из романа Тургенева «Накануне»: «Елена не знала, что счастье каждого человека основано на несчастье другого, что даже его выгода и удобство требуют, как статуя – пьедестала, невыгоды и неудобства других».

Впрочем, Борис Стругацкий как‑то сказал примерно то же самое:

Мир «по правде» не складывался в свое достоверное описание. А реальные повествования о «свободном труде на своей земле» в целях создания мира без насилия, без войн, без смертей и болезней, и при этом – мира изобилия, описывали мир какой угодно, но не тот, в котором хотелось бы жить. «Чевенгур» Платонова – очень показательный пример этого. Использование в пищу диких злаков и попытки построить солнечную электростанцию – типичный пример деятельности современных утопистов-экологистов (в романе все это еще и подкрепляется массовым террором). Интересно, многие сейчас желают пожить в Чевенгуре?

За все время существования русской литературы не было создано ни одного реалистического произведения, в котором герои жили бы «по правде», какое бы значение ни вкладывал в это слово автор. Не было создано и ни одного текста, описывающего притягательный мир, в котором хотелось бы поселиться. Ниже мы рассмотрим несколько приближающихся к решению этой задачи текстов, но пока отметим, что таких у Шукшина и Трифонова, Маркова и Астафева, Распутина и Кочетова попросту нет. Достоевский считал, что России надлежит «изречь окончательное слово великой, общей гармонии, братского окончательного согласия всех племен», 115 очевидно, на русском языке. Но придумать это слово России не удалось. Да вряд ли такая задача вообще реальна.

Достоевский и сам отлично понимал опасности глобализма – вспомним, как его герой «Записок из подполья» отвечал на проекты русских утопистов:

Русская «правда» невозможна без русской «воли», которая совершенно не имеет отношения к свободе, но является первопричиной рабства – ведь свобода оборонительна, а воля экспансивна, и расширяется до тех пор, пока ее не остановит другая воля, и проигравший в столкновении двух воль оказывается рабом.

Ранние утопии и рассказы о «жизни по правде» – от «Сна Обломова» до «Снов Веры Павловны» – не несли в себе необходимого заряда привлекательности. А иногда просто вызывали отторжение описанием силы, многократно превосходящей силу одного человека. Так, Велимир Хлебников («Кол из будущего») описывает мир, в котором усовершенствованное радио работает как нынче – интернет. В результате получилась колоссальная машина по «промывке мозгов» всему населению.

Образ будущего не складывался в произведениях писателей даже не из‑за отсутствия таланта. Просто борьба за достижение общих для всего человечества ценностей не зависит от национальности и расы героев произведения. А если мы признаем, что ценности каждого народа разные и в чем‑то друг другу антагонистичны, и представим, что именно Россия должна возвестить миру Правду, то мы должны будем долго объяснять, почему в таком случае наш народ правее других… Ни одно литературное произведение такого не выдержит. Для этого нужен иной жанр и иное, холистическое представление о населении, которое объединено общими языком и культурой и представляет собой своего рода единый организм, наделенный общей духовностью и общим психическим складом, что отличает его от таких же характеристик других народов.

Мы должны тогда признать, что духовность передается из поколения в поколение, то есть якобы наследуется биологическим путем и связывает народ с определенным физическим обликом. Об этом писали Хьюстон Чемберлен, Артюр де Гобино, Альфред Розенберг и еще много авторов… Достоверно описанного мира, в котором хотелось бы жить, националисты любого типа тоже, кстати, не создали, все романы «культуртрегерства» не вызывают желания стать их героем. Ну действительно, чего тут хорошего, если родных сыновей надо посылать «на каторгу ради угрюмых мятущихся дикарей, наполовину бесов, наполовину детей?» (Р. Киплинг, «Бремя белого человека»).

Начиная писать утопию про Россию, нужно для себя решить, как минимум, две проблемы. Первая – особенности географии. Россия – большая страна только на карте. На 86 % территории страны нормальных городов не построить, и вообще для цивилизованной жизни Россия мало приспособлена. Даже в крупных городах нет покоя от комаров, клопов и блох, мошка покрывает целые области, вечная мерзлота выворачивает из‑под земли канализационные трубы. Здесь люди работают не так, как Саня Привалов, для которого работа была в радость, и он фактически все время жил в своем сказочном институте – нет, здесь люди зарабатывают деньги. Чтобы затем снести их в турбюро и прожить неделю-другую в курортном эрзаце рая… Превратить в рай свою страну они даже не пытаются, не веря в саму возможность этого. И правильно, если даже описать рай в этой стране невозможно с нужной степенью достоверности.

Вторая проблема – многонациональность «империи». Русские не ощущают себя «титульной нацией», их слишком долго за это наказывали. Да и старшим братом, которого все «младшие братья» считают тупым работягой, на котором пахать не только можно, но и нужно – тоже быть как‑то не хочется.

У братьев Стругацких, конечно, мир един, но России как таковой в нем нет. Земля «терраформирована», ничего похожего на знакомый ландшафт не находится. Город Аньюдин, где проходит действие «Полдня, XXII века» – не имеет отношения к реальному Аньюдину, который в Коми. Соответственно, в выдуманном Аньюдине 117 нет комаров. Нет там и засилья инородцев, никто не выкладывает слова «Кавказ сила» из воспитанников интерната, и так далее. Наоборот, когда южанин обидел мальчика помладше, его герои Стругацких жестко наказали. Но это был один южанин. А ведь в империи их бывает очень много, они держатся друг за друга, и в реальной жизни герои Стругацких ходили бы в «опущенных», задавленные южным большинством.

Совместить хорошую жизнь в империи с наличием в ней большинства неевропейского населения – задача практически непосильная. Правда, есть автор, у которого что‑то похожее получилось, хотя жить в описываемом им мире вряд ли хочется многим. Это, разумеется, Хольм ван Зайчик (псевдоним Вячеслава Рыбакова и Игоря Алимова) с его семью романами про Ордусь, некое государство, образовавшееся после союза Руси и Золотой Орды с примкнувшими к ним остальными частями монгольской империи. Но это сатира, а не утопия. Чего стоят псевдоним автора, являющийся переводом псевдонима «Шекспир» («бей копьем» – «вонзайчик»), или государственный гимн Ордуси, начинающийся со слов «Союз нерушимый улусов культурных сплотили навек Александр и Сартак», а также данные в приложениях «разыскания» о «звере Пицзеци» и «эпохе Куй», формально следующие конфуцианскому понятийному ряду… Разумеется, авторы и сами понимают, что никогда столь разные народы не будут мирно жить вместе. Даже китайцы, хотя и принадлежат к одной расе с монголами, в одну ночь поднялись и вырезали всех завоевателей… Русские, кстати, чаще сами оказывались в положении вырезаемых.

Вообще эта странная, совершенно нелогичная тяга к империи, смысл которой невозможно рационально объяснить, мешает литературному созданию жизнеспособной утопии. Почему‑то считается, что не надо доказывать преимущества жизни сообща для разных народов, что русскую культуру ценят во всем мире, и что окружающие народы так и ждут верных слов кормчего на русском языке – из Кремля или Переделкино, собственно, не важно. Но на самом деле в реальном мире мы столкнулись с жестким отрицанием всего русского практически во всех республиках бывшего СССР и почти во всех бывших сателлитах из Восточной Европы.

«Мир полдня» у братьев Стругацких не был империей. Никакой межзвездной экспансии не было, деятельность прогрессоров была как можно более незаметной и жестко контролировалась. Стоило Сергею Лукьяненко добавить в этот мир межзвездную экспансию (в романах «Звезды – холодные игрушки» и «Звездная тень»), сделать мир будущего империей, как замысел Стругацких превратился в его противоположность.

Многонациональный мир «полдня человечества» был описан в романе «Экипаж “Меконга”» Евгения Войскунского и Исайи Лукодьянова. Многонациональный Баку, дружба народов, солнце, море, большие государственные дела, передовая наука, коллектив молодых ученых, будто взятый из романов Стругацких… В этом мире действительно хотелось жить. Но он существовал недолго. Закончилось все зверскими погромами и убийствами русских и армян в конце 80‑х годов…

Империя не может быть утопией, и, возможно, это один из главных уроков существования СССР. «Хочется жить и работать» только среди своих, только в гомогенном обществе. Не случайно сейчас наибольшего успеха достигают те нации, которые отстаивают свою «особость» и резко борются с иммиграцией. США – исключение, но, думаю, временное.

Пример гомогенного общества мы видим в цикле рассказов о городе Великий Гусляр у Кира Булычева. Типичный российский райцентр эпохи развитого социализма. Дефицит всего, кроме талантов. В городке живут гении, признанные мировым сообществом, великие изобретатели, склочные деды, алкоголики, нечистые на руку торговки… А еще сюда часто прилетают инопланетяне, и каждый день случаются обыденные чудеса вроде завоза в зоомагазин золотых рыбок, исполняющих желания… А также выходит районная газета, где работает чудо-журналист, описывающий творящиеся вокруг чудеса как само собой разумеющееся. В этом городе действительно хотелось жить и работать, и степень достоверности у Великого Гусляра была повыше, чем у НИИЧАВО Сани Привалова. Это – один из немногих примеров удачной утопии. Правда, чтобы эта утопия была достоверной, автору пришлось сделать «маленькое» фантастическое допущение – убрать из созданного им мира КПСС. И тогда все начало складываться…

Новая русская утопия, как можно понять, анализируя современные фантастические тексты русскоязычных авторов, – это жизнь в тяжелых природных условиях; мало того что в империи, но в постоянно расширяющейся, осваивающей новые земли, цивилизующей новые народы империи; жизнь, организованная на основах альтруизма и братской взаимопомощи, где все – свои, где общество состоит из практически одинаковых единиц, с одной и той же системой ценностей; жизнь, нацеленная на познание вселенной с последующей экспансией на другие планеты, повторяющей земную экспансию русской империи. Каждая ценность хороша по отдельности, но попробуйте все их соединить в литературном произведении. Выйдет в лучшем случае «История государства Российского» Николая Михайловича Карамзина, в точности соответствующая эпиграмме, приписываемой Пушкину:

Убедительности и достоверности тут добиться можно. Создать на такой основе мир, до которого хотелось бы дожить, – не получается. Хотя попыток было много…

Есть и другие попытки написать «про жизнь совсем хорошую». «Борьба хорошего с еще более лучшим» – вполне утопическая ситуация, достоверно описана в романе «Битва в пути» Галины Николаевой, но жить в этой обстановке явно не хочется. Большей привлекательностью обладают ранние «экспедиционные» рассказы Ивана Ефремова о борьбе человека и природы, но возникает вопрос: останутся ли смелыми эти отважные люди, когда вернутся из экспедиции и столкнутся с родной бюрократией?

Особняком выделяется военная проза, что реалистическая, что фантастическая, где описывается жизнь по системе военных ценностей. Как ни странно, но там героям действительно хорошо, там они на месте и в достаточной степени свободны, потому что «война все спишет». То есть, на войне русский человек живет по воле и по правде одновременно, во всяком случае, пока входит в чужие города. В свои‑то фронтовики возвращались с опаской…

Этот жанр – жизнь на фронтире – имеет глубокие корни. На фронтире стояла застава Трех богатырей, жили Тарас Бульба, Робин Гуд, герои «Речных заводей» Ши Найаня… Правда, привлечь подобный образ жизни может разве что подростков. Для них всерьез может являться ценностью то, что мы, якобы, народ воинов, а воина должны бояться. Сомнительная, конечно, карьера для народа – международным (или межгалактическим) держимордой служить, да и для взрослого состоявшегося человека как‑то неловко в конце каждой главы «замирать в скорбном молчании над могилами павших товарищей», будто у автора ума не хватает иную концовку придумать, но для романа в жанре боевой фантастики сгодится.

В имперскую утопию, например, Александра Громова («Русский аркан» и др.), переместиться хочется, равно как и с Александром Сергеевичем завалиться в «Яр», но так как это все равно невозможно, все это даже не обсуждается. Проехали…

Утопия Вячеслава Рыбакова в жанре альтернативной истории «Гравилет "Цесаревич"» – просто недостоверна. Достаточно первой главы: герой вместе с любимой женщиной в гостях в Грузии – и хозяева не накачивают его вином до потери сознания, не пытаются нагло домогаться его спутницы, не воспринимают его как свинью в человеческом облике… В общем, не верю в такой мир, не может быть такого!

Русская утопия – это доведенная до абсолюта автаркия. Потому что любой чужак – источник унижения и обиды, глумления и поругания как нас лично, так и непонимаемых им ценностей русского мира. Что греха таить, эти ценности мы и сами плохо понимаем, во всяком случае, описать их, как видим, не можем. Кроме одной. Чтобы все были русскими. Ну, как минимум, хотели бы таковыми быть. Не внешне, так по духу. Невзирая на разрез глаз и цвет кожи. Ведь это хорошо – быть русским, ведь нас вон сколько, а сколько ваших?

Но автаркия должна быть замкнута в себя, а как ей при такой своей привлекательности защитить свою самость?

Если опять обратиться к творчеству Стругацких, то в описании не написанных ими романов можно обнаружить вполне подходящую форму для романа о русской утопии. Цитата общеизвестная, но я все же ее приведу.

Тут, правда, возникает противоречие между двумя ценностями русской утопии – гомогенностью (чистотой, соборностью, коллективизмом) и совершенно отсутствующим в Островной Империи альтруизмом, который на деле оборачивался вмешательством в жизнь других народов и государств. И началось это задолго до Коминтерна, до евразийства, панмонголизма, славянского единства и подобного – где‑то в момент появления образа «третьего Рима»… (см. выше).

За этот альтруизм русских ненавидят и презирают сильнее, чем Дон Кихота – спасенные им слабые жертвы несправедливости.

Русская утопия не получается, ей не веришь, потому что невозможно достоверно описать хорошую жизнь в империи, стремящейся к гомогенности и одновременно альтруистически вмешивающейся в дела народов, о которых она ничего, собственно, не знает. Плохую жизнь в такой империи описать можно, гибель ее в атомной войне – тоже. Но вот жить в таком месте не хочется совершенно, кроме, понятно, тех, кто здесь родился.

Справедливости ради, невозможность увидеть Восток в целом и Россию в частности миром, в котором жизнь устроена на основе примата индивидуальной свободы, было непреодолимой трудностью не только для отечественных писателей, но и для иностранных мыслителей, от маркиза де Кюстина до Фридриха Энгельса.

Фактически, российская кампания Наполеона была им проиграна именно потому, что он не мог поверить в благоприятность будущего, в котором русские станут свободны.

Воины! Храбрость и терпение ваши вознаграждены славою, которая не умирает в потомстве. Имена и дела ваши будут переходить из уст в уста, от сынов к внукам и правнукам вашим, до самых поздних родов.

Хвала Всевышнему! Рука Господня с нами и не оставит нас. Уже нет ни одного неприятеля на лице земли нашей. Вы по трупам и костям их пришли к пределам Империи.

(Приказ Государя Александра I по армии).

Казалось бы, любой человек знает, что перед тем как что‑либо делать, нужно представить себе результат. И лучше – в виде наглядного образа, эскиза, подробного описания. Литература и живопись подходят для этого вернее всего. Прежде чем создавать мир, в котором ты лично хотел бы жить, надо его придумать в подробностях, а лучше – описать или нарисовать. Но это оказалось не так уж просто.

Выше мы рассматривали попытки создать образ будущего в русской литературе и опыта создания утопий на Востоке.

История создания образа свободной личности на Западе общеизвестна. Она прослеживается от легенд о короле Артуре и рыцарях Круглого стола через рыцарский кодекс и Билль о правах к пьесам Шекспира, поэзии Гёте и философии Канта. К ней относятся рассказы о Шерлоке Холмсе и эпопея Толкина. Общий знаменатель у всего перечисленного один: герой-индивидуалист осознает себя в мире, населенном отвратительными чудовищами, глубоко погрязшем в грехе и скверне, и считает своей обязанностью, делом чести, хоть немного улучшить этот мир, истребляя чудовищ, преступников, иноверцев, чернокнижников, орков или террористов. Он знает, что не победит, но выступает против превосходящих сил зла, потому что не может иначе. Собственно, это постоянно повторяющаяся в различных временных пластах и архитектурных декорациях история Христа.

Герой-индивидуалист Запада адекватно видит окружающее и напрочь лишен желания получать удовольствие от жизни «в миру». Идеал такого героя в Средневековье – рыцарь-монах, не имеющий собственности и семьи.

В литературе Глобального Юга такой герой полностью отсутствует. Сейчас идут попытки создания имитации индивидуализма в искусстве Юга – в основном в кинематографии. Фильмы-боевики Болливуда, китайских или российских киностудий снимаются по западным лекалам, и вроде – на первый взгляд – в них тоже действует герой-одиночка. Но он всегда является представителем корпорации – правоохранительных органов, банды, армии, разведки… Без корпорации этот герой – никто. Нигде, кроме Запада, не удалось создать достоверный образ индивидуалиста, действующего по собственному разумению и часто на собственные средства, что тоже пошло со времен рыцарства, где воин снаряжал себя на бой самостоятельно.

Особняком стоит жанр плутовского, или разбойничьего, романа. Действительно, герои «Речных заводей» похожи на ватагу Робин Гуда, да и действие происходит примерно в одну историческую эпоху. Герою-одиночке на Востоке мы верим, пока он действует в интересах своего кармана. Но добровольно охранять границу с орками, да еще за свой 127 счет, он не пойдет… Поэтому, когда мир изменился настолько, что и на Востоке потребовались люди, самостоятельно принимающие нужные и правильные решения, выяснилось, что национальное искусство не может помочь в этом, несмотря на массу ярких образов полководцев, изобретателей и разбойников – все они не обладали ни нужной степенью самостоятельности, ни «врожденным» пониманием того, на чьей стороне правда.

Можно констатировать, что нигде в мире не был создан сопоставимый с европейским рыцарский эпос, по которому, как по плану, были построены реальные монархии и великие страны. Страны Востока строились на принципиально иной системе, в России называемой соборностью, в Китае – конфуцианством, и так далее. Более того, раз созданная в период «темных веков» модель поведения, воплотившаяся в реально существовавших рыцарях, на Западе постоянно корректировалась. Морально устаревших рыцарей сменили купцы, миссионеры и ученые. Неизменным осталось одно: яркий индивидуализм героя.

Почему же для дальнейшего развития цивилизации было необходимо наличие образа яркой и независимой личности? Почему для «роста» всех нужно ставить интересы одного на первое место? Логичнее ведь на вершину пирамиды поставить интересы общества, а каждую личность оценивать, как расходный материал… Сторонники такого мнения сопоставляют человечество (общество) с организмом и задают риторический вопрос: «задумайтесь, что было бы, если бы палец сказал бы, что его интересы важнее, чем организма в целом?» К сожалению, те, кто так думает, не понимают процессов эволюции.

Никогда не происходили эволюционные изменения во всех органах сразу: никогда, ни при переходе к жизни на суше, ни при появлении гигантской фауны, ни при освоении атмосферы… Всегда вначале изменения касались одного органа. И на тот момент он оказывался «главным». Так и в человеческом обществе – новое создают единицы. И для создания нового им нужна свободная атмосфера в обществе. И все остальные должны эту атмосферу создать, пусть даже внешние проявления свободы им не нравятся. Мало кому могут понравится гей-парады; лично мне любой парад кажется отвратительным. Но толерантность в сексуальном плане есть маркер свободы. Если в каком‑либо городе геям дают возможность жить, не скрываясь, стало быть, дадут возможность жить и непонятному (для большинства) художнику, и чудаковатому изобретателю, и любому другому, которого в скором времени мы будем называть не иначе как гением – вспомним хотя бы Эйнштейна, каковым он был в быту…

Именно от непохожих на остальных мы можем ждать создания новых смыслов. Традиционный путь развития, как вы сами видите, пришел в тупик. Мы строили светлое будущее (или государство всеобщего благосостояния), мы не мешали людям иметь традиционные семьи с детьми, и дошли до того, что аж целых 10 % жителей планеты обеспечены нормальными едой, водой, воздухом и жильем. А остальные не будут иметь этого НИКОГДА. И даже осознать это – не то что произнести вслух – мы боимся.

Так что либо мы даем возможность гениям искать новые смыслы существования людей, потому что именно здесь – ключ к выходу из экологического тупика, либо уходим с исторической сцены, как многие страны и народы, оказавшиеся неспособными к модернизации.

Вероятно, стоит упомянуть о трагическом заблуждении «общего дела», чаще всего выражающегося в отнесении к важным для индивидуума ценностям: «величие» страны, в чем бы люди ни находили это величие. Страна может быть великой и потому, что она способна накормить полмира и уничтожить полмира – для ценящих только масштаб разницы тут нет.

Это может быть также величие спортивных достижений, воинских побед, культурных и трудовых свершений. Очень привлекательно ощущение, когда «труд мой вливается в труд моей республики» (В. Маяковский), очень хочется ощутить себя частью победоносного коллектива, хотя бы в числе болельщиков на стадионе или на диване перед телевизором. И вроде ведь правильно – для великого дела нужны большие ресурсы, а кто, кроме великой страны, может эти ресурсы дать? И если есть возможность получать ресурсы у страны, то пусть тогда страна будет больше и сильнее… И в песне поется «дай мне такое дело, чтобы сердце пело» (стихи Юрия Полухина, в СССР исполнялось в варианте «дай мне ЛЮБОЕ дело»). Плохо только то, что у великой страны сам скорее окажешься в положении «ресурса», которым она распоряжается.

Мы начали эту главу с констатации: перед действием следует представить себе результат. То есть подумать. Думать, а уж тем более вербализировать мысль – умеют немногие, и массовым делом это не назовешь. Да и ресурсы страны для этого не нужны. Возвращаясь к экологическим проблемам, мы, наблюдая, как современный Китай, образно говоря, продолжает рыть себе яму, находясь в ней, понимаем: это произошло, потому что вовремя не был создан идеальный образ жизни в Поднебесной. Возможно, Кан Ювэю не хватило времени, возможно, даосизм не стал столь сильной религией, какой мог бы стать, возможно, дело в слабом проникновении в Китай христианства западного образца, но в результате получилось так, что слоя свободно мыслящих людей, способных думать о будущем, ни в Китае, ни в любом другом месте на Востоке, исключая Японию, не появилось…

Собственно говоря, ни Юг, ни Восток не создавали новых смыслов существования очень давно – между тем Запад продуцирует новые формы осмысления реальности и изменения таким образом смысла собственного бытия постоянно.

Особняком в создании образа личности будущего стоит образ разрушителя. Он не обязательно носитель зла, он может быть и активным защитником добра, разрушающим боевую структуру агрессора. Отличие Разрушителя от Рыцаря – в том, что Разрушитель не может самостоятельно отличать добро от зла. Случайно он может оказаться на стороне добра, но так же случайно – на стороне зла. Об этом Константином Лопушанским в 1994 году снят хороший фильм «Русская симфония». Фильм рассказывает притчу о Страшном суде, действие которой происходит в современной России. Апокалипсис посредством потопа. Главный герой, несколько пародийный русский интеллигент, собирает на Последнюю Битву все русские воинства со всех веков во имя торжества православия, но явившись на место битвы обнаруживает, что именно его воинство и является воинством Антихриста…

В мирной жизни Разрушитель чувствует себя не на месте и очень часто уходит туда, где бой продолжается каждый день – в маргиналы, в бандиты, в разведку…

Коллективное бессознательное, согласно Карлу Юнгу, то, что является общим для всех, представляет собой некий единый «общий знаменатель» для разных людей. Это совокупность универсальных личностных проблем. Коллективное бессознательное состоит из общечеловеческих первообразов – архетипов. Наиболее мощные архетипы определяют формирование харизматичных личностей и целых народов. Архетипы представляют собой точки зрения или позиции, управляющие нашим поведением и протеканием психического процесса, как индивидуального, так и коллективно-исторического.

На каком же архетипе основывается благожелательное отношение к «разрушителю»? Для этого обратимся к работам Владимира Яковлевича Проппа, проанализировавшего зарождение сказок и легенд.

Согласно Проппу, в легенде о «добре с кулаками» мы видим типичные черты бытовой сказки о богатырях, то есть ушедшего в народ рыцарского эпоса. Герой бытовой сказки побеждает своих врагов личными качествами – хитростью, волей, сноровкой. В таких сказках отсутствует сверхъестественность, не нарушаются законы природы, нет волшебства для достижения цели. Сверхъестественное если (в виде гиперболизации способностей героя) и присутствует в таких сказках, то становится частью обычной, будничной жизни. Героя-богатыря бытовой сказки можно ассоциировать с разновидностью персонификации, он противопоставляет себя внешнему «профанному» миру своих противников. По мнению Проппа, противник героя сказки лишь социально силен, но ничтожен по своему существу. Сказочный богатырь также обладает личной сверхъестественной силой, которую он использует для благих намерений и борется со злом (теневыми аспектами, трикстерами).

Помимо самих фантастических существ русских сказок, ключевым также является пространство их обитания, место, куда порой отправляется сам сказочный герой (Иван Царевич, Василиса Прекрасная) по какому‑то поручению. Во многих сказках таким пространством является лес, который может ассоциироваться с теменосом – сакральным, оберегаемым местом. С точки зрения юнгианской психологии путешествия в такие пространства означают погружение в бессознательное. При этом лишь подготовленный адепт (в нашем случае им является герой сказки) имеет право проникнуть туда. По мнению Юнга: «Лесная чаща, место темное и непроницаемое – вместилище всего неведомого и таинственного, подобно водным глубинам и морской пучине. Лес – удачный синоним бессознательного». Тамошние жители (Леший, Кощей, Баба-Яга) оберегают его от посягательств извне, поэтому сказочному герою необходимы личные качества или помощники, при поддержке которых можно бы было проникнуть в лес и справиться с его обитателями. Действие легенд о «разрушителе» также происходит в «сакральных» местах, где мало кто бывал, где нужно заручаться расположением местных обитателей, многие из которых настроены к героюбогатырю враждебно…

Русские народные сказки являются плодом коллективного творчества целого народа со своими собственными представлениями о морали, героизме, жизни и смерти. И это творчество не затухло в веках. В русских народных сказках заложена универсальная мудрость, близкая каждому из нас. Эта универсальная мудрость и по сей день воспроизводится в новых жизненных обстоятельствах, в конкретной и повседневной жизни. Далее мы рассмотрим социальные и психологические причины возникновения такой легенды и сделаем выводы о будущем ее развитии.