Из немецких самолетов у него были модели бомбардировщика «Дорнье», «Юнкерсов» и лютого врага «Спитфайра» – «Мессершмитта».

Джек бережно-пребережно раскрашивал собранные модельки, а потом подвешивал их на леске под потолок. Выглядело, как будто прямо там, под потолком, идет воздушный бой не на жизнь, а на смерть. Ночью мальчик смотрел на них с двухэтажной кровати и, засыпая, воображал себя отважным летчиком-асом, совсем как дедушка. Над постелью у него висел дедушкин портрет: черно-белая фотография сороковых годов, сделанная в самый разгар Битвы за Британию. Совсем еще молодой дедушка гордо стоял на ней в летчицкой форме.

Во снах Джек летел Вверх, вверх и прочь – совсем как когда-то дедушка. Мальчик отдал бы все на свете, и прошлое, и будущее, за одно-единственное мгновение, проведенное за штурвалом легендарного дедушкиного «Спитфайра».

Во снах он был герой-герой,А в жизни просто ноль с дырой.

Беда в том, что каждый новый день Джека ничем не отличался от всех предыдущих. Каждое утро он шел в школу, каждый день после обеда делал домашку, а каждый вечер ужинал перед телевизором. Если бы он только был не так застенчив! Если бы он только с кем-нибудь подружился! Если бы он только мог вырваться из всей этой скукотищи!

Лучшим днем недели для Джека было воскресенье. По воскресеньям родители оставляли его с дедушкой. До того как у дедушки стало совсем уж плохо с головой, они c внуком осуществляли совершенно волшебные вылазки. Больше всего они любили Имперский военный музей. Он находился не слишком далеко – в Лондоне и был настоящим кладом всего военного. Дед с внуком вместе любовались старыми самолетами, свисающими с потолка большого зала музея. Само собой, любимцем их был легендарный «Спитфайр». При виде истребителя на дедушку всегда накатывали воспоминания военных лет, и он торопился поделиться ими с внуком, а тот жадно ловил каждое слово.

Во время длинной поездки домой на автобусе Джек забрасывал старого летчика сотнями, тысячами вопросов…

– А какую самую быструю скорость ты выжимал из «Спитфайра»?

– А тебе приходилось выбрасываться с парашютом?

– А что лучше в воздушном бою – «мессер» или «Спитфайр»?

Дедушка любил отвечать на эти вопросы. И нередко вокруг него собиралась целая толпа ребятишек, радостно слушающих самые невероятные истории.

– Дело было летом сорокового года, – начинал дедушка. – В самый разгар Битвы за Британию. Лечу я однажды вечером на моем «Спитфайре» над Ла-Маншем. Ну и отбился ненароком от своей эскадрильи. Меня изрядно потрепали в воздушном бою. Хромаю, значит, потихоньку на базу. И тут сзади пулемет. ТРА-ТА-ТА! Наци! «Мессершмитт» – и прямо у меня на хвосте. И снова: ТРА-ТА-ТА! А нас только двое над морем. Эпическая предстояла схватка, не на жизнь, а на смерть…

Больше всего на свете дедушка любил рассказывать о своих военных похождениях. Джек слушал во все уши, любая мелочь его завораживала. Со временем мальчик сделался настоящим экспертом по части старых военных самолетов. Дедушка говорил:

– Когда-нибудь из тебя выйдет отличный пилот.

И Джек каждый раз раздувался от гордости.

Потом, ближе к вечеру, если по телевизору вдруг показывали какой-нибудь старый черно-белый фильм о войне, дедушка с внуком уютно устраивались на софе в гостиной. Особенно часто они пересматривали «Достичь небес»: классическую историю о летчике, который перед самой войной потерял обе ноги в ужасной катастрофе. Но, несмотря на это, Дуглас Бадер стал легендарным асом. Воскресные вечера были просто созданы для таких фильмов, как «Достичь небес», «Один из наших самолетов не вернулся», «Путь к звездам» или «Лестница в небо». Для Джека ничего лучше и быть не могло.

Обидно только, что еда у дедушки в доме всегда была просто ужас. Он называл ее «рацион» – как во время войны. Ел дедушка одни только консервы. На ужин доставал наобум из кладовки пару банок и вываливал на сковородку их содержимое.

Французское название придавало этому блюду оттенок изысканности, которого оно совершенно не заслуживало. К счастью, мальчик приходил в этот дом не за едой.

Вторая мировая война стала самым важным событием в жизни дедушки. Это было время, когда отважные летчики Королевских военно-воздушных сил защищали родину в Битве за Британию. Фашисты замышляли вторжение и дали готовящейся операции название «Морской лев». Однако, не сумев обеспечить себе господство в воздухе для защиты наземных отрядов, они так и не воплотили этот план в жизнь. День за днем, ночь за ночью военные летчики вроде дедушки рисковали жизнью, чтобы уберечь британский народ от фашистского плена.

Вместо того чтобы читать внуку сказки на ночь, дедушка рассказывал ему военные приключения из реальной жизни. Никакие книги с этими рассказами и близко не стояли!

– Ну еще одну историю, дедушка! Ну пожалуйста! – попросил мальчик в один из таких вечеров. – Я хочу послушать, как тебя сбили люфтваффе[1] и тебе пришлось совершать вынужденную посадку прямо в Ла-Манш!

– Джек, уже поздно, – отвечал дедушка. – Иди спать. Обещаю, завтра утром я расскажу тебе и эту историю, и многие другие.

– Но…

– Встретимся в твоем сне, командир звена, – сказал дедушка, нежно поцеловав Джека в лоб. Это у него было такое прозвище для внука – «командир звена». – Увидимся в небе. Вверх, вверх и прочь.

– Вверх, вверх и прочь, – ответил мальчик перед тем, как заснуть в гостевой спальне у дедушки и во сне увидеть себя летчиком-истребителем. И для него не было времени лучше, чем время, проведенное с дедушкой.

Но потом все изменилось.

– Мы все волнуемся, – ответила мама.

– А я очень волнуюсь.

– Мы все очень волнуемся.

– А я очень-очень волнуюсь.

– Мы все очень-очень волнуемся. И пожалуйста, давай не устраивать соревнования, кто из нас волнуется сильнее! – сердито закричала мама.

Джек видел, что она все больше выходит из себя, так что счел за лучшее не отвечать на последнюю реплику, хотя на самом деле очень-очень- очень волновался.

– Сто раз твоему папе говорила, что дедушке лучше жить в доме престарелых.

– Ни за что! – вскинулся Джек. Он знал старика лучше, чем кто-либо. – Дедушке там совершенно не понравится!

Дедушка – или командир эскадрильи Бантинг, как его называли во время войны, – был слишком горд, чтобы провести остаток дней среди старичков и старушек, увлекающихся кроссвордами и вязанием.

Мама покачала головой и вздохнула.

– Джек, ты еще слишком мал, чтобы понять.

Как и все дети, Джек терпеть не мог, когда ему так говорят. Но сейчас было не время спорить.

– Мам, ну пожалуйста! Пойдем поищем его.

– Спятил? Там же холодрыга!

– Но надо же что-то делать! Дедушка где-то на улице, один, заблудившийся!

ДЗЫНЬ ДЗЫНЬ ДЗЫНЬ ДЗЫНЬ.

Джек подскочил к телефону и схватил трубку, опередив маму.

– Пап, ты где? На городской площади? Мама как раз сказала, нам надо пойти и помочь тебе искать дедушку, – соврал он, не обращая внимания на сердитый взгляд матери. – Будем, как только сможем.

Положив трубку, мальчик схватил маму за руку.

– Папе нужна наша помощь…

Он отворил дверь – и они вдвоем выбежали во тьму.

Джек со всех сил крутил педали, а в голове у него громко играл дедушкин военный оркестр. Велосипед, даром что малышовый, был на удивление тяжелым, особенно когда на задней перекладине стояла мама в развевающейся по ветру розовой воздушной ночнушке.

Мысли Джека вращались у него в голове так же стремительно, как колеса велосипеда. Мальчик был ближе всех к старому летчику: неужели он не сумеет отгадать, где сейчас дедушка?

Не встретив по дороге ни души, мать с сыном наконец добрались до городской площади. Там их глазам предстало жалостное зрелище.

Папа, в пижаме и халате, бессильно поник за рулем их маленького коричневого автомобильчика.

Даже издали Джек видел, что бедный папа уже не может всего этого выносить. Ведь за последнюю пару месяцев дедушка пропадал из квартиры уже в седьмой раз.

Услышав звуки приближающегося велосипедика, папа выпрямился на сиденье. Папа Джека был от природы бледным и хлипким, носил очки и выглядел старше своего возраста.

Мальчик нередко гадал, уж не прибавили ли ему лет годы, проведенные в браке с мамой.

Папа вытер глаза рукавом халата. Было ясно, что он плакал. Вообще-то он служил бухгалтером и весь день пересчитывал длинные скучные числа. Выражать чувства ему было трудновато. Наоборот, он скорее закупоривался внутри себя. Однако Джек знал, что папа очень любит своего отца, хотя совсем на него не похож. Как будто бы любовь к приключениям перескочила через поколение. Старый летчик витал головой в облаках, а сын его с головой зарылся в учетные книги.

– Пап, ты как? – спросил мальчик, запыхавшись после езды.

Папа начал было крутить ручку, чтобы опустить стекло и ответить, но та вдруг осталась у него в руке. От их старого и ржавого автомобиля вечно что-нибудь отваливалось.

– В полном порядке, – соврал папа, растерянно держа ручку и не зная толком, что с ней делать.

– Старикана так и не видел? – спросила мама, уже понимая, каким будет ответ.

– Нет, – тихо отозвался папа и, отвернувшись, уставился прямо перед собой, чтобы скрыть, как он огорчен. – Уже несколько часов его по всему городу ищу.

– А в парке смотрел? – спросил Джек.

– Да.

– А на вокзале?

– Да. Там все заперто на ночь, но и снаружи никого не было.

Внезапно Джека озарило.

– А у военного памятника? – выпалил он.

Папа снова повернулся к мальчику и с грустью покачал головой.

– Уж туда-то я в первую очередь заглянул.

– Ну все, хорошенького понемножку! – заявила мама. – Звоним в полицию. Пускай они теперь его всю ночь ищут. А я отправляюсь спать. У нас завтра в отделе акция по продвижению «голубого сыра», мне надо выглядеть на все сто!

– НЕТ! – закричал Джек. Тайно подслушивая по ночам, как родители обсуждают дедушку, он знал, что вызов полиции равносилен катастрофе. Как только дойдет до официальных инстанций, там начнут задавать разные вопросы, заполнять всякие бумаги, дедушка официально станет «проблемой». Доктора будут ощупывать и осматривать его – а он в таком состоянии, что его наверняка отправят прямиком в дом престарелых. А для такого человека, как дедушка, после жизни, полной свободы и приключений, там будет все равно что в тюрьме. Надо просто найти его самим.

– Вверх, вверх и прочь… – пробормотал мальчик.

– Что-что, сынок? – озадаченно переспросил отец.

– Мне дедушка всегда так говорит, когда мы у него играем в летчиков. Когда мы взлетаем, он всегда произносит – Вверх, вверх и прочь.

– И что? – возмутилась мама, закатывая глаза и вздыхая одновременно. Двойной удар.

– А то… – ответил Джек. – Готов поспорить, что дедушка где-то там. Где-нибудь наверху.

Он напряженно обдумывал, какое здание в городе самое высокое. И вдруг до него дошло.

– ЗА МНОЙ! – вскричал он и помчался по дороге, во всю мочь налегая на педали трехколесного велосипедика.

– А НУ СЛЕЗАЙ ОТТУДОВА! – пролаял преподобный Хрякк на старика как раз в тот миг, как все семейство промчалось через кладбище.

– ЭТО МОЙ ДЕДУШКА! – завопил Джек, снова запыхавшийся после того, как лихорадочно крутил педали. От преподобного Хрякка воняло сигарами – мальчик этот запах просто не выносил. Его сразу же затошнило.

– А что это, позволь спросить, твой дедушка делает на крыше моей церкви?

– Прошу прощения, викарий! – выкрикнул папа. – Это мой отец. У него с головой не очень…

– Тогда надо держать его под замком! Он уже сбил на моей крыше несколько черепиц!

Из-за надгробий показалась кучка людей, судя по виду, сплошных головорезов. Головы у всех бритые, зубов нехватка, вся кожа в татуировках. По их рабочим комбинезонам и лопатам в руках Джек догадался, что это наверняка могильщики.

Оставался только один вопрос: зачем это они роют могилы посреди ночи?

Один из них протянул викарию фонарик, и тот направил луч прямо в глаза старому летчику.

– СЛЕЗАЙ! НЕМЕДЛЕННО!

Однако дедушка все так же не реагировал. Он, как обычно, пребывал в своем мире.

– Руль ровнее! Держи курс, – произнес он, свято веря, что летит под облаками на любимом «Спитфайре». – Командир эскадрильи вызывает базу. Прием! – продолжал он.

– Да что тут происходит? – возмутился преподобный Хрякк и пробормотал себе под нос: – Полоумный какой-то!

Один из могильщиков – рослый здоровяк с бритой головой и татуировкой в виде паутины на шее – спросил:

– Преподобный, хотите, я вам вашу духовушку притащу? Пальнуть пару раз – небось сам живо слезет.

Остальные могильщики одобрительно загоготали.

Духовушку! Пневматическое ружье! Нет, Джеку надо обязательно что-то придумать, причем поскорее! Придумать, как снять оттуда дедушку.

– Нет-нет! Дайте я попробую! – У мальчика вдруг возникла идея. Он задрал голову и закричал наверх: – Говорит база, прием!

Все взрослые уставились на него, не веря ушам.

– Командир эскадрильи Бантинг слушает, – отозвался дедушка. – Высота – две тысячи футов, скорость – триста двадцать миль в час. Патрулирую всю ночь, но ни следа врага. Прием.

– Тогда задание выполнено, сэр, возвращайтесь на базу. Прием, – заявил Джек.

– Есть возвращаться на базу!

Вся собравшаяся под стенами церкви группа ошеломленно наблюдала, как старый летчик, все так же восседающий на церковном шпиле, осуществлял воображаемую посадку. Дедушка настолько верил, будто сидит за штурвалом истребителя, что даже изобразил, будто выключает мотор. А потом открыл невидимую дверцу и вылез наружу.

Папа закрыл глаза. Он до того боялся, что его отец упадет, что не мог больше смотреть. Джек же, напротив, распахнул глаза от ужаса, не смея даже моргнуть.

Старик соскользнул вниз со шпиля на крышу. На несколько секунд замер на узком коньке, а потом беззаботно зашагал по нему вперед.

Однако из-за того, что по пути наверх он выбил одну свинцовую черепичину, на крыше образовалась вмятина, так что через несколько шагов…

…Дедушка потерял равновесие и начал падать. – Неееет! – закричал Джек.

– ПАПА! – завопил папа.

– А-А-А-А! – завизжала мама.

Викарий и могильщики переглянулись с мрачным удовлетворением.

Дедушка скользил вниз по скату, выбив по дороге еще несколько драгоценных викарских плиток черепицы.

БАМС! БАМС!!

В тот самый миг, как они с грохотом свалились на землю, сам дедушка перелетел за край крыши.

Но в ту же секунду старый летчик без малейшей суеты ухватился за кровельный желоб и остановился.

Тощие ноги качались в ночном воздухе, тапки барабанили по витражному окну церкви.

– Поосторожнее там с МОИМ окном! – заорал викарий.

– Держись, пап! – закричал отец Джека.

– Говорила же, надо вызвать полицию, – не к месту добавила мама.

– У меня тут крестины с утра! – вскричал преподобный Хрякк. – Мы не можем все утро отскребать вашего дедушку с земли!

– Папа! ПАПА! – звал отец Джека.

Джек на минутку задумался. Если не предпринять чего-нибудь, бедный дедушка точно разобьется насмерть!

– На такое обращение он не отзовется, – сказал мальчик и снова возвысил голос: – Командир эскадрильи? Вызывает командир звена!

– А, старина, и вы тут! – откликнулся дедушка, продолжая висеть на желобе. Прозвище Джека теперь сделалось для старика настоящим званием. Дедушка верил, что мальчик – его собрат по службе в воздушном флоте.

– Продвигайтесь вправо вдоль крыла самолета! – крикнул Джек.

Дедушка на миг задумался, а потом ответил: – Есть.

И начал перебирать руками вдоль желоба.

Метод Джека, хоть и очень необычный, сработал! Если хочешь достучаться до дедушки, надо войти в его мир.

Джек заметил на углу церкви водосточную трубу.

– Командир эскадрильи, видите тот шест справа от вас? – прокричал он.

– Да, командир звена.

– Ухватитесь за него покрепче, сэр, и потихоньку скользите вниз.

Мама с папой хором ахнули, закрывая рты руками, когда дедушка лихо, точно заправский акробат, перемахнул с желоба на трубу. На миг все замерло. Дедушка крепко цеплялся за верх трубы. Но, похоже, на такой вес труба была не рассчитана. Внезапно она оторвалась от стены и принялась стремительно изгибаться вниз.

СКРИИИП – заскрипела труба.

Неужели Джек придумал глупость?! Неужели он сам послал любимого дедушку на смерть?!

– НЕЕЕЕЕТ! – закричал мальчик.

В конце концов она благополучно доставила его на землю.

Едва дедушкины тапочки коснулись влажной травы, он строевым шагом домаршировал до стоящих рядом зрителей и приветствовал их военным салютом:

– Бойцы! Разойтись!

Вид у мамы сделался уж совсем разобиженный.

– Командир эскадрильи! – снова обратился к дедушке мальчик. – Позвольте сопроводить вас к машине. Мы отвезем вас в казарму.

– Отлично придумано, старина, – согласился дедушка.

Джек взял его за руку и повел к ржавому семейному автомобильчику. Когда он открывал дверь, ручка снова отвалилась. Мальчик заботливо усадил дедушку на заднее сиденье и закрыл дверцу, чтобы старик хоть немного согрелся. Ночь была и вправду промозглой.

Вбегая обратно на церковный двор, Джек услышал, как преподобный говорит его родителям:

– Этот человек не в себе! Его надо держать под замком!

– С ним все в полном порядке, спасибо большое, – с разгона встрял в разговор Джек.

Викарий посмотрел на мальчика и улыбнулся, оскалив зубы, точно готовящаяся к броску акула. Джек прямо-таки видел, как в голову викария пришла новая мысль.

Внезапно тон преподобного разительно изменился.

– Мистер и миссис… – начал он снова, теперь уже ласково и участливо.

– Бантинг, – ответили родители хором.

– Мистер и миссис Бантинг, вот уже многие годы, что я служу викарием, я постоянно утешаю и поддерживаю стариков моего прихода – и счастлив был бы помочь и вашему престарелому родственнику.

– О, в самом деле? – возликовала мама, мгновенно очарованная этим скользким типом.

– О да, миссис Бантинг. Собственно говоря, я знаю замечательное местечко, куда его можно отправить. Оно как раз недавно открылось после того, как предыдущий дом престарелых был совершенно СЛУЧАЙНО разрушен неуправляемым бульдозером.

Джек уголком глаза заметил, как при этих словах могильщики заухмылялись. Мальчик не мог сказать, что именно здесь не так, но чувствовал – что-то очень сильно не так.

– Да-да, мы читали в местной газете, – отозвался папа. – Неуправляемый бульдозер? Ну кто бы мог подумать?

– Неисповедимы пути Господни, – ответствовал преподобный Хрякк.

– Знаете что, мистер викарий, – продолжала мама. – Я ровно то же самое этим двоим твержу – аж до посинения. Вон, даже Джилл из сырного согласна.

– Так вы работаете в сырном отделе? – спросил преподобный Хрякк. – То-то мне почудилось, что стилтоном попахивает.

– Да-да! – просияла мама. – Это один из наших фирменных сыров. Чудесный запах, не правда ли, мистер викарий? Не хуже духов каких.

Папа закатил глаза.

– Словом, Джилл точно того же мнения, – продолжила мама. – Ему самое место в доме престарелых.

Джек посмотрел на папу и яростно затряс головой, но тот притворился, будто не замечает.

– А это хорошее место? – спросил он.

– Мистер Бантинг, иначе я бы ни за что не стал его рекомендовать, – промурлыкал викарий. – Не просто хорошее. Все равно что Диснейленд для стариков. Единственная проблема – оно настолько популярно…

– В самом деле? – спросил папа, тоже уже окончательно попавшись на удочку.

– О да. Там очень трудно получить место, – ответил преподобный Хрякк.

– Значит, и вопросов никаких, – встрял Джек. – Он никуда не поедет.

Однако викарий продолжал, даже не переведя дух:

– На счастье, я знаком с попечительницей, которая управляет этим заведением – и очень хорошо управляет. Прелестная женщина, мисс Свин, и крайне привлекательная. Уверен, вы сами со мной согласитесь, когда с ней познакомитесь. Если хотите, я бы мог ее спросить, нельзя ли поместить туда вашего милого дедулю в обход очереди.

– Как мило с вашей стороны, мистер викарий, – расплылась в улыбке мама.

– А как это место называется? – спросил папа.

– «Сумеречные башни», – ответил преподобный Хрякк. – Совсем недалеко отсюда. Я бы мог прямо сейчас позвонить и попросить кого-нибудь из моих ребяток прямо сейчас же его туда и отвезти, если хотите, конечно…

Викарий показал на группку дюжих могильщиков.

– Это избавило бы нас от лишних хлопот, – согласилась мама.

– НЕТ! – запротестовал Джек.

Папа попытался вывести семью на компромисс:

– Что ж, викарий, спасибо большое, мы подумаем.

– Не будем мы думать! – возразил Джек. – Ни в какое заведение дедушка не отправится! НИКОГДА!

После этого папа потихоньку начал подталкивать жену и сына к машине, где терпеливо ждал дедушка.

Но когда родители Джека уже оказались вне зоны слышимости, викарий обернулся к плетущемуся позади всех мальчику и прошипел:

– Еще посмотрим, молодой человек…

Джеку не спалось: после ночных приключений сердце колотилось в груди как бешеное. Мальчик тихонько сполз с верхней койки. Как оно обычно и бывало в подобных случаях, снизу доносился приглушенный гул голосов. Джеку хотелось послушать, о чем говорят родители. Он с привычной осторожностью приоткрыл дверь спальни так, что она даже не скрипнула, и уселся на ковре на верхней ступеньке, просунув ухо между прутьями перил.

– Мистер викарий совершенно прав, – говорила мама. – Дом престарелых для него – самое подходящее место.

– Барбара, я все-таки не уверен, – возразил папа. – Дедушке это не понравится.

– Разве ты не слышал этого превосходного джентльмена? Помнишь, что мистер викарий сказал про «Сумеречные башни»?

– Что это настоящий Диснейленд для стариков.

– Вот именно! Ну, то есть, конечно, не думаю, что там повсюду горки, паровозики и актеры, выряженные гигантскими мышами, но звучит-то как хорошо!

– Но…

– Викарий – слуга церкви! Он врать не станет! – отрезала мама.

– Может, все и правда так, как он говорит. Но дедушка всегда был вольной птицей.

– Да! – отозвалась мама с триумфальными нотками в голосе. – Настолько вольной, что взобрался посреди ночи на церковную крышу!

На миг воцарилось молчание. На это папе крыть было нечем.

– Послушай, Барри, ну что нам еще делать? – продолжила мама. – Старикан становится сам для себя опасен. Он ведь чуть не свалился с крыши и не разбился насмерть!

– Да знаю, знаю… – пробормотал папа.

– И?

– Может, так и правда лучше…

– Значит, договорились. Завтра же отвезем его в «Сумеречные башни».

Джек слушал их разговор с замиранием сердца. По щеке у него ползла слеза.

Джек не удержался от улыбки, хотя и попытался ее скрыть.

– Вниз через люк! – провозгласил дедушка, отглотнув чая. Он всегда так говорил, когда что-нибудь пил.

– Мам, пап, я тут подумал, – начал мальчик. – Раз уж я так поздно вчера лег, лучше мне сегодня в школу не ходить.

– Что? – встрепенулась мама.

– Ну да. Останусь тут, пригляжу за дедушкой. Собственно говоря, я, наверное, вполне могу всю неделю пропустить.

Джек не слишком-то любил школу. Ему как раз исполнилось двенадцать, так что его перевели в среднюю школу. И он еще не обзавелся там друзьями.

Его одноклассников, похоже, интересовали только самые новые поп-исполнители да глупые игрушки. Поскольку на дворе стоял 1983 год, многие школьники на уроках потихоньку крутили под партами кубик Рубика. Джек не нашел никого, совсем никого, кто бы увлекался моделями самолетов. В первый же день какие-то ребята постарше высмеяли его за то, что он вообще заикнулся о моделях. Так Джек научился держать язык за зубами.

– Нет уж, молодой человек, сегодня ты пойдешь в школу! – Мама всегда называла сына «молодой человек», когда сердилась. – Барри, ну хоть ты ему скажи!

Папа выглянул из-за газеты.

– Ну, вчера легли и правда поздновато…

– БАРРИ!

Папа резко передумал спорить с женой и сменил курс:

– Но, разумеется, школу пропускать нельзя. И в будущем, будь любезен, слушайся маму беспрекословно. – И добавил уныло: – Вот как я.

Мама не слишком ласково пихнула его в плечо. Явно было, что она хочет, чтобы он сообщил об их важном решении насчет дедушки.

Но поскольку папа отреагировал не сразу, она пихнула его еще раз, да так сильно, что он охнул.

– Бар-ри, – пророкотала она. Мама всегда растягивала папино имя, когда хотела заставить его что-то сделать.

Папа опустил газету и медленно-медленно сложил ее, оттягивая начало разговора. А потом посмотрел на отца.

Джек боялся самого худшего.

Неужели папа сейчас возьмет и скажет дедушке, что его отправляют в «Сумеречные башни»?

– Пап, послушай. Ты сам знаешь, что мы все очень тебя любим и хотим для тебя только самого лучшего…

Дедушка шумно отглотнул чая. По его лицу было не понятно, слышит ли он сына или нет. Папа начал снова, медленнее и громче, чем в прошлый раз:

– Ты… меня… слушаешь?

– Выкладывай уже, кадет! – отозвался дедушка. Джек ухмыльнулся, радуясь, что дедушка присвоил папе такое низкое звание. Собственно говоря, самое низкое, какое только бывает.

Звания в военно-воздушном флоте распределяются так:

Папа (или «курсант Бантинг», как назвал его дедушка) сделал глубокий вдох и начал заново:

– В общем, мы все очень тебя любим, ну вот и подумали, ну, то есть это вон она подумала…

Мама пронзила его убийственным взором.

– То есть это, в общем, идея Барбары. Но после вчерашней ночи мы уже оба согласны. Мы решили, что тебе, наверное, лучше отправиться…

Джек просто обязан был что-то сказать. Хоть что-нибудь. Выгадать для дедушки хоть немного времени. Поэтому мальчик выпалил, не дав папе закончить фразу:

– …сегодня со мной в школу!

Хорошо, что история была вторым уроком, потому что из-за дедушки в школу они опоздали. Во-первых, потребовалось немало времени, чтобы убедить старика, что под словом «школа» Джек, разумеется, имел в виду военно-воздушную летную школу, а вовсе не местную общеобразовательную. Во-вторых, Джек хотел пройти напрямик через парк, но дорога оказалась как раз очень даже долгой. Дедушка захотел залезть на верхушку самого высокого дерева, чтобы «проверить, не видать ли вражеских самолетов». Спускаться оттуда оказалось куда сложнее, чем забираться коротким путем, и в конце концов Джеку пришлось одолжить у ближайшего мойщика окон лестницу, чтобы благополучно доставить дедушку на землю.

Когда они наконец вошли в ворота школы, Джек взглянул на свои летные часы и обнаружил, что урок истории начался десять минут назад! А вот чего мисс Точность на дух не переносила, так это опозданий. Когда мальчик вошел в класс, все взоры обратились на него. Джек густо покраснел. Он терпеть не мог оказываться в центре внимания.

– Почему ты опоздал, мальчик? – рявкнула мисс Точность, разворачиваясь от доски.

Не успел Джек ничего ответить, как в класс зашел дедушка.

– Командир эскадрильи Бантинг, мадам! – отрапортовал он и отдал честь, а потом наклонил голову и поцеловал учительнице руку.

– Мисс Точность, – ответила она, хихикнула и прикрыла рот ладошкой, явно польщенная дедушкиной галантностью. Давненько, надо полагать, вокруг нее так не суетились джентльмены.

При виде хихикающей учительницы весь класс тоже дружно захихикал. Чтобы заставить учеников замолчать, она смерила их одним из своих знаменитых убийственных взглядов – таких ледяных, что всегда срабатывали в мгновение ока.

– Прошу вас, садитесь, мистер Бантинг. Я и понятия не имела, что вы придете именно сегодня! – Она многозначительно посмотрела на Джека. Тот обезоруживающе улыбнулся. – Но раз уж вы тут, постараемся этим воспользоваться. Я правильно понимаю, что вы хотите рассказать нам о том, как служили пилотом во время Второй мировой войны?

– Прием! – отозвался дедушка.

Учительница обернулась, проверить, не происходит ли чего у нее за спиной.

– Какой прием?

– Это значит «да», мисс, – вставил Джек.

– Если хочешь что-то сказать, мальчик, поднимай руку, – отрезала она и снова повернулась к дедушке: – Мы как раз начали изучать Битву за Британию. Можете рассказать нам что-нибудь из личного опыта?

Дедушка кивнул и чуть подкрутил кончики усов.

– Безусловно, мадам. В первый же день Битвы за Британию мы уже знали – враг затевает что-то очень масштабное. Полное уничтожение – вот чего хотел Гитлер.

Радар показал огромную эскадрилью «Юнкерсов» люфтваффе над побережьем.

И истребители «Мессершмитты» для охраны. Их в тот день было столько, что аж небо почернело.

Джек на задней парте лучился от гордости. Весь класс жадно ловил каждое слово старого летчика. На миг Джек ощутил себя самым крутым учеником школы.

– Нельзя было терять времени. Враг стремительно приближался. Если бы мы не успели немедленно выйти в небо, нас разметали бы прямо на земле.

– Ох, нет, – пискнула зачарованная девочка с первой парты.

– Ох, да! – прогремел дедушка. – Все взлетное поле разбомбили бы, а мою эскадрилью первой, поэтому я как подполковник и командир должен был возглавить наступление. Через секунды мы уже были в воздухе. Вверх, вверх и прочь. Я разогнал свой «Спитфайр» до трехсот миль в час…

– УХ ТЫ! – выдохнул мальчик из глубины класса, отрываясь от журнала про футбол. – Триста миль в час!

– Главный маршал авиации связался со мной по радио и сообщил, что противник во много раз превосходит нас численно. Сказал – четырехкратное превосходство. Так что мне надо было пошевелить мозгами, и побыстрее. Нам требовался элемент внезапности. Я приказал своей эскад рилье укрыться наверху, за облаками. План состоял в том, чтобы подпустить врага поближе, а потом АТАКОВАТЬ!

– Какого числа это было, мистер Бантинг? – перебила учительница. – Мне надо записать дату на доске красным мелом. Красный мел у меня только для дат.

У мисс Точности в ходу была очень строгая система цветов для записей:

Красный мел – даты.

Зеленый мел – места.

Синий мел – события.

Оранжевый мел – знаменитые битвы.

Розовый мел – цитаты.

Фиолетовый мел – короли и королевы.

Желтый мел – политики.

Белый мел – полководцы.

Черный мел – плохо виден на черной доске. Почти не используется.

Дедушка на мгновение задумался. У Джека внутри все так и сжалось. Он знал, что даты – не самая сильная дедушкина сторона.

Но через пару секунд тот уверенно ответил:

– Третье июля, одиннадцать утра. Как сейчас помню.

Учительница записала на доске эти факты, факты, факты. Красный мел тихонько поскрипывал, а дедушка продолжал:

– Словом, я выждал до последнего. И едва увидел, как из-за облаков выныривает первый «Мессершмитт», отдал приказ:

– В каком году это было?

– Прошу прощения, мадам?

– В каком это было году? – настаивала мисс Точность.

Полная катастрофа. На лице дедушки отобразилась абсолютная пустота.

Дедушка был в ударе. Дети слушали, развесив уши.

– Берусь за пулеметы – и бой начинается. Завораживающе и жутко в равной мере. Все небо пронизано пулеметными очередями, дымом и огнем.

БАБАХ!

Я подбил первый «Мессершмитт». Летчик люфтваффе выбросился с парашютом.

БАБАХ!

Подбил второй!

Наша основная задача в тот день была – справиться с «Юнкерсами».

Они ведь представляли главную угрозу. Каждый бомбардировщик нес тонны бомб. Если бы мы не сумели остановить их, эти снаряды обрушились бы на жителей Лондона – мужчин, женщин и детей. Казалось, бой в поднебесье шел много часов. Военно-воздушный флот Великобритании сбил в тот день больше пятидесяти самолетов противника, – продолжал дедушка. – А многие другие самолеты люфтваффе были так сильно повреждены, что еле ноги унесли. Летчики моей эскадрильи в тот день вернулась домой героями.

Весь класс бурно захлопал в ладоши.

УРА!!!

Сосед Джека по парте повернулся к нему и прошептал:

– Твой дедушка – настоящая легенда!

– Знаю, – ответил Джек и улыбнулся.

– Что ж, мистер Бантинг, спасибо, что смогли уделить нам время, – громко произнесла мисс Точность, разбивая чары. – Урок уже заканчивается. Красный мел наготове. Теперь нам нужно записать все эти факты-факты-факты! Так что, пожалуйста, скажите, в каком году все это произошло?

– В каком году? – переспросил дедушка.

– Ну да. Мне надо записать год на доске. Чтобы мои ученики в следующем семестре сдали экзамен, нам нужны факты-факты-факты! И еще раз факты!

Старик недоуменно посмотрел на учительницу.

– Да в этом же году.

– Как в этом году? Что вы имеете в виду? – изумилась она.

– В этом году, мадам. В тысяча девятьсот сороковом.

Класс неуверенно захихикал. Наверное, старый летчик просто шутит? Джек беспокойно заерзал на стуле.

Мисс Точность смерила учеников своим фирменным убийственным взглядом, и все тут же притихли.

– Вы и в самом деле считаете, сейчас сороковой год?

– Ну конечно, сороковой! Король Георг Шестой на троне. А в премьер-министрах сейчас Черчилль.

– Нет-нет, мистер Бантинг. Сейчас тысяча девятьсот восемьдесят третий год!

– Не может быть!

– Да-да-да! На троне королева Елизавета Вторая. А премьер-министр – наша чудесная миссис Маргарет Тэтчер.

Кажется, дедушка не очень-то поверил. То есть совсем не поверил. Он смотрел на учительницу так, точно она совсем спятила.

– Миссис?! Премьер-министр женщина?! Да вы, мадам, кажется, не в своем уме!

– По-моему, это вы не в своем уме, мистер Бантинг. Что ж, спасибо за ваше в высшей степени информативное выступление, – саркастически промолвила учительница. – А теперь всего хорошего.

Она прогнала дедушку из кресла, как будто тот был случайно залетевшим в класс голубем. И тихонько сказала классу:

– Можете не записывать все, что нес этот старик! Он ведь какой сейчас год – и то не знает. И расхаживает в домашних тапочках!

Бедный дедушка стоял перед классом. Только что он парил в поднебесье, а теперь выглядел так, словно с размаху грохнулся на землю. У Джека аж сердце заныло от сострадания.

ДЗИНЬ!

Звонок прозвенел ни на секунду раньше, чем нужно. В жизни еще мальчик так не радовался, что урок закончился.

Школьники толпой повалили к выходу. Джек пробился к дедушке. Лучший в мире урок истории превратился в ужаснейший.

Но не успел он подойти к дедушке, как мисс Точность окликнула его и подозвала к себе:

– Джек? На пару слов, пожалуйста.

– Одну минуту, сэр, – сказал мальчик дедушке и угрюмо побрел к учительнице.

– Обещай никогда больше не приводить в класс своего дедушку, – прошипела она.

– Обещаю! – сердито отозвался мальчик. – Ни за что не приведу!

Резко развернувшись, он взял дедушку за руку. Кожа у старика на ощупь была почти как у маленького ребенка – мягкая и шелковистая.

– Идемте, командир эскадрильи. Давайте вернемся на базу.

– Я не… не понимаю, – пробормотал старый летчик. – Разве я плохо докладывал? Я вас подвел?

Вид у дедушки был до того огорченный и потерянный, что Джек с трудом удержался от слез. Но он твердо решил не проявлять слабости:

– Нет, командир эскадрильи, не подвели. Никогда не подводили и никогда не подведете.

Карточки он заворачивал в лакрицу, отчего и то, и другое выглядело совсем уж непривлекательно. Заметив Джека с дедушкой, Радж выскочил из магазинчика им навстречу.

– Ах! Мистер Бамтинг! Мастер Бамтинг!

– Бантинг, – поправил Джек.

– Да я ж так и сказал! – запротестовал Радж. – Бамтинг!

Как и вся местная детвора, Джек просто обожал торговца газетами. Как увидишь – губы сами собой расплываются в улыбке.

– Итак, мистер Бамтинг, как поживает сегодня мой любимый клиент? Я ужас как разволновался, когда вы пропали из квартиры прямо посреди ночи.

– А, чай-валлах! Вот ты где! – заявил дедушка.

– Чай-валлах? А это что еще значит? – спросил Джек. Такого выражения он раньше не слыхал.

– Я спросил у моего папы из Индии, – прошептал Радж мальчику. – Он мне сказал, так называли индусов, которые во время Второй мировой иногда подавали солдатам чай. По-моему, твой дедушка день ото дня все больше путается.

– Это еще что, чай-валлах? – рявкнул дедушка, вскрывая просроченный шоколадный батончик.

– Ничего, сэр! – отозвался Радж. – Так с ним поладить куда как проще, – шепнул он Джеку.

– Я тоже так делаю, – ответил мальчик. – Мне бы пригодилась помощь – устроить его наверху.

– Разумеется, молодой человек. Может, перед тем как идти, я заинтересую тебя экземпляром «Радио-таймс»[4] за 1975 год?

– Нет, Радж, спасибо.

Торговец не сдавался.

– Очень многие передачи теперь повторяют, так что кто знает, вдруг программка снова окажется точной.

– Его и в самом деле надо отвести наверх.

– Конечно. А что ты мне дашь за ириску в шоколаде? Правда, шоколад кто-то слизал, а в серединке не хватает ириски.

С этими словами торговец выудил из кармана сверкающую лиловую бумажку.

– Радж, это же только обертка!

– Поэтому всего за полцены.

– Конфеты внутри нет!

– Зато можно понюхать обертку!

– Хватит уже трещать, спасибо, чайваллах, – перебил дедушка, распихивая по карманам батончики на потом. – Настало время моего послеобеденного сна!

Странно было укладывать старика в постель. Вплоть до недавнего времени это дедушка подтыкал Джеку одеяло. Теперь они поменялись ролями.

Последнее время дедушка начал уставать за день, так что обычно ложился часок вздремнуть после обеда. Радж ненадолго запер лавку, чтобы помочь Джеку благополучно провести дедушку по лестнице.

«Сорок раз моргнуть!» – так дедушка всегда называл свой дневной сон. Радж задернул обтрепанные занавески на окнах, а Джек поправил дедушке одеяло.

– Приглядите, чтобы мой «Спитфайр» до отказа заправили горючим, хорошо, командир звена? Если нас поднимут по тревоге, у меня все должно быть готово. Люфтваффе могут вернуться в любой момент.

– Да, конечно, дедушка, – не подумав, отозвался Джек.

– Какой еще дедушка? – встрепенулся тот. Сна у него не стало ни в одном глазу.

– То есть да, конечно, командир эскадрильи, сэр, – поправился мальчик, отдавая честь для пущей убедительности.

– Так-то лучше, офицер. Свободны. Что-то я притомился.

С этими словами дедушка отдал честь и с трудом подавил зевок. Не успел он закрыть глаза, как зазвучал оглушительный храп.

– Хрррр! Хрррр! ХРРРРРРР! ХРРРРР! ХРРРРРР!

Кончики его усов приподнимались и снова опускались. Джек и Радж на цыпочках вышли из комнаты.

– Дедушка всегда твердит: «Вверх, вверх и прочь». Он говорил так раньше при взлете, когда служил в военно-воздушном флоте.

– И что?

– А то, что я знал – он будет где-нибудь наверху. Вот как ты думаешь, какое самое высокое место в городе?

Радж на пару секунд растерялся.

– Ну, та вон банка с мармеладками стоит довольно высоко. Мне всякий раз стремянка требуется, чтобы до нее добраться.

Джек нетерпеливо покачал головой:

– Нет! Церковный шпиль.

– Силы небесные! Да как твой дедушка вообще туда попал?

– Наверное, просто вскарабкался. Хотел прикоснуться к небу. И думал, что, сидя там, управляет своим «Спитфайром».

– Ох, ну надо же! На церковном шпиле, воображая, будто управляет самолетом?! Повезло старичку, что в живых остался. Боюсь, дедушке твоему с каждым днем все хуже и хуже.

Правда ударила мальчика, точно поезд, – со всего размаху. Глаза у него наполнились слезами. Радж поскорее обнял его за плечи.

– Ну-ну, Джек, поплачь немного, ничего. Не хочешь купить пачку использованных носовых платков?

Джеку не слишком хотелось вытирать глаза тем, во что сморкались какие-то чужие люди.

– Нет, Радж, спасибо. Вся беда в том, что мама с папой хотят отдать дедушку в тот новый дом престарелых, «Сумеречные башни».

– Ну и ну, – пробормотал Радж, покачивая головой.

– Что такое?

– Прости, юный мастер Бамтинг, но не нравится мне это место. Ничуточки не нравится. У меня от него МУРАШКИ.

– Он стоит на краю болот.

Радж передернулся от одной мысли об этом.

– Кое-кто из местных говорит, из «Сумеречных башен» выход только один – в гробу, – мрачно добавил он.

– Нет! – воскликнул Джек. – Нет, дедушке туда нельзя. Но, Радж, мои родители уже все решили. Все устроили!

– А почему твой дедушка не может жить у вас дома?

Лицо мальчика озарилось широкой улыбкой.

– Вот было бы здорово!

– У нас в Индии всегда так делается. Молодежь приглядывает за стариками. Со мной в квартире живет моя старенькая тетя.

– А я не знал.

– Да, тетя Дрити. Она не в состоянии выходить.

– Такая старая?

– Нет. Такая толстая. – Радж понизил голос и опасливо глянул на потолок. – Она всегда была дамой дородной, но с тех пор, как живет над лавкой со сладостями, просто раздулась. Реши она выйти, мне бы пришлось снести стену и нанять подъемный кран.

Джек мысленно представил перед собой картинку – огромная дама в ярком цветастом сари покачивается над улицей. Но потом мысли его вернулись к самому важному и срочному – к дедушке.

– Отдельной комнаты у нас нет, зато кровать у меня двухъярусная. Собственно, дедушка на ней и спал этой ночью. И запросто может всегда там и спать. Радж, ты гений!

– Знаю, – отозвался торговец.

– Побегу домой, сразу так и скажу маме с папой.

– Давай, юный мистер Бамтинг!

Мальчик помчался к выходу.

– И будь любезен, передай своим славным родителям, пускай заглянут ко мне, да поскорее. У меня сейчас такая скидка на йогурт! Ну, то есть я называю это йогуртом, это молоко месячной давности и…

Но не успел торговец закончить фразу, мальчика уже и след простыл.

– Вверх, вверх и прочь! – прокричали они, вступая в бой с превосходящими силами люфтваффе. О, какой они подняли шум – чуть всю улицу не перебудили! В тот миг Джека совершенно не волновало, что у него нет друзей, которых можно пригласить к себе с ночевкой. Лучшей ночевки с другом было и придумать нельзя! Но когда двое отважных летчиков уже заходили на посадку, в дверь спальни забарабанила мама.

– Я же сказала – ТУШИТЕ СВЕТ! – закричала она.

– Хотелось бы мне, чтобы эта чертова служанка поменьше шумела! – заявил дедушка.

– Я ВСЕ СЛЫШАЛА! – донесся голос из-за двери.

После партии в карты в ходе «пилотских посиделок» при свете фонарика дедушка подошел к окну и устремил взгляд вверх, в пустое небо. Во тьме виднелось лишь слабое мерцание крохотных звезд.

– Что это вы, сэр? – спросил мальчик.

– Слушаю, нет ли вражеских самолетов, старина.

– И как, не слышно? – возбужденно спросил Джек.

Он сидел, скрестив ноги, на верхней койке, а вокруг головы у него болтались модельки самолетиков.

– Тс-с… – шикнул на него дедушка. – Иногда пилоты люфтваффе выключают двигатели и ведут самолеты просто скольжением. Главное оружие врага – внезапность. И тогда их выдает только шум ветра вдоль крыльев. Прислушайся…

Джек постарался выбросить из головы лишние мысли и весь обратился в слух. Если так подумать, глупо, конечно. На дворе восемьдесят третий год, а они прислушиваются к самолетам, не летавшим над Британскими островами уже почти полвека. Но для дедушки это все было так реально, что Джек и сам невольно верил.

– Соберись они в налет сегодня, сейчас были бы уже здесь. Значит, на ночь можно успокоиться. Тем выше шансы, что враг замышляет бомбардировку на рассвете.

– Так точно, командир эскадрильи, – отозвался Джек и отдал дедушке честь, не совсем уверенный, уместно это делать перед сном или нет.

Старый летчик закрыл окно и, шаркая, вернулся к нижней койке.

– Что ж, старина, спокойной ночи, – сказал он, выключая свет. – Надеюсь, вы не храпите. Терпеть не могу храпунов.

И с этим он мгновенно уснул и захрапел, как здоровенный слон.

– ХРРРРР… ХРРРРРРРРРР… ХРРРРРРРРР…

Кончики усов у него взлетали и трепетали, точно крылья бабочки.

Джек лежал на верхней койке, сна у него не было ни в одном глазу. Несмотря на оглушительный храп, его распирало от счастья. Он спас дедушку от «Сумеречных башен»! Теперь, когда вся семья собралась под одной крышей, на душе у мальчика было тепло и уютно.

Джек опустил голову на подушку. А под подушкой был спрятан ключ от комнаты. Ведь мальчик обещал родителям, что дедушка не уйдет бродяжничать посреди ночи – вот и запер потихоньку дверь, пока тот смотрел в окно.

Мальчик глядел на вращающиеся в темноте модельки самолетов. «Ах, будь они настоящими!» – думал он. Закрыв глаза, Джек представил себя в кабине мчащегося над облаками истребителя. И очень скоро мальчик уже крепко спал.

Кровать была так аккуратно заправлена, словно на ней и не спали вовсе. Так типично для дедушки! Несмотря на рискованный ночной побег, он не мог оставить постель неубранной. Годы службы в военно-воздушном флоте превратили его в ярого приверженца чистоты и порядка.

Спрыгнув с верхней полки, Джек рванулся к окну. Окинул взглядом ряд замерзших садов внизу – не видно ли старого летчика. Потом осмотрел все деревья, крыши и даже фонарные столбы – не забрался ли дедушка на какой-нибудь из них. Ничего. За садиками начинался парк. В такой ранний час там было еще пусто и безлюдно. Широкую полосу травы покрывал толстый слой инея, и Джек не различил на нем никаких следов.

Дедушка ушел уже давно.

Джек написал объявление с описанием дедушки и заголовком «Пропал без вести». В школе он снял с него несколько сотен фотокопий и колесил по городу на своем трехколесном велосипедике, расклеивая их по всем деревьям и столбам.

Ничего.

Каждый раз, как кто-нибудь звонил в дверь или раздавался звонок телефона, Джек опрометью мчался туда, надеясь, что это наконец появились новости о дедушке. Но от него по-прежнему не было ни слуху ни духу.

Мальчик мучился от чувства вины и каждую ночь засыпал в слезах. Мама с папой твердили ему, что не надо корить себя, но он снова и снова жалел, что вовремя их не послушался.

Может, дом престарелых и вправду самое подходящее место для дедушки? По крайней мере там он был бы в безопасности. Как ни тяжело было мальчику признавать правду, но, похоже, справиться с дедушкой самостоятельно их семья уже не могла.

И с каждым днем чувство утраты все нарастало и нарастало.

Однако со временем Джек осознал еще более ужасную вещь. Мир не остановился. Родители вернулись на работу. Горожане снова зажили обычной жизнью. И исчезновение старика стало устаревшей новостью.

Но для самого Джека мучительнее всего была неизвестность. Ушел ли дедушка навсегда? Или он где-нибудь заблудился и теперь ему отчаянно нужна помощь?

Мальчик неохотно вернулся в школу. Ему и в лучшие времена было нелегко сосредоточиться на учебе, а уж теперь мысли и подавно витали неизвестно где. О чем бы ни шла речь на уроке, он мог думать только о дедушке.

Каждый день после уроков он заворачивал в лавку к Раджу – спросить, нет ли каких новостей.

ДЗЫНЬ! – тренькнул звонок на входе в лавку. С дедушкиного исчезновения прошла уже целая неделя.

– А! Молодой мастер Бамтинг! Мой любимый покупатель! Заходи же, не стой на холоде! – окликнул его Радж из-за стойки.

На душе у мальчика было так тяжело, что еле хватило сил хотя бы вежливо кивнуть хозяину лавки.

– Я снова просмотрел сегодня все газеты, но, к сожалению, ни слова о твоем дедушке, – сообщил Радж.

– Ничего не понимаю! – отозвался Джек. – Ведь мы же всегда находили его раньше, когда он пропадал. А сейчас – точно в воздухе растворился.

Радж задумался над этими словами. Чтобы лучше сосредоточиться, он взял со стойки леденец на палочке и сунул его в рот. Но тут же скривился от отвращения, вытащил леденец и бросил к остальным, выложенным на продажу.

Среди школьников давно уже ходили слухи, что иные из сладостей Раджа продаются уже облизанными. Теперь мальчик знал наверняка. Как ни странно, это ничуть не уменьшило его симпатии к торговцу.

– Твой дедушка – герой войны… – начал Радж, размышляя вслух.

– Да! У него даже есть крест «За выдающиеся летные заслуги»! – согласился Джек. – Одна из высших наград, каких только могут удостоить летчика.

– Так что мне как-то не верится, что такой человек возьмет вдруг да и погибнет. Он ушел не просто так, а куда-то. Я совершенно уверен.

ДЗЫНЬ! Когда мальчик уходил из лавки, то впервые за много дней шел твердым пружинистым шагом. Теперь по крайней мере у него снова появилась надежда. Над головой слышалось слабое жужжание самолета. Джек поднял голову, на миг вообразив, что это дедушка. Но, разумеется, это был вовсе не «Спитфайр». Просто-напросто очередной пассажирский лайнер.

«Вверх, вверх и прочь», – повторил про себя мальчик.

Радж прав – дедушка ушел не просто так, а куда-то.

Но куда?

В Лондонском зоопарке одна девочка перепрыгнула через загородку вольера с пингвинами. Она думала, что если натянет свитер на голову, сунет в рот рыбу и будет ходить вперевалочку, то никто ее от пингвинов не отличит.

Экскурсия на выставку, посвященную «Доктору Кто»[5], закончилась тем, что группка мальчишек стащила костюмы киберчеловека, сонтаранца и далека и принялись изображать вторжение инопланетян на землю.

Как-то под Рождество, когда школьников вывезли посмотреть местную пантомиму, двое учеников украли костюм лошади. А нашли его только через несколько месяцев, когда они попытались в таком виде войти в отель «Гранд Националь».

Поездка в старинную крепость вышла боком: одним учителем выстрелили из пушки. Его потом нашли на дереве в двух милях оттуда.

Во время визита на корабль «Вик тория»[6] несколько мальчишек подняли якорь и поставили паруса. Вывесив черный флаг с черепом и костями, они провозгласили себя пиратами. После нескольких месяцев в открытом море их сумел перехватить военный авианосец.

Однодневный выезд на ферму закончился катастрофой: учителя географии загнали в овечий загон, где и остригли. Правда, все равно это было чуть лучше, чем в прошлом году, когда его присоединили к доильному аппарату.

В Национальной галерее один мальчик написал черным фломастером на бесценном шедевре Тернера[7]: «Сдеся был Гиз». Сначала он все отрицал, но его приперли к стенке, напомнив, что в школе нет других мальчиков с таким именем.

В результате бесславной поездки в Национальный банк оттуда пропало сто тысяч фунтов стерлингов. Учитель математики мистер Филч все еще сидит в тюрьме за участие в ограблении.

После экскурсии на местную пожарную станцию начальник пожарной службы горько раскаивался о том, что вообще подпустил детей к шлангам. Одну учительницу струей воды подбросило в воздух – и спуститься ей удалось только через час, когда в баках закончилась вода.

Школе навеки закрыли доступ в Музей восковых фигур мадам Тюссо после того, как двое мальчиков стянули фигуру миссис Тэтчер, а на следующий день катали ее вокруг школы на скейте и утверждали, будто премьер-министр самолично нанесла визит в школу.

Несмотря на этот длинный список прегрешений, мисс Точность обратилась к директору с просьбой снять запрет. В конце концов ей разрешили вывезти класс в лондонский Имперский военный музей.

Мисс Точность слыла самой строгой учительницей во всей школе, так что директор был уверен: уж под ее-то бдительным оком никаких проказ не случится.

Джек так переживал из-за исчезновения дедушки, что напрочь забыл об экскурсии. И когда он садился утром в автобус, мысли его витали совсем далеко.

Нечего и говорить, что не успел автобус отъехать от детской площадки, как ученики уже принялись набивать рты всем тем, что родители дали им с собой на обед. Вот ведь проглоты маленькие!

Снова оказаться в Имперском военном музее было для мальчика и радостно и больно одновременно. Джек столько раз бывал тут с дедушкой, что музей стал для него вторым домом. Само собой, это было еще в те времена, когда дедушка помнил, что он дедушка.

Когда автобус остановился во дворе, Джек сразу же узнал это внушительное здание с колоннами в римском стиле, зеленым куполом крыши и двумя морскими пушками, гордо направленными в сторону дороги.

Экскурсию чуть было не отменили еще даже до выхода из автобуса. Двое мальчишек с заднего ряда высунули филейные части в окно, чтобы подразнить группу пожилых японских туристов. Назначив им обоим пожизненное наказание, мисс Точность обратилась ко всему классу с речью.

– Послушайте меня! – воззвала она, перекрывая гул взбудораженных голосов. Уничтожив такое количество пирожных и шоколадок, дети буквально на головах стояли. Все так перевозбудились, что никак не могли успокоиться. – Я СКАЗАЛА – СЛУШАЙТЕ МЕНЯ! – заорала учительница.

Воцарилась тишина.

– Сегодня вы все – до единого! – будете вести себя наилучшим образом. Вы все – ходячая реклама нашей школы. И если я увижу хотя бы намек на всякие козни, плутни, кривляния или прод елки, мы немедленно отправляемся обратно в автобус.

Джек, как и все его одноклассники, не слишком-то знал, что значит «козни и плутни». Но догадывался, что катание со спины динозавра, скорее всего, под это определение подходит.

– А теперь берите задания! – заявила мисс Точность, раздавая стопки листов формата А4. По автобусу прокатился общий стон. Школьники-то надеялись, что дневная экскурсия окажется не учебой, а развлечением. – Вот, держите, для вас тоже есть, – добавила учительница, вручая один листок ошеломленному водителю. – Сегодня нас интересуют три «Ф»: Факты. Факты. Факты.

Джек наскоро просмотрел свой листок. Сотни вопросов – и все сплошь про нудные исторические подробности. Даты, имена, места. Ни у него, ни у остальных не останется ни минутки на то, чтобы просто насладиться выставкой. Им придется прочесть каждую табличку на каждой стене, выискивая там факты-факты-факты. Имперский военный музей от пола до потолка был забит всевозможными танками, орудиями и мундирами – как старинными, так и современными. Во всем музее Джек больше всего любил Главный зал, где с потолка свисали самолеты. Именно этот зал и вдохновил его развесить модельки самолетов у себя в комнате.

В музее хранилась потрясающая коллекция истребителей. Биплан Первой мировой войны, британский «Кэмел», «Фокке-Вульф» люфтваффе и американский «Мустанг». Но почетное место было отдано самому легендарному самолету – «Спитфайру».

При виде «Спитфайра» сердце Джека и быстро забилось. Мальчику вдруг показалось, что дедушка где-то рядом.

Старенький «Кэмел» был сделан по большей части из дерева и оказался гораздо легче, чем думал мальчик. Под весом Джека он так и заходил ходуном. Мальчик на миг испугался, что потеряет равновесие и рухнет вниз. Лихорадочно соображая, он опустился на четвереньки, чтобы равномернее распределить вес, и пополз, точно краб, вдоль крыла, пока не оказался напротив соседнего самолета.

Это был смертоносный «Фокке-Вульф» люфтваффе. И чтобы перебраться на него, надо было прыгнуть.

Мальчик снова набрал в грудь побольше воздуха и взмыл в воздух.

БАБАХ!

Джек приземлился на крыло «Фокке-Вульфа». Теперь до «Спитфайра» оставался всего один самолет. Мальчик был уже так близко к нему, что храп из кабины звучал совсем громко.

– ХРРРРР! ХРРРРР! ХРРРРР!

ХРРРРР! ХРРРР! ХРРРР! ХРРРР! ХРРРР! ХРРРР! ХРРРР! ХРРР! ХРРР!

И если только там не прикорнул здоровенный слон, то Джек узнал этот храп…

На этот громкий рев остальные посетители музея стеклись обратно в Главный зал. И скоро уже все одноклассники Джека таращились на него неверящими глазами. Мальчик весь покраснел от смущения. А вскоре в зал ворвалась и мисс Точность, подметая пол подолом развевающейся длинной юбки.

– Джек Бантинг! – разъярилась она. Когда учитель называет тебя по имени и фамилии, ты понимаешь, что здорово влип. – Немедленно спускайся! Ты позоришь нашу школу!

У школы и без Джека репутация была хуже некуда, так что он усомнился, может ли опозорить ее еще сильнее. Однако спорить сейчас было не время и не место.

Более того, сейчас у него имелись дела поважнее.

– Мисс, мне просто необходимо перебраться на тот «Спитфайр», а потом я сразу спущусь, обещаю!

В толпе собравшихся внизу школьников пробежал смешок. А вот рослому охраннику все это совсем не казалось забавным. Он проворно поднялся по лестнице на балкон. Похоже, у него не только сложение было гориллье, но и ловкость такая же – он в два счета перемахнул с балкона на «Кэмел». Но, как и настоящая горилла, весил он раз в десять больше, чем Джек. Биплан резко качнулся в сторону и ударился крылом о соседний самолет.

БАЦ!

«Фокке-Вульф», на котором балансировал Джек, тоже с силой мотнулся в сторону.

У-УХ!

Бедный мальчик совершенно потерял равновесие. Он пошатнулся, скатился с края – и вот уже висел на крыле «Фокке-Вульфа», цепляясь за него лишь кончиками пальцев.

– АААааа! – завопил Джек от страха во все горло.

– Держись, Джек! – закричала мисс Точность снизу. Никогда еще в Главном зале Имперского военного музея не разыгрывалось таких драматических событий. – Если на школьной экскурсии кто-нибудь из учеников погибнет, у меня лично будут большие неприятности!

Джек чувствовал, как его пальцы один за другим скользят по холодному блестящему металлическому крылу «Фокке-Вульфа».

– ОСТАВАЙСЯ НА МЕСТЕ! – прорычал охранник.

«А что мне еще остается-то?» – подумал мальчик.

До пола было ужасно далеко.

– Какой такой «дедушка»? – спросил дедушка. Теперь он не отзывался на это обращение, но иногда об этом было легко забыть.

– Командир эскадрильи! – поправился Джек.

– Вот это уже лучше! – одобрил старый летчик, вылезая из кабины и останавливаясь на крыле «Спитфайра». Посмотрев вниз, он увидел, что висит высоко над землей. – Ну и болван же я! Похоже, я еще лечу! – пробормотал он себе под нос и повернулся, чтобы уйти обратно в кабину.

– Нет, сэр, не летите! – возразил мальчик.

Дедушка посмотрел на собравшуюся внизу толпу.

– Странно это все.

– Э-э-э… Командир эскадрильи? – окликнул Джек дедушку, отчаянно пытаясь привлечь его внимание.

Тот посмотрел в его сторону. Мальчик висел, цепляясь за крыло самолета самыми кончиками пальцев.

– Командир звена, что, скажите на милость, вы тут делаете? Разрешите помочь вам, старина.

Шаркая ногами, дедушка прошел по крылу «Спитфайра» к тому месту, напротив которого свисал с «Фокке-Вульфа» Джек. А потом ухватил внука за руку. Несмотря на преклонный возраст, он был удивительно силен. А вот Джек не особо дружил со спортом, так что помощь пришлась очень кстати.

Дедушка одним махом втянул мальчика на крыло «Спитфайра».

Толпа детей внизу разразилась криками, аплодисментами и улюлюканьем.

Мальчик без долгих размышлений обеими руками обнял дедушку и со всех сил прижал к себе. Старик пропал неделю назад – и Джек уже сомневался, увидит ли его когда-нибудь снова.

– Командир звена, не забывайте: мы на войне! – промолвил дедушка, осторожно освобождаясь из объятий мальчика. Стоя напротив друг друга, дедушка с внуком отдали друг другу честь.

Внезапно позади раздалось рычание:

– ВАС ЖДУТ КРУПНЫЕ НЕПРИЯТНОСТИ!

Это оказался охранник.

А в следующий миг человек-горилла с разбегу перемахнул с «Фокке-Вульфа» на крыло «Спитфайра».

Под весом всех троих трос натянулся, растягиваясь.

Дзынь! ХРУСТЬ!

И наконец –

Крыло «Спитфайра» качнулось к земле. Теперь самолет висел всего на одном тросе.

Все трое – дедушка, Джек и охранник – заскользили вниз по крылу. Толпа внизу ахнула.

Дедушка кое-как сумел ухватиться за пропеллер. Джек кое-как сумел ухватиться за тапочки старика. А охранник, в свою очередь, ухватился за щиколотки мальчика, и так все трое раскачивались из стороны в сторону, точно воздушные гимнасты на трапеции.

– Держитесь, командир звена! – крикнул с самого верха дедушка.

– И вы держитесь, командир эскадрильи! – завопил в ответ мальчик.

А снизу раздавалось жалобное хныканье.

– Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ! – простонал охранник, заливаясь слезами.

– Посмотрите вниз! – хладнокровно произнесла мисс Точность.

– МНЕ СТРАШНО! – проскулил он дрожащим от ужаса голосом и крепко-прекрепко зажмурился.

– Ради всего святого, вы же висите в дюйме над полом, – вздохнула учительница.

Охранник очень медленно открыл глаза и посмотрел вниз. Поскольку он был в самом низу этой человеческой цепочки, то подошвы его чуть ли не шаркали по полу.

– Ой, – пискнул он, внезапно смутившись от того, что на глазах целой толпы школьников превратился в булькающую от слез развалину. Он досчитал до трех, а потом отпустил ноги Джека и плюхнулся на пол, от которого его отделяло всего ничего.

И тут же повернулся к учительнице.

– Вы спасли мне жизнь! – задыхаясь от чувств, заявил он и стиснул мисс Точность в горилльих объятиях, отрывая ее от земли.

– Вы мне очки раздавите! – запротестовала она. Вся ситуация ее сильно нервировала. А уж особенно после того, как она поймала на себе взгляды школьников, хихикающих при виде того, как их добропорядочную учительницу жарко обнимает чужой мужчина.

– А как же мы? – спросил Джек, все еще болтаясь в воздухе.

– Я тебя поймаю! – воскликнул охранник, пытаясь восстановить образ крутого мачо. – На счет «три». Раз, два, три…

– Хей-хо! – закричал дедушка.

И не успел охранник даже слова сказать, как дедушка тоже разжал руки.

В мгновение ока и он, и Джек обрушились прямо на охранника – из его огромной туши получился отличный мягкий матрас.

БАБАХ!

Но два рухнувших прямо на него тела оглушили бедолагу, так что теперь он распростерся на музейном полу лицом вверх.

– Посторонитесь-ка все, – распорядилась учительница. – Я должна подарить ему поцелуй жизни.

И с этими словами мисс Точность склонилась над охранником и принялась вдыхать ему воздух в легкие. Он просто лишился чувств, поэтому быстро пришел в себя.

– Благодарю вас, мисс… – начал он.

– Точность. Но вы можете называть меня просто Вероникой.

– Спасибо, Вероника.

Они улыбнулись друг другу.

А потом мисс Точность подняла голову и узнала дедушку.

– Ах, это снова вы, мистер Бантинг! И как это я сразу не догадалась!

Охранник лежал на полу, а бесценный «Спитфайр» болтался под потолком всего на одном тросе.

Джек решил, что лучше вести себя как ни в чем не бывало.

– Ну что, мисс Точность, Битву за Британию прошли, – веселым тоном заметил он. – Что теперь?

– Теперь, – вскипела учительница истории, – теперь я вызываю полицию!

Во всей этой суматохе Джек совершенно забыл об этом спросить.

На несколько секунда дедушка явно растерялся. Он пропадал уже целую неделю. А Имперский военный музей стоял за много миль от дома.

– Все началось, когда я спустился с парашютом в тыл врага… – наконец начал дедушка. Было видно, что мысли у него путаются и он старается связать воедино события минувшей недели.

«Это, наверное, его воспоминания о прыжке в окно спальни», – решил мальчик.

– Я шел много дней и ночей, – продолжал дедушка. – Держался в стороне от больших дорог, старался идти полями и перелесками. Как нас, летчиков, учили на случай, если мы окажется на оккупированной территории.

«Вот почему его никто не видел», – подумал Джек и посмотрел на дедушкины тапочки. Они были все в грязи, насквозь промокшие.

– Но как тебе удалось выжить? – спросил он.

– Питался орехами да ягодами, пил дождевую воду.

– И спал под звездами?

– Конечно, майор! Уж верно, и вам это доводилось за время службы в воздушном флоте? – спросил старый летчик.

– Н-нет. Никогда, – со стыдом ответил Джек. Дедушкина жизнь была в сто раз интереснее, чем когда-либо будет его, Джекова. – Но откуда ты знал, куда идти?

– Должно быть, я незаметно перешел на территорию союзников, потому что с поля увидел тот огромный плакат.

– А что на нем было? – спросил Джек.

– Здоровенное изображение «Спитфайра»! Да еще и с указателем направления. Чудеса да и только!

«Рекламный плакат Имперского военного музея!» – сообразил мальчик.

– Надо бы мне позвонить главному маршалу авиации по этому поводу. Массовая утечка информации о местоположении ближайшей базы военно-воздушного флота. Так ведь и враг все узнает. А стоит им высадить наземные диверсионные группы, они могут отправиться по указателям прямо сюда.

Мальчик не сдержал улыбки. Для всех остальных дедушкино состояние казалось большой проблемой. А Джек просто поражался ходу его мыслей.

– Когда я наконец добрался до базы, уже темнело, – продолжал старый летчик. – Около ангаров крутились какие-то мелкие паршивцы – эвакуированные небось.

«В Имперском военном музее всегда было полно детей. Наверное, он их имеет в виду», – догадался Джек.

– Мне была нужна ванная. Неделю без нее обходился. Да и орехи эти с ягодами! Но я так устал, что, наверное, заснул. Сорок раз мигнуть, не больше. А когда проснулся, кто-то потушил весь свет. Я сто лет бродил вокруг в темноте, но наконец отыскал свой «Спитфайр». Да еще, представьте, пришлось по другим самолетам карабкаться, чтоб до него долезть.

Дедушке крупно повезло, что он вообще в живых остался! Карабкаться по подвешенным под потолком старым самолетам и при свете дело опасное.

– А что потом, сэр? – спросил заинтригованный Джек.

– Подумал, стоит полетать немного, размяться. Вверх, вверх и прочь, все такое. И не смог завести старичка! Должно быть, горючее кончилось… – Голос дедушки оборвался, на лице появилась озадаченность. – А потом… потом… наверное, я снова заснул, прямо в кабине. Коротенько так, сорок раз моргнуть, и все, ну вы понимаете.

– Да, командир эскадрильи, конечно.

Они с минуту сидели в тишине, но мальчик снова нарушил молчание. На него накатила горячая волна любви к дедушке.

– Знаешь, все так о тебе тревожились…

Дедушка фыркнул.

– Совершенно незачем тревожиться обо мне, старина. Да меня люфтваффе Гитлера – и то не остановит. О нет! Этот старый летчик никогда не умрет – и всегда будет готов сражаться!

На пороге стояли двое полицейских в штатском. Настало время допроса.

Один из следователей был необычайно рослым и широкоплечим: настоящий шкаф в костюме. Его же партнер по борьбе с преступностью, напротив, был тощим, как жердь. Издалека вы бы его запросто перепутали его с бильярдным кием.

Оба они попытались одновременно пройти через подвальную дверь. Нечего говорить, что оба там и застряли – плохо сидевшие лоснящиеся серые костюмы так и терлись друг о друга.

– Я застрял! – вскричал верзила, детектив Окорок.

– Не моя вина, Кимберли, – отозвался тощий, детектив Мосол.

– Не называй меня Кимберли перед подозреваемым! – громко прошептал Окорок.

– Но, Кимберли Окорок, тебя ж зовут Кимберли!

– Прекрати повторять!

– Прости, Кимберли! Я ни за что не стану больше называть тебя Кимберли. Обещаю, Кимберли!

– А сам все повторяешь и повторяешь!

Было совершенно очевидно, что здоровяк терпеть не может свое девчачье имя. Уж верно, ему бы хотелось что-нибудь побрутальнее, типа Чад, Курт, Брэд, Рок или, на худой конец, и Брут.

В конце концов Кимберли все же протиснулся в дверь, изрядно примяв при этом своего напарника.

– Мне больно! – заверещал Мосол.

– Прости! – ухмыльнулся Окорок.

Джек с трудом подавил смешок, когда эта парочка ввалилась в комнату. В суматохе они оставили дверь нараспашку с торчащей из скважины связкой ключей.

– Гестапо! – прошипел дедушка внуку. – Я с ними сам разделаюсь!

Гестапо – так называлась жуткая тайная полиция Гитлера: слово из совершенно иного мира, к которому эти два шута гороховых не имели никакого отношения. Но уж если дедушка был в чем-то убежден, то разубедить его было невозможно, так что Джек помалкивал.

После того как оба детектива пригладили помятые костюмы и расправили галстуки, этот негармоничный дуэт уселся напротив Джека и его дедушки.

На несколько долгих секунд воцарилась неловкая тишина. Оба полицейских, казалось, ждали, пока второй заговорит. – А ты ничего не собираешься сказать? – наконец прошептал Окорок уголками губ своего широченного рта.

– Мне казалось, мы условились, что первым начнешь ты, – отозвался Мосол.

– Ой да, и правда. Прости. – Очередная пауза. – Но я не знаю, что сказать.

– Простите, мы на минуточку, – извинился Мосол. Смущенно улыбнувшись Джеку и дедушке, полицейские снова вылезли из-за стола. Джека это все ужасно смешило, но он боялся себя выдать. На лице дедушки застыло недоумение.

Детективы забились в угол маленькой серой комнатки, почти вплотную прижимаясь друг к другу, точно обсуждающие тактику игроки в регби. Мосол отдавал Окороку указания:

– Слушай, Кимберли, мы все это уже проходили. Добрый полицейский, злой полицейский. В конце концов это всегда срабатывает.

– Угу.

– Ну вот и славно.

Окорок на миг задумался.

– А я, выходит, который?

– Добрый! – Мосол снова разнервничался.

– Но я хочу быть злым полицейским, – запротестовал Окорок. Из них двоих он вел себя куда более по-детски.

– Но я же ВСЕГДА злой полицейский! – возразил Мосол.

– Нечестно! – возопил Окорок, как будто мальчишка постарше украл у него мороженое.

– Ну ладно-ладно, – сжалился Мосол. – Будь злым полицейским.

– Ура! – Окорок триумфально ударил воздух кулаком.

– Но только сегодня.

У Джека уже кончалось терпение.

– Простите, а вы еще долго? – спросил он из-за стола.

– Нет-нет-нет, одну секундочку, – отозвался Мосол и обернулся к партнеру по борьбе с преступностью. – Ну ладно, тогда я начинаю. Как добрый полицейский скажу что-нибудь хорошее, а ты потом как злой добавишь что-нибудь неприятное.

– Усек! – отозвался Окорок.

Оба детектива уверенным шагом вернулись на свои места. Тощий заговорил первым:

– Как вы знаете, нанесение противозаконного ущерба – очень серьезное обвинение. Но помните, мы ваши друзья. Мы здесь, чтобы помочь вам. Нам просто-напросто нужны ответы – что вы там замышляли с этими старыми самолетами.

– Да-да, – прочирикал Окорок. – Уж будьте добры.

Детектив Мосол аж застонал от отчаяния.

– ПРАВДА! Ты должен вести себя грозно!

– Грозно?

– ДА!

– Не знаю, получится ли у меня.

Трудно вести себя грозно, когда тебя зовут Кимберли.

– Они ж не знают, как тебя зовут.

– Ты сто раз это повторил! – воскликнул Окорок.

– Ой, да. Прости, Кимберли, – отозвался Мосол.

– Ну вот, снова!

– Мои извинения, Кимберли.

– И снова!

– Обещаю, Кимберли, этого больше не повторится.

– Ну хватит уже повторять мое имя! Может, мне все-таки лучше быть добрым полицейским?

– Но ты же сам только что говорил, что хочешь быть злым!

– Знаю… – Окорок совсем приуныл. – Но я решил, что лучше мне передумать. Уж будь так добр.

Мосол торопливо согласился. Допрос на глазах превращался в фарс.

– Ну ладно-ладно. Будь по-твоему. Ты, Кимберли, будешь добрым полицейским, а я злым.

– Спасибо! И пожалуйста, не называй меня Кимберли перед подозреваемыми.

– Прости, неужели я снова назвал тебя Кимберли?

– Да, назвал! – заявил Окорок.

– Прости, Кимберли, – ответил Мосол.

Джек больше не мог сдерживаться и захохотал во все горло.

– ХА-ХА-ХА!

– И что тут такого смешного?! – свирепо поинтересовался Окорок.

– Ничего, Кимберли, – хихикнул мальчик.

Вид у Кимберли стал совершенно свирепым – ну, насколько может выглядеть свирепым человек по имени Кимберли.

– Ну вот, теперь они знают, что меня зовут Кимберли. Это все ты виноват!

Мосол был не готов брать всю вину на себя.

– А по-моему, больше всего виноваты твои родители, это ж они назвали тебя Кимберли Окорок. С какой стати они вообще дали тебе девчачье имя?

– Кимберли вовсе не девчачье имя! – завопил Окорок. – Оно универсальное!

Прочие как бы универсальные имена, которые мистер и миссис Окорок примеряли на своего крошку-сына, включали в себя:

– Ну да, конечно, имя совершенно универсальное, мы ж на каждом шагу встречаем мужчин по имени Кимберли, – пробормотал детектив Мосол, но сумел взять себя в руки. – А теперь послушай, нам ведь надо допрос проводить, помнишь?

– Да. Да. Извини.

– Тогда не забывай, что ты добрый полицейский, так что постарайся и будь добреньким.

– Да-да-да, я добрый полицейский. Добрый полицейский, добрый полицейский, добрый полицейский, – бормотал Окорок, точно повторял мантру, чтобы уж никак не забыть.

– Ну тогда начнем! – уверенно заявил Мосол.

– А в туалет на минуточку можно?

– Нет! Я ж тебе сказал, зайди до начала.

– Но тогда мне не надо было.

– А теперь потерпи.

– Как?

– Ну, сожми колени или еще как-нибудь. И главное, не вспоминай, как ручеек журчит.

– Да я ж теперь только о ручейке думать и буду!

– Детектив Окорок! Из-за тебя мы оба выглядим совершенно непрофессионально.

– Извини!

– Ведь предполагается, что мы с тобой – лучшие следователи Скотленд-Ярда.

– Наилучшие!

– Ну так давай к делу!

Мосол и Окорок снова целеустремленно зашагали к столу.

– Ну так вот, – начал Окорок, – позвольте пригласить вас на обед…

Джек с дедушкой переглянулись, не веря ушам.

– Кимберли, это уж чересчур мягко! – вскричал Мосол.

– Но ты же сам велел мне быть добрым полицейским!

– Ну не настолько же добрым, чтобы приглашать их на обед!

Окорок на минуту задумался.

– Тогда на ужин?

– НЕТ!

– На утренний кофе?

– НЕТ! Послушай, Кимберли…

– Не называй меня Кимберли!

– Кимберли, предоставь теперь вести допрос мне. Хорошо?

Окорок погрузился в глубочайшую угрюмость. Такую глубочайшую, что даже ни с кем не разговаривал, не кивал и даже не смотрел ни в чью сторону, а лишь мрачно пожимал плечами.

Мосол снова обратил ледяной взгляд на дедушку и двинулся дальше в одиночку.

– Сегодня вами были повреждены три бесценных старых самолета. Не желаете объяс ниться?

– Он не хотел ничего плохого! – вступился Джек. – Он ненарочно! Честное слово!

– Вы, старичок, что-то подозрительно молчаливы. А сами-то что скажете? – не унимался Мосол.

Джек перевел испуганный взгляд на дедушку. Неужели тот скажет что-нибудь такое, из-за чего угодит в еще худший переплет?

– Понедельник!

– Четверг!

Хором ответили они. Выглядело это, разумеется, как будто оба врут. Что на самом деле и было.

– Идемте, командир звена! – приказал дедушка, и Джек послушно поднялся. – Пусть хорошенько обдумают мои слова! Вернемся утром. – Дедушка развернулся к полицейским. – И уж тогда вам лучше говорить правду, не то, ей-же-ей, пожалеете!

И с этим старый летчик решительным шагом направился к тяжелой стальной двери комнаты для допросов. Джек следовал за ним по пятам. Оба детектива смотрели на них в ошеломленном молчании. Лихорадочно шевеля мозгами, Джек выдернул из замочной скважины ключи и потянул дверь на себя, а потом с бешено бьющимся сердцем вставил ключ обратно и запер дверь.

ЩЕЛК.

Ровно в этот момент детективы осознали, что происходит, и ринулись к двери. Слишком поздно! Оба бешено забарабанили в дверь, зовя на помощь.

– Великолепная работа, сэр! А теперь… бежим! – сказал Джек и потянул дедушку за рукав.

– Еще одно, командир звена, – ответил дедушка. Открыв оконце в двери, он крикнул в него: – И кстати! Кимберли – совершенно точно девчоночье имя!

После чего Джек с дедушкой бросились прочь по коридору, потом вверх по лестнице – и наконец выскочили из Скотленд-Ярда.

Джек был совершенно уверен, что Гитлер и его приятели не имеют к ветке никакого отношения, но смолчал.

Когда беглецы наконец добрались до своей станции, уже близилась полночь. И вскоре они шагали по дороге к дедушкиному дому. План состоял в том, чтобы ненадолго укрыться там. После всего, произошедшего в Имперском военном музее и Скотленд-Ярде, мальчик считал, что домой пока лучше не соваться.

К удивлению Джека, в магазинчике Раджа горел свет. А сам Радж еще не спал, а принимал тюки завтрашних газет. Мальчик знал, что Раджу они могут довериться. Оно и к лучшему, учитывая, что они с дедушкой теперь находились в бегах.

– Радж! – окликнул Джек.

Тот выглянул в темноту.

– Кто здесь?

Дедушка с внуком на цыпочках прокрались по улице, держась у стены и не высовываясь под свет фонаря. Газетчик даже не сразу смог их разглядеть.

– Джек! Мистер Бамтинг! Да у меня от вас такие мурашки по телу забегали, каких никогда не бывало!

– Прости, Радж, мы не собирались тебя пугать. Просто не хотели, чтобы нас видели, вот и все, – ответил мальчик.

– Почему?

– Длинная история, чай-валлах, – ответил дедушка. – С удовольствием расскажу тебе за пинтой-другой в офицерском клубе.

– Как же я рад, что вы нашлись целым и невредимым, сэр! – воскликнул газетчик.

Из-за угла вывернула какая-то машина, осветив их лучами фар.

– Лучше нам войти внутрь, – сказал Джек.

– Да-да, конечно, – закивал Радж. – Заходите, заходите. И прихватите с собой газеты, ладно?

Но мама перебила Джека, не дав ему даже докончить фразы:

– Твоя учительница, мисс Точность, позвонила нам и рассказала, что произошло в Имперском военном музее. Ты сломал «Спитфайр»!

– Это не я! Будь охранник хоть чуть-чуть полегче…

Однако мама была не в настроении слушать.

– И знать ничего не хочу! Она сказала, там еще объявился твой дедушка – нашел где прятаться! И его арестовала полиция! А когда мы с твоим папой проделали всю дорогу до Скотленд-Ярда, нам объявили, что вы сбежали!

– Ну, и да, и нет. На самом деле мы просто вышли…

– ЗАКРОЙ РОТ! ГДЕ ВЫ?!

– Будь так добр, попроси твою маму перезвонить, – вклинился Радж. – А то уже минута и тридцать восемь секунд – будет очень дорого.

– Мам? Радж спрашивает, ты не могла бы перезвонить?

– Так ты у Раджа! ВОТ ТАМ И ОСТАВАЙСЯ! МЫ ЕДЕМ!

И с этим мама мальчика бросила трубку.

БАХ!

ЩЕЛК!

Подняв голову, Джек осознал, что Радж все это время не спускал глаз с часов.

– Минута и сорок шесть секунд. Ой-ой-ой.

– Мама сказала, они сейчас приедут и нас заберут.

– Чудесно! – просиял газетчик. – А пока, раз уж вы ждете, не хотите ли посмотреть мои новенькие рождественские открытки?

– Нет, Радж, спасибо… сейчас же уже январь.

– Вот, например, сколько рождественского духа, – не унимался Радж, демонстрируя Джеку белую бумажку абсолютно без какого-либо рисунка.

Джек посмотрел на открытку, а потом на Раджа, на миг заподозрив, не поехала ли у того крыша.

– Но тут ведь ничего не нарисовано, Радж!

– А вот и ошибаешься, молодой мастер Бамтинг. На самом деле это изображение снега вблизи! Идеальное решение для праздничного времени года. Десять открыток всего за один фунт. А еще у меня есть специальное предложение…

– Какой сюрприз, – пробормотал мальчик.

– Возьмешь сразу тысячу – дам тебе хорошую цену!

– Нет, Радж, спасибо, – вежливо отказался мальчик.

Но газетчик не отставал:

– А две тысячи?

И тут на улице завыли полицейские сирены.

Враг приближался!

– РУКИ ВВЕРХ! – прогремел один из полицейских.

Дедушка с внуком повиновались.

– Ну все, меня теперь прямиком в лагерь военнопленных. В замок Колдиц[8], с моей-то удачей. Берегите себя, старина! Увидимся в старушке Британии, как все закончится, – прошептал дедушка.

Радж вышел из дома вслед за ними. Он навязал на длинный шоколадный батончик белый носовой платок и размахивал им, как белым флагом.

– Умоляю, не стреляйте! Я ведь только что заново украсил витрину!

Родители Джека, должно быть, приехали в одной из полицейских машин и теперь вырвались из рядов полицейских.

Бросившись к сыну, они принялись горячо обнимать его.

– Мы так за тебя волновались! – сказал папа.

– Простите, – сказал Джек. – Я не хотел вас волновать.

– Ну как мы могли не волноваться, Джек! – отозвалась мама, слегка смягчившись при виде сына.

– А что будет с дедушкой? – спросил мальчик. – Не отправят же они его в тюрьму?

– Нет, – ответила мама. – Никто, конечно, этого не хочет. Даже полиция. Я позвонила сейчас тому славному викарию. Дедушке очень-очень повезло. Каким-то чудом викарию удалось оставить для него место в том доме престарелых «Сумеречные башни».

И в этот момент, словно по сигналу, из одной из полицейских машины выступила темная фигура. Огни фар позади нее так слепили глаза, что сначала Джек различал лишь ее силуэт. Приземистая коренастая дама, на голове что-то вроде медицинской шапочки, на плечах накидка.

– Кто вы? – сердито спросил Джек.

Фигура медленно направилась к ним. Стук высоких каблуков по холодному мокрому тротуару отдавался в переулке гулким эхом. Когда дама наконец приблизилась, на лице у нее появилась приторная улыбочка. Ее глаза были маленькие и злобные, а нос вздернутый, словно она постоянно сидела, прижавшись им к стеклу.

– Ага! Ты, верно, и есть юный Джек! – бодро произнесла она. Голос у нее звучал приветливо, но мальчик чувствовал, что в словах таится угроза. – Мне звонил обворожительный преподобный Хрякк. Мы с викарием очень близкие друзья. И вместе опекаем старичков этого города.

– Я спросил – кто вы? – повторил мальчик. – Меня зовут мисс Свин. Я попечительница «Сумеречных башен». И пришла забрать твоего дедушку, – промурлыкала дама.

Заведение это открылось совсем недавно. Прежний городской дом престарелых «Солнечный уголок» был разрушен в результате совершенно необъяснимого происшествия с вышедшим из-под управления бульдозером. Собственно говоря, «Сумеречные башни» были перестроенной на скорую руку психбольницей викторианских времен: высокое кирпичное здание со множеством крошечных окошек. И каждое окошко забрано толстыми стальными решетками. Может, его и называли «домом» престарелых, но выглядел он так мрачно и неприветливо, что явно не мог ни для кого служить настоящим домом. Всего там было четыре этажа и еще колокольная башенка на крыше.

По бокам территории стояли две недавно построенные сторожевые вышки, наверху каждой – огромный прожектор. На вышках несли дозор рослые и крепкие медсестры. Предназначались ли все эти меры предосторожности, чтобы никого не впускать или никого не выпускать, – Джеку еще только предстояло выяснить.

Джек потянулся к воротам, чтобы проверить, заперты они или нет.

По телу у него пробежал электрический разряд.

– АААааа!

Ощущение было такое, будто его вывернули наизнанку и перевернули вниз головой одновременно. Джек поспешно отдернул руку, хватая ртом воздух. От острой боли его замутило.

– КТО ТАМ? – прогремел голос из громкоговорителя. Смахнув слезы боли, Джек запрокинул голову и увидел, что со сторожевой вышки к нему обращается одна из нянечек.

– Джек.

– КАКОЙ ЕЩЕ ДЖЕК?

Из-за громкоговорителя голос у нее звучал механически, точно у робота.

– Джек Бантинг. Я пришел навестить дедушку.

– Посещения разрешены только в воскресенье. Тогда и приходи.

– Но я проделал весь этот путь… – Джек поверить не мог, что его не пускают внутрь. Он ведь только и хотел, что увидеться с дедушкой, хоть ненадолго.

– Посетители, желающие приходить в «Сумеречные башни» в другие дни, должны получить личное разрешение попечительницы.

– А у меня оно есть! – соврал мальчик. – Я вчера вечером видел мисс Свин, и она мне сказала, чтобы я заскочил сегодня.

– ТОГДА ПРОХОДИ В ВОРОТА И ОТМЕТЬСЯ В ПРИЕМНОЙ.

В Ж Ж Ж!

ЩЕЛК.

Ворота автоматически распахнулись, и мальчик медленно въехал внутрь.

Катиться по гравийной дорожке на велосипеде было нелегко, особенно на малышовом трехколесном.

Наконец Джек добрался до огромной деревянной двери. Он позвонил – и заметил, что руки у него дрожат.

ЩЕЛК ЩЕЛК ЩЕЛК ЩЕЛК

На двери, похоже, было замков десять, не меньше, так долго она открывалась.

ЩЕЛК ЩЕЛК ЩЕЛК ЩЕЛК ЩЕЛК ЩЕЛК ЩЕЛК ЩЕЛК ЩЕЛК ЩЕЛК ЩЕЛК ЩЕЛК

Наконец рослая и мускулистая медсестра отворила дверь. У нее были толстые волосатые ноги, золотой зуб во рту и татуировка в виде черепа на руке. Однако табличка с именем на груди у нее гласила: «Сестра Маргаритка».

– ШТО НАДО? – басом спросила нянечка. На всей земле не нашлось бы персоны, которой имя Маргаритка подходило бы меньше, чем ей.

– О, здравствуйте! – вежливо поздоровался Джек. – Не могли бы вы мне помочь?

– ШТО ТЕБЕ ТУТ НАДО? – сурово повторила сестра Маргаритка.

– Я пришел навестить дедушку, Артура Бантинга. Он приехал вчера вечером.

– СЕГОДНЯ МЫ ПОСЕТИТЕЛЕЙ НЕ ПРИНИМАЕМ.

– Я знаю, знаю, но вчера я встретил милую мисс Свин, вот и подумал, нельзя ли с ней повидаться, буквально на два слова?

– ПОДОЖДИ ТУТ! – велела сестра, захлопывая тяжелую дубовую дверь у него перед носом. И мальчик услышал, как она громогласно зовет: – Эй!

ПОПЕЧИТЕЛЬНИЦА!

Ждать пришлось ужасно долго – мальчик почти уже потерял надежду, что кто-то выйдет. Но наконец по коридору эхом раскатились тяжелые шаги, дверь распахнулась, и глазам его предстало ПОИСТИНЕ УСТРАШАЮЩЕЕ ЗРЕЛИЩЕ.

– Так, так, так… ну вот, мы снова и встретились. Добрый день, юный Джек, – промурлыкала мисс Свин.

– Добрый день, попечительница. Так приятно снова вас видеть, – соврал мальчик. – И вас тоже, дамы, – соврал он еще раз.

– Мы, знаешь ли, тут очень заняты – приглядываем за старичьем «Сумеречных башен». Чего тебе надо?

– Повидаться с дедушкой.

Обе медсестры хмыкнули, точно его слова очень их рассмешили. Джек не понимал, что он такого забавного сказал.

– Очень-очень жаль, но сейчас это никак не возможно, – ответила мисс Свин.

– П-п-почему? – нервно спросил мальчик.

– Твой дедушка прилег немного вздремнуть. Старички у нас тут любят подремать. Ты ведь не хочешь ему мешать, правда? Очень эгоистично было бы, тебе не кажется?

– Но я уверен, если бы дедушка знал, что я тут, он бы тоже хотел со мной повидаться. Я его единственный внук.

– Странно. Он нам про тебя ни слова не сказал. Наверное, вообще про тебя забыл.

Если мисс Свин хотела задеть мальчика, то ей это удалось.

– Ну пожалуйста! – Джек уже умолял. – Я только хочу увидеться с дедушкой! Убедиться, что с ним все в порядке.

– Последний раз повторяю – твой дедушка спит! – Попечительница начинала терять терпение. – Он только что принял свои таблетки.

– Свои таблетки? Вы о чем? Какие еще таблетки? – Джек и понятия не имел, что его дедушке вообще нужны какие-нибудь таблетки. Правду сказать, старый летчик наотрез отказывался принимать любые лекарства, утверждая, что «здоров как бык».

– Я лично назначила ему кое-какие таблетки, чтобы лучше спалось.

– Но ведь еще совсем рано! Ему сейчас вовсе не надо спать! Не время еще! Пустите меня к нему!

Мальчик рванулся было вперед, чтобы войти в дом. Но сестра Роза тут же оттолкнула его. Здоровенная волосатая ручища уперлась в лицо Джеку и пихнула назад, точно мяч. Он споткнулся и со всего размаху сел на гравий. Обе медсестры разразились хохотом.

– ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА! ХА!

Джек с трудом поднялся на ноги.

– Вам это с рук не сойдет! Я требую, чтобы меня немедленно пустили к дедушке!

– Наиважнейшее значение для нас всех в «Сумеречных башнях» имеет благополучие моего старичья, – заявила мисс Свин. Ее маленькие глазки сверкали в лучах низкого зимнего солнца. – Так что мы строжайшим образом придерживаемся режима. И, как видишь, часы посещений расписаны вот тут… – Она ткнула своей дубинкой на плакат на стене.

Там было написано:

– Да это же меньше часа! – запротестовал мальчик.

– Бу-бу-бу! – ответила мисс Свин и зловеще улыбнулась. – А теперь, с твоего позволения, мне надо заняться моим старичьем. Нельзя же, чтобы гадкий эгоистичный мальчишка испортил им целый день! Сестры?

– Да, попечительница, – хором отозвались они.

– Будьте любезны, проводите молодого человека к выходу.

– Да, попечительница.

С этими словами богатырские сиделки шагнули вперед. Сестра Роза подхватила мальчика под одну руку, сестра Цветочек под другую – и без малейшего труда потащили его по гравийной дорожке к воротам. Джек брыкался что было сил, но медсестры оказались такие здоровущие и сильнющие, что он ничегошеньки не мог поделать.

Попечительница следила, как мальчика тащат прочь, и довольно улыбалась себе под нос.

А в следующую секунду огромные стальные ворота с грохотом захлопнулись.

БУМ!

Две сиделки следили изнутри, как мальчик поднимается на ноги, садится на велосипед и катит прочь по дороге.

Небо уже начало окрашиваться алым – близился закат. Поскольку «Сумеречные башни» стояли на краю болот, уличных фонарей вблизи не было. Скоро станет темно. Совсем темно, как в городе не бывает.

Через некоторое время Джек обернулся. Он уже отъехал на некоторое расстояние от «Сумеречных башен» и теперь не видел медсестер. А значит, и они его больше не могли заметить.

Джек был не из тех, кто легко мирится с отказом, когда речь идет о дедушке. А кроме того, стало совершенно очевидно: мисс Свин и ее медсестрам доверять нельзя. Добравшись до опушки леса, мальчик соскочил с велосипедика и спрятал его под кустом, прикрыв сверху ветками – именно так, по рассказам дедушки, военный летчик спрятал бы свой «Спитфайр», чтобы его не заметили сверху вражеские самолеты.

А сам медленно побрел пешком обратно к зловещему дому престарелых, но не по дороге, а по вересковым пустошам, что окружали «Сумеречные башни». Путь ему освещала только луна. И вот наконец Джек оказался у стены: она поднималась гораздо выше его роста, а поверху ощетинилась колючей проволокой. Вскарабкаться на нее просто так было решительно невозможно, поэтому Джеку надо было пошевелить мозгами. И поскорее.

Близ стены росла плакучая ива, и несколько ее ветвей свисали над территорией «Сумеречных башен». Одна беда: она стояла на виду обеих сторожевых вышек, огромные прожектора которых обшаривали все вокруг. Опасная затея. Джеку стало страшно. Никогда еще он ничего подобного не делал.

Мальчик медленно, но уверенно принялся карабкаться по иве. Сейчас, зимой, листвы на ней не было, так что хвататься было легче. Забравшись наверх по стволу, он медленно пополз по ветке, торчащей в сторону дома престарелых. И тут случилась катастрофа! Под его весом ветка наклонилась вниз и перебудила стаю воронов, устроившихся на ней на ночлег.

КУРРР! КУРРР! КУРРР!

Черные птицы со страшным гвалтом взмыли ввысь.

Луч прожектора описал в темноте круг и остановился на дереве.

Джек со всей возможной в его положении быстротой скользнул вокруг ствола на дальнюю сторону, чтобы его не заметили. Прижавшись к иве, он замер, как каменный.

Луч света на некоторое время остановился на дереве и только потом тронулся дальше. Но теперь караульные медсестры на башне будут настороже! Одно неверное движение – и мальчик попадется. И кто знает, что тогда с ним сделает мисс Свин!

Досчитав про себя до десяти, Джек перелез на прежнее место и, встав на четвереньки, пополз по толстой ветке, что торчала над обширной территорией дома престарелых. Но по деревьям лазить Джек не привык и не рассчитал прочности ветки. Он ведь куда чаще сидел у себя дома с модельками самолетов, чем бегал по лесу. Поэтому теперь он смело скользнул к самому концу ветки, надеясь, что под его весом она прогнется вниз.

КРАК…

Однако она оказалась недостаточно крепкой.

КРАААААК…

И сломалась.

БУМС!

Нелегкая оказалась задача, но наконец Джек дополз до главного здания.

Теперь основная проблема состояла в том, что Джек не имел ни малейшего представления, где именно может находиться дедушка. Держась вплотную к стене, он обошел вокруг здания, на ходу подныривая под окна. Попасть в «Сумеречные башни» или выйти из них можно было лишь через один вход – ту самую тяжелую парадную дверь, которую медсестры держали на замке, на двух замках и на трех замках. Джек заметил, что когда-то с задней стороны дома имелась еще и дверь черного хода, но недавно ее заложили кирпичами.

Очень осторожно, чтобы его не увидели, мальчик заглянул в одно из окон. Глазам его предстала большая спальня, кроватей на двадцать, не меньше. Кровати эти были аккуратно выстроены в два ряда, и хотя было еще только шесть часов вечера, не позже, все пожилые обитательницы дома уже лежали в постелях. Обведя их лица быстрым взглядом, Джек понял, что все они крепко спят. Мужчин в комнате не оказалось, так что мальчик торопливо двинулся дальше.

Еще через пару окон он обнаружил комнату, похожую на кладовую фармацевта. Вся она, от пола до потолка, была битком забита бутылочками с таблетками, всевозможными лекарствами и шприцами. По комнате взад-вперед вышагивала внушительных размеров медсестра в белом халате. Всего там насчитывалось тысячи и тысячи таблеток – хватило бы усыпить целое стало слонов, не то что сотню старичков и старушек.

Заглянув в еще пару-другую окон первого этажа и обнаружив лишь грязную кухню да пустую гостиную, мальчик решил поискать на втором этаже. Собравшись с силами, он полез вверх по водосточной трубе на углу здания.

Вокруг дома на уровне второго этажа тянулся узкий выступ. Выбравшись на него, Джек заглянул в первое окно. За ним оказался богато обставленный кабинет, обитый дубовыми панелями. За письменным столом в роскошном кожаном кресле сидела сама попечительница. Закинув ноги на стол, она потягивала здоровенную толстую сигару и выдувала клубы густого серого дыма. Эта частная, не предназначенная для посторонних версия мисс Свин разительно отличалась от того, что она демонстрировала широкой публике.

Над камином в толстой золоченой раме висел портрет попечительницы. Держась как можно ближе к стене, Джек слегка наклонил голову, чтобы лучше все видеть. На широком, обтянутом кожей столе рядом с мисс Свин лежала пухлая стопка каких-то бумаг. Отложив сигару в хрустальную пепельницу, попечительница снова взялась за работу.

И наконец сунула листок бумаги в пишущую машинку и начала барабанить по клавишам.

Через некоторое время мисс Свин оторвалась от машинки и с удовлетворением осмотрела дело своих рук. А потом скатала первый лист бумаги в шарик и швырнула в огонь. Глядя, как он горит, попечительница засмеялась и снова взялась за толстую длинную сигару.

Что же такое она делала?

Стоя на узком выступе и озадаченно наблюдая за мисс Свин, мальчик вдруг почувствовал, что нога у него скользит вниз. Он встрепенулся, силясь удержаться на месте.

Внезапно попечительница подняла голову, словно услышала что-то снаружи. Джек отступил в сторону и прижался к стене. Мисс Свин поднялась из кожаного кресла, подошла к окну, прижалась носом к стеклу, отчего он стал еще больше напоминать поросячий пятачок, и уставилась в темноту…

Пробираясь по выступу дальше, Джек заглянул в следующую комнату. Тут свет горел, и с первого взгляда помещение напомнило мальчику антикварную лавку: от пола до потолка оно было забито старинными картинами, вазами и часами, причем на вид – очень дорогими. Две медсестры втащили в комнату высокое старинное зеркало в богатой золоченой раме и прислонили его к стене. Откуда у них это все?

По зданию скользнул яркий луч прожектора. Пятно света проползло в опасной близости от Джека. Мальчик торопливо юркнул за угол здания, чтобы его не заметили.

Джек полез по обледеневшей трубе на следующий этаж. Страшно мерзли пальцы. Однако он отважно продвигался вперед и скоро уже заглянул в следующее окно. Это оказалась еще одна спальня, больше первой. Там, почти вплотную друг к другу, в слишком маленьких для них кроватях, стоящих тесными рядами, лежали старики.

Все они, как и старушки в первой спальне, спали глубоким-преглубоким сном. Мальчик шарил взглядом по лицам, спеша отыскать дедушку. Ему так надо было убедиться, что его самый любимый человек во всем мире жив и здоров!

Джек всматривался и всматривался в ряды спящих, пока не наткнулся наконец на безошибочно узнаваемые военные усы. Дедушка! Глаза у старого летчика были крепко закрыты – судя по всему, он тоже спал глубоким-преглубоким сном.

Держась одной рукой за стальную решетку на окне, чтобы не упасть, мальчик просунул вторую между прутьями и принялся ощупывать края рамы, проверяя, нельзя ли ее открыть снаружи.

Неудивительно, что окно спальни оказалось так же крепко заперто, как и все остальные окна и двери этой твердыни.

Зайдя так далеко, Джек уже просто не мог уйти, хотя бы не попытавшись наладить контакт с дедушкой. Не зная, что еще предпринять, он постучал в окно.

СТУК-СТУК-СТУК.

Сначала тихо, а потом все громче и громче.

СТУК-СТУК-СТУК.

И тут внезапно один крепко зажмуренный дедушкин глаз приоткрылся. А потом и второй. Джек сильнее забарабанил по стеклу, и старик сел на кровати. Он был одет в затрепанную пижаму, перешедшую ему из вторых, а не то третьих или четвертых рук. Увидев за окном внука, старый летчик не сдержал улыбки и, бросив быстрый взгляд направо и налево, чтобы убедиться, что все спокойно, на цыпочках прокрался от кровати к окну.

Изнутри ему удалось приоткрыть окно на узенькую щелочку, так что они могли хотя бы слышать друг друга.

– Командир звена! – прошептал он, приветственно отдав внуку честь.

– Командир эскадрильи! – ответил мальчик и, держась за прутья одной рукой, умудрился второй изобразить военное приветствие.

– Как видите, враг засадил меня в замок Колдиц, самый охраняемый и укрепленный лагерь военнопленных, какой у них только есть!

Джек не стал спорить с дедушкой и рассеивать его заблуждения – это лишь больше запутало бы старика. Да и сказать правду, «Сумеречные башни» куда более напоминали лагерь военнопленных, чем дом престарелых.

– Мне так жаль, сэр.

– Вы не виноваты, Бантинг. Превратности войны. Наверняка должен существовать какой-то способ отсюда выбраться, но я, черт побери, его еще не нашел.

Глядя в глубь комнаты, где неподвижно лежали все остальные местные обитатели, Джек спросил:

– А как вышло, что вы так бодры, а все остальные крепко спят?

– Ха-ха-ха! – лукаво рассмеялся дедушка. – Охранники заставляют нас принимать специальные таблетки. Раздают под видом сладостей. Одной штуки хватает, чтобы начисто вырубить человека на много часов.

– А как вам удалось не пить ваши, сэр?

– Охранники стоят над тобой, чтобы убедиться, что ты точно выпил. Я сунул свои в рот и притворился, будто глотаю. А когда они отошли к следующему военнопленному, я выплюнул таблетки и спрятал их у себя в усах.

С этими словами он вытащил из-под густых завитков две маленькие яркие пилюльки.

Какая изобретательность!

«Кто был героем, тот им всегда останется», – подумал Джек.

– Вот это ловкость, полковник, – сказал он. – Благодарю вас, майор. Очень рад видеть вас тут. Теперь мы можем привести мой план в исполнение, и чем скорее, тем лучше.

– Какой план, полковник? – озадаченно спросил Джек.

Дедушка посмотрел на него и широко ухмыльнулся.

– Да конечно же, план побега!

С разноцветными конфетками проблем не возникло. На следующее же утро Джек по дороге в школу завернул в лавочку Раджа и обнаружил, что там их пруд пруди. Более того, Джеку крупно повезло: у Раджа имелись еще и разноцветные шоколадки по особой скидке. Тридцать восемь пачек по цене тридцати семи.

Пустые консервные банки Джек выудил из мусорного ведра у себя дома, а потом вымыл их под краном.

Дешевые роликовые коньки отыскались в местном магазинчике подержанных вещей.

Эластичные бинты, бечевку, ложку, свечи и спички Джек собрал дома по разным ящикам и шкафам.

Носки тоже нашлись без проблем. У папы их было полным-полно. Они валялись по всему дому, и Джек был уверен, что папа никогда не заметит пропажи.

Никто не знает, куда пропадают носки. Это одна из величайших загадок Вселенной. Либо их засасывает в черную дыру, где расплющиваются время и пространство, либо они заваливаются за стенку стиральной машины. Как бы там ни было, а у папы их хватало с избытком.

Сложнее всего оказалось вынести из кухни чайный поднос – из-за размера. В конце концов Джеку пришлось запихнуть его сзади за пояс штанов, а сверху натянуть свитер. Пока мальчик стоял, выглядело еще ничего, а вот когда пошел, походка получилась как у робота.

Весь день Джек провел, собирая предметы из дедушкиного списка, а под вечер уселся у себя на кровати, поджидая, пока небо станет окончательно черным. Когда ничего не подозревающие родители думали, что их сын крепко спит, он последовал дедушкиному примеру и покинул дом через окно спальни.

Той ночью луна стояла низко. По территории «Сумеречных башен» вытянулись длинные тени деревьев. Проявляя максимальную осторожность, Джек забрался на плакучую иву, а потом спрыгнул с нависавшей над газоном дома престарелых ветки – другой, не той, что вчера. Ползком преодолев расстояние до дома, он вскарабкался по дождевой трубе к мужской спальне.

Едва Джек объявился в окне, дедушка победоносно возвестил:

– Теперь уж я пророю себе путь на свободу!

Как и вчера, Джек с трудом балансировал на узком выступе стены. Поскольку окно было забрано решетками, открывалось оно лишь на узкую щелочку. Во время разговора Джек потихоньку передал через эту щелочку предметы из дедушкиного списка.

– Пророешь? – Мальчику эта идея не показалась такой уж привлекательной. – Но чем?

– Конечно же, ЛОЖКОЙ, командир звена, а то чем еще?

Джеку не хотелось разрушать воздушные замки дедушки, но было совершенно очевидно, что план старика обречен на неудачу. На то, чтобы вырыть подземный ход из подвала, ушли бы годы.

Особенно если делать это ложкой. Тем более что и ложка-то была не слишком большая.

– А про консервные банки не забыли? – продолжал старый летчик.

Джек вытащил из карманов пальто и передал через щель две старые банки из-под печеных бобов.

– Разумеется, нет, сэр. А они для чего? – поинтересовался он.

– Ведра, Бантинг! Ведра! Набивать их вырытой землей и передавать по подземному ходу с помощью тросов.

– Так вот для чего нужна бечевка!

– Именно, майор! Быстро схватываете!

– Но что вы будете делать со всей этой землей потом?

– Дьявольски хитрый план, старина. Вот тут-то и пригодятся носки!

– Носки? Что-то я не улавливаю, сэр, – признался мальчик, вытаскивая из кармана ворох папиных старых носков.

– Дырявый! – пожаловался дедушка, разглядывая один из них.

– Простите, сэр, я не знал, зачем они вам нужны.

– Так я вам сейчас расскажу, майор. Как рассветет и мне придется прервать работы, я упакую всю вырытую землю в носки и завяжу каждый эластичным бинтом. Носки с землей (или, как они теперь будут называться, земляные носки) я повешу на бинте внутри штанин. А потом подам коменданту запрос, чтобы меня отправили работать в саду.

– Коменданту? – не понял мальчик.

– Ну да. Который заправляет всем этим лагерем.

«Попечительница!» – догадался мальчик.

– Ну разумеется, сэр.

– Достигнув грядок, я выжду, пока охрана отвернется, и вытащу связку с носками. И опля! Земля высыпана. А потом потопчусь там, как пингвин, затаптывая ее, чтоб было незаметно.

Чтобы проиллюстрировать последнюю часть плана, дедушка прошелся по спальне пингвиньей походкой.

– Но это все еще не объясняет чайный поднос и ролики, сэр, – заметил Джек.

– Как раз подхожу к ним, Бантинг! Я прикреплю ролики к чайному подносу снизу – и буду передвигаться на них по подземному ходу, лежа на спине.

– Что ж, сэр, вижу, вы все продумали.

– Гениальный план, Бантинг. ГЕНИАЛЬНЫЙ! – заявил дедушка чуть громче, чем стоило.

– Осторожнее, сэр, не перебудите тут всех, – прошептал мальчик, показывая на ряды спящих.

– Да их и бомбой не добудишься, старина. Эти сонные пилюли, что нам раздают охранники, и носорога свалят. Мои собратья по заключению бодрствуют час в день, не больше. Съедят наскоро по миске жидкого супчика – и снова на боковую!

– Так вот зачем нужны конфеты! – сообразил мальчик.

– Именно, майор! Не могу же я вечно прятать эти чертовы пилюли в усах. Тем более и комендант начал что-то подозревать.

– В самом деле, сэр?

– Да, хочет знать, отчего это я не такой сонный, как остальные. Так что охранники удвоили мою дозу и, точно ястребы, следят, как я ее принимаю. Поэтому я намерен пробраться в аптеку, которая у них тут есть, и подменить свои таблетки конфетками. Отрезать врага от боеприпасов!

И буду запросто их глотать. Я, в общем-то, сладости очень даже люблю.

Джек протянул дедушке конфеты. План был всем хорош – ловкий и отважный. Но мальчик посмотрел со своего узкого выступа на стены вокруг «Сумеречных башен». До них было метров сто, не меньше. Старому летчику целая жизнь понадобится, чтобы прорыть такой подземный ход, особенно при помощи ложки, старых носков и подноса с привязанными к нему роликовыми коньками.

А у дедушки в запасе столько времени нет.

Джек должен как-то ему помочь!

Но мальчик понятия не имел, как.

– Заходите-заходите! – Попечительница провела все семейство в парадную дверь. Первым, что орлиным взором разглядел Джек, стало объявление на стене, полускрытое праздничными украшениями. Гласило оно следующее:

Мама даже не заметила объявления – она видела только воздушные шарики и разноцветные ленты, которые его наполовину закрывали.

– О! – воскликнула она. – У вас сегодня праздник?

– О, миссис Бантинг, и да, и нет. У нас в «Сумеречных башнях» всегда праздник! – соврала мисс Свин. – Проходите в гостиную, присоединяйтесь к в-веселью!

Джек обратил внимание на то, что слово «веселье» явно давалось ей нелегко. Мисс Свин его скорее выплюнула, точно отраву. Жалко, ни мама, ни папа не замечали, какая же это злющая тетка.

На счастье, «Танец маленьких утят» как раз закончился. Но стоило музыке остановиться, крепкая медсестра приподняла иглу проигрывателя и завела ее заново.

ЛЯ-ЛЯ-ЛЯ-ЛЯ-ЛЯ-ЛЯ-ЛЯ!

В гостиной собралась толпа пожилых обитателей дома престарелых и медсестер.

На первый взгляд казалось, что старики весело приплясывают под музыку.

– Ну разве не здорово, Барри? – восхитилась мама. – У старичков тут настоящий бал!

Папа рассеянно кивнул, хотя на самом деле не слушал ее. Он обшаривал глазами комнату, выискивая отца.

– Итак, миссис Бантинг… – начала мисс Свин.

– Зовите меня просто Барбара, или даже коротко – Бэбс, – перебила ее мама.

– Итак, Бэбс, – начала мисс Свин заново. – Не хочу сама себя расхваливать, но все в один голос соглашаются: главное отличительное качество «Сумеречных башен» – это то, как тут счастливы все мои старички и старушки. Лично я приписываю это на счет царящей тут праздничной атмосферы. Мы умеем повеселиться!

Джеку отвратительно было даже слушать, как эта гнусная женщина втирается в доверие к его матери.

– Ой да, и еще одна мелочь, – внезапно спохватилась мисс Свин. – Мистер Бантинг?

– Да?

– Вы принесли завещание вашего отца, как я просила?

– Ах да, мисс Свин, вот оно. – Папа сунул руку во внутренний карман пиджака и вытащил оттуда конверт.

ДЗЫНЬ!

«Так вот что там у попечительницы в кабинете!» – внезапно подумал Джек.

Теперь он точно знал, что гнусная тетка делала с калькой. Переписывала завещания обитателей дома престарелых и подделывала их подписи в самом низу. И, без сомнения, становилась единственной наследницей всего их имущества. Что объясняло загадочную комнату, битком набитую всякими сокровищами.

Это было мошенничество грандиозного масштаба.

– Спасибо! Я их для большей надежности храню у себя в кабинете.

– Мама! Папа! – воскликнул Джек. Надо предупредить их!

– Сынок, помолчи минутку, не перебивай милую попечительницу! – одернула его мама.

– Да, будьте любезны, храните его у себя, – продолжал папа. – Большое спасибо!

В отчаянии оглядывая комнату, мальчик внезапно заметил кое-что еще.

Страшное.

Зловещее.

Такое жуткое, что у него кровь в жилах стыла.

– Мисс Свин, а где мой дедушка? – требовательно спросил он. – Что вы с ним сделали?

Попечительница лишь улыбнулась ему.

– Я послала за твоим дедушкой сразу же, как вы приехали. И думаю, он с минуты на минуту присоединится к нашему празднику.

Словно по сигналу, дверь гостиной распахнулась.

Сестра Маргаритка (та, что с золотым зубом и татуировкой в виде черепа) ввезла в комнату старое инвалидное кресло, где сидел дедушка. Судя по всему, он крепко спал.

«О нет!» – подумал мальчик. Похоже, они все-таки заставили дедушку принять снотворное. Сестра Маргаритка установила кресло перед мерцающим телевизором. Джек опрометью ринулся к дедушке. Зная, как дед с внуком привязаны друг к другу, мама с папой чуть приотстали.

Мальчик крепко сжал руку дедушки.

– Что они с тобой сделали?! – спросил он вслух, совершенно не ожидая ответа.

Внезапно дедушка приоткрыл глаз и завращал зрачком прежде, чем остановил взгляд на внуке.

– О, командир звена, и вы здесь, – прошептал он. – Пришли под прикрытием, да?

Чуть поколебавшись, мальчик кивнул.

– Да, командир эскадрильи.

– Отличная маскировка. Должен сказать, эти конфетки свою службу выполняют исправно!

С этими словами старый летчик подмигнул. Мальчик не удержался от улыбки.

Старый летчик снова всех обхитрил!

А дедушка тем временем обвел комнату взглядом и сказал:

– Ну что, майор, как вы насчет прогуляться снаружи… заняться садоводством?

Сразу же поняв, что имеется в виду, Джек подмигнул в ответ.

– Это ВСЕ выкопанное с прошлой ночи, полковник? – спросил мальчик.

– Так точно, командир звена! – гордо ответствовал дедушка.

Джек посмотрел на горстку земли. Пара консервных банок, не больше. Такими темпами туннель будет готов году так в 2083-м.

– Дела идут… гм… – начал было мальчик, но не закончил фразы, боясь задеть чувства старого летчика.

– Выкладывайте, старина! – велел дедушка.

– Ну, дела идут так, что, боюсь, рытье туннеля займет целую вечность – если это все, что вам удалось вырыть за ночь.

Старик сердито посмотрел на внука.

– А вы когда-нибудь пытались вести подкоп через каменный пол при помощи одной только ложки?

Для ответа долго думать не требовалось. Как и подавляющему большинству населения земного шара, Джеку и в голову не приходила столь неразумная идея.

– Нет.

– Тогда поверьте на слово – это дело нелегкое! – воскликнул дедушка.

– Как я могу вам помочь, сэр?

Старый летчик на минутку задумался.

– Достать ложку побольше?

– При всем почтении, командир эскадрильи, не думаю, что размер ложки способен изменить ситуацию.

– Я на что угодно готов, лишь бы вырваться из этого жуткого лагеря военнопленных! Я офицер британской армии, мой долг – бежать. Обещайте, что принесете другую ложку завтра же вечером! – потребовал дедушка.

– Суповую?

– Задача-то у меня какая, старина. Мне нужна большая салатная ложка!

– Обещаю, сэр, – пробормотал Джек.

– Майор, единственное, чем я тут еще как-то держусь, – это мыслью о том, чтобы вернуться на свой «Спитфайр».

Похоже, к этому моменту подозрения мисс Свин окончательно взяли над ней верх, так что она на всех парах вылетела из главного здания и заковыляла по дорожке в туфлях на высоком каблуке. Праздничный колпачок бился на ветру. Рядом шагали две зловещие медсестры – сестра Роза и сестра Цветочек, обе такие кряжистые и рослые, что походили на охранников, а не на медсестер. Сзади пыхтели и отдувались папа с мамой.

– Огородничаем? – спросила попечительница. В ее голосе сквозило недоверие.

– Именно так. Обихаживаем клумбы, комендант! – завопил в ответ дедушка.

– Комендант?! – переспросила мисс Свин. – Старый дурень считает, он в лагере для военнопленных!

И она раскатисто захохотала. Медсестры по сторонам от нее вначале было замешкались, но потом присоединились к хохоту.

– ХА! ХА! ХА!

К тому моменту, как к клумбе подоспели мама с папой, мисс Свин остановилась перевести дух.

– Ох, у нас тут в «Сумеречных башнях» без хорошего чувства юмора никак!

– Уж у кого-кого, а у вас с ним порядок, попечительница, – хриплым басом откликнулась сестра Роза.

– Мое старичье сплошь да рядом крышей двигается. Но ваш дедушка сильнее всех.

– Как вы смеете! – вскричал мальчик.

– Не груби такой милой даме, – одернула его мама.

– Вы только посмотрите на него! – воскликнула попечительница. – Ну совсем чокнутый!

– Нет, комендант, моя фамилия не Чокнутый, а Бантинг! – поправил дедушка. – А вот в пятьсот первой эскадрилье в Глостере, кажется, служил лейтенант Чокнутый.

– Боже ты мой, – пробормотала попечительница. – Холодновато тут, на улице, вам не кажется?

– Да, попечительница, – согласился папа. Он был такой тощий, что уже весь дрожал.

– Сестры? Будьте любезны, помогите бедненькому мистеру Бантингу вернуться обратно! – распорядилась мисс Свин.

– Командиру эскадрильи Бантингу! – запротестовал дедушка.

– Да-да, разумеется, – саркастически отозвалась мисс Свин.

Сестра Роза и сестра Цветочек ухватили дедушку за ноги и, держа его вниз головой, дружно замаршировали к зданию.

– Отпустите его! – завопил мальчик.

– А обязательно тащить его вот так? – взмолился папа.

– Очень полезно для больной спины! – бойко заверила попечительница.

Не в силах вынести это зрелище, Джек прыгнул на одну из медсестер сзади. Но она в мгновение ока смахнула его – легко, точно муху.

– Джек! – вскричала мама, потянув его назад за руку.

– Комендант, вы же знаете: я ничего не скажу! – прокричал старый летчик, пока медсестры несли его прочь. – Скорее умру, чем предам короля и родину!

– Комендант… скажет тоже! Хо-хо! Не могу удержаться от смеха! – прощебетала попечительница и покосилась на часы. – Ах, пожалуй, нам лучше вернуться в дом и насладиться праздником. Осталось еще целых две минуты.

Она двинулась к дому, подталкивая маму и папу перед собой.

– Прошу, Барбара и Барри. Только после вас.

Но сама улучила минутку потихоньку перемолвиться словом с Джеком.

– Ах ты гнусный мальчишка, – прошипела она. – Я знаю, что ты что-то затеваешь! Глаз с тебя не спущу!

По спине у мальчика пробежала ледяная дрожь.

Когда беглецы оказывались на земле, дедушка отдавал им честь, а они все снимали пижамы и сорочки, под которыми оказывалось «гражданское».

– Добрый вечер, майор! – сказал дедушка пожилому джентльмену с красным носом и в монокле. Джек видел его в прошлое воскресенье.

– Чудесная ночка для побега, коман дир эскадрильи! – отвечал тот. Дедушка отдал честь очередному старичку, спустившемуся по связанным панталонам.

– Добрый вечер, контрадмирал!

– Добрый, Бантинг! Отличная работка! – отвечал контр-адмирал, некогда, должно быть, занимавший высокий пост во флоте. Он тоже был в воскресенье в гостиной – это у него слуховой аппарат так свистел, что все кругом глохли.

– Благодарю вас, сэр!

– Непременно заскочите ко мне на борт, как все закончится. Отпразднуем, глотнем пузыриков!

– С превеликим удовольствием, – отозвался дедушка. – Доброй ночи – и удачи вам!

– И вам удачи! Так к стене – это туда? – продолжал контрадмирал, ничуть не спеша бежать.

Джек тоненьким голосом встрял в разговор:

– Да, сэр. Просто вскарабкайтесь по нависающей ветке плакучей ивы – и переберетесь за стену.

– Хорошо-хорошо, тогда, пожалуй, прогуляюсь в ту сторону, – кивнул контр-адмирал.

По-военному отсалютовав мальчику, он принялся разжигать трубку.

– Может, подождете с трубкой, пока не переберетесь через стену? – предложил Джек. – Вы же не хотите привлечь внимание охранников с прожектором?

– Нет-нет-нет! Разумеется, нет. Как глупо с моей стороны! – согласился старый моряк, убирая трубку обратно в карман и шагая во тьму.

Внезапно сверху донесся громкий рев. Последняя из беглецов, дородная пожилая леди, которую Джек тоже видел накануне в гостиной, застряла в люке и теперь звала на помощь.

– Я застряла, застряла, командир эскадрильи! – кричала она.

– О нет! – вздохнул дедушка. – Это Ерунда. Ей полагалось присоединиться к ЖВВС.

– Женским вспомогательным военнно-воздушным силам? – уточнил мальчик.

– Да. Но вместо того, чтобы отмечать на карте позиции вражеских самолетов, она занялась пирожными! Я должен был догадаться, что ей в этот люк нипочем не пролезть! Оставайтесь тут, командир звена! А я возвращаюсь! – объявил он.

– Ну нет, сэр! – запротестовал Джек. – Это слишком опасно. Я иду с вами!

Дедушка улыбнулся ему.

– Вот это боевой дух, командир звена!

Они вместе начали карабкаться наверх по связанным панталомам.

– А вверх-то оно гораздо сложнее, – пробормотал старый летчик.

К этому моменту самодельная веревка уже так растянулась, что грозила вот-вот порваться.

Видя множество прорех в шелке, Джек усомнился, выдержит ли она вес миссис Ерунды. Но другого плана все равно не было. Надо попытаться.

Наконец они с дедушкой вскарабкались на крышу и остановились, глядя на застрявшую миссис Ерунду и гадая, как с ней быть.

– Вы за одну руку, я за другую, – уверенно произнес дедушка, словно был большим специалистом по вытаскиванию толстых дам из маленьких люков.

– Это же в высшей степени неприлично! – заявила миссис Ерунда. Судя по всему, она привыкла держаться очень великосветски. – И вообще, мне надо попудрить носик.

– Чего-чего? – переспросил Джек.

– Мне нужны… гм… удобства, – пояснила миссис Ерунда.

– Что? – Мальчик понятия не имел, о чем речь.

– Э-э-э… кабинет отдохновения!

– Простите, не знаю, что вы имеете в виду.

– ЩАЗ ЛОПНУ, КАК В ТУАЛЕТ ХОЧУ! – сердито выкрикнула миссис Ерунда.

– Ой, извините…

– Придется уж немножечко подождать, Ерунда, – заявил дедушка. – Сначала надо вытащить вас из люка.

– О да! Уж будьте так любезны! – Тон ее звучал так саркастически, словно это дедушка был во всем виноват. А не он же заставлял ее всю жизнь объедаться пирожными! Но времени вдаваться в спор все не было.

– Эх, жалко снизу там некому ее подтолкнуть, – задумчиво произнес дедушка.

– Очаровательно! – возмутилась дама. – Как будто я какой-то сломавшийся автобус!

– Потише, если можно, мадам, прошу вас, – прошептал дедушка. – Вы так всю охрану переполошите.

– И слова больше не скажу! – отозвалась миссис Ерунда. По-прежнему громче, чем дедушке с Джеком хотелось бы.

– Готовы, командир звена? – спросил старый летчик.

– Готов, сэр.

Они с дедушкой взяли застрявшую за руки.

– Тяните со всей силы, командир звена, – скомандовал дедушка. – Раз, два, три – ПОШЕЛ!

Никакого результата.

Застрявшая дама не сдвинулась ни на дюйм.

– Не так я себе представляла приятный вечер! – заметила миссис Ерунда, хотя никому от этого легче не стало.

– Еще раз! – скомандовал дедушка. – Раз, два, три – ПОШЕЛ!

Опять все понапрасну.

– В следующий раз, как кто-нибудь предложит мне присоединиться к побегу, пожалуйста, напомните, чтобы я вежливо отказалась, – пробормотала дама себе под нос. – Я согласилась только за три конфетки.

– Последнее усилие! – объявил дедушка. – Раз, два, три – ПОШЕЛ!

На этот раз миссис Ерунда каким-то чудом проскользнула в люк – но не вверх, а вниз.

– Вот уж благодарю покорно! – посетовала она снизу. – Теперь я застряну тут навсегда!

– Сэр, что же делать? – чуть не плакал Джек. – Мы ее никак не вытащим, а время на исходе!

– Да, сэр? – раздался снизу голос майора.

– Мне нужно подкрепление!

Два старых героя войны без колебаний вернулись обратно к дому и полезли вверх по связанной из трусов веревке. За ними один за другим последовало еще с дюжину беглецов.

– Не могли бы вы поторопиться, пожалуйста? – взмолилась миссис Ерунда. – Мне надо в туалет!

Престарелые спасатели выстроились в две цепочки и крепко ухватились друг за друга. Первый человек в каждой цепочке держал за руку миссис Ерунду.

– Командный дух! – воскликнул дедушка. – Вот что поможет нам выиграть войну! Командный дух! Объединим наши усилия!

– Именно, именно! – согласился майор. Дедушка снова выкрикнул все ту же команду:

– Раз, два, три – ПОШЕЛ!

На этот раз миссис Ерунда выскочила из люка, как пробка из бутылки. Все завалились назад, падая друг на друга. На крыше оказалась большая куча-мала.

УХ!

– Командный дух, сэр! – улыбнулся Джек, выползая с самого низа этой кучи.

– Браво! – вскричал дедушка. – А теперь – все быстро вниз по веревке.

Беглецы один за другим спустились с крыши. Миссис Ерунда была последней в очереди.

– Попридержите ее на минутку, – прошептал Джек. – Не уверен, что веревка выдержит ее вес.

– Я проверял и удостоверился, что все это прекрасные британские трусы высокого качества, майор. Уверен, если только Ерунда послушается моих указаний и не станет спешить, все будет прекрасно…

Однако миссис Ерунда не привыкла слушаться ничьих указаний. Не дожидаясь инструкций, она ухватилась за веревку и энергично двинулась вниз. Как и предсказывал Джек, такой тяжести веревка не выдержала.

Миссис Ерунда заскользила вниз с устрашающей скоростью…

– АААААААААААААААААААААААААААААААААААА!

…И пара шелковых трусиков лопнула.

ХРЯСЬ!

И миссис Ерунда грянулась оземь.

Бабах!

– ООООООООООООООООООООООООООЙ! – заголосила она.

На счастье, падать ей пришлось с не очень большой высоты, так что она не сильно разбилась. Наверняка осталось лишь несколько синяков на заднице. Связанная из трусов веревка свалилась следом за ней, прямо на голову.

– Теперь я еще вся в трусах! – громко пожаловалась миссис Ерунда.

– Тссс! – шикнул Джек.

Слишком поздно. Медсестры, дежурившие на сторожевых вышках, никак не могли не услышать громкого голоса миссис Ерунды. Оба прожектора немедленно устремились в их сторону. Один выхватил из темноты миссис Ерунду, а второй – группку торопящихся через лужайку беглецов.

– Скорее! К большой иве! – закричал с крыши Джек. – Это единственный путь к бегству!

Обитатели дома престарелых, помогая друг другу, припустили к стене.

Внезапно здание и всю территорию дома престарелых залил ослепительно-яркий свет.

В башенке на крыше зазвонил во всю мощь набат. Тревога была поднята!

Один из прожекторов выхватил стоящих на крыше дедушку с Джеком. Они замерли в слепящем луче. Теперь, когда веревка порвалась, путь вниз был отрезан…

Они оказались в ловушке.

В люк тем временем одна за другой с трудом протиснулись рослые сестра Роза и сестра Цветочек.

Злая попечительница двинулась вперед. На лице ее играла зловещая улыбка, с двух сторон от нее двигались сестры.

– Я еще вчера поняла, что вы двое что-то затеваете! – сладким голоском проговорила она. – А сегодня произошел массовый побег, и вы двое – зачинщики!

– Пожалуйста, не трогайте его! Очень прошу! – взмолился Джек. – Побег – это все моя идея.

– Собственно говоря, комендант, вам надо отправить в карцер меня, а не этого молодого человека. Он не имеет к плану ровным счетом никакого отношения!

– МОЛЧАТЬ! – завопила мисс Свин. – Оба-два!

И оба замолчали.

Попечительница нажала кнопку на своей погонялке. Из конца прута вырвался яркий разряд.

– Что вы собираетесь делать, комендант? – спросил дедушка.

– Я отдала эту погонялку, чтобы ее специально переделали – теперь она пропускает десять миллионов вольт. Одно нажатие – и взрослый человек падает замертво.

Дедушка отодвинул мальчика себе за спину.

– Это варварство, комендант! – воскликнул он. – Военнопленных пытать запрещается!

На лице мисс Свин заиграла маньяческая улыбка.

– А вот смотрите.

С этими словами она ткнула прутом сестру Розу и нажала на кнопку. Из погонялки вырвалась сине-белая молния.

На миг все тело медсестры осветилось электрическим светом. Попечительница сняла палец с кнопки – и сестра Роза без сознания повалилась ниц.

Мисс Свин довольно хихикнула. Джек с дедушкой в ужасе смотрели на происходящее. Как она могла так поступить со своей же помощницей? Даже сестра Цветочек явно занервничала и неуклюже переминалась с ноги на ногу.

– Простите, а не покажете ли еще разок? – спросил дедушка, надеясь, что попечительница поддастся на эту уловку и вырубит заодно еще и вторую медсестру.

– Меня так просто не проведешь, старик! – заявила мисс Свин. Сестра Цветочек облегченно вздохнула.

– Схватить их! – приказала мисс Свин.

Перешагнув через бесчувственную коллегу, рослая медсестра ринулась в атаку, выставив перед собой огромные ручищи.

– Колокольня! – закричал дедушка.

Колокол «Сумеречных башен» по-прежнему вызванивал тревогу. Когда дедушка с внуком подбежали поближе, звук стал совсем оглушительным. Колокол висел в маленькой башенке, а под ним болталась длинная толстая веревка.

– ХВАТАЙСЯ ЗА КАНАТ! – закричал старый летчик.

Беда была только в том, что веревка ходила ходуном: кто-то с силой дергал за нее снизу, подавая сигналы тревоги.

Оглянувшись через плечо, Джек увидел, что сестра Цветочек догоняет. Мисс Свин почти не отставала от нее, размахивая погонялкой. Выбора не было. Джек в прыжке обеими руками ухватился за канат и с огромной скоростью заскользил вниз. Ладони обожгло, точно огнем.

– АААааа! – закричал мальчик.

Посмотрев вниз, он увидел под собой звонящую в колокол сестру Маргаритку. Она подняла голову, но в следующую секунду Джек обрушился сверху прямо на нее.

Бабах!

Медсестра так грянулась оземь, что напрочь вырубилась от удара. «ПОЛУЧИЛОСЬ!» – обрадовался Джек. Однако при падении с головы у сестры Маргаритки свалился парик, а под ним оказался бритый череп. А при ближайшем рассмотрении стало видно, что щеки у нее все в щетине.

Это был мужчина!

При падении с сестры Цветочек тоже свалился парик. Она тоже оказалась мужчиной! Небось все медсестры в «Сумеречных башнях» такие, решил Джек. В этом доме престарелых решительно все было не тем, чем кажется.

Пока бритоголовый здоровяк поднимался на ноги, Джек с дедушкой выскочили в раскрытую дверь и торопливо захлопнули ее за собой.

ХЛОП!

Сестра Цветочек (или как там его звали на самом деле) забарабанил тяжеленными, как кирпичи, кулачищами в дверь. Дедушка с Джеком навалились на нее спинами, но «сестра» был силен как бык, так что они чувствовали: долго им так не продержаться.

– Буфет, командир звена! – распорядился дедушка.

Он остался удерживать спиной дверь, а его внук придвинул к ней массивный деревянный буфет, так что сестра Цветочек и сестра Роза оказались заперты в башне.

Дверь заходила ходуном, ударяя в буфет…

ХЛОП! ХЛОП! ХЛОП!

…А дедушка с внуком бегом бросились по длинному коридору к входной двери. На лестнице уже разносились эхом тяжелые шаги. Это спешил новый отряд «медсестер», без сомнения, высланный на поиски беглецов.

– Они повсюду! – прошептал Джек, когда они с дедушкой спрятались за старинными высокими часами, пока «медсестры» пробегали мимо. – Нам ни за что не выскользнуть отсюда незамеченными, сэр!

– Что ж, в таком случае… меня научили этому на курсах выживания! – заявил старый летчик. – Единственная наша надежда на бегство – это замаскироваться под них.

Джек засомневался, правильно ли он расслышал.

– Вы имели в виду…

– Да, командир звена. Надо вырядиться в их форму.

Скоро отряд «медсестер» был уже у дверей. Джек с дедушкой шагали почти вплотную за ним. Однако когда они готовы уже были шагнуть во тьму, громкий голос прогремел:

– СТОП!

«Медсестры» обернулись и обнаружили, что сзади, все еще не расставшись со своей усовершенствованной погонялкой, шагает попечительница, а по бокам от нее – сестры Маргаритка и Цветочек. Эта парочка умудрилась напялить парики задом наперед и выглядела теперь еще смехотворнее прежнего. Попечительница приближалась к армии «медсестер», легонько постукивая орудием пытки по ладони.

Джек с дедушкой потихоньку, не привлекая внимания, сдвинулись в задние ряды группы, чтобы она их не заметила.

– Остальные наши подопечные, судя по всему, сбежали. До поры до времени. Но двое зачинщиков сегодняшнего побега все еще тут, в «Сумеречных башнях». Я в этом совершенно уверена, – заявила мисс Свин. – Нутром чую. И сбежать они не должны.

– Да, попечительница, – ответствовал дружный хор слишком уж басовитых для женщин голосов.

– Новый приказ: разбиться на пары и прочесывать все уголки и закоулки этого здания, покуда вы их не найдете. Не сумеете – сами попробуете моей погонялки! – прокричала мисс Свин.

– Д-д-да, попечительница.

Хотя все «медсестры» были рослыми и крепкими мужчинами, однако начальницу, судя всему, боялись до полусмерти.

Она тем временем принялась властно отдавать распоряжения, как организовать поиски:

– Сестры Тюльпанчик и Гиацинт – обыщите спальни.

– Да, попечительница, – ответили они и послушно замаршировали к лестнице.

– Сестры Фиалочка и Гвоздичка! Обыскивайте первый этаж, гостиную и кухню. Повсюду.

– Да, попечительница, – ответила следующая пара и тоже двинулась прочь.

– Сестры Маргаритка и Цветочек!

– Да, попечительница? – хором отозвались они.

– Обыскивайте подвал.

– Но я же боюсь темноты, – заныл «сестра Маргаритка».

Мисс Свин недовольно поморщилась. Она не привыкла, чтобы ее приказам не повиновались беспрекословно. Она выразительно постучала себе по ладони железным прутом.

– Делайте что сказано!

– Да, попечительница! – пискнул нервный «сестра Маргаритка», трясясь от страха.

Они с напарником тоже двинулись прочь.

Попечительница осталась в коридоре лишь с двумя новенькими «медсестрами» – Джеком и дедушкой.

– Что же до вас… – Мисс Свин теперь смотрела прямо на них. Прятаться больше было не за кем.

Мальчик приподнялся на цыпочки, чтобы казаться повыше. А дедушка прикрывал рукой усы, притворяясь, что кашляет.

– Вас двоих я еще не видела. Вы кто? – подозрительно осведомилась мисс Свин.

– Сиделки, попечительница, – ответил Джек, стараясь говорить как можно басовитее.

– Как вас зовут?

Нужно было шевелить мозгами – не то провал неминуем.

– Сестра Колокольчик! – выпалил Джек.

– И сестра Крекер, – добавил дедушка, забыв, что имя нужно женское.

Джек тихонько подтолкнул его локтем.

– Э-э-э… то есть сестра Гардения!

Попечительница медленно и хладнокровно подошла поближе. Дедушка с внуком инстинктивно нагнули головы, отчаянно стараясь избежать разоблачения. Попечительнице это, само собой, показалось еще подозрительнее. По-прежнему постукивая погонялкой по ладони, она сделала еще несколько шагов вперед.

– Убери руку от лица, – прошипела она старому летчику.

Дедушка притворился, будто снова закашлялся.

– Проклятая простуда замучила!

Мисс Свин накрыла его руку своей, впиваясь ему в кожу длинными острыми когтями, и резко оттащила его ладонь от лица. Теперь ничто не скрывало его фирменные офицерские усы.

– Забыл сегодня выщипать, – брякнул дедушка.

Нечего и говорить, что попечительницу эти слова не слишком-то убедили. Медленно, но непреклонно она подняла погонялку и приблизила ее к дедушкиному лицу. Из железного прута вырвался разряд электричества.

Дедушка судорожно сглотнул.

Конец погонялки придвигался к его лицу все ближе и ближе. И вдруг из него вырвался яркий разряд.

Электричество начисто сожгло дедушке половину усов с одной стороны.

Вспышка пламени… облачко серого дыма… прямо перед глазами у дедушки. Он скосил взгляд вниз, на свою некогда величественную растительность. Теперь же с одной стороны от носа остался лишь жалкий обгорелый клочок, словно сосиска, провалявшаяся сто лет на решетке для барбекю. Мгновение – и даже этот черный огрызок отвалился и, рассыпавшись в пыль, упал на пол.

Со времен далекой юности дедушка привык гордиться своим безупречным внешним видом, даже в форменном платье медсестры. Однако и двубортный пиджак с золочеными пуговицами, и галстук, и аккуратно выглаженные брюки – все это ровным счетом ничего не значило, если усы его не были как следует расчесаны и подкручены.

Худшего надругательства, чем обожженный с одной стороны ус, он и представить себе не мог. Гнев придал старому летчику почти нечеловеческую силу. Он яростно отбросил руку своей противницы.

– Командир звена, быстро хватайте вон то подставное судно! – распорядился он.

Джек схватил с пола фарфоровый горшок и хотел было вручить его миссис Ерунде.

– Спасибо, золотко, – отозвалась она. – Не идеальный вариант, конечно, но, думается, я сумею им воспользоваться…

– Нет-нет, командир звена! Это для коменданта!

Попечительница резко развернулась – и ровно в этот момент мальчик занес над головой горшок и со всего размаху обрушил его на нее.

БАЦ!

Горшок разлетелся вдребезги.

– Вот уж спасибочки! – обиделась миссис Ерунда. – А я уже обрадовалась.

Все трое воззрились на коварную попечительницу, которая лежала на ковре, распластавшись, точно морская звезда.

– Нельзя терять времени! – отрывисто произнес дедушка.

– Ну пожалуйста, можно мне сначала в туалет? – взмолилась миссис Ерунда.

– Ерунда – соберитесь! Придется немного подождать! – отрезал дедушка.

– В моем возрасте подождать уже не получается! – пропыхтела почтенная дама. – Уж если приспичило, так приспичило! Так что, будьте любезны, сопроводите меня! Я-то думала, вы джентльмен!

– Да, джентльмен! – воскликнул дедушка, хотя его джентльменство сейчас подвергалось почти невыносимому испытанию.

– Тогда почему вы так вырядились? – спросила миссис Ерунда.

– Так полагается по плану! – отрезал дедушка. – А теперь прошу вас, мадам, у нас нет времени. Возьмите меня под руку.

– Благодарю вас, полковник. Моя бедная… гм… как бы сказать поблагороднее?

Она указала на себя сзади.

– Задница? – предположил дедушка.

– Нет! – возмутилась миссис Ерунда.

– Попа? – радостно встрял мальчик.

– Нет! – Миссис Ерунда уже начинала сердиться. – Я же леди! Я собиралась сказать «мадам Сижу»! Моя бедная мадам Сижу чудовищно болит после падения. Я едва ходить прямо могу!

Взяв ее под руку, дедушка галантно сопроводил даму по длинному коридору за угол к ближайшему туалету.

– Ах, какой джентльмен. Прямо чувствую себя дебютанткой на первом балу, – пролепетала миссис Ерунда, краснея.

– Командир звена? – окликнул дедушка.

– Да, сэр?

– Присматривайте за комендантом!

– Да, сэр! – Мальчик расплылся в улыбке. Хотя от нервов его чуть потрясывало, но он страшно гордился, что именно он нанес гнусной мисс Свин решительный удар. Джек посмотрел на попечительницу. Ее лицо с маленькими глазками и вздернутым носиком казалось до странности знакомым. Но не успел Джек как следует задуматься, где мог видеть ее прежде, мисс Свин начала проявлять признаки жизни. От удара горшком она начисто вырубилась, но теперь помаленьку приходила в себя. Сперва начали подергиваться пальцы, потом – заморгали глаза.

На мальчика накатил приступ жуткого страха.

– Получай, старый дурень! – вскричала она, поднимая погонялку для скота.

– БЕРЕГИСЬ! – закричал мальчик.

Бах!

Слишком поздно!

Мисс Свин со всего размаху ударила дедушку по голове погонялкой. Он рухнул на землю без сознания.

– Нееееет! – закричал Джек.

Из здания вел только один выход – парадная дверь, но сейчас ее отгораживало пламя. А задняя дверь «Сумеречных башен», как успел уже обнаружить мальчик, была заложена кирпичами. И на всех окнах решетки. Дом престарелых превратился в смертельную ловушку!

По коридору плыли клубы густого черного дыма. Становилось жарко как в пекле.

Джек набрал в грудь побольше воздуха. Необходимо придумать способ выбраться из «Сумеречных башен» – и поскорее. А ведь приходилось заботиться еще и о двух стариках. О дедушке, который так и не пришел в себя, и манерной пожилой даме, успевшей уже изрядно потрепать всем нервы.

Зажав под мышками ноги дедушки, мальчик подтащил его туда, где на безопасном расстоянии от огня ждала миссис Ерунда.

– Что ж, должна заметить, – начала она, – тут уже все совсем кувырком пошло.

– Помогите, а? – взмолился мальчик. – Хватайте его за ногу.

В кои-то веки миссис Ерунда сделала то, что ей было сказано.

– Могу ли полюбопытствовать, куда мы идем?

– Куда угодно! Лишь бы от огня подальше! – выкрикнул мальчик.

Они вместе потащили дедушку по коридору и вверх по широкой лестнице.

Задача оказалась нелегкой, а бедный дедушка бился головой о каждую ступеньку.

– Ой! Ой! Ой! – тихо и мерно бормотал он. Хорошо хоть, что это привело его в чувство, и к тому времени, как они добрались до второго этажа, старый летчик открыл глаза.

– Как вы, сэр? – спросил мальчик, склонившись к нему.

– В полном порядке. Правда, здоровенную шишку заработал. В следующий раз, как я соберусь спасать коменданта, остановите меня, уж будьте любезны.

– Есть, сэр! – ответил Джек, снимая платье медсестры, напяленное прямо поверх одежды.

– Прости, конечно, – миссис Ерунда постучала мальчика по плечу, – но как ты предполагаешь вывести нас из этого жуткого места?

– Не знаю еще! – огрызнулся Джек, мысленно перебирая все комнаты «Сумеречных башен», которые видел несколько ночей назад, когда впервые вскарабкался по водосточной трубе. И вдруг в голову ему пришла идея настолько безумная, что вполне могла и сработать.

– Сэр, у вас еще остались ролики, которые я вам приносил? – спросил он.

– Да, – удивленно отозвался дедушка, поднимаясь на ноги и тоже сдирая с себя наряд медсестры.

– Вы можете их достать?

– Ну разумеется. Они у меня в спальне, я спрятал их под матрасом.

– Тогда принесите их скорее, сэр! И веревку! И вы знаете, где расположен кабинет попечительницы… то есть коменданта?

– Разумеется, командир звена.

– Там на столе лежат сверхсекретные… э-э-э… нацистские документы! Возьмите все, что увидите! А потом встретимся в самой дальней комнате этого этажа, – сказал Джек, показывая в нужную сторону.

– Вас понял!

Дедушка рванулся к лестнице, а миссис Ерунда в изумлением воззрилась на мальчика.

– Дитя мое, не время кататься на конь… – Похоже, она собиралась сказать «на коньках», но тут поняла, что ошибается.

– На роликах? – поправил Джек.

– Я так и сказала! – протрубила почтенная дама.

– Нет! У меня есть идея получше. Идите за мной!

И Джек отвел миссис Ерунду через площадку к последней двери в самом конце. Насколько помнилось мальчику, это было самое жуткое помещение во всех «Сумеречных башнях».

Комната с гробами.

– О боже мой! – пискнула в ужасе миссис Ерунда при виде выстроившихся стройными рядами деревянных гробов. – Я всегда подозревала, что эта мерзкая попечительница со своими гнусными медсестрами только и ждет, пока мы все умрем. Да, не стану спорить, я стара, но во мне еще полно жизни!

Мальчик плотно закрыл за ними дверь, чтобы в комнату проникало поменьше дыма, и подошел к своей спутнице. Глаза ее блестели от слез. Мальчик ободряюще положил руку ей на плечо.

– Мы непременно выберемся отсюда, миссис Ерунда. Обещаю, – прошептал он.

Дверь снова распахнулась. Это оказался дедушка, гордо несущий роликовые коньки, моток веревки и кучу завещаний из кабинета попечительницы. Старый летчик по-военному отдал мальчику честь, и тот ответил ему тем же.

И тут дедушка заметил гробы.

– Ради всего святого, старина, что мы тут делаем?! – прогремел он.

Джек постарался собраться с мыслями.

– Радж говорил мне, что из «Сумеречных башен» есть только один выход: в гробу…

– Что-то не улавливаю твою мысль, – заметила миссис Ерунда.

– Давайте, старина, выкладывайте! – подбодрил дедушка.

– Ну, я подумал, он прав. Именно так мы сейчас отсюда и выберемся. В одном из этих…

Едва отворив дверь, Джек ощутил почти невыносимый жар. Все вокруг тонуло в клубах густого черного дыма. Трое беглецов торопливо прокатили гроб по площадке и, добравшись до лестницы, увидели внизу огромную стену пламени, словно ждущую возможности поглотить их. Время было на исходе. Стремительно заканчивалось.

– Миссис Ерунда? – начал Джек.

– Да, детка?

– Залезайте первой и ложитесь.

– Ах, как это все неприлично! – посетовала она, однако послушно залезла в их самодельную конструкцию. Джек зажал под мышкой тяжелую крышку гроба и скомандовал:

– Давайте, полковник, полный вперед!

– Есть полный вперед! – отозвался дедушка.

И двое героев поневоле со всех ног помчались вперед, увлекая между собой гроб на колесах.

Как будто бы гроб – это сани тобоган.

Гробоган.

Подбегая к лестнице, дедушка с внуком запрыгнули в гроб позади миссис Ерунды: Джек первым, дедушка за ним. Почтенная дама пронзительно завопила от ужаса… Гроб стремительно покатился вниз по ступенькам…

– Аааааааа! АААААААААААААААА!

…прямо в раскаленное пекло. Джек накрыл гроб крышкой и крепко придерживал ее.

Внутри гробогана было темным-темно. Подпрыгивая, он с грохотом мчался сначала вниз по лестнице, потом по коридору, а укрывшейся внутри троице становилось все жарче и жарче.

ЖАРЧЕ И ЖАРЧЕ.

Как котлетам в духовке.

А потом

БАБАХ!

…Гробоган вылетел прямо через переднюю дверь.

План Джека сработал на все сто.

ДА!

Внезапно стук колес по земле изменился. Хруст и скрежет означали, что теперь беглецы катятся по гравийной дорожке перед домом. Спасены!

Гробоган резко остановился. Мальчик скинул крышку и обнаружил, что гроб, некогда коричневый, сделался черным от копоти.

Джек выскочил наружу и помог выбраться дедушке и миссис Ерунде.

Передние ворота «Сумеречных башен» все еще были заперты, так что мальчик провел своих пожилых спутников через лужайку к нависающей над оградой иве. Сперва подсадив их, он и сам вскарабкался следом. Стоя на толстой ветке, они с дедушкой в последний раз оглянулись на «Сумеречные башни». Да уж, сбежали они буквально в последнюю минуту.

Все здание было охвачено огнем. Языки пламени вырывались из взрывающихся окон, лизали стены снаружи. Даже крыша пылала.

– Поздравляю, сэр, – промолвил Джек перед тем, как лезть дальше. – Вы отлично справились!

Дедушка посмотрел на внука.

– Нет. МЫ отлично справились.

Вдалеке, на полях, виднелись разбегающиеся «медсестры». Что до мисс Свин, ее нигде видно не было. Неужели она так и осталась в пылающем здании? Или тоже как-то сумела сбежать?

Что-то подсказывало Джеку, что он видел ее не в последний раз.

Ехать на перегруженном велосипедике было нелегко, тем более в горку, так что к тому времени, как все трое добрались до местного полицейского участка, уже занималось утро. Город казался вымершим. После недавних осложнений между полицией и Джеком с дедушкой мальчик решил, что идти внутрь и демонстрировать вещественные доказательства следует миссис Ерунде. (Дедушка, правда, считал, что эти бумаги – тайный план врага, перехваченный британской контрразведкой.)

– Ну что ж, миссис Ерунда, до свидания! – сказал Джек. Хотя она изрядно действовала ему на нервы, он знал, что будет по ней скучать.

– Всего хорошего, молодой человек, – отозвалась почтенная дама. – Ну и вечерок выдался. Не знаю, буду ли еще когда-нибудь танцевать «Жизель», но все равно спасибо.

– Ну ладно, Ерунда, до свидания, – попрощался и дедушка.

– Всего доброго, майор, – кокетливо отозвалась она, прикрывая глаза и вытягивая губы для долгого нежного поцелуя.

Дедушка заметно смутился и торопливо поцеловал даму в щечку. Даже от этого она вся так и растаяла. Видно было, до чего она запала на этого военного героя.

Они постояли немного, выжидая, пока миссис Ерунда зайдет в полицейский участок. Джек повернулся к дедушке.

– Сэр, уже совсем поздно. Надо поскорее отвезти вас домой.

– Нет-нет-нет, командир звена. – Дедушка даже засмеялся от этого предложения.

– То есть как это нет? Что вы имеете в виду? – поразился мальчик.

– Под «нет» я имею в виду «НЕТ»! Если вы забыли, майор, так война-то продолжается!

– Но…

– Люфтваффе в любой момент может начать новую бомбардировку. Я должен немедленно вернуться на службу.

– Но, сэр, может, вначале стоит прилечь? Сорок раз моргнуть? – в отчаянии предложил Джек.

– Где ваша жажда приключений, старина? Мы должны вернуться на базу и вывести «Спитфайр» из ангара!

– Что?

Дедушка устремил взор на утренние облака.

Мальчик тоже задрал голову.

– Надо как можно скорее подняться в небо! – воскликнул старый летчик.

Мальчик никогда не принимал участия в школьных спектаклях, но сейчас ему надо было сыграть как можно убедительнее.

С другого конца провода в ухе Джека зазвучал голос аудиозаписи:

– С третьим гудком будет два часа ровно. – А потом: – Бип. Бип. Бип.

Стоявший рядом с будкой дедушка был глубоко впечатлен тем, что этот юный пилот на такой короткой ноге с главнокомандующим, ведь они даже вместе шутят.

– Я сейчас с командиром эскадрильи Бантингом. Да, сэр. Верно. Наш самый отважный пилот…

Старый летчик горделиво приосанился.

– Маршал, отличные новости! – продолжал Джек. – Командир эскадрильи сбежал из замка Колдиц. О да, разумеется, неслыханно дерзкий побег. Вывел из распроклятого лагеря всех до единого – солдат, моряков, летчиков, всех – мужчин и женщин. Что-что, сэр? Говорите, ему теперь надо хорошенько отдохнуть и набраться сил? Взять заслуженный отпуск?

Выражение лица дедушки переменилось. Эти слова ему пришлись не по вкусу.

– Это приказ, сэр? Не волнуйтесь, маршал, я сам ему передам, – заверил Джек службу точного времени. – Говорите, полковнику следует вдоволь повозиться в саду? Почитать хорошую книжку? Испечь диковинный торт?

Дедушка был не из тех, кто согласен проводить свои дни за выпечкой тортиков.

– Силы небесные! Да война ж на дворе! Мне просто необходимо как можно скорее вернуться на «Спитфайр»! Это мой долг! А ну дайте я сам поговорю с маршалом!

И с этими словами дедушка выхватил трубку.

– Сэр? Это командир эскадрильи Бантинг.

– С третьим гудком будет ровно два часа ноль-ноль минут и сорок секунд пополуночи, – ответил ему голос на проводе.

– Что-что, маршал? Да, я знаю, который час! Можете мне не напоминать. Сэр? Сэр?

Он ошарашенно опустил трубку на место и повернулся к Джеку.

– Как ни жаль, а похоже, главный маршал совсем спятил! Все твердил мне, который час!

– Давайте снова ему позвоним! – взмолился Джек с отчаянием в голосе.

– Нет-нет-нет! Нельзя терять ни минуты. Нам пора. Вверх, вверх и прочь!

– От каких фрицев? – не понял Радж.

– Он имеет в виду нацистов, – пояснил мальчик и добавил шепотом: – Помнишь, он же думает, война еще не окончена.

– Ах да, конечно, – прошептал в ответ торговец газетами.

– Нам бы немного провианта, чай-валлах. И поскорее. Надо к рассвету поспеть на «Спитфайр».

Радж перевел взгляд на мальчика, молча спрашивая, что это значит. Джек чуть заметно покачал головой. Газетчик понял, что мальчику надо тайком переговорить с ним.

– Выбирайте сами, сэр! – сказал Радж дедушке. Тот засеменил в обход комнаты, выискивая, чем бы перекусить. – Найдете что съедобное, берите. Беда только, тетя Дрити ночью прорвалась вниз – и что нашла, все слопала. Даже от раскрасок кусок откусила.

Мальчик убедился, что дедушка ничего не услышит, и только тогда принялся объяснять:

– Я только что помог ему сбежать из «Сумеречных башен».

– Там что, так плохо, как рассказывают?

– Еще хуже! Гораздо хуже! Дедушка считал, он в замке Колдиц, и не сильно ошибался. Но теперь он намерен подняться в небо на «Спит файре».

– В смысле – на том, старом, из музея?

– Да! Полнейшее безумие! Но я просто не знаю, что еще ему сказать. Радж, пожалуйста, может, попытаешься его образумить?

Радж ненадолго задумался.

– Твой дедушка ведь был героем войны. И те дни были для него днями славы.

– Да-да-да, знаю, – согласился мальчик. – Но…

Дедушка принялся доедать полуобкусанный шоколадный батончик, который нашел на полу в дальнем углу. Радж предостерегающе поднял палец.

– Но-но-но. Почему всегда нужны «но»?

– Но…

– Вот и еще одно! Джек, твой дедушка очень стар. Ты же знаешь, он все больше и больше теряет контакт с действительностью. Эта его болезнь – она выедает у него мозг.

Глаза мальчика наполнились слезами. Радж обнял его за плечи.

– Так нечестно! – заявил мальчик, глотая слезы. – Почему это должно было случиться именно с дедушкой?

Иногда Радж мог проявить потрясающую мудрость – когда хотел.

– Джек, единственное, что держит его, – это то, что ты с ним.

– Я? – непонимающе переспросил мальчик.

– Да, именно ты. Когда твой дедушка с тобой, он снова возвращается в дни своей славы.

– Ну да, наверное.

– Ничуть не сомневаюсь. Слушай, я знаю, это полное безумие, но иногда не грех и сойти с ума. Почему бы не разрешить старому герою немного полетать?

Джек вытер слезы рукавом. Потом посмотрел на Раджа и кивнул. Говоря по правде, теперь, отведав вкус приключений, он тоже страшно хотел еще. Сколько раз Джек играл с дедушкой в пилотов-истребителей! Ему каждую ночь снилось это во сне.

И вот теперь у него появился шанс воплотить мечту в жизнь.

– Командир эскадрильи! – промолвил мальчик.

– Да, командир звена? – отозвался дедушка, понятия не имея, какой разговор только что произошел между Раджем и Джеком.

– Давайте отправимся в небеса!

Они мчались наперегонки с восходящим солнцем. Главная надежда состояла в том, чтобы добраться до музея до рассвета – тогда шансы украсть «Спитфайр» будут гораздо выше. Их будет защищать темнота, а если повезет, то и горилла-охранник еще не заступит на свою смену.

В такую рань дорога была почти пуста. За час, который потребовался им, чтобы добраться до музея, навстречу попалось всего несколько автомобилей, пара грузовиков и пустой автобус. Мир еще не проснулся.

Радж высадил пассажиров прямо перед Имперским военным музеем. Если не считать стаи голубей на крыше, вокруг было совершенно пустынно.

– Удачи, командир эскадрильи, – промолвил газетчик, отдавая дедушке честь.

– Благодарю, чай-валлах, – кивнул тот.

– И вам тоже удачи, командир звена, – Радж отдал честь и мальчику.

– Спасибо, Радж… чай-валлах.

– Берегите себя, вы двое! И кстати, я не стану брать с вас денег за ту недоеденную шоколадку, что вы нашли на полу у меня в лавке.

– Крайне великодушно, – ответил дедушка. Наконец Радж снова завел мотоцикл и затарахтел прочь по дороге.

Вот так и вышло, что, еле сбежав из одного надежно запертого крепкого здания, Джеку с дедушкой теперь предстояло вломиться в другое. А уж музей охранялся на славу, ведь в нем хранилось столько всего ценного! Быстрый обход здания подтвердил подозрения Джека: все окна и двери оказались заперты. Когда дедушка входил в музей в прошлый раз, тот был открыт для публики. Но сейчас задача предстояла не такая простая.

К тому времени, как дедушка с внуком вернулись к парадному входу, они уже практически потеряли надежду.

– Что за идиоты заперли ангар с самолетами, – пробормотал дедушка.

Джек обвел музей взглядом. Высоко над римскими колоннами крыльца нависал громоздкий зеленый купол. А вдоль его основания тянулся ряд маленьких круглых окошек, похожих на иллюминаторы корабля. И одно из них вроде бы было слегка приоткрыто. Наверное, его удалось бы открыть во всю ширь. Но как туда добраться?

Задумавшись, Джек прислонился к одному из двух большущих корабельных орудий, что гордо сторожили двор. И тут его осенило.

– Если удастся развернуть стволы в другую сторону, по ним можно вскарабкаться к тому вон окошку наверху.

Орудия крепились к массивному металлическому основанию. Дедушка с внуком вдвоем налегли на одно, но оно не поворачивалось.

Однако, ощупав металлическую пластину, Джек обнаружил на ней множество винтов.

– Сэр, у меня же есть большая ложка! – воскликнул он. Та самая, которую он стянул из школьной столовой, но не успел еще передать дедушке.

– Можно использовать ее как отвертку! – воскликнул дедушка и в два счета вывернул винты обратной стороной ложки.

Джек с дедушкой снова со всех сил налегли плечами на основание.

Задача оказалась нелегкой, но наконец орудия повернулись в сторону музея.

Джек вскарабкался на одно из них, дедушка на другое. Раскинув руки для равновесия, они медленно двинулись вверх. Через несколько шагов мальчик понял, что вниз лучше не глядеть – а то голова закружится.

С грехом пополам дедушка с внуком добрались до крыши музея. Завидев развевающийся там флаг Великобритании, дедушка отдал ему честь – и Джек почувствовал, что прямо обязан последовать его примеру.

Крышу усеивал голубиный помет, так что на ней было очень скользко, особенно если ты в домашних тапочках.

– Сюда, сэр! – Джек показал дедушке чуть приоткрытое окошко. Щелочка была совсем узкой, но он сумел засунуть туда тонкие пальчики и, потянув, открыл окно.

– Отличная работа, командир звена! – похвалил дедушка.

Джек запрыгнул в окно и потом втянул туда дедушку.

Они-таки проникли в Имперский военный музей!

Джека накрыло волной восторга. ДА!

Теперь только и оставалось, что украсть «Спитфайр».

Найдя на стене лебедку, дедушка с внуком общими усилиями поспешно опустили истребитель вниз.

В стеклянной витрине рядом стояли манекены, облаченные в летную форму. Немножко подумав, Джек с дедушкой толкнули к витрине старый кавалерийский пулемет времен Первой мировой – тогда такие возили на лошадях. Пулемет разбил стекло.

Джек с дедушкой торопливо напялили на себя летное обмундирование.

Мальчик посмотрелся в соседнюю витрину, проверяя, все ли у него есть:

Очки – ЕСТЬ

Шлем – ЕСТЬ

Летный мундир – ЕСТЬ

Шарф – ЕСТЬ

Коричневая кожаная куртка – ЕСТЬ

Ботинки – ЕСТЬ

Перчатки – ЕСТЬ

Парашют – ЕСТЬ

Обмундирование они надели.

«Спитфайр» на землю спустили.

Но во всей этой радостной суматохе кое о чем напрочь забыли.

Кое о чем очень важном.

– Полковник! – окликнул мальчик.

– Да, майор?

– А как мы выведем отсюда самолет? Старый летчик осмотрелся по сторонам. На его лице отразилось недоумение.

– Что за дураки строили этот ангар! Они забыли про двери!

Джек вдруг почувствовал себя, точно воздушный шарик, из которого выпустили воздух. Попасть в музей было трудно, но вывести из него «Спитфайр» казалось и вовсе невозможным.

В другом конце зала стоял танк времен Первой мировой – британский «Марк V» цвета хаки, на двух огромных гусеницах. Такой здоровенный и тяжелый, что, казалось, ему и бетонную стенку пробить – плевое дело.

Джеку внезапно пришла в голову мысль.

– Сэр, а вы умеете водить танк?

– Нет! Но разве это так трудно?

Дедушка был из тех, кому что угодно по плечу.

Поспешив к танку, они вместе забрались на него и открыли люк сверху. В тесной кабинке их глазам предстало совершенно непривычное скопище педалей и рычагов.

– Ну что, посмотрим, что тут к чему? – заявил дедушка.

Он завел мотор и потянул вниз какой-то рычаг. Танк тут же пополз назад.

– Останови его! – завопил Джек.

Слишком поздно! Сувенирному магазинчику Имперского военного музея пришел конец.

В порыве паники мальчик потянул ближнюю ручку – и допотопный танк на страшной скорости пополз вперед.

БАХ!

Он с немыслимой легкостью пробил стенку музея.

Успев ухватить основы управления «Марком V», дедушка с внуком в четыре руки немножко подвигали танк вперед-назад и увеличили отверстие, чтобы туда пролезли крылья «Спитфайра».

БАХ!

БУМС!

БАЦ!

А потом вылезли из танка и бросились к самолету. Вскарабкались на крыло, а оттуда в кабину. Как и в большинстве военных самолетов времен Второй мировой, сиденье там было только одно, так что мальчик уселся на колени к дедушке.

– Уютно тут, а, командир звена? – заметил старый летчик.

Джек впервые в жизни сидел в настоящем «Спитфайре». Его мечта сбылась!

После стольких лет, когда они с дедушкой играли в пилотов, в кабине все казалось знакомым и привычным: все было в точности как описывал дедушка.

Приборная доска с циферблатами, показывающими скорость и высоту.

Под ней – компас.

Прицелы – на уровне лица.

Между колен у мальчика размещался контрольный рычаг – штурвал. А наверху располагалось самое-распресамое захватывающее: гашетка для стрельбы из бортовых пулеметов.

Дедушка принялся проверять готовность самолета.

Кабина закрывается!

Пропеллер в исправности!

Аккумуляторы заряжены!

Закрылки убраны!

Приборы для навигации в норме!

Бензобак! Бензобак? Пусто!

Джек уставился на датчик горючего. И вправду – пусто. Вот они и застряли – без капли горючего в бензобаке.

– Останьтесь здесь, командир звена, – сказал дедушка.

– Что вы собираетесь делать? – поинтересовался мальчик.

– Ну, кому-то из нас надо вылезти и подтолкнуть.

– Старушке это не понравится, майор! – отозвался дедушка. – Она будет кашлять и плеваться. Но переживет, ничего.

Не стоило и говорить, что самолету требуется гораздо больше топлива, чем машине.

Мальчик с тревогой смотрел, как стоимость бензина на счетчике перевалила за сто фунтов… потом за две… потом за три… за четыре.

– А у вас деньги с собой, сэр? – спросил он у дедушки.

– Нет. А у тебя?

К тому моменту, как старый летчик решил, что бак полон, счетчик показывал 999 фунтов, так что дедушка округлил до тысячи. Но чуть-чуть переусердствовал, и подскочило до тысячи фунтов и одного шиллинга.

– Проклятье! – прорычал он.

– А как мы заплатим?

– Да просто скажу той леди, что мы тут по официальному делу от министерства. А поскольку время-то военное, мы этот бензин просто-напросто реквизировали.

– Ну что ж, сэр, удачи!

Не заметив сарказма в голосе Джека, дедушка уверенно зашагал к кассе.

В этот момент к соседней колонке припарковался маленький желтый автомобильчик. Из пилотской кабины Джек увидел, что на водительском месте сидит тот самый рослый волосатый охранник из Имперского военного музея в форме – должно быть, как раз по пути на работу.

– Дедушка-а-а! То есть командир эскадрильи! – закричал мальчик.

– Простите, мадам, – сказал дедушка и повернулся к Джеку, приподнимая брови. – Ну что там у вас, командир звена?

– Вам лучше вернуться на самолет. СКОРЕЕ!

Охранник уже вылезал из машины, готовый наброситься на них.

– Опять ТЫ!

– Только что сказали по радио, сэр! – в отчаянии закричал мальчик. – Надо вылетать немедленно!

Дедушка бегом бросился к самолету, на ходу выкрикивая команды:

– Ну тогда по местам! ЗАВОДИ!

После стольких игр с дедушкой Джек прекрасно знал, где расположена нужная кнопка. Он быстро нажал ее – и сорокалетний истребитель содрогнулся, вновь возвращаясь к жизни.

– Да что вы, черт возьми, делаете? – заорал охранник, перекрывая рев мотора.

– Начинай руление! – выкрикнул дедушка, мчась со всех ног через заправку.

– ЛЕДИ, ВЫЗЫВАЙТЕ ПОЛИЦИЮ! – прогремел охранник.

«Спитфайр» медленно покатил прочь, а дедушка догнал его и запрыгнул на крыло.

Тяжеловесный охранник скоро вынужден был сдаться, но тут его осенило, и он захромал обратно к своей машине, чтобы продолжить погоню на ней.

Самолет тем временем, набирая скорость, ехал по дороге, а дедушка осторожно пробирался по крылу к люку.

Джек как раз только что учил правила дорожного движения и, увидев, как светофор впереди зажигается красным, ударил по тормозам.

Желтый автомобильчик притормозил рядом. Сердитый охранник снова начал орать на них.

Не зная, что делать, Джек просто улыбнулся и помахал ему.

– Что ж вы остановились, старина? – закричал дедушка.

– ВПЕРЕД! ВПЕРЕД! ВПЕРЕД!

Он наконец умудрился залезть в кабину и закрыть люк, после чего решительно пристегнулся, перехватил рычаги управления – и самолет взревел.

Тронувшись с места, «Спитфайр» покатился по автомагистрали, идущей по южному берегу Темзы.

Навстречу несся поток машин – и дедушка всякий раз ухитрялся сманеврировать так, что самолет буквально чудом избегал столкновения, как будто это была такая рискованная игра.

Сквозь шум и гудки машин Джек различил вой сирен. Вначале довольно далеко, потом все ближе и ближе.

– УА-УА-УА. УА-УА-УА.

Оглянувшись через плечо, мальчик увидел, что за ними гонится целая вереница полицейских машин.

– Чтобы взлететь, нам нужна длинная полоса свободной дороги! – прокричал дедушка.

Но дело-то происходило в центре Лондона – здесь такого не бывает.

Джек посмотрел направо – сплошные дороги. Посмотрел налево – мост Ватерлоо.

– Майор, берите налево!

– Есть!

Самолет резко вильнул влево и скоро уже мчался по мосту Ватерлоо, точно по взлетной полосе.

Посмотрев вперед, Джек увидел, что с другого конца моста к ним приближаются новые полицейские машины, явно намереваясь преградить до рогу.

– Сэр, смотрите!

Дедушка прибавил скорость. Полицейские машины принялись создавать заслон. Если «Спитфайр» не поднимется в воздух в ближайшие несколько секунд, он ВРЕЖЕТСЯ ПРЯМО В НИХ…

Впервые за свою короткую жизнь Джек чувствовал себя по-настоящему живым. Свободным.

– Ну, командир звена, ваша очередь, – сказал дедушка.

Мальчик ушам своим не верил! Дедушка уступает ему управление боевым истребителем!

– Вы уверены, командир эскадрильи?

– А то!

С этими словами старый летчик убрал руки с рычага управления. Мальчик крепко сжал рычаг. Все было так, как дедушка учил его: самолет откликался на мельчайшие движения.

Джеку хотелось прикоснуться к небу. Он потянул рычаг на себя – и самолет понесся вверх, все выше и выше. Они пролетели через полосу туч, а за тучами оказалось солнце. Шар ослепительнояркого пламени посреди чистого неба.

Над тучами они наконец остались одни. Лондон лежал далеко внизу, выше было лишь солнце.

– Сэр, я хочу сделать мертвую петлю!

– Валяйте!

Мальчик резко рванул рычаг на себя – и самолет описал в небе дугу. Теперь они висели вниз головой! Ничто не могло сравниться с этим моментом. Ни прошлое, ни будущее ровным счетом ничего не значили.

Джек не выпускал рычага – и скоро самолет вернулся в нормальное положение. Сколько это длилось? Секунды? Несколько минут?

Неважно. Это все было неважно. Ни что было, ни что будет. Только одно во всем мире имело значение – то, что происходило прямо СЕЙЧАС.

Все слилось для мальчика воедино. Могучая сила, вдавливающая его в сиденье. Рев мотора. Запах бензина.

Выправившись, «Спитфайр» скользнул над тучами и понесся прямо к солнцу.

И тут вдруг из слепящего красного света впереди вынырнули две непонятные черные точки. Свет так бил в глаза, что сперва было невозможно понять, что это. Однако точки стремительно приближались.

– Никогда на полях человеческих конфликтов не зависело так много для человечества от столь немногих?

– Нет.

– Мы будем сражаться на берегах?

– Нет.

Джек напрягал мозг.

– Мне нечего предложить, кроме крови, тяжкого труда, слез и пота?

– Нет же! Другое! – отозвался дедушка, вид у которого становился все более сконфуженный и рассеянный. – Наш великий премьер сказал что-то о том, чтобы не сдаваться. Не помню точно, но чертовски уверен, что он сказал: мы никогда не сдадимся!

– Нас никогда не покорят? – предположил мальчик.

– Именно! И меня никогда не…

Мальчик испуганно сглотнул.

Один из преследователей внезапно выпустил снаряд, который просвистел мимо «Спитфайра» и взорвался в воздухе.

Неизвестный военный самолет над центральным Лондоном представлял собой большую угрозу городу. Прыжковые истребители были и в самом деле посланы, чтобы сбить его.

В этот момент в радио «Спитфайра» прорезался голос:

– Говорит капитан «Харриера». «Спитфайр», вы летите в запретной зоне. Немедленно идите на посадку. Прием!

– Нас не покорить! Прием! – ответил дедушка.

– Мы не хотим вам зла, но нам приказано в случае отказа открыть огонь. Прием!

– Прием закончен! – промолвил старый летчик, выключая радио.

– Мой… внук?

– Да.

– Джек?

На миг дедушка словно бы целиком и полностью вернулся в настоящее.

– Да, да. Джек.

– Мой милый внук! Джек! Я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось! Тебе надо скорее катапультироваться.

– Я не хочу тебя бросать! – вскричал мальчик.

– Но надо.

– Дедушка, ну пожалуйста, я не хочу, чтобы ты умирал!

– Джек, я люблю тебя.

– И я тебя люблю, дедушка.

– Пока ты меня любишь, я никогда не умру.

С этими словами старый летчик перевернул самолет вниз головой, откинул люк и дернул за шнур парашюта мальчика.

– Вверх, вверх и прочь! – прокричал он вслед внуку, салютуя ему на прощание.

Пилоты прыжковых «Харриеров» доложили, что видели, как старый самолет поднимался все выше и выше, пока не исчез с радаров. В поисках прошло несколько дней и ночей, но не удалось обнаружить ни следа «Спитфайра».

Гроб был покрыт британским флагом. Так по британскому обычаю провожали в последний путь военных. А сверху лежала самая почетная дедушкина награда – крест «За выдающиеся летные заслуги».

Прямо за Джеком сидел Радж, который всю дорогу плакал и сморкался, громко, как труба. А чуть поодаль – старики, которых дедушка с Джеком спасли из «Сумеречных башен», в том числе миссис Ерунда, майор и контр-адмирал. Все они испытывали вечную благодарность к человеку, освободившему их.

То, что произошло в «Сумеречных башнях», вылилось в скандал национального масштаба. Новость об этом прочно заняла позиции на первых страницах газет и в теленовостях. Джек не хотел, чтобы там хвалили его, но вот дедушка прямо-таки прославился.

Здание дома престарелых сгорело дотла, но большинство «медсестер» разбежались и теперь находились в розыске. А о судьбе злобной начальницы «Башен» и вовсе никто ничего не знал. Погибла ли она во время пожара? Или спаслась и вынашивала какой-нибудь новый зловещий план?

По другую сторону от прохода сидел целый взвод старых военных летчиков. Эти престарелые товарищи полковника Бантинга держали спины несгибаемо прямо и все могли похвастать типично офицерскими усиками:

Все были облачены в пиджаки и форменные брюки, и у всех на груди позвякивали повешенные в несколько рядов медали и ордена.

Все товарищи Джека по классу тоже сидели в церкви. Они обратились к мисс Точность с просьбой отпустить их с уроков, чтобы посетить похороны. Всем им понравилось выступление дедушки на уроке истории и его незабываемые рассказы о Битве за Британию. Ну и само собой, дети хотели поддержать своего одноклассника.

Узнав, каким героем был старый летчик, мисс Точность страшно устыдилась того, как обращалась с ним в тот день в классе. Теперь и она плакала о нем наравне со всеми остальными. А рядом, ободряюще обвив рукой ее талию, сидел охранник из Имперского военного музея. С тех пор как мисс Точность припала к его устам с поцелуем жизни, меж парой успел завязаться и расцвести бурный роман.

В заднем ряду сидели Мосол и Окорок, два злополучных детектива из Скотленд-Ярда. За это время они успели хорошо узнать Джека и его родителей, поскольку теперь вели расследование по поводу «Сумеречных башен». Однако Джек, на личном опыте познакомившийся с их методами дознания, особых надежд не питал. И все-таки понимал, что они не хотят ничего плохого. И пусть сейчас ему было очень грустно, он все же порадовался, что и они пришли проститься с дедушкой.

Вначале немного поиграли на органе, а потом преподобный Хрякк приступил к проповеди:

– Возлюбленные дети мои, мы собрались здесь сегодня, дабы оплакать кончину деда, отца и друга многих и многих людей.

– На всем белом свете я по-настоящему любила лишь его одного! – мелодраматически провозгласила миссис Ерунда.

Однако, переведя взгляд на викария, Джек мгновенно перестал слушать его слова. В этом человеке было что-то очень и очень подозрительное.

Заиграла музыка. Все поднялись и запели:

Во время пения мальчик не отрывал взгляда от глаз викария – маленьких поросячьих глазок. Где-то он уже видел их…

Но потом внимание Джека переключилось на певчих. Лица в шрамах, сломанные носы, выбитые зубы…

Никто из них и единого слова гимна не знал, так что они все бубнили что-то невнятное низкими рокочущими голосами. А вот тот, по центру, с золотым зубом, случайно не… не сестра Маргаритка?

На пушек гром, орудий грозный рев,Примчался я, как сын среди сынов…

Оглянувшись через плечо, Джек увидел сзади помощника викария, причетника. Он был облачен в традиционную длинную черную рясу – но уже не так традиционно голова у него была выбрита, а на шее красовалась татуировка – паучья сеть. И общий вид, опять же, казался каким-то очень знакомым. Сестра Цветочек?

И слышал я, как говорили мне,О дивной и божественной стране…

Гимн подходил к концу, а Джек уже не сомневался, что близок к разгадке тайны. На него нахлынули воспоминания… мисс Свин, курящая толстую сигару, пыл, с которым викарий расхваливал «Сумеречные башни», маленький вздернутый нос, совершенно одинаковый у них обоих… А если все эти церковные горе-помощнички – органист, хор и причетник – на самом деле лже-сиделки из «Сумеречных башен», разбойная шайка, грабившая стариков, за которыми им полагалось присматривать… Тогда, значит, и предводительница их где-то рядом!

Продолжая проповедь, преподобный Хрякк объявил:

– Теперь я зачитаю вам псалом тридцать третий…

Не в силах больше сдерживаться, Джек вскочил на ноги.

– ОСТАНОВИТЕ ПОХОРОНЫ! – завопил он.

Четыреста человек разом ахнули от изумления. За исключением контр-адмирала, который был глуховат.

– Что ты сказал, мальчик? – переспросил он. Слуховой аппарат у него громко свис тел.

– Я сказал, – начал Джек снова, еще громче прежнего. – ВИКАРИЙ И ПОПЕЧИТЕЛЬНИЦА ОДИН И ТОТ ЖЕ ЧЕЛОВЕК. ОН МОШЕННИК!

– Прошу прощения. Ни слова не разобрал. Мне кто-то в ухо свистит.

Сидевший рядом с ним друг-майор заорал ему на ухо:

– ОН СКАЗАЛ, ВИКАРИЙ МОШЕННИК.

– КОФЕЙНИК? – Адмирал никак не мог разобрать. – А где же кофе?

– ПОТОМ ОБЪЯСНЮ! – проревел майор.

– Нет-нет, я вовсе… Противный мальчишка все врет! – запротестовал викарий. На лбу у него выступили капельки пота, а во рту так пересохло, что вместо нормальной речи с губ срывалось жалкое кваканье. Он весь словно рассыпался – как плохо слепленный снежок.

Певчие между тем принялись нервно переглядываться. В их рядах поднялся ропот.

– ОН НАС ЗАСТАВИЛ! – внезапно выкрикнул «сестра Маргаритка». – ИЗОБРАЖАТЬ МЕДСЕСТЕР В ДОМЕ ПРЕСТАРЕЛЫХ.

– МОЛЧАТЬ! – рявкнул викарий.

– Я ВО ВСЕМ ПРИЗНАЮСЬ! МНЕ НЕЛЬЗЯ В ТЮРЬМУ, Я СЛИШКОМ ХОРОШЕНЬКИЙ!

– Я СКАЗАЛ – МОЛЧАТЬ!

Первая крыса уже побежала с тонущего корабля. Вскоре за ней последуют и все остальные. Джек воспрял духом.

– Так значит, мисс Свин все-таки уцелела при пожаре в «Сумеречных башнях»! Вы все это время прятались на самом виду!

– Я не делал ничего плохого! – запротестовал преподобный Хрякк. – Просто немножко изменял их завещания, чтобы раздавать деньги бедным.

– Вранье! Вранье! – закричал мальчик.

– На воре шапка горит! – подхватил Радж.

– Вы потратили все украденное на шампанское, сигары и новый гоночный автомобиль! – воскликнул Джек.

Преподобный Хрякк был окончательно ЗАГНАН В УГОЛ.

– Да я после каждой воскресной службы вытряхиваю жестянку с пожертвованиями. И много ли получаю от этих разнесчастных старых болванов? Пару медяков да старую пуговицу!

На это разве виллу в Монте-Карло купишь?

– ОХ ЖЕ ТЫ БЕДНЯЖКА! – саркастически вставил Радж.

– А ты не вякай! – заорал викарий.

Фу-ты, ну ты! – фыркнул Радж.

– Вот мы с могильщиками и разработали план. Я организовал новый дом для престарелых, а в нем подделывал завещания и клал себе в карман денежки старых вонючек…

– Помедленнее, пожалуйста! – окликнул его детектив Окорок с задних рядов. В руках он держал блокнот. – Я записываю.

Детектив Мосол закатил глаза.

– Ты гнусный, гнусный дядька! – выкрикнул Джек.

– И тетка! – добавила миссис Ерунда.

– Точно! И тетка! – вскричал мальчик. – Гнусный дядька и гнусная тетка! Так жестоко, бесчеловечно обращаться со стариками!

– Ой, да кому какое дело? Они все равно все уже не в своем уме…

Не стоит и говорить, что это заявление успехом тоже не пользовалось.

– ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ?! – возопила миссис Ерунда.

– ХВАТАЙТЕ ЕГО! – приказал майор.

– В АТАКУ! – выкрикнул контр-адмирал.

И все собравшиеся в церкви старики поднялись на ноги и угрожающе затопали к викарию и его шайке.

– Предоставьте это дело полиции! – закричал детектив Мосол. Однако бывшие обитатели «Сумеречных башен» были не расположены слушать увещевания. Они жаждали МЕСТИ. Трости, костыли, сумочки, ходунки – все превратилось в оружие. Миссис Ерунда со всей мочи колотила викария сборником псалмов.

Майор тем временем загнал в угол причетника («сестру Цветочек») и припер его к стене пюпитром. Контр-адмирал зажал крепким захватом сразу «сестру Розу» и «сестру Маргаритку», а остальные его старые собратья по оружию выстроились в очередь, чтобы треснуть их по голове молельными подушечками.

Одноклассники Джека визжали от восторга.

Против армии стариков у преступной шайки не было ни единого шанса.

– Надо бы мне почаще в церковь ходить, – заявил Радж. – Даже не думал, что тут бывает так весело.

– Мне пора идти и готовить бутерброды с сыром, – сказала мама. – Ведь предполагалось, что после службы все пойдут к нам.

– Ой, да, – согласился папа. – И все эти старики явно нагуляют себе аппетит. Идем, сынок.

– Идите вперед, – откликнулся мальчик. – Хочу еще немножко побыть тут один.

– Конечно, понимаю, – ответила мама.

– Хорошо, сынок, – сказал папа и, взяв жену за руку, вместе с ней направился к выходу из церкви.

В опустевшей церкви остались лишь Джек и Радж. Торговец положил руку Джеку на плечо.

– Ну и приключение у тебя вышло, юный Бамтинг.

– Знаю. Но без дедушки я бы не справился.

Торговец улыбнулся:

– А он бы не справился без тебя. Так что теперь я оставлю вас с ним вдвоем. Полагаю, ты хочешь без помех проститься с ним.

– Спасибо. Хочу.

Верный своему слову, Радж и впрямь оставил мальчика в церкви наедине с пустым гробом дедушки.

Джек посмотрел на деревянный ящик, на флаг и в последний раз отсалютовал дедушке по-военному.

– Прощайте, командир эскадрильи… – вымолвил было он, но тут же поправился: – Я хотел сказать: прощай, дедушка.