Зимой, еще не брезжит свет,

А я уже умыт, одет.

Напротив, летом спать меня

Всегда кладут при свете дня.

Средь бела дня я спать иду,

А птицы прыгают в саду,

И взрослые, покинув дом,

Гуляют под моим окном.

Скажите, это ли не зло:

Когда еще совсем светло

И так мне хочется играть,

Вдруг должен я ложиться спать!

Повсюду дождь: он льет на сад,

На хмурый лес вдали,

На наши зонтики, а там —

В морях — на корабли.

Когда ни звезды, ни луна

Не светят в поздний час,

Я слышу топот скакуна,

Что мчится мимо нас.

Кто это скачет на коне

В сырую полночь, в тишине?

Под ветром дерево скрипит,

Качаются суда,

И снова гулкий стук копыт

Доносится сюда.

И, возвращаясь в ту же ночь,

Галопом всадник скачет прочь.

Нам стулья темный дал чулан,

Подушки разные — диван,

И вот готов наш пароход

Лететь стрелой по глади вод.

У нас есть гвозди и пила,

Воды нам няня принесла,

А Том сказал: «Ты не забудь

Взять яблоко и пряник в путь!»

Теперь вперед в далекий край,

Пока не позовут пить чай!

Плывем мы день, плывем другой

И наслаждаемся игрой...

Вдруг Том упал, разбивши нос,

И я один теперь матрос.

Река с водой густою,

Песок в ней — как звезда.

Деревья над водою,

Вода бежит всегда.

Там смотрят в листья волны,

Из пены замки там,

Мои плывут там челны

К безвестным берегам.

Бежит вода в теченье,

Уж мельница — вдали,

Долины в отдаленье,

Холмы в туман ушли.

Мелькает зыбь, как сети.

Сто верст бежит поток,

А там другие дети

Мой приютят челнок.

Когда я много дней хворал,

На двух подушках я лежал,

И чтоб весь день мне не скучать,

Игрушки дали мне в кровать.

Своих солдатиков порой

Я расставлял за строем строй,

Часами вел их на простор —

По одеялу, между гор.

Порой пускал я корабли;

По простыне их флоты шли;

Брал деревяшки иногда

И всюду строил города.

А сам я был как великан,

Лежащий над раздольем стран —

Над морем и громадой скал

Из простыни и одеял!

Тень бежит за мной вприпрыжку, чуть я только побегу.

Что мне делать с этой тенью, я придумать не могу.

Мы похожи друг на друга, тень проворна и смешна,

И в постель под одеяло первой прыгает она.

Но смешней всего, ребята, это как она растет.

Ей терпенья не хватает подрастать из года в год.

То взлетит она, как мячик по стене гулять пойдет,

То вдруг так она сожмется, что и вовсе пропадет.

Тень не знает, как играют, где найти других ребят.

Целый день меня дурачит, и всегда на новый лад.

Тень одна ходить боится, все за мной она бежит.

Так за нянюшку цепляться для мальчишки просто стыд.

Я поднялся рано-рано, до восхода полчаса,

Я увидел, как сверкала в каждом лютике роса.

Но ленивой в это утро что-то тень моя была,

Не хотела встать с постели и до солнышка спала.

Из комнат, из кухни во двор ночной

Ложится квадратами свет,

И медленно кружатся над головой

Мириады звезд и планет.

Столько листьев в саду не отыщешь ты,

Столько в городе лиц не найдешь,

Сколько глаз глядит на меня с высоты —

Миганье, мерцанье, дрожь.

Мне обе Медведицы там видны

И Полярная там звезда,

И рядом со мной в ведре у стены

Созвездий полна вода.

Они увидали меня, грозят

И гонят меня в кровать,

Но я их миганье, мерцанье, взгляд

Увижу во сне опять.

Марш играйте на гребенке!

Мы идем в поход!

В барабан упругий, звонкий

Джонни громко бьет.

Джен командует войсками,

Питер держит тыл.

Левой, правой! Взмах руками!

Каждый в битве был.

Любоваться можно нами

На любом смотру,

И салфетка, наше знамя,

Вьется на ветру.

Мы со славой воевали,

Джен, начальник мой!

Раз мы всюду побывали,

Побежим домой.

Моя постель — как малый челн.

Я с няней снаряжаюсь в путь,

Чтоб вдруг, пловцом средь тихих волн,

Во мраке потонуть.

Чуть ночь, я на корабль всхожу,

Шепнув «покойной ночи» всем,

И к неземному рубежу

Плыву, и тих и нем.

И, как моряк, в ладью с собой

Я нужный груз подчас кладу:

Игрушку, или мячик свой,

Иль пряник на меду.

Всю ночь мы вдаль сквозь тьму скользим;

Но в час зари я узнаю,

Что я — и цел и невредим —

У пристани стою.

Те орехи, что в красной коробке лежат,

Где я прячу моих оловянных солдат,

Были собраны летом: их няня и я

Отыскали близ моря, в лесу у ручья.

А вот этот свисток (как он звонко свистит!)

Нами вырезан в поле, у старых ракит;

Я и няня моим перочинным ножом

Из тростинки его мастерили вдвоем.

Этот камень большой, с разноцветной каймой

Я едва дотащил, весь иззябнув, домой;

Было так далеко, что шагов и не счесть...

Что отец ни тверди, а в нем золото есть!

Но что лучше всего, что как царь меж вещей

И что вряд ли найдется у многих детей —

Вот стамеска: зараз рукоять-лезвие...

Настоящий столяр подарил мне ее!

Бери деревяшки и строй городок:

Дома и театры, музеи и док;

Пусть дождик прольется и хлынет опять:

Нам весело дома дворцы созидать!

Диван — это горы, а море — ковер.

Мы город построим близ моря, у гор.

Вот — мельница, школа, здесь — башни, а там

Обширная гавань — стоять кораблям.

Дворец на холме и красив и высок;

С террасой, колонной, он сам — городок:

Пологая лестница сверху ведет

До моря, где в бухте собрался наш флот.

Идут корабли из неведомых стран;

Матросы поют про седой океан

И в окна глядят, как по залам дворца

Заморские вещи несут без конца.

Но время покончить! Всему есть свой срок.

В минуту разрушен весь наш городок.

Лежат деревяшки, как брошенный сор.

Где ж город, наш город близ моря, у гор?

Но был он! Я вижу его пред собой:

Дома, корабли и дворцы с их толпой!

И буду всю жизнь я любить с этих пор

Тот город, наш город близ моря, у гор.

Вкруг лампы за большим столом

Садятся наши вечерком.

Поют, читают, говорят,

Но не шумят и не шалят.

Тогда, сжимая карабин,

Лишь я во тьме крадусь один

Тропинкой тесной и глухой

Между диваном и стеной.

Меня никто не видит там,

Ложусь я в тихий мой вигвам.

Объятый тьмой и тишиной,

Я — в мире книг, прочтенных мной.

Здесь есть леса и цепи гор,

Сиянье звезд, пустынь простор —

И львы к ручью на водопой

Идут рычащею толпой.

Вкруг лампы люди — ну точь-в-точь

Как лагерь, свет струящий в ночь,

А я — индейский следопыт —

Крадусь неслышно, тьмой сокрыт...

Но няня уж идет за мной.

Чрез океан плыву домой,

Печально глядя сквозь туман

На берег вычитанных стран.

Луг был скошен, пуст и гол.

Чью-то норку я нашел

И солдатика впустил,

Чтобы там он погостил.

Вышли травы из земли,

Маргаритки расцвели.

И остался под травой

Мой солдатик боевой.

Дни покоса настают,

Скоро косы отобьют.

Сотня кос поднимет звон,

И солдатик выйдет вон.

Оловянный твердый взгляд

Поднял в небо мой солдат.

В облака навел свое

Оловянное ружье.

Я же знал, что на лугу

Разыскать его смогу!

Но не рад солдат совсем,

Неподвижен он и нем.

Не неделю и не две

Прожил он в густой траве.

Я хотел бы так пожить

И луга посторожить.

Там, где стебли, как леса,

Он увидел чудеса.

Он смотрел до темноты,

Как вокруг росли цветы,

Как на тонкий стебелек

Опускался мотылек,

Как, забыв свои дела,

С мошкой спорила пчела.

Он не скажет ничего.

И солдата моего

Я на полку уложу.

Сам про все я расскажу.