Знаете, что самое обидное в измене? Нет, не предательство. И даже не ложь. А то, что застаёшь её всегда в самый неподходящий момент. Вот как я — в розовых тапочках-зайцах с оторванным ухом и с половником в руке. Половник, кстати, тоже с историей — свадебный подарок от свекрови. "Чтоб суп варила, а не ерундой занималась", — сказала тогда. Ну что ж, мамаша, суп я варю. Точнее, борщ. А вот ваш сыночек ерундой как раз и занимается.

Но обо всём по порядку.

18 декабря, вторник, половина восьмого вечера. Я стояла у плиты и колдовала над борщом. Тем самым, маминым, со свёклой с дачи, с секретным ингредиентом (ложка сахара, но это между нами). Завтра у нас с Серёжей годовщина — тринадцать лет, между прочим. Чёртова дюжина, как выяснилось позже. Но тогда я ещё не знала, что примета сработает с точностью швейцарских часов. Которые, кстати, Серёжа себе купил месяц назад. "Премию дали", — сказал. Ага, щас! Премию ему Машка дала, как выяснится через двадцать минут.

Борщ булькал в кастрюле, как гейзер в Йеллоустоне (видела в передаче по "Дискавери"). Капуста уже размякла, картошка разварилась в самый раз, морковка отдавала сладость. Красота! Я помешивала варево и мурлыкала что-то из "Позови меня с собой", кажется. Вот уж позвал, называется. Прямо в ванную позвал, гад!

Барсик — это наш кот, рыжий террорист семи лет от роду — сидел на своём любимом стуле и смотрел на меня с таким выражением морды, будто я не борщ варю, а цианистый калий развожу. Потом вдруг вскочил, выгнул спину дугой и зашипел на дверь. Да так зашипел, что чайник на соседней конфорке присвистнул в знак солидарности.

— Ты чего, Барсюня? — удивилась я. — Мышь учуял? Или крысу?

Как в воду глядела. Крысу он учуял. Двуногую. В красном кружевном белье.

Кот продолжал шипеть, причём так выразительно, что шерсть дыбом встала. У него, не у меня. Хотя потом и у меня тоже встала, но это уже другая история.

— Да что с тобой, охламон рыжий? — я погрозила ему половником. — Опять соседский Мурзик на площадку нагадил?

Барсик фыркнул, спрыгнул со стула и демонстративно ушёл в коридор, задрав хвост трубой. Обиделся, значит. Ну и ладно, у меня борщ важнее кошачьих истерик. Хотя надо было прислушаться. Коты — они чувствуют. Особенно предательство. И крашеных за версту чуют.

Попробовала на соль — маловато. Соль у нас хранится в ванной, в шкафчике. Не спрашивайте почему — это ещё со времён ремонта повелось, когда кухню красили, а жить-то надо было. Так и осталась. Традиция, мать её. Дурацкая традиция, как и привычка Серёжи говорить "я на важной встрече", когда он… Впрочем, я забегаю вперёд.

Выключила газ (борщ должен настояться, это вам любая хозяйка скажет), сняла фартук с вишенками — подарок Серёжи на прошлое восьмое марта — и пошлёпала в ванную. В тапочках-зайцах, разумеется. Левый заяц грустный — ухо ещё в прошлом году оторвалось, когда Барсик решил поиграть в тигра-охотника. Пришила, конечно, но криво. Теперь заяц похож на ветерана боевых действий. Или на меня после тринадцати лет брака.

Коридор у нас длинный, метров пять. По пути прошла мимо нашей спальни (дверь приоткрыта, странно — Серёжа всегда закрывает, особенно когда там "важные документы раскладывает"). Мимо гостиной (телевизор бубнит, новости про доллар, опять растёт, зараза, как и аппетиты некоторых). До ванной оставалось два шага, когда я услышала… хихиканье?

Женское такое, игривое хихиканье. Знаете, как в дешёвых сериалах, когда героиня изображает дурочку? Вот именно такое. Только в сериалах это смотрится менее пошло, чем звучало из нашей ванной.

Дверь в ванную была приоткрыта, оттуда лилась полоска света и… пар. И ещё — запах. Чужих духов. Приторных таких, французских. Я эти духи ненавижу с институтских времён — одна стерва из параллельной группы ими поливалась. Литрами поливалась. Кстати, её тоже Машкой звали. Совпадение? Не думаю!

— Серёженька, ну ты даёшь! — услышала я голос. Знакомый до боли голос. До зубной боли. — Шампусик ещё плесни!

Шампусик?! ШАМПУСИК?!! Да я ему сейчас так плесну!

Я толкнула дверь.

То, что я увидела, навсегда отпечаталось в моей памяти, как фотография. Только хуже качеством и без возможности удалить. И без фильтров. Хотя фильтр бы не помешал — хотя бы "размытие", чтоб детали не видеть.

В нашей ванне, в пене до подбородка, сидел мой муж. Голый, естественно (в ванной редко сидят в пальто, хотя после этого случая я бы предпочла именно такой вариант). А рядом с ним, тоже в пене, но почему-то в красном кружевном лифчике, восседала… Машка. Машка Гордеева, моя бывшая лучшая подруга. Та самая, которая три года назад клялась, что "никогда-никогда даже не посмотрит на моего Серёжу". Ну да, не посмотрела. Сразу потрогала, видимо. Всеми местами потрогала, судя по их позе.

На бортике ванны стояла бутылка "Советского шампанского" (даже на любовницу нормального не купил, жлоб!), два фужера и… мой леопардовый халат. Тот самый, который я купила в порыве оптимизма, решив стать роковой женщиной. Не стала. Зато Машка, судя по всему, стала. Роковой стервой в моём халате!

Секундная стрелка в моей голове зависла, как интернет при отключённом Wi-Fi. Или это мне показалось. Серёжа смотрел на меня, как баран на новые ворота. Нет, даже не так — как баран, который понял, что ворота ведут на бойню. Машка прикрылась мочалкой (моей мочалкой, между прочим, в форме божьей коровки! Подарок на прошлый день рождения от племянницы!). Пена потихоньку оседала, обнажая Машкины плечи с татуировкой бабочки. Когда она успела набить, интересно? И главное — зачем? Бабочка-то кривая, как моя жизнь!

— Лена… — начал Серёжа голосом, который обычно готовил для оправданий перед гаишниками. — Это не то, что ты думаешь!

Вот тут меня прорвало. Как плотину. Как гейзер. Как тот самый борщ на плите!

— НЕ ТО?! — я взмахнула половником, который, оказывается, всё ещё держала в руке. — А что это, по-твоему? Дезинфекция ванны? Медицинская процедура?! Сеанс групповой терапии?!! Или вы воду экономите, как ты заявил в суде?!

— Ленка, ну послушай… — Машка попыталась вылезти из ванны, но поскользнулась и шлёпнулась обратно. Волна окатила Серёжу с головой. Он закашлялся. Пена попала в нос. Надо же, хоть какое-то возмездие!

— Заткнись, змея подколодная! — рявкнула я. — В моей ванне! С моим мужем! В моём халате! На моей мочалке сидишь!

— Технически халат на бортике, — пискнула Машка.

— А технически ты сейчас получишь половником по своей крашеной башке!

Я посмотрела на неё. Потом на Серёжу. Потом на половник. Потом вспомнила про борщ. Пятилитровая кастрюля. Горячий. Густой. Со свёклой, которая красит всё подряд.

Знаете, есть моменты в жизни, когда всё встаёт на свои места. Вот прямо — щёлк! — и ты понимаешь всё. Почему муж задерживался на работе. Почему от него пахло женскими духами ("Клиентка надушилась, лифт провонял"). Почему он купил новое бельё ("Старое износилось"). Почему последние три месяца у него постоянно были "важные встречи" по пятницам. Почему он вдруг начал ходить в спортзал (ха! в спортзал! в ванную он ходил!). Почему стал бриться два раза в день.

И почему Барсик шипел. Умный кот. Чувствовал предательство. Надо было слушать кота, а не борщ помешивать! Барсик никогда не ошибается. В прошлом году точно так же шипел на сантехника — тот потом унёс наш разводной ключ. Мелочь, а показательно!

Я развернулась и пошла на кухню. Спокойно так пошла, даже не топая. Тапочки-зайцы мягко шлёпали по линолеуму — шлёп-шлёп-шлёп, как отсчёт последних секунд их спокойной жизни.

— Лена, ты куда? — крикнул Серёжа.

— За борщом! — крикнула в ответ.

— Зачем?!

— Ужин подавать!

Взяла с плиты кастрюлю. Пятилитровую, между прочим. Тяжёлую, зараза — килограмма четыре одного мяса туда ушло! Но адреналин — великая вещь. Я подняла её, как пушинку. Как пёрышко. Как свою разбитую женскую гордость!

Вернулась в ванную. Они всё ещё сидели в ванне, только Серёжа уже натянул на себя пену, как одеяло, а Машка пыталась прикрыться руками. Поздно, дорогая. Всё я уже видела. И твою татуировку, и целлюлит на бёдрах (ха, а говорила, что в спортзал ходит!), и накладные ресницы, которые отклеились и плавают, как водоросли. И грудь твою силиконовую видела — третий размер превратился в четвёртый. Чудеса пластической хирургии!

— Ленка, что ты… — начал Серёжа.

— Приятного аппетита! — провозгласила я и подняла кастрюлю.

— НЕ НАДО! — заорали они хором.

— НАДО! — ответила я и опрокинула борщ в ванну. Весь. До последней капли. До последней свеклинки!

Пять литров борща — это вам не шутка. Густого, наваристого, со свёклой, капустой, картошкой и мясом. Температура — градусов семьдесят ещё было. Не кипяток, но и не холодный. В самый раз для подачи к столу!

— ААААА! — заорала Машка. — Горячо! Моя причёска!

— ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! — Серёжа попытался выскочить из ванны, но поскользнулся на капусте и рухнул обратно. Волна борща накрыла Машку с головой. Она вынырнула с лавровым листом на лбу — прямо как орден "За заслуги в блудодеянии"!

Я поставила пустую кастрюлю на пол, отряхнула руки и сказала:

— Это называется "подать к столу". Приятного аппетита, голубки! Ешьте на здоровье!

Они барахтались в борще, как два карася в томатном соусе. Машка выплёвывала картошку и причитала про маникюр за три тысячи. Серёжа пытался вытащить свёклу из-за уха и морковку из подмышки. Пена смешалась с борщом, и вся эта субстанция стала похожа на последствие неудачного химического эксперимента. Или удачного — смотря какая цель была. Моя цель достигнута — они оба выглядели как полные идиоты!

— Ты… ты сумасшедшая! — выплюнул Серёжа вместе с петрушкой.

— Возможно, — согласилась я. — Но знаешь что? Мне всё равно. И кстати, Серёженька, раз уж ты тут с Машенькой борщиком балуешься, у меня для тебя новость.

— Какая ещё новость? — он вытирал глаза. Свёкла, знаете ли, щиплет. Особенно с сахаром!

— Я подаю на развод. Завтра же. В честь нашей годовщины.

Тишина. Только борщ капал с потолка. (Да, я так удачно плеснула, что до потолка достало. Талант!)

— Я… я тоже хотел сказать… — начал он, пытаясь сохранить достоинство с морковкой в волосах. — Мы с Машей… мы любим друг друга…

— О, как трогательно! — я всплеснула руками. — Любовь в борще! Прямо "Ромео и Джульетта" в овощном исполнении!

— Ты не понимаешь! — взвизгнула Машка, вытаскивая капустный лист из декольте. — Это настоящие чувства!

— Настоящие? — я расхохоталась. — Машка, у тебя сейчас картошка за щекой, свёкла в волосах и мой муж по уши в дерьме! Какие чувства, о чём ты?!

— Бывший муж! — поправил Серёжа.

— О, уже бывший? Быстро ты, однако! Пять минут назад в ванне кувыркался, а уже бывший!

Вот так, в фартуке с вишенками и с картофелечисткой в кармане (забыла выложить), я поняла — жизнь только начинается. Правда, картошку всё равно жалко. Хорошая была, без глазков. И мясо жалко. Но это того стоило — видеть их в борще!

Я развернулась и пошла к выходу.

— Лена, подожди! — крикнул Серёжа. — Давай поговорим! Как цивилизованные люди!

Я остановилась в дверях. Обернулась. Посмотрела на них — двух любовников в борще, красных, как варёные раки, с овощами в волосах и пеной на носах.

— Знаешь что, Серёжа? Я тебе отомщу. Не знаю как, не знаю когда, но отомщу. И это будет эпично. Эпичнее, чем борщ в ванне. Обещаю.

— Ты угрожаешь?! — взвизгнула Машка.

— Нет, дорогая. Я обещаю. А свои обещания я выполняю. В отличие от некоторых, которые клялись в вечной дружбе!

Вышла. Хлопнула дверью так, что штукатурка посыпалась. И люстра в коридоре закачалась. И сосед снизу застучал по батарее. Привет, дядя Петя! У нас тут праздник!

На кухне меня ждал Барсик. Сидел на столе (что строго запрещено, но сегодня можно всё) и смотрел с видом "я же предупреждал".

— Да, Барсюня, — сказала я, почесав его за ухом. — Ты был прав. Надо было шипеть громче. И мне вместе с тобой шипеть!

Кот мурлыкнул и потёрся о мою руку. Потом спрыгнул, подошёл к своей миске и демонстративно начал есть. Мол, вот как надо борщ употреблять — из миски, а не из ванны!

Я посмотрела на свои тапочки-зайцы. Розовые, милые, с оторванным ухом у левого. В таких тапочках не разрушают семьи. В таких тапочках их восстанавливают. Или строят новые. Или мстят бывшим мужьям. Да, определённо мстят. С размахом. С фантазией. С борщом!

И знаете что? У меня уже зрел план. Правда, пока смутный, как фигура Машки через запотевшее стекло ванной. Но это ничего. Планы, как маринад для шашлыка, должны настояться. Время пропитаться специями. Остротой. Злостью. И чувством юмора — куда ж без него!

А пока… пока я сделала себе чай, взяла печенье "Юбилейное" (ирония судьбы!) и села писать список. Что мне понадобится для мести:

Хороший адвокат (желательно красивый, чтоб Серёжа обзавидовался)

Детектив (или научиться самой следить — в RuTube же есть уроки!)

Доступ к его соцсетям (пароль знаю — Masha14111989, день рождения этой крашеной курицы)

Союзники (подруги, соседи, может, даже его мама — она Машку терпеть не может)

Новое платье (месть требует соответствующего вида)

И главное — выдержка. Месть, как маринад, должна время настояться, пропитаться, созреть!

За окном начал падать снег. Первый снег этой зимы. Красиво. Романтично. Если бы не борщ в ванной и два идиота в нём.

Но знаете что? Мне было хорошо. Впервые за последние месяцы — хорошо. Потому что всё встало на свои места. Потому что маски сброшены. Потому что теперь я свободна. Свободна — как касса в супермаркете с табличкой "Закрыта": никого не обслуживаю, кроме себя любимой!

Свободна для новой жизни. Свободна для счастья. Свободна для мести.

И всё это — в розовых тапочках-зайцах с оторванным ухом.

Мама всегда говорила: "Ленка, жизнь — как борщ. Пока варишь — кажется, что всё пропало. А получается — пальчики оближешь!"

Правда, она имела в виду немного другое. Но борщ-то получился знатный! Жаль только, что не по назначению использовала. Хотя… может, как раз по назначению? В конце концов, накормила же я их. До отвала. До тошноты. До развода.

Ах да, чуть не забыла. Через час Серёжа постучал в дверь спальни (я заперлась там с Барсиком и ноутбуком).

— Лена, можно войти?

— Вали к своей Машке!

— Она уехала…

— Мне фиолетово! И вообще — это теперь твои проблемы!

— Лен, а где швабра? Ванную надо отмыть…

Вот тут я снова расхохоталась. Швабру искать пришёл! После всего! Типичный Серёжа — главное, чтоб чисто было!

— В кладовке, — крикнула я. — И тряпки там же. И "Мистер Пропер". И уксус возьми — свёкла без него не оттирается! Оттирай свой позор, Серёженька!

Он ушёл шаркая. Как побитая собака. Которая нагадила на ковёр и теперь знает, что получит тапком. Моим розовым тапком-зайцем!

Кстати, о тапках. Мои зайцы смотрели на меня с пола. Левый — с оторванным ухом — подмигивал. Или мне показалось. Но я подмигнула в ответ.

Неважно. Главное — война объявлена. И я её выиграю. В розовых тапочках-зайцах. С оторванным ухом. Но с несломленным духом!

Война объявлена.

Тапочки надеты.

Месть запущена!

Знаете, как звучит одиночество? Нет, не тишина. Одиночество звучит как капающий кран в ванной, тиканье будильника на тумбочке и скрип паркета под тапочками-зайцами. Особенно утром, когда ты просыпаешься в кровати, которая вдруг стала неприлично огромной. Как футбольное поле. Или взлётная полоса для мелких самолётов.

24 декабря. До Нового года неделя, до развода — несколько часов, до новой жизни — бог знает сколько. Я лежала по диагонали (потому что теперь могу!) и смотрела на пустую половину кровати. Подушка Сергея исчезла вместе с ним. Сбежал ночью, как партизан. Или как крыса с тонущего корабля. Хотя корабль-то как раз остался мне — двушка на Загорьевской, пятый этаж, вид на помойку и детскую площадку. Романтика, одним словом!

Барсик спал в ногах, растянувшись на всю ширину кровати. Храпел, зараза рыжая. Видимо, праздновал освобождение территории от оккупанта. Умный кот — всегда Серёжу недолюбливал. Шипел, царапал, однажды даже нагадил в его любимые тапки. Я тогда ругалась, а надо было медаль дать за проницательность. "За боевые заслуги в тылу врага", так сказать.

— Барсюня, — позвала я, пошевелив ногой под одеялом. — Вставай, у нас сегодня суд.

Кот приоткрыл один глаз, посмотрел на меня с выражением "женщина, ты в своём уме в такую рань?" и демонстративно отвернулся. Прав, конечно. Но лежать некогда — суд не ждёт разведёнок. В десять утра первое заседание по разводу. Историческое событие, можно сказать. Как высадка на Луну, только наоборот — спуск с небес на землю.

Встала. Тапочки-зайцы терпеливо ждали у кровати. Левый заяц с пришитым криво ухом смотрел укоризненно — дескать, ну что, довоевалась? Довоевалась, дорогой. Но это только начало военных действий. Разведка боем, так сказать.

На кухне меня ждал сюрприз. Барсик (который пролез через свою секретную щель под дверью — выгрыз её ещё котёнком, когда зубы чесались) уже восседал на столе и методично вылизывал тарелку. Синюю тарелку Сергея. Ту самую, из которой есть никому не разрешалось. "Это моя личная тарелка!" — возмущался бывший благоверный, если кто-то покушался на святое. Личная! Будто он царь какой или минимум олигарх. Ага, щас! Олигарх с зарплатой в серой фирме!

— Молодец, Барсик! — похвалила я кота. — Правильная расстановка приоритетов! Десакрализация прошлого!

Кот мявкнул одобрительно и продолжил осквернять бывшую святыню. Причём с таким усердием, будто готовился к экзамену по вылизыванию.

Я поставила чайник (старый, со свистком, который звучит как астматик после пробежки) и полезла в холодильник. О, это была отдельная песня! Творог, просроченный на три дня. Йогурт, просроченный на неделю. Сыр с плесенью (и это не дорогой французский рокфор, а обычный "Российский", который зазевался и решил эволюционировать). Колбаса… нет, это лучше сразу выкинуть, чтобы не травмировать психику. Она уже позеленела и, кажется, шевелилась.

В итоге завтрак состоял из кофе с молоком (молоко ещё держалось, героически сопротивлялось прокисанию) и печенья "Юбилейное". То самое, из пролога. Символично, правда? Юбилей развода отмечаю юбилейным печеньем!

В половине восьмого зазвонил телефон. Мама. Конечно, мама. У неё встроенный радар на семейные драмы. И ещё GPS-навигатор на дочкины неприятности.

— Ленка, ты как? — без предисловий начала она.

— Нормально, мам.

— Не ври матери! Я всё знаю!

— Откуда?

— Серёжина мать звонила. Рыдала в трубку целый час! Говорит, ты её мальчика борщом облила. Горячим! Со свёклой!

Ах вот как это теперь называется — "облила". Не "застала с любовницей в ванной", а "облила". Ну-ну. Версия для свекрови, значит.

— Мам, он изменял. С Машкой. В нашей ванне.

— А я что говорила?! — торжествующе воскликнула мама. — Я же предупреждала! Ещё на свадьбе! Косо он смотрел, косо! И танцевал криво! И торт не так разрезал!

— Мам, при чём тут торт?

— Торт — это символ! Как человек торт режет, так и семейную жизнь строит. А он что? Кусок себе отхватил побольше, с розочками! А тебе — голый бисквит оставил. Я сразу поняла — жлоб!

Материнская логика — это отдельная вселенная со своими законами физики. Там торт равняется характеру, а танец — судьбе.

— Ладно, мам, я побежала. Суд в десять.

— Суд?! Уже суд?! Ленка, может, не надо? Может, простишь? Все мужики гуляют! Твой отец тоже…

— Мам!

— Ладно-ладно! Молчу! Хотя нет, не молчу! Гнать поганой метлой! Я всегда знала, что он подлец! Помнишь, как он на моё шестидесятилетие пришёл? Без цветов!

— С цветами, мам. Розы были.

— Три штуки! Три! Это разве букет? Это огрызок букета! Это оскорбление!

Спорить было бесполезно. В маминой вселенной три розы — это преступление против человечности.

Попрощалась и начала собираться. Что надевают на первое заседание о разводе? Гугл молчал. Видимо, это слишком специфический запрос. Яндекс тоже не помог — выдал рекламу свадебных платьев. Ирония, да?

В итоге выбрала чёрное платье (траур по браку) и красную помаду (боевая раскраска). Тапочки-зайцы пришлось сменить на сапоги. Жаль. В тапочках я чувствовала себя увереннее. Как Золушка наоборот — теряю волшебную силу, когда снимаю тапки.

В "Пельмешках" на Загорьевской меня уже ждали. Светка и Инна сидели за нашим столиком у окна — номер семь, счастливый, ха! — и о чём-то яростно спорили. Судя по жестикуляции, обсуждали либо третью мировую, либо мужиков. Впрочем, это почти одно и то же.

— Вот ты ей скажи! — набросилась на меня Инна, едва я села. — Скажи, что всех мужиков надо кастрировать!

— Не всех, — возразила Светка, поправляя свой фирменный яркий шарф (сегодня оранжевый с попугаями — вырви глаз!). — Есть нормальные!

— Где? Покажи! — Инна закурила свою тонкую сигарету. — В Красной книге? На последней странице? Мелким шрифтом?

— Мой Вадик нормальный!

— Твой Вадик просто ещё не попался. Все они изменяют. Вопрос времени. Дай срок — и твой туда же!

— Девочки, — вмешалась я. — Можно не прямо сейчас? У меня через час суд. Нервы и так на пределе.

— Ой, Ленок! — Светка схватила меня за руку. — Как ты? Мы всё знаем! Машка — дрянь последняя! Представляешь, она ещё и в салоне всем рассказывает, что Серёжа сам к ней пришёл! Что это любовь! Что они созданы друг для друга!

— Пусть рассказывает, — пожала плечами я. — Вместе с борщом из волос выковыривает и рассказывает.

— Борщ — это гениально! — восхитилась Инна. — Я в восторге! Правда, я бы кипятком плеснула!

— И села бы за умышленное причинение вреда здоровью, — заметила я.

— Того стоит! — отмахнулась Инна. — Хотя борщ — это поэтично. Прямо "Месть подаётся холодной". Хотя у тебя горячей подалась!

— Кстати, ты адвоката наняла? — спросила Светка.

— Зачем? У нас имущества — кот и мебель из ИКЕИ. Диван за пятнадцать тысяч, стол за восемь. Миллионное состояние!

— А квартира?

— Долевая собственность. Пополам. Либо он мне выплачивает, либо я ему. Либо продаём.

— Продавай! — посоветовала Светка. — И купи студию поближе к центру. Найдёшь себе нового мужика! Молодого! Красивого! С деньгами!

— Ага, — хмыкнула я. — С зарплатой бухгалтера в семьдесят пять тысяч. Очередь из олигархов уже выстроилась. До самой Москвы-реки!

— Не каркай! — Светка погрозила мне пальцем. — Всё будет хорошо! Вот увидишь! У меня интуиция!

Её оптимизм был неистребим, как тараканы в общежитии. Или как плесень в ванной — сколько ни три, всё равно вылезет.

Съела фирменные пельмени "Сибирские" (вкусные, зараза, хоть и развод на дворе), выпила чаю и поехала в суд. В метро было душно, пахло чьими-то духами "для настоящих мужчин" (судя по концентрации, вылили флакон) и мокрыми куртками.

Мировой суд номер 238 располагался в здании, которое видело ещё царя Гороха. Может, даже лично. Облупленные стены цвета "больничная тоска", скрипучие двери, которые надо открывать плечом, очередь из тридцати человек в коридоре шириной полтора метра. Атмосфера!

— Вы на развод? — спросила меня женщина лет пятидесяти в леопардовом платье (что у них у всех с леопардами? Сговорились?).

— Да.

— Первый раз?

— Ну… да.

— У меня третий! — гордо сообщила она. — Опыт, знаете ли! Могу посоветовать — главное, не плачьте. Судьи нервных не любят. И документы все подготовьте. И мужа своего не бейте. Ну, при судье не бейте. Потом можно. Я второго сковородкой огрела прямо на выходе — ничего, обошлось!

Ценные советы, что сказать. Запомню про сковородку.

В десять пятнадцать нас наконец позвали. Кабинет оказался маленький, метров пятнадцать, забитый шкафами с папками до потолка. Пахло пылью и чем-то кислым — то ли уксусом, то ли разбитыми надеждами.

За столом восседала судья Золотова Вероника Николаевна — дама лет пятидесяти пяти с причёской "а-ля Тэтчер" и взглядом следователя по особо важным делам. Или палача. Или учительницы математики — что страшнее.

На подоконнике выстроились кактусы. Штук двадцать, не меньше. Все разные — от малюсеньких (как напёрсток) до здоровенного монстра с красным цветком на макушке. Один был похож на ежа после электрошока, другой — на злую свекровь в бигудях, третий вообще напоминал средний палец. Символично!

Сергея с Машкой не было.

— Где ответчик? — строго спросила судья, поглядывая на часы. Часы были строгие, как и хозяйка — металлические, без излишеств.

— Не знаю, — честно ответила я.

— Ждём пятнадцать минут, — вздохнула Вероника Николаевна и принялась поливать кактусы из маленькой леечки в форме слоника.

Это было сюрреалистично. Я сижу в суде, жду бывшего мужа с его любовницей, а судья поливает кактусы и что-то им приговаривает. Кажется, "растите большими и колючими, как моё сердце". Или мне послышалось.

— У вас красивая коллекция, — попыталась я завязать светскую беседу.

— Кактусы не предают, — отрезала судья. — В отличие от мужей.

О как! Видимо, у Вероники Николаевны своя история.

В десять тридцать дверь распахнулась с таким грохотом, что кактус-напёрсток подпрыгнул (или мне показалось), и ввалился Серёжа. Растрёпанный, в мятом костюме, который выглядел так, будто в нём спали. В сарае. С козами. На щеке — отпечаток помады. Малиновой. Боевая раскраска Машки!

За ним — сама виновница торжества в мини-юбке. В декабре! При минус десяти! Ноги синие, но это же неважно, главное — выглядеть! Идиотка!

— Извините за опоздание! — выпалил Серёжа. — Пробки! Девять баллов!

— В воскресенье? — приподняла бровь судья.

— Э… понедельник же…

— Именно. Понедельник. Десять тридцать утра. Пробок нет.

Серёжа покраснел. Врать он никогда не умел. Даже про воду в ванне соврать нормально не смог!

Судья посмотрела на него, как налоговый инспектор на декларацию с доходом в тысячу рублей за год. Потом на Машку. Потом на её мини-юбку. Потом снова на Серёжу.

— Это кто? — ледяным тоном поинтересовалась она, кивнув на Машку.

— Это… э… моя… — замялся Серёжа.

— Невеста! — гордо выпалила Машка, выпятив грудь (силиконовую, четвёртый размер, я проверяла).

Я поперхнулась воздухом. Невеста?! Они четыре дня назад в моей ванне в борще купались, а она уже невеста?! Это как? Экспресс-помолвка? Борщ вместо кольца?

— Понятно, — судья отставила леечку-слоника. — Гражданка, вы можете покинуть зал. Это закрытое заседание.

— Но я…

— ПОКИНУТЬ ЗАЛ! — рявкнула Вероника Николаевна так, что кактус-средний палец качнулся.

Машка обиженно засопела, но вышла. Каблуки цокали, как копыта разъярённой лошади. Или ослицы. Скорее ослицы.

— Итак, — Вероника Николаевна открыла папку. — Сафронов Сергей Владимирович и Сафронова Елена Петровна. Брак заключён 19 декабря 2011 года. Совместных несовершеннолетних детей нет. Истец — Сафронова. Причина развода?

— Измена, — чётко сказала я.

— Не доказано! — встрепенулся Серёжа.

— Я застала тебя в ванной с этой… невестой.

— Мы просто мылись!

— Вдвоём?

— Экономили воду!

— С шампанским?

— Это… это был кефир!

— "Советское шампанское" — это кефир?!

Судья медленно подняла глаза от бумаг. Посмотрела на Серёжу. Долго. Пристально. Как кот на мышь. Которую сейчас сожрёт.

— Молодой человек, — наконец сказала она. — Вы издеваетесь?

— Нет! Я просто…

— Достаточно. Раздел имущества есть?

— Есть! — мы ответили хором.

И тут началось. Цирк с конями!

— Кот остаётся со мной! — заявил Серёжа.

— Барсик? — опешила я. — Ты же его терпеть не можешь!

— Я его кормил!

— Один раз! И то неделю назад! И он тебе руку расцарапал!

— Всё равно! Я к нему привязан! Эмоционально!

— К коту, который тебе в тапки гадил?!

— Это было недоразумение!

— Пять раз?!

— Кот нервничал!

— От чего? От твоей любви?!

Судья постучала ручкой по столу. Громко. Кактусы вздрогнули (клянусь, я видела!).

— Так. С котом разберётесь сами. Что ещё?

— Мультиварка! — выпалил Серёжа.

— Которую подарила моя мама?!

— Я в ней готовил!

— Ты в ней рис сварил! Один раз! И тот пригорел!

— Это не важно! И ещё сервиз!

— Бабушкин сервиз?! — я аж подскочила. — Ты охренел?!

— Елена Петровна! — одёрнула меня судья. — Выражения!

— Простите. Он обалдел?

— Лучше. Продолжайте.

— Бабушкин сервиз — это семейная реликвия! Ему сто лет! Он пережил революцию, две войны и перестройку!

— И что?

— И тебя переживёт!

Мы препирались ещё минут двадцать. Серёжа требовал всё подряд — от вафельницы, которой мы ни разу не пользовались (подарок на свадьбу, даже из коробки не доставали), до ёлочных игрушек (включая звезду, которую мой дед вырезал из консервной банки в 1965 году!). Я огрызалась и требовала своё. Судья тем временем делала пометки и поглядывала на кактусы с видом "вот вы хотя бы молчите и не спорите".

— Достаточно! — наконец рявкнула Вероника Николаевна. — Хватит! Прекратить базар! Следующее заседание через две недели. Подготовьте опись имущества. ВСЮ опись. До последней ложки. До последней вилки. До последней салфетки! И определитесь с квартирой — выкуп доли или продажа. И прекратите вести себя как дети в песочнице! Всё! Свободны! Брысь!

Мы вышли в коридор. Машка кинулась к Серёже, как голодная чайка к хлебу.

— Ну как? Развели?

— Пока нет, — буркнул он.

— Серёженька, а можно я на следующее заседание в норковой шубе приду? Ну той, которую ты обещал?

Я расхохоталась. Не могла удержаться. Хохотала так, что леопардовая тётка из очереди одобрительно закивала.

— Какой шубе, Серёж? У тебя денег на метро не хватает! Ты у меня тысячу занимал на проездной!

— Заткнись! — огрызнулся он. — И кота не получишь!

— Посмотрим! Барсик сам выберет!

— Коты не выбирают!

— Мой — выбирает. Он тебя выбрал. В качестве туалета для тапок!

Они ушли, а я осталась стоять в коридоре. Леопардовая тётка подошла и похлопала по плечу:

— Нормально прошло! Молодец! У меня первый раз хуже был. Муж свидетельницу привёл — мою лучшую подругу. Сказал, она подтвердит, что я плохая жена. А она подтвердила! А потом за него замуж вышла! А потом тоже развелась! Круговорот дур в природе!

Представляла. Ещё как представляла. У меня тоже лучшая подруга в невестах ходит.

Домой ехала на метро. В вагоне напротив сидела парочка — лет по двадцать, целовались взахлёб, как перед концом света. Молодость. Любовь. Идиотизм. Через пятнадцать лет она будет делить с ним мультиварку, а он требовать бабушкин сервиз. И вафельницу в придачу.

Хотя, может, и нет. Может, есть на свете нормальные мужики. Не в Красной книге, а в реальной жизни. Просто мне не повезло. Попался бракованный экземпляр. С дефектом в голове и совести.

Дома меня ждал сюрприз. У двери стоял сосед Дмитрий — высокий, слегка лысеющий (но красиво лысеющий, как Стэтхэм!), в домашнем халате и тапках. В руках — поднос с чем-то, накрытым полотенцем. Пахло божественно!

— Здравствуйте, Елена, — улыбнулся он. — Я тут подумал… у вас же сегодня суд был?

— Откуда вы знаете?

— Стены тонкие. Вчера ваш муж чемоданы собирал и матерился на весь подъезд. Особенно красочно про борщ высказывался.

— Бывший муж, — поправила я.

— Вот и славно! То есть… я имею в виду… — он смутился. — Короче, я приготовил пасту карбонара. Подумал, вам нужна моральная поддержка. И калории. Калории — лучшие друзья в трудную минуту!

Я растрогалась. Честное слово, чуть не разревелась прямо в подъезде. Когда последний раз мужчина для меня готовил? Да никогда!

— Спасибо! Правда, спасибо! Заходите! Сейчас только уберу…

— Не надо убирать. Я видел квартиру Серёжа, когда он дверь открывал. У вас чисто!

Мы прошли на кухню. Барсик важно восседал на стуле и следил за происходящим. Царь на троне! Из квартиры Дмитрия появился британец Цезарь — серый, пушистый, с выражением морды "я тут главный". Ну-ну, сейчас посмотрим, кто главный!

Коты посмотрели друг на друга. Обнюхались. Цезарь мявкнул что-то по-британски (с акцентом!), Барсик мявкнул в ответ по-русски. И… они начали играть! Носились по квартире, как два реактивных снаряда. Барсик прыгал, как молодой! Цезарь за ним!

— Надо же! — удивился Дмитрий. — Цезарь обычно других котов не признаёт. Высокомерный, как английский лорд. Считает себя аристократом!

— А Барсик всех царапает. Кроме меня. Демократ с улицы!

— Значит, судьба! — засмеялся сосед. — Аристократ и демократ — идеальная пара!

Паста была божественной. Нет, правда. БОЖЕСТВЕННОЙ! Я такой вкуснятины не ела… да никогда не ела! Серёжа максимум пельмени мог сварить. И то криво. А тут — шедевр! Сливки, бекон, сыр… Ммм!

— Вы повар? — спросила я, уплетая вторую порцию. К чёрту диету!

— Нет, юрист. Но готовить люблю. Бывшая жена говорила, что я на кухне талантливее, чем в суде.

— Глупая была ваша жена.

— И ваш муж тоже.

Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись. Синхронно. Как в кино!

— Кстати, — спохватилась я. — Я же не представилась толком. Елена. Можно просто Лена.

— Дмитрий. Или Дима. Как хотите.

— Дима, можно вопрос? Профессиональный?

— Конечно!

— Если муж… бывший муж… задолжал кому-то денег, я за это отвечаю?

— Смотря какие долги. А что случилось?

Я пошла в спальню и принесла папку, которую нашла вчера вечером в старом портфеле Сергея. Там были какие-то договоры, расписки, счета. Целая кипа!

Дмитрий углубился в чтение. Чем дальше читал, тем мрачнее становилось его лицо. Брови сдвигались, лоб морщился. Плохой знак!

— Лена, — наконец сказал он. — Это очень серьёзно. Ваш муж…

— Бывший.

— Ваш бывший влез в очень сомнительную схему. "ИнвестГарант" — это известная контора. В плохом смысле известная. Они дают деньги под огромные проценты, а если не возвращаешь…

— Что?

— Выбивают. Любыми способами. И судя по этим бумагам, долг уже пять миллионов.

Пять миллионов?! У меня зарплата семьдесят пять тысяч! Это сколько лет работать?! Шестьдесят семь? Я до пенсии не доживу!

— Но я же не подписывала! Я ничего не знала!

— Это хорошо. Но квартира в совместной собственности. Они могут попытаться…

Телефон зазвонил. Неизвестный номер. Дурное предчувствие кольнуло под рёбрами.

— Алло?

— Елена Петровна? — мужской голос, низкий, с лёгкой хрипотцой. Как у киношного бандита.

— Да.

— Меня зовут Антон Кирсанов. Я деловой партнёр вашего мужа.

— Бывшего мужа.

— Это не важно. Важно, что он должен мне деньги. Большие деньги.

— Это его проблемы.

— Нет, дорогая. Это теперь и ваши проблемы. Квартирка у вас хорошая. Двушка, пятый этаж. Вид на детскую площадку. Я был бы рад её купить. За полцены, конечно.

— Идите вы…

— Не горячитесь! Подумайте. У вас есть неделя. Потом мы начнём действовать. И поверьте, вам это не понравится. Мы умеем убеждать.

Он отключился.

Я сидела с телефоном в руке и не знала, что делать. Плакать? Смеяться? Бежать в полицию? Или сразу в Сибирь?

— Лена, — Дмитрий положил руку на моё плечо. Тёплую руку. Надёжную. — Не паникуйте. Мы что-нибудь придумаем. Я помогу. У меня есть связи в полиции, в прокуратуре. Мы разберёмся.

— Почему вы мне помогаете? Мы же почти не знакомы.

— Ну… — он смутился. — Соседи должны помогать друг другу. К тому же, ваш кот подружился с моим. Это знак!

Барсик и Цезарь в этот момент лежали на диване в обнимку и мурлыкали. Два кота. Два друга. Два союзника. Интернационал!

А у меня появился союзник-человек. Красивый, между прочим. И пасту готовит божественно. И разведён. И живёт напротив. И глаза у него добрые…

Нет, Лена, стоп! Только вчера с мужем разошлась! Рано о новых отношениях думать. Сначала разберись со старыми. И с долгами. И с Кирсановым. И с разводом. И с местью.

Кстати, о мести. План начал созревать. Если Серёжа влез в долги, значит, у него есть грязные делишки. А грязные делишки — это улики. А улики — это козыри. А козыри — это месть. Математика простая!

— Дима, — сказала я. — А можно через суд запросить финансовые документы мужа? Ну, бывшего?

— Можно. Если обосновать. А что вы задумали?

— Месть, — честно призналась я. — Изощрённую, красивую месть. В розовых тапочках.

Он посмотрел на мои тапочки-зайцы (да, я переобулась, как только пришла домой).

— В таких тапочках только побеждать! — улыбнулся он. — Особенно с боевым зайцем! Я в деле. Будем мстить по закону. Это самая страшная месть — законная!

Вечером, когда Дмитрий ушёл (вместе с Цезарем, который не хотел расставаться с Барсиком — пришлось буквально уносить на руках), я села разбирать документы внимательнее. И нашла кое-что интересное. Очень интересное. Сенсационное!

Договор на покупку квартиры в Болгарии. На имя Марии Гордеевой. За три миллиона!

Вот же ж сволочь! Мне — долги, а любовнице — квартиру у моря! Так вот куда деньги уходили!

Нет, Серёженька. Так дело не пойдёт. Ты ещё не знаешь, на что способна женщина в розовых тапочках-зайцах. С оторванным ухом, но не сломленным духом. Месть будет страшной!

Завтра начинаю действовать. План простой:

Собрать все доказательства махинаций

Найти ещё документы (где-то же он их прячет!)

Копнуть глубже про этого Кирсанова

Защитить квартиру

Разрушить жизнь Серёжке так, чтобы он пожалел, что родился

Амбициозно? Да! Выполнимо? Посмотрим! В конце концов, у меня есть:

Умный кот

Сосед-юрист с котом

Две подруги (пусть и с противоположными взглядами)

Мама с железной логикой про торты

Розовые тапочки-зайцы

И огромное желание отомстить

С таким арсеналом можно горы свернуть. Или хотя бы одного Серёжу под гору скатить. С Машкой в придачу!

Перед сном позвонила маме.

— Мам, а у тебя остались фотки со свадьбы?

— Конечно! Три альбома! И видео! Четыре часа! А что?

— Принеси завтра. Хочу кое-что проверить.

— Ленка, ты что задумала?

— Месть, мама. Эпичную месть.

— Вот и правильно! Я всегда знала, что моя дочь — боец! Помнишь, как ты в школе Петьке Синицыну отомстила? Клей в портфель вылила!

— Мам, мне было семь лет.

— А сейчас тридцать восемь! Опыта больше! И клея побольше купи!

Логично. Мама всегда логична. По-своему.

Легла спать в огромной пустой кровати. Барсик устроился на подушке Сергея. Типа метит территорию. Молодец, котик!

За окном падал снег. Второй день подряд. Красиво. Романтично. Если забыть про долги, угрозы и развод.

Но я не забуду. И не прощу. И отомщу.

И знаете что? Я даже знаю, с чего начну. Завтра взломаю почту Серёжи. Пароль-то я знаю — Masha14111989. День рождения его "невесты". Которая, кстати, соврала про возраст — ей не тридцать пять, а тридцать шесть! Мелочь, а показательно. Если про возраст врёт, то и про остальное!

Засыпая, я улыбалась. Злорадно так улыбалась. Барсик мурлыкал. За стеной слышалось мурлыканье Цезаря.

Два кота подружились. Значит, и мы с Димой подружимся. А там, глядишь… Нет, не буду загадывать. Но глаза у него красивые. И руки. И паста карбонара…

Стоп! Сначала — месть. Красивая, изощрённая, в розовых тапочках.

А любовь… любовь подождёт. Она, в отличие от мести, не портится. Не киснет. Как хорошее вино. Или как мамин борщ — на второй день ещё вкуснее!

26 декабря. Второй день Рождества у католиков, третий день моего развода и первый день моей карьеры частного детектива. Хотя какой из меня детектив? Мисс Марпл в розовых тапочках-зайцах!

Проснулась в шесть утра от того, что Барсик принёс мне подарок. Нет, не мышку. Хуже. Квитанцию из мусорки. Мятую, пахнущую селёдкой (соседка с третьего опять рыбу выбрасывала), но читаемую. "ИнвестГарант. Получено от Сафронова С.В. — 500 000 рублей". Дата — позавчера.

Барсик гордо плюхнул бумажку на пол. Вид у него был такой, будто он лично выбивал эти деньги из Серёжи в подворотне. Ещё бы зуб золотой вставил для убедительности!

— Барсюня, ты гений! — я чмокнула кота в рыжую макушку. — Но в следующий раз приноси без селёдки, ладно?

Кот фыркнул и пошёл требовать завтрак. Властно так пошёл, как генерал на плац. Я же схватила телефон и начала фотографировать квитанцию со всех ракурсов. Улика номер один!

После завтрака (опять "Юбилейное" — надо в магазин сходить) засела за документы. Раскладывала их на столе, как пасьянс. Только вместо червей и пик — долги и махинации.

Итак, что мы имеем:

Договор с "ИнвестГарант" на 3 миллиона (подпись Серёжи корявая — пьяный был?)

Ещё какие-то расписки на 2 миллиона (почерк Кирсанова — буквы как крючки)

Договор на квартиру в Болгарии для Машки (вот сволочь!)

И свеженькая квитанция от Барсика

Пять миллионов долга. Пять! Это же… это же надо всю жизнь батрачить! Или продать квартиру. Мою квартиру! Нет уж, дудки!

Телефон зазвонил. Мама.

— Ленка, я еду! С альбомами! И борщ везу!

— Мам, я в Москве, а ты в Подольске. Это час езды!

— И что? Дочка важнее! Встречай через полтора часа. Пробки же!

Мама — это сила природы. Не остановить.

Пока ждала маму, решила навести справки про Кирсанова. Гугл выдал интересное: "Антон Кирсанов, бывший спортсмен, владелец сети ломбардов". Ломбардов! Вот оно что! А ещё нашлась статья трёхлетней давности: "Предприниматель Кирсанов оштрафован за незаконную коллекторскую деятельность". Коллектор! Выбиватель долгов!

— Ну, Серёженька, — пробормотала я. — Ты влип по полной программе!

В дверь позвонили. Думала — мама. Ан нет! Дмитрий стоял с подносом (опять!) и улыбался.

— Доброе утро, Лена! Я блинчики приготовил. С творогом. Подумал, вам надо хорошо питаться. Стресс же!

Блинчики смотрели на меня укоризненно, будто говорили: "Нас едят, а Серёжу никто не доест, хотя пора бы!"

— Дима, вы святой человек!

— Нет, просто сосед. И юрист. Кстати, я навёл справки про вашего Кирсанова.

— И?

— И вам надо быть очень осторожной. Он опасен. У него связи в полиции, несколько уголовных дел закрыто за давностью. Короче, бандит в законе. Почти в законе.

Блинчики были восхитительные, но аппетит пропал. Бандит! Настоящий! Не киношный!

— Что делать? — спросила я.

— Собирать доказательства. Если мы докажем, что Серёжа брал деньги на незаконные операции, долг могут признать недействительным. Но нужны доказательства. Железные!

— У меня есть квитанция! — я показала находку Барсика.

— Отлично! Но нужно больше. Переписка, записи разговоров, свидетели…

В дверь снова позвонили. Теперь точно мама!

— Ленка! — она ввалилась с тремя альбомами и кастрюлей. — Вот! Всё привезла! Ой, а вы кто?

— Мама, это Дмитрий. Сосед. Он юрист.

— Юрист? — мама просияла. — Холостой?

— Мам!

— Что "мам"? Я просто спросила! Дмитрий, вы борщ едите?

— Э… ем…

— Вот и славно! Ленка, накрывай на стол! Будем смотреть альбомы и есть борщ. И вы, Дмитрий, оставайтесь!

Сопротивляться маме бесполезно. Через пятнадцать минут мы сидели втроём, ели борщ (не тот, которым я Серёжу с Машкой облила, а новый) и смотрели свадебные фотографии.

— Вот! — мама ткнула пальцем в фото. — Видите? Он уже тогда на Машку смотрел! Как кот на сметану! Я тогда сразу поняла: борщом бы его надо окатить, да кастрюлю жалко было — новая, из нержавейки!

Действительно. На фото Серёжа смотрел не на меня, невесту, а куда-то вбок. Где стояла Машка в розовом платье подружки невесты.

— А вот тут! — мама перелистнула страницу. — Танцует с ней! А должен был с тобой!

— Мам, это общий танец был…

— Общий-необщий, а рожа у него довольная! Знала бы — борщом бы его ещё тогда облила! И свёклу бы не пожалела!

Дмитрий деликатно кашлянул:

— Простите, а можно фото посмотреть внимательнее?

Он взял альбом и начал изучать задний план фотографий. Потом достал телефон и что-то сфотографировал.

— Что вы нашли? — спросила я.

— Интересную деталь. На вашей свадьбе был человек, очень похожий на младшего брата Кирсанова. Вот, смотрите.

Точно! На заднем плане, за столом с закусками, стоял молодой парень. Лицо смазано, но золотой зуб блестит. Как у Кирсанова!

— Они знакомы тринадцать лет?! — ахнула я.

— Похоже на то. Это многое объясняет.

Мама вскочила:

— Так это всё подстава?! Свадьба — подстава?! Ах он сволочь! Ах он негодяй! Где моя сковородка?!

— Мам, успокойся! Сядь! Выпей воды!

— Воды?! Мне валерьянки! Литр валерьянки!

Пока я успокаивала маму, Дмитрий изучал документы. Барсик и появившийся невесть откуда Цезарь сидели рядом и тоже смотрели. Консилиум!

— Лена, — наконец сказал Дмитрий. — У меня есть план. Но он рискованный.

— Какой?

— Нужно проследить за Серёжей. Узнать, где он встречается с Кирсановым. И попытаться записать их разговор.

— Я буду следить! — тут же вызвалась я.

— Вы? — Дмитрий покачал головой. — Это опасно!

— А что мне, в тапочках сидеть? Я справлюсь!

— Ленка права! — поддержала мама. — Она у меня боец! В школе мальчишек била!

— Мам, мне было восемь лет!

— И что? Навыки остались!

План был такой: я еду следить за Серёжей, Дмитрий страхует на расстоянии, мама остаётся с котами. Идеально? Нет. Но другого плана не было.

В час дня я стояла у офиса "БизнесРешения" на Варшавском шоссе. В парике! Чёрном! Купила в "Ашане" за 500 рублей. Выглядела как Мортиша Аддамс после запоя. Плюс тёмные очки (хотя на улице пасмурно) и мамин плащ из девяностых.

Серёжа вышел в два часа. Один. Сел в свою Мазду и поехал. Я — за ним на такси.

— Следуйте за той машиной! — сказала я таксисту.

— Вы из налоговой? — с интересом спросил он.

— Нет, из разведки!

— А, ну тогда тариф двойной!

Шутник, блин!

Серёжа привёл меня… то есть приехал в кафе "Москва" на Тверской. Пафосное место! Кофе по пятьсот рублей! Я спряталась за газетным киоском и ждала.

Через десять минут подъехал чёрный Мерседес. Вышел Кирсанов. В кожаной куртке, золотая цепь на шее, золотой зуб блестит. Классика жанра!

Они сели у окна. Я подкралась ближе (насколько можно подкрасться в каблуках, которые сломались ещё у метро — пришлось идти как цапля на болоте).

Достала телефон, включила запись и притворилась, что разговариваю:

— Да, мамочка! Да, покупаю картошку! Нет, борщ варить не буду!

А сама слушала.

— …ещё три дня, — говорил Кирсанов. — Потом квартира моя.

— Но Лена не согласится! — возражал Серёжа.

— Согласится. У меня есть методы убеждения.

— Не трогай её!

— А что ты сделаешь? Борщом обольёшь?

Они оба заржали. Мерзавцы!

— Кстати, о Ленке, — продолжил Кирсанов. — Она вчера документы искала?

— Откуда ты знаешь?

— У меня везде глаза. Даже у неё в квартире.

Что?! У меня в квартире?! Прослушка?! Камеры?!

От ужаса я дёрнулась и… врезалась в урну. Урна решила покончить жизнь самоубийством и эффектно рухнула! Грохот был знатный! Я упала, парик съехал, очки слетели.

— Ленка?! — заорал Серёжа.

Я вскочила и побежала. Как могла. На сломанном каблуке. С париком набекрень. Как курица-гребешок после корпоратива! Парик съехал окончательно, каблук хромал сам по себе, а плащ зацепился за забор и решил повеситься!

— Стой! — кричал Серёжа.

— Держи её! — рявкнул Кирсанов.

Прохожие снимали на телефоны — наверняка уже выложили в соцсети под названием "Погоня за ведьмой в ашановском парике"!

Я бежала. Через Тверскую! Через подземный переход! Мимо ошалевших прохожих! В какой-то момент парик слетел окончательно — пусть! Плащ зацепился за ограду — оторвала полу и бежала дальше!

Нырнула в метро. Проскочила через турникет (спасибо, карточка в кармане!). Прыгнула в поезд. Двери закрылись прямо перед носом Серёжи!

— Уф! — выдохнула я.

В вагоне на меня смотрели, как на героя боевика. Точнее, на неудавшегося героя. В рваном плаще, с одним каблуком и париком под мышкой.

— Развод, — объяснила я. — Бывает.

Бабушка сочувственно кивнула и сунула мне платок. Дед рядом буркнул: "Сама виновата, надо было кота слушать". Вот же ж, даже незнакомый дед всё понимает!

Какая-то девушка протянула резинку для волос: "Держите, а то как баба-яга". Спасибо, милая!

Домой вернулась через час, сделав три пересадки. На всякий случай. Мало ли!

Дома меня ждал военный совет: мама, Дмитрий и оба кота.

— Ленка! — мама кинулась ко мне. — Ты цела?!

— Цела, мам. Только каблук не пережил.

— Это не главное! Ты записала разговор?

Я достала телефон. Слава богу, запись сохранилась! Пятнадцать минут отличного качества!

— "У меня везде глаза. Даже у неё в квартире", — повторил Дмитрий. — Это серьёзно. Нужно проверить квартиру на прослушку.

— Как?

— У меня есть знакомый. Бывший ФСБшник. Он поможет.

Вечером квартиру проверили. Нашли два "жучка" — в спальне и на кухне. Крошечные, как пуговицы. Когда Серёжа успел?

— Оставим один, — предложил Дмитрий. — На кухне. И будем дезинформировать.

— Как?

— Разыгрывать спектакли. Пусть думают, что вы сдались.

Гениально!

Перед сном я села к компьютеру. Пора взламывать почту Серёжи! Пароль я знала — Masha14111989.

Ввела. Есть! Я внутри!

Боже, что там было! Переписка с офшорами! Счета в Болгарии! Фотки с Машкой в неглиже (фу!). И главное — переписка с Кирсановым!

"Серёга, квартиру перевести на меня — это гениально!"

"Антон, а жена не догадается?"

"Да она дура! Борщом своим занята!"

Ах вы гады! Дура?! Борщом занята?! Ну держитесь!

Я начала скачивать всё подряд. Письма, фотки, документы. Гигабайты компромата!

И тут Барсик принёс мне новый подарок. В зубах. Флешку!

Барсик вытащил флешку из-под дивана и положил на ковёр. Морда у него была такая, будто он только что взломал Пентагон. Если бы у него были очки, он бы их поправил и сказал: "Хакеры отдыхают, детка!"

— Где ты это взял?! — ахнула я.

Кот гордо мявкнул и пошёл к своей миске. Типа, я своё дело сделал, теперь корми!

Вставила флешку. Она подмигнула огоньком, будто говорила: "Не переживай, Ленка, я вся твоя!" На ней была одна папка: "Бухгалтерия — чёрная".

Открыла. Мама дорогая! Это же вся схема отмывания денег! С суммами, датами, фамилиями! Серёжа додумался хранить это дома?!

Стоп. А может, это не Серёжа? Может, Кирсанов подбросил? Для подстраховки?

Неважно! Главное — у меня есть доказательства! Горы доказательств!

— Барсик, ты супер-кот! — я схватила рыжего героя и расцеловала. — Завтра куплю тебе килограмм красной рыбы!

Кот замурлыкал. Заслужил!

27 декабря. Утро. Я проснулась с чувством, что сегодня всё изменится. И оно изменилось!

Первым делом позвонила Дмитрию:

— У меня есть всё! Вся бухгалтерия! Все доказательства!

— Несите! Срочно!

Я схватила флешку, ноутбук и побежала к соседу. В тапочках-зайцах! В халате! Плевать!

Дмитрий изучал файлы два часа. Его лицо становилось всё мрачнее и мрачнее.

— Лена, это не просто махинации. Это организованная преступная группа. Отмывание в особо крупных размерах. Тут на пятнадцать лет тянет!

— Пятнадцать?!

— Минимум. А с отягчающими — все двадцать пять.

Я села. Ноги вели себя как желе на батарее — дрожали и плавились одновременно. Серёжа — уголовник! Настоящий! Не просто изменщик и подлец, а преступник!

— Что делать? — прошептала я.

— Идти в прокуратуру. Немедленно. Но сначала сделаем копии. Все! И спрячем в разных местах.

Весь день мы копировали файлы. На флешки, диски, в облако. Дмитрий даже в свой швейцарский банк что-то загрузил (у него есть счёт в Швейцарии! Вот это сосед!).

Вечером раздался звонок в дверь. Я посмотрела в глазок. Серёжа! С Машкой! И с Кирсановым!

— Не открывать! — шепнул Дмитрий. — Я вызову полицию!

— Лена! — заорал Серёжа. — Открой! Я знаю, что ты дома!

— Вали отсюда! — крикнула я.

— У тебя есть флешка! Верни её!

— Какая флешка? Не знаю никакой флешки!

— Не придуривайся! Камеры показали — твой кот её унёс!

Камеры! Точно! Они же везде камеры понаставили!

— Это флешка кота! — крикнула я. — Там его личные файлы! Котофото! И видео, как он в твои тапки гадит!

— Ленка, не дури! — взвыл Серёжа. — Кирсанов не шутит!

— А я шучу?! Развод — это шутка?! Машка в ванне — это шутка?!

— Мадам, — раздался голос Кирсанова. — Откройте по-хорошему. Иначе будет плохо.

— Вам будет плохо! Я уже полицию вызвала!

И тут правда послышались сирены. Дмитрий постарался!

— Сваливаем! — рявкнул Кирсанов.

Топот ног. Хлопок двери подъезда. Тишина.

— Уф! — я сползла по стенке.

— Молодец! — Дмитрий помог мне встать. — Но это ещё не конец. Завтра идём в прокуратуру. С утра!

— А они не убьют меня ночью?

— Нет. Я буду дежурить. И Цезарь со мной. И Барсик. Армия защиты!

Ночь прошла спокойно. Если не считать того, что я не спала. Вообще. Совсем. Лежала и думала: как же я раньше не замечала? Как проворонила? Слепая, как телевизор без антенны? Или влюблённая, как курица в петуха-обманщика? Или то и другое?

Развод — как диета: сначала голодно и страшно, потом привыкаешь и находишь новые рецепты счастья. Вот и я найду. Обязательно найду!

А ещё думала: что теперь? Серёжа сядет. Машка останется одна. Квартира в Болгарии конфискована будет. Кирсанов тоже сядет. А я? Что со мной?

Со мной всё будет хорошо. Потому что у меня есть Барсик. И мама. И подруги. И Дмитрий. Особенно Дмитрий. С его добрыми глазами. И пастой карбонара. И швейцарским счётом.

Нет, Лена, рано! Сначала развод. Потом суд. Потом новая жизнь. А там посмотрим.

Засыпая под утро, я улыбалась. Завтра (то есть уже сегодня) начнётся самое интересное. Прокуратура. Заявление. Арест Серёжи. Может, даже наручники!

Красиво!

И всё благодаря коту. И флешке. И розовым тапочкам-зайцам, в которых я бегала от бандитов по Тверской!

Это же сериал, только с борщом и котом! Прямо снимать можно!

Четвёртый день развода, второй день моей детективной карьеры и первый день, когда я поняла — мой кот умнее меня. Значительно умнее!

Проснулась от того, что Барсик сидел на моей груди и смотрел, как удав на… нет, не на кролика. Как следователь на подозреваемого. В зубах — очередная квитанция. На этот раз без запаха селёдки, но с отпечатком кошачьей лапы. Соседского Мурзика, судя по размеру.

— Барсюня, ты что, ночью по помойкам шастал? — спросонья пробормотала я.

Кот фыркнул обиженно, спрыгнул и пошёл к шкафу. Начал царапать дверцу. Настойчиво так царапать, будто там клад замурован.

— Что там? Мышь? Скелет в шкафу? Труп любовницы номер два?

Барсик царапал ещё яростнее. Пришлось встать. В розовых тапочках-зайцах, разумеется. Левый заяц смотрел сочувственно — мол, я бы тоже спал, но кот-детектив не дремлет.

Открыла шкаф. Барсик нырнул внутрь, как профессиональный ныряльщик. Через минуту раздался грохот — полка с Серёжиными рубашками рухнула. Из-под неё выкатился кот с ещё одной бумажкой в зубах.

— Что у тебя там? Дай посмотреть!

Это был чек из ювелирного! «Кольцо с бриллиантом — 250 000 рублей». Дата — две недели назад!

Кольцо?! С бриллиантом?! Мне он максимум серёжки из «Санлайта» дарил, и то на скидках!

Барсик тем временем продолжал раскопки. Царапал заднюю стенку шкафа с упорством археолога, нашедшего гробницу Тутанхамона.

— Барсик, там стена! Сплошная фанера!

Но кот знал, что делал. Под его когтями фанера вдруг поддалась и… отъехала в сторону! Тайник! Настоящий тайник в шкафу!

— Мама дорогая! — ахнула я.

В тайнике лежала пачка денег. Толстая такая пачка, перевязанная банковской лентой. А ещё — папка с документами и какой-то конверт.

Достала деньги. Пятьсот тысяч! Наличными! Пятитысячными купюрами!

— Серёженька, — пробормотала я. — Ты не просто вор. Ты вор с фантазией!

Папка оказалась ещё интереснее. Договор купли-продажи квартиры в Болгарии. На имя Марии Гордеевой. Но! Покупатель — некий Иван Иванович Иванов. Классика подставного лица!

А в конверте… о боже! Два билета на самолёт! Москва — София! На 15 января! На имя Сергея Сафронова и Марии Гордеевой!

Они собирались сбежать! Через две недели! С моими деньгами! В квартиру, купленную на мои деньги!

Барсик сел на пачку денег и посмотрел строго, будто говоря: «Это улики, гражданочка. Не шуршать!»

— Барсик, ты гений! Ты Шерлок в кошачьем обличье!

Телефон зазвонил. Дмитрий.

— Лена, доброе утро! Я завтрак приготовил. Омлет с сыром. И у меня новости по вашему делу.

— У меня тоже новости! Барсик тайник нашёл!

— Что?! Иду!

Через пять минут мы сидели на кухне, ели божественный омлет (откуда он так готовить научился?) и изучали находки.

— Пятьсот тысяч наличными, — присвистнул Дмитрий. — Это серьёзно. И билеты на пятнадцатое… У нас есть две недели, чтобы их остановить.

— А что с деньгами делать? — спросила я. — Это же не мои.

— Технически — ваши. Совместно нажитое имущество. Но лучше сдать в полицию как вещдок. А вот это интересно…

Он разглядывал договор на болгарскую квартиру.

— Иван Иванович Иванов. Знаете, кто это?

— Подставное лицо?

— Хуже. Это один из людей Кирсанова. Они собирались не просто сбежать. Они собирались исчезнуть! Новые документы, новая жизнь… Классическая схема!

Цезарь в этот момент важно вошёл на кухню и потёрся о ногу Дмитрия. Барсик тут же потёрся о мою. Коты переглянулись и синхронно мявкнули.

— Они что, сговорились? — удивилась я.

— Похоже на то. Кошачий профсоюз!

Мы засмеялись. А потом случилось то, чего я не ожидала. Дмитрий взял меня за руку.

— Лена, я знаю, что сейчас не время и не место, но… Мне кажется, между нами есть что-то особенное.

Сердце встрепенулось, как пенсионер на слово «скидка». Мгновенная реакция! Искра? Да тут целый фейерверк!

— Дима, я…

— Не надо ничего говорить. Просто знайте — я рядом. И после всего этого кошмара тоже буду рядом. Если позволите.

В дверь позвонили. Громко. Настойчиво. Как звонят коллекторы или страховые агенты с анкетами.

Посмотрела в глазок. Машка! В шубе! В МОЕЙ шубе! Той самой, норковой, которую мне свекровь на юбилей подарила!

— Ленка, открой! — заорала она. — Я за вещами пришла!

— За какими вещами?!

— За своими!

— У тебя тут вещей нет!

— Есть! Серёжа сказал, я могу забрать!

Я открыла дверь. На цепочке.

— Какие вещи, Машка?

Она стояла в моей шубе, моих сапогах и, кажется, в моём платье под шубой!

— Ну… эти… которые Серёжа мне подарил!

— Серёжа тебе МОИ вещи подарил?!

— Он сказал, ты всё равно не носишь!

— Не ношу?!

Барсик в этот момент протиснулся в щель и прыгнул на Машку. Вцепился в шубу, зашипел и начал драть когтями!

— А-а-а! — завизжала Машка. — Убери кота!

— Это не кот! Это карма! Пушистая рыжая карма!

Карма зашипела и выписала когтевой протокол прямо на норковой шубе!

Барсик продолжал атаку. Порвал колготки (мои колготки, за двести рублей!), поцарапал сапоги, а потом вцепился в волосы.

— Спасите! — Машка пыталась отцепить кота.

— Барсик, фас! — скомандовала я.

Кот с удвоенной энергией вцепился в Машкины накладные волосы. Да, накладные! Я всегда подозревала!

— Ленка, прекрати! — взвыла она. — Я же Серёже всё расскажу!

— Рассказывай! Ему в камере скучно будет!

— В какой камере?

— В следственной. Его завтра арестуют. За мошенничество в особо крупных размерах.

Машка побледнела. Даже под тональником видно было.

— Ты врёшь!

— Не вру. У меня доказательства есть. И кстати, квартира в Болгарии конфискована будет. Так что можешь искать нового спонсора!

— Серёжа обещал мне новую жизнь!

— Он и мне обещал. Тринадцать лет обещал. Видишь, как получилось? Борщ в ванне!

Барсик наконец отцепился и гордо удалился. Машка стояла растрёпанная, с порванными колготками и отпечатками кошачьих когтей на шубе.

— Кстати, шубу снимай, — сказала я. — И сапоги. И платье.

— Но… я же…

— Раздевайся! Или я полицию вызову! За кражу!

Машка скинула шубу. Под ней действительно было моё платье! Любимое! Синее!

— Платье тоже!

— Но я в белье!

— И что? В декабре в мини-юбке ходила, а тут застеснялась?

Пришлось отдать платье. И сапоги. Стояла в коридоре в одном белье и порванных колготках.

— Вот тебе пальто, — я кинула ей старую куртку Серёжи. — И вали отсюда!

— Ты пожалеешь! — прошипела она.

— Уже пожалела. Что тринадцать лет на Серёжу потратила. А ты пожалеешь, что связалась с уголовником!

Машка ушла, громко топая. В моих сапогах… стоп, нет, босиком! Ха!

— Браво! — Дмитрий аплодировал. — Это было эпично!

— Барсик молодец!

Кот сидел на кухне и вылизывался. На усах — клок накладных волос. Трофей!

Вечером того же дня собрался военный совет. Пришли Светка и Инна. С компотом домашним и тортом!

— Ленка, мы всё знаем! — Светка обняла меня. — Машка по всему району разнесла, что ты её раздела!

— Догола! — добавила Инна с восхищением. — Молодец! Я бы ещё и по морде дала!

— Барсик за меня отработал.

— Кот — это сила! — Инна налила компот. — Давайте выпьем за Барсика! Компотом! Как в детстве!

Выпили. Даже коты получили по ложечке молока.

— Слушайте, — Светка вдруг посерьёзнела. — А этот ваш сосед… Дмитрий… Он вроде ничего?

— Светка! — возмутилась я.

— Что «Светка»? Я же вижу, как он на тебя смотрит! Как на богиню!

— Или на пасту карбонара, — хихикнула Инна. — Мужики такие — либо ты богиня, либо еда!

— Вывод: мужчинам нужны две вещи — вилка и вера в богиню! — подытожила Светка.

— Девочки, рано ещё…

— Что рано? — Светка схватила меня за руки. — Ленка, тебе тридцать восемь! Не восемнадцать! Хватай счастье, пока дают!

— Серёжа ещё не сел!

— Сядет! — отрезала Инна. — С такими доказательствами — сядет, как миленький! А ты не дура, время терять. Хороших мужиков мало!

— Может, он женатый тайно? — засомневалась я.

— Проверим! — Светка достала телефон. — Сейчас всё в соцсетях есть!

Пять минут гугления — и вся подноготная Дмитрия была у нас.

— Разведён три года назад! — торжествующе объявила Светка. — Дочь двенадцать лет, живёт с мамой. Алиментов не платит!

— Как не платит?! — возмутилась я.

— Стоп, не так написала! Платит! Исправно! Даже сверху накидывает! Вот выписки!

— Откуда выписки?!

— Бывшая жена в ВК выложила. Типа «смотрите, какой он молодец, хоть и разошлись»!

Нормальный мужик. Готовит. Алименты платит. Кота имеет. Швейцарский счёт… стоп, это лишнее.

— Короче, бери! — резюмировала Инна. — Пока другая не уцепилась!

В дверь позвонили. Опять! Что за день такой — проходной двор!

Дмитрий. С кастрюлей.

— Простите, что вмешиваюсь. Но я подумал — девичник же! Вот, паста карбонара! На всех!

Светка и Инна переглянулись. Потом синхронно сказали:

— Женитесь на нём! Срочно!

Дмитрий покраснел. Я покраснела. Коты мявкнули одобрительно.

Ели пасту, пили компот (Дмитрий — чай, он же на дежурстве от бандитов), смеялись. Было хорошо. Тепло. Уютно. Как будто не было измены, борща, угроз и прочего кошмара.

— А знаете, — вдруг сказала Светка. — Может, оно и к лучшему? Ну, развод?

— В смысле?

— Ну смотри: жила ты с Серёжей. Скучно жила. Борщ, телевизор, секс по пятницам…

— По субботам! — поправила я.

— Какая разница! А теперь — приключения! Детектив! Погони! Новый мужчина! Это же интереснее!

Логика железная. По-женски железная.

29 декабря. Утро. Телефон разрывался от звонков.

Первый — из банка:

— Елена Петровна? Вас беспокоят из Сбербанка. Ваш супруг оформляет кредит под залог квартиры. Нужна ваша подпись.

— Не дам! — отрезала я.

— Но сумма большая. Пять миллионов.

— Тем более не дам! И вообще, мы разводимся!

— О! Тогда понятно. Спасибо за информацию!

Второй звонок — Серёжа:

— Ленка, ты совсем обалдела?!

— С добрым утром тебе тоже!

— Какое доброе?! Ты подпись на кредит не даёшь!

— Не даю. И не дам. Никогда.

— Но мне деньги нужны! Срочно!

— Кирсанову должен?

— Откуда ты… Неважно! Подпиши!

— Нет.

— Я тебя заставлю!

— Попробуй! У меня кот боевой! И сосед-юрист! И мама со сковородкой!

— Ты пожалеешь!

— Уже пожалела. Что не облила тебя борщом на свадьбе!

Он бросил трубку.

Третий звонок — неизвестный номер:

— Мадам, это Кирсанов. Нам надо поговорить.

— Не о чём говорить.

— Есть о чём. Я знаю, что вы нашли деньги.

— Какие деньги?

— Пятьсот тысяч. В шкафу. Мои деньги.

— Почему ваши?

— Потому что ваш муж их у меня взял!

— И что?

— Верните!

— Обратитесь в полицию. Они помогут!

— Вы не понимаете…

— Понимаю! Вы все сядете! И Серёжа, и вы, и ваша шайка!

— Посмотрим, — прошипел он и отключился.

Страшно? Да. Но отступать некуда. Позади — Москва! То есть квартира. И кот. И новая жизнь.

Вечером я выглянула в окно. У подъезда стояла чёрная машина. В ней — два амбала. Стояли, как ёлки без игрушек: мрачные, но заметные.

— Дима! — я побежала к соседу. — Они следят!

— Знаю. Я уже полицию вызвал. И в прокуратуру позвонил. Завтра утром спецоперация.

— Какая операция?

— Арест всей банды. Вы — главный свидетель. Готовьтесь.

Ночь не спала. Опять. Барсик лежал рядом, мурлыкал. Охранял.

А я думала: завтра всё изменится. Серёжу арестуют. Машка останется у разбитого корыта. Кирсанов сядет. А я… я начну новую жизнь.

В розовых тапочках-зайцах. С боевым котом. И, возможно, с соседом-юристом.

Жизнь — штука непредсказуемая. Вчера варишь борщ, сегодня ловишь бандитов, завтра… кто знает, что будет завтра?

Предпоследний день года, пятый день развода и первый день моей великой мести. План созрел окончательно, как борщ на второй день — стал только лучше и ядрёнее!

Проснулась в пять утра от звонка. Светка.

— Ленка, всё готово! Моя подруга Валька работает в кейтеринге «Гурман». Они обслуживают корпоратив «БизнесРешения» в «Метрополе»! Ты — новый повар на один день. Зарплата пять тысяч!

— Светка, ты гений!

— Знаю! Форму заберёшь в восемь. И помни — Валька прикроет, но не пались!

План был прост, как валенок. Проникнуть на корпоратив Серёжиной фирмы под видом повара. Приготовить особый борщ. Подать. Сфотографировать последствия. Исчезнуть.

Что может пойти не так? Всё! Но это же не остановит женщину в розовых тапочках-зайцах!

Барсик сидел на кухне и смотрел осуждающе.

— Что? — спросила я. — Не одобряешь?

Кот фыркнул и пошёл к своей миске. Мол, делай что хочешь, но меня корми!

В семь утра пришёл Дмитрий. С блинчиками! И новостями.

— Лена, операцию перенесли на завтра. Прокуратура хочет взять всех с поличным.

— А я сегодня иду мстить! — выпалила я.

— Что?! Куда?! Как?!

Рассказала про план. Дмитрий сначала побледнел, потом покраснел, потом снова побледнел.

— Это опасно! Кирсанов может быть там!

— Тем лучше! Сфотографирую и его!

— Лена, я пойду с вами!

— На корпоратив? В платье?

— В смысле?

— Ну не в смокинге же! Там дресс-код!

— Я буду ждать снаружи. Если что — вызову подмогу.

Спорить было бесполезно. Да и честно — так спокойнее.

В восемь я забрала форму повара. Белый колпак, фартук, штаны в клеточку. Колпак сидел на мне так гордо, будто я выиграла титул «Мисс Борщ-2024»! Красота! Как раз под цвет моих тапочек… стоп, тапочки придётся оставить дома. Жаль!

В «Гурман» приехала к девяти. Валька — пышная тётка лет сорока — встретила с ухмылкой.

— Ты Ленка? Светка всё рассказала! Борщ мужу в ванну? Респект! Чего сегодня планируешь?

— Особый борщ приготовить. С сюрпризом.

— О! Люблю сюрпризы! Давай, твоя станция — третья плита. Продукты в холодильнике. Корпоратив в шесть вечера. Успеешь?

— Успею!

И началась работа. Сначала обычный борщ — для массовки. Всё как положено: свёкла, капуста, морковь, мясо. Варила и напевала. Остальные повара косились, но молчали. Новенькая — всегда странная.

А потом… потом началось волшебство!

Два отдельных горшочка. Персональные порции. С особыми ингредиентами.

Для Машки — борщ с клубничным соком. Много клубничного сока! Я помнила её аллергию ещё с института. Однажды съела клубничный торт — раздулась как шарик!

Для Серёжи — борщ с травяным сбором. Слабительным. Купила в аптеке, сказала — для бабушки. «Сенна, крушина, ревень» — читала на упаковке. — «Эффект через 30–40 минут». Идеально!

— Эй, новенькая! — крикнул шеф-повар. — Что так долго?

— Борщ — дело тонкое! — откликнулась я. — Как восток!

— Чего?

— Ничего! Скоро будет!

В пять вечера начали грузить еду в фургоны. Мой борщ — в специальных термосах. Обычный — в большом. Особенный — в маленьких, помеченных. Для Машки — красная ленточка. Для Серёжи — синяя. Как на свадьбе! Символично!

«Метрополь» встретил помпезностью. Мрамор, хрусталь, ковры. И запах денег. Чужих денег. Возможно, моих денег, которые Серёжа разворовал!

Корпоратив проходил в зале «Империал». Человек пятьдесят, не меньше. Все при параде. Мужики в костюмах, дамы в платьях. И посреди — Серёжа с Машкой!

Он — в новом смокинге (на мои деньги купил, гад!). Она — в красном платье с декольте до пупа. Вульгарно! Пошло! Отлично — будет заметнее, когда пятнами покроется!

Прокралась на кухню. Официанты суетились, подносы летали. Шум, гам, идеальное прикрытие!

— Борщ готов? — спросил метрдотель.

— Готов! Вот особые порции — для виновников торжества!

— Каких виновников?

— Ну, для директора и его дамы! Они же помолвку отмечают!

Помолвку?! Они помолвку отмечают?! На корпоративе?! Пока я ещё официально жена?!

Ну всё, Серёженька! Теперь пощады не жди!

Добавила в его порцию ещё ложку сбора. Для надёжности! Ложка упала в борщ, как нотариальная печать — официально и без права обжалования!

В шесть тридцать начали подавать горячее. Сначала обычный борщ — для сотрудников. Потом…

— Особые порции! — крикнул метрдотель. — Для господина Сафронова и его невесты!

Невесты! Ну-ну!

Выглянула из-за двери кухни. Серёжа встал с бокалом.

— Друзья! Хочу представить вам мою невесту — Марию! Мы начинаем новую жизнь! За любовь!

Все захлопали. Машка сверкала, как гирлянда на китайских батарейках. Я достала телефон и начала снимать.

Первую ложку борща они съели синхронно. Вторую — тоже. На третьей Машка поморщилась.

— Странный вкус, — сказала она.

— Это праздничный рецепт! — крикнул кто-то. — С шампанским!

С клубничным соком, дорогая! С клубничным!

Прошло пять минут. Десять. Пятнадцать.

И тут началось!

Машка первая. Почесала руку. Потом шею. Потом лицо.

— Серёжа, что-то чешется…

— Не чеши! Макияж сотрёшь!

Но было поздно. На её лице начали проступать пятна. Красные. Большие. Как клубника!

— А-а-а! — взвизгнула она. — Что со мной?!

Серёжа вскочил. И тут его скрутило!

— Ой! — он схватился за живот. — Что-то… мне надо…

И побежал! В туалет! Вприпрыжку! Как участник Олимпиады по стометровке, только дистанция — до унитаза!

Машка тем временем раздулась. Губы стали как у Анджелины Джоли. Только естественные! Глаза заплыли. Пятна слились в один большой узор.

— Скорую! — кричала она. — Аллергия!

Гости метались, как тараканы при включённом свете! Все вскочили! Женщины визжали! Мужчины бегали!

А я снимала. Всё! Каждый кадр! Каждую секунду!

Серёжа вернулся через пять минут. Бледный, как борщ без свёклы. Сделал три шага и… побежал обратно!

— Что с борщом?! — орал метрдотель. — Кто готовил?!

Пора сваливать!

Сдёрнула колпак, фартук и направилась к выходу. И тут — лоб в лоб — Кирсанов!

Стоял в коридоре. В чёрном костюме. Золотой зуб блестел.

— Мадам Сафронова? — ухмыльнулся он. — Какая встреча!

— Я повар!

— Повар? В «Метрополе»? Не смешите! Я вас узнал!

— И что?

— Передайте мужу — время вышло. Завтра я забираю квартиру. Или он сдаёт меня, или я сдаю его. Выбор за ним!

— Передам! Если он из туалета выйдет!

— Что?

— Ничего! Приятного вечера!

И побежала! Через кухню! Мимо ошалевших поваров! К чёрному выходу!

На улице ждал Дмитрий. В машине!

— Быстро! — крикнула я, запрыгивая внутрь.

— Что случилось?!

— Потом! Гони!

Рванули с места. Сзади уже слышались сирены. Скорая? Полиция? Неважно!

Домой приехали за двадцать минут. Я тряслась. От смеха! От адреналина! От восторга!

— Лена, что произошло? — Дмитрий был бледный.

Показала видео. Он смотрел с открытым ртом. Потом расхохотался!

— Это… это гениально! Машка как помидор! А Серёжа бегает!

— Это ещё не всё! Смотри!

Последние кадры — Серёжа на коленях у туалета. Машку уносят на носилках. Гости в панике. Кирсанов злой как чёрт!

— Лена, вы понимаете, что наделали?

— Отомстила!

— Но это же… это же…

— Что?

— Прекрасно! Восхитительно! Я в восторге!

И он меня поцеловал! Прямо так! Без предупреждения!

Сердце заколотилось, как микроволновка с железной ложкой внутри! Искры! Фейерверк! Салют!

— Дима…

— Простите! Я не должен был! Вы ещё замужем!

— Уже нет! После такого — точно нет!

Вечером сидели на кухне. Ели пасту карбонара (Дима приготовил). Пили чай. Смеялись.

Барсик сидел на столе (что запрещено, но сегодня можно!) и мурлыкал. Одобрял!

— А знаете, — сказал Дмитрий. — Ваш борщ вошёл в историю!

— В смысле?

— Смотрите!

Показал телефон! ВКонтакте! Везде фото и видео с корпоратива!

«Эпичный провал в Метрополе!»

«Невеста раздулась как шарик!»

«Жених не вылезает из туалета!»

«Борщ-убийца атакует!»

Тысячи просмотров! Сотни комментариев!

«Это карма!»

«Повару — медаль!»

«Хочу рецепт!»

— Ленка, ты звезда! — это Светка звонит. — Вся Москва обсуждает! Серёжа теперь точно не отмоется!

— В прямом смысле! — хихикнула я.

Перед сном вышла на балкон. В тапочках-зайцах. Облизать палку-дымилку и вдохнуть всю таблицу Менделеева? Увольте! Я просто подышала воздухом. Осуждаю!

Город сиял огнями. Завтра Новый год. Новая жизнь. Без Серёжи. Без лжи. Без измен.

Но с котом. С друзьями. И, возможно, с Дмитрием.

А ещё — с историей про борщ, которая войдёт в легенды!

«Месть подаётся холодной»? Чушь! Месть подаётся в борще! Горячем! С клубничным соком и слабительным сбором!

И знаете что? Это только первая месть! У меня ещё есть планы! Большие планы!

Но это уже завтра. А сегодня… сегодня я победила!

В белом колпаке. С половником. И с телефоном, полным компромата!

Серёжа, дорогой, это тебе за измену! За ложь! За тринадцать лет!

А главное — за борщ в ванне!

Око за око! Борщ за борщ!

2 января 2025. Второй день нового года, седьмой день развода и первый день, когда я поняла — интернет изобрели специально для мести. Ну, и для котиков. Но в основном для мести!

Новый год я встретила у мамы в Подольске. Оливье без майонеза (выглядел так уныло, как ёлка без гирлянд), селёдка под шубой (шуба тонкая — опять диета!), шампанское (точнее, детское шампанское — мама против алкоголя после моей истории с борщом).

— Ленка, — сказала мама, когда куранты пробили полночь. — Загадай желание!

Я загадала. Чтобы Серёжа получил по заслугам. Чтобы Машка облысела. Чтобы Кирсанов сел. И чтобы Дмитрий… впрочем, это личное!

А Серёжа с Машкой встречали Новый год в Сочи. Знаю, потому что эта дура выложила в ВКонтакте тридцать семь фоток! «Мы с любимым на море!», «Счастье есть!», «Новая жизнь!». Тьфу!

Утром второго января я вернулась в Москву. Барсик встретил меня как героиню — мурлыкал, тёрся, даже мышку принёс! Дохлую, правда, но это же внимание!

— Барсюня, соскучился?

Кот мявкнул утвердительно и пошёл к ноутбуку. Сел рядом и посмотрел выразительно. Мол, хватит лирики, пора мстить!

— Прав, котик! Сегодня — цифровой апокалипсис!

Включила ноутбук. Открыла браузер. И началось!

Первым делом — ВКонтакте Серёжи. Пароль? Всё тот же — Masha14111989. Гений кибербезопасности!

Вошла. О, что там было! Переписки! Сотни переписок!

С Машкой — понятно. «Котик», «зайчик», «люблю тебя». Фу, банально!

Но! Есть ещё Оля из фитнес-клуба! «Серёженька, когда увидимся? Соскучилась по твоим сильным рукам!» Сильным? Он банку с огурцами открыть не может!

И Катя из банка! «Милый, жду тебя в пятницу. Купила то бельё, которое ты любишь». Какое бельё?! Он в бельё не разбирается! Трусы от маек не отличает!

И… о боже! Марина из соседнего подъезда! Той самой, с третьего этажа, которая всегда здоровалась так приветливо!

Четыре бабы! Одновременно! Серёжа, да ты Казанова! Уездный, правда, но всё же!

Что делать с этим богатством? Правильно — поделиться!

Сначала изменила статус Серёжи: «В активном поиске новых ощущений. Пишите, дамы!»

Потом начала публиковать. Скриншот за скриншотом. Переписка с Олей — на стену. Фото с Катей (они в ресторане, держатся за ручки!) — туда же. Стихи для Марины (Серёжа писал стихи! Корявые, но старался!) — и это тоже в паблик!

А в конце — пост от его имени:

«Дорогие друзья! Хочу признаться — я полигамен! Люблю всех женщин сразу! Лену, Машу, Олю, Катю, Марину! Вы все прекрасны! Давайте жить коммуной!»

Запостила. Пошёл отсчёт лайков и комментариев.

Через пять минут — первый звонок. От Серёжи, естественно!

— ЛЕНКА! ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛА?!

— Я? Ничего! Просто правду открыла!

— Убери немедленно!

— Не могу. Пароль забыла!

— Какой пароль?! Это же мой аккаунт!

— Ой, правда? Я думала, наш. Совместно нажитый!

— Машка в истерике! Ты чудовище!

— Нет, я женщина в розовых тапочках. С WiFi!

Бросил трубку.

Следующий звонок — от Инны:

— Ленка, ты гений! Весь район обсуждает! Серёжа теперь местная знаменитость!

— Какая?

— «Ходячая Камасутра»! Бабка Зина с первого этажа так назвала!

Пока смеялись, пришло сообщение. От Машки. Голосовое! Орала три минуты без остановки. Разобрала только: «Убью!», «Стерва!», «Верни мне Серёжу!»

Верну, дорогая. Частями. По почте. Наложенным платежом!

Но это было только начало!

Одноклассники Серёжи — тот же пароль. Телеграм — тоже. Везде один и тот же!

Везде начала публиковать. Фотки с корпоративов, где он пьяный обнимает секретаршу. Видео, где поёт караоке «Владимирский централ» (фальшивит жутко!). Переписку с боссом, где называет его «старым козлом».

А потом Светка позвонила:

— Ленок, у меня идея! Давай фейковый профиль создадим!

— Какой?

— Богатой вдовы! Которая ищет мужчину!

— Зачем?

— Посмотрим, клюнет ли!

Гениально!

За час создали профиль в ВКонтакте. Виктория Золотова, 45 лет, вдова олигарха. Фото стянули из интернета — какая-то модель в возрасте. Красивая, ухоженная. Статус: «Ищу настоящего мужчину. Деньги не важны (у меня их много)».

Написали Серёже от её имени:

«Сергей, увидела ваш профиль. Вы именно тот, кого я искала! Брутальный, решительный! Когда встретимся?»

Ответ пришёл через две минуты!

«Виктория! Рад знакомству! Я сейчас в Сочи, но ради вас вернусь!»

Ради меня не вернулся из командировок, а ради фейка — пожалуйста!

Переписка развивалась стремительно:

Виктория: «У меня есть яхта. Люблю путешествия.»

Серёжа: «Я тоже! Объездил полмира!» (Враньё! Дальше Турции не был!)

Виктория: «Ищу мужчину для серьёзных отношений.»

Серёжа: «Я готов! Разведён, свободен!» (А Машка?)

Виктория: «Может, ужин? Когда вернётесь?»

Серёжа: «Завтра! Специально для вас!»

Инна, которая сидела рядом и помогала писать, ржала как лошадь:

— Он что, совсем идиот?!

— Видимо! Или борщ на мозги повлиял!

А в это время в Сочи разворачивалась драма! Знаю от подруги подруги, которая в том же отеле отдыхала.

Машка увидела посты в ВКонтакте. Сначала не поверила. Потом прочитала переписки. Потом увидела фото с Катей.

Скандал был эпический!

Она разбила вазу в номере (счёт потом Серёже выставили — 50 тысяч!). Выкинула его вещи с балкона (трусы повисли на пальме!). Гонялась за ним по пляжу с шезлонгом!

Охрана еле разняла. Серёжу поселили в другой номер. Машку оставили, но предупредили — ещё одна выходка, и выселят!

3 января. Утро. Телефон разрывался.

Первый звонок — от Кати из банка:

— Елена Петровна? Это правда про Сергея? Он с четырьмя женщинами встречался?!

— Правда, Катюша. Вы — третья в списке.

— Сволочь! Говорил, я единственная!

— Всем говорил. Это у него фирменное.

— Спасибо, что открыли глаза! Я ему отомщу!

— Удачи! Присоединяйтесь к клубу!

Второй звонок — от Оли из фитнеса:

— Ты Лена? Жена Серёжи?

— Бывшая.

— Слушай, я не знала, что он женат! Честно!

— Верю. Он всем врал.

— Можно я тебе кое-что пришлю? Его фотки… компрометирующие.

— Какие?

— Ну… он в стрингах позировал. Говорил, что качается. Но там больше жир, чем мышцы.

— Присылай! Пригодится!

Получила фотки. О боже! Серёжа в леопардовых стрингах! С гантелями по полкило! Втягивает живот так, что лицо синее! Это шедевр!

Конечно же, запостила! Везде! С подписью: «Мистер Фитнес-2024! Голосуйте!»

Комментарии посыпались:

«Это что за сосиска в леопарде?»

«Глаза! Глаза болят!»

«Где кнопка развидеть?»

А Дмитрий в это время пришёл с новостями:

— Лена, Серёжа пытается взять кредит!

— Опять?!

— Да. В другом банке. На два миллиона. Говорит, на лечение.

— Какое лечение?

— Нервное расстройство после развода.

— Ха! Это у него ещё будет!

— Я заблокировал. Предупредил банк, что идёт развод.

— Спасибо! Ты мой герой!

— Кстати, видел его посты. Это вы?

— Я? Нет! Наверное, хакеры!

— Хакеры в розовых тапочках?

— Они самые опасные!

Засмеялись. А потом он сказал:

— Знаете, Лена, вы потрясающая. Серёжа идиот, что потерял вас.

— Он меня не терял. Он меня променял. На Машку. Которая сейчас в Сочи воет белугой!

И правда выла! Вечером позвонила мама:

— Ленка, ты видела новости?

— Какие?

— В Сочи женщина устроила дебош в отеле! Кидалась шампанским! Кричала про измену! Показывали по телевизору!

— Машка?!

— Похожа! Блондинка, силикон, истерика!

Включила телевизор. Точно! Местные новости Сочи. Машка в красном платье (том самом, с корпоратива!) швыряется бутылками в бассейне отеля!

— Он предатель! — орёт она. — Обещал жениться!

Охрана пытается её скрутить. Она вырывается. Платье рвётся. Белье кружевное. Красное. Моё, между прочим! Я его пять лет назад купила!

— Это прямой эфир! — восхитилась мама. — Записывай!

Записала! Ещё один материал в коллекцию!

А потом пришло сообщение от «Виктории Золотовой»:

«Серёжа пишет, что прилетает завтра! Хочет встретиться!»

Это писала Светка. Они с Инной продолжали переписку.

«Пусть приезжает! Назначьте встречу в самом дорогом ресторане!»

«Уже! „Турандот“! Завтра в восемь!»

«Он же там не был никогда!»

«Вот и сходит! За свой счёт!»

План был прост. Серёжа придёт в ресторан. Будет ждать «Викторию». Которая, естественно, не придёт. Зато придёт счёт! В «Турандоте» средний чек — десять тысяч!

Вечером третьего января Барсик принёс мне телефон в зубах, как курьер с хвостом!

На экране — входящий от Серёжи.

— Алло?

— Лена… — голос жалобный, как у кота, которого выгнали из миски со сметаной. — Я в аэропорту.

— И?

— Я один.

— Поздравляю!

— Машка со мной рассталась.

— Внезапно!

— Это ты во всём виновата!

— Я? Я изменяла с четырьмя бабами?

— Ты всё опубликовала!

— Правду опубликовала!

— Я подам в суд!

— Подавай! У меня адвокат есть! Красивый! И холостой!

— Ты… ты с кем-то встречаешься?!

— А тебе какое дело? Ты же в активном поиске! И завтра на свидание идёшь!

— Откуда ты знаешь?!

— Интуиция!

Бросила трубку.

Серёжа вернулся один. Машка осталась в Сочи (потом узнала — зацепилась за какого-то бизнесмена на пляже). Кирсанов ждёт денег. А завтра его ждёт «Виктория». Которой нет.

Цифровой апокалипсис удался!

Перед сном посмотрела статистику. Посты Серёжи набрали 50 тысяч просмотров! Тысячи комментариев! Сотни репостов!

Он теперь мем! «Серёжа-многостаночник»! Есть даже стикеры!

А я? Я сижу в розовых тапочках, глажу кота и улыбаюсь так, что даже усы Барсика загнулись вверх.

Месть в интернете — это как слухи у бабки Зины: быстрее скорости света! Запустил — и пошло по сети! Не остановить!

Серёжа, дорогой, это тебе за враньё! За «важные встречи»! За «клиентка надушилась»!

Но это ещё не всё! Впереди — квартирный вопрос!

Посмотрим, как ты будешь делить то, чего уже нет!

Первый рабочий день нового года, восьмой день моей свободы и первый день битвы за квартиру. Знаете, что самое противное в разводе? Нет, не то, что муж оказался козлом. И даже не то, что лучшая подруга — змеёй подколодной. А то, что приходится делить то, что считала своим. Квадратные метры, за которые платила ипотеку, отказывая себе в отпусках. Стены, которые красила своими руками. Полы, которые мыла на четвереньках. И всё это теперь — предмет торга. Как картошка на рынке!

Проснулась от звонка в дверь. Настойчивого такого, требовательного. Как звонят коллекторы. Или страховые агенты с анкетами. Или бывшие мужья с риелторами!

Барсик вскочил первый. Зашипел. Выгнул спину дугой, как радуга после дождя. Только чёрная и злая.

— Барсюня, что там? — пробормотала я, натягивая халат. Тот самый, с драконами. Который Серёжа называл «кошмар визажиста». А я называла удобным.

В глазок увидела картину маслом: Серёжа в новом костюме (откуда деньги?), рядом — дама лет пятидесяти в красном пальто (риелтор, точно риелтор — у них у всех такой хищный взгляд), и ещё какой-то мужик с папкой.

— Лена, открой! — заорал Серёжа. — Это по делу!

— По какому делу в восемь утра?!

— По квартирному вопросу!

Ах, вот оно что! Решил с утра пораньше атаковать! Пока я сонная и беззащитная! Ага, щас!

Открыла дверь. На цепочке, разумеется. Не дура же совсем.

— Чего надо?

— Это Маргарита Львовна, — Серёжа кивнул на даму. — Лучший риелтор района! Она поможет нам быстро продать квартиру!

— Какую квартиру?

— Нашу!

— Бывшую нашу. Теперь — мою!

— Лена, не дури! — Серёжа попытался просунуть ногу в щель. — Квартира в долевой собственности! Пополам! Надо продавать!

— Не надо!

— Но мне нужны деньги!

— А мне нужна крыша над головой!

Маргарита Львовна кашлянула. Профессионально так кашлянула, со значением. Будто сейчас выкашляет новый ценник на квартиру. Или комиссионные. Что вероятнее.

— Елена Петровна, — пропела она голосом продавщицы эксклюзивных гробов. — Давайте решим вопрос цивилизованно! Я подобрала прекрасные варианты для вас обоих! Вы сможете купить уютную студию в Новой Москве! Всего час езды от центра!

— В Новой Москве?! — я аж поперхнулась. — Это же чёрт знает где! Три часа до работы!

— Зато экология! — не унималась риелторша. — Свежий воздух! Пение птиц!

— У меня и тут птицы поют! Вороны под окном! И голуби на балконе гадят! Экология, блин!

Барсик в этот момент протиснулся между моих ног и прыгнул. Прямо на Маргариту Львовну! Вцепился в её красное пальто, зашипел и начал драть когтями!

— А-а-а! — завизжала дама. — Уберите это животное!

— Это не животное! — возмутилась я. — Это член семьи! И он тоже против продажи!

— Лена, прекрати цирк! — взвыл Серёжа. — Забери кота!

— Барсик, фас!

Кот понял команду правильно. Переключился на Серёжу. Прыгнул на ногу, вцепился в брюки. Новые брюки! Дорогие, судя по лейблу! Вцепился так, будто это стейк из «Азбуки вкуса» на распродаже! Или последний кусок колбасы в холодильнике!

— Да что ж такое! — Серёжа пытался отцепить кота. — Лена, мы войдём?

— Нет!

— Но нам надо осмотреть квартиру!

— Осматривайте снаружи!

В этот момент из соседней квартиры вышел Дмитрий. В домашних штанах, футболке и с кружкой кофе. Выглядел как супермен на выходном. Только без плаща. И трусов поверх колготок.

— Что за шум? — спросил он, оценивая ситуацию. — Елена, всё в порядке?

— Да вот, бывший муж с риелтором пришёл. Квартиру продавать!

— Без согласия второго собственника? — Дмитрий приподнял бровь. — Это незаконно. Статья 35 Семейного кодекса. И статья 246 Гражданского кодекса. Распоряжение имуществом, находящимся в долевой собственности, осуществляется по соглашению всех её участников.

Маргарита Львовна сдулась, как воздушный шарик, из которого выпустили воздух.

— Вы юрист? — прошипела она.

— Да. И сосед. И свидетель того, что вы пытаетесь войти в квартиру без согласия хозяйки.

— Но Сергей Владимирович сказал…

— Сергей Владимирович вам наврал, — отрезал Дмитрий. — Как и всем остальным. Это у него талант.

Серёжа покраснел. Потом побледнел. Потом снова покраснел. Как светофор сломанный! Моргал всеми тремя цветами, и ни одного правильного! Даже жёлтый какой-то болезненный получился!

— Ты кто такой вообще?! — взвыл он. — Какое твоё дело?!

— Сосед. И будущий адвокат Елены Петровны. Про бесплатно. По дружбе.

По дружбе! Ну да, ну да. По дружбе он мне вчера пасту карбонара готовил. По дружбе до двух ночи сидели, чай пили. По дружбе он на меня смотрит так, что коленки подгибаются… Стоп! Не подгибаются! Это штамп! Коленки… дрожат? Нет, тоже штамп. Коленки ведут себя как желе на детском празднике — трясутся от восторга!

— Уходите, — сказал Дмитрий спокойно. — Или я вызову полицию. За попытку незаконного проникновения в жилище. Статья 139 УК РФ.

Маргарита Львовна схватила Серёжу за рукав:

— Пойдёмте! Мне ещё три квартиры сегодня показывать! Нормальные клиенты ждут!

Они ушли. Серёжа на прощание показал мне кулак. Я показала ему язык. Детский сад, честное слово! Но приятно!

Из соседних квартир начали выглядывать жильцы. Баба Зина с третьего этажа (поднялась специально!) одобрительно кивнула:

— Правильно, Ленка! Гони его поганой метлой! Я всегда знала, что он подлец! Помнишь, как он на собрании дома против детской площадки голосовал? Сволочь!

Семья Петровых из 47-й квартиры тоже поддержала:

— Молодец, соседка! А то ходил тут, важный весь! БМВ купил, а потом продал через месяц — бензина не хватало!

Даже дядя Миша с первого этажа, который обычно всех ненавидел, крикнул:

— Так ему, паразиту! Пусть знает, как с риелторами по утрам шастать!

— Спасибо, — сказала я Дмитрию, когда подъезд опустел. — Выручили. И за поддержку соседскую тоже спасибо. Кофе будете?

— С удовольствием!

Мы сидели на моей кухне. Пили кофе с печеньем «Юбилейное» (другого не было). Барсик устроился на коленях у Дмитрия и мурлыкал. Предатель пушистый! Хотя… может, это знак?

— Елена, вам нужно срочно оформить документы, — сказал Дмитрий. — Запретить продажу без вашего согласия.

— А так можно?

— Конечно! И ещё — запросите выписку из ЕГРН. Проверим, не наделал ли Сергей долгов под залог квартиры.

— Долгов? Он же не может без меня!

— Может попытаться. Через серые схемы. Он же с этим Кирсановым связался.

Ах, Кирсанов! Я про него и забыла! А зря!

После кофе поехали в МФЦ. В очереди стояли два часа. Народу — как на распродаже в «Ашане»! И каждый с лицом, будто там раздают не документы, а валюту по курсу 1998 года! Все после праздников за документами пришли. Кто — за справками, кто — за выписками, а одна бабушка — за справедливостью. Так и сказала: «Где тут справедливость выдают?» Охранник ответил: «Это не к нам, это в другую инстанцию». Бабушка расстроилась, но осталась — вдруг передумают.

Пока ждали, Дмитрий рассказывал про свой развод:

— Три года назад жена ушла к инструктору по йоге. Сказала, что я скучный. Что от меня пахнет канцелярией и параграфами.

— А от инструктора чем пахнет? — спросила я. — Потными ковриками?

Он засмеялся:

— Примерно! Но ей нравится. Теперь она вся такая просветлённая. Чакры открывает. Аура чистит. Алименты при этом исправно получает. Двенадцать лет дочке, Катюша. Умница. В меня пошла — книжки читает, а не в позе лотоса сидит.

— Скучаете?

— По дочке — да. По жене — нет. Знаете, развод — это как больной зуб вырвать. Сначала страшно, потом больно, а потом — такое облегчение!

Точно! Прямо в яблочко! У меня тоже так!

Получили выписку. Изучили. Слава богу, долгов под залог нет. Но!

— Смотрите, — Дмитрий ткнул пальцем в строчку. — Месяц назад Сергей пытался оформить дарственную!

— Кому?!

— Марии Гордеевой!

Вот же ж сволочь! Квартиру Машке подарить хотел! Мою квартиру! За которую я десять лет ипотеку выплачивала!

— Но не получилось, — успокоил Дмитрий. — Нужна ваша подпись.

— И не будет её! Никогда!

— Правильно! А теперь давайте подадим заявление о запрете любых сделок без вашего согласия.

Подали. Девочка в окошке — молоденькая, лет двадцати — посмотрела сочувственно:

— Развод?

— Ага. Бесплатная семейная драма прямо в вашем окошке!

— У меня мама так же. Папаша квартиру любовнице переписать хотел. Мама вовремя спохватилась. Теперь он в однушке на Выхино, а мы в трёшке на Арбате!

— Молодец мама!

— Это да! Она у меня боец! Говорит, создадим клуб обманутых жён. С членскими взносами и корпоративами!

— Запишите меня первой! У меня даже форма есть — розовые тапочки-зайцы!

Боец! Вот и я буду бойцом! В розовых тапочках-зайцах, но бойцом!

Вечером того же дня — новый сюрприз. Звонок от Светки:

— Ленка, ты сидишь?

— Стою. А что?

— Садись! У меня новости!

— Какие?

— Машка съехалась с твоим бывшим!

— Ну и что? Это ж логично!

— Погоди! Съехалась — это громко сказано! Он к ней переехал! С двумя чемоданами!

— И?

— И выяснилось, что квартира-то съёмная!

— Что?!

— То! Она всем врала, что у неё двушка на Липецкой! А на самом деле — снимает! За сорок тысяч в месяц!

Я села. Прямо на пол. В прихожей. Барсик подошёл, обнюхал и лёг рядом. Солидарность проявил.

— Откуда знаешь?

— Подруга в том же доме живёт. Говорит, хозяйка квартиры приходила. Скандал был! Машка два месяца не платила! Копила на шубу!

На шубу! Которую она на корпоратив надевала! Норковую! А квартиру не оплатила!

— И что теперь?

— А то! Хозяйка дала неделю на оплату. Или выселение! А у Машки денег нет! И у Серёжи тоже! На шубу копила, а теперь придётся копить на валидол — от кредиторов спасаться! Или на билет в один конец — подальше от коллекторов!

Ха! Вот она, карма! Быстрая такая, новогодняя!

— А ещё, — продолжила Светка, — выяснилось, что Машка вообще не управляющая в салоне!

— А кто?

— Администратор! На ресепшене сидит! Записывает клиентов и кофе разносит! Зарплата — тридцать тысяч!

Тридцать тысяч! А выпендривалась, как будто миллионы зарабатывает!

— И это ещё не всё!

— Что ещё?!

— У неё кредитов на восемьсот тысяч!

— Восемьсот?!

— Ага! Три кредитки, два потребительских кредита и рассрочки в пяти магазинах!

Господи! Серёжа попал! Вляпался по самые уши! Из борща — прямо в другое вещество! Тоже коричневое, но менее аппетитное! И не пахнет свёклой с чесноком!

— Ленка, ты там жива? — забеспокоилась Светка.

— Жива! Более чем! Просто перевариваю информацию! Как удав — слона!

— Да уж, информация — слон ещё тот! С хоботом и бивнями! Кстати, Серёжа твой совсем плох. Инна видела его вчера в «Пятёрочке». Покупал доширак и хлеб. Самый дешёвый! Похудел, осунулся, постарел лет на пять! Костюм помятый, небритый третий день!

— Жалко, что не на пятьдесят!

— Ленка! Ты злая!

— Я не злая. Я справедливая. Это разные вещи!

После звонка пошла к Дмитрию. Рассказать новости. Он готовил ужин. Что-то итальянское, судя по запаху. Божественное, судя по виду!

— Ризотто с грибами, — объяснил он. — Будете?

— Буду! А можно Барсика взять? А то он обидится.

— Конечно! Цезарь будет рад!

И правда, коты обрадовались друг другу. Начали носиться по квартире, играть. Как дети! Только пушистые и с когтями!

За ужином рассказала про Машкины долги. Дмитрий присвистнул:

— Восемьсот тысяч? Это серьёзно. Сергей об этом знал?

— Сомневаюсь. Он бы не связался. У него свой лимит идиотизма есть. Хотя после всего, что узнала, уже не уверена!

— Значит, Машка его обманула. Как он — вас.

— Карма!

— Бумеранг!

— Справедливость!

— Возмездие в блёстках и с накладными ресницами!

Мы чокнулись бокалами с соком (Дмитрий не пьёт — водит машину). Цезарь в этот момент запрыгнул на стол и ткнулся носом в мой бокал. Дмитрий его согнал, но кот обиженно мявкнул и перебрался к Барсику. Они устроились на диване в обнимку, как старая супружеская пара. Смотрели на нас с таким видом, будто говорили: «Ну что, двуногие, когда уже свадьба?»

И тут случилось то, чего я не ожидала.

— Лена, — сказал он, отставив бокал. — Можно я кое-что скажу?

— Говорите.

— Только не обижайтесь.

— Не обещаю.

— Я… я рад, что Сергей оказался идиотом.

— Почему?

— Потому что иначе я бы не познакомился с вами. Не узнал, какая вы потрясающая. Сильная. Смешная. Красивая.

Красивая? Я? В халате с драконами и тапочках-зайцах?

— Дима, я…

— Не надо ничего говорить. Просто… я хочу, чтобы вы знали. Вы мне очень нравитесь. Очень. И я буду ждать. Сколько нужно.

И он взял меня за руку. Просто взял и держал. А у меня внутри как будто фейерверк запустили. Салют! Beпдальские огни! Всё сразу!

— Дима…

— Давайте просто поужинаем, — улыбнулся он. — А там видно будет.

Ужинали. Смеялись. Коты путались под ногами. Было хорошо. Тепло. Уютно. Как будто не было измены, развода, борща в ванне. Как будто это — моя настоящая жизнь. А всё остальное — дурной сон.

И тут — звонок. На мобильный. Номер незнакомый.

— Алло?

— Елена Петровна Сафронова? — женский голос. Незнакомый. Но приятный.

— Да.

— Меня зовут Виктория Павловна Медведева. Я… я первая жена Сергея.

Что?!

— Первая?!

— Да. Мы были женаты с 2003 по 2007 год. У нас есть сын. Андрей. Ему восемнадцать.

Сын?! У Серёжи есть сын?! Взрослый сын?!

— Но… он никогда не говорил…

— Знаю. Он всем говорит, что не был женат раньше. Врёт. Как всегда.

— Зачем вы звоните?

— Хочу встретиться. У меня есть информация, которая вам пригодится. О Серёже. О его делах. О Кирсанове.

— Вы знаете Кирсанова?!

— К сожалению, да. Это из-за него мы развелись. Вернее, из-за их совместного бизнеса. Тёмного бизнеса.

Мама дорогая! Что ещё за скелеты в шкафу?!

— Когда встретимся?

— Завтра. В кафе «Шоколадница» на Тверской. В два часа. Придёте?

— Приду!

— И ещё, Елена… Будьте осторожны. Кирсанов — опасный человек. Очень опасный. Он не остановится, пока не получит своё.

Она отключилась.

Я сидела с телефоном в руке. Ошарашенная. Как будто на меня обрушилась вся «Энциклопедия семейных секретов Серёжи Сафронова». В десяти томах. С иллюстрациями. И приложением в виде судебных исков!

— Что случилось? — забеспокоился Дмитрий. — Вы побледнели!

— Первая жена Сергея звонила.

— Первая?! Он был женат?!

— И имеет сына. Восемнадцатилетнего.

— Ничего себе!

— И она знает Кирсанова. Говорит, он опасен.

— Это мы и так знаем. Встретитесь с ней?

— Завтра. В два.

— Я поеду с вами.

— Не надо…

— Надо. Не спорьте. Это может быть ловушка.

Ловушка? Я об этом не подумала. А ведь правда! Вдруг это Кирсанов подослал?

— Ладно, — согласилась я. — Поехали вместе.

— И возьмите диктофон. Запишите разговор. На всякий случай.

— У меня нет диктофона.

— У меня есть. Дам.

Вернулась домой поздно. Барсик устроился на кровати, на подушке Серёжи. Мурлыкал. Доволен жизнью!

— Барсюня, — сказала я, устраиваясь рядом. — У твоего бывшего хозяина есть сын. Взрослый. И первая жена. Которую он скрывал. Представляешь?

Кот открыл один глаз, посмотрел философски и снова закрыл. Мол, чему ты удивляешься? Это ж Серёжа! От него всего можно ожидать!

Прав котик. Всего можно ожидать. И первую жену. И вторую любовницу. И третью… Хотя стоп! Я вторая жена? Или первая? Если он скрывал первый брак, то при регистрации нашего что писал? Что он холост?

Достала свидетельство о браке. Порылась в документах. Нашла заявление в ЗАГС. Так и есть! «Первый брак»! Врал! На государственном уровне врал! С печатью и подписью!

А я-то дура, гордилась — первая и единственная! Белое платье за сто тысяч (в кредит, который три года выплачивала!), ресторан на пятьдесят человек, лимузин… А оказывается, я — ремейк! Вторая серия сериала «Как Серёжа женится и разводится»! Даже обидно — хоть бы сценарий поменял!

А это ведь… это ведь статья! Заведомо ложные сведения при регистрации брака! Статья 169 Семейного кодекса! Недействительность брака! А ещё — мошенничество! Сокрытие информации о первом браке и ребёнке!

Ах, Серёженька! Ты не просто козёл! Ты — козёл с уголовным прошлым! Которое вот-вот станет уголовным настоящим! С конкретной статьёй и конкретным сроком! И конкретной камерой с конкретными соседями, которые точно оценят твои «важные встречи» и умение «экономить воду в ванной»!

Завтра встречусь с Викторией. Узнаю всё. И использую. О, как использую!

Месть — блюдо, которое подают холодным? Чушь! Месть — это борщ! Который варится медленно, настаивается долго, а подаётся — с пылу с жару! И со сметанкой справедливости!

А сейчас — спать. Завтра важный день. День, когда я узнаю всю правду о человеке, с которым прожила тринадцать лет. И который оказался даже большей сволочью, чем я думала.

Хотя куда уж больше? Это ж не человек, а ходячий сборник пороков! Том первый — жадность. Том второй — похоть. Том третий — враньё. Том четвёртый — долги. И что-то мне подсказывает, что это не полное собрание сочинений!

Засыпая, думала о Дмитрии. О его руке, держащей мою. О его словах. О его ризотто (божественное!). О его улыбке. О том, как он смотрит на меня — будто я не разведёнка в халате с драконами, а принцесса. Правда, принцесса с котом вместо единорога и тапочками вместо хрустальных туфелек. Но всё равно — принцесса!

Может, это судьба? Сначала борщ в ванне, потом — паста карбонара на кухне? Сначала предательство, потом — поддержка? Сначала ложь, потом — честность? Сначала Серёжа с его «важными встречами», потом — Дмитрий с его открытостью?

Жизнь — штука хитрая. Забирает одно, даёт другое. Забрала мужа-изменника — дала соседа-защитника. Забрала лучшую подругу — дала понимание, кто настоящие друзья. Забрала иллюзии — дала силы.

Посмотрим. Время покажет. А пока — у меня есть дело поважнее. Разобраться с бывшим. Окончательно. Бесповоротно. В розовых тапочках-зайцах!

И знаете что? У меня получится! Потому что у меня есть:

Умный кот-детектив (лучше любого частного сыщика!)

Верные подруги (Светка с её оптимизмом и Инна с её цинизмом — идеальный баланс!)

Сосед-юрист с золотыми руками (и золотым сердцем, что важнее!)

Железная логика мамы (и её борщ как оружие массового поражения!)

И главное — розовые тапочки-зайцы! (Левый заяц с оторванным ухом — мой талисман!)

С таким арсеналом — горы сверну! Или хотя бы одного Серёжу под гору скачу. Вместе с его Машкой, долгами, враньём и первой женой, о которой он «забыл» упомянуть!

Жизнь продолжается. И она прекрасна! Даже если ты в халате с драконами. Особенно если рядом — мужчина, который считает тебя красивой именно в этом халате! И готовит ризотто! И знает статьи УК РФ наизусть! И у которого кот дружит с твоим котом!

Это ли не счастье? Пусть пока маленькое, домашнее, в тапочках-зайцах. Но настоящее!

9 января. Среда. День встречи с прошлым Серёжи и, возможно, с моим будущим без головы. Потому что Кирсанов — это вам не шутки. Это мафия! Настоящая! С золотыми зубами, чёрными мерседесами и взглядами, от которых молоко киснет. А у меня что? Розовые тапочки-зайцы и кот с манией величия. Против мафии! Дон Кихот в тапочках бы взял у меня автограф!

Проснулась утром от плохого предчувствия. Воздух был липкий, как перед экзаменом — вроде дышишь, а легче не становится.

Барсик поднял голову с подушки (да, он теперь спит на подушке Серёжи, как султан на троне), посмотрел укоризненно и снова уснул. Мол, что ты орёшь спозаранку, женщина? Дай коту поспать!

Встала. Надела тапочки-зайцы. Левый заяц с оторванным ухом смотрел воинственно — готов к бою! Правый — скептически, мол, опять приключения на наши розовые головы?

На кухне сварила кофе. Крепкий. Как моя решимость разобраться с Серёжиным прошлым.

В девять позвонил Дмитрий:

— Лена, вы готовы? Через час выезжаем.

— Готова. Как пионер. Всегда готова.

— Только без героизма, ладно? Это может быть опасно.

— У меня есть защита.

— Какая?

— Тапочки-зайцы. В них меня никто не воспримет всерьёз!

Он засмеялся. Хорошо смеётся. Искренне. Не как Серёжа — тот смеялся всегда с подвохом, будто считал, сколько это ему будет стоить.

В десять я уже была готова.

Дмитрий ждал у подъезда. В своей Шкоде. Чистенькой, ухоженной. Как и он сам.

— Поехали?

— Поехали!

— Диктофон взяли?

— В кармане. И телефон на запись поставлю. Параноидально? Да! Но лучше перебдеть, чем недобдеть!

Ехали молча. Я смотрела в окно. Москва после праздников выглядела уставшей. Сугробы серые, деревья голые, люди хмурые. Январь — самый депрессивный месяц. Особенно когда едешь встречаться с призраком из прошлого мужа.

Кафе на Тверской встретила меня запахом кофе и выпечки. Уютно. Тепло. Обманчиво мирно. Как перед бурей.

Виктория уже ждала. Узнала сразу — она прислала фото в мессенджер. Женщина лет сорока пяти. Ухоженная, но уставшая. Волосы каштановые с сединой. Глаза — как у Барсика, когда он смотрит на пустую миску. Грустные и требовательные одновременно.

— Елена?

— Да. А это Дмитрий, мой… друг.

— Юрист, — добавил Дмитрий. — Если понадобится.

Виктория кивнула. Села. Заказали кофе.

— Спасибо, что пришли, — начала Виктория. — Я долго думала, стоит ли звонить. Но когда узнала про Кирсанова…

— Что вы знаете про Кирсанова? — перебил Дмитрий.

— Всё. Или почти всё. Это из-за него мы развелись с Серёжей. Вернее, из-за их… бизнеса.

Она сделала паузу. Отпила кофе. Руки дрожали. Слегка, но заметно.

— Это было в 2007 году. Серёжа тогда работал в банке. Мелким клерком. Зарплата копеечная, амбиции огромные. И тут появился Кирсанов. Предложил «дело». Обналичка. Фиктивные фирмы. Липовые контракты.

— И Серёжа согласился? — спросила я, хотя ответ знала.

— Ещё как! Деньги потекли рекой. Я не спрашивала откуда — дура!

— А потом?

— А потом налоговая пришла. С проверкой. Серёжа успел всё на меня переписать. Фирмы, счета, долги. Пока я в роддоме лежала!

Вот сволочь! Это же надо — жену подставить! Беременную!

— Я чудом не села, — продолжила Виктория. — Адвокат хороший попался. Доказал, что я ничего не знала. Но развод был неизбежен. Серёжа просто исчез. Оставил меня с новорождённым, долгами и разрушенной жизнью.

— А алименты? — спросил Дмитрий.

— Какие алименты? Он официально нигде не работал! А потом вообще уехал. Вернулся через три года. И, как выяснилось, женился. На вас, — она посмотрела на меня с сочувствием.

— Погодите, — я достала телефон, показала фото свидетельства о браке. — Тут написано «первый брак»!

— Конечно! Он же наш брак аннулировал! Через суд! Якобы я его обманула, скрыла судимость. Которой не было!

Ах ты ж! Вот же ж гад! Мало того, что подставил, так ещё и брак аннулировал!

— Но это ещё не всё, — Виктория достала папку. — У меня есть документы. Все их сделки с Кирсановым. С 2006 по 2009 год. Копии, конечно, но заверенные.

Дмитрий взял папку, пролистал. Его брови поползли вверх, как два удивлённых червячка.

— Это же… это же миллионы!

— Сорок миллионов за три года. Через двенадцать фирм. Все на подставных лиц.

— А где оригиналы? — спросила я.

— У меня. В банковской ячейке. Это моя страховка. Если Кирсанов попытается… что-то сделать.

В этот момент её телефон зазвонил. Она глянула на экран и побледнела.

— Это Андрей. Мой сын.

Ответила. Слушала. С каждой секундой бледнела всё больше.

— Что?! Кто?! Не открывай дверь! Я еду!

Бросила трубку. Вскочила.

— К Андрею пришли какие-то люди! Говорят, что от отца!

— От Серёжи?! — ахнула я.

— Не знаю! Надо ехать!

— Поехали вместе! — Дмитрий уже вставал. — Где живёте?

— Беляево. Улица Миклухо-Маклая.

Помчались. Дмитрий гнал как Шумахер. Я вцепилась в ручку над дверью. Виктория названивала сыну. Он не отвечал.

— Господи! Если с ним что-то…

— Не паникуйте! — Дмитрий виртуозно объехал пробку по обочине. — Вызывайте полицию!

Виктория набрала 112. Объяснила ситуацию. Обещали выслать наряд.

Доехали за пятнадцать минут. Рекорд! У подъезда стояла… машина Серёжи! Его Мазда!

— Это его машина! — крикнула я.

— Значит, он там!

Поднялись на седьмой этаж. Дверь квартиры открыта. Из-за неё слышны голоса. Мужские.

Виктория ворвалась первой:

— Андрей!

Картина маслом: гостиная, на диване парень лет восемнадцати (копия Серёжи, только моложе и без лысины), напротив — Серёжа собственной персоной. И… Кирсанов!

— Мам! — парень вскочил. — Они говорят, что я должен поехать с ними!

— Никуда ты не поедешь! — Виктория встала между сыном и мужчинами. — Серёжа, какого чёрта?!

— Вика, спокойно, — Серёжа поднял руки. — Я просто хочу познакомиться с сыном.

— За восемнадцать лет не хотел, а теперь приспичило?!

— Обстоятельства изменились.

— Какие обстоятельства?! — тут вмешалась я. — Что тебе нужно?!

Серёжа увидел меня и поперхнулся:

— Ленка?! Ты что здесь делаешь?!

— Твоё прошлое изучаю! Богатое, надо сказать! Первая жена, сын, тёмные делишки!

Кирсанов встал. Большой. Грозный. Золотой зуб мигнул, как маяк: «Опасность рядом».

— Мадам Сафронова! Какая встреча!

— Бывшая мадам Сафронова!

— Это не важно. Важно, что ваш муж…

— Бывший!

— …должен мне деньги. Большие деньги. И если он не отдаст, я их возьму… другим способом.

— Каким это? — Дмитрий шагнул вперёд.

— А вы кто?

— Адвокат. И свидетель того, что вы угрожаете.

— Я не угрожаю. Я предупреждаю. У Серёжи есть сын. Взрослый. Может работать. Долг отца — долг сына.

— Что?! — взвизгнула Виктория. — Вы с ума сошли?!

— Это незаконно! — отрезал Дмитрий. — Дети не отвечают за долги родителей!

— Законно, незаконно… — Кирсанов пожал плечами. — Есть закон, а есть понятия.

— Ваши понятия можете засунуть… — начала я, но тут дверь распахнулась.

Полиция! Двое в форме!

— Вызывали?

— Да! — Виктория кинулась к ним. — Эти люди угрожают моему сыну!

— Никто не угрожает, — спокойно сказал Кирсанов. — Мы просто беседуем.

— Беседа окончена, — сказал полицейский. — Документы, пожалуйста. Все.

Кирсанов достал паспорт. Спокойно. Уверенно. Серёжа замялся:

— Я… у меня с собой нет.

— Как это нет?

— Забыл.

— Имя, фамилия?

— Сафронов Сергей Владимирович.

Полицейский что-то набрал в планшете. Нахмурился.

— Гражданин Сафронов, вы в розыске.

ЧТО?!

— В каком розыске?! — взвыл Серёжа.

— Неуплата алиментов. Восемнадцать лет. Сумма — три миллиона четыреста тысяч.

Виктория улыбнулась. Хищно так улыбнулась.

— Я подала в суд месяц назад. Когда узнала, что он вернулся в Москву.

— Вика, ты что?!

— А ты что думал? Что я забуду? Как ты меня бросил? С младенцем? С долгами?

— Но мы же договаривались!

— Мы ни о чём не договаривались! Ты просто сбежал!

Полицейский кашлянул:

— Гражданин Сафронов, пройдёмте.

— Куда?!

— В отделение. Для выяснения.

— Но я же…

— Пройдёмте!

И тут Серёжа сделал глупость. Дёрнулся к двери. Попытался сбежать.

Полицейский среагировал мгновенно. Захват, руки за спину, наручники. Щёлк!

— За неповиновение будет хуже, — сказал он спокойно.

Кирсанов смотрел на это с отвращением:

— Идиот! — бросил он Серёже. — Полный идиот!

Потом повернулся ко мне:

— Это не конец, мадам. У вашего мужа есть долг. Если он сядет, долг останется. И кто-то должен будет платить.

— Я не буду платить за его долги!

— Посмотрим, — он усмехнулся. — У меня есть способы убеждения.

— Это угроза! — вмешался Дмитрий. — Офицер, вы слышали?

— Какая угроза? — Кирсанов развёл руками. — Я просто констатирую факт. Долги надо возвращать.

И вышел. Спокойно. Уверенно. Как человек, который знает — он ещё вернётся.

Серёжу увели. Он что-то бормотал про несправедливость, адвоката, ошибку. Но никто не слушал.

Андрей сидел на диване, ошарашенный:

— Мам, это правда мой отец?

— К сожалению, да.

— И он нас бросил?

— Да.

— И теперь его арестовали?

— Похоже на то.

Парень помолчал. Смотрел на мать, потом на меня, потом на дверь, куда увели Серёжу — как будто впервые понял, что у людей бывают отцы, которых лучше бы не было.

— Знаешь, мам, я рад, что вырос без него.

Умный парень. В мать пошёл. Хорошо, что не в отца!

Мы с Дмитрием переглянулись.

— Пойдёмте, — сказал он. — Здесь мы больше не нужны.

Попрощались. Виктория на прощание сжала мою руку:

— Спасибо, что пришли. И… сочувствую. Тринадцать лет с ним — это подвиг.

— Или глупость.

— Нет. Вы не знали. Как и я когда-то.

Спустились к машине. Сели. Молчали.

— Ну и денёк! — наконец выдохнула я.

— Это ещё не конец, — сказал Дмитрий. — Кирсанов не отступит.

— Знаю. Но что он может сделать?

Ответ пришёл через два часа.

Мы вернулись домой. Я переоделась в домашнее (халат с драконами и тапочки-зайцы — вот теперь я в полной боевой готовности!), поставила чайник, достала печенье.

И тут — звонок в дверь.

Посмотрела в глазок. Никого.

Открыла на цепочке. На коврике — коробка. Красивая, с бантом.

— Дима! — позвала я. — Посмотрите!

Он вышел из своей квартиры (сидел с открытой дверью — караулил).

Аккуратно взял коробку. Потряс. Что-то шуршит. Открыли.

Внутри — дохлая крыса. И записка: «Будешь умной — будет хуже».

Меня затрясло. Не от страха — от злости!

— Вот же мразь! Крысу подбросил!

— Это предупреждение, — сказал Дмитрий мрачно. — Надо заявление писать.

— В полицию?

— Обязательно. Это угроза.

Барсик в этот момент вышел на площадку. Увидел крысу. Обнюхал. Фыркнул презрительно и ушёл. Мол, даже не свежая! Непрофессионально!

Вечером писали заявление. Я диктовала, Дмитрий печатал на ноутбуке. Получилось на три страницы.

— Завтра отнесём, — сказал он. — И надо камеру поставить. На площадку.

— У меня денег нет на камеру.

— У меня есть. Поставим общую.

И тут случилось неожиданное. В дверь позвонили. Снова.

Посмотрели в глазок. Серёжа! Помятый, с синяком под глазом, но Серёжа! Видимо, его отпустили под подписку о невыезде — быстро работает адвокат у алиментщиков.

— Лена! Открой! Пожалуйста!

— Вали отсюда!

— Лена, мне нужна помощь! Меня отпустили под подписку, но Кирсанов… он же убьёт меня!

— И правильно сделает!

— Лена! У меня есть информация! На Кирсанова! Я всё расскажу!

Вот тут я задумалась.

— Какая информация?

— Открой, расскажу!

— Говори через дверь!

— Тут соседи!

Действительно, двери начали открываться. Баба Зина уже выглядывала с третьего этажа.

— Ладно! — я сняла цепочку. — Заходи. Но если что — получишь!

Серёжа ввалился. Жалкий, помятый, с фингалом. Кто-то уже успел ему врезать. Надеюсь, больно!

— Спасибо! Спасибо!

— Говори давай!

Он сел на табуретку в прихожей. Барсик подошёл, обнюхал и демонстративно нагадил рядом с его ботинком. Молодец, котик! Выразил общее мнение!

— Кирсанов… у него есть чёрная бухгалтерия. Вся! За десять лет! Там всё — обнал, откаты, взятки! На сотни миллионов!

— И где она?

— В его офисе. В сейфе. У меня есть код. Он не знает, что я знаю.

Дмитрий прищурился:

— Откуда код?

— Подсмотрел. Месяц назад.

— И почему мы должны тебе верить?

— А у вас есть выбор? Кирсанов не отстанет. Он считает, что квартира — это залог. — Он посмотрел на меня. — Или тебя.

— Что?!

— Ну… он как-то говорил… что ты ничего такая… для твоего возраста…

Меня затошнило. Физически затошнило.

— Вон! ВОН ОТСЮДА!

— Лена, послушай!

— ВОН!

Схватила первое, что под руку попалось. Оказалось — скалка. Замахнулась.

— Ухожу, ухожу!

Серёжа выскочил за дверь. Крикнул из-за неё:

— Код 47-23-86! Если что!

И убежал.

Я села прямо на пол. В прихожей. В тапочках-зайцах. Со скалкой в руках.

— Эй, — Дмитрий сел рядом. — Вы как?

— Нормально. То есть ненормально. То есть… не знаю!

— Это шок. Попейте воды.

— Не хочу воды! Хочу, чтобы это всё закончилось!

— Закончится. Обязательно. Мы придумаем, как.

— Как?! У него бандиты! А у нас что?

— У нас есть мозги. И закон. И…

— И что?

— И друг друга.

Он обнял меня. Просто обнял и держал. А я разревелась. Прямо в его рубашку. Некрасиво, с соплями, но мне было плевать.

— Всё будет хорошо, — шептал он. — Обещаю. Я не дам вас в обиду.

— А если он… если Кирсанов…

— Не если. Мы его посадим. Вместе с вашим бывшим.

— Как?

— Придумаем. У меня есть план.

— Какой?

— Пока сырой. Но к утру созреет. Как борщ!

Я засмеялась сквозь слёзы:

— Вы теперь тоже про борщ будете?

— А что? Хорошая метафора! Универсальная!

Вечером сидели у меня на кухне. Пили чай. Барсик устроился на коленях у Дмитрия. Цезарь пришёл в гости и улёгся рядом со мной. Коты поменялись хозяевами. Или решили, что мы — одна семья?

— Знаете, — сказал Дмитрий. — А ведь Серёжа дал нам козырь.

— Какой?

— Код от сейфа. Если это правда.

— И что?

— Можно устроить ловушку. Заманить Кирсанова. Заставить признаться.

— Как?

— Это уже детали. Главное — идея есть.

— Опасная идея.

— Жизнь вообще опасная штука. Смертельно опасная — никто ещё живым не выбрался!

Прав. Чего бояться? Максимум — убьют. Но это маловероятно. Скорее, просто покалечат. Или квартиру отберут. Или…

Стоп! Хватит накручивать!

— Ладно, — сказала я. — Давайте попробуем. Что терять? Квартиру? Так её и так отобрать хотят!

— Вот и славно! Завтра с утра начнём подготовку.

— А сегодня?

— А сегодня — отдыхаем. Хотите, кино посмотрим?

— Какое?

— Что-нибудь смешное. Про мафию!

Засмеялись. Включили «Невероятные приключения итальянцев в России». Старое, доброе, смешное.

Смотрели. Смеялись. Коты спали. За окном падал снег.

И знаете что? Несмотря на угрозы, крыс и Кирсанова, мне было хорошо. Спокойно. Уютно.

Потому что рядом был человек, который обещал защитить. И я ему верила. Впервые за много лет — верила.

А Кирсанов? Кирсанов получит по заслугам! Обязательно получит!

У меня есть план. Вернее, у нас. Пока сырой, как борщ на первый день. Но завтра настоится. Станет только гуще и злее!

Мафия против тапочек? Посмотрим, кто кого! У меня тапочки не простые, а боевые! Розовые зайцы-камикадзе!

12 января. Суббота. День великой мести номер три. Или день моей смерти от рук мафии. Шансы? Как у селёдки на кошачьем фестивале! Но сначала — небольшое отступление. Потому что между седьмой главой моей жизни (где Серёжа дал код от сейфа) и сегодняшним днём случилось кое-что интересное. А именно — погоня! Настоящая! Как в кино! Только вместо Тома Круза — я в розовых тапочках, а вместо вертолётов — двое громил Кирсанова!

Это было вчера утром. Я пошла в «Ашан» за продуктами. В списке: молоко, хлеб, корм Барсику и валерьянка себе (нервы, знаете ли). Дошла до молочного отдела, когда заметила их. Два амбала в чёрных куртках. Стояли у входа и делали вид, что изучают состав йогурта. Ага, щас! Эти двое йогурт от кефира не отличат!

Попыталась сделать вид, что не заметила. Взяла молоко. Потом творог. Потом ряженку (которую не люблю, но надо же изображать нормальный шоппинг). Амбалы двинулись за мной. Синхронно. Как в балете «Лебединое озеро». Только лебеди были больше похожи на бегемотов.

Я ускорилась. Они тоже. Я свернула в отдел бытовой химии. Они — за мной. Схватила первое, что попалось — туалетный ёршик! — и побежала!

— Стой! — заорал один.

Ага, щас! Остановлюсь и дам себя придушить!

Бежала между стеллажами. В сапогах (слава богу, не в тапочках!). Ёршик в руке, как олимпийский факел. Покупатели шарахались. Охрана не понимала, что происходит.

Свернула в отдел одежды. И тут — озарение! Манекены! Целый строй манекенов в зимней коллекции!

Нырнула между ними. Встала. Замерла. Руку с ёршиком подняла, как манекен с аксессуаром. Не дышала. Один манекен в пуховике смотрел осуждающе, будто знал — это нарушение правила номер тринадцать: «Не шевелиться!»

Амбалы пробежали мимо. Остановились в трёх метрах.

— Где она?! — рычал первый.

— Была же здесь! — второй крутил головой.

— Проверь примерочные!

Ушли. Я выдохнула. И тут…

— Можно вас? — продавщица смотрела на меня с подозрением. — Вы что делаете?

— Примеряю! — выпалила я.

— Ёршик?

— Это… это новый тренд! Из Милана!

Она покрутила пальцем у виска и отошла.

А тут — Дмитрий! Откуда он взялся — не знаю! Стоит с тележкой, полной консервов, и улыбается:

— Елена? Неожиданная встреча!

— Дима! Меня преследуют!

— Знаю. Видел. Пойдёмте.

Он спокойно взял меня под руку, усадил в тележку (да-да, в тележку! Среди консервов!) и повёз к выходу.

— Что вы делаете?! — шипела я.

— Спасаю. Сидите тихо.

Амбалы вернулись как раз когда мы проезжали мимо. Дмитрий кивнул им:

— Добрый день! Жена приболела, везу домой!

И вывез! Спокойно вывез меня из «Ашана» в тележке! Как пакет картошки!

Вот после этого мы и решили — пора действовать. Иначе следующий раз может стать последним.

А теперь — к сегодняшнему дню. 12 января. Презентация «БизнесРешения» для инвесторов. Серёжа неделю готовился. Арендовал зал в ресторане «Прага». Сто человек гостей. Фуршет. Проектор. И главное — потенциальные инвесторы с толстыми кошельками.

План был прост как валенок. Я проникаю на презентацию под видом журналиста. Дмитрий — под видом инвестора. Во время презентации Серёжи я подключаюсь к проектору и показываю ВСЕ документы. Все махинации. Всю грязь. При всех!

Утром началась подготовка. Первое — образ журналистки.

— Очки нужны, — сказала Светка, которая примчалась помогать. — И блокнот!

— И диктофон! — добавила Инна. — Настоящие журналисты всегда с диктофоном!

— А удостоверение? — спросила я.

— Сделаем! — Светка достала ноутбук. — Сейчас в фотошопе нарисуем!

За час сделали удостоверение «Московской деловой газеты». Выглядело убедительно. Во всяком случае, издалека.

Второе — наряд. Строгий костюм Инны (она единственная из нас носит костюмы). Чёрный, скучный, журналистский.

— Только не в тапочках! — предупредила Светка.

— Обижаете! Я же не идиотка! Надену туфли!

Но в сумочку тапочки положила. Для уверенности. Как талисман!

В пять вечера я уже стояла у «Праги». Дмитрий ждал у входа. В костюме выглядел как настоящий инвестор. Или как Джеймс Бонд. Что лучше!

— Готовы? — спросил он.

— Как пионер!

— Только без геройства. Вошли, сделали дело, вышли.

— Не учите учёную!

Вошли. Зал — шикарный! Люстры хрустальные, ковры персидские, официанты во фраках. И народу — тьма! Все при параде. Мужики в смокингах, дамы в вечерних платьях.

И посреди этого великолепия — Серёжа! В новом костюме (небось, в кредит взял!). Несмотря на подписку по алиментам, явился сиять перед инвесторами — наглость как бизнес-модель! Рядом — Машка в платье за двести тысяч! Красное, с декольте до пупа, со стразами! Как новогодняя ёлка, только пошлее!

— Смотрите! — Дмитрий кивнул на сцену. — Там проектор!

Точно! Большой экран, проектор, ноутбук. Всё готово для презентации. И для нашего сюрприза!

Пробралась ближе к сцене. Достала блокнот, изобразила заинтересованность.

— Простите, — обратилась к распорядителю. — Я из «Московской деловой газеты». Можно пару вопросов господину Сафронову?

— После презентации, — отрезал он.

Ладно, подождём.

В шесть началось. Серёжа вышел на сцену. Взял микрофон.

— Дорогие друзья! Партнёры! Инвесторы! Рад приветствовать вас на презентации нового проекта «БизнесРешения»!

Аплодисменты. Вежливые, не восторженные.

— Сегодня мы покажем вам будущее! Будущее инвестиций! Будущее бизнеса!

Включился проектор. На экране — графики, цифры, диаграммы. Всё красиво, солидно. Враньё, но качественное!

— За последний год наша компания увеличила обороты на 300 %! — вещал Серёжа.

Ага, за счёт отмывания денег Кирсанова!

— Мы открыли пять новых направлений!

Все пять — фиктивные!

— У нас безупречная репутация!

Вот тут я не выдержала. Пора!

Пробралась к ноутбуку. Техник ушёл менять лампу на боковой стойке, охранник рванул к упавшему подносу — окно на две минуты открылось. Достала флешку. Ту самую, с компроматом. Воткнула. Пару кликов — и…

Экран кашлянул, как старый модем, и вывел на белый свет то, что обычно прячут в застёжке портфеля!

На экране вместо графиков появились документы! Договоры с подставными фирмами! Переписка с Кирсановым! Фото с корпоратива — Серёжа пьяный обнимает трёх девиц!

Зал ахнул!

— Что это?! — заорал Серёжа. — Выключите!

Но было поздно. На экране — новые документы. Долговые расписки. Схемы отмывания. И апофеоз — видео с корпоратива в «Метрополе»! Где Машка в пятнах от аллергии, а Серёжа бегает в туалет!

Зал взорвался!

— Это что за цирк?!

— Мошенники!

— Где охрана?!

Машка взвизгнула:

— Серёжа! Сделай что-нибудь!

— Выключите проектор! — орал он.

Технический персонал кинулся к аппаратуре. Но я уже сделала своё дело. Флешку вытащила, отошла в сторону.

И тут появился Кирсанов! В чёрном костюме, с двумя громилами (теми самыми, из «Ашана»!).

— Сафронов! — рявкнул он. — Ты мне должен!

— Антон, не здесь! — взмолился Серёжа.

— Именно здесь! При всех! Чтобы все знали — ты вор и мошенник!

Схватил Серёжу за шиворот. Тряхнул. Микрофон упал, взвизгнул от обратной связи.

Инвесторы начали расходиться. Быстро, но достойно. Как яхт-клуб при виде налоговой — организованно и без паники, но с явным желанием исчезнуть.

— Ваши инвестиции сгорели! — кричал кто-то.

— Это афера!

— Позор!

Машка пыталась удержать хоть кого-то:

— Подождите! Это недоразумение! Серёжа всё объяснит!

— Что он объяснит?! — рявкнула дама в бриллиантах. — Что он вор?!

И тут — полиция! Дмитрий, оказывается, вызвал заранее!

— Всем оставаться на местах! — командовал майор. — Проверка документов!

Кирсанов попытался уйти. Но его узнали:

— Это же Кирсанов! Он в розыске!

— За мошенничество в особо крупных размерах!

Надели наручники. Щёлк! Как музыка для моих ушей!

Серёжа стоял на сцене. Растерянный, жалкий, с оторванным воротником. Машка рядом — размазанная тушь, помада на подбородке, платье за двести тысяч порвано на шве (китайское, видимо!).

— Это ты! — вдруг заорал Серёжа, увидев меня. — Ты всё подстроила!

— Я? — невинно хлопнула ресницами. — Я журналист! Вот удостоверение!

— Какой журналист?! Ты моя жена!

— Бывшая! И кстати, господин офицер, этот человек скрывается от алиментов! Три миллиона должен!

— Три миллиона? — полицейский заинтересовался. — Документы есть?

Но пока я доставала копию решения суда, Серёжа воспользовался суматохой. Полиция была занята Кирсановым. Охрана разбиралась с гостями. Серёжа сорвался со сцены и исчез через чёрный выход! Классика: первым сбегает тот, кто обещал всем светлое будущее!

— Он ушёл! — крикнула я.

— Не беспокойтесь, — ответил полицейский. — У нас его данные. Найдём.

— Это не честно! — визжала Машка. — Это подстава!

— Мадам, — обратился к ней полицейский. — Ваши документы.

— Какие документы?! Я невеста!

— Документы, подтверждающие личность.

Машка полезла в сумочку. Достала паспорт. Полицейский пробил по базе. Нахмурился:

— Гражданка Гордеева, у вас кредитные обязательства. Восемьсот тысяч. Вот повестка, явитесь в отделение.

— Я?! За что?!

— За неуплату кредитов. Банк подал в суд. Повестка на понедельник.

Машка разревелась — тушь потекла, стразы молчали. Схватила повестку и побежала к выходу! На каблуках-шпильках! В порванном платье за двести тысяч!

Официанты начали аплодировать. Сначала один. Потом другой. Потом все!

— Браво!

— Отличное шоу!

— Лучше, чем в театре!

Один даже поклонился:

— Спасибо за культурную программу!

Я поклонилась в ответ. Как актриса после спектакля.

Дмитрий подошёл, взял под руку:

— Уходим. Быстро.

Вышли под аплодисменты. Как звёзды! Только вместо красной дорожки — персидский ковёр со следами от борща (кто-то уронил тарелку в суматохе).

На улице меня ждали Светка и Инна.

— Ленка! Ты героиня!

— Мы всё видели! Снимали на телефон!

— Это уже в соцсетях! Миллион просмотров!

Сели в машину Дмитрия. Поехали домой. По дороге я переобулась в тапочки-зайцы. Наконец-то! Ноги запели от счастья!

— Знаете, — сказал Дмитрий, — вы были великолепны.

— Правда?

— Правда. Как спецоперация «Зайцы-007» — без стрельбы, но с полным разгромом противника!

— Это комплимент?

— Высшей пробы!

Дома нас ждал сюрприз. Барсик поймал мышь! Настоящую! И принёс к порогу, как трофей!

— Барсюня! Ты тоже герой!

Кот важно мявкнул и пошёл к миске. Мол, герой-героем, а ужин по расписанию!

Вечером сидели у меня на кухне. Все вместе — я, Дмитрий, Светка, Инна. Пили чай с тортом (Светка купила — «Наполеон» называется, символично!). Смотрели видео с презентации. Смеялись.

— А вы видели рожу Машки, когда её арестовывали? — хохотала Инна.

— А Серёжа! Как он орал! — вторила Светка.

— А Кирсанов! В наручниках! — добавила я.

— Справедливость восторжествовала! — подытожил Дмитрий.

Подняли чашки:

— За справедливость!

— За месть!

— За тапочки!

— За Барсика!

Чокнулись. Чаем, но торжественно!

Потом подруги ушли. Дмитрий остался помочь с посудой.

— Спасибо, — сказала я. — За всё. Без вас бы не справилась.

— Справились бы. Вы сильная.

— В тапочках-зайцах?

— Особенно в них!

Он улыбнулся. Я улыбнулась. Барсик мурлыкнул. Цезарь (который пришёл в гости) тоже мурлыкнул. Хор котов!

— Знаете, — сказал Дмитрий, — у меня есть предложение.

— Какое?

— Давайте завтра съездим куда-нибудь. Отметим победу. Вдвоём.

— Это… свидание?

— Можно и так назвать.

— В тапочках можно?

— Обязательно в тапочках!

Засмеялись.

За окном шёл снег. Москва укутывалась в белое одеяло. Где-то там, в полицейском участке, сидел Кирсанов и думал о мести. Серёжа скрывался где-то в городе — наверняка у очередной «подруги». А Машка рыдала дома над повесткой, пытаясь сообразить, где взять восемьсот тысяч к понедельнику.

А я? Я думала о завтрашнем дне. О свидании. О новой жизни. О том, что справедливость существует. Пусть в розовых тапочках. Пусть с котом-помощником. Пусть с борщом в анамнезе. Но существует!

Месть номер три удалась на славу! Светский позор вышел знатный! Теперь вся Москва знает — с женщиной в тапочках-зайцах лучше не связываться!

А впереди ещё столько интересного! Суд. Окончательный развод. Раздел имущества. И может быть… может быть, новая любовь?

Посмотрим. Время покажет. А пока — я счастлива. По-настоящему счастлива! Впервые за долгие годы!

И всё благодаря борщу в ванне. Кто бы мог подумать, что обычный борщ справедливости изменит всю мою жизнь?

И я ни о чём не жалею! Ни о борще, ни о разводе, ни о мести!

Потому что теперь я свободна! Свободна и счастлива!

В розовых тапочках-зайцах!

14 января. Вторник. День окончательной расплаты. Или, как сказала мама по телефону утром: «День, когда справедливость наденет розовые тапочки и пойдёт маршем!» Мама у меня поэтесса. Особенно когда дело касается мести бывшему зятю.

Проснулась в пять утра. Не от будильника — от нервов. Сегодня финальное заседание суда по разводу. Все карты на столе, все козыри розданы. Осталось сыграть последнюю партию — без суеты, по нотам.

Барсик спал на подушке Серёжи (уже традиция!), раскинувшись звездой. Во сне дёргал лапами — наверное, снилось, как он гоняет бывшего хозяина по квартире. Или по аду. Что, в принципе, одно и то же.

— Барсюня, вставай! Сегодня важный день!

Кот приоткрыл один глаз, посмотрел с выражением «женщина, ты в курсе, который час?» и демонстративно повернулся попой. Мол, разбирайся сама со своими судами, а коту нужен сон для красоты!

На кухне сварила кофе. Крепкий, как моя решимость довести дело до конца. Съела бутерброд с сыром (свежим! Специально вчера купила!). И тут позвонил Дмитрий:

— Лена, готовы? Через час выезжаем.

— Готова. А что с Серёжей? Нашли?

— Ищут. Но, судя по всему, он прячется. Светка звонила — видела его возле офиса в воскресенье вечером. Живёт там, в подсобке.

В подсобке! Директор фирмы — в подсобке! Как швабра! Или ведро! Впрочем, это его уровень — где грязь, там и Серёжа!

— А Машка?

— Машка вчера весь день обивала пороги банков. После той повестки в понедельник пытается взять кредит на погашение кредитов. Безуспешно.

— Кредит на кредит? Это же финансовая пирамида!

— Это Машка. У неё вся жизнь — пирамида. На песке. У моря. В шторм!

Засмеялась. Дмитрий умеет поднять настроение. Особенно когда нервы на пределе.

В восемь утра — звонок в дверь. Думала, Дмитрий. Ан нет! Машка! В той же шубе (моей бывшей!), но уже без блеска в глазах. Помятая, как вчерашняя газета. Тушь размазана, помада съехала, причёска — как после урагана «Катрина».

— Ленка, открой!

— Зачем?

— Поговорить надо!

— О чём? О том, как ты с моим мужем в моей ванне купалась?

— Бывшим мужем! И я пришла мириться!

Мириться?! Она?! После всего?!

Открыла на цепочке. Осторожно. Мало ли, вдруг с ножом пришла. Или с Серёжей за спиной!

— Чего надо?

— Лен, прости меня! — она всхлипнула. Театрально так, как в дешёвом сериале. — Я была дурой!

— Была? Ты и есть дура!

— Ну да, есть. Но я хочу всё исправить!

— Как? Время назад отмотаешь? Серёжу обратно в ванну посадишь? Борщ соберёшь?

— Нет, но… Я могу свидетельствовать! Против Серёжи! В суде!

Вот это поворот!

— В смысле?

— У меня есть информация. Про его счета. Про деньги. Про всё!

— И что ты хочешь взамен?

— Помоги с кредитами! У тебя же есть знакомый юрист!

Ах вот оно что! Торг! Ты мне — я тебе! Классика жанра Машки Гордеевой!

— Машка, ты серьёзно думаешь, что я буду тебе помогать?

— Ну Лен! Мы же подруги были!

— БЫЛИ! Ключевое слово! А потом ты решила, что мой муж лучше дружбы!

— Он сам ко мне пришёл!

— В ванну? Сам? С шампанским? И в пену себя сам запаковал?

Она замялась. Потом достала папку.

— Вот. Тут всё. Счета в Швейцарии. Договоры. Расписки. Если покажешь в суде — он точно всё проиграет.

Взяла папку. Пролистала. Мама дорогая! Это же бомба! Счета на миллионы! Фиктивные договоры! Схемы!

— Откуда это у тебя?

— Серёжа дома хранил. В сейфе. Код день рождения его мамы.

День рождения свекрови! Я-то думала, он маму не любит! А он её днём рождения сейфы открывает!

— Ладно, — сказала я. — Документы беру. Свидетельствовать будешь. Без скидок. Но кредитные ямы — твои, Машка. Сама разгребай.

— Ленка!

— Всё! Разговор окончен! И шубу верни!

— Какую шубу?

— Мою! Которая на тебе!

— Но… но мне не в чем ходить!

— Вот тебе пальто! — кинула ей старую куртку. — И вали!

Машка сняла шубу. Под ней — дешёвая кофта из секонда. Как символ её настоящей жизни — блеск снаружи, нищета внутри.

Ушла, громко хлопнув дверью. А я осталась с папкой документов. С новыми козырями. С новой силой!

Барсик вышел из спальни, потянулся и подошёл к шубе. Обнюхал. Фыркнул презрительно. И нагадил рядом! Молодец, котик! Выразил общее мнение!

В десять утра — суд. Тот же кабинет, те же кактусы на подоконнике, та же судья Золотова. Только кактусов стало больше. И судья выглядела воинственнее. Как Жанна д'Арк перед битвой. Только вместо меча — ручка.

— Итак, — начала она. — Дело Сафроновых. Последнее заседание. Ответчик?

— Не явился, — ответила секретарь.

— Опять?! Это уже третий раз!

— Он скрывается, ваша честь, — вставил Дмитрий. — От алиментов. От кредиторов. И от следствия.

— От следствия?

— Фирма «БизнесРешения» под следствием. Мошенничество в особо крупных размерах.

Судья подняла бровь. Потом вторую. Брови поползли вверх, как два удивлённых червяка на рыбалке.

— Понятно. Что ж, будем решать без него. Истец?

— Здесь! — я встала.

— Свидетели?

И тут — сюрприз! В кабинет вошла Виктория! Первая жена Серёжи! В строгом костюме, с папкой документов!

— Виктория Павловна Медведева. Бывшая супруга ответчика. Готова свидетельствовать.

Судья аж выпрямилась:

— Бывшая? Но в документах…

— Он скрыл первый брак при регистрации второго. Вот документы.

БУХ! Папка на стол. Судья открыла. Читала. Бледнела. Краснела. Снова бледнела.

И тут началось самое интересное!

Судья Золотова подняла голову. Лицо стало каменным, словно из гранита выточили. Даже кактусы на подоконнике подтянулись, как солдаты на параде перед генералом.

— Итак! — прогремела она голосом, от которого даже портрет президента на стене вздрогнул. — Суд постановил!

(Тишина такая, что слышно, как у меня сердце отбивает чечётку. Даже Барсик бы замолчал, окажись он тут. Хотя он бы, наверное, мурлыкал — судья явно из кошатников, судя по количеству кактусов. Говорят, кактусы и коты — это взаимозаменяемые антидепрессанты.)

— На основании статьи 21 Семейного кодекса Российской Федерации, — начала она металлическим голосом, как робот-терминатор, только в мантии, — брак между гражданином Сафроновым Сергеем Владимировичем и гражданкой Сафроновой Еленой Петровной расторгнуть!

(Ура! Свобода! Я мысленно уже танцевала ламбаду! Хотя не умею. Но для такого случая научусь!)

— Согласно статье 38 Семейного кодекса и статье 256 Гражданского кодекса РФ, — продолжала судья, листая бумаги с таким видом, будто читала приговор особо опасному преступнику, — квартира по адресу: улица Загорьевская, дом 12, квартира 45 — закрепляется за истцом, то есть за Сафроновой Еленой Петровной!

(МОЯ! Целиком моя! Можно хоть дискотеку устраивать, хоть приют для котов открывать! Хоть музей розовых тапочек!)

— Что касается задолженности по алиментам, — Золотова сделала паузу для драматического эффекта, — то в соответствии со статьёй 80 Семейного кодекса РФ и решением суда от 2007 года, ответчик обязан выплатить сумму три миллиона четыреста тысяч рублей!

(Кактусы дружно качнулись, как будто аплодировали. Даже тот, который похож на средний палец, дёрнулся одобрительно. Я мысленно послала ему воздушный поцелуй солидарности.)

— Кроме того! — громыхнула судья так, что штукатурка с потолка посыпалась. Ну, почти. — В действиях гражданина Сафронова усматриваются признаки преступлений, предусмотренных статьёй 327 УК РФ — подлог документов!

(О, это момент! Даже секретарь перестала печатать и смотрела с открытым ртом!)

— А также статьёй 159 УК РФ — мошенничество в особо крупных размерах! — добавила судья с таким выражением лица, будто лично поймала Серёжу за руку в кассе.

(Я аж облизнулась от удовольствия. Вот это музыка для моих ушей! Лучше любой симфонии!)

— Материалы дела передать в прокуратуру для возбуждения уголовного дела! — закончила она и стукнула ручкой по столу так, что кактус-напёрсток подпрыгнул и чуть не свалился с подоконника.

— Решение суда оглашено. Может быть обжаловано в апелляционном порядке в течение месяца, — добавила она уже спокойнее.

А потом случилось невероятное — судья Золотова улыбнулась! Чуть-чуть, краешком губ, но улыбнулась!

— Поздравляю, Елена Петровна. Вы свободны. Во всех смыслах.

(Свободна! Это слово звучало слаще торта «Наполеон»! Розовые тапочки-зайцы мысленно расправили уши и приготовились маршировать по новой жизни!)

Вышла из суда — не шла, а летела! Как на крыльях! Правда, крылья были бы в розовых тапочках, но это детали!

На улице ждали Светка и Инна.

— Ну что?! — кинулись они ко мне.

— Победа! Полная и безоговорочная!

— Ура! Ты свободна!

— Квартира твоя?

— Моя! Вся! Целиком!

— А Серёжа?

— Серёже светит уголовка! Статьи 327 и 159!

— Красота! — взвизгнула Светка.

— Справедливость! — добавила Инна.

Обнимались. Прыгали. Прохожие смотрели как на сумасшедших. А нам плевать! Мы победили!

И тут… тут появился Серёжа. Откуда взялся — не знаю. Видимо, всё-таки прятался где-то поблизости. Помятый, небритый неделю, в грязной рубашке. Как бомж. Только бомж с претензиями.

— Лена!

Обернулась. Он стоял в трёх метрах. Жалкий. Сломленный. Побеждённый.

— Чего тебе?

— Прости меня!

И упал на колени! Прямо на тротуар! В грязный снег! В лужу от растаявшей соли!

— Прости! Я был идиотом! Дураком! Козлом!

— Был? Ты и есть козёл!

— Да, есть! Но я исправлюсь! Вернись!

— Вернуться?! К тебе?! После всего?!

— Я люблю тебя!

Вот тут меня прорвало. Как водопроводную трубу в январские морозы!

— ЛЮБИШЬ?! Ты меня любишь?! А Машку? А Олю из фитнеса? А Катю из банка? А Марину с третьего этажа? Их ты тоже любишь?!

— Это было ошибкой!

— Ошибкой?! Тринадцать лет ошибки?!

— Лена, пожалуйста!

Он пополз ко мне на коленях. Буквально пополз! Как червяк после дождя! Как слизняк по капусте! Как… даже сравнения нет для такого унижения!

— Стоп! — я подняла руку. — Не подползай!

— Но Лена…

И тут я сделала то, о чём мечтала. Достала из сумки термос. С борщом! Да-да, я специально взяла! Для символизма! Холодный борщ — месть ведь подают холодной!

— Это тебе! На прощание!

И вылила. На голову. Весь литр. Густого, наваристого, со свёклой! Только теперь холодного, как моё сердце!

Серёжа сидел на коленях в луже. С борщом, стекающим по лицу. С капустой в волосах. С морковкой за ухом. Как памятник собственной глупости. Или как инсталляция «Крах семейного счастья в овощном исполнении».

— Холодный борщ — холодная точка, — сказала я. — Мы квиты.

Развернулась и ушла. А он остался. На коленях. В борще. На морозе. Жалкий монумент разрушенного брака!

Вечером праздновали дома. Пришли все: Светка, Инна, Дмитрий, даже мама примчалась из Подольска!

— Ленка, я горжусь тобой! — мама обняла меня. — Ты показала ему! И борщ — это гениально! Это наш фирменный семейный борщ справедливости!

— Семейное оружие! — засмеялась Светка.

— Борщ массового поражения! — добавила Инна.

— И главное — холодный! — подытожил Дмитрий. — Как и положено мести!

Сидели, пили чай (мама против алкоголя после истории с борщом), ели торт «Наполеон» (символично!). Смеялись. Было хорошо. Тепло. По-семейному.

А потом все разошлись. Остались только я и Дмитрий. И коты, конечно. Барсик и Цезарь устроились на диване в обнимку. Как старая супружеская пара. Мурлыкали синхронно.

— Знаете, Лена, — сказал Дмитрий. — Я восхищаюсь вами.

— За что?

— За силу. За юмор. За то, что не сломались.

— В тапочках трудно сломаться. Они мягкие!

Он засмеялся. Потом посерьёзнел.

— Лена, я хочу сказать… То есть, спросить… Вы не хотели бы…

Зазвонил телефон. Проклятье!

— Алло?

— Елена Петровна? — официальный голос. — Это прокуратура. Следователь Морозов. Нам нужны ваши показания по делу Сафронова и Кирсанова.

— Когда?

— Завтра. В десять утра. И принесите все документы.

— Хорошо. Буду.

Положила трубку. Посмотрела на Дмитрия.

— Что вы хотели спросить?

— Э… неважно. Потом. После всех дел.

— Но…

— Правда, потом. Когда всё закончится. Окончательно.

Он встал. Поцеловал меня в лоб. Нежно. Бережно. Как хрустальную вазу. Или как розовый тапочек-заяц.

— Спокойной ночи, Лена. Завтра важный день.

Ушёл. А я осталась сидеть на кухне. С остывшим чаем. С мыслями. С чувством, что жизнь только начинается.

Барсик подошёл, потёрся о ногу. Мурлыкнул вопросительно.

— Да, Барсюня. Кажется, твоя хозяйка влюбилась. По уши. Как ты в сметану.

Кот мявкнул одобрительно и пошёл к миске. Мол, любовь любовью, а ужин по расписанию!

Перед сном смотрела в окно. Где-то там, в Москве, Серёжа отмывается от борща. Второй раз за месяц! Только теперь от холодного. Машка считает долги и проценты по кредитам. Кирсанов сидит в СИЗО. А я? Я свободна! Свободна и почти счастлива. Почти — потому что Дмитрий что-то недоговорил. Но это уже завтра. Или послезавтра. Время покажет.

А пока — я выиграла битву. Но война ещё не окончена. Завтра прокуратура. Показания. Новые разоблачения. И Дмитрий, который что-то хотел сказать, но не сказал. Что-то важное. Я чувствую.

Телефон зазвонил снова. Номер неизвестный.

— Алло?

— Елена Петровна? — мужской голос. Незнакомый. — Меня зовут Александр Громов. Я следователь по делу вашего мужа. Точнее, бывшего мужа.

— Слушаю.

— У нас есть основания полагать, что Сафронов готовится к побегу. У него могут быть сообщники. Будьте осторожны.

— К побегу? Но он же…

— Завтра всё обсудим. И ещё, Елена Петровна… У нас есть информация о заначках вашего мужа. Крупных заначках. Возможно, в вашей квартире.

Заначки? В моей квартире? После всего, что мы уже нашли?

— Я поищу.

— Осторожно. Если найдёте — не трогайте. Это вещдоки. До завтра!

Положил трубку. Я осталась стоять с телефоном в руке. Заначки? Ещё? Сколько же сюрпризов приготовил мне Серёжа?

Барсик подошёл и потёрся о ногу. Мявкнул вопросительно. Потом пошёл к шкафу в спальне. К тому самому, где мы уже находили тайник. Начал царапать другую стенку.

— Барсик, что там ещё?

Кот царапал настойчиво. Профессионально. Как сапёр, который точно знает, где мина.

Неужели ещё один тайник? Неужели история ещё не закончена?

Ну что ж, розовые тапочки-зайцы, готовьтесь. Кажется, нас ждут новые приключения. И новые открытия. И может быть, новая жизнь?

17 января. Пятница. Третий день моей официальной свободы и первый день генеральной уборки. Не квартиры — жизни! Хотя квартиры тоже. Знаете, что самое приятное в разводе? Нет, не то, что можно не бриться неделями (хотя это тоже плюс). А то, что можно выкинуть все его вещи! Все! До последнего носка! И никто не скажет: «Зачем выбросила? Ещё бы поносил!» Поносил бы — как же! Вместе с Машкой в СИЗО теперь поносит!

Проснулась в семь утра от запаха кофе. Не своего — соседского! Дмитрий, оказывается, встал раньше и заварил на двоих. Даже принёс к моей двери! В термосе! С запиской: «Для самой смелой женщины в розовых тапочках. Увидимся на кухне через 20 минут. Блинчики будут!»

Блинчики! Мужчина, который встаёт в семь утра, чтобы приготовить блинчики! Это ли не счастье? После тринадцати лет с Серёжей, который максимум мог налить себе чай (и то криво — половина на столе), это как переезд из коммуналки в пентхаус! Хотя нет, из свинарника в человеческое жильё!

Барсик спал на подушке Серёжи. Уже не на — В! Прогрыз дырку и устроил себе гнездо, как хомяк в опилках. Мстительный кот! Весь в хозяйку!

— Барсюня, вставай! Сегодня большая уборка!

Кот приоткрыл один глаз, оценил ситуацию и демонстративно зарылся глубже в подушку. Мол, вы там убирайтесь, а я посплю. Напряжённая неделя была — он же главный свидетель обвинения!

Надела халат с драконами (уже родной, как вторая кожа) и тапочки-зайцы. Левый заяц с оторванным ухом смотрел воинственно — готов к генеральной уборке! Правый — скептически, мол, ты уверена, что справишься? Справлюсь! У меня же теперь есть помощник с блинчиками!

На кухне у Дмитрия уже всё было готово. Стол накрыт так, будто не завтрак, а свадьба намечается! Блинчики дымятся горкой (штук двадцать, не меньше!), варенье клубничное (моё любимое! Откуда узнал?), сметанка в хрустальной розеточке (у него хрусталь! У холостяка!), мёд в баночке с пчёлкой на крышке. Рай, а не завтрак!

— Доброе утро, соседка! — улыбнулся он так, что у меня коленки задрожали. Как холодец. Который я никогда не готовлю, потому что коленки дрожат и без того!

— Доброе! Дима, вы святой человек!

— Нет, просто влюблённый.

Вот так. Прямо. Без обиняков. С блинчиком в руке. Я чуть вареньем не подавилась! А потом ещё и сметаной! Хорошо, мёд был далеко!

— Дима…

— Не надо ничего говорить. Просто знайте. А теперь ешьте, пока не остыло!

Ели. Молчали. Но это было не неловкое молчание, а уютное. Как будто мы уже сто лет завтракаем вместе. Как старая супружеская пара. Только без ругани за пульт от телевизора!

Цезарь (кот Дмитрия) сидел на подоконнике и философски смотрел в окно. Британская невозмутимость! Как английская королева. Только пушистее!

— Кстати, — сказал Дмитрий. — Вчера звонил следователь. Сергея задержали.

— Что?! Когда?!

— Ночью. На вокзале. С чемоданом денег и билетом в Казахстан.

В Казахстан! Вот же ж! Даже сбежать хотел некрасиво — не на Мальдивы, не в Париж, а в Казахстан! Хотя что я хочу от человека, который медовый месяц в Сочи проводил? И то три дня!

— И что теперь?

— Теперь он в СИЗО. До суда. А это минимум три месяца. Может, и полгода.

Три месяца Серёжа в СИЗО! Это же… это же справедливость! Наконец-то! Борщ отомщён!

— А Машка? — спросила я, намазывая пятый блинчик вареньем. Диета? Какая диета? У меня праздник!

— Машка пытается кредиты перекредитовать. Бегает по банкам как ошпаренная. Вчера видели в «Почта-банке» — рыдала на весь зал.

Ну надо же! Машка рыдает! А ещё месяц назад хихикала в моей ванне!

После завтрака вернулась к себе. Пора было начинать уборку. Генеральную. Тотальную. Революционную! Как Ленин в семнадцатом, только наоборот — не «грабь награбленное», а «выкинь накопленное»!

Начала со шкафа. Того самого, где Барсик вчера царапал стенку. И правильно царапал! За фальшпанелью — ещё один тайник! Поменьше первого, но тайник!

А в нём…

Пачка долларов! Настоящих! Зелёных! С портретом Франклина, который смотрел так укоризненно, будто знал, на что Серёжа их копил! Пересчитала — пять тысяч ровно!

— Барсик, ты гений! Ты Шерлок Холмс в кошачьем обличье! Ты Эркюль Пуаро с хвостом!

Кот важно мявкнул и пошёл к миске. Мол, гений-гением, а завтрак по расписанию! И вообще, за такие находки полагается красная рыба. Минимум!

Пять тысяч долларов! Это же… это же отпуск! Настоящий! Не в Подмосковье у мамы с её вечным «а вот в наше время», а куда-нибудь к морю! К тёплому морю! Где нет снега, слякоти и бывших мужей! Где есть пальмы, коктейли и… Дмитрий в плавках? Стоп! О чём это я?

Продолжила уборку с удвоенным энтузиазмом. Вещи Серёжи летели в мешки для мусора с космической скоростью! Как метеориты! Только в обратную сторону!

Костюмы (три штуки, все синие, все одинаковые, как форма у заключённых — вещий знак!) — в мешок!

Галстуки (семнадцать штук! Семнадцать! Это ж коллекция! Музей дурного вкуса!) — туда же!

Носки (о боже, сколько дырявых! Это не носки, а решето! Дуршлаг! Сыр швейцарский!) — даже трогать противно, но в мешок! Двойной! На всякий случай!

Трусы (без комментариев… хотя нет, с комментариями: полосатые! В сорок лет! Как у подростка!) — в отдельный мешок, сразу на помойку, пока соседи не видели!

И тут, в кармане старого пиджака, нашла ещё кое-что. Записку. От Машки. «Котик, скучаю! Жду в нашем месте! Целую туда, куда ты любишь!» Дата — три года назад!

Три года! Они три года крутили роман! А я, дура, борщи варила! Котлеты жарила! Рубашки гладила! Пока они целовались «туда, куда он любит»! Куда, интересно? В лысину?

Злость придала сил. Следующий час вещи Серёжи вылетали из квартиры с таким энтузиазмом, что соседи начали выглядывать.

— Молодец, Ленка! — одобрила баба Зина с третьего этажа, поднявшись специально поглазеть. — Гони всю память о нём поганой метлой! А лучше — лопатой! Или экскаватором!

— И правильно! — поддержал дядя Миша с первого. — Нечего хламу место занимать! У меня теща так тестя выгнала — до сих пор благодарна! Правда, он через год помер, но это уже детали!

— Давай, соседка, давай! — кричала Райка с четвёртого. — Кидай смелее! Вон, трусы полетели! Полосатые! Фу, какая гадость!

К обеду квартира преобразилась. Без вещей Серёжи стало просторнее. Светлее. Чище! Как будто не вещи выбросила, а тёмное прошлое! Тринадцать лет тьмы! Египетской! С лягушками и саранчой в виде любовниц!

В час дня — звонок в дверь. Светка и Инна! С бутылкой и тортом!

— Празднуем свободу! — объявила Светка, размахивая бутылкой.

Я глянула на этикетку. Шампанское! Вот она — проклятая пузырчатая вода, от которой бабы глупеют, а мужики наглеют! Это же зло в пузырьках! Горе игристое!

— Девочки, я не пью эту гадость! — заявила я. — Это же отрава для мозгов! От неё только беды! Помните, как Наташка с третьего этажа после шампанского на Новый год решила, что умеет летать? Хорошо, сугроб был!

— Да ладно тебе! — Инна уже открывала бутылку. — По глоточку! Символически!

— Символически я лучше компоту выпью! — отрезала я. — Или чаю! Или даже воды из-под крана! Но не эту пенистую дрянь, от которой потом голова как чугунок, а совесть как после преступления!

БУХ! Пробка выстрелила и попала в люстру. Люстра отомстила — посыпалась пыль десятилетней выдержки!

— Вот! — торжествующе заявила я. — Даже люстра против! Это знак!

— Да пей ты свой чай! — махнула рукой Светка. — Мы за твою свободу выпьем!

— За мою свободу лучше борща поешьте! Он хоть полезный!

Сели на кухне. Подруги с шампанским (осуждаю!), я с чаем. Торт оказался «Наполеон» — уже пятый за неделю! Кондитеры, видимо, сговорились!

— Ленка, расскажи! — потребовала Светка, уже покрасневшая от двух глотков этой отравы пузырчатой. — Как суд? Как всё?

Рассказала. Про Викторию, про документы, про холодный борщ на улице. Подруги визжали от восторга так, что Барсик сбежал под диван!

— Холодный борщ! — восхитилась Инна. — Это гениально! Месть подаётся холодной — и ты подала! Буквально! С капустой и морковкой!

— А что теперь? С квартирой что? — спросила Светка, покрываясь пятнами от шампанского. Вот! Я же говорила — отрава!

— Квартира моя! Полностью! Суд постановил!

— А Серёжа где?

— В СИЗО! Сидит и думает о своём поведении! Или не думает — у него с этим всегда проблемы были!

— А Дмитрий? — хитро прищурилась Светка. — Что с Дмитрием? Признавайся!

— Ничего…

— Как ничего?! — Инна чуть не подавилась тортом. — Он же влюблён! Это же видно! Слепой увидит! Даже баба Зина видит, а у неё минус пять!

— Ну…

— Никаких «ну»! — отрезала Инна. — Хватай мужика, пока не ушёл! Нормальные мужики не валяются на дороге! Они вообще редкость, как мамонты! Только без бивней и шерсти!

— Девочки, я только развелась…

— И что? — Светка налила себе ещё шампанского (дура! Завтра голова болеть будет!). — Жизнь не ждёт! Тебе тридцать восемь, не восемнадцать! Время тикает! Биологические часы звенят!

— Кстати, — Инна достала телефон. — Я тут справки навела. Дмитрий — золото! Не пьёт эту дрянь пузырчатую! Не курит! Алименты платит исправно! Готовит как бог! Квартира в собственности! Машина! Работа стабильная! Хватай, пока другая не уцепилась!

Права. Время и правда тикает. Но как-то всё слишком быстро. Вчера развод, сегодня новая любовь?

Хотя… почему нет? Почему я должна страдать и ждать? Чего ждать? Пока Серёжа отсидит? Пока Машка долги выплатит? Пока рак на горе свистнет? Он уже свистнул — в виде Дмитрия с блинчиками!

После ухода подруг (Светка уже пошатывалась от шампанского — я же говорила!) продолжила уборку. Нашла ещё «сокровища»:

Фотография с корпоратива пятилетней давности (Серёжа обнимает секретаршу — оказывается, у него система была!)

Презервативы в кармане зимней куртки (срок годности вышел — символично!)

Визитка массажного салона «Райский сад» (массаж, ага! Тот ещё массажик!)

Квитанция из ломбарда (часы мои сдавал! Золотые! Подарок папы!)

Всё в мусор! Вместе с прошлым!

Вечером позвонила мама.

— Ленка, как ты?

— Нормально, мам. Убираюсь. Серёжины вещи выкидываю.

— Правильно! Вымети всю память о нём! И квартиру перекрась! И мебель переставь! Новая жизнь — новый интерьер! Я вот после развода с твоим отцом весь дом перекрасила! В розовый! Он потом приходил — не узнал!

— Мам, у меня денег нет на ремонт.

— А заначки? Неужели не нашла? Ищи лучше! У всех мужиков заначки! Твой отец в унитазном бачке прятал!

Рассказала про пять тысяч долларов.

— Вот! Я же говорила! На отпуск хватит! Съезди куда-нибудь! С Димой своим!

— Мам! Какой «мой Дима»?!

— А чей? Он же влюблён! Соседка Райка видела, как он тебе цветы нёс! Белые розы! Шикарные!

— Когда?!

— Вчера! Но ты не открыла, и он к себе унёс! Расстроился весь! Райка говорит — чуть не плакал!

Цветы? Дмитрий носил цветы? И я не открыла? Вспомнила — вчера вечером звонок был, но я в душе была. Думала, реклама какая-нибудь или свидетели Иеговы!

После разговора с мамой пошла к Дмитрию. Постучала.

— Открыто! — крикнул он.

Зашла. Он сидел на кухне, что-то резал для салата. И правда — на столе букет! Розы! Белые! Штук двадцать! Мои любимые!

— Дима, это мне?

— Вам. Вчера хотел подарить, но вы не открыли.

— Я в душе была…

— Знаю. Слышал воду. Решил — не время.

Взяла розы. Понюхала. Божественно! Когда мне последний раз цветы дарили? Год назад? Два? Пять? И то — Серёжа на 8 марта купил на заправке три гвоздики. Полузавядшие. И одну сломал по дороге. Романтик! От слова «ром» — только пить умел!

— Спасибо. Они прекрасные.

— Как и вы.

И тут я сделала то, чего сама от себя не ожидала. Шагнула к нему и поцеловала. Не в щёку — в губы! Настоящий поцелуй! Как в кино! Только без музыки и титров!

Он замер с ножом в руке. Потом выронил нож (хорошо, не в ногу!). Обнял меня. И ответил на поцелуй так, что у меня тапочки-зайцы чуть не отвалились!

— Лена…

— Дима, можно вопрос?

— Конечно.

— Вы хотели что-то предложить вчера?

— Да. Хотел. И хочу. — Он взял меня за руки. — Лена, поехали в отпуск. Вместе. В феврале. В Италию.

Италия! Он предлагает Италию! Не Сочи! Не Турцию! Италию! Страну пасты, вина и… романтики!

— Но… это же дорого…

— У меня есть накопления. И у вас теперь есть, как я слышал. Стены-то тонкие!

— Вы подслушиваете?!

— Вы кричали «Пять тысяч долларов!» на всю квартиру! Даже баба Зина услышала! И уже всему подъезду рассказала!

Засмеялась. И правда кричала! От радости!

— А коты?

— К моей маме отвезём. Она их обожает. У неё дом большой, мышей много — раздолье!

— А работа?

— Возьмём отпуск. Вы же тринадцать лет никуда не ездили!

Тринадцать лет. И правда. Последний отпуск — свадебное путешествие в Сочи. Три дня. С отравлением в придачу. Серёжа тогда сказал: «Зачем нам заграница? В России тоже хорошо!» Ага, особенно в больнице с промыванием желудка!

— Дима, а это не слишком быстро?

— А что такое «слишком»? Мы соседи три года. Я три года на вас смотрю. Три года мечтаю. Три года жду. Это не быстро. Это очень медленно! Я уже думал — состарюсь, пока вы разведётесь!

Три года? Он три года…

— Почему не говорили?

— Вы были замужем. Я не разрушаю семьи. Даже такие… сомнительные. Но теперь вы свободны. И я хочу… хочу быть рядом. Если позволите.

Если позволю? Да я сама этого хочу! Просто боюсь признаться. Боюсь снова обжечься. Боюсь поверить. Боюсь, что это сон, и я проснусь, а рядом опять Серёжа храпит и воняет перегаром!

— Давайте попробуем, — сказала я. — Отпуск. Италия. Февраль. А там посмотрим.

Он улыбнулся. Так улыбнулся, что у меня сердце запело. Не ёкнуло (фу, какой штамп!), а именно запело! Арию из «Травиаты»! Хотя я «Травиату» не знаю, но, наверное, там есть что-то радостное! Или это была «Аида»? Не важно! Главное — поёт!

— И знаете что? — добавила я. — Борщ в Италии варить не буду!

— Почему?

— Там паста! Для разнообразия!

Засмеялись. Обнялись. И тут вошли коты — Барсик и Цезарь. Посмотрели на нас, переглянулись и синхронно мявкнули. Мол, наконец-то! Сколько можно тянуть!

20 января. Понедельник. День дачи показаний в прокуратуре. И день, когда я увидела Серёжу в последний раз. Ну, до суда. А может, и вообще в последний — кто знает!

Следственный изолятор № 3. Серые стены, решётки, охрана. Романтика! Как в турецком сериале, только без красивых турков и с русской озвучкой!

Следователь Громов оказался мужчиной лет пятидесяти с усталыми глазами и добрым лицом. Как Дед Мороз, только без бороды и подарков.

— Елена Петровна, спасибо, что пришли. Ваши показания очень важны.

Два часа рассказывала всё. Про махинации, про Кирсанова, про документы. Секретарша записывала, Громов кивал и иногда присвистывал.

— Пять миллионов? Ваш муж… бывший муж… размахнулся!

— Он всегда любил широкие жесты. Правда, в основном за чужой счёт!

— А теперь, — сказал следователь, — если хотите, можете увидеться с бывшим мужем. Пять минут. Под присмотром.

Хотела ли я? Не знаю. Но любопытство победило. Как он там? Похудел? Облысел окончательно? Научился мыло не ронять?

Серёжу привели в наручниках. Небритый, в робе (полосатой! Как трусы!), похудевший килограмм на десять. Жалкий! Как промокший воробей. Только без перьев и с лысиной!

— Лена…

— Чего хотел?

— Прости меня. За всё.

— Поздно, Серёжа. Тринадцать лет поздно.

— Я был дураком…

— Был и остался. Как ты мог? Сбежать хотел? Бросить меня с долгами? С Кирсановым?

— Я испугался…

— А я не испугалась? Когда Кирсанов угрожал? Когда квартиру делили? Когда ты с Машкой в ванне купался?

Он заплакал. Настоящими слезами. Как ребёнок. Которого поймали с банкой варенья.

— Лена, помоги мне…

— Чем?

— Попроси суд о снисхождении…

— Серёжа, ты серьёзно? После всего?

— Я же любил тебя…

— Любил? Ты меня предавал! Тринадцать лет предавал! Каждый день! С Машкой, с Олей, с Катей! Это любовь?!

— Я оступился…

— Ты не оступился. Ты сознательно шёл по головам. По моей голове в первую очередь!

Встала. Хватит. Больше не хочу его видеть. Никогда.

— Прощай, Серёжа. Удачи в новой жизни. В камере. С сокамерниками. Кстати, передай им привет от борща!

Вышла. А он остался. Плакать. Один. В наручниках. Жалкий памятник собственной жадности и глупости. Как испорченный памятник Ленину. Только без величия и с полосатой робой!

На улице ждал Дмитрий. С машиной.

— Как вы?

— Нормально. Всё закончилось. Окончательно. Бесповоротно. Как смерть динозавров!

— Поехали домой?

— Поехали. И знаете что? Давайте прямо сейчас билеты покупать! В Италию!

— Прямо сейчас?

— А что ждать? Жизнь короткая! Как хвост у Барсика после стрижки!

Он засмеялся.

— Вы правы! Едем в турагентство!

И поехали. И купили. Два билета в Рим. На 14 февраля. На день всех влюблённых! Символично? Да! Банально? Тоже да! Но мне плевать! Я еду в Рим! С Дмитрием! Без Серёжи! Это ли не счастье?

В турагентстве работала та самая Райка. Увидела нас и расплылась в улыбке:

— Ой, Ленка! С Димой! В Италию! Я так и знала! Всему подъезду говорила — быть свадьбе!

— Райка, это просто отпуск…

— Конечно-конечно! Просто отпуск! На день влюблённых! В Рим! Вдвоём! Ага, просто!

И побежала звонить. Через час вся Москва знала. Через два — вся Россия. Райка — это оружие массового распространения информации!

Вечером того же дня сидели у меня на кухне. Пили чай (никакого шампанского! Эта отрава пусть у Машки в горле застрянет!), разглядывали путеводитель по Италии. Барсик спал на коленях у Дмитрия. Цезарь — у меня. Идиллия! Как на картине «Мир и согласие», только вместо голубей — коты!

— А знаете, — сказал Дмитрий, — я счастлив.

— Почему?

— Потому что вы рядом. Потому что мы едем в Италию. Потому что всё плохое позади. Как старые Серёжины трусы в мусорке!

— Откуда вы знаете, что позади?

— Чувствую. У хорошего адвоката есть интуиция. И нюх. Как у Барсика на заначки!

Позвонил телефон. Мама.

— Ленка! Райка всё рассказала! Вы едете в Италию!

— Мам, откуда Райка знает?!

— Она в турагентстве работает! Ты что, не знала? Она же тебе билеты оформляла!

Не знала. Но теперь вся Москва будет знать. Райка — это местное радио «Сплетни 24/7».

— Мам, это просто отпуск…

— Конечно-конечно! Просто отпуск! В Италию! На день влюблённых! С красивым соседом! Ленка, ты свадебное платье возьми!

— Мам!

— Шучу! Но купальник новый купи! И платья! И бельё! Красивое! Кружевное! А не те тряпки, которые ты носишь!

— Мам, всё, пока!

— И Барсика ко мне привози! Я за ним присмотрю! Буду борщом кормить! Он же любит!

Положила трубку. Посмотрела на Дмитрия.

— Вся Москва знает.

— И прекрасно! Пусть знают! Пусть завидуют! Особенно Машка с её долгами!

Прав. Пусть завидуют. Особенно Машка! Которая, кстати, вчера звонила. Плакала в трубку. Просила денег в долг. Я сказала: «Попроси у Серёжи. А, он же в СИЗО! Ну тогда у Кирсанова. А, он тоже сидит! Ну тогда иди работай!» И положила трубку. Хватит. Натерпелась.

Перед сном стояла у окна в своих розовых тапочках-зайцах. Смотрела на ночную Москву. Думала о будущем. Об Италии. О Дмитрии. О новой жизни.

Всё-таки права была мама — жизнь как борщ. Пока варишь, кажется, что всё пропало. А получается — пальчики оближешь!

У меня получилось. Не сразу. Не легко. Через борщ, измену, суды и мщение. Но получилось!

И теперь у меня есть всё:

Квартира (целиком моя! Ни с кем не делить!)

Пять тысяч долларов (спасибо, Серёжа, за заначку!)

Верные подруги (Светка и Инна — лучшие! Даже когда пьют эту гадость пузырчатую!)

Любящая мама (пусть иногда надоедливая, но родная!)

Гениальный кот (Барсик — просто сыщик! Шерлок отдыхает!)

И… Дмитрий. Добрый, надёжный, влюблённый Дмитрий, который готовит блинчики и не пьёт шампанское!

А что ещё нужно для счастья?

Разве что новые тапочки… Хотя нет! Розовые зайцы останутся! На память. И на случай, если кто-то ещё попробует разрушить моё счастье. Потому что эти тапочки — боевые! Проверенные! С ними я победила!

Но теперь у меня есть защита посильнее тапочек. У меня есть человек, который готовит блинчики в семь утра. Который покупает билеты в Италию. Который смотрит на меня, как на чудо. Который не считает дурацкими мои розовые тапочки!

И знаете что? Может, я и правда чудо? Женщина, которая смогла. Которая не сломалась. Которая нашла силы начать сначала. Которая из борща в ванне сделала борщ справедливости!

В розовых тапочках-зайцах. С котом-детективом. С термосом борща наготове. С подругами, которые готовы пить отраву пузырчатую за моё счастье (хотя я их осуждаю!).

Новая жизнь началась. В старых тапочках, но с новой любовью. И это прекрасно!

А знаете, что самое смешное? Вчера встретила бывшую любовницу Кирсанова. Она тоже от него сбежала! Говорит: «Хорошо, что вовремя! А то б тоже в тюрьме сидела!» И знаете что? Мы с ней подружились! Теперь вместе ходим на йогу! Мир тесен! И полон бывших любовниц бандитов!

Вот так! Кто бы мог подумать год назад, что я буду счастлива? Что у меня будет новая любовь? Что я поеду в Италию? Что Серёжа сядет? Что Машка разорится? Что Кирсанов получит по заслугам?

Никто! Даже я!

Но жизнь — штука непредсказуемая. Как борщ у начинающей хозяйки. Вроде всё по рецепту, а получается сюрприз!

У меня получился хороший сюрприз. Вкусный. Счастливый. В розовых тапочках!

И я ни о чём не жалею! Ну, разве что о борще. Хороший был борщ. Жалко на Серёжу с Машкой потратила!

Но это уже история. А впереди — Италия! Паста! Дмитрий! И новая жизнь!

Правда, тапочки возьму с собой. На всякий случай. Вдруг итальянским мачо тоже борщ понадобится? Шучу! Теперь борщ — только для семьи! Для Дмитрия! Для мамы! Для Барсика!

А для врагов… для врагов у меня теперь есть итальянская паста! Альденте! Прямо в лицо!

Вот такая я теперь — интернациональная! С русским борщом и итальянской пастой! В розовых тапочках по миру!

14 февраля 2026 года. Ровно год и одно утро назад я стояла на балконе отеля в Риме в своих розовых тапочках-зайцах и халате с драконами (да-да, я их в Италию притащила!), а Дмитрий стоял на одном колене с кольцом в руке. Знаете, что он сказал? Нет, не «выходи за меня»! Он сказал: «Лена, давай варить борщ вместе до конца жизни!» Это ли не признание в любви? Особенно учитывая, что мы были в стране пасты!

А сегодня, год спустя, я стою на нашей кухне (уже нашей, официально, со штампом в паспорте!) в тех же тапочках и смотрю на тест. На две полоски. Которые означают, что через полгода нас будет трое. Ну, или пятеро, если считать котов!

— Дима! — кричу я. — Иди сюда! Срочно!

Он вбегает с полотенцем на голове (только что из душа) и с зубной щёткой в руке.

— Что случилось? Барсик опять заначку нашёл?

— Лучше! Смотри!

Показываю тест. Он смотрит. Молчит. Потом…

— Это… это значит…

— Это значит, что ты будешь папой! А я — мамой! А Барсик — старшим братом!

Дмитрий бросает щётку (она улетает в раковину с грохотом), подхватывает меня на руки и кружит! Тапочки слетают! Один заяц приземляется на Барсика (тот возмущённо фыркает), второй — на Цезаря (британец невозмутим, как всегда).

— Я буду папой! — кричит Дима. — Я буду лучшим папой в мире! Буду готовить каши! Менять подгузники! Петь колыбельные!

— Только не пой! — смеюсь я. — У тебя медведь на ухо наступил, потом станцевал ламбаду и ушёл, хлопнув дверью!

Ставит меня на пол. Целует. Долго, нежно, так, что я забываю про тест, про котов, про всё на свете. Вот что значит правильный мужчина! С Серёжей такого не было. Он максимум в щёку чмокнул и побежал к телевизору!

Звонок в дверь прерывает идиллию.

— Это подруги! — вспоминаю я. — Мы же договаривались отметить годовщину!

Открываю. Светка и Инна с тортом (опять «Наполеон»! Это заговор кондитеров!) и бутылкой.

— Только не говорите, что это шампанское! — сразу предупреждаю.

— Нет! — Светка гордо показывает этикетку. — Это детское! Безалкогольное! Мы помним твоё отношение к пузырькам! Хотя я бы выпила настоящего…

— Светка! — одёргивает её Инна. — Ты же беременная!

— Что?! — ахаю я. — Ты тоже?!

— Четвёртый месяц! — Светка гладит живот. — Третий ребёнок! Муж говорит — ещё одного, и футбольная команда!

— А я… — я делаю паузу для эффекта. — А я на третьем месяце!

Визг! Объятия! Прыжки! Коты в панике разбегаются! Даже невозмутимый Цезарь ретируется под диван!

— Обе беременные! — восторгается Инна. — Я одна бездетная осталась!

— Ты четвёртый раз замуж собираешься! — напоминает Светка. — Может, в этот раз получится!

— Кстати, об этом! — Инна загадочно улыбается. — У меня новость! Я встретила мужчину!

— Опять?! — хором спрашиваем мы.

— Этот другой! Он разведён, двое детей, своя фирма, дом за городом! И главное — он не пьёт эту проклятую пузырчатую отраву!

— Где познакомились?

— В суде! Он адвокат! Защищал мою фирму от налоговой! Выиграл! Я влюбилась!

— В него или в победу? — уточняю я.

— Сначала в победу, потом в него! — смеётся Инна.

Садимся за стол. Дмитрий приносит чай (правильный мужчина!), торт режем, болтаем. Как в старые добрые времена. Только теперь всё по-другому. Лучше!

— А что с бывшими? — спрашивает Светка. — Есть новости?

О, новости есть! И какие!

— Серёжа в колонии-поселении, — рассказываю я. — Пять лет дали. Но за хорошее поведение через три выйдет. Работает в библиотеке. Представляете? Серёжа и книги! Он же «Войну и мир» с «Миром и войной» путал!

— А Машка? — интересуется Инна.

— О, это песня! Машка вышла замуж!

— За кого?!

— За Петра Семёновича! Хозяина квартиры, которую снимала! Ему шестьдесят два! Лысый! Пузатый! Зато богатый!

— Ничего себе! — ахает Светка. — Она же моложе его дочери!

— Вот именно! Дочка теперь с ней воюет! Грозится оспорить брак! Говорит — папу опоили! Приворожили! Зомбировали!

— Приворожили Машкой! — хохочет Инна. — Это сильно!

— А Кирсанов? — спрашивает Светка.

— Сидит. Десять лет. За мошенничество в особо крупных. И ещё дела висят. Так что надолго он там!

— Справедливость! — поднимает чашку Инна.

— За справедливость! — поддерживаем мы.

Чокаемся чашками. Детское шампанское никто не открыл. Так и стоит. Пусть стоит! Мне и без пузырьков хорошо!

Вдруг звонок в дверь. Не ждали никого.

Дмитрий идёт открывать. Возвращается с конвертом.

— От кого? — спрашиваю.

— От Виктории. Первой жены Сергея.

Вскрываю. Читаю. Ахаю!

— Что там? — подруги тянут шеи.

— Она пишет… она пишет, что выходит замуж! За следователя Громова! Того самого, который вёл дело! Они познакомились на допросах и влюбились!

— Ничего себе! — восклицает Светка. — Это же как в кино!

— И ещё! — продолжаю читать. — Её сын Андрей поступил в юридический! Хочет стать адвокатом! Говорит — насмотрелся на папашу, решил бороться с такими!

— Молодец пацан! — одобряет Дмитрий.

В конверте ещё что-то. Фотография. Виктория в свадебном платье, рядом Громов во фраке, Андрей в костюме. Все улыбаются. Счастливые.

И знаете что? Я за них рада! Правда! Пусть будут счастливы! Все заслуживают второй шанс! Даже первые жёны мошенников!

После ухода подруг сидим с Дмитрием на диване. Барсик у меня на коленях, Цезарь у него. Мурлычат синхронно, как маленький кошачий оркестр.

— Знаешь, — говорит Дима, — год назад я и представить не мог, что буду так счастлив.

— Почему?

— Думал — поздно. Мне ж сорок два. Думал — поезд ушёл. Остановка «Счастье» позади.

— Глупый! Счастье — это не остановка. Это маршрут! И мы на нём едем!

— С пересадками?

— Без! Прямой рейс! До конечной!

Целуемся. Коты деликатно отворачиваются. Воспитанные!

И тут — снова звонок! Да что ж такое!

На этот раз — курьер. С коробкой.

— Елена Румянцева?

— Да. Это я.

— Вам посылка. Распишитесь.

Расписываюсь. Вскрываем коробку. Внутри… тапочки! Новые! Розовые! С зайцами! Точно такие же, как мои старые! Только оба уха на месте!

Записка: «Дорогая Лена! Поздравляю с годовщиной! Знаю, как ты любишь свои тапочки. Решила — пусть будет запасная пара. На случай новых приключений! Твоя мама».

— Мама! — я смеюсь и плачу одновременно. — Она неисправима!

— Это знак! — говорит Дмитрий. — Новые тапочки — новые приключения!

— Только без борща в ванне!

— Договорились! Борщ — только в кастрюле!

И тут я вспоминаю! Вчера видела — на пятом этаже новая соседка поселилась. Молодая, красивая, в мини-юбке. И смотрела на Дмитрия как-то… заинтересованно. Хищно даже!

— Дима, а ты новую соседку видел?

— Какую соседку?

— С пятого этажа. Блондинка. В мини.

— Не обратил внимания.

— Правда?

— Правда! Я вообще других женщин не вижу. У меня глаза только для тебя настроены! Как телевизор на один канал!

Верю. Хочу верить. Буду верить. Но тапочки новые — это знак. Надо быть начеку! Мало ли что! Вдруг опять придётся борщом кого-то поливать!

Хотя нет. Теперь у меня другое оружие. Итальянская паста! Научилась в Риме готовить! Карбонара особенно удалась! Дмитрий говорит — лучше, чем в ресторане!

Вечером стою у окна. В новых тапочках. Старые — на полке, как боевые награды. Как ордена «За отвагу» и «За победу над Серёжей»!

Москва сверкает огнями. Где-то там, в колонии, Серёжа читает книжки и думает о своём поведении. Машка готовит ужин шестидесятидвухлетнему мужу и мечтает о наследстве. Кирсанов отбывает срок и проклинает тот день, когда связался с Серёжей.

А я? Я счастлива! У меня есть всё:

Любящий муж (настоящий, с печатью в паспорте!)

Квартира после ремонта (кухня теперь не жёлтая, а персиковая!)

Два кота (живут душа в душу, спят в обнимку!)

Верные подруги (одна беременная, вторая влюблённая!)

Мама (неугомонная, но любимая!)

Ребёнок под сердцем (УЗИ через неделю, узнаем — мальчик или девочка!)

И две пары тапочек-зайцев (старые боевые и новые запасные!)

Дмитрий подходит, обнимает сзади.

— О чём думаешь?

— О том, как всё странно получилось. Год назад я борщом Серёжу с Машкой поливала, а теперь — замужем, беременная, счастливая.

— Борщ волшебный был!

— Не борщ. Тапочки! Это они принесли удачу!

— Тогда надо их в рамочку и на стену!

— Не-а! Они должны быть наготове! Вдруг та блондинка с пятого этажа…

— Ревнуешь? — смеётся он.

— Бдю! Это разные вещи!

— А знаешь что? Давай переедем! Купим дом за городом! Чтобы ребёнок на природе рос!

— А квартира?

— Сдавать будем! Или продадим! Новая жизнь — новый дом!

Новый дом… Заманчиво. Свой участок, сад, может, даже огород. Буду свёклу выращивать. Для борща! А вдруг пригодится?

— Давай! Только тапочки возьмём!

— Обязательно! И старые, и новые!

— И котов!

— Куда ж без них!

— И маму рядом поселим!

— Э… это обсуждаемо!

Смеёмся. Обнимаемся. Коты мурлыкают. За окном падает снег. Крупный, пушистый, как в сказке.

И знаете что? Это и есть сказка! Моя личная сказка! Которая началась с борща в ванне, продолжилась местью в тапочках и закончилась…

Хотя нет! Не закончилась! Это только начало!

Впереди — роды, пелёнки, первые шаги, первые слова. Впереди — новый дом, новые соседи (надеюсь, без блондинок в мини!), новые приключения.

И я готова! В своих розовых тапочках-зайцах я готова ко всему!

Потому что теперь я знаю главное: что бы ни случилось — справлюсь! С юмором, с борщом, с тапочками, но справлюсь!

А если кто-то попробует разрушить моё счастье… Ну что ж, борщ у меня всегда наготове! И теперь ещё паста карбонара! И две пары боевых тапочек!

Я же теперь не просто Ленка. Я — Елена Румянцева, победительница в розовых тапочках! Женщина, которая смогла! Которая отомстила! Которая нашла счастье!

И это только начало истории…

P.S. Вчера позвонила мама. Говорит: «Ленка, я тут подумала… А может, второй ребёнок? Чтоб не скучно было!» Мама! Я ещё первого не родила! «Ну и что? Планировать надо заранее! И кстати, я вчера видела — в магазине тапочки продают. Синие. С мишками. Для мальчика если!»

Мама неисправима! Но знаете что? Может, она и права. Синие тапочки с мишками… Почему бы и нет?

Продолжение следует? Определённо!

В конце концов, жизнь — это сериал. Длинный, непредсказуемый, местами драматичный, местами комедийный. И мой сериал только начался!

Сезон первый: «Месть в тапочках» — завершён.

Сезон второй: «Счастье в тапочках» — в процессе.

Сезон третий: …посмотрим!

Но тапочки будут всегда! Это точно!

123