«На тяжелой планетке той, Актинурии, возникло царство паллактинидов. Каждый житель ее был настолько тяжел, что ходить мог только по Актинурии; на других планетах под ними проваливался грунт, а от крика падали горы.
Но и в своих домах они ступали осторожно и боялись повысить голос, ибо властитель Архиторий в своей жестокости не знал меры…»
1.0 — OCR, верстка, вычитка — Isais.
Жил-был инженер-космогоник, который умел увеличивать яркость звезд. Однажды прилетел он в туманность Андромеды, когда там кружился черный вихрь. Инженер достал свои лучи. У него их было три: красный, голубой и невидимый.
Он направил на ближайшую звезду первый луч, и звезда-исполин сразу стала красной. Но туманность не исчезла. Тогда он уколол звезду вторым лучом, и она побелела. Потом он сказал своему ученику: «Присматривай за ней!», а сам пошел зажигать следующую звезду.
Ученик ждал одну тысячу лет, другую тысячу, но инженер не возвращался. Надоело ему ждать. Подкрутил он что-то в лучеиспускателе, и звезда из белой стала голубой. Это ему понравилось. Хотел повернуть еще один верньер, но обжегся.
Подумав немного, ученик заглянул в футляр, который оставил инженер. И ничего, даже дна не увидел.
Догадался он, что это и есть невидимый луч. И захотелось ему направить луч на звезду, но как это сделать — не знал. Рассердился он, взял футляр и метнул в огонь. И тогда тучи поредели, сотни тысяч звезд засверкали, и в пределах туманности Андромеды стало светло как днем.
Обрадовался ученик, засмеялся. Но радость его была недолгой. Голубая звезда вдруг треснула.
Прилетевший космогоник увидел катастрофу и рассек лучом планету на три части. Одна часть превратилась в газ, другая в уголь, а в третьей оказались самые тяжелые металлы, вроде актиния. Инженер схватил эту третью часть, швырнул и проговорил:
— Через сто миллионов лет она вернется, поглядим, что из нее получится. — И отправился искать ученика, который со страху убежал куда-то.
А на тяжелой планетке той, Актинурии, возникло царство паллактинидов. Каждый житель ее был настолько тяжел, что ходить мог только по Актинурии; на других планетах под ними проваливался грунт, а от крика падали горы.
Но и в своих домах они ступали осторожно и боялись повысить голос, ибо властитель Архиторий в своей жестокости не знал меры. Жил он во дворце, выдолбленном в платиновой горе. В нем было шестьсот огромных залов, и в каждом зале помещалась только одна рука властителя. Такой он был огромный. Был он подозрителен, алчен, всюду рассылал шпионов, преследовал своих подданных.
Все горы планетки были радиоактивны и фосфоресцировали. Поэтому паллактиниды не пользовались искусственным светом. Днем, когда светило солнце, они спали в подземельях, в горах и только ночами сходились в металлических долинах.
Ужасный Архиторий приказал бросить во все котлы, в которых плавились палладий с платиной, глыбы урана. Потом вызвал паллактинидов к королевскому дворцу. Со всех жителей сняли мерку, начали изготовлять для них панцири из урановых листов: наплечники, шишаки, рукавицы и наколенники, забрала и шлемы. Панцири были светящиеся. Но особенно сверкали уши.
И после того, как паллактиниды надели панцири, они уже не могли собираться вместе. Если сборища были достаточно многолюдными, происходили взрывы.
Паллактиниды должны были вести одинокий образ жизни. Они избегали друг друга, боясь цепной реакции. Архиторий же радовался и облагал жителей все более непосильной данью. Чеканщики в горах делали для него оловянные дукаты, ибо олово было самым редким металлом в Актинурии и имело наибольшую цену.
Тяжело было подданным злого властелина. Некоторые из них пытались поднять бунт, но не добивались цели. Всегда находились непонятливые, приближались к товарищам, чтобы спросить, о чем речь, и заговорщики взлетали на воздух.
Был на Актинурии молодой изобретатель по имени Пирон. Он вытягивал такие нити из платины, что они годились для изготовления сетей, которыми можно ловить облака. Изобрел Пирон телеграф с проводами, а потом телефон без проводов. Оживились жители Актинурии. Они надеялись, что теперь можно будет договориться.
Но хитрый Архиторий подслушивал все разговоры, благодаря чему знал, о чем говорят его подданные, а едва доходило до его ушей слово «бунт», он сейчас же обрушивал на заговорщиков шаровые молнии и превращал их в угли.
Пирон решил перехитрить злого властелина. Обращаясь к друзьям, вместо слово «бунт» говорил «ботинок», а вместо «поднимать мятеж» — «шить». И так подготовил восстание.
Архиторий очень удивился: с чего бы это его подчиненные так заинтересовались шитьем обуви? Но и друзья Пирона не всегда его хорошо понимали. Однако по-другому объяснить им свои планы он не мог. Толковал им и так и этак, а поскольку непонятливых оказалось немало, ему пришлось однажды протелеграфировать так: «Из плутония полосы рвать». Будто бы на подметки. Но тут и властитель испугался: ведь плутоний очень близок к урану, а уран к торию, в названии которого Архиторий и усмотрел созвучие со своим именем. Он немедленно послал стражу, которая арестовала Пирона и бросила на оловянный паркет перед властелином.
Пирон ни в чем не признался, но властелин все равно заточил его в башне из палладия.
Паллактиниды уже потеряли всякую надежду, но, наконец, в те края вернулся космогоник. Присмотрелся он к порядку, царящему на планете Актинурия, и сказал:
— Так быть не должно!
После чего взял самые тонкие и самые твердые лучи, обмотал ими собственное тело и стал походить на кокон. В таком виде его тело должно было дожидаться его возвращения, а сам он принял вид убитого недотепы и спустился на планету.
Когда наступила ночь и только горы холодно светились вокруг платиновой долины, космогоник увидел подданных короля Архитория и хотел подойти к ним, но они бежали прочь, опасаясь ядерного взрыва. Напрасно он пытался приблизиться к кому-либо, не понимая, почему от него убегают.
Так он кружил по взгорьям, похожим на рыцарские щиты, и шаги его звенели.
Наконец он дошел до башни, в которой Архиторий держал мятежного Пирона. Тот увидел инженера через решетку. Космогоник, несмотря на обличие скромного робота, выглядел по-другому, чем все паллактиниды — панцирь его не светился во тьме. В нем не было ни крошки урана.
Пирону хотелось окликнуть незнакомца, но губы его были завинчены. Он только высекал искры, колотясь головою о стены тюрьмы.
Космогоник, увидев искры, подошел к башне и посмотрел в зарешеченное окно.
Пирон зазвонил цепями и звоном цепей рассказал правду инженеру.
— Терпи и жди, — сказал космогоник, — и дождешься.
Он заспешил в самые дикие горы Актинурии и три дня искал кристаллы кадмия. Нашел и принялся ковать. Из кадмиевых листов он выкроил плащи и, вернувшись в долину, разложил их у домов. Паллактиниды нашли их, но не взяли. Побоялись.
Ночью инженер опять появился в долине и сразу же замахал раскаленным прутиком. Он писал в воздухе огненными линиями: «Можете приближаться друг к другу, кадмий предохранит вас от гибели». Но жители подумали, что их обманывает агент властителя, и не поверили.
Инженер рассердился, снова пошел в горы, выплавил из урановой руды серебристый металл и вычеканил блестящие дукаты. На одной стороне их был изображен профиль Архитория, а на другой его шестьсот рук.
Набрав урановых дукатов в мешочки, космогоник вернулся в долину и показал паллактинидам чудо: набросал подальше от себя звенящую кучку дукатов. А когда он бросил еще один дукат сверх нормы, воздух задрожал, куча превратилась в огненный шар. Вскоре ветер рассеял его, и на месте взрыва остался только кратер, выплавленный в скале.
Через какое-то время инженер опять пришел в долину и начал выкладывать дукаты из мешочков, но уже иначе: положит один дукат, а сверху прикроет его кадмиевой пластинкой. Дукат — пластинка, дукат — пластинка. И хотя куча на этот раз оказалась в шесть раз больше прежней, взрыва не случилось.
Теперь паллактиниды поверили инженеру и, собравшись, решили пойти против Архитория. Очень хотелось им свергнуть властителя, но они не знали, как это осуществить. Дворец был окружен толстой радиоактивной стеной, а на подъемном мосту стояла беспощадная машина: всякого, кто не знал пароля, она рассекала на куски.
Приближалось время платить новую дань, установленную жадным Архиторием. Хитрый инженер роздал подданным урановые дукаты и посоветовал им отдать дань.
Радовался властитель, что так много дукатов поступает в его сокровищницу.
Ночью инженер расплавил лучом башню и освободил Пирона. А когда они уже молча шли по долине в свете радиоактивных гор (как будто ожерелье из лун опоясало горизонт), вдруг поднялся ввысь столб огня — в королевской сокровищнице урановые дукаты превысили норму. Взрыв разорвал и дворец, и металлическое тело Архитория. Сила его была так велика, что шестьсот оторванных рук тирана улетели в межпланетное пространство.
На Актинурии воцарилось счастье. Пирон стал справедливым правителем, а инженер, возвратившись во тьму, достал свое тело из кокона и отправился дальше, зажигать звезды.
А шестьсот оторванных платиновых рук Архитория до сих пор кружат по орбите вокруг планеты подобно кольцу Сатурна. И говорят паллактиниды: «Смотрите, Торий нам светит».
Перевод с польского