— Надеюсь, ты простишь мне небольшую старческую придурь, — произнес император, опускаясь в кресло, — все же ты мне самому во внуки годишься.

Гвардейцы делали вид, будто их здесь не существует. Кажется, даже дышали через раз, чтобы надежнее сливаться с местностью.

— Как вам будет угодно, ваше императорское величество, — ответил я, но садиться сам не стал.

Государь довольно кивнул, после чего повел рукой в воздухе.

— Оставьте нас, — жестким тоном, но не повышая голоса, велел он.

Бойцы безропотно подчинились, умудрившись совершенно бесшумно покинуть помещение. Дождавшись, когда они закроют за собой дверь, владыка Российской Империи кивнул мне.

— Присаживайся, Ваня, разговор будет долгим.

Придвинув кресло, в котором только что сидел, я опустился на сидение и сложил руки на коленях. С учетом браслетов, блокирующих магию, иная поза была бы крайне неудобна. Впрочем, меня нисколько не удивило, что государь выгнал гвардейцев — главное мое оружие, чары, все равно остаются заблокированными. Не табакеркой же мне императора забивать?

Так в этом случае он успеет гвардию позвать обратно, и тогда уже мне гарантированно не поздоровится.

— Для начала я бы хотел сказать тебе спасибо, — произнес монарх, глядя мне в лицо. — В том, что Служба Имперской Безопасности перестает полностью удовлетворять моим интересам, я был убежден и ранее. Но именно твое вмешательство в дела ведомства показало, насколько деградировала служба.

Я кивнул, не спеша отвечать.

Кого государь видит перед собой? Вчерашнего мальчишку, получившего в наследство полезные знания по кровавой магии. Смысл его разочаровывать в этом? Тем более я прекрасно знаю, как смешон может быть мальчик, пыжащийся доказать, что он уже взрослый.

— Разумеется, это напрямую связано с пропажей архива, на который у меня были возложены определенные надежды, — произнес император. — Мне виделось светлое будущее, которого мы сможем достигнуть, открыв полноценное заведение для обучения магии наших молодых одаренных. Пока что еще ни одна страна не добилась на этом поприще впечатляющих успехов. А архив, который был составлен при помощи Моровых, в числе прочих верных Российской Империи родов, позволял надеяться на открытие полноценной академии. Курса на три, но зато гарантированно выпускающей чародеев с раскрытым потенциалом.

Я позволил себе улыбнуться.

— Считаешь, я был слишком наивен? — уточнил он, заметив мою реакцию. — Ты прав, я тогда еще был молод и глуп, надеялся, что моя задумка будет воспринята благосклонно. Но, к сожалению, уже тогда нашлись дворяне, которые решили, что сосредоточить такую мощь в руках императора — опасно для их сословия. Ведь маги, которые прошли бы обучение в моей академии, были бы благодарны не условным Ивановым, а императору и Российской Империи.

— Это была прекрасная идея, ваше императорское величество, — произнес я, чуть наклонив голову. — Однако, как и всякая прекрасная идея, она мало учитывает реальность. В частности, исчезновение архива.

— У меня осталась полная копия, — улыбнулся государь. — Или ты тоже подумал, что старик из ума выжил и грезит об академии, когда не имеет под нее никакой базы, да к тому же все благородные семьи выступают против подобного усиления правящего дома? Нет, Ваня, все совсем не так.

Ну, чего-то подобного следовало ожидать. В конце концов, Служба Имперской Безопасности не просто так называется именно Имперской. Она защищает интересы Российской Империи, а вместе с ней — и императора.

— Однако прецедент возник, — продолжил монарх, убрав любой намек на веселье. — Предатель обнаружился в самом сердце силы, на которую я намеревался опираться в своих реформах. А следовательно, я больше не мог рассчитывать на то, что Служба Имперской Безопасности в действительности подчиняется лишь мне одному.

Хотелось бы мне сказать, как я его понимаю. Я создал империю людей в своем прошлом мире, надеясь, что это позволит мне заниматься исключительно собственными делами. А в итоге мне пришлось уйти, чтобы не рушить то, что я строил на протяжении столетий.

— Как бы там ни было, отсутствие архива в стенах Службы Имперской Безопасности послужило толчком, который доказал всем, как это плохо — не иметь информации, — продолжил государь. — И теперь, когда у меня появился такой примерный дворянин, как ты, Ваня, настала пора вновь заговорить о том, что знания о магии должны распространяться и не могут больше лежать мертвым грузом по фамильным библиотекам.

Он замолчал, ожидая моей реакции.

— Полагаю, вы не просто так рассказываете об этом именно мне, ваше императорское величество? — задал я вопрос, который он наверняка ожидал услышать. — У вас есть какое-то предложение, которое меня порадует?

— Слышал я, у тебя какие-то проблемы с забором особняка? — вопросом на вопрос ответил мне император. — Когда ты отсюда выберешься, тебе позвонит мой человек, он проведет и оценку работ, и сами работы. Естественно, все будет оплачено за счет казны. Будем считать, что это моя благодарность за вмешательство в дела Службы Имперской Безопасности и демонстрацию, насколько она нефункциональна.

— Благодарю, ваше императорское величество, — со всем возможным уважением поклонился я.

Очень предусмотрительно с его стороны, что никто не попытается корчевать забор с наложенными на него охранными чарами в мое отсутствие. Мог бы случиться серьезный инцидент.

— Что касается твоего вопроса… — государь поднялся на ноги.

Мне пришлось вставать тоже — права сидеть в присутствии императора роду Моровых даровано не было. А монарх тем временем прошелся из стороны в сторону, держа руки за спиной и разглядывая помещение, как будто оно его действительно интересовало.

— У меня есть несколько ролей, которые ты мог бы сыграть, Ваня, — произнес император, останавливаясь в нескольких шагах от меня. — Но все они требуют от тебя дальнейшего развития своего магического дара. То, что вижу я, это отличный прогресс, но, будем честны, тебе еще далеко до раскрытия потенциала.

Судя по тому, как он выделил слово «вижу», с магическим взором у государя все отлично. Приятно знать, что во главе Российской Империи стоит вдумчивый чародей, который овладел столь полезным навыком.

— Потому я бы предложил тебе сперва поучиться в той же академии, — с легкой улыбкой произнес император. — Но, боюсь, мне еще предстоит немалая доля работы по отстаиванию своих интересов в моей же стране.

— Тогда чем я могу быть полезен, ваше императорское величество? — спросил я.

— Я не знаю, Ваня, — пожал плечами тот. — У тебя в голове уникальные знания, но уникальные они только для тех, кто не входит в правящий род. На днях я передам новую копию архива в Службу Имперской Безопасности, и мы посмотрим, как она с этим справится.

Ну да, если ведомство недостаточно верно, чтобы на него опираться политически, то хотя бы свои силовые функции оно способно исполнять. В конце концов, она не зря называется службой безопасности.

— Ты же уже неоднократно отказывался послужить мне в рядах этого ведомства, как служили твои предки, — продолжил монарх. — А неволить в таком деле — все равно что выбрасывать ценные ресурсы. Ни тебе пользы не принесет, ни Российской Империи лучше не станет. Толковые сотрудники не получаются из тех, кто таковым не желает становиться. А потому я спрошу тебя, Ваня. Чего ты сам желаешь? К чему стремишься?

— Пожалуй, наиболее важной для меня целью на данный момент является саморазвитие, — ответил я. — Как вы и сказали, ваше императорское величество, мне еще предстоит долгий путь. Сейчас мои возможности сильно ограничены, я знаю гораздо больше, чем могу применить, и меня это не слишком устраивает.

Он усмехнулся, выслушав мой ответ. А после император направился к чайнику.

Щелкнув переключателем, он вернулся к своему креслу.

— И все же ты не пошел по легкому пути и к магии крови прибегать не стал, — заметил он. — В столице хватает банд, членов которых ты и так уже ликвидировал немало. Если бы ты пользовался ими, как культ, мог бы уже расширить свой резерв.

Я улыбнулся в ответ.

— Не скрою, ваше императорское величество, Служба Имперской Безопасности меня бы не поймала, даже если бы захотела, — произнес я. — Как я заметил, сотрудничая с Легостаевыми, сделать это не составило бы труда. Но я отлично знаком с магией крови, и потому знаю, насколько она опасна. С ней нельзя заигрывать, да и самоуважение для меня не пустой звук. Я рожден в семье потомственного дворянина и не стану пятнать память фамилии такими делами.

Государь дождался, когда щелкнет чайник, и указал мне на него.

— Нальешь?

Взяв две чистых чашки, я положил в каждую по пакетику с заваркой и, залив кипятком, протянул одну императору.

— Для своих лет ты очень рассудительный и очень одаренный молодой человек, Ваня, — сообщил мне государь. — Некоторые мои сторонники даже предлагали избавиться от тебя. В тебе ощущают угрозу. И заметь, это именно мои сторонники. А что сказать о наших врагах? Для них ты совсем скоро станешь целью номер один. Так что спокойной жизни в ближайшее время тебе ожидать не приходится.

Толком с местным обществом я пока что и не пересекался. Солнцевы да Легостаевы — не в счет. Конечно, есть еще Горшковы, но их, полагаю, Служба Имперской Безопасности уже взяла в работу, и я вряд ли встречусь с представителями этого рода. Разве что меня позовут на оживление трупов.

— Полагаю, здесь я бессилен, — развел я руками. — В вашей власти как лишить меня головы, так и отпустить на все четыре стороны.

— Да-а, — протянул император. — Но я был бы глупцом, если бы разбрасывался подобными людьми, когда могу их приблизить, обласкать и дать возможность раскрыться. Ты оказал неоценимую помощь в ходе нескольких расследований, навел Службу Имперской Безопасности на предателя в рядах Министерства внутренних дел. А кроме того, еще и проклятие снял с Солнцевых, которым вот-вот грозило забвение.

— За часть этих дел мне платили, ваше императорское величество, — пожал плечами я. — Было бы странно дворянину не исполнять взятых на себя обязательств.

— И очень хорошо, что ты это осознаешь, — кивнул тот, спокойно сделав глоток неостывшего чая. — Мне донесли, что ты намеревался открыть свою лавку артефактов. Это все еще так?

— Да, я бы хотел именно этим заняться. Однако в первую очередь собирался наработать репутацию, чтобы не оказаться просто еще одним артефактором, — признался я.

— Российской Империи это было бы полезно, — улыбнулся император. — Но тут мы возвращаемся к вопросу о твоей одаренности, Ваня. Видишь ли, я достаточно разбираюсь в магии, чтобы понимать — попадание на алтарь кровавого культа не может дать ни знаний, ни умений ими пользоваться. Мне известны пределы возможностей Моровых, а ты — ни с того, ни с сего их уже неоднократно перешагивал. И у меня возник вопрос, ответ на который может многое изменить в твоей жизни.

Ну, рано или поздно кто-то бы сложил два и два. А учитывая, что государь обладает магическим взором, не обратить на меня внимания он просто не имел права. Он-то лучше прочих должен понимать, насколько сложно развить в себе такой навык.

А если помнить про то, что сам государь обладает всеми семью узлами, и они развиты до предела, его интерес к моей персоне тем более объясним. Да, он утаивал информацию от окружающих, чтобы заставить их мыслить так, как он хочет. Но это политика — иначе в ней не выжить.

А я выбиваюсь из привычной картины мира, и потому заинтересовал его. Возможно, останься Иван Владимирович самим собой и повтори все то же самое, что сделал после осознания себя на алтаре я, вряд ли бы глава Российской Империи вообще не заметил последнего Морова.

— Я весь внимание, ваше императорское величество, — произнес я, склонив голову.

— Как на самом деле получилось так, что Иван Владимирович Моров, который никогда особо не тренировался в магии в силу своего возраста, едва перешагнув порог совершеннолетия, начинает творить чары, как какой-нибудь легендарный Мерлин? — спросил он. — Я собрал все сведения о том, как окружающие видели тебя колдующим, по эффектам и результатам воздействия сложил картину… И оказалось, что у тебя нет предпочтения к какой-то конкретной школе, ты знаешь много заклинаний и умеешь их применять без особого труда. Так что мне стало интересно, какое же объяснение у всего этого?

Естественно, сказать, что я Верховный маг из другого мира, было бы глупо. В такой бред, как путешествие между мирами, даже в моем, насквозь волшебном мире никто бы не поверил. А здесь на Земле, где возможности чародеев практически и не развивались, это вообще будет звучать, как откровенный бред.

Достаточно представить, как мальчишка с серьезным лицом рассказывает о подобных вещах, чтобы понять всю абсурдность такого признания. Императору нужно обоснование, которое раскроет ему загадку, но это должно быть понятное и приемлемое обоснование. То, которое при случае он сможет повторить опытным путем и проверить результат.

А заклинание, которое он на себя наложил, позволит ему определить, говорю ли я правду.

— Если честно, ваше императорское величество, у меня нет ответа, который вас бы устроил, — признался я, глядя в глаза монарха. — Мой дед никогда меня не учил большинству заклинаний, которые мне известны. Но они мне известны, и если бы я мог объяснить причины возникновения такой ситуации, я бы это сделал с радостью. Ведь, что ни говори, а я знаком с такими чарами, которых наверняка нет в вашем архиве.

Государь приподнял бровь.

— Вот как? — выдохнул он. — Забавно, что ты не произнес ни слова неправды. Выходит, либо я ошибся, и предсмертное состояние все же открыло тебе доступ к неким знаниям, либо случилась еще какая-то аномалия. К примеру, если Александр Васильевич проводил эксперименты над собственным внуком. Ведь, погрузив тебя в сон, он мог делать с тобой все, что заблагорассудится, и ты бы о том не узнал.

Естественно, я не врал, ведь он использовал заклинание для определения лжи. Но и куда свернула мысль императора, мне тоже не понравилось.

— Мой дед здесь совершенно ни при чем, ваше императорское величество, — твердо произнес я. — Просто кровавый культ похитил одного человека, а на алтаре я очнулся уже другим. Более осведомленным и, пожалуй, более умелым. Однако это никоим образом не связано с Александром Васильевичем.

Монарх кивнул, но по его чуть блуждающему взгляду я понял, что вопрос не закрыт, и он теперь станет искать ответы. Возможно, действительно проводя опыты над какими-нибудь приговоренными к смерти заключенными.

— Что же, мне пора, Ваня, — поднявшись на ноги, произнес император, с помощью телекинеза отправляя чашку на место. — За тобой будут присматривать. Просто чтобы ты не сделал чего-то… опрометчивого. В остальном я дозволяю тебе открыть свою лавку артефактов и жить своей жизнью. Моровы заслужили, чтобы их наследник мог оставаться свободным.

Я склонил голову, а государь решительным шагом добрался до двери и, открыв створку, скрылся в коридоре. Ко мне заглянул гвардеец, тут же ловко снял браслеты и, кивнув на прощание, оставил меня в одиночестве.

Что ж, пожалуй, это хороший итог беседы. Я жив, император не испытывает желания меня втравить в свои игры, и мне разрешили заниматься артефактами. Хотя в том, что я обязательно попаду в сети дворянских интриг, государь был уверен. Да и мне не верилось, что удастся избежать благородного общества.

Особенно если станет известно, благодаря кому Горшковы вылетели с должностей и попали под суд. Жданову, помнится, за подобное не героиней сделали, а виновной выставили и всячески преследовали. Антонине Владиславовне даже бежать со службы пришлось. А мне куда деваться от подобной славы?

Никаких подписок о неразглашении с меня не взяли. Но, разумеется, стоит мне кому-нибудь сболтнуть лишнее, и никакая магия не защитит от гнева государственной машины.

Так что об этом разговоре я буду молчать. Мне ведь теперь будет чем заняться, помимо сплетен об императоре.

Проснувшись на рассвете, я проверил состояние резерва. Магия послушно отправилась циркулировать по узлу, успев восстановиться примерно до половины резерва. Все-таки истратил я ее на Маэстро сильно позже обеда, так что скорость естественной регенерации была еще небольшой.

Приведя себя в порядок, я дождался завтрака из пары яиц с беконом и говяжьими сосисками. Выпил кофе и только поставил чашку на блюдце, как в дверь постучали, а затем распахнули.

— Иван Владимирович, вас приглашает капитан, — озвучил сотрудник Службы Имперской Безопасности. — Прошу следовать за мной.

Кивнув, я покинул свое обиталище.

На этот раз отделение работало спокойно и без суеты. Что вселяло надежду, что в скором времени ведомство заработает так, как задумывалось императором.

Перед кабинетом капитана разместилась молодая женщина со строгим узлом золотых волос, стянутых на затылке. Не менее жесткий взгляд окинул моего сопровождающего, затем секретарь посмотрела на меня.

Вдавив кнопку коммуникатора, она неожиданно нежным голосом произнесла:

— Прибыл Иван Владимирович Моров.

— Просите, — последовал ответ Ипатова.

Я повернул ручку и вошел в кабинет. Здесь царил порядок, и даже на столе не было лишних бумаг.

— Доброе утро, Иван Владимирович, — первым поздоровался капитан, вставая из-за стола. — Надеюсь, вам хорошо спалось у нас в гостях?

— Благодарю, отдохнул я неплохо, — сказал я, пожимая протянутую руку. — Но надеюсь, задерживаться не придется. В гостях хорошо, а дома лучше.

Савелий Валентинович улыбнулся и жестом предложил мне присесть. Отказываться я не стал, а пока я размещался, Ипатов уже достал из ящика стола небольшую стопку документов.

— На ваше имя, Иван Владимирович, поступило разрешение на открытие лавки артефактов, — сообщил капитан. — Мне поручено передать вам соответствующие документы. Либо храните их в самой лавке на случай проблем с недопониманием, либо сделайте копию и показывайте ее. Здесь два экземпляра, один останется в Службе Имперской Безопасности, второй — вам. Мне нужна будет ваша подпись.

Само собой, просто так подписывать я ничего не собирался. А потому прочел свой экземпляр и сравнил его с тем, что предлагалось оставить в стенах отделения. Хотя Ипатов и вызывал у меня симпатию, но практика показала — доверять этому ведомству следует с оглядкой.

— Прошу, — проверив, что все подписи проставлены, Савелий Валентинович протянул мне пустую папку. — Небольшой презент от нашей службы, чтобы вам не пришлось с листочками бегать. Ваш мотоцикл ждет вас на парковке. Его заправили до полного бака.

— Благодарю, — кивнул я.

— На этом у меня все, Иван Владимирович, — сообщил капитан, вновь поднимаясь из-за стола. — Надеюсь, впредь мы станем видеться только по приятным поводам. Всего вам доброго.

— Это взаимно, господин капитан, — ответил я, забирая папку со стола и еще раз пожав руку хозяину кабинета. — До свидания.

Не успел я отъехать от отделения Службы Имперской Безопасности, как зазвонил телефон. Можно было порадоваться, что не зря установил в шлем гарнитуру.

— Моров слушает.

— Здравствуйте, Иван Владимирович, меня зовут Евгений Семенович, я звоню вам по поручению государя, — представился абонент. — Велено сегодня приехать к вам для осмотра забора. Скажите, во сколько вам будет удобно встретиться?

— Буду на месте через сорок минут, — ответил я. — И до восьми часов вечера.

— Хорошо, я наберу вас, когда подъеду. Всего доброго.

Вызов прервался, и я выкрутил рукоятку. Мотоцикл рыкнул, набирая скорость.

Приятно, черт возьми, что кто-то выполняет свои обещания. Маэстро я вон сколько ждал, а тут не успел отъехать и пары километров, а уже вопрос решается.

В приподнятом настроении я добрался до особняка. Поставив Болт в гараж, поднялся к себе в кабинет, и уже оттуда заказал себе еды.

Счет мой изрядно пополнился благодаря Легостаевым, так что можно позволить себе немного посибаритствовать напоследок.

Раз император передаст копию архива, мои услуги вряд ли понадобятся Службе Имперской Безопасности. Хотя, конечно, какое-то время они и потратят на изучение документации по магии. Впрочем, у меня есть лавка, есть разрешение, осталось только проверить подаренный дом и определиться с ассортиментом.

Клепать, как здешние артефакторы, низкосортные вещи я не собирался. Однако это не значит, что я не могу изготовить нечто, пользующееся спросом. Пример Солнцевых прямо-таки просит собрать защиту от магии смерти. Чтобы прикрыть хотя бы собственные дома от возможных проклятий со стороны недоброжелателей, дворяне могут раскошелиться.

Тем более если моя защита действительно будет того стоить. А это значит, нужно нарабатывать связи и собирать клиентуру. И план, как этого добиться, у меня уже созрел.

Алла Венедиктовна поможет мне в этом вопросе. Тем более однажды она уже выбила для меня приглашение к Завьяловым. И хотя конкретно Евгения Андреевна наверняка будет рада и сама меня пригласить, не прибегая к услугам дальней родни, помимо ее приемов в столице устраивается много подобных мероприятий.

Но почему бы с Завьяловой и не начать? Скажем, сделать ей маленький презент, который будет ограждать ее от общества неприятных людей. Магия разума, позволяющая распознать отношение к тебе окружающих, вполне сгодится для первого амулета. Сил это много не потребует, но нужно продумать основу.

Курьер ресторана вдавил кнопку звонка, когда я уже сидел за расчетами. Приняв заказ, я оставил ему немного чаевых и, разместившись в кухне, с удовольствием отвлекся на весьма неплохо приготовленный обед. Часть блюд вполне подождет своей очереди до ужина, так что на сегодня вопрос с питанием закрыт.

Кстати, о Солнцевых.

Телефон завибрировал на столе, и я несколько секунд раздумывал, стоит ли брать трубку. Но все же взял аппарат в руку.

— Моров слушает, — произнес я.

— Здравствуйте, Иван Владимирович, — донесся до меня голос главы рода. — Надеюсь, я не сильно отвлекаю вас от дел?

Я взглянул на опустевшую тарелку, в которой совсем недавно был борщ с дикой уткой.

— Нет, я вполне могу с вами поговорить, Венедикт Кириллович.

— В таком случае хочу вам напомнить, что вы так и не получили от меня благодарности за то, что сняли проклятье. Понимаю, что в присутствии Легостаевой диалог сложился не самым выгодным для вас образом, и вы как потомственный дворянин будете придерживаться озвученного соглашения. Однако мне сообщили, что вы намерены делать артефакты. И у вас уже есть и место, и право ими заниматься.

Правильно император сказал, не один он хозяин в Службе Имперской Безопасности. Чернила на разрешении не остыли, а Солнцев уже в курсе.

— Да, это так, — подтвердил я.

— Скажите, есть ли в списке ваших изделий что-нибудь, что помогло бы защититься от проклятий и другой темной магии? — сразу же перешел к делу собеседник.

Приятно, что он не ставит вопрос, могу ли я заниматься зачарованием. Все-таки наглядная демонстрация себя оправдала.

И подход верный. Это за проклятье мне платили Легостаевы. Артефакты никто не оговаривал.

— Есть некоторые вещи, которые можно для этого сделать, — согласился я.

— Хорошо, — с плохо скрываемым облегчением выдохнул Венедикт Кириллович. — Надеюсь, вы не станете возражать, если сегодня, скажем, часа через два, я заеду к вам, и мы с вами все подробно обсудим?

С учетом, что мне все равно нужно ждать императорского мастера, сам тащиться к Солнцевым я бы не стал. А кроме того, визит главы рода — это иной уровень отношений. Соседи ведь у меня тоже дворяне, и они заметят кортеж Солнцева.

Пойдет ли это сближение с мерзкой семейкой мне на пользу? Теперь, когда мне не нужно скрывать мое участие, о котором просила Алла Венедиктовна, можно воспользоваться их связями. Без фанатизма и углубления отношений до родственного уровня, а просто вести дела — вполне допустимо.

— Приезжайте, Венедикт Кириллович, — ответил я. — Я вас приму.

— Благодарю, Иван Владимирович.

Стоило положить телефон и перейти к стейку из черного палтуса с гарниром из овощей гриль, как аппарат вновь завибрировал.

Вот так вот, один раз с императором увиделся, и теперь телефон просто разрывается от звонков. Шутка, конечно же, просто я обрел некий круг знакомств и пару раз сумел проявить себя.

— Здравствуйте, Варвара Константиновна, — произнес я, подняв трубку. — Что-то случилось?

— Добрый день, Иван Владимирович, — поздоровалась некромантка. — Нет, я звоню вам по личному делу. Пожалуйста, выслушайте меня.

Насколько я успел узнать Легостаеву, о чем-либо просить, даже если это нормально с точки зрения этикета, не входило в ее привычки. Видимо, Леонид Викторович провел с ней разъяснительную беседу, и девушка пересмотрела свой подход в отношении меня. Приятно, когда тебя настолько ценят, что вспоминают о необходимости воспитания собственных наследников.

— Разумеется, — сказал я, отставляя в сторону тарелку с рыбой. — Чем могу помочь?

Секунду она собиралась то ли с духом, то ли с мыслями, но все же ответила:

— Леонид Викторович дал мне четкие указания преподнести вам подарок от него лично. К сожалению, вчера вы были недоступны по понятной причине, да и у меня имелись служебные дела. Но сегодня, когда я узнала, что вас уже выпустили, я решила, что вы сможете со мной поговорить. Я не настаиваю на встрече именно сегодня, но хотя бы дату, когда вы сможете меня принять?

Все это Варвара Константиновна высказала на одном дыхании. Что доказывало, насколько ей на самом деле важно со мной договориться.

— В принципе, я могу принять вас в течение часа, Варвара Константиновна, — произнес я, взглянув на часы. — Если у вас действительно столь срочное дело, то жду вас у себя в особняке. Позднее сегодня уже не смогу, и только завтра тогда буду доступен. Вас устроит?

— В течение часа буду у вас, Иван Владимирович, — ответила она.

— Буду вас ждать.

Положив трубку, я вернулся к еде. Прямо день визитов сегодня получается.

Хотя, конечно, я просто отвык в своей башне от по-настоящему живого общения с посторонними и того вала проблем, которые приходится решать, когда живешь в обществе занятых делом людей.

Закончив с едой, я загрузил посудомойку, и телефон в очередной раз завибрировал. Но теперь коротко, оповещая о новом сообщении.

Агентство просило назначить дату и время собеседования с прислугой. Недолго думая, я указал завтрашний день в районе обеда. Пусть привозят людей, а там посмотрим.

Вопрос с торговцем, который встанет за прилавок, оставался открытым. Но я пока не спешу, и время для этого решения еще есть.

Поднявшись в кабинет, я осмотрел запасы ингредиентов. Если Венедикт Кириллович будет делать большой заказ, придется прокатиться по магазинам. Но это решается доставкой.

На экране телефона появилось изображения с камеры на заборе.

Антонина Владиславовна явилась без предупреждения. Однако держать ее на пороге я не стал, тем более она одета по форме, а значит, при исполнении.

— Входите, — разрешил я, открывая калитку.

Когда Жданова поднималась по ступенькам крыльца, я уже открывал ей входную дверь. И с вежливой улыбкой поприветствовал гостью:

— Добрый день, Антонина Владиславовна, — произнес я, отступая в сторону, чтобы она смогла пройти в дом. — Позвольте поздравить вас с очередным званием, младший лейтенант?

В полиции она числилась сержантом, но теперь на униформе красовались знаки различия следующего чина. Неплохо карьера строится, конечно, однако нужно учитывать, что государь наверняка устроил массовое увольнение в ведомстве. Уж слишком высокая птица секретарь министра внутренних дел — Горшков вполне мог прикормить половину московских сотрудников Службы Имперской Безопасности.

И образовавшиеся дыры стало необходимо кем-то занять. Почему бы и не уже действующими сотрудниками? Они, опять же, будут благодарны за продвижение и запомнят, благодаря чьей легкой руке стали получать жалованье и почет выше прежнего.

Во всяком случае я вижу ситуацию именно так. Не зря император говорил, что не отказывается от своих реформ, а значит, будет бороться за установление единоличного контроля над собственной службой. Ведь если кого-то из подчиненных приходится сечь кнутом, других необходимо кормить пряниками.

— Благодарю, Иван Владимирович, — ответила Жданова, перешагнув порог. — Надеюсь, я не помешала?

— Для сотрудников Службы Имперской Безопасности двери этого дома всегда были открыты, Антонина Владиславовна, — произнес я, протягивая руки, чтобы помочь ей снять форменный китель. — Так было при Александре Васильевиче, так останется и впредь.

— Это приятно слышать, — прокомментировала Жданова, избавившись от верхней части униформы.

Жестом предложив девушке следовать за собой, я провел ее в гостиную и указал на мягкий диван.

— Налить вам чего-нибудь, Антонина Владиславовна? — уточнил я, прежде чем опуститься напротив.

— Нет, спасибо, Иван Владимирович, — с улыбкой ответила та. — Если я продолжу есть каждый раз, когда прихожу к вам, мне придется потратить немало времени, чтобы привести себя в форму.

Я улыбнулся незамысловатой шутке.

— Так чем могу быть полезен младшему лейтенанту?

Жданова кивнула, прежде чем заговорить.

— Я бы хотела поблагодарить вас, Иван Владимирович, — сказала Антонина Владиславовна. — Ваше вмешательство круто изменило мою жизнь. Даже эти погоны я получила только благодаря вам и вашему участию в моей судьбе. Ведь если бы не вы, меня бы здесь и вовсе не было.

— Спорно, учитывая, что вы служили всего лишь приманкой «Музыкантов», — покачал головой я. — Их целью было выманить меня через вас. Они ведь неоднократно видели, что мы общаемся, и я уже защищал вас на крыльце этого самого дома.

Жданова улыбнулась чуть стесненно, после чего продолжила.

— Капитан Ипатов тоже отнесся к нашему с вами знакомству крайне серьезно, Иван Владимирович, — произнесла гостья. — И потому меня повысили в звании. Авансом, естественно, и я теперь обязана буду отслужить.

— Полагаю, что у вас будет предостаточно случаев, чтобы это сделать, — кивнул я.

— Меня назначили вашим новым куратором, Иван Владимирович, — сообщила Антонина Владиславовна. — Ваш договор с Легостаевыми был перекуплен Службой Имперской Безопасности. С сегодняшнего дня вы больше не обязаны откликаться на просьбы этого рода. И, разумеется, если вы хотите, можете отказаться от должности консультанта.

Что же, похоже, государь оценил и магов смерти. Это ведь щелчок по носу, указание не забывать свое место. Легостаевы получили мои знания, но не добились успеха, а значит, вполне могли лишиться теплого местечка при Службе Имперской Безопасности.

Леонид Викторович занимает пост главы подразделения защиты от темной магии. И то, что творится в Москве, иначе чем полным провалом не назовешь. Кого другого вполне могли бы и выгнать из ведомства. Так что Легостаевы легко отделались.

И, полагаю, визит Варвары Константиновны связан еще и с этим вопросом.

— Что ж, — произнес я после короткой паузы, во время которой размышлял о ситуации. — Это интересные новости, Антонина Владиславовна. Но мне нужно их обдумать. Договор поменять в одностороннем порядке нельзя, так что условия все те же. С вами мы общаемся, полагаю, к взаимному удовольствию. Сегодня у меня уже назначено много встреч, которые я не могу перенести…

— О, не переживайте, Иван Владимирович, — подняв руки в защитном жесте, заговорила Жданова. — Я буду обращаться к вам только в том случае, если наши сотрудники сами не справятся. Дергать всякий раз, когда на месте преступления кто-то пролил каплю крови, вас никто не станет. Вы отличный специалист, но вы очень дорого стоите.

Я усмехнулся в ответ, и в этот момент раздался новый звонок. Извинившись, я вытащил телефон из кармана.

На моем пороге стояла Легостаева.

Нужно было видеть лицо Варвары Константиновны, когда она опознала в моей гостье ту самую девушку, из-за которой получила от меня небольшой выговор. Впрочем, дворянку достаточно хорошо воспитывали, чтобы она вовремя спрятала эмоции подальше и взяла себя в руки. Не уверен, что будь на моем месте прошлый Иван, он бы вообще заметил.

— Добрый день, Варвара Константиновна, — кивнул я. — Полагаю, вас следует познакомить с младшим лейтенантом Ждановой?

Некромантка чуть прикрыла глаза веками и едва заметно кивнула.

— Поздравляю с очередным званием, младший лейтенант, — произнесла она, оценив погоны на плечах Антонины Владиславовны.

— Благодарю, младший лейтенант, — не слишком скрывая голосом, что ее радует равенство в чинах, произнесла Жданова.

Вот так вот. Я как-то не задумывался о том, в каком звании некромантка служит, а оно с одной стороны не так уж и высоко, если судить по здешней системе офицерских чинов, а с другой стороны достаточное, чтобы командовать младшим составом на месте преступления.

Обе девушки походили на пару кошек, внезапно встретившихся на дороге и теперь отчаянно вскидывающих хвосты и шипя друг на друга. Понятно, что Варвара Константиновна вряд ли отдавала себе отчет, что в Капотне в моей машине сидит такой же сотрудник Службы Имперской Безопасности. Зато Антонина Владиславовна наверняка прекрасно понимала, с кем имеет дело.

И становилось понятным ее нежелание выходить из «Коршуна». Ведь тогда бы получилось, что Легостаева может ей приказывать на месте преступления. А Жданову приставили ко мне неофициальным соглядатаем. А что касается установления отношений, то с точки зрения простолюдинки, некромантка мне ближе, ведь мы из одного сословия. То есть в очном состязании Антонина Владиславовна проигрывала по всем фронтам.

Зато теперь они на равных.

Вообще, конечно, ситуация анекдотичная. Две красивые девушки незримо соревнуются за мое внимание. Жаль только, причины для этого соревнования у них совсем не романтические.

Да, Антонина Владиславовна призналась мне, что Скворцов выдал ей задание. Но это исключительно по той причине, что я ранее спас ей жизнь. Интерес Варвары Константиновны вообще насквозь прозаичен: Легостаевым было нужно привязать меня к себе, и никакой иной мотивации некромантка не имела.

При этом я не могу сказать, что меня это все расстраивает. Обе девушки хоть и привлекательны каждая по-своему, но на какие-то отношения дальше вежливого общения с ними рассчитывать нельзя.

Та же Ольга из магазина техники, которая осталась настраивать мне умный дом, была более подходящей на роль партнера. За ней не стоял ни род, ни ведомство, и все, что ей требовалось — немного моего внимания да умелые действия любовника.

Здесь же сближение с любой из сотрудниц Службы Имперской Безопасности грозило проблемами. И ладно бы я мог влюбиться, чтобы отринуть здравый смысл и броситься преодолевать любые препятствия на пути к счастливой семейной жизни. Но мне не восемнадцать лет, и потому я не собирался бросаться в объятия первой попавшейся красотки.

— Что ж, раз вы знакомы, — произнес я с улыбкой, — Варвара Константиновна, у вас было какое-то срочное дело. Если желаете, мы можем поговорить в моем кабинете.

Легостаева кивнула.

— Благодарю, Иван Владимирович, — чуть приподняв уголки рта, ответила некромантка. — Ведите.

Мы прошли на второй этаж. Легостаева старалась не смотреть на лифт, оставшийся от деда, однако по ее чуть изменившемуся взгляду я понял, что она о нем думает.

— Прошу, — открыв дверь, я пропустил некромантку вперед.

И пока она занимала место в кресле, сам я прошел за стол Александра Васильевича. Взгляд вновь зацепился за следы колес на полу.

Менять доски, чтобы их убрать, я не стану. Это хорошее напоминание, кому и чем я обязан в этом мире. Ведь мое положение, возможности и даже банальная легенда происхождения — все это стало мне доступно благодаря поколениям Моровых, которые не жалея себя, платили за мое будущее своей жизнью.

— Иван Владимирович, я хотела еще раз попросить у вас прощения, — произнесла Легостаева. — Тем более что теперь я прекрасно понимаю, насколько были неуместными мои слова.

Я легко кивнул.

— Не могу сказать, что это был приятный разговор, — ответил я. — Однако он был необходим. Так что будем исходить из того, что обе стороны уяснили истинное отношение друг к другу, и любое продолжение сотрудничества возможно только с учетом озвученных позиций.

Варвара Константиновна вздохнула.

— Ваш контракт выкуплен Службой Имперской Безопасности, — сказала она. — Но, судя по тому, что у вас в гостях младший лейтенант Жданова, вы уже об этом знаете. Так что вряд ли Легостаевы и Моровы вновь будут работать вместе по кровавому культу. Как бы там ни было, меня прислали к вам, чтобы передать подарок от Леонида Викторовича Легостаева.

Она извлекла из кармана небольшую лакированную шкатулку с гербом своего рода и поставила ее передо мной на столешницу.

— Я не знаю, что находится внутри, но если у вас возникнут вопросы, вы сможете обратиться напрямую к главе нашего рода. Его номер указан здесь, — поверх деревянной коробочки легла визитка. — Род Легостаевых очень ценит оказанную вами помощь, Иван Владимирович. И мы надеемся, что вы сохраните о нашем сотрудничестве только положительные воспоминания.

Я по-прежнему видел, что говорить так для Варвары Константиновны тяжело. Не в ее манере было извиняться и просить прощения. Однако некромантка задавила собственную гордость и общалась со мной так, будто это за моей спиной древний и не самый бедный род.

— Благодарю, Варвара Константиновна, — чуть наклонив голову, ответил я. — Был рад помочь.

Она секунду смотрела мне в глаза, будто надеялась найти там намек на насмешку или еще что-то. Но все же опустила взгляд и, еще раз поклонившись, произнесла:

— На этом у меня все, Иван Владимирович. На этом я вас покину.

Я не стал открывать подарок, магического взора было достаточно, чтобы понять — ничего опасного внутри не имелось. А вот насколько мне полезным окажется содержимое, пока еще предстояло подумать.

Вместе с Легостаевой мы спустились на первый этаж, и я помог некромантке надеть ее китель. Кивнув мне на прощание, Варвара Константиновна толкнула калитку забора.

Ее личный кроссовер стоял припаркованный неподалеку, и следовало Легостаевой только освободить место, как на него тут же встал неприметный микроавтобус. На дверях автомобиля красовался логотип реставрационной компании с красивым слоганом.

Мы сохраняем прошлое ради будущего!

Так что я совсем не удивился, когда телефон в кармане завибрировал, и на экране появился номер мастера, которого послал ко мне император.

Антонина Владиславовна, стоило Легостаевой уехать, тоже спешно засобиралась уходить. Так что прежде чем ответить на вызов, я помог ей одеться, и попрощался.

Готов поспорить, она намеренно осталась до последнего, чтобы оставить за собой маленькую победу. Ведь некромантка уехала, а Жданова еще оставалась у меня.

Женщины.

— Иван Владимирович, я на месте, — произнес реставратор, стоило мне взять трубку.

— Да, я вижу, подходите.

Через минуту я открыл калитку, и ко мне вошел мужчина с мощными залысинами на голове. Низкий рост вроде бы не позволял ему смотреть на меня прямо, однако при этом Евгений Семенович все равно умудрялся глядеть так, словно мы равны.

— Внешнее повреждение я уже заметил, — произнес он. — Снимите, пожалуйста, защиту, и я смогу приступить к оценке.

Наверное, предполагалось, что я должен удивиться его информированности. Однако мне прекрасно виден артефакт в кармане собеседника, позволяющий определять наличие магии в некотором радиусе.

Не самые полезные чары, на самом деле. Да, ты можешь узнать, что рядом магия. Но при этом ты понятия не имеешь, какая именно.

Другое дело, что в работе реставратора таких подробностей знать и не нужно.

— Хорошо, Евгений Семенович, — ответил я, жестом отключая чары на заборе.

Не говоря ни слова, мастер тут же приступил к осмотру поврежденного участка забора, а я наблюдал за его работой. Было видно, что мужчина точно знает, с чем работает. Из своего саквояжа, который он принес с собой, Евгений Семенович периодически извлекал инструменты и оборудование.

Я в таких вещах не разбирался, потому выглядело это, как минимум, убедительно. Мастер произвел замеры, сделал несколько чертежей в блокноте, и через четверть часа всей возни, озвучил итоги:

— Итак, Иван Владимирович, — заговорил Евгений Семенович, — ковка старая, хорошего качества металл. Я знаю, где можно изготовить такую же часть, чтобы заменить поврежденный участок. Все размеры у меня есть. К сожалению, сохранить пролет не выйдет, нам придется вырезать его целиком.

— Зачем? — уточнил я.

— Микротрещины, — пожал плечами реставратор. — Глазом они, казалось бы, не видны. Однако через несколько лет эксплуатации начнется неизбежная деформация, и тогда вам все равно придется менять всю секцию. И то только в том случае, если забор не начнет ломаться под весом отваливающейся части, потому что тогда повреждение пойдет дальше. Благо что теперь не нужно будет ковать все вручную, и мы просто отольем нужный металл по форме. А уж заменить готовую секцию — вопрос пары часов, если учитывать время на перекуры.

— Звучит оптимистично, Евгений Семенович, — вежливо улыбнулся я.

— Не настолько, как хотелось бы, Иван Владимирович, — ответил тот. — На изготовление нужной вам секции уйдет день, еще день на доставку, и день на работу. Считайте, три дня как минимум придется потратить. Кстати, чары можете активировать.

Я кивнул, усилием воли вновь включая защиту на заборе.

— Я готов потратить столько времени, Евгений Семенович, — произнес я, глядя на специалиста, закрывающего свой саквояж.

— Тогда ждите звонка послезавтра, — ответил он. — Я позвоню, как только секция будет готова. До свидания.

— Всего доброго, Евгений Семенович, — попрощался я, закрывая за ним калитку.

Как же приятно, когда люди действительно делают свою работу! Каких-то три дня, и забор будет как новенький. Чертовски приятные новости.

Оставшись предоставленным самому себе, я вернулся в кабинет, и сел в кресло, разглядывая подаренную Леонидом Викторовичем шкатулку. Что мог преподнести мне глава рода Легостаевых?

Взяв коробочку в руку, погладил лакированные грани и откинул крышку. На бархатной подложке разместилась маленькая фотография. Не узнать людей на изображении было невозможно.

Карточка была прямиком из прошлого века — черно-белая, немного пожелтевшая. На ней застыли с улыбками два молодых человека лет двадцати пяти. Александр Васильевич Моров и Леонид Викторович Легостаев, оба в униформе, демонстрируют только что полученные наградные знаки.

У деда уже отсутствовала рука, так что угадывать, за что их наградили, было не нужно. Кровавая Баня.

Перевернув фотокарточку, я взглянул на надпись, оставленную рукой деда.

На память о нашей дружбе. А. В. Моров.

Усмехнувшись, я положил фотографию обратно в шкатулку и вернул ее на столешницу. Намек главы рода Легостаевых был яснее некуда — мне предлагали дружбу. И в качестве доказательства, что она возможна, зашли с выигрышной карты.

Я дворянин и не могу пренебрегать памятью предков. Да и не хочу, откровенно говоря. С другой стороны, кроме этой фотографии Легостаевы никак не проявили реального интереса к равноправным отношениям с родом Моровых.

Отложив вопрос на потом, я вернулся в свои покои и приступил к созданию третьей запонки. Пускай магия еще и не восстановилась до конца, однако подготовить артефакт мне это не помешает. К тому же все равно скоро должен появиться Венедикт Кириллович, так что других занятий у меня пока что нет.

А пока руки были заняты, я обдумывал, что реально могу предложить Солнцевым. Ассортимент заклинаний, которые я знаю, по местным меркам огромен, но подавляющее большинство чар мне пока что не доступны. А та магия, которую я могу себе позволить, не слишком эффективна.

Впрочем, когда лимузин Венедикта Кирилловича подъехал к воротам моего особняка, у меня уже имелся небольшой список артефактов, которые мне вполне по силам изготовить в имеющихся условиях.

— Яна, открой ворота, — распорядился я, выходя на крыльцо особняка.

— Слушаюсь.

Лимузин с гербами Солнцевых въехал во внутренний двор медленно — было заметно, что водитель не слишком уверенно чувствует на таком маленьком пространстве. Оно и понятно, у особняка самих Солнцевых столько простора, что только на подъезде к главному зданию можно три моих участка целиком уместить.

С другой стороны, положение обязывает. Венедикт Кириллович просто не мог себе позволить нанести официальный визит к другому главе рода, каким я официально являюсь, на чем-то менее впечатляющем, чем эта одиннадцатиметровая машина. Мы живем в социуме, и у него есть свои законы, которые большинству приходится соблюдать.

Наконец, автомобиль замер, и ворота за ним закрылись. Шофер выбрался наружу, прошел к пассажирской двери на другом конце лимузина и, открыв ее с глубоким поклоном, не менял своего положения, пока Венедикт Кириллович, опирающийся на всю ту же трость, не вышел наружу.

В глаза сразу бросилось, что глава рода почувствовал перемены к лучшему в своей семье. Если в первую встречу он действительно выглядел доживающим свои последние дни стариком, теперь Венедикт Кириллович производил впечатление импозантного мужчины почтенного возраста, но при этом не казался старым. Расправленные плечи, взгляд полон решимости, подбородок гордо поднят.

Учитывая, что за несколько дней он не никак не мог настолько эффективно поправить собственное здоровье, выходило, что Солнцев ожил после снятия проклятья и осознания, что у его рода есть будущее.

Ко мне он двинулся решительным шагом, и на трость, как оказалось, опираться ему больше не нужно. Однако такой элемент гардероба дополнял образ, и Венедикту Кирилловичу она очень шла.

Я поставил себе зарубку в памяти — посмотреть, как с тростью буду выглядеть я сам. Ведь это еще один аксессуар, который у дворянина не отберут даже на приеме у императора. А превратить трость в артефакт гораздо проще, чем те же запонки — пространства для маневра больше, а значит, и зачарований можно вложить не одно, а несколько. Но нужно будет правильно подобрать материал, чтобы магия не разрушила трость при активации.

— Доброго дня, Иван Владимирович, — чуть склонив голову, с достоинством произнес глава рода Солнцевых, остановившись у подножия крыльца. — Благодарю, что согласились меня принять.

— День добрый, Венедикт Кириллович, — ответил я, зеркально повторив его жест. — Прошу проходите.

Когда гость переступил порог особняка и небрежно бросил плащ на крючок, я предложил переместиться в гостиную. Несмотря на то, что Солнцев выглядел заметно бодрее, гонять его по лестнице в кабинет было бы форменным издевательством. А возить его на лифте деда — кощунством.

— Прошу вас, присаживайтесь, Венедикт Кириллович, — указал я на диван, на котором не так давно располагалась Жданова. — Чай, кофе? Чего-нибудь покрепче?

Бар в моем особняке имелся, и весьма неплохой. Но в роду Моровых, так уж вышло, любителей алкоголя не было. А ведь деду и отцу постоянно дарили какие-то напитки, весьма недешевые. В подвале особняка имелся винный склад, доставшийся нам от более ранних предков, и содержимое бочек можно было выгодно продать, если настанет нужда.

Но это уж совсем для отчаянных времен. Примерно то же самое, что продавать посуду и простыни. Общество не поймет-с.

— Благодарю, но нет, — заняв место, отклонил он мое предложение. — Если не возражаете, я буду говорить прямо, Иван Владимирович. Вы спасли род Солнцевых от вымирания. И я долго думал, чем мы сможем вам отплатить.

Я кивнул, опускаясь в кресло напротив.

— Как вы и заметили, мои услуги были оплачены Легостаевыми, — заметил я. — И на мой взгляд, в достаточной мере. Так что я не имею никаких претензий на этот счет. Однако вы упомянули интерес в артефактах.

— Именно так, — кивнул Венедикт Кириллович. — Солнцевы довольно часто появляются в свете. А кроме того, у нас достаточно связей, чтобы помочь вашим изделиям обрести популярность. И я сейчас говорю не только о защите от темной магии, а в целом.

Я кивнул, показывая, что услышал его слова.

— Помимо этого я взял на себя смелость уточнить, где будет находиться ваша лавка, Иван Владимирович, — добавил глава рода Солнцевых. — И заодно по дороге к вам заехал полюбопытствовать, что за это за здание. Надеюсь, вы не откажетесь от моего предложения оплатить все ремонтные работы в этой лачуге. Вы обратили внимание на мой лимузин? — дождавшись моего кивка, он продолжил: — Ваша лавка должна будет выглядеть также, Иван Владимирович. Роскошь, чтобы показать окружающим вашу состоятельность, как делового человека. Сдержанное достоинство, чтобы продемонстрировать, что вы подходите к вопросам со всей серьезностью. И, разумеется, вам потребуется обученный персонал, который способен правильно обслужить хоть императора.

— Я не уверен, что могу принять такое предложение, Венедикт Кириллович, — покачал головой я. — Понимаю, что вы хотите сделать доброе дело для Моровых. Однако я уже занимаюсь вопросом подбора персонала.

И люди со стороны Солнцевых мне в этом вопросе не нужны.

— Я не предлагаю вам своих людей, Иван Владимирович, — с улыбкой покачал головой тот. — Только покрыть расходы их найма. Вам и без того найдется, куда приложить свои средства. Ведь вам нужны ингредиенты, материалы. А ваши клиенты будут крайне требовательны к этим вопросам. Вы сами видели артефакты в моем доме, понимаете, что даже магическая зажигалка, предназначенная для благородных, не может быть изготовлена из пластика и стали. Когда вы работаете с дворянским сословием, меньше чем на серебро размениваться нельзя. Но в случае с серебром это должно быть произведение искусства. Так что вам потребуется либо хороший ювелир на службе у вашего рода, либо контракт с уважаемым ювелирным домом, который будет вам поставлять заготовки.

И он был по-своему прав. Внешний вид для богатых покупателей действительно будет иметь огромное значение. Только я не нуждался в услугах ювелира, ведь у меня есть заклинание трансфигурации. Достаточно взять нужный материал, представить итоговый результат, и потратить немного магии, как на руках чародея будет именно то, что он хотел создать.

Заклинание само по себе не сложное, однако достаточно требовательное к объемам переработки. И чем плотнее материал, тем больше расход магии. К примеру, для трансфигурации алмаза и равного ему количества угля требуется различное количество силы.

— Благодарю, Венедикт Кириллович, однако я уже учел этот момент, — ответил я.

Глава рода Солнцевых улыбнулся.

— Приятно знать, что общаюсь с предусмотрительным человеком, — произнес он. — Однако мое предложение останется в силе. Если вам потребуется, род Солнцевых готов предоставить вам как материалы, так и своих специалистов.

Я чуть наклонил голову, показывая, что услышал.

— А теперь, если вы не возражаете, перейдем к обсуждению артефактов для вашего рода, — предложил я, доставая заготовленный список. — Как полагаю, вам не только с помощью темной магии могут попытаться навредить. На данный момент я готов предложить вам тридцать восемь видов зачарований, которые так или иначе связаны с защитой от враждебных действий.

Глаза главы рода Солнцевых чуть расширились.

— Тридцать восемь? — не стал скрывать удивления он. — Иван Владимирович, ваши знания поражают. Я сам знаю только двенадцать, и в курсе, что столичные артефакторы предлагают изготовить на заказ не больше девятнадцати.

Я развел руками с улыбкой.

— Полагаю, Венедикт Кириллович, вы уже заметили, что я ответственно подхожу к своей работе. И те бездарные поделки, которые вам продают под видом действительно дорогих и сильных изделий, вы даже рядом не поставите в один ряд с моими артефактами, — произнес я. — И чтобы не быть голословным, я продемонстрирую вам это.

Вытащив из нагрудного кармана заготовку под будущую защиту от магии земли, нанесенную на запонку, я положил ее на столик между нами. Рядом, вытащив из манжета, разместил уже готовый артефакт от воздуха.

— Полагаю, вы оцените тонкость работы, — произнес я. — Это — уже готовый артефакт, защищающий от любых заклинаний стихии воздуха. А это — заготовка под такой же артефакт, но огня. Сейчас посмотрите на то, как они выглядят, а затем мы с вами вместе испробуем их на заднем дворе моего особняка. Вы на деле убедитесь, что я не бросаю слов на ветер.

Глава рода Солнцевых впился взглядом в запонки и, наложив на себя заклинание опознания магии, всмотрелся в лежащие перед ним предметы. Это куда более тонкие чары, чем определение магии, использованное реставратором. Они не только показывают заклинателю наличие магии, но и позволяют разобраться, что конкретно делает то или иное заклинание.

Естественно, если у чародея хватает знаний, чтобы разобраться. Собственно, чары, которые использовал Венедикт Кириллович, были основой, с помощью которой я собирался на деле доказать превосходство своих артефактов над тем, что уже есть на рынке.

— Поразительная работа, Иван Владимирович, — произнес мой гость. — Я не слишком сведущ в артефакторике, однако то, что я вижу, совсем недавно показалось бы мне сказкой. Никакого рассеивания…

Пока действие опознания магии не закончилось, Венедикт Кириллович не мог оторваться от запонки. Но вот примененные чары погасли, и глава рода Солнцевых поднял на меня взгляд.

— Иван Владимирович, — чуть дрогнувшим голосом заговорил он, — я понимаю, что, возможно, это преждевременный вопрос, но вы не думали о том, чтобы обзавестись супругой?

Солнцев все понял.

Венедикт Кириллович мог быть каким угодно человеком, но уж точно он не являлся глупцом. Опыта общения в благородном обществе у него было очень много. А потому он прекрасно представлял, что случится, когда мои артефакты попадут на рынок.

У меня нет ни супруги, ни даже невесты. Как ни странно, а мало кто хотел отдавать своих дочерей в род, который трагически погибает и при этом ничего не может дать семье невесты. За мной не стоит сильный клан, способный обеспечить не только защиту, но и выгодные условия по эксклюзивной продаже артефактов. И даже в Службе Имперской Безопасности я числюсь всего лишь внештатным консультантом — считай, никем.

Таким образом, за то, чтобы прибрать меня к рукам, в благородном обществе Российской Империи начнется нешуточная борьба. И Венедикт Кириллович решился задать вопрос первым, прекрасно предоставляя, какие перспективы это дало бы Солнцевым.

Тогда я чуть не рассмеялся в ответ. Венедикт Кириллович на деле доказывал, что готов ради своего рода подошву из-под стоячего выпороть. И ведь я его не осуждал в этом вопросе: как глава рода он обязан руководствоваться в первую очередь интересами своей фамилии, а все остальное уже по остаточному принципу. И хотя мы оба понимали, что я не соглашусь взять в жены ни одну из его внучек из младших линий Солнцевых, не задать вопрос он не мог.

А теперь, лежа в постели, я вспоминал слова императора.

Он ведь тоже говорил, что мне придется столкнуться с благородным сословием.

И даже в таком вопросе, как продолжение рода, любой мой отказ или выбор кого-то да оскорбит, либо ущемит. Мне-то, конечно, плевать, кому я этим оттопчу ноги, но приобретать врагов только за то, что выбрал не их дочурку, конечно же, не хотелось.

А рано или поздно все равно придется.

Раздумывая об этом, я неосознанно крутил перстень на пальце и глядел в потолок. Сон не шел, магия циркулировала в резерве, медленно увеличивая узел.

Со списком заказов Венедикт Кириллович определился сразу. Ему пришла в голову та же идея, что и мне — в первую очередь зачаровать родовые кольца. Естественно, от магии смерти — после истории с проклятьем у Солнцева имелось предубеждение к этой школе чар.

И хотя по-настоящему смертельную угрозу я пока отвести не мог в силу ограниченности собственного резерва, однако создать небольшую защиту от большинства начальных заклинаний был способен.

Задаток в виде четырех миллионов рублей глава рода перевел, как только мы обсудили защиту. И если раньше я мог считать себя достаточно обеспеченным молодым человеком, теперь можно было сказать, что я баснословно богат. Ведь мне не требовалось содержать род, а только себя.

Но деньги не вскружили мне голову. Это всего лишь средство, в конце концов. Кроме того, на часть денег требовалось закупить ингредиенты, получить от Венедикта Кирилловича кольца Солнцевых и вложить в них чары.

Перстни не делают штамповкой, каждый по-своему уникален. А значит, и зачаровывать их, как те же одинаковые запонки, не выйдет. На каждый артефакт придется составлять свои расчеты, отмерять нужное количество ингредиентов. Хорошо хоть само заклинание остается неизменным.

Почувствовав, как сон, наконец-то, подступает, я прикрыл глаза. И в этот самый момент сработала защита на заборе.

Яркая вспышка осветила ограду, видимая невооруженным взглядом. Магия тряхнула меня, привлекая внимание. Выглянув в окно, я заметил три закутанных в черное фигуры, которые осыпали мой забор огненными заклинаниями.

— Какого черта? — пробормотал я, натягивая штаны.

Выскакивать совершенно голым, чтобы встретить врагов, я посчитал излишним. А так хоть какие-то приличия соблюдены. Наверняка ведь кто-то из соседей увидел пламенную иллюминацию.

Спустившись по лестнице со второго этажа и на ходу создавая чары сна, я добрался до двери.

Защитные зачарования на заборе держались отлично. Их вполне хватило бы еще минут десять сдерживать атаки неизвестных — пользовались те не самыми сильными заклинаниями, но пытались взять массой.

Стоило входной двери особняка распахнуться, как один из магов резко взмахнул руками, перед ним соткался из густого фиолетового облака длинный шип. Заклинание ударило в забор, но тот все равно устоял, хотя его запас прочности и просел значительно.

Отлично, магия смерти. Что там говорили про отсутствие специалистов по ней в Российской Империи?

Я шагал к нападавшим, спокойно нацеливая атакующие чары. Брать живьем врагов, ломящихся ко мне в дом, было глупо — мне просто нечем их сдержать. Да и неэффективно это, черт возьми, ведь придется сдерживаться самому. Убивать врага гораздо проще.

Некромант ловко нейтрализовал мои чары сна, которые я наслал, чтобы усыпить ближайших противников. Но отбивал он мою магию не контрзаклинанием, а волной сырой силы — работало определение магии, навешанное на самого мага.

Однако, отвлекшись на сон, он упустил момент, когда под его ногами асфальт вздыбился и взорвался, рассыпая секущую крошку во все стороны. В мгновение ока от мага смерти осталась лишь верхняя половина. И она, подвывая от боли, ползла прочь, оставляя под собой темную лужу.

А через несколько секунд, пока его соратники все еще пытались продавить забор, меня наполнила жизненная эссенция некроманта.

Третий узел. Неплохая добыча.

Мой собственный резерв давило изнутри от переполнившей его энергии. Казалось, я сейчас способен реки вспять оборачивать. Каждая клетка тела вздрагивала от эйфории и обманчивого чувства всемогущества.

Но эта иллюзия была мне знакома. Так что я и не думал ей поддаваться.

Черный хлыст магии смерти ударил от моей руки, сбивая щит на ближайшем враге. Тот попытался восстановить защиту, но стало слишком поздно. Луч энергии, непроницаемо черный, ударил прямо в голову врага. Он всхлипнул, опадая на землю иссушенной мумией, а в меня влилась новая порция эссенции.

Третий чародей не стал изображать из себя героя, он слил весь свой резерв на щит и бросился бежать под его прикрытием.

Я коснулся забора, передавая лишнюю энергию, а то, что не влезло в защиту особняка и уже никак не могло уместиться в моем резерве, направил в этого спринтера.

Столб огня ударил из земли вверх и тут же опал. Противник сделал еще один шаг по инерции и развалился горкой остывающих углей. О том, что только что это был живой человек, напоминала лишь левая ступня, сохранившая форму, но все равно представляющая собой одни багровые угли.

Я огляделся в поисках новых врагов, и только убедившись, что мне ничего не угрожает, занялся расширением второго узла. Раз уж мне досталось столько силы, следует употребить ее по назначению.

Вновь, как и в особняке Солнцевых, меня бросало то в жар, то в холод. Но я держался за забор, а потому мог относительно твердо стоять на ногах.

Зародыш узла медленно увеличивался, разрастаясь до мелкой горошины, но это было все. Не хватило одного, последнего толчка магии, чтобы активировать второй узел.

Чувство опустошения едва не заставило меня завалиться. Рефлекторно потянув на себя силу, вложенную в забор, я тут же оборвал связующую нас нить. Не хватало еще так хорошо себя зарекомендовавшую защиту обнулить.

В конце квартала зазвучала сирена. Как полагается по всем правилам, помощь подоспела как раз тогда, когда я уже справился со всем сам.

Оттолкнувшись от ограды, я дошел до крыльца и опустился на ступеньки, наблюдая, как автомобили Службы Имперской Безопасности останавливаются возле следов короткой магической бойни.

Никого из присутствующих сотрудников я не знал, что было совсем не удивительно — в ведомстве работает много людей. Было бы удивительно и даже подозрительно, окажись здесь Жданова и уж тем более Легостаева. Все-таки глубокая ночь на дворе.

— Иван Владимирович, — позвал меня сержант, встав у калитки. — Вам требуется помощь?

— Спасибо, нет, — отмахнулся я. — Со мной все в порядке.

Кроме того, что кто-то из моих недоброжелателей решил коренным образом прервать мою деятельность. Интересно, это за Горшкова месть или за то, что я Солнцева в гостях принял?

— Тогда вы можете отправляться спать, — заявил сержант. — Мы пробудем здесь до утра. А после попросим вас дать показания.

— Благодарю, — кивнул я, рукой хватаясь за перила, чтобы воздеть себя на ноги.

Отказываться от предложения вздремнуть я не стал. Полное израсходование магического резерва, почти завершенное открытие второго узла, да и в целом насыщенный день — все это имело свое влияние на организм. И как бы молод я сейчас ни был, а здоровый сон никому еще во вред не шел.

Раздевшись, я рухнул на постель и, прикрыв глаза, мгновенно уснул.

Московский особняк Завьяловых, спальня.

Евгения Андреевна тяжело дышала, лежа на спине. А ее супруг, развалившись рядом, довольно улыбался, глядя в потолок. Что ни говори, возвращение к скучающей молодой и красивой жене подняло настроение.

— Мне тут донесли кое-какие сплетни, — переводя дыхание, произнес он, кладя руку на оголенное бедро своей женщины.

— Какие, дорогой? — уточнила та, накрывая пальцы супруга своими и медленно поглаживая кисть мужчины.

— Знакомец из Службы Имперской Безопасности рассказал, что на Морова снова напали, — произнес он с улыбкой, медленно перебирая пальцами, чтобы поднять руку повыше. — А я помню, что ты его уже приглашала к нам.

Молодое тело Евгении Андреевны отозвалось на ласки супруга, она прикусила губу, наслаждаясь его плавными и мягкими движениями.

— Меня Солнцева попросила, — ответила она, прикрыв глаза от удовольствия. — А что? Почему он вдруг стал тебе интересен?

— Ты, верно, шутишь, дорогая? — усмехнулся тот, медленно поворачиваясь к ней. — О нем сейчас не болтает разве что немой. А кроме того, именно он стал тем камнем, который помог скинуть Горшкова. Отец уже успел перекупить некоторые активы Горшкова. Так что нам от Морова одна только польза. Думаю, нам будет полезно пообщаться с молодым человеком.

— Ты хочешь, чтобы его пригласила я? Ох, — горячим шепотом уточнила Евгения Андреевна. — Не останавливайся, пожалуйста, дорогой…

— Мне уже нашептали, что этот Моров — одинокий и дикий звереныш, ни с кем наладить контакт не может. А ты у меня красива, молода, умеешь вскружить голову кому угодно, — повернув ее набок и прижавшись к спине супруги, прошептал Завьялов. — Такой маленький волчонок может оказаться нам полезным.

Евгения Андреевна выгнулась дугой под его пальцами и громко застонала.

— Х-хорошо, любимый, — выдохнула она перед тем, как перейти на страстный крик.

Этой ночью в особняке не спал никто. До самого утра хозяин терзал свою молодую супругу. Но слуги относились к такому с пониманием. Госпоже давно пора было дать роду наследника.

А к восьми утра, когда Михаила Игоревича вызвали на службу, один из слуг получил на руки лично подписанное Евгенией Андреевной приглашение на очередной прием в особняке. Его следовало передать в руки молодому Морову. И желательно получить ответ.

Лежа в пенной ванне с бокалом шампанского, Завьялова рассматривала свои выступающие над поверхностью ноги со следами пальцев супруга. И думала о том, что ей повезло в браке. Муж скоро опять уедет, и она вновь станет полновластной хозяйкой.

А что до рождения наследников, то это еще успеется. В конце концов, чтобы зачать ребенка, внешне похожего на супруга, не обязательно делить постель именно с ним. Благо от желающих добиться ее благосклонности отбоя не было. Упомянутый ночью Моров, например, до того, как поседел, тоже обладал тем же типажом внешности.

Интересно, он уже ищет себе невесту?

Москва, особняк дворянского рода Моровых. Иван Владимирович Моров.

Меня никто не будил, так что я славно выспался и открыл глаза только тогда, когда сам захотел. Приятно, что Служба Имперской Безопасности ценит мой покой, могли бы начать ломиться через пару часов.

— Яна, приготовь два двойных эспрессо, — велел я, прежде чем подняться с постели.

— Слушаюсь.

Выглянув в окно, я хмыкнул.

Пространство вокруг ворот особняка оставалось огороженным. Специалисты Службы Имперской Безопасности копались на асфальте, собирая остатки нападавших. Похоже, работы я им насыпал щедрой горстью — от угольков беглеца еще оставалась достаточно большая куча, около которой трое сотрудников орудовали пинцетами.

Неспешно приведя себя в порядок, я спустился на кухню за кофе, и уже с чашкой в руках вышел на крыльцо. Я бы не удивился, обнаружив поблизости кроссовер Легостаевой, но вместо некромантки, которой вроде как по должности нужно расследовать дела, связанные с магией смерти, из маленького седана на парковке рядом выбрался мужчина с погонами лейтенанта. Он держал в руках кожаную папку и решительно двинулся к калитке.

— Доброе утро, Иван Владимирович, — поздоровался он. — Лейтенант Краснов Алексей Алексеевич. Разрешите войти?

— Яна, открой калитку, — велел я.

Через минуту сотрудник уже слушал мой рассказ о случившемся ночью. Ничего не скрывая, я последовательно описал короткий бой и примененные неизвестными заклинания.

Краснов записывал какие-то детали, но не задал ни одного уточняющего вопроса, пока я не закончил.

— Что же, Иван Владимирович, — вздохнув, произнес Алексей Алексеевич. — По оставшимся телам нашими специалистами было проведено опознание. Балканские наемники, естественно, не имеющие никаких официальных контактов. Действовали незаконно. За погибшими тянулся длинный кровавый след, их искали в четырнадцати странах. Теперь искать перестанут.

— Выходит, тупик? — усмехнулся я, ничуть не удивленный этим обстоятельством.

— Пока что — да, — с серьезным видом кивнул он. — Но мы будем искать, Иван Владимирович, и обязательно докопаемся до правды. Каким-то образом их завезли на территорию Российской Империи. Наемники где-то остановились… В общем, будет расследование.

— Могу пожелать вам успехов на этом пути, — улыбнулся я. — Но хотелось бы немного ясности, Алексей Алексеевич. Как Службы Имперской Безопасности будет исполнять свои обязанности, если стадо магов, как минимум один из которых маг смерти, способно проникнуть в столицу и атаковать особняк дворянина?

— Понимаю ваше негодование, Иван Владимирович, — ничуть не изменившись в лице, произнес Краснов. — Мы делаем все возможное, чтобы подобного не случалось, однако от накладок никто не застрахован.

Ну да, что еще он мог мне сказать?

— В таком случае, — произнес я, поднимаясь на ноги, — удачи вам, Алексей Алексеевич.

Встав, он кивнул мне на прощание и вышел, а я последовал в кухню. Пора позавтракать. И в конце концов посетить здание, которое мне принадлежит. Солнцев ведь не врал, называя его лачугой, с точки зрения Венедикта Кирилловича там вполне может быть развалюха.

Быстро приготовив еду, я опустошил тарелку и, переодевшись, открыл гараж. Мотоцикл подо мной зарычал, выбираясь на внутреннюю территорию особняка, я вбил адрес в навигатор и уже был готов выехать за ворота, но заметил у калитки нового человека.

Мужчина в приличном костюме с гербом Завьяловых как раз собирался нажать на звонок, но увидел меня и дождался, когда я открою ворота, чтобы вывезти мотоцикл.

— Иван Владимирович, — обратился он ко мне с глубоким поклоном, — мне велено передать вам приглашение на прием у Евгении Андреевны в эту среду, — сообщил он.

Отказываться смысла я не видел. Сам думал о том, что пора выбираться в люди, так что небольшой конверт принял без всякой опаски. Внутри оказался лист плотной бумаги, украшенный аккуратным витиеватым почерком.

Завьялова сама написала приглашение. Уважение проявляет таким образом — то, что мне доставляла ранее Алла Венедиктовна, было просто распечатано и пропечатано родовым гербом.

— Передайте Евгении Андреевне, что я непременно приду, — убрав бумагу обратно в конверт, а уже его — во внутренний карман, произнес я.

— Непременно, Иван Владимирович, — вновь поклонился слуга. — Всего вам наилучшего.

Я проводил его взглядом до припаркованного легкового автомобиля с гербом Завьяловых. А затем выкрутил рукоять и рванул в другую сторону.

Пора разбираться со своим имуществом.

Московский особняк дворянского рода Солнцевых.

Венедикт Кириллович потягивал свой утренний кофе, пока члены его рода еще только поглощали завтрак. Сам мужчина раздумывал над тем, что делать дальше. Очевидно, что Моров не собирался родниться с Солнцевыми.

Но это еще не значило, что Венедикт Кириллович опустил руки. Нет, помимо родственных связей всегда можно было поддерживать деловые. И если на первых порах у Ивана Владимировича не хватает репутации в свете, то он вполне мог бы заручиться поддержкой Солнцевых.

Но здесь имелась загвоздка — сам Иван Владимирович однозначно дал понять, что сближаться он не желает. Небольшой заказ — по меркам Венедикта Кирилловича — это пока что был предел их отношений. Но ведь это не игра с нулевым счетом, и если правильно себя вести, можно добиться лучшего положения.

Да, не понравились Солнцевы Морову, но на его месте и сам Венедикт Кириллович отнесся бы так же к чужому роду. Слишком глубоко Иван Владимирович нырнул во внутреннюю кухню дальних родственников. И хотя увидел он проблемы во время глубокого кризиса Солнцевых, сути это не меняло.

Чтобы добиться расположения столь ценного чародея, нужно менять его отношение к самим Солнцевым. Вопрос стоял лишь в том, как это сделать. Возможность заручиться поддержкой настолько гениального артефактора — огромная удача. И здесь любая игра стоит свеч.

— Отец, ты сегодня крайне задумчив, — произнесла Алла Венедиктовна, глядя на главу рода.

— Дед вчера посещал особняк Морова, — сообщил Виталий Геннадьевич. — И вернулся оттуда крайне задумчивым.

Называть матерью женщину, которую привык считать своей тетей, у наследника до сих пор язык не поворачивался. Впрочем, не то чтобы их отношения требовалось улучшать. Алла Венедиктовна всю жизнь опекала племянника так, как не делала ее сестра.

Но переступить через привычку молодой человек пока что не мог.

— Да, дело в Морове, — подтвердил Венедикт Кириллович, поставив чашку на блюдце. — Я заказал ему несколько артефактов, чтобы защитить нас от магии смерти. А еще посмотрел то здание, которое ему подарили… Сразу видно, что Иван Владимирович даже не интересовался, что принимает — такая развалюха не достойна дворянина.

— Мне начинает казаться, что в этом доме о Морове говорят чаще, чем о нас самих, — вздохнул Виталий Геннадьевич, нисколько не опасаясь гнева главы рода. — Стоит ли нам сейчас именно этим заниматься? После изгнания Геннадия Сергеевича, смерти моей матери… Думаю, нам следует больше смотреть, что происходит внутри семьи, а не за ее пределами.

Дед взглянул на внука и усмехнулся.

— Время, Виталий, — произнес Венедикт Кириллович. — Ты сейчас еще слишком молод, чтобы понимать: главный твой ресурс — это время. Пока ты будешь разгребать внутренние дела своего рода, остальные дворяне сумеют обскакать тебя, как стоячего. Внешний мир важен, и только от тебя со временем будет зависеть, устоят ли Солнцевы против него. Или сгинут без следа.

— Разве нам есть кого опасаться? Теперь, после снятия проклятья? — уточнил наследник рода.

— А ты думаешь, Анастасию просто так предали кровавому культу, внучок? — спросил Венедикт Кириллович. — Просто так бандиты забили ее любовника до смерти, отводя подозрения от реальной причины его гибели?

— Но некроманты допросили его…

— И? — приподнял бровь глава рода. — Ты там присутствовал? Ты слышал все, что рассказал мертвец? Может быть, хотя бы тебе в обход меня показывали протокол оживления трупа?

Виталий Геннадьевич нахмурился.

— Нет. Но я думал…

— Ты думал, мой мальчик, что Служба Имперской Безопасности станет защищать нас, не служащих государю дворян. Например, от интриг Горшкова, секретаря министра внутренних дел, — кивнул Венедикт Кириллович. — Но, как видишь, нас даже не допустили к расследованию убийства моей дочери и твоей матери. А все, что мы знаем — сказано такой же служилой дворянкой, как и Горшков. Как думаешь, сказала она тебе всю правду, или же не стала раскрывать всех тайн, обнаруженных в ходе следствия?

Наследник нахмурился, но промолчал. Он уже отвык от того, что дед может вот так его отчитывать. Однако прекрасно помнил, что глава рода никогда не говорит ничего просто так. А потому ждал, когда Венедикт Кириллович озвучит вывод.

— Нас списали, — произнес глава рода Солнцевых. — Мы были прокляты, и ни одна собака не пошевелилась, чтобы хотя бы объяснить, что происходит. Для всех окружающих у нас просто имелась болезнь, полученная в наследство от Колмогоровой. Но почему сами Колмогоровы ей не болеют, никто почему-то не задумывался. И вот случается настоящее чудо — на нашем пороге оказывается Моров. Он спасает нас от забвения. И теперь, когда мы с Иваном Владимировичем договорились, он станет нашим партнером. Ты можешь сколько угодно думать, будто у нас здесь мирное время и все дворяне друг другу друзья и даже братья. Но реальность такова — нас бросили гнить, и никто не предложил помощи. Все просто ждали, когда Солнцевы сдохнут один за другим, и остаток нашего рода попросится вернуться в статусе младшей семьи в лоно Колмогоровых.

Взяв паузу, Венедикт Кириллович глотнул кофе и промокнул губы салфеткой.

— Ты прав, Виталий, на Морове наши интересы не заканчиваются, — сказал глава рода. — Но вместе с тем пришло время активно действовать во внешнем мире. Общество стряхнуло нас в отвалы истории. Наступил момент показать обществу, что Солнцевых так просто не сломить. И пока я решаю задачу по укреплению отношений с Иваном Владимировичем, всем остальным следует подумать, как нам привести свой род к величию. А за ужином я послушаю ваши идеи.

Кремль, кабинет государя.

— Саша, что там с Моровым опять случилось? — усталым голосом негромко поинтересовался император.

— Ищем, государь, — ответил великий князь. — Исполнителей сам Моров помножил на ноль. Как оказалось, он не сидел сложа руки и сумел неплохо подготовиться против подобных нападений. Мои специалисты взяли у него показания и оценили наложенные на забор чары. Комбинация гениальная, а главное — выполнена настолько качественно, что несколько минут выдерживала серьезный натиск сразу трех чародеев не самого низкого уровня. Хорошо хоть осталось достаточно материала для опознания. Балканские наемники, работают вчерную.

Император медленно склонил голову.

— А почему, Саша, наемники действуют не просто в Российской Империи, а в моей столице? — переведя взгляд на двоюродного брата, спросил он. — Хорошо, что сейчас они за дворянином гоняются. А завтра что будет? На Кремль нападут?

Александр Александрович склонил голову.

— Виноват, ваше императорское величество.

— Виноват он… — вздохнул монарх. — Делать-то что станешь? Толку мне с твоего «виноват»? Где прогресс? Мне гвардию свою выпускать, что ли, залить кровью дворянской улицы столицы, чтобы порядок навести?

Куратор Службы Имперской Безопасности промолчал. И так было ясно, вопрос риторический. Сам бы великий князь давно занялся истреблением благородных семей. Слишком много себе позволять стали.

— Мы работаем, ваше императорское величество, — наконец, произнес Александр Александрович. — Мои специалисты ночей не спят, чтобы с делами справиться. Нам бы пополнение новое, людей не хватает.

Император погладил подбородок согнутым указательным пальцем, разглядывая родственника. Конечно, он понимал, что в свете последних событий число сотрудников Службы Имперской Безопасности серьезно уменьшилось. Но не настолько же, чтобы парализовать работу!

— Или указ нужен, — вновь подняв глаза на государя, проговорил великий князь. — О расширении прав Службы Имперской Безопасности…

— Хочешь бунт устроить? — уточнил монарх. — Дворяне сейчас превратились в проблему, набрали свобод и прав. И отдавать их не захотят, а ты просишь мне разрешить хватать их на улицах и казнить на месте на основании ничем не подкрепленных обвинений? Беспредел устроить, и вот тогда точно придется Москву из белокаменной в кровавую переименовывать.

— Я лишь говорю, что вижу, ваше императорское величество.

Государь откинулся на спинку своего кресла и долго смотрел на Александра Александровича.

Укрепление империи требовало урезать права дворян. С тем, чтобы заменить благородное сословие государственными чиновниками и служащими. Теми, кто не сможет гарантированно передавать по наследству свое положение и будет всецело зависеть от государевой воли.

Сейчас же тысячи родов по всей стране держат в своих руках капитала почти на треть от всего имущества в Российской Империи. Смешно сказать, императорская семья была самой могущественной лишь по той причине, что дворяне не могли объединиться и выступить единым фронтом. Слишком много у них было претендентов на место лидера.

— Эту вольницу пора придушить, — произнес государь, не глядя на ожидающего решения родственника. — Российской Империи пора стряхнуть с себя этих паразитов. Не хватает тебе людей под рукой, чтобы везде успевать? Что же, начнем с того, что введем правило — каждый дворянин обязан служить.

— Вернуться к прошлому? — поднял голову великий князь. — Но ведь уже четыреста лет, как это необязательно стало.

— Несогласные будут принудительно лишены дворянства, — будто не слыша его слов, продолжил император. — И никакой возможности откупиться от службы. Нет чина — военного, статского или придворного — нет и дворянства.

— Будет недовольство, ваше императорское величество, — произнес Александр Александрович.

— И ты получишь законный повод брать эти горячие головы, — кивнул государь. — Естественно, я дам небольшой срок, скажем, до конца года, чтобы все успели осознать и перейти на службу своей стране. А вот потом уже, кто не спрятался — я не виноват.

Великий князь поклонился, прежде чем покинуть кабинет.

А едва дверь за ним закрылась, император взял в руки телефон.

— Леонид Викторович, — обратился он, как только абонент принял вызов, — ты уже слышал новости? На Морова опять напали. Да, прямо на его особняк. И вот что мне интересно, Леонид Викторович, один из нападавших оказался некромантом. И я подумал, что тебе будет полезно с ним пообщаться. Ну, конечно, он мертв, Леня, я же сказал — они напали на Морова. Хорошо, жду от тебя отчета по результатам.

Москва, юго-западный округ. Моров Иван Владимирович.

Я выключил двигатель и пяткой выдвинул подножку. Здание, которое мне подарил Маэстро, находилось за обветшалым деревянным забором. Внутренний двор зарос бурьяном по колено, и лишь узкая тропинка вела к рассохшемуся крыльцу.

Оставив мотоцикл на обочине, я прошел в калитке и легко толкнул ее. Доски заскрипели, одна тут же соскочила с гвоздя и жалобно повисла. Мало того, открывающаяся внутрь створка застряла на трети, не позволяя пройти.

— Бардак, — вздохнул я и, взявшись за пошатывающийся забор, перепрыгнул через него на другую сторону.

Под ногами захрустели стебли травы, на брюках повисли крючки репейника. Поборов желание тут же отчистить их магией, я все же двинулся в сторону дома. Позади лавки угадывалась покосившаяся хозяйственная пристройка. А с другой стороны на месте флигеля имелся лишь остов, лишенный стекол и двери.

Как бывшего владельца не осудили за нарушение облика всего квартала, я не представлял. Венедикт Кириллович оказался совершенно прав: это лачуга. И, похоже, ее не ремонтировать нужно, а демонтировать и ставить новое здание.

Входная дверь была не заперта, так что внутрь я вошел без задержки. Пустой холл, в нем обшарпанная стойка, за которой угадывались полки. Маэстро упоминал, что планировал открыть здесь продажи какого-то мастера. Похоже, было это очень давно.

Дверь захлопнулась за моей спиной сама — сработал механизм противовеса, установленный здесь же. При этом он тоже оглушительно заскрипел, заставив меня поморщиться от громкого отвратительного звука.

Воистину поганое местечко, ценное лишь землей, на которой стоит эта развалюха. Но хотя бы будет совсем не жалко ее снести. Да и, судя по состоянию строений, еще и времени много не займет. Тут пни любую стену — и все рухнет.

На второй этаж я даже подниматься не рискнул, мало ли, вдруг еще пол обвалится. Зачем подвергать себя лишнему риску?

Можно ведь, в принципе, сэкономить на демонтаже и просто все спалить к чертям. Даже особых усилий не понадобится, главное, проследить, чтобы к соседям огонь не перекинулся. А так — пара искорок, и нет никаких построек, один фундамент останется.

А новое здание купить у компаний, которые занимаются сборкой уже готовых строений. Видел я рекламу быстровозводимых домов — их какие только не собирают. И материалы, и отделка, и форма — все на вкус заказчика и его кошелек.

Не желая откладывать вопрос, я вытащил телефон из кармана и пошел на выход из дома. Одна из досок паркета треснула под моей ногой и провалилась в подвал.

Внимательно осмотрев зону вокруг появившегося провала, я обнаружил остатки сгнившего люка. Под мусором даже нашлось обратившееся в ржавчину кольцо.

В подвал когда-то вела лестница, однако теперь от нее остались только сточенные временем обрывки перил.

Луч света выхватил земляной пол.

Спуститься вниз я мог, но потолок достаточно высоко, и мне бы не хотелось опираться на стены, чтобы выбраться.

Вряд ли Маэстро оставил бы внизу какие-то улики или ту же взрывчатку. Он же не знал, когда я сюда загляну, и загляну ли вообще.

Мог ведь просто прислать сведущих людей, которые и провели для меня оценку дома.

Немного подумав, не оставить ли все как есть, я потратил треть от всего своего резерва, чтобы создать в подвале отражающую линзу.

Луч фонаря из телефона ударил в него, и я смог разглядеть, что находится внутри.

На удивление подвал выглядел гораздо лучше, чем стоящий над ним дом. От лестницы в паре метров начинался более ухоженный и крепкий участок. Старая каменная кладка с вбитыми в стены кандалами — здесь явно держали людей.

Но больше, чем кандалы, меня смутила дверь в дальней стене.

Сдается мне, она ведет за пределы дома. И наверняка предназначена для того, чтобы кто-то вошел, когда я буду здесь. Или же его оставили те, кто держал людей прикованными в подвале до продажи дома.

Маэстро сейчас сидит где-то в тюремных недрах, и спросить его не получится. Но зато я вполне могу вызвать кого-то из служивых, чтобы разобраться в вопросе. Очень уж мне не нравится, что в моем здании имеются следы насильственного обращения с людьми.

Как бы это не оказалось связано с кровавым культом.

Выбравшись на улицу, я прикрыл глаза ладонью от солнца. И в этот момент динамический щит полыхнул, отводя тяжелую пулю в стену дома. Ослепленный светом, я не видел стрелка, а за первой пулей последовали вторая и третья. Все с разных сторон.

Отступив внутрь здания, я отошел еще на несколько шагов. К счастью, стены здесь достаточно толстые, чтобы их нельзя было прострелить. Тратить динамический щит на то, чего вполне можно избежать, было бы глупо с моей стороны. Тем более после затратного заклинания.

Меня все-таки здесь ждали. И судя по тому, что Солнцев тут прошелся без проблем, ждали именно меня. Происки Маэстро? Горшкова? Культа?

Сейчас это не имело значения. Нужно выбираться и разрешить вопрос со стрелками, безнаказанно ведущими огонь по мне. И ведь совсем не боятся посреди бела дня в столице палить.

Выбрав в телефоне контакт Ждановой, я дождался, когда младший лейтенант возьмет трубку.

— Иван Владимирович? — удивленно произнесла она. — Что-то еще случилось?

— Я сейчас сижу в доме, который мне подарили под лавку, — заговорил я совершенно спокойно. — На выходе меня караулят какие-то снайперы. Их как минимум трое, ведут огонь из крупнокалиберных винтовок. А как ваши дела, Антонина Владиславовна?

На несколько секунд она опешила, сбитая с толку моим вопросом. Я не спешил, раздумывая, не воспользоваться ли дверью в подвале. Однако меня и там могли ждать. Не просто так же продолжают всаживать пулю за пулей в здание.

— Я сейчас же выезжаю с группой быстрого реагирования, — опомнилась младший лейтенант. — Вам есть где укрыться, Иван Владимирович?

Я усмехнулся в ответ.

— Антонина Владиславовна, я звоню вам не для того, чтобы вы меня спасать примчались, — сообщил я. — Я намерен пойти в контратаку и перебить своих врагов. Захватите с собой криминалистов, вам придется опознавать трупы.

— Иван Владимирович! Не делайте глупостей!.. — попыталась воззвать она к моему разуму, но я уже положил трубку.

Спрыгнув в подвал, решительно толкнул дверь. Она оказалась заперта, но все же пошатнулась. Несколько ударов ногой по месту, где располагалась замочная скважина, и створка распахнулась, повиснув на петле.

— Ну, твари, сейчас посмотрим, кто кого, — произнес я, с ухмылкой шагая в открывшийся коридор.

Потайной тоннель оказался достаточно большим, чтобы в нем можно было свободно идти вдвоем. В каменных стенах периодически попадались дыры от держателей для ламп или факелов, но выкорчевали их достаточно давно, чтобы успела нарасти паутина грязи.

Помимо этого путь был относительно ухоженным, хотя и носил следы запустения, при этом дышать в нем было легко: очевидно, где-то спрятана вентиляционная система. А ведь где-то надо мной проложены городские коммуникации.

Коридор был достаточно длинным, чтобы я прошел под землей через дорогу и достиг дома напротив своей лачуги. И кроме того, понижался с момента, как я покинул подаренный мне дом.

Маленький шар света позволил разглядеть дверь на другом конце за несколько метров. Подойдя к ней вплотную, я открыл старый металлический засов, расположенный с моей стороны. Для чего пришлось приложить усилие — железо прикипело к стене, но мне все же удалось аккуратно приоткрыть створку.

Интересно, кто жил в моем доме в старые времена, раз ему потребовалось делать себе подобный ход? Наверняка ведь здесь можно нарыть какую-то историю. И пленники в подвале, и путь к бегству — добропорядочные законопослушные граждане такими вещами не занимаются.

Я оказался в очередном подвале. Судя по всему, здесь много лет не ступала нога человека. Воздух был достаточно влажным, дышать стало чуть тяжелее. В этом помещении, похоже, вентиляция уже не работала так, как в тоннеле.

В потолке нашелся лаз, но лестницы к нему уже не было. Хотя я был уверен, что когда-то она наверняка здесь присутствовала — не всякий смог бы дотянуться до потолка. Думать о том, что дом, под которым нахожусь, мог быть перестроен, и теперь над лазом находится бетон или цельные доски, я не стал.

Отодвинул очередной засов и открыл путь в еще один подвал. Интересно, сосед вообще знает, что у него здесь дополнительное помещение имеется?

Усилив ноги, я подпрыгнул и вскарабкался наверх. Здесь все было заставлено старой мебелью и прочим хламом. От пыли засвербело в носу, но я героически превозмог желание прочихаться.

Небольшая каменная лестница вела к тонким железным двойным дверям. Толкнув их, я понял, что на этот раз запор расположен снаружи. Пришлось пользоваться телекинезом, чтобы сдвинуть задвижку.

В лицо ударил луч света, и я погасил свое заклинание, прежде чем выбираться на улицу.

Выстрел громыхнул из здания, под которым я только что находился. Так как я вылез на задний двор, обнаружить мое присутствие снайпер не смог. И стоило этим воспользоваться.

Аккуратно открыв черный ход для прислуги, я попал на кухню. Лежащее на полу тело повара я перешагнул, стараясь не запачкаться в натекшей из трупа крови. Убили мужчину, перерезав горло одним из его же ножей. На разделочном столе остался недорезанный кусок мяса.

Оставлять свидетелей нападавшие явно не планировали, так что вряд ли в доме я найду хоть кого-то живого из его обитателей. Толкнув дверь из кухни в жилые помещения, я спокойно прошел через пустой коридор к лестнице на второй этаж, откуда звучали характерные звуки пальбы.

Мою лачугу до сих пор обстреливали, и мне было не очень понятно, на что на самом деле рассчитывают эти ребята. Пули же, несмотря на то, что использовался большой калибр, не проходили сквозь стены. Этот обстрел явно был только подготовительным этапом, призванным напугать меня и заставить выбраться на улицу? Насколько глупым они меня считают?

Поднявшись по лестнице на второй этаж, я прошел прямиком к хозяйской спальне. У самой двери, оставленной открытой, привалившись к стене, опустил голову еще один убитый мужчина. И судя по залитому кровью костюму, я встретил своего соседа. Слуги так дорого не одеваются. Однако гербов на нем не было, из чего можно было сделать вывод, что это просто некий богатый простолюдин, нанявший себе прислугу.

Расположившийся у окна стрелок моего появления не заметил. Он был слишком занят тем, что деловито перезаряжал винтовку, не отрываясь от прицела. Само оружие было установлено на треногу, чтобы бойцу не приходилось держать его на руках. Не глядя, снайпер совал руку в стоящую на столике рядом сумку, вытягивал оттуда несколько патронов и, вставляя их один за другим, водил стволом, выискивая, в какое место теперь вести огонь по моей лавке.

Все это время его соратники продолжали стрелять. Кажется, у них здесь уже выстроена целая система — пока один заряжает новые патроны, другие не прекращают наседать. Таким образом, со стороны может показаться, что частота обстрела просто не снижается.

Человек передо мной был одет в непримечательную серую футболку и джинсы. Только на руках кожаные перчатки — наверняка планировалось бросить оружие и спокойно покинуть здание, не оставив отпечатков. Кто его найдет в таком незаметном виде? В любой толпе простолюдинов снайпер будет выглядеть как еще один прохожий.

В углу комнаты лежало еще одно тело. Судя по униформе, служанка, находившаяся в момент вторжения в покоях своего господина. И она была еще жива, хотя уже и потеряла сознание. Обширная рана на животе и торчащий между стиснувших оружие рук тесак явно попал сюда с кухни.

Спасти девушку уже было нельзя, к сожалению. Помощь не поспеет вовремя, а мне пока недоступны лечебные заклинания, которые бы дали ей выжить. Но я по крайней мере мог за нее отомстить.

Я шагнул за спину стрелка, когда он передернул затвор винтовки, готовясь выстрелить в первый раз после перезарядки. Одной рукой схватив его за лицо, закрывая глаза, второй я взялся за подбородок.

Рывок, хруст, и к моим ногам оседает безжизненное тело, а тонкая нитка жизненной эссенции втекает в резерв. Уложив мертвеца на пол, я почувствовал еще один приток силы — отошла, отмучившись, служанка. Всего этого было мало, чтобы восполнить мой резерв целиком.

Выпрямившись, я увидел в окне появление нового участника событий. Одетый в приличный костюм, он спокойно шел к развалюхе, которую мне подарил Маэстро. И несмотря на разделявшее нас расстояние, я смог определить в нем не самого последнего колдуна. Три развитых узла сияли в магическом взоре, как игрушки на новогодней елке.

Вскинув руки, вражеский чародей с явным усилием, выдававшим отсутствие должной практики, соткал огненный торнадо. Его резерв опустел на добрую половину, прежде чем заклинание все же удалось.

Стихия мгновенно окружила дом, в который по-прежнему продолжали стрелять оставшиеся два снайпера. Выходит, их задачей было только удержать меня внутри, пока не приедет сильный маг, который должен был сжечь меня заживо. Ну, по местным меркам, конечно, сильный. Пока что мне, кроме императора, таких не попадалось.

Пламя весело облизывало дом. С треском прогнулась и рухнула вниз крыша. Маг продолжал держать чары, не давая пожару угаснуть. Расход магии при этом оставался таким, будто колдун превратился в решето — рассеивание просто чудовищное.

Я приник к винтовке и направил ствол на чародея. Убедившись, что прицел взят правильно, задержал дыхание и спустил курок. Отдача лягнула меня в плечо, и я зашипел сквозь зубы. Надо было усилить руку, прежде чем стрелять. Теперь точно синяк останется.

Впрочем, главной цели мне удалось добиться.

Тяжелая пуля сделала свое грязное дело. Туловище чародея зияло внушительной дырой чуть ниже ребер. Вражеский маг покачнулся и рухнул в кровавое месиво, вылетевшее из него с выходом пули.

С громким треском здание моей лавки рухнуло, взметая в небо столб пламени и рассыпая фонтан искр. Магии в огне не осталось, но ему уже и не требовалась подпитка со стороны — древнее дерево пылало без всяких чар, поддерживая жар и пожирая угощение.

Вот почему важно иметь динамический щит. Этот чародей был уверен, что со спины ему нечего опасаться, за что и поплатился. Теперь его труп лежал достаточно далеко от здания, и обгореть ему не грозило. А значит, лицо уцелело, и его можно будет опознать.

Оставив винтовку на месте, я направился к выходу из дома. Если остальные снайперы не дураки, прямо сейчас они уже покидают свои позиции. А следовательно, и мне задерживаться внутри не стоит.

Сбежав по лестнице, я толкнул входную дверь и выбрался на улицу. Жар от догорающей лачуги сюда не дотягивался, пожар не распространялся, хотя это дело времени с настолько заросшим бурьяном двором.

Следовало поторопиться. Я бросился к убитому чародею.

Успел вовремя — часть эссенции погибшего врага еще не успела раствориться в воздухе, и я впитал ее, восполняя резерв. К сожалению, далеко не всю, слишком поздно пришел. Но и так магии у меня было теперь больше, чем когда я только приехал.

Удаляющийся звук мотора я услышал даже сквозь треск пожара. Осмотревшись по сторонам, я заметил мотоциклиста, уезжавшего от места нападения. Он выехал из-за здания, стоящего через два дома от меня.

Сон.

Беглец моментально завалился набок, принимая вес транспорта на правую ногу. Тяжелая техника проскользила по асфальту, рассыпая искры и оставляя кровавый шлейф. Тело снайпера трепало, как тряпку на ветру, но он так и не пришел в себя. Вряд ли в его ноге теперь есть хоть одна целая кость.

А вот последний снайпер оказался умнее и на глаза мне не попался. Ничего, не последний день живем, еще обязательно встретимся. Не с ним, так с его нанимателем. Не нужно ведь большого ума, чтобы понять — ночное нападение и сегодняшняя акция — это звенья одной цепи.

Вдали завыли сирены пожарной машины. Едва первый автомобиль красного цвета показался на повороте, с другой стороны в квартал заскочили бронированные машины Службы Имперской Безопасности.

— Как всегда вовремя, — усмехнулся я, пинком переворачивая тело мертвого мага.

Что сказать, выглядел он как обыкновенный европеоид. Хорошо загоревший, лицо непримечательное, черные густые волосы, аккуратная бородка с эспаньолкой. Я его не знал, но это не мешало мне запомнить, как он выглядит. Мало ли, столкнусь с его родственником?

Первыми рядом со мной остановились пожарные. Выскочившие мужчины в огнеупорной униформе тут же бросились тушить пламя, меня мягко отстранили подальше от огня. Чувствовался опыт в обращении с благородным сословием — даже пожелай я возмутиться, предъявить им было бы нечего. Здоровенный пожарный в каске и с рацией на груди уже раздавал приказы, распределяя людей.

— Ваше здание? — спросил он у меня. — Есть там кто-нибудь?

— Мое. Внутри никого нет, — ответил я.

Этого хватило, чтобы офицер расслабился. Одно дело спешно извлекать из-под горящих обломков пострадавших, рискуя жизнями своих ребят. И совсем другое — не дать пожару перекинуться на соседние участки. Второе, понятно, гораздо легче и безопасней.

Первый броневик Службы Имперской Безопасности взвизгнул тормозами, останавливаясь рядом с нами. Выпрыгнувшие из недр машины бойцы тут же распределились по территории, перекрывая доступ посторонним. Несколько таких же автомобилей въехали с другой стороны улицы.

— Иван Владимирович, — донесся до меня голос Ждановой, выпрыгнувшей из последнего броневика.

— Антонина Владиславовна, рад вас видеть, — с улыбкой произнес я. — А у меня для вас есть два подарка!

Нужно сказать, боевая амуниция на девушке смотрелась экстравагантно. Младший лейтенант просто утопала в громоздкой защите, складывалось впечатление, будто только шлем на ее ушах не дает девушке окончательно застрять в похожем на доспех комплекте брони. В ее комплект вполне поместился бы начальник пожарного расчета, а он только ростом выше двух метров, в ширину же почти вдвое крупнее меня.

Но весь этот вид указывал на один занятный факт: Жданова крайне торопилась, чтобы успеть мне на помощь, потому вместо положенного ей по роду службы небольшого бронежилета нацепила то, что было под рукой.

Неправильное поведение с точки зрения сотрудника, и в то же время красноречивое доказательство, что она переживала обо мне.

— Вы в порядке? — спросила младший лейтенант, вставая рядом со мной.

— В полном, — кивнул я и указал рукой на труп мага. — Вот этот человек пытался спалить меня внутри моего же здания. Сильный чародей, три развитых узла силы, огненный торнадо создал, хотя плохонькое и не с первой попытки. Вот там ваши коллеги уже достают одного снайпера, пытавшегося скрыться после того, как я уничтожил мага, — указал я в сторону вынимаемого из-под мотоцикла беглеца, — а в доме напротив — несколько трупов и еще один снайпер. Третий стрелок, к сожалению, скрылся. Задачей снайперов, судя по всему, было запереть меня внутри подаренного мне здания, пока чародей не разожжет пламя, из которого я бы уже не выбрался.

Жданова несколько секунд смотрела на меня, чуть приоткрыв рот от удивления. Ну да, она хоть и видела, что я сотворил в клубе байкеров, однако здесь я вообще превзошел ее ожидания. Мало того что двух снайперов поймал, так еще и сильного чародея ликвидировал.

И при этом ей наверняка известно, что у меня еще даже второй узел не открыт.

— А ваши успехи сегодня как, Антонина Владиславовна? — спросил я с улыбкой, наблюдая ее реакцию.

— Сейчас мы этим займемся, Иван Владимирович, — вклинился в наш диалог представитель спецотряда Службы Имперской Безопасности. — Криминалисты отстали на перекрестке.

Все верно. Им-то сирен не положено и права нарушать правила дорожного движения тоже. Не то подразделение. Зато подкатила машина скорой помощи. Однако медики, погрузив поломанного мотоциклиста, тут же покинули место происшествия.

— Что ж, в таком случае я, пожалуй, поехал, — произнес я. — Антонина Владиславовна, вы со мной? Вам же наверняка нужны мои показания. Я немного проголодался и хотел бы сменить обстановку. От этого запаха горящей древесины что-то шашлыка захотелось. Составите мне компанию за обедом?

Судя по глазам силовика, торчащим из-под маски на лице, он мой подход к делу одобрял. Мало кто в моем возрасте, отбившись от смертельной угрозы, окажется способен думать о еде.

Это мне везет на приключения, обычным дворянам такой веселый опыт светит только в армии, и то не везде. Мирное время для Российской Империи, стычки только на нескольких границах возможны.

— Вы точно не ранены? — даже не пытаясь скрыть тревоги в голосе, неуверенно спросила Антонина Владиславовна.

— У меня есть магия, — пожал плечами я. — Вместе мы справились.

— Тогда дайте мне минуту, Иван Владимирович, — попросила она.

Младший лейтенант нырнула обратно в броневик, чтобы скинуть боевое облачение не по размеру. А силовик воспользовался моментом, пока рядом никого не было.

— Не думали о карьере в специальном подразделении? — негромко спросил он. — Человек, с такой легкостью убивший сильного мага, заваливший снайпера и поймавший второго живым — у меня нашлось бы для такого место, Иван Владимирович. Сколько на вас нападают, а вас ни разу даже не ранили. Не всякий мой боец способен похвастать такой подготовкой. О вашем роде у нас слагают легенды.

— Благодарю за предложение, — кивнул я. — Но все же откажусь. Работа в Службе Имперской Безопасности — это не то, на что бы я хотел потратить свои годы.

Хмыкнув, он пошел командовать своими подчиненными, а я направился к своему мотоциклу. Болт так и остался стоять на месте, прекрасно пережив и перестрелку, и огненные чары.

Достав оба шлема, я водрузил свой на голову и завел мотоцикл. В этот момент как раз выбралась из броневика Жданова. Антонина Владиславовна сразу же направилась ко мне таким решительным шагом, как будто я собирался уехать без нее.

— Надевайте, — сказал я, вручая ей шлем. — И держитесь крепко, поедем с ветерком.

Младший лейтенант без вопросов надела защиту, поправила ремешок под подбородком и, перекинув ногу, мягко обняла меня, прижавшись грудью к спине.

— Я готова, Иван Владимирович, — услышал я сквозь шлем.

Найдя в навигаторе ближайший ресторан с хорошими оценками, я толкнул мотоцикл, снимая его с подножки, и выкрутил рукоять, сразу же набирая скорость.

Лавка моя сгорела, и мне даже не пришлось самому этим заниматься. А ведь она еще и застрахована была от подобных случаев. Так что ситуация обратилась мне на пользу во всех смыслах.

Красивая официантка в белой блузке с черным фартуком поставила передо мной блюдо со стейком и пошла по своим делам. При этом она так виляла бедрами, что лежащая в заднем кармане перечница едва не выпадала при каждом шаге. А ведь не будь на моей руке дворянского перстня, вряд ли вообще обратила бы внимание.

Выбросив сословные различия из головы, я придвинул к себе тарелку, на которой лежала брускетта с ростбифом, щедро посыпанная руколой. Рядом грелся над небольшой свечкой чайник с черным чаем. Тоже, кстати, индийским, но проштампованным в Российской Империи.

Антонина Владиславовна вернулась из уборной и, обнаружив, что наш заказ уже подан, с аппетитом накинулась на еду. Воистину, кормить эту женщину становится у меня традицией.

Мне импонировало отсутствие кокетства при этом со стороны Ждановой. Она не изображала, как рядовая дворянка, что питается святым духом и травкой, а действительно ела. Приятно, когда люди отдают должное хорошо приготовленной пище. Что ни говори, а вкусно поесть я люблю. И те, кто поддерживает меня в этом небольшом хобби, вызывают у меня симпатию.

— Знаете, Иван Владимирович, — произнесла Антонина Владиславовна, расправившись со своим салатом, — меня искренне порадовало, что, когда возникла нужда позвать Службу Имперской Безопасности, вы обратились именно ко мне.

Да, в ее понимании, наверное, я мог бы вызвать Легостаеву. Незримое противостояние не закончилось, судя по всему. И Антонина Владиславовна наверняка вела подсчет вырванных у соперницы баллов.

Но с моей точки зрения, я никак не мог позвонить Варваре Константиновне. Меньше всего мне хотелось проводить время в компании избалованной некромантки. Вышел я из возраста, когда для острых ощущений хочется иметь при себе взбалмошную стерву, уверенную, что солнце светит всему миру из ее задницы. Лет так двести семьдесят назад вышел.

Да и потом, с учетом того, как Легостаевы при каждом удобном случае пытались перетянуть одеяло на себя, первое, что сказала бы мне некромантка, что я теперь должен ее роду за помощь. Не Службе Имперской Безопасности, которую она, вообще-то, представляет, а именно Легостаевым.

Жданова же дворянкой не являлась и была мне многим обязана сама. И теперь даже тот факт, что я действовал через нее, пойдет на пользу ее карьеры. Ведь со стороны это выглядит так, будто Антонине Владиславовне удалось наладить со мной достаточно тесный контакт, чтобы держать рядом со Службой Имперской Безопасности.

Так что выбор очевиден.

— Признаться, из всех сотрудников вашего ведомства, с которыми я общаюсь, именно с вами мне действительно доставляет удовольствие это делать, — ответил я.

Конечно, можно было напрямую набрать Ипатова. Но был у меня свой интерес, а капитан мог бы не дать мне развернуть ситуацию в свою пользу.

Некоторое время мы ели молча, пока не перешли к горячему. Взяв паузу, чтобы глотнуть чая, я предложил:

— Итак, Антонина Владиславовна, не желаете послушать, как все было? — поинтересовался я. — Обещаю не рассказывать ничего, что могло бы испортить вам аппетит.

Однако судя по тому, как младший лейтенант уплетала консоме из телячьей грудинки с нутом, вряд ли хоть что-то из сказанного мной могло бы заставить собеседницу отступиться от еды.

— Конечно, Иван Владимирович, — отложив ложку на край блюдца, произнесла Жданова.

И я принялся рассказывать, не переставая нарезать стейк маленькими дольками. Пока я говорил, Антонина Владиславовна держала включенным диктофон. Я не возражал, ей ведь все равно потом это в отчете расписывать, а так ей не придется позднее у меня переспрашивать.

Выключив запись, когда я завершил свою речь, младший лейтенант нахмурилась, глядя на экран.

— Что-то случилось? —уточнил я, как раз закончив разделять стейк.

— Ваш пленник очнулся, — сообщила Жданова, кладя телефон на стол. — И готов дать показания.

— Тогда предлагаю вам небольшую авантюру, Антонина Владиславовна, — произнес я, выбирая вилкой самый вкусный на вид кусочек. — В «Семеновском» вы были рядом, когда я наводил там порядок, и посмотрите, куда это вас привело. Теперь же у вас есть возможность сразу действовать на одной стороне со мной. Как только вам сообщат адрес, где мы можем найти остальных участников нападения, мы съездим туда вдвоем. Я всего лишь консультант Службы Имперской Безопасности, но вы — ее действующий офицер. Ваше присутствие автоматически придаст всем моим действиям легитимность, а вы сможете записать эту победу на свой счет. Согласитесь, уничтожение террористической ячейки в столице — неплохая строчка в послужном списке.

Договорив, я наколол мясо и, макнув его в соус, отправил в рот.

— Вы пытаетесь меня таким образом подкупить, Иван Владимирович? — нахмурив брови, спросила младший лейтенант. — Обещанием карьерного роста?

Я улыбнулся в ответ, еще не прекратив жевать. А Жданова вздохнула.

— И почему я так легко с вами соглашаюсь?

Мы как раз успели доесть и оплатить счет, когда телефон Антонины Владиславовны вновь завибрировал. Младший лейтенант прочла сообщение, и, дождавшись, когда мы выйдем из ресторана, сказала:

— Ступинский проезд, строение 3.

Я кивнул и протянул ей шлем. Пока Жданова готовилась, я вбил адрес в навигатор и натянул собственную защиту. Мотоцикл рыкнул двигателем, моя спутница перекинула ногу через сидение и обняла меня крепче, чем раньше.

— Держитесь, Антонина Владиславовна, — предупредил я, прежде чем тронуться с места.

Строго говоря, Ступино являлось еще одной промышленной зоной в столице. Там хватало места, где можно затеряться, полно заводов и фабрик. Впрочем, именно по этому адресу располагался головной офис логистической компании, которой владел дворянский род Хасановичей, имевших боснийские корни. Совпадение? Не думаю.

Дорога, по которой нам следовало ехать, пестрела красным цветом на экране навигатора. Но Болт легко скользил между стоящими в пробке автомобилями, так что сорок минут поездки для нас с Антониной Владиславовной сократились до двадцати пяти.

Закрытая территория встретила нас бетонным забором и запертыми воротами. Я не стал глушить двигатель, просто остановился перед камерой, не забыв нажать на кнопку звонка.

— Чем могу быть полезен? — уточнил голос из динамика.

Жданова молча вытащила удостоверение из внутреннего кармана форменного кителя и показала ее в объектив.

— Понял. Проезжайте.

Ворота разъехались в стороны, но я не стал ждать, когда процесс закончится, а сразу же рванул вперед, как только Болт смог поместиться в проеме. Жданова вытянула руку, указывая в сторону административного здания, совмещенного с каким-то складом, явно знававшим лучшие дни. Добавив газу, я развернул мотоцикл так, чтобы сразу же выезжать к воротам, когда мы отсюда уберемся, и выключил двигатель.

Охранник так и не посмел показаться из своей будки. Видимо, ему платили недостаточно хорошо, чтобы он пытался оказать сопротивление Службе Имперской Безопасности.

— Капитан, я на месте, — сообщила Антонина Владиславовна, избавившись от шлема.

— С Моровым? — услышал я голос Ипатова. — Будьте осторожны. По словам нашего наемника, их еще семь человек там, и один из них очень сильный маг. Ребята уже едут, не рискуйте понапрасну.

— Так точно, капитан, — ответила Жданова и прервала вызов.

Я спокойно снял шлем и разместил его под сидением. Моя спутница положила свой рядом.

— Ну вот, разрешение получено, — немного нервно произнесла она с улыбкой. — Идем?

Ее едва заметно потряхивало, однако Антонина Владиславовна не была бы на своем месте сейчас, если бы не могла взять себя в руки. Но все же, прежде чем тащить ее под пули, мне следовало предложить ей остаться.

— Вы действительно хотите идти внутрь, Антонина Владиславовна? — уточнил я. — Поверьте, я и сам способен справиться.

— Нет, — качнула головой она, отчего волосы заметались по плечам. — Вы правильно сказали, без моего личного участия это будет вендетта на улицах столицы. А со мной — законная акция.

А еще ей нужно было реабилитироваться за похищение. Не передо мной, разумеется, а для собственного душевного равновесия. Доказать, что случившееся — всего лишь случайность, и будь Жданова готова к нападению, она смогла бы отбиться.

Даже немного жаль, что я не психолог, мои методы куда жестче.

— Что бы ни случилось, всегда держитесь позади меня, — велел я, открывая входную дверь.

В руке Ждановой появился пистолет, она согнула ноги, чтобы уменьшить свой силуэт, и держа оружие наготове, двинулась за мной.

Мы вошли в ангар, в котором стояла пара грузовиков. В один из них как раз таскали ящики с оружием.

— Служба Имперской Безопасности! Всем лечь на землю, руки за голову! — неожиданно громко крикнула Жданова, привлекая внимание.

Первый наемник дернул рукой, стараясь дотянуться до перекинутого на спину автомата. Но младший лейтенант оказалась быстрее.

Хлопнул выстрел, и враг рухнул навзничь, истекая кровью из простреленной головы.

В нас тут же открыли огонь с трех точек. Но их пули отлетали в сторону, едва касались динамического щита.

— Эти бесполезны, — сообщил я, определив в наемниках простецов. — Огонь!

У меня оружия не было, тратить магию пока что тоже было не нужно. Единственный одаренный в здании находился в пристроенном внутри ангара вагончике, явно использующемся в качестве офиса.

Жданова, в отличие от наемников, могла себе позволить хорошо целиться. Три гильзы упали на бетонный пол и зазвенели, прыгая по нему, а стрелявшие в нас люди рухнули на землю.

— Неплохо стреляете, младший лейтенант, — похвалил я, следя за тем, что делает маг в офисе. — Идем к ящикам.

Только что за ними укрывался один из врагов, и они вполне годились, чтобы занять там позицию. Пройдя несколько метров до стопки ящиков, я открыл крышку верхнего. Упакованные автоматы лежали в разобранном виде, естественно, без боеприпасов.

Жданова тут же развернулась влево и выпустила еще две пули в притаившегося за колесом грузовика врага. Тот ткнулся лбом в пол и остался лежать в неестественной позе, так и не выпустив оружия.

Я указал рукой туда, где укрылись еще двое. Один прятался за колонной, поддерживающей потолок, второй укрылся за деревянными поддонами. Оба старались не шевелиться, выжидая, когда можно будет поймать нас.

Жданова положила мне руку на плечо.

— Ведите, — шепотом обратилась она ко мне.

Мы обошли свое укрытие, и как только из-за бетонной колонны показался новый враг, младший лейтенант всадила в него пулю. На этот раз попала только в плечо, но этого оказалось достаточно.

Второй стрелок высунулся из-за поддонов, в его руке оказалась зажата граната. Швырнув ее, наемник тут же поспешил спрятаться обратно.

— Мой черед, — предупредил я, перехватывая телекинезом гранату.

Она замерла в воздухе на мгновение, а потом резко улетела обратно, угодив под ноги присевшему на корточки врагу. Наемник успел вскрикнуть, а потом его заткнули осколки. Труп рухнул на пол, булькая кровью из пробитой осколком шеи.

Спокойно двинувшись дальше, я указал Антонине Владиславовне на грузовик, в который шла погрузка при нашем появлении. Жданова сжала свою ладонь на моем плече, и я шагнул вперед, сразу же вставая так, чтобы вести огонь по нам у врага не получилось.

И все же он попытался. Дробовик рявкнул, выплевывая в меня сноп картечи. Она со свистом полетела в стороны от динамического щита и заколотила в бетонные стены. Младший лейтенант выстрелила в ответ с небольшой задержкой, но все равно успела.

Ружье выпало из рук наемника, он схватился за горло — единственное не закрытое броней место. Оставалось только восхититься меткостью Антонины Владиславовны, я бы так хорошо не попал, а она как в тире людей расстреливает.

— Остался один, — предупредил я негромко, разворачиваясь в сторону офисной пристройки. — Вам лучше отойти…

Жданова сменила магазин. Только сейчас я заметил, что на внутренней стороне кителя у нее скрывается еще три кармана с уже снаряженными. Все это застегивалось на пуговицу, отчего обнаружить их беглым взглядом было раньше нереально.

— Я вас не брошу, Иван Владимирович, — упрямо произнесла младший лейтенант, поджав губы.

— Как скажете, но я предупреждал, — ответил я, шагая в сторону двери в офис.

Однако створка вылетела под напором воздушного торнадо и, не успев упасть, оказалась разорвана в клочья. Щепки выстрелили во все стороны, повинуясь чужому заклинанию.

Маг показался в проеме, и я разглядел герб на его броне. Это уже не наемник, а член дворянского рода.

— Зря вы сюда явились, — произнес он, поднимая руки.

Воздушные стены поднялись с обеих сторон от нас, в мгновение ока обратившись в непроницаемое кольцо. Созданный ими ветер тут же засвистел в ушах, не давая услышать, что творится снаружи. И кольцо стало сужаться, поднимая с пола все, что там находилось.

Уже доказавшая свое бессилие щепа смешивалась с пылью и мелким бетонным крошевом. Стена воздуха все приближалась, грозя не столько подхватить нас и разорвать, сколько стереть в порошок о поток ветра и мусора.

Чародей действительно был силен, и судя по расходу магии при создании заклинаний, еще и обладал боевым опытом. Четыре узла пульсировали, прокачивая своего хозяина, прежде чем тот поднял уже убитых нами наемников.

— Обнимите меня, — велел я, и сам обхватил Антонину Владиславовну за талию.

— Что⁈ — воскликнула та, пытаясь перекричать шум торнадо, но все же обхватила меня в ответ.

Уточнять дальше я уже не стал, просто воспользовался своим превосходством. Динамический щит заставлял несущиеся на огромной скорости обломки откланяться от траектории, а запонка с защитой от воздуха позволила пройти сквозь беснующуюся стихию, как будто ее там и не было.

Маленький ураган мешал видеть, что происходит не только нам, но и самому чародею. Так что я спокойно вышел прямо к нему. Отпустив младшего лейтенанта, я бесстрашно шагнул навстречу врагу.

Тот вскинул руки, повелевая мертвецами, но я легко оборвал нить его заклинания, и уже успевшие встать на ноги трупы тут же повалились обратно. Широкий ассортимент чар и магический взор — вот залог того, что у настоящего волшебника всегда найдется контрзаклинание.

Пара огненных стрел полетела на этот раз не в меня, в Жданову. Однако та не стала даже бежать, а вскинула ладони. Мгновение, и оба заклинания оказались зажаты в ладонях Антонины Владиславовны. Не тратя времени, она швырнула их обратно.

Воистину, эта женщина умеет удивлять!

А пока они обменивались ударами, я соткал из своего резерва щуп магии иллюзий. Выстрелив им в противника, я несколько секунд наблюдал, как тот пытается судорожно защититься.

Но все известные врагу чары оказались бессильны против моего заклинания. Оно просто игнорировало стихийное сопротивление. А пользоваться иными колдун, видимо, не умел.

Пламенный столб полыхнул, расходясь от чародея в стороны, быстро расширяясь. Но и он не помог. Узлы врага мерцали несколько раз в секунду — всякий раз, когда тот пытался отбиться от моего щупа. Но сила все равно его покидала впустую.

— А-а-а-а!.. — заорал враг, хватаясь за собственную шею.

Щуп дошел до неприкрытого участка и приступил к своей работе. Внушая, что причиняет адскую боль, не давая сконцентрироваться. Заставляя бросить все силы на борьбу с чудовищными муками.

— Сдавайся! — велела Жданова.

Но противник уже был на это неспособен.

Рухнув на колени, он сорвал с головы шлем и с выпученными глазами пытался разодрать собственное лицо. Сейчас ему казалось, что вместо плоти уже проступили кости черепа, и он вот-вот умрет.

Но иллюзия не может действительно навредить. А вот воображение, на которое она воздействует — запросто.

— Это делается вот так, — произнес я, отобрав у Антонины Владиславовны пистолет.

И одним ударом вырубил чародея. Мое заклинание тут же развеялось.

Четыре узла. Я могу прямо сейчас убить его, чтобы продолжить свое восхождение к могуществу Верховного мага. Мне хватит даже на то, чтобы сразу заполнить резерв до конца — не так уж много успел этот колдун потратить.

Но ответы мне были нужнее.

— Антонина Владиславовна, — обратился я к младшему лейтенанту, возвращая ей оружие, — надеюсь, в ваших карманах и пара браслетов найдется?

— Конечно, — встрепенулась та.

Через пару секунд она замкнула их вокруг запястий чародея. А я осмотрел поле боя и двинулся в офис. Ладно, допрос будут проводить сотрудники Службы Имперской Безопасности. Уж задать представителю рода Хасановичей они смогут. А о результатах мне доложит Жданова.

Антонина Владиславовна пока еще, может быть, даже не осознала, но она становится больше моим человеком, чем подчиненным Ипатова. Так что я найду способ сделать так, чтобы она поделилась со мной сведениями.

А пока можно посмотреть бумаги в офисе. Мало ли что там интересного может найтись.

К сожалению, кроме действительно рабочих документов логистической компании вроде накладных на грузы и путевых листов, в офисе ничего полезного не нашлось. Хасановичи разумно не держали компромат на себя в таком неблагонадежном месте. Тоже, видимо, понимали, что охранник на въезде при первой возможности запрется в будке и даже задержать вторгнувшихся не попытается.

А жаль, я бы не отказался получить в руки какое-нибудь убойное доказательство их вины перед императором. Но не все коту масленица.

За время, пока я изучал бумаги, прибыли обещанные Ипатовым ребята.

Когда я вышел из административной пристройки, здание уже оцепили, осмотрели и теперь принимали отчет от Ждановой. Младший лейтенант закончила свой рассказ пленением представителя дворянского рода. Вокруг неспешно трудились криминалисты, собирая улики, подтверждающие случившуюся перестрелку и магический бой.

Самого Хасановича, кстати, уже увезли под усиленной охраной, пока я осматривал офис. Подозреваю, в скором времени кто-нибудь из этого рода попытается мне отомстить. Но не я первым начал эту войну.

В то, что информация о моем участии в налете на ангар обязательно просочится владельцам компании, я не сомневался ни на секунду.

— Иван Владимирович, — обратилась ко мне Жданова, — капитан просит вас не совершать резких шагов. Я сейчас обязана вернуться в отделение и написать рапорт, так что не смогу сопровождать вас.

Да, технически я мог бы начать войну родов. Я глава Моровых, и у меня есть такое право. Стоит лишь объявить другим дворянам, как именно я познакомился с Хасановичами, и общество меня поддержит. А кто-то наверняка попытается погреть руки на этом конфликте, отбирая добро у проигравшей стороны.

Процедура объявления дворянской войны не самая быстрая, здесь никак не обойтись без личного разрешения императора. И даже если он его даст, сперва будут выделены три дня на переговоры, во время которых я могу потребовать виры и на том зарыть топор войны. И только если мы не договорились в течение этого срока — опять же, с разрешения государя — начнутся боевые действия.

— Я еще не выжил из ума, чтобы развязывать бойню посреди столицы, Антонина Владиславовна, — усмехнулся я в ответ. — Можете не волноваться, я сейчас поеду домой, у меня на сегодня много дел еще запланировано было. Так что на этом, пожалуй, следует закончить наши сегодняшние приключения. Расскажете потом, чем кончился допрос и как Хасанович пытался выкрутиться?

Младший лейтенант легко кивнула.

— Если что — вы всегда можете мне позвонить, Иван Владимирович, — доверительным тоном произнесла она. — В любое время дня и ночи.

— Был рад пообщаться, Антонина Владиславовна, — улыбнулся я в ответ. — Господа, всем приятного дня.

И больше ни с кем не заговаривая, я сел на мотоцикл и покинул территорию логистической компании. Пожалуй, действительно хватит на сегодня с меня приключений.

Уже почти подъезжая к особняку, я принял входящий вызов.

— Здравствуйте, Иван Владимирович, — произнес приятный женский голос. — На сегодня у вас запланировано собеседование с кандидатами на место постоянной прислуги. Для вас это еще актуально?

— Да, конечно, — ответил я.

— Хорошо, тогда я передам, что вы ждете. В течение часа наш автобус доставит кандидатов, ожидайте, — сообщила она. — Всего доброго.

Представитель агентства положила трубку, а я добрался до дома и, поставив мотоцикл в гараж, отправился на кухню. Пока дождусь прислугу, вполне успею чая попить.

Стычка с наемниками заставила организм переработать не слишком плотный обед раньше, чем я предполагал. Так что небольшой перекус вполне можно устроить. Осталось решить действительно важный вопрос — чем конкретно перекусывать?

Московский особняк Солнцевых.

Венедикт Кириллович, хмуря брови, выслушал собеседника и положил трубку стационарного телефона на базу. Сидящая в соседнем кресле Алла Венедиктовна приподняла бровь, ожидая реакции отца. Однако глава рода несколько секунд смотрел прямо перед собой, не обращая внимания на дочь.

— Хасановичи согласились взять контракт на устранение Морова, — наконец, произнес Венедикт Кириллович, поворачиваясь к дочери. — Сами привезли наемников на территорию Российской Империи, устроили отряд у себя в Ступино. А потом пытались их срочно вывезти, когда к ним с ответным визитом заглянул сам Иван Владимирович.

На несколько секунд в кабинете повисла тишина.

— Что ты намерен с этим делать? — спросила Алла Венедиктовна.

Глава рода усмехнулся и постучал подушечками пальцев по столешнице.

— Государю еще не доложили, — произнес он. — Но я уверен, что великий князь Александр Александрович прямо сейчас бежит по коридорам Кремля, чтобы сообщить радостные новости. Такие вести, как законный повод прижать дворянство, правящему дому выпадает не каждое десятилетие. И Хасановичи станут тем камнем, от которого пойдет лавина. Служба Имперской Безопасности сейчас землю рыть будет, чтобы все грешки дворянства раскопать и доказательную базу составить. Слишком много дворяне крови государю попили. Так что нам спешить сейчас нельзя, к тому же официально мы не можем трогать Хасановичей, пока император не объявит на них охоту.

Венедикт Кириллович выдержал паузу, глядя на дочь. Та не сводила с него внимательного взгляда.

— Но это не значит, что мы будем сидеть и ждать у моря погоды, — продолжил он. — Хасановичи перешли черту. И их нужно примерно наказать. К счастью, у нас есть люди, готовые за небольшие деньги сотворить что угодно.

— Что ты хочешь сделать, отец? — уточнила Алла Венедиктовна.

Вместо ответа глава рода Солнцевых взял мобильный телефон и, по памяти набрав номер, нажал кнопку вызова. Ответа долго ждать не пришлось. Каждый раз, когда патриарх Солнцевых набирал этот номер, трубку старались брать быстро.

— Здравствуй, Федор, — спокойным голосом произнес Венедикт Кириллович. — Ты еще не слышал, но государь в ближайшее время спишет Хасановичей в утиль. Да, под корень, как Серпуховских семь лет назад. Собирай всех своих веселых мальчиков. Я хочу, чтобы все, что принадлежит этому дворянскому роду, сгорело. Ты меня понял, Федор? Все.

Положив трубку, глава рода Солнцевых улыбнулся дочери.

— Нельзя позволять никому вытирать об себя ноги, дорогая, — произнес он. — Иван Владимирович может отрицать наше родство, может отказываться от сближения. Однако это не отменяет главного — он член нашего клана. А за свое мы умеем бороться. И теперь, когда мы решили вопрос с проклятьем, пора обществу вспомнить об этом.

Алла Венедиктовна покачала головой с сомнением.

— Вряд ли Служба Имперской Безопасности оставит без внимания нападение на имущество Хасановичей, — заметила она, глядя на довольного отца.

— Команда Федора сделает все аккуратно, — произнес глава рода Солнцевых. — Им не впервой. А пока расскажи, что там у ювелиров с моим заказом. Иван Владимирович должен сделать нам артефакты, но без перстней их просто не из чего сотворить.

— Егор Дмитриевич сказал, что они уже отправили курьера к особняку Ивана Владимировича, — ответила Алла Венедиктовна.

— Это хорошо, — кивнул Венедикт Кириллович. — И главное — вовремя.

— Полагаешь, нам что-то грозит?

— Моров, сам того не ведая, разжег целую череду застарелых конфликтов, — произнес глава рода Солнцевых. — Смотри сама. Благодаря его участию раскрыты незаконные дела Горшковых. Где теперь эта фамилия? Их имущество уже раздергали те, кому Горшковы в свое время переходили дорогу. Но у секретаря были сторонники. А сегодня Иван Владимирович оборонялся от Хасановичей. И поверь, им тоже недолго осталось коптить небо. А главное — обе эти семьи достаточно наследили, чтобы, охотясь за ними, Служба Имперской Безопасности начала новые расследования, а где-то обнаружила улики, благодаря которым прольется свет на старые незакрытые дела. Очень многим дворянам не понравится то, что за этим последует. И каждый из недовольных подумает о том, что если бы Иван Владимирович не выжил на том алтаре кровавого культа, ничего бы этого не произошло.

Алла Венедиктовна вздохнула.

— Нам нужно ему помочь.

— И мы поможем, — кивнул мужчина. — Будем откровенны, пока что он — лучший претендент на наследие Солнцевых, чем Виталий. И если случится так, что твой сын внезапно окажется неспособен встать у руля нашего рода, я лично назначу своим наследником Ивана Владимировича. Моров может спорить со мной, пока я жив, но трудно оспорить последнюю волю усопшего.

— Виталий справится! — возмущенно заявила Алла Венедиктовна.

Глава рода серьезно кивнул.

— Очень на это надеюсь.

Особняк дворянского рода Моровых. Иван Владимирович Моров.

Весь остаток дня я провел, разговаривая с прислугой, присланной агентством. И должен сказать, меня приятно впечатлила проведенная подготовка к этому мероприятию. У каждого имелись не только резюме, где указывались предыдущие места работы, но и характеристики от руководителей. Парочка даже принесла рекомендательные письма от высоких чинов государственного аппарата — а в этом мире это далеко не самая последняя рекомендация.

Впрочем, нельзя сказать, что мне прислали действительно лучших из лучших. Но для людей, которые работают с простолюдинами, кандидаты были действительно превосходными. А что у них не имелось опыта в работе ни с одной дворянской фамилией, так никогда не поздно начать.

Но это в то же время и плюс — не хватало еще впускать к себе чужих слуг. Потому что никогда не знаешь, служат ли люди на самом деле тебе или своему бывшему нанимателю. Идея подсылать верных себе людей к сопернику под видом увольнения или даже изгнания не на Земле придумана, она и в моем прошлом мире широко применялась. Можно поменять мир, но нельзя изменить человечество.

По итогу я отобрал достаточно людей для первого дня, при этом у меня еще остались отложенные резюме на случай, если кто-то из первой группы не справится или просто меня не устроит. Так что с завтрашнего дня прислуга должна приступить к работе. В особняке достаточно места, чтобы люди разместились в комнатах. Но, естественно, этим вечером я сидел за столом в пустом доме.

Одна часть меня с таким трепетом относилась к родовому особняку, что я внезапно оказался не готов заселять его посторонними. Неожиданное открытие, однако рано или поздно наследство Ивана Владимировича все равно проявилось бы. И это еще хороший вариант. Та же любовь к скоростной езде — это ведь тоже наследие Морова. А если бы, например, он лудоманом оказался, который все свои средства спускает за карточным столом и должен всей Российской Империи, или, не приведи Господи, сексоголиком, не пропускающим ни одной юбки?

Так что пока что набор характерных черт меня вполне устраивал. Верховный маг во мне легко примерялся с поглощенной личностью Ивана Владимировича.

Курьер от ювелирного дома, принадлежащего Солнцевым, доставил перстни. Можно было бы приступить к работе, проводить расчеты под будущее зачарование. Но сперва я решил нормально поужинать.

Ничего сложного готовить я не стал. Вытащил из холодильника несколько кусков филе трески на подложке, посыпал их солью и перцем, завернул в фольгу и сунул в разогретую духовку. Пока рыба готовится, нарезал салат и отварил рис. Так что ужин получился не слишком обильным и калорийным, но вполне достаточным, чтобы не думать о еде до утра.

А стоило вонзить вилку в рыбу, зазвонил телефон, лежащий на столе экраном вниз. Я взглянул на аппарат и не удержался от тяжелого вздоха.

Почему в этом мире каждый раз, когда я собираюсь поесть или поработать, обязательно находится кто-нибудь, кому я срочно нужен?

— Моров слушает.

— Добрый вечер, Иван Владимирович, — произнес Венедикт Кириллович. — Прошу прощения за столь поздний звонок. Однако я счел необходимым вас предупредить. Сегодня вечером одна из столичных преступных группировок атаковала имущество Хасановичей по всей Москве. Сожжено семь складов, десятки автомобилей и три ремонтных мастерских.

Я хмыкнул, не спеша комментировать информацию. А глава рода Солнцевых продолжил:

— Разумеется, вы с этим не связаны, — сказал он. — Но я думаю, вам следует об этом знать. Нападение на вас было очень дурным поступком. Хасановичи поступили крайне глупо, взяв заказ на ваше устранение. И так мыслю не я один.

— Благодарю, что рассказали, Венедикт Кириллович, — ответил я.

— Доброй ночи, Иван Владимирович.

Он положил трубку, а я еще несколько секунд смотрел на экран телефона.

Итак, почему глава рода Солнцевых решил лично сообщить мне эту новость? Вывод простой — он и организовал эти атаки. И таким завуалированным способом дал мне знать, что он на моей стороне, отомстил, можно сказать.

Понимал ли сам Венедикт Кириллович, что я об этом догадаюсь — неясно. Но вот то, что у него тоже имеется карманная банда, мне не понравилось. Еще одна песчинка на чашу весов, доказывающая, что эта семья мне не нравится. Даже если это не его личная группировка, а Солнцев просто передал просьбу настоящему хозяину бандитов, этого его не красит. Не красит весь род.

Но я понимаю, чем руководствуется Венедикт Кириллович. Я оказался слишком ценным активом, чтобы позволять кому-либо меня трогать. И именно это послание увидят в сожжении имущества Хасановичей остальные дворяне. Они ведь тоже не дураки, варятся в одном котле не первый десяток лет. А стало быть, понимают, когда и кто действует. И какие цели при этом преследует.

Может быть, не стоило снимать проклятье? Не выпустил ли я тем самым джина из бутылки? Насколько мне известно, до моего вмешательства Венедикт Кириллович уже потихоньку сворачивал дела и готовился передать главенство над Солнцевыми своему преемнику.

С другой стороны, лучше уж знакомое зло, чем непонятные противники, о существовании которых я вовсе не думаю. В Российской Империи несколько сотен благородных фамилий, и у каждой имеются свои интересы. И я, так или иначе, многие действительно сильные рода задену одним фактом своего существования. Так есть ли смысл прятать голову в песок?

Все равно я не изменю свою модель поведения в угоду людям, на которых мне плевать. И обществу в конечном счете придется либо уживаться со мной, либо ломать зубы об Ивана Владимировича Морова. Одно ясно — в текущей ситуации раздумывать о женитьбе или тем более делать какой-либо семье намеки на поиск супруги — все равно что вешать мишень на спину кандидатки.

Но я и так не собирался торопиться продолжать род Моровых. У меня впереди огромная куча времени, к чему тут спешить? Так что ничего для меня лично нападение на Хасановичей не меняло, и сообщение от Венедикта Кирилловича — тоже.

Доев и убрав посуду, я поднялся к себе и, запустив очередную циркуляцию, сел за работу над первым перстнем. Каждый из них был уникален, изготовлен под конкретного члена рода. А потому расчеты придется переделывать под артефакты индивидуально. Однако это несложная, даже приятная работа. К тому же тренировка для рук, никогда с такими задачами не сталкивавшихся.

А наутро мне на телефон и электронную почту пришло оповещение от императорской канцелярии. Уверен, через пару дней еще и в бумажном виде в почтовый ящик бросят копию.

Таким образом доставляли срочную корреспонденцию от государя. Новые, значимые указы, изменения в законах — все это подавалось именно таким образом, чтобы у дворян не было возможности сказать, что они не получали и не знали об этой информации.

Однако за те годы, что Иван Владимирович себя помнил, такое случилось лишь однажды. И то было связано с объявлением наследника.

Сев с чашкой кофе на кухне, я открыл ссылку и погрузился в чтение документа на официальном портале императорской семьи. И не знал, ругаться мне или смеяться.

С 1 января следующего года все совершеннолетние дворяне, кто не поступил на службу Российской Империи, лишатся своего благородного звания и будут переведены в неблагородное сословие. Без права возвращения обратно.

А значит, если не хочу в последний момент соглашаться на предложение Ипатова в Службе Имперской Безопасности, мне уже сейчас в срочном порядке нужно иметь место, куда я смогу устроиться.

Черт возьми, Верховный маг ищет работу.

В том, что за публикацией приказа последуют обязательные уточнения, подпункты и прочие бюрократические заморочки, можно было не сомневаться. Пока что этот указ, по сути, лишь заготовка, которая еще не один месяц будет дорабатываться кабинетом министров и прочими высшими чиновниками страны. Радикальных перемен никто совершать не станет, самому императору это не выгодно.

Дворянство слишком прочно обосновалось в Российской Империи, чтобы вот так легко позволить лишать себя свободы. А значит, несмотря на то, что государь старается подрезать благородным родам крылья, ему придется с ними считаться. И грозный указ в итоге выльется в какую-то не слишком обременительную обязанность для благородных фамилий. А для кого-то и вовсе в шанс вознестись.

Потому и срок для вступления указа в силу назначен не через месяц, а почти через семь. Быстро такие вещи не делаются — и места нужно найти, куда дворянскую вольницу впихнуть, и ценз обозначить, куда и кому как идти служить. Не пойдет же вчерашний школяр руководить государственным аппаратом — тут по силам задачи подбирать надо. В общем, за день такие вопросы не решаются.

Однако меня эта бюрократическая возня в любом случае не касается. Я совершеннолетний, при этом не старый, так что на поблажки можно не рассчитывать. И даже тот факт, что я единственный Моров, ничего не меняет — завести супругу можно во внеслужебное время, как и детей, кстати, делать. Хоть законнорожденных, хоть бастардов.

Так что всерьез рассматривать вариант, что мне удастся проскочить мимо этого указа, это неправильный подход. Понятно, что Антонина Владиславовна уже намекнула — Служба Имперской Безопасности станет обращаться ко мне по контракту как можно реже, я слишком дорого стою. Сбивать же цену сам я не могу — меня общество не поймет. А учитывая возврат архива из библиотеки императора, я абсолютно уверен — к 1 января мои услуги вообще станут не актуальны. Служба Имперской Безопасности вырастит своих специалистов.

Так что нужно прикладывать к проблеме голову. И заранее найти место, на котором я и законы соблюдаю, и не вешаю на себя излишние обязательства. Идти в Службу Имперской Безопасности я как не хотел, так и сейчас желанием не обзавелся. Какими бы профессионалами они ни стали после получения архива.

Закончив с утренним кофе, я поднялся в свои покои. Уже готовый к зачарованию перстень, предназначавшийся не для главы рода, а для его наследника, ждал меня на столе. Выбор очередности лежал целиком на Венедикте Кирилловиче и был предельно ясен.

Старший Солнцев уже немолод, и новых потомков дать роду ему уже не суждено. А потому он исходил из того, что нужно защищать именно следующего главу. А таковым должен стать Виталий Геннадьевич.

Магии в резерве было достаточно, чтобы создать артефакт, так что откладывать дальше я не стал. Распростер руки над перстнем и запустил заклинание. Сила хлынула с моих ладоней, ударяя в перстень. Заполненные измельченным драгоценным камнем бороздки вспыхнули, растворяя порошок и сплавляя его с золотом. Узор, только что выглядевший чуждым на украшении, впитывался в желтые стенки, формируя единое целое с металлом.

Оборвав чары, я вздохнул. Наверное, я никогда не привыкну к тому, как мало у меня магии в распоряжении. Охоту, что ли, на одаренных устроить? Можно бегать по ночной столице, выискивая каких-нибудь преступников, и выбирать себе чародея на ужин. Открою второй узел и буду активно подбираться к былому могуществу Верховного мага.

Идея, конечно, заманчивая, но делать я так, разумеется, не буду.

Взяв в руки телефон, я через приложение оформил вызов курьера. Не самому же мне к Солнцевым мотаться ради одного перстня. Все же своего первого заказчика заставлять нервничать — не самое лучшее решение. А так Венедикт Кириллович увидит, что я работаю, и заодно за наследника переживать меньше станет. Чем черт не шутит, может быть, его внук даже перед друзьями похвастается — вон он как на приеме у Завьяловых по тарелочкам стрелял на спор.

Не произвел на меня положительного впечатления Виталий Геннадьевич. Но я, к счастью, не Солнцев, и если парень завтра станет главой рода, для меня ничего не изменится. А личное отношение — другой вопрос. К тому же я прекрасно понимаю, что сам мог легко оказаться на его месте. Относительно беззаботное, обеспеченное детство, приятное окружение и в целом жизнь по принципу «все включено». То, что не сделало Морова размазней, вдоволь прошлось по сыну Аллы Венедиктовны. Мог ли он вырасти иным человеком? Слабо в это верится.

Курьер явился уже через четверть часа. Получив посылку, при мне ее опечатал и, поклонившись, отбыл по адресу. Сообщение от банка о снятии тысячи рублей за услугу я прочел философски. Даже с учетом затрат на ингредиенты, заказ Солнцева оставит мне огромную прибыль.

Вернувшись в дом, я не успел положить телефон, как он снова зазвонил.

И опять я на кухне с кем-то разговариваю. Если бы у меня не было магического взора, я бы решил, что на ней тоже какое-то проклятье.

— Моров слушает, — произнес я, ответив на вызов.

— Иван Владимирович, доброе утро, — поздоровалась Жданова. — Вы не откажетесь разделить со мной завтрак?

Я оглядел кухню и взглянул на часы. К девяти начнет приезжать прислуга, но сейчас только восемь.

— С удовольствием составлю вам компанию за столом, Антонина Владиславовна, — ответил я.

— Тогда позвольте вас пригласить…

— Увы, Антонина Владиславовна, через полтора часа ко мне приедут люди, — поспешил перебить ее я. — И помимо того, что я не приучен к тому, чтобы меня приглашали красивые девушки, мне необходимо находиться дома. Если желаете, вы можете приехать ко мне. А еду привезут из ресторана. Что думаете о салате из краба и стейке из черного палтуса?

Ответа долго ждать не пришлось. Кажется, я услышал, как Жданова облизывает губы.

— Я совершенно не умею вам отказывать, Иван Владимирович, — заявила она. — Тогда я буду у вас через полчаса?

— Буду ждать, Антонина Владиславовна.

Откладывать заказ я не стал. Открыв приложение уже полюбившегося ресторана, я вбил заказ и оплатил его. Сообщение на экране обещало доставку в течение сорока минут.

Покинув кухню, я отправился к себе наверх. Домашняя одежда хороша, когда в доме нет посторонних. А Жданову я к своим близким людям относить был не готов.

В резерве циркулировало чуть меньше одной десятой от емкости первого узла. Скорость восстановления хоть и повысилась еще раз, однако все равно еще была невысокой.

Уже спускаясь, чтобы встретить младшего лейтенанта, я бросил взгляд на закрытую дверь кабинета.

Легостаевы после передачи фотографии не делали никаких шагов для дальнейшего сближения. И хотя мне и было интересно, как продвигается расследование по кровавому культу, однако отсутствие Варвары Константиновны в моей жизни меня устраивало.

Конечно, я понимал, что допущенная ей ошибка, скорее всего, была непреднамеренной. Однако, как показала практика, я гораздо комфортнее себя чувствую в общении с людьми старшего поколения, у которых уже не свербит от тяги к приключениям.

Хотя я сам теперь достаточно молодой человек, вчерашний подросток, по сути, однако люди, еще не набравшиеся должного жизненного опыта, но при этом строящие из себя вершителей судеб всего мира, вызывали лишь негативные эмоции. Именно поэтому мне не понравился Виталий Геннадьевич — он показался мне излишне легкомысленным. Такими же себя проявили дети Константина Леонидовича Легостаева.

Спустившись по лестнице, я открыл дверь.

Антонина Владиславовна снова была не в форме, а в элегантном и при этом лаконичном платье голубого цвета. На фоне цвета ее волос и здорового загара открытых участков кожи смотрелось гармонично. На плечи была наброшена легкая полупрозрачная накидка с цветочным узором.

— Доброе утро, Иван Владимирович, — сложив руки перед собой, с улыбкой склонила голову младший лейтенант.

— Утро доброе, Антонина Владиславовна, — кивнул я, отходя в сторону, чтобы она могла переступить порог. — Вижу, у вас очередной выходной? Прекрасно выглядите.

На губах девушки появилась довольная улыбка. Ей явно понравилось, что я оценил ее старания. Пока я помогал ей снять накидку, Жданова успела бегло осмотреть гостиную, будто искала кого-то нового в моем особняке или хотя бы следы очередного нападения.

— Благодарю, Иван Владимирович, — произнесла она. — Так полагаю, нам на кухню?

Я усмехнулся и кивнул.

— Где находится уборная, вы знаете, а я пока поставлю чайник. Или вы предпочтете кофе?

— Латте, если можно, — ответила Антонина Владиславовна. — Хочется приятных впечатлений от сегодняшнего дня.

— Значит, латте.

И пока гостья приводила себя в порядок после пути ко мне, я приготовил ей напиток. И даже успел открыть дверь курьеру ресторана, сумевшего опередить озвученный приложением срок. Приятная неожиданность.

Быстро сервировав завтрак, который больше походил на обед, я дождался возвращения Антонины Владиславовны. Жданова убрала волосы в высокий хвост, и я заметил в ее ушах маленькие золотые серьги с небесными сапфирами. Весь вид девушки свидетельствовал о том, что она не намеревалась сегодня работать.

Впрочем, меня это не обманывало. Будь это в действительности так, в первую очередь младший лейтенант не стала бы и думать о том, чтобы навестить особняк слишком часто встречающегося с кровью и смертью дворянина.

— Прошу к столу, Антонина Владиславовна, — сказал я, отодвигая стул.

— Благодарю, Иван Владимирович.

В отличие от заказа Ждановой, для себя я выбрал манную кашу с ягодами, орехами и цукатами, после нее остановился на блинчиках с олениной и брусникой. А на десерт выбрал сырники со сметаной.

Пока мы наслаждались едой, за столом сохранялось молчание. Но вот приборы легли на тарелки, знаменуя окончание трапезы, и Антонина Владиславовна вспомнила о цели своего визита.

— Честно говоря, Иван Владимирович, собираясь сегодня к вам, я переживала, что вы можете отреагировать… резко на указ императора, — призналась она, осторожно подбирая слова. — На вашу долю и так выпало слишком много потрясений, вы остались один, и никто не подставил вам свое плечо. К тому же ваша фигура вызывает какой-то нездоровый ажиотаж у всех вокруг.

Звучало искренне, так что я улыбнулся и чуть кивнул.

— Благодарю, Антонина Владиславовна, за беспокойство обо мне, но я в полном порядке, — заверил я. — К тому же, несмотря на все неприятности, которые мне выпали за последнее время, я все-таки не один. У меня есть на кого положиться.

Услышав мои слова, младший лейтенант смущенно отвела взгляд. Сделав глоток воды из стакана, она вернулась к разговору.

— После того, как Хасанович попал в камеру для допроса, — произнесла Жданова, — на имущество этого рода была совершена целая серия дерзких нападений. Установить личности поджигателей не удалось, зато нам точно известно, что уцелел только московский особняк Хасановичей. Сам Илья Николаевич отказался сотрудничать со следствием без адвоката, и нам пришлось ждать прихода его юриста. К сожалению, говорить Хасанович, даже арестованный с неопровержимыми уликами, отказывается наотрез. А всех его наемников мы убили. Так что максимум, чего Служба Имперской Безопасности может сейчас добиться — обвинения самого Ильи Николаевича, без привлечения к ответственности его семьи.

— Наемники нам ничего бы не дали. Это все равно было бы слово неблагородного иностранного подданного против русского дворянина. А вот мертвецы врать не умеют, и некромант легко из них вытянет правду, — отмахнулся я. — Да и мы все равно взяли его с поличным, как вы и заметили. А раз его семья не дает Илье Николаевичу говорить, диалог ведь с Хасановичами могу начать и я. Как глава рода, я имею на это право.

Младший лейтенант вскинула брови от удивления.

— Иван Владимирович, вы, конечно, очень одаренный молодой человек, но у Хасановичей не один чародей и десяток автоматчиков! — чуть более эмоционально воскликнула она. — Это многочисленный род, в котором тринадцать магов не самого последнего уровня и больше сотни бойцов.

Я улыбнулся в ответ.

— Понимаю, что это звучит самонадеянно, Антонина Владиславовна, — спокойно проговорил я, глядя на собеседницу. — Однако, полагаю, у вас было достаточно времени, чтобы понять — я не рискую понапрасну и ввязываюсь в драку только в том случае, если без этого не обойтись. Да, вы верно подметили, на меня часто нападают, пожалуй, даже слишком. Но количество моих врагов при этом уменьшается, а я остаюсь жив и получаю с этого выгоду. Так и сейчас — я понимаю, что развязать войну с Хасановичами будет непросто. Государь может счесть и мое прошение, и ваши доказательства недостаточными. Но в конечном счете, Антонина Владиславовна, я не могу оставить нападение без ответа. И раз Служба Имперской Безопасности не может помочь мне с этим, я буду вынужден действовать самостоятельно. Так, как учил меня поступать Александр Васильевич, мир его праху.

По лицу Ждановой было видно, что она не согласна с моим решением. Впрочем, для нее, не рожденной в дворянском роду, имелись и другие варианты. Но я-то дворянин, и мне нужно иметь конкретную репутацию в обществе.

Да, император может отказать мне в объявлении войны. Но я подам прошение, и об этом будут знать все. Не только Хасановичи, у которых банда Солнцева спалила имущества на сотни миллионов рублей, но и все, кто имеет уши.

Потому что восемнадцатилетний мальчишка, бросающий вызов крупному роду — это необычно. Тут даже стараться не надо, чтобы слухи растеклись в дворянской среде. И хотя я не верю, что государь даст добро на резню, однако сам факт того, что я набрался смелости и не отступил, поможет мне сделать себе имя.

Моровы не отступали ни перед каким врагом. Мои предки смело шагали в бой и вырывали победу зубами у превосходящего противника. Кем я стану, если отступлюсь?

— Я попрошу вас еще раз все обдумать, Иван Владимирович, — не скрывала своего беспокойства Антонина Владиславовна. — Мне бы не хотелось узнать, что вы сложили голову, вступив в неравный бой.

— Можете не переживать на этот счет, Антонина Владиславовна, — вновь улыбнулся я. — Его императорское величество крайне не любит конфликтов между дворянскими родами. К тому же я — последний представитель Моровых. Вероятность того, что государь дозволит мне воевать с Хасановичами — мизерна. Вы и сами можете подобрать все аргументы, почему восемнадцатилетний глава рода не сможет противостоять целому клану. И император об этих же доводах подумает.

— Но если он даст разрешение, вы будете воевать с Хасановичами?

— Конечно, — подтвердил я. — Слово дворянина нужно держать. Иначе какой же ты дворянин?

Телефон завибрировал, и я, извинившись, встал из-за стола. На экране шла трансляция с камеры на заборе. Прибыл автобус с людьми, которых я отобрал для работы прислугой. Они уже выгрузились и теперь ждали, когда я их впущу.

— Еще раз прошу прощения, Антонина Владиславовна, но мне нужно встретить моих будущих слуг, — предупредил я.

— Хорошо, мне, наверное, тоже пора, — спохватилась младший лейтенант.

— Вы куда-то спешите? — уточнил я.

— Нет, но вы сейчас будете заняты…

— Если вы подождете немного, мы сможем продолжить наш диалог, — пожал плечами я. — Или, пока будут наводить порядок в особняке, можем куда-нибудь съездить. Мне понравился наш прошлый визит в кинотеатр, но не обязательно смотреть фильмы. В Москве есть много замечательных мест, которые интересно посетить вдвоем.

Антонина Владиславовна снова отвела взгляд.

— Хорошо, я подожду, Иван Владимирович.

Москва. Ночной клуб «Бабочка».

Стробоскопы били в такт музыке, освещая танцпол, на котором творилось завораживающее действие. Девушка в ярко-алой юбке извивалась, заигрывая с публикой. Танец живота в ее исполнении превратился в настоящее искусство. И гости не могли оторвать взгляда от движений роскошной экзотической красавицы.

Со второго этажа на зал можно было смотреть через большое панорамное окно. При этом снаружи для всех сторонних наблюдателей висело не стекло, а зеркало. Это позволяло зрительно расширить пространство клуба, а заодно скрыть, что и кто находится на втором этаже.

Мужчина в кожаной куртке и черных джинсах стоял, прислонившись локтем к стеклу и покачивая в руке квадратный бокал. На дне посуды плескались остатки дорогого коньяка, но с тех пор, как танцовщица вышла на сцену, мужчина ни разу не пригубил его.

Дверь в помещение открылась, впуская хозяина заведения. Высокий и широкоплечий, он запросто мог бы сойти за своего на ринге. Рукава белой рубашки были закатаны, обнажая сильные жилистые руки, покрытые татуировками. На левом безымянном пальце владельца клуба блестел перстень. Не дворянский, но всеми силами пытающийся им казаться.

— Отлепись от окна, — приказал вошедший, — я тебя не для того позвал, чтобы ты на моих девочек пялился.

Гость с бокалом с неохотой оторвался от наблюдения за действом на первом этаже и разом допил коньяк.

— А жаль, братец, — произнес он, ставя пустую емкость на столик. — Мог бы разок и позвать отдохнуть. А то мы здесь только работу обсуждаем…

Хозяин заведения окинул собеседника взглядом.

— И сегодняшний день ничем не отличается, — заверил он гостя. — Садись и слушай. Для тебя есть заказ.

Пока посетитель устраивался на кожаном диване, владелец клуба сел за свой стол и, открыв ящик, положил в него вынутый из-за спины тяжелый револьвер. Он всегда брал его с собой на встречи с людьми, которые нарушали закон. Просто как гарантию, что уходить придется не одному и кто-то обязательно умрет, пытаясь его убить.

— Что за работа? — закинув ноги на столик, поинтересовался гость.

— Очень молодой дворянин, — объявил он. — Но числится в Службе Имперской Безопасности консультантом по темной магии. Так что будь уверен — он знает, с какого конца браться за оружие. Там вся семейка — императорские горлорезы. Но на твое счастье, твоя цель — последний представитель фамилии. Убрать его нужно в течение следующих двух дней.

— Интересно звучит, — качнул головой гость. — Я так понял, речь идет о Морове?

— Да. Именно его хотят устранить твоими руками, — подтвердил хозяин клуба. — Решай сам, возьмешься или нет. Ты хоть и хороший специалист, но не единственный. Я вообще предлагаю тебе лишь потому, что ты мой брат.

— Скажи заказчику, я в деле.

Кремль.

— Ваше императорское величество, поступило прошение от главы рода Моровых разрешить войну с родом Хасановичей, — сообщил секретарь, шагая вместе с монархом Российской Империи по коридорам Кремля. — Свои основания Иван Владимирович подкрепил документами от Службы Имперской Безопасности. Капитан Ипатов уже подтвердил, основания для объявления войны у Морова железные.

Император довольно хмыкнул, не переставая улыбаться. Люди в Кремле обязаны видеть своего государя довольным. Потому что если нет — они же придумают крах страны, и свои выдумки уже через несколько минут расскажут окружающим. И им поверят, дворяне ведь…

Дворяне.

Предкам нужен был противовес зажравшейся и слишком вольготно себя чувствующей родовой аристократии, и они создали это проклятое сословие. А теперь эта толпа паразитов отравляет жизнь всем монархам на протяжении почти четырех сотен лет. Борьба против расплодившихся благородных фамилий не прекращается ни на день, однако имперский дом до сих пор пребывает в зависимости от дворян.

Слишком много власти в их руках, слишком много вольностей. Стоить чуть ослабить вожжи, и станет уже непонятно, кто на самом деле правит Российской Империей — высшее дворянство или императорский дом. И ведь ладно бы они стремились к чему-то хорошему! Так нет же, единицы помнят, кому должны служить, остальные только и заняты набиванием собственных карманов да интригами, направленными против правящей семьи и друг друга.

Как бы ни хотел император избавить свою страну от опостылевшего костыля, каким в его глазах представало дворянство, но государь понимал, что даже его указ в итоге не приведет к нужному результату.

Да, во времена оные, когда образованных людей можно было по пальцам одной руки пересчитать, дворянство стало опорой трона.

Однако времена изменились, и теперь хватало обученных простолюдинов, которые могли бы заменить собой кланы. Неблагородное сословие обходилось Российской Империи дешевле, и к тому же его благополучие напрямую связано с достатком страны. В то время как дворяне практически не зависят от монарха.

Но, к счастью, они разобщены. И этим нужно пользоваться.

Откажи император сейчас Морову, и никто не скажет, что государь поступил неверно. Мальчик один, ему стоит себя беречь, это все поймут. Морова даже похвалят, что он решился бросить этот вызов Хасановичам. Какая в этом выгода Российской Империи? Никакой.

Но если император разрешит войну, это даст ему право заявить, что он поддерживает вольности дворянства, и лишь следит за тем, чтобы все было по правилам. Правилам, которые установили в старые времена сами дворяне. И тогда, используя случай, сможет заставить дворян в чем-то отступиться.

— Доказательства мне на стол, — велел монарх, не прекращая улыбаться. — И оповестите руководство дворянского собрания, что я приглашаю их сегодня на совещание по делу о родовой войне. Им же предоставите копии доказательств. Пусть ознакомятся. В четыре часа жду их у себя готовыми к конструктивному диалогу.

— Будет исполнено, ваше императорское величество, — поклонился секретарь.

Определенно, Моров уже стал приятным сюрпризом для своего императора. И государь был уверен, Иван Владимирович еще не раз сможет оказаться полезным для Российской Империи.

А что он и сам дворянин, так кто в нашем мире без недостатков?

Москва, особняк дворянского рода Моровых. Иван Владимирович Моров.

День я так и провел в компании Антонины Владиславовны. Жданова не строила относительно меня никаких планов, я — тем более. Но совместное проведение досуга с сотрудником Службы Имперской Безопасности позволяло мне потратить время с пользой. Если бы на меня напали, наличие младшего лейтенанта оправдает любые действия с моей стороны. Опять же, тратя свое свободное время на меня, Антонина Владиславовна привыкала не только ко мне, но и к моим словам.

Так что когда на следующее утро капитан Ипатов выдал мне заверенные ведомственными печатями копии документов по делу Хасановичей, я отправил Ждановой букет белых роз с благодарностью. Ведь это она убедила своего начальника мне помочь, я просто озвучил свое намерение подать прошение.

А следующие два дня я провел, заканчивая свои артефакты. Заказ Венедикта Кирилловича пришлось отложить в сторону. Формально Хасановичи ничего не могли мне сделать, но не только под рукой Солнцева есть своя банда. Так что стоило ожидать любых действий со стороны врагов, уже запятнавших себя контрактом на убийство русского дворянина.

Утром истекает крайний срок реакции государя. Собственный закон обязывает императора вынести решение. Даже если он откажет, я ничего не потеряю. А согласится — я буду готов к реальной войне. Опять же — тоже своеобразная реклама для моих артефактов и повышения собственной репутации.

Выключив компьютер, я поднялся из-за стола и, потянувшись, направился в душ. За эти дни мне починили забор, я восстановил кусок защиты, который пришлось вырезать из ограды. И теперь магия вновь берегла мой сон. А потому, приведя себя в порядок, я спокойно лег в кровать.

Однако голос умного дома разбудил меня через пятнадцать минут. Проверив, кто звонит, я усмехнулся. Ни одного человека рядом с калиткой видно не было. Меня выманивают самым примитивным образом.

Значит, как минимум, подготовились.

Раз уж недоброжелатели додумались тревожить меня звонками, они могут ждать, что я отключу оповещение, и уже после штурмовать дом. Да, наемники Хасановичей не смогли проломить защиту, но они действовали магией. А если заложить под ограду побольше взрывчатки, насколько хватит моих чар? Я буду растерянным, сонным и не успею как следует осознать ситуацию. Меня можно будет взять тепленьким в собственном доме, на неприступность которого я так рассчитывал.

Однако у меня полный под завязку резерв. И достаточно злости за сорванный отдых, чтобы выйти навстречу незваным гостям.

Я ведь тоже готовился к нападениям.

Быстро одевшись, я вставил запонки в манжеты рубашки и поправил перстень на пальце, чтобы напавшие точно знали — они меня с прислугой не перепутали.

Людей я пока что у себя так и не поселил. Слишком опасно в такой момент впускать их в дом. Одно дело приходящая днем прислуга — до объявления боевых действий им ничего не угрожает. Ведь никто в своем уме не станет атаковать дворянина посреди бела дня. А вот ночью — другое дело.

Запаникует какая-нибудь горничная и словит случайную пулю. Мне будет ее жалко, придется отвлекаться на спасение жизни. Риск, которого можно избежать.

Камера на заборе не отключалась, демонстрируя пустое пространство возле забора. Зато я видел, как в звонок периодически прилетает маленький камушек, активирующий систему.

Это хулиганство, даже не нападение.

Толкнув входную дверь особняка, я сразу же навесил над воротами заклинание света.

Небольшая белая сфера выхватила из темноты противоположную сторону улицы.

Вместе с дурно одетыми людьми, вооруженными стрелковым оружием. Камни метал один из них, он как раз замахивался, когда я включил свет.

Они могли, как тараканы, разбежаться в стороны и скрыться.

Но вместо этого, поняв, что обнаружены, атаковали.

Град пуль лупил в забор, не причиняя вреда. Чарам было все равно, какие объекты от себя отталкивать. И хотя запас прочности у артефакта, прикрывающего мой особняк, не вечен, я мог бы просто стоять здесь до утра, подпитывая чары за счет резерва.

Заревел двигателем мощный грузовик. Он показался справа на улице и, резво набирая скорость, помчался по дороге, постепенно забирая левее.

План неплохой, несколько тонн металла, ударившего в одну точку, могут серьезно снизить прочность защиты, а при удачном стечении обстоятельств и вовсе выломать мой забор. Удар-то будет очень силен.

— Придется извиниться перед соседями, — произнес я, наблюдая за тем, как фура на полном ходу врезается в чужую ограду.

К счастью, Горностаевы уже пару лет как не показываются в столице — их интересы лежат где-то за Уралом. А особняк остался пустым, и кроме как автоматизированной системы безопасности, другой защиты не имел. Теперь в его забор влетел на полном ходу тяжелый грузовик, наверняка не пустой для увеличения массы и, соответственно, силы удара. А значит, на пульт компании, обеспечивающей охрану дома, поступил тревожный сигнал.

Поняв, что план по снесению моего забора провалился, трое одаренных из числа нападавших окружили себя стихийными щитами воздуха и побежали вперед под прикрытием стрелков. У каждого имелся при себе внушительный пакет, в котором я предположил взрывчатку.

Уснувший под воздействием моих чар водитель грузовика сейчас умирал. Удар вышел что надо, и кусок забора, поднятый в воздух, прошел сквозь лобовое стекло автомобиля и вылез из задней стенки кабины. Печальное стечение обстоятельств.

Соткав в руке заклинание огненного удара, я швырнул его в первого одаренного, который уже достиг моего забора. Его защита поглотила первый удар, а второй заставил рухнуть на землю в попытках сбить пламя.

Со мной не пытались заговорить, стрелки приблизились, встав на середине дороги. Мелькнули доставаемые из рюкзаков зажигательные снаряды. Ребята подготовились к мощному наскоку на защищенный особняк. Но явно не были настолько готовы, чтобы противостоять Верховному магу. Пусть и только с одним узлом.

Все происходило быстро, но у меня было время сориентироваться и не совершать ошибок. Брать кого-либо живьем в плен не имело смысла. Это опять рядовые исполнители, которые ничего не скажут. Да и что там говорить, я прекрасно представляю, кто их послал.

А потому вражеских магов нужно было уничтожать как можно раньше — так я получу больше жизненной эссенции.

Второй и третий чародеи легли вслед за первым с разницей в несколько секунд. Шесть снарядов огненного заклинания обошлись мне в четверть резерва. И теперь, впитывая эссенцию противников, я опять не мог перешагнуть на второй узел, только восстановил потери. Одаренные были слабоваты.

Спокойно открыв калитку, я вышел под пули. Динамический щит отклонял их в стороны, и вокруг меня засверкали рикошетящие кусочки свинца. Долго я так не простою, но мне ведь долго и не нужно. Достаточно будет только выманить главаря, который наверняка скрывается в стороне и наблюдает за боем. Пусть думает, что у него появился шанс.

Очень уж не хотелось срываться в очередную поездку посреди ночи, чтобы достать напавшего на мой дом ублюдка.

Воздушный серп прочертил полосу передо мной, и в следующую секунду сразу трое стрелков попадали. Того, кто стоял в центре, обезглавило начисто, а вот двум его боковых подельников только вскрыло горло.

И этого хватило оставшейся четверке, чтобы броситься наутек. Но мы так не договаривались.

Четыре удара, и на асфальте остаются четыре ноги из восьми. А их бывшие хозяева валятся наземь с криками боли. Но я ведь только начал. Подойдя к первому противнику, я проигнорировал несколько выпущенных пуль и подобрал выроненную зажигательную гранату.

С расширившимися от ужаса глазами мужчина наблюдал, как я спокойно подготовил снаряд и, никуда не спеша, засунул его врагу в штаны. А после двинулся к следующей жертве.

За спиной раздался хлопок и яростный вопль. Смесь бензина и фосфора вспыхнула ярко и мощно. Увидев финал своего коллеги, оставшиеся трое запросили пощады. Но зачем общаться с живыми, когда я могу разговорить мертвых?

— Где твой босс? — спросил я ближайшего.

— Сбежал! — ответил со слезами на глазах тот. — Но я скажу, как его найти! Клянусь! Только не убивай меня!

Подняв вторую гранату, я с помощью телекинеза вырвал оружие из рук оставшихся в живых нападающих. Динамический щит у меня прочный, но к чему расходовать лишнюю энергию?

В отдалении заревели сирены. С момента, как я вышел на крыльцо, прошло всего минут пять. Похвальная скорость реакции. Интересно, в Службе Имперской Безопасности уже закрепляют группу быстрого реагирования, которая ждет вызовов только на мой адрес?

— Сюда едут ребята в униформе, — произнес я, обращаясь к калекам. — И если вы не расскажете им все, что они захотят знать, я за вами вернусь. А теперь говорите, как зовут вашего начальника, кто он такой и где мне его искать?

Москва. Ночной клуб «Бабочка».

— Какого хрена ты тут забыл, Антон⁈ — рыкнул хозяин клуба, хватая своего гостя за горло и прижимая спиной к стеклу, за которым под мощный бит бесновалась толпа. — Ты что, хочешь навести его на меня⁈

— Тебе впарили какую-то дичь, брат! — заявил тот, с трудом проталкивая воздух сквозь пережатую глотку. — Этот пацан ни хрена не пацан!.. Это какой-то чертов архимаг. Он всех раскидал, троих моих магов сжег. А потом вышел под пули, которые ни хрена в него не попадали, и спокойно перебил оставшихся!

Тяжело вздохнув, хозяин клуба выпустил Антона из хватки. Пройдя к бару, плеснул себе коньяка в бокал и, не глядя на гостя, уставился в стену. Плохо, все было очень плохо.

— Открой диван, достань сумку, — осушив посуду, произнес хозяин клуба. — Там деньги, одежда, паспорт, права и ключи. На подземной парковке садишься в черный внедорожник. Едешь в аэропорт…

В дверь требовательно постучали, и оба мужчины уставились на нее. Рука Антона нырнула за пазуху, чтобы вытащить пистолет. А хозяин клуба замер, глядя на револьвер, который остался лежать в открытом ящике стола.

Замок в двери щелкнул, и створка открылась. За ней стоял молодой человек в дорогом костюме с гербом на лацкане. Гербом рода Моровых. На сгибе левой руки он держал мотоциклетный шлем, во второй искрился мощный электрический разряд.

— Ну, здравствуйте, господа бандиты, — усмехнулся незваный гость. — Кто из вас хозяин этого притона?

Кремль.

Совещание с руководством дворянского собрания затянулось. Император знал, что заседание продлится до самого утра, а потому подготовился к нему как следует. В отличие от семи представителей высшего дворянства, которые уже с трудом удерживались от зевков и клевания носом.

Но монарх был терпелив и ждал момента, когда можно будет додавить эту семерку и, наконец, добиться своей цели. Ведь пока они топили любые его аргументы в спорах ни о чем, протиснуть идею в их головы было невозможно. А потому император брал дворян измором.

Они устанут, сдадутся. И он сделает так, как хочет, а они вынуждены будут согласиться.

Неожиданно дверь распахнулась, и в кабинет вбежал мужчина.

— Государь, Хасановичи атаковали Морова! — сообщил секретарь, склонившись в поклоне. — Наняли наемников и их руками напали на особняк. У нас есть запись допроса, который устроил Иван Владимирович.

— Сам? — не скрыл удивления председатель дворянского собрания. — Он что же, маг смерти?

Государь счел нужным проигнорировать этот выкрик с места. Люди устали, терпение у них давно кончилось, так что о политесе за столом давно позабыли.

— Без моего разрешения войну устроили, — зло выдохнул император, вскакивая на ноги. — Немедленно спецназ к ним домой! Я хочу, чтобы каждый Хасанович был пойман, обезврежен и доставлен ко мне на допрос. Я не потерплю беспредела в своей стране!

Дворяне, присутствующие при этих словах, переглянулись. Они могли бы поспорить с очевидным, что монарх скорее царствует, чем правит. Однако сейчас вопрос стоял в другом.

Ведь Хасановичи, по сути, начали войну, не получив на то дозволения дворянского собрания. И фактически показали остальным мелким дворянам, что на мнение высшей прослойки общества можно начхать. То есть Хасановичи пошли против власти дворянского собрания.

Плюнули обществу в лицо. И как плюнули — против своего же, против потомственного дворянина послали какую-то чернь, наемников! Вместо того чтобы, как полагается в войне родов, действовать собственными силами.

— Ваше императорское величество, — озвучил председатель, тоже поднявшись на ноги. — Это беспрецедентное попрание законов благородного сословия. Мы поведаем обществу Российской Империи о том, как поступили Хасановичи. И полностью одобряем все, что вы с ними сделаете.

Минуту спустя император шагал по коридорам Кремля и улыбался. Он всегда должен выглядеть довольным жизнью. Но сегодня и сейчас у него действительно была причина чувствовать себя превосходно.

Московский особняк дворянского рода Хасановичей.

Ростислав Антонович Хасанович был уже стар. Больше пяти лет прошло с тех пор, как он перешагнул рубеж восьмого десятка. Конечно, некоторые родовые знания позволяли выглядеть всего лишь на пятьдесят, однако магия не меняла восприятия.

И самого себя глава рода считал человеком хоть и поддерживающем форму, но уже пожилым. Прошли времена активности, и теперь Ростислав Антонович скорее осуществлял представительские функции, чем реально управлял делами фамилии. Сын занимался этим вместо него, и вполне успешно.

Мало кто знал, что сеть прачечных, имеющая филиалы в каждом крупном городе Российской Империи, была изначально создана для того, чтобы отмывать не белье, а деньги. Деньги, полученные с незаконных операций, которыми род Хасановичей заработал себе определенную репутацию. Никогда они не брали заказов внутри Российской Империи, всегда работая только за пределами когда-то давно приютившей семейство страны.

А вот теперь сын, вместо того чтобы действовать по принципам, которых придерживались предки и действующий глава рода, подвел всех под монастырь. Мало того, что взялся устранить русского дворянина, поправ все законы Российской Империи, так еще и провалил задачу.

Дважды.

О человеке, выставившем Хасановичам этот заказ, Ростислав Антонович не думал. Было лишь три постоянных клиента достаточно высокого уровня, которым Николай Ростиславович не смог бы отказать. И вот результат — территорию особняка окружали бронемашины Службы Имперской Безопасности.

Многое еще мог сделать Ростислав Антонович перед тем, как, взяв всю ответственность на себя, дать сыну выжить. Единственное, чего он не мог, так это позволить компромату, который старательно собирал на заказчиков, попасть в руки Службы Имперской Безопасности.

Потому что теперь все зависело лишь от благосклонности высокопоставленных и чужих людей. Если Николай Ростиславович с супругой и оставшимися детьми не успеет покинуть Российскую Империю вовремя, ему понадобится покровитель. И чем выше будет его кресло в иерархии государственной системы, тем лучше.

А потому Ростислав Антонович был занят тем единственным, что мог сейчас сделать для защиты своей семьи. Деньги были заранее выведены через несколько серых схем и уже начали свое путешествие по земному шару, чтобы осесть на анонимном счете на Балканах. В Боснии у Хасановичей еще оставалось достаточно влияния, чтобы переждать бурю там.

Или уехать. Но деньги — тлен, их всегда можно заработать. А вот семью Ростислав Антонович мог защитить, только сжигая документы. Они должны успеть.

Глава рода бросил последнюю папку в пылающий камин и, собрав силу в печать, плеснул усиленного пламени в объятые огнем бумаги. Именно в этот момент дверь кабинета слетела с петель, и внутрь ввалились несколько бойцов в униформе спецподразделения Службы Имперской Безопасности.

— Всем лежать! Работает спецназ! — последовала команда, но глава рода Хасановичей лишь улыбнулся и мирно продемонстрировал пустые руки.

— Не нужно кричать на старика, мне почти семьдесят шесть, — произнес Ростислав Антонович. — И я вряд ли смогу выполнить ваше требование быстро. Придется подождать, господа.

После чего нарочито по-стариковски согнулся, прежде чем опуститься на колени и затем медленно лечь на живот. Руки глава рода Хасановичей медленно поднял над головой.

Расслабившиеся бойцы успели осмотреть кабинет и убедиться, что больше никого в доме нет. Прислугу Ростислав Антонович отпустил еще раньше. Их зачистят, чтобы никто ничего не смог рассказать о делах своих господ. Вот как только весть о пожаре в особняке Хасановичей распространится в новостях, так и перебьют.

Вспышка огня между пальцами старика возникла так быстро, что никто в кабинете не успел скрыться. Взрыв чудовищной силы разнес все левое крыло здания, а жадный до пищи огонь обхватил особняк, уничтожая не только дорогие картины, мебель и прочие предметы роскоши, но и все следы сожженных документов.

Кто там найдет в пепле пожарища остатки истлевшей бумаги?

Ночной клуб «Бабочка». Иван Владимирович Моров.

Я сидел на барном стуле и потягивал капучино, приготовленный самостоятельно. Бармен за стойкой отсутствовал, как и весь остальной персонал клуба, он сейчас проходил допрос в одной из скрытых приватных кабинок.

Кто бы мог подумать, что почти в центре Москвы имеется место, где можно не только насладиться танцами и музыкой, но и снять проститутку из числа сотрудниц? Удивительно, и куда смотрели проверяющие органы? Почему та же пожарная безопасность не удивилась наличию специально отведенных мест для интимного досуга, не отмеченных на планах помещений?

Столько вопросов, и ответ на все один. Коррупция.

— Иван Владимирович, разрешите присоединиться? — прозвучал вопрос за моей спиной.

Я обернулся и, встретившись взглядом с мужчиной в дорогом костюме с гербом правящего дома на груди, кивнул.

— Тут полно свободных мест, — произнес я. — Присаживайтесь, ваше высочество.

Александр Александрович с комфортом опустился на сидение. И тут же в огромном помещении клуба стало тихо и пусто. Сотрудники Службы Имперской Безопасности исчезли, будто по мановению волшебной палочки.

Однако не все.

Громко цокая каблуками и плавно покачивая бедрами, по залу прошла рыжая девушка в строгом деловом костюме. Обойдя стойку, она взялась за приготовление кофе. Вкус начальника она, судя по всему, прекрасно знала. Так что пока я наблюдал за ее ловкими движениями, не подняла на великого князя взгляд.

— Спасибо, Екатерина, — произнес его высочество, когда девушка поставила перед ним чашку с напитком. — Можешь быть свободна.

Слегка кивнув, она направилась прочь, оставив нас наедине. Видимо, личная помощница. Впрочем, кто я такой, чтобы осуждать великого князя? Учитывая заведение, в котором мы сидим, наличие красивой девушки рядом с одним из членов императорской семьи вообще не удивительно.

— Нам нужно поговорить с вами откровенно, Иван Владимирович, — произнес Александр Александрович, сделав первый глоток своего флэт уайт. — Если вы, конечно, не возражаете.

— Было бы странно отказывать члену императорской семьи, когда все свои мысли и устремления посвящаешь тому, как бы сделать свою страну лучше, — пожал плечами я.

Собеседник усмехнулся.

— Вот даже как? Часто думаете о благе Российской Империи, Иван Владимирович? — уточнил он. — Каким же вы видите будущее, позвольте спросить?

Я взглянул на него и улыбнулся.

— Перво-наперво, разумеется, организация магического образования под патронажем короны, — произнес я, не сводя взгляда с Александра Александровича. — Создание прослойки магов, которые обязаны своим положением государству в целом, а не какому-то одному роду. Это позволит сильно снизить давление дворянства на императорский дом. Ведь в ваших руках окажется армия, справиться с которой не под силу никакому благородному роду или даже их объединению. Само собой, это потребует создания рабочих мест для всех этих одаренных. А значит, неминуемо повлечет превращение магического искусства в магическую науку. Полагаю, разницу вам объяснять не нужно?

— Дерзость вас не красит, Иван Владимирович, — без тени осуждения покачал головой великий князь.

— Скромность тоже, — ответил я.

Мужчина хмыкнул и вновь пригубил свой напиток.

— И что же еще вы хотите, кроме централизованного обучения под эгидой престола? — спросил он, отставив чашку в сторону.

— Спокойствия и мира, — ответил я, разведя руками.

— И все? — вскинул брови великий князь.

— Знаете, есть такой анекдот. Идут по пустыне африканец, мексиканец и американец, — произнес я. — Долго идут, устали уже. И внезапно находят кувшин с джином. Он им и говорит: «Вас трое, с каждого по желанию». Первым слово берет африканец. «Хочу, — говорит, — чтобы все мои африканские братья и сестры из Америки вернулись в Африку и жили там свободно и счастливо». Джин махнул руками, и желание сбылось. Настала очередь мексиканца. Он говорит: «Хочу, чтобы все мои мексиканские братья и сестры из Америки вернулись в Мексику и зажили там счастливо». И снова джин исполнил желание. Оставшийся американец спрашивает: «Ты хочешь сказать, что ни мексиканцев, ни африканцев в моей стране больше нет?» — «Нет», — говорит джин. И американец в ответ: «Ну, тогда стаканчик колы».

Великий князь рассмеялся.

— Хороший анекдот, Иван Владимирович, — заявил он, прекратив смеяться. — Но вы зря полагаете, что централизованное обучение магии решит конкретно ваши проблемы. Вы уже наступили на ногу влиятельным дворянам. И Горшкову, у которого было достаточно связей в Кремле, и Хасановичам — они ведь только исполняли чужой заказ. Вас не оставят в покое, нападения продолжатся. И вас это не беспокоит?

Я пожал плечами, взявшись за свою чашку.

— Один священник однажды произнес молитву, — сказал я, — «Господи, даруй мне силы изменить то, что я способен изменить. Даруй мне смирение принять то, что я изменить не в силах. И мудрость, чтобы отличить одно от другого». Так что, ваше высочество, я достаточно приземленный человек, последний в своем роду. И знания, которые являются наследием Моровых, в скором времени исчезнут, если их не пустить в нужное русло. На меня продолжат нападать? Хорошо, я буду отбиваться. Но это лишь сделает меня сильнее, а вы, как я считаю, достаточно умный человек, чтобы держать сотрудников Службы Имперской Безопасности поблизости и все выставлять так, будто это не последний Моров добился успехов, а ваши люди. Как сегодня с Хасановичами. Вы ведь уже арестовали главу их рода?

— Как вы узнали, что мы собирались их арестовывать? — нахмурился Александр Александрович.

— Логика, ваше высочество, — пожал плечами я. — Оставленные мной возле дома нападавшие были обязаны рассказать вашим сотрудникам, кто их хозяин и куда я поехал. Дальнейшее уже было делом техники. Я видел, что на второй этаж уже поднималась Варвара Константиновна Легостаева. Она, конечно, не делилась со мной сведениями, даже не поздоровалась. Но вы явились сюда лично спустя всего час после ухода мага смерти. Значит, если штурм родового особняка Хасановичей состоялся, вы будете пытаться навязать мне свою защиту. Потому что-либо выяснили имя реального моего врага, либо имеете круг подозреваемых.

Я сделал глоток кофе и поставил чашку на барную стойку.

— Если штурма не было, и вы решили спустить дело на тормозах, то, вероятно, мне следует считать Службу Имперской Безопасности своим врагом, — продолжил я. — Однако вы — член императорской семьи, и если я объявлю войну вам, Александр Александрович, мне придется свергать и государя. Ну, или по крайней мере умереть в попытках этого добиться. Жить во враждебном окружении я не стану. А что на меня порой нападают, и в результате образуются трупы, так нет ничего зазорного в том, чтобы дворянину иногда самому выносить мусор из дома. А я считаю Российскую Империю именно своим домом.

Несколько секунд он смотрел на меня, даже не моргая. Но раз великий князь сам предложил откровенный разговор, нужно расставить все точки над i. Бегать и скрываться я не собирался, свою точку зрения уже озвучивал. Так что ничего нового и не сказал.

— Мне начинает казаться, что вы слишком молоды для того, чтобы так спокойно рассуждать о подобных вещах, — произнес Александр Александрович. — Одними только теоретическими знаниями такого разумного подхода не выстроишь. Что произошло с вами на том алтаре, Иван Владимирович?

Я пожал плечами.

— Последний родной для меня человек во всем этом мире умер, ваше высочество, — сказал я. — Вот что произошло, когда я лежал на алтаре кровавого культа. Вот и все. Знаете, почему так опасны одиночки на самом деле? — спросил я, глядя в глаза собеседника.

— Почему?

— Человеку, у которого все отобрали, нечего терять. А значит, и остановить его не получится. Поэтому я не боюсь нападений, ваше высочество. И продолжу убивать тех, кто пытается поднять на меня руку. Мне, в отличие от моих противников, терять уже нечего.

Великий князь вздрогнул, но тут же взял себя в руки.

— Иван Владимирович, вы меня действительно напугали, — чуть нервно посмеявшись, заявил он. — А что касается будущих нападений. Скажите, вы ведь неплохо поладили с младшим лейтенантом Ждановой?

— Да, — кивнул я, легко сменив тему.

— Как вы смотрите на то, чтобы стать ее преподавателем? — предложил великий князь.

— И кто же мне за это заплатит? — усмехнулся я. — Через несколько месяцев Служба Имперской Безопасности уже не будет нуждаться в моих услугах. Государь вернул вам утерянный архив.

— Я лично за это заплачу, Иван Владимирович, — ответил Александр Александрович. — Вы ведь не станете сомневаться в моей платежеспособности?

Конечно, нет. Если что, он просто возьмет денег по-родственному из казны Российской Империи.

— Для чего вам это нужно? — спросил я.

— Потому что в магической школе будут нужны преподаватели, — ответил великий князь. — Считайте это своим личным вступительным испытанием, Иван Владимирович. Удивите меня, покажите, насколько действительно глубоки ваши знания. И тогда вам не придется переживать ни о службе в моем ведомстве, ни о расположении государя. Российская Империя — большая страна, и талантов в ней много. Но я не допущу до преподавания человека, который не доказал, что его знания того стоят. А ваши, безусловно, стоят, Иван Владимирович.

— С чего вы вообще взяли, что я знаю нечто, чего нет в архиве государя? — задал я вопрос, который напрашивался после этой речи.

— Потому что в отличие от своих подчиненных, — произнес великий князь, не сводя с меня серьезного взгляда, — я его читал.

Забавно, что Александр Александрович с содержимым архива был знаком, но при этом никак не повлиял толком на работу своего ведомства. Этого хода я все равно не понимал. В руках великого князя имелось средство, которое могло бы превратить его подчиненных в действительно эффективное подразделение силовых структур. А вместо этого он выбрал ожидание в надежде на то, что люди справятся своими силами, не понимая, с чем конкретно они борются.

Теперь же, когда император вручил Службе Имперской Безопасности, время, когда до сотрудников доведут его содержание, может исчисляться месяцами. Когда речь заходит о такой большой стране, как Российская Империя, быстрых решений принять не получится. Вряд ли государь позволит копировать свой архив через интернет, а даже на то, чтобы развезти физические копии уйдет немало времени.

Но это меня не касалось. Внутренние дела Службы Имперской Безопасности, хвала всем высшим силам, не моя проблема.

— Хорошо, ваше высочество, — произнес я, глядя на собеседника. — Тогда я жду от вас перевода за обучение младшего лейтенанта.

— Один урок сто пятьдесят тысяч рублей? — усмехнулся Александр Александрович. — Придется урезать осетра, Иван Владимирович. Подобный гонорар мы с вами будем обсуждать в том случае, если вы станете самым информированным магом, и у вас появится выбор, где реализовать свой потенциал. А вы сами сказали, других интересов у вас нет. И в конечном итоге, если не согласитесь мое предложение, вам придется идти служить в другие места. А вы, молодой человек с амбициями, как бы вы ни пытались убедить окружающих в обратном. Именно поэтому потребовали от Солнцевых рассказать всему дворянскому обществу, кто снял с них проклятие.

Я пожал плечами.

— При всем уважении, ваше высочество, — проговорил я, глядя на собеседника, — но стоит мне только изъявить желание, и любой дворянский род согласится с моими расценками. Тем более когда узнает, что даже императорскому дому не известны те заклинания, которым я стану обучать своих учеников.

— Какой вы, Иван Владимирович, дерзкий, — вновь покачал великий князь. — Но должен признать, аргумент уместный. Солнцевы разве что не копытом бьют, желая заполучить вас к себе. Да и Легостаевы, насколько я знаю, уже предложили вам стать наставником Варвары Константиновны.

— Это просто пример, ваше высочество, — улыбнулся я. — Вы сказали, что мне негде реализовать свои амбиции, я показываю, что это не так. Если государство предложит мне условия не хуже, чем может предложить дворянство, я, разумеется, выберу интересы императорского дома.

Потому что я прекрасно знаю, как на самом деле выглядит сильная империя, в которой власть сосредоточена в одних руках. А здешний мир пока что демонстрирует лишь то, насколько все может стать плохо, когда балом правит толпа дворян, блюдущих в первую очередь свои интересы.

Как говорится, у семи нянек дитя без глаза. Вот и в столице Российской Империи открыто воюют банды, дворяне творят, что вздумается, а Служба Имперской Безопасности, которая должна была быть не просто арбитром, а цепным псом действующей власти — на деле всего лишь беззубый слепой щенок. Что говорить, Легостаевы даже работая на ведомство, все равно проворачивают свои делишки, и уже потом думают о долге.

Нет, у страны, тем более такой огромной, как Российская Империя, должен быть лишь один хозяин. Империя вообще может нормально существовать лишь тогда, когда ей правит один человек. Да, у него могут быть советники, помощники. Но бремя принятия решений всегда должно лежать на одних плечах.

Иначе ни о какой стабильности и безопасности в таких условиях говорить не приходится. А я привык жить именно в стабильном и безопасном обществе. Таком мире, где мне не угрожают окружающие, и не приходится каждый раз размышлять о том, кто на этот раз нападет на тебя ночью.

А ведь у меня молодое тело, которому крайне полезен для физического здоровья опыт общения с противоположным полом. Вот приведу я в особняк девушку, чтобы продуктивно провести ночь, а тут опять какие-нибудь наркоманы решат, что им по силам тягаться с Верховным магом. Я, конечно, их одолею, но встреча однозначно будет испорчена.

Так к чему мне все это?

— В интересах Российской Империи иметь вас на стороне императорского дома, Иван Владимирович, — кивнул великий князь. — Но ваша ценность, прямо скажем, не приравнивается к вашим текущим расценкам.

— Хорошо, сделайте встречное предложение, ваше высочество, — улыбнулся я.

Мне было интересно, насколько у великого князя развит навык торговли. Ему ведь не приходилось на самом деле испытывать какую-либо нужду в жизни. И да, я понимаю, что на международном уровне возможно участие Александра Александровича в переговорах, но вообще для этого в Российской Империи имеется целое министерство.

Да и, откровенно говоря, я не настолько сейчас нуждаюсь в деньгах, чтобы обязательно продавливать и без того слабый правящий дом. В конце концов, я ведь понимаю, что если упрусь, деньги на мое обеспечение станут собирать с простых людей. Не смертельно для огромной страны, новых налогов вводить не станут, но те, кто уже перепутал государственную казну с собственным карманом, очень не любят терять свои доходы. А значит, отдав часть своих средств мне, начнут искать способы изымать недостачу с подданных.

— Я предлагаю полмиллиона рублей за месяц обучения, — озвучил свое решение Александр Александрович. — Плюс к этому казна возьмет на себя все расходы по материальной базе вашего обучения. Антонина Владиславовна из небогатой семьи, она не сможет обеспечить себя всем необходимым. А вы ведь обязательно станете требовать только лучших материалов и ингредиентов. Жалованье младшего лейтенанта не даст вашей ученице соответствовать вашим требованиям. Поэтому расходные материалы на себя возьмет казна.

— Будете свозить мне их ящиками? — хмыкнул я. — Тогда вам понадобится обеспечить меня складом и заняться его охраной.

— Мы выделим деньги, — ответил великий князь. — И вы станете писать отчеты за расход. Конечно, я подозреваю, что вы, как одаренный молодой человек, сумеете использовать все, что сможете достать за наш счет. Но Антонина Владиславовна тоже будет писать рапорты. На мое имя.

Наверное, это должно было прозвучать грозно. Но я ничуть не испугался. Куратор Службы Имперской Безопасности рассуждал правильно: я всегда смогу оправдать любую растрату, если это связано с магией. В любом крупном предприятии обязательно закладывается часть средств на коррупцию. А здесь только от моей доброй воли зависит, сколько ингредиентов у меня уйдет на усушку и утруску.

В целом учить Жданову я не был против. Сам ведь раздумывал, не открыть ли мне школу магии. Да и в прошлой жизни я учеников заводил, так как имелся у меня некоторый зуд, заставляющий делиться знаниями. Кроме того сама Антонина Владиславовна не вызывала у меня такого отторжения, как Варвара Константиновна.

— Хорошо, пусть будет по-вашему, ваше высочество, — склонил голову я. — Сможем ли мы использовать какой-нибудь полигон неподалеку от моего особняка, принадлежащий Службе Имперской Безопасности? У меня не так много места на заднем дворе, а многие чары требуют пространства. Не хотелось бы устраивать огненный шторм посреди населенного района. Мне и так перед Горностаевыми извиняться за поврежденный ночью забор их особняка.

— На этот счет даже не переживайте, — улыбнулся явно довольный тем, что я не стал торговаться, великий князь. — Инцидент с их забором уже улажен. Что касается полигона, у вас будет мое разрешение. И не только с Антониной Владиславовной сможете его посещать, но и сами.

— Тогда давайте подпишем договор, ваше высочество.

Александр Александрович хлопнул в ладоши, и к нам тут же вернулась его помощница. Екатерина внесла уже распечатанные бумаги, что сразу же показывало — ее начальник еще до того, как начать разговор, надеялся именно на такой исход, и заранее подготовился.

— Я воспользовался своим положением, — произнес великий князь, когда девушка положила перед нами по экземпляру договора, — и внес ваши реквизиты самостоятельно.

— С вашего позволения, я все равно все прочту, ваше высочество, — равнодушно ответил я, не переходя черты вежливости.

Итак, от меня требовалось немногое.

Во-первых, составить подробный отчет о текущем магическом развитии Ждановой. И обязательно указать, чего ей, с моей точки зрения, не хватает.

Во-вторых, разработать для младшего лейтенанта индивидуальную программу обучения с прицелом на максимальную реализацию ее потенциала.

В-третьих, дать соответствующую теоретическую базу, подходящую ей по уровню.

В-четвертых, отработать на практике те заклинания, которые по моей же системе она обязана знать.

Кстати, систему магического образования, которую я создам, государство было готово выкупить по специальной лицензии. Если, конечно, мы с Антониной Владиславовной докажем ее эффективность.

Для этого раз в месяц Жданова будет сдавать зачет по пройденному материалу. В числе принимающей комиссии — только члены императорской семьи.

Все остальные люди не имели права задавать вопросы ни мне, ни Ждановой. И требовать отчета соответственно, тоже.

Взамен помимо лицензии с последующими ежегодными выплатами в размере десяти миллионов рублей, мне предоставляли доступ к любому материалу в любом количестве. Но уже с подтверждением расхода. То есть от необходимости покупать ингредиенты я был избавлен, пока это касалось обучения младшего лейтенанта. Если мне для учебы требовались средства, они выделялись из личной казны великого князя.

Каждый месяц, начиная с дня подписания договора на мой счет поступает полмиллиона рублей. До тех пор, пока обучение показывает результаты.

То есть если комиссия признает первый зачет не эффективным, денег мне больше не дадут. Но и возвращать их не придется, что тоже радовало — могли бы и потребовать. Учитывая откровенно бедственное положение императорского дома, который фактически не правит собственной страной, я бы не удивился.

— Да, все в порядке, — подтвердил я, прежде чем ставить подпись на бумаге.

Александр Александрович свой экземпляр подмахнул сразу же, но задержкой недоволен не был. В конце концов, он получил то, что хотел. Да и я, если честно, получается, нашел лазейку, как обойти императорский указ о службе.

Мне ведь даже никуда ходить не нужно, младший лейтенант будет сама ко мне приезжать. Прислугой я обзавелся, так что бытовые вопросы теперь легли на чужие плечи. Единственный вопрос, который остался не закрытым — заказчик, оплативший Хасановичам мою голову.

— Ваше высочество, — обратился я к великому князю, который передал подписанный нами обоими договор своей помощнице, — полагаю, наивно надеяться, что вы поделитесь со мной именем заказчика, с легкой руки которого Хасановичи решили меня устранить.

Александр Александрович взглянул на девушку. Екатерина убрала документы в папку и молча встала за спиной своего начальника.

— К сожалению, глава рода уничтожил себя и все возможные улики, Иван Владимирович, — признался великий князь. — Счета Хасановичей опустошены, наследники находятся в бегах. Так что на данный момент у меня нет реальных доказательств вины.

Что ж, нужно отдать должное, если глава рода решился на такой шаг, он был сильным человеком. Не каждый решится пожертвовать собой ради собственной семьи. Хасановичей ведь все еще могут перехватить, не так уж и много времени прошло с момента, как они провалили свое задание во второй раз.

— О том, что произошло, вы скоро бы все равно узнали из новостей. Однако я уверен, что государь сам решит, информировать ли вас, или нет. Вы ведь не хотите иметь общих дел со Службой Имперской Безопасности, Иван Владимирович, — продолжил Александр Александрович. — А потому не факт, что вас допустят до информации об этом расследовании. Но вы можете быть уверены, мое ведомство сделает все возможное, чтобы виновные предстали перед императорским судом.

Мне оставалось лишь кивнуть в ответ. Ну а что куратор Службы Имперской Безопасности мог было сказать в такой ситуации?

— Кстати, вы же для поиска Ждановой воспользовались каким-то особым заклинанием? — будто только сейчас об этом вспомнил, уточнил великий князь.

— Обычные поисковые чары, ваше высочество, ничего сложного. Требуется личная вещь, которая принадлежала человеку, и с которой он недавно контактировал, — пояснил я.

— Екатерина, переведи на счет Ивана Владимировича сто пятьдесят тысяч рублей, — тут же распорядился Александр Александрович. — И передай мне вещи, которые отобрали наши люди.

— Сейчас, ваше высочество, — ответила девушка, тут же доставшая телефон.

Я улыбнулся, наблюдая за этим диалогом. Великий князь не только к торгу подготовился, но и выяснил, как я нашел Антонину Владиславовну, а затем прихватил вещи Хасановичей. Пожалуй, если бы Служба Имперской Безопасности показывала большую результативность, я бы мог действительно начать уважать такого человека.

Через пару минут Екатерина принесла картонную коробку, в которой находилась целая куча личных вещей. Телефоны, расчески, зубные щетки, часы, украшения — чего там только не нашлось.

— Все эти вещи связаны с Хасановичами, — объявила девушка, поправляя рыжую прядь, выбившуюся из прически. — Обнаружение любого члена семьи выведет нас сразу на всех беглецов.

Я кивнул, вынимая женский фитнес-браслет.

Если глава рода пожертвовал собой, чтобы спасти будущее своих детей, следовало ожидать, что и наследник воспитан в том же ключе. А значит, вероятность, что он бросит своих женщин довольно низка.

— Карта Российской Империи, — озвучила помощница великого князя, разворачивая передо мной огромный дорожный атлас.

Пока она это делала, я уже запустил заклинание. Конечно, если Хасановичи удалились достаточно далеко, магия их уже не найдет, потребуется полноценный ритуал. Но времени прошло не так много…

Однако результат меня не обрадовал.

— Хозяйка браслета мертва, — сообщил я, откладывая предмет в сторону.

Александр Александрович нахмурился, а я перешел к перстню.

— И этот человек мертв.

Коробка стремительно пустела, как и мой резерв. Екатерина вытаскивала сразу несколько предметов, сортируя их по владельцу. Помощница явно знала, кто лично обладал вещами.

Наконец, я дошел до обрывка рубашки.

— И этот человек тоже мертв.

Великий князь выругался, не сдерживая эмоции. Я же не удивился.

Кто бы ни предоставлял Хасановичам убежище на время поисков, он не стал доверять свою судьбу случаю и уничтожил единственную ниточку, которая могла к нему привести. Жертва главы рода оказалась напрасной.

— Сожалею, ваше высочество, — сказал я, отодвигая ткань. — Но здесь вещи шести человек, полагаю, можно считать, что род Хасановичей уничтожен.

А значит, мой враг, кем бы он ни был, пока что останется неузнанным.

— Жаль, но больше я ничем не могу помочь, — произнес я.

Не исключено, что Хасановичи закончили свой путь на алтаре кровавого культа. Все-таки у меня не было иных врагов, пока я не попал на их алтарь. Заодно это бы объяснило, почему кто-то на самом верху пожелал смерти потомственному дворянину, который вообще-то никого не мог заинтересовать.

— Что ж, тогда будем искать обычными средствами, — тяжело вздохнул Александр Александрович. — Благодарю, Иван Владимирович, вы свободны. Екатерина, проводи Ивана Владимировича на выход и свяжись с младшим лейтенантом Ждановой. Пусть приезжает учиться.

— Слушаюсь, ваше высочество, — коротко поклонилась девушка.

Я поднялся со своего стула и, вытащив бумажник, оставил под пустой чашкой деньги. Может быть, я и убил владельца ночного клуба вместе с его братцем, но я не вор, и привык платить за себя.

Стоило мне оказаться снаружи, помощница великого князя кашлянула.

— Иван Владимирович, позволите сказать? — спросила она.

— Я вас слушаю.

— Если с Антониной Владиславовной у вас не получится, я могла бы занять ее место, — произнесла Екатерина, глядя на то, как я надеваю шлем. — По должности мне положено всегда быть с его высочеством. И получить уникальные знания было бы для меня полезно.

Я улыбнулся и опустил стекло шлема.

— Всего доброго, Екатерина.

Мотоцикл сорвался с места, унося меня домой.

Оставшуюся часть от первой половины дня я потратил на то, чтобы как следует выспаться. Прислуга все еще наводила порядок в особняке и на его территории. Но даже противный визг газонокосилки не мешал мне. Глаза я открыл только к двум часам.

В ванной комнате посмотрел на себя в зеркале и хмыкнул.

Пробивающаяся щетина все еще оставалась пушком, так что пришлось поработать бритвой. В остальном я не выглядел уставшим. Молодость позволяла легко переносить бессонную ночь.

В резерве циркулировала магия. После всех приключений и с временем на сон сейчас внутри меня плескалась едва ли половина от максимального количества силы.

Но я не жалел, с самого начала понимал, что пройдет немало времени, пока я сумею развить все семь узлов. И то, что мне удалось несколько опередить изначальный план за счет сражений с другими магами, лишь приятная неожиданность.

Закончив со своим внешним видом, я открыл дверь своих покоев. Молодая горничная, ожидавшая меня за ней, глубоко поклонилась. Я отметил, что блузка расстегнута на две пуговицы больше, чем было положено.

— Иван Владимирович, меня послали сообщить, что обед готов, — сказала она негромко, разгибаясь достаточно эротичным движением, от которого заколотые черные волосы взметнулись.

Строго говоря, в обязанности прислуги не входила поддержка моего гормонального баланса. Но любовницы из числа слуг были обычным делом для дворянского общества. Так что расчет девушки был сугубо меркантильным.

Во-первых, пока что вся прислуга у меня работала временно. И оказавшись в моей постели, горничная может рассчитывать на постоянное место службы. С ее точки зрения, если мне понравится, как она проявит себя в постели, даже при полной смене персонала именно ее я оставлю.

Во-вторых, дворянин, который пользуется простолюдинками, не может не делать каких-то подарков своей любовнице. А их всегда можно обратить в деньги, если что-то пойдет не так. Все-таки на данном этапе у нас не настолько крепкая связь, чтобы я ценил свою прислугу, и в любой момент сейчас возможен окончательный расчет, после которого придется искать новую работу.

В-третьих, от своей постоянной любовницы господин не будет требовать тот же объем работы, что и от остальных. А при самом удачном раскладе можно из рядов горничной подняться до экономки. Ну а при диком стечение обстоятельств вообще стать супругой дворянина. Я ведь последний в роду, у меня есть определенные послабления в плане брака, дворянское собрание, конечно, поморщится от такого финта, но возражать не станет.

Разумеется, все это требовало моего ответного интереса. И не сказать, что я был сильно против такого прагматичного подхода. Да и молодое тело имеет свои нужды, инстинкты ведь никуда не деваются, это с возрастом начнет угасать заложенное природой стремление наплодить как можно больше потомства.

Но в данный момент мне это было неинтересно. А потому я сделал вид, что ничего не заметил.

— Хорошо, тогда пусть накроют в столовой, — кивнул я, закрывая за собой дверь.

Пройдя в кабинет деда, я закрылся внутри. Прислугу я сюда не пускал и не пущу. Общее запустение, конечно, будет постепенно накапливаться, однако я ведь тоже могу взять тряпку и протереть пыль. Кто мне запретит так поступить за закрытой дверью?

Убирая договор на обучение младшего лейтенанта Ждановой, я вытащил завибрировавший телефон из кармана брюк.

— Здравствуйте, Антонина Владиславовна.

— Добрый день, Иван Владимирович, — произнесла та. — Надеюсь, я не разбудила вас? Судя по всему, ночью вам так и не удалось поспать, и я решила не спешить с разговором, чтобы вы как следует отдохнули.

Приятно, когда о твоем сне так заботятся. Тактичное поведение — еще одна приятная черта младшего лейтенанта.

— Все прекрасно, благодарю за беспокойство, — ответил я.

— Тогда, быть может, нам следует обсудить обучение?

— Конечно, приезжайте, — произнес я, закрывая ящик стола. — Сегодня вряд ли мы далеко продвинемся, но общий ваш уровень я, в принципе, смогу оценить.

— Хорошо, Иван Владимирович, буду у вас через полчаса.

Я положил трубку, и через несколько секунд в дверь кабинета постучались. Открыв замок, я толкнул створку. Все та же горничная, явно оттеревшая коллег, которых у меня в особняке работало трое, поклонилась.

— Иван Владимирович, обед накрыт, прошу вас к столу.

— Спасибо, — кивнул я.

Девушка легко упорхнула, не дожидаясь, когда я закрою кабинет и спущусь по лестнице. Все же определенную школу прислуга прошла, так что удивляться некой подготовленности не приходилось. Нареканий на эту группу людей у меня пока что не было.

— Иван Владимирович, — поприветствовал меня управляющий, прикладывая руку к груди, — прошу к столу.

Сам он был в белых перчатках и униформе с моим гербом. Такое одеяние положено для официальных мероприятий, но как управляющий Егор Никифорович мог носить его постоянно. На его плечи ведь не только контроль над всей прислугой ложился, но и все возможное взаимодействие с другими родами.

Усевшись за стол, я дождался, когда очередная горничная поднесет мне блюдо и поставит его на столешницу. Сняв крышку, служанка удалилась, а управляющий принялся расписывать, как и что для меня приготовили.

Не сказать, что это была такая необходимая информация, однако свой эффект его речь возымела — после описания всего процесса желудок требовал немедленно наброситься на кулинарный шедевр.

В качестве аперитива я не употреблял алкоголь, да и в принципе прислуге были даны исчерпывающие пожелания по этому поводу. А потому на столе из холодных напитков имелись черный, как ночь, квас в глиняной кружке, уже покрывшейся испариной. И свежевыжатый апельсиновый сок, увенчанный тонкой долькой, нанизанной на край бокала.

Первое блюдо я смел, и мне тут же подали новое. Снова я выслушал краткую лекцию от Егора Никифоровича, и с не меньшим аппетитом умял порцию.

Служанка внесла десерт — высокую башню желе, собранную из семи разноцветных слоев, повторяющих радугу. Получилось вкусно, хотя я не смог даже опознать половины ингредиентов.

— Велите подать кофе сюда или в гостиную, Иван Владимирович? — уточнил управляющий с легким поклоном.

Я в этот момент как раз смотрел на экран телефона, где транслировалось изображение от ворот особняка. Жданова была пунктуальна.

— В гостиную, Егор Никифорович, — распорядился я, поднимаясь из-за стола.

— Будет исполнено.

Встречать гостью самостоятельно мне уже было не обязательно. Для таких вещей я и нанял прислугу.

Однако я все равно шел в ту сторону особняка, да и управляющему нужно посетить кухню, чтобы отдать распоряжение. Ко всему прочему это простой способ показать свое расположение. Так что дверь я открыл сам.

Вновь Антонина Владиславовна не носила форму. Голубые джинсы, черная блузка с рукавами в три четверти, сапожки на невысоком каблуке. Волосы она убрала в высокий хвост.

— Здравствуйте, Иван Владимирович.

— Добрый день, Антонина Владиславовна, — ответил я. — Прошу, проходите.

Ее глаза быстро оценили обстановку. Видимо, младший лейтенант не ожидала, что ее будет встречать лично хозяин дома. И судя по всему, такой поворот пришелся ей по душе.

— Вы всегда так добры ко мне, — заметила она, чуть опустив веки.

— Вежливость — одна из обязательных черт благородного человека, — ответил я, предлагая гостье руку. — Она, с одной стороны, ничего не стоит тому, кто ее проявляет, а с другой, позволяет приобрести много большее.

Жданова улыбнулась, и мы вошли в гостиную. Та самая горничная, что пыталась меня соблазнить, как раз заканчивала сервировать столик. Помимо кофе на нем разместилась ваза с печеньем и несколько видов сахара. Чуть в стороне от горячего кофейника стояла молочник.

— Прошу, присаживайтесь, Антонина Владиславовна, — произнес я, краем глаза наблюдая, как, поклонившись, служанка покидает помещение. — Надеюсь, вы не откажетесь от чашечки кофе? Новый сорт, мне очень понравился, так что рекомендую.

— Благодарю, — ответила та, и я налил ей напиток в чашку.

Присев в кресло напротив младшего лейтенанта, я взял собственную чашку в руки и сделал маленький глоток. Только после этого Жданова пригубила свой, подчеркивая тем самым разницу в нашем положении.

Да, она была старше меня на несколько лет, имела достаточно высокое звание в Службе Имперской Безопасности. Но я был дворянином и с сегодняшнего утра ее преподавателем.

— Прежде всего предлагаю обсудить уже состоявшуюся подготовку, которую вы прошли, — произнес я, когда Антонина Владиславовна поставила свою чашку на блюдце. — Так мне будет проще понять, чему конкретно вас нужно учить, и насколько хорошо вы разбираетесь в магии.

Следующий час я провел, слушая подробный рассказ младшего лейтенанта.

Ее дар распознали еще в школе. Это помогло попасть в полицейский колледж, где инструктор не давал теорию, а просто закреплял до автоматизма скудный набор заклинаний. Естественно, так как там готовили будущих сотрудников полиции, набор имел свою специфику.

Пять атакующих заклинаний, одно контрзаклинание, позволившее Ждановой перехватить стрелы Хасановича, и два защитных. Скудно, но для исполнения долга младшим составом достаточно. Глубже обучали уже в академии, где добавили еще шесть атакующих чар и двенадцать сдерживающих.

Так что по меркам этого мира подготовку Ждановой на самом деле нельзя было назвать плохой. В рамках задач, которые стояли перед выпускниками, вполне грозный маг получался.

Однако теория, которую давали при этом обучении, была максимально порезана. Специфика силового ведомства. Никто ведь не зовет полицию на бои с магами, это прерогатива Службы Имперской Безопасности. А для борьбы с нарушителями беспорядка и мелким ворьем подобных знаний вполне достаточно.

Конечно, кое-что ей уже показали после перевода в Службу Имперской Безопасности, но это были крохи.

— Все так плохо, Иван Владимирович? — усмехнулась Антонина Владиславовна, закончив свой рассказ.

— Я предполагал, что будет намного хуже, — признался я. — Однако отсутствие теории сильно ограничило ваше развитие. Предлагаю с этого и начать. На сегодня мы прервемся, мне нужен день, чтобы написать для вас небольшой учебник. Пока что будем работать с тем, что вы уже знаете, Антонина Владиславовна. Думаю, вы быстро разберетесь. Затем перейдем уже к практике. Но это нужно будет делать на полигоне, так что через три дня можете бронировать для нас тренировочную площадку.

— Хорошо. Тогда я пойду?

Я первым поднялся со своего кресла.

Проводив гостью до двери, я отправился к себе в покои. Откладывать вопрос я не собираюсь, работы предстояло немало.

Честно говоря, до этого момента я не осознавал, насколько на самом деле велика пропасть между теми одаренными, которых готовит для себя государство, и теми, кто получает знания из своих семейных библиотек. К примеру, Легостаева работала с магией куда более широкого ассортимента и разбиралась в вопросе намного глубже.

Но, разумеется, оба этих подхода все равно не давали той результативности, которую собирался обеспечить я.

Начав с описания узлов, я на несколько часов выпал из жизни. А уже глубокой ночью создал очередной артефакт для Солнцевых. На этот раз — для Аллы Венедиктовны. Закончив сливать резерв в перстень, я вернулся к компьютеру.

Первый узел, отвечающий за физическое здоровье, присутствовал у каждого одаренного и располагался в основании позвоночника. Именно он делал магов более живучими и менее подверженными заболеваниям. Так, к примеру, развив первый узел, можно не бояться простуды, а пройдя путь до конца, вовсе не опасаться недугов. Кстати, уровень развития этого узла напрямую влиял на качество потомства. Чем лучше ты работал с первым узлом, тем здоровее будут твои дети.

Второй, позволяющий взаимодействовать на более тонком уровне и добавляющий к старым заклинаниям дополнительную мощность, располагался внизу живота. Помимо этого второй узел открывал новые грани восприятия мира через органы чувств. И заодно повышал шансы мага потомство завести.

Третий узел, расположенный в солнечном сплетении, позволял обладателю куда лучше обращаться с магией, уменьшая потери силы в разы. И ускоряя процесс естественного восполнения резерва.

Четвертый узел находился в сердце. Еще одно ускорение регенерации резерва, а заодно естественная защита от магии. Начиная с этого уровня, заклинания, направленные против чародея, действовали с меньшей эффективностью. А позитивные эффекты, наоборот, усиливались.

Пятый узел находился в горле, и его открытие не только переводило волшебника на новый уровень, но и позволяло работать с магией напрямую, минуя печати, ритуалы и прочие вещи. Но, естественно, не сразу, и чтобы применять эту способность, нужно было усердно тренироваться. Однако такая возможность все же появлялась.

Шестой узел между глаз повышал восприятие. Это касалось умения работать с магией и проявлялось в обычной жизни. Все, что касалось восприятия окружающего мира, было связано именно с этим узлом. Это последняя точка, которая увеличивает резерв, фактически финал развития потенциала волшебника.

Седьмой на макушке открывал самые сложные манипуляции с магией и сам по себе приводил к тому, что чародей превращался в опытного и практичного волшебника, филигранного обращающегося с силой. Просто за счет понимания законов магии, взаимодействия силы. Например, чародей с семью узлами выдаст десяток простейших заклинаний, затратив столько же силы, сколько и маг с одним с трудом применит всего одно. Резерв на седьмом узле уже не увеличивается, но ультимативно повышается его эффективное использование.

Все узлы, кроме первого, проходили через одинаковые этапы становления. Сначала возникала точка в нужном месте, затем она расширялась до возникновения небольшой сферы, в которую уже можно было закачивать магию. Для этого было необходимо сознательно запускать процесс и стараться не прерывать его. Создание узла — действо трудоемкое, и подходить к нему следует со всей серьезностью. Объемы магии для создания каждого узла разные и растут в сложной прогрессии.

Циркуляция магии внутри узла позволяет расширить объем самого узла и приучить организм мага накапливать больше силы. Именно это упражнение является основным для усиления чародея. Оно позволяет гармонично развивать свой резерв, без излишнего напряжения и срывов. Поглощение жизненной эссенции другого одаренного или кровавые ритуалы — это не естественный ход вещей. И для мага неподготовленного в плане теории может обернуться крайне неприятными последствиями.

Впитывая магию неправильно, можно запросто перегрузить собственный узел, и тогда он в лучшем случае просто закроется. Все полученные от него возможности станут недоступны. Но при таком стечении обстоятельств еще остается вероятность открыть его снова, начав покорение узла с нуля. В худшем — чародей больше никогда не сможет его открыть заново.

Если же в резерв закачать вдвое больше, чем он способен в себя вместить, с вероятностью в семьдесят процентов это закроет все узлы. И чародей перестанет быть одаренным до конца своих дней. Первый узел невозможно восстановить — он формируется еще в утробе матери.

И даже тот факт, что два чародея открыли все семь узлов, не делает их равными по силам. Ведь величина силы в каждом конкретном узле индивидуальна. Но этот момент становится ясен еще тогда, когда волшебник открывает свой второй узел. Чем меньше для этого требуется силы, тем ниже конечный потенциал чародея.

Из Ждановой, например, никогда не получится Верховного мага. Даже если развить резерв Антонины Владиславовны до конца, она все еще будет мне уступать по объему магии. Однако в сравнении с местными это все равно сделает ее чародейкой практически божественного уровня.

Закончив выписывать теорию создания заклинаний, известных младшему лейтенанту, я отправил ей на электронную почту файл. А сам поднялся из-за стола и потянулся.

Стоило принять душ и лечь в кровать, как в двери моих покоев постучались. Проверив с помощью умного дома, что это та самая горничная, которая пыталась меня очаровать днем, я хмыкнул. Теперь на ней имелось лишь весьма фривольное белье, не скрывающее ничего. От осторожной демонстрации девушка перешла к решительному натиску.

Воспользовавшись приложением, я отпер дверь. В конце концов, никто никого не принуждает, так почему бы и не воспользоваться предложением?

Огненный снаряд долетел до мишени и ударился в нее, расплескавшись искрами. Антонина Владиславовна повернулась ко мне, ожидая оглашения результата.

— Буду предельно честен, — произнес я. — Если такой расход силы — норма для сотрудников Службы Имперской Безопасности, мне становится тревожно за страну.

Младший лейтенант нахмурила брови.

— Все настолько плохо?

— В процессе создания печати у вас не меньше четверти магии разлетается в воздухе, — начал пояснения я. — И это потому, что вы формируете печать последовательно. Один узор за другим. Понятно, когда так учат детей, но взрослый человек должен держать в голове готовую печать целиком.

В качестве демонстрации я создал соответствующее заклинание и подсветил его в воздухе.

— Все дело в том, что когда магия покидает резерв, ее уже достаточно, чтобы сформировать печать, — произнес я, создавая рядом с первым второе заклинание. — Печати называются не просто так. Вы должны формировать оттиск одним усилием воли, Антонина Владиславовна. Как печать к бумаге приложить — раз, и готово.

Рядом с двумя готовыми к применению заклинаниями появилось третье.

— Помимо того, что такой подход позволяет снизить расход магии из резерва, он также ведет к навыку условного копирования, — сказал я, создавая еще три печати под первыми.

Шесть огненных снарядов сорвались с места одновременно, поражая мишени. Когда искры улеглись, я продолжил лекцию:

— За счет того, что вы расходуете много лишней силы, снижается ваш потенциал. Использовав печать таким образом, как вас ранее обучали, четыре раза, вы тратите столько же, сколько пришлось бы израсходовать на пять печатей, — произнес я. — Так что давайте перейдем к практике по моей системе. Начнем с малого — изучения печати в комплексе.

Вытащив планшет, на котором была изображена модель заклинания огненного снаряда, я протянул его Ждановой.

— Как только будете готовы повторить ее, действуйте, — предложил я, а сам отошел к установленному рядом раскладному стулу.

— Я вряд ли смогу запомнить так быстро, Иван Владимирович, — ответила младший лейтенант.

— А я не требую от вас мгновенного результата, Антонина Владиславовна, — пожал плечами я. — Это практика, без которой обойтись никак нельзя. Кто-то тратит всю жизнь, чтобы набить руку — просто за счет многих лет опыта он сделает то, чему вы можете научиться за несколько часов. Не спешите, полигон зарезервирован нами на весь день.

Разместившись на стуле, я вытащил телефон из кармана и, вращая его в руке, смотрел за тем, как Жданова раз за разом пытается повторить рисунок с планшета. Она знала это заклинание, а потому и начать было проще именно с него.

Сами печати на первый взгляд выглядят очень сложно. Но когда ты их запоминаешь, они применяются крайне просто. Потому что каждая из них по-своему уникальна. И научить Антонину Владиславовну сразу же определять, какое заклинание перед ней — следующий шаг.

Несколько раз младший лейтенант пыталась создать печать, как я говорил. Мне были прекрасно видны бледные линии быстро разваливающейся конструкции. До стадии, когда чары можно активировать, ни одна попытка не дожила. Впрочем, спешить действительно некуда. Ведь что мешает Антонине Владиславовне сделать так, как я говорю?

Привычка.

А их перебороть порой крайне сложно. В голове Ждановой сидит мысль, что так делать нельзя, нужно постепенно выстраивать печать, чтобы не совершить ошибки. Но когда ты создаешь эти печати сотнями, это все равно что игра на музыкальном инструменте — рано или поздно количество переходит в качество. Разумеется, если подходить к процессу с умом.

Наблюдая за успехами младшего лейтенанта, я усмехнулся, когда у нее получилось в первый раз. От меня не укрылось, что при этом Антонина Владиславовна сделала это резко, на эмоциях. Ее просто разобрала злость.

— Достаточно, — объявил я, поднимаясь со своего места. — Поздравляю, Антонина Владиславовна, у вас получилось.

Наверное, это впервые, когда я увидел ее лицо в состоянии злости. Жданова вздохнула несколько раз, чтобы успокоиться. Я улыбнулся и повернулся к избитым Антониной Владиславовной мишеням. После демонстрации, разумеется, у меня стало заметно меньше доступной магии в резерве, но еще немного потратиться было можно. Так что если бы у нее не получилось, мы бы перешли к другим чарам.

— Я разозлилась, — произнесла она. — Простите.

— Не за что извиняться, большинство магов именно так и учатся мгновенным чарам, — ответил я. — Эмоции — это неплохо. Главное, чтобы они были под вашим контролем. Боевые маги, которые часто действуют в момент напряжения, обучаются мгновенным чарам вынужденно. Вашей жизни вне войны ничего не угрожает. Вам нет нужды мобилизовать все силы. Добавьте к этому тот факт, что на протяжении многих лет вас учили иначе, и получите то, что мы имеем. Конечно, далеко не всегда печать будет даваться настолько легко. Но именно поэтому я начал с самого простого. Чтобы вы, Антонина Владиславовна, поняли: результат, которого я от вас добиваюсь, возможен, это не уникальная черта чародея. Это нарабатываемый навык.

Младший лейтенант кивнула.

— К тому же вспомните, как вы перехватили чары Хасановича, — продолжил я. — Вы сделали это мгновенно. Без раздумий и анализа перехватили два чужих заклинания. Естественно, вам они были знакомы, и это также сыграло свою роль. Но это тоже доказывает, что вы можете достичь цели. Просто нужно больше тренировок.

По мере того, как я говорил, в глазах Ждановой все больше отображалось тщательно скрываемой радости. Ведь я ее хвалил, и заслуженно.

— А теперь перейдем к циркуляции магии внутри резерва, — объявил я.

Московский особняк дворянского рода Легостаевых.

Леонид Викторович оставил чашку кофе и поднял взгляд на внучку.

— Итак, Иван Владимирович Моров согласился взять себе ученика, — объявил глава рода. — Им стала младший лейтенант Жданова. Также мне донесли, что великий князь готов отправить к Ивану Владимировичу несколько приближенных к себе сотрудников. Легостаевых среди них не значится.

Варвара Константиновна чуть наклонила голову.

— После того, как я передала твой подарок, мы с Иваном Владимировичем не встречались, — подтвердила некромантка.

— Я знаю. Меня беспокоит другой вопрос. Что Александр Александрович своих людей пытается пропихнуть Морову — мне понятно, великий князь всегда старался получить чуть больше веса, — негромко проговорил Леонид Викторович. — Кто стоит за этой Ждановой? Почему всякий раз, когда возникает необходимость в верном человеке, она оказывается рядом? Я не верю, что у нее нет своего покровителя при дворе. Так просто не бывает, чтобы девчонка с улицы и без связей отхватывала самые сочные куски, а благородные фамилии все до одной сидели, пуская слюни. Ладно, у нас вышел конфликт, так Моров и Солнцевых не приблизил!

Слово взял наследник.

— Отец, я подозреваю, что Жданова просто слепая марионетка. Да, ее явно кто-то подкладывает под Ивана Владимировича. Но она не знает своего благодетеля. Мы следили за ней. Ни контактов, ни общения с посторонними. У нее есть мать, живет под Рязанью в деревне. Девушка всего добилась сама, ни одного следа постороннего вмешательства в ее судьбу найти не удалось.

— Хочешь сказать, ей настолько сопутствует удача? — хмыкнул глава рода.

— Хочу сказать, что, возможно, ее покровитель — сам император, — покачал головой Константин Леонидович.

Варвара Константиновна нахмурила брови. Легостаевой не нравилось, куда свернул разговор. А Леонид Викторович, наоборот, усмехнулся.

— Полагаешь, мы нашли никому не известную претендентку на престол? — спросил он сына.

— Думаю, такой вариант исключать нельзя. Биография Ждановой-старшей абсолютно непримечательная. Типичная история крестьянки. Максимум, где она смогла бы увидеть императора, это на банкнотах, — ответил наследник рода. — Но по возрасту Антонина Владиславовна вполне подходит к времени, когда его императорское величество любил вспомнить молодость и завести себе интрижку.

Леонид Викторович откинулся на спинку кресла.

— Доказательств у тебя, разумеется, нет.

— Никаких, — подтвердил Константин Леонидович. — Но я не верю, что существует иное объяснение. Может быть, не сам государь, а его ближайшее окружение постаралось. Но однозначно девочка слишком успешно идет по жизни. Раскрыла дело с майором юго-западного округа, тут же перешла в Службу Имперской Безопасности, получила повышение. Моров здесь — просто инструмент, благодаря которому имеется объяснение, что Жданова строит карьеру на их общении. Однако на самом деле и без него она бы не задержалась в нижних чинах. В этом я уверен. Опять же, великий князь свой личный бабий полк пытался навязать Морову, и кто еще оказался в списке учеников? Опять Жданова. Случайность, ведь так? Ей и здесь просто повезло, что Александр Александрович о ее существовании вообще знает? Да великий князь не помнит, как зовут его официальных заместителей, а здесь — девчонка с улицы!

Леонид Викторович задумчиво огладил подбородок.

— И на прием к Завьяловым Иван Владимирович не пошел, отговорился надвигающейся войной родов, — произнесла Варвара Константиновна. — Зато отправил подарок с извинениями. И не самый дешевый.

— Что подарил?

— Браслет с гербом рода Синицких Евгении Андреевне. На первом приеме была брошь, теперь это, — произнесла некромантка. — И, как мне донесли бывшие на том приеме девушки, супруг Завьяловой был даже рад такому проявлению внимания со стороны Ивана Владимировича. Мне кажется, у него тоже имеются на Морова какие-то планы.

— Подложить супругу под него хочет, — презрительно произнес Константин Леонидович. — О ее неверности только глухой не слышал.

— Здесь ей ничего не светит, — махнул рукой глава рода. — Иван Владимирович с дворянками не связывается. Да и никого из тех женщин, что с ним рядом крутятся, к себе не подпускает. Нашлась одна продавщица техники, с которой он провел время, да наверняка кто-то из новой прислуги ему постель греет. Иван Владимирович не дурак, понимает, что в случае связи с Евгенией Андреевной она на него такой хомут набросит, что не отвертишься. Завьялов опасен, он крепко сидит в своем кресле и способен подергать за ниточки, чтобы устроить любовнику жены адские муки, не нарушая закона.

— Но что делать нам? — спросила Варвара Константиновна.

— Нужно налаживать отношения, — ответил Леонид Викторович. — Раз открытие государевой школы уже активно обсуждается в Кремле, и мы знаем даже нескольких будущих преподавателей, нужно наладить с ними мосты. Легостаевым тоже есть чем с ними поделиться.

— А Моров? — уточнил наследник рода.

— У вас есть идеи, как нам расположить Ивана Владимировича к себе? — задал встречный вопрос старший Легостаев.

— Пока нет.

— Ну вот и пусть сам тогда пока что будет, — подвел черты Леонид Викторович. — Будет возможность, мы с ним, конечно, поговорим. А нет — так мы сделали все, что было в наших силах. Итак, Варя, ты же помнишь своего старого друга Петра Антоновича? Он будет на следующем приеме у Никитиных. И ты с ним восстановишь общение. Его отец — одна из кандидатур на должность директора будущего учебного заведения. Сам он еще не в курсе, но вероятность сесть в кресло у него выше остальных претендентов. Попробуй узнать, чем они сейчас дышат, может быть, им какая-то помощь нужна. Если что — предложи, но думай о рамках приличий. Решать чужие проблемы на регулярной основе мы не станем. А так, разово проявить поддержку — почему бы и нет?

Особняк дворянского рода Моровых. Иван Владимирович Моров.

«Коршун» остановился, встав в гараже, и я выключил двигатель. Егор Никифорович тут же открыл мне дверь, помогая выбраться из автомобиля.

По ту сторону уже царила тьма — до самого последнего момента мы с Антониной Владиславовной опять занимались на полигоне.

Жданова, как я и ожидал, оказалась достаточно целеустремленной ученицей. И хотя я пока что не давал ничего нового, все равно заметил, как младший лейтенант стремится выжать из нашего общения максимум. Можно подумать, она тоже слышала о просьбе Екатерины заменить ученицу и потому старалась урвать как можно больше, пока ее не заменили кем-то из кабинета повыше.

На завтра у нас был намечен первый день перерыва. Самой Антонине Владиславовне будет полезно перевести дух и пожить нормальной жизнью, следя за собственной циркуляцией. Меня же пригласили к Завьяловым снова, и на этот раз отказываться причин нет. Брать с собой ученицу на прием дворянской семьи — излишне.

— Все готово к завтрашнему дню? — спросил я у управляющего, который следовал за мной на расстоянии шага.

— Готово, Иван Владимирович, — ответил Егор Никифорович. — Подарок для Евгении Андреевны сегодня доставили, я проверил — все в точности, как вы и заказывали.

— Благодарю, — кивнул я.

— Прикажете подать легкий ужин? — уточнил мужчина, прежде чем оставить меня.

— Да, можно.

— Пришлю Анну.

Горничную, которая активно грела мне постель. Что, впрочем, никак не влияло на наши деловые отношения. Группа прислуги меня полностью устраивала, менять я их не планировал.

Что же касается поощрения, то его заслужили пока лишь садовник, приведший двор особняка в цивилизованный вид, да повар, который на протяжении всего время работы ни разу не повторился, составляя меню для моего стола. Оба мужчины честно заработали премиальные.

Служба горничных же просто выполняла свою работу. А что Анна разделяла со мной ложе, так она и сама получала удовольствие. И этого было вполне достаточно — жениха у нее не было, каких-то планов в отношении меня она уже не строила. Во всяком случае пока что даже не делала шагов в этом направлении.

Пока я принимал душ и приводил себя в порядок, легкий ужин уже был сервирован на столе. Так что, когда я выбрался уже в домашней одежде, горничная поклонилась и, стрельнув глазками в сторону спальни, покинула мои покои.

Время позднее, но особняк еще не спит. Да и ей еще убирать посуду, так что рано пока что заваливаться в кровать господина.

Я открыл крышку шкатулки, которую завтра преподнесу хозяйке приема. Колье тонкого плетения со все тем же гербом Синицких было выполнено именно так, как я заказывал. Будь это не просто дар вежливости, я бы превратил набор в артефакты, но мы были не настолько близки.

Хотя, конечно, нельзя сказать, что подобная мысль не приходила мне в голову. Я даже подобрал заклинания, которые можно было бы наложить на коллекцию украшений.

Но торопиться я с этим не стал — резерв у меня все еще с одним узлом, и лучше тратить магию на обучение Антонины Владиславовны, чем сливать его на артефакты для женщины, которая их не просила. Ничего личного, просто прагматичный подход к делу.

От результатов Ждановой зависит моя карьера и текущий доход, а расположение Евгении Андреевны я и так уже получил. Иначе с чего бы она так усердно пыталась затащить меня к себе в гости?

Я быстро прикончил легкий ужин, сложил приборы, сел за компьютер и несколько минут потратил, разбирая почту. Моя персона становилась популярной — несколько писем от разных представителей дворянства с осторожным прощупыванием почвы на тему артефактов и даже школы, в которой я буду преподавать, я пока не стал трогать.

Судя по тому, что благородные люди уже начали писать мне, даже не познакомившись лично, в Кремле идет настолько активная подготовка к открытию учебного магического заведения, что о ней знают все вокруг. При этом такие письма нельзя назвать навязчивыми. Я вполне имею право их проигнорировать, зато у отправителя при встрече появится повод подойти для знакомства.

— Понимаю, Иван Владимирович, вы глава рода и человек занятой, могли не заметить моего письма…

И далее по тексту, чего человек хочет. Другое дело, как я стану себя вести с таким хитрецом. Ведь в эту игру можно играть вдвоем, и теперь мяч на моей стороне.

Помимо писем от незнакомых мне дворян, нашлось сообщение и от Венедикта Кирилловича. Солнцев писал о последних светских новостях, вскользь упоминая своих родственниц, ищущих партию. И, само собой, они будут на приеме у Евгении Андреевны, а мне, как дальнему родичу, предлагалось станцевать с двумя девицами по танцу — просто чтобы обозначить, что девушки влились в общество, и чтобы не робели чрезмерно от благородного столичного окружения.

Что ж, с бандитами я уже воевал, настало время воевать с дворянами. Во время танцев и светских разговоров. Будем надеяться, среди них не найдется самоубийц, готовых бросить мне очередной вызов.

Разговоры.

— Нет, ну вы посмотрите, этот Моров Евгении Андреевне уже целый комплект подарил! Просто верх неприличия, и главное, она ведь с такой улыбкой эти подарки принимает.

— Все делают небольшие презенты хозяевам, что такого? Мальчик правильно воспитан, хорошо себя ведет, и насколько я знаю, на хорошем счету у государя. Чего тебе не нравится?

— Не знаю, не знаю, его подаркам она больше всего радуется. Может быть, тут есть какая-то интрига…

— Потому что он напоминает ей о семье, в которой она выросла. Ничего более. Ты бы лучше подумала, что, в отличие от тебя, Ивана Владимировича Евгения Андреевна уже третий раз приглашает. Более того — сама лично приглашения подписывает.

— Так, может, это потому, что он ее новый интерес?

— А что, мальчик симпатичный, будь я помоложе, и сама бы от такого не отказалась.

— Фу, как можно, ты же замужем!

— Когда это кого останавливало?

— А не знаешь, у него пока что невесты никакой нет на примете?

— Ну ты-то уже старовата будешь.

— Ну так, а племянницы мне на что?

— Это ты правильно говоришь. Надо навести справки. Может быть, у него есть какая-то тайная любовница, дело-то молодое. Можно будет про него что-то интересное узнать, если заинтересовать девицу.

— А мне, знаете ли, молодой Моров нравится. Чувствуется в нем наша косточка, не гражданский человек, со старшими почтителен, с равными вежлив. К тому же, как мне доложили, служивых уважает и всячески это демонстрирует. Сейчас даже за обучение взялся Службы Имперской Безопасности новым магическим знаниям.

— Да, вот только мне шепнули, что он истинный потомок основателя рода. Как Александр Васильевич отошел, так Иван Владимирович действительно мор устроил. Уже, считайте, две банды вырезал, группировку наемников уничтожил…

— А вы считаете, это дурная рекомендация? Как по мне, наоборот, крайне положительные качества для дворянина. Я давно говорю, надо собраться и единым фронтом выступить за зачистку этих грабителей.

— Будь все так просто, их бы давно вырезали.

— С нашей продажной полицией? Я вас умоляю, если Министерство внутренних дел и решится, его истинные хозяева сразу щелкнут Головина по носу, чтобы сидел в своем кресле без резких движений. Нет, дорогой друг, здесь нужны наши, военные силы.

— Ну или Моров.

— Или Моров.

Московский особняк дворянского рода Завьяловых. Иван Владимирович Моров.

Прием у Завьяловых больше походил на смесь бала с салоном. Мне вновь пришлось танцевать с девушками, у которых еще не нашлось постоянного кавалера.

Однако это не было мне в тягость. Танцам я был обучен, хорошо провести время люблю, девушки красивые — жаловаться не на что.

В глаза бросалось, что остальная молодежь не горит желанием налаживать со мной мосты, и это тоже был плюс. Я все-таки глава рода, пусть и состоявшего из одного человека, у меня свои интересы, у наследников — свои. А о чем говорить со вчерашними подростками? Они же для меня всего лишь мальчишки.

Другое дело — их старшие родственники.

Слухи в обществе распространялись со скоростью пожара. А потому меня совершенно не удивило, когда рядом оказался мужчина в армейской парадной форме со знаками различия подполковника пограничных войск Российской Империи.

— Иван Владимирович, — обратился он ко мне, держа в руке бокал с коньяком, — добрый день.

— Здравствуйте, Александр Дмитриевич, — ответил я, чуть наклонив голову.

— До меня дошли слухи, что вы можете сотворить артефакты, защищающие от стихийной магии, — проговорил подполковник, чуть понизив голос. — Это правда?

— Вы правильно слышали, Александр Дмитриевич, — кивнул я.

— В таком случае скажите, как много вы можете произвести таких изделий, — предложил собеседник. — Видите ли, Иван Владимирович, полки Российской Империи постоянно сталкиваются на границах с одаренными. И зачастую не обходится без жертв.

Серьезный вопрос. Особенно учитывая, какие перспективы дает сотрудничество с армией. Это ведь тысячи солдат, которым может пригодиться даже самый захудалый артефакт, изготовленный не мной, а местными криворукими мастерами. Однако для того, чтобы такую закупку осуществить, армии придется настолько дорого заплатить, что треть состава останется без жалованья. А откуда у рядовых солдат такие деньги?

— Буду предельно честен, Александр Дмитриевич, — со вздохом произнес я, глядя на собеседника. — Пока что у меня маленький резерв, и приходится редко заниматься артефакторикой. Однако в будущем, когда государь откроет свое высшее учебное заведение, таких мастеров, как я, должно стать много больше. И я уверен, что Министерство обороны изыщет средства, чтобы заключить с ними контракт.

Он нахмурил брови, рассматривая меня и обдумывая мои слова. Наконец, сделал шаг вперед и спросил совсем тихо:

— И много вам не хватает, чтобы расширить резерв?

— До второго узла осталось совсем чуть-чуть. Но вы же понимаете, Александр Дмитриевич, что даже второй узел — это мало.

— Я пока не могу говорить за всю армию, Иван Владимирович, — признался подполковник. — Но, по крайней мере, отвечаю за свой род. Как бы нам обсудить этот вопрос предметнее?

Посыл его был прост. Раз нельзя обеспечить всю армию или хотя бы часть, стоит заняться собственной семьей. Так что можно сказать, что снятие проклятья с Солнцевых уже окупилось.

— К сожалению, Александр Дмитриевич, у меня очень плотный график, — сказал я, чуть наклонив голову. — Но если вас устроит как-нибудь заглянуть ко мне в особняк после двадцати двух часов, я думаю, мы с вами договоримся.

— Понимаю, долг превыше всего, — усмехнулся тот. — Что ж, тогда я, пожалуй, воспользуюсь вашим предложением и завтра навещу вас. А там — благородные люди всегда могут договориться между собой.

— Буду ждать вас, Александр Дмитриевич.

Подполковник салютовал мне бокалом и удалился, а я вновь оказался вынужден идти на очередной танец. Но это даже на пользу, мне было нужно немного подумать.

Ведь подполковник не просто так спросил, как многого мне не хватает для увеличения резерва. А значит, у него есть какой-то способ на примете, как этого добиться. Возможно, пленные из других стран, осужденные на казнь. Уж кто-кто, а военные боевые маги точно должны знать, что, убивая чародеев, ты становишься сильнее.

— Благодарю за танец, Иван Владимирович, — произнесла девица, когда я отвел ее обратно к группе женщин постарше.

Не успел я ответить, а ко мне уже устремился слуга Завьяловых. Заметившая это девица поспешно ретировалась под защиту родственниц, посматривающих на меня с явно матримониальными планами.

— Иван Владимирович, вас просит к себе в кабинет Евгения Андреевна, — шепотом произнес слуга. — Прошу вас следовать за мной.

— Ведите.

Мне даже стало интересно, ради чего нам устраивать беседу в кабинете с хозяйкой приема. Не может ведь это быть банальный адюльтер? Слава Евгении Андреевны докатилась даже до моих ушей. И было бы печально, если бы за маской светской львицы оказалась банальная нимфоманка.

Мы прошли в соседнее господское крыло особняка и поднялись на второй этаж. Сразу же по обстановке становилось ясно, где здесь мужская половина, а где — женская. Несколько черточек, которые мужчина даже не подумает сделать, а сразу меняется все впечатление от обстановки.

— Иван Владимирович! — открыв дверь, сообщил слуга, жестом предлагая мне пройти внутрь.

Я спокойно пересек порог и даже не удивился, когда створка за моей спиной закрылась на замок. Улыбнувшись хозяйке вечера, как полагается по этикету, я чуть наклонил голову, вновь ее приветствуя.

Евгения Андреевна, одетая в строгое серое платье, украшенное цветными лентами, стояла у стола, облокотившись на него, и помахивала веером перед лицом. Нужно признать, вид с моего места открывался очень красивый. Завьялова умела себя правильно подать перед разговором.

А еще от меня не укрылось, что она надела весь подаренный мной комплект украшений. И надо признать, смотрелось гармонично. Гербы Синицких сияли в правильном освещении, сама хозяйка особняка обладала отличной фигурой и вкусом. Так что весь наряд от моих подарков заиграл новыми красками.

— Проходите, Иван Владимирович, — предложила женщина, указывая мне на диванчик у стены. — Я уже давно хотела поговорить с вами приватным образом, но вы просто невыносимо неуловимы!..

Что ж, в эту игру обмена вежливостями можно играть вдвоем.

— Прошу прощения, что доставил вам столько неудобств, Евгения Андреевна, — произнес я. — Но, полагаю, вам известно, что долг для дворянина всегда будет на первом месте. Я был вынужден потратить немного своего времени на то, чтобы уладить некоторые проблемы рода. Но теперь я снова в вашем доме, где меня так тепло приняли в прошлый раз.

Ее глаза довольно блеснули.

— И примут еще не раз, Иван Владимирович, — произнесла она, и ее щеки смущенно покраснели. — Но сегодня я бы хотела поговорить с вами не об этом. Если не возражаете поговорить о делах рода еще немного.

— Конечно, Евгения Андреевна, — кивнул я, складывая руки на коленях.

Грациозным движением она опустилась в мягкое кресло рядом со мной и так естественно положила руку на подлокотник, что я мог бы даже поверить, что между нами осталось неприлично мало места лишь по чистой случайности. Завьялова умела не только подать себя, но и расположить к себе собеседника.

Впрочем, чего еще ожидать от супруги высокопоставленного чиновника Министерства иностранных дел?

— Вы не были особенно близки с Солнцевыми, но все же сняли с них проклятье и даже сделали артефакты, — произнесла хозяйка дома. — Вами интересуется великий князь Александр Александрович. Согласитесь, такая персона на моем приеме не может не вызывать интереса?

— Полагаю, так и есть.

— Алла Венедиктовна шепнула мне по секрету, что вы можете превратить украшение практически в любой артефакт на выбор заказчика, — продолжила она. — К слову, нет ли каких-то ваших скрытых чар на моих подарках?

Я улыбнулся.

— Нет, Евгения Андреевна, ваши украшения — это украшения, — ответил я, чуть покачав головой. — Однако, если пожелаете, у них есть потенциал стать артефактами.

Почему бы и нет, я и сам думал об этом. Так что неудивительно, что в свете последних известий Завьялова пришла к тому же выводу. Хотя пока непонятно, насколько это на самом деле именно ее идея, а не мужа.

— Именно об этом я и хотела с вами поговорить, Иван Владимирович, — откликнувшись на спинку кресла и закинув ногу на ногу, кивнула женщина. — Мой супруг по долгу службы часто отсутствует дома. Но это не значит, что он не уделяет мне внимания. Так что, когда я рассказала о вас, он заинтересовался.

— Вот как?

Евгения Андреевна улыбнулась, проводя кончиком ногтя по губам. Акцентируя мое внимание на том, какие они мягкие и чуть влажные.

Нужно признать, если бы не ночная профилактика с Анной, не обращать внимания на эти соблазнительные жесты было бы намного труднее. Евгения Андреевна умела себя подать, у нее было все, что нужно для привлечения мужского внимания, и она об этом знала и активно использовала. Вернусь домой, и все же выпишу горничной небольшую премию. Заслужила.

— Я бы хотела получить не защиту, а что-нибудь, что помогло бы мне сохранить свою внешность и здоровье, — призналась хозяйка дома. — Мой супруг будет рад этому и будет очень благодарен за эту услугу.

У меня имелись такие заклинания, и даже во множестве вариаций. Другой вопрос, что большая часть из них мне пока что недоступна. Но даже те чары, которые я способен наложить сейчас, уже могут оказать благотворное действие. Да и выбор Евгении Андреевны был хоть и не столь очевиден, как интерес того же Венедикта Кирилловича, но вполне понятен.

Во-первых, время берет свое, Завьялова не молодеет. Долго отсутствующий дома супруг наверняка замечает мелкие недостатки, которые со временем появляются на теле Евгении Андреевны. И я уверен, она прекрасно это видит в его взглядах, поведении, манере проводить с супругой время. Какой женщине такое понравится?

Во-вторых, будучи постоянной хозяйкой приемов, Евгения Андреевна не желает показывать, что время идет. Сейчас ей говорят комплименты от чистого сердца, но что будет через год? Через два? Молодая хозяйка и молодящаяся — это разница куда более глубокая, чем несколько букв в слове. Престиж Завьяловых в обществе Москвы — это целиком и полностью заслуга Евгении Андреевны. Стоит ли его терять?

— Да, действительно, у меня имеются подходящие чары, — согласился я. — Однако не думаю, что мои визиты вне приемов и в отсутствие вашего супруга будут восприняты обществом благосклонно.

— О, можете об этом не переживать, Иван Владимирович, — легко отмахнулась женщина, сопровождая слова взмахом веера. — Я сама навещу вас, скажем, через неделю. Как раз вернется Михаил Игоревич, и мы вместе нанесем вам визит вежливости.

Спрашивать, зачем в таком случае будет присутствовать сама Евгения Андреевна, было бы глупо. Это ведь не простой поход по магазинам для благородной публики с подружками, это возможность заполучить уникальные вещи, которых ни у кого нет. И раз я обладаю нужными чарами, Завьялова не откажется узнать, что еще я смогу предложить. Полагаю, даже если бы супруг попытался ей запретить, она скорее устроила бы ему скандал, чем позволила скрыть, какие именно эффекты я могу для нее сотворить.

— Хорошо, думаю, через неделю я смогу вас принять, Евгения Андреевна, — произнес я. — Однако пока прошу заметить, что это не точно. Видите ли, у меня есть обязательства, и я должен посвящать им большую часть своего времени.

Завьялова кивнула.

— Если вы вдруг не сможете, просто позвоните, Иван Владимирович.

Веер вновь распахнулся, и хозяйка дома вытащила из него визитную карточку. Пропитанную духами Евгении Андреевны.

— Благодарю, — слегка наклонил голову я. — Если понадобится, я сообщу вам.

— Тогда нам пора возвращаться в зал, иначе гости могут заскучать, Иван Владимирович, — произнесла женщина, плавным движением поднимаясь на ноги. — Я присоединюсь к вам чуточку позже.

Я поклонился и покинул кабинет. За дверью меня ждал тот же слуга, что и привел сюда. Пока мы шли обратно, я успел немного обдумать, какие именно чары предложить Михаилу Игоревичу, ведь технически заказчиком выступает именно он.

Кстати, для самого дипломата я ведь тоже мог бы что-нибудь подобрать.

Сделав обязательный круг по залу, я выбрался туда, где в прошлый мой визит Солнцев стрелял по тарелочкам вместе с другой молодежью. И, кажется, в крайне неудачный момент.

Виталий Геннадьевич, присутствующий на приеме, с неудовольствием выговаривал стоящему рядом парню. Тот был надменен, спокоен и держал руку на поясе, как будто там должен был иметься пистолет или жезл.

Поза, манера держаться, холодный, расчетливый взгляд. А еще наличие трех узлов явно позволяли ему считать себя в выигрышной ситуации. Не знаю, как Виталий Геннадьевич, а у этого молодого человека за плечами явно имеется не одна вскрытая глотка противника.

Военной выправки у него нет, но такое развитие магического резерва в свои двадцать три он явно не на циркуляции заработал. Неужели на прием к Завьяловым попал бретер?

— Федор Ильич, вы посмели оскорбить благородную девушку. Как дворянин, я не могу позволить вам и дальше распускать свой поганый язык и грязные руки! — заявил младший Солнцев с таким пафосом, как будто являлся верховным судией, карающим за грехи. — Я вызываю вас на дуэль!

Он сорвал с руки перчатку и швырнул ее в лицо чуть ухмыляющемуся оппоненту.

Ой дурак.

— Федор Ильич, не отвечайте, — велел я, шагая к парочке молодых дворян. — Виталий Геннадьевич, вы что-то обронили. Нехорошо сорить в гостях. Поднимите сейчас же.

Не для того я с этого идиота проклятье снимал, чтобы он тут сдох по глупости, и Солнцев действительно меня наследником сделал. Венедикт Кириллович ушлый глава рода, не удивлюсь, если он это все и подстроил, чтобы от бестолкового внука избавиться, а меня привязать к Солнцевым.

Супруга Анастасии Венедиктовны он выгнал. Вторая дочь уже никого не родит в силу возраста. Есть младшие семьи, но в них крови изначальных Солнцевых еще меньше, да и будь там толковый человек, он бы уже стал правой рукой Венедикта Кирилловича, а не прозябал в младшей ветви. Так что иных вариантов у Солнцева не будет.

— Иван Владимирович, мы не были представлены, позвольте мне исправить эту ошибку, — с улыбкой произнес записанный мной в бретеры молодой человек. — Семенов Федор Ильич.

— Иван Владимирович Моров, — кивнул я в ответ и тут же повернулся к дальнему родственнику. — Виталий Геннадьевич, не нужно портить вечер. Все ваши возможные разногласия должны решать главы родов. У вас нет законного права вызывать другого дворянина на дуэль без высочайшего одобрения дворянского собрания. Хотите бросить вызов — действуйте по правилам, установленным дворянским собранием. Или вы действительно желаете испортить репутацию Солнцевых? Вы в чужом доме, нападаете на чужого гостя. Солнцевы ищут вражды с Завьяловыми?

Под моим взглядом наследник не смутился. Однако ему хватило ума поднять перчатку.

Федор Ильич смотрел на это, не скрывая своего удовольствия.

— А вам, Федор Ильич, — повернувшись ко второму участнику событий, произнес я, — также рекомендую сообщить своему главе лично, что здесь произошло, включая причину, заставившую Виталия Геннадьевича так бурно отреагировать. Я направлю ему информацию, будет неловко, если ваш глава рода узнает все от чужого человека.

Разумеется, дуэли между благородными все равно проводились, несмотря ни на какие запреты. Однако умные люди не делали этого открыто, нарушая правила, установленные дворянским собранием.

Тайно встретились в уютном местечке, разобрались, и кто-то один прикрылся дерновым одеяльцем. Проконтролировать это невозможно. А потому нужны были официальный вызов и не менее официальный ответ.

Давно минули те дни, когда император запрещал дворянам резать друг друга. Теперь, когда власть в Российской Империи фактически не в его руках, он бы с радостью смотрел со стен Кремля, как благородные мужчины тыкают друг в друга железом на Красной площади. Потому что дворянство стало слишком сильно, и его поголовье требовалось сокращать ради укрепления имперской власти.

Зато дворянское собрание, наоборот, не желало терять свои позиции. А потому всячески старалось если не остановить смерти среди своих, то хотя бы обложить эти поединки каким-то регламентом. Ведь каждый убитый дворянин в итоге ослаблял все сословие, что неминуемо вело к ослаблению уже самого дворянского собрания. И если разрешить таким мальчишкам резать друг друга по поводу и без, вскоре император вернет себе всю полноту власти, которую окажется больше некому удерживать.

Сила дворян в их единстве. И ослаблять себя никто из действительно высших благородных родов не желал. Слишком многим они рисковали. А потому чем выше забирались дворяне, тем меньше они участвовали в кровавой вакханалии и тем чаще прибегали к таким уловкам, как ручные банды.

— Вы совершенно правы, — поклонился Федор Ильич, — я непременно сообщу своему деду о том, что здесь произошло, Иван Владимирович. И не забуду вашей роли в спасении этого прекрасного вечера от кровопролития, на которое, несомненно, желал пойти Виталий Геннадьевич.

Наследник Солнцевых сжал кулаки до побелевшей кожи на костяшках. Однако ему хватило ума промолчать в ответ на эту детскую подначку. Защищать его самолюбие я не собирался. Мне он нужен живым, а не счастливым.

А если так и дальше пойдет, то почувствовавший себя бессмертным после снятия проклятия Виталий Геннадьевич проживет очень недолго. И мне на голову посыплются проблемы, на которые придется тратить время и силы. Проще уж было дать Солнцевым тихо и мирно помереть, как и их предыдущим поколениям.

Стоящая неподалеку компания, с которой Виталий Геннадьевич в прошлый раз стрелял по тарелочкам, смотрела на меня с неодобрением. Впрочем, оно и неудивительно. По их понятиям я не должен был вмешиваться. А если и вступился, то за поруганную честь дамы. Сама девица явно приходилась ко второй группе молодежи и, не скрывая своего любопытства, следила за разворачивающимся действом.

— Федор Ильич, вы оскорбили девушку? — спросил я, вновь повернувшись к Семенову. — Будьте добры принести извинения. Совершать ошибки — печально. Однако не исправлять их — недостойно.

Он чуть дернул бровью, но от комментариев воздержался. Хотя я и видел, что ему этого крайне не хотелось. Однако был один тонкий момент во всей ситуации. В отличие от обоих парней, которые в лучшем случае только наследники своих семей, я — уже действующий глава рода. Здесь и сейчас мое положение выше. Я имею право.

Федор Ильич обернулся к девице, едва не закусывающей губу от предвкушения кульминации.

— Ангелина Павловна, приношу вам свои глубочайшие извинения, — произнес Семенов, приложив руку к груди. — Мои эмоции возобладали над разумом.

Девица, из-за которой все и началось, несколько секунд смотрела на молодого дворянина, задрав нос. Наконец, решив, что демонстрации собственного величия достаточно, ответила:

— Вы прощены, Федор Ильич.

И… Все. Конфликт исчерпан и с самого начала не стоил и выеденного яйца.

— Господа, дамы, мы с Виталием Геннадьевичем вас покинем, — сообщил я, взяв наследника Солнцевых под локоть.

Он попытался незаметно вырваться, но я не дал ему шанса. Усиленная магией кисть стиснула его руку так, что Виталий Геннадьевич едва слышно зашипел, не разжимая губ.

А я отвел его обратно в особняк и, толкнув первую попавшуюся дверь, впихнул молодого человека внутрь.

— Да что ты о себе возомнил⁈ — возмущенно воскликнул он, потирая руку.

Вместо ответа я заставил его самому себе влепить пощечину. Удар оказался что надо — внук Венедикта Кирилловича рухнул на пол, держась за пылающее лицо.

— Ты дурак, Виталя, — спокойно произнес я, глядя, как наследник Солнцевых медленно поднимается с пола. — Твой дед назначил тебя наследником, спас от бесплодия. И так ты решил ему отплатить? Опозорившись перед обществом, с которым тебе в будущем работать на благо своего рода?

Он посмотрел на меня исподлобья.

— Что, Моров, хочешь занять мое место? — зло выдохнул он. — Думаешь, воспользовался случаем, выставив меня посмешищем, и дед тебя выберет в завещании? Ты не Солнцев!..

— Посмешищем ты выставил себя сам, — ответил я, опускаясь в кресло и закидывая ногу на ногу, а руки скрещивая на груди. — А если бы я не вмешался, ты бы уже сейчас стал дохлым посмешищем. Тебя развели на эмоции и разыграли, как деревенского дурачка разводит наперсточник. Видел, с какой легкостью твоя благородная дама приняла извинения? Знаешь почему? Потому что только ты, идиот, решил, что все это всерьез и нужно вызывать Семенова на дуэль. Ты покрасоваться хотел? А известно ли тебе, что Федор Ильич маг с тремя узлами? Он бы раскатал тебя в блин одной рукой. И эта ваша Ангелина Павловна смотрела бы на него, как на героя. Потому что он дерзкий, сильный и готов отвечать за слова. О тебе она даже бы не всплакнула.

Виталий, называть его по отчеству после попадания в такую примитивную ловушку мне претило, несколько секунд молчал, осознавая мои слова.

— Почему ты так в этом уверен?

Вместо ответа я с помощью телекинеза достал телефон из его кармана и, прокрутив список контактов пальцем, нажал на вызов. А затем протянул аппарат обратно наследнику рода Солнцевых.

— Лучше ты сам расскажешь Венедикту Кирилловичу, что случилось, и он сам тебе все объяснит, — сказал я. — Твоей нянькой быть я не нанимался. А потому крайне советую призвать охрану и в ее компании как можно скорее покинуть прием. Если я прав, тебя попытаются подловить по пути домой. И ты умрешь.

Поднявшись на ноги, я отряхнул костюм от несуществующей пыли и, не оборачиваясь на наследника, прошел к двери. Оставаться с ним я не собирался. Хватит и того, что уже вмешался в чужие дела, призвав двух оболтусов к разуму.

Оставаться на приеме теперь уже не хотелось. Настроение испортилось, и я не желал заставлять себя общаться с людьми. Но попрощаться с хозяйкой вечера все же было необходимо.

Естественно, слуги ей о случившемся на заднем дворе доложат, если уже не рассказали все детали. А там, кто знает, может быть, у нее и камеры везде спрятаны, чтобы вот такие случаи запечатлевать на память или ради компромата. Все же это дом дипломата, а им по должности положено вытягивать всю возможную информацию из окружающих.

Собственно, поэтому я не удивился, когда Евгения Андреевна перехватила меня в коридоре. Схватив меня за локоть, Завьялова подчеркнуто вежливо улыбнулась и воскликнула:

— Вот вы где, Иван Владимирович! Станцуйте со мной?

Разумеется, отказываться я не стал. Тем более что намек был прост и ясен. Так что, проводив женщину в центр зала, положил ей одну руку на талию, а вторую подставил, чтобы она могла на нее опереться.

Музыканты затянули вальс, и общество танцующих сразу же перераспределилось так, чтобы для каждой пары было достаточно места. Самое то, чтобы негромко поговорить с партнером.

— Спасибо, что вмешались, Иван Владимирович, — едва шевеля улыбающимися губами, обратилась ко мне Евгения Андреевна. — Такой скандал мог бы испортить всем вечер. А дуэль двух гостей — и вовсе закрыть мне дорогу в общество.

Потому что сражение показало бы, что Завьялова не обеспечила безопасность своих гостей. Опасное обвинение, после которого Михаил Игоревич в тот же день потеряет свои позиции в Министерстве иностранных дел.

Слово дворянина должно быть твердо. И каждое приглашение — это гарантия защиты. А если ты слова не сдержал, вести с тобой дела никто не станет. Так что из светской львицы Евгения Андреевна в одночасье превратилась бы в парию.

— Я всего лишь поступил так, как полагается благородному человеку, — ответил я с такой же улыбкой. — Дворяне должны уметь держать себя в руках. К сожалению, молодым людям еще только предстоит познать этот урок.

— О да, Иван Владимирович, вы совершенно правы, — сказала она, чуть кивнув. — Однако вы спасли мой прием, и я хочу вас отблагодарить. Слуги доложили мне, с чего все началось. И хотя это совершенно не мое дело, однако Федор Ильич и Ангелина Павловна в понедельник объявят о помолвке. Их приватный разговор в одной из комнат оказался не таким уж приватным.

То есть вся эта ситуация была изначально направлена против наследника Солнцевых. Интересно, не Семеновы ли стоят за наложением проклятья? Хотя, полагаю, здесь есть объяснение проще, просто у меня его пока что нет.

— Спасибо, что предупредили, Евгения Андреевна, — обозначил кивок и я.

— Мы друзья, Иван Владимирович, разве смогла бы я скрыть от вас что-либо? — кокетливо стрельнула глазками женщина.

Она специально сделала неверный шаг, чтобы прижаться ко мне грудью. Пришлось ловить потерявшую равновесие женщину, отчего получилось так, словно мы обнимаемся. А Евгения Андреевна взглянула на меня снизу вверх, настолько заискивающе и многообещающе, что будь я сейчас все тем же Иваном Владимировичем, непременно оконфузился бы посреди бала.

— Ох, простите, Иван Владимирович, я такая неловкая, — разорвав дистанцию и улыбаясь еще довольнее, произнесла Завьялова. — Право слово, мне стоит передохнуть от танцев. Полагаю, вы сейчас снова убежите заниматься важными делами рода.

— Да, Евгения Андреевна, увы, мужчину всегда зовет долг, — ответил я. — Но я счастлив, что побывал у вас в гостях.

Бумажку, которую она умудрилась засунуть в мой внутренний карман, пока в совершенстве разыгрывала неуклюжесть, я заметил сразу. Но открыл, лишь оказавшись за пределами особняка Завьяловых.

Как я и думал, хозяйка приема услышала чуть больше, чем воркование парочки будущих жениха и невесты. На листе бумаги имелся адрес с указанием, где за Солнцевым придут. Ангелина Павловна была уверена, что Виталий Геннадьевич сегодня домой не вернется.

Припарковав «Коршун» у обочины, я вбил в навигатор предполагаемое место нападения. Почти на середине пути между особняками Завьяловых и Солнцевых.

Конечно, все могло быть подставой со стороны Евгении Андреевны и ее супруга. Обещали мне прибыльную сделку, чтобы я расслабился, а затем разыграли сцену на заднем дворе. И теперь вручили неверный адрес, чтобы я точно не оказался в нужном месте и не спас наследника Солнцевых на этот раз.

Но я решил, что все равно стоит проверить. А потому отправил сообщение Венедикту Кирилловичу. Глава рода Солнцевых не дурак, и наследника должен беречь, как зеницу ока.

В ответ мне пришло всего одно слово.

«Спасибо».

Сам я отъехал не слишком далеко. Так что, перебазировав автомобиль в ближайший переулок, принялся ждать. Теперь только от Солнцевых зависело, чем кончится эта история.

Москва.

Кортеж охраны, прибывший за наследником рода, двигался по столичным улицам. Время уже было достаточно поздним, чтобы машин на дороге было мало, прохожие практически исчезли.

Однако обстановка оставалась напряженной.

Сам Виталий Геннадьевич, выслушав от деда в очередной раз, насколько глупым оказался, на происходящее внимания не обращал. Выволочку Венедикт Кириллович устроил ему серьезную. И даже вслух произнес то, о чем парень боялся думать.

Смена наследника.

Пока еще без конкретных имен, но воображение уже рисовало Морова, который так пренебрежительно относился к дальним родственникам и при этом всякий раз ставился молодому дворянину в пример.

Это бесило больше всего. Что женщина, которую он считал матерью, на деле просто потаскуха, он принял без сомнений. Геннадий Сергеевич мог бы гордиться тем влиянием, которое оказал на названого сына.

Что настоящая мать все это время скрывала его происхождение и даже после раскрытия правды отказывалась назвать настоящего отца, Виталий Геннадьевич тоже воспринимал спокойно.

А вот то, как дед изгнал Геннадия Сергеевича из рода, единственного человека, который был с самого детства откровенен с мальчиком, он не забыл.

А теперь это…

Моров отобрал у Виталия Геннадьевича семью. И на этого ублюдка ему велят равняться⁈

Но ослушаться деда наследник не мог. Повторить судьбу Геннадия Сергеевича, на деле оказавшегося не родным человеком по крови, но самым родным по духу, парень не хотел.

Когда раздался взрыв, и первую машину сопровождения подбросило в воздух, Виталий пропустил.

— Вниз! — парня дернул охранник, заставляя упасть между сидений.

Сверху тут же легла бронированная панель, защищая наследника от возможных осколков и пуль. Забившись под сидение, Виталий Геннадьевич вспоминал слова ненавистного ублюдка Морова. И чувствовал, как заходится сердце от страха с каждым попаданием в бронированный автомобиль.

А потом дверь машины вырвало мощным потоком ветра, сквозь щели между панелью и полом салона потекло что-то липкое и темное. Виталий Геннадьевич ощутил, как страх сковал все тело, а в следующий миг его выдернуло наружу.

Упав на раскуроченный асфальт, парень потянулся к своему дару, но эмоции не давали взять магию под контроль. Он ощутил, как по спине градом течет пот от осознания, что идут последние мгновения его жизни.

И что Моров опять был лучше него. Ведь он оказался прав.

— Федор Ильич! — раздался голос Ивана Владимировича над полем боя, в которое превратилась дорога. — Вы совсем меня не слушали? Что ж, раз ваш глава рода не воспитал из вас достойного человека, придется мне сделать из вас человека мертвого.

Озираясь по сторонам, Виталий Геннадьевич заметил, что Моров стоит на крыше его автомобиля и спокойно занимается тем, что разжимает пальцы отрубленной мужской руки, сомкнувшиеся на винтовке.

А в следующий миг сознание покинуло наследника Солнцевых. Как он решил, навсегда.

Москва. Иван Владимирович Моров.

Все могло бы получиться у Федора Ильича так, как он хотел. Еще там — на приеме у Завьяловых.

Каждый дворянин имеет законное право на самооборону. Но именно на ответные действия. И ключевой вопрос здесь: кто первым начал? Как только агрессор нападает — не важно, с помощью магии или физическим оружием, ни один благородный не будет осужден за последовавшие оборонительные действия. В том числе уничтожение опасного врага. Учитывая уровень подготовки Семенова, Виталий оказался бы убит одним заклинанием.

И все, что требовалось Федору Ильичу, чтобы план удался, так это чтобы Солнцев его атаковал. Нужно было лишь вывести Виталия из себя. Чем, собственно, Семенов со своей подругой и занимались, устроив свое представление перед благородной публикой.

Ситуацию просчитали достаточно хорошо.

В окружении своих друзей кичащийся своим превосходством наследник Солнцевых не мог не отреагировать на отвратительное обращение Федора Ильича. Не знал ведь он, что это лишь игра. Тем более Семенов наверняка был достаточно осведомлен, что в семье Виталия произошло много такого, что должно было вывести парня из равновесия. Настолько, что оставалось только чуть подтолкнуть…

Не вышло — я помешал, сведя все к переговорам двух родов.

И тогда Федор Ильич задействовал вторую часть плана. Запасной вариант.

Для того чтобы никто не смог доказать, что напал именно Семенов, дорогу, по которой двигался кортеж Солнцева, перекрыли дорожные рабочие. Оставлять свидетелей тоже в план не входило, а правильно обработанные трупы ни одному магу смерти ничего не расскажут. Место нападения было выбрано заранее — глухие стены вокруг и ни одной камеры.

Но и здесь план столкнулся с суровой реальностью. Потому что мне было плевать на планы Семеновых, самого Федора Ильича и его будущую невесту. Я не стану наследником Солнцевых!..

Остановить мой «Коршун», двигающийся вслед за машинами Солнцевых, рабочие не посмели. Им платили за то, чтобы перекрыть дорогу, но не за то, чтобы чинить препятствия члену благородной семьи. Так что перегородки и знаки они установили только после того, как я проехал мимо.

Двигаясь чуть позади кортежа Виталия, я прекрасно видел, как началось нападение. Заранее установленная под канализационный люк мина взорвалась, первый автомобиль швырнуло в воздух, где его сжало в мятую консервную банку заклинание тисков.

А после этого началась мясорубка. Охрана Солнцевых оказалась не лыком шита. И вполне успешно отбивалась от обычных людей. Пока в дело не вступил сам Федор Ильич, прятавшийся на крыше здания слева. Его я опознал с помощью магического взора, все же запомнил еще на заднем дворе у Завьяловых, и прошло слишком мало времени, чтобы я забыл.

И пока Семенов устранял свидетелей, у меня было время, чтобы ответить тем же.

«Коршун» я оставил раньше и теперь двигался пешком. А потому удалось не привлекать внимания. Отвод глаз — простейший фокус, когда знаешь, как его накладывать. Любой, кто видел меня сейчас, просто мазнул бы взглядом, но его мозг тут же отбросил бы лишнюю информацию, как несущественную. Технически меня видно, но я столь незначителен, что обращать внимание не нужно.

Естественно, пока я не начну действовать.

Взбежать по стене, пользуясь усилением — не сложно даже для не увлекавшегося физическими упражнениями мага. А мое тело было нормально подготовлено. Так что на крышу справа от дороги я забрался играючи.

Пятеро бойцов поливали свинцом кортеж Солнцевых. Трое их подельников уже лежали мертвыми — охрана Виталия не даром ела свой хлеб. Снова повторив отвод глаз, я двинулся к ближайшему врагу. Выхватив нож с его пояса, я обхватил противника и пять раз ударил его лезвием в лицо. Хватило бы и одного, но зачем допускать возможность выживания врага, который останется за спиной? Брошенная убитым винтовка оказалась в моих руках.

Остальные его напарники были слишком заняты перестрелкой с охраной Виталия. А потому заметили меня слишком поздно. Винтовка исторгла из себя первую пулю, расшибая зубы ближайшему врагу.

Еще четыре выстрела легли не так прицельно, но тоже в район голов, заставили моих оппонентов переключить все внимание на меня. Вот только динамический щит отклонял их пули. А мои отклонить было нечему.

Я не Жданова, навскидку белке в глаз не попаду, так что приходилось тратить время на прицеливание, и только потом убивать. И то несколько раз промазал, к концу короткого боя оставшись без патронов. Но все дело заняло чуть меньше минуты.

Федор Ильич тем временем убрался с крыши здания напротив и сейчас спускался внутри строения, чтобы выбраться к бронированным автомобилям. Я опустил пустое оружие и поднял новое.

Наученный горьким опытом с первой винтовкой, я сменил магазин у второй на полный, благо у нападавших еще оставался запас. И, перевалившись через край крыши, я открыл огонь по простецам на той стороне дороги. Они не ждали атаки с этой стороны, уверенные, что здесь только свои, за что и поплатились.

К этому моменту Семенов уже оказался внизу. Воздушным серпом он рубил охранникам Солнцева конечности, сносил головы. И вскоре подобрался вплотную к машине Виталия.

Самого Федора Ильича достать охрана не могла — их пули отклонялись в сторону поддерживаемым заклинанием. Воздушный поток, обдувающий дворянина, сбивал траекторию попадающих в него снарядов, роняя их на землю. Вот только это требовало постоянного расхода сил, что понемногу подтачивало резерв Семенова.

Я отложил винтовку и, перекинув ноги через край крыши, спрыгнул вниз. Под ногами соткалась выпуклая линза, как батут отправившая меня прямо на крышу бронеавтомобиля Солнцевых.

Виталий уже сидел на асфальте в полном одиночестве, потерянный, напуганный и готовый принять свою незавидную судьбу. А я дотянулся до защитных чар Семенова и разрушил их контрзаклинанием. Федор Ильич поспешил укрыться за пустой машиной Солнцевых, а я телекинезом притянул к себе отрубленную руку охранника с винтовкой в ней.

Семенову пришлось немало потратиться за это время. От резерва из трех узлов осталась едва ли половина. Охрана Солнцева проявила себя героически, но против мага такого уровня у них изначально не было шанса. Зато они выиграли своему наследнику время и заодно заставили Федора Ильича слить половину резерва на то, чтобы зачистить улицу.

Я видел его магическим взором и прекрасно понимал, что делает чародей. Так что у меня было время спокойно разжать пальцы на трофейном оружии.

— Федор Ильич! Вы совсем меня не слушали? — громко произнес я, дополнительно усиливая звук магией. — Что ж, раз ваш глава рода не воспитал из вас достойного человека, придется мне сделать из вас человека мертвого.

Виталий встретился со мной взглядом, и я наложил на него сон. Еще не хватало, чтобы мальчишка сам подставился под удар. Спокойно спрыгнув с крыши автомобиля, у которого Семенов вырвал дверь, я закинул Солнцева себе на плечо. Не слишком удобно, зато мой динамический щит прикроет нас обоих, не увеличив нагрузку на мой резерв.

— Моров⁈ — услышал я восклицание Семенова. — Какого черта ты тут забыл? Это не твоя война! Убирайся, я никому не скажу, что ты здесь был!..

Пока говорил, он не переставал готовить новое заклинание. Столб огня, если быть точным. К его несчастью, я знал эти чары, а потому дождался, когда Федор Ильич вольет в печать как можно больше силы. А потом я наложил контрзаклинание, разрушая всю конструкцию.

Поняв, что происходит, Семенов тоже взялся за оружие. Винтовка погибшего охранника Солнцевых оказалась в его руках, и Федор Ильич, сидящий на корточках за бронеавтомобилем, двинулся в сторону. Он явно не собирался больше колдовать, а стрелять предпочел из защищенного угла. Между нами два автомобиля, и стрелять сквозь них не выйдет.

Изысканная дуэль чародеев превратилась в вульгарную перестрелку. Хорошо, что меня не видят мои ученики. Они бы очень удивились.

Федор Ильич занял позицию и спустил курок. Пуля свистнула, пролетев между машинами. В последний момент на ее кончике вспыхнуло контрзаклинание для воздушного полога.

Но Семенов не угадал, и кусок свинца оказался отведен динамическим щитом. Контрзаклинание работает только тогда, когда оно направлено против конкретных чар. Он-то решил, что защиту мы используем одинаковую, и к выводу этому пришел по внешним признакам.

Но решение изящное, как и исполнение. За плечами Семенова большой опыт.

— Хороший выстрел, Федор Ильич, из вас вышел бы неплохой снайпер, — произнес я. — Жаль, но этот потенциал вам уже никогда не реализовать.

Я направил свое оружие в сторону врага. Выстрел грохнул в направлении противника, но ожидаемо не попал.

Впрочем, я и не собирался. Вокруг Семенова валялось достаточно стреляных гильз, и пока Федор Ильич следил за тем, как я стреляю, и потому он упустил момент, когда десятки маленьких кусочков пластика и металла рванули к нему с земли.

Крик, полный неожиданности и боли, ознаменовал конец боя.

Я бросил бесполезное оружие и, поправив спящего Солнцева на плече, двинулся к пораженному магу. Тратить время на допрос истекающего кровью чародея я не собирался. Его труп ответит на вопросы ничуть не хуже.

А мне пора открывать второй узел.

Последняя гильза вошла Семенову в шею, проделав в ней сквозную рану. Эссенция хлынула в меня довольно мощным потоком. И я тут же направил ее в свой зародыш второго узла.

Солнцев рухнул с моего плеча. Держать его уже не было сил, я и сам опустился на землю и привалился спиной к бронированному автомобилю.

Второй узел был открыт. Пока еще маленький, но в нем уже кружилась, распирая стенки, крупица магической силы. А потому когда рядом оказались новый отряд охраны и сотрудники Службы Имперской Безопасности, я улыбался.

Сознательно экономя магию, я провел бой с применением огнестрельного оружия и победил. Продвижение в моем возвышении стало наградой за успех. Солнцевский дурачок жив, и мне не придется становиться наследником Венедикта Кирилловича.

Я бы сказал, что вечер удался.

— Иван Владимирович, что с моим внуком? — услышал я голос главы рода Солнцевых.

Оглянувшись, я заметил, как старик, опираясь на трость, с напряжением смотрит на спящего Виталия.

— Наложил на него сон, Венедикт Кириллович, — ответил я, даже не предпринимая попытки встать. — Ни к чему ему было оставаться в сознании. Но, кроме испуга, с ним ничего не случилось. Ваши люди отдавали свои жизни не напрасно.

— Они исполнили свой долг, и я исполню свой, позаботившись об их семьях, — произнес он правильную фразу, сопровождающуюся совершенно неуместным вздохом облегчения. — Спасибо, Иван Владимирович, я этого не забуду.

К нам стремительным шагом подошла Варвара Константиновна. Что интересно, Легостаева была одета не по форме. На ней была черная юбка с запахом и фиолетовая блузка. На руках некромантки болтались золотые браслеты, инкрустированные камнями, а на шее — роскошное колье.

— Иван Владимирович, Венедикт Кириллович, — кивком поздоровалась с нами потомственный маг смерти. — Меня направили сюда для выяснения. Что можете сказать?

Я указал ей на труп Федора Ильича.

— Начните с него, Варвара Константиновна, — посоветовал я. — Полагаю, господин Семенов ответит на большинство вопросов Службы Имперской Безопасности. А я, пожалуй, пойду.

Сил все еще было немного, но оставаться на месте устроенной в столице перестрелки я не хотел. Уж лучше буду медленно ехать в сторону дома, чем продолжу смотреть, как Служба Имперской Безопасности выковыривает трупы из бронированных машин и собирает тела по крышам.

— Вы на «Коршуне»? — уточнил Венедикт Кириллович.

— Да.

— Мой человек вас довезет, Иван Владимирович, — озвучил свое решение глава рода Солнцевых. — Мой личный водитель достаточно опытен, чтобы доставить вас домой на вашем автомобиле. А я забираю Виталия Геннадьевича в особняк.

Последнее было сказано для Легостаевой. Некромантка спокойно кивнула, показывая, что услышала информацию, а потом Варвара Константиновна склонилась над трупом Семенова. Явно не желая пачкать наряд, она провела рукой над телом, за счет одной лишь грубой силы придавая мертвецу подобие жизни.

— Как тебя звали? — спросила она, явно намереваясь идти строго по протоколу допроса.

Идти до «Коршуна» мне не пришлось. Получив от меня ключи, шофер Венедикта Кирилловича пригнал машину сюда. Я опустился на заднее сидение и, прикрыв глаза, погрузился в себя.

Второй узел открывал новые вершины, давал доступ к новым заклинаниям. И, разумеется, новым артефактам. Но об этом я подумаю завтра.

«Коршун» плавно двигался по дорогам столицы. С момента, как мы выехали из устроенной Семеновым засады, ничего не напоминало о случившемся неподалеку бое. Конечно, Служба Имперской Безопасности обязательно допросит Семенова и узнает о его совместных планах с Ангелиной Павловной, из какого бы рода она ни была. Возможно, кровь прольется снова, но это уже не мое дело.

Пусть Венедикт Кириллович выбивает правду о нападении на своего наследника. Свое положение я защитил, и на этом умываю руки. Я не обязан разгребать за окружающими те горы навоза, что они успели нагородить вокруг себя. И это — тоже прекрасно.

— Прибыли, Иван Владимирович, — сообщил шофер, выключая двигатель.

«Коршун» уже стоял в гараже, а меня встречал Егор Никифорович. Увидев, что за рулем не я, управляющий явно напрягся, ожидая худшего. Впрочем, стоило ему открыть пассажирскую дверь, я улыбнулся мужчине.

— Добрый вечер, как тут обстановка? — спросил я, выбираясь наружу.

— Все в полном порядке, Иван Владимирович.

Он скосил глаза на выбравшегося из автомобиля водителя с гербом Солнцевых на униформе. Тот чуть кивнул, и я взял слово.

— Спасибо, что довезли, — обратился я к слуге Венедикта Кирилловича. — И передавайте вашему начальнику мою искреннюю благодарность.

— Обязательно, Иван Владимирович, — ответил тот, поклонившись значительно ниже.

— Накормите человека и отправьте домой, Егор Никифорович, он меня очень выручил, — велел я, уже направляясь к входу в дом. — Меня до завтра не трогать, я буду крайне занят.

Поднявшись к себе в покои, я скинул одежду на пол и, не принимая душ, завалился в кровать. Что ни говори, а открытие второго узла меня вымотало и выжало. Сил не осталось даже на то, чтобы обрадовать Анну премией.

Но завтра я обязательно этим вопросом займусь.

Утро началось с дразнящего ноздри аромата крепкого кофе. Еще не разлепляя глаз, я с удовольствием втянул чарующий запах. А поднявшись с постели, окинул взглядом спальню.

Анна как раз поставила серебряный поднос на столик, я видел горничную сквозь неплотно прикрытую дверь спальни. Девушка действовала аккуратно, не производя шума. Закончив, обернулась и, увидев, что я не сплю, поспешила извиниться.

— Простите, Иван Владимирович, я вас разбудила, — произнесла она с самым виноватым видом.

— Все в порядке, — ответил я, глядя на часы.

Циферблат показывал одиннадцать утра. Так что проспал я немало. Хотя организм еще не до конца отошел от перестройки резерва, усталость отступила. Ну а кофе окончательно развеет остатки сна. Осталось только добраться до напитка и сделать первый глоток.

Хотя соблазн отказаться покидать постель был велик, я все же пересилил это низменное желание и направился в душ. Анна тут же последовала за мной.

— Иван Владимирович, если хотите, я потру вам спину, — предложила горничная. — Или сделаю массаж.

У нее в резюме действительно имелась соответствующая отметка. Карьера девушки начиналась в салоне красоты, где неблагородные женщины не столько получали услуги, сколько проводили время с подругами. Естественно, несмотря на сословие, это были состоятельные клиентки. Или правильнее будет считать состоятельными их мужей, оплативших супругам такой досуг?

— Как-нибудь в другой раз, — ответил я, замерев у двери в ванную. — Но вообще я вчера решил, что ты заслужила премию. Пока я привожу себя в порядок, можешь подумать о том, чего хочешь больше — подарок или деньги.

Закрыв дверь, я быстро принял душ и остановился у зеркала, разглядывая свое отражение. Открытие второго узла никак не сказалось на моей внешности, однако в целом вид все еще оставался немного помятым.

— Если вы не возражаете, я бы предпочла деньги, Иван Владимирович, — озвучила свое решение горничная, как только я вышел из ванной комнаты.

— Хорошо, — кивнул я, опускаясь в кресло у столика. — Подай мне телефон.

Я оформил перевод пятидесяти тысяч рублей на личный счет Анны, и она, осчастливленная, убежала выполнять свои рабочие обязанности. Вооружившись чашкой с кофе, я сделал первый глоток и с удовольствием ощутил, как силы возвращаются ко мне.

Стоило осушить чашку, как лежащий на столике телефон завибрировал.

— Моров слушает, — произнес я, ответив на звонок.

— Иван Владимирович, — донесся из трубки мужской голос, — вас беспокоит Дементий Петрович. Глава рода Семеновых. Полагаю, нам есть что обсудить.

— О чем же мы должны с вами говорить, Дементий Петрович? — уточнил я.

Он хмыкнул в трубку.

— Полагаю, у вас могло сложиться несколько неверное представление о членах нашего рода, Иван Владимирович, — произнес глава Семеновых. — Вы оказались не в том месте, не в то время. И вам пришлось защищаться, как и любому другому разумному человеку.

Судя по тому, что он мне звонил, у Службы Имперской Безопасности до сих пор не нашлось повода прижать Семеновых.

И вот даже не знаю, как к этому относиться. С одной стороны, всякое могло случиться внутри семьи, Солнцевы сами тому пример. А с другой — мне звонит глава рода, член которого устроил перестрелку на улицах столицы. И это должно восприниматься как само собой разумеющееся?

— У вас немного неверная информация, Дементий Петрович, — сказал я. — Ваш младший родственник целенаправленно искал конфликта с родом Солнцевых. Я вмешался один раз — на приеме Завьяловых. О чем, кстати, я хотел вам поведать, но, увы, дальше все закрутилось слишком круто. И второй раз я вмешался в дела Федора Ильича, когда он напал на кортеж Солнцевых, желая лично уничтожить чужого наследника. Если хотите, Дементий Петрович, я самостоятельно выбрал вашего родственника своей жертвой. Загнал его в ловушку, из которой Федор Ильич не смог бы бежать, воспользовавшись его нападением на Солнцева. Затем я заставил вашего родственника растратить магию на уничтожение охраны Виталия Геннадьевича и после этого убил. Хладнокровно и расчетливо, — пояснил я, после чего сделал короткую паузу и спросил: — Так что вы хотели мне сказать?

Несколько секунд собеседник молчал, видимо, меняя заранее продуманный план разговора. После чего выдохнул:

— Выходит, Легостаева не соврала, — произнес Дементий Петрович. — А я уж было подумал, что это месть за то, что я разорвал помолвку с ее непутевым братом.

Хм, кажется, тут был намек на какую-то крайне мутную историю взаимоотношений между родами. Надеюсь, он не попытается меня в это втянуть. А то придется Семеновых еще сократить на несколько голов. Не люблю дворянские интриги.

— Впрочем, не важно, — решительно объявил глава рода. — Из-за действий члена младшей семьи Семеновых вы, Иван Владимирович, понесли некоторый ущерб. Я предлагаю выплату стандартной для такого случая виры. Возьмете миллион рублей, и мы забудем об этом инциденте.

Он точно глава рода Семеновых? Почему у меня такое чувство, будто мне хотят заплатить за убийство непутевого внука, убрать которого самим было невозможно, но и терпеть уже сил не было?

— У нас какой-то очень странный разговор получается, Дементий Петрович, — признал я. — Вам совсем не важно, что мной был убит ваш родственник?

— Одна овца все стадо портит, Иван Владимирович. У меня действительно нет к вам претензий, — подтвердил собеседник. — А чтобы у вас не возникало вопросов, почему на Семеновых не были наложены санкции и мы не под следствием, я поясню. Федор Ильич происходил из младшей семьи, которая с недавних пор пыталась стать главной в роду. Однако благодаря вам и Службе Имперской Безопасности дворянскому роду Семеновых больше не придется об этом беспокоиться.

Что ж, значит, я оказался прав. Федора Ильича Дементию Петровичу действительно не жаль. Более того, он даже готов мне заплатить, чтобы нормализовать отношения. И официально я приму виру от рода Семеновых, а на деле — получу плату за то, что с моей подачи государь укоротил буйную младшую семью.

— Хорошо, Дементий Петрович, заплатите виру, и никаких претензий у рода Моровых к роду Семеновых не будет, — произнес я. — Разумеется, если кто-нибудь еще из вашей семьи не решит начать устраивать подобный беспредел на моих глазах.

— Этого не будет, Иван Владимирович, — поспешно заверил меня глава рода. — Платеж отправлен на ваш счет.

Телефон в моей руке вздрогнул, подтверждая получение перевода, а Дементий Петрович продолжил.

— Кстати, Иван Владимирович, я слышал, что вам прочат место преподавателя в будущей академии его императорского величества, — сменил тему Семенов. — Я был бы вам признателен, если бы вы прибыли на прием в наш московский особняк. Вы еще молоды, но вы последний из своего рода. И, полагаю, если вы познакомитесь с некоторыми нашими девицами, вы сможете найти себе подходящую партию. Согласитесь, холостой молодой человек, который учит юных студенток — это одно, а вот женатый глава рода — совсем другое. Не правда ли?

Да ему палец в рот не клади. Опасный человек этот Дементий Петрович. Чем-то напоминает мне Венедикта Кирилловича. Тот тоже старался как можно больше получить от общения со мной.

— Прошу меня простить, Дементий Петрович, но пока что я не вижу такой возможности, — произнес я. — Возможно, в будущем.

— Понимаю вас, Иван Владимирович, — совершенно спокойно принял мой отказ собеседник. — Что же, не буду отнимать еще больше вашего времени. Всего вам наилучшего.

Глава рода Семеновых положил трубку, а я еще несколько секунд смотрел на экран телефона. Это был чертовски странный разговор.

Посидев еще немного, я открыл приложение умного дома и, найдя по камерам, где сейчас находится управляющий, подключился к ближайшему устройству.

— Егор Никифорович, будьте добры организовать обед в столовой, — распорядился я. — Я спущусь через пятнадцать минут.

— Будет исполнено, Иван Владимирович, — поклонившись в сторону камеры, отозвался слуга.

Удобная это штука, умный дом. Не зря я на него деньги потратил.

Московский особняк дворянского рода Легостаевых.

Леонид Викторович доел свой обеденный суп и, отодвинув тарелку, взялся за чашку кофе. Прислуга неслышно подошла к столу и, забрав пустую посуду, покинула столовую. Глава рода сидел в полном одиночестве — сын находился на службе, Варвара отсыпалась после срочного ночного вызова.

Да уж, вызова.

Не знал Сергей, с каким родом собирается заключать брак. Спутался с Семеновыми, а у тех не семья, а банка с пауками. Младшие семьи спят и видят, как захватят власть, Дементий Петрович мечтает передушить боковые ветви. И на союз с Легостаевыми он сразу же вышел, как только родная внучка про свою влюбленность в Сергея Константиновича рассказала. Связь с Легостаевыми дала бы главе рода Семеновых возможность укрепить свою власть, заключить сильный союз.

К счастью, брак развалился, так и не дойдя до объявления о помолвке. Леонид Викторович при этой мысли довольно улыбнулся. Можно было бы приказать внуку, и тот бы послушался, но так поступать было опасно. Не хватало еще наследника настроить против себя.

А вот подкинуть денег младшей семье, которая с удовольствием отговорила родственницу от брака с Легостаевыми — это полезно. Сергей получил ценный урок, стал свободен для составления действительно полезной роду партии, да к тому же отправился получать реальный боевой опыт.

А его отец взялся за ум и теперь активно уделяет время супруге в попытке зачать еще одного ребенка. В роду практически идиллия и порядок. Все заняты делом, и никаких подводных течений, как у Семеновых, быть не может. Ведь это не дед внес разлад, а сами Семеновы со своими интригами постарались.

Редко, очень редко выпадали такие возможности. Даже конфликт с Моровым пришелся кстати. Внучка перестала ходить с задранным носом и серьезно включилась в работу, пестует пополнение Службы Имперской Безопасности, подготавливая сразу десяток новых специалистов по магии смерти. И о ее судьбе, кстати, тоже пора бы уже задуматься.

Девушка хоть и не так молода, зато с огромным приданым и влиятельным родом. Стоит Леониду Викторовичу лишь намекнуть, что он подбирает достойную партию для Варвары Константиновны, очередь желающих выстроится от Кремля до самого Подмосковья. И тут главное — заранее определиться, в чей род будет выгоднее отдать девочку.

А что с Семеновыми случилось ночью — так вообще просто песня. Одна из младших семей, которую в свое время финансировал Леонид Викторович, почувствовала силу и решила показать зубы. Неудивительно, что Варваре пришлось допрашивать труп наследника этой семьи. Что, кстати, зачтется всему роду Легостаевых как успешно проведенное расследование.

Так что одни плюсы из ситуации.

— Леонид Викторович, — обратилась к главе рода горничная. — Кортеж великого князя прибыл к особняку. Где прикажете принимать его высочество?

Легостаев улыбнулся. Александр Александрович сам приехал навестить своего подчиненного. Чем не повод для гордости? Тем более что Леонид Викторович прекрасно знал, что везет его высочество поздравление с успешно выполненной задачей и новыми погонами для Варвары Константиновны, чтобы лично их ей вручить.

Карьера внучки складывается наилучшим образом. Еще бы дело кровавого культа закрыть, и можно будет сказать, что жизнь удалась. Однако пока что эти маньяки затаились, возможно, и вовсе покинули столицу.

— Большой кабинет, — ответил глава рода, поднимаясь из-за стола. — Проводите его высочество в большой кабинет.

— Будет исполнено, Леонид Викторович, — поклонившись, отозвалась горничная.

Московский особняк Солнцевых.

— Отец, ты его убьешь!

Алла Венедиктовна повисла на руке главы рода, в которой тот сжимал трость. На полу, истекая кровью из разбитого до мяса лица, лежал Виталий Геннадьевич.

Под воздействием заклинания Ивана Владимировича наследник Солнцевых проспал до полудня. А когда очнулся, Венедикт Кириллович преподал ему новый урок.

— Возможно, и стоило бы, — он достал платок и, не глядя на внука, принялся стирать кровь с трости. — Такой позор вырос, что мне даже совестно перед Семеновыми. Ничтожество.

Алла Венедиктовна сверкнула глазами, готовая защищать своего сына до последней капли крови, но Солнцев лишь рукой махнул.

— Что скажут в обществе, когда выяснят, что это Моров спас нашего наследника? — спросил он, возвращаясь к собственному креслу. — Солнцевы слабы, их наследник трус и тряпка, не умеющая держать себя в руках, а язык за зубами. Зато Моров действительно может стать Солнцевым. По указу государя, после моей смерти. Даже представить боюсь, как быстро он растеряет все наше состояние. Он же не сумеет им правильно воспользоваться!..

— У тебя уже есть наследник, отец, — упрямо произнесла Алла Венедиктовна.

— Виталий был обучен боевой магии? — будто не услышав ее, спросил Венедикт Кириллович. — Потому что, судя по чекам, я нанимал для него лучших учителей из армейских ветеранов, которые могли превратить любого слабосилка в машину смерти. И что? Где результат?

— Он же никогда не сражался всерьез, — возразила дочь, под взглядом главы рода не спеша подходить к лежащему на полу сыну. — Отец, Виталию нужно помочь.

— Я достаточно ему помогал, — устало вздохнул Венедикт Кириллович. — Сперва принял в род. Все обставил так, будто твоя сестра родила его в законном браке. Скрыл твой блуд, защитив твою репутацию. Позволил Виталию расти в богатстве и сытости, приставил лучших учителей, настоящих профессионалов. И вот чем он мне отплатил!..

Глава рода Солнцевых толкнул по столу газету, на первой странице которой имелась фотография Виталия Геннадьевича, поднимающего перчатку с земли. Более позорный кадр было сложно придумать. Так ведь не постановка, а реальная съемка!

— Это не повод убивать родного внука.

— Да, но повод отослать его куда-нибудь подальше, — кивнул Венедикт Кириллович и тут же взялся за телефон.

Найдя в списке контактов нужного человека, глава рода Солнцевых несколько секунд ждал ответа. Наконец, абонент принял вызов, и Венедикт Кириллович произнес:

— Михаил Игоревич, здравствуй. Да, Солнцев тебя беспокоит. Как семья? Как служба? — несмотря на бушевавшую в груди злость, глава рода держал лицо улыбающимся, а голос доброжелательным. — Да у нас тоже все прекрасно. Слушай, мне тут донесли, что тебе нужны добровольцы для открытия генерального консульства на территории Китая. Ах, у тебя почти сформирован штат и бюджет утвержден? Ну, ничего, мой внук ничего из вашего бюджета не возьмет. Он, знаешь ли, не из самого бедного рода, — на этом месте Венедикт Кириллович рассмеялся, демонстрируя, что шутит. — Что скажешь, возьмешь его под свое крыло? Я, разумеется, отблагодарю. Мальчику пора строить карьеру, и я подумал, что с его любовью находить общий язык с окружающими, в дипломатическом корпусе ему самое место. Да? Отлично. Вечером навещу вас с супругой в вашем доме? Вернешься только через неделю, понял. Значит, через неделю. Надеюсь, Евгения Андреевна все еще любит золото? Моров ей комплект с гербом Синицких подарил, да, я слышал. Миша, ну что ты за вопросы задаешь, конечно, мой ювелирный дом любой твой каприз исполнит. Давай я сделаю заказ, тебе отправлю, а дарить будешь ты. Уверен, твоя супруга оценит. Еще раз спасибо, Миша.

Положив трубку, Венедикт Кириллович убрал улыбку с лица и, нахмурив брови, взглянул на внука. Пока шел разговор по телефону, Алла Венедиктовна все же попыталась помочь сыну.

Во всяком случае он уже не напоминал лопнувший помидор и вполне осмысленно смотрел на деда.

— Я даю тебе последний шанс, Виталий, — произнес Венедикт Кириллович. — Собирай вещи, тебя ждет открытие генерального консульства в Китае. Ты ведь, судя по чекам в моей бухгалтерии, владеешь китайским в совершенстве. Вот и проявишь свои таланты на радость мне и на благо Российской Империи. Ну а если ты там опозоришься, знай, что назад ты можешь уже не возвращаться. Если до меня хоть слух дойдет, или даже мне покажется, что ты где-то опозорился, я вычеркну тебя не только из наследников, но и из членов дворянского рода. Мы поняли друг друга, Виталий?

— Поняли, Венедикт Кириллович, — кивнул тот, с трудом шевеля губами.

— Вот и отлично. До отъезда сделай милость, приведи себя в порядок.

Виталий Геннадьевич дождался наступления трех часов ночи, прежде чем покинуть свои покои.

В господском крыле в это время прислуга уже не появлялась. Конечно, ее можно было вызвать, и кто-нибудь из дежурящих горничных обязательно бы примчался, но помощь наследнику рода сегодня не требовалось. Как раз наоборот — чем все тише пройдет, тем будет лучше.

Так что молодой человек спокойно проследовал по коридору до его конца, но не сразу решился коснуться ручки двери. Мелькнули мысли, что следует остановиться, передумать и вернуться в свои комнаты. Но Виталий Геннадьевич их отверг.

Что его ждет дальше? Сейчас глава рода Солнцевых уж точно отправит внука в другую страну, и пока Виталий Геннадьевич будет давиться острой, жирной китайской едой, дед выберет себе другого наследника. И этот новый будущий глава рода ни за что не позволит своему единственному конкуренту вернуться.

Не такой судьбы желал себе Виталий Геннадьевич. А мелькнувшая мысль о том, что наследником дед может сделать Морова, придала не только уверенности, но и разожгла решимость довести дело до конца.

Однако, проникнув в покои главы рода, Виталий Геннадьевич на цыпочках миновал совмещенную с библиотекой гостиную и замер перед дверью в спальню. Как ни старайся убедить себя, что можешь совершить столь страшный поступок, но за всю свою жизнь младший Солнцев еще ни разу не поднимал руку на другого человека.

Тот порыв, заставивший Виталия Геннадьевича бросить вызов Семенову, мог бы стать триумфом молодого человека. Доказать всему миру и себе, что он действительно чего-то стоит. Но Моров помешал.

И дед этому был рад. Он поддерживал Ивана Владимировича и плевать хотел на то, что обязан был защищать своего внука. Да старик Виталия Геннадьевича даже за родного человека не считал!

Створка была оставлена приоткрытой, так что наследник видел открытое окно, раздвинутые занавески которого слегка покачивал ночной ветер. Стараясь не производить лишнего шума, наследник шире открыл дверь и прошел в спальню деда.

Венедикт Кириллович в это время уже должен был спать, так что Виталий Геннадьевич проник внутрь, прикрыл за собой дверь, как она была раньше, и двинулся к кровати.

Глава рода лежал на постели, держа руки под одеялом. Его глаза были закрыты, мерное дыхание приподнимало тяжелую ткань. Несколько раз старик даже всхрапнул, заставив Виталий Геннадьевича вздрагивать и озираться в поисках места, куда можно было бы спрятаться.

И это стало последней каплей. Немощный дед должен был перестать вредить своему внуку и наследнику рода Солнцевых!

Взяв в руки свободную подушку, на которой много лет назад спала супруга Венедикта Кирилловича, младший Солнцев приготовился положить ее на лицо деда и покончить с тем, кто всю жизнь играл Виталием Геннадьевичем, как пешкой.

Щелчок взведенного курка заставил молодого человека вздрогнуть. Дед не спал, его взгляд был ясен и тверд.

— Дурное семя, — с презрением выдохнул Венедикт Кириллович.

Грохнул выстрел.

Особняк дворянского рода Моровых. Иван Владимирович Моров.

Звонок разбудил меня около четырех утра. Нащупав телефон, я не сразу прочел, кто нарушил мой сон. Но все же мозг проснулся, и я нажал на зеленую кнопку.

— Моров слушает.

— Иван Владимирович, прошу вас срочно приехать, — произнес Венедикт Кириллович. — Мне очень нужна ваша консультация, как специалиста. Машину за вами я уже послал, будет у вас через пятнадцать минут.

Я тяжело вздохнул.

— Хорошо, Венедикт Кириллович, я приеду, — принял решение я. — Но надеюсь, что причина для звонка у вас действительно крайне серьезная. Вопрос жизни и смерти, как минимум.

— Так и есть, Иван Владимирович. Так и есть.

Он положил трубку, а я откинул одеяло и поставил ноги на пол. Часы показывали половину четвертого. Что же у них там случилось, что не могло подождать до утра? Неужто Дементий Петрович меня обманул, и Семеновы добрались до наследника Солнцевых?

Умывшись и одевшись, я спустился во двор. Бронированный внедорожник с гербом Солнцевых уже стоял у ворот. Один из охранников рода открыл мне заднюю дверь автомобиля.

— Прошу, Иван Владимирович, — произнес он. — По дороге мы заскочили в кафе, если хотите, можем предложить вам кофе.

— Не откажусь, — ответил я, забравшись на сидение.

Рядом со мной оказался еще один охранник. Он тут же протянул мне пластиковый стакан.

— Двойная порция двойного эспрессо, Иван Владимирович, — сообщил он.

Все как я люблю. Сразу видно, Венедикт Кириллович позаботился о сервисе. Значит, действительно ему нужна моя помощь. Вряд ли он стал бы так обо мне переживать, если бы дело касалось исключительно умозрительной лекции по темной магии.

Машина двигалась плавно, проходя по лежачим полицейским так, будто их и нет. Неровностей вообще не ощущалось, только вибрация автомобиля от работающего двигателя.

Охрана Солнцевых сохраняла молчание, шофер вел спокойно и без суеты, не превышал скоростной режим. А я потягивал кофе, чувствуя, как с каждым глотком тело наполняется энергией. К моменту, когда мы прибыли к особняку Солнцевых, мой стакан уже был пуст.

Ворота открылись, впуская нас на территорию, но машина не остановилась во дворе, а проехала в подземный гараж. Там меня уже встречал сам глава рода.

Венедикт Кириллович выглядел безукоризненно. Гладко выбрит, костюм не примят, лицо спокойное, взгляд твердый. Даже трость свою он просто прихватил для создания образа, а не из нужды опираться на нее от усталости.

Мне открыли дверь, и хозяин особняка сделал шаг ко мне. На его лице появилась вежливая улыбка.

— Спасибо, что так быстро откликнулись, Иван Владимирович, — произнес Солнцев, чуть наклонив голову. — Прошу, следуйте за мной.

Охрана оставила машину и разбрелась по своим делам. А мы с Венедиктом Кирилловичем поднялись на лифте в особняк, и глава рода уверенной походкой повел меня на хозяйскую сторону дома.

— Я много думал после вчерашнего нападения на Виталия Геннадьевича, — заговорил старший Солнцев, двигаясь по коридору. — И пришел к выводу, что нужно внука приставить к делу. Договорился с Михаилом Завьяловым, чтобы Виталий отправился в Китай. И мне нужно было подумать о новом наследнике.

В этот момент я напрягся, хотя и не подал вида. Становиться Солнцевым я как не хотел, так и желания не приобрел.

— Пришлось сидеть допоздна, — тем временем продолжил Венедикт Кириллович. — А как только я лег, укрылся и приготовился ко сну, в мои покои вошел Виталий Геннадьевич.

Он открыл дверь и пропустил меня вперед. Я прошел через кабинет-гостиную и замер на пороге следующего помещения.

Виталий Геннадьевич лежал на полу спальни. Под ним натекла лужа крови, лицо застыло в испуге. Кровавое пятно на груди однозначно указывало, что выжить у наследника Солнцевых шансов не было.

— Он попытался меня убить, Иван Владимирович, — произнес Венедикт Кириллович, вставая рядом со мной. — Хотел задушить подушкой во сне. Дурак не знал, что я всегда сплю с оружием.

Глава рода обошел тело внука и откинул свою подушку в сторону. Под ней обнаружился мощный револьвер с укороченным дулом. Обернувшись ко мне, Венедикт Кириллович заговорил:

— Ситуация, возможно, кажется неприглядной, Иван Владимирович, — произнес он, не сводя с меня взгляда. — Однако вы должны понимать, что прежде чем сообщать о смерти наследника, я должен убедиться, что это нападение было его собственным решением. И не окажется так, что какой-нибудь очередной Геннадий его подговорил совершить убийство собственного деда, который дал Виталию все, что было в его никчемной жизни.

Я еще раз взглянул на тело.

— Вы хотите, чтобы я поднял труп? — уточнил я. — В таком случае Служба Имперской Безопасности сможет определить, что заклинание накладывали на мертвеца.

— Служба Имперской Безопасности не станет сюда соваться без приглашения, Иван Владимирович, — покачал головой Венедикт Кириллович. — Никто не расследует самоубийство, если их об этом не просят.

— А что вы скажете Алле Венедиктовне?

— Правду. Что ее сын искал смерти и нашел ее, — не моргнув глазом, ответил тот. — Так вы мне поможете, Иван Владимирович?

Технически я действительно мог это сделать. Но хотелось бы снизить затраты резерва.

— Мне понадобятся ингредиенты, — сообщил я.

— Просто назовите их, — с явным облегчением выдохнул Венедикт Кириллович.

Через полчаса охранник доставил спортивную сумку, под завязку забитую материалами.

Глава рода Солнцевых наблюдал за тем, как я наношу узор прямо на пол его спальни, но не вмешивался в процесс.

Можно было воспользоваться магической печатью и на голой силе поднять мертвеца. А можно провести сложный и долгий ритуал, достигнув того же результата, но с куда меньшим расходом магии. А раз за все платят Солнцевы, то и отказываться я не стал. Если бы это нужно было мне, даже не подумал бы о ритуале.

— Готово, — сообщил я, закончив с приготовлениями. — Теперь можно приступать. Заклинание продержится минут пятнадцать, потом погаснет.

— Я готов, Иван Владимирович.

Трехметровый диаметр сложной фигуры на полу, выложенный разными ингредиентами. Больше пятидесяти пересечений и прерывистых линий. Часть ритуала будет выкачивать магию из воздуха, другая переплавит ее в нужный окрас чар. И самая меньшая часть — непосредственно печать поднятия трупа.

Еще до того, как приступить к созданию ритуала, я перенес тело в нужное место. Иначе был бы риск наступить на фигуру. Тратить магию на телекинез я тоже не хотел. А так все получилось легко и дешево.

Зачитывать слова мне не требовалось. Я просто отправил частицу магии в рисунок на полу, и этого было достаточно.

Ингредиенты вспыхнули темным пламенем, и тут же испарились. В магическом взоре я видел, как по линиям блуждает магия, распределяясь ровным потоком.

Виталий открыл глаза.

— Спрашивайте, Венедикт Кириллович, — кивнул я.

Так как заклинанием управлял я, а не глава Солнцевых, мне приходилось повторять вопросы Венедикта Кирилловича. Слушать ответы мог любой желающий.

Повезло ли, что глава рода выстрелил не в голову? Или он намеренно стрелял в грудь наследника, чтобы его можно было поднять, сейчас было не важно.

Пока шел допрос, вложенная в ритуал магия постепенно истаивала. Пока, наконец, не закончилась вся, и Виталий не замер на полу с открытыми глазами.

— Надеюсь, вы удовлетворены, Венедикт Кириллович, — произнес я, устало опускаясь в кресло.

Конечно, на самом деле никакой усталости я не ощущал. Но если тебе что-то дается легко, люди менее склонны награждать по-крупному.

— Да, Иван Владимирович, — кивнул Солнцев. — Теперь я удовлетворен.

Глава рода не скрывал, насколько расстроила его полученная из уст покойника правда. А я не собирался ее комментировать.

Виталий Геннадьевич оказался верен своему приемному отцу. И считал себя вправе взять власть в свои руки, не дожидаясь, когда время уберет с доски уже старого главу рода. В частности, наследник намеревался вернуть в ряды Солнцевых Геннадия Сергеевича. Для любящей матери Аллы Венедиктовны сын подобрал закрытый монастырь, из которого та ни выбраться не сможет, ни с внешним миром связь поддерживать.

Вдвоем с отцом Виталий Геннадьевич провел бы несколько реформ внутри рода, избавившись от нескольких младших семей, получив в собственные руки предприятия, которыми те управляли. Благо компромат на них у Геннадия Сергеевича имелся. И наследник был знаком с его содержанием. К тому же хранил копии в нескольких ячейках разных банков столицы. Теперь Венедикт Кириллович мог все это забрать и распорядиться по своему усмотрению.

— Не такого я, конечно, ожидал от него, — произнес глава рода. — Впрочем, сам виноват. С этим проклятьем отдалился от дел, и вот таков итог. Запомните эту историю, Иван Владимирович, — повернулся ко мне Венедикт Кириллович. — Запомните и не забывайте. Может так получиться, лет через тридцать-сорок вам пригодится пример Солнцевых, чтобы Моровы не повторили наш путь.

Я приподнял бровь.

— Вы уже не предлагаете мне стать вашим наследником? — уточнил я.

Глава рода Солнцевых усмехнулся.

— Давайте говорить откровенно, Иван Владимирович, — предложил он. — Вы молоды, у вас нет никакого опыта по управлению активами даже небольшого рода. В руках Солнцевых сосредоточены контрольные пакеты семнадцати крупных компаний и предприятий. Без грамотного наставника у вас уйдут десятилетия только на то, чтобы разобраться во всем этом. Ни одна компания столько не продержится, дожидаясь своего хозяина. Значит, в конечном счете вы, сами того не желая, приведете Солнцевых к текущему состоянию Моровых. Да, ваши предки обладали какой-то частью нашего сегодняшнего имущества. Но с тех пор ни один Моров не занимался ничем подобным. И пока был жив Виталий, я мог рассчитывать на то, что он был бы вашей правой рукой. Но теперь кто будет вам подсказывать?

Я был нужен ему в качестве пугала для текущего наследника. И хвала всем высшим силам, что это так. Именно по озвученной Солнцевым причине я не собирался требовать от них возвращения бывшей собственности Моровых. Ей нужно заниматься, а мне это не нужно и не интересно.

— Рад, что мы, наконец, пришли к пониманию, — ответил я.

— Так что теперь я сделаю наследником кого-то из младших семей, — продолжил Венедикт Кириллович. — Наш род, разумеется, ждут небольшие потрясения. Но мы с этим справимся. Всегда справлялись, и этот случай исключением не станет. А теперь поговорим об оплате вашей работы…

Я улыбнулся.

— Мои расценки вы знаете, Венедикт Кириллович, — кивнув, произнес я. — И раз я больше не нужен, мне пора покинуть ваш гостеприимный дом.

— Мои люди доставят вас обратно, Иван Владимирович, — произнес глава рода Солнцевых, после чего еще раз взглянул на тело внука, но больше ничего не сказал.

Домой я добрался только к семи утра. Ложиться, чтобы досыпать, уже не стал. Все равно через час должна была приехать Антонина Владиславовна, чтобы продолжить обучение. Так что стоило потратить свободное время на завтрак и подготовку к очередной теоретической лекции.

Жданова понимала, какой шанс ей представился, и впитывала знания с гораздо большим энтузиазмом, чем я мог себе представить. Даже жаль, что не все мои ученики будут настолько замотивированы. Впрочем, до открытия учебного заведения еще может все неоднократно поменяться.

О Виталии Солнцеве я больше не думал.

— Иван Владимирович, — обратилась ко мне Антонина Владиславовна за ужином, — вы наверняка слышали о том, что произошло в особняке Солнцевых сегодня ночью.

— Что там произошло? — уточнил я, отрываясь от говяжьих колбасок на тарелке передо мной.

— Наследник Солнцевых был найден в своей комнате утром, — пояснила младший лейтенант. — Мертвым. Прислуга обнаружила его остывшее тело, когда пришла будить на завтрак.

Я вздохнул, изображая сочувствие, а потом махнул рукой.

— Не все ставки могут сыграть, — сказал я. — Федор Ильич Семенов был бы рад узнать, что его дело было доведено до конца, пусть и чужими руками.

Жданова, не отрывая взгляда, несколько секунд внимательно наблюдала за мной, как будто я должен был переживать по этому поводу или показать хоть какие-то эмоции. Но я спокойно нарезал колбаски на куски, не отвлекаясь от тарелки.

— Это очень странно, Иван Владимирович, — наконец, произнесла моя ученица. — Только что вы спасаете ему жизнь, и вот так он ей распоряжается. Вы ведь сняли с него проклятье, защитили от атаки другого рода. Чего ему не жилось спокойно?

— Некоторые люди, Антонина Владиславовна, не умеют проигрывать, — ответил я, наколов кусок колбаски на вилку. — Виталий оказался из числа тех, кто с самого рождения получал все самое лучшее. И оказался не способен пережить столкновение с реальностью. Понимаю, со стороны может казаться, что у него было все, о чем многие могли только мечтать. Однако кое-чего важного он был лишен.

— И чего же?

— Крепости духа, — пояснил я, пожимая плечами. — Настоящий дворянин может вынести любые удары судьбы. Его можно лишить рук, ног, но он все равно останется дворянином и продолжит свою борьбу за выживание рода. А кто-то ставит свои личные интересы выше блага рода, и когда жизнь возит таких единоличников мордой по битому стеклу, они ломаются, как тонкие хворостинки.

Некоторое время в столовой было тихо. Но когда мы перешли к десерту, Антонина Владиславовна взглянула на меня со значением и произнесла:

— Иван Владимирович, я знаю, что этой ночью вы посещали особняк Солнцевых. И мое начальство тоже знает, — сообщила младший лейтенант. — Меня попросили узнать, что произошло на самом деле. Однако я понимаю, что вы вряд ли расскажете. В отличие от многих других представителей благородных родов вы помните о своей чести.

— К счастью, Антонина Владиславовна, я не Солнцев, — с удовольствием улыбнулся я. — А потому внутренние дела этого рода меня никак не касаются. Если же ваше начальство желает получить какие-то ответы от Солнцевых, вашему начальству следует обратиться за разъяснениями к Венедикту Кирилловичу. Уверен, он скажет все, что Службе Имперской Безопасности следует знать.

Жданова спокойно кивнула. Ее никак не задевал мой ответ, она всего лишь выполнила свой долг подчиненной. Что там говорить, из Службы Имперской Безопасности младшего лейтенанта могут уволить, а вот знания, что я ей даю, останутся с ней на всю жизнь.

А памятуя о том, благодаря кому она жива, Антонина Владиславовна не скрывает от меня своих заданий. Так что мой расчет вполне себя оправдал — лояльность Ждановой на моей стороне. И дальше она будет только закрепляться и усиливаться.

— На завтра, как вы и велели, я хотела забронировать для нас полигон, — сообщила младший лейтенант, взявшись за чашку с чаем. — Но в нашем отделении мне посоветовали перенести занятие.

— Вот как? — хмыкнул я.

— К сожалению, да, Иван Владимирович, — кивнула моя ученица. — Оказалось, что со вчерашнего дня там отрабатывают заклинания ученики Варвары Константиновны Легостаевой. У них должно быть первое практическое занятие по поднятию трупов, как мне передали по секрету.

Сказала она это с совершенно невинным видом, однако я уловил тщательно скрываемое недовольство. Казалось бы, незримое противостояние двух девушек должно было остаться в прошлом, но кто-то снова подливает масла в огонь.

Интересно, кто такой смелый, что нарушает приказ его высочества, лишь бы столкнуть меня лбами с родом Легостаевых? Не сама же некромантка это затеяла — она не показалась мне настолько глупой.

— Странно, великий князь обещал не чинить препятствий, — заметил я. — Возможно, стоит с ним связаться для уточнения. Что ж, в таком случае заменим боевые чары другим занятием. Как насчет артефакторики?

Жданова удивленно приподняла брови.

— А разве я смогу?

Я усмехнулся.

— Со временем, конечно, сможете, Антонина Владиславовна, — заверил я. — Но вообще для этого требуется немало навыков и опыта. Так что завтра мы съездим в мою лавку. Рабочие закончили возводить там модульный дом, — сообщил я.

Процесс оказался не самым быстрым, но когда есть деньги, всегда есть возможность ускорить события. Строить что-то помпезное мне не требовалось, лишь по самой минимальной планке допустимого. Так что два миллиона скрылись в карманах бригады строителей, а у меня появилась возможность открыть свое дело.

Вот страховая так быстро не работала. Выплаты были мне назначены по решению компании, но деньги переведут не раньше конца квартала. Бюрократия просто создана для того, чтобы портить людям жизнь. Да и покрытие расходов там оказалось не такое уж и большое — слишком ветхим было здание до нападения наемников Хасановичей.

— Как раз посмотрите, как я буду его подготавливать, — продолжил я. — И заодно послушаете теорию, как работают артефакты в принципе. А возможно, попробуете сами создать что-нибудь. Некоторые изделия не требуют большого количества ингредиентов, так что я захвачу с собой немного.

Глаза Антонины Владиславовны загорелись энтузиазмом.

— Но сразу предупреждаю, на многое не рассчитывайте, — предупредил я. — С первого раза получается далеко не у всех. Я бы даже сказал, ни у кого, но единицы на такое способны.

Уже провожая Жданову до двери, я подумал, что если она уволится из Службы Имперской Безопасности, возможно, у меня появится человек, который смог бы управлять моей лавкой артефактов.

В Антонине Владиславовне я хотя бы относительно могу быть уверен. А кроме того, когда она закончит свое обучение, младший лейтенант будет весьма неплохой чародейкой. По крайней мере, этого будет достаточно, чтобы разбираться в том, чего именно хотят клиенты и как этого достичь.

Завтра посмотрим. А пока что есть дело, которое не следует откладывать дальше.

Вытащив телефон из кармана, я нашел в списке контактов номер помощницы великого князя и нажал на вызов.

— Здравствуйте, Иван Владимирович, — произнесла она. — Чем могу помочь?

— Добрый вечер, Екатерина. Мне только что сообщили, что полигон, который его высочество выделил для моих практических занятий, оказался занят другим преподавателем, — ответил я. — Хочу прояснить, почему меня об этом никто не предупредил.

— Минутку, Иван Владимирович, я уточню.

Судя по звуку, девушка накрыла трубку ладонью и сообщила о теме нашего разговора Александру Александровичу. Даже сквозь пальцы, закрывающие микрофон телефона, я услышал гневный рык брата императора.

— Кто посмел⁈

Так, кажется, намечается очередное веселье в Службе Имперской Безопасности.

Москва.

— Что же, господа, пора признать, что пока что все наши успехи можно охарактеризовать, как провалы, — произнес мужчина в костюме без герба, стряхивая пепел с сигары. — Сколько попыток уже предпринято, а все остается на своих местах. И только количество наших сторонников стремительно уменьшается.

Договорив, он затянулся и выпустил наружу струю дыма. Недовольные собеседники из-за одинакового выражения раздражения на лицах могли бы сойти за братьев. Настолько хмурые брови и морщины от прищуренных в гневе глаз их роднили.

— Хотелось бы понять, почему так происходит, — вставил второй мужчина, стоящий у камина с бокалом в руке. — Как вы все знаете, средства уходят. Каждая попытка обходится нам не только людьми, но и деньгами. Фонд, который мы с вами организовали для этого богоугодного дела, опустошен наполовину, а результата все нет. Я уже готов поставить черту в расходах, признать дело провальным и выйти из коалиции.

— Поддерживаю, — вставил третий, нервно постукивая тростью об пол. — Где гарантии, что следующая попытка увенчается успехом?

— Какие тут могут быть гарантии, я вас умоляю, — скривился первый, стряхивая новую порцию пепла. — Мы все согласились с изначальным планом и договорились разрушить Солнцевых, чтобы уже на эти средства действовать. Мы все рискуем одинаково.

— Не скажите, — покачал головой третий. — В отличие от нас вы всегда можете перебраться в Лондон. И императору придется утереться, пэры не пустят его войска на свою территорию.

— Однако при этом я никуда не бегу, — покачал головой первый, придавливая пальцем сигару об пепельницу. — Вместо этого предлагаю поступить иначе. Наш план вполне может обойтись без активов Солнцевых.

— Вот как? — уточнил второй. — У нашего небольшого общества появился тайный меценат?

— Можно и так сказать, — усмехнулся курильщик, вынимая новую сигару из коробки. — Однако давайте смотреть правде в глаза. Горшковы ушли, за ними отправились Хасановичи. Их семейные активы сейчас распродаются на торгах. И я предлагаю на остатки нашего фонда их выкупить. Корона все равно торгует ими по сниженной цене — ведь в казне пусто, а деньги нужны не только нам с вами. За полгода нам хватит нарастить достаточный объем для фонда, чтобы кратно его увеличить. Грамотные управляющие у нас с вами есть.

— Хоть так эти дворяне послужат доброму делу, — вздохнул мужчина с тростью. — Мне нравится идея. Тем более что в последнее время мы зачастили с попытками покушений. Нужно взять паузу и немного выждать, может, даже больше, чем полгода. Кроме того, вполне вероятно, Венедикт Кириллович скоро самостоятельно помрет — возраст у него уже не детский.

— Я бы на это не рассчитывал, — покачал головой первый, раскурив новую сигару. — Он плотно связался с Моровым. А тот как раз и есть причина, по которой наши планы рушатся раз за разом. У меня вообще начинает складываться впечатление, будто Александр Васильевич не столько внука воспитывал, сколько одаренного убийцу растил. Чтобы наследие Моровых, так сказать, еще лет двести заставляло всех дрожать при одном упоминании этой фамилии.

— Не сгущайте краски, — возразил второй, поболтав бокалом в руке. — Моров, конечно, хорош, и великий князь уже слюни глотает от мысли, чтобы заполучить его себе. Но давайте будем реалистами, это всего лишь один человек. Умелый маг? Да. На него нельзя надавить стандартными методами, так как он последний в роду? Да. Но он не бог, у него течет кровь, и убить его вполне реально. Просто мы еще не обращались к соответствующим специалистам.

— Думаю, можно с этого и начать, когда восполним потери из фонда, — вставил третий. — Учитывая, кто будет нашей конечной целью, на Морове можно было бы проверить реальные возможности нанятого специалиста.

— Давайте вернемся к этому вопросу через шесть месяцев, — предложил курильщик. — Пока что я планирую передать послание императорской семье, чтобы они не расслаблялись и начали совершать ошибки. Служба Российской Империи всех поголовно дворян, конечно, красивая сказка, но пора показать его величеству, кто на самом деле правит нашей страной.

— Что вы имеете в виду?

— Александр Александрович слишком плотно взялся за поиски заказчиков в деле Хасановичей. Я уже договорился поставить точку в этом вопросе.

— Вы пригласили англичанина? — с усмешкой предположил мужчина с тростью.

Стряхнув пепел, тот покачал головой.

— Я думаю, никому, кроме меня, не стоит знать, кто будет исполнителем. Так для всех нас безопаснее.

Особняк дворянского рода Моровых. Иван Владимирович Моров.

Вчера мне так и не дали ответа, что делать с полигоном, а потому я не стал менять планов вновь. Чисто технически меня нисколько не напрягала необходимость делиться площадкой с Варварой Константиновой, мы все равно не каждый день занимаемся практикой. Антонину Владиславовну уже учили таким образом, когда заставляли заучивать заклинания без подачи нормальной теории, и результат вышел не самым лучшим.

Плотно позавтракав, я сел за руль мотоцикла и, надев шлем, выкатил его из гаража. Младший лейтенант, одетая в простые джинсы и красную клетчатую рубашку, в которой была в клубе «Семеновский», уже ждала меня за воротами особняка.

— Доброе утро, Иван Владимирович, — первой поздоровалась Жданова.

Остановившись рядом, я протянул ей шлем.

— Утро доброе, Антонина Владиславовн, — ответил я, глядя, как девушка ловко справляется с защитой — сказывалась практика совместных поездок. — Надеюсь, вы плотно перекусили перед выходом? Вряд ли мы закончим раньше трех часов дня.

Учитывая, что стрелки на циферблате показывали всего семь сорок утра, уточнить было не лишним. Конечно, всегда можно было заказать из ресторана или кафе, но я не имел представления, найдется ли там хотя бы место, чтобы расположиться с едой.

Все-таки стройка идет. Пусть и закончили рабочие основное здание, однако на территории еще хватало работы. Принимать пищу в грязной бытовке я не горел желанием, хотя мог бы без проблем. Но если есть выбор, зачем выбирать худший вариант? Одна из прелестей моего положения как раз и заключается в том, что я могу себе позволить определенный уровень комфорта.

— Очень, Иван Владимирович, — сообщила Антонина Владиславовна, садясь за моей спиной и крепко обнимая меня. — Я готова.

Кивнув, я тронулся с места. Болт понесся по дороге, бодро набирая скорость. Погода стояла не самая теплая, ветер бил, казалось, со всех сторон. На небе стягивались тучи, но до начала обещанного прогнозом ливня было еще далеко.

Стоило выбраться на скоростную автомагистраль, как поток автомобилей прикрыл от порывов. Плотность движения была особенно впечатляющей — не так уж часто я видел настоящие пробки здесь, все же не выходной, когда люди торопятся убраться из столицы за город.

Но все когда-то заканчивается, вот и я въехал на территорию будущей лавки и погасил двигатель. Жданова легко перекинула ногу через сидение, хотя ей и пришлось для сохранения равновесия чуть подпрыгнуть на месте. Я выставил подножку и слез сам. А к нам уже спешил бригадир стройки.

— Иван Владимирович, рад вас видеть! — заявил невысокий полный мужчина с жесткой темной щетиной на лице. — Как раз хотел вам звонить.

— Что-то случилось, Олег Иванович? — спросил я, убирая наши шлемы.

— Это уж как посмотреть, ваше благородие, — ответил тот. — Мы по вашему заказу копались в тоннеле и нашли кое-что. Вас наверняка заинтересует. Но полицию я бы вызвал.

Жданова усмехнулась и достала из заднего кармана удостоверение.

— У Ивана Владимировича есть связи посерьезнее полиции, Олег Иванович, — с благожелательной улыбкой произнесла она. — Ведите.

Строитель бросил на меня вопрошающий взгляд, но я лишь кивнул. Понятно, что он не стал бы сам отказывать младшему лейтенанту, но это мой участок, я дворянин и имею право не показывать находку Службе Имперской Безопасности. Правда, если потом всплывет, что там нечто противозаконное, у меня будут проблемы. Но право все равно никто не отменял.

К тому же оно потеряло бы всякую силу, если бы Антонина Владиславовна вернулась с судебным предписанием. Так к чему огород городить?

Само здание было типовой прямоугольной коробкой из железобетонных плит в два этажа с чердаком и подвалом. Особых требований у меня не имелось, важна была внутренняя отделка, но ее, естественно, будут делать только после завершения работ. Сейчас ни дверей, ни окон еще не было, просто пустые каменные комнаты с бетонной лестницей на второй этаж и в подвал.

По документам тоннель, который я в прошлый раз обнаружил, ранее не существовал. Однако представители страховой компании облазили участок вдоль и поперек, чтобы иметь представление о положенной мне выплате, и теперь на всех чертежах он будет отмечен. Не то чтобы я рассчитывал на сохранение тайны, так что отнесся к этому спокойно. Все равно внизу будет стоять надежная дверь, которую просто так не вскроешь — магия сразу же сообщит о попытке вторжения.

Олег Иванович спустился первым, пригибаясь, чтобы не задеть висящую под потолком времянку. Провода уходили до конца тоннеля, прикрепленные к бетонным плитам. Несколько дешевых лампочек освещали путь.

Пока мы с младшим лейтенантом следовали за бригадиром, я смотрел на новенькие стены и не находил, к чему придраться. Старую кладку разобрали, укрепили проход, так что теперь можно было не переживать, что где-то вывалится кирпич, и потолок обрушится на голову.

Но, разумеется, о финальном этапе работ речь еще не шла. С другой стороны, чтобы наложить чары, мне ведь ни обои, ни деревянные панели не нужны. Их, если на то пошло, можно выдрать или случайно сломать, нарушив контур заклинаний. А бетонная стена останется на своем месте, и добраться до нее будет не так-то просто, когда появится облицовка.

— Вот здесь, Иван Владимирович, — сообщил бригадир и неожиданно нырнул в ответвление тоннеля.

— А я его не заметил, когда здесь проходил, — признался я.

— Мы тоже бы мимо прошли, но когда снимали старые камни, обнаружили за ними комнатку, — пояснил Олег Иванович. — Смотрите.

Помещение и впрямь было небольшим, однако света из тоннеля не хватало, чтобы его охватить полностью. Бригадир включил налобный фонарь, и я сразу понял, почему он предложил вызвать полицию.

Вдоль всего периметра комнаты оказались вмурованы все те же металлические кандалы с цепями. Но в отличие от тех, что находились в моем подвале, здесь тела никто убирать не стал.

— Восемнадцать, — подсчитала Антонина Владиславовна. — И судя по виду, они здесь уже лет десять.

А мне только сейчас пришла в голову мысль, что Маэстро мог вообще не знать особенностей здания, которое мне подарил. Не осматривал же он все, что попадает ему в руки. И, вероятно, только это мне и помогло при нападении Хасановичей. В документах-то тоннель не значился.

А уж тем более найти замурованных в каменном мешке людей не смог бы даже маг смерти. Слишком долго они здесь висят.

— Я вызову криминалистов, — предупредила младший лейтенант, доставая телефон.

— Да, будьте так добры, Антонина Владиславовна, — легко кивнул я. — Олег Иванович, а где камни из кладки, которая закрывала проход?

— Вытащили наверх, — ответил бригадир. — Сами понимаете, Иван Владимирович, когда щель обнаружили, решили, что просто на коммуникации наткнулись, они тут рядом должны были залегать. Внутрь никто и не заглядывал, а потом, когда увидели, стало уже поздно. Не возвращать же их обратно!

За его словами крылся вполне реальный страх. И нет, мужчина боялся не трупов. А того, что в его зоне ответственности подчиненные растащили улики. За такое можно получить много проблем.

Тем более когда рядом стоит сотрудник Службы Имперской Безопасности.

— Но больше ничего не трогали? — нахмурилась Жданова.

— Боже упаси, госпожа! — довольно эмоционально всплеснул руками бригадир.

— Ну, здесь связь все равно не ловит, — сказал я, оглядывая помещение. — Пойдемте посмотрим на блоки, которые тут стояли. Что-то мне подсказывает, на них можно найти нечто интересное.

Потому как под слоем пыли, скопившейся на полу, я четко увидел следы не самого приятного ритуала. Кто бы ни замуровал здесь своих жертв, он позаботился о том, чтобы они мучились подольше. А их жизненная эссенция скопилась в накопителе, который раньше висел под потолком, но теперь исчез.

Значит, устроивший эту казнь чародей вернулся за ним и вновь заложил проход.

Выбравшись на первый этаж, Олег Иванович повел меня на улицу. Жданова же задержалась, чтобы вызвать команду специалистов. Вдвоем с рабочим мы вышли на то, что вскоре станет ухоженным задним двором, и я сразу же обнаружил остальную бригаду.

Мужчины нервно курили, стараясь не смотреть на отдельную стопку камней. При моем появлении они напряглись еще сильнее, но все же не разбежались. Хотя могли бы, не каждый день откапываешь восемнадцать тел.

— Все понятно, — кивнул я, даже не приближаясь к извлеченным блокам.

На той части поверхности, что должна была располагаться с внутренней стороны камеры, остались бороздки еще одного ритуала. Простое экранирование, которое не позволяло почувствовать происходящее за стеной средней руки одаренному. Не самые распространенные чары, учитывая специфику местной магической традиции.

Школа преграждения, к которой относился и мой динамический щит, вообще штука сложная. И большинство заклинаний там требуют наличия пятого узла. Если, конечно, чародей не решит сэкономить и преобразовать такой экран в ритуал. С Виталием я так и поступил, преобразовав затратную магию в крайне экономичный ритуал.

Но сам факт, что убийца знал чары экранирования, наводил на печальные выводы. У противника Службы Имперской Безопасности, который устраивал этот карнавал по сбору жизненной эссенции, знаний куда больше. И он не стесняется ими пользоваться.

— Бардак, — в очередной раз выдохнул я. — Господа, переходите пока что к другим работам. Вам же наверняка есть чем заняться, помимо тоннеля?

— Да, разумеется, Иван Владимирович, — торопливо закивал бригадир. — А ваша спутница, — он кивнул в сторону дома, внутри которого расхаживала младший лейтенант, до сих пор ведя диалог по телефону, — не станет возражать?

Я пожал плечами.

— Максимум, что вам на самом деле может грозить, это дача показаний, — ответил я. — Расскажете все как было, да и продолжите жить, как раньше. Камни, которые вы вытащили, уже давно не содержат в себе магии. Да и кто, в самом деле, мог ожидать, что в таком месте найдется место преступления?

Немного успокоенный, Олег Иванович тут же принялся раздавать указания своим подчиненным. Те с радостью побросали окурки в жестяную банку с задорным ананасом на этикетке и разошлись по территории.

Первая машина Службы Имперской Безопасности прибыла только через полчаса. Все жертвы уже давно умерли, куда им было торопиться?

Антонина Владиславовна за это время выслушала краткую лекцию по созданию ритуалов — чтобы не тратить время впустую, я объяснил ей принцип работы магического экрана. Впрочем, не раскрывая подробностей и пропорций ингредиентов. В конце концов, Ждановой пока что до пятого узла еще карабкаться и карабкаться.

Хотя в отличие от меня ученица легко заставляла магию в собственном резерве циркулировать круглыми сутками, что давало возможность с уверенностью сказать, что у Антонины Владиславовны довольно неплохой потенциал. Если бы мы оба оказались учениками Верховного мага, я бы поставил на то, что она быстрее достигнет пятого узла, самому мне в этом теле пока что циркуляция во сне практически не давалась.

Однако я не забывал, что младший лейтенант прошла достаточно серьезную подготовку в рамках образовательной системы силовых структур Российской Империи, а мое тело магией вообще не занималось до моего пробуждения на алтаре. Так что фора хоть и имеется, но она незначительная, скоро я Антонину Владиславовну догоню. Ведь я не сдавался и продолжал тренировать этот навык.

Получив все необходимые сведения, сотрудники Службы Имперской Безопасности прошли в тоннель, несколько человек проводили допрос строителей, но по лицам было заметно — служивые не рассчитывают хоть что-то найти за давностью лет. А мы со Ждановой продолжили урок.

— Иван Владимирович! — спустя еще полчаса обратился ко мне криминалист, высунув голову из прохода в тоннель.

— Слушаю, — обернулся на его голос я.

— Мы не можем взять образцы ДНК. Все показатели стандартны для последствий кровавого культа, — сообщил он. — Нужно звать магов смерти, может быть, у Варвары Константиновны получится что-то выяснить.

Я пожал плечами, не видя в этом смысла. Но и отказывать не стал.

А сам подумал, что хоть на полигон мы с младшим лейтенантом и не поехали, встречи с некроманткой все равно не избежать.

Черный кроссовер Легостаевой прибыл минут через сорок после вызова криминалистов. А пока Варвара Константиновна выбиралась из своего автомобиля, к моей собственности подъехал микроавтобус. Из него на улицу вышел десяток человек, судя по всему, те самые ученики.

На этот раз на Легостаевой была униформа Службы Имперской Безопасности. Погоны лейтенанта я заметил, как и Антонина Владиславовна. Но Жданова сделала вид, что ее это совсем не трогает.

А мне вот стало интересно, за какие такие заслуги ее повысили? Я, конечно, не слежу за карьерой некромантки, но даже в прессу просачиваются только резонансные дела. И последними таковыми были те, где я принимал непосредственное участие. Выходит, свое повышение некромантка получила, расследуя преступления в тех местах, где я присутствовал.

— Ждите здесь, — велела некромантка ученикам, проходя за забор. — Здравствуйте, Иван Владимирович. Младший лейтенант.

Слово младший Легостаева выделила голосом, давая понять уже моей ученице, кто здесь главный. Впрочем, все происходило на моей территории, так что держались девушки в рамках приличий.

— Добрый день, лейтенант, — обозначив поклон, ответила Антонина Владиславовна.

— Здравствуйте, Варвара Константиновна, — легко кивнул я. — Поздравляю вас с очередным званием.

— Благодарю, Иван Владимирович, — ответила та, даже не пытаясь скрыть своего удовольствия. — Мне уже рассказали, что на вашем участке обнаружены тела предположительно убитых кровавым культом людей. Не станете возражать, если я воспользуюсь случаем и проведу на вашу землю своих учеников?

Я развел руками.

— Если они сотрудники Службы Имперской Безопасности, кто я такой, чтобы чинить им препятствия? — с вежливой улыбкой ответил я. — Однако я попрошу вас не создавать помех для рабочих и держаться подальше от меня и Антонины Владиславовны.

Легостаева чуть нахмурила брови, но тут же сделала вид, будто все происходит по плану. Взглянув на Жданову, она вновь натянула на лицо улыбку.

— Можете не волноваться, Иван Владимирович, я не стану покушаться на ваши знания и пытаться выяснить подробности вашего обучения, — произнесла она, правильно уловив смысл моих слов. — Приказ великого князя, подтвержденный его императорским величеством, никто нарушать не станет.

— В таком случае проходите, Варвара Константиновна.

Конечно, на самом деле я не боялся, что кто-то сунет свой любопытный нос в наши с Антониной Владиславовной занятия. В конце концов, как преподаватель Легостаева обязана следить за своими учениками. А значит, вся ответственность за нарушение приказа будет лежать на ней.

Александр Александрович составил документ так, что никто, кроме членов императорской семьи, не может лезть в мое обучение. И то дозволялось вмешательство приемной комиссии лишь на зачете. А непосредственно обсудить процесс могли только сам великий князь и его императорское величество.

Казалось бы, простая формальность, которой куратор Службы Императорской Безопасности делал вид, что предоставляет мне свободу. Но на деле — приказ оформлен по всем правилам, значит, все должны его исполнять. И нести соответствующую ответственность за его нарушение.

— Я хотела бы с вами переговорить наедине, Иван Владимирович, — уже глядя на то, как ее ученики скрываются в недрах подвала, негромко произнесла Варвара Константиновна.

— Хорошо, я выделю вам время, — ответил я.

Возможно, конечно, что это будет очередная попытка Легостаевых наладить отношения, но я в это не верил. Варвара Константиновна уже пробовала, и ничего не вышло. А если станет настаивать, это уже будет выглядеть не как предложение дружбы, а как просьба к главе чужого рода. Что само по себе ведет к репутационным потерям, если об этом станет известно.

А учитывая, сколько здесь людей из Службы Имперской Безопасности, откуда любая информация мгновенно разлетается по всему дворянскому обществу со скоростью света, нас и услышат, и расскажут.

— Итак, Антонина Владиславовна, — повернулся к своей ученице я. — Давайте пока что поднимемся на второй этаж, а то здесь стало слишком многолюдно. Хочу показать вам несколько простых методов создания артефактов.

— Как скажете, Иван Владимирович, — с готовностью отозвалась младший лейтенант.

До глубокого понимания работы артефактора Антонине Владиславовне, разумеется, будет еще далеко. Однако кое-что в этом направлении можно сделать. Естественно, с первого раза у нее ничего не получится, и придется тратить расходные материалы до тех пор, пока не появится приемлемый результат.

Но я рассматривал это занятие в своей программе, как прикладное применение теоретических знаний. А потому мне было удобнее показать пару примеров, которые можно буквально пощупать пальцами. Наглядная демонстрация всегда лучше просто рассказа. И на данный момент будет полезна моей ученице не только как источник самостоятельного дохода — тот же магический свет, выпускаемый простым светильником, можно вполне успешно продавать — но и как способ лучше разобраться в теме.

Собственно, со светильника мы и начали. Заклинание не сложное, к материалам не слишком требовательное. А главное, если что-то пойдет не так, это не причинит вреда окружающим. Разумеется, имелась вероятность взорвать будущий артефакт неумелыми действиями, но это нужно совсем мозгов не иметь. А Антонина Владиславовна ими не только обладала, но и умела использовать по назначению.

Положив на проеме окна заготовку, которую мы купили на деньги великого князя, я поставил рядом сумку с набором начинающего артефактора. Конечно, имелись у нас и более продвинутые инструменты, но… Чем меньше отвлекающих факторов и вопросов по применению специализированных предметов и ингредиентов на первом занятии, тем проще.

— Итак, Антонина Владиславовна, — произнес я. — Базовые знания я вам уже дал. Теперь пришла пора попробовать их на практике. Прошу.

Отойдя в сторону, я позволил младшему лейтенанту приступать к делу. Назначение инструментов ей было понятно, какое заклинание вносить на металлическую заготовку, известно. Так что дальше начиналась рутинная работа по составлению печати.

— Прежде чем приступать к делу, измерьте материал, — напомнил я. — Чем меньшую площадь занимает заложенная вами в предмет магия, тем больше заклинаний в артефакт теоретически можно вместить. К примеру, помните трость Солнцева?

— Да, — вооружившись блокнотом и ручкой с линейкой, кивнула моя ученица.

— Я бы легко нанес на нее десяток самых разных чар, — продолжил мысль я. — Но это — я. Настоящий артефактор всегда старается ужаться до максимума. Однако если бы трость Венедикта Кирилловича обрабатывал кто-то менее сведущий в магии, ему бы всей трости не хватило, чтобы превратить ее в достойный артефакт. Так что здесь крайне важен опыт.

Пока я говорил, Жданова нарисовала в блокноте заготовку и принялась делать расчеты. Сама печать была нанесена мной на другой листок, так как Антонина Владиславовна ее не знала. Но сейчас младший лейтенант старалась восстановить ее по памяти, а не подглядывать в шпаргалку.

Тренировать память, закладывая в нее как можно больше печатей — неплохой способ вычленить закономерности магии. В какой-то момент количество обязательно перейдет в качество, и чародей осознает правила создания заклинаний, которые действительно будут работать.

Беда этого мира в том, что такие озарения случаются редко. Ограниченность ли это воображения, или следствие постоянной скрытности, когда благородные семьи прячут свои книги заклинаний от посторонних глаз — мне было все равно. Я не собирался менять мир и учить чарам всех вокруг.

Каждый элемент печати отвечает за свою часть заклинания — точность, выбор цели, эффект, его длительность и так далее. Если, к примеру, разложить на составляющие известные Ждановой чары, она легко обнаружит в них блок, обозначающий огонь. И, если ей хватит сообразительности и знаний, рано или поздно моя ученица попробует вплести в уже известную печать того же огненного снаряда лед или электричество. И тогда у нее выйдет ледяное копье или разряд.

Так, «открывая» уже известные заклинания, можно значительно расширить свой арсенал. Однако более сложные чары требуют больше эрудиции. И чем требовательнее они к знаниям мага, тем большее число узлов необходимо для их освоения.

Собственно, я уверен, что именно так самые первые чародеи и поступали — пытались менять что-то в печати и смотрели на результат. Не все подобные эксперименты безопасны, однако рано или поздно новые заклинания оказывались созданы.

— Я закончила, Иван Владимирович, — произнесла Антонина Владиславовна, демонстрируя мне блокнот с заготовкой и расчетами по вложению в нее печати. — Что скажете?

Технически все было верно составлено. Однако между расчетом и реальностью существует разница. И это Ждановой еще предстояло узнать.

Улыбнувшись, я кивнул.

— Что ж, приступайте, Антонина Владиславовна, — разрешил я. — Посмотрим, что у вас получится.

Она вооружилась инструментами и, сверившись со своим эскизом, начала наносить узор на металл. Дело двигалось тяжело — одно лишнее движение могло все испортить, так что младший лейтенант не спешила. Я ее тоже не торопил, прекрасно понимая, какое волнение она сейчас испытывает.

— Позовете меня, когда закончите, — произнес я, спускаясь на первый этаж, на котором уже дожидалась меня Варвара Константиновна.

Легостаева выглядела хмурой, а ее ученики все еще копались внизу. Очевидно, что контролировать их обучение от начала и до конца маг смерти не собиралась. Уверен, она дала им какое-то задание в духе «пока не найдете, можете не подниматься». Не самый успешный подход, когда дело касается магии, на мой взгляд, однако лезть в чужой воспитательный процесс я счел излишним.

— Вы хотели со мной поговорить, Варвара Константиновна, — напомнил я.

— Да, — кивнула та. — Отойдем?

Мы выбрались на улицу. Дождь еще так и не начался, но угольно-черные тучи уже закрыли собой небо. Усиливающийся ветер трепал остатки травы во дворе, предвещая скорый разгул непогоды.

Жестом позволив некромантке вести, я прошел вслед за ней в дальний угол моей территории, где не было никого, кто мог бы случайно подслушать наш разговор. Кроме того, Легостаева еще и защитой от звука обеспокоилась, установив соответствующий барьер.

— Прежде всего хочу вас предупредить, Иван Владимирович, — заговорила Варвара Константиновна, вынимая портсигар из внутреннего кармана кителя. — То, что я сейчас вам скажу, знать вам не то чтобы не положено, но никто не собирался вводить вас в курс дела.

Я приподнял бровь, предлагая ей продолжать.

— Я подергала за ниточки, пытаясь выйти на того, кто устраивал покушения на вас, Иван Владимирович. И эти поиски пока что ни к чему не привели, — произнесла она, вставляя сигарету в мундштук. — Однако, полагаю, в свете последних событий вам будет куда интереснее узнать о другом деле. Вряд ли вы знали, что не так давно Семеновы планировали выдать одну из своих девиц за моего брата.

— Я слышал об этом, — кивнул я. — И что дело так к свадьбе и не привело, меня тоже просветили.

— Вот как? — хмыкнула некромантка прикуривая. — И кто же это был?

— Дементий Петрович Семенов, — легко ответил я, чуть приподняв уголки рта. — Он мне позвонил на следующий же день. Так что мы немного пообщались.

Покачав головой с неодобрением, Легостаева вздохнула.

Вообще, я не слишком-то поверил, что она не знала об этом. Технологии прослушивания сотовых телефонов не сегодня придуманы. И всерьез надеяться, что Служба Имперской Безопасности не стенографирует мои диалоги, было бы слишком наивно. Другое дело, что они могут быть неинтересны.

Ведь что такого мы обсудили с Семеновым? Что он мне виру за беспокойство заплатил? Так все по правилам дворянства. Его родственник напал на главу чужого рода. Конфликт налицо, и выплата виры в этом случае — вполне признаваемое современным законодательством действие. Мое право на это подтверждено дворянским собранием и завизировано императорской властью чуть ли не в прошлом веке. Претензий ко мне быть никаких не может.

То, что Дементий Петрович мне своих родственниц хотел представить? Здесь еще меньше необычного, чем в сглаживании конфликта. Дворянские рода Российской Империи и живы-то до сих пор лишь по той причине, что постоянно обновляют кровь. В Европе с этим острая проблема — как началось вырождение через физическое и умственное уродство, так и до сих пор периодически всплывают последствия.

Собственно, по этой причине императорский дом Российской Империи в Европу женщин и не шлет. Уж лучше в гарем султана, чем обречь дочь или племянницу на жизнь с пускающим слюни великовозрастным дегенератом, который никогда не сможет зачать ребенка. И, как ни странно, а такая политика себя вполне оправдывала.

Некоторые дворяне, правда, все равно лезли на запад, гонясь за деньгами и какими-то связями за рубежом. Но это были не особо влиятельные семьи. Потому как особо влиятельные рода делали свое дело в Российской Империи. Боролись за власть в своей стране и, судя по тому, насколько эфемерна власть монарха, делали это весьма успешно.

— Что ж, это было ожидаемо, — признала Варвара Константинова. — Но вообще-то я хотела сказать, что у меня есть информация, кто именно нанял Федора Ильича для устранения Виталия Геннадьевича Солнцева.

— Так почему вы не поделитесь ей с Венедиктом Кирилловичем? — спросил я напрямую. — Зачем играть в сломанный телефон?

— Потому что это приведет к дестабилизации общества, Иван Владимирович, — стряхнув пепел, заявила некромантка, глядя на меня исподлобья. — А это не то, к чему должны стремиться благородные люди. Нам и так хватает забот.

Я пожал плечами.

— Если честно, я не вижу в этом никакого смысла, — признался я. — Внутренние дела Солнцевых — это внутренние дела Солнцевых. А я — Моров, Варвара Константиновна, я в дела Венедикта Кирилловича и его семьи не лезу.

Легостаева нахмурила брови.

— Я думала, вы уже достаточно влезли в дела Солнцевых, Иван Владимирович, — сообщила она. — Настолько, что наследник Солнцевых застрелился в собственных покоях после того, как вы его спасли. Вы настолько затмили Виталия Геннадьевича, что молодой человек сломался.

Мне стоило огромных усилий не рассмеяться ей в лицо.

А Венедикт Кириллович молодец. Действительно сумел сделать так, чтобы до тела его внука не добрались шаловливые ручки Службы Имперской Безопасности. Потому как интерпретация событий, которую сейчас выдала мне Варвара Константиновна, можно было придумать, только если не общался с трупом.

Однако лейтенант Легостаева — некромант. Она обязана была заметить следы поднятия на теле, если бы ее только допустили на него взглянуть.

— Мне, конечно, жаль, что Виталий Геннадьевич ушел от нас в столь юном возрасте, — произнес я негромко. — Но поставить это мне в укор у вас не выйдет. Я не отвечаю за то, что творится в чужой голове, Варвара Константиновна. Что же касается ваших слов про дестабилизацию общества, так обратитесь к Венедикту Кирилловичу. Я в этом деле был случайным пострадавшим, оказавшимся под огнем. А главе рода Солнцевых будет крайне любопытно узнать, кто же против него работает. Меня это не касается.

— Это вдова Хортова, — сообщила мне Варвара Константиновна. — В девичестве Колмогорова. И если вы помните сцену ареста Геннадия Сергеевича, то должны помнить, что Венедикт Кириллович упрекал своего зятя за посещения этой дамы.

Ну, наверное, тогда это месть.

Ведь если Хортова-Колмогорова хоть раз оказывалась беременной, она наверняка знала о дурной крови Геннадия Сергеевича. А тут Виталий Геннадьевич — живой и здоровый сын. Сын, которого Хортова своему любовнику дать не могла.

Впрочем, это все домыслы. Меня больше интересовал другой вопрос.

— Зачем вам нужно было мне об этом рассказывать, Варвара Константиновна? — уточнил я. — Вы надеетесь, что я брошусь рассказывать об этом Венедикту Кирилловичу, чтобы он атаковал род министра финансов Российской Империи?

— Я всего лишь хочу, чтобы вы знали, Иван Владимирович, — покачала головой некромантка. — А как распорядиться этими сведениями, решайте сами.

Она развернулась на пятках и направилась в сторону ворот, за которыми ее дожидались ученики. А я вернулся в недостроенный дом.

— Я закончила, Иван Владимирович, — донесся до меня голос Антонины Владиславовны.

В моем кармане завибрировал телефон. Вынимая аппарат, я заметил, что у многих сотрудников Службы Имперской Безопасности заработали мобильники. Вот только если их оповещали о каких-то важных событиях, мне никто ничего писать был не должен.

Сняв блокировку, я открыл сообщение. Его мне прислал Венедикт Кириллович. Солнцев прекрасно знал, что я заключил соглашение с великим князем. Связи у старика имелись — и тот факт, что ему переслали приказ сверху, это подтверждал.

— Я же говорил, бардак, — вздохнул я, прочитав сообщение.

На выезде из своей резиденции был убит великий князь Александр Александрович.

Ну и что теперь будет?

Сотрудники Службы Имперской Безопасности напряглись. На лицах людей, которым власть дала возможность творить во имя закона очень серьезные вещи, сейчас легко читалась растерянность. И если та же Антонина Владиславовна не скрывала своего удивления, что для простолюдинки было совершенно нормально, то шок и растерянность Варвары Константиновны стали для меня любопытным наблюдением. Маска высокомерной и холодной аристократки треснула, показывая эмоции Легостаевой.

Я спокойно заблокировал телефон и убрал его в карман. Мне стоило проверить работу своей ученицы, и именно этим я занялся.

— И-Иван Владимирович, — обратилась Жданова ко мне, все еще держа свой телефон в руке. — Великий князь…

— Убит, да, мне сообщили, — легко кивнул я.

Сказать, что меня это в целом сильно поразило или шокировало, было нельзя. Все действия куратора Службы Имперской Безопасности вели к тому, что Александр Александрович должен выйти в прямое столкновение с дворянством. Но я ожидал, что великий князь хотя бы подготовится отбить атаку и, черт возьми, у него были для этого все ресурсы. Но, как видно, игры императорского дома с собственными силовыми структурами оказались весьма вредны для членов правящего рода.

Ведь теперь, когда убийцы доказали, что двоюродный брат императора — вполне себе смертная фигура, которую можно смести с доски, недолго осталось ждать, когда это понимание коснется и самого государя. А там и его наследника.

В общем, меня это никак не касалось. Но успокоить свою ученицу я все же мог.

— Мир не рухнул, Антонина Владиславовна, — сказал я, поднимая на нее взгляд. — Великий князь курировал Службу Имперской Безопасности. Но это не значит, что не найдется достаточно компетентного человека, который его заменит. Это во-первых. Во-вторых, наш с вами контракт на обучение был подписан императором, и этот контракт продолжает действовать. Ни вы, ни я не можете что-либо изменить — Александр Александрович мертв, и с того света не вернется. Какие будут в связи с этим приняты решения в Кремле, мы узнаем в свое время. А беспокоиться о том, чего изменить не можешь — попусту тратить свои ресурсы. Лучше еще раз внимательно посмотрите, Антонина Владиславовна, — продолжил я без перехода, демонстрируя ей артефакт, — здесь допущены две ошибки. Найдите их самостоятельно.

Вернув пластинку Ждановой, я подошел к другому оконному проему и, оперевшись на него, стал смотреть, как начинают мокнуть люди на улице. Обещанный дождь все-таки начинался.

Антонина Владиславовна несколько секунд смотрела на меня, но, в конце концов, тяжело вздохнула и принялась за работу. Ошибки, о которых я говорил, бросятся ей в глаза, как только она хорошенько сравнит нанесенную печать с эталоном, который я зарисовал в блокноте.

Но так как она старалась наносить печать по памяти, эта память ее подвела. Слева и справа у самого контура печати имелись несколько черточек, которые поддерживали ток магии. И Жданова правильно повторила одну сторону, но на второй нанесла симметричную в то время, когда они различались.

— Я не смогу это исправить, — через пару минут заявила Антонина Владиславовна.

— Все приходит с опытом, не стоит расстраиваться, — с улыбкой ответил я, оборачиваясь к своей ученице. — Возьмите новую заготовку и попытайтесь еще раз. У вас получится.

Глядя в окно, я обратил внимание, что ученики некромантки уже загрузились в автобус. А вот сама Варвара Константиновна, встав у своего кроссовера, прикрыла себя от дождя воздушным куполом и с кем-то общалась по телефону.

Технически, конечно, можно было возвращаться домой. Но я еще не закончил с подготовкой здания. Так что, пока Антонина Владиславовна работала над новой заготовкой, я вооружился своим инструментом и принялся за дело.

Чары, которыми я укреплял забор особняка, я повторять пока что не собирался. Во-первых, забор вокруг лавки будет заменен, во-вторых, торговое помещение не то же самое, что и жилое.

Так что я корпел над подсчетами и наносил узоры будущих заклинаний. В первую очередь меня интересовали окна. Устранить возможность в них залезть любому живому существу — это если не основа основ, то уж точно обязательный пункт плана. Ни птица не залетит, ни вор не залезет.

Только на это у меня ушло все время, пока Жданова обрабатывала свою заготовку. Но это неудивительно — все же разница в опыте у нас колоссальная. Я мог бы клепать такие светильники с закрытыми глазами, но Антонина Владиславовна, задетая уже допущенными ошибками, теперь перепроверяла себя после каждого движения.

— Вот теперь неплохо, — заявил я, осмотрев ее заготовку. — В будущем, конечно, вы набьете руку делать более аккуратные движения, однако для демонстрации нам сейчас хватит и этого. Итак, приступим к ингредиентам.

Из особняка я забрал необходимые материалы. Теперь Ждановой предстояло довести их до нужного состояния. Никаких особых правил тут не имелось — если требовался порошок, то не важно, в ступке ты его толочь станешь или промышленной дробилкой будешь работать. В наборе начинающего артефактора имелось первое, разумеется.

— Есть несколько основных правил, когда дело касается стихийной магии, Антонина Владиславовна, — произнес я, вынимая мешочки с материалами. — Каждой стихии наиболее соответствует определенный минерал. В частности, для огня хороши рубины. Это не значит, что другие ингредиенты не дадут эффекта, но готовый артефакт из правильных материалов и любых других будет отличаться. Сегодня мы работаем со светом, ему не посвящен большой раздел. Но тем фактом, что ему благоволит хрусталь, мы воспользуемся.

Открыв небольшой мешочек, в котором лежали обломки необработанного горного хрусталя, я продемонстрировал их своей ученице.

— Ваша задача, Антонина Владиславовна, размельчить хрусталь в порошок, максимально мелко. Затем избавиться от крупных кусков, которые неизбежно образуются, и наполнить печать этим порошком, — объявил я. — Приступайте.

Так как в наборе имелось все необходимое, я решил, что младший лейтенант справится с задачей. В конце концов, там даже сито имеется, чтобы просеять полученный порошок от более крупных фракций.

А сам я продолжил работу над повышением защищенности своей лавки. Дождь на улице уже превратился в ливень. Машина Легостаевой скрылась за стеной воды, однако магический взор позволял мне видеть, что сама некромантка никуда не уехала. Опять чего-то ждет?

Впрочем, у меня были свои дела.

А пока я спускался в подвал, стены которого намеревался подготовить для будущей защиты от вторжения по тоннелю, обдумал еще раз наш разговор с Легостаевой. Зачем ей нужно было сообщать мне, кто заказчик убийства Виталия Солнцева, и почему она до сих пор не уехала?

Если так подумать, только что Венедикт Кириллович прислал мне сообщение о гибели великого князя, которое предназначалось для Службы Имперской Безопасности. Следовательно, он достаточно знает о том, что происходит внутри ведомства. И Варвара Константиновна при этом пытается меня убедить, что главе рода Солнцевых неизвестно, кто заказал его внука?

Очень смешно.

А значит, лейтенант прямо сейчас занимается тем, что ждет от меня сообщения, которое я должен отправить Венедикту Кирилловичу. И все это вместе складывается у меня в единую и не противоречивую картину.

Меня проверяют.

Доверия эта ситуация, разумеется, к Легостаевым мне не прибавляет. Однако нельзя забывать, что лейтенант, несмотря ни на что, все еще на службе. И исполняет свой долг. Остается вопрос: кто мог ей приказать так поступить? Или это попытка высокого начальства вбить между мной и Легостаевыми такой клин, после которого ни о какой дружбе речи идти не будет? Варвара Константиновна ведь не сможет ослушаться прямого приказа вышестоящих в иерархии Службы Имперской Безопасности. И речь не о людях вроде почившего Александра Александровича. Там полно офицеров в высоких кабинетах, которые имеют право отдать подобный приказ.

И это одна из причин, по которой дворяне не горят желанием служить Российской Империи. У Варвары Константиновны просто нет иного выбора, кроме как портить со мной отношения. А самое интересное будет, если приказ отдал дворянин другого рода, который пользуется служебным положением, чтобы не дать мне или Леониду Викторовичу усилить свои позиции.

Данный пример служит отличной иллюстрацией всей системы. Ведь на месте Легостаевых может оказаться любой другой дворянский род, вынужденный подчиняться враждебному дворянину, у которого выше звание или должность. Кому такое понравится?

Вот благородные семьи и решили намекнуть его императорскому величеству на свое недовольство, устранив его двоюродного брата. Кстати, интересно, как вообще это провернули чисто с технической стороны вопроса. Александр Александрович должен был быть защищен от всех угроз — у его-то семьи архив магических заклинаний все это время оставался. Великий князь не мог не знать, от чего ему нужно защищаться.

Выбросив из головы ситуацию, я приступил к работе. На отвлеченную тему мозги размял, пора приступать к действительно важным вещам.

Кремль, кабинет государя.

На отдельном столике возвышались блюдца с рядами кружек с испитым чаем вперемешку с кофе. Государь провел совещание, и посуду еще не успели убрать.

Его императорское величество сидел за столом, листая страницы рапортов и результаты экспертизы. Хмурое лицо не меняло своего застывшего выражения. Новость о гибели двоюродного брата застала государя по пути на рабочее место, и первые несколько минут все валилось из рук.

Но теперь монарха вела ярость. И ей требовалось найти выход.

Кто бы ни стоял за убийством Александра Александровича, он относится к дворянскому сословию. А значит, по-хорошему, нужно вводить войска и хватать всех благородных, наплевав на собственные законы и указы.

И это даже стало бы неплохим подспорьем для того, чтобы избавиться от вольницы… Но император был реалистом и прекрасно понимал — стоит ему поднять хотя бы одну воинскую часть, как начнется гражданская война. И кто выйдет из нее победителем, кроме соседей, которые возжелают разодрать великую страну на кучку мелких беззащитных территорий, было неизвестно.

— Ваше императорское величество, — раздался голос из коммутатора. — Леонид Викторович Легостаев прибыл по вашему приказу.

— Впусти.

Государь не стал вводить повышенных мер безопасности в Кремле. Это бы показало, что он боится. Даже придворные в Кремле — и те из благородных семей, которые сразу же донесут всему свету, как монарх решил защищаться от собственных подданных.

Как он боится их.

Потерять лицо в такой трагический момент было смерти подобно. На кону ведь стояла не только месть за великого князя, но и выживание всей страны. Император горел желанием устроить массовую резню дворян, но он был с детства воспитан сдерживать свои порывы.

И сейчас пришло время так и поступить. Пускай Александр погиб, но Российская Империя должна выжить любой ценой. А для этого ей нужен законный и крепкий правитель, тот, в чьих силах будет удержать страну от братоубийственной войны.

Дверь кабинета открылась, и глава рода Легостаевых вошел в кабинет.

— Садись.

— Примите мои соболезнования, ваше императорское величество, — обратился к монарху Леонид Викторович, занимая место напротив.

— Я прочел отчеты, — заявил государь, откладывая бумаги в сторону. — Допрашивать некого, даже тело великого князя повреждено так, что его уже не спросить с того света. Но должны же были остаться хоть какие-то зацепки?

— Если это так, мне об этом неизвестно, ваше императорское величество, — сокрушенно покачав головой, заявил глава Легостаевых. — Магия крови разрушает любые следы. Даже если у нас появится ДНК реального убийцы, мы не сможем его сопоставить с тем, что случилось. Без улик дело развалится, и вы сами это прекрасно знаете.

— Я ведь давал тебе приказ разобраться с кровавым культом, Леня, — вздохнул государь, переводя тяжелый взгляд на собеседника. — А ты обещал мне результаты. И теперь эти ублюдки убивают члена императорской семьи. А все потому, что ты так и не сдержал своего слова. Скажи же мне, Легостаев, почему я не должен от тебя избавиться?

Леонид Викторович опустил голову.

— Виноват, ваше императорское величество, — произнес он. — Однако я вынужден признать, что не могу найти кровавый культ. Все известные нам данные ни к чему не привели. Все пути обрублены, улик нет. Даже если бы у нас были конкретные подозреваемые, их нельзя арестовать только за то, что они существуют. Нужны весомые доказательства, ведь тот, кто все это устроил, является частью нашей системы и достаточно компетентен и осведомлен, чтобы устранить великого князя.

— Иными словами, — кивнул государь, — род Легостаевых мне бесполезен.

— Прошу понять меня правильно, ваше императорское величество. Мы никогда не были следователями, мы всегда были и остаемся специфическим оружием, созданным ради того, чтобы противостоять конкретной угрозе. Повышение, которое мы получили по вашей воле, стало для нас началом падения. Мы не можем выполнять работу, которую вы нам назначили.

— Ты прав, нельзя требовать от молотка, чтобы он вкручивал болты, — согласился государь. — Однако в таком случае и высокие посты вашему роду не требуются. Сегодня же я подпишу указ, по которому все члены рода Легостаевых переводятся в отдел специальных операций.

Это было не просто понижение на один или два шага. Наступил конец карьеры всех Легостаевых. Связями, которые создавались после возвышения, теперь можно было подтереться. Никто не станет работать с родом, который так себя запятнал, что государю пришлось вообще всех Легостаевых выгонять со службы в маленький отдел боевиков.

Но это было и спасением. Ведь полученная власть оказалась не по зубам Легостаевым. Если бы не кровавый культ, они бы справились. Теперь же оставалось только молиться, чтобы императорский гнев не обрушился на них за несоответствие ожиданиям.

И молитвы были услышаны. Род будет жить, хотя и лишиться части своих возможностей.

— Спасибо, ваше императорское величество, — глубоко поклонился Леонид Викторович.

Он ведь прекрасно понимал, что это намного лучше, чем если бы государь решился их всех казнить. Однако в текущей политической обстановке рубить головы собственным сторонникам монарх тоже не мог. Потому что симпатии даже тех дворян, кто сейчас настроен максимально лояльно к правящему роду, тут же окажутся не на стороне императора.

— Иди, Леня, — махнул рукой император. — Иди и молись, чтобы твоя семья показала успехи хотя бы на этом поприще. Потому что иначе я вообще не понимаю, за что тебя взяли на должность, которой ты не соответствуешь.

Как только за Легостаевым закрылась дверь, тут же в кабинет зашла ранее вызванная государем служанка. Его императорское величество поднялся из-за стола и внимательно взглянул на вошедшую. Девушка ничем не отличалась от такой же прислуги, которая работает в Кремле.

И вместе с тем какую-то тревогу она вызывала. Сказывалось, что двоюродного брата только что убили прямо в центре столицы. И не просто убили, а сделали это так, что виновных найти не получится. Да и Легостаевы был прав — действовали изнутри, люди из той же Службы Имперской Безопасности, на которую монарх должен был опираться. И верить им после смерти великого князя уже нельзя.

Но здесь не то место, где можно безбоязненно атаковать своего правителя. За одну только возможность служить при кабинете монарха многие женщины страны с радостью откусили бы себе руку. Потому что после такого места службы любую из них с радостью дворянские семьи оторвут с руками. Ведь ее одобрил сам император!

Да и с безопасностью, без всяких приказов, дело обстояло так, что всю прислугу в обязательном порядке осматривают и проверяют. Как маг горничная тоже из себя ничего не представляла. Но тревоги императора это не уменьшило, в лицо он свою же прислугу не знал.

До сих пор ему хватало того, что все проходят проверку Службы Имперской Безопасности. А теперь кто-то из руководителей ведомства оказался замешан в смерти куратора. И как теперь верить собственному окружению?

Запланировав дополнительную проверку служб Кремля, его императорское величество покинул кабинет. Как бы он хотел сейчас дать Александру по его наглой роже. Как он посмел проиграть кровавому культу, так просто расставшись с жизнью⁈

Служба Имперской Безопасности оказалась обезглавлена. И этот вопрос нужно было срочно решать. Кто окажется достаточно верным, чтобы не предать его императорское величество, и при этом достаточно компетентным, чтобы не развалить ведомство до конца?

— А ведь все так хорошо начиналось, — произнес он, шагая по коридору и глядя, как крупные капли дождя бьют по стеклу.

Наблюдая за дождевой водой, стекающей по окну, его императорское величество хмыкнул. Похоже, пора задействовать Морова и его таланты. Для начала — обеспечить своей семье всю возможную защиту, которую только сможет предоставить Иван.

Осталось найти способ правильно замотивировать этого юного чародея.

Я совершенно не удивился, когда Жданова сообщила, что меня приглашают осмотреть тела. И так было понятно давно, что кровавый культ существует не ради жертвоприношений, а для того, чтобы свергнуть династию.

И убийство великого князя отлично ложилось в эту теорию. И даже сам факт того, что обо мне вспомнили, прямо говорил, что именно с этой школой я и встречусь в кремлевском морге.

— Ненавижу магию крови, — прошептал я, разглядывая лежащее передо мной тело.

Предположительно это был великий князь. Однако достоверно сказать уже было сложно. Во-первых, из-за магической атаки все ткани подверглись такой деградации, что даже кости и зубы сыпались от слишком сильного давления. Во-вторых, плоть иссушена до состояния мумии, а кроме того, еще и обожжена до неузнаваемости. Про то, что не осталось ни клочка одежды, и говорить не стоило.

Единственное, что выдавало среди остальных трупов Александра Александровича — комплекция, которую все еще можно было сравнить относительно тел сопровождающих лиц. В своей свите великий князь был самым маленьким, и как раз роста магия крови не касалась.

— Вы так легко определили, Иван Владимирович? — спросила меня Антонина Владиславовна. — Только по внешнему виду?

— Помните, я рассказывал вам о навыке магического взора? — уточнил я, повернувшись к своей ученице. — Весь мир, каждый предмет, каждая травинка — все так или иначе имеет в магическом плане некий магический объем. Безусловно, нельзя нарезать травы и вытянуть из нее силу — сказывается разница в концентрации, человек просто не может оперировать настолько тонкими материями. Однако тела, с которыми поработала магия крови, становятся… пустыми.

Я замолчал, доставая сумку с ингредиентами. Тратить резерв на те заклинания, где могу обойтись ритуалом, я не собирался. Во-первых, все происходящее сейчас в кремлевском морге, тоже является частью обучения. Во-вторых, я не хотел, чтобы у здешних обитателей сложилось впечатление, будто я делаю какую-то легкую работу. В-третьих, для моего резерва не все чары еще подходят. Вот дорасту до семи узлов, тогда уже буду швыряться заклинаниями без всякого контроля.

— Если взять любой другой труп, — продолжил пояснения я, — в нем все равно будет сохраняться если не сама магия, то хотя бы ее отголосок. Похожий на отпечаток след, указывающий, что в этом объекте магия когда-то имелась, какой она была и так далее. Но здесь совсем другое дело. В магическом взоре все эти тела выглядят как будто бы пустое место, их словно и не существует. А это уже отличительная черта магии крови.

Конечно, это не означало, что с трупами совсем нельзя ничего сделать. Да, некромантия тут уже не поможет, однако восстановить заклинание, которым были убиты люди — не сложно. Ведь тут речь не идет о ритуале, который устраивал кровавый культ — там, по сути, творится просто насос, который вырывает жизненную эссенцию из своих жертв. А сейчас передо мной жертвы направленного удара чарами крови.

И мне не сложно подсчитать, что для подобной акции культу пришлось зарезать около сотни человек. А значит, где-то в столице Службе Имперской Безопасности однажды попадется очередное массовое захоронение.

— А что конкретно мы делаем? — уточнила Антонина Владиславовна, наблюдая за моими действиями.

— Определяем заклинание, с помощью которого был убит великий князь, — ответил я, раскладывая инструменты. — Магия крови очень нестабильна сама по себе. По сути, это больше выраженное намерение, чем конкретные действия. Понятно?

— Не очень.

— Вся остальная магия работает по принципу печатей. Она подчиняется одним и тем же общим законам. Вы задаете цель, воздействие, расстояние и прочие параметры. Получается, что, например, огненный снаряд летит двадцать метров, при столкновении с объектом взрывается и так далее.

Я прервался, осматривая серебряную чашу весов. Младший лейтенант послушно ожидала продолжения, при этом у нее в руках имелся блокнот, куда ученица записывала для себя основные тезисы.

Бумаги она не уносила с собой, но, опираясь на записи, могла вернуться к какому-то вопросу и уточнить его чуть позже. И в конце дня сжигала листки.

У нее уже был мой учебник, а дополнительные записи помогали расширить и углубить понимание.

— В случае магии крови все немного не так, — вновь заговорил я, закончив протирать чашу специально подготовленной тканью. — Вместо того, чтобы накладывать конкретные чары с заранее установленными параметрами, заклинания работают очень примерно. И зачастую выдают схожий результат, но в очень широком диапазоне. Достаточно простого пожелания уничтожить цель, швырнув в нее нечто. Так вот это нечто внешне будет выглядеть примерно так, как это представил себе кровавый маг. Но эффект может разниться от случая к случаю. В первый бросок это будет отравляющая стрела, которая заставит плоть разлагаться, постепенно расходясь от места попадания по всему телу. Во второй раз — кипение крови, заставляющее именно кровь внутри организма закипеть. И так далее. Вариантов масса, но все же их можно прочесть, проведя довольно сложные манипуляции над телом убитого.

Откровенно говоря, без шестого узла повторить такой опыт не получится. Да и то, полученную информацию необходимо правильно интерпретировать. Для чего обязательно наличие магического взора и знание настоящей теории магии. То есть, говоря конкретно, подобного никто на всей Земле повторить не сможет.

Но сейчас, благодаря подготавливаемому ритуалу, мне не потребуется расходовать вес свой резерв, можно обойтись только долгим и весьма кропотливым составлением рисунка и дорогими ингредиентами.

Здесь в ход уже не шел порошок из драгоценных камней. Речь шла о достаточно крупных экземплярах в один карат. И если бы не казна, я бы себе таких расходных материалов еще очень долго покупать не стал. Однако платила императорская семья, и на этот раз я имел право взять вообще все, что душе угодно. Единственным условием было использовать это для получения информации.

Потому как, ожидаемо, вся Служба Имперской Безопасности разводила руками, не зная, как подступиться к расследованию. Печально, но я уже даже привык к абсолютной беспомощности этого ведомства. Интересно, как с этим обстоят дела у других стран?

Как бы там ни было, я приступил к работе.

— Мне нужно запоминать этот ритуал? — спросила Антонина Владиславовна, глядя на то, как я расчерчиваю добрых пять квадратных метров знаками и линиями.

— Не сейчас, к применению такой магии вам еще стоит дойти до шестого узла, — ответил я, стоя на четвереньках и соединяя линии под будущий поток магии. — Теорию я, возможно, преподам через пару месяцев, когда планировал давать вам ритуалистику в принципе. Сейчас же просто наблюдайте и записывайте вопросы.

Кроме нас двоих в помещении никого не было. Несмотря на это четыре камеры, развешанные по углам, транслировали все происходящее на пульт, за которым наверняка сидел либо сам государь, либо кто-то из его рода. Все же дело касалось великого князя, двоюродного брата императора, вряд ли монарх решился бы подпускать к делу посторонних.

Хотя на его месте я бы просто разогнал всю Службу Имперской Безопасности и завел себе личную гвардию. Получилось бы куда эффективнее. А так выходило, что его императорское величество взрастил ведомство, сотрудники которого и нападают на его же семью.

Ведь архив украли именно из Службы Имперской Безопасности. И кровавый культ действовал в связке с ней же, и удар по великому князю нанесен так, что только сотрудники СИБ знали, когда и где надо бить по Александру Александровичу. В общем, все было откровенно плохо.

И тот факт, что дворяне почувствовали вкус крови императорской семьи, тоже не прибавлял спокойствия. Гражданская война, которая неизбежно начнется, стоит правящему роду перегнуть палку, или же если у дворян сдадут нервы, это всегда отвратительно.

Работа двигалась неспешно. Я не торопился, чтобы не пришлось переделывать, Жданова делала пометки в блокноте, записывая свои вопросы, и не отвлекала меня от процесса.

Два часа мне понадобилось, чтобы подготовить ритуал. Но, наконец, эта задача была выполнена.

— Долго, — заметила Антонина Владиславовна, успевшая присесть на стул.

Я усмехнулся, отряхивая руки от несуществующей на них пыли. Кропотливый труд был завершен, и мои пальцы, непривычные к такой нагрузке, слегка тряслись. Требовалось еще немного времени, чтобы отдохнуть, прежде чем приступать к запуску чар.

— Ритуалы — это вообще не про скорость, — подтвердил я, поворачиваясь в сторону своей ученицы. — Время работы созданного мной заклинания — всего около минуты. За этот срок я изучу последствия применения кровавой магии, которые будут проявляться в обратном порядке. И здесь важно успеть все верно запомнить, чтобы позднее интерпретировать верно.

Достав из сумки кусок ткани с каплей крови на нем, я прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Строго говоря, это тоже была магия крови, и результат точно так же варьировался, как и при любых других заклинаниях этой школы. Однако отказываться от этой работы я не мог.

И если бы императорская семья не хранила образцы крови собственных родственников, я бы даже не взялся за ритуал. Без этой тряпочки все было бы бесполезно. А так у меня были все шансы доказать и свою специализацию, которой владели Моровы, и заодно добиться хоть каких-то результатов.

— Поехали, — выдохнул я.

Ткань в моих руках испарилась вместе с кровью великого князя на ней. Одновременно с этим искра силы упала в специально отведенное место, и ритуал вспыхнул, озаряя помещение кровавым туманом. Он пульсировал, концентрируясь в небольшой купол, постепенно становящийся все меньше.

Алые росчерки, видимые даже без магического взора, ударили в тело Александра Александровича. И процесс пошел, переходя в исключительно магическую плоскость. То, что дальше произойдет, увижу только я.

Даже император, наблюдающий за происходящим через камеры, ничего не увидит. Впрочем, я все равно не был уверен, что ему бы хватило знаний разобраться в том, что происходит. Все-таки здесь нужна практика, чтобы верно расшифровать то, что покажут мне чары.

Для меня тело возвращалось к прежнему состоянию, демонстрируя, как постепенно плоть оживает, становится целой. Пока, наконец, передо мной не предстает лицо убитого. Свечение, проливающееся на макушку великого князя, мелькнуло на секунду, не более. Но мне хватило.

Все кончилось резко.

— Я ничего не поняла, Иван Владимирович, — призналась Жданова.

— Зато понял я.

Никаких следов от ритуала в физическом плане не осталось. Только тело. Даже камни растворились, не оставив после себя ни крошки.

— Идемте, Антонина Владиславовна, — произнес я через минуту. — Здесь нам больше нечего делать. Вам следует отдохнуть. А мне нужно поговорить с его императорским величеством.

За дверью нас уже ждала гвардия. Все те же бравые парни, похожие друг на друга, как близнецы, развели нас с ученицей по разным помещениям.

Предосторожность, в принципе, понятная. Не стоило младшему лейтенанту слушать, о чем пойдет речь. Ведь это касается внутренних дел правящей семьи.

Меня разместили в небольшой комнате отдыха. Здесь уже стоял горячий чайник, заполненный листьями до половины. Он уже успел настояться, и оставалось лишь разлить по чашкам, которые имелись рядом на любой вкус и объем.

Прислуги в помещении не было, так что я сам налил себе крепкого чая и, добавив пару ложек сахара, начал его размешивать.

Можно было сказать, что я ничего не добился. Показать себя не настолько опытным специалистом по магии крови. И потерять все доверие императора, который делал для меня исключительно хорошее.

Так что я отмел этот вариант сразу. И теперь глядел на карту города в телефоне, помечая нужный диаметр будущих поисков.

Его императорское величество вошел в комнату стремительно.

— И мне налей, Ваня, — произнес монарх.

— Конечно, государь, — отозвался я.

Пока я делал чай для собеседника, мы молчали. Еще по встрече в камере для благородных я запомнил, как он любит пить чай, так что никаких проблем с угадыванием пропорций не возникло.

Император, уже сидя в кресле, принял из моих рук чашку и сделал большой глоток горячего напитка. Как магу высокого уровня, ему можно было не опасаться даже кипящую воду пить. Так что меня он этим не удивил. Да и вряд ли он вообще обращал внимание на то, что происходит вокруг.

Слишком напряженным выглядел монарх, чтобы думать обо мне, когда вокруг творятся такие вещи.

— Рассказывай, — велел государь, водрузив пустую посуду обратно на столик с помощью телекинеза.

Поставив свою чашку рядом, я поклонился и заговорил:

— Александр Александрович был убит заклинанием алого шторма, — сообщил я, глядя в глаза монарха, на чьем лице не дрогнул ни один мускул. — Это чары, требующие либо огромной кучи замученных простых людей, либо семи узлов чародея и накопления как минимум эквивалента жизненной эссенции десятка магов с одним узлом. Слишком большое количество магии нужно задействовать, чтобы получить результат.

— То есть либо где-то в Москве лежат сотни трупов, либо это делал настоящий эксперт в магии, — кивнул его императорское величество.

И хотя вид он имел крайне недовольный, однако какой-то намек на облегчение в его позе мелькнул. Хоть какая-то информация на фоне полного провала Службы Имперской Безопасности — это уже повод для радости.

— Это не все, государь, — со вздохом произнес я. — У этих чар ограниченный радиус действия. Видеть жертву, чтобы наложить на нее алый шторм, не обязательно. Однако нужен образец крови, по которому магия будет нацелена.

Монарх нахмурил брови.

Полагаю, он сейчас подумал о хранилище с образцами, в которое нет доступа никому, кроме членов правящего рода. Даже мне выдали не склянку, а всего лишь каплю, и то только после того, как я заверил, что образец будет уничтожен в рамках ритуала. Что, собственно и произошло под камерами.

— Заклинатель должен находиться не дальше трехсот метров от цели, — продолжил говорить я после небольшой паузы. — Однако на то, чтобы чары проявили себя — тоже требуется время. Чем дальше от накладывающего алый шторм мага до жертвы, тем процесс происходит дольше. Скорость движения именно алого шторма около тридцати метров в минуту.

— Выходит, прицелиться было не так-то просто, — вновь кивнул его императорское величество.

Чем больше я говорил, тем сильнее он хмурился. Первое облегчение от появления сведений прошло, и теперь новые факты расстраивали самодержца все сильнее.

Я же не играл и не придумывал. Магия крови — так себе выбор, если нужно достать цель на расстоянии. Именно это и позволило моему деду перехватить чары собственной рукой. Будь у магии крови скорость хотя бы как у огненных заклинаний, капитан Ипатов никогда бы не родился.

— Да, государь, — подтвердил я. — А так как смерть настигла Александра Александровича посреди дороги, кто-то или что-то заставило его кортеж сбросить скорость или вовсе остановиться. Иначе сила, вложенная в алый шторм, пропала бы впустую. Так что я полагаю, что нужно искать причину остановки кортежа его высочества. И по ней выследить того, кто ее устроил. Впрочем, это уже не моя работа.

Его императорское величество вздохнул.

— Что-то еще ты можешь сказать, Иван? — спросил он, не сразу сконцентрировав взгляд на мне.

— Да, государь, — кивнул я. — Как вы понимаете, алый шторм уничтожил всех, кто был рядом с великим князем. Алый шторм при активации на жертве расширяется до десяти метров. Как это ни прискорбно, но сопровождение Александра Александровича — просто сопутствующий ущерб. Однако… — я вздохнул, прежде чем продолжить говорить. — Человек, который получил доступ к крови великого князя, может повторить заклинание на любого его кровного родственника. Все, что ему для этого требуется — накопить достаточно силы и иметь при себе каплю крови вашего рода. Того же объема, что дали мне, хватит, чтобы нанести удар.

Его императорское величество прикрыл глаза, осознавая мои слова.

— Десять метров от цели заклинания, значит, — прошептал он. — Если этот человек окажется в Кремле с каплей крови великого князя, когда мы соберемся в одной комнате, он может уничтожить весь наш род.

— Боюсь, что это так, — подтвердил я. — Ваше императорское величество, вы в огромной опасности.

Некоторое время в комнате стояла полная тишина. Его императорское величество не подавал вида, что его тревожит сложившаяся ситуация. Лишь стиснутые на подлокотниках пальцы выдавали напряжение монарха.

— Артефакты, — наконец, произнес он, открывая глаза. — Ты сделал для Солнцевых защиту от магии смерти, Иван. Сможешь ли ты сделать такие от магии крови?

Сложив руки на коленях, я несколько секунд обдумывал его предложение. И не потому, что размышлял о том, как вежливее отказать. Но прояснить ситуацию было необходимо.

— Пока что у меня только открылся второй узел, ваше императорское величество, — напомнил я. — Мой резерв ограничен довольно маленьким объемом. Магия крови же… Она не играет по правилам, — подобрал нужные слова я.

Тяжело все же на ходу низводить магическую теорию до уровня человека, который в ней не особо-то понимает. Да, государь был чародеем с семью узлами и магическим взором. Но он не стал бы задавать такого вопроса, если бы действительно разбирался в чарах.

— Я могу выстроить защиту от некоторых магических ударов, — произнес я. — Но так как магия крови нестабильна и при одном и том же заклинании способна выдавать разные результаты, я никак не могу дать вам гарантии, что она перекроет весь возможный урон. К тому же кровавый чародей вполне может увеличить свою силу за счет числа больших жертв, и тогда его заклинания просто сметут любую защиту. У всего есть предел, у артефактов он определен изначальными материалами, и как бы кто ни старался, абсолютной защиты быть не может.

— Защититься хотя бы от чего-то — уже лучше, чем ходить голым, — пожал плечами император. — А если вопрос в том, что у тебя всего два узла… В тюрьмах на пожизненном сроке всегда найдется несколько тысяч человек, которые могут послужить тебе ступенькой к развитию.

Это было не самое приятное предложение. Становиться мучителем, который натурально пытает людей ради собственной силы, я не желал. Я всегда боролся против таких магов. И прекрасно помню, к чему приводят игры с магией крови.

Те чародеи, что устраивали массовые жертвоприношения в войнах с Империей людей, неизбежно сходили с ума. Не пускали слюни и не ходили под себя, как обычные сумасшедшие. Вместо этого они превращались в придаток к вечному непроходящему голоду, который требовал больше жизненной эссенции. И насытить эту жажду было невозможно.

Отдавать свой рассудок ради того, чтобы за несколько дней стать магом с семью узлами? Это неравноценный обмен. Зачем мне развитие, которое превратит меня в чудовище?

— Благодарю, ваше императорское величество, но от этого вашего предложения я вынужден отказаться, — склонил голову я.

— Даже если я прикажу? — нахмурив брови, уточнил государь.

— Есть вещи, которые делать нельзя, ваше императорское величество, — произнес я. — И магия крови — это то, чем я заниматься не стану. Речь идет о жертвоприношениях, во время которых не пара человек, а тысячи людей будут подвержены пыткам и страшным мучениям. Они даже умереть не смогут раньше, чем я их опустошу до дна. Никто не заслуживает такой участи, ваше императорское величество. Если хотите, я могу стать учителем, защитником или убийцей. Но я не буду палачом.

Я понимал, что сейчас, возможно, поставил все не на ту карту. Вопрос сохранения династии правителя всегда очень щекотливый. И если бы я согласился, мог бы получить многое. Возможно, даже стать кем-то большим, чем потомственный дворянин. Например, через брак с императорской племянницей или внучкой.

Но если что я и унаследовал от Моровых, так это принципы. Те самые, что наложились на мой собственный опыт Верховного мага. Да, я разбирался в магии крови, умел ее применять. Но есть вещи, о которых ты знаешь, и вещи, которые ты делаешь.

Я не стеснялся поглощать жизненную эссенцию противников, убитых в бою или просто умерших рядом. Но превращаться в конвейер по ее добыче, рискуя расплатиться за это рассудком? Я знаю слишком много заклинаний, которые местными чародеями еще даже не были изобретены. И могу представить, что стал бы делать на моем месте не сдерживающий своих порывов безумец, жадный до силы и власти.

Рвался бы к власти, покоряя народы. Не стал бы гоняться за кровавым культом, а возглавил собственный — куда более эффективный и опасный. Подобные объединения на государственном уровне смогут стереть в порошок любую армию, сколько бы в ней боевых магов ни числилось. И остановить такого кровавого безумца смогли бы лишь с огромными потерями, после которых человечеству пришлось бы восстанавливаться поколениями. Ведь если бы я получил безграничную силу, которую обещают ритуалы магии крови, да перестал оглядываться на собственный кодекс чести, равных на Земле чародеев бы просто не нашлось за всю ее историю.

Конечно, кто-то на моем месте обязательно занялся бы именно этим, стремясь стать богом во плоти. Но я, к счастью, не из таких людей.

Я не безумен.

А еще существовал такой фактор, как необходимая жестокость. Император сейчас в отчаянном положении, весь правящий дом под угрозой уничтожения. И в данный момент — да, он согласен пойти на любые шаги, чтобы этого избежать. Но если представить, что я все сделал, развил свои узлы до предела… Я вновь стану угрозой для действующей власти.

Потому что тот факт, что я смог не просто развиться как чародей, но и создать практически абсолютную защиту от самой опасной магии на свете, сам по себе приведет к вопросу: а не нужно ли такому герою укоротить жизнь? Сейчас он на стороне законной власти Российской Империи, а ну как передумает, и что с ним таким красивым делать? Как его останавливать?

Ведь в Империи людей началась за мной охота не просто так.

Правящая семья избавилась от всех угроз, которые имелись у государства, и я остался единственной силой, которая могла бы все уничтожить. Захватить власть? Семь заклинаний — и трон пуст. Показать себя правителем, под рукой которого исчезли голод и болезни? Десяток ритуалов раз в год — и все поля плодоносят в десятикратном размере, ни засухи, ни, наоборот, затяжных ливней, скот здоров и плодится, люди не болеют и живут в счастливом мире без войн и проблем.

Стать императором для меня было бы просто, а говоря откровенно, я бы справился где-то между завтраком и обедом. И потому я самим своим существованием угрожал действующей власти. От смены правителя Империю людей удерживала лишь моя воля.

Но я не собирался рушить то, что своими же руками и создавал.

Империя людей в моем мире уже доказала свою эффективность. Ведь в последние лет пятьдесят мне даже не приходилось покидать собственную башню — правящая династия справлялась со всеми вызовами сама. Доказав тем самым, что уже не нуждается в добром дедушке, который готов в любой момент бежать на помощь и вытирать сопливые носы простым по меркам Верховного мага людям.

Там я сделал все, что мог. Конечно, со временем, скорее всего, Империя людей развалится. Как и любое другое государство. Но это будет уже не дело моих рук. Я создал Золотой век человечества, а уж как им распорядиться — решали его законные правители.

Но повторять этот путь здесь, на Земле, я не хотел.

Как раз потому, что однажды уже был единственной угрозой благополучию человечества и мироздания в целом. В прошлом мире я помогал по той причине, что меня об этом просил друг. Здесь же никаких обязательств в этом плане у меня не было.

И я не собирался их на себя брать.

— Ты сейчас сказал мне, что готов дать убить своего государя, но не переступить через свои принципы? — утратив любые намеки на доброе расположение, уточнил его императорское величество.

Что ж, похоже, на этом моя карьера и закончится. Впрочем, нельзя сказать, что я жалею о своем решении. Правда, она всегда лучше притворства.

Да и откровенно говоря, все то, что я видел после пробуждения на алтаре кровавого культа — это слабость правящей династии. Слабость ведомств, долженствующих защищать интересы жителей Российской Империи. Игры с собственным дворянством, которые в итоге и привели к этой ситуации.

Ведь кто мешал вернуть архив раньше? Почему императоры прошлого не организовали ту самую волшебную академию, чтобы выращивать магов для страны? Да, пришлось бы взять высшее дворянство в долю и конкурировать за тех, кто только учится в стенах заведения.

А получилось то, что получилось.

Я не могу назвать текущего императора хорошим правителем. При всем моем уважении к нему, не могу.

— Я готов сделать то, что я могу сделать, государь, — ответил я. — Не больше, но и не меньше. То же, что вы предлагаете, приведет к одному результату. Я сойду с ума. Начну резать людей просто ради того, чтобы получить еще капельку жизненной эссенции. Расширить свой резерв еще на микрон. И я уже не смогу остановиться сам. И, честно говоря, я не представляю, как вы сможете меня остановить, если я лишусь рассудка. С теми знаниями, что у меня есть, да с семью узлами, но при этом — без каких-либо этических и моральных тормозов, я стану бедствием, которое опустошит столицу прежде, чем меня смогут остановить.

Император чуть расслабился, хотя и сохранял бесстрастно-холодное выражение лица.

— Вот как, значит, — выдохнул он. — Получается, и кровавый культ не сможет развивать таких магов?

— Если мы говорим об эволюции чародея со второго узла до седьмого, безумие неизбежно, — кивнул я, но тут же добавил: — Однако с шестого на седьмой — вполне реально. К этому моменту у мага уже имеется достаточно прочная защита разума, чтобы не сойти с ума от переизбытка силы. Но все равно потребуется огромное количество жертв. А их не так-то просто прятать, речь идет о сотнях замученных жертв, которых придется убивать с небольшими интервалами — просто чтобы поддерживать уровень насыщения шестого узла.

— Хорошо, я тебя понял, Иван, — кивнул государь. — Тогда вернемся к вопросу артефактов. Добытая тобой информация серьезно поможет моим людям найти место удара. Деньги ты получишь, как только мы договорим — в соответствии с контрактом. Но артефакты для нашей семьи ты все равно изготовишь. Что тебе для этого понадобится?

Я сделал вид, что задумался.

Можно было бы заломить цену, взяв излишками дорогих ингредиентов. Но, раз уж его императорское величество не изволит гневаться на отказавшего ему дворянина, к чему наглеть? Гораздо лучше будет взять нормальное количество и компенсировать свое время новыми заказами.

Ведь нет никаких ограничений, сколько артефактов может носить один человек. Так что в теории я могу превратить монарха в новогоднюю елку, обвешанную всеми возможными защитами. Да, пока что это будут не самые мощные артефакты, но ведь их никто не мешает заменять на более совершенные, когда мой резерв продолжит развиваться.

Конечно, если до императора не доберутся раньше.

— Мне потребуется время, чтобы все рассчитать, ваше императорское величество, — произнес я. — Дайте мне хотя бы полчаса.

Государь резко поднялся со своего кресла и двинулся к двери. Обернувшись у нее, он велел:

— У меня есть идея получше. Идем, я проведу тебя на склад ингредиентов.

Что ж, от такого предложения не отказываются.

Шли двенадцатые сутки работы.

Император как привел меня на склад, так и оставил здесь. Несколько человек из гвардии постоянно сменялись, и было не слишком понятно — сторожат меня, чтобы я чего лишнего не взял, или охраняют от вмешательства со стороны. Впрочем, меня это волновало крайне мало.

Мне приносили еду с императорской кухни пять раз в день. Между работой я дремал на кровати в комнатке смотрителя. Самого хозяина, похоже, убрали как раз перед нашим приходом. И я, наконец, сумел запустить циркуляцию магии во сне. Теперь процесс не прерывался, работая круглосуточно.

Меня никто не торопил, не понукал и, в принципе, даже не заговаривал со мной. В первый день я долго ходил между полок и стеллажей с холодильными камерами, впечатленный коллекцией. Императорский склад ингредиентов действительно заслуживал в своем названии первого слова.

Здесь было буквально все, что могло бы понадобиться артефактору. И — в огромных количествах. Запасы были неоценимы по стоимости, что-то вообще уже достать считалось невозможным ввиду истребления тех же редких видов животных. Но здесь и сейчас у меня все это было под рукой.

Как и хотел император, я собирал для него и его семьи артефакты, защищающие от магии крови. Во всем ее многообразии. Я сдержал слово — непросто было создать поглотитель, который преобразует направленные на владельца артефакта чары из школы крови в свободную силу. Таким образом я избавился от необходимости встраивать контрзаклинания для конкретных чар.

Было много сложных расчетов, долгая работа по нанесению ритуальных рисунков… Но сейчас передо мной лежал перстень — последняя деталь набора, предназначенная наследнику Российской Империи.

С хрустом потянувшись, я поднялся из-за стола. Смахнув готовый артефакт в невзрачную коробку, я отнес его к стоящим у запертых дверей гвардейцам. Боец пошевелился, принимая у меня упаковку.

— Готово, — произнес я.

Служивый кивнул, а его напарник тут же выпустил соратника. Мне же оставалось вернуться на место и навести порядок.

Свое слово я сдержал — выдал все, что мог. И даже чуть сверх того. Конечно, все еще оставалось место для случая. Но самые распространенные и простые чары магии крови теперь до императорской семьи не достанут. Просто растворятся, наполнив силой.

В теории и сильные чары вроде того же алого шторма должны заметно ослабнуть. Но без подтверждения на практике заявлять о подобном я не спешил. Как ни крути, а все, что я здесь сотворил — экспериментальная разработка. Такое я даже Верховным магом не делал.

Но, откровенно говоря, в прошлом мире мы кровавых чародеев задавили и без этого. Теперь же, опираясь на свои знания, я создал защиту, за знания о которой меня могут убить. Ну или, по крайней мере, пытаться до тех пор, пока не иссякнут силы.

За себя я не боялся. В конце концов, император не настолько глуп, чтобы распускать слухи о том, откуда у него такая защита и что она вообще есть у правящего дома. Потому что магия магией, а снайперская пуля всегда может поставить жирную точку в жизни одаренного. А если кровавая магия не работает, мятежники переключатся на другие средства.

Дворянство бросило государю вызов. И хотя он не казался мне достаточно сильным политиком и руководителем, альтернативы на самом деле не имелось. Пока на троне есть император, Российская Империя остается единой страной. Но стоит дворянам убрать его фигуру, и они сами не смогут договориться о новой династии. И в итоге все кончится развалом государства на маленькие страны, неспособные обеспечить собственную безопасность.

Закончив уборку на столе, я прошел в комнату отдыха и щелкнул выключателем чайника. Иронично, но здесь стояли те же пакетики, которые мы с императором заваривали в камере для благородных.

Меня здесь тоже держали под охраной, при этом обеспечивая достаточно комфортные условия для работы. И, по большому счету, меня это даже устраивало. Я занимался магией, развивал свой резерв и оберегал Российскую Империю от кровавого культа. Да, в рамках лишь правящего рода, однако одного этого хватало, чтобы не дать гражданской войне начаться.

Заварив себе чая, я опустился на диван и, прикрыв глаза, прислушался к тишине. Впадать в медитативное состояние я не собирался. Но моему мозгу пока что все еще тяжело дается работа с такими массивами магических чертежей. Так что посидеть с закрытыми глазами, вдыхая запах чая, было полезно и расслабляло.

Существовала вероятность, что император испытает мои артефакты и решит запереть меня в золотой клетке. Но в таком случае я просто выберусь из заточения сам и спокойно уйду.

Для наследия Моровых я сделал все, что мог. Вряд ли Александр Васильевич и его предки могли всерьез рассчитывать, что их потомок создаст надежную защиту для императорского рода. Так что свой моральный долг перед ними я считал исполненным.

Дверь в мою комнатку приоткрылась с легким скрипом, и я поднял веки.

— Здравствуйте, Иван Владимирович, — произнесла рыжая помощница великого князя, чуть наклонив голову. — Меня отправили, чтобы сообщить вам, что вы свободны, и доставить вас домой.

Я кивнул.

— Спасибо, Екатерина.

Спрашивать, почему ее не оказалось в том кортеже Александра Александровича, при том, что девушка говорила, что быть рядом — ее обязанность, я не стал. Двоюродный брат императора запросто мог отослать девушку с поручением. И тем самым спасти ей жизнь.

Вслед за ней я вышел обратно в складское помещение, где по-прежнему стояла пара гвардейцев. Вот только в этот раз дверь наружу была открыта.

— О вашем пребывании в Кремле никому не сообщали, — продолжила инструктаж девушка, шагая впереди. — Завтра утром будут готовы документы, подтверждающие, что вы были вызваны на консультацию в Великий Новгород.

— Хорошо, — ответил я, следуя по служебным коридорам Кремля.

— А еще государь распорядился, чтобы я всегда была рядом с вами, Иван Владимирович, — сообщила Екатерина. — На случай крайней необходимости.

— Вы и в особняк мой переедете? — хмыкнул я.

— Если вы не возражаете, — легко пожала плечами та.

Мы вышли на подземную парковку, где меня все это время ждал «Коршун». Екатерина вытащила ключ из кармана и отперла замок с водительской стороны.

— Я поведу, если вы не возражаете, Иван Владимирович.

— Полагаю, адрес вам известен, — ответил я, опускаясь на заднее сидение. — Пожалуйста, разбудите, как доедем.

И, не дожидаясь ответа, я закрыл глаза. Что ни говори, а я слишком устал за эти две недели.

Московский особняк дворянского рода Солнцевых.

Венедикт Кириллович сидел в кресле, потягивая кофе. Утро за окном еще только разгоралось, но главе рода не спалось всю ночь. Тревожное предчувствие сгущающихся туч не давало погрузиться в сон, а лежать без дела он не привык.

Среди младших семей рода Солнцевых подошел к концу устроенный Венедиктом Кирилловичем конкурс за титул наследника. Всяких там людей хватало — и опытных, и достаточно умных, чтобы не растерять нажитое поколениями Солнцевых имущество. Не хватало только верных. Во всяком случае, сам Венедикт Кириллович не мог до сих пор на кого-то конкретного положиться.

Но ведь никто не мешает сменить наследника снова, если первый избранный покажет себя недостаточно хорошо. Вероятность того, что новый глава Солнцевых запросит слияния с Колмогоровыми, оставалась. И, как это ни прискорбно, на данный момент Венедикт Кириллович никак не мог от этого защититься.

Но это были внутренние проблемы, которые были и будут всегда. Если же касаться дел внешних… То вот здесь все было отлично.

Нападение Федора Ильича вывело службу безопасности Солнцевых на ту самую вдову, к которой бегал Геннадий Сергеевич, пока еще считался зятем Венедикта Кирилловича. И теперь Хортова-Колмогорова ловит рыб в Москва-реке, пытаясь выцарапать ноги из бетонного блока, в который ее впаяли.

Месть свершилась, и не только принесла облегчение, но и намекнет Колмогоровым, что рано им считать наследие Солнцевых своими будущим активами.

Во-первых, такая казнь вобьет клин между фамилиями, снизив вероятность поглощения. А так как род министра финансов Российской Империи не сможет предоставить никаких улик, то и выставить претензии Солнцевым не сможет. Ситуация, когда все все понимают, но никто ничего не может доказать.

Во-вторых, когда Хортову все же найдут, Венедикт Кириллович выставит претензии Колмогоровым — сведений хватало, чтобы доказать, что род финансистов Российской Империи подкладывал свою родственницу под чужого человека, стараясь вмешаться во внутренние дела Солнцевых.

Конечно, в открытую за такое Колмогоровых никто не осудит. Но их позиции в обществе немного пошатнутся. Ведь все будут осознавать: сегодня они лезли к Солнцевым, завтра могут подобраться к кому-то еще. Родственных родов у Колмогоровых хватает, и ни один не горит желанием отдать собственную независимость и без того обнаглевшим высшим дворянам.

На фоне этих новостей гибель великого князя вообще не казалась Венедикту Кирилловичу существенной. Глава рода не первый день жил и прекрасно представлял, как правящая династия душит дворянство всеми силами. И ответного удара после скороспелого указа о службе, следовало ожидать.

А вот тот факт, что государь уже почти две недели не реагирует на смерть двоюродного брата, настораживал. Настолько, что Венедикт Кириллович всерьез размышлял о том, чтобы добрать у Ивана Владимировича еще артефактов. Ведь подобное затишье может стать предвестником бури.

Допив кофе, глава рода отставил чашку и задумался. Моров пока что себя никак не проявил. Были какие-то дела на территории его лавки, но после этого Иван Владимирович то ли закрылся дома, готовясь к открытию своего дела, то ли просто отдыхал после целой череды приключений, какие не всякому дворянину выпадают.

И теперь Венедикту Кирилловичу предстояло влезть в дела Ивана Владимировича и заключить новый контракт. Защита от магии смерти — это прекрасно, но ведь в списке, который показывал Моров, имелись и другие крайне интересные вещи.

Москва, ресторан «Дикая охота».

В небольшой беседке, закрытой от посторонних со всех сторон высокими зелеными насаждениями, мужчина лет сорока в черном костюме в серую полоску вытащил портсигар из кармана и, вынув одну из сигарет, зажег ее от кончика пальца.

Сидящий напротив него молодой человек в классической тройке зеленого оттенка наблюдал за действиями курильщика, и чуть морщил нос, ощущая неприятный запах тлеющего табака. Впрочем, мужчина даже не пытался сделать вид, будто его это беспокоит.

— Итак, мальчик, что твой ковен желает мне сказать? — на чистом английском задал вопрос мужчина.

— Вы пришли на чужую территорию, сэр Дэнис, — негромко, но твердо сообщил ему собеседник, общаясь на том же языке, как на родном. — Действовали на нашей земле, не следуя установленным международным правилам. Вы должны были явиться к нам и рассказать, с какой целью прибыли в Российскую Империю, получить одобрение ковена и только потом действовать. Вместо этого вы самостоятельно взялись за дело, уничтожили члена императорской семьи, тем самым подставив нас.

— Ваши игры меня не волнуют, мальчик, — легко отмахнулся англичанин, уронив пепел на заставленную тарелками с дичью столешницу. — Ты говоришь мне, что я должен был что-то твоему ковену… Но видишь ли, мальчик, спрашивать разрешения у заведомо более слабого — это не для меня. Вы не способны меня остановить, не можете мне помочь. Так зачем мне с вами общаться? Ковен Российской Империи не способен на поступки. Вы просто кучка жалких слабаков. Именно поэтому вашим же дворянам пришлось покупать мое время, а не ваше.

Молодой человек улыбнулся.

— Что ж, рад, что мне не пришлось добывать эти слова силой, сэр Дэнис, — произнес он все с той же интонацией. — Теперь у главы моего ковена будет доказательство, что вы погибли за дело.

Стоило ему договорить, как глаза парня сверкнули алым огнем, и сидящий напротив него англичанин рухнул лицом в тарелку. Выждав несколько секунд, пока впитается и усвоится душа убитого кровавого мага, молодой человек встал на ноги, прикоснулся к шее погибшего, а затем крикнул:

— Скорую! Человеку плохо!

В образовавшейся кутерьме из сотрудников ресторана, праздных зевак и прибывшей скорой помощи молодой человек, наложивший на себя отвод глаз, спокойно покинул ресторан и сел в черный кроссовер.

— Как все прошло? — спросил сидящий на водительском месте мужчина с легкой щетиной на лице.

Вместо ответа убийца вынул диктофон из кармана и включил запись. А как только она дошла до конца, водитель кивнул и завел двигатель.

Кровавый культ Российской Империи ответил на удар англичан. И теперь, вероятно, начнется маленькая незаметная война. Но сидящий на заднем сидении молодой человек был уверен — в этом столкновении его ковен магов крови победит.

Проверив, что душа сэра Дэниса уже усвоилась всеми семью узлами, он прикрыл глаза, погружаясь в медитацию.

Особняк дворянского рода Моровых. Иван Владимирович Моров.

— Мы прибыли, Иван Владимирович, — обратилась ко мне Екатерина, и я открыл глаза. — Вы просили предупредить.

Я бросил взгляд в сторону ворот, которые уже открывались. Достав телефон, через приложение отправил сигнал в гараж.

— Паркуйте машину на место, Екатерина, — сказал я, после чего добавил. — Прошу прощения, но я не знаю вашего отчества. Нас не представили друг другу должным образом.

— С учетом обстоятельств, при которых мы встретились, в этом нет ничего удивительного, — прокомментировала она, надавив на педаль газа. — Екатерина Вячеславовна Александрова, к вашим услугам.

— Иван Владимирович Моров, — с вежливой улыбкой кивнул я. — Полагаю, сегодня вы не задержитесь?

— Раз уж вы не возражаете, чтобы я заняла одну из комнат в вашем особняке, Иван Владимирович, я бы не отказалась от кое-каких вещей, к которым привыкла, — подтвердила та. — Но мне их привезут.

Что ж, это разумно. Учитывая, на кого Екатерина Вячеславовна работала до меня, не удивлюсь, если ей просто привезут все нужное с какого-нибудь склада. Уже упакованным набором, который был подобран заранее в нескольких экземплярах.

— Что ж, тогда пойдемте, — произнес я, открывая дверь первым.

Гостья погасила двигатель и, выбравшись наружу, успела встать рядом. Не то чтобы мне нужна была помощь или хотя бы ее видимость, но стало очевидно, что вышколили девушку на отлично. Столько готовности броситься исполнять роль слуги в каждом жесте.

— Хм, прошу, — указал я на дверь, ведущую в особняк. — Яна, закрой ворота и гараж.

— Слушаюсь, — отозвалась система умного дома.

Стоило нам войти, тут же рядом оказался Егор Никифорович. Управляющий окинул мою спутницу внимательным, но очень быстрым взглядом, идентифицируя ее по рангу, и поклонился мне. Вся оценка у него заняла несколько мгновений.

— С возвращением, Иван Владимирович, — произнес он, выпрямляясь. — Рад, что ваши дела в Великом Новгороде завершены.

Я кивнул, оборачиваясь к стоящей рядом девушке.

— Егор Никифорович, это Екатерина Вячеславовна Александрова, моя временная помощница, — представил я спутницу. — Какое-то время она поживет в моем особняке. Обеспечьте ей комфортные условия, как подобает. Екатерина Вячеславовна, перед вами Егор Никифорович, мой управляющий, вы можете обращаться к нему по любому бытовому вопросу.

— Разумеется, Иван Владимирович, — снова склонил голову управляющий, после чего перевел взгляд на девушку. — Екатерина Вячеславовна, позвольте показать вам гостевые покои.

— Благодарю, Егор Никифорович, — ответила та.

Передав таким образом новоиспеченную помощницу на руки прислуге, сам я поднялся к себе в покои и, только закрыв за собой дверь, ощутил себя дома. Изматывающий марафон по изготовлению артефактов высосал из меня не столько физические и магические силы, сколько моральные.

Не готов я пока к таким самоотверженным рывкам. Тело не справляется с нагрузкой, влияя на восприятие мира. Но стоит немного отдохнуть, и я буду в полном порядке. Все-таки пусть и только со вторым узлом, но я молод, и силы вернутся быстро.

Пока я принимал душ, слуги уже принесли легкий перекус. Так что, выйдя в одном халате, я сел в мягкое кресло и, вытянув ноги, некоторое время смотрел на тарелки с едой.

— С возвращением, Иван Владимирович, — произнесла Анна, вошедшая с новым подносом, на котором исходил паром фарфоровый заварочный чайник. — Мы за вас очень переживали.

— Спасибо, — кивнул я в ответ, все же приступая к еде.

Блюда были приготовлены не такие изысканные, как для императорского стола, с которого я питался последние дни. Однако я успел переесть высокой кухни, и теперь с таким удовольствием налегал на угощение, как будто вообще не ел все это время.

— Мне сегодня задержаться? — наполняя чашку горячим чаем, уточнила горничная.

Прислушавшись к себе, я понял, что вполне способен на подвиги. Как водится у любого мужского организма — даже на смертном одре в молодости тело будет стремиться оставить как можно больше потомства.

— Да, — ответил я. — Сегодня спать в одиночестве мне совсем не хочется.

На ее лице появилась довольная улыбка. Искренняя, что было немаловажно.

А через пару часов я уже лежал в постели, на моем плече посапывала красивая девушка, и я чувствовал, как оживаю после ударной нагрузки. Все-таки не каждый день выдается возможность изобрести и протестировать новое заклинание. Тем более такое сложное.

В целом, можно считать этот этап жизни удавшимся. Я не стал наследником Солнцевых, получил возможность начать обучение местных магов, создал несколько уникальных для этого мира артефактов.

И что там говорить, даже императору пригодились мои знания. Считать государя своим должником — опасно. Но теперь меня вряд ли будут трогать по иным вопросам. Все же личный артефактор его императорского величества — это совсем не дворянин с редкими навыками.

И пускай пока что о моем участии знать будут лишь члены правящей династии, это уже неплохое начало. Да и открытый второй узел можно вполне считать за успех.

А ведь надо будет еще и с Завьяловыми переговорить, и Венедикту Кирилловичу наверняка понадобятся еще артефакты. Да и император вряд ли откажется еще больше нарастить защиту.

Моя ученица делает определенные успехи, и скоро наступит время первого зачета. Который она с легкостью сдаст, ведь что по теории, что по практике уже опережает показатели среднего чародея.

Жизнь налаживается.

Я почти заснул, когда телефон завибрировал на прикроватной тумбочке. Резко схватив его, чтобы не разбудить спящую на моем плече Анну, я взглянул на неизвестный номер.

Выбравшись из постели, я дошел до гостиной и, прикрыв за собой дверь, принял вызов.

— Моров слушает.

— Здравствуйте, Иван Владимирович, — произнес молодой мужчина на том конце. — Я знаю, что вы нас искали, как и многие в Службе Имперской Безопасности. Однако я хотел бы уверить, что ковен магов крови Российской Империи не имеет никакого отношения к смерти великого князя.

— С кем я говорю? — задал я вопрос.

— Мое имя Владимир, — представился собеседник, — и от лица ковена магов крови Российской Империи я прошу вас о встрече.

Конец второго тома.