Книга сия получилась у меня почти нечаянно - пытался отвлечься столкнувшись с проблемами в написании третьей "Империи". Книга закончена, причёсана, отредактирована, и открывает серию новую, и куда более продолжительную, ибо идей и мыслей воз и маленькая тележка, а первая арка продумана довольно неплохо. И, смею надеяться, что выйдет получше благодаря набранному опыту и процессу обучения на собственных ошибках.

Теперь о главном.

1. Я всё ещё графоман, читаете вы на свой страх и риск.

2. Выкладка раз в неделю по пятницам.

3. Герой, несмотря на первое впечатление, не является могучим нагибатором стремительно возносящимся к вершинам. Если вы жаждете волевого никогда не ошибающегося героя, смеющегося в лицо опасности и играючи расправляющегося с врагами, то вам не сюда.

4. Стремительного развития событий, захватывающих сражений и драмы ожидать тоже не стоит.

5. Комментарии приветствуются. Даже негативные, если те не содержат оскорблений и эксцессивного использования ненормативной лексики.

Вас предупредили.

Открывать двери храма пинком ноги было, в целом, не очень вежливо, но обязательная обида верховного жреца была учтена мною и вложена в расчёты ещё на стадии планирования. Когда это было, лет двести тому назад? Мысль оказалась здравой - козырь на Самый Экстренный Случай предполагает определённую спешку и сопутствующие разрушения во время использования.

И времени действительно категорически, совершенно не хватало! Воображаемые часы отмеряли последние минуты выигранной форы, и секундная стрелка то и дело подло перескакивала через два деления.

— С дороги! — метнувшуюся к выбитым дверям охрану разметало одной силой голоса. Зазвенели по камням клинки и вычурные щиты элиты культа, тела покатились кубарем, но я обогнал их, ураганом пронёсшись через весь зал. Взметнулись алые вышитые покровы алтаря, разлетелась обломками позолоченная ширма, но крипта за алтарём оказалась предусмотрительно открыта.

Пространственные ловушки? Ха! Лабиринт смялся и расступился передо мной, открывая дорогу в святая святых комплекса. Мелькнули мимо бутафорские саркофаги, зловещие иллюзии и гулкие каменные своды. Ещё одна дверь встала передо мной, и… была распахнута чуть более осторожно - уж очень много охранных чар на неё было навешано. Но всё равно, о стенку хлопнула только так, издав странно недовольный дребезжащей скрежет.

Верховный жрец только начал подниматься со своего места за массивным столом, как я хлопнул перед ним на столешницу сперва контракт, а на него - пухнущий от содержимого мешочек.

— Надбавка за срочность и компенсация за причинённые неудобства!

Его взгляд прояснился, из него исчез начавший разгораться огонь, и личина благообразного мудрого старца перестала расползаться по швам. Он сел обратно, подобрал рукава мантии и, развязав шнурок, высыпал на столешницу содержимое. Драгоценные камни и уже огранённые накопители рассыпались по зелёному сукну и старинному пергаменту контракта. Сколько времени на них убил…

— Щедрый взнос, — важно кивнул верховный жрец якобы божества достатка и благополучия и, выдернув из-под каменьев контракт, вчитался.

Ещё бы взносу не быть щедрому! На столе сейчас лежали почти все мои сбережения в котируемых на Средоточии ценностях. Расставаться с ними было обидно до дрожи, но собственная потенциально бессмертная душа и её самостоятельность были важнее.

— Контракт предоплачен? — в глазах жреца снова зажглись алые огни.

— Да, довольно давно, и аванс был принят вашим покровителем, — согласился я, стараясь скрыть нетерпение и унять навязчиво стучащее в виски тиканье. Время всё ещё поджимало!

— Мнеещё не приходилось встречаться с подобным, — “старец” чуть нахмурился. Что в слове “срочность” не было ему понятно?! - Однако, я чувствую что этот контракт омыт вниманием моего господина. И оформлен согласно правилам.

— Осталось только привести его в действие официально, — в голосе всё же скользнуло напряжение.

— Когда вы планируете умереть? — уточнил “жрец”, вновь вчитавшись в многочисленные пункты.

— Через полчаса, может минут сорок, тут уж как повезёт.

Жрец нахмурился, задумчиво шевеля губами и продолжая вчитываться. На нервах играет, ско… Да не, типичный жрец Повелителя Тёмных Дорог. Это божество занимает нишу “привратника” в этом кластере миров и мало отличается от своих более могущественных коллег. Тёмный трикстер, развлекающий себя превратным исполнением желаний неподготовленных простофиль. В обмен на душу, само собой, но тем и был хорош контракт, добытый мною с оказией и хранимый как самое драгоценное сокровище - цена за него уже была заплачена. Кем? Как? Не имею ни малейшего понятия. Да и не хочу иметь, честно говоря, цинизма ещё не нарастил в достаточном для подобных знаний количестве. Так что - у меня на руках было одно желание. Одно желание, тщательно расписанное пункт за пунктом, и тёмное божество обязано было его исполнить по моей заявке. Конечно, Повелитель Дорог не будет самим собой, если не устроит какую-нибудь каверзу, ибо всё учесть невозможно, никакой бумаги не хватит оградить себя со всех сторон. Именно поэтому несколько формулировок я оставил размытыми и допускающими толкования. Пусть уж оттянется и подложит мне такую свинью, которая не доставит лишних проблем и повредит разве что моему самолюбию.

— Хм, перерождение с полным сохранением памяти в любом из обитаемых не закрытых миров кластера третьего порядка… Существо гуманоидной группы, не старше двадцати процентов от среднестатистической продолжительности жизни данного вида, без необратимых физических повреждений, а так же заболеваний требующих медицинского вмешательства третьей категории и выше… Потенциал физического и ментального развития равен или не ниже потенциала оригинального тела по шкале Средоточия… — бубнил жрец, ещё раз пробегаясь по пунктам договора. Радовало, что с каждой прочитанной строчкой он формировал некий импульс дарованной ему покровителем силы, задавая, вероятно, параметры запрошенного мной чуда. Но всё равно, как же медленно!

С грохотом доспехов и тяжёлым топотом в помещение ввалилась подоспевшая наконец-то храмовая стража, но жрец отослал их жестом, продолжая обрабатывать документ. Те испарились столь же быстро, ещё и дверь за собой закрыли. А на границе ощущений появилось такое слабое тянущее чувство…Полчаса? Кажется, я был чересчур оптимистичен.

Постукиваю пальцами нетерпеливо по столешнице. Неужто мало предложил за срочность?! Но аметисты! Аметисты, чистые как слеза и звонкие как звёздные искры перемигивающиеся в их мистической глубине! Сапфиры, полные гула штормовых волн во фьордах хребта Ледяной Шапки! Изумруды, хранящие в себе шорохи…

— Волей господина моего, Великого и Вечного Владыки Дорог и Перекрёстков Тёмного Отражения, — наконец важно возвестил жрец, полыхнув глазами, и контракт в его руках начал истаивать тёмным дымом. — Именем Великодушного и Справедливого Лугалшукта, Повелителя Тёмных Дорог! Да исполнится договор, да снизойдёт воля его на просителя!

Его указующий перст ткнулся мне в центр лба, по ощущениям, пробив его насквозь. Но это так, мелочи, а вот душу рвануло мучительно и безжалостно, когда сила тёмного бога вонзила в неё что-то навроде рыболовного крючка. Впрочем, без необратимых повреждений, и на то, чтобы оправится от божественного прикосновения, ушла всего пара мгновений. Даже на ногах устоял.

Как гора с плеч…

— Благодарю, почтенный, — поклонившись, я метнулся к двери и та предупредительно распахнулась и даже, кажется, вжалась в стену, поскрипывая от натуги петлями. Лабиринт тоже повёл себя покладисто, вывернувшись под ногами и вытолкнув меня в проулок за ступенчатой насыпью церемониального холма.Удобно, однако.

А вон и край неба заволакивает чёрными со зловещей просинью тучами. Нужно поторапливаться - умереть красиво всё же лучше в стороне от средней паршивости города. Локальные разрушения и жертвы будут гарантированны, и много кто этому не обрадуется. Ладно местная аристократия, но я ещё не в той лиге, чтобы гневить богов по поводу и без.И долго ещё не буду с этой досадной заминкой. Так что я извлёк из подсумка позолоченное перо и, безжалостно разломив реликвию, бросил её себе под ноги. Заключённая внутри магия мгновенно расползлась в стороны и рванула вверх - оставалось только ухватиться понадёжнее за жёсткие перья чудовищного золотого орла и не свалиться с едва успевшей сформироваться птицы, когда она рванула вперёд. И со скоростью такой, что вдохнуть просто не получалось из-за бьющего в лицо потока воздуха. Надо признать, птичка двигалась куда резвее, чем о ней рассказывали, может, такими темпами цифра в сорок минут всё же окажется верной?

Как же жаль, что секрет изготовления этих перьев канул в Лету, бизнес можно было бы поднять шикарный. Ну а кто не откажется от такой птички, пусть и одноразовой? Управление - интуитивно-телепатическое, скорость выше всяких похвал, ещё бы ветровик присобачить, чтобы не приходилось зарываться носом в перья пытаясь хоть как-то вдохнуть…

Мысли в голову лезут идиотские, что не удивительно - при таком то мандраже. Первый раз, как-никак, умереть собираюсь. В этой памяти, во всяком случае. Судя по косвенным признакам, душа моя не раз уходила на перерождение, скитаясь по мирам и раз за разом теряя зарождавшиеся в ней личности. А мне, как личности, терять себя совершенно не хочется, и я даже знаю способ, как огородить своё “я” от неминуемого размывания в колесе перерождений после смерти. Увы, до осуществления этой, хм, процедуры, мне как на карачках до луны, и пока приходится прибегать к помощи тёмных богов, чтобы обезопасить себя.

Оглянулся. Тёмная туча всё равно нагоняла, застилая собою небо и зловеще рокоча. Показушник несчастный, чтоб ему… Бросив взгляд по сторонам, заметил поблёскивающую левее среди зелени лесного массива водную гладь. Озеро, довольно крупное и протяжённое. Неужели Лог-о-Нисс? Вроде оно находилось южнее. Не важно, озеро может помочь, немного изменяю траекторию полёта, направляя птицу туда.

Чтобы они точно поверили в мою окончательную смерть, нужно выложиться по полной. Отработать все козыри и преимущества, драться так, как будто бы моё выживание зависит от этого. Да и… Ни один из своих инструментов забрать в следующую жизнь не удастся, увы.Небеса разорвало вспышкой, и ветвистая молния, вопреки всем законам физики, потянулась почти параллельно земле, стремясь догнать и сбить мою птичку. Пришлось сделать головокружительный кульбит, чтобы избежать атаки. Волосы наэлектризовались, в лицо пахнуло озоном.

Который раз убеждаюсь - владельцам аспекта молнии неплохо бы физику поучить. Обожди он чутка и ударь сверху - прожарило бы меня хорошенько! Молния всегда работает быстрее и смертоноснее естественным образом, чем когда её грубо направляют вопреки сопротивлению среды и…

Чёрт, как же оно называлось? Ионизация?

Опять не о том думаю!

Новый разряд, новый манёвр, делаю птичкой бочку, что едва не срывает меня с её шеи. После увожу её вниз и влево, ныряя мимо деревьев к водной глади, и очередная молния с треском и клубами то ли дыма, то ли пара взрезает макушки стройных сосен. Золотой орёл едва не задевает крылом воду, скользит над зеркальной гладью, я высыпаю вниз пригоршню зачарованных семян, а затем быстро-быстро вплетаю пару амулетов в золотые перья. Заклятье, другое, раздавленная склянка, обдавшая запахом горьких трав, собраться и, отцепившись от шеи колдовской птицы, ухнуть в прибрежные кусты. Золотой орёл едва не задел их хвостом, резко забирая вверх и унёсся дальше, неся на спине бесплотного моего двойника.

Приземление вышло болезненным, но мне удалось не покатиться кубарем, ломая ветви и создавая ещё больше шума. Подавить его весь, не создавая колебания магического фона, было бы сложно. Залёг где и упал, чувствуя, как штанины на коленях пропитываются водой. Сыровато тут.

А чёрная туча, в ядре которой проглядывалось шарообразное, слабо подсвеченное уплотнение, потянулась дальше, вслед за обманкой и золотым орлом. Ожидаемо.

Аккуратно выполз из-под кустов, стараясь не шуршать опавшей листвой и накидывая на себя разнообразные скрывающие чары. Скользнул было к лесу, но пришлось уворачиваться от ударившего сверху копья. Опасно - чёрное древко проскользнуло совсем рядом, едва не задев одежду. Вонзилось в землю у ног, пригвоздив к ней тень, но меня давно было таким не пронять. Щелчок пальцев, ослепительная вспышка, ощущение, что ты жук, пришпиленный булавкой к тёмному бархату, исчезает, и можно скользнуть в сторону от сочащегося враждебной энергетикой копья.

— Эй, красавица, полегче, полегче! Ты едва не попортила мне плащ! Паучий шёлк, между прочим, — нахожу взглядом едва тронутое смутным маревом пространство в паре десятков метров левее и выше, и оно колыхается, сбрасывая скрывающий полог.

Решила показаться, раз спалили?

Надо признать, правая рука и первая грелка Самарадана, как всегда, смотрелась восхитительно. Личико как с модной обложки, платье не хуже, прилегающее где надо, струящийся подол, скандальный разрез почти до самого колена (да, нравы в этих широтах строгие), летящие ленты, произведение ювелирного искусства на шее, шикарнейшие волосы ниже задницы длинной…

Мечта, а не женщина! Про таких обычно говорят, что если такая поднесёт яду - выпью!

Шутки шутками, но я наверняка умру именно от её руки.

С минуты на минуту.

— Если одумаешься и примешь щедрое предложение господина, ни твой плащ, ни твоя шкура не пострадают, — произнесла она холодно. А голос просто журчал, отлично слышимый, несмотря на расстояние. Прямо в уши затекал! Пришлось даже ментальную защиту обновлять.

— Боюсь, подобные мне плохо смотрятся в золотых клетках. К чему портить цветник твоего господина моей неотёсанной рожей? — развёл руками, виновато улыбнувшись. Её лицо не выразило ни намёка на эмоции, но серебристые ленты её одежд колыхнулись, выдавая то ничтожное движение, которым она отреагировала на мои слова. Сам ненавязчиво смещаюсь подальше от эманаций копья. К водичке, к водичке.

— Это твой шанс остаться в живых, твоя вина перед моим господином может быть искуплена только верной службой! — отчеканила она, спускаясь чуть ниже. Единственный недостаток в её облике, кстати - вот так, паря, одну ногу следует чуть согнуть в колене, и носочки опустить вниз, а то весь пафос теряется.

— Я предлагал возместить ущерб другими способами, — напомнил. Всё ещё вежливо.

— Господина устроит только этот.

Самарадан вообще довольно мелкая сошка по меркам Средоточия. Беда в том, что он плотно сел своим жадным задом поперёк единственного адекватного прохода из этого кластера миров к центральным областям, и отлавливает ещё более мелких сошек вроде меня, что стремятся попасть в наиболее магически развитые миры ради знаний, могущества, богатства и бессмертия. Кого с ходу и по их глупости вербует, кого пытается банально купить, кого под клятву подвести обманом и подставами. Первые два способа со мной не прошли, третий… Довольно долго не удавался, но загнать меня под кабалу, похоже, стало его навязчивой идеей.

А мне работать на него невсталось ну вот от слова вообще. Хотя бы потому, что под тем типом привязки, что он пользует, об истинном бессмертии не может идти и речи. Да, возраст своего тела я закрепил, причём довольно удачно, в самом, как говорят, расцвете, и если меня не переедет особо крутым и зловредным противником или локальным концом света, то я, в теории, буду жить вечно.

Но хотелось бы всё же закрепить свою личность и память так, чтобы душа не пролюбила их на пути к перерождению. Так надёжнее будет.

— Меня, увы, нет.

— Значит, мне придётся привести тебя к нему силой.

— Ты всегда можешь попробовать, красавица! — широко улыбаюсь я и проваливаюсь под землю.

Буквально. Правда, поиграть в крота долго не получается, ярость Эханэдае взрывает землю сполохами тёмной силы, прочёсывая её частым гребнем. Обрываю чары и выскакиваю у самой воды, краем глаза отмечая возвращение тёмных грозовых туч. Тормоз, однако.

Пока её напарник на подходе, бросаюсь к чаровнице, оголяя клинок, и пытаюсь сковать её боем на ближней дистанции. Плащ ради этого дела распадается миллионами тончайших нитей и преобразуется в крылья. Сколько золота ради него отвалил - вспоминать страшно!

С золотым орлом в скорости мой плащ, конечно, не сравнится, но всё равно лечу быстро, расходуя напропалую ресурс артефакта. Несколько взмахов клинком, отбивая зловещее копьё, так и вьющееся вокруг, бросаю вперёд чары, которые она с лёгкостью отбивает, и вот, наконец, сшибка. Должно быть, смотримся мы хорошо сейчас - её одеяния розовых и персиковых оттенков рассветного неба, вьющиеся жемчужные ленты, белоснежный тонкий клинок, и мой тёмный плащ-крылья, чёрная, со зловещими красными узорами, бронька и угольный палаш со скалящимся черепом на навершии!

Нет, честно, оно так само совпало, я не подбирал шмот специально под образ обделённого вкусом ролевика!

Обмен ударами прошёл бодро и технично - с искрами, звоном и хитрыми ударами из позиций, возможных только в невесомости. У меня было преимущество в этот момент - мои “крылья” позволяли тонко маневрировать в воздухе и на ура гасили любую инерцию. Это во-первых.Во вторых - меня пытались взять живьём, а не убить, и это довольно сильно ограничивало репертуар Эханэдае. Так-то она намного старше и опытнее меня, да и как чародейка - сильнее. Даже удивительно, как её сумели посадить на клятву? Разве что это было давно и она с тех пор значительно поднялась в своём развитии.

На что, в целом Самарадан и нацелился, подминая под себя молодых да перспективных. Ублюдок.

Надрезал подол её платья. Красивый удар получился, ловкий, быстрый - а потом пришлось защищаться, ибо рассвирепевшая чаровница приоткрыла краешек истинных своих умений и едва не рассекла меня на двое - чудом сблокировать успел, оставив на собственном клинке заметную выщерблину. Следующий удар она нанесла уже с меньшей силой, но куда большей скоростью, сменив стиль ведения боя. Стало тяжелее, красавица теснила меня, заставляя стратегически отступать к воде, но вместе с тем её настойчивые попытки ментального контроля сошли на нет. Так что мы оба могли отдать все свои силы и внимание соревнованию в голом мастерстве.

Ну, почти все.

А потом наконец подоспел наш не слишком смышлёный друг и сдуру вмазал по мне молнией. Мы с Эханэдае метнулись в стороны, закрываясь щитами. Мне защитный артефакт так и пожгло разрядом, а ухо, кажется, закровило от оглушившего акустического удара. Грозную речь явившегося адепта молний, я, по крайней мере, расслышал не сразу через навязчивый звон в ушах.

Кая завис чуть выше нас и ближе к лесу, такой грозный и торжественный на своём жреческом тауке, что меня который раз едва не пробило на смешок, несмотря на всю тяжесть ситуации. Ну что я могу сделать, если у меня традиционная приспособа для полёта вызывает стойкие ассоциации с доской для сёрфинга? На которой, к тому же, летают вверх ногами? Да, доска была сильно короче, но с характерным плавничком позади, торчащим вверх, четырьмя маленькими звериными лапками по углам и скошенным вниз чуть закруглённым носом. Ну и тотемные узоры и рисунки с мотивами молний покрывали летательный агрегат сверху донизу.

А он всё разорялся. Его напарница не нападала - переводила дыхание с неприязнью косясь на громовика. Я рассеянно кивал, закидывая в рот медицинские пилюли. Не только медицинские, стимулянтов щедро принял, не заботясь о последствиях. Наступить они просто не успеют.

Наконец звон в ушах начал проходить, а тело снова наполняла бодрость и сила. Но вслушиваться в пространные речи Кая я не стал, швырнул в него отравленные иглы и сам рванул в атаку.

Никогда не любил общаться с представителями местных религиозных орденов. В этом кластере они все как-то по-особенному заносчивые и отбитые. Да и, если говорить на чистоту, его электрические способности представляли для меня сейчас большую опасность, чем ментальная мощь Эханэдае. Тут хватит и мгновения судороги от пропущенного электрического разряда, чтобы меня скрутили.

Иглы, ясное дело, он отразил своим электрическим же щитом, а навстречу клинку выставил посох. Я резко нырнул вниз, выворачивая кисть, и перенаправляя удар в его летающую доску. В крови бурлила отрава магических стимулянтов, губы расползались в безумной улыбке.

Моя цель сейчас умереть. Ни в коем случае не попасть к ним в руки! Отрублюсь - потеряю и свободу, и шанс на возвышение!

И умереть убедительно. Я знаю их, они знают меня - я не тот, кто пойдёт на самоубийство. Заподозрят неладное, начнут искать… Мало ли, вдруг найдут? В какой кластер миров меня зашвырнёт после смерти - неизвестно. Вдруг куда-то неподалёку?

Доска треснула, очередной ещё целый защитный артефакт принял на себя россыпь мелких трескучих молний, в Эханэдае, бросившуюся на меня со спины, полетела россыпь крупных семян, мгновенно вспухших цепкими лозами. Их конечно порубили, но это задержало девушку на считанные мгновения, которых мне хватило, чтобы достать громовика!

Его серф-таук несколько потерял в управляемости, что заставило его замешкаться, и кончик моего клинка чиркнул его густо татуированную ногу чуть повыше лодыжки. Кая взревел, падая со своей летающей доски и характерно складывая пальцы в процессе. Я рванул вверх, созданная им молния ударила в то место, где я был только что, и к которому стремительно приближалась его напарница. Сверху открылся отличный вид на то как падают вниз Кая, его доска и, отдельно, его левая ступня, а из воды навстречу ему со страшной силой прут жгуты моих милых закладочек - смесь водоросли, щупалец осьминога и ядовитого плюща, непомерно раздувшаяся от впитанной воды. Всё, на него можно не отвлекаться - отбиваться от этой редкостной дряни он ещё долго будет. Так что, едва мазнув по этому дивному зрелищу взглядом, пикирую на подпаленную молнией чародейку. Её координация серьёзно нарушена разрядом, поэтому она выставляет перед собой щиты, вместо того чтобы пытаться подставить меч. Пробиваю их, задействуя собственные чары, артефакты, клинок, вес собственного тела, ибо падаю на неё почти вертикально, намереваясь насадить на меч, как бабочку на булавку.

И она сорвалась.

Знаменитый “Клинок пламенеющей зари” появился невероятно быстро! Впервые я видел его так близко - проявляющуюся прямо из воздуха сияющую полосу насыщенного пурпура. Я даже почти успел среагировать со своей разогнанной веществами реакцией. Она почти успела опомниться, начав отклонять этот ярчайший росчерк.

Удара не почувствовал. Мой угольный палаш просто распался на двое, лезвие завалилось вниз, а следом полетела и сжимающая его рука. Артефакт-плащ разрушался, я чувствовал, что начинаю падать. Боли не было, только странное дёрганье в груди, там, где её прочертила быстро напитывающаяся алым полоса. Броня сработала не лучше бумаги против могущественного умения. Хотел выругаться, но получилось смазано и сипло из-за бульканья и свиста в груди.

Ещё раз дёрнулось и замерло подрубленное сердце. Поле зрения стремительно сужалось, я падал в бурлящую далеко внизу воду. Сознание угасало.

Больно не было. Совсем.

Было очень, очень страшно.

В голове стояла каша, мысли путались, кровь стучала в ушах, а по телу вместе с болью прокатывались мелкие судороги.

У меня было тело.

Уже? Так быстро… Сознание плыло, а этого допускать было нельзя, нужно было столько всего сделать, но прежде всего вынырнуть из этого липкого ужаса, и паники, и непередаваемого ощущения… умирания.

Первый подобный опыт даётся весьма тяжело об этом писали… Писали, да! Нужно… Что там нужно… в первую очередь…

Вдох, выдох… Так, воздух есть, воздух гадкий, лёгкие сипят, но работают, тело… тело по ощущениям довольно развито и кажется отвратительно чужим и неудобным, будто в допотопный скафандр влез.

Ну хоть - не младенец.

Стоп! Тогда нужно было ловить чужую память, где же она, как же…

Вот те рассыпающиеся обрывки?

У меня это первый опыт, вообще-то!

Так, в наставлениях писали брать и впитывать самые простые структуры первыми, сложное оставить на потом. Впитывать это… так?

Кажется так. Хватаю, что могу, всё ещё пытаясь отойти от шока и гоня неприятные подозрения о том, что за свинью подложил мне Повелитель Тёмных Дорог. В договоре я намеренно не коснулся пола и точного возраста, оставляя ему поле для фантазии. Неприятно было бы оказаться младенчиком, как и сменить пол… Но лучше уж потерпеть такое, чем… Что он там может придумать.

Лежу на жёстком и холодном. Понемногу приспосабливаюсь к новому телу и начинаю усваивать информацию извне. Так странно.

Подташнивает. И боль, характерная для ушибов после драки. Или избиения.

Похоже, второе вернее, учитывая то, что происходит с головой. Сотрясение? Надо попробовать подстегнуть процессы восстановления в организме. Должен справиться, даже если меня засунули в не вполне человеческое тело. Но всё же “гуманоид” в понимании подобных контрактов - довольно узкое понятие, а не просто “руки-ноги-голова, стоит вертикально”.

Сердцебиение немного успокаивается. Вокруг - относительно тихо, изредка слышна какая-то возня и позвякивание. Глаза открывать пока рано, с этим советовали обождать, особенно в первые несколько перерождений. К новому телу привыкнуть сложно, нужен опыт, наработанная гибкость сознания, чтобы вот так вскочить и сходу пуститься во все тяжкие. Ну либо словить тот редчайший случай, когда под воздействием определённых аномалий происходит переселение души в почти идентичное прежнему тело.

Это же тело отличается от моего родного довольно сильно. Я даже не уверен, что переродился человеком - энергетическая структура немного странная, слишком вытянутая и сложенная из-за этого едва ли не гармошкой. Никогда о таком не слышал. Зато её много, с потенциалом меня не нагрели.

Ощущения всё чётче, пробую шевелиться, провожу ладонью по полу, под пальцами ощущается пыльный камень. Тревожит что-то жёсткое на шее, вдохнув носом ловлю отчётливую вонь нечистот и скотобойни.

Так, последняя проверка, чуть сдвинуть ладонь в сторону, ага, выше…

Есть! Я всё ещё парень.

Тогда где же меня нагрели?

В социальном положении, должно быть. Уж очень жёсткое на шее напоминает ошейник. Да и запашок наводит на неприятные мысли. Но это… терпимо. Я попытался расслабиться, выровнять дыхание и сердцебиение, успокоить новое тело, чтобы поспособствовать его восстановлению. И процессу… слияния? Обживания? В манускриптах, что мне попадались, этот процесс частенько называли свадьбой. Женитьба души на бренной плоти, создающая в союзе своём живое существо. Извращенцы древние.

Потихоньку, становилось… полегче. Уютнее, что ли? Да и усилия мои не прошли даром, боль утихала, побои перестали так тревожить. Именно поэтому в трактатах так советовали развивать навыки управления тонкой энергетикой - только их можно пронести с собой через перерождение. Мой магический дар, моя физическая сила - всё осталось в прошлой жизни. Знания остались, но тело и его энергетические структуры придётся развивать заново. Не беда. Справлюсь. Главное, чтобы не прибили раньше времени. В контракте, конечно, был пункт про отсутствие угроз здоровью и существованию во время освоения нового тела…

Может ли такое быть, что я разозлил тёмное божество, пытаясь “направить его руку”? Аккуратно приоткрыл левый глаз. Свет резанул, вызвав не самые приятные ощущения. Да и в голове всё поплыло - в конце концов, человек ориентируется в первую очередь на зрение, это важнейший и наиболее плотный канал получения информации извне. И его труднее освоить переродившись.

Постепенно зрение прояснилось, я стал различать тени, светлые пятна, затем цвет (преимущественно серый и красный), и наконец кто-то будто бы подкрутил резкость.

Ага. Пыль, пол и кровь. Подозреваю что - моего нового тела.

Вернее - моя, надо бы уже привыкать.

И второе веко тоже залеплено кровью и поддалось с трудом. Я полежал немного, попытался приподняться на локте, но и рука не удержала веса тела, и голова отозвалась возмущённой болью. Пришлось прилечь обратно.

Со звяканьем металлических звеньев на тяжёлом железном ошейнике. Засада, конечно, но могло быть и хуже. Не представляю как - но уверен, что могло. Миры просто не перестают разочаровывать, когда дело доходит до разнообразия проблем, которые можно накликать на свою задницу. А сейчас…

Вероятнее всего, просто по статистике, тип, чьё тело я занял, является рабом. Это паршиво, мне понадобится время, чтобы развить это тело и разобраться с его энергетическими структурами, и, пока не наработаю хоть сколько-нибудь личной силы, придётся вести себя ниже травы, тише воды, что с моим характером не то чтобы затруднительно, но…Впрочем, судя по состоянию парня, он и сам нарваться был не дурак. Его, по факту, убили этим ударом по голове, что и позволило Повелителю Тёмных Дорог впихнуть меня в уже почти неживое тело. В одном из трактатов утверждалось, что “цельные” души кроме налёта памяти несут в себе часть жизненной силы старого тела, и её вливание в подобных ситуациях не только способствует закреплению души, но и запускает остановившееся сердце и вообще по описанию похоже на инъекцию адреналина. Главное - чтобы прежняя душа покинула тело сразу после смерти, и в теле не успели начаться необратимые процессы. Это, значит… пара минут?

Пока голова была забита всякой ерундой, к телу я немного привык. Да и состояние его улучшилось, но, наученный первой попыткой, я продолжал лежать и в конце концов даже задремал, что удивительно. Ибо из вялотекущего сна меня вырвал отчаянный визг, возня, и звяканье цепей. Вздрогнув, я по привычке попытался вскочить, но тело снова подвело, и я едва успел выставить руки, чтобы не отбить голову. Перевалился на бок, лицом не к стене, а в сторону…

Б**ть!

Вот это засада.

Потолок-купол,покрытый неприятного вида письменами нависал над двенадцатью массивными камнями, напоминающими костяшки домино по форме. Покрытые пятнами лишайников и тёмными застарелыми потёками, не сомневаюсь, что крови, они наводили на мысли о древних дольменах, как и алтарный камень в центре образованного ими круга. Сам зал, казалось, был возведён вокруг этого капища, и имел, похоже, двенадцать стен и двенадцать углов. Вон в той стене располагался выход, перекрытый грубой металлической решёткой, а на других, насколько мне было видно с этого места, были закреплены цепи, на которых сидели люди.Дети. Обтрёпанный, грязные, с синяками на тощих ручках и ножках, сжимающиеся в ужасе и тихо хнычущие. Забившиеся в угол и сгорбившиеся так, что каждый позвонок под грязным рубищем можно было пересчитать.

И пара здоровых мужиков в довольно типичных облачениях волокли к алтарю отчаянно вырывающуюся… девчонку? Было непонятно - худое тело, грязные лохмы, срывающийся на хрипы вопль животного ужаса, многократно усиленный и искажённый особой акустикой этого зала.Пробирало до костей.

Я сел, игнорируя ударившую в висок боль и торопливо оглядел зал, ища характерные признаки, инструменты, печати, принадлежности. В разных мирах подобные культы могли отличаться кардинально, но принцы проводимых ими ритуалов были схожи. А значит, можно прикинуть размеры той задницы, в которую меня всунули, по косвенным признакам.

Жертвоприношение можно было отмести сразу, действия ублюдков были очень рутинны, никто из них не походил на верховного или хотя бы чуть более старшего жреца, и я не мог, хоть убей, рассмотреть каких-то характерных тотемов или повторяющихся надписей, что могли бы быть именем божества или некой могущественной сущности. Как и других явных признаков поклонения не видел. На глаза попадалось только то, что с большой долей вероятности можно было отнести к бутафории.Очередной крик пробрал до печёнок, и желание сжаться в ужасе стало почти неудержимым. Вспыхнули жалкие остатки чужой памяти опалив мучительным, животным ужасом.Загнал их подальше с некоторым трудом. Но дело они своё сделали, подсказали правильный ответ - насос. Чёртов насос, качающих из несчастных психическую и жизненную энергетику за счёт сильных эмоций. Страх, отчаяние, боль. Хорошо организованный насос. Акустика, антураж, декорации. И впечатлительный, богатый на искомую энергетику материал.

В процессе чувствовался расчёт, методичность, опыт. Как деловито орудуют палачи, истязая разложенную на алтаре… пожалуй всё же девчонку.

Бросил взгляд на руки… на собственные руки. На запястьях характерные следы от верёвки, синяки, типичные и странные, больше похожие на ожоги с пятак размером. Всех цветов радуги - от насыщенно-сливовых и до зеленовато-жёлтых. В остальном, даже пальцы целые, и ногти на месте. Очень аккуратно расходуют ресурсы материала. Впавшие в апатичный ступор источники им не нужны - отдача упадёт в ноль. Рано или поздно детская психика не выдержит, и сломавшегося маленького человечка скорее всего убьют прямо здесь, на алтаре, медленно и театрально, чтобы внушить ещё больше страха принуждённым маленьким зрителям.

Прямо, как по учебнику. Тёмная ритуальная магия в одном из худших её проявлений. Меня разрывало надвое - отвращение и восхищение налаженным процессом боролись между собой.

И я в этой системе - очередная батарейка, из которой намерены выжать все вкусные электрические соки, поварить, постучать молотком и снова опустошить…

Мне и правда не угрожает немедленная опасность или травмы. Свой “ресурс” я выработаю ещё очень нескоро.

Кажется, я снова влип по самые брови, пытаясь обдурить сущность высшего порядка.

***

Бороться с реакциями тела было чертовски тяжело. Я к нему прижиться не успел толком, а тут… не знаю, сколько этот пацан провёл в этих стенах, но прошлись по нему изрядно. Как только меня немного попустило после подселения в это тело, проснулись его условные рефлексы. Меня трясло от каждого шороха, тело само сжималось в комок во время учиняемых над жертвами ритуалов, сидеть ровно и спокойно медитировать по первому времени не получалось - тело само начинало монотонно раскачиваться взад-вперёд. После “процедур” на алтаре эти реакции многократно усиливались, и восстанавливаться приходилось куда дольше, чем я рассчитывал.

Больно, да. Жутко, но не так страшно, на самом деле. Просто я вижу игру палачей насквозь, я понимаю механику происходящего. И ненавижу их всё сильнее - сколько они промышляют подобным образом, что наработали такой профессионализм?!

В лепёшки, что выдают иногда жертвам, явно подмешано что-то психотропное. Просто кидают на грязный пол эти серые кругляши. Жру, стараясь абстрагироваться от вкуса прогорклого жира и лежалой муки. Мне нужно питаться. Нужно разминать и развивать это тело. Худое, слабое, молодое.

Моё.

Теперь - моё.

Как же трудно к этому привыкнуть.

В зале почти всё время стоит тишина. Дети и подростки боятся нарушать её, акустика здесь такая, что даже тихие всхлипывания разносятся еда ли не на весь зал. А если пошуметь - приходит один из надсмотрщиков и наказывает. Думаю, именно так был убит предыдущий владелец этого тела - один из надсмотрщиков излишне рьяно наказывает слишком шумных. А этот парень… По крайней мере, хочется думать, что именно он пытался перепилить цепь сколовшимся со стены кусочком камня. Надцарапанное звено цепи было как раз на удобном расстоянии, и мозоли и ссадины на ладони были интересные. Буду считать, что именно эта, наивная, но смелая попытка побега стоила мальцу жизни.

А моя попытка побега будет… спустя некоторое время. Мне нужно хоть немного привести это тело в тонус, избавиться от вдолбленных этим местом рефлексов, растормошить энергетические структуры. С последним шло легче всего - у мальца и правда был большой потенциал и предрасположенность к управлению потоками энергий. Его странные энергетические структуры являлись отличным проводником и конденсатором что “жизненной силы”, что тех тонких вибраций плоти мироздания, что во многих мирах считают топливом для “магии”. Поработать с их развитием, и будет мне счастье.

Открыть ошейник я могу уже сейчас - замок магический и весьма примитивный. Не потому что эта цивилизация отсталая в этом вопросе, а, скорее, из соображений утилитарных. Никто же не станет запирать клетку с кроликами на цифровой замок с тройным уровнем идентификации? Но остаётся решётка, которая, похоже, открывается извне. Прогуляться к ней я пока не рискнул - улучить момент, когда все пленники этого места спят, пока не получалось. Я более чем уверен, что несчастные поднимут шум, если увидят, что кто-то смог освободиться от цепи. А в мои планы спасать их не входит. Увы, я просто не в состоянии это сделать, самому бы выбраться. Многие из них, к тому же, явно безумны, либо запуганы до такого состояния, что без специалиста не разберёшься, а я мало что смыслю в психологии.

Мало что помню.

Родной мир я покинул давно, по чистой случайности, и так как меня в нём ничего особо не держало, а идея об истинном бессмертии была столь привлекательна, возвращаться было… затруднительно. Слишком многие миры пройдены на пути к Средоточию, слишком много времени прошло, чтобы вернуться было легко и просто. Миры подобные моему, родному, встречаются довольно редко. Они никогда не попадают в так называемые “кластеры”, являясь самостоятельными образованиями с весьма слабыми внепространственными связями. Их называют мирами бесконечности, либо бесконечными мирами. И “магии” в них почти нет.

Удивительно, но само их существование до колик пугает многих именитых магов из особо пафосных высокомагических миров. Ну не могут они принять, что кусок железа можно разогнать до сверхзвуковых скоростей не прикладывая к нему волевого усилия направляющего энергию. Мироздание так не работает в их восприятии реальности. И объясняй им, не объясняй про магнитные ускорители и принципы работы реактивного двигателя - результат один. Шок, трепет, неприятие, иногда паника. Зависит, на самом деле. Чародеям из менее обременённых магией миров обычно можно рассказать, что это “как часовой механизм, только намного, намного сложнее!”, и они мало того что не скатываются в истерику, так ещё и живо начинают интересоваться принципами работы и сферами применения указанных методов.

И снова мысли уползают куда-то не туда. Выровнял дыхание, сел ровнее, аккуратно переложив цепь, чтобы не бренчала. Начал разгонять по телу животворные вибрации, побуждающие его к более активному самовосстановлению после очередной порции пыток на чёртовом алтаре. То, что они применяли, было некой смесью шокера и утюга на магической тяге, и не только повреждало кожу, но и весьма негативно влияло на нервные окончания. Хорошо хоть не выжигало их к чертям, такое восстановить было бы куда тяжелее на моём нынешнем уровне. Не успел ещё как следует раскачать “магическую мышцу”.

Да и сейчас мне было важнее заняться мышцами реальными. Ими, сухожилиями, суставами. Для побега мне нужны в первую очередь скорость, выносливость, сила, а мальчишка порядком усох в неподвижности, да на голодном, притравленном пайке. В таком состоянии любое силовое противостояние заранее обречено на провал. Мне нужно драпать, и драпать шустро, пользуясь малейшей возможностью остаться незамеченным как можно дольше. Со всем остальным разберёмся потом.

Отъемся, раскачаюсь, подтяну нужные навыки. После этого вернусь и сравняю с землёй это адово капище!

Наконец мышцы удалось расслабить, а нервы взять под контроль, и меня перестало дёргать от каждого шороха. Увы, тянуть энергетику извне вблизи алтаря было невозможно, да и внутренняя порядком проседала после, кхм, процедур, так что приходилось усиливать себя полумерами, разогревать мышцы, увеличивать приток крови к ним, укреплять капилляры и так, по мелочи. Ну и последний жир жечь со страшной силой, направляя освободившиеся ресурсы на приведение в порядок тела. Жира было мало. Упрямства и старания - море! Так что, не смотря ни на что, у меня получалось.

Во всяком случае, пока меня не прервали самым паскудным образом. Где-то наверху что-то ухнуло, и, сопровождаемая низким, похожим на стон великана звуком, по каменным стенам пронеслась дрожь. Каменные плиты под задницей задёргались, как во время средненького такого землетрясения. Зазвенели цепи, послышались вскрики и испуганный скулёж. С щелей между камнями стен и даже купола посыпалась пыль и мелкие камни. То, что произошло где-то наверху, определённо отдавало эхом заклинаний. И повторилось. Слабее. Потом, спустя почти минуту, сильнее, да так, что пошатнулись камни-дольмены, а несколько ламп сорвалось со своих креплений в стенах и разбилось, рассыпая насыщенные магией кристаллы, служившие им топливом.

А потом по коридору загрохотали шаги, и я вынужден был отступить к стене и сжаться в комок, мимикрируя под остальных пленников которые находились в таких же позах.

Решётку подняли, и в помещение торопливо вошли не двое обычных палачей, а аж пятеро. И ещё какой-то мужик в характерном наряде то ли жреца, то ли чернокнижника. Они суетились, быстро дорисовывая какие-то знаки к выбитым в камнях пола письменам, и даже кистью на длинной палке шуршали по куполу, добавляя закорючек. Работали суетливо и нервно, что наводило на неприятную мысль, что происходящее - не представление, затеянное ради дополнительного устрашения. У них аврал, и они меняют структуру жертвенника-”насоса”. И судя по продолжающимся приступам дрожи каменного чертога, то ли на них напали, то ли что-то вышло из-под контроля.

И им скорее всего нужно много-много дополнительной силы, и быстро…

Погано.

Жрец-не-жрец выдал фразу что-то вроде “начинать с самых дохленьких”, не знаю - обрывки памяти прежнего хозяина тела хоть и помогали воспринимать чужую речь, но как-то рвано. Смысл, впрочем, был ясен. Сперва будут убивать тех, кого не жалко.

Я аккуратно сдвинулся, положил пальцы на ошейник в месте соединения половинок. Немного усилий, и ,тихо клацнув, замок сдался. Очень аккуратно я стянул железку и уложил на каменный пол за собой, так, чтобы не было видно со стороны. Улучить момент - и драпать отсюда, пока не прирезали!

А прихвостни чернокнижника уже волокли к алтарю плюгавого пацана вида совершенно заморенного. Он слабо дёргался в их руках, сбивчиво молил о пощаде и всхлипывал.

А я смотрел тишком, из-под локтя, закрывая голову руками, и чувствовал, как цепенеет душа. Спасти всех невозможно - это правда жизни, не усвоив которую не стоит даже задумываться о бессмертии. Я бессилен здесь и сейчас, и собственное моё выживание под вопросом, жалость неуместна и вредна в этот момент. Мальчишка обречён.

Мне нужно время, чтобы стать сильнее. И его сейчас нужно выиграть, выгрызть зубами у этого незнакомого мне мира.

Кричал он страшно. Животные, полные страха срывающиеся вопли сопровождали… процедуру. Письмена подрагивали, напитываясь высвобождаемой силой, остро запахло… смертью?

Это тело продолжает преподносить сюрпризы. Странная структура, специфическое чутьё, природная гибкость суставов. Хоть с этим тёмный бог не обманул, потенциал - весьма и весьма.

Неслышно снялся с места, сосредоточившись на движении. Ублюдки заняты своим грязным делом, запах крови делает воздух густым, и солоноватый аромат смерти всё усиливается в нём. Прочие пленники не смотрят, сжались в страхе и отчаянии. Прокрадываюсь мимо девчонки, рябой от побоев и ожогов, она тихо, навзрыд, шепчет молитвы. Стелюсь в тенях под стеной, там, где из-за разбитого светильника поселилась темнота. Ещё немного, выждать, и под особенно громкий крик рыбкой метнуться вдоль стены к выходу.

Решётка была поднята, я ныряю в скудно освещённый проход, и за спиной раздаётся уже другой вскрик - взрослый и возмущённый.

Припустил, перепрыгивая на ходу очередную разбитую лампу. Коридорчик короткий, выходит на перекрёсток - в одну сторону откровенно двери камер и подсобных помещений, может, пыточных, в другую - ещё одна решётка, а за ней лестница наверх, прямо - запертая глухая дверь вида весьма серьёзного.

Хотел было уже метнуться налево, как, почувствовав колебание магических энергий, растянулся по полу. Призрачное, подсвеченное алым кнутовище пронеслось над головой, обдав жаром затылок. Перевалился быстро на спину, и швырнул в преследователя подобранными с пола осколками лампы, а именно - световыми кристаллами. Мелкие, колючие, они вспыхнули коротко, но ярко в полутёмном коридоре, ибо я успел влить в них немного силы. Аж через закрытые веки пробрало, а урод и вовсе выругался незнакомо, но забористо. Подрываюсь с пола и несусь дальше в поисках, куда бы забиться. Камеры, маленькие грязные каменные мешки, были распахнуты почему-то, но укрыться в них было решительно негде. Если бы хоть какая-то ветошь валялась, забился бы под неё, пока урод не проморгался, глядишь, смог бы со спины на него напасть, когда он мимо пронесётся.

Наверху долбануло особенно сильно, стены нехорошо заскрежетали, а под пятку заходившим ходуном полом ударило так, что я покатился, отбивая всё что можно и что нельзя. Потерял едва выигранные махинацией с кристаллами мгновения, и потому, заметив приоткрытую дверь, тяжёлую и обитую железом, нырнул в неё, и со всей силой вцепившись в ручку захлопнул её и уронил на скобу удобный откидной засов. Прижался спиной к двери, выдохнув, но порадоваться толком не успел.

Ибо заметил, что это, вообще-то, небольшая, оборудованная весьма недурственно ритуальная зала с окровавленным алтарём, на котором слабо постанывал обрубок человека, горой изуродованных трупов в дальнем углу и тройкой чернокнижников в довесок.

И они смотрели на меня.

Волевым усилием я вырвался из кошмара и открыл глаза.

Сердце дико колотилось, по ощущениям, где-то в горле, гулко отдавая в уши. В голове было пусто и ватно, только остатки кошмара цеплялись кривыми когтями, охотно подкидывая образы того, как мне выдирают ногти, потом ломают суставы. Пальцы, локти, колени, снимают кожу…

Судорожно втянул воздух сквозь зубы.

Это сон, это дурной сон, это просто…

Воспоминания. Я влип, попался, меня резали и пытали, убивая медленно, чтобы вытянуть больше силы.

Но я жив. И ничего не болит. Вообще ничего!

Тело непослушное, вялое, должно быть со сна, но определённо целое. Голова утопает в пуховой подушке, тёплые тяжёлые одеяла прижимают к перине, над головой квадратная рама полога. Перекатываю голову по подушке. Справа - собственно полог, тяжелый, кажется, бархатный, насыщенного тёмно-синего цвета с каким-то вышитым витиеватым узорчиком. Целый балдахин прямо. Слева - полог отодвинут, открывая вид на большущий камин, в котором за чеканным экраном весело потрескивает пламя.

Что? Как…

Мысли ворочаются вяло и слабо, в черепной коробке шок правит бал. Но в целом, если подумать логически - либо я попал под какое-то ментальное воздействие, либо снова переродился при полной памяти.

Последнее - сомнительно. Сам я ещё не умею, нарваться на естественную, редчайшую аномалию никакой удачи не хватит, а хорошо посмеявшийся надо мной тёмный бог вряд ли бы расщедрился на второе перерождение. Или в этом была его цель - макнуть меня в дерьмо и потом уже вручить нормальное тело? Да не, он, конечно, шутник, но не настолько милостивый. Зря, что-ли, контракты с ним нужно до каждой запятой проверять?!

Значит - некое ментальное внушение. Мощное, реалистичное, возможно и вовсе на основе чьей-то памяти. Тогда что именно мне внушают? Недели, проведённые у культистов-живодёров, и пытки, или то, что я жив, здоров, и даже не покоцан?

Не покоцан же? Смотреть было боязно. Вообще шевелится. Уж чего я не повидал за свою долгую жизнь, влипать в подобное мне не доводилось. И это ударило… сильно.

Попытался выровнять дыхание, чтобы успокоится и унять немного суматошно колотящееся сердце. Успокоиться, и…

Понял, что с дыханием моим что-то не то. И грудной клеткой. Вдыхалось как-то слишком уж долго, и по ощущениям, куда-то… глубже?

Рывком сел, откинув одеяло.

И с воплем шарахнулся в сторону, запутавшись в ткани, рухнув на пол, судя по звуку, что-то с грохотом сшибив… чем-то. Ушибся, дёрнулся ещё раз, пытаясь вырваться, снова ушибся и поистине героическим усилием воли заставил себя замереть. Перед лицом оказалась смятая ткань, под которой поблёскивают плотно прилегающие друг к другу чешуйки условно-ромбовидной, сглаженной на углах формы. Крупные, тёмно-коричневые. Чешуйки-то. Ниже они сменялись широкими пластинами цвета кофе с молоком.

Значит, не показалось. Змея.

Я нервно, глубоко и долго вдохнул. Чешуйчатый бок толщиной со среднестатистическую сосёнку, судя по движению ткани, медленно раздулся, между чешуйками показалась серая кожа.

Не успел толком обсосать напрашивающийся вывод - меня отвлёк характерный звук открывающейся двери. Обернулся резко, приподнимаясь на руках и ещё больше запутавшись в ткани… всем остальным.

По ту сторону постели оказался комод, опрокинутый чайный столик, собственно, дверь, и какой-то чахлый фикус или его муляж в углу, у окна. А в приоткрытую дверь заглядывала довольно миленькая девушка с курносым носиком, россыпью веснушек и рыжими кудряшками, выглядывающими из-под какого-то подобия чепчика.

Да и платье - сколько его было видно, выглядело строгим и каким-то… будто рабочая форма. Добавить белый передник - получится типичная горничная. Она встретилась со мною взглядом, отчего-то смутилась, что-то пробормотала неразборчиво и удрала, оставив дверь приоткрытой.

Ну, она не испугалась, во всяком случае. Смутилась. Да, я тут сейчас голый, но…

Опустил взгляд на собственный живот, туда, где бледная кожа перетекала в то ли кремовые, то ли бледно-жёлтые длинные пластины. Нигде ничего не торчало и не выпирало, и от этого сердце ёкнуло, пропустив удар, а на душе похолодело.

Где мои причиндалы?!

Дверь снова открылась, вынудив оставить разъяснение столь животрепещущего вопроса на потом. На этот раз открылась дверь широко, впустив в помещение мужчину в летах, однако выглядящего подозрительно хорошо для своих седины и морщин. Под строгим костюмом, напоминавшим то ли викторианский, то ли умарганский, угадывалось подтянутое тело, осанка навевала мысли о военных, а мелкие драгоценные украшения вроде тех же запонок и колец жирно намекали на состоятельность данного индивида. Взгляд у него был не то чтобы холодным… светлые, чуть выцветшие глаза смотрели внимательно и сдержано, без тени опаски или настороженности, что, наверное, и порождало такое впечатление. Жиденькая бородка клинышком и аккуратные усы теребили какие-то полузабытые образы из родного мира, но мне сейчас было не до того, чтобы копаться в воспоминаниях.

За плечом мужчины скромно жалась “горничная”, нет-нет, но бросая на меня любопытные взгляды.

Незнакомец шагнул вперёд, я неловко подвинулся назад, по большей части орудуя руками. Другая… конечность… слушалась плохо.

— Не стоит бояться, здесь тебе ничего не угрожает, — произнёс мужчина, но фраза сама по себе казалась несколько угрожающий из-за особенностей звучания их языка. Но - я определённо его понимал! И язык в целом был похож на те редкие фразы, которыми перебрасывались уроды из капища. Значит, всё сделал правильно, и языковой блок вошёл в число отловленных мною воспоминаний. Приспособиться бы только…

— У тебя, должно быть, много вопросов…

Я бодро кивнул. Вопросов было более чем достаточно. Правда, задать можно было лишь некоторые, да и те после тщательного взвешивания - выдавать в себе не местного сразу после перерождения строго не рекомендуется.

— Но позволь сперва осмотреть тебя и убедиться, что всё в порядке.

Подумал, кивнул медленно.

— Вот и славно, — мужчина вытащил из кармана приблуду отдалённо напоминающую ультразвуковую отвёртку и я шарахнулся от неожиданности, ударившись хребтом об раму кровати. — Тихо, всё в порядке, всё хорошо.

Он не сюсюкал, говорил ровно и как-то стерильно, что ли, от чего его голос вызывал лёгкое оцепенение. Я поддался разновидности гипноза, благо этот приём, по ощущениям, срабатывал как доза успокоительного. Да и “отвёртка” оказалась всего лишь интересным примером оптимизации магического жезла. Не искрила, не жужжала, испускала чёткие и выверено чередующиеся магические импульсы, щекоткой пробегающие вдоль позвоночника. А его было много.

Мужик в итоге присел подле меня, проводя свои манипуляции и аккуратно касаясь кожи неожиданно горячими пальцами.

— Всё в норме, — заключил маг в результате осмотра. — Но тебе стоит вернуться в постель и выпить горячего…

Дальше слово было непонятно. Чая? Вина? Какой-то местный напиток? Либо прежний хозяин этого (того?) тела не знал подобного слова, либо память о языке досталась мне не слишком целой.

Я снова кивнул, и мужчина сделал знак всё же, похоже, служанке и она удрала, бодро цокая каблучками. Сам же помог мне взгромоздить на постель верхнюю часть… тушки, и выпутать хвост из одеял и сорванных с рамы над кроватью драпировок. Хвоста было много. Кофейно-кремовый у… человеческой части окрас плавно переходил в тёмно-коричневый, и быстро темнел к кончику до совсем чёрного. Честно сказать, зрелище вызывало ступор - к такому я был совершенно не готов. Затащить его на мягкое было тяжело - моторика такого тела была совершенно непривычной, несмотря на то, что… странная энергетическая структура распрямилась и встала в него как родная.

Да ладно! Меня воткнули в тело чего-то оборотнеобразного? Нет, тут что-то другое…

— Чс-сто… — само собой вышедшее шипение я судорожно проглотил. Попытался определить, что из себя представляет почуянное мной неладное и, поражённо повозив языком во рту, вывалил его наружу. Скосил глаза и растеряно осмотрел… это. Шириной в два пальца мясистая лента с раздвоенным кончиком свесилась сантиметров на пять. Привычно-розовая, она потом темнела, и совсем чернела к раздвоенности. Чувствовал при этом - могу и дальше высунуть. Но как-то не хотелось. Спрятал обратно в пасть, раздираемый сомнениями.

Что я теперь такое?!

Пока я отходил от очередного шока, маг поднял, с сомнением осмотрел одеяло, и, тряхнув, накинул на мой хвост. Потом поставил на место чайный столик. Я наблюдал за ним внимательно, тот отвечал мне тем же.

— Ты помнишь, что произошло в подземельях? — спросил он аккуратно.Меня передёрнуло невольно, и я медленно кивнул. Такое попробуй, забудь!

— Ты выжил, однако же раны, нанесённые тебе, были столь обширны, что милосерднее было избавить тебя от мучений, чем пытаться выходить. Однако достопочтенный … милостью … сопровождавший отряд, заметил в тебе … и воззвал к великому … прося милости и снисхождения.

Вот тут начались проблемы. То ли термины, то ли имена собственные мне ни о чём не говорили. Незнание, или дыры в унаследованном “словаре”?

— …? — быстро переспросил я, жутко исковеркав слово из-за чёртового языка. Но узнать что там такое во мне заметили было важнее.

— Память крови, — помедлив, подобрал определение чародей. — Кто-то из твоих предков принадлежал к народу … и его наследие в тебе было достаточно сильно, чтобы душа легко прижилась в обновлённом теле.

Ха. Так вот что было с энергетическими структурами. Они достались мальцу от вот этих… Пожалуй, это имя собственное всё же - шеску. Местное название этой разновидности нагов? Или термин, обозначающий полулюдей-полуживотных?

Продолжил аккуратно расспрашивать мужчину, что, кажется, немного расслабился и был, в целом, доволен происходящим. Могу его понять - на мужика, оказалось, взвалили большую красивую проблему в моем лице и непонятно каком психологическом состоянии после произошедшего. И то, что навязанный гост хоть сколько-то адекватен, должно было его радовать.

Как оказалось, местное королевство - Нарсах Горный, уже несколько лет вело борьбу с кровавым культом, замазавшимся в порядочном количестве нехороших дел, как это обычно и бывает со всеми, кто практикует откачку энергий через пытки и убийства. Подобное не может не сказываться на психике чернокнижников - притупляется эмпатия, атрофируется сострадание, процветает жестокость и высокомерие, наблюдается подмена понятий в отчаянных попытках подсознания разграничить себя и истязаемую жертву. И считающих людей не живыми существами, а бездушным материалом ублюдков рано или поздно начинает заносить, вынуждая окружающих зачищать последователей подобных практик.

Так случилось и здесь. Секта последователей одного малоизвестного божества начала активно пытаться без мыла влезть в политику и финансовые потоки хорошо зарабатывающего на транзите и торговле государства, и когда местные власти начали копошиться по поводу подозрительных исчезновений, завещаний и внезапных смертей последовавших, собственно, за составлением завещания, тогда и вскрылась основа мощи секты - жертвоприношения, похищения, прочие кровавые практики. Последователей начали изводить огнём и мечом, те огрызались на удивление сильно, да так, что на штурм одного из их крупнейших пристанищ местное божество отправило своего “глашатая”. Некое очень древнее и могущественное существо, вскормленное божеством и способное общаться с ним напрямую. И при этом не вмешивающееся без воистину серьёзного повода в дела смертных. Кровавую секту посчитали поводом достаточно весомым, что не удивительно в целом, учитывая уровень их подготовки и достигнутый за пару лет размах. И вот этот Глашатай по какой-то ему одному ведомой причине решил сохранить мне жизнь таким вот образом.

Всё это казалось очень подозрительным, хотя и снимало кучу вопросов. Нужно будет потом заглянуть в храм этого божества и проверить, не прячется ли под его личиной Хозяин Тёмных Дорог. В целом такая подстава была в его стиле, хотя и казалось излишне сложной и многоступенчатой, что ли? Обычно он действовал более прямолинейно, в стиле “исполнителя желаний”.

Так вот, после божественного чуда мою тушку препоручили господину Халварду, верховному чародею города, подле которого и располагалось укрывище ублюдков. Он этому, должно быть, был не слишком рад, но хорошо это скрывал. Не дурак переть против Глашатая и стоящего за ним божества.

А ещё меня аккуратно расспрашивали о моей… личности. Расспрашивалось медленно, ибо с языком я осваивался довольно паршиво. Его было слишком длинно и непривычно. Слова коверкались, шепелявилось, но это было в целом - к лучшему. Боюсь, на незнакомом прежде языке я бы и так разговаривал с акцентом, а тут он был… вполне объясним. И рассказывал я честно - в рамках памяти этого тела, которой успел урвать так… с пятого на десятое. Чужие воспоминания были очень отрывочными и смутными, но в то, что после такой травмы у мальчишки плохо с памятью, чародей поверил легко. Парня звали Арвин, и он было откуда-то с юга. Вроде даже из относительно богатой семьи - у них было поместье и несколько слуг в доме. Хорошо отложилась память о старой, очень доброй женщине, что присматривала за ним, когда он был совсем маленьким. Она рассказывала множество сказок, и всегда находила, как успокоить мальца, когда его очередной раз изводили придирками родители. Воспоминание о ней было настолько щемящим, ярким, тоскливым, что мне стало не по себе. Замер, тиская в ладонях большущую глиняную чашку с какой-то странной смесью трав, сока и специй, горячей и, по ощущениям, немного алкогольной. Она приятно растекалась теплом по телу, а главное - длинному-длинному пищеводу, растягивая приятные ощущения многократно.

— А потом? — отвлекли меня от напитка и переживания чужих воспоминаний.

— Потом… Что-то с-случилос сс отсом. Нехорошсее, — проговорил я аккуратно. Получалось всё лучше, но шипение давалось настолько естественно, что бороться с ним было удивительно тяжело. Потому говорил медленно, короткими фразами. И вдумчиво. Воспоминания были очень уж… Мутные. - Какие-то люди… ворвались? Вс-ступилс-ся за мать. Побили. Очнулс-са на… в трюме. Вода прес-сная. Много других. Поили чс-сем то. Много с-спал и голова… Вс-сё дурно и как вс-с тумане.

— Потом подземелье? — спросил мужчина. — И память снова чёткая?

Я кивнул. Примерно так и было. И он сделал, в целом те же выводы, что и я.

— Тебя опоили, чтобы не создавал неудобств при транспортировке. Обычная практика торговцев людьми. Такие зелья очень часто повреждают память. Нередко это делается даже намеренно - так рабами проще управлять. Особенно там, где работорговля вне закона.

— Память вос-становится? — спросил, ибо спросить подобное было логично на месте Арвина.

— Возможно. Но может и нет. Зависит от того, как долго и чем именно тебя обрабатывали. Однако надежды на то, что они использовали щадящие средства мало. Готовься к тому, что утраченное к тебе не вернётся. — ответил Халвард прямо и честно. Интересный мужик. Мог бы подсластить пилюлю, ввернуть что-то про “будем надеяться” или “у большинства всё проходит”. То ли не умеет общаться с детьми, то ли по жизни прямолинейный.

— И что теперь? — помедлив спросил я, осторожно ворочая языком.

— Для начала, освойся с новым телом. Научись… передвигаться. В гостиной достаточно места для этого. И лучше не покидай комнаты в ближайшее время. Еду тебе принесут. Я зайду вечером.

— Не покидать-с? Почему? — насторожился я.

— В доме довольно холодно. Тебе не стоит там находиться, пока не освоишься.

Э… Я что, теперь холоднокровный?

— Если что-то понадобится, пользуйся звонком. Мили тебе поможет. И не торопись.

Служанка за его спиной изобразила что-то вроде книксена. И потом скромненько покинула помещение вслед за своим господином.

Я тихо хмыкнул, покосился на шнурок звонка у кровати, и неторопливо допил чиджур, гадая, из каких трав это чудо составлено. Надо будет узнать рецепт в мою копилочку…

О чём только не думаешь, лишь бы не о насущном. Отставил пустую кружку на столик, и снова с невольным содроганием отбросил одеяло. Да уж, хвостище. Но хоть, технически, это всё ещё моё тело? Энергетическая структура Арвина и правда встала в него уютно, как влитая, расправившись и вытянувшись во всю длину. От части и понятно от чего божество откликнулось на просьбу своего прислужника с такой лёгкостью. Тут работы-то - материю по шаблону сотворить и всё. Дешёвое и сердитое чудо.

Если, конечно, это действительно левое местное божество…

Шевельнулся, оценивая новые ощущения. Так странно. Провёл ладонью по боку, потом, нахмурившись, изучил кожу на самой руке. Очень плотная и гладкая, ни пор, ни мелких волосков.

Нет, шеску точно не типичные наги. Тут что-то другое. С десяток минут я тискал себя с таким же рвением, как пацан, впервые спёрший у бати журнальчик для взрослых. Прощупывал грудину, суставы рук, шею, хвост. Пальпация подтвердила подозрения - это ни черта не нажье тело. Традиционно нагами считаются существа, слепленные из двух половинок. Нижней, змеиной, и верхней, гуманоидной. Отсюда - дублирование или нетипичное расположение некоторых органов. Это тело же было целиком змеиным, только вместо башки прицепили человеческие плечевой пояс и голову. Да, “верхняя часть тела” походила на человеческую, но это была обманка. Грудины не было - рёбра двигались свободно относительно друг друга, хотя и были соединены, похоже, хрящевой тканью в верхней части, чтобы дать поддержку ключицам. Несколько пар рёбер были укорочены, создавая имитацию талии. Пупок был на месте. У змей, вообще, бывают пупки, или тоже имитация?

Сердце нащупал пониже “поясницы”, примерно там, где должны бы были находится колени. Лёгкие были ещё дальше, как и желудок и… его продолжение. С выходным отверстием в конце тушки, где, собственно, и начинался непосредственно хвост - тоненький и коротенький.

Выругался тоскливо. И как теперь жить?!

Так, спокойно! Привыкну. Опять же, потенциал всё ещё хороший, и подобные создания обычно покрепче будут нормальных существ.

Так… И правда, хватит тискать свой хвост, нужно попробовать ползать и осмотреться. Не похоже, чтобы мне сейчас грозила опасность, но лучше всё же изучить обстановку, да и себя немножко…

Так, с чего начать?

Кое-как спустил на пол хвост, потом немного помучался с тем, чтобы удержаться вертикально. Не то чтобы это было сложно - просто непривычно до одури. Меня шатало, норовило приложить о стену и уронить на пол ровно до того момента, пока я не сообразил, что двигать достаточно той частью туши, что лежит на земле. А туши было… порядком. Даже смотреть как-то нервно. Хорошо, что меня чем-то успокоительным приложили.

У камина было особенно тепло и приятно, а за окном возносились к небесам заснеженные пики гор, и вяло порхал мелкий снежок, припорашивая небольшой, но добротный городок, судя по некоторым признакам, находящийся где-то на стадии активного маго-индустриального развития. По крайней мере, смахивающие на фабрики или мануфактуры здания не дымили активно, не обросли огромными трубами, да и простые здания в три-пять этажей не плевались едким угольным дымом. Из подозрительно редких труб на их крышах лишь изредка тянулись белые облачка быстро исчезающего пара. Много камня, любопытная архитектура, сочетающая хищные готические мотивы и странно органические округлые формы декоративных элементов фасадов и крыш. Некоторые богатые дома и вовсе были похожи на упитанные подушечки для иголок, из которых стремительные башенки, как эти самые иголки, и торчали.

Любопытно. Мне не доводилось встречаться с образчиками подобного архитектурного стиля. Я точно попал в совершенно незнакомый мне мир, не имеющий тесных торговых связей с соседними. В целом, это может быть весьма неплохо. Отсидеться в тихом месте, восстанавливая силы - это именно то, что мне сейчас нужно. К тому же, у меня теперь тело, по одной из широко распространённых классификаций, монстра. Магически созданного, специализированного существа. Осталось только узнать, для чего его, собственно, создавали, в чём его сильные и слабые стороны.

И смириться с тем, что я застрял в нём надолго.

Как минимум - пока не научусь сохранять свою память при перерождении.

— Благодарю, но не надо, я сам!

— Я справлюсь с этим быстрее и лучше, позвольте! Всё будет сделано сию минуту!

— Я всё же предпочту доделать всё самостоятельно…

— Вот увидите, через минуту всё будет готово!

Она рванула одеяло на себя с такой силой, что я от неожиданности разжал пальцы. Хрупкая миленькая служанка, как же! С Мили точно что-то было не в порядке, но я всё никак не мог сообразить, что. Вышколенная, исполнительная, она постоянно крутилась и что-то делала, всё время предлагала помощь даже в самых мелочах. И совершенно меня не боялась. Даже когда я улыбался!

Не то чтобы я был так уж и страшен… но когда с неохоткой заглянул в зеркало, самого проняло. Лицо было в целом ничего так, да и по виду - старше, чем мне казалось прежде. В подземелье мне думалось, что парнишке лет двенадцать-четырнадцать, но из зеркала на меня пялился чернявый подросток лет шестнадцати-семнадцати, тощий, голенастый и нескладный. Верхняя его часть, во всяком случае. Грязные слежавшиеся патлы пришлось срезать, и невозмутимая Мили придала оставшимся крохам былой роскоши хоть сколько-то вменяемый вид. Глаза большую часть времени казались нормальными. Ореховые, с золотистыми искрами, они менялись радикально только на особенно ярком свету - зрачок вытягивался вертикальной щелью в золотом ореоле складок радужки. Поле зрения в такие моменты слегка сужалось, зато чёткость его заметно увеличивалась. К этому я привык на удивление быстро.

Черты лица вполне нормальные, чуть островатые скулы, впалые щёки, но это можно списать на худобу. Но вот идеально гладкая кожа делала лицо похожим скорее на маску. Плотная, совсем нечеловеческая, она и мимику скрадывала, что ситуацию только усугубляло. Удивительно точное попадание в “зловещую долину”, я бы сказал. Тонкие бледные губы было удобно кривить в ехидной усмешке разве что, улыбка обнажала острые мелкие зубы и от неё следовало воздерживаться, пожалуй. И зубов-иголочек было больше, чем хотелось бы. Нет, пара жевательных в глубине челюсти присутствовала, но вот семечки мне отныне придётся лузгать ручками. Зато крупные куски пищи не вызывали никаких проблем при глотании. Так что пищу можно было либо смаковать маленькими кусочками, либо глотать не жуя.

Много пищи. Ел я за троих, что при таком размере тушки было не удивительно. Главное - язык не прикусить, с такими зубами это может плохо кончиться.

И, нет, я не холоднокровный в полной мере. Могу поддерживать температуру в балансе… если вокруг не слишком холодно. Длинное тело начинает очень уж быстро остывать, даже не на морозе, а уже на прохладном полу.

Так что просто очень теплолюбивый. А здесь, в горах, ныне - середина зимы. Да и здание было не слишком приспособлено для таких, как я. Потому я и замыслил сшить себе из толстых шерстяных одеял удобную переносную норку, но одеяла у меня отобрали и теперь удивительно бодро сшивали, так и мелькая иглой.

Только и оставалось, что удобнее устроиться на собственных кольцах и наблюдать.

Человеческая мебель мне не подходила от слова вообще. Нет, в кресло можно было “сесть”, но большая часть тушки всё равно оставалась на полу. Ковры здесь были не в моде, в моде была геометрическая мозаика из разных сортов мрамора и тростниковые циновки со сложным узором цветных нитей. Спасали камины, у которых можно было погреться, но в библиотеке такой роскоши не было, ибо банальная техника пожарной безопасности. А в библиотеке я проводил порядком времени, впитывая все доступные знания. И мёрз, делаясь вялым и сонным сверх всякой меры. Укрывать хвост одеялами помогало лишь отчасти, и я задумал состряпать себе что-то вроде мешка из одеял, в который можно было бы забраться как в тёплую норку.

Да, у служанки шить получалось куда бодрее, чем у меня. И намного аккуратнее.

— Ну вот, а вы переживали! — она ловко обкусила нитку и протянула мне получившееся рукоделие. — Может, я могу вам ещё чем-то помочь?

Как будто десяти минут бодрого штопанья ей было мало!

— Спасибо, но и правда не стоит…

— Свежего чиджура?

— Да, не повредит, — вздохнул я, сдавшись.

Девушка вся расцвела и упорхнула, бодро стуча каблучками и утаскивая с собой корзинку с принадлежностями для рукоделия, что я тишком стащил с первого этажа чародейской почти-что-башни. Посмотрел ей вслед. Головой качнул. Вот кухарка тут нормальная была, она змей боялась и потому испытывала широчайшую гамму противоречивых чувств при виде того, как я с аппетитом наворачиваю её стряпню.

Разложил свой “спальный мешок” у окна, запихнул кольцо за кольцом туда весь хвост, свернул поудобнее, запихал туда же пару больших подушек, подогнул края горловины, откинулся на кольца и подушки.

Идеально! Приятненько, удобно, и хвост будет в тепле. “Человеческую“ часть тела спасал шерстяной сюртук, который тут принято было надевать так же на рубашку и жилетку, как и в подавляющем большинстве знакомых мне миров. Разве что крой отличался в деталях, до которых мне в целом не было дела.

Взял со столика недочитанную вчера книгу, вытащил закладку и вернулся к изучению исторического опуса о землях к югу отсюда. Арвин был родом откуда-то оттуда, да и мне предстояло отправиться в те края и ещё дальше… когда-нибудь позже. Со сроками ещё не было ясности. Но точно когда потеплеет.

Через знакомых и коллег в столице господин Халвард налаживал контакт с шеску, планируя спихнуть меня на них. В целом, я был не против. Шеску были народом малым, нервным и не жалующим чужаков, так что в свободном доступе информации по ним было достаточно мало. А мне она была необходима - змеи и правда обладали особыми магическими способностями, плотно сплетёнными с их естеством. А научиться им иначе, чем у самих змеев было невозможно. И был немалый повод полагать, что меня там примут. Змеи входили в плеяду так называемых “божественных зверей” и были знакомы с божественной волей не понаслышке. И так как меня к их облику привела она же, должны были, как минимум, терпеть, если буду вести себя хорошо.

А пока - у меня было порядком времени, чтобы освоится и изучить этот мир хотя бы через книги. В конце концов, мне здесь жить, и жить довольно продолжительное время. Подготовка - путь к успеху! А у меня и так дырища, зияющая в памяти, доставшейся от Арвина.

Цокот каблучков за дверью. Бойкий такой. Рыжая бодро вбегает в помещение с большим горячим кувшином, лучезарно улыбается на благодарность и, тряхнув рыжими кудрями, удирает.

Что не так с этой девицей? Не было бы у меня хвоста, и лицо было бы поживее, подумал бы - глазки строит.

Наполнил кружку свежим отваром, благо, устроился достаточно близко к низкому столику, чтобы не выползать из своего тёплого убежища, и с минуту наблюдал, как нагревается покрытая глазурью глиняная посуда. Я теперь тепло чувствую. Не вижу, а именно… Сложно описать, но работает оно точно не на основе зрения. Фишку я просёк не сразу, нужно было сосредоточиться на этом смутном, ускользающем ощущении, что ненавязчиво устроилось в основании черепа. Мир не расцветает необычными красками, просто начинаешь понимать, что тёплое примерно в той стороне, куда смотришь, а что не очень.

Странное чувство. Полезное, без сомнения, но непривычное настолько, что я о нём постоянно забываю. Так что - надо тренировать! Вот на травяном отваре с вином, например. Пристрастился я к нему. Или просто к горячим напиткам? И каминам. И шерстяным одеялам.

Благо, нудный косноязычный труд по истории одного из соседних государств под горячий напиток идёт не так тяжело.

На очередном дворцовом перевороте, повлёкшем за собой новый виток бунтов и раздробления территории меня отвлекла открывшаяся дверь.

Сморгнув, я уставился на вошедшего хозяина башни и, приподнявшись, поклонился должным образом.

— Доброго дня, господин. Вы сегодня рано.

— Благородным господам нашлось, чем себя занять.

Трайл Халвард был человеком весьма своеобразным. Пунктуальный, педантичный, благочестивый, подчёркнуто вежливый и холодный... На первый взгляд. Он предпочитал едва уловимые интонации и тонкие намёки, старательно давя в зародыше желания высказаться порезче и пометче. Видно было по глазам просто, особенно когда речь заходила о мэре и Совете Достойных, что выполняли при нём функцию представительного собрания или чего-то подобного.

— Рад за них, но ещё большая радость освещает стены этого дома, ибо заботливый хозяин снова под его крышей.

—“Озаряет” будет более уместно, — качнул головой он, разглядывая состряпанный мною мешок.

— Да, благодарю, — кивнул прищурившись. Задумчиво заложил страницу книги закладкой. — Так… Мудрость ваша как путеводная звезда, манящая меня к берегам познания в океане невежества?

— Хм… Не сказал бы, что морская тематика популярна в этих краях, но звучит довольно поэтично. Ввернуть разок можно.

— Учту. А в моде что? Горы-перевалы, переливающиеся алмазной крошкой снега?

— Я бы сказал, куда чаще обсасывается мотив хищных птиц, парящих над описанными тобою местами.

— Ясно, поискать книгу о хищных птицах, — обозрев пёстрые ряды корешков, пробормотал я.

— Третий стеллаж по левой стене, если не ошибаюсь, вторая полка сверху… — чародей прошёл к нужному месту, провёл пальцем по корешкам и выудил оттуда довольно мелкую книжицу такого… карманного формата. Принёс, протянул. — Сердце ледяного уступа. Автор грешит образом птицы в своих четверостишиях, вставляет его куда можно и куда нельзя, но до сих пор довольно популярен среди высокородных дам. И язык у него в целом хороший. А вот рифма хромает.

— Благодарю, — кивнул, принимая маленький томик. Пролистнул пару страниц с интересом - характеристика оказалась удивительно точной. — Пригодится, если со мной и вправду будут вести разговоры, а не пялиться издалека как на диковинку.

— А вот это будет зависеть от того, как поведёшь себя ты, как достойный собеседник или объект, на который лучше смотреть издалека. Однако же, сдаётся мне, второй вариант может сработать единственно по твоему осознанному выбору.

Кхм, вообще да, я об этом подумывал. Ибо меня желали видеть в королевском дворце, не взирая ни на какие аргументы. Знати не терпелось посмотреть на божественное чудо, человека, обращённого змеем волею самого Повелителя Горных Вод. Через две недели. Халвард был против, он нёс ответственность за меня и считал, что путь в столицу для меня небезопасен. Но кто он такой, чтобы идти против короля, к которому, судя по всему, испытывал не самые верноподданнические чувства.

Я же… В целом, познакомиться со власть имущими будет полезно. В храм снизошедшего до моего спасения божества заглянуть. Посмотреть на столицу этого королевства, пока есть такая возможность. Забраться в дворцовую библиотеку и поискать ещё информации про шеску. А зиму… как-нибудь попробую пережить.

— А к которой из манер поведения посоветовали бы прибегнуть вы?

— Зависит. Я не уверен, как примут тебя змеи, так что иметь запасной вариант было бы неплохо, но… Королевский двор Нарсаха не лучший вариант для тебя. Порядки, и климат…

— Но за неимением других вариантов отказываться даже от этого не стоит.

Он усмехнулся уголками губ. Присел на пуфик подле меня, и положил ладонь на мой “сидельный мешок”. Я почувствовал его прикосновение несмотря на толстое шерстяное одеяло и крепкую чешую.

— Ты весьма сообразительный юноша, Арвин, — произнёс он.

— И облегчаю вам работу по присмотру за собой?

— И это тоже.

— Мне дорога моя шкура. Некоторые к ней… неровно дышат.

Чародей ковырнул ногтем стежки на стыке одеял и понимающе кивнул. Я заинтересованно вскинул бровь, что вынудило его пояснить:

— Она из мест, что здесь называют “перекатами”. Там сильны старые традиции и поверья. Кстати, имей в виду, в столице подобное тоже модно в определённых кругах. Так вот, одно из таких поверий считает аспидов символом плодородия. Не только земли, но женского чрева, а через него - счастливой супружеской жизни и здоровья будущих детей, понимаешь?

Я вдумчиво хмыкнул. Вот что-что, а большой ритуальный фаллический символ во мне ещё не усматривали.

— Особенно добрым знаком у них считается, если горный змей-аспид хвостом своим коснётся чрева. Так что - держи свой хвост подальше от благородных дам.

— А если они сами полезут?

— Всё равно виноват будешь ты.

Ясно-понятно. Если в некой ситуации замешаны благородный и смерд, всегда виноват смерд.

Халвард же снова провёл по стежкам пальцами, там, где кривые и косые переходили в аккуратненькую строчку, и поинтересовался:

— Сам додумался? Или подсказали?

— Неудобно кутать хвост в одеяла было. Так - куда сподручнее. Хотел тихо всё сделать, но мне настойчиво помогли.

— В следующий раз сразу скажи, что надо сделать, — посоветовал. - Так проще будет.

Вот насчёт этого я с ним не согласен, но всё равно покладисто кивнул.

— У тебя есть вопросы? — уточнил мужчина, поднимаясь на ноги.

— Нет, пока всё в порядке.

— В таком случае, встретимся за ужином.

— Непременно. Всего доброго, господин.

Хозяин башни - человек очень занятой. На нём лежат обязанности по поддержанию в рабочем состоянии множества специфических магических систем города, и к ним он относится с большой ответственностью. Два-три часа ежедневно он тратит на осмотр ключевых систем отвечающих за водоснабжение, защиту, и утилизацию отходов. Потом вынужден куковать в мэрии под видом “консультаций”, но как он сам выражается - “развеивая скуку сосланных на край мира высокородных недотёп”. После - стрелой летит домой, где запирается в лаборатории, работая над своими прожектами и частными заказами. В этом вопросе он человек весьма увлекающийся, любит изобретать и пробовать новые подходы, а заказы позволяют ему оплачивать материалы и приборы для своих опытов. Была бы его воля, он бы проводил за своими исследованиями весь день, должно быть. Ну, или большую его часть. И тут появляюсь я, и дополнительно отнимаю у него время. К его чести, с ситуацией он смирился, негатив на меня не сбрасывает, более того, педантично выделяет мне как минимум час своего времени ежедневно.

В целом это для меня неплохо, я предоставлен сам себе в пределах этого дома (исключая лабораторию), библиотека находится в моём полном распоряжении…

Но есть некоторые моменты.

Например, он проверяет моё состояние весьма тщательно каждый день, и сразу заметит, если я начну развивать свои магические способности самостоятельно. Первый раз, когда спалился, пришлось отбрехиваться, что это я нечаянно и по незнанию. После чего заработал пространную лекцию о том, что мне стоит заниматься таким только под присмотром змеев, ибо природа моя отныне неразрывно связана с особым змеиным колдовством, и эксперименты в магии человеческой могут навредить. В его словах был резон, да и чтобы не привлекать лишнего внимания пришлось отложить саморазвитие на потом.

Так что, мне осталось пополнять знания об этом мире, оккупировав библиотеку, отдыхать, и отъедаться.

Мечта, право слово. После напряжённых месяцев, предшествующих моей смерти, после… сколько я провёл в подземелье? Не важно, не хочу вспоминать, до сих пор кошмары мучают. Да и в целом, последние лет сто я не сидел на месте и постоянно крутился как белка в колесе. Это ли не кармическая справедливость? Пахал как конь - теперь отдыхай! Наработаться ещё успею.

Поёрзал, устраивая поудобнее хвост, и вернулся к чтению очерков по истории. Увлёкся даже, несмотря на изрядную нудность повествования, и едва не опоздал к ужину. Может, слишком пригрелся в своём мешке. Удобно получилось. Если ещё подушек побольше в него напихать…

Когда наконец посмотрел на часы, пришлось шустро сворачиваться, скатывать “спальник”, хватать подушки и оттаскивать всё в комнату. После - долго и аккуратно спускаться в столовую.

Жилище чародея представляло собой своего рода башню. Четыре этажа в высоту, погреб, просторный чердак под традиционной местной “дутой” крышей. Но - строение прилепилось к скальному срезу, и входов у него было два - на условно-первом этаже у подножия плато, и на условно-третьем этаже, на самом, собственно, плато. И второй этаж был очень уж высокий, чтобы третий этаж совпал с улицей, расположенной выше. И в целом, дом был порядком вытянут в высоту, и лестницы в нём были довольно узкие. И спускаться по узкой лестнице для меня было несколько… тяжко. Поторопишься - заскользишь вниз бесконтрольно, только и останется виснуть на перилах. Аккуратно выкатывать вперёд кольца не хватало места и сноровки. Поэтому сползал я медленно и печально, цепляясь за перила и бестолково обстукивая ступени самым кончиком хвоста. Либо я что-то делаю не так, либо наги и им подобные совсем не приспособлены к спуску по ступеням. Подниматься ничего так, нормально было.

Сполз на этаж ниже. Пропустил другую служанку, холодную матрону в летах, что степенно снесла оставленные мною в библиотеке кувшин и кружку. Благодарно ей кивнул - сам я такой подвиг не осилю - и продолжил спуск. Как с горы обледеневшей по зимнему времени спускаться, право слово. Нет, с гор веселее было. Пару раз я кустарно, из статичных щитов, мастерил себе магические “сани” и скатывался так с засыпанных снегом склонов в одном тихом и пустынном мирке. Два раза скатился с ветерком и приятными выбросами адреналина, на третий едва не убился, переломав едва ли не половину костей. Лет двадцать потом от последствий избавлялся, и тягу к экстремальным видам спорта как бабка отшептала.

Так, ещё этаж, немного осталось…

Слышу звонкий топоток каблучков и строгое и весьма возмущённое щебетание Милли. Вроде со стороны входной двери доносятся? Я подтянулся, собираясь перегнуться через перила и посмотреть что там такое происходит, и кто ещё так стремительно шуршит кроме служанки, но брюхо проскользило по ступени и пришлось качнуться назад, чтобы сохранить равновесие, так что разглядел я не слишком-то и званого гостя только когда тот выскочил прямо перед лестницей. Выскочил, вытаращил глаза, и неожиданно тонко взвизгнул, заставив меня отшатнутся невольно. Это оказалось ошибкой - мышцы спасовали, я завалился спиной на собственную спину, сложившись вдвое, а пузо заскользило по ступеням, утягивая меня вниз. Другой ошибкой было цепляться за перила - масса тела у меня теперь ого-го, руку из сустава едва не вывернуло.

Вскрикнув, я скатился вниз по крутой лестнице, кого то сшиб, но к счастью - не Мили. Она ловко перепорхнула через мою тушку, мелькнув белой пеной нижних юбок, и чулочками, подвязными под коленками алыми лентами.

Заинтригованный открытием этой яркой детали в её гардеробе, я отвлёкся как-то и дёргаться не стал, что удивительным образом уберегло меня от лишних синяков, а несколько крупных декоративных ваз, стоящих на подставочках тут рядышком, от трагической гибели.

Приподнялся на локте, оглядываясь, убедился, что обстановка уцелела, потом заметил на удивление обиженный взгляд Мили. Кхм. Перевёл взгляд на типа, которого сбил с ног и придавил хвостом аккурат поперёк пуза. Тип страдал и морщился, кажется, приложившись головой. Я поспешил аккуратно убрать себя с него и подняться, успев как раз к тому моменту, как со стороны столовой появился хозяин дома.

— Прошу прощения, я немного… упал…

Качнулся к незнакомцу - мальцу лет, может быть, двадцати, что как раз приподнялся на локте и таращился на меня совершенно дурными глазами. Он шарахнулся, судорожно суча ногами и скребя по деревянным панелям пола каблуками остроносых сапог. Одет он был модно - приталенный сюртук строго кроя с длинными полами, плотная шерстяная ткань с тонким, едва заметным рисунком, белоснежный шейный платок, и шерстяная шапка почти квадратной формы, что ныне валялась на полу в стороне, открывая русые волосы собранные в короткую косицу. Башня стояла в богатом районе города, и вот на таких модников я насмотрелся в окно, когда предавался отдохновению от отдохновения в библиотеке. Нормальные люди предпочитали шубы и что-то вроде смеси курток и пончо, с глубокими капюшонами и меховой оторочкой. Да и с лица он не отставал, гладко выбритый, с подведёнными глазами, что делало их сейчас совсем уж огромными и вытаращенными.

Ну, раз кому-то не нужна помощь подняться, я отодвинулся, поправляя собственную одежду. Соблазн попугать гостя ещё немного пришлось сдержать - Халвард вздохнул уж больно выразительно, наблюдая эту картину.

— Носсер, кончайте дурить, я упоминал о моём госте в письме. И не настаивал на немедленной доставке.

— П-письмо? К-какое письмо? — проблеял молодой человек, наконец собравшись с духом и поднявшись на ноги. — Я прибыл просить у вас помощи! Наставник пропал! Совсем пропал…

Халвард мигом подобрался и посерьёзнел, Мили охнула, сложив ладошки на груди.

Хм, какая-то движуха, а я не в теме. Ну ничего, не расскажут сами, так подслушаю.

Атмосфера за столом царила довольно неловкая. Начинающий чародей Эдвиг Носсер то ли страдал фобией на змей, то ли был по жизни юношей трусоватым и нервным. Ему накрыли подле хозяина дома, на дальнем от меня конце стола, но он при этом продолжал нервно вздрагивать от каждого звука с моей стороны, да и от самого стола старался отодвинуться, вжимаясь в спинку стула. Как будто бы под столешницей бродили стаи чего-то зубастого и хищного.

Соблазн пощупать его хвостом за ногу был просто невероятный!

Но мне не десять лет, и даже не сто, так что своё внимание я полностью уделял жаркому и нежнейшему паштету с пряными травами. Скромно и тихо.

Гостя всё равно трусило.

Тот вообще подрастерял решимости, стоило ему поведать свою короткую историю. Уложился буквально в три фразы - учитель отправился куда-то (то ли топоним, то ли незнакомый мне термин), обещал вернуться к такой-то дате, не вернулся, связаться с ним невозможно, никто ничего не знает. Халвард выслушал его внимательно, пообещал сделать всё возможное, но пока - пригласил к столу, а то кое-кто с дороги, а еда стынет.

Слуги уже успели расторопно выставить новый набор приборов к тому времени. И приготовленного хватило на всех - готовили они и так с расчётом на то, что я могу попросить добавки. Просил… Не всегда. Хотя чародей и намекал, что мне нужно лучше питаться. На его взгляд, хвост у меня был недостаточно упитанный.

Не знаю, рёбра вроде не торчат, но, по его словам, шеску вживую он видел, и я не дотягиваю немного до их телосложения. Возможно, ему виднее, возможно змеи тоже страдают подростковой мосластостью, кто их знает?

Кстати, как раз насчёт книги про шеску учителю Эдвига и писали. Но с письмом молодой маг разминулся, судорожно пытаясь отыскать пропавшего наставника. Мастер Эрхард, похоже, был в довольно неплохих отношениях с Халвардом, тот выглядел обеспокоенным его судьбой и, как подали десерт, взялся за более подробные расспросы. Я прислушивался, шустро уплетая кисло-сладкий кисель со сливками маленькой десертной ложечкой. Увы, странное, но весьма вкусное блюдо быстро кончалось, а молодой чародей не смог поведать ничего интересного. По его словам, всё было как всегда, ничего необычного не происходило, вёл себя учитель как обычно, снаряжение взял как обычно, всё было как обычно проверено, никаких гостей не было, никаких писем, знаков, случайностей. Исчезновение на ровном месте, одним словом. Это вогнало Халварда в глубокую задумчивость. Он неторопливо доедал десерт, а я сосредоточился на чае, то и дело бросая жадные взгляды на розетку с киселём, к которой гость почти не притронулся. Только вяло ложкой перемешивал тягучие бледно-малиновые куски со сладкими сливками.

— Арвин, — позвал вдруг чародей.

— Да, господин? — насторожился я.

— Мы отправимся в столицу сегодня же. У тебя есть время собраться.

— Мне есть что собирать? — несколько удивился я.

— А твой мешок и недочитанные книги? Я не уверен, что в столичном особняке найдутся их копии.

— Точно, благодарю! — я отодвинулся от стола (смысла пользоваться стулом мне не было никакого) и, бросив быстрый взгляд на побледневшего гостя, направился наверх.

Собираться, да. Следом быстро прицокала Мили и помогла мне укатать и перетянуть ремнями сшитые шерстяные одеяла. Возражать было бессмысленно.

Потом она прошвырнулась по комоду в гостевой комнате, сбегала куда-то в глубины дома. И к тому моменту, когда я собрал в принесённую ею сумку пяток особенно заинтересовавших меня книг, оказалось, что у меня теперь есть несколько смен рубах, новенький стёганый тёплый жилет, тёплый шерстяной сюртук явно с плеча присматривающего за мной чародея, и подбитая шерстью накидка-пончо. На местном языке её название было образовано от слова “колокол”, кстати.

И шарф с шапкой. Вязаные, с узорчиками.

Милота. Но орнамент какой-то девичий.

Задумчиво высовываю кончик языка и шустро щупаю им воздух. Прижимаю к нёбу.

— Право слово, я не стою таких жертв.

— Ничего, свяжу новые. А вам — теплее будет! — жизнерадостно отозвалась девушка.

Я подумал, окинул взглядом развалившийся до самой стены хвост и не стал перечить. Возразишь, что с таким хвостом эта шапка весны не сделает, так свяжет же носок. Во всю тушку.

Или это будет считаться комбинезоном?

— Благодарю, я очень тронут этим подарком.

— Ой, не переживайте, мне это ничего не стоит! Давайте я помогу вам вещи вниз снести!

И ведь схватила тюк и потащила. Мне только вздохнуть оставалось - и останавливать бесполезно, и вниз спускаться после недавнего фиаско лучше с пустыми руками. Внизу и ждать удобнее было, подле камина, тем более, что отбытие задерживалось - возникли некоторые проблемы с транспортом. Я был не против подождать - в тёплой одежде было уютненько, тем более, что под просторный “колокол” удалось упихать половину хвоста, а оставшаяся была близко к камину.

Наконец была дана команда на выход. Нервный Эдвиг в своей квадратной шапке выскочил за двери первым, следом направился Халвард и придержал двери, позволяя мне спокойно выволочь хвост. На улице… честно сказать, до этого я ещё не был, так что холодок приятно и свежо защипал нос. Двор был почищен от снега, морозец высушил каменные плиты под ног… э… под пузом, так что ползлось спокойно, нигде ничего не оскальзывалось. Я даже холод камня почувствовал не сразу. Вот как остановился, засмотревшись на сани, так и ощутил. Большие, кстати, добротные сани, с, внезапно, низкими дверцами и подрагивающим колпаком некоего магического плетения, заменяющим крышу. Впряжены в сани были местные копытные, смахивающие не столько на оленей, сколько на горных козлов-переростков. Крупные, с раздвоенными копытцами и длинной белой шерстью, они волновались и потрясали лихо закрученными рогами, не способные слишком уж разойтись, запряжённые по двое в ряд.

Меня боятся, однако. Носсер запрыгнул на козлы торопливо, натянул вожжи.

— Залезай скорее, — чародей кивнул на сани. - Рогачи нервничают.

— В этих краях есть крупные змеи? — спросил, пошуршав к экипажу и нацелившись на приготовленное мне место.

— Крупных - нет. Но есть очень ядовитые.

Хмыкнул тихонько и, открыв дверцу, начал втягивать хвост под разложенные специально для меня толстые стёганые одеяла. Потом возился, подтыкая углы и укапываясь поуютнее. К тому времени как устроился, пожитки как раз загрузили в заднюю часть саней - ладно мой тюк, но вот Халвард два здоровых сундука с собой брал, пару корзин с непонятным содержимым и коробки с артефактами и их заготовками. Рядом на сидение забрался да велел трогать.

А я только капюшон на голову накинул, да с удовольствием по сторонам поглядывал. В кои-то веки можно посмотреть на город и прохожих не из окна башни, а так. И не опасаясь, что лишнее внимание привлеку - хвост спрятан надёжно.

Городок в целом приятный. Широкие улицы, снег расчищается регулярно, эти странные дутые очертания домов и узкие арочные окошки, декоративные башенки и пристройки, фонящие магией. Люди и нелюди спешащие туда-сюда, побогаче, победнее. В основном попадались люди, где-то один к пяти - низкорослые и широкоплечие мужики, правда, бородатые только через одного, так что вопрос, подходит ли им определение “гномы”, оставался открытым. Ещё были прямоходящие волки, крупные и высокие. Их было совсем мало, и их прохожие заметно сторонились. Мимо одного довелось проехать, и я смог рассмотреть босые мощные и шерстистые лапы и звериную морду под капюшоном. Кроме плаща-”колокола” на гуманоидном волке были штаны, притянутые лентами ткани на лодыжках, чтобы не болтались. Высунул было язык, но, увы, купол над санями не только отсекал ветер и сохранял часть тепла, но и блокировал проникновение запахов.

Жаль. Было интересно, какова природа этих существ, и пахнут ли они псиной.

Увы, городок был маленький, так что сани петляли по городу недолго. Спустились ниже, выскочили за довольно условные городские ворота и понеслись по хорошо укатанной дороге, вьющейся по склону горы. И хорошо так козлы чесали, если бы не магия, в лицо бы задувало только так ледяным ветром.

Наблюдать горные склоны, поросшие редколесьем и засыпанные снегом мне быстро наскучило, и я задремал, забившись под одеяла и устроившись поудобнее.

***

Халвард очередной раз тревожно запустил ладонь под ткань, и нащупал бархатистый чешуйчатый бок. Мальчишка, к счастью, был стабилен, и хуже ему не становилось. Поправив одеяла, чародей помедлил и перебрался на козлы.

— Мне нужно, чтобы ты присмотрел за ним, пока я буду искать Эрхарда.

— Я? За ним?! Нет! — малодушно дёрнулся ученик.

— Это поможет тебе справиться со своими страхами. Да и мне будет спокойнее, — не стал слушать возражений чародей.

Одно радовало - ученик коллеге попался слабовольный, трусоватый и более склонный к целительству, чем к сложным манипуляциям с пространством. На его месте Халвард непременно бы полез разыскивать учителя самостоятельно. И наверняка сгинул бы вслед за ним. А молодой Носсер поджав хвост побежал за помощью - поступил исключительно разумно по чистому совпадению.

— К тому же, тебе это будет полезно. Рано или поздно в своей практике тебе придётся работать с нелюдями, если ты, конечно, всё ещё хочешь стать величайшим лекарем королевства.

— Это… были глупые детские мечты, — нехотя произнёс Эдвиг. — Пожалуйста, хватит мне напоминать о том… случае.

— Хм, о таком трудно забыть. Однако я попробую - когда ты присмотришь за моим подопечным.

Он пожевал губу, забегал глазами, но потом кивнул. Ожидаемо.

— Просто следи за температурой, подмешивай в чиджур успокоительного и следи чтобы он хорошо ел. Кроме проблем с поддержанием температуры тела и ночных кошмаров у него… всё в порядке.

Если не считать откровенной рахитичности, проблем с координацией, провалов в памяти, нестабильного поведения Источника и странных ревербераций в его Крови… Последние два пункта вполне можно было списать на тотальное изменение его сущности божественной волей, но остальное… весьма тревожило Халварда. Он видел шеску, ему было с чем сравнивать. Они были воистину божественными зверьми, а Арвин… Сейчас он по сравнению с ними был вялым червём. Оставалось только надеяться, что это временное, и мальчик отъестся и освоится с новым телом к началу лета. Иначе - новоявленные сородичи его просто задавят. А Глашатай весьма доступно выразился, что мальчишка должен жить. И не уточнил, когда именно с Халварда снимается ответственность за этого несчастного.

Чародей отогнал воспоминания о том, как чудом живой окровавленный обрубок выкручивало и вытягивало, как прорастали новые кости, много-много новых костей, и их обволакивало водой, что на глазах обращалась мясом и шкурой. Явленное воочию божественное чудо вызывало в тот момент не благоговение, а оторопь и леденящее внутренности отвращение. Наверное, обстановка заставляла воспринимать процесс как часть тёмного кровавого ритуала, а не спасительное светлое чудо.

— Дозировки и нужный состав я расписал, потом передам.

Не стоило отвлекать Эдвига ещё больше. С мархурами он управлялся неплохо, но всё равно за своевольными животными нужен был глаз да глаз. Особенно когда они раззадорились на леденящем ветру и несли сани на такой скорости. По белой шерсти бежали холодные синие искры, короткие хвостики были вздёрнуты. Дыхание Зимы окутывало их серебристой дымкой, и они пили его как живительные воды мифической страны Ушу. Чародей поёжился невольно. Несмотря ни на какие чары, от Дыхания Зимы избавиться было невозможно. Нет-нет да пробирало, особенно вне городских стен. И оно было основной причиной, по которой он не желал перевозить мальчишку до наступления весны. Но пока - вроде всё было терпимо.

— Вы разбираетесь в лекарствах, подходящих для шеску? — уточнил осторожно ученик старого друга.

— Мне довелось побывать в краю на границе с их землями. Оттуда - некоторые знания о божественных змеях и том, какие травы они используют.

И потому из всех присутствующих чародеев Глашатай выбрал именно его. По крайней мере, другой причины, от чего эта ноша легла на его плечи, Халвард не видел.

За перевалом, на серпантине пришлось сложно - и ветры норовили сдуть защиту, и козлы показывали норов, отказываясь сбавлять скорость, из-за чего сани опасно заносило на поворотах. И - они не единственные здесь боролись сейчас с ездовыми животными, сверху открывался отличный вид на мечущихся по серпантину путников.

Оставалось только завидовать караванщикам, что используют спокойных и медлительных яков в упряжи.

С другой стороны, долгую дорогу яки превращают и вовсе в нудное бесконечное путешествие.

Наконец каким-то чудом они скатились на плато, где дорога была пряма и просторна, и мархуры могли разгуляться в своё удовольствие. Через пару часов - сами перебесились, сбавив ход и перестав пытаться игнорировать погонщика. К тому времени уже начало темнеть - солнце коснулось макушки горной гряды и норовило нырнуть за неё, роняя на склоны и горное плато длинные тени. Увы, у перекрёстка на холодном ветру трепетал красный флажок, отмечая нужную им дорогу как небезопасную.

— Сюда ехал - был? — уточнил Халвард, видя, что Эдвиг даже не думает притормозить упряжных козлов.

— Да, вроде как там неподалёку молодого снежного тролля видели, я проскакал и ничего дурного не заметил.

Учитывая, что примчался молодой Носсер на вьюжном скакуне, удивительно, как он замечал, куда на перекрёстках поворачивать. С другой стороны, блудные молодые самцы в это время года - явление довольно привычное и опасное лишь отчасти. Даже группа крестьян такого отогнать может, что уж говорить об опытном маге и даже ученике? Так что Халвард промолчал, только перебрался обратно на сидение, чтобы проверить парнишку да достать термос с горячим вином. Снова провёл по тёплой чешуе ладонью, и немного забеспокоился, увидев что самый кончик хвоста выскользнул из-под толстых тяжёлых одеял. Холодный. Пришлось повозиться, запихивая его в середину тёплого свёртка и подтыкая ткань со всех сторон. Мальчишка даже не отреагировал. Холод действовал на него лучше любого снотворного. Даже закралась мыслишка снижать на ночь температуру в особняке, чтобы кое-кто спал спокойно, а не скатывался по три раза на ночь с койки, а потом делал вид, что всё хорошо, и он нормально выспался.

Но, пожалуй, это будет неоправданным риском. И так слишком слаб.

Темнело. Синеватое свечение и искры, идущие от шерсти мархуров стали особенно отчётливы, отражаясь от наезженного снега и освещая копытным дорогу. Бежали рогатые уже спокойней, хотя и по-прежнему не выказывали ни малейших признаков усталости. До моста оставалось ещё несколько часов ходу.

Пожалуй, незначительное усиление потустороннего холода Халвард почувствовал только потому, что переживал за змея. Встрепенулся, сделал пасс рукой, создавая слабый поисковой импульс, но дождаться его возвращения не успел - совсем небольшой снежный холм на краю дороги просто взорвался изнутри, разметав слежавшийся снег во все стороны. Здоровенная туша, овеянная ледяной дымкой, почти не угадывалась в поднятой ею снежной пурге, но козлы заголосили хрипло и мерзко, почуяв смертельную угрозу, рванули в сторону, да так, что упряжь затрещала и захрустело дышло. Сани мотнуло, разворачивая с заносом, и Халварда едва не выкинуло из них, но он удержался, и даже успел поставить простейший щит, в который и врезались здоровенные кулаки ледяного тролля. Щит лопнул, но первый удар выдержал, а сани всё же перевернулись, соскочив с дороги в глубокий снег обочины.

Опытный чародей успел сгруппироваться в падении, проскользил по относительно ровной дороге и вскочил на ноги уже выдыхая гортанно ключи-слоги защитных заклинаний. Козлы продолжали орать, пытаясь тащить перевёрнутые сани в сторону леса - подальше от здоровенной белой туши, что соблазнилась на крики животных. Халвард вонзил в исходящий ледяной дымкой бок трескучую молнию, не столько нанеся урон, сколько привлекая внимание к себе. Отвлечь, отвести тварь подальше от саней и их пассажиров было задачей первоочередной - бой с троллем мог порядком перепахать округу. Ибо тварь была несомненно взрослым матёрым самцом с глубоко запавшими маленькими глазками, мозолистыми наростами, делающими морду существа ещё круглее, и невозможно мощными, длинными передними лапами.

Сработало. Тролли довольно разумны, и опасного противника за спиной оставлять не станут, даже если очень голодны, а сочный вкусный кусок мяса лежит перед самым носом. Так что Халвард отступал, дразня тролля обидными уколами, и заготавливая мощные шиты. Привычный набор инструментов остался, увы, в санях, с собой у него был только длинный кинжал и карманный жезл - кто ж знал, что такая туша заберётся так далеко в обжитые земли? Впрочем, опытного мага это не пугало. Придётся повозиться дольше обычного и не более.

Троллю наконец надоело, что противник всё время ускользает из-под его ударов, отступая, он взревел, вскинул над головой лапы и долбанул по земле похожими на бочки кулаками. Врождённая дикая ледяная магия существа высвободилась из-за удара, понёсшись по земле разрастающимся конусом вспучивающегося снега из которого выстреливали кривые, удивительно острые сосульки. Опасная способность, мощная, но цели своей она не достигла - Халвард взвился в воздух,- и приземлился на упругий щит, растянутый поверх бритвенно-острых ледяных осколков. И, сразу же направив жезл на чудовище, принялся обстреливать его раскалёнными лучами чистой маны. Вот они прожигали густую и длинную белую шерсть, обжигали чёрную кожу под ней и наносили серьёзные раны. Увы, недостаточно серьёзные, чтобы убить тварь. Троль взревел свирепо, по ушам ударило, но не слишком сильно - чародей блокировал большую часть вредоносных звуковых волн, а тролль начал прорываться сквозь созданное собственноручно поле ледяных кольев и острых сколов. Лёд не причинял ему вреда, но замедлял продвижение вперёд, вынуждая спотыкаться и ломать доходящие ему до пояса ледяные пики. Наконец тварь попыталась дотянуться загребущей лапой до чародея и отдёрнула её, потеряв пару фаланг. Даром что коротковатый для такого противника, кинжал Халварда был весьма остёр и отлично зачарован.

И эта рана окончательно взбесила тварь. Глазки тролля заплыли кровью, ледяная хмарь выделяемая шкурой уплотнилась ещё больше, и чудовище попёрло на мага совсем без оглядок на препятствия, снося и подминая их собственным телом. Вот тут пришлось снова отступать, то и дело закрываясь щитами от ледяного тумана, ведущего себя словно живой, уворачиваться от кусков льда, которые тролль кидал в него обеими лапами, уклоняться от опаснейших ударов и отчаянно пытаться урвать момент, чтобы добить тварь, или, во всяком случае, ранить её достаточно тяжело. Из хорошего - сани остались далеко позади, и можно было не опасаться, что смертельная пляска их заденет.

Халвард метался из стороны в сторону, пытаясь подготовить ловушку для чудовища и не попасть под те его атаки, от которых щитом не закроешься. Ноги едва не по колено проваливались в рыхлый снег, что задачу усложняло, но чародей был настроен решительно, и пока почти не запыхался, сосредоточенный на противнике, обжигающих атаках жезлом, щитах, якорях плетения ловушки…

И совершенно пропустил гибкую длинную тень, что скользнула по снегу и выросла за спиною тролля на высоту в два с лишним человеческих роста. Плащ взметнулся капюшоном кобры, когда Арвин вскинул руки и вогнал в основание шеи тролля наконечник копья. Хорошо вогнал, судя по тому, как захрипел и задёргался тролль. Холка его полыхнула пламенем, пошатнувшийся гигант широко и дёргано отмахнулся лапой, пытаясь достать неожиданного обидчика, но тот сложился пополам, рухнув в снег, и завозился, пытаясь шмыгнуть в сторону. Тролль качнулся за ним, спотыкаясь, но чародей тоже не зевал - подскочил к нему и в несколько ударов перерезал сухожилия на ногах, а когда туша рухнула мордой в снег взбежал по его спине, раз за разом вонзая кинжал в спину твари, перерубая позвоночный столб. Добрался до его шеи и вбил каблук прямо в распустившийся огненный цветок, загоняя собственноручно созданный артефакт ещё глубже в тело чудовища.

Дальше оставалось только отбежать подальше - тролль умирал, дёргаясь конвульсивно и беспорядочно, истекая кровью и преотвратно воняя палёной шерстью.

Арвин подрагивал в стороне, сложившись наподобие гармошки, чтобы минимизировать контакт со снегом. И трясло его не от страха. Подойдя, Халвард сразу подметил внимательный, цепкий взгляд и то, как подобрался новоявленный змей, хотя крупная дрожь и странное положение хвоста немного портили образ готового к броску существа.

— Спасибо, это было очень вовремя. Хотя ты зря так рисковал.

— Н-ну… Там Эдвига с-санями п-придавило. Я ис-спугался, что если ваша драка з-затянется…

Носсер!

Чародей кивнул, направившись на перепаханную дорогу, и дальше, к саням и всё ещё нервно покрикивающим козлам. В четыре руки и толику магии слабо стонущего ученика удалось вытащить из под них, и беглый осмотр не выявил опасных для жизни травм. Можно было перевести дыхание. Никто не пострадал, рассыпанное по дороге имущество тоже цело, сани остаётся перевернуть и немного подлатать, козлов успокоить…

И мальчишка оказался куда крепче и решительнее, чем думалось Халварду. И случайно ли из всех заготовок он подобрал именно навершие для огненного боевого копья? Не даром говорят, что, едва вылупившись из яйца, маленькие змеята уже смертельно ядовиты.

Впрочем, стоило ему об этом подумать, как он, услышав шорох, обернулся и увидел как Арвин всё ещё мелко подрагивая закатывает глаза и оседает на снег.

Выругавшись, чародей быстро-быстро занялся делами насущными, ибо полагаться на помощь медленно приходящего в себя Носера не стоило…

Просыпалось… тяжело. Мутное марево кошмаров боролось с болезненным жаром, что дополнял какой-то невнятный бубнёж, делая происходящее раздражающим сверх всякой меры. И едва я начал осознавать себя и понял, что сплю, как начал прилагать все усилия, чтобы проснуться и вырваться из этой дряни. Получалось так себе. Но, по крайней мере, когда я открыл глаза и начал смаргивать сонную муть, бубнёж никуда не делся. Потому я не сразу сообразил, что проснулся, и всё продолжал пытаться проснуться. Естественно без малейшего результата!

Эту дурость разорвал сменивший бубнёж тяжёлый вздох. Он заставил задуматься, а потом подняться на руках, выкапываясь из вороха тяжёлых одеял. Вдохнул с сипением прохладного свежего воздуха и огляделся, отмечая незнакомую обстановку и то, как резко побледнел Эдвиг.

Сидел он в кресле у окна, вытянув ногу на пуфик и разложив на коленях и столике с пяток книг разной степени потрёпанности. Но все достаточно толстые. Выглядел он расхристано - сюртук снят и повешен на спинку кресла, жилетка расстёгнута, воротник рубахи распущен. На ногах вместо модных сапог какие-то убогие тапочки. Может, такие преображения были связаны с тем, что кроме камина в комнате присутствовали две жаровни, и молодой человек просто изнывал от жары?

— Доброе утро? — предположил я хрипло. В глотке подозрительно клокотало.

— Скорее, день, — вежливо и опасливо отозвался парень. — Как… как вы себя чувствуете?

— Состояние умеренной паршивости, — прикинул я. — Авы? Нога?

— Нога, — согласился он. — Рёбрам тоже досталось, но там только трещины, и они уже затянулись. Двойной перелом будет заживать дольше, хотя кости удалось зафиксировать в нужном положении без проблем.

Хм, а на такие темы ему говорить спокойнее, по голосу чувствуется.

— Вы разбираетесь в медицине? — интересуюсь.

— Обучаюсь. И немного практикую, — согласился он.

Хм, как удачно.

— Посмотрите меня, доктор? Что-то у меня в горле першит…

Оуч… Кажется я перестарался с тоном. Или построением фразы. Парень побледнел ещё сильнее и вжался в спинку кресла так, будто это могло спасти его от смерти. Да, у него точно фобия.

— Вы боитесь змей? — спросил аккуратно.

Парень покачал головой, затем кивнул. Мастер смешанных сигналов, эх…

— Прошу прощения. Я сам не в восторге от столь… разительных изменений моего тела, но подобный подарок - не из тех, которые можно выбрать или вернуть. Было бы чудесно, если бы мой облик не доставлял вам неудобств, но… кхе, у меня и правда проблемы с дыханием. Переохлаждение?

Профессиональный крючок сработал. Постепенно-постепенно мне удалось разговорить бояку, и он даже набрался смелости взяться за осмотр. И вовремя, горло и правда драло, по ощущениям - до самого желудка. И слабость эта дурная…

Лёгкое мы прослушивали оба, это было довольно забавно и на удивление удобно. Эдвиг то и дело заглядывал в книгу, что описывала физиологию различных нелюдей, на которых, оказывается, у парня был триггер. Какого труда ему стоило коснуться моей чешуи - просто не описать. Но долг переборол страх, и он, вооружившись такой забавной маленькой слуховой трубкой оприходовал мой бок, дрожащим голосом повелевая дышать и не дышать. Я ухом приложился с другой стороны и тоже расслышал что-то похожее на бульканье. А вот парень констатировал это как воду в лёгких. В лёгком. У меня такое утверждение вызвало недоумение, на что мне была сунута в руки книга, открытая на странице, описывающей пагубное воздействие холода на шеску. Очень походило на сердечную недостаточность в целом. Описывалось незнакомыми терминами, но в них я кое-как сориентировался. И правда, отёк лёгкого там значился. И травка, которой его изводить.

Дожил, однако, буду принимать мочегонные как восьмидесятилетняя бабка.

Книгу я парню не отдал, милостиво отпустив его заваривать нужные травки. Пускай успокоится немного, а то вон как бодро ухромал на поломанной ноге. Явно не терпелось оказаться от меня подальше. Вот успокоится, вернётся, тогда и расспрошу. А пока почитаем.

Про мой новый вид тут было не слишком много, да и то, что было, крутилось вокруг заболеваний в основном. Песчаные вши? Фу. Нарушения линьки. Мне ещё и линять теперь? Так… ага, опухшие дёсны, ползучие волдыри, лёгочные болезни, переохлаждения…

Вот и смысл в статусе “божественного зверя”, если болячки как у всех? Кхе-кхе…

Пролистнул на пару страниц назад. Нет, на воспаление пока не похоже.

Но всё равно зарылся обратно под одеяла, дожидаясь обещанных лекарств и полистывая разделы про других местных любопытных существ. И удивляясь довольно высокому уровню здешней медицины. Откровенного бреда встречалось мало, описания выглядели жизнеспособными, рекомендации - логичными. Большой упор на местные целебные растения, советы магам насчёт что поддерживать, что угнетать, почему-то очень много об изничтожении плесеней. Конечно, незнакомая терминология немного сбивала с толку - может, и про плесени я неправильно себе перевёл?

Одним словом, книга выглядела вполне себе профессиональным медицинским справочником. Аж прослезиться захотелось. Но помешал вернувшийся Эдвиг. Принесённый им отвар отдавал магией и был горьковат на вкус, но я выцедил его до донышка - весь кувшин - и довольно быстро почувствовал его благотворное влияние. Варёная слабость в мышцах начала отпускать, голова немного прояснилась, а глотку приятно обволокло, значительно уняв першение. В лёгком ещё побулькивало и похрипывало, но это, наверное, ненадолго.

Поблагодарил мальца, вернул книгу и, только дав ему отдышаться, начал аккуратно расспрашивать о произошедшем после того, как меня накрыло. Парень к тому времени доковылял до кресла и немного успокоился - расстояние между нами его явно радовало.

Выходило, что адреналина, заработанного после того, как меня выкинуло из саней в сугроб, надолго не хватило. Некое местное погодное явление, называемое “Дыханием Зимы”, довело меня до крепкого переохлаждения, но хоть не обморожения, и остаток пути я проделал, не приходя в сознание. Благо, сани были повреждены, но не разбиты, и защищающий частично от мороза магический купол удалось восстановить. Эдвиг подлечил себя сам, когда оклемался, а Халвард отпилил башку троллю и презрительно бросил её к ногам начальника сторожевого поста, что следит за безопасностью дорог.

Интересный мужик, который раз уже об этом думаю.

Но в целом - мы уже в столице, только к утру добрались. В поместье Халварда, который почти сразу собрался и отправился выуживать коллегу из неприятностей. А вот неприятности оказались интересные. Я аккуратно выспрашивал у парня подробности, сместив свою верхнюю часть к противоположному концу большой кровати, и удивлялся всё больше и больше.

Маги ходили на перемычку. И при этом не были Посвящёнными вроде меня. Но тут была интересная деталь - пусть Эдвиг точно описывал образование в межмировом пространстве, ни слова о других мирах слышно не было.

Тут дело такое, кластеры миров похожи на гроздья винограда - покрупнее, помельче, с крупными отборными ягодами или мелкими и неказистыми. Иногда вперемешку. И перемычка играет роль плодоножки, связующей их вместе. Иногда миры “отваливаются” от неё, становясь “закрытыми”, иногда разрушаются, частично вливаясь в неё. Куча вариантов бывает, я видел описания совсем уж странных случаев. Но смысл в том, что эти грозди крепятся на ветвящихся “лианах”, которые уходят к Средоточию - центру творения и обилия всяких интересных плюшек. И тех, кто знает об этой детали мироздания и умеет ходить из миров на перемычку, и называют Посвящёнными. Нам, по идее, открыт путь к Средоточию…

Если, конечно, не нарвёшься на ублюдка вроде Самарадана, что сел своей толстой жопой на самую ближнюю к “лиане” часть плодоножки и никого мимо себя не пропускает. Никого слабее себя и своих прихвостней, во всяком случае.

И поэтому было довольно странно - этот мир выглядел в целом как закрытый, косвенные признаки говорили, что он закрытый, но он точно не закрытый, соединён с перемычкой, да и выкинуть меня должно было куда угодно, но не в закрытый мир.

По словам Носсера, то, что они называли… хм, дословно “за границей”, но лучше переведу это слово как запределье. Так… уместнее звучит. Так вот, они в запределье совались в целом регулярно. Артефакторы - за материалами, травники и лекари, собственно, за травами, ибо в перемычке между мирами весьма часто росли обычные травки с необычными свойствами или совсем необычные травки с весьма странными свойствами. Или вода кристаллизовалась в нетающий лёд под воздействием различных энергий, камень приобретал странные свойства. Сама магия сгущалась во что-нибудь эдакое. Особенно если перемычка вобрала в себя осколки какого-нибудь мира, материалов тогда там можно было нарыть… море! Если поискать. И от тварей отбиться, что тоже было явлением весьма частым.

Потому данные профессии в этом мире вынуждены были сочетаться с профессией боевого мага. Ну или придётся полагаться на вторичный рынок, на который поступает далеко не всё, не всегда, да и дорого.

И ходить в запределье можно было либо через специальные врата (Ха! Классика!) либо в редких случаях самостоятельно. Я задал пару наводящих вопросов и таки да, врат было мало, и все они контролировались короной, специальной государственной службой, призванной “обезопасить население от пагубных эманаций и хищных тварей запределья”. Ну и налог, конечно, взимать с проносимого оттуда добра. И Халвард с коллегой был не то чтобы в опале, но на особом положении как раз потому, что могли ходить туда самостоятельно, пользуясь методами Посвящённых.

Занятное совпадение. Мы, выходит, коллеги!

Только они от чего-то не имеют сношения с другими мирами и Средоточием.

Интересный вопрос. Нужно будет непременно прояснить его в будущем. Позже. Пока что я позадавал всяких других вопросов, чтобы не казаться в последствии подозрительно просвещённым на эту тему. Расспросы, впрочем, в конце концов пришлось прекратить - и мальцу дать передохнуть, и собой заняться.

Я соизволил перекусить, пошатываясь, добрался до уборной, и после, забравшись обратно в тепло одеял, быстро уснул.

На другой день мне значительно полегчало. Проклюнулся аппетит, хотя горло ещё давало о себе знать, да и лёгкое слабо булькало. Я немного размялся, изучил городской дом Халварда, познакомился со слугами, отыскал Носсера, который убедился, что мне ничего не угрожает и теперь стоически игнорировал свой долг целителя. Покапал ему на мозги, помозолил глаза - и закопался в библиотеку. Всего понемногу, парня к себе нужно приучать постепенно. Да и помелькать книгами по Запределью. Создаём алиби, и заодно уточняем, насколько много знают здесь об этом месте.

К обеду Халвард не вернулся.

Нашёл мальчишку, развёл на послушать лёгкое и заодно спросил, как долго обычно задерживаются в их местном странном Запределье. Ожидаемо, Эдвиг помрачнел, и начал запинаться и нести какую-то ерунду.

Ладно, допустим.

Повторил заход ввечеру, делая большие глаза и вздыхая, что переживаю за своего покровителя. Парень нервничает, боится, но тупит. Ладно, дадим ему ещё ночь помариноваться. Да и сам оклемаюсь немного.

С утра почувствовал себя совсем хорошо - зачарованный отвар определённо работал. После завтрака поймал совсем сникшего Эдвига и начал расспрашивать, к кому ещё можно обратиться за помощью. Тот нехотя признал, что гильдия и госслужбы пальцем о палец не ударят - и там, и там будут только рады, если “ходок” сгинет в Запределье. А другие ходоки, как оказалось, живут далеко, и он их не знает.

— А нанять кого?! — продолжаю допытываться.

— Либо носы воротить будут, либо такую цену заломят… — совсем скис молодой лекарь.

— Ах, что же нам делать?! — заламываю руки и стараюсь казаться таким же растерянным, как и он. — У меня дурное предчувствие - уже второй день пошёл!

Парень тяжело вздохнул, сидит, взгляд в пол. Ну соображай уже на конец! Увы, едва столкнувшись с магией и некоторыми её проявлениями, я поступил… не что чтобы опрометчиво - скорее топорно. Убоявшись за свою волю, я приложил множество усилий, чтобы оградить себя от ментальных влияний и внушений. Это, конечно, полезно, но нарабатывал я себе ментальную защиту грубо и торопливо. В итоге моя “ментальная мышца” замозолилась настолько, что далеко не каждый магистр сможет на меня повлиять незаметно. Но - и мне этот раздел магии почти целиком недоступен. Размен не то чтобы плохой…

Но иногда так хочется сунуть нужную мысль прямо в самую голову некоторым…

— А если они там совсем пропадут?! — я ёрзал по полу туда-сюда, изображая крайнее волнение на грани паники. В конце концов, он не видел меня в деле, валялся под санями в отключке, так что такое поведение не должно его насторожить.

— Я… Я должен пойти туда. За ними, — нервно сглотнув, дозрел наконец Эдвиг.

— Но ты же всего лишь ученик! Ты лекарь! Там пропали два опытных чародея! Это самоубийство!

Если я хоть что-то понимаю в упрямых подростках (которым когда-то тоже был, ага), то сейчас его заклинит. И Носсер меня не подвёл. Он вскинул голову, сдвинул брови, сжал губы в суровую линию и поднялся на ноги, решительно поблёскивая глазами.

— Я пойду! Я не раз был в Запределье! Мне хватит знаний найти след учителя!

— Но у тебя нога сломана… — напомнил я с растерянным придыханием.

— Ерунда. Кости закреплены хорошо, обезболю крепко, и перелом не помешает.

А решительности-то в голосе как прибавилось! Прелестный мальчик, такой предсказуемый… А вот сейчас самое сложное!

— Я иду с тобой! Ползу, то есть…

Он дёрнулся и уставился на меня со смесью растерянности и ужаса.

— Нет, как можно? Вы не здоровы…

— Вашими талантами я совсем оправился! Даже уже не кашляю. А в той книге писалось, что на божественных зверей создатели возлагали, в том числе, и обязанность по охране земель от тварей Запределья! Это всяко значит, что там я могу быть полезен! И чешуя у меня крепкая!

Отсылка на божеств - это ход конём! К божественной воле в таких мирах относятся серьёзно - ибо попробуй не отнестись к ним серьёзно, когда они вот тут прям рядом, с облачка могут молнией по темечку жахнуть. Боги, конечно, бывают совершенно разные, как по темпераменту, так и по возможностям, но зачем играть в рулетку с возможностью навлечь на себя гнев сущности, способной нарушать магические и физические законы мироздания?

— Это исключено! — парень решительно покачал головой, заставив меня удивлённо сморгнуть. — Пусть в ваших словах и есть резон, добираться до дома учителя будет чересчур тяжело для вашего и так пострадавшего от холода тела.

Чего?

Надо полагать, удивление и непонимание, отразившиеся на моём лице, смотрелись очень натурально. Во всяком случае, что-то такое в его глазах мелькнуло. Я поспешил прояснить позицию:

— Но вы же сказали, что можете проникать в Запределье без врат и всякого такого…

— Да, но… Мне честно сказать, куда удобнее и проще делать это из дома учителя. Привык, и… его дом обработан особыми мистическими средствами, чтобы облегчить переход.

Кхм… Ясно-понятно. Кажется, я поторопился, называя чародеев коллегами. Они пока так, любители.

Перемычка - это такое любопытное место, которое прилегает ко всему миру одновременно вообще везде, несмотря на то, что что сама может оказаться в сотни раз меньше этого мира. По крайней мере, тот рукав перемычки, что прилегает к непосредственно к миру. Вот центральный стержень “грозди” может быть огромным неимоверно, а отростки от него, что крепятся к мирам, обычно куда мельче. Играют скорее роль “предбанника” и припоя в системе энергетических потоков мироздания. И, обладая определёнными знаниями, на перемычку можно шагнуть из любой точки мира, при условии, если она намеренно не заблокирована от такого действа теми же богами или мощнейшими стационарными артефактами, например. По моим ощущениям, блока тут нигде не стоит, а из этого следует, что местные ходоки пользуются академическим методом перехода. Ну - магия, заклинания, печати, чётко рассчитанное воздействие, истончающее пространство и позволяющее шагнуть на “ту сторону”. Нет, метод рабочий, но энергоёмкий и… это даже не из пушки по воробьям, это… кхм, какое сравнение уместнее будет? Использовать эффект Вавилова — Черенкова в качестве ночника, когда припёрло посреди ночи пойти отлить.

Да, вот теперь самое то.

А есть тысяча и один способ уйти на перемычку даже не используя магию. И сила Посвящённых даже не в том, что мы их знаем, а в том, что мы понимаем принцип, по которому они работают. И способны создавать новые на ровном месте. Вот назад вывалиться в нужной точке - это уже да, это сложно и проблематично…

— Ну, можно до дома вашего учителя доехать? — предположил я аккуратно.

— Тут улицы узкие, сани не пройдут, слишком громоздкие, — покачал головой виновато Эдвиг.

— Тут? И как далеко нужный дом?

— Ну, квартала три, наверное, — прикинул парень.

Тьфу-ты! Развёл трагедию на ровном месте.

— Так это же совсем недалеко! Будем двигаться быстро, и я даже замёрзнуть не успею!

Но в молодом целителе взыграла забота о пациенте, и уговаривать его пришлось чересчур долго. Так что в путь мы отправились только через час с небольшим. Я говорил, что парень весьма упрям? Так вот, я тоже. А ещё мне Халвард позарез нужен - на нём и мой выход в свет, и поездка к змеям. И еда, и крыша над головой.

Зато, пока спорили, парень забыл, что, вообще-то, змей боится. Хоть какой-то плюс.

Так что через час с хвостиком мы выскользнули на улицу, презрев жалкие попытки слуг воспрепятствовать этому на словах. Ну не велено, и что?

Улочки здесь и правда были довольно узкие. Старинные поместья боролись за каждый клочок земли, выпячивая высокие заборы так далеко, как только возможно, дома без участков норовили нависнуть над улицей и жались друг к другу, так что впечатление было довольно… странное. Увядание былого величия. Старый, ветшающий район в большом городе. Я активно крутил головой по сторонам и шустро шуршал брюхом по холодной мостовой, чтобы поддерживать бодрый, согревающий темп. Район, опять же, был условно-хорошим, здесь было деление на проезжую часть и пешеходную, и то, и то чистили, а скопившуюся грязь и снег, похоже, периодически вывозили, так что сугробы попадались редко. И грязи было не особо много. В основном - зола и песок, которые пользовали как противоскользящее средство. Вот если проезжую часть пересекать, там фу, там навоз примороженный попадается.

Людей было не слишком много, нелюди тоже попадались, но и у тех, и у тех на меня была одинаковая реакция. Они замирали и таращились. Не удивительно, местные “наги” были малочисленны и предпочитали более южные места. Куда более южные места. Да и тёплая одежда на мне, наверное, смотрелась издевательством над здравым смыслом.

Идти, то есть ползти, пришлось не слишком далеко в самом деле. Но, когда ввалились в отдельно стоящий дом, меня уже потряхивало от холода, а пузо начинало неметь и двигаться немного дёргано, что ли? Неприятное ощущение. Но хоть в доме тепло было - обогрев магический. Я торопливо прошуршал внутрь, оставляя на плитке пола грязные разводы перепачканным пузом и оглядываясь. Эдвиг запер дверь, и сразу же повернулся ко мне, расспрашивая, всё ли у меня в порядке. Предложил пройти на кухню, где можно разжечь плиту и выпить чаю. Я малодушно согласился - мёрзлое пузо донимало невероятно. Его было много, и я просто чувствовал, как кровь разносит пропитавший его холод по организму. Вот спину зимней погодкой лишь немного пощипало, а пузо, будучи в контакте с мостовой…

Заодно убедился в том, что учитель Носсера что-то такое начал подозревать касательно перемычки.

Слуг в доме не было, он был относительно небольшим, и, как я выпытал у парня, пока тот заваривал чай, дом был выкуплен и полностью перестроен под нужды мага всего-то лет десять назад. И комнаты он обставлял сам. Дом выглядел ужасно - каждая комната была обставлена в своём цвете и стиле, радикально отличающемся от ближайших. Даже окна разного размера были, это я ещё с улицы приметил.

Если перемычка в любой момент времени соединена с каждой точкой пространства, то можно смело утверждать, что в каждый момент времени мы находимся и в этом пространстве, и на перемычке, аки тот гипотетический котик одного известного физика. И в роли наблюдателя, определяющего наше субъективное, “истинное” местоположение, выступает… много факторов, на самом деле, но наиболее весомый вклад в эту тему вносит наше сознание. Магия переходов воздействует непосредственно на физическое пространство, пробивая проход на ту сторону. Она сложна, громоздка, затратна и часто требует возведения физической основы под такую сложную магию. “Врата”, ага. Трюки Посвящённых заставляют наш мозг воспринять себя не “здесь”, а “там”. Это не стоит ничего, и это можно провернуть везде. В теории.

На деле заставить мозг ощутить себя не здесь, а там - тот ещё титанический труд. Потому и нужны для этого хитрые трюки на стыке психологии и иллюзионизма. Вот например, этот дом устроен так, чтобы постоянно создавать “эффект дверного проёма” - мелкие сбои в памяти, когда мозг вынужден обрабатывать кардинально изменившуюся обстановку, и в процессе отбрасывает некоторую некритичную информацию. Мозг на мгновение теряется, он уже покинул “здесь” и спешно пытается осознать себя “там”. И этот краткий миг отлично подходит для того, чтобы осознать себя не “здесь” и не “там”, а на перемычке.

Ещё можно потеряться. Обожаю теряться ранним утром в туманном лесу - гуляешь, наслаждаешься видами, мистическими голосами птиц и висящим в воздухе вкусом сырой земли и прелых листьев, покуда совершенно не перестаёшь понимать, где какая сторона света, откуда ты пришёл и где оказался. В такой момент достаточно сделать шаг, и тебе навстречу гостеприимно расстилается перемычка. Мосты и перекрёстки тоже хороши - они так же психологически служат некоей границей между реальностями, объёмами пространства. Можно воздействовать на вестибулярный аппарат, закрыть глаза и покрутиться волчком, пока мир вокруг не начнёт смазываться и плясать. Можно полагаться на мистический шаманизм - все эти кувырки спиной вперёд через особые пни, протискивание в дольмены, ныряние в священные источники, ритуальное потребление интересных травок или грибочков, натягивание на себя шкур животных и символическое уподобление им.

Способов и правда больше, чем у меня терпения их перечислять.

В общем, не удивительно, что Эдвигу здесь легче уходить в “Запределье”, сам дом подталкивает его к нужному состоянию сознания.

С чая мне здорово полегчало, после чего мы “ограбили” оружейную, подобрав мне пару длинных кинжалов и перевязь для них. Артефактных, само собой. Руки у меня недостаточно сильны пока, чтобы эффективно работать длинным клинком, увы, но, как показали недавние события, за счёт массы тела можно находить интересные варианты втыкания чего покороче. Эдвиг набил целый рюкзак книгами и всякими забавными инструментами, тоже повесил на пояс меч и, немного нервно взяв меня за руку, начал искать “удобное место для перехода”. Я помог делу, отвлекая его левыми вопросами и то и дело дёргая на себя, делая вид, что запутался в собственном хвосте в узких коридорах, подгадывая так, чтобы он шатался туда-сюда через порог.

И достаточно скоро парень “провалился”, утягивая меня за собой в недра обволакивающей этот мир перемычки.

Хотелось вдохнуть полной грудью наполненный удивительными ароматами воздух, расправив плечи, раскинуть руки в стороны, и воскликнуть - “как же я скучал по тебе, волшебная страна!”

Но я этого не сделал, потому что не был на перемычке всего-то пару месяцев, да и перемычка столь многообразна по своей природе, что трудно воспринимать её единым пространством, связывающим миры сущего.

Быстро оглядевшись, я немного успокоился и начал привычно изучать окружение. Немедленных опасностей нам не грозило, ничего хищного рядом не наблюдалось, воздух присутствовал, температура и влажность довольно комфортны, энергетические потоки застойны, но не токсичны, мы стоим на твёрдом, сверху ничего не падает, и в целом перемычка выглядит стабильной, с высоким коэффициентом сродности с миром, к которому она примыкает. Инстинктивно я начал пробовать воздух на вкус и который раз поразился богатству и глубине получаемой информации.

В козлиное дерьмо я всё же успел влезть.

В целом, это место выглядело ухоженным - скалистый склон долины, расчищенная от обломков скал площадка, окружающие камни увиты аккуратно подсаженными на импровизированных грядочках растениями, а в разные стороны убегают явно утоптанные тропки. Это в общем. В частностях - скалы и камни напоминали дымчатый кварц с редкими чёрными прожилками, почва была буровата, мутное небо висело низким нежно-розовым маревом с перламутровыми переливами и мягко светилось. Выше по склону было довольно пустынно, ниже растений становилось всё больше, пока они не перетекали в подобие леса. Пейзажик портили только некие образования, похожие на застывшие во времени взрывы, разбросанные тут и там, да подозрительно шевелящийся туман внизу, среди деревьев,либо древообразных образований.

— Это… довольно странное место… — заметил я аккуратно, изображая шок и трепет.

— Спокойное, — Эдвиг тоже оглядывался, но деловито. Потом потрогал мыском сапога один из осколков камня, из которых сложены бортики клумбы для этих ползучих растений с круглыми листиками. — В столице много кто сюда ходит. Через врата или так. Прибрались немного.

— А где врата, кстати? — уточнил я, оглядываясь. Расстояния на перемычке это такая странная штука…

— В той стороне, — махнул парень рукой. - Нужно выйти в ущелье и обойти провал, на его краю они и стоят, их издалека видно.

Это хорошо. Одно позитивное качество у подобных врат — это как раз то, что они накрепко связывают две точки пространства и начисто убирают определённую вариативность при переходе туда-сюда. Приходя в незнакомый мир, всегда следует пользоваться вратами или чем-то подобным, если они есть. Чтобы избежать оказий вроде выхода в физическое пространство посреди океана или над жерлом вулкана. Есть, конечно, косвенные признаки, по которым можно предположить, что окажется на той стороне, но тут нужен большой опыт и не меньшее везенье. Один мой знакомый бессмертный, помнится, шутил, что если миры состоят из строгих правил и физико-магических закономерностей, то перемычка - целиком и полностью из их исключений.

— Нам, похоже, туда, — наконец определился молодой маг и направился по тропке, что вилась вверх между поросших редкой зеленью скал. - Будьте осторожны, тут водятся такие… зубастые длинные твари.

— Змеи? — уточнил я заинтересованно.

— Нет, скорее… увидите, в общем.

Направились по тропе. Молодой целитель шёл впереди, то и дело останавливаясь и, похоже, пытаясь отыскать одни ему понятные знаки. Несколько раз мы миновали развилки тропы, один раз - обходили по каменистому склону длинную зубастую тварь, оказавшуюся… чем-то. Таких я ещё не видел. Что в целом не удивительно, живность на перемычке очень разная во всех отношениях, и её облик или наличие зависит от множества факторов.

Это было похоже, пожалуй, на кольчатого червя. Во всяком случае, тело состояло из характерных сегментов и было покрыто коротким прозрачным пушком, слегка переливающимся в местном рассеянном свете. Длинной оно было метра полтора и довольно толстенькое, а головной конец был оснащён толстыми и тонкими усиками, то ли щупательными, то ли хватательными, и двумя парами… хелицер? Челюстей? В общем, четыре покрытых зубьями выступающих штуки приличного размера, что не только действовали наподобие ножниц, но и были оснащены неплохими такими крюками на концах. Оно угрожающе ими щёлкало, извиваясь над тушкой какой-то смахивающей на зайца зверюшки с жуткой рваной раной в боку. На добычу твари мы претендовать не стали, и она с места не двинулась, хотя ещё долго клацала нам вслед. И правда, с этими существами надо быть осторожнее. Хвоста у меня много, и, сдаётся мне, чешуя тут не спасёт…

После очередной развилки парень ускорил шаг. Тропа виляла всё сильнее, влезая вверх по склону, стала довольно неудобной… для человека. Эдвиг вон, карабкается то и дело вверх, придерживаясь за камни и оскальзываясь на сыпучих местах. Я же просто ползу. Забавно. От потери ног я не в восторге, но в целом надо признать, что у такого способа передвижения есть свои позитивные стороны.

А потом тропа нырнула в сквозную дыру в горе. Повернула за угловатый валун, и нам открылся длинный, совершенно прямой проход, в конце которого маячил свет. Шёл он немного под уклон, был кругл, будто прогрызенный горнопроходческой машиной, диаметром метра три, три с половиной, и из стен густо торчали друзы этого дымчатого полупрозрачного камня с довольно острыми гранями. Разве что по донышку они были пообломаны местами да отодвинуты в сторону, чтобы освободить проход. Двинулись по тоннелю, запалив волшебную лампочку. Свет забавно искажался в кристаллах, заставляя их светится таким же мягким, приглушённым сиянием, как и та дымка, что изображала здесь небо. А ещё внутри горы было заметно холоднее. Меня снова начало донимать, но пока не так сильно, как в реальном мире. Эдвиг, похоже, за меня тоже опасался, потому что прибавил ходу, несмотря на то, что ему это давалось нелегко - пусть и обколотые, друзы мешались под ногами. Я даже придержал его заботливо пару раз, когда он запинался и начинал падать. Бедный сжимался в моих руках, крупно вздрагивая всем телом.

Фобии - это ужасно.

А вот выскочили мы из тоннеля в типичную задницу. Если в долине энергетика мне казалась застойной, то тут она превращалась в тухлое, расслаивающееся болото, что влекло за собой возникновение аномалий и весьма своеобразных структур, слепленных из материи и энергии в разных пропорциях. Мы вышли в лес кривых каменных столбов, укутанных рваными кусками ваты, что терялись в мутном тумане с невнятными, более густыми вкраплениями. Цвета в основном всех оттенков серого, с вкраплениями персиковых и оранжевых тонов.

Хм… те “взрывы” в долине… похоже, мы внутри чего-то подобного.

— Здесь аккуратнее, это нестабильное и опасное место, — Эдвиг зашевелил пальцами, создавая какие-то чары. Увы, подробностей я не смог почувствовать - собственные магические способности не были развиты в должной мере, но это особо и не требовалось - дымка и непонятные висящие в воздухе ошмётки начали неторопливо раздвигаться вокруг нас, очерчивая крупную сферу. Я подобрал хвост, стараясь держаться более… в кучку и разглядывая размазывающийся по куполу кусок тёмной “ваты”. Волокна у него были крупные и напоминали то ли перетушенное мясо, то ли древесину или что-то растительное.

Хм, кажется, это похоже на финальные стадии “переваривания” перемычкой развалившегося мира. Такого я в близи не видел, но весьма наслышан о подобном.

И правда, небезопасные области. Потому следует держаться подле лекаря и придавить самоуверенность. Да, я, в отличие от него, Посвящённый, но с такими местами дела не имел. А он - имел!

В какой-то момент парень стал двигаться вперёд ещё осторожнее, ещё и тонкую книжицу из сумки вытащил и что-то приколдовывал, с ней сверяясь. Я приподнялся было, норовя заглянуть ему через плечо, но оставил эту затею, едва не вписавшись лбом в подозрительно плотный сгусток тумана. Он отделялся от каменного столба… хм… кристаллизованного ствола дерева? Очень уж эти мутные уплотнения на ветки походили местами. За них цеплялась эта “вата” всех оттенков серого, иногда висла, наливаясь густым цветом, будто мокрые тряпки. Эдвиг старался наступать на камни, торчащие из земли, и я быстро понял от чего - верхний слой почвы начал напоминать покрытый плёнкой плесени кисель.

Вот и минус хвоста, я мгновенно измазал брюхо в этой дряни.

Но хоть пахла она землёй. Никаких подозрительных примесей не чувствовалось. Вообще ничего сильно подозрительного я не улавливал, много запахов незнакомых, но они были слабыми и внимания к себе не привлекали.

Хотя, по некоторому размышлению…

Опыта использования столь острого “нюха” у меня нет совершенно, так что на мои первоначальные выводы вряд ли можно полагаться. Но я всё равно то и дело взбалтывал воздух языком - опыта этого самого набираться надо, и уж кровь или зверя я точно почую.

Пару раз засекал движение по сторонам, но это были зубастые черви, слегка шевелящие усиками из норок. Становилось темнее, “ваты” стало больше, почва всё больше напоминала болото, и в нём начали попадаться высокие растения с оборванными цветоносами. Подле них то и дело виднелись почти затянувшиеся углубления характерной формы - следы. И не только человеческих, но ничего толком нельзя было понять по едва заметным углублениям тут и там. Разве что - они явно старые. Цепочками пересекают низину, через которую мы двигались. Но и идти к цели легче стало - что учитель Носсера, что Халвард оставили относительно свежие следы.

Молодой лекарь, молодец какой, был осторожен и не поддавался порыву безоглядно нестись по этим самым следам. Всё чаще колдовал, отодвигая невнятные клочья и ползучий туман в стороны. А их всё больше становилось, так, что даже потемнело вокруг. Видимость упала серьёзно, но свет зажигать парень опасался. Ну и я ему под руку не лез. Киселеобразная почва под ногами молодого чародея тихо хлюпала, камней вокруг становилось всё меньше, и в конце концов вовсе не осталось. Полное впечатление, что в болотистую низину спустились.

А ещё по сторонам… трещины начали попадаться. Аномалии такие перемычки, где пространство-время искажается различным образом. Иногда выглядит как выпуклая линза, искажающая “картинку”, иногда как именно трещина со смещённым пространством по обе стороны от себя, иногда как складка.

Приятная аномалия - легко заметить и держаться подальше.

— Искажение… — вот и Эдвиг заметил ближайшую. — Это плохо, это очень плохо. Опасное явление. Хуже только радужная плесень.

— И… как с ними бороться? — изобразив трепет, спросил я тихонько, интереса ради. Заодно присматривался к искажениям своим… теплочувствительным… чем-то и с удивлением обнаружил весьма чёткий тепловой сдвиг по самой линии трещины.

— Лучше просто обойти. Очень уж чары сложные нужны, — пробормотал юноша, начиная озираться нервно. - Учитель от них округу старается чистить, иногда по две в неделю убирает. Они притягивают… всякое.

Например, радужную плесень? Что бы это ни было. Не сталкивался. Или это у них образное обозначение некоего явления? Тогда всяких переливающихся разными цветами штук я навскидку штук десять назвать могу. И то, что местные трещины закрывают - не новость. Но я способами, честно сказать, никогда не интересовался даже. И не нужно было, и пришлось бы с вопросами к очень… своеобразным существам приставать. С коллегами мне не слишком повезло в том кластере, где я начал свой путь в качестве Посвящённого. По большей части они делились на две категории - те, кого подмял под себя Самарадан, и те, кто был для него слишком сильным или слишком стрёмным.

Что уж тогда обо мне говорить?

Заметил краем глаза движение. Тень шмыгнула в тумане и клоках “ваты”, не слишком крупная, может, со среднюю собаку. Проанализировал запахи вокруг и уловил новый. Чем-то похожий на… мокрую шерсть, наверно? Не к добру.

Крупную трещину на пути обошли по болоту. Мне ничего, но Эдвиг начал проваливаться почти по колено в склизкой “почве”. Я тоже понемногу проседал, но в движении меня это не трогало вовсе. Трещина, похоже, медленно дрейфовала, ибо находилась сейчас почти над двойной цепочкой человеческих следов. И более свежие следы тоже отклонялись в сторону метра на полтора.

— Там что-то есть, в тумане, — тихо сообщил я, вытаскивая кинжал подлиннее. — Похоже на собак. Штуки три вроде.

Эдвиг нервно сглотнул и заозирался ещё активнее. Сунул книжицу за пазуху, освободив обе руки, и пробормотал со слабой надеждой:

— Может, и не кинутся. Вас много, да и за змею принять могут.

Кинулись. Несколько позже, когда парень совсем завязать начал, став почти беспомощным в глазах местных хищников. Они бросились со всех сторон, часто шлёпая лапами по затянутой влажной плёнкой поверхности “болота”. Серовато-пятнистые, поджарые, покрытые короткой шерстью, с вытянутыми мордами и выпученными белёсыми глазами, они и правда напоминали псов, но были явно чем-то другим. Лапы, например, у них были какие-то утиные, с длинными пальцами и перепонкой, позволяющей не проваливаться в склизкую почву. И было их около десятка, разных размеров. Самый крупный - с матёрого волка, здоровенный и страшный. И рванул он на меня, заставив поджать хвост и качнуться навстречу. Носсер что-то активно колдовал за спиной, и я посчитал, что за него можно пока не беспокоиться. Угроза моему хвосту была куда выше - хотя бы потому, что его было много, а я понятия не имел, как эффективно сражаться с таким телом! Не, видел кое-что, но видеть и осуществлять самостоятельно - это две большие разницы!

Тварь прыгнула, раззявив пасть, я нервно дёрнулся в сторону и тут же качнулся обратно, вбивая нож в её бок. Челюсть “собаки” клацнула вхолостую, но и мой удар вышел неудачным, кинжал скользнул по рёбрам, не нанеся сколько-нибудь серьёзного урона. А тварь ловко извернулась, мало того что вцепившись мне в рукав, так ещё и рванув когтистыми лапами мой бок! Пришлось придавить её хвостом и придавить хорошо, потому что она оказалась весьма сильной. Рукав едва отобрал, долбанув по морде. Прихватил, сжав кольца и постаравшись заблокировать когтисто-перепончатые лапы, но ударить кинжалом прицельно уже не успел - другая тварь, поменьше, повисла у меня на локте, пребольно впившись зубами. Пришлось, зашипев от боли ударить уже её, вспарывая странную белёсую плоть кинжалом. Пока потрошил одну собаку, хвост рванула зубами другая, зашипел, переключаясь на наглую шавку, вгрызающуюся в чёрную чешую. Доставать её было неудобно - большая часть тела свита в ком вокруг судорожно царапающегося вожака. Так что зубастая зараза успела отскочить от неловкого взмаха, и бросилась наутёк. Я выдохнул короткое ругательство, и огляделся.

Тварюги отступали, оставив на поле боя три тушки. Ну и зажатого мною вожака.

Носсер обернулся, умотанный, дышит тяжело, рукав разодран, пропитывается кровью.

— Они ушли? — несколько удивляюсь, втягивая язык. Пахнет кровью и кишками. “Ароматов” так много, и они столь резки, что хочется сплюнуть. Адреналин понемногу отступает, и боль вгрызается в тело с новой силой.

Но это меня не слишком волнует. Разве это - боль? Это всего лишь пара укусов. Чувствую себя как-то ватно. Неужели яд? Сердце колотится как-то дурно, перед глазами плывёт, отвлекает только хруст какой-то… странный. Немного отвлекает.

В себя прихожу от резкой, чудовищной вони нашатыря с какими-то маслами и хрен пойми чем. Дрянь несусветная. Фыркаю, встряхиваясь. Эдвиг ещё пару раз щёлкает пальцами у меня перед лицом, затем только убирает вонючий пузырёк.

— Это… Что, яд? — спрашиваю как-то хрипло.

— Нет. Шок. Давай сюда руку.

— А?

Он вздыхает, собирается с духом, и схватив меня за руку сдвигает порванный плащ-колокол. Локоть простреливает болью, а потом его касаются магией. Приятно обволакивает, и боль стихает.

— Боль снял и кровотечение остановил. Обработаем нормально… потом. Надо уходить отсюда, пока что покрупнее не пришло на шум.

— На запах же… — пробормотал я. Воняло здесь теперь просто неимоверно.

— И на запах тоже. Так… Можешь бросить эту дрянь? Он тебя вроде задел…

Я глянул на зажатого в кольцах вожака, и, содрогнувшись, распрямился, да ещё и отодвинулся от раздавленной туши. Кожа лопнула в нескольких местах, осколки рёбер пробили её ещё в нескольких, белёсая кровь и… ошмётки внутренних органов выдавились с… обоих естественных отверстий.

— Вот и хорошо, вот и замечательно, — было непонятно, с кем сюсюкается Эдвиг, успокаивая, то ли со мной, то ли сам с собой. Он кое-как, всё ещё страшно проваливаясь в “трясину”, обошёл останки твари и, стерев грязь и прочую дрянь с моего бока обрывком собственного рукава, осмотрел. Но нет, когти поцарапали чешую, но почти не повредили кожу. А вот место укуса пришлось заколдовать до поры до времени, там острые зубы кровь пустили.

Дальше мы быстро-быстро (как могли) убрались подальше от этого места. Чудом не забыв двигаться всё же по следам чародеев. Устроились на поваленном… камне? Стволе? Главное - что не в жиже. Там Эдвиг занялся ранами всерьёз, промывая из фляжки и перебинтовывая. Молодец лекарь, аптечку с собой всегда носит. Разве что хвост бинтовать бесполезно было. Так что промыл, ещё поколдовал и ладно.

А я к тому моменту совсем оклемался. Спрашивается, что на меня нашло, если яда не было? Нервный ступор? Последствия пережитого в подземелье? Только ПТСР мне не хватало до полноты картины, и так спится не всегда хорошо…

Пока предавался невесёлым мыслям, заметил ещё момент - я себе синяк устроил судя по ощущениям. В половину туши. Когда собачку смял, самому тоже досталось. Шкура целая, но мышцы ноют и, кажется, начинают припухать.

Героический Эдвиг сперва обработал меня, потом уже занялся своей рукой. Я помог ему перебинтоваться, хотя он всё ещё нервничал от прикосновений. Да уж, зрелищная гибель тузика, похоже, не оставила его равнодушным.

— Продолжим поиски? — уточнил я, когда с приведением друг друга в относительный порядок было покончено.

— Раз уж забрались так далеко… — вздохнул молодой маг и, поднявшись с насиженного места, подновил щит и похромал вперёд. И нога у него сдаёт, хотя чары он обновлял, я видел. Но мне так только легче было - самому ползти не очень приятно, так что невеликая скорость передвижения щадила бок.

Двигаться старались тихо, опасаясь, что привлечём ещё каких хищников. Эти “собаки”, по словам парня, были не единственными крупными хищниками, что здесь водились. Но хоть “ваты” стало немного поменьше, и видимость улучшилась. Если что будет нападать, уж увидим.

В подавленном, настороженном молчании двигались ещё некоторое время, когда следы начали чудить. Одна цепочка ушла вперёд, в гущу особенно изломанных стволов, усаженных плотной пеленой тумана, вторая сильно натоптала по периметру некой полукруглой невидимой линии. Мы остановились на подходе к этому истоптанному, подозрительно приглядываясь. Эдвиг зашептал, наколдовывая короткие импульсы высокой частоты - какая-то разновидность магического локатора - и откровенно хмурился, получая отклик. Желание перехватить его и проанализировать самостоятельно было сильно и безнадёжно - даже это пока что было не в моих силах. Зато в моих было попробовать воздух, напрячь “тепловизор”...

— Это искажение! — удивлённо вырвалось у меня. — Граница во-он от тех столбов, и уходит вглубь, в ту сторону. В высоту в три моих длинны наверное.

— Похоже на линзу или на купол? — торопливо уточнил молодой маг. — И как ты её видишь?

— Пожалуй, на купол… Края у искажений по температуре разнятся с окружающим. Чувствую будто чёткую линию, с одной стороны теплее, с другой холоднее, — просветил его. А парень совсем скис.

— Это плохо.

— Что именно?

— Купол.

— И чем именно? — проворчал. Мне что теперь, из него каждое слово вытягивать?

— Искажение пытались устранить. Одна из конечных стадий именно так и выглядит. Визуально оно почти исчезает, сильно раздувается в размерах. Ещё толчок - и разглаживается, всё приходит в норму.

— И?!

— Либо учитель, либо мастер Халвард пытался его развеять и не справился. И его, либо их, скорее всего, затянуло внутрь.

Прямиком в трещину. Это, насколько я знаю, далеко не всегда смертельно, но как с таким работать, я не в курсе. Да и не смогу.

— Я попробую завершить начатое, — помедлив, Эдвиг снова полез в сумку за своими записями.

— Ты хоть раз это делал?

Парень кивнул так решительно и отчаянно, что сразу стало понятно - врёт.

Почерк у Эдвига был хороший, ровный, красивый, но вот беда, воспринимал я его с трудом. Арвин умел читать, но читал в основном книги, и рукописный шрифт северного Нарсаха, в котором некоторые буквы весьма отличались от печатных, был для него диковат. Да и с терминологией я не вполне освоился ещё, так что решил всё же перестать вглядываться в разложенную на камне толстенькую тетрадь, похожую на книгу, и занялся тем, к чему меня определили.

Продолжил бдеть.

Пока было тихо. Только молодой маг хлюпал по болоту, бродя туда-сюда и производя какие-то замеры. Относительно истоптанного кем-то из чародеев места мы сместились сильно левее вдоль границы пространственной аномалии - здесь было посуше, и пусть ноги всё ещё проваливались в вязкую почву, но не так глубоко. И камней было много, и пара поваленных… пожалуй, всё же окаменевших здоровенных деревьев, на которых можно было и устроится, и разложить прозорливо прихваченную с собой литературу.

Парень прикрывался сильно ужавшимся щитом, а я то и дело отгонял липкие холодные клоки “ваты” кончиком хвоста. Волею случая выяснилось, что мне эти сгустки энергии и материи вреда не причиняют - соскальзывают по чешуе, липнут к коже, но даже не обжигают её. Главное, чтобы в лицо не лезли - неприятно. Человеку же они грозят ожогами и нарушениями внешних оболочек энергетической структуры, я так понимаю. У меня же она ныне удивительно плотная и скользкая, что ли? Даже так называемая “аура” не расползается далеко, и похожа скорее на вставшую дыбком короткую шёрстку, чем на эксперимент малого дитяти с акварелью и очень мокрым листом бумаги.

Как ни крути, тело мне досталось интересное. В связи с открывающимися перспективами, можно даже попробовать смириться с сотней-другой лет без секса. Не думаю, что на змеедевок у меня, кхм, рука поднимется, а человеческие женщины… пожалуй, если мне начнут оказывать знаки внимания такого толка, можно будет смело записывать инициативных дам в разряд стрёмных извращенок и держаться от них подальше.

И о чём я только думаю в такой ответственный момент?

Вокруг было довольно тихо. Разок показалось, что в мутной вышине что-то пролетело, но и только. Собак и не слышно, и запаха их даже близко не чувствовалось. Мой бок сильнее тузиком вонял, чем воздух здешний. Хотя он тут тоже застойный, ветерка почти нет, и хоть убей я не представляю, положительно это должно сказаться на моём “нюхе” или наоборот мешать? О, сколько всего нового придётся мне познать теперь, чтобы пользоваться эффективно всеми возможностями тела.

Эдвиг закончил свои измерения и, вернувшись, начал вычислять параметры будущего заклинания. Писал в тетрадке своим коротким многофункциональным жезлом, и правда похожим на толстенькую ручку, да сверялся с одной из книг. И что-то у него в итоге не сошлось, так что он перелистнул страницу, и начал всё заново. Я продолжал бросать взгляды по сторонам, но вскоре вынужден был вмешаться, ибо расчёты ни к чему хорошему не приводили, и после третьей страницы молодой маг выглядел немного растерянным и неуверенным, того и гляди попробует рискнуть.

— А что это за значок тут? — поинтересовался я, ткнув ногтем в одну из строчек.

— Это производная от функции по напряжению магического поля, — недовольный тем, что его сбили с мысли, Эдвиг всё же ответил.

— Этой функции, да? Которая “делить на 2,5”?

— Нет, другой, там перемножать нужно.

— Вот этой?!

Парня мои вопросы раздражали явно, но он сдерживался, потому что, во-первых, вежливый, во вторых, меня боится. Так что мне удалось заставить его буквально проговорить мне весь процесс вычислений, необходимых для избавления от трещины. Не до конца - хитрость удалась, и в процессе он сообразил, где раз за разом допускал ошибку. Его лицо прояснилось, и он, шустро перевернув страницу, снова начал строчить. Я удовлетворённо примолк. Пускай работает.

И в этот раз результатом он был доволен и, пробормотав коротенькую молитву, взялся за дело.

Я снова был на страже, пока он выплетал сложные чары, развешивая их странной несимметричной паутиной. Создаваемые магические нити банально светились в местной застоявшейся атмосфере без всякого сознательного умысла. Наверно. Во всяком случае, раньше Эдвиг очень хорошо контролировал свои чары, не допуская паразитных потерь. Дело двигалось медленно, но уверенно, сеть разрасталась вширь, покрывая невидимый купол. А потом чары подействовали. Ползучий туман внутри аномалии сперва резко сгустился, потом начал как-то странно светиться и медленно рассасываться, да и сами границы аномалии теперь можно было отследить совсем не присматриваясь.

Я туда тоже поглядывал, сперва не слишком отрываясь от бдения, а потом просто уставился. Ибо понемногу внутри аномалии стало возможным различить сперва очертания чего-то подозрительного, затем, совершенно определённо, фигуры, замершие в странных позах. Спустя ещё минуту меня посетило странное ощущение, что я любуюсь на рождественский шарик в натуральную величину. Только снежинки в нём не порхали, да и вообще из белого были только расползающиеся клочья тумана. Вон Халвард - с криком (должно быть, рот распахнут) выбрасывает в сторону собаки-переростка руку с клинком, пока та пытается сделать кусь какому-то мужику, с пальцев которого срываются сгустки огня. Скульптурная композиция была шикарна, особенно впечатлял пёсик. Он определённо напоминал тех пятнистых, что нас покусали, но был размером с молоденькую бурёнку. Пасть, соответственно, была такой длинны, что зверюга легко бы перекусила мой хвост пополам, чему способствовали бы треугольные акульи зубы. У зверя не было перепонок на лапах, но пальцы были такие же, когтистые, длинные, в каких-то куриных складках кожи. И грива, только как будто не из волос, а из стеклянных игл и кристаллов, которые, кроме всего прочего, тянулись вдоль хребта твари и превращали её лысый хвост в подобие шипастой ледяной палицы. Или, скорее, кистеня. Ибо хвост был длинен и тонок, метра в два точно, и колючее утолщение на конце смотрелось таким боевым “яблоком”.

Присмотревшись, я сообразил, что вся эта композиция всё же двигается - и заметно это было в первую очередь по медленно извивающимся огненным всполохам. Движения зверя, движения людей, всё было таким неимоверно медленным…

Временная аномалия, однако. Сколько они там вдвоём уже крутятся? Учитель Эдвига явно ранен и порядком изгваздан в грязи. Волк тоже не сияет чистотой, да и раны видны, из которых тянутся похожие на ртуть капли крови. Не белёсой, как у тех, с которыми столкнулись мы, что интересно. Будто зеркальной, отражающей алые всполохи огня, которыми пса намеривались зажарить. Успеют ли? Позиция Эрхарда смотрелась не очень хорошо - он припал на одно колено, увяз в грязи, а волк взвился на задних лапах и, распахнув пасть, просто падает на него с доворотом, чтобы удобно впиться в шею и ключицу наискось. Но и моего благодетеля со счетов списывать не стоит - на его клинке разгорается (очень медленно) какое-то свечение, а остриё нацелено волчаре аккурат под переднюю левую.

С замиранием сердца я следил за очень медленно разворачивающейся драмой, когда заклинание Эдвига окончательно подействовало. Вздувшийся пузырь аномалии лопнул с таким характерным чпоканьем открываемой бутылки, по периметру бывшего искажения появилась дымка водяной взвеси, а едва шевелящаяся скульптурная композиция взорвалась движениями, заклинаниями и смесью криков и рыка.

Я не уверен, но кажется “волк” отпрыгнул в сторону, чтобы избежать направленного точно в сердце клинка, да ещё в процессе крутанулся, едва не перебив хвостом обоих чародеев. Его окутало пламенем, но особого вреда оно не причинило, потом едва не шибануло молнией, и он снова отскочил, чтобы потом кинуться вперёд. Мелькнуло, треснуло-хрустнуло, и после яркой дезориентирующей вспышки я едва успел проморгаться, чтобы срисовать ещё две головокружительные атаки чародеев - болото приросло ледяной коркой, и из неё же вырвались ледяные шипы, едва не нанизавшие волчару. Он почти удачно увернулся, разбрызгивая во все стороны ртутные, немного переливающиеся разными цветами капли крови, злобно зарычал, но, собираясь уже кинуться на людей, заметил меня. Стрёмная зубастая морда вызверилась, белёсые глаза полыхнули с такой… физически ощутимой ненавистью, что… честно, я сам не понял, как оказался на верхушке каменного столба, обвив его в три обхвата и опираясь руками о сколотую макушку. Сердце колотилось бешено, стучало в ушах, на губах стоял какой-то гадостный химический привкус, руки дрожали и подгибались, а вот хвост вовсе не слушался, намертво стиснув окаменевшее дерево.Да что со мной такое?!

Одно хорошо - шавка отвлеклась на меня достаточно, чтобы чародеи её достали. Мощно ранили, перебив хребет и потом тут же, под столбом, добили, несмотря на отчаянное сопротивление.

Выбравшийся из-за поваленной колонны, измазавшийся с ног до головы Эдвиг бодро похромал к раненому учителю. А вот мой благодетель как-то нервно огляделся, потом догадался поднять взгляд вверх. Наши взгляды встретились, я неловко улыбнулся, потом вспомнил, как выглядит моя улыбочка со стороны и, захлопнув пасть, притих. Резкий химический запах при этом стал сильнее, и чуть шевельнув языком, я не выдержал, и сплюнул в сторону. Это кровь зверя так воняет? У тех тузиков она пахла совсем по другому.

Раны обрабатывались, маги пару минут разорялись, бодро гавкая друг на друга, потом дружно посмотрели на тварь и притихли, обменявшись парой фраз, которых я не расслышал.

— Арвин, слезай, — позвал наконец Халвард, снова глянув на меня.

Я осторожно шевельнулся, чуть расслабил хвост… и тут же сжал его ещё сильнее, упав грудью на каменный скол да ещё и руками его обхватив.

Почувствовал себя котиком.

— Простите… Я не знаю, как.

***

Из купальни я просто выполз. Выполз не в том плане, что это был единственный доступный мне способ передвижения, а выполз полностью обессиленным и едва шевелящимся. Вымыть длинное тело было тем ещё упражнением, да ещё одной рукой орудовать было не слишком удобно, и синяки болели, и грязища всё никак не желала отставать от пуза и боков…

Так что я тёр, тёр и тёр остервенело, принюхивался подозрительно, спускал помутневшую воду, набирал свежей и снова тёр. И ещё купаленка была совсем небольшая, эдакий мраморный гробик два на полтора метра, и глубиной что-то около стандарта для ванны. Нет, я туда вполне себе влезал целиком, но ворочаться всё равно было неудобно, да и вода расплёскивалась сильно, стоило шевельнуться неаккуратно.

И всё равно какие-то подозрительные пятнышки остались на чешуйках по бокам и на, собственно, пузе. Или они там и так были, просто я прежде не обращал на них внимания?

Одним словом, выполз, натянул рубаху, стянул с постели одеяло и, бросив его у камина, растёкся сверху. И только потом заметил, что Халвард уже переоделся в домашнее и восседает теперь в кресле, глядя на меня задумчиво.

- Простите, — скромно произнёс я, приподнимаясь на локте и с неохотой “садясь”. - Задержался. Трудно почувствовать себя чистым, пока не смоешь последние намёки на посторонний запах.

Он кивнул, затем поднялся с кресла, и сел прямо на пол рядом со мной… с дальней частью меня, после чего достал свой жезл и провёл им над кусаной раной, проверяя, насколько всё плохо. По ощущениям там всего-то была надорвана шкура, и серьёзных последствий можно было не опасаться. То ли дело рука - вот её пришлось обрабатывать полноценно, промывать, перевязывать… И без “швов” не обошлось - мясо и кожу стянули магией. Пока оттирался, стараясь не замочить левую руку, она начала ныть - обезболивающее выветрилось, а локоть опух и гнулся неохотно. Одним словом, хвост не волновал меня вовсе.

— Тебе не стоило идти с ним, — произнесёт он ровно и взвешено. — Это было… чересчур рискованно.

— Но Эдвиг выглядел таким решительным и уверенным! К тому же я переживал, что, если и с ним что-то случится… Простите, но я просто не представляю, что делать, если останусь вдруг в одиночестве. Моя память по-прежнему очень… рваная. И за вас беспокоился, конечно…

На Эдвига я скинул всех собак - стараясь не перебарщивать, расхвалил парня перед старшими магами, создавая впечатление, что это целиком его затея, а я только следом увязался. Сам парень был вымотан и заклинанием, и лечением, и собственной раной, не говоря уж о ноге, так что он только растерянно кивал, пока я разливался соловьём. Учитель его даже ругать особо не стал. Так, поворчал насчёт опасности и безрассудства, и только. Или просто был слишком помят и устал, чтобы подробный разбор полётов устраивать? Если так, то парня ещё ждёт головомойка дома у учителя и, как оказалось, родного дяди.

Они направились домой к Эрхарду, тоже Носсеру, кстати, когда мы выбрались из подгорного тоннеля, а Халвард отвёл меня чуть ниже по склону, к приметной каменистой россыпи, где велел закрыть глаза и ловко выдернул прямиком в прихожую собственного столичного поместья. И оттуда сразу погнал меня мыться, ибо я и так порядком измазался, а уж после того, как позорно шлёпнулся со столба в грязь и натёкшую с чудища кровищу…

— Арвин, тебе нельзя так рисковать, — ровно и весомо произнёс мужчина.

Хм? Звучит слишком настойчиво. У него есть некий мотив, неизвестный мне? Похоже на то. И в чём же дело? Смотрю на него вопросительно. Однако тот уваливает от ответа, выдавая то, что я и так уже слышал:

— Твоё состояние оставляет желать лучшего, ты очень слаб сейчас, даже на улицу тебе не стоит выбираться без самой крайней необходимости. А в столь опасное место, как Запределье…

— Но всё же обошлось. Мне даже “вата” эта летучая не вредила.

— А если бы не обошлось? — вздохнул Халвард. — Даже грязь в глубинах болота может вызвать ожоги кожи, а ты по ней всем брюхом прошёлся. В крови заражённой твари измазался…

Как бы его на откровение вывести, хм… Про заражённую тварь, волка то бишь, интересно было, но скрытые мотивы чародея мне показались темой куда более важной. Тем более, что появилась мысль!

— Вы так переживаете за меня. Это странно, и… — я округлил глаза настолько, насколько это было возможно, чтобы уж точно изобразить удивление “внезапной догадкой” на не слишком мимически богатом лице. — Неужели вы воспользовались моей потерей памяти?! Я - ваш внебрачный ребёнок?!

— Что?.. Нет!!!

Мужчину такое дикое заявление ожидаемо огорошило и совершенно выбило из колеи. Мне даже совестно стало такую шоковую терапию ему устраивать. Но оправдать своё поведение он был теперь просто обязан.

— Господин Горных Вод желает, чтобы ты жил. Это его прямое указание.

Кхм, ладно, принимается. С божественной волей и верующими в них в данном случае спорить глупо и непродуктивно. Но затрагивает тему, что мне давно следовало поднять.Я кивнул, давая понять, что принял аргумент, и осторожно поинтересовался:

— А в столице есть его святилище? Мне бы… Мне бы и правда стоило туда наведаться. Поблагодарить за чудесное спасение, как полагается.

И проверить, не скрывается ли под личиной мелкого местечкового божества один раскинувший сети на многие миры паук. И… поблагодарить. Потому что затаивать злость на существо такого порядка мне ещё рано. Очень-очень рано…

— Я организую, — пообещал Халвард, кивнув задумчиво. Отпираться не стал, ибо дело с точки зрения верующего глубоко правильное. Потом, правда, глянул на меня немного странно, и собрался было спросить что-то, наверно, неприятное, но я с энтузиазмом его перебил:

— А что за заражённая тварь? Это тот большой пёс?

— Пёс? Мы называем этих существ пятнистыми шакалами. И да, он был заражён радужной плесенью.

Снова они со своей плесенью! Надо поискать в библиотеке книг по медицине - это явно или ошибочное представление о чём-то, или уникальный местный колорит. У каждого мира есть что-нибудь… эдакое в особенностях. Часто опасное. Исключение - миры бесконечности, которые сами по себе нечто, совершенно не вписывающееся в общую картину.

— И как это распознать? У него кровь была зеркальная? - продолжаю любопытствовать.

— Радужная. На свету она переливается всеми цветами радуги, да и наросты не отстают. По ним обычно легче всего определить что существо заражено. Редко какие твари в Запределье сами по себе покрыты каменной бронёй. Просто, в том месте было довольно пасмурно. Повезло что он был… На ранних стадиях заражения, скажем так. Это довольно сложная тема и…

Свинтить хочет! Нет-нет, рано, мне эта тема ещё очень и очень интересна.

— А они сильно заразны? Я измазался в его крови, и… у меня пятна какие-то по чешуе пошли! И они не отмылись!

Немного паники в голос, и вот уже моё брюхо тщательно осматривают, а мужчина торопливо успокаивает меня заверениями о том, что не всё так плохо, и рассказами о том как именно происходит заражение, и когда нужно опасаться подобного исхода, а когда это сущая ерунда, снимаемая простейшими целительскими навыками. Рассказчик из него, кстати, хороший, методичный и вдумчивый. И пятнышки похожи всё же на часть естественной окраски.

Потом выслушал с виноватым видом лекцию о хрупкости собственного здоровья, и меня, утомлённого всеми этими разговорами, потянуло в сон. До постели добраться сил не было, и я свернулся клубочком там же, у камина. И так, кажется, было даже удобнее, чем в постели устраиваться. Едва улёгся, в сон соскользнул стремительно. Халвард, кажется, только головой покачал, одеялами меня укрывая.

Или слуг позвал, чтобы это сделали. Не помню уже…

Заснул.

Внизу снова происходило какое-то подозрительное шевеление. Не то чтобы я особенно следил за этим, увлёкшись очередной книгой, но некоторые особенности собственного тела и местной архитектуры нетипичную возню выдавали. Библиотека тут располагалась на втором этаже, аккурат над парадной входной залой с двойной лестницей, и когда тяжёлая входная дверь закрывалась, я буквально брюхом чувствовал содрогание здания. И это - несмотря на уютный мешок и плотную циновку под ним.

Как я уже успел убедиться, Халвард и слуги предпочитали чёрный ход и задний двор, через парадный ломились гости, более того, гости незваные в большинстве случаев.

Помедлив, я заложил страницы закладкой и выбрался из нагретого мешка. Вальяжно пошуршал к дверям. Рёбра всё ещё побаливали, резкие движения совершать не хотелось. Аккуратно приоткрыл дверь и, продолжая придерживать её кончиком хвоста, заглянул за поворот и там тишком выглянул сквозь балясины во входную залу. С этой точки разглядеть, что творится у двери не получалось, но я расслышал вежливые расшаркивания старшего слуги с гостем, отвечающим сочным глубоким баском. Потом послышались звонкие шаги по мраморному полу, и я увидел наконец гостя, которого провожали в сторону рабочего кабинета Халварда, что располагался на первом этаже в левом крыле. Вернее, его лысину, широкие плечи, округлую фигуру и немного странную одежду. Такой я ещё не видел здесь, но это в целом объясняется легко - шапку и верхнюю одежду гость явно оставил на входе, то-то слуга с ним долго возился около дверей. Там, недалеко от входа, есть маленькая дверка в небольшую гардеробную. Богатое у Хаварда поместье в городе, да пустоватое только. В его доме-башне куда уютнее, и слуги ведут себя попроще.

Так вот, одежда у незнакомца в пол, серый балахон, на который сложным пересекающимся узором нашиты ленты пальца в три шириной. Разноцветные, некоторые вроде как с вышитым текстом или узором, оный напоминающим. И нити, яркие, в том числе золотые, во всём этом присутствуя, создают разительный контраст с простой, я бы даже сказал, бедной тканью самого балахона.

И балахончик, кстати, ему бы следовало немного расширить, а то ткань слишком явно натягивалась обширными телесами.

Удовлетворив своё любопытство, я втянулся обратно в библиотеку, прикрыв дверь аккуратно, чтобы не скрипела, и забрался в свой не успевший остыть мешок. Поправил себе подушки, подпирая спину и ими, и собственными кольцами, и вернулся к книге. Потом ещё повозился, чтобы снизить нагрузку на помятые рёбра. Была бы у меня кожа, а не чешуйчатая шкура, синяк явно вышел бы знатным, длинным, ярким…

И подушечку под пострадавший локоть. Вот та-ак…

Едва устроился удобно и начал вчитываться в отложенную книгу, как снаружи послышались шаги, и в помещение вошёл один из слуг. Тот, что помоложе, немного нервный тощий парень. Не то чтобы неприятный… Но как-то общаться с ним не было особого желания. Отношение у него было какое-то… гадостное, что ли? Вроде и придраться не к чему, но… За столько прожитых лет и перевиданных людей, всё чаще случалось, что желание общаться с человеком пропадало с первого же взгляда, жеста, сказанного слова.

Сказывался набранный опыт, полагаю.

— Господин Халвард ожидает вас в кабинете, — чопорно сообщил слуга и важно удалился, даже не дождавшись ответа или какой-то реакции с моей стороны. Такая напыщенность на фоне его плюгавой внешности выглядела немного забавно, так что я не стал обижаться. Чем меньше эмоций тратишь на неприятных тебе людей, тем меньшее место они занимают в твоей жизни.

Снова отложил книгу, выбрался из уютной норки и, поправив сюртук двинулся к кабинету. Степенно спустился по лестнице (здесь она была шире, и сползать было куда проще, закидывая петли влево-вправо) и шустро нырнул в коридор левого крыла. А там и до нужной двери недалеко.

На вежливый стук дверь мне открыли. Сам Халвард. Ещё и дверь придержал, позволяя без проблем втянуться в кабинет целиком.

— Вы звали? — спросил я и потом якобы удивился присутствию постороннего, сидящего на диванчике у стены. — Доброго дня, господин.

Вежливо склоняю голову. Я ведь вежливый, белый и пушистый юноша, верно?

— Это … Бердагард, он желает поговорить с тобой насчёт посещения храма, — пояснил мой покровитель. Титула, которым был удостоен толстяк я не знал, но состоял он из характерных корней. “Святость, родитель и благодать” угадывались в составе слова чётко. Пожалуй, правильно будет переводить его для себя как “отче”.

— Я с удовольствием поговорю с отче Бердагардом! — изображаем приятное удивление и смотрим на яркого полосатого гостя.

А нет, он не толстяк, он пока просто весьма упитанный. Росту в мужике порядком, даже когда сидит заметно, и плечи широкие. Макушка у него аутентично облысевшая, никакой тонзуры. Вот борода густая, стрижена относительно коротко и ровненько, щёки почищены аккуратно, усы тоже ухожены. Приятный такой добряк с лица. Смотрит вот только как-то странно. Хотя, что тут странного? Небось, первый раз шеску вживую увидел.

— В таком случае, не буду вам мешать, — произнёс Халвард… и направился к своему столу, за который и уселся.

Однако. Делает вид, что письмами какими-то занялся. Сама невозмутимость. А жрец бросил на него недовольный взгляд, потом повернулся ко мне.

— Арвин, дитя моё, твоя история удивительна, и сознательное желание твоё греет мне душу! Мы будем рады видеть тебя в храме Великого Кузнеца в любой удобный тебе день. Послеобеденная месса будет лучшим временем для посещения — нисходящая на храм благодать лучше доносит молитвы и просьбы до божественных чертогов!

Так, что?! Это на что меня тут подбить хотят? То-то Халвард тут строгую няньку изображает - что-то явно пошло не так.

— Простите… — изображаю растерянность. — Но мне ведь нужно в храм Десяти, верно?

— Храм Десяти место достойное, но, поклонившись святилищу верховного божества, ты достигнешь своей цели проще и быстрее, — заявляет важно. — В главном храме святостью пропитаны сами камни…

— Но мне нужны лишь священные воды горных потоков, и тихое единение с тем, кто оказал мне покровительство. Я безмерно уважаю Великого Кузнеца, но не он подарил мне новую жизнь и новое тело.

Интерес упитанного жреца мне пока был непонятен, но он явно расходился с тем, что было нужно мне. Насчёт верховного божества (выковавшего этот мир из чего-то там) я особо не интересовался, а вот про благодетеля своего почитал. Он оказался из плеяды так называемых “малых богов”, скорее, духов местности и покровителей чего-то очень уж конкретного, вроде посадки по весне местного богатого на крахмал клубня, на картошку, впрочем, совершенно непохожего. Господин Горных Вод отвечал, соответственно, за быстрые реки, прорезающие здешние горы. И он не имел собственных храмов, святилищем его были сами горные реки. Нет, были выраженные места поклонения, но они в большинстве своём находились во всяких там свящённых рощах, в зиме, в снегу, в ужасе, бррр. Так же к нему можно было обратиться из “общего” храма малых богов. Малых богов было множество, и в храмах набор тоже разный присутствовал. Что данному населённому пункту ближе и важнее. В столице “общих” храмов было порядком, на разные тематики. Храм Десяти Богов, насколько я понял, был заточен под природные явления, и святилище Горных Вод в нём было.

Вот ж мне везёт - просто в храм захотел сходить… сползать, а уже какие-то непонятные проблемы. Ибо взгляд добряка в оригинальной рясе какой-то… Странный какой-то. Не могу с ходу определиться, как он на меня смотрит, как на змею гремучую или как на изысканный стейк с гарниром.

— Я вижу твою целеустремлённость, дитя, — голос у бородоча в противовес взгляду спокойным был приятственным. — И даю личное благословение на посещение храма. Третьего дня я пришлю своих людей, что отвезут тебя поклониться Десятерым.

Я быстро перебрал варианты, какой бы ответ на это вот ввернуть, но моя бдительная нянька успела первой.

— Боюсь, мы не можем определиться со сроками вот так сразу. У Арвина слабое здоровье - Дыхание Зимы сказывается на нём весьма дурно. Мы выберем достаточно солнечный и тёплый день, когда ему полегчает и опасности застудиться не будет. Мы благодарны вам за столь щедрое предложение, но к чему утруждать столь уважаемого человека?

— Очень благодарны! — поддакнул я. — Но моё новое тело и правда весьма плохо переносит нынешнюю погоду…

Горестно вздохнул. Получилось очень выразительно и чересчур глубоко, из-за чего бок заныл, и я непроизвольно кашлянул. Сконфуженно извинился. Жрец обречённо благословил меня характерным жестом, произнеся фразу из той же категории, что и “будь здоров”. Воистину, некоторые людские традиции везде одинаковы…

После этого разговор как-то сошёл на нет, Бердагард пригласил меня посетить и главный храм, как погода наладится, наговорил стандартной душеспасительной ерунды, и удалился к моему облегчению. Всё же я не мог толком прочитать его намерения, но в том, что с моими интересами они расходятся, совершенно не сомневался. Халвард подорвался проводить высокого гостя, а я собрал хвост в плотную кучку, чтобы не терять тепло, и задумался.

Кажется, я неверно истолковал титул жреца. Из-за нескольких оброненных в ходе разговора фраз начало казаться, что это не рядовое обращение к священнослужителю, а указание на его высокий ранг в церковной иерархии.

Халвард вскоре вернулся. Мало того что вернулся - пришёл с тяжёлым шерстяным пледом. Я принял дар и укутался в него, наблюдая, как чародей возвращается на своё место.

— Прости, — произнёс он. — Я хотел организовать всё тихо, вызнать удобное время для посещения… но либо язык у того человека, к которому я обратился, слишком длинен, либо уши у некоторых чересчур чутки. Визит самого… - это не то, чего я ожидал.

И снова это слово. Не отче - патриарх? Эх, читал про божеств, а рангами местного жречества не озаботился.

— Почему он так настойчиво зазывал меня в главный храм? — спросил. Нет, в целом я догадываюсь, но хорошо бы уточнить и узнать некоторые детали, если повезёт.

— Известно от чего, — вздохнёт Халвард. — Ты - божественное чудо, которое можно потрогать. Показать толпе, дать пощупать, чтобы каждый мог убедиться в неиссякаемой божественной воле и преисполниться благоговения. Отодрать чешуйку-другую на оберег, слить пару чашек крови ради ритуала.

О подобном мысли у меня мелькали… Так, вскользь, ибо в традициях местного сообщества это казалось чересчур, учитывая его реакцию на тех же культистов.

— Вы преувеличиваете? — уточнил осторожно.

— Ничуть. Посмотри на себя. Твоё тело сейчас в разы крупнее чем было прежде, верно?

Я скосился на высовывающийся из-под пледа кончик хвоста и втянул его под ткань. Потом кивнул аккуратно.

— Из чего по твоему созданы кости и плоть и кровь, и чешуя? Всё это - священные воды, которые божественной волей обрели форму и функцию живого тела. Это чувствуется, знаешь ли.

Кхм, да, об этой детали я как-то не задумывался. Создали и создали - важно ли, из чего? Из чистой магической силы, из глины, из воздуха - да какая разница? Если оно выглядит как мясистый хвост, чувствуется как мясистый хвост и на внешние воздействия реагирует как мясистый хвост - с чего напрягаться? А для местных оно, оказывается, не только свидетельство божественной силы, но и её овеществление. Хотя, тут мне несколько тяжело проводить объективную оценку - я глубоко контужен воспитанием и подобное воспринимаю не так, как глубоко религиозные люди.

— Но всё же, это же храм, и жрецы… Разве они могут сделать со мной что-то настолько дурное?

— В первую очередь они люди. Устоят они перед соблазном или нет - я не хочу проверять, — мрачно процедил чародей. Ситуация его явно волновала, и волновала немало.

Настолько, что в храм он потащил меня на следующий же день, нагрянув с новостью о поездке весьма внезапно и хорошо так ввечеру. А я что? Я только рад. Мысль забросить это дело посещала, конечно, но получить информацию было важнее. Да и - раз я эту кашу заварил своей недальновидной просьбой…

— Вы уверены? — уточнил только перед выходом из дома. — Такая… поспешность может выставить вас в весьма неудобном свете после вчерашнего.

— Нужно что-то более существенное, чтобы уронить мою репутацию ещё ниже, — отмахнулся маг. — Проходи, я придержу дверь.

Я кивнул и торопливо “прошёл” во двор, где шустро втянулся в ожидающий экипаж. Уже не сани, какая-то разновидность кареты для здешних узких улочек, довольно тесная, но с плотно притёртыми дверьми и какими-то обогревающими чарами. И запряжено в неё было что-то напоминающее больше лошадь. Но - с теми же кручёными рогами. Присматриваться времени не было, втянул хвост, убирая его с мороза, закрылся. Тесно и неудобно внутри было. Две лавки по двое не слишком тучных человек каждая, сидеть лицом друг к другу, обивка жестковатая. Мне хвост раскладывать пришлось на обеих лавках и на полу и, когда повозка тронулась, несмотря на рессоры, все углы норовили отбить мне бока.

Зато тепло. Но радость казалось сомнительной.

Приоткрыв шторку, я выглянул в узкое окошко, развлекаясь осмотром города и мечтая о холодных, но просторных и уютных санях.

Ехали не слишком долго. Не считая той улицы, где мы угодили в пробку из гужевого транспорта. Там застряли минут на десять, пока из кареты побольше не вылезли два взбешённых зверолюда и не оттащили перевернувшуюся телегу к стене дома, невзирая на рассыпающийся груз и ошалевшую рогатую лошадь. А воргулы сильные ребята, оказывается. Не милые собачки на задних лапках, скорее волки-качки. То-то хозяин перевернувшейся телеги заткнулся и молчал как шёлковый. А до этого переругивался с возницами как заведённый.

После выбрались из этого оживлённого квартала и быстро докатились до нужного места. Следуя указаниям я ждал скучая. Экипаж загнали между высокой каменной стеной и каким-то забором, узкие окошки совершенно не давали оглядеться как следует. Да и темно уже было, а этот проулок был не слишком освещён. Я уже заскучать успел, когда Халвард вернулся. Он подал мне руку, помогая выбраться из кареты, что казалось не очень правильным, но я и правда немного запутался в петлях, пытаясь развернуться в узком пространстве. Дальше поскользили вдоль забора, втянулись в приоткрытую каким-то мужичком калитку, и от неё уже прошли к монументальному каменному зданию. Скрипнула тяжёлая, обитая железными полосами дверь, и мы оказались в старинном каменном здании, довольно прохладном, тёмном, пыльноватом, пахнущем весьма запутанно и интересно. Местные благовония, должно быть. Мимо каких-то мелких служебных помещений выбрались наконец в один из залов, и вот тут я ахнул. Красиво, однако - колонны, высокие стрельчатые окна, мозаика на потолке и стенах, шикарные люстры с волшебными огоньками, мраморный пол. В целом, картина знакомая, но форма у здания была какая-то странная - этот зал напоминал вытянутый ассиметричный пятиугольник со срезанными углами, на месте которых были двери. И в стенах двери с богатыми входными арками. И скульптуры, и мозаики у них очень тематические. Несколько дверей было открыто, и быстро стало понятно, что к чему - этот зал связывает десять отдельных помещений, каждое - под святилище своего божества.

Посетителей сейчас было мало, но те что были застыли и пялились - знакомая реакция.

— Идёмте, — провожавший нас мужичок успел где-то по пути скинуть шубейку, и теперь щеголял серой “рясой” со всего парой нашитых лент. - Вам сюда. Никто не потревожит вас, не переживайте.

— Благодарю вас, — отозвался я скромно и скользнул в приоткрытую местным жрецом дверь. Халвард остался с ним.

Втянул хвост, оглядываясь - помещение было небольшое по площади, но высокое. Узкие окна давали много света днём, должно быть. На стенах - мозаика, изображающая поросшие лесом горы, над ними - вершины со снежными шапками, а ещё выше - небо и облака. Под окнами - кадки с карликовыми деревцами, вместо алтаря - несколько крупных, замшелых камней, на которые со “скалы” вырастающей из стены капала вода. И стекала в такой милый декоративный прудик, из которого тонкой струйкой убегала по кривому жёлобу к стоку у стены. Пахло сыростью, мхом, прелыми листьями, водой. Совершенно не чувствовались характерные эманации тёмного бога.

Выходит, он правда тут не при чём?

Вспомнив о шапке, я стянул её с головы и запихал во внутренний карман плаща-колокола. Нового и длинного. Ещё раз огляделся и заметил наконец этажерку с неглубокими глиняными чашами. Это божество было весьма скромное, судя по описаниям ритуалов, не требовало ни жертв, ни драгоценных подношений, ни отстригания себе чего-нибудь там или прочего членовредительства. Достаточно зачерпнуть воды из реки и вылить на алтарь с молитвой. В роли реки тут выступал этот самый желоб, вот и удобное место - окунуть чашу в скромный поток.

Скользнул совсем впритык к крупному, заросшему ярким мхом камню. По-прежнему ничего странного.

— Господин Риашэс, Повелитель Горных Вод, прими мою благодарность за спасение жизни и подаренное тело. О ты, что сверкаешь меж скал и укрываешь пороги белою пеной, — как и полагалось, тонкой струйкой выливая воду из чаши, затараторил я молитву. Боги обычно такое любят, и пусть я не особо-то и…

— Принимаю, — удовлетворённо прозвучало рядом.

Чашку я выронил и шарахнулся в сторону, залез невольно частью хвоста в алтарный микропрудик и перекрыл течение воды по “реке”. Уставился, шевельнул языком. Запах воды и камней, и немного рыбы усилился многократно, потянуло свежестью - но ни намёка на живое существо рядом не чуялось. А вот характерное “подрагивание” пространства-времени, неожиданно приятно отдающееся в теле, ощущалось отчётливо.

Первый раз я находился так близко к подобной сущности. И это было очень и очень странно.

Бог принял облик молодого мужчины в струящихся светлых одеждах с абстрактными узорами разных оттенков синего, серого и немного зелёного. Длинные тёмные волосы, светлые нечеловеческие глаза, в которые лучше не смотреть. В остальном, с каждым мгновением выбранный им образ становился всё более чётким и доступным для восприятия. И он улыбался снисходительно.

— Не мельтеши мыслями. Я знаю кто ты. Нет смысла притворятся.

Кхм. Вот это, как говорится, поворот. И как быть в такой ситуации, я не представляю. Однако ж угрозы от могущественной сущности не ощущаю.

— Не люблю добиваться желаемого силой и угрозами, — заметит он, сложив руки на груди.

Ах, ну да, они же ещё и мысли частенько читают. А учитывая, что он серьёзно приложил ко мне руку…

— Верно. Твоё тело - плоть от плоти моего домена. Большая его часть. Со временем оно придёт в “норму” естественным образом.

— Понятно… — задумчиво потянул я, всё ещё немного выбитый из колеи происходящим. — И… Чем же я удостоился подобной… чести? В мире ежедневно погибает приличное количество людей, однако же вы обратили свой взор на меня.

Неужто его цепануло то, что я чужак тут?

— Верно, — легонько усмехнулся бог. — Посвящённые уже давно не заглядывали сюда. Слишком давно. С тех пор, как наш мир постигла катастрофа.

Ага, я успел почитать об этом. Сведений было мало, ибо произошло это очень уж давно. Легенд вот - множество.

— Почти пять тысячелетий минуло с тех пор, — в голосе божества скользнуло что-то ностальгическое. — Было совершено множество… лишних телодвижений. Сказано слишком много ненужных слов. В какой-то момент многие поняли, что уже не могут поступиться своими принципами и остановиться. А результатом стало то, что что ты лицезрел несколько дней тому назад.

— Застой тока энергий на перемычке?

— Это одно из последствий. Неприятное. Крайне опасное для подобных мне, но пока что безвредное для большинства обитателей этого мира.

— Пока что? — уточнил я, аккуратно сдвигаясь, чтобы вытащить тело из воды.

— Со временем этот мир погибнет, если ничего не изменить. Это случится не завтра, и не через год. Даже не через тысячу лет. Его агония уже началась и продлится долго, но будет слишком медленной, чтобы его обитатели даже поняли, что что-то происходит.

Нервно хохотнул. Как интересно звёзды складываются. Я везунчик или наоборот?

— И тут на сцену выхожу я?

— Таков был изначальный план. Теперь я вижу что ты зеленоват, и шансов мало. Но попытаться стоит. У тебя в этом свой интерес, да и я подслащу пилюлю - сделаю приятный подарок в случае успеха.

Свой интерес? Хм… С чего мне быть заинтересованным в решении каких-то проблем с перемычкой? Если только она…

Да этого не может быть!!! Он не мог нарушить контракт столь прямолинейно!

— Это не закрытый мир, — вовремя произнёс бог Горных Вод, его голос мгновенно заставил меня успокоиться и перестать паниковать. Мистика какая-то. — Да, сообщение с паутиной миров затруднено в данный момент, весьма серьёзно затруднено, но не потеряно. Если избавится от проблемы, проход будет открыт, свободный переток энергий восстановлен, и мир начнёт оправляться от своих ран. Ты сможешь уйти, когда захочешь.

— И что это за проблема? — вздохнул я.

— Не уверен. Нам закрыт проход на перемычку. Последствия той катастрофы. Кое-какая информация к нам доходит, и… Скажем так, вследствие того конфликта погиб… один из моих собратьев, а вместе с ним был уничтожен его домен. И эта рана оказалась столь существенна, что мироздание отвергло её…

— Выплюнув на перемычку… — произнёс я в задумчивости.

— Верно, — улыбнулся бог. — Я не берусь судить, как именно это отрезало нас от паутины миров. Где причина, где следствие и где простые совпадения. И не буду забивать твою голову своими теориями. Пусть недолго, но ты путешествовал по перемычке, и свежий взгляд может дать больше, чем годы построения теорий в условиях ограниченной информации.

— Даже никаких наводок не дадите? Подсказок?

— Только когда у тебя появятся конкретные вопросы. Тогда обращайся ко мне.

С одной стороны он прав, но… Местные больше моего в устранении аномалий понимают!

— Учись, развивайся. Твои знания и знания этого мира могут дать любопытные результаты, объединившись.

Да никто в целом и не сомневается, знания по мирам раздёргивать - это моё давнее хобби. И попытаться всё же придётся, если я не хочу похерить свою главную цель в жизни. Жизнях. К тому же…

— И о каком подарке в случае успеха идёт речь?

— Я назову три твоих имени.

Душа - весьма своеобразное образование. Она существует на каком-то ином слое реальности, примыкая к живому существу так же непостижимо, как перемычка примыкает к миру. Душа бессмертна, но при этом может быть поглощена, расколота, может деградировать или развиваться. Перерождаясь, она освобождается от груза воспоминаний, редко, крайне редко сохраняя что-то, связанное с прежними жизнями.Но есть один момент.

Имена. Они отпечатываются в душе и проходят с ней от перерождения к перерождению подобно невидимому клейму. Они - то немногое, с помощью чего можно произвести не деструктивное направленное влияние на душу. И чем древнее душа, тем больше у неё меток-имён. Слышал мнение, что не количество перерождений, а именно количество имён делает душу “качественно” более “сильной”.

В конце концов, чтобы имя “закрепилось”, требуются годы, а если не повезёт, можно и во младенчестве умереть. Циферку к счёту перерождений это добавит, но силы, потенциала не увеличит.

Так вот, чтобы обрести бессмертие истинное, надо узнать некоторое количество собственных имён. По крайней мере, сообразно той информации, что я так долго выискивал и собирал. И это - непременное условие.

Нет, конечно, можно уйти в вечную кабалу к какому-нибудь божеству или сущности схожего порядка, и то быстренько всё обстряпает в наилучшем виде без всяких там имён…

Но вопрос - нахрена такое бессмертие?

Хочешь свободы - придётся искать имена. Это возможно, но долго и чертовски муторно, и без условного бессмертия физического тела к этой титанической задаче не подступиться.

Есть в целом две тактики поиска имён - найти некую могущественную сущность, что согласится тебе назвать хотя бы одно за плату или какую-нибудь услугу, и быть готовым расстаться с чем-нибудь чудовищно ценным или выполнить феерически сложный квест. И другой способ - шариться по мирам в надежде словить очень специфическое дежавю.

Это как пальцем в небо тыкать, мне за сотню лет подобного времяпрепровождения только однажды довелось поймать это ни с чем не сравнимое ощущение. Узнал скалу, нависающую над побережьем, очень уж форма сохранилась характерная. После - потерял покой и сон, облазил вокруг вообще всё, пока не нашёл развалины городка, почти поглощённые песчаной дюной. Там уж “дежавю” посыпались одно за другим и, присев у очага в развалинах одного из примитивных домов, я осознал, что жил здесь в одно из прошлых своих перерождений, и звали меня Секхи. Странное чувство это было. Если бы старый городок пострадал от времени меньше, думаю, я бы больше подробностей вспомнил. Не вышло. Но и открыло мне глаза на печальную деталь - если окружение, среди которого прошла твоя иная жизнь сгинуло по любым причинам - не видать тебе “дежавю” и собственного имени.

Это уже не иголка в стоге сена, это… не знаю даже.

Потому - сразу три имени - это колоссальное подспорье. Невозможное, немыслимое!

— И с ними у тебя будет как раз половина от необходимого, — кивнуло щедрое божество.

А вот за такую информацию отдельное спасибо! Десяток. Мне нужен десяток. По доступной мне статистике выходит...

Я динозавр, однако.

— Да, твоя душа очень древняя. Очень, — подтвердил мой собеседник. Удивительно, но общаться с ним таким образом даже удобно. Но как-то невежливо.

— Может, хоть какой-то совет насчёт того, с чего начинать и куда двигаться? — поинтересовался я вслух.

— Вперёд. Тебе проторили дорогу, тот человек, что ждёт за дверью, подвернулся нам очень удачно. Отправляйся к шеску, как и планировалось, научись управляться с новым телом и его магией. Только после этого имеет смысл приступать к делу.

Ладно, в ясли так в ясли. Сперва поучимся базовым навыкам. Время у меня есть, торопиться нет особого смысла.

— И одна просьба, — произнёс бог, привлекая моё внимание. Всё моё внимание - просьбы от таких сущностей - это серьёзно. — Когда будешь там, не забывай время от времени молится Сэшиару.

— Это…

— Мой брат, он создал шеску и вложил в своих детей слишком многое, ослабив свою сущность. После катастрофы он уснул и пребывает в этом хрупком состоянии по сей день.

Хм, помолюсь конечно… Но разве молитвы таких как я не…

— Нет, не просто проявление вежливости. Да, вера, истинная, искренняя, для нас как глоток воды в раскалённой пустыне. Но вера - слепа. Редко кто из верующих способен достаточно чётко обозначить нашу сущность в своих мыслях. Молитва подобных тебе похожа на раскалённые нити, что сшивают нас с плотью этого мира. Придают форму и определяют место. Ваше знание делает нас материальнее. Это неприятный и во многом ограничивающий процесс, но в некоторых случаях он уместен, оправдан, и даже выгоден.

— Как в случае со спящим богом, что теряет определяющие его сущность признаки и растворяется в энергетических потоках мироздания?

— Да, именно так, — признал повелитель Горных Вод.

— Постараюсь молиться регулярно, — пообещал я. — За искренность не ручаюсь, но…

— Этого будет более чем достаточно.

В главном зале храма было оживлённо. Куда оживлённее, чем когда мы входили. К дверям стянулись не только простые посетители, но и священники-жрецы в серых балахонах с лентами разных цветов и в разном количестве, нашитых поверху. Увидев такую картину, меня на мгновение захватило желание скользнуть обратно в зал, посвящённый моему благодетелю и запереться. Очень хотелось спокойно обдумать произошедшее и проанализировать получившийся разговор, а не… вот это вот всё.

— Простите, я задержался… — произнёс, возвращаясь в образ скромного, стеснительного паренька. Хотел было прошуршать тихонько в сторону и спрятаться за Халварда, когда сзади плеснуло, что-то прохладное ударило мне в бока и как по льду вытолкнуло вперёд.

Глянув вниз, я с огорчением заключил, что мне снова попался трикстер - меня вынесло вперёд мелким, но очень активным потоком чистейшей воды довольно приятной температуры. Причём вынесло с силой невероятной для столь ничтожного количества жидкости, замершей на полу тоненькой поблёскивающей плёнкой.

Оказался перед толпой, пожирающей меня глазами. И как теперь выкручиваться?

— Простите… Столь удивительное чувство снизошло на меня, что я совершенно забыл о времени! Внутри святилища так удивительно красиво! Будто и правда находишься в горах, среди скал и лесов, у журчащей по камням реки… Холодно, только.

Шуршу шустро по полу, размазывая непонятно откуда… вернее, известно откуда взявшуюся воду. Как же хорошо, что шеску просто созданы для того, чтобы держать морду кирпичом!

— Господин, давайте отправимся домой, меня так клонит в сон…

Тут Халвард отмер, пробормотал что-то вроде “да, конечно” и с пробудившимся инстинктом наседки подхватил меня под локоть и шустро потащил к той двери в подсобные помещения. Я быстро подстроился под его шаг, даже сдерживаться пришлось, чтобы не рвануть вперёд ещё быстрее, ибо позади подозрительно зашуршали и невнятно загомонили. Но - обошлось, в проходы за нами никто не побежал, а там чародей буквально вытащил меня во двор, потом в проулок и запихал в карету.

Там-то я и выдохнул. Во всяком случае, пока на одной из улиц мимо не пронёсся экипаж, открытый, в котором, как мне показалась, сидел наш знакомый крупный жрец местного демиурга.

Я задёрнул шторку и понадеялся, что показалось.

Домчались до поместья споро. Халвард не стал ничего спрашивать, хотя видно, что ему очень и очень хотелось. Но мужик он деликатный в столь тонких вопросах, поэтому терпел. Только посетовал, что от гостей теперь будет не продохнуть.

Увы, я пришёл к тому же выводу. Но - пока было не до того. Перекусил, закопался под тёплые одеяла и думал…

С утра у меня снова подозрительно хрипело и булькало в лёгком. Самочувствие, впрочем, было нормальное, и даже одной добавки за завтраком оказалось мало. На нервах, что ли, аппетит прорезался?

Да не сказать чтобы я сильно переживал по поводу встречи с божеством. Столько лет шатался по мирам, даже странно что личная встреча случилась только сейчас. Может, мне просто с мирами везло? Часто божества довольно ревнивы к чужакам, приходящим извне. Если это локальные божества, во всяком случае. Есть категория сущностей, чьё влияние распространяется на несколько миров или даже кластеров. Вот вроде Повелителя Тёмных Дорог. Он присутствовал во всех мирах кластера, который я исследовал последнюю сотню лет, местами ему поклонялись открыто, местами его культ скрывался под фасадом других религий. И он относился к подобным мне путешественникам довольно благожелательно, ибо к чему распугивать потенциальных клиентов?

Вот кстати, я почти уверен теперь, что он всё же обманул меня по пункту контракта с закрытым миром. Такие, как он, всегда стараются бить по самому больному месту. А свобода перемещения - это именно то, что критически необходимо мне ради достижения цели. Без неё и слепой поиск имён, и попытки найти того, кто согласится мне их продать просто невозможны.

А то, что я оказался именно в этом теле… Не уверен. Либо вишенка на торте, маленькая шпилька от тёмного трикстера напоследок, либо простое стечение обстоятельств, либо мой вчерашний собеседник приложил к этому руку. Или же существуют ещё какие-то обстоятельства, о которых я просто не знаю.

Сложно…

К обеду в поместье попытался напроситься первый гость. Халвард взял его в оборот и вскоре вытурил под каким-то предлогом. После обеда были ещё двое. С тем же результатом. Всё это время я провёл в библиотеке, перелопачивая книги про богов, культы и местную мифологию в целом. Картина вырисовывалась довольно типичная - над миром довлели три религиозных системы, многие из божеств или святых которых перекликались между собой по функции или домену. Шаманистские верования малых народов тоже в эту картину вписывались и особенно активно повествовали о местном варианте Рагнарёка, когда часть божественных духов погибла, часть ушла либо уснула, а остальные потеряли силы и ходят среди людей, например. В крупных религиях так же прослеживался мотив битвы, после которой кто-то, обычно местный сатана, был низвергнут, а многие отступили залечивать раны. Единственная местная монотеистическая религия в этом вопросе очень тесно перекликалась с христианством, что было довольно забавно.

Кстати, вот представителям этого верования на глаза лучше не попадаться, их Великий Предатель, изгнанный с небес Создателем, тоже обращался змеем, чтобы нанести великую рану человечеству.

Шеску они очень и очень не любят.

На другой день гостей было ещё больше. Радушно приняли только Эрхарда с учеником, который послушал мои хрипы и снова приготовил то зелье. Ещё прибегал посыльный от портного - мне доставили наряд для предстоящего выхода в свет. Халвард этого дня дожидался с нетерпением, и, кажется, исключительно потому, что после этого можно будет с чистой совестью свалить из столицы. Меня этот визит интересовал несколько больше. Надежд на него я не возлагал совершенно никаких - светские приёмы редко бывают продуктивны, если ты не успел уже отметится на подобных мероприятиях или не имеешь могущественного покровителя. Но отметиться, показать себя, посмотреть на сильных мира сего - это могло позитивно сказаться в будущем. Оно слишком неопределённо, уживусь ли я с местными змеями - непонятно.

Конечно, это королевство не лучший для меня вариант, и дело даже не столько в зиме, которую можно спокойно пережить у камина, а в этом странном явлении, называемом местными “Дыханием Зимы”. Грубо говоря - снаружи, как ни обогревайся, всё равно холодно. Эффект немного ослабевает в крупных городах, но всё равно мне хватает десятка минут, чтобы заработать симптомы переохлаждения. А это - ненормально. Да, терморегулирование у шеску не такое гибкое, как у теплокровных, но просто за счёт объёма тела остывать я должен дольше!

Третий день провели едва ли не в осаде. Я аккуратно поинтересовался у одутловатого повара, который стал очень говорливым и довольным после тактического расхваливания его стряпни, и выяснил, что явления божественной воли, сиречь, чудеса, случаются довольно редко. Самое плодовитое божество в этих краях - Милостивая Госпожа Алита, что принимает подношения живыми цветами и исцеляет болячки у бедняков. Что характерно, богатеям, что могут добиться того же результата наймом целителей, даёт от ворот поворот. Любопытнейшая сущность.

А вот демиург как-то давненько ничего такого не являл. От малых божеств и то раз в десятилетие чего-нибудь ожидать можно. Мой благодетель, что интересно, давненько помалкивал, а тут разродился - и Глашатая послал разбираться с культом, и по мне прошёлся, и храм запрудил немного. И это при том, что его, так сказать, целевая аудитория не очень велика. Кто поклоняется Повелителю Горных Вод? Те, кто живут в горных деревушках рядом с его реками, рыбаки, что промышляют в его домене, да заблудившиеся путники. С последнего, как прочитал, я несколько удивился, но приведённая ниже в тексте молитва прояснила ситуацию. Заблудившимся в горах Повелитель Горных Вод являл ручей, следуя за которым, можно было выйти к одной из речек, и та непременно приводила заплутавшего к жилью.

Одним словом, домен и паства у него несолидные. И это скорее всего значит, что в этом мире он известен под разными именами, ибо сущностью кажется довольно могущественной. Есть пара кандидатов на его ипостаси, но это надо углублённо изучать и сопоставлять мифологии разных народов, а у меня пока на это нет времени.

Ибо на носу посещение местного дворца…

Нужно ещё раз перечитать огромный талмуд по этикету в благородном обществе. Так, на всякий случай.

Тем более что выспаться толком не получилось. Нет, засыпал-то я хорошо, как всегда, но пробуждения посреди ночи из-за накатывающих дурных снов донимали. Хоть окно нараспашку открывай - когда меня смаривает в сон с холода, спится глубоко и спокойно.

Приём намечался на вечер, вернее, послеобеденное время, но здесь тоже работали оговорки на тему кому и когда следует являться. И мне, как гвоздю программы, надлежало явиться чуть позже, чтобы многочисленные гости смогли полюбоваться на диковинку, как пояснил Халвард с хорошо скрываемым неудовольствием.

Мои волосы снова попытались привести хоть к какому-то адекватному виду, получилось коротко и ностальгично - как будто в школу собрался, право слово. Потом примерил обновку и был весьма впечатлён. Не знаю, как этот костюм соотносится с нынешней модой, но смотрелся он весьма и весьма. И сидел отменно. Впрочем, это касается любой одежды, заказанной у хорошего портного по индивидуальным меркам. Ну или обуви у сапожника.

Услуги последнего мне, впрочем, ещё долго не понадобятся.

Сюртук был строг, притален, из тёмно-серой, почти чёрной ткани, однако ж при этом тёплого оттенка, благодаря редким карамельного цвета нитям, пронизывающим ткань. Это позволяло ему неожиданно хорошо гармонировать с хвостом, а длинные, почти что в пол, полы при этом закрывали наиболее светлую часть чешуи, начинающуюся подле условной талии.

Полы, кстати, были короче по бокам, что позволяло в движении не цеплять их, задирая движениями тела. Тот сухонький старичок, что обмерял меня вскоре после похода в запределье, то ли уже работал с шеску, то ли был чёртовым гением - в движении наряд смотрелся как на вешалке. Представительно, незыблемо и весьма изящно.

Остальные детали тоже смотрелись ничего так. Двойной ряд пуговиц, редкая, но очень уместная вышивка, воротник. Под низ шла белоснежная рубаха, пёстрая жилетка с узором, напоминающим чешую, и шейный платок оттенка кофе с молоком.

Одно плохо, в этом костюме я смотрелся взросло и солидно, немного наивным скромным подростком прикидываться будет сложнее.

Впрочем, когда я увидел парадный костюм Халварда, беспокойство по этому поводу развеялось - мужчина смотрелся ещё строже, чем обычно, обрядившись в радикально-чёрный почти что военный мундир. Погон с галунами да многочисленных орденов только не хватало. Да и выглядел он так, будто готовился к битве.

Если все там вырядятся подобным образом, мой костюм будет смотреться фривольно и легкомысленно на их фоне.

В преддверии назначенного часа мы облачились в плащи-колокола и вышли через парадные двери особняка, где нас поджидала карета. Восхитительно большая и подозрительно красивая. Но герб с пучеглазыми хорьками на дверце многое объяснял - его величество изволил прислать за нами экипаж. С кучером. Поэтому, устраиваясь внутри, я попытался уместиться на один диван, чтобы оставить место для Халварда. Увы, сложиться гармошкой не вышло, пришлось занять часть пола, а когда карета тронулась, сползти ниже. Определённо, сани были лучшим средством передвижения - большие, широкие, просторные. Десять из десяти. А эта карета только с виду большая, физически горизонтального места на разложиться как-то меньше, чем кажется снаружи. Халвард вздохнул и похлопал по свободному месту рядом с собой. Я помедлил, и закинул туда неудобно лежащее кольцо.

— Как шеску вообще передвигаются, когда не на своих дво… самостоятельно?

— На эркшетах в основном. Но и несколько разновидностей рогачей используют, запрягая в возки и колесницы.

Хм. Это мало о чём говорит. Про эркшкетов… шетов я не слышал прежде, а рогачами они тут называют всё копытное, насколько я понял. От морозоустойчивых горных козлов и до тех высоких, конеподобных зверей, что сейчас нашу карету тянут.

Вздыхаю. Халвард успокаивающе похлопал меня по лёгшему рядом с ним кольцу. Ощущения… странные. Возмущаться или нет?

— Ничего, весной отправишься в южные земли, там обстановка будет тебе во всём благоволить.

На это и остаётся надеяться…

Карета выкатила из тесных кварталов старого города и по широким улицам, мимо заснежённых парков, зданий, смутно напоминающих смесь кекса и готического собора, начала петлять, поднимаясь к Королевскому кварталу, что стоял на массивном холме, возвышаясь над основной частью города. Мы миновали декоративные ворота со вполне себе приличной охраной, проехали по аллее, затем - мимо старинного замка. Совсем старинного - по сути, большая башня, к которой полукругом лепилось несколько построек, а оставшееся место перегораживала стена с воротами.

— Первое жильё, построенное в этих краях, — счёл нужным пояснить Халвард, заметив, что именно я разглядываю в оконце. — Сторожевая башня, с которой следили за перевалом, чтобы заблаговременно заметить вторжение отрядов ледяных гигантов.

— Так они вроде сказочные существа… — пробормотал я озадаченно. Память Арвина на этом настаивала.

— Есть основания считать, что когда-то они существовали. Но да - во времена строительства замка они уже были легендами. Там замешана политика, деньги, интересы одного ныне влиятельного рода, и нет совершенно никаких доказательств что, например, всё это не было большой авантюрой с целью и ленные земли получить, и на строительстве замка сэкономить.

Сарказм в голосе Халварда можно было черпать ложкой и намазывать на хлеб. Я задумчиво проводил взглядом маленький старый замок, поддерживаемый, впрочем, в неплохом состоянии и, заинтересованный ярким светом, почти приник к стеклу, пытаясь рассмотреть дворец. К счастью, дворцы здесь были устроены примерно так же, как в подавляющем большинстве раннеиндустриальных и прединдустриальных миров с сохранившимися монархиями. Карета вырулила на большой каретный круг, дабы остановиться перед парадным входом. Так что я как следует рассмотрел левое крыло, а потом и саму парадную лестницу с нависающим балконом и статуями в нишах.

Сходство здания со свадебным тортиком было просто нездоровым каким-то. Готическим свадебным тортиком, политым белой глазурью, усаженным декоративными башенками, кремовыми розетками, сахарными фигурками и карамельными разноцветными оконцами. И ярусы! У крыльев было два яруса, идеально соответствующих в пропорциях коржам среднестатистического тортика, а главное здание возвышалось аж на три яруса. Я честно одурел от этого зрелища, когда наконец выбрался из экипажа на горчичного цвета ковровую дорожку и смог окинуть взглядом весь архитектурный ансамбль, эффектно освещённый магическими огнями.

— Соберись! Идём скорее в тепло, — вывел меня из оцепенения Халвард. И верно, тепло. Я извлёк наконец хвост из кареты, позволяя невозмутимому лакею закрыть дверцу, и пополз вслед за моим опекуном к шикарным, наверняка позолоченным дверям. Их предусмотрительно распахнули нам навстречу и расторопно приняли верхнюю одежду. Я немного завис, разглядывая зал.

Вернее, прихожую. Размером с небольшой зал, да. Нет, я видел порядком королевских дворцов, и впечатляющих, и неказистых, богатых, вычурных и строгих. Полных магии и совершенно магически стерильных. Свежеотремонтированных, обветшавших, разрушенных. Всяких.

Но ни разу мне не доводилось “видеть” сложную систему обогрева расточительно больших залов в момент, когда за высокими стеклянными окнами царят глубокие минуса. Стены пронизывали воздуховоды, выходы которых были искуснейшим образом замаскированы лепниной, они нагревали расписную штукатурку, декоративные колонны и мозаичные панно. Жар шёл откуда-то из-под пола, похоже, и по каналам в стенах подавался на верхние этажи. Один из них нависал балконом над входным залом, и на нём ненавязчиво толпились зеваки. Я сделал вид, что смутился такого внимания, и принялся рассматривать выложенный фигурными мраморными плитами пол. Лакей торжественно проводил нас к парадной лестнице, наверх, мимо любопытных господ и по коридору в залу, где проводился приём.

Ну что я могу сказать, значительная часть, может, треть присутствующих мужчин одета так же строго, как и Халвард. Остальные поровну - более нарядный вариант, вроде моего, и натуральные франты, разодетые в пух и прах.А дамы просто - блистали.

В моде у придворных красавец были летящие платья с высокой талией, подпоясанные витыми тонкими поясами с золотыми нитями и то ли бисером, то ли драгоценными камешками. Декольте вполне целомудренные, сложная вышивка по лифу, внезапно, драгоценные меха, оторачивающие короткие рукавчики… А нет, присмотрелся, платья сарафанного типа, просто поверх них надеты микро-курточки состоящие из одних рукавов да спинки.

Хм… Не помню как эти штуки называются, хоть ты тресни…

Цвета пастельные, преимущественно - тёплые, много оттенков горчичного и лососевого. Да, и у замужних, кажется, платья несколько строже. И украшений разномастных точно больше.

В целом цивильно, красивенько. Если бы ещё не пялились на меня как на диковинку, можно было бы насладиться ненавязчивой камерной музыкой и приятственно нагретым полом.

А наш Халвард, оказывается, граф. Ну, так мне удобнее переводить этот титул. Его во всеуслышание представили при входе в залу. Я удостоился лаконичного “со спутником”. Звучало несколько… двояко, но, надеюсь, только лично для меня.

Приём находился в стадии “разброд и шатание”, но самые важные персоны шатались на платформе в дальней, наиболее богато украшенной части зала, с альковами и столиком закусок. Прочим гостям полагалась только выпивка, разносимая слугами. К возвышению мы и направились. Было оно всего в одну ступеньку, и оснащено полукруглой выемкой, условно повторяя форму прямоугольного зала. Вот к середине этой выемки мы и направлялись, чтобы поприветствовать правителя, его супругу, наследника, и приближённых. Подниматься на возвышение без приглашения было строжайше запрещено. Да и, скорее всего, просто невозможно из-за каких-нибудь защитных чар. Вот в жизни не поверю, что эта тёплая линия вдоль всей ступеньки - это из-за трубы обогревательной. Наверняка паразитные потери какого-нибудь не в меру чуткого и агрессивного магического щита.

Приближённых было немного, кстати. Всего-то пять человек, трое солидных мужчин и две дамы, одна явно - фаворитка, другая фрейлина (или как их тут называют) королевы. Мы поклонились (мне поклон пришлось заранее отрабатывать, ибо, технически, поясницы у меня нет и гнусь я почти везде) и, пока Халвард выдавал велеречивое приветствие, я тишком разглядывал благородных господ.

Королева хороша. Зрелая женщина, с красивыми от природы чертами лица, умело подчёркнутыми косметикой. Только вот холодная, взгляд потухший, смотрит на меня как на забавную зверушку, которая хоть на пару минут способна скрасить её скуку. Фрейлина при ней молодая, горячая, взгляды бросает исподтишка злобные, в глазах огонь и яркое желание глотку вырвать любому, кто обидит её госпожу. Миленькая, носик чуть курносый, щёки уместно пухленькие, оторочка мехом этой смешной курточки и более просторные, чем у прочих дам, рукава стремятся скрыть широкие плечи и крепкие руки.

Зуб даю, эта горячая штучка - телохранитель.

Его величество уже в летах, слегка одутловат, глаза поблёскивают характерно, и лицо чуть раскраснелось там, где не припудрено. Явно уже принять успел бокальчик-другой и теперь доволен жизнью и весел. Костюм его шикарен, наверняка подбит подушечками где надо, чтобы придать его фигуре более мужественные очертания и иллюзию физической мощи. Очень уж плечи широкие при тощих отёчных ножках.

Его живой интерес ко мне подстёгнут алкоголем, он рассеянно тискает фаворитку за поясницу, а то и пониже (а та, прям, дааа… и спереди, и сзади, и на лицо хороша), вполуха слушая дежурные вежливости.

Чуть в сторонке от родителей недобро склонил голову на бок наследник - пацан лет десяти, весьма похожий на матушку, и принаряженный как фарфоровая кукла. Вот от него надо держаться как можно дальше - видел я таких не раз и не два. Во всей его позе, в выражении лица, в глазах читаются презрительное высокомерие и, хуже того, ощущение вседозволенности и собственного превосходства над окружающими. Если у этого зверёныша своя стая подпевал есть - идите лесом, прикинусь обморочной тряпочкой, рано мне с королевскими семействами конфликты разводить.

Три мужика, что присутствуют на возвышении, куда интереснее. Один в летах, строгий, седеющий тип, жёстко сжатые тонкие губы, острый, пытливый взгляд, осанка почти как у военного и нос так, немного крючком, тонкий и сухой. Этот бдит над наследником. Похоже, то ли наставник принца, то ли в великой мудрости приставленный к нему сдерживающий фактор. Оставшиеся двое помоложе, лет, может, сорока, типы высокомерные и разодетые, но чувствуется в них эдакая вальяжная уверенность в своих силах. Тигры на отдыхе.

Не нравится мне верхушка этого королевства в целом. Первое суждение может быть обманчивым, конечно, но пока, пожалуй, лучше присмотреться к другим благородным гостям. В любом случае, заводить тут связи полезно, но совершенно не критично.

Чужие взгляды давно перестали раздражать Халварда. Прислушиваться к мнению столичных прихлебателей? Бесперспективная затея, как ни крутись, как не переступай через себя, пытаясь вписаться в выставленные ими рамки - во внутренний круг тебя не примут. Покрутят носами, изобретут очередную причину, от чего они светочи цивилизованного общества, а ты - грязь под ногтями пещерного тролля, выставят некое условие, при выполнении которого якобы снизойдут и пересмотрят своё мнение, и всё закрутится по новой.

Какая ирония, что в этом гадюшнике в кои-то веки объявилась настоящая змея.

Сперва чародей тревожился за подопечного, однако тот быстро освоился и чувствовал себя вполне неплохо, судя по живости движений и глубокому дыханию. Он давно приметил, что дыхание новоявленного шеску становится частым и поверхностным, когда ему холодно или тревожно, и по движению боков его уже невозможно отследить.

Арвин кротко и смиренно ответил на заданные его величеством вопросы, предсказуемые и потому совершенно неопасные, и был отпущен “развлекаться и наслаждаться королевским гостеприимством”. Или правильнее было бы сказать - дать гостям полюбоваться на такую диковинку.

К тому моменту большая часть гостей стянулась в зал из соседних помещений и реакции у них были… довольно разные. Откровенно таращились немногие, всё же аристократы помнили о хорошем воспитании, к тому же достаточное количество дам сочло подобное зрелище слишком шокирующим и в сопровождении своих кавалеров начали покидать зал, чтобы занять себя чем-нибудь другим.

Что радовало отдельно - приём был светским, и представителей жречества здесь не было, иначе бы на диковинку налетели с ходу и впились не хуже клещей. Без них всё проходило спокойно и цивилизованно. Халвард подцепил с подноса бокал вина и лениво попивал его, наблюдая, как Арвин общается с самыми любопытными и смелыми. Если так подумать, большинство присутствующих, причём подавляющее, змеехвостых видели первый раз в жизни. Не удивительно, что реакция на званого гостя столь острая. Змеящийся длинный хвост, большей частью чёрный, светлеющий к, хм, переднему концу, блестящая чешуя - это смотрелось диковато в стенах дворца. Сюда ведь даже варгульских послов приглашали с большой неохотой. Не привыкла знать в этих стенах нелюдей видеть.

Арвин держался молодцом, отвечал на вопросы, на которые мог, с видом честнейшим и… мастерски опуская некоторые моменты. Много ссылался на свою амнезию и вежливо извинялся, когда не мог… или скорее не хотел просветить собеседника. Халвард сперва счёл нужным не вмешиваться, раз всё идёт гладко, но потом немало заинтересовался происходящим, подмечая… моменты. Змей юлил и вился, умело играя словами, недоговаривая, менял темы разговора, имитируя развязанный алкоголем язык и бестолковую болтливость. Вино ему предлагали активно, и он брал, и пил, и показывал, что немного плывёт, смеялся, потом начинал смущаться невольно показанных страшных зубов, так мило прикрывал рот ладошкой…

И это при том, что шеску нужно полбочонка уговорить, чтобы только хмель почувствовать!

И то как он общался с разными людьми… У них был разговор о том, что стоит попробовать наладить связи с полезными людьми, хотя бы показать себя перед ними в лучшем свете. Так, на всякий случай. И именно этим Арвин и занимался - бесполезные для него люди быстро теряли интерес к разговору и уходили, потенциально полезные - заинтересованно задерживались. Был бы чародей сам отягощён светской беседой - и не заметил бы происходящего, но учитывая, что ему доставались лишь вежливые приветствия, редко заходящие дальше, чем пара дежурных фраз... Не хотела местная знать иметь с ним дело, из-за чего он и мог, впрочем, отойти к окну и, попивая вино, спокойно наблюдать за подопечным.

И в голове надёжно угнездилась мысль, что божество привело в гармоничное равновесие внутреннее и внешнее состояние одного юноши. Змей, хитрый, расчётливый и изворотливый змей, мастерски пользующийся стеснённой мимикой своего лица, играющий голосом и жестами, притворяющийся, подыгрывающий…

Халвард начал перебирать события последних дней, разговоры, проводимые с мальцом, и находил всё больше и больше… новых любопытных моментов. Но не мог не признать, что перед ним Арвин почти не ломал комедию. Похоже, что недоговаривал что-то, но… У каждого есть свои секреты, верно?

Когда забили большие дворцовые часы, гости оживились. Взошла смарагдовая луна, и под взглядом лукавого божества благородным гостям наконец можно было предаться более разнузданным развлечениям. Во всяком случае, танцы таковыми считались ещё всего-то два поколения назад! Невольно вспоминалось ворчание деда насчёт творимого дебютантками непотребства - это ж надо так ножки закидывать, что из-под нижних юбок щиколотка показывается! По этому ворчливому сухарю, от которого придворные шарахались как от огня, Халвард, что удивительно, всё чаще скучал в последнее время.

Музыка тем временем стихла, её сменили торжественные фанфары, гости, из тех что успели разойтись по соседним помещениям, торопливо стягивались обратно, чтобы не пропустить ритуал торжественного схождения богоизбранного правителя к подданным. На взгляд Халварда, традицию нужно было отменить ещё после разделения Нарсахской империи на три независимых царства.

Ну, или “императорский подиум” сделать повыше. Хотя бы ступеньки на три.

Чародей краем глаза отметил странное движение и, повернувшись, кивнул шустро подползшему и устроившемуся подле него змею. Тот с живым любопытством наблюдал за смехотворным ритуалом, не выказывая ни малейшего признака опьянения, что характерно.

И вот королевская туфелька снизошла наконец на грешную землю, и его величество в сопровождении супруги проследовал в сторону выхода, увлекая за собой сопровождающих и прочих гостей. Халвард с подопечным немного отстали от основной массы народа.

— Всё хорошо? — посчитал нужным уточнить чародей.

— Вполне, — кивнул Арвин. — Я неплохо пообщался с ректором королевской академии. Он обещал, что велит библиотекарям поискать книги по шеску и их землям. Как только список будет составлен, его вышлют нам, и там уже можно будет выбрать… Или приехать за книгами лично, он очень приглашал.

Халвард хмыкнул. Потом со смешком заметил:

— Ты подумай, а то выберешься в Академию и сам не заметишь, как тебя уговорят выступить пособием на лекции по анатомии нечеловеческих видов. И у полусотни одуревших от нехватки практического материала студентов появится возможность тебя пощупать.

Аргумент, видимо, возымел действие - юнец притих задумчиво. Халвард дал ему время переварить сию чудесную перспективу и на выходе из картинной галереи тронул за плечо, и поманил к расположенной в алькове лестнице.

— В зале нам всё равно придётся стоять в стороне. А с балкона открывается весьма неплохой вид, — пояснил чародей.

Шеску посмотрел на него с некоторым сомнением во взгляде, но после сообщения, что на балконе есть столы с закусками, бодро почесал вверх по ступеням. И это был хороший знак - похоже, наконец удалось подобрать травы, что способствуют его аппетиту. Теперь можно было надеяться на более выраженный набор веса.

Балкон пользовался определённой популярностью - и из-за закусок, и из-за альковов с диванчиками. А благодаря возможности пристально наблюдать за поведением своих чад сверху, без помех в лице других танцующих пар, привлекал гостей старшего поколения. Благодаря этому публика тут была посолиднее, и ничего дурнее словесных пикировок ожидать от неё не приходилось.

По крайней мере, Халвард на это надеялся.

***

Виды отсюда открывались неплохие, да и обстановка явно свидетельствовала о вдумчивом планировании. Закуски, укромные уголки, напитки, практически исключающие алкоголь - это место подходило для отдохновения от суеты и спокойных бесед. Те, кто желал веселиться - веселился внизу, где играла музыка, разносили вина и пары кружились в центре зала, блистая нарядами. По краям от местного танцпола, обозначенного мозаикой из светлого мрамора, активно общались группки аристократов, кочуя, сливаясь и расходясь в стороны, как стайки экзотических рыбок.

Я налегал на местные канапешки, блюдо с которыми было установлено на таком высоком и круглом барном столике совсем рядом с высокими перилами. Весьма удобно - можно перекусывать и наблюдать за танцующими, не сходя с места. Хвост я разложил вокруг стола, и на большое блюдо с закуской никто более не покушался. Причём, стоило хвост убрать, и как по мановению волшебной палочки слуги заменяли опустевшее блюдо на новое, а фарфоровая ванночка для использованных шпажек пустела.

Определённо, пусть это был и не лучший приём в моей жизни, но в первую двадцатку он имел все шансы войти, если не случится ничего непредвиденного. И возможность окончиться полным провалом у него ещё была - в конце концов, подобные мероприятия обычно заканчиваются за полночь, и это не обещало быть исключением.

Любопытно было наблюдать за королевской четой и теми плясками, что устраивались вокруг них придворными. Уже по одним этим телодвижениям можно было сделать любопытный вывод, что наиболее влиятельные и эрудированные люди предпочитают общество королевы. Тот же ректор академии присутствует подле неё почти неотрывно, отвлекаясь только на танцы с супругой и некоторыми знакомыми дамами. Вот знакомство с ним будет неплохо поддержать, мужик влиятельный, хваткий и деловитый. У меня сложилось о нём весьма неплохое впечатление за время нашей краткой беседы. И вон те двое аристократов, что подошли пообщаться с королевой тоже вполне адекватные эрудированные люди. Насчёт многочисленных дам не скажу - они подходили ко мне редко и старались держаться подальше от хвоста.

Кстати, о дамах…

Краем глаза ловлю движение сбоку и поворачиваюсь, с некоторым удивлением оглядывая потенциального собеседника. Дама, лет сорока, но выглядит свежо и шикарно, даже извечные женские хитрости использованы в минимальном объёме и лишь подчёркивают её зрелую, самодостаточную красоту. Насыщенного цвета каштановые волосы с золотистым отливом забраны в высокую сложную причёску, и слегка вьющиеся локоны сияют и пружинят как в рекламе шампуня. В причёску, кроме того, вплетены такие невесомые цепочки с бусинами речного жемчуга и какая-то блестящая мишура. Стильно, модно, молодёжно - похожее можно увидеть у танцующих внизу девиц. Платье тоже фасона “уважаемая матрона”, как и на многих присутствующих замужних женщинах, но…

Вот не знаю даже, как объяснить.

Тут на сантиметр короче, там ткань присобрана свободнее, вырез чуть более смелый, перчатки со вставками из какой-то полупрозрачной ткани. Вроде там мелочь, тут мелочь, но на общем фоне их совокупность выглядит вызывающе, едва ли не пошло.

А ещё дама одна. Без супруга, без сына, и даже вовсе без баратеи поддержки в лице подружек или родственниц. Это выглядело немного странно, ибо местное общество весьма консервативно в таких вопросах.

Я предупредительно склонил голову в вежливом приветствии и между делом зыркнул по сторонам, высматривая, где там Халвард шляется. Шлялся в нашу с дамой сторону, прервав беседу с каким-то редким знакомым, что одновременно и настораживало, и успокаивало.

— Ах, как могло случиться такое, что столь милый неопытный птенчик остался в одиночестве среди матёрых коршунов, что заполонили этот солнечный склон? — проворковала она томным глубоким голосом, от которого аж мурашки вдоль позвоночника прокатились. А позвоночника у меня много.

— Ваши тревоги напрасны, уважаемая, под бдительным взором моего покровителя никакая неприятность не коснётся меня.

— Ах да, вижу. И правда, — женщина улыбнулась ласково, поворачиваясь к чародею. — Доброго вечера, Трайл. Похоже, только божественное чудо ныне способно вытащить тебя в свет из твоей холостяцкой норы.

Я настороженно наблюдал за происходящим. Халварда назвали по имени, да и брошенная ею фраза жирно намекала на давнее знакомство.

— И вам, уважаемая, и вам, — предельно вежливо и спокойно, в своей обычной манере, отозвался чародей. — Рад видеть что вы столь же свежи и полны жизни, как первые весенние цветы, показавшиеся из-под снега. Знакомься, это госпожа Алда Валтрауд, представительница уважаемого древнего рода, весьма… успешная предпринимательница и сияющая звезда светской хроники.

Интересное определение. Я пробормотал положенные вежливость о радости подобного знакомства, представился сам и невольно “присел” когда новая знакомая совершенно беззастенчиво потянулась поправить мне шейный платок.

— Какое милое имя! Ах, и как заметно, что твоему подопечному не хватает любящей женской руки, Трайл! Сам-то ты своими обходиться научился, но бедный мальчик остался совсем без заботы в столь сложный период, когда заново нужно учиться уживаться с собственным телом.

Халвард прищурился недовольно, но промолчал, и поток этой махровой двусмысленности проигнорировал столь же беззаботно, как гусь кратковременный моросящий дождик. И дело было не только и не столько в вызывающе специфичном использовании слов и фраз! Голос, тембр, лукавые взгляды, будто случайные прикосновения пальцев к шее и челюсти, да клянусь, даже то, как она наклонилась ко мне, из-за чего её полные груди натянули ткань платья, и едва заметная складка разошлась, открывая полоску прикрытой кружевом кожи…

И вот тут выяснилось, что я забыл об одном важном факторе. Пусть к провокациям мне не привыкать, но тело это всё же принадлежит подростку со всеми его гормонами!

От головы отхлынуло, к противоположному концу тела прилило, и я судорожно свернул хвост кольцами, едва узлом не завязал, чтобы пережать известную реакцию. Столик с закусками при этом задел и едва не опрокинул, но лучше пусть страдает столик, чем учинить такой конфуз у всех на виду!

Чёртова физиология! Тут даже прикрыться не вышло бы, если б среагировать не успел!

Глядя на мои метания провокаторша задорно рассмеялась, и её приятный переливчатый смех привлёк всеобщее внимание. Но - как посмотрели, так и отвернулись в большинстве своём. Я же испытал неожиданно острое желание спрятаться за невозмутимого Халварда.

— Дорогая, прекращайте ваши игры. Они не делают вам чести и приносят только лишнее беспокойство.

— Ах, простите! — наиграно всплеснула руками она. — Не думала, что ваш подопечный настолько впечатлительный. Выглядит уже совсем взрослым…

И таким взглядом окинула мой хвост, что я невольно сжал кольца ещё туже, кажется, даже передавив кровоток, ибо часть его начала ненавязчиво неметь.

Спрашивается, и как на это всё реагировать?! По-хорошему - в соответствии с ролью, которую играю, но соблазн вставить свои пять копеек и пройтись по даме в подспудно неприятных выражениях был силён невероятно. А ведь такое хорошее впечатление сперва произвела…

Но - хлопаем глазами растерянно, и жмёмся к Халварду.

— По человеческим меркам, — согласился тот. — Однако мальчику ещё расти и расти… Выпрямись! Люди смотрят…

Какая трогательная забота, однако. Я и правда принял более… правильное положение ложного туловища, приподнявшись повыше, и немного ослабив узлы хвоста. Снова задел столик, брякнувший подносом. Да что ж такое!

— Простите… — пробормотал растерянно, бегая взглядом. Но вроде своего добился. Женщина то ли устыдилась, то ли сделала вид, что устыдилась своей шутки. Ставлю на второе.

— Жаль, что так получилась, — улыбнулась он так печально и покаянно, что я ей почти поверил. — Но я готова загладить эту неловкую ситуацию. Двери моего заведения всегда открыты для вас… Да, да, Трайл! Ты давно ко мне не заходил! И тебе, Арвин, даю слово, у меня понравится. Да и девочки будут в восторге!

Так, стоп… это нас в бордель сейчас пригласили или как?!

Когда наворковавшаяся дамочка всё же оставила в покое что меня, что Халварда, которого старательно донимала разговорами о каких-то общих знакомых, я тихонько утянул с подноса шпажку со свежими закусками и аккуратно уточнил:

— А каким заведением владеет госпожа Валтрауд?

— Театром, — отозвался тот, тоже задумчиво присматриваясь к подносу. — Она провернула немыслимое - мало того, что выбила разрешение руководить театром, так и женщин в труппу принимать начала для исполнения женских же ролей. И не только. Её “Яркопёрая зимняя птица” - самое скандальное и популярное заведение в столице.

Я уже говорил, что местное общество очень консервативно?

Эвакуироваться из дворца всё же пришлось методом “тряпочки”. Халвард активно мне подыгрывал, показательно распереживавшись и сетуя то на “дыхание зимы”, то на то, что я “дитя живого солнечного огня” и централизованное отопление мне не вполне подходит.

Молодец мужик, на пятёрочку всех засуетил в нужном направлении. Меня завернули в какой-то умопомрачительно пушистый здоровенный ковёр и в нём в десяток рук, аки младенчика в конверте, вынесли во двор и уложили в шикарную просторную повозку, предоставленную короной. И даже сопроводили и в дом занесли. Красота!

Едва посторонние покинули помещение, я “сел” и придвинул хвост поближе к огню, разложив его полукругом. Всё же, тепло от живого огня и правда приятнее и куда быстрее нагревает тело.

Халвард вернулся быстро, остановился в дверях и сложил руки на груди, разглядывая мою довольную рожу. Потом подошёл и сел в кресло подле камина, устало вытянув ноги.

— Что тебя спугнуло? — спросит он, бросив на меня свой внимательный взгляд. Однако теперь за маской спокойствия, почти равнодушия я всё же различаю тревогу и участие.

— Те молодые люди, что общались со мною… Они много расспрашивали про то, как я уживаюсь с моими новыми чувствами. С видением тепла и, в особенности, с нюхом, — пояснил я, перекладывая хвост, чтобы лучше прогреть его кончик. — Я попробовал отболтаться, что хоть и чую куда лучше, чем прежде, совершенно не имею никакой практики, чтобы соперничать с охотничьим псом. Но они были весьма настойчивы в своих вопросах и не слишком трезвы. Мне показалось, что они затеяли какую-то каверзу. А мне бы не хотелось участвовать во, вполне возможно, дурно пахнущих каверзах. К тому же, я заметил, что некоторые гости уже покидают приём…

— Ты всё сделал правильно, — на удивление довольно кивнул мужчина. — Но проведённые разговоры обсудим завтра, после обеда. И завтрак будет поздним и сытным, можешь спать долго.

Он помолчал задумчиво, потом уточнил:

— Захмелел хоть немного?

— В какой-то момент в голове была определённая лёгкость, но прошла очень быстро.

Что не удивляло, но немного расстраивало. Каюсь, я любил изредка расслабиться и немного накатить. Сейчас с этим будут определённые проблемы. Хотя… при такой массе тела я, наверно, могу заливаться пивком как шипучкой - без последствий.

Хм… А местные наги напиваются? Какой крепости их напитки? Информации по их быту, увы, так прискорбно мало в книгах…

— Как я и думал.

Халвард усмехнулся, бросив на меня немного странный взгляд и, поднявшись на ноги, направился к дверям. Только и оставалось, что пожелать доброго сна и самому отправиться в постельку.

Пробыли мы в столице ровно столько, сколько потребовалось, чтобы Халвард успел отшить пару-тройку непрошенных визитёров, а я - получить обещанные из академии списки, а после - и заказанные по ним книги. А там - погрузились в сани и отправились в обратную дорогу. В этот раз - с караваном, ибо в лесах, через которые шла дорога, всё ещё было неспокойно. При этом караван, состоящий из дюжины саней, двигался весьма быстро - все были запряжены четвёрками, а то и шестёрками рогачей.

Я честно попытался не зевать и активнее глазеть по сторонам, но меня всё равно сморило сном через несколько часов пути. И не то чтобы я замёрз… Во всяком случае, ничего такого не почувствовал. Но очнулся - уже в доме-башне, в своей жарко натопленной комнате.

Спрашивается, и как он меня таскает, когда под рукой нет десятка слуг? Левитирует?

Что неприятно, мои лёгкие снова начали подозрительно похрипывать и побулькивать, но Халвард, оказывается, запас целый кувшин обработанного молодым лекарем отвара, и за пару дней проблема сошла на нет. Но всё равно ситуация заставляла задуматься о влиянии этого “дыхания зимы” на моё новое тело. В прошлый раз я успел поползать по снегу и мог свалиться от простого переохлаждения, но в эту поездку ни на минуту не выкапывался из одеял. И меня всё равно так подкосило.Опасно…

И, если так подумать, не является ли “дыхание зимы” одним из проявлений застоя энергетических потоков перемычки? Природу оно, во всяком случае, точно имеет не физическую. И магией от него не защититься полностью, иначе бы подобными чарами давным-давно опутали бы не только дома, но и города целиком.

В остальном, жизнь моя вошла в привычное уже русло. Большую часть времени я проводил либо в комнате, либо в библиотеке за книгами. В сшитом из одеял мешке, обложившись подушками, да ещё и на шикарном королевском ковре, который мне милостиво разрешили оставить. Было тепло и уютно, а Мили, добрая душа, так и вилась вокруг, проверяя, всё ли со мной в порядке и не нужно ли чего.

В первое время, надо признать, отсутствие развитых структур, отвечающих за использование магии, меня напрягало. Но сейчас я привык и не беспокоился по этому поводу. Пользоваться магией в быту я и до этого не любил, если честно, а сейчас и вовсе как сыр в масле катался и не нуждался в чарах. Да и что Халвард, что божество были правы - мне сперва следует развить магические навыки тем способом, что используют сами шеску. В конце концов, эта длинная энергетическая структура была мне незнакома и я мог допустить ошибки, работая с ней. Не то, чтобы их нельзя было исправить впоследствии, но раз у меня есть возможность отложить магию на потом - отчего бы ей не воспользоваться?

Тем более, что мне нужно было изучить очень уж много всего. Кроме книг о шеску и их языке я активно налегал на труды о запределье, которых в библиотеке Халварда было порядком. В представлении местных недопосвящённых, кстати, перемычка была другим миром, враждебным, заражённым, но при этом богатым на ценные ресурсы. И местные чародеи добились определённых успехов в расчищении заразы около порталов и в местах сбора трав и интересовавших их вещей. Карты пытались составить. Такая себе идея, когда дело касается перемычки. Теории строили. Но большинство из них были ошибочны и не вносили никакой ясности в ситуацию. Но я всё равно мотал на ус и кое-что записывал на будущее, вдруг пригодится?

Другой проблемой было изучение языка. Книжка по нажскому наречию была довольно тонкой и составлена явно не специалистом по изучению иностранных языков, но с этим вполне можно было жить, освоив основные фразы. Главная проблема была с произношением. Халвард знал не только язык пустыни, но и немного - язык шеску, но говорил с сильнейшим акцентом, чего не скрывал и предостерегал ориентироваться на него в этом вопросе. Тем более, что язык изобиловал свистящими и шипящими звуками разных тональностей, которые было сложно воспроизвести человеку банально из-за строения языка, нёба и голосовых связок. У меня с этим проблем быть не должно, но, опять же, за неимением образца…

Время шло, холодную зиму за окном не торопясь сменяла ранняя весна, и моё тело реагировало на неё заметным увеличением аппетита и жаждой физической активности. Халвард предполагал, что отступающее “дыхание зимы” вызывало во мне такую реакцию. Вернее, что прежде оно меня угнетало, а сейчас, отступая, ослабевает, позволяя вдохнуть полной грудью.

Не знаю. Может, дело было в банальных природных циклах? Мне казалось, что шеску должны обладать более выраженными инстинктами чем человекоподобные создания. Даже местные причисляли их к “божественным зверям”, а не “разумным расам”, что как бы намекало.

А ещё меня начал преследовать навязчивый зуд. Сперва я старался его игнорировать, потом заволновался, когда он всё усиливался день ото дня, после чего сообразил в чём дело и едва ли не взвыл от накативших эмоций.

Линять мне ещё не доводилось. Сама мысль о таком казалась диковатой, и с этим я ещё мог справиться, но раздражение от процесса явно накладывалось на какие-то гормональные взбрыки, что многократно усложняло процесс. Пришлось клянчить у Халварда успокоительное и периодически мокнуть в купаленке, что хоть немного унимало зуд.

К счастью, это продлилось неделю, не дольше. Псевдочеловеческая обманка при этом облезла относительно безобидно, будто на солнце слегка обгорел, и кожа тонкими хлопьями отваливалась. Один раз хорошо мочалкой поработал, и как новенький. А вот хвост…

Хвост облезал во всей красе, чулком. Ощущения - непередаваемые. Вроде и мерзко, и вид отталкивающий, когда старая кожа чешуйка за чешуйкой отстаёт от новой, но чувство совершенно прекрасное - будто дорвался наконец почесать, где чешется. Нирвана в чистом виде.

Да и хвост после смотрелся поярче и поновее. И потемнее. Подозрительных пятнышек при этом стало несколько больше, они кучковались россыпями на боках, каждая кучка симметрично такой же на другом боку. Хм, в одной из книг упоминалось, что шеску часто имеют “взрослую” и “детскую“ окраску, зависит от клана и родословной, наличия или отсутствия узоров у родителей.

Мой случай? Взрослею?

По некоторому размышлению, чулок из шкуры отдал Халварду. Не на артефакты спустит, так хоть кресло какое обтянет. На вид и ощупь она казалась достаточно прочной и эластичной. Однако глаза его загорелись так, что я аж запоздало вспомнил о “плоть от плоти божественного домена”. Ну и ладно, должен же я чем-то отплатить ему за заботу, в конце концов?

В какой-то момент потеплело настолько, что снег начал стремительно таять под жарким солнцем, и по улицам города заструились грязные ручьи. Ветер был свеж и тёпел, появились первые весенние мошки, и в многочисленных вазонах у входов в дома начали прорастать яркие весенние цветы.

Я прервал своё затворничество и начал проводить немного времени каждый день на одном из балконов, щурясь от яркого солнца и старательно укладывая хвост под его лучи. Привыкал понемногу. Совсем понемногу - чтобы не застудиться и не будоражить прохожих своим чешуйчатым видом. И так незваные гости только недавно наконец-то сошли на нет, перестав тревожить этот дом.

По первому времени после возвращения из столицы таких гостей было довольно много, потом поубавилось, как Халвард начал гонять их в хвост и в гриву (ну, не всех… Но большинство точно!), потом они стали прикидываться клиентами, приценивались к изготавливаемым чародеем диковинкам. Потом и вовсе сошли на нет.

Что приятно, несколько из таких праздно любопытствующих в итоге и правда заказали моему опекуну артефакт-другой и остались довольны результатом.

Сегодня он, кстати, уехал по поводу заказа в какое-то поместье. Уломали на какой-то серьёзный артефакт, встроенный в фундамент или что-то около того. Вот устанавливать-отлаживать и направился с утреца пораньше. Именно об этом я вспомнил, когда по стенам дома-башни пробежал странный импульс. То, что я ещё не развивал толком свои энергетические структуры, не значит, что я не способен ощущать определённые, особенно настолько сильные, магические проявления.

А Халварда дома не было. С чего бы заклинаниям взбрыкивать?

Отложив книгу на низкий столик, подле которого я привык располагаться во время посещений библиотеки, я выбрался из своего мешка, разложив кольца по полу, и, подозрительно прислушавшись, двинулся к двери.

В доме было тихо, но я всё равно решил проверить. На этаже было спокойно, в окнах - ничего подозрительного. Я уже подумал было возвращаться, когда до уха всё же донеслась какая-то возня и тихий хрип. Ничего не оставалось, как скатиться вниз по лестнице, удерживаясь хвостом за балясины, чтобы не вышло кубарем. Уже внизу я отчётливо почувствовал чужой запах, даже, скорее, запахи нескольких человек, которыми тянуло со стороны служебных помещений и кухни. Один причём казался таким насыщенным и густым, что, пару раз втянув язык, я невольно напряг ту непонятную мышцу, что позволяла мне “видеть” тепло и повёл головой из стороны в сторону.

И как-то машинально, в смысле, совершенно бесконтрольно и на каких-то дурных рефлексах, изогнул тело, выбрасывая вперёд порядочную петлю, и резко распрямил её. Хвост в итоге ударил не в стену, а сшиб кого-то болезненно вскрикнувшго и совершенно невидимого в оптическом диапазоне.

Несколько удивившись результативности этого броска, я обвил хвостом невидимку, опасаясь, впрочем, сжать его слишком сильно и поломать. Подтащил, и начал на ощупь шарить по его телу, пытаясь понять, где ноги, и голова, и где его поясной ремень, чтобы связать этого умника, но довольно болезненно получил по лицу. Отшатнулся, невольно зашипев и чувствуя, как добыча дёргается и матерится в кольцах хвоста. Невидимая всё ещё! Кажется, я начинаю жалеть, что решил учиться магии местных нагов прежде, чем нарабатывать свои приёмчики! Неудобно же!

— Господин! — отчаянно крикнули со стороны кухни, я обернулся на звук, и едва успел пригнуться, пропуская над головой пузатую бутыль. Тонкостенная, она разбилась о стену, обдав меня мелкими осколками стекла и резко пахнущей, очень быстро испаряющейся и от того неимоверно холодящей кожу жидкостью. Сразу же задержав дыхание и шарахнувшись в сторону от удушающего облака, я всё равно почувствовал, как начинает мутнеть перед глазами. Развернулся на месте, швырнув невидимку в лужу вонючей дряни у стены, и увидел дивную картину - второй невидимка, не очень невидимый по причине того, что был облит киселём и покрыт теперь вязкой розоватой массой с кусочками фруктов и яркими, разваренными ягодами, отмахивался от наседающей на него Мили. Растрёпанная и раскрасневшаяся, героическая горничная пыталась достать невидимку сковородкой на длинной ручке, тяжёлой, и, судя по шкворчащим потёкам жира и налипшим кусочкам чего-то жареного, ещё горячей.

Спрашивается, вот и зачем она полезла?

— Мили! В строну! — рявкнул, торопливо двигаясь к противнику. Вернее, пытаясь. Меня мотнуло и впечатало в стену - мышцы отказывались работать как следует, а при таком способе передвижения слаженная работа мышц это основа основ.

И ведь я же даже не вдохнул толком эту дрянь!

Подтянул хвост, чувствуя расползающуюся по телу слабость, голова кружилась всё сильнее, перед глазами плыло. Я заметил ещё, как “невидимка” то ли ударил девушку, то ли оттолкнул, дёрнулся вперёд, но отключился, кажется, уже падая на пол.

***

Пробуждение вызвало стойкое и очень неприятное дежавю. В голове царила каша, она болела, перед глазами было темно, и тело казалось совершенно не своим. Разве что воняло не кровью и нечистотами, а чем-то цветочным. Запах был настолько приторным и насыщенным, что перебивал вообще всё, и даже горьковато оседал на языке, порождая острое желание сплюнуть. Увы, собрать достаточно слюны для плевка не удалось - во рту в довесок было исключительно сухо. Да и голову тогда поднять надо, а затёкшие мышцы категорически против подобных движений, как и руки, которые были… Связаны?

Неожиданное осознание этой детали заставило меня вскинуться и дёрнуться всем телом, мучительно напрягая залежавшийся хвост. Сердце пропустило удар и начало бухать тяжело и часто, меня бросило в жар, потом в холод, и успокоиться и перестать дёргаться удалось далеко не сразу. Только дыхательная гимнастика и спасла, позволив вернуть контроль над тушкой и успокоить сердцебиение. Паршивейшее состояние в препаршивейшей ситуации.

Во что я влип? Нет, паническую атаку оставим на потом, это дурной звоночек, но физическая задница сейчас куда насущнее.

В глазах не темно, глаза завязаны плотной полосой ткани, “человеческая” часть тела в сидячем положении прислонена к, кажется, прутьям решётки руки завязаны за ними. Хвост тоже перехвачен то ли ремнями, то ли верёвками в добром десятке мест, если не больше, прижат к стене... кажется. Вдоль решётки и по стеночке, ибо длинны в нём хватает. Притянут плотно, извернуться и вытащить его из пут не выходит, порвать их тоже не удалось.

Нюх забили, зрение перекрыли, в помещении тихо, а своим тепловым”зрением” удаётся только прикинуть размеры помещения и посчитать толстые полосы, натянутые поперёк хвоста. Почти две дюжины, перетянули широкими ремнями, что ту зебру.

Какого чёрта, спрашивается?

Это было, очевидно, похищение, они слишком хорошо подготовились, и подготовили это место специально. Тут даже температуру поддерживают приличную для меня, хотя это явно какой-то глухой подвал. Ни намёка на потери тепла через оконные рамы. Конечно, неизвестно, что делается за спиной, но вряд ли там картина сильно отличается. Повернув голову до упора, упёрся щекой в шершавый железный штырь и засёк разве что кругленькую трёхногую жаровню, на которой, похоже, и жгли эти одуряюще-приторные благовония.

К горлу снова подкатило, и пришлось дышать размеренно и глубоко, успокаивая нервы. Ничего, бывало и хуже, выкручусь тем или иным способом. Но пока, пожалуй, следует немного обождать.

Я, мать его, хочу знать, что за уроды и для каких целей посмели меня загнуть кочергой в этом подвале!

Ждать пришлось не то чтобы долго - через, субъективно, что-то около часа я уловил очень слабый звук откуда-то из-за спины. Он приближался, напоминая шаги на старой, рассохшейся деревянной лестнице. А вот и возня ключами в замке, похоже, навесном и здоровенном. Я свесил голову обратно на грудь и расслабил хвост. Неизвестный повозился с дверью и подошёл ближе. Постоял, подумал. Ткнул пальцами в мою шею, зашарил, ища пульс. Чего стоило не дёрнуться от этих прикосновений - не передать. Было тревожно что снова сорвусь в неконтролируемую панику, но, вроде, пронесло. Незнакомец хмыкнул, повозился с жаровней, и свалил.

Крупный мужчина, с одышкой. Ну, либо ему тоже не по душе эта приторная вонь, и он пытался не дышать носом. Ладно, в следующий раз когда заявится, можно будет “прийти в себя” и поиграть в испуганного и растерянного подростка. А пока… завозился, проверяя насколько хорошо мне стянули руки. По ощущениям - надёжно, но заботливо - ничего не пережимает, но и руки так просто не высвободить.

По крайней мере, если не знать, как. Мне в своё время довелось поучиться премудрости самоосвобождения у одного талантливого иллюзиониста смешанных кровей из довольно развитого мирка, где цирковое искусство было в большом почёте. Он знал назубок поведение всех возможных материалов при натяжении и скручивании с учётом влажности и способа плетения, знал, столько узлов и способов спеленать гуманоида, что не снилось сводному конгрессу моряков-садистов из десятка прилегающих миров, и до кучи отлично разбирался в анатомии. К сожалению, полностью перенять его искусство мне бы и не удалось - и нет во мне такого таланта, и времени не было, но “курс молодого бойца” я освоил довольно неплохо.

Подвигал плечами, покрутил кистями, приводя в тонус мышцы, подготовился и, воспользовавшись нездоровой гибкостью суставов, почти выдрал правое запястье из пут. Отлично, в случае чего мне потребуется меньше минуты, чтобы освободить руки. А пока - с хрустом вправить палец на место, и ждать.

Снова меня изволили проверить ещё через пару часов. Тот же, кажется, мужик не пожелал выслушивать моё блеяние и нытьё и, отвесив оплеуху, пояснил за правила поведения в подвале. Его слова меня заинтересовали, так что, повсхлипывав, я притих и решил вести себя хорошо, дожидаясь того самого господина, в чьём присутствии не велено было “сметь даже пикнуть” под угрозой укорачивания хвоста.

Я терпеливый, сидел, перестал страдать от навязчивого запаха (обоняние, кажется, вовсе отвалилось), разминал мышцы и пытался прислушиваться к происходящему наверху. Увы, перекрытия тут были качественные и толстые. Только скрип лестницы за дверью и можно было расслышать, когда тот мужик очередной раз спускался в подвал. Ещё спустя пару часов он появился опять, обошёл меня, позволив срисовать габариты “тепловизором”, и напоил меня, позволив наконец избавится от ощущения этой отвратной горечи во рту. А потом с ворчанием велел открыть пасть пошире и скормил мне пару кусков мяса. Ну, готовят здесь так себе - просто крупные куски слегка обваренной баранины, то есть, рогочатины, и их же печёнки.

Это, по-видимому, был ужин, ибо после него меня не тревожили так долго, что начало клонить в сон. Ну, в сон, так в сон. Неудобно, но выяснить подробности было важнее. Свалить я в любой момент успею, так что стоит попробовать поспать, чем я и занялся.

В целом, это была ошибка. Ночами меня всё ещё время от времени мучили кошмары, но сегодня, из-за обстоятельств, видимо, они распоясались и вырывали меня из сна раз десять, не меньше. И в половине случаев спросонья я не успевал сообразить, что вообще происходит, и реальность пугала меня похлеще, чем сны, снова вызывая приступы паники, что изматывали хуже некуда. Какое, к чёрту, выспаться в таких условиях?! Хуже того, когда мне удавалось-таки успокоится после них и взять себя в руки, на плечи наваливалась такая дикая усталость, что снова неодолимо начинало клонить в сон. И всё повторялось.

Так что к утру я был зол, устал, расстроен собственными нездоровыми реакциями и всерьёз подумывал о том, чтобы послать всё к демонам, подкараулить того мужика и выбить из него ответы на все интересующие меня вопросы.

К его негаданному счастью, мужик вернулся раньше, чем я успел дозреть до пересмотра планов. Досыпал углей и вонючей дряни в курильницу для благовоний, скормил мне ещё пару кусков мяса дал напиться, и придирчиво прошёлся вдоль всего тела, проверяя, как затянуты широкие ремни. Ворча, подтянул там, поправил сям, осмотрел путы на руках да ещё и закрывающую глаза ткань поправил, затянув узел на затылке с силой. Возня его меня заинтересовала - то ли он по жизни дотошный и внимательный, то ли готовится к чему? Оказалось - второе. Уходя он сделал то, чего не делал прежде - закрыл дверь камеры, в которой меня разместили. Загремел замком, закрыв его, и только тогда свалил из подвала. Ещё, кажется, то ли пол, то ли стену в одном месте тряпкой или рукавом протёр, если по звукам судить. С таким тщанием к визиту своего господина готовился - хоть умиляйся и переманивай на себя работать.

Его не было, ну, может, около получаса, когда я снова уловил шаги на лестнице. Двери были открыты, и мой надсмотрщик пропустил кого-то вперёд. Звук шагов отличался, во всяком случае.

— Как поживает наш дорогой гость? — произнёс припёршийся насмешливо, откровенно искажённым магически голосом.

Незнакомец подошёл ближе, встал, вот буквально за спиной, и со стуком поставил на пол… что-то. Я поёрзал, насколько позволяли путы, повернул голову, но незнакомец стоял очень уж неудобно и срисовать его тепловые очертания не удалось. Вот же ж, предусмотрительная скотина! Нюх мне отбил, голос исказил, чётко за спиной встал…

С другой стороны, это скорее всего свидетельствует о том, что я с этим типом уже встречался. Вероятно - на королевском приёме, ибо где же ещё?

— П-прошу прощения… но постель у вас тут отвратная. И к повару много вопросов, — подрагивающим голосом произнёс я. — Мне-казалось, что в королевстве гостей принято принимать несколько… иначе.

— О, вам создали наилучшие условия из всех возможных в данной ситуации, — в искажённом голосе померещилось довольство. Или насмешка. Трудно сказать, либо чары были не слишком качественными, либо наоборот - подобраны таким образом, чтобы скрыть не только настоящий голос, но и искажать интонации. И что-то мне намекает, будто имеет место всё же параноидальное сокрытие личности.

Этот тип возился у меня за спиной. Чем-то шуршал, слышалось постукивание стекла, и металла.

— Меня… одолевают сомнения касательно ваших слов.

— Уж поверьте.

Вот теперь точно в голосе слышится насмешка. Он поймал меня за руку, заставив вздрогнуть невольно, и, судя по звуку и захолодившему кожу воздуху, вспорол рукав чем-то острым.

Дальше стало ещё интереснее - правую руку пережали выше локтя, а его сгиб протёрли чем-то влажным.

— Что вы делаете? — снова подпустил в голос дрожи и испуга я. Хоть действия “радушного и гостеприимного хозяина” вызывали неожиданную ностальгию, Арвин мог не знать или банально не догадываться, какой именно процедуре его подвергают. Так что нужно соответствовать.

— Ничего непоправимого. Не дёргайтесь, и всё будет хорошо.

Ну, медбрат из этого типа так себе. Иглу вогнал отвратно, переделывал, причинив массу неприятных ощущений. Снова зазвенел склянками, видимо, подставляя их под местный вариант медицинской трубки.

Хм, любопытно, сколько из меня можно выкачать без ущерба здоровью? Явно больше, чем пол литра. Сейчас узнаем, насколько велики его аппетиты.

“Плоть от плоти моего домена.“

И ведь Халвард предупреждал меня о подобном. Я не воспринял его угрозу всерьёз, но, похоже, просчитался, недооценив жадность местного контингента. По моему скромному опыту, в мирах, подобных этому, где боги принимают активное участие в жизни людей и прочих обитателей мира, к их святыням относятся с большим почтением и осторожностью. А как иначе, если совершённое тобой святотатство может быть немедленно (и весьма брутально!) наказано обиженным божеством? Этот человек определённо не боялся гнева божьего, беря у меня силой то, что должен был бы, по-хорошему, попросить.

Да, божественные проявления здесь были не так часты, как в иных местах, но Господин Горных Вод был весьма активен в последние месяцы, и этого не могли не учитывать. Он, к тому же, чётко обозначил, что покровительствует мне. От такого просто нельзя отмахнуться как от незначительной детали!

Значит, “гостеприимный хозяин” либо уверен, что его действия недостаточны, для того чтобы вызвать реакцию божества, либо у него есть более могущественный покровитель, и ему начхать на чужих богов.

Ну, либо он отбитый на всю голову, и жадность затмевает ему инстинкты самосохранения.

— Вы могли просто попросить, зачем… — закинул удочку я, снова подпустив в голос дрожи.

— Молчите, не тратьте силы зря, — произнесли за спиной обманчиво благосклонно. Ладонь легла на моё плечо и сжалась, предупреждающе кольнув болезненным импульсом каких-то чар.

Ладно, помолчим. Тем более, что кроху информации добыть всё же удалось - этот человек маг, а не, скажем, обладатель искажающего голос амулета.

Время шло, он менял склянки и в какой-то момент отослал всё ещё кукующего рядом мужика отнести полные и принести пустых. Только после этого я начал ощущать последствия кровопотери и показательно занервничал. Меня снова пугнули, велев не дёргаться, а заодно начали аккуратно щупать каким-то плетением, похоже, диагностическим. Заметил я его едва-едва, до того оно было нейтральным по отношению к энергетике цели.

И да, до полного истощения меня доводить не стали. Оставили с холодеющим хвостом, головокружением и мучительно пересохшим горлом. Последнее, впрочем, вскоре купировали несколькими литрами тёплого подслащённого травяного чая и парой кусков почти сырой печени. На этом я посчитал, что вдосталь насладился местным гостеприимством и, обождав часик, пока не прояснилась голова, начал действовать.

Размял руки, насколько позволяли путы, собрался, дёрнул. Как и в прошлый раз сустав поддался легко, кисть проскользнула в путах… до определённого момента. Дальше пришлось выворачивать её, почти что обдирая кожу. Хорошо, что она плотнее и толще человеческой…

Руку, в конце концов, всё же высвободил и начал осторожно разминать плечи, прежде чем с тихим стоном скрючиться и стянуть с глаз повязку. Проморгался. Хорошо подвал был едва освещён, и приспособиться к слабому свету удалось быстро. Осмотрел болтающуюся на другой руке... кхм. Однако. Это-таки была разновидность кандалов, но из плотной кожи с мягкой подкладкой, и затягивающаяся ремнями с пряжками, что порождало мгновенные ассоциации с принадлежностями для ну очень взрослых игр из моего родного мира.

Воистину, пусть миры сущего бесконечны, люди в них остаются людьми.

Расстегнул, отбросил штуку в угол и, проверив исколотый локоть, занялся ремнями, перехватывающими уже мою тушку. Расстегнул пару, и из остальных просто выскользнул, получив свободу манёвра.

Подвал, как мне и показалось, был довольно небольшим - три ниши-“камеры” с забранными решёткой стеной и дверью в ней да пятачок свободного пространства, на который выходила дверь с лестницы. Глухие стены, сводчатый потолок, небольшая настенная лампадка, дающая тусклый свет за счёт какого-то зачарованного кристалла, и выглядящая не слишком адекватно вентиляционная решётка, в которую затягивало сизый дымок цветочных благовоний.

Дверь в мою нишу после визита “радушного хозяина” и последующего завтрака была закрыта, заперта на навесной замок. Подёргать его было можно, просунув руку через решётку, но толку-то без инструмента? Надо срочно отращивать волосы, чтобы иметь возможность прятать в них пяток-другой шпилек.

С другой стороны, какое мне дело до двери, когда у меня есть хвост?

Расстояния между прутьями было достаточно, чтобы просунуть сквозь них некоторую его часть. Просунуть, захлестнуть два прута, напрячь мышцы. Металл оказался достаточно податливым, с потолка посыпалась каменная крошка, и прутья заметно прогнулись в моих тесных объятиях. Потом прихватил другие два прута… И осел на собственные кольца, борясь с головокружением.

Пришлось перевести дыхание, прежде чем снова активно прилагать усилия к созданию прохода между прутьями. Выскользнув из своей камеры, я снова огляделся, уже с куда меньшей решительностью и уверенностью, что делать дальше. Всё же, кровопотеря не лучшим образом на мне сказалась, немного поубавив желания совершать вылазку из подвала. Целебные процессы организма я подстегнул, да и еда с питьём пришлись очень кстати, но крови, похоже, взяли с меня действительно много.

Ладно, сперва посмотрю, что там с дверью, потом буду решать.

Обследовав дверь тщательно и долго, я обнаружил извечную ошибку - некие чары (увы, их природу я не смог определить) были наложены на дверь, но не на дверной косяк. Скорее всего что-то либо следящее, либо препятствующее взлому, а то и комплексные чары, сочетающие в себе обе этих цели. Да и косяк - коробка, втиснутся между каменными стенами. Физической силы у этого тела более чем хватает, можно попробовать всё же пробраться наверх.

Мне нужно больше зацепок.

Вернувшись к решётке, я повозился, с перерывами на отдышаться, но всё же выломал один из длинных прутов. Он немного погнулся, да и концы не особо напоминали лом, но для поставленной задачи всё же более чем подходил.

Повозиться пришлось изрядно, но загнать железяку между стеной и косяком таки удалось. А там путём правильного приложения силы и веса хвоста дело сдвинулось. Дерево стонало, хрустело, в паре мест начало прирастать трещинами, но - поддавалось. Может, даже слишком сильно хрустело, заставляя меня замирать и вслушиваться в происходящее за ней. В целом, вариант, когда надсмотрщик спустится проверить подозрительные звуки, меня тоже устраивал. Главное, чтобы звуки были недостаточно подозрительными, чтобы там сразу подняли тревогу.

В какой-то момент по раскрошившемуся раствору между камнями железяку удалось протолкнуть особенно глубоко, и косяк вместе с заклинившей в нём дверью вскоре с пронзительным скрипом провернулся и перекосился. Из появившегося просвета потянуло холодком, я навострил уши и сразу же попытался протиснуться на ту сторону. Голова и плечи прошли сносно, и я развернулся, ухватив и вытащив мой верный “лом”. После чего рванул вверх по лестнице, всё ещё вытаскивая хвост из-под выломанной двери.

Успел. Потайная панель, прикрывавшая спуск в подвал, только начала отходить в сторону, а я уже был рядом и коротко замахнувшись, встретил надсмотрщика коротким, но сильным тычков железяки в живот. Мужик хрюкнул, согнувшись от боли, и, получив поперёк спины растянулся на пыльном полу. Меня немного повело, но я всё равно успел накинуть на него хвост, придавливая и стискивая как попало. В глазах мельтешили белые мушки, что не помешало мне жадно оглядеться, пытаясь сообразить, куда меня занесло.

Явно какой-то склад. Укромный угол между штабелем рассохшихся досок и грудой грубо сколоченных ящиков. К стропилам подвешены десятки разномастных холщовых мешков, в крохотные мутные окошки под потолком пробивается яркий дневной свет, в жидких лучах пляшет висящая в воздухе пыль.

Прохладненько.

— Эй, Гуннар! Что там? — послышался оклик знакомым голосом откуда-то из-за груды ящиков.

Я бросил недовольный взгляд на пыхтящего под мной мужика. Не тот. А габаритами прям один в один! Ударил слегка погнутым железным прутом, метя в голову и особо не заботясь о том, переживёт удар мужик, или нет.

Рванул к повороту, торопливо шевеля хвостом.

Да тут целый лабиринт из нагромождений! И из одного из проходов уже показался здоровенный мужик, по габаритам совпадающий с первым почти один в один. И он, зараза, меня уже засёк и заголосил заветное “Тревога!!!”

Я, оскалившись, подался было к нему, но, увидев, как здоровяк выхватывает из-за пазухи небольшую тонкостенную бутыль, шарахнулся, метнувшись за нагромождение коробок. Позади знакомо звякнуло разбивающееся стекло, впереди оказался тупик, так что я свернул и, помогая себе руками, взобрался на груду деревяшек. И пошатнулся, снова почувствовав нешуточное головокружение. Подтянул хвост, оглядывая почти что с самого верха лабиринт из всякого хлама и досадливо цыкнул, заметив новых людей, суетящихся в узких проходах.

Ладно, на этом разведку считаем законченной. Пора отсюда валить.

Голова всё ещё кружилась, и я решил этим воспользоваться. Прикрыл глаза, прижал к груди верную железяку, поднялся на хвосте так высоко как только мог и почти сразу почувствовал, что состояние моё ухудшается - давление было низковатым, чтобы активно гнать кровь к голове, сердце стучало часто-часто, но не справлялось, меня шатнуло, и я позволил себе завалиться спиной вперёд, окончательно теряя ориентацию в пространстве.

Сработало как по маслу - в спину пахнуло тёплым воздухом, освещение поменялось, и, открыв глаза, я увидел над собой отливающие перламутром мутные розоватые небеса. Извернулся в воздухе, глянув вниз, и даже выругаться не успел, как рухнул в воду. Ледяную и очень быструю воду, сразу потащившую меня куда-то по окатанным, но всё равно очень жёстким камням.

Выбраться на берег оказалось непросто из-за быстрого течения и того, что холодом меня почти парализовало и заставило мышцы дёргаться в судорогах вразнобой. А ещё река оказалась довольно быстрой, даром, что мелкой. Полупрозрачные кварцевые камни по её берегам мягко светились и были чуть тёплыми. Я вытянулся среди них, приходя в себя, а потом, повозившись, стянул мокрую и холодную изодранную рубаху.

И хлопнулся обратно.

Переходить на перемычку в случайных местах - всегда рискованно. Даже в мире, чьё сродство со своим участком перемычки столь высоко, могут встречаться места, где ландшафт различается кардинально. Поэтому всегда лучше совершать переход в незнакомом месте, поднявшись на метр-два от поверхности земли. Лучше уж упасть и набить шишек, чем оказаться похороненным заживо. Опять же, возведённое человеком очень редко имеет своё отражение на перемычке, а с местами, где ландшафт был сильно изменён разумными, лучше вообще не рисковать. Конечно, во всех этих случаях есть исключения, особенно когда место специально обустраивали для хождения туда-сюда тем или иным способом. Те же врата…

Кстати о них. Немного придя в себя, я поднялся и всполз на большой валун, оглядываясь. И правда, мне не показалось - местность была подозрительно знакомой. Скалистые склоны и затянутый туманом лес внизу, с виднеющимися тут и там аномалиями. Неужто меня держали вблизи столицы? Или просто место похоже? Или всё горное королевство на перемычке влезает в эту долину? Трудно сказать, на самом-то деле. Нужно осмотреться получше - если отыщется ущелье, ведущее к вратам, значит это точно то самое место. И тогда уже будут варианты - использовать те самые врата, или попробовать поискать пятачки с которых совершают переходы Эрхард и Халвард. У первого место приметнее, чародей его благоустроил, устроив там маленький садик. Его точно удастся найти. Насчёт точки, связанной с особняком Халварда, не уверен…

Спустившись обратно к реке, я пошарил по её берегу, высматривая оброненный железный прут. Увы, не смог точно определить место, где упал в воду. Поискал вверх по течению от того места, где выбрался, но - без толку. То ли он удачно завалился где-то между камнями, то ли тащило меня куда дальше, чем мне показалось. Жаль. Отбиваться одним хвостом от зубастых тварей не хотелось.

Бросать мокрую рубаху тоже не хотелось, натягивать на себя - тем более. Выжал как следует и повязал на “талию”.

Для начала решил подняться выше по склону к приметным скалам и оттуда оглядеться как следует. Быстро об этом пожалел, но отступать было поздно. Никакой тропы здесь не было, это не мешало передвигаться, но местность просто изобиловала норами, в которых затаились те длинные черви с жвалами-крюками. Они раскидывали свои усики по земле во все стороны, раскрывали свои жвала подобно капкану и выжидали. Заметить их было, в целом, легко, но передвигаться по этому минному полю было нервно. Особенно, когда позади где-то в районе хвоста раздалось звонкое клацанье промахнувшегося потревоженного червя.

Наконец, добравшись до примеченного каменистого выступа, я взобрался на него и, подобравшись к краю, получил возможность как следует оглядеть местность. И с колыхнувшейся в душе радостью осознал, что действительно нахожусь в той самой долине. Более того, с этой точки мне удалось разглядеть ту зияющую дыру в склоне, через которую мы ходили на ту сторону горы, спасать Эрхарда. Проблема была в том, что располагалась она практически напротив моей точки обзора, а спускаться и ползти через смахивающее на болото донышко долины, в довесок залитое туманом, мне как-то совершенно не хотелось.

Так что по некоторому размышлению я решил направиться вдоль склона в сторону ущелья, за которым должны были находится стационарные врата. Там и риска никакого при переходе обратно в бренный мир, и представители властей должны рядом ошиваться, которым можно сесть на шею и ножки… хвостик свесить. Я тут пострадавший, в конце концов, или как? Можно раз в жизни насладится сомнительными привилегиями этого статуса?

Собрался уже было ползти дальше, как моё внимание привлекли сполохи ниже по склону. Сильно ниже по склону и немного в стороне от той реки, в которую я вывалился. Распознав происходящее, я приник к камню и сместился, елозя пузом по камням, чтобы надёжно и наверняка скрыться за выступом скалы и подглядывать уже из-за него.

Пространство прорывалось медленно и печально, напряжение сбрасывалось в свечение и вспышки, напоминающие электрическую дугу. Но упорства колдующему было не занимать - над землёй всё-таки проявлялось сложное плетение прохода.

Вот оно - грубое подражание нашей способности пересекать границы миров. И, судя по тому, с каким трудом и излишками энергии ткань мироздания прорывалась, местные не слишком хорошо понимали принципы силового пробития прохода на перемычку. Ситуация, впрочем, довольно типичная для большинства слаборазвитых магически миров. Очень уж сложные формулы расчёта там необходимы, не говоря уж о понимании нескольких совершенно неочевидных закономерностей перетока энергии сквозь саму перемычку.

Наконец портал сформировался, и на склон вышли четверо. Два здоровяка знакомых габаритов, некий тощий тип и некто, укутанный в плащ, да с характерным жезлом в руках. Увы, далековато, лица не разглядеть под капюшоном. И не стал вглядываться, мало ли, вдруг умеют чуять чужой взгляд. Так, понаблюдал искоса, как они местность начинают прочёсывать, да пожалел очередной раз, что до сих пор не взялся раскачивать свои энергетические структуры. А то б нашёл, как им жару задать даже со слабейшими чарами моего арсенала!

С другой стороны, к своему временному вынужденному бессилию нужно привыкать - если я и правда намереваюсь обрести истинное бессмертие, подобное со мной будет случаться часто. По крайней мере, пока не научусь создавать себе тело из чистой энергии. До этого придётся перебиваться случайными молодыми и неразвитыми телами, в которых мне доведётся родиться.

Перспектива печальная, но всё равно хотелось бы до неё дожить. А потому, убедившись, что вывалившаяся из портала компания потихоньку приближается к реке, я ни шатко ни валко попятился за удобные камни и там уже торопливо пошуршал вдоль склона, держась низко и пытаясь ныкаться за выступами местности. В удобных местах останавливался подсмотреть, как успехи у недругов. Увы, они были - покрутившись подле реки, они всё же встали на мой след. Интересно, как - чисто визуальный след, или использовали какие-то чары? Маячков на себе я не чувствовал, да и в случае с маячком они бы сразу ко мне направились. Фора у меня была хорошая, и двигался я куда быстрее их… когда не останавливался перевести дыхание и обождать, пока отступит головокружение. Кровопотеря всё ещё сказывалась, опять заставляя задуматься, сколько из меня выкачали крови. Всё же размеры тела намекали, что запас её должен быть весьма солидным. От мыслей о собственном литраже меня отвлекли далёкие крики. Выглянув тихонько из-за камня я обнаружил что они уже добрались до минного поля, устроенного на склоне жвалистыми червями, и в данный момент одного как раз пытались отодрать от ноги вопящего здоровяка. Аж холодок по спине пробежал - не позавидуешь мужику, даром, что прислужник противника.

Их заминка позволила мне выиграть ещё немного времени, но привлекла воплями местных хищников. Ниже по склону я видел стремительно мелькающие за камнями тени, пару раз замирал, вжимаясь в склон, когда сверху начинали катиться мелкие камешки. Увы, география этих склонов была такова, что их наклон, многочисленные выступы, скалы и огромные, смахивающие на кварц каменюки отлично прятали от взгляда то, что происходило выше по склону. И сейчас это нервировало особенно, заставляя поглядывать наверх то и дело и часто-часто работать языком. Запах собакообразных доносило едва ли не с каждым дуновением ветра. Вроде слабый, но мне было ещё сложно оценить по запаху направление и близость этих существ. А главное, их размер и количество. По прошлому столкновению было ясно, что это будет играть решающую роль в вопросе - состоится нападение или нет?

Зато, когда ветер менялся, я отлично ловил запах человеческой крови - похоже, червь погрыз здоровяка весьма неплохо. И этот запах привлекал хищников, делая людей более интересной добычей, чем я, был весьма доволен. По крайней мере, до того момента, как особенно крупная зверюга не решила полакомиться змеятиной и не напрыгнула откуда-то сверху, кажется, рассчитывая вцепится зубами мне в загривок. Но я был начеку и потому успел среагировать, шарахнувшись назад и едва не сложившись пополам. Резко развернулся, распрямив хвост и приложив им, за неимением оружия, едва успевшую приземлиться тварь.

Отчасти успешно - хвост ударил с глухим звуком, отшвырнув зверюгу подальше от моего драгоценного тела. От части - нет, ибо отшвырнул я её в сторону долины, и зверюга покатилась вниз по склону кубарем, вереща от боли и привлекая внимание всех кого не нужно. Недолго, ибо, кажется, убилась, врезавшись в камень покрупнее. Визжать перестала, по крайней мере.

Я вжался в камни и с неудовольствием подметил, что пальцы у меня подрагивают неконтролируемо. После попытался торопливо убраться подальше от этого места. Возможно, слишком торопливо, или неудачно выбрал маршрут, или проморгал какую-то магию, не знаю. Меня заметили. Понял я это, когда над головой, потрескивая, развернулась весьма впечатляющая разновидность ловчей сети. Появилась она высоко и раскинулась широко, грозя накрыть площадь в половину футбольного поля. Основа её была довольно стандартная для такого типа заклинаний - “паутинка”, но вот её наполнение больше напоминало кружевную салфетку на бабушкином комоде. Красиво, изящно, не скажу с ходу, что эффективно, тут надо расчёты проводить, сравнивая количество вложенной энергии, величину ячеек и площадь покрытия.

Торопливо ввинтился между двух крупных валунов, подтягивая хвост. Сеть упала довольно бодро, повиснув на камнях, и её структурные элементы начали “пушиться”, выпуская невесомые ловчие нити. Чары были брошены вслепую, накрывая примерно то место, где меня засекли. На профессионала нарвался, однако. Либо это какая-то местная специфика - хорошо проработанные заклинания этого типа. И если этот маг способен выдать несколько таких сетей…

Я протянул руку, грубо воздействуя сырой энергетикой на слишком близко вылезшую тонкую нить. Нужную частоту воздействия подобрать удалось буквально секунд за пять, и на уничтожение своей части сеть никак не среагировала.

Эксперимент удался, но решать нужно было быстро. Из-под этой сети я, допустим, ещё смогу выбраться, потратив на это некоторое время, но если противник выдаст ещё две-три, замедлюсь я непозволительно.

Похоже, самым логичным будет всё же рискнуть. Судя по тому, с каким трудом чародей пробился сюда, назад на неподготовленном участке склона ему прорываться будет ещё труднее. Опять же, без точного места моего ухода они могут вывалиться на ту сторону на не пойми каком расстоянии от меня.

Если вообще смогут, так что - решено. Обхватив голову руками, я сжался в позу эмбриона, да ещё и хвост сверху накинул, стараясь как можно качественнее отсечь себя от окружающего. Зажмурился, задержал дыхание, усиленно представляя себя не здесь, а там.

Получилось не с первой попытки и даже не со второй, но это был далеко не самый любимый мною способ перехода. Поэтому я пробовал, пробовал и пробовал, пока тушку не обдало холодком, и я, как был комом, так и упал с высоты, может, метра на что-то жёсткое.

Подумал было, что легко отделался, как это что-то надсадно хрустнуло и с грохотом провалилось ещё ниже.

Отделался лёгким испугом - падать было недалеко, провалившейся подо мной крыши оказалось достаточно мало. И принадлежала она небольшому сарайчику, полному хлама, так что рухнули мы с ней только до этого самого хлама, и завалило меня не черепицей, а трухлявой дранкой и каким-то мусором.

Аккуратно распутался, уже на автомате высунув язык, и сразу сплюнул - слишком много запахов, слишком много информации, и далеко не самой приятной к тому же. Но оказался я точно в городе!

Едва оттаявшем после зимы и причем в не самом благообразном районе. Так что воняло-о… Даже человеческий нос забивало, правда, запахом плесени и древесной гнили. Ну ничего, стоило перекинуть кольцо через чуть покосившуюся стену сарайчика, опустить хвост на землю и, уже опираясь на него, выбраться из завала целиком, нос начали штурмовать непередаваемые ароматы зассанной подворотни, чего-то, жаренного на прогорклом жиру, и дыма от посредственного качества дровишек, прогорающих в печи.

В замызганный двор на шум выглянула какая-то бабка и с оглушительным визгом захлопнула дверь своего домишки.

Я вздохнул, поёжился и, миновав полуоткрытую, вросшую в грязь калитку, выполз в тесный проулок, зажатый между неказистыми домишками, сараями и глухими заборами из горбыля, тут и там подпираемыми кучами мусора и навоза.

Это точно столица, или мне “повезло” попасть в совсем уж трущобы?

Ещё было светло, но чувствовалось, что воздух стремительно холодеет, предвещая ночь. Брюхо тоже быстро стыло на грязной мостовой. Оглядевшись, я подметил глупо пялящегося на меня пьянчугу, прислонившегося к забору с понятной целью. Наверное, решил, что белочка пришла, да так и застыл, хотя процесс и закончил, внеся в дивные местные ароматы свою лепту.

— Эй, мужик! — окликнул его, заставив вздрогнуть, и неторопливо (чтобы не вспугнуть) подполз поближе. — Это какой район будет?

— Ныы… дык… — невнятно проблеял огорошенный нетрезвый бородач. — Тряпичный!

О, соображает. И название знакомое, на карте столицы такой район в южной части, за рекой, если я правильно помню. Хм…

— Дворец по эту сторону реки или по ту?

— Ну дык… по ту ж!

Плохо. Далеко до старого города, ни к особняку Носсера, ни Халварда не доберусь, прежде чем околею. Университет по эту сторону реки, но куда севернее, тоже не вариант, к страже в караулку ломиться - та ещё идея, да и если за мной последуют, простые стражники всяко без вопросов сдадут меня чародею, чтобы сберечь собственные шкуры. Особенно, если он кто-то высокопоставленный. Их начальство, к которому ещё можно было бы сунуться, сидит опять же, по ту сторону реки.

Мне что, к простым людям, что ли, набиваться в поисках тепла, защиты и весточку передать? Или в ближайший храм? Дурная идея, но никого из знакомых у меня здесь просто нет и…

В голове щёлкнуло, я вновь воззрился на вздрогнувшего пьянчугу, уже бочком-бочком начавшего уползать в сторону ближайшего угла.

— Слышь, мужик, а до Карнавальной площади отсюда далеко?

— Чутка, квартала три! — тот растерянно махнул рукой куда-то за дома, а потом в его глазах внезапно отразился огонь озарения, и тревога ушла с опухшего лица. — Стал быть, от цирка отстал?

Я открыл было рот, но сразу его закрыл. Ну и выводы. Даже не поспоришь особо.

— Вроде того. Спасибо, мужик! Бывай!

Прополз мимо него, махнув повеселевшему пьянчуге рукой, и торопливо двинулся вперёд, высматривая проход в нужную сторону.

Нашлась такая же узенькая грязная улочка, но более прямая, ведущая куда надо. Неказистые домики, сжимающие её по краям быстро сменились зданиями в четыре-пять этажей, чем-то неуловимо напоминавшими доходные дома, что стояли фасадом на довольно широкую и относительно оживлённую улицу. Оную я шустро пересёк, вызвав жиденькую волну охов, ахов и даже вскриков.

Будто голым по проспекту прошёл, ощущения те ещё. Впрочем, на мне сейчас из одежды только повязанная на “бёдра” рубашка, так что сравнение не далеко от истины. Прошуршал два квартала, продолжая притягивать взгляды, охи и ахи. Но вид делал невозмутимый и деловой, целеустремлённо двигаясь в нужную сторону и ни на кого не обращая внимания. При этом всё же старался держаться улочек поуже - так и спокойнее, и на хвост вряд ли кто-то наедет. Буквально. Ибо ни повозок, ни верховых никто не отменял, а в узость переулков они лезли редко.

Темнело. Холод донимал всё сильнее, но и в сгущающихся сумерках отчётливее проступали признаки того, что я на верном пути. Фонари, вывески питейных, нарядные либо расхристанные прохожие, свечение над крышами всё более помпезных домов, выдающее яркие вывески на фасадах. Местный квартал безудержных увеселений считался местом злачным до одури, но популярностью пользовался колоссальной. Строгость местного общества просто должна была компенсироваться подобной отдушиной, иначе все питейные, игорные заведения, публичные дома и, внезапно, спортивные состязания просто ушли бы в подполье, лишив казну весьма внушительной статьи дохода. Так что в каждом городе было отведено место, где дозволено было строиться и действовать подобным заведениям.

И театры так же располагались в пределах этого района, со скандальной ли репутацией, или не очень. И какие-то специфические празднества проводились на какой-то площади, что вроде как находилась левее, в сторону реки.

Мутных личностей, поджидавших захмелевших гуляк, тут тоже прибавилось по тёмным углам, как и патрулей городской стражи, но ни те, ни те ко мне не лезли, хотя и пялились с нездоровым интересом.

А вот пара воргулов пристала, отпуская какие-то, должно быть, весьма обидные шуточки про гладкую шкуру и скользкую чешую. Послал лесом, и под гавкающий смех пополз своей дорогой. Пару раз пришлось ещё отловить прохожих, обладающих достаточным присутствием духа, чтобы указать мне нужное направление, и до здания, напоминающего усаженный свечками пузатый тортик, я добрался довольно быстро. В сквер к парадному входу соваться не стал, попетлял улочками и выбрался к служебному входу. Торопливо подполз было к двери, но замер, не донеся до неё руку, ибо почуял отголоски чар. Вероятно, защитных, и достаточно мощных, чтобы они были замечены мною даже в таком магически недоразвитом состоянии.

Что ж, это отлично, значит, моя догадка была верна и сиё заведение привлекает гостей серьёзных, а значит, и защищено тут всё на уровне.

В связи с этим передумал хвататься за дверную ручку, и аккуратно постучал костяшками пальцев. Потом ещё раз. Огляделся, но и дверь, и проулок казались ухоженными, здесь было прибрано, и можно было смело сказать, что этим входом определённо пользуются. Поёжившись, я занёс было руку для нового стука, как вдруг показавшаяся мне просто резьбой на двери непонятная стилизованная птица хрипло гаркнула:

— Кто? По какому делу?

Убрав руку подальше от сложного… хм, пожалуй, конструкта, снова “включил Арвина” и пробормотал:

— Прошу прощения, не могли бы вы передать многоуважаемой госпоже Валтрауд, что Арвин, подопечный господина Халварда, нижайше просит встречи с нею.

— Ждите, — шевельнула вырезанным в дереве клювом непонятная птица. Похоже, визуальную информацию она не передавала, ибо голос остался сухим и недовольным. Хотя это мог оказаться и “автоответчик” настроенный на определённые фразы… Но вот это вряд ли. Чувствовались в голосе характерные нотки задолбавшегося дежурного, несмотря на то, что магия искажала его порядком. Вообще, интересно было бы посмотреть на схему этого “устройства”, но это как-нибудь потом, когда буду при возможностях и желании. Сейчас хотелось только собрать хвост в кучку и поскорее убраться с улицы, холодной и неприветливой. Признаков сильного переохлаждения я за собой ещё не наблюдал, но было очень неуютно, и усиливающаяся неконтролируемая дрожь намекала, что до них не так уж и далеко.

Подождать пришлось порядком. Уже начал задумываться над тем, чтобы плюнуть и переться в ближайший кабак изображать продрогшего потеряшку - авось подвыпившие гости заведения умилятся или хотя бы посчитают меня достаточно забавным, чтобы отнестись благосклонно и выполнить пару скромных просьб. Но - наконец в двери лязгнуло, и она отворилась, являя предо мной прелюбопытнейшую пару. Изумлённый ах сопровождался сочным экспрессивным матерком - на пороге застыли две дамы. Одна - низенькая, стройная и тонкая особа, одетая в изящное и весьма смелое платье, больше приличествующее незамужней молодке, чем женщине лет тридацати-тридцати пяти, пусть и такой миловидной. Вторая тоже выглядела скандально, но - из-за длиннополой мужской одежды, скроенной на манер военного мундира, поскромнее чем парадные костюмы на приёме. То есть, впечатление создавалось всё же скорее формы, чем костюма. И это подчёркивалось в меньшей степени - брошью в виде символического щита, под которым красовалась умилительно похожая на бейджик плашка, и в большей степени - её габаритами.

Нет, дама была хороша - сочная, цветущая брюнетка с румяным живым лицом, сложно уложенными чуть вьющимися волосами, натягивающей ткань формы солидной грудью… и раза в три шире меня в плечах. Ростом, наверно, совсем немного не дотягивает до двух метров, а, судя по размеру бицепсов, подковы она не гнёт, она из них на досуге макраме выплетает.

— Смотри-ка, точно змеюка… Вы, сталбыть, Арвин? — Впечатляющей стати охранница ещё и стрессоустойчивой была - в руки себя взяла мгновенно.

— Да, так и есть, — согласился я слабо, входя в роль бедного, несчастного, замёрзшего и дальше по списку. Хотя, тут далеко ходить не нужно было - холод, зараза…

— Прохо… проходите скорее, — немного сбилась, взглянув на мой хвост, миниатюрная спутница охранницы и посторонилась, освобождая проход. Вторая женщина тоже развернулась, освобождая место, и я, пробормотав благодарности, скользнул внутрь, неловко втягивая хвост через порог. А вот и мышцы начали плохо слушаться - недооценил я ночную прохладу.

В процессе меня разглядывали с явным любопытством с одной стороны - и с удивлением и опаской - с другой. Я посчитал нужным ссутулится, изобразить смущение и стыд:

— Прошу прощения за недостойный вид. И брюхо я, кажется, заляпать успел в уличной грязи.

Дверь тем временем была заперта, на замок обычный, и на магический, с помощью какого-то амулета. Промозглый уличный воздух перестал щекотать хвост, сменившись тёплым и густым, полным удивительно знакомых ароматов. Впрочем, высовывать язык и разбирать их досконально я не стал, чтобы не смущать дам. Хватило того, что нос улавливал запах бархата, старого дерева, пудры и пыли, свечного воска и, немного, человеческого пота. Закулисье.

— Не переживайте, молодой господин, в гостевые зоны вас всё равно никто не пустит, — благодушно отмахнулась тем временем охранница. — Представление в самом разгаре!

— Да-да! — зачастила её миниатюрная спутница. — Премьера! Высокие гости! В связи с этим госпожа просила передать вам свои нижайшие извинения, но свидеться с вами не сможет в ближайшее время. Так что я сопровожу вас в её будуар и как только объявят антракт…

— П-простите, — я кое-как вклинился в её трескотню. — Но наверно, не стоит отрывать госпожу от столь ответственного дела как премьера? И будуара - не надо. Просто предоставьте мне тёплое помещение, и ведро воды с чистой тряпкой - мне нужно привести себя в надлежащий вид, прежде чем посещать приличные помещения. И… что-нибудь на плечи набросить, если вам не сложно.

Миниатюрная красотка замялась на мгновение, но подруга её спасла:

— На склад при швеях отведи, там тихо должно быть сейчас.

Радостно кивнув, миниатюрная барышня предложила мне пройти за ней, что я и сделал, изредка чуть придерживаясь за стену.

Откуда-то глухо доносилась музыка, трагичная, с весомыми и гулкими ударами барабанов, слышалась возня и шуршание торопливо готовящихся к выходу на сцену актёров, но мы от неё удалялись в более скоромные и тёмные… а главное - тёплые переходы. В итоге меня привели в довольно узкое, но длинное помещение со странно скошенным в дальней части потолком. Вдоль одной стены тянулся деревянный стеллаж с рулонами ткани, вдоль другой - перекладина, на которой висели разномастные костюмы и платья, в углу напротив двери громоздились тюки из грубой ткани, и по всем углам висели пучки сушёных трав с довольно сильным запахом - от моли, похоже.

— Здесь ткани и негодящие костюмы, что определили на перешивку, — моя провожатая указала на длинную часть помещения. — А то что иначе чем на тряпки не годно - в мешках. Можете на них прямо расположиться…

Видно было, что она всё же испытывает некоторое замешательство с примесью неловкости. Потому я поспешил её успокоить и заодно напомнить о необходимом:

— Спасибо, это место мне вполне подойдёт. Ещё бы водички, в достойный вид себя привести…

— Да-да, помню! - кивнула моя провожатая. — Обождите пару минут, господин!

И удрала, оставив меня наедине с потолочной лампой и камерной музыкой, рассеянной в толще здания, будто соль в морской воде. Откуда она доносилась определить было сложно, как и разобрать инструменты её составляющие, но мотив угадывался и был довольно приятен. Он казался дыханием театра, его неотъемлемой частью, и едва меня не убаюкал. Или так сказывалось то, что я наконец оказался в тепле?

Взбодрило меня появление моей доброй феи с обещанным ведром и последующее бодрое оттирание брюха. Счастье, что грязь к чешуе и брюшным… чешуинам? Щиткам? Не важно, к брюху грязь приставала особенно плохо, но это не спасало меня от приступов брезгливости и желания оттереть всё до блеска. Никогда не страдал гермофобией прежде, но это тело на неё активно сподвигало. Брюхом по городским переулкам ползать, бррр!

Возился с этим довольно долго, но хоть согрелся в процессе, после чего расположился на мешках и выдохнул наконец, расслабившись. Прислушиваясь к торжественно нарастающей музыке, ещё раз всё хорошо обдумал, сдвинулся ближе к углу, поплотнее уложив кольца, чтобы поддержать образ перепуганного робкого подростка. Наконец прозвучали финальные аккорды, и их сменил звук оваций, до этой каморки доносящийся шумом прибоя. Не знаю, принято тут вызывать на бис или нет, но хлопали долго. А после - возня в коридорах и где-то над головой из суматошной стала размеренной.

Прошло ещё минут двадцать, двадцать пять, когда очередные шаги в коридорчике оборвались подле двери, а не процокали мимо по своим делами. Хозяйка заведения явилась лично, в сопровождении той самой миловидной дамы, что меня здесь устраивала. Алда выглядела ещё сногсшибательнее, чем на балу - крой совсем вызывающий по местным меркам, много кожи, прикрытой только густым чёрным кружевом, ярчайший изумрудный атлас, вставки меха, изящная драгоценная то ли заколка, то ли шляпка в тщательно уложенных волосах, и куда более значимое количество макияжа, порядком её молодящего.

Я приложил все усилия, чтобы выглядеть ещё более смущённым и растерянным, чем планировал, сбивчиво поздоровался, залепетал извинения за беспокойство в столь важный день, и собрался было уже перейти к нижайшим просьбам, как госпожа Валтрауд изволила подойти ко мне и поймать за руку.

Я запнулся, взглянув на неё удивлённо и немного искоса. Потом перевёл взгляд на запястье, которое она рассматривала, и заметил слабые, немного воспалённые следы от пут и синюшные отметины на сгибе локтя.

— Маленький птенчик попал в беду? — спросила она на удивление серьёзным тоном. Наверно, процитировала что-то, очень уж странно прозвучало.

— Меня похитили, — поведал я жалостливо. — Выждали, когда господин Халвард отбыл по делам, и вломились в дом.

Поведал в общих чертах о своём маленьком приключении, не вдаваясь в подробности, конечно же, и выделяя долю случая в своём побеге. Слушала дама меня внимательно, между делом прощупав руку своими горячими пальцами, уделив особое внимание немного припухшей кисти. Её сопровождающая всплеснула руками да так и замерла, смотря на меня с такой жалостью, что мне едва стыдно не стало за эту махровую игру на женских чувствах. Чего стыдиться хорошей актёрской игры перед столь взыскательной публикой?

— Как ты себя чувствуешь? — спросит госпожа Валтрауд, когда я умолк. — У тебя очень холодные руки.

— Да? — удивился в этот раз искренне. Значит, это не её пальцы такие горячие? — Сносно. Немного замёрз и клонит в сон, но в целом… Вы свяжетесь с господином Халвардом?

— Незамедлительно, — кивнула она. — Луша, распорядись, чтобы натопили красную гостиную. И подушек туда с одеялами. И чиджура пусть заварят.

Миниатюрная кивнула, и удрала, перестукивая каблучками. Её начальница же подошла к вешалкам и, придирчиво пошуршав среди костюмов, извлекла на свет что-то вроде длиннополого кафтана из плотной шерстяной ткани с отпоротым воротником. Помогла мне нацепить пахнущую травами и немного пылью одежду под вялые протесты.

— Идём, составим письмо для твоего опекуна, — пригласила она, направляясь к двери и поглядывая так, будто опасалась, что я вот-вот рухну.

Надо сказать, в прошлую нашу встречу скандальная особа оставила у меня довольно двоякое впечатление, но сейчас она отнеслась к ситуации со всей серьёзностью и проявила обо мне всестороннюю заботу. Довела до своего кабинета, отчасти походящего на музей, где мы обсудили ситуацию за кувшином расторопно поданного горячего напитка. Составили письмо Халварду, в котором я дописал пару строк для успокоения моего опекуна, да и в доказательство того, что это не гнусный розыгрыш в столь тревожный для него момент. Алда покаялась, что пару раз разыгрывала опального мага, и потому он относится к ней с недоверием последнее время.

Так же она разделила мои подозрения о том, что похищение организовал кто-то из присутствовавших на балу гостей, и пообещала не ставить в известность власти. А так же предотвратить распространение слухов из театра, и усилить охрану. Ибо, глупо было бы предполагать, что по городу не ходят уже слухи. Меня видело достаточно народу, да и наги, в смысле, шеску в этих краях были крайне редким явлением, так что пересуд не избежать.

После меня провели в жарко натопленную комнату со сдвинутыми к стене диванчиками и креслами, где у своеобразной помеси декоративного камина и радиатора была организована постель из подушек, одеял, и сложенной в несколько слоёв тяжёлой плотной ткани, бывшей когда-то, наверное, занавесом.

Каюсь, меня сморило в считанные минуты, и я уснул, едва зарывшись во всё это тёплое бархатное великолепие.

Выспался вполне неплохо, несмотря на то, что раза три за ночь подрывался от кошмаров и половину “постели” разметал в процессе по всей комнате. И чувствовал себя довольно хорошо, не считая слабого кашля и различимых хрипов в лёгком.

Похоже, к этой ерунде придётся просто привыкнуть - чуть простыл, сразу поперхивать начинаю. Туманные перспективы в будущем обосноваться на севере смотрятся всё сомнительнее. Нет, под обогревающими чарами ходить, ползать, то есть, сутками напролёт можно, или в доме жару разводить… Но к чему так напрягаться и ресурсы просаживать? Нелогично-с…

После большой премьеры театр пребывал в сонной тишине. Большая часть труппы отсутствовала - в обширной пристройке за театром жила только малая часть актёров, музыкантов, и обслуги. У большинства были свои дома либо съёмные квартиры в городе. В театре сейчас, по большей части, работали только уборщицы, приводящие в порядок залу, да рабочие, проверяющие декорации и механизмы, приводящие их в движение. Ну и кухня работала, ибо “буфет” тут тоже присутствовал, а народ нужно было кормить.

В буфете мы с хозяйкой заведения и позавтракали, после чего она удалилась, сославшись на дела, а меня отправили на экскурсию со стайкой любопытных девиц, со странным вожделением взиравших на мой хвост. Письмо было отправлено ещё вчера, приличную одежду мне подобрали перед завтраком, так что заняться было совершенно нечем, и экскурсия пришлась как раз кстати. Узнал много нового о местной театральной традиции, нравах и устоях общества, да и самой госпоже Валтрауд.

Богатая вдова, происходящая из знатного рода, в своё время крупно оскандалилась грызнёй за наследство безвременно почившего мужа. Судя по всему, родственники покойного слегка обнаглели на основании того, что супруга не подарила мужу наследника, но да чего вы хотите, стряпая брак по расчёту с молодкой и старым хрычом? Как бы то ни было, после долгих тяжб Алда не только урвала своё, но и стала изгоем не только в семье мужа, но и у собственной родни. Да и в обществе на неё смотрели косо. Однако решительная женщина, словив неодобрение местного консервативного общества, не только не отчаялась, а наоборот, расцвела, почувствовав свободу, приятно подкреплённую солидным состоянием. Она вложилась в несколько рисковых предприятий (ибо в нормальных такого партнёра видеть не желали) и в большинстве прогорела, но с двух выстреливших получает сейчас очень приличные дивиденды. Опять же, вложилась в недвижимость, что тоже приносит доход. Между делом развлекалась благотворительностью, поддерживая женщин, оставшихся за бортом жизни в силу различных обстоятельств. А потом, как говорят, все звёзды сошлись. В местном упоротом обществе театр считался развлечением на грани фола, и потому в постановках женских ролей было мало, и играли их исключительно мужчины, обычно миловидные юноши.

И в этом якобы никто ничего пикантного не видел, да-да!

Да и посещение театра женщинами без сопровождения законного супруга считалось неприемлемым и скандальным. Насколько я понял, театр скорее играл роль своеобразного джентльменского клуба с представлениями и фуршетом, само искусство отодвигалось на второй план. Да вот только покойный супруг Алды был заядлым театралом, и мало того что успел привить ей любовь к театру, ещё и открыл ей дивный мир классических пьес (в нынешние времена считавшихся слишком фривольными), а так же южной эпической драматургии (пропитанной страшно скандальными и чуждыми приличному обществу идеями от и до).

И в какой-то момент, удручённая не только трудностями связанными с походом в театр, но и пресностью постановок, богатая молодая вдова решила запилить собственный театр с преферансом и дамами.

С дамами - буквально. Благо, десять из десяти женщин, оказавшихся на улице с ребёнком и грузом долгов после смерти мужа-алкоголика, предпочтут театр что работному дому, что панели. Да и шлюхи с большой охотой перебегали под своды театра, и их охотно же брали в труппу. Ну а что - играть на публику такие дамы обычно умеют, навыками накладывания макияжа не обделены, и на устои светского общества им обычно уже плевать. Да и дамам древнейшей профессии в театре искать богатого папика куда сподручнее, чем в борделе.

Госпожа Валтрауд, по факту, единолично породила институт модных актрисок и эскорт-услуг. Ну и пару десятков раз уже потрясла умы невероятными постановками с применением высокотехнологичных приёмов и сложнейшей иллюзорной магии в создании незабываемых декораций. И музыкантов прикармливала, дав толчок к появлению нескольких смешанных музыкальных жанров и популяризации экзотических музыкальных инструментов.

Привнесла на сцену новые для этих мест жанры, ввела в обиход маски вроде карнавальных, под которыми любая дама, невзирая на семейный статус, могла приобщиться к искусству и при этом не стать объектом порицания в обществе. Спонсирует перевод и издание зарубежной классики, и при этом - не только пьес. Породила, в конце концов, аж два конкурирующих театра с “расширенным” составом актёров, в которых, впрочем, дела идут пока что так себе.

Я слушал, смотрел и всё больше проникался значимостью сей эксцентричной особы для культурного поля этого осколка некогда обширной империи. Более того, девочки хоть и обожали свою покровительницу и работодателя, явно не могли осознать, что находятся под крылом воистину исторической личности.

Руку даю на отсечение, через пару десятилетий ей поставят памятник, её именем будут называть улицы, а студенты будут писать диссертации о её вкладе в развитие искусств. Да и до эмансипации тут недалеко, я так посмотрю. Театру всего-то два десятилетия, а гляди ж ты, молодые актрисы со сложным прошлым с огнём в глазах рассказывают о своих планах на будущее и коллегах, что уже устроили или устраивают себе жизнь вне театра тем или иным, но очень смелым для нравов королевства образом.

Честно сказать, меня такие люди всегда впечатляли куда больше, скажем, богов, да простят мне такую дерзость все высшие сущности, встреченные мною на своём пути. Они всемогущи в своих доменах, и в чужих имеют возможности, превосходящие самые смелые фантазии! А люди? Особенно даже не маги? Оказывать влияние на миропорядок - это нужно обладать неординарной силой воли. Или везением. Или поддержкой богов, но это вроде не тот случай…

Хотя да.

Точно.

Госпожа Валтрауд здесь, своего рода, супергерой. В том смысле, что её сверхспособность - незаурядное богатство, позволяющее разводить благотворительность и шатать устои.

— Господин Халвард! — едва переползя порог и увидев напряжённую фигуру чародея, я округлил глаза и скользнул к нему с ясно читаемыми намерениями. Он повернулся, мгновение колебался, но потом всё же отвёл руку в сторону, позволяя мне врезаться ему в бок и порывисто обнять. Даже по голове рассеянно погладил. Потом серьёзно спросил:

— Тебя здесь не обижали? — заинтересовало его в первую очередь.

Первым я ожидал не этого вопроса. Определённо, он знает больше моего об обитателях этого театра и успел сделать определённые выводы. Что предпринять в этой ситуации? Молодой и наивный Арвин непременно бы попытался соврать, значит, торопливо опускаем глаза и сбивчиво и немного испуганно заявляем:

— Н-нет! Со мной обращались хорошо…

Халвард вздохнул, перевёл тяжёлый взгляд на невозмутимую хозяйку театра.

— Всё верно, — улыбнулась та, обмахиваясь кокетливо веером. — Я велела моим девочкам пылинки с него сдувать.

Так в целом и было. Мне показали театр, покормили, ибо время было уже к обеду, вились вокруг… Потом одна, что посмелее, стреляя глазками попросила оказать небольшую услугу. Сущую мелочь. Всего-то коснуться кончиком хвоста её тонкого стана, ибо есть такая примета, а какая молодая красивая барышня не желает удачного замужества и здоровых, сильных детей? В глубинах памяти пробудилось смутное воспоминание о том, как я сам когда-то, будучи совсем мелким и глупым, стесняясь, спрашивал разрешения у дяди-трубочиста подержаться за его пуговицу. И дотронулся аккуратно чёрным кончиком хвоста до её живота. Приобнял даже легонько, чтобы наверняка. Восторг и радость её от этой мелочи можно было ощущать физически.

Определённо, доброе дело сделал, ибо ни одно доброе дело безнаказанным не остаётся.

Попросила одна, потом попросила и другая. Отказывать было неудобно. А к вечеру ко мне и вовсе едва ли не паломничество потянулось. Кто в эту примету искренне верил, кто увязывался за компанию, кому просто было любопытно. Как же хорошо, что в подобные дни в театре пребывал не весь штат актрис и сотрудниц закулисья.

На второй день паломничество продолжилось, и я не стал жаловаться на это госпоже Валтрауд, да и вниманием моим всё больше в то время завладела записка, переданная от Халварда некими магическими путями. Как и невнятный визит представителей местной власти, которым дали от ворот поворот.

К вечеру мой хвост, кажется, перещупали все имеющиеся в наличии дамы, и я уж было собрался зарыться в подушки и задремать в уютной духоте натопленной комнаты, как меня снова посетили. Две девы - молодая актриса, проживающая здесь же, при театре, и одна из портних. Кажется, кого-то из них я хвостом уже трогал, но не помнил совершенно, кого именно. И отказывать не стал, сразу подметив, как переглядываются девицы. Они явно что-то задумали, но я был настороже!

И всё равно меня застали врасплох.

Со мной начали активно флиртовать. Нет, я не имею ничего против межрасовых отношений, сам в своё время был весьма падок до “эльфиечек”, но конкретно в этой ситуации дело попахивает уже зоофилией и… эти девицы вообще нормальные?

С другой стороны, у Арвина шеску были в предках. Но в книгах, переданных из академии были упоминания о том, что сильные маги хвостатых могут прикидываться людьми. Возможно, его предки появились именно в таком контакте, если, конечно, книги не имеют в виду простую визуальную иллюзию. Точно сказать об этом ничего не могу, упоминания очень смутные, не внушающие доверия самим авторам, заикающимся об этих слухах. Но в любом случае, мне стало не по себе в этой ситуации, несмотря на то, что девушки были весьма хороши собой, и я попытался поскорее избавиться от них, даровав им то, за чем они формально пришли. Коснулся хвостом одной, другой…

А та возьми, перехвати мой хвост своими шаловливыми ручками, да пробегись пальцами до того места где заканчиваются брюшные щитки. И заявила так томно, что ей всегда было интересно, правда ли, что у шеску их два.

За своими гормонами я в тот момент не уследил, несмотря на все попытки. Всё же, молодое тело со всеми его естественными потребностями это сила страшная. Приятно обрадовал девиц, называется. А потом решил, что и шут с ними, раз эти извращенки сами напрашиваются, кто я такой, чтобы этим не воспользоваться? Да и притворятся девственником было легко до одури ибо подобная физиология и методики её использования мне не знакомы совершенно.

Вот и изучали. Втроём. К всеобщему удовольствию. Но в такой ситуации скромный юноша Арвин должен был бы чувствовать, что его поимели. Не до моральной травмы, но всё же.

Так что да - обращались хорошо! Но осадочек остался.

— Зная ваших девочек… — бросил в сердцах Халвард и даже приобнял меня неловко, но тему развивать не стал. И отстраниться мне тоже не дал. Переживает, однако. - Я благодарен, что вы приютили моего подопечного в столь… непростой ситуации, и готов отплатить вам за это. Назовите вашу цену или услугу по моему профилю, и я в кратчайшие сроки…

Халвард сбился, когда Алда шагнула к нему едва ли не вплотную, игриво прикрывая веером хищный изгиб ярко напомаженных губ.

— Ах, полно вам, вы же знаете, какую плату я желаю взять с вас…

Халвард едва назад не подался, вцепившись в меня аки утопающий в спасательный круг. Я же дыхание задержал и вжал голову в плечи, снизу вверх наблюдая за разворачивающейся драмой. Глянул на одного, на другую и остро заподозрил, что между этими двумя когда-то что-то было.

— Я… подумаю об этом… — уклончиво и сдержанно ответил мой опекун.

— Давно следовало, — хозяйка театра просто расцвела после этих слов и отступила на шаг, позволив Халварду тихонько выдохнуть.

После этой странной сцены Халвард очень торопливо потащил меня на выход, запихал в карету и повёз в свой городской особняк. Всё дорогу молчал, да и на месте первым делом тщательно меня осмотрел и ощупал что руками, что магией. Потом только уселся напротив, и велел рассказывать. И смотрел так… пристально. Хорошо, что у меня было несколько дней на то, чтобы как следует проработать версию, что я ему расскажу. Не то чтобы я решил её сильно изменить… Но нужно было обрисовать всё так, чтобы мой “случайный” переход на перемычку и обратно выглядел натурально в его глазах. Ну и некоторые детали умалчивал, покладисто отвечая, когда чародей о них переспрашивал.

Он, в целом, пришёл к тому же выводу, что и я - похитителем был один из гостей того приёма, при этом сильный маг. На сколько сильный - большой и красивый вопрос. Как пояснил Халвард, если чародей выставил врата на перемычку без полусуток подготовки, то он - один из двадцатки сильнейших чародеев государства. Однако же, если он регулярно пользовал тот склад для разных целей, то возможно у него были установлены и наработки для построения портала, что существенно расширяет круг подозреваемых. Опять же, маг и наёмником мог быть, но этот вариант маловероятен. Да и тот визит в театр представителей местной охраны правопорядка, очень уклончиво пытавшихся вызнать, “а всё ли в порядке, а не случалось ли чего странного в эти дни”, тоже на мысли о влиятельных и высокопоставленных наводил.

Когда мужчина немного подуспокоился, я робко поинтересовался насчёт Мили и остальных. К счастью, все были целы, хотя и отделались несколькими ушибами и закономерным испугом. Я поспешил восторженно поведать, как служанка героически пыталась за меня заступиться. Арвина её поведение непременно бы впечатлило, да и мне не жалко добрым словом отозваться о смелой девице.

Смерив меня на удивление тяжёлым взглядом, Халвард после этого удалился и лично принёс большой кувшин чиджура с травами. Удостоверился, что я всё выпил и велел отдыхать. Учитывая, что последние два дня я отдыхал, да ещё с размахом, желания валяться в подушках не было совершенно. Так что, подумав, я направился в библиотеку, покопаться в книгах чародея о магии, которые там видел. Возникло несколько вопросов о том, как именно местные маги строят временные порталы для перехода на перемычку. Ничего похожего на якоря для подобного заклинания я на том складе не заметил. Возможно, они были в другой части склада, возможно не туда смотрел или не понял, что это якоря. Хорошо было бы прояснить хотя бы этот момент.

И уже там, выискивая нужную книгу среди множества разнообразных трудов, я уловил вибрацию закрываемой двери, затем услышал некую возню и разговор, быстро переходящий на повышенные тона. Выполз аккуратненько, пытаясь разглядеть, что происходит. С этого места толком не разглядывалось, зато было хорошо слышно.

— Вы препятствуете следствию! — заявлял гневно незнакомый голос.

— Я забочусь о своём подопечном! Юноше нужен отдых, а от вашего “следствия” до сих пор не было ни малейшего толка! Так что уж подождёте, — неожиданно грубо и экспрессивно рявкнул Халвард. — Приходите завтра!

Раздалось что-то возмущённое, после чего громко хлопнула дверь, отрезав все звуки. По полу залы звучно зацокали подкованные сапоги чародея. Халвард вышел в центр залы, повернулся, заметив меня. Вздохнул и, поднявшись ко мне, увлёк обратно в библиотеку.

Помедлил, помолчал, возвращая себе присутствие духа, и только тогда заговорил:

— Следователь особой королевской комиссии. Его, едва прознав о произошедшем, определили мне в помощь. Да только, богами клянусь, он пошёл по ложному следу и меня за собой утянул. Намеренно пошёл! И теперь добивается разговора с тобой.

— Для следователя это вполне естественное желание, я полагаю. И избегать подобного разговора было бы странно, — заметил я аккуратно.

— Верно, — согласился Халвард, выдохнул, потёр виски. - И потому мы должны хорошенько подготовиться. Убрать из твоей истории всё лишнее.

— Например?

— Любые указания, что могли бы навести на личность похитителя, прямо или косвенно! — заявил чародей безапелляционно, но я всё равно глупо хлопнул глазами и уточнил:

— Это-какие? Их там и так нет почти. Да и разве поможет это следствию?

— То, что тебе удалось заметить, может и поможет выделить определённых людей, но этого не хватит, чтобы предъявить обвинения. А без этого - есть ли смысл пытаться, если можно навлечь неприятности на свою голову? Так что склад или не склад - ты не понял, паниковал, шарахался, провалился в запределье. Куда - тоже не понял, заблудился, был напуган зверьём, вывалился обратно.

Перестраховщик. Но ладно, он лучше моего знает, какие повадки у знати. Так что кивнул покладисто, согласившись с его доводами.

Не помогло.

Следующий, наверно час, он заставлял меня проговаривать “упрощённую” версию событий, сбивал вопросами, заставлял рассказывать то с одного места, то с другого, и не отстал, пока не убедился, что я не проколюсь на допросе. Едва отбился под предлогом, что устал, озяб и спать хочу.

А на другой день оказалось, что не перестраховщик он, а весьма себе прожжённый реалист. Ибо этот уважаемый представитель специальной королевской комиссии… Нет, не был выдающимся представителем профессии, владеющим тысячью способов психологического давления на подозреваемого. Этот молодой, ухоженный и со вкусом одетый мужчина просто неимоверно к себе располагал. Вежливый, участливый, просто очаровывающий своей улыбкой и в душу влезающий без всякого мыла. Честно, эффект был как от какой-то серьёзно давящей на мозги магии, но такое я бы заметил. Скорее всего. Если только он не потомок “чувственных народов” вроде тех же феечек и им подобных - их чары уловить куда сложнее, а без развитой энергетики и вовсе швах.

И в душу он влезал… даже не беззастенчиво, а так искренне, с желанием помочь, с сопереживанием и подкупающим вниманием к чужим тревогам! И в это же время расспрашивал обо всём не хуже Халварда, да так, что я в какой-то момент даже испугался, что сболтну лишнего. А потом подумал - а почему бы не воспользоваться бесплатным психотерапевтом и не выговориться? Когда ещё доведётся столкнуться с таким профессионалом?

— И там я упал в реку, представляете? Прямо как появился, так и рухнул, а вода - холодная! Не просто холодная, а холоднющая! Я… Честно сказать, к хвосту я привык, хотя к нему не так сложно привыкнуть, но холод! От него почти невозможно избавиться, да и свыкнуться с трудом удаётся… Пока снег не сошёл, вообще никакие одеяла не спасали, да и одеть такое тело нормально невозможно! А хвост - мёрзнет! Мёрзнет! И его много, там, на склоне, всё время казалось, что в него кто-то вцепится, и ты ничего сделать не сможешь, даже убежать… Сколько раз я его дверью прищемлял? А линька это вообще кошмар какой-то!

Я ныл и ныл, игнорируя ненавязчивые попытки собеседника сменить тему разговора, вываливал на него свои переживания по поводу свалившегося, и получая взамен терпеливое участие, охи и ахи сочувствия. Было хорошо! Выговориться иногда так приятно!

Жаль, “психотерапевта” надолго не хватило… Я, конечно, то и дело немного умерял свой пыл и отвечал на некоторые его вопросы, но увы, дальнейшее общение он посчитал непродуктивным. Попрощался сердечно, заверил, что всё будет хорошо, и удалился. Можно было попробовать всплакнуть и поцепляться ему за одежду… но пожалуй, это бы было бы уже слишком палевно. Выгляжу я всё же на возраст несколько посерьёзнее.

Вздохнул. Картинно смахнул несуществующую слезинку… И, вздрогнув, повернулся на звук редких, но весомых хлопков. Халвард сидел в кресле в углу кабинета и аплодировал. И ведь, проводил сюда нас со следователем и свалил. Когда успел обратно пробраться? И что за невидимость использовал? Любопытно.

Хлопнув на него глазами, я отвесил глубокий поклон.

— Гляди ж ты, пробыл в театре всего пару дней, а как премудрости набрался… — произнёс он, перестав наконец аплодировать, и поднялся на ноги.

— Я легко и быстро учусь, возможно, пустая память способствует, — не стал слишком уж сильно отбрехиваться я. - К тому же, мне показалось, что он как-то на меня воздействует. Не очень уверен, но…

— Верно. В специальных королевских службах используют множество редких, сложных, а другой раз и тайных практик. Не могу сказать вот так сразу, чем именно овладел… этот, но давление он определённо оказывал.

Я принял этот уклончивый ответ, силясь не заржать от выданного определения. И здесь спецслужбы! Хоть в другой мир удери - никуда от них не денешься!

— В таком случае мне ничего не остаётся, кроме как поблагодарить вас за то, что присмотрели за мной, — я вежливо склонил голову, внимательно наблюдая за чародеем. Пожалуй, не помешает немного откровенности, а то он на меня такими глазами смотрит… Не, ну право имеет, поймал на горячем, образно говоря. И врать ему явно не стоит сейчас. - Вообще, за то, что присматриваете. Я… не зная почти ничего о мире вокруг, не обладая силой достаточной, чтобы постоять за себя в сложных ситуациях, я чувствую себя уязвимым. И это… неприятно. Иногда пугает и вызывает чувство беспомощности, которому очень трудно противостоять. В таких обстоятельствах показывать себя ещё слабее и безобиднее, чем есть, видится мне вполне разумным шагом. Введённый в заблуждение противник может совершить ошибку. Прошу прощения, что своим поведением мог ввести в заблуждение и вас тоже.

Он всё так же продолжал разглядывать меня некоторое время. Только чуть прищурился в какой-то момент, но никакого воздействия я не ощутил. Либо не заметил. Но всё равно было напряжённо. С определёнными людьми куда проще и полезнее выстраивать доверительные отношения. Особенно - когда собираешься жить вечно, ибо невозможно предугадать, когда, как, и куда выведет тебя дорога твоей нескончаемой жизни. К тому же, под грузом прожитых лет многие бессмертные теряют способность к сопереживанию и обрастают этим фирменным ледяным равнодушием к окружающим. Так что, на мой взгляд, соломку следует стелить везде, где только встречается подобная возможность. А “соломка” хороших отношений способна не только задницу прикрыть в случае чего, но и огородить бессмертную душу от ползучей чёрствости.

Двойная выгода!

Наконец Халвард тихо вздохнул и, шагнув ещё ближе, положил ладонь мне на плечо:

— В сложившихся обстоятельствах ты делаешь то, что возможно. Не мне тебя винить. Напротив, теперь мне стало немного спокойней за твою дальнейшую судьбу. Как бы ни приняли тебя твои новоявленные сородичи, ты сможешь выкрутиться. Главное - овладей хотя бы на начальном уровне магией шеску, и если там тебе не удастся прижиться - возвращайся. У тебя явный талант к работе с запредельем, и я с радостью возьму тебя в ученики. А что делать с холодами и твоими настырными поклонниками… мы придумаем.

Однако.

— Я запомню ваши слова, — с почтением склонив голову, произнёс я. — И всегда буду помнить вашу заботу обо мне. Без вас мне было бы намного сложнее, как птенцу, брошенному родителями в гнезде на высокой скале.

Халвард… Смутился, что-ли? Или я невольно потоптался по какой-то его мозоли? Или цитату не к месту ввернул? Он отмахнулся, проворчав что-то про долг и глашатая, после чего сослался на дела и вышел. Кого бы теперь расспросить?

После этого дня дела свои чародей совсем забросил, и если ему всё же приходилось покидать своё поместье, то на это время он приглашал посидеть со мной Носсеров. Старшего, конечно, но тот всегда приходил с племянником, который всё больше ко мне привыкал и нормальнее себя вёл. И какие-то подозрительные робкие телодвижения проявлял в сторону очаровательной и заботливой Мили, что приехала сюда с целым грузом всяких вещей из дома-башни, без которых Халвард никак не мог обойтись. И мне показалось, что девчушка и не прочь бы ответить взаимностью молодому чародею, но дурная ответственность и старательность не даёт ей выйти за рамки своих обязанностей. Подумав, я не стал вмешиваться. Очень уж деликатная тема, в которой я могу просто не знать многих нюансов.

Да и, в конце-то концов, не маленькие! Сами разберутся! Что он парень решительный… если к стенке припереть, что в ней рвения хватает.

Ну а в скором времени распогодилось окончательно, и Халвард решил, что пора отправляться в путь. Честно сказать, это вызывало двоякие чувства. И радость - наконец-то какие-то подвижки в моём положении, и грусть - отпуск, пусть и в четырёх стенах, меня явно затянул, ленность и богатая библиотека, дополненная заказанными в академии томами, развращала и вызывала привыкание.

Но без путешествия в земли шеску мне не светило правильно развить магический дар, да и вычитанное в книгах разжигало желание пообщаться с этим народом, а особливо - зарыться в их архивы и библиотеки, в которые посторонних не пускали. А у меня как раз был шикарный длинный и совсем недавно перелинявший аргумент в пользу того, что к посторонним я не отношусь.

Когда Халвард наконец всё организовал, в дорогу собрались за считанные часы. Вещей у меня было - немного одежды, да и та верхняя, подаренный Эрхардом кинжал с каким-то хитрым зачарованием, стопка книг, да вышитый яркими нитями пояс в каком-то местном народном стиле. Мили постаралась.

Ей я, кстати, королевский ковёр решил подарить. Не тащить же его с собой? А девушке богатое приданое будет - шикарная же вещь! А ещё и здоровенная, тонкой работы. Продаст - озолотится. Ну или на стену повесит, не знаю, как у них тут принято, ни разу ни у кого в хозяйстве таких не видел. А на прощание ещё и обвил расчувствовавшуюся девушку хвостом, прижав легонько кончик к её животику. Вот только на проникновенное пожелание счастливой жизни и удачного замужество меня оглушили радостным визгом, да ещё и на шее повисли.Вот и делай после этого добро людям…

Халвард, улыбаясь тишком в усы, открыл после этого двери и помог мне забраться в большой крытый экипаж, дожидавшийся во дворе.

Течение медленно волокло самоходную баржу по всё расширяющейся реке, вившейся среди пологих холмов, покрытых светлыми хвойными лесами. Всё чаще попадались затоны с рогозом и какими-то ползучими по поверхности воды растениями, напоминающими плющ, плескалась рыба, и, не совру, каждые десять минут на глаза попадался новый ручей или речушка, вливающаяся в эту водную артерию. Река почиталась почти что священной, начиналась где-то далеко в горах, но судоходной становилась только у их подножия, до которого пришлось долго трястись экипажем. Ехали относительно скрытно и с охраной, так что в занавешенное оконце на виды особо полюбоваться не удалось.

Зато тут я оттягивался, заняв единолично пространство за кормовой надстройкой. На солнышке грелся. Весьма приятное оказалось занятие, и чем шире становилась река, тем больше солнца мне доставалось. Ну и виды, опять же. И рыбка, которую можно было дразнить кончиком хвоста. Щуки тут крупные водились, ну, либо что-то очень похожее на щук. Баржа была с довольно низким бортом, зато широкая, с гребными колёсами на паро-магической тяге и надстройкой, в которой располагались пассажирские каморочки. Аж целых четыре штуки. Судно было, в первую очередь, грузовым, но принадлежало очень хваткому члену торговой гильдии. На нем в соседнее королевство перевозили полудрагоценные и драгоценные камни, золото и серебро горных шахт, пушнину и другие товары схожих категорий. Лакомый кусочек для ушлых людишек, верно? Ну вот баржа прошита охранными чарами от и до, да и охрана на ней ого-го! Так что почему бы не заработать ещё деньжат, предоставляя озабоченным своей безопасностью богачам места на судне, и так совершающем довольно регулярные рейсы? Риски для торговца при этом, конечно, увеличиваются… Ненамного. Ибо, глядишь, личная охрана пассажиров обороноспособность судна усилит. Или, как в случае Халварда - сам пассажир.

Кроме двух магов, больше напоминавших матёрых браконьеров, не пойми с какой оказии переодевшихся в цивильное, баржу охранял десяток воргулов. Люди-волки и сами по себе были существами довольно крупными, а в этот десяток и вовсе входили отборные крепыши, которым вообще непонятно зачем при таких габаритах холодное оружие, а уж тем более - арбалеты. Не сомневаюсь, любой из них меня пополам порвёт, особо не напрягаясь.

Они, кстати, докапывались первое время. Опять шуточки про голокожего и прочее в том же духе. Отбрил пару раз намёками на то, что они просто завидуют длине моего хвоста, и недооборотни поржали гавкающе, а после стали относиться куда дружелюбнее. Поинтересовался на этот счёт у Халварда, и тот подтвердил, что у варгулов голая, безволосая кожа является признаком некоторых болезней, не говоря уж про банальную чесотку. И чисто психологически они испытывают отвращение к голокожим. А у меня мало того что хвоста много, так ещё и волосы толком не отросли. И бороды нет. К людям они худо-бедно привыкли, а вот шеску вызывают острую реакцию.

Но если опустить варгулов с их безусловными рефлексами, то это был почти что речной круиз. Спать, конечно, приходилось на полу, но не вменять же в вину корабелам, что у них нет постели под размеры нага?

Да и мне на полу, в целом, не так уж плохо. Как и сейчас на палубе. Собственное тело вполне можно приспособить под подушку, и…

Отвлекло меня от размышлений хлопанье крыльев, довольно-таки громкое, заставившее меня отшатнуться назад, едва не врезавшись в стену надстройки. И подозрительно уставиться на птичку, усевшуюся на фальшборт. Размером, наверно, с сороку, она напоминала помесь зимородка с цаплей. Яркая окраска, крупная голова с массивным, но длинненьким клювом, прилизанное тело с плотно прижатыми крылышками и не особо длинным хвостиком. Ноги при этом были как ходульки, длинные и тонкие, да и когда птица подняла голову повыше, повернув её и посмотрев на меня круглым карим глазом, стало понятно, что шея у птички тоже подлиннее, чем у зимородка. В целом, я таких видел, караулящих рыбу на мелководье, но были они раскраски попроще, от того и не признал. Этот, как его… половой диморфизм?

Не, ощущения от птички весьма… Своеобразные.

— Доброго дня, — поприветствовал я птицу прищурившись. Та качнула головой вверх-вниз и поправила крылья, поплотнее прижав их к телу, пёрышко к пёрышку. И заговорила таки сочным, вдумчивым баском. Вернее, не заговорила - транслировала голос прямиком в моё сознание. Очень аккуратно и профессионально, я бы сказал. Не сразу и поймёшь, что голос “бестелесен”:

— Доброго, Арвин. Рад видеть, что ты благополучно освоился с обновлённым телом, и что растёшь и развиваешься, как и положено пустынному народу.

— Глашатай? — предположил я заинтересованно.

— Истинно так. Увы, личной встречи не удалось устроить, чем опечален я безмерно.

— Не думаю, что покидаю королевство навсегда. Ваш век долог, а значит, встретиться лично нам ещё удастся, — пообещал я. Птица, то ли созданная, то ли временно занятая Глашатаем, кивнула важно.

— Верно. Как верный слуга моего господина, существовать я буду, покуда стоит домен его. И всё же, я прошу позволения провести минимальный осмотр, доступный мне в этой форме.

Осмотр? Я чуть склонил голову на бок. Функция подобных существ при божествах сводилась ко всяким мелким поручениям и, опять же, исходя из названия, в оглашении воли своего господина. И в то же время, конкретно этому Глашатаю (личные имена им не полагались, что интересно) приписывалась слава как воина, так и лекаря. И, волне вероятно, я обязан ему спасением и этим телом едва ли не больше, чем Повелителю Горных Вод. Это в том случае, если водяной трикстер заранее не знал чем всё обернётся и не подослал его в ту заварушку с целью сотворить со мной вот это вот всё.

— Ни в коей мере не смею препятствовать тому, кто спас меня от неминуемой смерти, — вежливо согласился я.

— Милостью Господина моего, — птица распахнула крылья, оказавшиеся ярко-малиновыми с нижней стороны, и перепорхнула на мой хвост. Технически, середину туши…

Забавные ощущения. Ходит, неторопливо переставляя длинные ноги да опустив клюв к самой чешуе. И правда осматривает. Хорошо, этого никто не видит - нас надстройка загораживает… и, наверно, какая-нибудь хитрая божественная аура, скрывающая Глашатая от магического и обычного наблюдения.

А потом он меня клюнул. Больно клюнул. Задятлил клювом со всей дури, заставив судорожно дёрнутся всем телом.

— Хм… рефлексы в норме… — птиц развернулся, и начал шествовать в сторону хвоста. Я подобрал начавшую отвисать челюсть. Пернатый невролог прицельно клюнул меня ещё пару раз, вызывая характерную реакцию, как пинцетом подхватил клювом самый кончик хвоста, который я невольно свернул и попытался спрятать под тело. Покрутил, выплюнул, после чего развернулся, и потопал в обратную сторону. Хорошо, дальше осмотр сводился, собственно, к осмотру. Попросил вытянуть руки, и закрыв глаза коснуться, мать его, носа указательным пальцем…

Кажется, остался доволен.

— Серьёзных отклонений нет. Остальное - израстётся со временем. Отрадно, — Глашатай распушил тонкие, отливающие селезневой зеленью перья на зобе. — Значит, можно переходить к делу.

— К делу? — переспросил я. — Вы… прилетели не только ради осмотра?

— Верно. Я голос моего Господина. Он повелел предупредить тебя о некоторых… моментах.

— Я весь внимание! — закивал, пожирая взглядом всё ещё топчущегося по моему телу птица.

— Когда река эта впадёт в реку равнины, чьи воды густы от рыжей глины, покинешь ты домен моего Господина, и выйдешь из-под его защиты. Будь аккуратен с кровью своей и не проливай её в воды великих равнинных рек. Это может привлечь внимание сущностей, что обитают в них. Да и вовсе в воды чужих доменов лучше не суйся, покуда не обретёшь личную силу.

Я кивнул, приняв предостережение и невольно задумавшись о некоторых моментах:

— У морей-океанов тоже есть свои хозяева, и они считаются доменами?

Ибо внятной информации по потенциальным морским богам я как-то не нашёл. Опять же, вечная проблема пересекающихся и не очень пантеонов, богов вымышленных, сгинувших в местной катастрофе и слишком слабых, чтобы иметь свой домен, хотя его им вполне могут приписывать. Тут, как ни крути, лучше было обзавестись информацией из первых рук.

Глашатай повернул голову, странно посмотрев на меня круглым глазом. Потом перепорхнул обратно на фальшборт и весомо произнёс:

— Те-что-дремлют-в-глубинах одинаково опасны как тебе, так и всякому обитателю суши, что ступит в их владения. Беспокойся на их счёт не более, чем любой моряк. А Океан… Океан мёртв.

Я удивлённо сморгнул, а птиц взъерошился весь и вздохнул:

— Время отпущенное мне на исходе. Удачи тебе, и успехов в постижении себя обновлённого. Надеюсь я, что встретимся мы вновь…

— Минутку, а можно спросить?

Птиц, уже раскрывший было крылья, сложил их обратно и внимательно посмотрел на меня круглым глазом. Восприняв это как разрешение, я торопливо уточнил:

— А Халвард… Ему пришлось оставить работу ради моей безопасности, его дом подвергся нападению, да и нервов и денег он потратил немало. Он получит что-нибудь за то, что возится со мной?

— Мой господин вознаградит его щедро, не тревожься. Не в его правилах одаривать материальными благами, он предоставляет возможности. Возможности, что ведут к возвышению, совершенствованию либо сохранению жизни и здоровья. Воспользоваться этими возможностями или нет - всегда остаётся в выборе одариваемого. Впрочем, редко кто осознанно пренебрегает ими. А под ноги твоего опекуна уже была подведена тропа. Он осознал те выгоды, что сулит она, и ступил на неё. И она - не последний из даров, что встретится на его пути. Однако же мне пора…

— Да, но…

Однако птица встрепенулась вдруг, шарахнулась, характерно заскрипев, и, суматошно замахав крыльями, рванула к прибрежным кустам. Вселился, значит. Занятно. И жаль, что у него по тем или иным причинам было мало времени. Я б поговорил ещё. О дарах, о возможностях… В целом, обещание трёх имён вписываются в его определение. Они ценны для меня лишь потому, что являются возможностью продвинуться дальше по пути к бессмертию.

Задумчиво подобрал яркое перо, выпавшее из подневольной птицы и, обернувшись на звук тяжёлых шагов, кивнул бдительному воргулу, сунувшемуся проверить, что здесь такое истерично чирикало. Он смерил меня взглядом и, приподняв губу, показал мощные, желтоватые клыки. Я ответил ему тем же, обнажив мелкие острые зубки.

Зверолюд фыркнул, бросил взгляд на перо в моих руках, и удалился. Я хмыкнул, заткнул перо за ухо и, подобрав хвост в кучку, устроился на нём поудобнее.

Ввиду произошедшего разговора опять закрался в голову вопрос - а сколько во мне, физически, мяса, а сколько - воды? Не в плане процентного соотношения, а - происхождения. Где естественная биологическая плоть, а где напитанная божественной волей вода, ею прикидывающаяся? Могу предположить, что мозг и некоторая доля костей точно принадлежат Арвину. Немного мышечной массы, возможно, частично, что-то из внутренних органов…

Да, одним словом, я сейчас - очень питательная и легкоусвояемая диетическая закуска для разнообразных водяных сущностей. Обдумав эту любопытную мысль, я пришёл к выводу, что дразнить рыбу кончиком хвоста - идея не слишком хорошая, и с подобным времяпрепровождением стоит завязывать. Так, на всякий случай.

Впадение этой реки в равнинную я, к слову, пропустил. Проспал банально, ибо произошло это где-то ночью, и утром, когда я выполз на палубу немного размяться и погреться на солнышке, плыли мы уже по совершенно другой водяной артерии.

Река раздалась вширь многократно, текла теперь довольно лениво и правда немного помутнела. Да и пейзаж изменился, стал куда более плоским, хотя лес по-прежнему затягивал оба берега. Попадалось довольно много лиственных деревьев, а берега, должно быть, болотистые, заросли чем-то смахивающим на тростник, но всё же неуловимо иным.

И комары. Комары! К счастью, мелкие особи мою кожу не пробивали, только раздражали неимоверно своим настырным жужжанием, а крупных активно вылавливали сновавшие туда-сюда мелкие серые пташки. Когда солнце взошло повыше и стало жарко, комары то ли рассосались, то ли их всех съели, и стало поспокойнее. Халвард присоединился ко мне с кувшином чиджура и забавным раскладным стульчиком.

К полудню в реку влилось ещё три довольно крупных реки, и она раздалась ещё больше, а течение стало совсем уж неторопливым, что заставило экипаж и капитана судна засуетиться, приводя в рабочее состояние пару гребных колёс, расположенных по бортам судна. Так что дальше плыли бодрее.

На другой день по пути начали попадаться другие баржи и прочие судёнышки, а когда проплывали мимо невзрачной деревеньки, угнездившейся в просвете прибрежного леса, видели и совсем мелкие лодчонки местных. Под вечер река расширилась ещё больше, и на ней появились вытянутые острова с чахлыми деревцами. А потом и вовсе - каменные башни, торчащие из этих островов. Я переполз на нос судна, заметив эту любопытную деталь.

Оказалось, череда башен протянулась от одного берега реки до другого, торча то на островах, то просто в воде. Башни выглядели старыми, но крепкими и изобиловали бойницами, явно охраняя протоки между островами. А ещё между ними были натянуты тяжеленные цепи. Ну, между большинством. Наша баржа вильнула в одну из проток и вскоре пристала к длинному причалу небольшого городка у подножия одной из башен. Все засуетились деловито, и обслуга миниатюрного порта, и какие-то чиновники, в сопровождении солдат вышедшие из длинного здания.

Похоже, пограничный контроль.

Халвард, вон, тоже нарисовался со своей папкой-книжкой в жёстком кожаном переплёте, в которой хранил письма и какие-то документы. На пару с капитаном, который был заодно и полноправным представителем торговой гильдии.

А дальше всё было довольно типично и буднично. Ну, кроме того момента, когда лысеющий чиновник едва не улетел со сходен в воду, увидев прежде скрытый фальшбортом мой длинный и красивый хвостик. Впечатлился до глубины души, похоже, вызвав довольные перефыркивания у воргулов.

Ожидаемо, ко мне прицепились, даже несмотря на сопроводительное письмо, составленное аж в самой королевской канцелярии и снабжённое очень внушительными печатями.

Или как раз из-за него. Нарсах Горный и королевство Нарсах оба являлись частями расколовшейся некогда империи, и оба государства претендовали на роль её наследника. Ясное дело, это осложняло отношения между странами, и вело к определённым конфликтным ситуациям.

Однако ж что капитан корабля, что Халвард выказали чиновнику неудовольствие задержкой на ровном месте. Первый настаивал, что содержимое трюма ещё необходимо проверить, второй раз за разом замечал, что вопросы личного толка в такой ситуации недопустимы, и вся необходимая информация изложена в сопроводительном письме. И вообще, баржа здесь транзитом, а на дворе темнеет, и хотелось бы закончить проверку до заката.

Чиновник кочевряжился, и по моему выпрашивал взятку. Кончилось тем, что вожак воргульей стаи, здоровенный седеющий человек-волк с покрытой шрамами мордой подошёл и опустил лапу на чиновничье плечо.

— Уважаемый… — произнёс он очень чисто, без рычащих ноток, приятным глубоким баритоном, так и сквозящим благожелательной вежливостью. — Ваши нескончаемые вопросы всё больше начинают напоминать пустые придирки. Развейте тёмные мысли, что наполняют мою душу, пережившую столько боли и разочарования родом людским в схожих обстоятельствах! Верно ли понимаю я, что вопросы ваши всего лишь следствие удивления великого столь редким в этих краях зрелищем, а вовсе не проявление низменной и запрещённой законами нашей общей родины нетерпимости к малым, звероподобным народам?

Это любопытное замечание чиновника проняло, и он неохотно предложил заканчивать здесь и спуститься наконец в трюм, для проверки товаров. Улучив момент, когда чиновника увели таки в трюм, я поблагодарил фыркнувшего волка за … ускорение процесса и уползв надстройку - ввечеру становилось зябко, и морозить хвост и дальше не хотелось. Правильно сделал - проверка трюма затянулась, и гребные колёса зашуршали по воде когда уже стемнело. Халвард вернулся в настроении приподнятом и, осторожно переступив мой хвост, уселся на койку. Каютки здесь были не то чтобы совсем маленькие… Просто меня было чересчур много, и я занял большую часть пола, оставив своему благодетелю постель. Он решил сэкономить немного и арендовать одну каюту на двоих. Или решил, что так будет сподручнее за мной присматривать. В любом случае, я не в претензии, ибо так и так мне бы пришлось располагаться на полу.

— Всё обошлось? — уточнил я заинтересованно.

— Да, прошло относительно гладко. Хотя, по словам капитана, не идеально. К ценным грузам всегда выказывается определённый интерес среди нечистоплотных чинуш. К счастью, этот оказался не слишком наглый. Впрочем, слишком наглые на таких постах не задерживаются. Гильдия имеет определённое влияние и имеет связи, через которые всегда можно подать жалобу, что непременно будет принята к сведению. К сожалению, такой порядок в королевстве соблюдается только в пограничном ведомстве. В портовых городах без взяток не обойтись, и именно поэтому в них мы заходить не будем. К чему лишние траты, когда и так идёшь через королевство транзитом, и пассажиров высаживать не нужно?

— Что нам только на руку, — произнёс я задумчиво. Помолчал немного. Арвин из этих мест, и с его прошлым связана какая-то мутная история. Лезть в неё мне не хочется совершенно, но и забывать о ней точно не стоит. — Мне кажется… поместье родителей было совсем недалеко от реки. Не такой крупной, но точно судоходной. Я помню, как волны, поднимаемые лодками, качали поплавки. И до города с речным портом было всего ничего.

Халвард задумчиво глянул на меня.

— Тебе хотелось бы сойти на берег? — спросил он своим обычным, спокойным и сдержанным тоном, но взгляд его был предельно серьёзен. Я выдержал небольшую паузу, и покачал головой.

— Нет. Сейчас не время. Это только всё усложнит, а результат, скорее всего, будет нулевой. Когда-нибудь я займусь этим… вопросом. Но только не сейчас.

Халвард кивнул и тему развивать не стал. Устроился на ночь и пожелал мне спокойных снов. Я тоже устроился поудобнее на собственных кольцах, подоткнув под ухо подушку.

Однако пересечение границы неожиданно сказалось на мне не лучшим образом - память Арвина была взбудоражена и одаривала меня кошмарами. И оставалось только гадать, что из показанных мне видений было воспоминаниями, а что домыслами бредящего мозга.

Просыпался несколько раз, уже к утру наконец уснув нормально - крепко и без сновидений.

Днём, на удивление, стало только хуже. Взгляд сам собой цеплялся за берега реки, я высматривал что-то знакомое и подспудно боялся найти приметные места из чужой памяти. Отвлечься и просто греться на солнце не выходило, чужая память тревожила мои мысли и брала верх над душевными порывами. Это было очень странно, и мне с трудом удавалось контролировать их. Перестанешь прилагать осознанное усилие и взгляд снова начинает шарить в поисках чего-то знакомого, а душу щемит от болезненной тоски. Похоже, из-за неопытности правильно переварить чужие воспоминания у меня не вышло.

Или наоборот? Я справился слишком хорошо и они и правда стали моими?

Помаявшись на палубе, я уполз в каюту и зарылся в книги. Стало полегче - мои мысли снова были моими.

Если в окно не выглядывать.

Моё поведение встревожило Халварда, но я только отмахивался от его аккуратных вопросов. Но ночью, когда очередной раз очнулся от кошмара, обнаружил, что чародей бодрствует и, более того, протягивает мне флягу со снотворным отваром. Благодарно кивнул и выпил махом, в три объёмных глотка. Выдохнул, чуть морщась от горького привкуса и, заметив возмущённый взгляд мага, уточнил настороженно:

— Много?

— Говоря про пару глотков, я рассчитывал, что ты сделаешь пару нормальных глотков, — хмыкнул чародей.

— И… Что теперь будет? — уточнил я осторожно. Имел как-то неприятный опыт передозировки сомнительных зелий. Но Халварду я доверял и как-то подзабыл об осторожности в связи с этим.

— Аллергии на эти травы у тебя нет, печень отвалиться не должна, — задумчиво произнёс чародей, смеривая моё длинное тело взглядом. - Вряд ли что-то серьёзнее небольшого отравления. Но на будущее…

— Понял! Понял! — я поднял ладони, и не смог сдержать зевка.

Чародей вздохнул:

— Спи уж.

И лёг обратно на койку, натягивая одеяло. Ещё и спиной ко мне повернулся. Огонёк, которым он освещал помещение, погас. Сонливость в темноте навалилась с новой силой, и я взбил подушку, поудобнее устроив её на собственных кольцах, и поправил одеяло, надеясь, что “небольшое отравление” им и окажется.

И не случится как в том дурацком анекдоте про одновременный приём снотворного и слабительного…

Ощущения были как с похмелья. Не самого паршивого, так, на троечку, но всё равно неприятно. Ещё это покачивание самоходной баржи не помогало ни капли, но в целом…

Относительно выспался, кошмары больше не тревожили, а водичку мы сейчас найдём. Литров пять и холодненькой. Когда проморгался и поднялся, привалившись на минутку к стеночке, чтобы справится с дурнотой, обратил внимание, что не слышно характерного плеска гребных колёс. Да и покачивало судно странно. Не то чтобы у меня в морских премудростях много опыта… Ага! Вот слабый толчок, и судно начинает покачиваться снова, и это движение медленно затухает. А ещё вроде голоса где-то снаружи.

Я попробовал прислушаться, заодно немного нормализовав состояние организма. Потом накинул сюртук, пригладил волосы, привёл себя в приличный вид и, толкнув двери, просочился сперва в недлинный коридорчик, потом - на палубу. Яркий свет резанул глаза, полуденное солнце заставило прищуриться и заморгать часто. Так что мне не сразу удалось разглядеть происходящее. А вот происходящее, да к тому же на повышенных уже тонах, резко смолкло при моём появлении.

И не нравилось мне это самое происходящее с силой невероятной. Хоть за сотни лет жизни ума я толком не нажил, но неприятности чуять научился отменно.

Воргулы находились на палубе почти что в полном составе. Часть охраняла, как и положено, часть не очень убедительно “дышала свежим воздухом” и прикидывалась матросами в стороне от основных событий.

Основные события представляли собой шикарную яхту, вцепившуюся в левый борт баржи занятными, смахивающими на абордажные, захватами, сходни с поручнями, лёгшие между кораблями, и делегацию, частью собравшуюся на борту чужого судна, частью - уже просочившуюся на наше.

Яхта… Высокая, из-за чего сходни были порядком задраны, длинная, с летящими очертаниями, узким корпусом и изящным, чуть вздёрнутым носом. Паруса она имела, но номинальные, явно не являющиеся основным источником движущей силы. Ни водяных колёс, ни труб видно не было, что непрозрачно намекало на магический движитель, что было чертовски дорогой и довольно новой технологией этого мира. Корпус вроде деревянный, выкрашенный в ослепительно белый цвет, а надстройка разбавляет его яркими красными и чёрными элементами и полосами. У носа - тщательно прорисованный сложный герб и изображения “регалий”, по которым тут считывали принадлежность судна. Оно же дублировалось флажками на длинной гибкой “антенне” в кормовом конце надстройки.

И эти самые регалии выдавали, что яхта входит в состав речного флота королевства. Что интересно, опознавательные флотские знаки королевства Нарсах мне изучать не доводилось, но память Арвина уверенно подсказывала, что это судно принадлежит королевскому флоту и закреплено за высшим чином одного из надзорных министерств. А ещё, ей, ущербной, показалось знакомым лицо одного из топчущихся на борту яхты мордоворотов, однако подробностей она выдавать не стала. Да и типчик утёк, сперва скользнув за спины других матросов, а после и вовсе исчезнув из виду.

Хм.

На борту нашей баржи обреталось трое матросов с яхты, типажа - боевики универсалы, форма, в целом, та же, но нашивки другие и манера держаться с табельным оружием вкупе как бы намекают. Они сопровождали одного чиновника, сухопарого и с не очень здорового, желтоватого цвета кожей. И здоровенной плешью, которую он даже не пытался прикрывать. Безжалостная статистика подсказывала, что лысина здесь - обязательный чиновничий атрибут. Выборка, конечно, такая себе…

Чиновник же сопровождал махрового аристократа. Тоже в форме… Но когда аристократы на высоких должностях носили казённую форму? Индивидуальный покрой, куда более качественные ткани, позолоченные пуговицы, вышивка… Ну и форменный уничижительный взгляд на холёном лице с тяжёлой нижней челюстью и аккуратно выщипанными бровками.

Да, в королевстве уже лет пять как мода на тонкие, изящно выгнутые брови, спасибо памяти Арвина, продолжающей спонтанно включаться на всякие незначительные детали.

Аристократ сверлит меня холодными, синевато-серыми глазами. Халвард и капитан баржи, что заступили ему путь, тоже на меня полуобернулись и смотрят с лёгким оттенком неудовольствия.

— П-простите, я не вовремя? — пролепетал я, изображая растерянность.

Взгляд моего опекуна ясно говорил, что не вовремя, но сам он произнёс благодушно и с намёком:

— Лучше вернись в каюту, сегодня прохладно и ветрено.

— Обождите, молодой… человек, — немедленно вклинился аристократ. — Вы, я так понимаю, и есть - Арвин?

— Мальчик плохо себя чувствует, да и сегодня слишком прохладно. Ему не стоит оставаться на палубе, — возразил Халвард холодно.

— Как вы выразились, мальчик - гражданин королевства…

— Которое так хорошо “заботилось” о нём, что мой сюзерен вынужден был предоставить ему своё покровительство! — повысил голос Халвард.

— Вы и дальше будете препятствовать мне переговорить с подозреваемым? — начал раздражаться чинуша.

— Подозреваемым?! — ахнул я, скользнув вперёд, и трагично вскинув руки к груди. Формулировка мне мягко говоря не понравилась, явно пора было вмешиваться в разворачивающуюся ситуацию. Хотя так не хотелось… Голова и так дурная и трещит. — Ваше высокородие! Неужто за мной числится какая-то вина?

— Вина - нет, пропавшим числитесь вы, если я правильно понимаю происходящее, и наши северные соседи не наврали в предоставленных таможне сопроводительных документах.

— Вы смеете обвинять королевский двор во лжи? — сузил глаза капитан судна. Хм, как задело-то его. Халвард, впрочем, тоже скривился. Или просто горцы не любят соседей до такой степени, что преисполняются верноподданнических чувств на чужой территории, даже если явно пренебрегают чинопочитанием дома? Занятно.

— Простите… - снова привлёк внимание к себе, изображая волнение. Немного дрожи в голос добавить. — Если вы действительно разыскиваете меня… Не могли бы вы назвать моё родовое имя? Моя память… Пережитое очень тяжело сказалось на мне. Собственное имя вспомнить было нелегко. Жизнь дома… Всё как в тумане. Мне кажется, отец погиб где-то за неделю до того, как всё произошло. А… матушка? Слуги?

Может даже слишком хорошо изобразил тревогу и волнение. Что-то такое дрогнуло в лице заносчивого аристократа. Не подозрение, нет, но и не жалость. Сложно иногда без развитых эмпатических сверхспособностей интерпретировать что-то, на что твоё подсознание настойчиво обращает внимание. Он на мгновение опустил взгляд, задумавшись, потом произнёс ровно и непреклонно:

— Эммелин Бёриндэр была убита. Обезглавлена. Поместье сожжено, с челядью расправились.

Я знал, что вероятнее всего так всё и произошло. Более того, по моим ощущениям, Арвин тоже знал о смерти матери. В его воспоминаниях о семье сквозила безысходность и одиночество. И надежда - глупая и отчаянная, из-за которой он только злился, злился на самого себя, беспомощного и бесполезного, и эта злость придавала ему сил. И Арвин боролся до последнего, чтобы вырваться, вернуться, узнать…

И это знание ударило бы по нему больно. Но он был мёртв, и эта боль ударила по мне, разбередив воспоминания о собственной матери и ранив глубоко и неожиданно болезненно. Я покачнулся и почувствовал, как Халвард вцепился в мой локоть, придерживая. Поймал его взгляд, пристальный и внимательный.

Выпрямился, прикрыв глаза и медленно, долго выдохнув.

— Земли? — уточнил тихо.

— В ведении короны до утверждения наследника.

— Полагаю, доказать что я - это я родовому собранию будет нелегко…

— Отнюдь, — качнул головой аристократ, вызвав во мне некоторое удивление. — В совете хорошо помнят о том, что в роду вашего отца были храмовые стражи, что, как говорят, одного корня с шеску. Ваше… преображение не станет большим препятствием в признании личности. С моей помощью и этими бумагами это не займёт много времени.

Это заявление было… неожиданным. Взгляд аристократа стал каким-то… выжидающим, что ли? Это, конечно, открывало некоторые перспективы, но ломало мне куда более важные планы. Арвин жаждал мести, несомненно, но и он на моём месте засомневался бы в разумности немедленных разборок с кровниками. Он бы задумался глубоко. И я задумчивость изобразил. А после подпустил в голос горечи:

— Их похоронили?

— Ваших родителей - в семейном склепе. Челядь - на кладбище ближнего селения.

— Хорошо, — кивнул я медленно. — Подскажите, порог срока для вступления в наследство по-прежнему значится семью годами?

В глазах статского советника мелькнуло подозрение, а затем и неудовольствие.

— По-прежнему. Но к чему вы о нём?

— Не в моей воле ныне заниматься восстановлением своего имени и наших… своих владений, — произнёс я, вновь опуская взгляд с видом печальным и покорным судьбе. - Волей Риашеса, покровителя моего, направлен я в город Поющих Скал, и не могу отступить от пути, проложенного волей его ради… личных дел. Уладив же его поручение, смею надеяться, я успею вернуться до крайнего срока и вернуть то, что принадлежит мне.

— Господин Горных Вод велик в своей мудрости - мальчик не обучен магии шеску, и потому находиться в наших краях без тщательного присмотра ему попросту опасно для здоровья и жизни! — влез Халвард, яро изображая заботливую наседку. — Вы только посмотрите на него! Вы видели когда-нибудь шеску, господин?! Несмотря на все мои старания и нервы, мальчик по-прежнему похож не на змея, а на ремешок! Ему нельзя задерживаться здесь! Нельзя!

Сомнение на лице мужчины сменилось раздражением, которое он, впрочем, попытался скрыть. Ну да, ну да, попробуй, попри против божественной воли, родной.

— По прошествии времени восстановить вас в надлежащем статусе будет сложнее, — произнёс он холодно. Это прозвучало почти что как угроза.

— Но вы же обещались помочь мне, ваше высокородие! — захлопал глазами я. — Конечно, по прошествии времени может статься, вас повысят в должности и переведут на другую службу, но много ли времени займёт написание письма, обрисовывающего сложившуюся ситуацию? С ним мне в будущем будет гораздо проще утвердиться в своих притязаниях, да и вы своей подписью и печатью управления окажете мне поддержку, пусть и в виде отложенном. Совсем хорошо, если это будет дубликат письма, заверенный красным оттиском, а оригинал будет внесён в регистр министерства в соответствующем порядке.

Припухли все. Я - от того что память Арвина выдала правильный порядок бюрократических процедур этого государства, а все остальные, кажется, от моей наглости. Я невинно поёрзал хвостом по доскам палубы. Ну или как это должно было смотреться со стороны. Потом отвис капитан судна и глухо хохотнул:

— Если оставались хоть какие-то сомнения в том, что этот юноша уроженец вашего королевства, то, мне кажется, они отпали.

После дело с мёртвой точки сдвинулось. Уламывать меня остаться, как и предъявлять какие-либо требования, статский советник не стал, согласившись на письмо, а Халвард едва не силком уволок меня в каюту. Там я и сидел, выклянчив большой кувшин воды, пока яхта не выпустила из своих захватов нашу баржу, и не отчалила в сторону виднеющихся на далёком берегу причалов крупного города. Капитану досталось бумага для пограничников с предписанием не творить судну препон, а так же сообщить о его убытии в министерство. Мне досталась заверенная копия служебной записки, в которой излагались мои обстоятельства и принятые меры. И да, только тут я наконец увидел имя аристократа в высокой должности статского советника, хотя подпись разобрать было и нелегко. Но фамилия определённа была знакома - Арвин её слышал, и в его памяти не отложилось никаких негативных ассоциаций с ней.

Когда я вернул документ, оформленный по всей форме Халварду, тот спрятал его в свою папочку и чуть склонил голову, приглашая к разговору. Я подумал, подтянул ближе кувшин воды и сделал несколько глотков. От водички определённо легчало.

— Вспоминается. Урывками, смутно, но мелкие детали выдёргивают на свет… разное. Увы, не слишком важное, вроде ранжировки военных и чиновничества и порядка подачи прошений.

— Не сказал бы, что это было совсем уж бесполезно, — качнул головой чародей, убирая папку в свою сильно смахивающую на рюкзак сумку и задвигая её ногой под койку. — Господин Линдхольм был до крайности настырен. Едва ли не в похищении подданного короны нас обвинял. Сдаётся мне, он усмотрел в этом деле некий свой интерес. Ты… можешь сказать что-то на этот счёт?

— Не из кровников, — произнёс я задумчиво. — Решил выслужиться, раскрыв нашумевшее дело? Насколько я помню, таких… расправ… не случалось уже давно.

Расправ… Смутное чувство и обрывки чужой памяти в один голос твердят, что древними традициями кровной мести лишь прикрывались, чтобы скрыть истинные причины уничтожения моей… его семьи. Опозорить, унизить, уничтожить - кто бы не устроил это, род Бёриндеров он ненавидел истово. Отец… не уверен, но с ним обошлись весьма дурно, воспоминания о нём отдают горечью и бессильной злобой. Арвина отдали в лапы культистов, рассчитывая, что он сломается, свихнётся и послужит топливом для тёмного ритуала. Эммелин… отец называл её Эмми. И она носила под сердцем…

— Арвин! Арвин!!

Я вздрогнул и очнулся от захлестнувших меня эмоций. С некоторой растерянностью уставился на впившийся в бок осколок кувшина. Больно. Потом глянул на встревоженного и одновременно недовольного Халварда, не знающего, как подобраться ко мне ближе сквозь кольца хвоста. Расслабил его, и по полу застучали осколки керамики.

— Всё в порядке. Простите… — пробормотал я, рассеянно задумавшись о том, сколько на самом деле во мне осталось от памяти и личности Арвина. Чародей же переступил через хвост, подобрался к одному из витков длинного тела и, присев на корточки, со вздохом осмотрел засевший между чешуинами осколок.

— Оно и видно, что в порядке, — проворчал он, доставая осколок и обрабатывая ранку. Хорошо - неглубокую и почти не кровоточащую. — Если тебе нужно выговориться…

Я прикрыл глаза и кивнул:

— Спасибо. Я справлюсь. Я… Собственное бессилие сейчас почти невыносимо. Но у меня нет иного выбора, кроме как смириться и следовать своей дорогой. Когда выучусь магии шеску и стану сильнее, я вернусь. Вернусь и отыщу тех, кто организовал всё это. И они пожалеют.

***

Хандра напала на меня с силой нешуточной, и почти неделю у меня не появлялось желания выбираться на палубу даже в особо тёплые и солнечные дни. По ночам меня навещали кошмары, а дни занимала дрёма, полная смутных воспоминаний. Честно сказать, давно за мной не водилось таких упаднических настроений. Хотя, казалось бы, был там и даже не раз, и должен бы быть закалён подобным. Дважды я терял возлюбленных при крайне скверных обстоятельствах. Златокудрая Солея, свет сердца моего, погибла вместе с нашим нерождённым сыном. Ларна, озорное пламя, была убита жестоко, и тот ублюдок, что пожелал причинить мне боль через неё, кончил плохо. Очень плохо. Но месть так и не уняла моей боли, не искупила вины.

С болью справиться помогло только время, да и то… так себе. Мне трудно строить долгосрочные, серьёзные отношения, но, говорят, это свойственно всем бессмертным и долгоживущим.

Ибо долгие лета несут с собой многие потери и лишения. Они ломают одних, в других порождают чёрствость и безразличие, третьих же вынуждают принять и смириться.

И до недавнего времени мне казалось, что я принадлежу к последней категории, и никакая потеря не сможет ударить по мне так сильно. Ошибался, похоже.

И хандрил теперь, благо, обстоятельства позволяли.

К тому моменту, как меня немного отпустило, и воспоминания, и порывы Арвина улеглись в моей душе, смешавшись с собственными переживаниями, река успела превратиться в медленно текущее на восток море, с собственными островами, штормами, и даже чем-то, очень похожим на китов. Противоположный берег Великой реки терялся в дымке у горизонта, водную гладь бороздили лодки, лодчонки и здоровые корабли, особенно подле городов и многочисленных мелких поселений. Их, впрочем, становилось всё меньше у того берега, которого мы держались, а города обзаводились укреплениями, выдавая близость диких земель. Оными с незапамятных времён называли болотистую дельту реки и прилегающие к ней земли, вроде как богатые, но крайне неудобные для ведения хозяйственной деятельности. Дельта не стояла на месте, её рукава шуровали по равнине, формируя новые протоки и острова год за годом. Каждую весну куда-то наносило плодородного ила, а откуда-то смывало. Низины долго стояли залитыми, а богатая фауна была довольно агрессивна и охоча до домашнего скота. Эти места могли бы стать житницей, но для достижения подобного результата пришлось бы угробить массу времени и денег на постройку плотин, дамб, каналов, мелиорацию и выкорчёвывание мангровых зарослей.

И я уже не говорю про комаров.

Формально, эти земли были спорными территориями нескольких смежных государств, но никто из правителей не горел желанием окончательно утвердить свою власть над ними и начать вкладываться в их благоустройство.

С таким подходом земли быстро облюбовали изгои всех возможных сортов, от идейных и до конченых психов. Больше всего, конечно, было уголовщины, промышлявшей набегами и пиратством. От того приграничные поселения обзаводились защитой, а суда были либо очень быстрыми, либо с хорошей охраной и защитой, вроде нашего.

В приграничье располагался то ли форт, то ли порт с внушительным военным флотом, а так же долгой линией тонких высоких сторожевых башен, пересекавших реку от края до края. По словам капитана корабля, помогало не очень - бандиты на мелких судах просачивались через дальние протоки и нередко собирались в полноценные флотилии для большого набега. Да и соседи однажды загнали в устье реки свой морской флот и знатно ударили в тыл королевству, так что на содержание оборонительных сооружений и наблюдательных башен казна деньги отстёгивает регулярно.

Ну и таможня тут располагалась, которую прошли быстро, как по маслу, и, миновав линию башен, поплыли дальше.

И надо же такому случиться, что следующей же ночью чёртовы речные пираты изволили напасть на баржу?

Тревожный колокол прозвучал глубоко за полночь, после чего сразу же раздался топот стада воргулов, подрывающихся с места, а чуть погодя ускорились водяные колёса, с плеском и шумом толкая баржу вперёд. Да так, что деревянный корпус начал стонать и поскрипывать. Трезвонить почём зря перестали, а Халвард уже подорвался и одевался, когда в дверь громко стукнули.

— Господин Халвард, — донёсся из-за неё голос капитана. — У нас ситуация. Пираты.

— Иду, — отозвался он громко, и закопался в сумку, распихивая по карманам сюртука различные магические приспособления и инструменты. Потом взгляд на меня поднял. А я так и сижу-лежу в своём углу, вцепившись в одеяло и сложив хвост покомпактнее. - А ты… Не высовывайся, хорошо? И дверь за мной запри на всякий случай.

Смотрит пристально, выжидающе так.

— Я постараюсь, — пообещал уклончиво. — Но, если что, у меня есть отличный кинжал, и…

— Нет. Не лезь. Мы справимся. Для этих мест - обычное дело.

Ну обычное, так обычное. Я проследовал за ним до двери, довольно крепкой кстати, и закрыл её на мощную задвижку, чтобы не заставлять чародея переживать лишний раз. А потом скользнул к маленькому оконцу, и настороженно изучил доступный сектор обзора. Увы, мало того, что видно было только часть правого борта, так ещё и на барже зажглись что фонари, что магический барьер, погружая водную гладь за пределами круга света в совсем уж непроглядную тьму. Ну и дежурившего с этой стороны воргула было видно - большой человолк с рыжими подпалинами и заливистым гавкающим смехом. Как же его звали?

Я приналёг на хитрую задвижку, открыл окно и, шевельнув языком, осторожно в него высунулся. Новых запахов никаких не учуял. Впрочем, баржа шла против ветра, а, судя по донёсшимся голосам, все сгрудились на корме, позади надстройки, оставив караульных в остальных частях судна. Вот как рыжий этот, с арбалетом в лапах, что размерами своими может поспорить с замковой баллистой. Уставился на меня немного недовольно, кстати. В их обязанности ведь входит и пассажиров охранять…

— И часто у вас так? — спросил у него со спокойным интересом.

Воргул подумал, что-то прикинул, поглядывая то ли на меня, то ли на массивную оконную раму, украшенную резьбой и, расслабив немного уши, ответил:

— Через раз. Обычное дело.

— Преследуют? — уточняю.

— Загоняют, — фыркнул. — Ласточку напустили. Даже не скрывались особо. Вот, гонят. Скоро впереди ещё два-три корабля появятся и в протоку оттеснить попытаются. А там засада.

— А почему тогда все на корме? — я высунулся из окна по “пояс”, чтобы оглядеться получше. Варгул недовольно сузил жёлтые глаза, но ответил:

— А мы что, дураки вот так ср-разу показывать, что все уловки этих щенков на зубок знаем?

Логично. Я задумчиво покивал, и хотел было задать ещё вопрос, но тут над головой загудело, и что-то со вспышкой размазалось по щиту и стекло в воду малиново-голубым пламенем. Щит, закрывавший баржу, даже в яркости свечения не просел, но от неожиданности произошедшего у меня аж брюхо похолодело.

— Всё, ремешок, слился отсюда и окно запер! — рыкнул воргул, и я предпочёл послушаться, вернувшись в каюту.

И только потом сообразил - как он меня назвал?!

Не, ну в целом, приятно когда ответственную и опасную работу за тебя выполняют профессионалы. Приятно… Но руки так и чешутся поучаствовать - слишком много времени я бодро впрягался в подобных ситуациях, а потом ещё почти полвека бегал от подлянок Самарадана, а так же от его прихвостней. С другой стороны, при особо громких взрывах или воплях меня то и дело начинало потряхивать и холодить в разных местах. Приходилось контролировать дыхание и в зародыше давить первые признаки панической атаки.

Понимаю, что со мной происходит, понимаю, почему, а всё равно накрывает.

В окно я не высовывался, но активно прислушивался к происходящему. И принюхивался то и дело на каких-то прорезавшихся инстинктах, хотя толку с этого? А вот отголоски творимых заклинаний чувствовал всем телом, что было куда полезнее. И нет, ничего серьёзного по-прежнему не происходило, эти отголоски были куда слабее, чем во время той заварушки с ледяным троллем. Наверное, маги не желали показывать свою реальную силу? Не уверен, что именно они затеяли… Да и вопли случались всё больше рявкающие, воргульи, то возмущённые, то злорадные.

Спустя минут десять тревожного и бессмысленного ожидания в четырёх стенах я почувствовал, как баржа содрогнулась всем корпусом и бодрой козочкой рванула вперёд. Стоял бы на ногах - рухнул бы, не удержав равновесие.

Ещё один плюс хвоста, однако.

Одновременно с этим рывком мощь защитного купола подскочила так, что по чешуе забегали мурашки, а следом раздался оглушительный треск, и, чуть погодя, крики. Я метнулся обратно к окну и успел заметить, как мимо проносится ещё даже не начавшая тонуть половина длинной остроносой лодки вроде тех, которые в изобилии бороздили эту реку. И барахтающиеся в воде или цепляющиеся за обломок лодки люди. Воргулы затенькали арбалетами, решив не упускать возможности пострелять по таким удобным целям. А баржа постепенно замедлилась после тарана, вернувшись к бодрому чуханью гребных колёс по воде.

Подумав и прислушавшись к азартному порыкиванию и топотне воргулов по палубе, я всё же решил выбраться туда же. Нормально выйти, через дверь и оглядеться.

Ночь была относительно светлая - хотя луна на небе была всего одна, та, что помельче и побледнее, туч не наблюдалось вовсе, да и великолепные яркие звёзды раскинулись по небу во всей своей красе. Блики света плясали на потревоженной воде и расползались по речной глади, особенно беспокойные вокруг тонущей лодки и бултыхающихся в воде людей. Две другие остроносые лодки с редкими фонарями на борту, похоже, решили не продолжать свои игры и направлялись подбирать выживших после столкновения подельников. Однако воргулы бдительности не ослабляли, да и капитан с Халвардом всё ещё на корме стояли. Подползал к ним тихонько, надеясь подслушать о чём они там переговариваются, но они моё приближение засекли и заткнулись, одарив нечитаемыми взглядами.

— Всё обошлось? — поинтересовался я, ещё раз оглядев водную гладь, в том числе и “другим” своим зрением. С некоторым удивлением понял, что за баржей тянется шлейф более тёплой воды. Паровой двигатель, похоже, работал на всю катушку, вращая гребные колёса. Располагался он низко и питался от магии - массивные трубы нужны были лишь для сброса излишков пара. Плюс такой конструкции - КПД перехода “маны” в тепловую энергию всегда был на высоте! Паровой двигатель с подогревом куда проще и дешевле изготовить и снабжать энергией, чем последнее изобретение местных умельцев - двигатель направленного магического потока, чем бы он там ни был конструктивно. Один минус - паромагические движки чересчур часто… взрывались и требовали интенсивного охлаждения при высоких нагрузках. Где там что нужно было охлаждать в штуке, которая, вообще-то, должна воду до пара нагревать страшными темпами, я не очень понял - в той статье конструкцию установки не описывали.

— Пока не ясно, — покачал головой капитан. — Загонщики, конечно, из игры вышли… Но вопрос, кто и на чём в засаде сидит. И решатся ли они бросить клич и ватагу покрупнее собрать мести ради. Чаще всего, конечно, обломав зубы, отступаются.

Засада, да… Я бросил взгляд по сторонам, прикидывая ширину русла в этом месте и пытаясь сообразить, где тёмные прибрежные заросли, а где тёмные заросли многочисленных местных островов. Ничего не сообразил. На тех картах, что я видел, дельту реки обычно изображают веером с кучей случайных полосок и кружочков. На одной карте ещё была надпись “зело много островов и проток”.

— Я слышал, они с большей охотой нападают на караваны, чем на одинокие суда, — задумчиво произнёс Халвард. - Мол, раз корабль идёт один, то ему есть чем защититься.

— Распространённое заблуждение, — качнул головой его собеседник. — Просто когда нападают на караван, то в живых точно останется кто-то, кто о нападении расскажет. Одиночки же могут сгинуть без следа, и поди, угадай, где именно и от чего…

Он недоговорил - воргулы зарыкали, привлекая внимание к… Хм, а мне казалось, там берег. Нет, как оказалось, то ли узкий остров, толи просто мангровые заросли на мелководье. И за ними вспыхивали огни. Много огней, синхронно начавших движение параллельно и вдогонку нам. Капитан при виде этого выругался, потом поднял такой забавный маленький бинокль к глазам и снова выругался. На этот раз настолько забористо и грязно, что я не понял ни одного слова кроме междометий, пары предлогов и одного уменьшительно-ласкательного суффикса. Последнее показалось особенно тревожным.

— И насколько всё плохо? — вздохнул Халвард, покручивая в пальцах своим компактным жезлом.

— Скажем так, нам открылась одна из волнующих загадок последнего полугодия - куда пропал флагман левуреанского флота, — произнёс капитан хмуро и, поднеся руку к лицу, распорядился в крупный браслет, покрытый сложными узорами и инкрустацией: — Харгар! Выжимай из движка всё что можно! Да, самый полный вперёд! И к щиту подключите все накопители! Вообще все!

— Левуреанский морской корабль? Здесь? — Халвард выглядел удивлённым. Я пытался всматриваться в приближающуюся скудно освещённую массу. Зуб даю, у капитана в бинокль какое-то ночное видение встроено.

— Глубины позволяют, — пожал плечами капитан и вновь приник к биноклю. — Да и здесь его действительно проще спрятать, чем в заливах побережья. Левуреанцы с ног сбились, пытаясь найти хотя бы обломки гордости их знаменитых верфей. Так… Повреждения не характерны для морского боя и залатаны абы как. Это обнадёживает. Если повезёт, канониры у них окажутся такими же криворукими, как и плотники.

— Канониры? — насторожился я.

— Их флот использует прелюбопытного строения пушки, индуцирующие болванку снаряда во время выстрела атакующим заклинанием на выбор. Самые сложные модели имеют до дюжины эффектов. И переключение между ними происходит меньше чем за минуту, — почти что мечтательно произнёс Халвард.

Я невольно на него покосился. Профдеформация, гарантированно. Ну да, маг-артефактор падок на подобные технологии, у него в обоих домах множество литературы на эту тему.

Баржа потрескивала и скрипела, вспенивая воду и несясь по ней непозволительно быстро для такого пузатого широкобортного судна. Купол накрывающего её щита сгустился, мешая рассмотреть как следует нагоняющий нас корабль. Кораблище. Судя по бортам, вроде многопалубное галеоноподобное - выглядит высоким и узким. Но на фоне неба темнеет как-то подозрительно мало такелажа. Мачта всего одна, что ли? Паруса, само собой, скатаны, двигается махина тоже на каком-то хитром двигателе. Может даже паромагическом, вон два пенька напоминают трубы. Фонари расположены как-то несимметрично, и потому освещают здоровенное судно плохо. Или просто часть из них побита или сломана, и восстанавливать их не стали?

Одно радует. Если этот “флагман” и правда одного поля ягода с галеонами, то для того, чтобы дать хороший залп, ему нужно будет развернуться боком либо поравняться с баржей. Первое очевидно, и можно будет попробовать либо сманеврировать, либо укрепить щиты, второе займёт время.

Грохнуло. Занятно засвистело. В воду сильно в стороне и немного впереди баржи что-то плюхнулось, подняв фонтан воды, замёрзший так быстро, что навевало мысли о космическом холоде. Да и ощущалась ледяная глыба, закачавшаяся на волнах чем-то чудовищно холодным.

Ах, да. Носовое орудие… Я проводил взглядом проплывающий мимо миниатюрный айсберг и невольно поёжился.

— Криворукие, — довольно заключил капитан. — Будут боги милостивы, успеем в мелкие протоки уйти.

А потом снова начал отдавать распоряжения в переговорный браслет касательно манёвров и направления движения. Я отодвинулся немного в сторону, наблюдая за начавшейся суетой - фонари на борту баржи погасили, с щитом что-то такое сделали, из-за чего его сияние сильно приглушило, а из труб с диким свистом спустили пар. Тут подключился Халвард, соткав из этого пара покрывало из дрожащего тумана, что рассеяло сияние щита, максимально затруднив противнику прицеливание. Не могу сказать, насколько широко оно растянулось, но выстрелы противника, следовавшие один за другим примерно раз в три минуты, пока падали по сторонам. Одна глыба льда царапнула щит, проплыв совсем близко к судну, да ещё и обдала таким холодом, что от дыхания повалил пар. Халвард при этом нашёл меня взглядом и многозначительно кивнул на пристройку. Я сделал вид, что послушался, и переполз за неё, оставшись в обществе воргулов и наблюдая за снующим от носа к корме и назад капитаном. Похоже, достаточно узких проток пока не попадалось.

— Нагоняют, — проворчал один из воргулов, подёргивая ухом. Засвистело, где-то в стороне плеснуло, а потом и захрустело нарастающим льдом. - Шёл бы ты в каюту, ремешок. Будет жарко, как на абордаж пойдут.

— Абордаж? — переспросил я, решив не реагировать на неожиданно прилипшую кличку. Не ко времени сейчас. — Они нас вроде потопить пытаются, нет?

— Лёд может забить гребные колёса. Или намёрзнуть поверх щита, — отозвался другой человек-волк. — Замедлимся, они в миг борт в борт встанут. А топить такую поживу они не дураки. Полный трюм добра.

— Так что, как рубка начнётся, — тот, с рыжими подпалинами, смерил меня взглядом. — Сигай-ка ты за борт и чеши к ближайшим деревьям. Отобьёмся - разыщем и подберём. А коли нет… Свидетелей у них оставлять не принято.

— Да дело то в том, что за борт мне весьма нежелательно… — вздохнул я, невольно переведя взгляд на тёмные, горячие от парового двигателя воды.

И снова это чувство дурного бессилия. Нет, волки правы, с судна придётся драпать и драпать в неизвестность, когда припрёт - в бою я помочь особо не смогу, слишком велик риск получить рану, а если моя кровь прольётся, черти его знают, что может произойти, но явно ничего хорошего. Плавать в этом теле я, конечно, не пытался, но всё же змея по сути, и должен неплохо себя в воде чувствовать. А если барахтаться в ней не слишком долго, и не кровоточа при этом, может, никто из местных обитателей заинтересоваться не успеет…

Так. А это мысль.

— Ваши арбалеты далеко бьют? — уточнил я, подползя ближе к рыжему и разглядывая его обвес в смутном свете щита. — До того корабля дотянутся?

— А толку то? — подозрительно прищурился на меня воргул. — Борта высокие, и палубу щит прикрывать должен. Вот когда на абордаж пойдут…

— Нет, вот сейчас хотя бы в борт засадить болт сможешь? — перебил я кровожадно оскалившегося волка.

— Смогу, — моргнул здоровяк.

— Отлично! — я выхватил пару болтов из его колчана и под возмущённый взрык ломанулся в надстройку, а потом в каюту. Бегло осмотрелся, вытряхнул подушку из наволочки и распотрошил её на неширокие лоскуты. Потом подумал мгновение и, закусив щёку, надавил зубами немного сильнее. Мелкие и острые, они охотно распороли нежную слизистую. Рот быстро наполнился кровью.

Если всё же придётся сигать за борт, раны на теле, открытые для воды, мне не нужны. А так - поплевав на тряпочки, я плотно обмотал ими болты и накрыл сверху ещё одним слоем ткани, чтобы с них не вздумало капнуть не к месту. После, сглатывая кровь, направился назад, к переглядывающимся волкам.

— Вот! Сможете засадить их в корпус, у самой воды? Чтобы плескало на них?

Воргулы переглянулись.

— Возможно. Смотря какое дерево и как зачаровано. А к чему?

— Надо! Может и вовсе не сработает, а может - поможет!

— Как? — дотошно уточнил рыжий. Ближе подошло, прислушиваясь, ещё несколько волков.

— Не знаю! Мне к капитану вашему за дозволением идти что ли? Занятого человека отвлекать? На корму отошли, стрельнули и обратно. Ну? Или болтов жалко?

Волки переглянулись снова, перерыкнулись на своём, и рыжий всё же взял болты, поведя носом, и хмыкнул. Сунул их в колчан и потопал за надстройку, перекидывая арбалет, чтобы удобнее взводить было. Я высунулся было из-за угла, но тут очередной снаряд ударил прямо в щит, дальше к носу судна и по левой стороне.

Щит не пробило, тот только загудел от удара, но холодом обдало знатно, а на щите и борту баржи начала стремительно нарастать толстая ледяная корка. Биение сердца, и она с хрустом разрослась настолько, что баржу начало кренить на обледеневший бок. Часть воргулов оставила посты и, похватав ломы и топоры, начала долбить продавливающий щит лёд. Огромные куски откалывались и падали в воду, баржа скрипела и стонала, а потом громко хрустнула-взвизгнула водяным колесом пострадавшего борта. Рывок, трубы выплюнули мощные столбы пара, и посудина начала замедляться, неторопливо поворачиваясь к преследователям левым бортом из-за заклинившего водяного колеса. Надо сказать, отклинили его быстро, оба колеса зачухали, баржа вильнула, ложась на прежний курс, и начала набирать потерянную скорость. Куски льда к этому моменту сбили окончательно, и даже ещё наморозили, пустив самодельный айсберг в лоб преследователям. Они, кстати, из-за этой заминки сильно приблизились, а на ледяную глыбу чихать хотели. Ну хоть стрелять перестали, готовясь к сближению и абордажу. Или просто здоровенная носовая пушка на такую малую дистанцию уже снаряды не укладывала?

Зато с захваченного пиратами флагмана полетели жиденькие заклинания и арбалетные болты. Щит эту ерунду держал. Воргулы тоже начали постреливать, но, кажется, пока тоже без особого толку.

Так, рыжий где? Эта ледяная бомба меня совсем от дела отвлекла. Пополз искать, прижимаясь к боку пристройки, чтобы не путаться под ногами… лапами. Маскирующая дымка уже почти рассеялась к тому времени. Толку с неё?

Заметил наконец рыжего и хотел было скользнуть к нему, но тут воргулы на носу судна снова зарявкали, поднимая тревогу. Только в этот раз в их голосах слышался… испуг?

А потом баржу качнуло. Капитан заголосил как резаный, отдавая приказания, я же уставился за борт и не сразу сообразил, что здоровенный бурун воды, начавший ощутимо сдвигать баржу в сторону, поднимает белёсая, в тёмных пятнах спина… Кита?

С одной стороны, было очень похоже, с другой, размеры слегонца так пугали, а осознание того, ЧТО это может быть, заставило меня распластаться по палубе и вжаться в стену надстройки.

Волна, которую подняла всплывающая туша, хорошо так снесла баржу в сторону. Мне померещились крики со стороны пиратского судна, и я тишком подвинулся к углу надстройки, высовывая излишне любопытный нос на корму.

Как раз застал момент, когда помесь кита, кальмара и кузькиной матери взметнулась на добрых двадцать метров над водой и почти что изящно рухнула на пиратский фрегат. Треск и плеск поднялись такие, что аж звёзды зашатались. Флагман чьего-то-там флота перестал существовать в считанные мгновения, и вода на месте его гибели забурлила, когда речное чудовище начало шарить в обломках щупальцами.

Сглотнув немного нервно, я бочком, бочком уполз обратно в каюту.

***

Паромагический двигатель благополучно издох с рассветом. Да и сама баржа скрипела, трещала и расползалась по швам от пережитых нагрузок, так что полуживое судно загнали в заросли прибрежной растительности очередного острова, замаскировали срезанными ветвями со стороны протоки и начали торопливо подлатывать где и чем можно. Халвард был занят помощью с починкой двигателя, так что “на ковёр” меня выволокли сильно не сразу.

Волки сдали меня с потрохами и теперь скромно топтались у борта, делая вид, что они не причём. Впрочем, не я же их наниматель? Халвард, собственно, позвавший меня из каюты, остановился подле капитана, и выжидательно так взглянул. Оба мужчины выглядели помятыми и усталыми. Закатанные рукава, следы то ли смазки, то ли краски на коже и одежде. Ну да, судно чинили всем составом - воргулы вон тоже все щепках и стружке. Из-за экстремальных нагрузок корпус тихоходной баржи дал течи в нескольких местах, и человековолки полдня выстругивали какие-то хитрые клинышки и заплатки, чтобы их залатать.

Поёрзав хвостом по палубе, я устроил его поудобнее и, скромно сложив руки, аккуратно уточнил:

— Вы хотели поговорить?

Халвард тихо вздохнул:

— Что ты вчера устроил?

— Ну, меня предупреждали, что мне нельзя проливать кровь в воды этой реки. Местные обитатели могут попытаться меня съесть. И я решил попробовать этим воспользоваться…

— Обитатели! — всплеснул руками капитан. — Донника на ублюдков натравил! Дон-ни-ка! Я уже не знаю, то ли выбросить вас обоих за борт ради собственного успокоения, то ли попросить нацедить бутылочку этой дивной приманки!

— А посоветоваться для начала ты не подумал? — сурово свёл брови Халвард.

— Но вы же были так заняты, мне не хотелось отвлекать вас от щитов и уж тем более, боги сохраните, от управления судном. А охрана стояла почти что без дела, так чего бы не попробовать? Тем более, что я и не думал, что результат окажется… таким…

Кажется мне не поверили. Но хоть за борт выкидывать не стали, только велели из каюты носа не высовывать. От греха подальше.

Так и сидел в четырёх стенах, пока баржа медленно выползала из речной дельты в открытые морские воды. Чуть не подох от скуки, ибо читать по третьему разу прихваченные книги было уже невозможно. Поэтому, когда мне наконец разрешили выходить на палубу, я там едва не поселился. Да и погодка стояла чудная - солнечная, тёплая, морской воздух был насыщенным, солоноватым и чертовски интересным на вкус. Баржа тащилась вдоль болотистого побережья, что постепенно переходило в холмы, а затем в предгорья и скалы. В небе кричали охочие до халявы чайки, на горизонте то и дело маячили белые паруса. Красота!

Мающиеся на палубе волки, к слову, стали относится ко мне совсем благодушно. Даже нехорошему обучили - местной игре в карты, смахивающей на покер. Так дни и коротали, ибо баржа двигалась куда медленнее, чем рассчитывали - двигатель всё же вывести на прежние мощности не удалось. Пайку тоже немного урезали, что касалось овощей и злаков, но зато обильно сдобрили свежей морской рыбой, которую азартно вылавливали на хитрую снасть волки.

В один из дней этого тихого плаванья Халвард выбрался на палубу, обряженный в просторные одежды, характерные для условно-экваториальных зон множества миров.

В конце концов, плоскоземельщики отчасти правы. Не все миры являются полноценными планетами. Эксцентричных демиургов, закручивающих твердь в бублики и раскатывающих в блины в сущем хватает. Соответственно, и климатические зоны распределены часто бессистемно.

Если бы не ярко-синий, сурово стилизованный растительный узор на белой ткани, я бы сказал, что маг косит под бедуина. Да и на голове какой-то вариант то ли тюрбана, то ли арафатки, опять же, с крупным голубым узором то ли в страшно угловатый цветочек, то ли колосок.

Он взглянул на меня и нахмурился.

— Не хочешь переодеться? — уточнил он.

— Зачем? — искренне не понял я, оглядев свой сюртук. Вроде не мят и не заляпан, во вполне пристойном состоянии, особенно учитывая, что я не потею…

Халвард хмыкнул.

— Тебе не жарко?

— Жарко?

Честно сказать, я затупил на несколько мгновений.

— Мне не было холодно уже некоторое время. Даже ночью, — задумчиво проговорил я. — Но жарко… Не припомню такого.

Маг хмыкнул, и подойдя ближе, применил ко мне древнейший и точнейший инструмент для определения температуры поверхности объекта. Облапал, одним словом. Лоб, шею, запястья, несколько участков тушки и хвост, самый кончик, который я поспешил из его рук выдернуть.

— Ты аккуратнее. Шеску стараются не перебарщивать с солнечными ваннами. И окрас у тебя тёмный, когда у большинства масть светлая, — велел он задумчиво.

Это и правда заставило меня прислушиваться к себе и уделять больше внимания своему состоянию. И никаких признаков перегрева я не чувствовал, хоть ты тресни! А ведь змеи же должны как-то определять, когда им достаточно тепло, а когда чересчур? Как не хватает банального термометра…

Когда скалы на побережье сменились откровенной каменистой пустыней, я всё же сменил северный костюм на экваториальный. Разницы особой не почувствовал - и так, и так хорошо, уютно, и нет желания закутаться в пару одеял.

Через пару дней после этого баржа влилась в поток всевозможных судов, огибающих узкий мыс, а затем нырнула в глубокую бухту, почти в самом центре которой располагался крупный портовый город, белеющий высокими башнями и рябящий стенами зданий, похожих на разукрашенные коробочки с зубчиками поверху. Рассматривать приближающийся город было волнительно - большая часть пути позади. Впереди теперь - путь через пустыню в древний легендарный храмовый город, и ещё дальше.

И встреча с шеску.

Восточный колорит плескал через край, несмотря на то, что формы, в которые он был облачён, в большей степени были непривычны.

Да, люди здесь были смуглы, одежды легки и просторны, а деревянных зданий почти не было - здесь правил камень и саман. Но в остальном…

Дома-коробочки всех размеров, почти без окон и часто с квадратными башенками и пристроенной сбоку лестницей. Белёные стены же густо исписаны узорами или яркими сценами мифической страны Ушу - реками полными рыбы, обильно плодоносящими деревьями и небесами полными птицы. Рисунки отличались богатством и разнообразием цветов, талантом и криворукостью художников, что делало город невообразимо пёстрым и разнообразным.

Женщины не скрывали своих лиц и носили струящиеся платья с высокой талией, поверх которых были хитро накручены накидки с ярким узором. И чем дороже была ткань, тем ярче и больше был синий цвет в нём. Признак достатка?

Бусы и разнообразные украшения из драгоценных металлов, полудрагоценных камней, стекла и дерева тоже активно пользовались, в основном женщинами, но мужчины тоже не брезговали вплетать в волосы нити бус и не чурались расшитых бисером поясов и тапочек. На балетки, кстати, смахивают, забавно.

Ещё попадались воргулы, щеголяющие лоснящейся шерстью, в одних набедренных то ли повязках, то ли юбках в хитрую складку. Наши, вырядившиеся в светлые одеяния, смотрели на них презрительно и высокомерно. Да и покрупнее были и куда шерстистее. И морды у наших покороче и поквадратнее. Разные подвиды?

А ещё были клювастые. Совсем закутанные в ткань тощие сутулые фигуры хорошего такого роста, с клювами, торчащими из под закрывающей головы ткани. Ножки-палочки яркие, жёлто-оранжевые, мозолистые, с небольшими когтями. Перебегают семеня с места на места. Кажется, это сейшу. Грузулы, судя по описанию, должны быть крупнее, с массивными рабочими крыльями и острым клювом. А у этих - относительно короткие и крючковатые клевала.

Нагов, в смысле, шеску, нам по пути не попалось, но на меня совсем не пялились, как в северных королевствах. Поглядывали, скорее, просто заинтересовавшись нашей разношёрстной компанией.

Два человека, четыре волка и змей. Да ещё все ходячие идут по моряцки, вразвалочку. И если Халвард, похоже, страдал с отвычки от твёрдой, не шатающейся земли, то для прочих это было уже второй натурой. Я привык к суше, едва мы из порта выползли. Ещё один плюс змеиного хвоста, похоже. Так что теперь бодро пялился по сторонам и принюхивался к пряным и необычным запахам незнакомого края.

Из зверья здесь было несколько видов копытней, что я прежде не видел, и эркшеты. Помесь буйвола, верблюда, и ящерицы. Здоровенные, с длинной шерстью, двугорбой спиной и мощными ножищами. Они передвигались на задних лапах, подогнув передние, весьма когтистые, и используя толстенный, покрытой клочковатой шерстью хвост как противовес. На всех четырёх тоже семенили, когда наклонялись подобрать вытряхнутый на плоские камни у коновязей корм.

Из плохого - беднота, попрошайки и воришки в огромном количестве. Возле оживлённого порта и базарищ, где народу было много, блеск и нищета южного города были видны во всей красе. И, похоже, именно потому капитан, оставив баржу разгружаться под присмотром охраны, взял с собой четвёрку воргулов. Они одним своим видом отгоняли сомнительных персонажей, пытающихся что-то продать, поклянчить милостыню или просто высматривающих, чего бы спереть. По мере того как мы приближались к более богатым кварталам, и стражи становилось больше на улицах, и сомнительной публики поубавилось. И больше наёмных работников, убирающих улицы от продуктов жизнедеятельности скотины, которой становилось всё больше, как ни странно. Ну не хотели богатые и родовитые топтать улицы своими драгоценными балетками. Разъезжали на породистых длинноногих копытнях в сопровождении охраны.

Улицы стали пошире, дома-коробки покрупнее и получше расписаны, начали появляться всякие интересности в виде статуй, небольших храмов и крохотных огороженных садиков. Впрочем, в самую интересную часть города мы так и не дошли - высокие белые башни остались за богатыми коробками домов, а мы свернули на улицу поменьше, и вскоре были впущенны в одну из крупных коробок. Как оказалось, коробки представляли собой серию комнат, выходящих в квадратный двор посередине. Этот дом был двухэтажным, с парой лестниц, поднимающихся на галерею второго этажа. А в центре дворика был обложенный красивым синеватым камнем источник, вокруг которого был разбит небольшой сад. Под разлапистыми растениями сновали мелодично чирикающие птахи, смахивающие на куропаток, но с ярким сине-зелёным оперением. Вместо мозаики на стенах вновь рисунки райского сада, приятно одетые служанки поднесли освежающего фруктового напитка.

Богатенько и экзотично, а главное, без очень уж злостной вычурности.

Я не приставал с расспросами к Халварду, но, насколько понял, это был дом официального представителя гильдии в здешнем королевстве. Северный аристократ жил здесь давно, имел связи и, кроме всего прочего, выполнял некоторые дипломатические функции, являясь, по факту, аналогом посла Нарсаха Горного в этих землях. Через него и была организована передача ценного меня змеям.

Которая, как оказалось, едва не сорвалась из-за того что мы задержались в пути.

- Шаски ворчат не прекращая про опоздание, — поведал немолодой уже седеющий мужчина после знакомств, расшаркиваний, и сжатого доклада о злоключениях в пути. - Они пунктуальны сверх всякой меры, когда дело касается пересечения пустыни. Я немедленно направлю слугу в их стойбище за городом, чтобы он передал весть о вашем прибытии. И потому не удивляйтесь, если они через пару часов уже будут здесь, и не станут затягивать.

— Да, — вздохнул Халвард. — Сталкивался с этим. И это весьма прискорбно, я не рассчитывал на столь скорое расставание.

— Тяжело выпускать из из-под своего крыла едва оперившегося птенца? — усмехнулся хозяин дома-коробочки.

— Если бы оперившегося… — Халвард взглянул на меня и печально вздохнул. Показательно так причём. Что его собеседник, что скромно стоящий в стороне капитан, на удивление, важно кивнули. А после оставили нас наедине в уютной гостиной. Гильдейцам нужно было перетереть за разгрузку и склады, а так же нормальный ремонт баржи. Ну или просто деликатно давали нам побыть наедине перед расставанием. Впрочем, наедине мы были почти всё путешествия, и все наставления Халвард успел проговорить по три раза. Так что сейчас просто сел в удобное плетёное кресло и закопался в свой мешок, достав папку, один в один похожую на его собственную. Только цвета другого.

— Держи, тут верительные письма и прочее.

Я кивнул, проверил бумаги, и закопал их поглубже в свой мешок. Чтобы наверняка.

— Шеску и правда очень пунктуальны? — уточнил я в процессе.

- Когда дело касается пустыни - да. Я не уверен, но, похоже, они знают местонахождение источников, что появляются и исчезают сами по себе, знают, когда это происходит и потому могут придерживаться собственных маршрутов. Не говоря уже о том, что они без боязни преодолевают опасные места, которые даже кочевники обходят стороной.

— А шасками их только здесь называют?

— В основном. Смотри не брякни такого при них. Шеску не любят это словечко. Торговцы и караванщики традиционно их недолюбливают и используют такое… произношение. Очень схоже по звучанию со словом, которым кочевники называют печёночного червя. Паразит, способный очень быстро погубить взрослого, здорового эркшета, если вовремя не заметить признаки заражения.

Хмыкнул. Ну да, я читал что шеску частенько суют нос в торговые дела региона, перехватывая особо сочные сделки и скупая задёшево то, что есть шанс выгодно продать где-нибудь на другом краю пустыни. Оную они способны пересекать быстро, куда быстрее обычных торговых караванов, на чём и играют. При этом занимаются подобным только если куш светит ну очень приятный, и таким образом не лишают обычных торговцев-караванщиков хлеба насущного. Но особо сочные куски у них уводят, и потому любовью не пользуются среди торгового люда. Впрочем, торгаши на то и торгаши - сделки заключают, в глаза улыбаются, а за спиной, вот, печёночными паразитами обзывают.

Поймал на себе долгий, задумчивый взгляд мужчины, и понял, что повисшая тишина мне не нравится совершенно. Потому спросил:

— А что вы планируете делать? Неужто сразу назад?

— От чего же? Упустить шанс навестить старых знакомых и прошвырнуться по местным рынкам было бы сущей глупостью. Здесь можно найти совершенно уникальные материалы и ингредиенты. Да и обычные тоже, но по весьма привлекательным ценам.

— И надолго ли задержитесь?

— Месяц, может два. Как пойдёт, — он чуть пожал плечами, но взгляд бросил очень многозначительный.

Переживает? Готов ждать здесь на случай, если что-то пойдёт не так? Странно. Нет, я-то не беспокоился совершенно - не в первой обустраиваться в незнакомом обществе и культуре. Да, бывает тяжело, бывает откровенно паршиво, но на моей стороне опыт и терпение. Выкручусь. Да и книжек умных почитал, совсем уж тупить среди змей не буду.

— Буду иметь в виду, — обнадёжил его я. Позадавал вопросов про его знакомых здесь и про местные нравы и, заприметив через окно приближающегося хозяина дома, поспешил к двери, поджидая его.

— Господин Ллемар, господин Ллемар! Можно спросить?

— Да, конечно, — отозвался представитель гильдии.

— В будущем, если мне понадобится отослать письмо в королевство, можно ли будет сделать это через вас?

— Да, мы перевозим, в том числе, корреспонденцию. И с вас, юноша, я не возьму за это денег. Вам и так слишком досталось от этой жизни… — вот тут, кажется, я как-то выдал свою заинтересованность столь щедрым предложением, ибо мужчина торопливо добавил:

— Но посылки будете оплачивать по прейскуранту.

— По весу? — уточнил я.

— И надбавка за габаритность, — кивнул торговец. — А то были прецеденты. Пообещаешь неосторожно, в самых лучших намерениях, а потом гадай, как, не повредив, запихнуть в трюм буфет с тонкой резьбой по редкому сорту каменного дерева, витражным стеклом и вставками из полудрагоценных каменьев…

Халвард издал странный звук, будто пытался подавить смешок, но, быстро взяв себя в руки, заметил:

— И я, кажется, знаю, у кого он сейчас стоит…

Ллемар многозначительно хмыкнул. Мужчины обменялись странными взглядами, но перетирать общих знакомых не стали. Вместо этого Халвард попросил собрать для меня кое-каких вещей в дорогу. Флягу там, плотную накидку от песчаных бурь… Маг рассчитывал прикупить их здесь, но времени на покупки уже не было. Началось копошение со слугами и притаскиванием запрошенного, что я упаковывал в свой всё раздувающийся мешок.

— На всякий случай. Я уверен, что они за тобой присмотрят…

— Но не распахнувши крылья, не будешь подхвачен ветром, — улыбнулся я, а потом захлопнул пасть. Зубы же, зубы… Халвард на это тихо и немного грустно рассмеялся.

За этой вознёй и напитками прошло, кажется, всего ничего, когда всполошенный слуга объявил о завернувших на улицу шасках. Новость меня порадовала - не терпелось посмотреть на натуральных местных нагов. Что интересно, слуги забегали, убирая напитки и лёгкие закуски, которыми те сопровождались. Ну да, об этом везде писалось - шеску не приемлют социальное потребление пищи. Вроде как тут даже анекдоты ходят с подачей “пригласили шеску на пирушку”.

Они успели с этим закончить, а мы - выйти во двор коробочки, когда слуга на воротах с поклонами пригласил гостей внутрь.

И вот тут я понял, что попал.

Халвард был прав от и до. Вот это - шеску. Божественные звери, творения Сэшиара, Господина Подземных Рек. А я так… тощее нескладное подобие.

Их было четверо, статные, широкоплечие, наверняка мускулистые как старичок Арни в молодости. Одежды, конечно, скрывали мускулатуру, но общие очертания на неё активно намекали. Нет, один из них был несколько мельче сородичей… но всё равно выглядел приличнее меня.

И хвосты. Толстые круглые хвосты, текущие плавно и завораживающе, разложенные вольготно, когда шеску остановились.

Последняя треть моего хвоста всё ещё напоминает скруглённый треугольник, с заметным под чешуёй позвоночником, выступающим сверху.

У всех четырёх - шикарные гривы волос, собранные у кого в изысканно-небрежные, у кого в идеальные толстые косы. Мне едва хватает длинны собрать волосы в куцый хвостик, и отдельные пряди в нём не задерживаются и, выбиваясь, постоянно лезут в глаза.

Их лица походили на полные спокойного достоинства лица античных статуй. Моё… То ли я предвзят, когда заглядываю в зеркало, то ли харя моя похожа на маску.

А ещё эта четвёрка цепко уставилась на меня и, не сговариваясь, передёрнула кончиками хвостов в эдаком характерном кошачьем раздражении.

Но, по порядку. Крайним слева был самый здоровый из четвёрки. Змеиное тулово, не совру, минимум в два раза моего толще, пузо цвета слоновой кости с редким крапом более тёмных оттенков. Чешуя такая… с рёбрышком посередине, чуть вздёрнутая к кончику, из-за чего здоровяк имел вид довольно-таки… шершавый. Окрас жёлто-кремовый, с часто расположенными красноватыми кляксами неравномерной формы. Видимая кожа человеческой части тела была совершенно нормального, сочно загорелого цвета. Лицо почти квадратное - нижняя челюсть у него тяжеловата, но, в целом, это только придаёт ему матёрой солидности. Волосы выгоревше-соломенные, собраны в толстенную косу чуть неряшливо, и свисают едва не до земли, перетянутые невзрачным кожаным шнурком. Одет этот шеску в какую-то накидку с кирпичного цвета ромбовидным узором на голубом фоне и множеством разноцветных кисточек по краю.

Второй был не такой массивный, стоял чуть впереди остальных и одет был побогаче. Чешуя его брюха была совсем крапчатой, много чёрного, вперемешку с серым и песчано-жёлтым, бока песочные, плавно переходящие в серый над позвоночником. И опять же, мелкий крап из коричневых пятнышек по всей длине. И волосы, если присмотреться, не просто русые, а с отдельными более светлыми и тёмными прядями, аккуратно собранные, в косу вплетена нить с то ли полудрагоценными камнями, то ли стеклянными бусами и ярко окрашенные шнурки из каких-то блестящих нитей. Да и обилие кистей на одежде… Как будто магазин фурнитуры для штор ограбил. Нет, смотрелось, в целом, живенько и органично, просто подобная мода была мне в новинку. А ещё - здоровенные серебряные браслеты с чеканным узором на запястьях. Яркие зелёные глаза цвета какого-то совсем уж неестественного. И бархатистая чешуя, как у меня.

Третий, самый мелкий, вообще был серовато-голубого цвета с совершенно чёрным брюхом и ну очень блестящей гладкой чешуёй. Поперёк его спины шли не слишком широкие, рваные полосы красно-оранжевого цвета с чёрной каймой. Волосы у него тоже были чёрными, сочными, до воронова крыла с синеватым отливом. В немного растрепавшуюся косу вплетены нити жемчуга, а накидка прижата к талии широким кожаным поясом, к которому крепились какие-то мешочки, цепочки и подсумки. Взгляд его алых глаз, в тон узору на чешуе, мне не нравился совершенно, его худое лицо со вздёрнутым носом казалось высокомерным, а кончик хвоста дёргался как припадочный.

Четвёртый сильно смахивал на гадюку окраской - светло-коричневый, с тёмно-коричневой полосой по позвоночнику, от которой в шахматном порядке к серому пузу тянулись полосочки. Да и кожа человеческой части тоже как-то… Загар казался не таким тёплым, сероватым, и на челюсти и скулах смутно виднелись тёмные чёрточки. Волосы под стать полосе вдоль позвоночника, с парой вплетённых серебристых шнурков. И одет в местную накидку с синеватым узором, а не как у шеску, с кистями и какого-то другого кроя и ткани. И казался моложе, что-ли, остальных. Или более растерянным? Трудно сказать…

Немая сцена, когда все друг на друга пялились, была нарушена хозяином дома, который вышел вперёд и радушно поприветствовал гостей. На севере этот язык называли “языком песков”, а местные - нара, что переводилось просто как “речь”. Его я тоже немного учил, и даже понял пару слов в заковыристом приветствии северянина. Самый важный шеску склонил голову и то же начал было произносить обусловленные традицией слова, как сине-красный качнулся вперёд ко мне, быстро-быстро и возмущённо прошипев… Что-то. От неожиданности и быстроты речи я не то чтобы ни слова не понял, даже различить где одно кончается, и другое начинается, не смог. Только и успел неловко попятится, да и то недостаточно далеко, ибо стремительно двигающийся полосатый бодро оказался подле меня, и одной рукой вцепился в мой локоть, а другой - в плечо другой руки. Я дёрнулся было, почувствовав, что в меня вливают некую магию, но она вроде как была безвредна. Да и меня окликнули, велев успокоиться и не метаться. Халвард и этот полосатый одновременно.

Магия змея проникала в тело и растекалась по нему очень естественно и даже почти приятно и по некоторому наблюдению походила на что-то диагностирующее. А нервно шевельнув языком я уловил запахи трав и основ под зелья, что активно использовали в этом мире. Того же камышового спирта, например. Спустя пару мгновений предполагаемый лекарь разразился тирадой, полной раздражения и возмущения, перескакивая с языка шеску на нара и обратно. Халвард заговорил, на языке пустыни спокойно и вдумчиво, и очень деловито, в конце концов заставив шеску заткнуться и слушать. Его серо-пёстрый сородич тем временем снова обратился к хозяину дома, извиняясь, должно быть, за поведение полосатого. Гадючьей окраски тип вообще завис, и, несмотря на скудную мимику, выглядел растерянным, а шершавый, глубоко и печально вздохнув, подполз ближе к сине-красному. Сперва просто возвышался, глядя на нас с высоты своих, не совру, двух метров, потом, когда полосатый снова начал до меня докапываться и чего-то требовать, прихватил его за плечи и отодрал от меня, несмотря на протесты.

Я сдвинулся за спину Халварду, так, на всякий случай, старательно прислушиваясь к их говору, изобилующему шипящими и свистящими звуками. Даже некоторые слова разобрал - к необычному звучанию просто нужно было немного привыкнуть…

Шершавый с полосатым о чём-то договорились. Главный тоже вставил пару слов, одобряя. Потом здоровяк неожиданно заговорил на языке королевства, с акцентом, конечно, и при этом явно на диалекте южных окраин прежней империи, что ныне были частью королевства Нарсах:

— Не бойся, мальчик, мой друг просто очень переживает за твоё здоровье и хотел бы осмотреть тебя более тщательно.

Мальчик?! Ну хотя, если сравнивать с его габаритами… Включать скромного-застенчивого Арвина, или лучше с самого начала позиционировать себя более серьёзно? Я покинул своё укрытие и, выдвинувшись немного вперёд, почтительно склонил голову.

— Прошу прощения, господин, но по меркам людей я уже нахожусь в том возрасте, чтобы вести дела самостоятельно и принимать важные решения без оглядки на старших. Не обманывайтесь моим обликом, коий, к глубочайшему моему стыду, и правда меркнет пред вашим.

Шершавый замер на мгновение, обдумывая услышанное, а потом рассмеялся добродушно, под недовольным взглядом полосатого. Смех, с его-то габаритами, вышел впечатляющим.

— Хорошо, юноша, — пошёл на уступку он. — Твоё имя Арвин, верно?

— Арвин Бёриндер, господин. — кивнул я.

— Бёриндер… — призадумался шершавый. — Знакомое имя…

Договорить он не успел, лекарь снова разразился требовательной тирадой. Ему уступили, и меня спровадили с ним в гостиную. Одну из. Остальные отправились в другую, что-то обсудить напоследок. Хорошо хоть шершавый с нами пошёл - переводить. И представился наконец, после того, как мне было велено раздеться и ложиться на ковёр, вытянувшись во всю длину. Диагонали помещения едва хватило.

Шершавого звали Эрше Шио Ис’саата, а лекаря - Ист’маар Хэшхе, и насколько я понимаю, судя по именам, первый был весьма родовитым, а второй находился в подчинении у некоего рода и собственной фамилии не имел. Зато имел нездоровое рвение лечить ближнего своего, чему я, с одной стороны, был рад, ибо медицина этого мира казалась мне достаточно вменяемой, а хорошие доктора на дороге не валяются, с другой… Уж с очень большим рвением он за меня взялся. Я совершенно не против диагностических чар, но пальпация в его исполнении была весьма неприятной, а прощупать он решил, кажется, каждый сантиметр моего тела.

Зато я теперь знаю где именно у меня печень… И чего он так прицепился к позвоночнику?! Мой несчастный хвост… Больно же!

Полосатый что-то зашипел, и здоровяк терпеливо перевёл:

— Не дёргайся. Прикосновения лекаря не навредят твоей чести.

Чего?

Я приподнялся на руках, поворачиваясь и глядя, как полосатый мнёт самый кончик моего несчастного хвоста. И как тут не дёргаться? Там мяса-то толком нет, косточки да связки, и их сейчас так выкручивают. И при чём тут честь?! Хотя… я вроде читал что-то такое про хвосты. Предостережение не касаться и уж тем более не наступать на самый кончик хвоста.

Шэхше тем временем едва не узлом мой несчастный хвост завязал и выдохнул что-то длинное и ругательное, наконец его отпустив. Воззрился на меня странно, после чего повернулся к шершавому и переговорил с ним.

— Линял? — перевёл вопрос змей.

— Линял, — согласился я, кивнув.

— Цвет менялся?

— Да, немного. Темнее стал, и пятнышки появились…

Шеску снова переговорили между собой, и полосатый доктор направился к двери. Я вопросительно глянул на Ис’саата, потянув к себе свою накидку. Тот задумчиво куснул губу.

— Как бы перевести… — шершавый шевельнул хвостом, в задумчивости проговаривая слова очень медленно и немного рассеянно. — Случается, что в большой кладке попадается маленькое яйцо, и, если не надрезать скорлупу, когда остальные начнут вылупляться, ребёнок может погибнуть, ибо сил у него не хватит проклюнуться самостоятельно. Такие малыши всегда мельче, слабее, болезненнее братьев и сестёр и долгое время отстают от них в развитии. И несмотря на то, что тело твоё по длине и сложению соответствует подростку, в остальном в тебе слишком много признаков такого слабого и болезненного ребёнка.

Я замер, осмысливая услышанное.

Сколько лет живу, а так вежливо и деликатно недоноском меня ещё никто не называл…

Несмотря на недовольство главы каравана, задержались в городе ещё на несколько часов - Хэшхе насел на Халварда и даже к воргулам прицепился, о чём-то расспрашивая. И это при том, что мой опекун даже записи для змея приготовил - скрупулёзно документировал моё состояние, оказывается. Я немного нервничал и ёрзал, серый змей, представитель влиятельного рода Ист’мари (не раз упоминались в разнообразных записях о шеску) начинал уже понемногу звереть и раздражённо мести хвостом, а самый младший из четвёрки завис во дворе, с рассеянным видом наблюдая за перепёлками. Он ни слова не проронил за всё это время.

Наконец на целителя рыкнули и выгнали на улицу. Следом торопливо ушуршал “гадючонок”. Пора было прощаться, и от этого стало неожиданно тоскливо на душе. Привязался. Привык.

Попрощался с капитаном, пожелал волкам шерстить и не линять на их ехидные оскалы и напросился на обнимашки к Халварду.

— Не пропади там, — строго велел маг, хлопнув меня по спине. — Ты крутиться умеешь. Крутись изо всех сил.

— Не пропаду, — пообещал я и, понизив голос, прошептал: — И вы держите ухо востро. Вам воздастся. Я спрашивал.

О визите Глашатая я тогда промолчал, посчитав, что раз странное существо явилось ко мне тишком, то и нечего этим визитом светить. Но маг, кажется, что-то такое подозревал, ибо кивнул со всей серьёзностью.

Поблагодарив напоследок хозяина дома за пусть кратковременное, но гостеприимство, я выскользнул за утопленные в стене ворота и удивлённо уставился на эркшетов, которых пользовали змеи. Эти твари были ещё крупнее и шерстистее тех, что я уже видел, да и по окрасу отличались заметно. Порода?

Сёдла лежали между горбами, и с них свешивались массивные плетёные корзины на оба бока тварей. Шеску использовали их для транспортировки поклажи и собственных хвостов и сидели на зверях как-то по дамски, сложив свешивающийся хвост в свободную корзину. Ну или как лекарь с гадючонком - оба уже забрались на одного эркшета и сложили хвосты каждый в свою корзину.

Зверюги было всего три, серый восседал на своём невозмутимо, а шершавый, Ис’саата, сделал приглашающий жест в сторону своего. Я подполз ближе, настороженно принюхиваясь к меланхоличному зверю, и задрал голову, обозрев фронт работ. Потом оглянулся. Провожающие стояли в воротах, воргулы за их спинами скалились, предвкушая забавное зрелище. Фыркнув, я снял с плеча и закинул свою сумку в пустую корзину. Потом потянулся вверх, поднимаясь на хвосте и придерживаясь за корзину, ибо пошатывать начало. Рывком вскинуться - не проблема, но я решил подниматься медленно, и пришлось балансировать, что оказалось не так уж и легко…

— Ты справишься, ремешок! — зазубоскалили воргулы.

— Ещё немного!

— Хвост подтяни!

Наконец сумел перекинуть петлю тела в корзину, распёрся в ней, закрепляясь, и начал втягивать хвост. В процессе повернулся к волкам и украдкой показал подсмотренный у них же жест. Те радостно заржали-загавкали, а Халвард с тяжёлым вздохом сложил руки на груди.

Втянув наконец хвост, приподнялся и “сел” в характерную выемку в седле позади Ис’саата, стравив немного петли на другую сторону, как и он. Получилось весьма удобно, а главное - устойчиво и надёжно. И стоило мне усесться, как серый звонко прицокнул языком, и животные бодро двинулись с места. Мне казалось, при таких габаритах двигаться они должны были грузно и неторопливо, но шаг у них оказался плавный и широкий. Только и оставалось, что помахать на прощание людям… и волкам. Меньше минуты, и эркшеты свернули на широкую улицу, где и вовсе на плавную трусцу перешли, двигаясь на удивление быстро.

Шершавый оборачивался то и дело сперва, но, убедившись, что у меня всё в порядке и из седла с корзиной я вываливаться не собираюсь, успокоился. А я что, сидел да головой вертел, рассматривая с высоты остро пахнущего шерстяным ковром зверя проплывающий мимо город.

Держались широких улиц, чтобы животные не снижали хода, видимо, но потом всё равно запетляли по переулкам, ибо людской и гужевой поток стал слишком плотным. Проехались трущобами - грязно, пыльно и безнадёга, но подозрительные личности только злыми взглядами могучих животных и их седоков проводили. Не хотели связываться.

У города не было стен. Мы проехали халупы и чахлые огородики бедноты, груду мусора, в которой копошились некие грязные личности, и скоро оказались на каменистом плато. Оное постепенно поднималось, открывая неплохой вид на портовый город и извивающуюся чуть в стороне реку, вокруг которой квадратиками раскинулись зелёные поля. Воздух наполнили интересные запахи. Что-то горьковатое, пряное, иногда - приторное и смолистое. Запах сухого дерева, выносливых кустарников, трав и чего-то кактусоподобного. Не то что этого добра вокруг было много - там пучок, тут кусток, здесь вдоль дороги что-то торчит. Но нюх у меня ныне острый, и на подобной местности я его ещё не испытывал. Шеску, кстати, я подметил, тоже высовывали языки, принюхиваясь. Изредка. Им-то местность не была в новинку.

Дорога вскоре нырнула вниз, и каменистая местность начала обзаводиться песчаными наносами. Ящероверблюды прибавили ходу, один, затем другой трубно загудели. Им приветливо ответил такой же рёв. В стороне от дороги зашевелилось целое стадо массивных эркшетов. Причём под сёдлами. Многие навьючены тюками, другие с длинными седоками, разложившими хвосты по корзинам. Видать, в полной готовности ждали, чтобы немедленно двинутся в путь. Следы стоянки почти угадывались на истоптанной стадом земле.

Мы влились в караван, серый ушёл куда-то вперёд, полосатый лекарь держался ближе к нам. На меня поглядывали. Я тоже пялился, удивляясь разнообразию раскрасок и узоров.

И Халвард был прав - светлых окрасов тут было куда больше.

Двигался караван на удивление быстро, углубляясь в песчаную местность, перемежающуюся скалами и островками чахлой растительности. В какой-то момент Ис’саата сообщил, что идти будем долго, по темноте, чтобы добраться до намеченного места стоянки. Я вздохнул, что сожалею о случившейся задержке и закинул удочку, аккуратно поинтересовавшись, к чему такая спешка.

— Наши пути… чувствительны к положению звёзд и луны, — уклончиво произнёс он. И позже ушёл в отказ, отмахиваясь, что, мол, сам всё увидишь.

Ладно, посмотрим.

И я смотрел, смотрел по сторонам, пока пейзажи не наскучили, и меня не укачало в седле. Ну и на солнце разморило, так что я сполз в коризину, утрамбовавшись поудобнее. Задремал…

Проснулся от толчка, когда ящероверблюд опустился сперва на четвереньки, а потом и вовсе бухнулся на песочек. Сам дёрнулся, пытаясь выпрямиться, и опомнился, только когда корзина затрещала. Замер, аккуратно приподнялся и огляделся, развязываясь из тех узлов, в которые скрутился.

Уже стемнело, и небо было совершено чудесным, звёздным, с ярко светящимися лунами. Было немного зябко, и шеску шевелились бодро, торопясь устроиться на ночёвку. А ко мне уже целенаправленно полз полосатый, сверля недовольным взглядом. За ним растерянно мотылялся гадючонок.

Меня решительно из корзины вынули и велели растянуться на песке. Я сперва был не особо этому рад, но от песка всё ещё ощутимо тянуло жаром, и полежать на тёпленьком оказалось даже приятно. В этот раз лекарь начал копаться в моей энергетике, что-то то ли ворча, то ли объясняя полосатику про кровь. Было… местами довольно неуютно, но после каждого нового этапа его манипуляций ощущался прилив сил и приятненькая такая дрожь, что подтверждало, что змей знает, что делает. Так что я успокоился немного и попробовал отстраниться, наблюдая за тем, как хвостатые разбивают лагерь.

Ящероверблюдов разгрузили и расседлали. Расстелили им большое непонятного материала полотно, на которое высыпали из мешков какого-то корму. Здоровенные звери начали топтаться и радостно похрупывать угощением.

Шеску же творили странное - рыли не очень глубокие, но широкие ямы в сыпучем песке. Потом на каждую яму был настелен ковёр и сверху накрыт плотной тканью. Края присыпаны песком, с одной стороны оставлен вход. Такие… палаточки наоборот, объёмом вниз. Большие. И что-то их мало. На два десятка голов… вернее, хвостов, всего-то пять штук.

Многоместные, значит.

Разобравшись с делами, подполз шершавый. Полосатый воспользовался возможностью, и наговорил мне гадостей. Ис’саата снова переводил, сильно сглаживая углы - к шипящей речи я немного привык, и улавливал отдельные знакомые слова, которые в переводе оказывались не все.

Выпадало много слов ругательных, да…

Хэшхе был недоволен всем. И двигаюсь я неправильно, из-за чего у меня неравномерно развились мышцы, что приводит к зажимам и грозит серьёзными проблемами с позвоночником. И питаюсь неправильно, из-за чего почки с селезёнкой работают не ахти, а жирового слоя почти нет, и пью много, от чего отёчность, и по холоду наползался, заработав какую-то хронику, и с будущей линькой у меня проблемы намечаются… А пытаясь магичить, я себе что-то там нарушил, что ситуацию только усугубило, внутренние энергии перетекают неправильно и ситуацию не улучшают.

Честно, если бы он потом заявил, что у него есть отличное средство для решения всех этих проблем, и специально ради меня он готов сделать скидку, я бы не удивился. Удивился я с другого заявления.

— В смысле, тяжёлое отравление?! — переспросил я, повернувшись к полосатому. Тот фыркнул и выдал быструю тираду. Шершавый переводил:

— Он понимает, что ваш опекун действовал из лучших побуждений, и просто не знал нюансов применения этих трав. Но это не отменяет того факта, что неправильно подобранная дозировка и несоблюдение продолжительности курсов приёма успокоительного оказало на твой организм угнетающее воздействие. И вызвало привыкание. Попытка отучить твой организм от трав успехом не увенчалась, но наш достопочтенный лекарь обещает это уладить.

Я завис, переваривая услышанное. Ладно, в том, что мне подмешивали успокоительное… наверняка в чиджур, нет ничего такого. В том, что накрутил с дозировкой - тоже. Но разве нельзя было просто сказать?

И значит, приступы ночных кошмаров, что настигли меня в пути были последствиями прекращения приёма зелья?

Нет, я не обижен… И в целом понимаю мотивацию. Полосатому маг обо всём доложил, так что… Ну, может, поворчу немного при случае на эту тему. И вообще, я отлично себя чувствую, а страхов нагнали…

Ну, может, голодно немного. О чём я и сообщил, но меня огорошили заявлением, что я сегодня на диете. Допытался уточнений. Оказалось, для шеску нормально есть раз в один-два дня, да и вообще здоровый змей без вреда для себя может голодать неделю. А я с человеческого три-раза-в-день и понемногу - совершенно расстроил себе обмен веществ.

Мнда. Знал же, что шеску - скорее змеи, чем наги, но чтобы настолько…

Впрочем, никто не ел и готовкой не занимался. Приготовились к ночлегу, выставили караульных и расползлись по “палаткам”, спать. Я испытывал некоторые сомнения, но был настойчиво утянут полосатым внутрь, и утрамбован в самый низ быстро образующегося клубка змеиных тел. Когда в эту аморфную массу влился шершавый, стало совсем тяжко, я завозился… и все возились… и как-то внезапно всех всё устроило. Я тоже притих, чувствуя себя довольно сносно, несмотря на то, что был придавлен посторонними тушами едва ли не целиком.

Из хорошего - шеску совершенно не храпели во сне. Дышали медленно и глубоко, почти под ухом неторопливо и спокойно билось чьё-то сердце. А ещё под чужими телами было тепло.

Но успокоиться и уснуть мне удалось только после того, как я вспомнил об одном проклятии, что на меня наслали около сотни лет тому назад. Точного текста уже не вспомню, но там точно было что-то про змеиное кубло. Сбылось, что ли?

Забавно. В тот раз я отчасти был виноват. Эскалировал ситуацию, когда следовало вести себя сдержаннее и просто свалить от этих неадекватов.

Кармическая вселенская справедливость? Боги его знают. И я даже поимённо назвать могу, которые именно.

Спал относительно сносно. Кубло шевелилось редко, пряча подмёрзшие части тел в тёплую глубину, и в качестве подушки чужие хвосты вполне подходили. Ну, кроме Эрше Ис’саата, из-за его рельефной чешуи. И стоило с утра проснуться кому-то одному и начать выпутываться из кучки, как проснулись все.

Снаружи было ещё зябко, солнце только вставало, но его прикосновения уже приятно нагревали чешую. Эркшеты умудрились раскопать мощными лапами песок чуть дальше от скал, где изобиловали сильно погрызенные кустики, и цедили из ямы медленно проступающую воду. От них пахло теперь мокрыми шерстяными коврами. Свернув лагерь, животных прервали и начали деловито и шустро седлать и навьючивать. Я снова закинул свои вещички в корзинку и устроился в седле позади шершавого.

Было немного неуютно и голодно. Я спросил про еду и узнал, что оная будет вечером.

Печально.

Подумал и начал аккуратно испытывать терпение змея, спрашивая о том, о сём. Он оказался терпеливым, и потому я решил пользоваться ситуацией и допытаться от него перевода некоторых часто употребляемых нагами вокруг слов и помощи с произношением разных звуков. Язык доучивать надо ведь, в конце концов. Да и это хоть как-то отвлекало от мыслей о еде, которые начинали накатывать со всё большей силой.

В какой-то момент подлый змей предложил мне попробовать шесскую скороговорку, чтобы потренироваться выговаривать определённые звуки. Сколько лет живу, и до сих пор наивно полагал, что “сломать язык” - это образное выражение.

Меня обвели вокруг пальца и обезвредили на продолжительное время.

Скал понемногу становилось меньше, песка больше, растительность становилась совсем уж чахлой и невзрачной. Мы углублялись в пустыню. И двигались без остановок, до самого вечера. Ну, либо до приметной скалы, что рассекала первые, скромные барханы, как волнорез пенные барашки. От неё свернули на запад, и вскоре остановились на вроде как ничем не примечательном пятачке песка среди россыпи крупных камней. Однакож нюх мой отметил запахи растительности и… воды?

Как бы там ни было, меня снова разложили на песке ради процедур, сдобренных ворчанием и иногда руганью. В том числе и на гадюшонка, что был у полосатого вроде как за ученика. Когда от меня отстали, я немного пошуршал вокруг и правда убедился, что шеску раскопали яму и аккуратно набирают из неё воды в большой котёл, тщательно фильтруя через хитро сложенную материю.

Потом закопался в песочек. Он был такой тёплый, что я не удержался, и вспомнив о том, что многие пустынные змеи в него зарываются, тоже попробовал. Правильные движения подобрать удалось далеко не сразу, но когда сообразил, как и что делать, всё вышло на удивление легко и быстро. Песок будто жидким становился. Забавные ощущения, когда в него погружаешься.

Правда, поймал на себе странные взгляды прочих хвостатых при этом. Подумал, пополз выяснять к шершавому.

— Обычно таким забавляются маленькие дети, — пояснил он, выдержав предельно серьёзный тон. — Учитывая то, что ты сменил ноги на хвост совсем недавно…

Пришлось вздохнуть и отстать, наблюдая за окружающими и прислушиваясь к змеиному говору.

Лица шеску не казались лицами манекенов. Да, они были не слишком выразительными, но живыми. И общались они довольно эмоционально, активно работая руками и кончиками хвостов. Вообще, подвижные, живые, чешуя так и течёт завораживающе. Они успели попривыкнуть ко мне, и особого внимания уже не обращали, так, косились иногда со странным выражением в глазах.

Вроде и наги… А вроде и нет, то ли пропорции тела другие, то ли окрасы слишком отличаются. Интересно, Сэшиару доводилось видеть нагов в те времена, когда этот мир свободно сообщался со средоточием, или это чистой воды совпадение?

По лагерю пополз запах еды. Он воодушевлял, но близко подползать к кашеварящей парочке я не стал - они и так как-то нервно по сторонам поглядывали. Варили, кстати, кулёш, но весьма многообещающий - в котёл кроме крупы засыпали мелко нарезанного сушёного мяса, сушёные же мелкие красные… ягоды? И какие-то, наверное, кусочки клубней. Травы, специи и жир из горшочка. Запах от варева шёл недурственный. У меня даже желудок заурчал, неплохо так меня пугнув непонятным звуком, раздавшимся сильно позади, а не там, где я привык. Чуть погодя варево начали разливать в подставляемые кувшины с широким горлом. Шеску получали свою порцию и торопливо отползали в сторону, чтобы уговорить свою порцию в одиночестве. Рядом быстро нарисовался Хэшхе и вручил мне кувшин, оказавшийся удивительно лёгким и странным на ощупь. Это… что-то вроде сушёной тыквы? Только покрытое лаком снаружи? И форма… А ещё объём. Литра три тут точно будет. А со стороны они казались не такими внушительными.

— Иди, — велел полосатый строго, кивнув на раздачу. Я кивнул и, получив своих пару черпаков варева, как и все, отполз в сторону.

Ну ладно, допустим, не так уж и много, учитывая размеры тела. А вот то, что на поверхности проступил блестящий жёлтый жир слоем почти в два сантиметра… Пошевелил языком. Аппетитно. Аккуратно, чтобы не обжечься, сделал глоток. Вполне себе. Консистенция - самое оно, чтобы пить, все ингредиенты либо крупа, либо нарезаны очень мелко. Вкус… интересный. Кисло-сладкий, пряный. Разварившиеся ягодки чем-то напоминают барбарис, кусочки овощей - батат и морковь. Но вряд ли это они. Этот мир вообще довольно богат на уникальные овощи и фрукты.

Первые глотков пять я сделал с большим воодушевлением. Потом энтузиазма поубавилось, ибо варево было очень сытным, кроме всего прочего. На половине я понял, что наелся, по телу от горячего разлилось приятное тепло. Застыл в сомнениях и снова увидел бочком-бочком приближающегося полосатого. Он замер подле меня, прищурившись, но, не дождавшись непонятно какой реакции, подался вперёд и заглянул в “кувшин”.

— Фсст! — выдохнул он раздражённо. — Ешь!

— Не… — я жестом показал, что полон.

— Ешь! — недобро сощурился шеску. Помявшись, я сделал ещё пару глотков и покачал головой. И правда, некуда ж больше.Полосатый настаивать не стал, отобрал кувшин и уполз. Подумав, я отыскал шершавого и уточнил, завтра ли следующая кормёжка. Оказалось - послезавтра. Хм-м…

Ладно, посмотрим. А пока мой переводчик под боком, я снова пристал к нему за разъяснением некоторых слов. Он терпеливо спросил с меня скороговорку. Мол, её-то сперва освоил?

Я подбоченился и без запинки прошипел длинную фразу. Эрше Шио Ис’саата прицокнул языком и похвалил меня. А потом подло выдал другую скороговорку и уполз караулы расставлять на ночь. Ну ничего, завтра от меня так просто не отделается! На одной зверюге едем!

Спали снова - кублом, но эта ночь прошла для меня довольно тяжело. Чиджур с интересными травками я пил вчера, с утра, и эффект от них явно успел выветриться. Меня мучали то ли воспоминания, то ли кошмары, я просыпался, реальность оказывалась ещё страшнее, меня снова тащили к жертвеннику, и потом я просыпался по-настоящему. Всё чаще - под раздражённое шипение змеев, зажатый со всех сторон их телами. Отчасти это успокаивало, но выспаться не помогло. Но хоть подремал в седельной корзине, разморенный усталостью и пригревающим солнцем.

К вечеру я проголодался, вновь подвергся процедурам и попробовал поприставать к гадюшонку с вопросами, ибо моя шершавая нянька резво удрала крутиться в обществе главы каравана, того важного серого змея, а цепляться к полосатому смысла не было. Он всё ещё говорил либо слишком быстро, либо с руганью, которую я не понимал, либо рубил словами, чтобы я уж наверняка понял. А мне нужно было попрактиковаться разговаривать.

Погружение в языковую среду чудеса творит, однозначно. Но не настолько великие. Тихий и вечно растерянный шеску от меня едва не шарахнулся и отвечал заторможено и неуверенно. Толку с него было не ахти, но приставать к совсем посторонним змеям я не рисковал пока.

Ночь снова была беспокойной, и я был невыспавшимся и голодным. А вокруг уже простирались приличные такие барханы, и становилось как-то… жарковато? Вроде с одной стороны нет, но чувствовал я себя как-то неуютно, появилось чувство тревожности и желание переложить хвост куда-нибудь. Я нервничал, возился, даже перестал приставать к Ис’саата с расспросами. Он заметил моё состояние и поменялся со мной корзинами, ибо его была, хм, в теньке от мощной туши ящероверблюда.

— Тёмным окрасам бывает нелегко в такое время. Слишком сильно нагреваетесь, — качнул головой он.

— Так это и есть “жарко”? Хм, забавно.

— Что именно? — неожиданно заинтересовался шершавый.

— Человеком “жарко” ощущается совсем иначе. Тело некоторое время охлаждается само, выделяя пот. Но если оно нагреется слишком уж сильно, то начинает буквально сочиться влагой. Это не слишком приятно, но главное - организм теряет воду, — пояснил я. — Появляется сухость во рту, жажда, острое желание снять лишнюю одежду, или плюхнуться в воду, или найти любой другой способ охладится.

- Да, забавно, — подумав, согласился шеску. - Никогда не задумывался, что двуногими это может ощущаться иначе. Вот почему их потребности в воде при пересечении пустыни возрастают настолько.

— Я слышал, иногда становится так жарко, что человек не в состоянии охладиться, даже если может хоть обпиться, хоть облиться водой.

— И гибнет, — кивнул шеску. — В пустыне есть такие места. Мы стараемся их избегать по возможности. Там даже ночью не становится прохладнее. Эркшетам очень тяжело там. Могут и подохнуть. Да и нам весьма неуютно.

Хм… Что-то аналогичное Дыханию Зимы? Не удивлюсь.

— Всего лишь неуютно? — хмыкнул.

Шершавый задумался. Потом произнёс:

— Тебя бы я туда не взял. Пару парней из нынешнего каравана, впрочем, тоже. Да и Хэшхе был бы там лишь обузой, едва способной поддерживать собственную жизнь.

Я задумчиво оглянулся, найдя взглядом эркшета лекаря и его дурного ученика. В размерах, что ли, дело? Или окрасе?

Мне, кстати, несколько полегчало. Я провёл ладонью по собственной чешуе, пытаясь прикинуть температуру. Более тёмная часть всё ещё была ощутимо теплее, но тревожность отпустила. А потому я вернулся, под тяжёлый вздох шершавого, к вопросам о языке шеску и нюансам произношения.

К оазису подошли засветло, и шес Эрше Шио Ис’саата сразу подметил, что вожак тревожится, но старательно это скрывает, как бы ненароком подворачивая хвост то и дело. Так что едва Шио убедился, что караулы расставлены, животных кормят, а подготовка к ночёвке идёт своим чередом, он поспешил отыскать молодого коллегу. Тот, плотно уложив хвост, возился с “пауком” на краю зелёного островка, дожидаясь восхода первых звёзд.

— Шес Ист’мари? — подал он голос, предупреждая о своём приближении. Очень уж задумчивым казался вожак. И правда - едва не вздрогнул да сдвинулся, пряча от взгляда кончик хвоста.

— Шес Ис’саата, — склонил голову вежливо молодой глава рода. — Какие-то проблемы?

— Хм, хотел спросить у вас то же самое. Я доверяю чутью вашего семейства и знаю о том опыте, что вы приобрели, путешествуя с отцом. Во мне нет сомнений касательно ваших умений. И потому ваше беспокойство тревожит меня.

— Фсст! — ругнулся шеску, и по телу его прокатилась недовольная волна, смазав след в песке. — Это так заметно?

— Для пытливого глаза, — мазнёт хвостом по песку. — Так что же случилось?

— Пустыня неспокойна. Воздух горчит, и ветры стелятся по земле. Не удивлюсь, если звёзды сместились. Пожалуй, нам стоит изменить маршрут. Путь до города Храмов может стать чересчур сложным сейчас.

Шио вздохнул тихо. Это было весьма досадно - он рассчитывал посетить архив А-шин-ро, чтобы попробовать поискать кое-какие сведения. Но - идти против решения Ист’мари, ведущего караван, не стал. Спросил только:

— А как же груз для Дома Скорби?

— Отправлю со своими людьми, когда вернёмся домой. Дом Cкорби может подождать пару дней. Шес Ишису - нет.

— Тц! — скривился Шио, начав прихлопывать кончиком хвоста по песку. — Последнее время он и правда чересчур придирчив к вашей семье.

— Ищет повод. Но моя семья ведёт дела честно, и придраться ему не к чему.

В молодом главе рода явно взыграла гордость, и Эрше Шио Ис’саата головой качнул.

— Мой вам совет, — помедлив, произнёс он. — Спровоцируйте его на конфликт. Личностный. Ещё лучше, если это сделает кто-то из ваших братьев. Пусть в совете увидят, что ваша вражда завязана на разногласиях и неприятии, а значит, не имеет под собой серьёзных финансовых или правовых оснований.

— Если же этого не сделать? — пёстрый, весь в отца, змей нахмурился и взволнованно передёрнул хвостом, из-за чего стал похож на него ещё больше.

— Он может первым изобрести повод для конфликта. Такой, что к тому же аукнется не в вашу пользу на Совете, — пояснил Эрше.

— Хм… И даже если клевету или подлог удастся доказать…

— Сделает он это не своими руками.

— Обвинить его не удастся, а репутация моего рода всё равно будет запятнана подозрениями.

— Вы отлично поняли мои опасения, шес Ист’мари.

— Мне остаётся только поблагодарить вас за совет, шес Ис’саата.

К этому времени на потемневшем небе показались первые звёзды. Ист’мари недовольно дёрнул хвостом, едва увидев их, а, замерив углы прибором, покачал головой.

— Сильное смещение. Буря пришла в эти земли. Три к одному, что двигается из глубин Великого Песчаного Моря в сторону Города Храмов. Если повезёт - пройдём по краю…

Рассуждения вожака прервали крики, какая-то возня и низкое, стелящееся по песку шипение, что было едва слышно, но пробирало до самого кончика хвоста. Оба шеску вскинулись и торопливо направились на звуки, доносившиеся из почти что самого центра лагеря.

Застали картину не столько тревожную, сколько странную - подкидыш замер, изогнувшись для атаки и припав к земле. Скрюченные пальцы зарылись в песок, а бока раздувались как меха, порождая это угрожающее, почти не уступающее по эффекту голосу Старших, шипение. Напротив крутился весьма самодовольно выглядящий Хэшхе, и его растерянный последыш. Так же присутствовала пара змеев из охраны - один зажимал активно кровоточащее предплечье. Между ними всеми валялся кусок плотного полотна.

— Что здесь происходит?! — требовательно прошипел Араш, в миг обретая силу и стать вожака каравана из древнего рода путешественников.

Подкидыш обернулся на голос, судорожно дёрнувшись всем телом и выплюнув новую порцию шипения. Стало ясно, что он не в себе - лицо как восковая маска, глаза совершенно дурные с “диким” зрачком, а на зубах видны разводы крови.

— Всего лишь небольшой эксперимент, — хмыкнул Хэшхе, сдвигаясь ближе к подопечному, на что тот среагировал резким движением и новой порцией шипения. — Мальчишка и правда склонен впадать в состояние неконтролируемого смятения в определённых случаях. Хорошо хоть - с уклоном в агрессию, а не в полный ступор.

Шио нахмурился, аккуратно сдвинувшись к подкидышу. Честно сказать, сперва он склонялся ко мнению шеса Реаса, но, посмотрев на это растрёпанное чудо, полностью уверился в том, что никакого дурного умысла в действиях брата их господина не было. Над потомком а-шин-ро сжалились, сохранив ему жизнь, пусть и в таком виде, и передали на попечение ползучего рода без всякой корысти.

— Шес, будьте осторожны! — подал голос раненый. — Он, кажется, ядовит.

— О, как любопытно! — воодушевился Хэшхе. — Это подтверждает кое-какие мои подозрения. И какие симптомы?

Он скользнул к покусанному, и, среагировав на его движение, мальчишка вновь дёрнулся. Шио воспользовался этим мгновенно, бросив себя на подкидыша, перехватив за руку, придавив хвостом к земле его мощно изогнувшееся тело. Мальчишка извернулся, норовя укусить, и схлопотал звучную затрещину.

Помогло.

В стороне Ист’мари раздражённо рычал на лекаря, что невозмутимо копошился с раненым охранником, которому плохело на глазах. Шио же придержал чуть обмякшего и часто-часто моргающего подкидыша. Тот не дёргался, дышал тяжело и, похоже, начинал осмысливать происходящее. В какой-то момент облизнулся и сплюнул, потом перевёл на шеску уже вполне вменяемый взгляд.

— Я… Мне… — он растерянно пробормотал, огляделся и сразу остановил взгляд на Хэшхе. Глаза недобро сузились, но затем он увидел, что именно делает лекарь, и начал отплёвываться с новой силой.

На этом Шио посчитал, что подкидыша отпускать можно. Спросит аккуратно:

— Тебя напугали?

— Кажется… — пробормочет тот невнятно, возя по пасти языком.

Мимо прошуршал возмущённый Ист’мари, и разогнал любопытствующих заниматься своими делами. Хэшэе, совершенно не впечатлившийся устроенным ему разносом, закончил с чарами и перемотал чистым полотном кусаную рану. Оставил паршиво выглядящего охранника на попечение ученика и направился в сторону мгновенно напрягшегося подкидыша.

— Скажи Ремешку, что я не собираюсь его больше пугать. Просто посмотрю зубки, — почти пропел подозрительно довольный лекарь. Пришлось переводить, только помягче, а то Арвин попытался забиться ему за спину и едва на хвост не наползал. Уговорить его получилось без особого труда, но взгляды на лекаря он бросал теперь откровенно злые. И на месте Хэшхе, Шио не стал бы совать ему пальцы в рот.

Однако лекарь их туда сунул, весело насвистывая себе под нос, чем заставил подкидыша вновь начать плеваться, когда того отпустили.

— Что ж, мы явно определились с возрастом этого тела. И, частично - с его отражением, — заключил Хэшхе, отодвигаясь от нервничающего подкидыша. - Скажи Ремешку, что он молодец или что-то около того. Успокой, в общем. А мне надо приглядеть за Эшесом. Вдруг яд ещё и по внутренним органам ударит?

Произнёс он это воодушевлённо, уже развернувшись и уползая.

Эрше Шио Ис’саата медленно вздохнул и перевёл взгляд на подкидыша. И так каждую ночь из-за него просыпаются…

Мальчишка же перестал плеваться и теперь пристально смотрел на старшего шеску.

— Как он меня назвал?!

***

Кактус попался высокий, но активно плодоносящий, о чём свидетельствовали и наливающиеся цветом плоды, и перепаханный песок под начавшей деревенеть нижней частью ствола. Местная живность, что насекомая, что не очень, имела привычку закапывать плоды в песочек, чтобы тихо и спокойно ими там лакомиться. Соответственно, другая живность этот песочек под кактусами копала, чтобы полакомиться белками и протеинами первой. Но в основном ночью, днём в пустыне было откровенно потише.

Я поёрзал и начал подниматься выше на собственном хвосте, нацелившись на самые красивые и спелые… э… фрукты? Ягоды? Чем они там считаются?Плоды, в общем. У этого вида - съедобные и довольно сочные, волокнистые и сладкие, хотя и без особого аромата.

Подстроиться к принятому у шеску рациону у меня всё не получалось, запихнуть в себя всю калорийную похлёбку просто не выходило, и потому в день перед очередным ужином у меня брюхо начинало от голода подводить. Выклянчить съестного не получалось, да и возможность питаться подножным кормом появилась только сейчас, в неожиданную, среди бела дня, остановку, и даже не у оазиса.

Шеску чего-то ждали и благосклонно разрешили мне поохотиться на кактусы, лишь бы под ногами не вертелся и не раздражал своим голодным ворчанием.

Под хвостами…

И вообще, слава мало того, что припадочного, так ещё и ядовитого очков мне не добавила. И это несмотря на то, что я даже извинился перед тем змеем! Хотя тот сам виноват - повестись на уговоры Хэшхе и протестировать с его подачи мою стрессоустойчивость…

У яда, кстати, отвратительный вкус, он щипет язык и перебивает нюх, отдавая одновременно скипидаром и чем-то таким исконно больнично-медицинским. Из плохого - молочные зубы я, оказывается, ещё не сменил, а они не имеют желобов для нормального впрыскивания яда. Да и сами железы, похоже, ещё не сформированы толком, работая у молодняка как оружие последнего шанса - вцепишься со всей дури зубами да под адреналином, и эти уплотнения над дёснами, в глубине и по бокам пасти, надрываются, заполняя рот смесью яда, слюны и крови. Это позже они прирастут к новым, полым зубам и начнут действовать по желанию. Сейчас же болят, сволочи, и неохотно зарастают, так что жевать сочные плоды нужно будет аккуратно, а то пасть опять наполнится кровью. Вот этот, кстати, пойдёт…

Торопливо сорвал плод, избежав контакта с многообещающе растопыренными иглами, и сунул в воротник. Просторные одежды заранее прихватил пояском поплотнее, и в отвисшую на животе ткань теперь можно вместить порядком плодов.

Как оказалось, кстати, ядовитость среди шеску - некоторая редкость. Есть несколько родов, в которых ядовиты все поголовно, есть - в которых ядовитые изредка родятся, но подавляющее большинство таким свойством не обладает. Как пояснил Шершавый, ядовитые обычно слишком самоуверенны и чаще гибнут во время боёв и нападений. Сказано было вроде даже с намёком.

Хотя, с кем мне тут воевать? Хэшхе, конечно, сволочь та ещё, и гадость я бы ему какую устроил… сильно потом. Ибо пока, к сожалению, завишу от полосатого и, хуже того, прекрасно чувствую результаты его трудов. Энергетические структуры моего тела заметно укрепились, переток энергии по ним стал куда свободнее и гармоничнее, подчиняясь неким непонятным мне ритмам. Аура ужалась ещё плотнее, что удивительным образом не мешало ей воспринимать токи энергий вокруг, но явно при этом поднимало уровень защищённости организма от разнообразных основанных на них влияний. Ну и довеском к этому начало улучшаться общее физическое состояние, и тело воспринималось всё свободнее и роднее, хотя и прежде я как-то не жаловался.

И стало понятнее, от чего что Халвард, что божество предостерегали меня от занятий магией людей. Энергетические структуры человека довольно статичны. Переток энергии по ним слабый и происходит постоянно, без серьёзных изменений, если это, конечно, не что-то патологическое. И развивать эти структуры довольно просто - нагнетать в них энергию и “растягивать” неподатливые жилы грубо и топорно. Ибо повредить их - тут постараться нужно, не обладая крайне солидным запасом свободной энергии. В общем, сравнить можно с садовым шлангом - в меру мягким и достаточно выносливым, чтобы не слишком переживать за его целостность.

Каналы шеску при этом… Пожалуй, большее подходит сравнение с кровеносными сосудами - они имеют что-то наподобие клапанов и способности сжиматься-расширяться, гоняющей энергии в каком-то особом ритме, если продолжать аналогию. Грубым обращением, конечно, не так уж просто порвать эластичные стенки этих “сосудов”, но вот истрепать их до потери естественных свойств - как плюнуть.

Одёжка тяжелела от плодов, я позарился уже и на те, что не выглядели особо спелыми, обдирая всё, до чего мог дотянуться. Колючки у этого развесистого образчика были ого-го, так что дотянуться мог, увы, не везде, и в конце концов пришлось отступить. Возвращаться к лагерю я, впрочем, тоже не торопился, засел на краю припорошенной песком каменистой насыпи, где было не слишком жарко и, вытащив из-за пазухи сочный плод, принялся обкусывать с него на диво плотную шкурку. Шеску и правда нервничали в присутствии посторонних во время еды. И мне казалось, что это был момент не столько культурный, сколько связанный с инстинктами. Есть шеску нужно не так часто, культура социального принятия пищи у них из-за этого не выработалась, а хищнические эгоистичные привычки остались. Конечно, всё было сугубо индивидуально, но в целом змеи предпочитали уединяться во время еды и не лезть к тем, кто пищу принимает. Так чего их раздражать?

Впился зубами в сочную мякоть. Впрочем - аккуратно, чтобы не разбередить едва зажившие дёсны. Пара плодов, и желудок перестало подводить так уж отчаянно. Мысли прояснились и потекли спокойней.

Увы, но физиология оказывает определённое влияние на разум. Биохимию ведь никто не отменял, заодно с расовой, вернее, видовой спецификой. И я то и дело замечаю их влияние на себя и своё поведение.

Не говоря уж и о других… моментах.

И почему, спрашивается, я в своё время не пошёл учиться на психолога? Нет, я много читал по теме… Но больше о том, что касалось сохранения здоровой психики по, и во время достижения бессмертия. А меня происходящее порядком напрягает. Потеря контроля над собой это крайне неприятная вещь, и если в первый раз меня скрутило жёстко, но не до помрачения рассудка, то вчера…

И правда напугали? Что именно повлияло на меня так сильно? Произошедшее было совершенно неожиданно, я не понял, что произошло, меня придавили и, кажется, набросили что-то на голову. Не уверен. Обездвижили и дезориентировали.

Повозив языком во рту, я поспешил достать новый кактусовый фрукт. Очистка пошла быстрее - приноровился надкусывать его так, чтобы сдирать шкурку едва ли не полосками. А там сочная мякоть…

Змеи зашевелись тем временем. Животных не разгружали, так что много возни с тем, чтобы собраться в путь, не ожидалось. А вон и Шершавый. Раздаёт какие-то распоряжения, но при этом поглядывает в мою сторону. Я торопливо дочистил и в пару укусов заглотил вкусняшку, слизнул потёкший по подбородку сок (всё же в обладании длинном языком есть свои прелести), и пошуршал к шесу Эрше. Шес - это у них вежливое обращение к благородному. Мне не положено, а к барышням, всем без исключения, принято обращаться “шесса”.

— Отправляемся, — сообщил очевидное змей. — Впереди - опасные земли, так что когда окажемся там, не зевай. И продень хвост под верёвку, чтобы не вывалиться из корзины, если вдруг.

Так вот зачем она там. Ремень безопасности, однако. Лишь пару дней назад заметил, что в корзине изнутри сбоку прижата толстая верёвочная петля. Я кинул, и вслед за ним направился к нашему эркшету. И подметил, что шеску либо активно достают оружие, либо приторачивают его к сёдлам поближе. Вон один здоровенный змей, почти не уступающий моему сопровождающему в размерах, согнул монументального вида лук, чтобы накинуть на рога толстую тетиву. Так же среди оружия наблюдались боевые серпы, сильно смахивающие на хопеши, серпообразные секиры, смахивающие на бердыши, и совершенно монструозные боевые топоры с клевцом. В целом - логично, змеям силы не занимать, рубить они могут мощно, хотя и от возможности колоть тоже отказываться не хотят.

А уже забираясь в седло я заметил как голова каравана, тот пёстрый змей, достал как из ниоткуда нечто древковое и ярко бликующее на солнце идеальной полировкой. Прокрутил мельничкой и убрал туда, откуда вытащил, просто резко опустив руку.

“Доставалку” разминал? Это артефакт, или чары, или фокусы с пространственными карманами? В этом мире последние, вроде, не в ходу, но кто шеску знает?

— Арвин! — поторопил меня Шершавый.

Я подтянулся, забрался в корзину, затем устроился в седле и кивнул на Ист’мари:

— А что это у него было?

— Суруш, — односложно ответил змей.

— Суруш… Душа? — переспросил я

— Душа это сур, — поправил он. — Но суруш и правда производное от этого слова. В целом, его название можно перевести как “отражение глубинной сути”. При желании каждый может обучиться извлекать её и придавать ей форму оружия.

— Каждый-каждый, или каждый шеску? — заинтересованно уточнил я.

— Шеску, — змей подстегнул наш ездовой коврик. К седлу у него под рукой уже был приторочен тяжёлый выгнутый клинок с длинной рукоятью. - Это подарок нашего Отца, и я не берусь судить, сможешь ли ты овладеть им. По всему выходит, что должен, в тебе течёт та кровь, что Он влил в тела наших предков. Правда, её мало. Но это не мешает тебе попытаться.

— И что нужно делать? — воодушевился я. Всегда хотел заполучить какую-нибудь призываемую цацку, чтобы всегда была под рукой. Нет, две даже раздобыл в своё время, но качество у одной было сомнительное, и от неё пришлось избавиться, а другая “пряталась” в кольцо, и её я через пару десятилетий лишился в одном переплёте…

— Рано. Тебе нужно многому научиться сперва, — снисходительно качнул головой он.

Ну рано так рано. Я напоказ вздохну, и оглядел уже выдвинувшийся в дорогу караван. Строй кстати, изменили - шли плотнее, гружёных эркшетов загнали в середину, охрана распределилась по краям. Мы же ехали за головой отряда, с парой боевого вида змеев по бокам.

— А почему никто суруши не достаёт больше? Не умеют? Или не принято? У всех оружие обычное припасено… — я подвинулся к спине Шершавого, торопливо шепча появившиеся вопросы.

— Не всем удаётся освоить это умение быстро, ибо принять себя и свою суть как есть для многих становится великим испытанием. Да и хвастаться обретённым сурушем не принято, он - для действительно серьёзных ситуаций и противников. Другие брезгают применять его к тому, с чем могут справиться обычным оружием, — терпеливо пояснил змей.

Себя и свою суть? Как любопытно, это что, выходит, какая-то духовная практика? Значит, у меня не должно возникнуть особых проблем, если, конечно, у меня вообще есть возможность пользовать подобное. В своё время я…

От мыслей меня отвлёк подрагивающий впереди мираж. Он висел низко-низко над присыпанным песком каменистым плато, и становился… чётче? Вот очередная кучка высоких кактусов совсем исчезла за образом полосатой песчанниковой скалы, пейзаж стал чётче, воздух дрожал будто от жара по краям огромного окнища. А потом я увидел второе солнце там, впереди, и окончательно понял, что это ни черта не мираж. Пёстрый зычно гаркнул, и караван прибавил ходу, топочущей массой направляясь прямо в центр… вот этого вот. Я невольно вцепился в седло и растопырил все свои чувства, надеясь изучить диковину.

Вот наконец граница этого явления, температура резко падает, обдавая шкуру холодком, на язык лезут отголоски мерзкого, химического запаха, а по чувствам проходится застойная, тяжёлая энергетика местной перемычки.

Чего?!

Кручу головой по сторонам, совершенно не понимая, какого чёрта происходит. Здесь, куда мы прошли через дрожащее окнище, есть нормальное небо и солнце, песочек лежит и… Из него прорастают странные образования, отдалённо напоминающие кристаллизовавшиеся местные кактусы. К ним липнет клочьями ваты характерный, но довольно жиденький туман.

По ощущениям - это перемычка. Туман тоже оттуда, но остальное - явно нормальный мир. Но такого не может быть. То, через что мы прошли, не являлось спонтанным порталом, сотворённым - тем более, ощущения при пересечении границы были почти никакие, как будто бы…

Как будто закрыл глаза и оказался вдруг “там”, а не “здесь”.

Что происходит? Это какая-то особенность этого конкретно взятого мира, или я чего-то не понимаю?

Пока я пытался сообразить, что происходит, язык обожгло накатившей химической вонью, а сбоку загудела низко спущенная тетива. По левую руку от каравана взметнулась буквально снесённая стрелой тварь. Она походила на крокодила с узкой мордой и длинными лапами, покрытого гладкой серой шкурой и похожими на кристаллы и стеклянные шипы выростами. В ярком солнечном свете они переливались подобно бензиновому пятну - всеми цветами радуги.

Твари пёрли и пёрли, и не было им конца. Эркшеты под громкие присвисты змеев неслись так, что в ушах шумело, а я судорожно сжимал хвостом страховочную верёвку да ещё и в седло вцепился едва ли не зубами, припав к нему всем телом, чтобы заодно не мешаться под рукой у своего сопровождающего.

Крокодилы оказались существами на удивление прыгучими, и некоторые, те, что помельче и полегче, падали едва ли не на голову, перелетая и высоченных эркшетов, и их всадников. По топору Ис’саата стекала переливающаяся, отвратительно воняющая кровь.

Впрочем, не удивительно, что твари массово прыгали, пытаясь атаковать всадников - ящероверблюды пёрли как танки, топоча всех, кому не повезло подвернуться им под мощные лапы, а когти тварей завязали в густой шерсти самоходных ковриков, не причиняя им никакого вреда. И в этот момент уже крокодилам вред причиняли змеи - кто чем. В основном оружием, но пару раз, я видел, летящих крокодилов мощно перешибало хлестнувшими хвостами. То и дело мелькалипричудливо выглядящие древковые, вероятно, суруши.

Два раза мы меняли направление движения, сворачивая то налево, то направо и ориентируясь вообще непонятно на что. Но вроде эффект это возымело, ибо крокодилы как-то ненавязчиво закончились. Шершавый полуобернулся в седле, проверяя, на месте ли я. Отцепив от сбруи едва не судорогой сведённую руку, я помахал ему кончиками пальцев. Змей после этого немного расслабился, а я в очередной раз остро пожалел об отсутствии хоть какого-нибудь вменяемого оружия.

Без него… нервно, а кинжал в этой ситуации будет всё же коротковат.

Скорости не снижали. Я отчётливо чувствовал, что наш ездовой ковёр дышит тяжелее, и начал переживать на счёт животин. А вывезут ли? Сколько ещё нам так чесать?

Химической вонью заражённой “плесенью” крови нюх отбило напрочь. Хотелось плеваться, хотелось отобрать у шершавого топор и почистить от этой дряни. Но, увы, при ближайшем рассмотрении ею оказалась заляпана и шерсть эркшета, и пара брызг попала на мой драгоценный бок. Но и тряпки под рукой нет, и шевелиться было боязно - на такой скорости шатало и потряхивало довольно сильно. Даром что полхвоста утрамбовано в корзину и дважды пропущено под страховочной верёвкой. Вывалишься на песочек, и не думаю, что возвращаться за тобой станут. Ибо из-под этого песочка твари как раз и выкапывались целыми стаями!

А ещё прохлада перемычки начала донимать. Вернее, не прохлада, температура на ней вполне вменяемая, градусов чуть меньше двадцати, может, но после жара и солнца пустыни это было зябковато.

Змеи, кстати, на несущихся во весь опор ящероверблюдах восседали ровненько, балансируя так, будто им пониже спины были вкручены гироскопы. Лучники так и вовсе стравливали ещё с метр тушки и крутили своей человеческой частью как хищная птица клювом, наводясь на цель и стабилизируясь.

И мелкие стаи песчаной дряни они прореживали очень бодро, не давая даже приблизиться к каравану. А больших, слава местным богам, больше не попадалось.

А потом солнце ударило по глазам, скакнув по небосводу, а на плечи рухнул жар пустыни. Проморгавшись и покрутив головой, я заметил и ”мираж”, из которого всё ещё выскакивали эркшеты, и разительные изменения пейзажа.

Вот теперь мы были в совершенно лубочной пустыне - барханы, песок и ничего кроме. Ясное небо, светлое от жара, и ветерок, сдувающий песчинки с чётких, будто под линеечку очерченных гребней.

Караван, впрочем, не останавливался ещё минут пять, и только когда ящероверблюды вычесали на относительно ровное место между подковообразными песчаными горами, пёстрый скомандовал остановку. Ну как остановку - змеи посвистывали, командуя зверюгам сбавить скорость, и ехали дальше. Караван сделал три круга вокруг бархана, позволяя разгорячённым животным постепенно перейти на шаг и немного отдышаться и остыть. А после - деловито занялись осмотром зверей и самих себя. Раненых, к счастью, не было - не считать же за ранения мелкие царапины и ссадины? Впрочем, полосатый бодро пошуршал их обрабатывать. Да и прочие змеи первым делом доставали из поклажи объёмные фляги и тряпки. Остро запахло настойкой какой-то травы на спирту. Запах перебивал химическую вонь крови, и, как оказалось, зелье против неё и предназначалось. Мне тоже выдали смоченную тряпку, велев оттереть попавшие на чешую брызги. Я воспользовался ей с радостью, ибо вонючая зараза вызывала брезгливость и потенциально всё-таки была опасна. Для того чтобы заразиться этой “плесенью”, правда, нужно было в ней либо искупаться, а потом поплёвывать в потолок продолжительное время, либо получить в рану хорошую порцию этой дряни. Заражались обитающие на перемычке существа в основном из-за длительного пребывания около неких “источников заражения”, которые ни в одной книге, что мне попались в руки, описаны не были, и я даже близко не представляю, что они вообще такое.

Ну хоть вроде бы не вирус.

Оттёрлась гадость легко, и я помог Шершавому почистить от нее сбрую и шерсть нашего эркшета. Своим топором он в последнюю очередь занялся - что металлу сделается? А тряпки потом собрали в довольно внушительную кучку, и спалили. И я отлично понимаю, отчего змеи с такой брезгливостью относятся к порченой крови.

Когда пламя слизнуло проспиртованные тряпки, шеску явно довольно расслабились. По лицам было не очень понятно, но позы стали менее напряжёнными.

— А теперь стоянка, и ужин? — уточнил я с надеждой.

Ис’саата взглянул на меня, эдак мучительно заломив бровь. Однако ответил пёстрый, с довольно сильным акцентом:

— Опасно. Уйдём дальше. Может быть завтра.

Засада. Ну, по крайней мере, мою накидку всё ещё оттягивает на пузе запас кактусовых фруктов. Шкурка жёсткая, помяться не должны были.

Вот когда снова отправились в путь - и начал их грызть, из-за чего Шершавый выглядел немного нервно, то и дело оборачиваясь и косясь на меня. Я честно старался не чавкать, но сочные фрукты весьма заманчиво хрустели, стоило впиться в них зубами.

И ведь деться змею было некуда, мы снова ехали на нашем ящероверблюде, и расстояния между нами было на один горб тварюки.

Но всё проходит, и это прошло. Фрукты кончились, и шершавый успокоился. Я худо-бедно перебил голод и сполз в мерно покачивающуюся корзину. Караван шёл неторопливо, но всё тем же тревожным строем. И до самой темноты шли, когда солнце совсем скрылось за барханами, на небе проступили звёзды, а песок отдал накопленное за день тепло, и начало стремительно холодать. Тогда уже остановились, расставили караул, быстро-быстро вырыли и обустроили лёжки.

На голодный желудок спалось плохо, кошмары то и дело тревожили мой сон, но, едва просыпаясь, я чувствовал на себе тяжесть и тепло чужих тел и проваливался обратно в дрёму. Сон кублом определённо начал входить в привычку. Только вот посреди ночи с дежурства вернулся Шершавый, и ввинтился в нашу кучку, холодя чешуёй. Это разбудило меня основательно, и я некоторое время просто лежал, слушая медленное и спокойное дыхание шеску. Потом здоровенный змей согрелся, и я завертелся, устраиваясь поплотнее к нему.

Поутру шеску тревожно собирались в путь, меня, заспавшегося, растолкал полосатый для проведения обязательных процедур. Спросонья я на него нашипел, заработав язвительное замечание, смысл которого не вполне понял. Методы, конечно, у полосатого… Но колдует приятно, а после его магии чувство такое, что хорошего кофе выпил. Бодро и хорошо!

Нашёл шершавого, помогавшего с навьючиванием меланхоличных ящероверблюдов. Очень спокойные твари, кстати. Спросил про то, чем меня там обозвали опять, оказалось, устойчивый фразеологизм, который можно перевести как “такой маленький и уже такой грозный”.

Обижаться или нет? К лекарю у меня уже много закладочек на будущее собралось. Не то чтобы я злопамятный, но в стремлении к бессмертию правильное распределение кредита доверия среди окружающих - очень полезная практика.

— А ужин будет? — поинтересовался я жалостливо. Мысли о еде были очень навязчивы.

Шершавый вздохнул, медленно и долго.

— Посмотрим. Если покинем опасную территорию. Иначе придётся идти и часть ночи.

— Опасную? — переспросил я подозрительно. — Вы о тех чудовищах с лунной тропы?

— Нет. Они сюда не сунутся. В другом дело, — он кивнул в сторону… просто пустыни? А не, вон дымка на горизонте, на мираж не похожа, а…

— Песчаная буря? — уточнил я.

— Да. Такое случается, — кивнул Шершавый, подтягивая ремни и закрепляя плотную ткань, которой дополнительно закрывали вьюки, нагруженные на зверьё. — Буря может бушевать вокруг Города несколько дней, захватывая значительную часть прилегающих к нему земель. Так что туда мы не пойдём. Направимся к другой тропе.

Жаль. На знаменитый Город Храмов взглянуть хотелось. Вернее, на то, что от него осталось после той самой великой катастрофы. Информации о ней я нашёл много, но все источники, скажем так, не заслуживали доверия. И не удивительно - пять тысячелетий с хвостиком минуло. Часть города с тех пор восстановили, часть - до сих пор лежит в тщательно охраняемых руинах, в которых наверняка можно найти много чего интересного, если как следует покопаться… Но делать этого я конечно не буду.

В ближайшие лет десять, может, двадцать.

Собрались торопливо, погрузились, поехали.

Жрать охота.

И ящероверблюды тоже, казалось, вели себя беспокойнее. То ли из-за непогоды, что ненавязчиво висела на горизонте, то ли из-за отсутствия нормальных отдыха и кормёжки. Я чувствовал с ними острую солидарность и ещё некоторое время поглядывал на муть на горизонте, но она и не рассасывалась, и не приближалась. Пробовал приставать к Шершавому на предмет углублённого изучения языка, но внутреннее нарастающее раздражение этому мешало. И урчало время от времени. Я пытался дремать, спустившись в корзину, но без особого толка. Жарко, голодно, беспокойно.

После полудня всё гулявшая вдалеке буря начала увеличиваться и разрастаться. Шеску занервничали, и голова каравана отдал команду останавливаться и готовиться к подступающей непогоде. Змеи явно тревожились. Эркшеты сбивались в кучку, ложась на землю и зарываясь мордами в мех друг друга. Удобненько. Разгружать их не стали, только суетились, ещё раз проверяя, как закреплена поклажа. Змеи доставали полотна ткани и начинали укутываться. Ага, у меня тоже такое есть. Дали, когда в дорогу собирали.

Шершавый удовлетворённо кивнул, увидев, что я уже достал ткань. Указал на других змеев, поясняя, как именно правильно укутать “человеческую” часть тела и улечься. Напряжённо поводя хвостом утверждал, что опасность бури минимальна, если всё сделать правильно и терпеливо переждать…

С досадой глянул на стремительно приближающуюся стену песка. Вот и гадай теперь - он беспокоится, потому что буря опасна, или потому что опасается, что я психану и подвергну себя опасности? Чтоб Хэшхе какая-нибудь дрянь за хвост покусала!

Завернулся в ткань и улёгся как нужно - человеческую часть на бок и сжаться в комочек, а остальную тушу вывернуть поверх и свернуть спиралью плотненько. Меня одобрительно похлопали по тушке и удалились. И вообще возня вокруг затихала, сменяясь нарастающим шелестом. Лежалось относительно удобно, плотная ткань воздух кое-как пропускала, так что если не суетиться и дышать медленно и спокойно…

Неожиданный перепад давления я почувствовал всем телом. Это точно была не обычная природная буря. Вот чешуи касается просто порывистый ветерок, пара мгновений резко насыщаемого магического фона, и сверху обрушивается неожиданная тяжесть, ветер хлещет пескоструйной машиной сбоку, а шипение и шелест заставляет задуматься о ковре разъярённых змей.

Нервно. Контролирую дыхание, тем более, что под тканью становится немного душно. Остро чувствуется, в каком направлении ветер хлещет чешую, будто рулон наждачки разматывает и по ней протаскивает, звук и ощущения не слишком приятные.

Эта ерунда всё продолжается, начинаю чувствовать, что меня засыпает песком с противоположного бока. Песок просачивается между нервно сжатыми кольцами, тяжело оседает на ткань. Время тянется мучительно медленно, буря бушует, дышать понемногу становится тяжелее, да и всё тревожнее за чешую в тех местах, которые оказываются под ударами ветра. Остальное, кажется, заносит песком...

В какой-то момент пришлось вспоминать и проговаривать про себя мантры одного интересного учения, которые неплохо помогали сосредоточиться и выравнивать дыхание и сердцебиение. И это было паршиво - за исключением магического фона буря казалась мне не слишком сильно отличающейся от тех, в которых я успел побывать. Не слишком опасной, одним словом, но паническая атака всё равно пыталась нагло подкрасться и завладеть мной.

А ещё буря длилась, длилась и длилась, что тоже ничуть не помогало. А ещё меня, кажется, порядком засыпало песком. Как бы вообще не закопало! Как там называется эта фобия, когда боятся быть похороненными заживо?!

Что буря ушла, я понял, когда уползла враждебная магия, и шуршание-шипение начало стихать. Полежал ещё немного и начал шевелиться, выворачиваясь из-под песка. Его оказалось неожиданно много и тяжело. А потом ещё из ткани выпутался и вдохнул наконец полной грудью жаркий и пыльный воздух.

Или правильнее будет сказать - полной тушкой?

Ландшафт вокруг поменялся. С одной стороны сильно - песчаные валы явно сдвинулись и поменяли форму, с другой стороны - нет. Как была вокруг пустыня, так и осталась. Тут и там шевелились песчаные холмики - змеи отряхивались и выпрямлялись. Кучка ездового зверья едва угадывалась в кособоком бархане, из которого тут и там торчали потрёпанные тюки. Буря то ли стихла, то ли отступила обратно, к горизонту, где виднелась невнятная дымка.

Шершавый мощно развернулся выкапываясь совсем рядом и, сбросив плотную ткань, отыскал меня взглядом. Выдохнул успокоившись.

— Теперь то пожрать дадут? — уточнил я у него ворчливо. Змей закатил глаза.

***

Как оказалось, то что буря прошла для каравана довольно безобидно, мне просто показалось. Сёдла и тюки истрепало знатно, местами по коже, ткани и верёвкам и правда будто наждаками прошлось. Некоторые тюки были повреждены, другие рассыпались из-за того, что крепёж подвёл, и частично затерялись под песком. Эркшетам буря не повредила, разве что отряхивались они долго, отяжелев от засевшего в густой шерсти песка.

И по шеску прошлось. Практически у всех, у меня, в том числе, оказавшаяся наиболее подветренной чешуя была сильно потёрта. На тех, у кого она от природы гладкая и блестящая, это было заметно особенно хорошо. Шеску невесело называли это “поцелуями пустыни”, а я задумался о том, что с человека таким могло и кожу ободрать. И хорошо, если не до костей…

Потёртости чешуи начало саднить на солнце, когда то окончательно проступило из-под осевшей пылевой дымки. Шес Эрше сказал, что это нормально, посоветовал прятать потёртости под тканью и обрадовал тем, что это спровоцирует линьку через недельку-другую. Самого-то его на вид почти не “обветрило”, чешуя у него была толстенная из-за своей формы.

А ещё сделали наконец нормальный привал и приготовили еды! И в этот раз в меня влезло всё. Даже о добавке задумался, но Хешхэ запретил.

Какого чёрта спрашивается?! Количество претензий к лекарю всё растёт…

На следующее утро шеску дружно занялись странным - подоставали из своих вещей щипчики и начали тщательно осматривать хвосты. Сперва мне подумалось, что это связано с потёртостями после бури, но потом Ис’саата выдал мне инструмент и пояснил его назначение.

Весь караван вшей искал. Песчаных. Кажется, я читал о них уже. Паразиты, как он объяснил, были практически в каждой песчаной буре, приходящей из глубины пустыни. Неотличимые от песчинок, они забивались под стёртые песком чешуйки и впивались подобно клещам. Ещё часть оседала в шерсти эркшетов и среди поклажи, и ночью сползалась к спящим змеям на запах. Жрали эти паразиты исключительно кровь шеску, и искать их имело смысл только когда они хоть немного насосались и становились видимыми. Ну и когда все сползлись на вкусное, и можно избавиться от всех тварей разом.

Сперва я не слишком понимал, что искать, но, найдя одного паразита, начал замечать и выдёргивать всё новых и новых тварей. Они и правда были похожи на песчинки, застрявшие в складках кожи между чешуёй и под краем чешуек. Только - с красными точками высосанной крови в серёдке. Подцеплял, выкручивал из неожиданно обильно кровящих ранок, похожих на булавочные уколы, и брезгливо давил. Шершавый, обдирающий свой хвост, рассказывал ужасы про то, как стремительно растущие паразиты ввинчиваются под самую чешую и остаются незаметными до тех пор, пока не вымахают с хорошую фасолину. И тогда от них не избавиться без того, чтобы расковырять всё до мяса. Но хуже того - к тому времени эти твари успевают отложить пару кладок и заразить не только невнимательного шеску, но и всех вокруг него.

Слово “вшивый” у шеску считалось очень грубым и оскорбительным, и означало не того, кто подцепил вшей, а того, кто не достаточно тщательно от них почистился и принёс заразу в дом.

И мне, молодому-зелёному, в этом вопросе не доверяли, и осмотрели потом в две пары глаз, заставляя вертеться и показывать себя всего. Почти. “Человеческой” частью и брюшными пластинами вши брезговали.

Троих гадин просмотрел, к слову.

Занял этот процесс порядком времени, и до самого вечера караван двигался очень бодро. А потом ещё и затемно снялись с места. Я не выспался, а меланхоличные до того верблюдоящеры начали артачиться. Но - успели к месту и времени открытия очередной “лунной тропы” - так они называли эти непонятные проколы пространства.

Эта была спокойнее - песка здесь не было, и из под него ничего не выкапывалось. Вокруг были камни, скалы и даже редкие лужи, затянутые чем-то вроде мазутной плёнки. Запах от них шёл гадостный, тот самый, химический, радужно-плесенный, и караван старательно их объезжал. Ехали долго, запах дряни становился всё сильнее, и в какой-то момент мы проехали мимо того, что когда-то было оазисом. Опять мазутная вонючая лужа, только большая, и кристаллизовавшаяся в переливающиеся неопрятные кучки растительность по её краям. В луже, кажется, что-то жило - разводы на поверхности колыхались. Но - оно не вылазило, и змеи вели себя достаточно спокойно. Шершавый на вопросы не отвечал, призывая соблюдать тишину. Зараза.

Миновали бывший оазис, выехали на каменистое плато, окружённое сгустившейся хмарью и ватным туманом, и ждали. Долго. Нервно. Пока не открылся очередной проход, и мы не выбрались в нормальную реальность.

И снова солнце не с той стороны и не в том положении. Вокруг простиралась песчано-каменистая долина с явными следами протекавшей когда-то по её центру реки. Впереди вырастали невысокие, без снежных шапок, но такие характерно-полосатые красно-жёлтые со светлыми прослойками горы. Прикинул, как там выглядела карта, уточнил. Оказалось - Ши-ен-са или змеиный хребет. Мы проскочили здоровенное пятно пустыни парой переходов по лунной тропе. Не берусь судить по расстоянию, но на карте смотрится внушительно, однако. Ещё один момент к ящику вопросов, главные из которых - что это вообще такое и как оно работает?

Нападаю с вопросами на Шершавого. Отмахивается скороговорками и предлагает попробовать перейти в общении на язык шеску. И ещё тактически хвалит мои успехи. Ладно, прикинулся, что повёлся на его уловку.

Предгорья, кстати, поживее. Начала появляться зелень, особенно в тенистых местах под скалами и во вроде как сухих руслах мелких ручьёв и бывшей реки. В вышине кружили стервятники, на каменистых подъемах иногда мелькало что-то среднее между большим длинноногим зайцем и маленьким горбатым копытнем. И кактусов стало больше и чаще до целых зарослей, которые кто-то откровенно топтал и жрал периодически. Да и под ногами взбодрившихся эркшетов теперь явно дорога наблюдается. Пыльная, старинная, но добротная, на века строенная. И вполне может быть, века тут лежащая.

Долина сузилась и начала втягиваться в ущелье. Пытаясь выговорить сложный пассаж на языке змей, не сразу понял, почему шеску вежливо склоняют головы, огляделся и натурально прикусил язык. До крови. Торопливо наклонил голову, как и все, исподтишка поглядывая на сливающуюся с камнем тварь. На уступе, неподалёку от того места, где дорога ныряла в ущелье, возлежал колоссальный змей. Он находился немного выше и по расцветке отлично сливался с осыпающимся склоном из крошащегося кирпичного камня с вкраплениями более светлых пород.

Или мимикрировал. Не знаю.

Но голова у змея была размером с легковушку, да и по форме чем-то напоминала легендарное зубило. Глаза - с хорошие такие подносы, зрачок большой и круглый, радужка пёстрая. Змей высунул лениво здоровенный раздвоенный язык, провожая нас взглядом. Чуть качнул кончиком хвоста, свисающим с камней сильно дальше. Наверное, это было благосклонным жестом. Шеску, во всяком случае, не суетились, а эркшеты змея, кажется, вовсе не заметили.

— Что… Кто это был?! — шёпотом поинтересовался я, когда мы отъехали подальше от змеюки.

— Один из Старших, — пояснил змей. — Имени его уже никто не помнит, так что все называют его Стражем Ущелья.

Ничего не понял и напал на Шершавого с вопросами. В этот раз отбрыкиваться он не стал и поведал, что где-то после пятисотлетия шеску получают возможность обретать вооон такой облик. А как переваливает за тысячу, частенько решают отказаться от остальных, нежа свои огромные тела на солнышке и время от времени сокрушая армии вторжения и разматывая голодные стаи тварей Запределья.

Занятно. В записях про шеску я такого не находил. Уточнил некоторые моменты… И да, Старших всего-то пятеро ныне здравствует. Причём, одного никто уже давно не видел, а ещё один впал в спячку и просыпается раз в несколько десятилетий. А трое оставшихся шляются вокруг города и отгоняют посторонних под настроение. Наверное, Старшие могли бы рассказать много чего интересного… если бы захотели. По аккуратному описанию шеса Эрше, они не горели особым желанием общаться. Только питались и грелись на солнце.

Интересно, я тоже стану длинным, толстым и ленивым, если застряну в этом мире на тысячелетие? В целом, не такая плохая перспектива, если учесть альтернативы…

Но избежать такого счастья я всё же попробую.

Доклад проводился по форме и занял довольно продолжительное время, что заставило жреца совсем изнервничаться. Члены совета это, конечно же, заметили, но независимо друг от друга не стали заострять на этом внимание и намеренно затягивать доклад уточняющими вопросами по поводу дел торговых и пройденного маршрута.

Многим и самим не терпелось послушать о подкидыше - человек, обращённый в шеску! История подобных случаев не помнила. Во всяком случае, среди самих змей. У воргулов нечто подобное было доступно посредством некоего тайного и крайне редко проводимого ритуала. Да и про певчих утренней зари поговаривали разное. Опять же, новая кровь всегда вызывала интерес среди старых родов. Однако ж пространный отчёт лекаря рода Ист’мари многих разочаровал - подкидыш был интересен, с хорошим потенциалом, начисто сведённым на нет множеством проблем как физических, так и душевных. И возиться с этими проблемами никому из присутствующих членов совета не хотелось. Указующий видел это отчётливо и испытывал по этому поводу некоторую досаду. Намного проще было бы, если бы за свежую кровь сцепились в спорах и благополучно сами всё разрешили. Сейчас же опеку придётся назначать, и снова кто-то останется недоволен его решением.

Не будет доставлять подкидыш проблем и окрепнет - обидятся те, кому его не досталось. Будет обузой - заобижаются назначенные опекуны. В последнее время многие входящие в совет рода стали настолько мнительны в отношении любых его решений, что Указующий вынужден был по десять раз взвешивать все “за” и “против” всякий раз, когда ему приходилось вмешиваться в процесс принятия решений.

Он бы начал подозревать заговор с попыткой захвата власти в перспективе, если бы в этом был хоть какой-то смысл…

— Шессу Хэшхе есть что добавить? — с надеждой спросил Указующий, когда задумчивое молчание затянулось.

— Через пару линек, думаю, я смогу с большей точностью определить отражение и его чистоту, — бодро отозвался говорливый лекарь. - Если же какая-то информация найдётся в архивах а-шин-ро…

— Я подам запрос, — согласился Указующий. Это и вправду могло быть полезно. Вон, даже члены совета несколько оживились. — У кого-то ещё есть вопросы? Предложения?

— Отдайте его в храм! — вскинулся жрец, приняв взволнованную и угрожающую позу. — Милостью господина нашего мы быстро разберёмся насколько точно его случай соответствует…

— Совет уже принял решение отвергнуть это ваше предложение, — вежливо напомнил Указующий, перебив Верховного. - Ввиду новой появившейся информации… Совет желает пересмотреть его?

Ни один из присутствующих змеев не высказался. Кто отрицательно мотнул головой, кто отмахнулся хвостом, кто демонстративно вопрос проигнорировал к вящему неудовольствию жреца. Мягко говоря, всех присутствующих шес Реас успел достать своим помешательством на старинной легенде. И даже те, кто в прошлое голосование разделяли его озабоченность, после доклада демонстрировали заметный скепсис.

Указующий обвёл всех присутствующих взглядом, ловя настроение собравшихся, и решил попытать удачу аккуратным вопросом:

— Возможно, кто-то хочет предложить свою кандидатуру в качестве опекуна подкидыша?

Ровно та же реакция, что и на предыдущий вопрос. Представители правящих родов предпочли промолчать. Что-ж, придётся выкручиваться. Но навязывать опёку определённо не стоит, как и отдавать подкидыша в приют. Для слабого и болезненного чужака это определённо станет приговором.

Самым разумным в сложившейся ситуации видится просто отложить эту проблему на потом. Указующему это не нравилось, но альтернативы были ещё сомнительнее.

— Насколько я понял, у шеса Эрше Шио Ис’саата сложились доверительные отношения с подкидышем, — аккуратно уточнил Указующий. Крупный молчаливый змей встрепенулся и склонил голову утвердительно.

— Можно сказать и так, шес.

— В таком случае, я попрошу вас побыть его попечителем до тех пор, пока он не войдёт в возраст. Из казны будет выделена компенсация за ваши труды. Кроме того, шес Сарэши Араш Ист’мари, ваш медик начал вести его, могу ли я просить вас продолжить присматривать за ним и дальше? Оплата будет произведена в соответствии…

— Не нужно денег, — качнул головой шес Ист’мари. - Мой род возьмёт на себя этот труд безвозмездно.

Это заявление заставило старейшин встрепенуться и оживиться, посмотреть на молодого коллегу с подозрением и интересом.

— Шес Рашасар, — вскинулся старейшина Ишису. — Позвольте и мне принять участие в судьбе этого… ребёнка. Упоминалась его значительная склонность к управлению внутренними энергиями. Я выделю одного из своих чародеев для его начального обучения Искусству. Безвозмездно.

Указующий аж дыхание задержал. Поворот был интересным, и отчасти предсказуемым. Между двумя родами наблюдалось некоторое напряжение в последнее время. И если мотив Ист’мари был не вполне понятен, то шес Ишису сделал ход вполне ожидаемый. Приставить соглядатая к безхозному ребёнку со свежей кровью и хорошим потенциалом, чтобы быть в курсе его развития и, если что, иметь более высокие шансы забрать его в свой род, обставив конкурента, тоже положившего на него глаз? О подобном, похоже, подумали и прочие члены совета.

— Отпрыски шеса Ис’саата посещают Круг моего рода, — вскинулся глава рода Сэли, — Если подкидыш захочет приобщиться к нему, пускай присоединяется. Оплаты я не потребую.

— О, это определённо будет ему полезно. — оживился лекарь. — Его физическое развитие оставляет желать лучшего, но главное, что ему необходимо сейчас…

Шес Ист’мари дёрнулся, толкнув лекаря боком. Тот понятливо притих и опустил взгляд.

Другим советникам предложить на тех же условиях было особо нечего, и они напряжённо обдумывали ситуацию, поглядывая на конкурентов. Указующий тихо выдохнул - всё складывалось весьма неплохо, и немного поднял голос:

— Ещё предложения? Нет? Тогда давайте перейдём к вопросу цен на корень краснобородки, караван принёс с торжища довольно тревожные слухи. Шес Ист’мари, вам слово.

Внимание снова переключилось на молодого главу рода - выращиванием краснобородки промышляли многие, и тема напрямую касалась их финансов. А Указующий сдвинулся в сторону, надеясь, что уж тут-то шеску разберутся и без его вмешательства.

***

Я заснул. На ровном месте, обняв свой мешок и сползя на собственный хвост. Такого за мной не водилось уже довольно давно и потому несколько смущало. Ну спал плохо этой ночью. Но точно не хуже нескольких предыдущих ночей. Переизбыток впечатлений? Как будто я не повидал на своём веку всякой любопытной архитектуры! Тем более что город шеску смотрелся довольно буднично по сравнению с тем-же прибрежным городом. Ну разбросанные по склонам коробочки и пузатые башенки из очень хорошо обработанного местного камня. Гладенькие, швы между блоками совсем незаметны, местами украшения вырезаны - узор такой скромный, змейкой. Крыши плоские, окошки арочками, небольшие и редкие. Иногда попадаются крупные коробки с углами-башенками, похожие на маленькие форты. Из-за тщательности и мастерства обработки материала всё это смотрелось игрушечным, отлитым из подкрашенного фарфора, но ещё не покрытым глазурью и не обожжённым.

Куда интереснее были жители города. Разноцветные, пёстрые, длинные. Пятнистые, полосатые, с узорами чёткими и ассиметричными пятнами, в ярких одеждах, с бусами и лентами в волосах. Разные оттенки кожи, разнообразнейшие цвета волос… Пёстрое население было ярким контрастом для однотонных и однотипных построек.

Мимо всего этого разноцветия мы, отделившись от каравана, и ехали до особо крупной коробочки, что была пристанищем местных органов власти. Шеску, кстати, уже пару тысячелетий обкатывают какую-то своеобразную разновидность парламентарной монархии, что, с учётом их долгой в среднем жизни, оказалось образованием довольно стабильным и эффективным. И вот в этой коробочке парламентарии сходились, обсуждали всякое и принимали решения. Когда караван только приближался к городу, пёстрый передал сообщение о завершении похода, и ему в ответ пришло распоряжение прибыть сразу туда для скорейшего рассмотрения некоторых вопросов. Не только моего - караван вёз кроме всего прочего ещё какие-то важные новости из человеческих земель.

Нас пропустили в здание без всяких там проверок или препираний, стража просто с поклонами расступилась, давая пройти. Я любопытно оглядывался, тиская прихваченный на всякий случай мешок, но был несколько разочарован. Внутри всё было довольно утилитарно, из украшений - геометрическая мозаика, местами явно имитирующая узоры шкур. Мебели - ноль, украшений - почти ноль, пара гобеленов тут и там, да в большом зале коллекция чьих-то здоровенных рогов. Скучновато для главного в государстве здания.

Нас провели на второй этаж (по весьма удобного наклона изогнутому пандусу, а не лестнице) где нас поджидал забавного окраса змей. Крупная чешуя на спине и боках у него была такого… серо-оливкового скучного оттенка, на боках более светлого, едва не в зелень. А вот брюхо было весёлого жёлтого, почти цыплячьего цвета. Волосы серые, украшенные бусами, тело казалось нездорово длинным, с очень тонким и длинным непосредственно хвостиком. Как оказалось, местный… Нет, не правитель. Официальный представитель Совета и распорядитель некоторых церемоний, насколько я понял из прочитанных описаний должности. Очень странный змей. На языке королевств он говорил весьма неплохо и впечатление оставлял существа очень вежливого и кроткого. Задал пару дежурных вопросов, заставив понервничать и подбирать как можно более нейтральные ответы.

Зуб даю, этот тип либо самый заядлый местный интриган, либо самое опасное существо в городе. Ну не может пусть даже чисто репрезентативный монарх себя так держать без серьёзных козырей в рукаве!

После он увёл Пёстрого, Шершавого и Полосатого доктора, а мне велели обождать в угловом помещении с видом на главную улицу. Ну ничего, ученика Хэшхе и вовсе с эркшетами внизу оставили. Зато я застал прибытие пары важных змеев со свитами и вообще мог понаблюдать за пёстрой суетой. А потом прямо там под окном и задремал позорно…

Проснулся от того, что меня пнули легонько. Вернее, толкнули выкаченной вперёд петлёй тела. Первые мгновения нервно оглядывался и пытался понять, где оказался, но потом меня попустило. Хлопнул глазами на сосредоточенного Шершавого. Распрямил сами собой скрючившиеся пальцы, подобрал мешок, выпрямился. Шеску немного расслабился.

— Ползём, — вздохнул он наконец.

— Куда? — уточнил я быстро.

— Отсюда, — лаконично ответил змей. Потом помедлил и приоткрыл завесу тайны над тем, что так испортило его настроение: - Меня назначили твоим попечителем.

И, развернувшись, направился к выходу. Я пополз за ним в некоторой задумчивости. Нет, неужели я его своими расспросами настолько достал?

Мы спустились на первый этаж, прошуршали мимо пёстрой группы змеев, смахивающих на каких-то секретарей. Потом добрались до нашего ящероверблюда под грустным взглядом всё ещё кукующего подле своей животины гадюшонка. Погрузились. Выехали мимо охраны на широкую и оживлённую главную улицу. Только тогда змей изволил заговорить. Привык, что ли, что мы беседуем в основном на спине скотины?

— Никто из членов совета не захотел утруждать себя опекой над тобой. Посчитали подобное чересчур сомнительным и обременительным шагом. Решили сперва посмотреть, что из тебя вырастет, и каких успехов ты добьёшься в ближайшие пару лет.

— Это плохо? — уточнил я настороженно.

— Если бы один из старших родов взял тебя под крыло, это сильно облегчило бы тебе жизнь, — пояснил шеску. — А сейчас тебе придётся прилагать больше усилий, чтобы тебя посчитали достойным кандидатом для принятия в род.

О, двуногий. Одет, как шеску, коса тоже почти настолько же хороша. На ногах просторные штаны из тонкой ткани и сандалии.

— А если я останусь под вашей опекой? — уточнил я, провожая неожиданного прохожего взглядом. — Почему мне обязательно нужно вступить в род кого-то из советников?

Шершавый повернулся ко мне, и во взгляде его явно читалось снисхождение. Но он всё же пояснил:

— Ты обладаешь очень хорошей предрасположенностью к магии. Мой род - род воинов, у нас просто нет ни своих чародеев, ни материалов для обучения мага, да и средств купить уроки у старших родов. Оставшись под моей опекой, ты потеряешь слишком многое, не приобретя ничего стоящего взамен.

Я хмыкнул, вдохнул поглубже и напал на змея с вопросами. Тот стоически отвечал, не увиливая, развёрнуто и в своей любимой манере вежливо сглаживая углы и шероховатости.

Как оказалось, пусть шеску по моей оценке и были существами магическими, сами они врождённые особые силы и способности, вроде того же призыва суруша или возможности менять облик за магию не считали. К оной они причисляли исключительно комплексные воздействия на реальность, талантом к которым, как оказалось, обладали немногие. И рода, в которых такие талантливые индивиды рождались регулярно, не придумали ничего лучше, чем приватизировать знания о магии, выставив за них приличный ценник. Так что рождённые в семьях простолюдинов способные шеску были вынуждены либо зарывать свой талант в землю, либо идти на поклон к старшим родам, в надежде что их примут и возьмут под крыло. И брали же. Обучали, пристраивали к делу и естественно требовали в ответ лояльности и послушания. Против меня сыграло то, что я всё же чужак и недоносок. Важные змеи, заправляющие тут всем, хотели сперва присмотреться ко мне, понять, стою я вложений или нет.

Ну, и хорошо, что они так думали. На деле - это у меня появилась возможность присмотреться и выбрать. Если бы с ходу назначили в какой-то род, потом было бы не отвертеться.

Начальное обучение мне, к слову, обеспечат и здоровье подправят. А проживание и питание предоставит наш большой шершавый друг собственной персоной. До тех пор, пока меня не признают совершеннолетним и самостоятельным. Когда это произойдёт… Зависит. Но пара лет в запасе у меня точно есть. Ис’саата сам был в больших сомнениях насчёт этого пункта, но намекнул, что при необходимости время, отведённое мне на изучение основ, можно будет попробовать затянуть. Мне не понравилась его настойчивость в том, что мне обязательно нужно присоединиться к какому-то старшему роду. Впрочем, я пока мало знаком с местными порядками и традициями.

Посмотрим, в общем.

Расспрашивал его аккуратно о том о сём всю дорогу до поместья Ис’саата. Что-как с обучением, какие рода предоставили, кхм, помощь, как себя вести с их представителями, какие порядки приняты в его доме, и что делать мне, чтобы не слишком утруждать домочадцев своим присутствием…

Так, собственно, и прошла вся дорога до окраин города, где располагались поместья со своими садами. Это смотрелось довольно странно - местность всё ещё была весьма пустынной, сам город был откровенно пыльненький, реки в долине не наблюдалось. Но здесь зелень была более влаголюбивого вида - с сочными зелёными листьями, крупными или мелкими и многочисленными. Обычно всё это выглядывало из-за высоких каменных заборов, выстроенных с тем же тщанием, как и всё остальное. Нужное нам поместье стояло в стороне от основной дороги, к нему пришлось подниматься по склону горы, но само оно находилось на довольно обширной, почти ровной площадке, с которой открывался весьма неплохой вид на долину. Самая окраина города, кстати, и поместья тут были побольше, сады пообширнее, да и между ними расстояния было достаточно, чтобы вместить то любопытную складку рельефа, то скалистый выступ, то заросли кактусов.

Поместье представляло собой высокую трёхэтажную коробочку-замок, к которой по обе стороны лепились длинные прямоугольные одноэтажные коробочки без окон, зато с зубцами по парапету.

Или это не фасад? Вход-то там есть - тяжёлая дверь, да и площадка перед ней довольно прилично выглядит. Но свернули мы к левому крылу строения, за углом которого была прилеплена ещё одна коробочка, в этот раз - низкая башенка с массивными воротами, выходящими в хозяйственный двор поместья. Ворота, тоже тяжёлые, обитые металлом, были уже предусмотрительно распахнуты - подле них крутилась пара крупных, мутной окраски шеску. Они почтительно склонили головы и, когда возбуждённо фырчащий и ухающий эркшет миновал ворота, деловито их закрыли. Зверюга, к слову, распугивая местную разновидность кур, бодро направилась к длинному каменному корыту, наполненному водой, что стояло у большого квадратного колодца с тканевым навесом над ним. Шершавый даже не пытался остановить зверюгу. Дождался, когда та присосётся к воде, остановившись, и слез, отдавая распоряжения подоспевшим шеску. Я тоже сполз вниз, подхватив и закинув на плечо свой мешок. Засуетившиеся змеи бросали на меня удивлённые взгляды, но не лезли - снимали с эркшета единственный большой тюк и уже начинали расстёгивать сбрую аппетитно хлюпающей водой зверюги. Я же поторопился за Шершавым, направившимся к воротам простенка, отделявшего хозяйственный двор от ухоженного садика, что прилегал к главному зданию сзади. Большой сад с деревьями начинался по правую сторону от обоих дворов.

Шершавый вполз в декоративные воротца, мне пришлось обождать, пока он минует их целиком, и тогда уже скользнуть следом. Я только начал разглядывать ухоженный и очень зелёный садик с дорожками и клумбами, когда меня вспугнул ну очень громкий и пронзительный визг. От неожиданного звука я дёрнулся, но быстро взял себя в руки - верещала маленькая кремовая молния, что была ловко подхвачена Шершавым и взята на ручки. Длинный хвостик мигом обвил могучий торс шеску, а шею обхватили тонкие ручонки. Змей что-то тихо и ласково зашипел мелкому существу - зрелище было весьма умилительным.

Я почти успел втянуть свой хвост в сад, когда меня наконец заметили. Кукольная мордашка с живыми, блестящими глазами повернулась ко мне. Кажется, это девочка? Сложная причёска из множества косичек как бы намекает. Шершавый пару раз упоминал о своих сыновьях, но те должны были быть сильно старше. А ещё у порога дома нарисовалась его супруга. Угрозой от неё повеяло так, что я невольно замер, так и не закрыв до конца калитку.

Эта была первая женщина-шеску, которую я видел вблизи. И надо сказать, внутри аж что-то ёкнуло - имитация фигуры под лёгкой туникой была невероятно сочной, а лицо было слишком идеальным, чтобы быть правдой. Доработанная умельцами фотография с глянцевой обложки, не иначе. Идеальная кожа, плавный овал лица, сочные, чётко очерченные губы и яркие глаза с тёмными, длинными и трогательными ресницами. Бровки будто нарисованы, как и локоны, ниспадающие на лицо, выбившись из сложных кос. Змеиным своим типажом она очень напоминала супруга - такой же фактуры ребристая чешуя, схожий рисунок на ней, но цвет был более насыщенный, яркий, узоры на чешуе были почти кирпичными и очень чёткими.

И эта богиня взирала на меня с совершенно нескрываемой угрозой и неприязнью. В замешательстве я начал было перебирать возможные причины, даже бегло себя осмотрел, но тут Ис’саата подполз к супруге, шепнул ей что-то, и женщину отпустило. Кольца её расслабились, кончик хвоста перестал гневно подрагивать, а из взгляда исчезло звериное желание убивать. Нет, взирала на меня на по-прежнему без восторга, но я уже смог выдохнуть и таки закрыть калитку. Шершавый подозвал меня, и представил. Мелкая любопытно хлопала на меня глазами с его плеча. Окрасом явно в папку пошла, не такая яркая как матушка.

Я, склонив голову, предельно вежливо поздоровался с шессой. Получил вдумчивый кивок в ответ. После змей пояснил супруге и дочери ситуацию более развёрнуто - что я особенный и буду теперь жить с ними на общих основаниях. Что-то про решение совета и соглашение ещё сказал. Его супругу это не слишком порадовало. Она поджала губки, но всё же выдала вежливое приглашение чувствовать себя как дома. И бросила на мужа красноречивый взгляд а-ля “позже поговорим”. Потом первая вползла в дом, отдавая вертящемуся в зале слуге какое-то распоряжение. Я не очень понял. В просторную “прихожую”, кстати, успели притащить снятый с эркшета тюк, и мелкая, наконец отлипнув от папочки, поползла нетерпеливо к нему. Отцу ничего не оставалось, кроме как начать его распаковывать в поисках привезённых с торжища подарков. Шесса ненавязчиво заняла позицию между мной и ребёнком, и я начал подозревать в происходящем влияние инстинктов. Так что на мелкую старался даже не смотреть. На женщину тоже, хотя её фигура привлекала взгляд только так. Опять же, было любопытно - груди - это тоже имитация человеческой физиологии, или шеску-таки млекопитающие?

Скоро появилось двое слуг с кувшинами. Протянули с поклонами мне и Шершавому. Ответил как положено, запнувшись немного на одном слове, да взял кувшин. Просто местная традиция по возвращению домой из долгого путешествия. В кувшинах была вода, только-только поднятая из глубокого колодца. Холодная, свежая и удивительно мягкая с явным минеральным душком. Нет, не сероводорода, его я как раз и не улавливал. Трудно сказать, что там такое было, но мой змеиный “нюх” чётко различал и вкус, и запах растворённых в воде минералов. Вкусная…

После того как кувшины были опустошены, слуге велено было проводить меня в комнату. Я не возражал - понятно, что змею охота побыть с семьёй. И ввести супругу в курс дела досконально. Да и мне было любопытно посмотреть на быт шеску. Внутри самого дома, кстати, все двери были открыты, и запирались исключительно во время нападений или каких других неприятностей. В обычное время дверные проёмы закрывались только тяжёлыми шерстяными занавесями, чему я немало обрадовался - прищемлять хвост дверьми надоело ужасно. Узоры, кстати, на всех занавесях были разные, что помогало ориентироваться, ибо комнат по сторонам длинного коридора правого крыла было порядком. Свет проникал сверху через небольшие круглые оконца в потолке, забранные то ли грубым стеклом, то ли слюдяными пластинами. И вот наконец личная комната - за весёлой красно-жёлтой занавесью. Квадратная, относительно просторная, одно окно, выходящее в сад, с широким подоконником и мощными ставнями. У окна стол, пустая этажерка в углу. У другой стены пара массивных сундуков для личных вещей и возвышение, застланное ковром - место для отдыха. Не для сна, именно для дневного отдыха, когда приспичит там книжку почитать, например. Дома шеску обогреваются редко, окна не застеклены, хочешь закрыть - запирай ставни. А ночью температура падает довольно сильно, так что даже в видных родах змеи спят в кучу в отдельных помещениях. Исключение - супружеские пары, у них своё ложе с подогревом, и маленькие дети первые годы жизни спят у родителей. И общая спальня это такая совершенно особая территория со своим сводом правил и норм поведения. Когда мне их озвучивали, я не переставлял удивляться, и, честно сказать, не очень поверил в услышанное. Во-первых, в спальне все равны! Слуги могут спать с господами, гости с хозяевами и слугами - главое чтобы в спальне набралось оптимальное для её размеров количество постояльцев. В спальне никто не имеет пола! Спят в кучку и женщины, и мужчины, и любой интим пресекается и осуждается. Постель - не для секса и прелюдий, даже думать о таком - и в постели - мерзкое извращение! В спальне - молчат, оставляя все личные конфликты и претензии снаружи. Поссорились, легли спать, выспались, выползли в коридор и ругайтесь дальше! Еда в спальне это тоже строжайшее нет, как и личные вещи. С плюшевым мишкой тут не поспишь. В спальню идут, то есть, ползут, раздевшись, оставив одежду в личной комнате. Женщины, кстати, тоже, но шеску в целом довольно спокойно относятся к обнажённому телу. Это не приветствуется, но и не порицается, а в некоторых обстоятельствах и вовсе является нормой.

И главное, с точки зрения шеску - в спальне, если тебя нечаянно пощупали за кончик хвоста, это ничего такого. Если пощупали намеренно и неоднократно, извращенца следующей ночью выгонят на мороз, в смысле, спать одному в другую комнату. У них даже проклятие страшное есть - “чтобы ты по жизни спал в одиночестве”. И шеску, кстати, практикуют коммуналки с общими спальнями, так что одиноким простолюдинам есть к кому прижаться ночью.

А в личных комнатах змеи едят, хранят вещи, коротают досуг и занимаются делами или учёбой. Опять же, входить в личную комнату без спроса - страшно невежливо. И палевно, ибо нюх у змей острый, а шерстяные занавеси и ковры запахи впитывают достаточно легко. Содержать собственную комнату в чистоте тоже необходимо самому, не перекладывая это на слуг.

В этой комнате пока пахло как раз таки слугами и пылью. Пройдёт время, прежде чем она станет, хм, обжитой.

Разобрал сумку, пристроил книги на этажерке, одежду с прочим разложил по сундукам. Пять минут, и я, собственно, устроился. Подвинулся к столу, заметив наконец, что тот прикреплён к стене и не имеет ножек, позволяя вольготно расположить тушку под ним. Пристроился. Положил локти на столешницу и начал принюхиваться к ароматам, доносящимся из сада сквозь открытое окно, рассеянно шевеля языком.

Вот и добрался. И устроился довольно неплохо. Со дня на день нужно будет выходить “из отпуска” и браться за учёбу. Это волнует и воодушевляет - по возможности колдовать я соскучился весьма и весьма. Даже отвык немного, что, впрочем, пошло только на пользу - ничему не навредил в сложной системе энергетических потоков собственного тела. А приживусь или нет… посмотрим. Наличие собственного угла, куда не сунутся посторонние без веской причины, обнадёживает.

Передохнуть с дороги мне удалось что-то около часа. Едва не задремал даже, осев на столешницу, когда меня разбудили голоса. Молодые, громкие и возбуждённые, перемежаемые смехом. Чуть погодя их обладатели появились в поле зрения, пересекая сад. Тройка парней, подростки, на вид - двое постарше, один помладше. Тоже характерной раскраски и, частично, шершавости - один выглядит немного поглаже.

Должно быть, упомянутые сыновья. Я встрепенулся и немного пошуршал хвостом разгоняя кровь. Не прогадал, чуть погодя кто-то из слуг постучал в прислонённую к стене дверь комнаты и из-за занавеси передал, что меня ждут в зале. Имя исковеркал немного да смотрел так насторожено. Но до нужного помещения проводил.

Оным оказалась просторная, очень светлая и при этом уютная зала на втором этаже главной постройки. Там нашёлся Шершавый и парни. И все трое вызверились на меня с напряжённым, подозрительным прищуром.

Эм… У шеску это нормальное поведение при знакомстве, что ли?! Да нет, непохоже, с караваном же нормально всё было… ну, если Хэшхе не считать. Тогда чем троица так раздражена?

Представились, перезнакомились. Легче не стало. Старший Ис’саата тоже заметил возникшее между нами напряжение и явно был этим не доволен. Перескакивая с языка на язык, расписал нам наше дальнейшее взаимодействие. Очень настойчиво расписал.Взгляды парней стали ещё недовольнее и злее.

Мнда, похоже, с тем, чтобы освоиться в обществе шеску, всё-таки будут некоторые проблемы…

— Быстрее! Ползи! — раздражённо шипел Тэши, оглядываясь едва ли не поминутно.

— Ползу, — огрызнулся я, очередной раз отклоняясь в сторону, чтобы не наползти на хвост снова остановившегося Вараша. Из троицы он был самым длинным, несмотря на то, что был вторым по старшинству. Впрочем, Шершавому он приходился не сыном, а племянником, и семейный фенотип был в нём несколько пожиже. Впрочем, даже младшенький из троицы был крупнее и крепче меня, хотя и выглядел ещё совсем сорванцом. Троица держала весьма бодрый темп… а я нет. Не вытягивал. Очень уж далеко пришлось ползти на своём… одном, и я банально устал, всё больше отставая от троицы. Тех это раздражало - меня, кажется, боялись потерять на городских улицах. Или, что я им по хвостам потопчусь.

Как они вообще так быстро умудряются шуршать?! Неужели я и правда настолько плох в этом? Или дело в том, что с непривычки пришлось двигаться так долго и далеко? С окраин города мы уже почти до центра добрались, и сами, не на ездовом коврике, несмотря на то, что их в хозяйстве было целое стадо.

— Ползи! — вновь потребовал старший.

— Опаздываем, — поддакнул ворчливо младшенький. И добавил что-то короткое, но явно ругательное. Я не понял, но запомнил. Язык подтягивать с полным погружением в языковую среду весьма удобно. Нет, Тэши язык королевств учил и знал его примерно так же, как я язык шеску сейчас… Но он облегчать мне жизнь явно не собирался. Вредный мелкий змеёныш.

Нет, ситуация, отчасти, типичная - вот ты молодой полный жизни и устремлений бескомпромиссный подросток со своими грандиозными планами, скажем, на лето. Собираешься зависать с друзьями, гонять на велике не речку рыбачить и всякое прочее прекрасное. И тут припираются родственники в гости и тебе на шею вешают тупого мелкого родственника, которого и одного оставить нельзя, а то по шее надают, и с собой ни в какое интересное место не возьмёшь, ибо, опять же, надают по шее.

Но срывать на мелком злость, это, я вам скажу, тоже не дело. Особенно, если мелкий совсем не мелкий, и можно было бы хотя бы попробовать договориться!

А ещё ползли в горку, свернув с главной дороги. Даже осмотреться толком времени не было - шипят, поторапливают…

Я порядком запыхался и дышал тяжело и часто, когда мы наконец добрались до вмурованного в скалу здания. У входа дежурил важный крупный змей яркой полосатой наружности. Тоже что-то про опоздание проворчал, но пропустил. Дальше мы бегом… быстрым ползком понеслись по коридору куда-то в угол и вниз по крутому пандусу вылетели в… раздевалку? Очень характерное полуподвальное помещение с длинными низкими окошками под потолком, крючки-вешалки на стене. Только лавок нет, вместо запаха застарелого пота густой запах змеиной шкуры, в быту почти неощутимый, а тут едва ли не осязаемый. Ну и вместо плакатов с качками и бабами в спандексе такие забавные квадратные рамочки с пафосными умными изречениями.Ну, я надеюсь, что с пафосными и умными - времени вчитываться не было. С меня едва не сорвали накидку и дали в зубы поношенную безрукавку с чужого плеча и застиранный тканевый пояс, в который при желании можно было завернуться почти целиком. Парни торопливо облачались в такое же, извлечённое из единственной на всю компанию сумки.

После поспешили через другой проход… в прорубленный в скале тоннель, который вывел в огромнейший грот с обвалившимся по центру свода потолком. Сквозь пролом проникало достаточное количество света, но, похоже, куда меньшее количество дневного жара. Пол был выровнен и разбит на разноразмерные площадки. Тут был и, похоже, круг для поединков, и какие-то приспособы, напоминающие тренажёры, и стойки с разнообразным оружием. А ещё - тут уже было прилично молодёжи. Змеи выстроились рядочком, разложив как по шаблону пёстрые хвосты, и чего-то дожидались. Причём откровенно крупные особи стояли с одной стороны, более тонкого и длинного телосложения - с другой.

— Успели! — выдохнул младшенький воодушевлённо. — Этого старого … ещё нет!

Намотав новое слово на ус, я, всё ещё тяжело дыша, обернулся, и не прогадал - подле стены стоял змей, комплекцией не уступающий Шершавому - видимо, только-только собирался закрыть массивную дверь, что была распахнута до самой стены да ещё и крючком у оной закреплена. Здоровенный змей смотрел холодно и терпеливо, так что я вежливо склонил голову и поздоровался.

Мои спутники, услышав это, застыли и начали медленно поворачиваться. Воистину, божество комического тайминга - одно из моих любимых. Не знаю, где и под каким именем оно завело себе паству и отстроило храмы, но в его существовании я не сомневаюсь.

Смерив нас холодным взглядом, змей велел парням становиться в строй, а мне - покуковать пока в сторонке. Ну, по крайней мере, так я понял его подкреплённые жестом слова. Отполз куда указали на весьма удобные коврики у стены.

И с удовольствием понаблюдал за разминкой хорошо тренированной молодёжи. Специфические движения позволяли вкладывать в удар всю мощь длинных сильных тел, а стремительные изгибы натягивали шкуры напряжёнными мышцами. Поработать над собой - и буду таким же. Наверное. Ну или меня поработают как следует. Вон, кстати, поработающий разбивает молодёжь на группы и отправляет заниматься разными упражнениями. Убедившись, что все заняты, направился ко мне. Я подобрался, изображая скромное прилежание. Получалось легко - успел отдышаться с дальней дороги. Змей обозрел меня с заметным скепсисом. Что характерно, кстати, как и шес Эрше Шио Ис’саата, он не отягощал причёску всякими красивостями. Цацки носят только маги? Надо будет уточнить…

Налюбовавшись, шеску тяжело страдальчески выдохнул. Я насторожился.

— Значит, ты и правда был человеком? — полувопросительно, полуутвердительно произнёс он с сильным акцентом на языке королевств, неторопливо отползая к ближайшей стойке с учебным оружием.

— Да, шес, это действительно так, — скромно подтвердил я, немного нервно наблюдая, как он выбирает оружие. Вот остановился на палке подлиннее. Имитация какого-то двуруча, судя по расположению символической гарды. Закинул на плечо и неторопливо потёк ко мне.

— Это многое объясняет, — произнёс он. — Встань на ту разметку… Хорошо. Теперь ползи вперёд по линии. Стоп. Развернись. Двигайся назад…

Я делал что велено. Полз по белой толстой линии. Если он сейчас ещё предложит в трубочку дыхнуть…

— Фсст, — заключил он наконец. — Если бы не твоё происхождение, я бы предложил добить. Чтоб не мучался.

— Всё настолько плохо? — уточнил я осторожно. Мнению специалиста с комплекцией Аполлона всё же следовало доверять, но резкость суждений меня настораживала.

Вместо ответа он быстрым движением приложил меня по спине палкой. Болезненно, но не смертельно, заставляя меня зашипеть и согнуться. Потом - ударил чуть выше условного живота, тычок в бок, удар по чешуе почти у самой земли.

— Замри! — велел он в какой-то момент, пока я корчился и шипел от этих болезненных тычков. Пересилил себя и замер. — Подбородок вверх. Ага. Вот так. Медленно откинься назад. Ещё. Стоп. Вот так должна выглядеть правильная осанка.

Я на мгновение завис.

Осанка? Серьёзно?

Прислушался к себе и не почувствовал особой разницы… Хотя нет, начинает немного мышцы тянуть вдоль позвоночника “человеческой” части и точка обзора как будто чуть выше стала. Шевельнулся, отклонившись, и снова получил палкой.

— Держи! А теперь займёмся движением…

И ползал по его мнению я тоже неправильно. Количество болезненных тычков, посыпавшихся на мой хвост, подсчёту не поддавалось. То ли из-за языкового барьера (часть терминологии на языке королевств змей явно не знал и сыпал на своём), то ли из-за установившейся привычки передвигаться я долго не мог сообразить, чего именно от меня хотят, и какие именно группы мышц задействовать в каком порядке. Невозмутимый змей так и гонял меня от группы к группе, проверяя, что они там делают и продолжая тыкать палкой. Заставлял двигаться так, как в его представлении было правильно. Не знаю, тело довольно скоро начало болезненно ныть, и не столько от синяков, сколько от усиленной нагрузки на те мышцы, что обычно не были так активно задействованы. А уж по спине сколько раз я перехватил…

Я терпеливый и с пониманием отношусь к подобным методам обучения, но под конец тренировки желание огрызнуться становилось чрезвычайно настырным. Вся тушка ныла, хотя запыхаться я вроде как особенно не успел. Но наконец молодёжь начали потихоньку, группа за группой, отпускать. Двери, ведущие в прорубленный в скале коридор, были открыты.

Отпрысков рода Ис’саата отпустили одними из последних, и меня вместе с ними. Душа тут не предполагалось, но в наличии были свежие влажные махровые полотенца, которых вполне хватало, чтобы немного освежиться. Уползали уже сквозь активно прибывающих на следующее занятие змеев постарше. Вяло уползали. Парни тоже были уработаны и бросали при этом на меня злые, раздражённые взгляды.

Ну да, ну да, сами опростоволосились, разозлив шеса Ашера, получили нагрузку больше, чем обычно, но при этом виноват, конечно, я.

Очень хотелось расслабиться и растечься прямо на улице, у нагретой солнцем стены здания. Но парни потянули меня обратно к центру города, шипя и подгоняя. До главной улицы не дошли. Свернули в какой-то проулок и выбрались к просторной коробочке на углу, над входом которой красовалась вывеска с длинноклювой птичкой. А внутри оказался натуральный ресепшен. Скучающий за стойкой некрупный змей встрепенулся и, выслушав Тэши, отлучился в один из выходящих в помещение коридоров. Вернулся быстро, в сопровождении бодрого Хэшхе.

Я напрягся. Змей расплылся в зубастой улыбке, после чего велел мелюзге погулять часик и, подхватив меня под локоть, потянул в глубину здания. Неохотно потащился, между делом поглядывая по сторонам - устройство местного госпиталя было интересно. Увы, много не насмотрел - через белые занавеси меня заволокли в смотровую. С кушеткой! Такое… длинное, во всю стену возвышение, обтянутое поверху хорошо выделанной кожей. Раздели, уложили. Лекарь в любимой своей манере, ругаясь и приговаривая всякое, осмотрел мою тушку, помял тут и там, потыкал в свежие наливающиеся синяки пальцами. Не сдержавшись, зашипел на него, добавив пару подслушанных недавно явно матерных слов. Змей этим, на удивление, остался удовлетворён. Велел лежать ровно и начал обычную процедуру с применением той крайне приятной магии. И с ноющими мышцами она тоже справлялась великолепно, так что я едва не задремал.

Но на этом он не закончил. Змей извлёк из шкафа в углу… Натуральный землемерный циркуль. И здоровенный кронциркуль. И начал замерять. Сперва длину, до кончика хвоста, потом - объёмы тушки по всей длине. И бодро всё записывал. Я смотрел на происходящее круглыми глазами и наконец поинтересовался:

— Зачем?

Шеску ответил, но я мало что понял. Что-то про отражения и таблицы. У меня, наверное, на лице было написано, что я ничего не понял. Хэшхе закатил глаза, убрал инструменты и велел встать на выделенный в полу квадратный участок плитки другого оттенка. Плитка под брюхом просела, заставив меня дёрнуться. Полосатый снова заругался, велев впихиваться целиком и присматриваясь к… Шкала вмурованная в стену… Это что, весы?!

Судя по тому, как змей прицокнул языком, результаты его не впечатлили.

— Плохо? — уточнил я мрачно.

— Плохо… — передразнил меня лекарь и велел одеваться. После потащил в другой конец здания, где находилось уже что-то более похожее на кабинеты. У одного из них куковало несколько змеев с россыпями таких прямоугольных и квадратных нашлёпок на шкурах, сильно напоминающих пластыри. У одного в довесок была перебинтована обильно рука. Очередь на перевязку?

В месте, куда приволок меня Хэшхе, было довольно забавно. Такая помесь библиотеки, рабочего кабинета фармацевта и архива в процессе переезда. О последнем напоминали горы каких-то бумаг и свитков, где в ящиках, где - перевязанных верёвочками, где просто громоздящихся башнями от пола и до середины высоты помещения. Полосатый извлёк с полки затёртую тяжёлую книгу альбомного формата, перелистнул первые страницы и начал тыкать пальцем, объясняя. Пытаясь объяснить. К счастью, этот справочник изобиловал схематическими изображениями, и это помогло. Шеску выделяли среди своего вида несколько типичных телосложений, и для каждого были характерны свои пропорции и соотношение роста к весу. Мне показали таблицу, потыкали пальцем в записи моих замеров. Под мои пропорции не подходил ни один, но два наиболее близких жирно намекали, что у меня недобор веса либо в треть общей массы, либо в четверть. Ну и оставалась возможность, что я ещё значительно подрасту и в длину, и в ширину, так что делать замеры регулярно было важно. Потом Хэшхе перелистал ещё десяток страниц, показав схемы окраски чешуи. Это меня заинтересовало. Шеску, оказывается, уделяли внимание систематизации фенотипов… или правильнее будет называть это морфами? Сами они использовали слово от корня “отображать”, близкое к слову “зеркало”. И для них это было важно. Я поинтересовался своим, но змей только головой покачал. Показал с десяток тёмных вариантов, но во все я со своим хвостом не особо вписывался.

— Полиняешь, вырастешь, посмотрим, — пояснил Хэшхе, и дал полистать справочник, пока сам заполнял на меня “дело”, перерисовывая в него замеры и выписывал рекомендации.

Любопытная, кстати, книжица. Нужно будет достать подобную, когда из прочитанного буду понимать побольше, чем сейчас. После меня вытолкали на мороз, в смысле, на улицу, велев приползать через три дня на процедуры. Мрачная троица уже кучковалась там в ожидании. Листок с рекомендациями у меня мигом отобрали и вчитались. Я возмущаться не стал. Что они там увидят, кроме “жрать надо больше”? А так похихикают, позлорадствуют, отведут душу, может, и успокоятся немного.

До дому ползли медленно и печально. Я был вымотан, парни тоже, а расстояние всё же было приличным. Да ещё дело усугублялось тем, что к нам то и дело цеплялись стайки их знакомых - за полдень молодёжи на улицах стало заметно больше.

Наблюдал за этим с интересом и могу с уверенностью заявить, что молодёжь она во всех мирах молодёжь, невзирая на видовую принадлежность. Ну может с нюансами. В разговоре они использовали столько сленга, что я перестал пытаться понять, о чём речь вообще идёт. Старшие шершавики прикрывали младшенького, которому явно доставалось больше шпилек и подначек, а среди более доброжелательных знакомых петушились. Последних, правда, попалась всего одна группа, прочие источали дух соперничества, а то и откровенной враждебности. На меня поглядывали, отпускал шуточки, которых я не понимал, но пока не лезли, прицениваясь.

Самое интересное началось, когда столкнулись с группой подростков, среди которых была девочка. Очень миленькая шесса с аккуратно заплетёнными косами и насыщенного зелёного цвета чешуёй. Накидочка скромная, но тонкие запястья просто усыпаны разнообразными браслетами.

Вот тут парни начали хвостами мести и хорохориться, каждый из шкуры лез, чтобы показать какой он весь из себя. Со стороны смотрелось чертовски забавно, но девица млела и благосклонно принимала все знаки внимания. Тэши даже быковать начал на одного из её сопровождающих, пытаясь показать свою крутость. Шеску сошлись нос к носу, угрожающе извивая кольца, приподнялись на хвостах, буквально столкнувшись изгибами тел у самой земли, и шипели друг другу гадости и угрозы. Увы, девочке их спектакль быстро наскучил, она заинтересовалась было мной, подползла чуть ближе, рассматривая, кажется, потрёпанную песчаной бурей чешую. Я на всякий случай отодвинулся, поймав на себе острые взгляды мигом успокоившихся спорщиков. К счастью, ко мне быстро потеряли интерес, даже заговаривать не стали. А там на улицу выехала, бодро поднимая пыль, вереница ездовых эркшетов с серьёзного вида шеску на спинах, и мы прыснули в стороны, чтобы не рисковать хвостами. К счастью - девчонка со своей свитой в одну, мы - в другую. Срезали дорогу переулком и вскоре снова оказались в районе поместий.

До дома оставалась где-то треть пути…

На хозяйственном дворе слуги в шесть рук всё ещё вычёсывали наш ездовой коврик. Эркшет млел, вытянувшись во всю длину на солнышке, и всё больше напоминал медалиста ши-тцу на собачьей выставке. Я тоже вытянулся, едва добравшись до своей комнаты. Даже отдохнуть не успел толком, прежде чем вернулся с каких-то своих дел Шершавый и начал проверять что-как. Вызвал на ковёр всю нашу четвёрку и начал коварно расспрашивать, как прошёл день. Буквально на ковёр - оный, большой, пушистый, пёстрый и красивый, располагался в комнате, которую он использовал под кабинет.

По ковру очень приятно было ползти уставшим брюхом. Я аж залип на это ощущение.

Парни немного нервничали и утверждали, что день прошёл хорошо. Я благодушно согласился, когда меня спросили. Шес Эрше Шио Ис’саата, кажется, не очень поверил, но не стал настаивать. Своих парней отпустил, а меня оставил.

— И что же ты делал на первом занятии?

— Шес Ашер заметил, что я неправильно двигаюсь и держу себя…

— “Ашер” - это термин, означает “наставник”. Также является уважительным обращением, — поправил меня шеску.

— А… Ага… — кивнул я задумчиво. — Ашер показывал мне, как правильно двигаться.

— И ты не следуешь его наставлениям, как я посмотрю.

— Это немного больно, — вздохнул я. - Мне нужно время. И… всё настолько плохо? Со стороны?

— Когда я впервые увидел, как ты двигаешься, подумал, что у тебя была сломана спина, но паралича удалось избежать…

Я хмыкнул тихонько, и попробовал сменить положение первой трети тела на то, которое в меня пытались вдолбить. Вдоль позвоночника сразу заныло, но Шершавый одобрительно кивнул.

— Так и держись. Через час отвезу тебя на занятия в поместье Ишису. Пока - просто показать тебя мэтру, чтобы он понял, как с тобой работать и составил план занятий. А ближе к закату подадут ужин.

— Ужин? — заинтересовался я. Понятиями завтрак-обед ужин они тут особо не пользуются. Просто еда и еда.

— Ужин, — подтвердил змей. — В твою комнату. И в количестве и качестве, рекомендованном целителем. Советую съесть всё.

— А если не съем? — в его голосе мне послышались нотки лёгкой ненавязчивой угрозы, поэтому я решил уточнить этот момент.

— Тогда в следующий раз еды будешь дожидаться лишний день.

Я тихонько вздохнул и покладисто пообещал всё съесть.

Где-то через час (их местные насчитывали двадцать в сутках) мы погрузились на вычесанного, похожего на игрушку эркшета и выдвинулись. Как оказалось, то, что он называл “поместьем”, располагалось сильно дальше от города, под скалой на обширном плато. Сады раскинулись на подъезде к этой самой скале, а поместье напоминало скорее прилепившийся к ней дворец в местном коробочковом стиле, конечно же. И населяли его крайне важного вида и стройного телосложения продольные полосатики. Причём среди слуг я заметил и другие окрасы, да и чем чётче был узор на чешуе, тем важнее и серьёзнее выглядели змеи. Почти все попавшиеся на глаза с ровными, непрерывающимися полосками носили в волосах разнообразные украшения. А змеев попадалось много - этот род был богат и многочисленен.

Хм, правильно ли будет его называть кланом? Кажется, в языке шеску просто нет такого слова - что не род, то семья, а раз большая семья, то значит род.

Нас пропустили на территорию стражи при воротах. Шершавый только парой слов с ними обменялся. Дальше мы ехали мимо фруктовых деревьев, и дорога ещё так вилась, будто гостям хотели продемонстрировать все богатства этого ботанического сада. Перед самим дворцом была ровная площадка для парковки эркшетов с характерными коновязями. И нас уже встречал слуга - светлый змей с двумя тёмными, рваными полосами вдоль хребта. Он проводил нас в сам дворец, где Шершавого перехватил важного вида шеску с шикарными красно-жёлтыми полосами на насыщенно-оранжевом фоне. Волосы у него тоже были огненно-рыжими, и тон кожи напоминал сочный курортный загар. Всё это великолепие он обрамлял золотом с изумрудами. Большим количеством золота с изумрудами.

Я успел только вежливо поклониться, поприветствовав незнакомца. Меня удостоили снисходительным взглядом и даже не представились. Бросил вслед уползающим змеям задумчивый взгляд и поторопился за указывающим направление чопорным слугой.

Провели меня во что-то вроде рабочего кабинета. Довольно просторного, опять же с большим круглым ковром на всё помещение и книжными полками до потолка. Одна из полок причём, была отведена каким-то статуэточкам, вазочкам с засушенной зеленушкой, камешкам, деревяшкам, стеклянным фиалам и всякой другой ерунде. И что-то мне подсказывало, что назначение у этого всего отнюдь не декоративное…

Хозяин кабинета тоже был полосатый. Причём очень впечатляюще полосатым. Вдоль хребта тянулась ярко-белая, почти до просини, полоса, по обе стороны её оттеняли узкие чернильно-чёрные полоски, потом шла широкая полоса насыщенного кирпичного цвета, потом снова чёрное на самой границе с белыми брюшными пластинами. Кроме того, он был очень белокож, а причёской - рыж, но в рыжине его были отдельные чёрные пряди. Забавно, как цвет волос у шеску имеет обыкновение отражать цвет чешуи. Также в волосах была куча разноцветных керамических бус с какими-то символами на тех, что покрупнее, что делало облик змея ещё пестрее.

Я честно старался с порога держать себя и двигаться правильно, но всё равно взгляд, брошенный на меня чародеем был таким… Неприязненным.

Да что ещё не так с моим внешним видом, наконец?! Худ и волос на косу толком нет?

До меня снизошли с видом важным и несколько высокомерным. Так, наверное, повёл бы себя профессор, доктор наук по ядерной физике и всякому такому, которого попросили бы помочь шестикласснику сделать домашку про сообщающиеся сосуды и плотность вещества. Дипломированного специалиста в моём случае звали Эшри Исса Ишису, и он отлично шпарил на южном диалекте языка королевств. Но при этом сразу сообщил, что для успешного изучения Искусства мне необходимо как можно быстрее и полнее освоить язык шеску и желательно нара, язык кочевников и жителей оазисов на краю пустыни. Это меня несколько удивило, но возражать я не стал, выразив готовность и желание учиться. Это змея, похоже, удовлетворило, он смягчился и около получаса ползал вокруг меня и очень аккуратно прощупывал какими-то чарами. Я молчал, терпел и чувствовал, как начинают отваливаться мышцы спины. Очень хотелось расслабиться, но портить и так не лучшее впечатление, что я произвёл на нового учителя, было такой себе идеей.

Тем более, что у него ко мне были претензии.

— Пытался колдовать после своего чудесного преображения? — спросил он строго наконец.

— Да, — не стал отпираться я. — Шер Ист’маар Хэшхе, целитель, уже отругал меня за это и начал убирать последствия.

— Хм, — змей сделал вокруг меня ещё один круг. Движения полос на его вальяжно извивающемся хвосте почти гипнотизировали. - Его усилия не прошли даром. Определённые… нетипичные движения внутренних энергий едва заметны. Вам придётся забыть о том, как концентрировать энергию, юный шес. Люди делают это грубо, насильно и по отношению к миру, и собственному организму. У них нет другого выбора, другого пути, но к любому делу можно подойти деликатно и терпеливо, вместо того чтобы жёстко и бескомпромиссно добиваться своего. Сейчас я покажу вам ключевые точки того, что люди называют тонким телом. Прошу запомнить их.

Того, что обычно понимают под термином “чакры”, оказалось аж сорок девять штук! По всей длине! Кроме того, их особо не понадобилось искать и высчитывать позвонки - змей просто вёл ладонью над моей спиной, едва заметно воздействуя на ауру, и энергетические узлы давали ощутимый отклик под его ладонью. Названиями и функционалом он меня не отягощал. Показал все. Два раза. После чего замер задумчиво. Что-то прикинул, с сомнением склонил голову, чуть шевельнул хвостом. Потом придвинулся, положил ладонь мне на затылок и велел:

— Попробуйте ощутить энергию в этой точке. То, что у людей называется “активизировать” Не нужно её “накачивать”.

Не знаю, что там и как местные активизируют… Я осторожно попробовал прочувствовать своё энергетическое тело, отыскал нужный узел - второй в очереди, присмотрелся, почувствовал течение энергий сквозь него…

— Отлично, — хмыкнул полосатый и, сдвинувшись, коснулся моей тушки где-то в районе печени. — Вы приятно удивляете. А в этой?

Нашёл. И в другой случайной. Потом - в двух подряд. Змей снова задумался.

— Я дам вам упражнение… Попробуете его на досуге, в спокойной обстановке. Когда получится, повторяйте два-три цикла с небольшими перерывами утром, днём и вечером. В начале будущей недели продолжим. Думаю, к тому времени ваш лекарь закончит работу с энергетикой.

Змей явно несколько расслабился и повеселел. Выдал мне подробно расписанную инструкцию, что и как делать, приписал пару книг, которые следовало разыскать и изучить за это время и, вызвав слугу, спровадил.

Пришлось потом ещё обождать некоторое время в ближней к парадному входу зале, и всё это время за мной присматривал слуга. В его присутствии я расслабился наконец, то ли сгорбившись, то ли… как это у местных называется? В общем, расположился как удобнее, щадя ноющие мышцы. Подтянулся только когда Шершавый вернулся, и нас выпроводили.

Заговорил змей только когда мы выехали с территории Ишису, и удалились от их границ на значительное расстояние.

— Как прошло?

— Ашер дал мне упражнение. И список литературы.

— Литературы? — несколько удивился Ис’саата. Я вынул из-за пазухи и протянул ему записку. Пробежав её взглядом, змей задумался и вернул записку мне. — Спроси у моих парней. У них вроде должны быть.

Кивнул. Ух, клянчить у них книжки обещает быть занятием весёлым…

Похоже, Шершавый предупредил своих парней, что пугать меня нельзя, а то могу покусать. Ибо будили меня веником, стянув шикарное шерстяное одеяло в сторону и лупя по хвосту оным изделием из какого-то местного кустарника, насаженным на длинную палку. С шипением вскинувшись, я уставился на выглядывающую из дверного проёма троицу. Веник тут же вытянули в коридор.

— Опоздаем. Вставай! — бросил Тэши недовольно, и все трое шмыгнули в коридор. Занавеси качнулись, и комната погрузилась в полутьму. Выровняв дыхание и немного скинув сонную хмарь, я потянулся неохотно, разминая ноющее и зудящее тело. Спал… Тяжело спал. Усталость и сытость после обильного ужина сморили меня в сон глубокий, но беспокойный. Да и по пробуждению состояние было такое… варёное. Не говоря о протестующих каждому движению мышцах. Я выполз из “лежака” - устланного ковром углубления в полу и, сложив тяжёлое общее одеяло, положил его на отведённую ему приступочку. Пока занимался этим, кровь немного разошлась по телу, и движения перестали быть такими скованными. Добравшись до комнаты, привёл себя в порядок и оделся, на ходу жуя смолистую, отдающую чем-то очень похожим на мяту массу, что здесь использовали для ухода за зубами. Выполз в коридор, где уже крутилась нетерпеливая молодёжь.

Не обращал особого внимания на их шипение и попытки меня подогнать. Полз как ползлось, ибо так и так мышцы ныли, и ни двигаться “правильно”, ни ползти как прежде ползал не было никакого желания.

Но сегодня парни встали пораньше, и потому ближе к центру города встретились c группками других молодых шеску, спешащих на занятия. Они снова начали лопотать на своём, и, судя по взглядам и отдельно брошенным фразам, которые я с пятого на десятое понимал, интересовались мной. Тоже приценивались, ага. Посмотрим, насколько большой проблемой это будет.

Ждать долго не пришлось - уже в раздевалке меня пару раз ненавязчиво толкнули, проверяя реакцию. Взял особо борзых на заметку, и с неудовольствием отметил, что шершавики сделали вид, что ничего не замечают.

Занятия прошли… в том же ключе. Специально для меня подготовили “тренажёр” - вбили в утоптанный…, то есть, уползанный земляной пол невысокие столбики, два ряда в шахматном порядке. После чего мне разъяснили преинтереснейшую тему - у шеску, оказывается, да и в целом у змей, было несколько манер движения. Походок, за неимением лучшего перевода термина. И чаще всего использовалась просто для передвижения “текущая петля”, то, что я пытался имитировать, но получалось, по заверению ашера, паршиво даже с наставлениями. Была ещё “боковая петля”, “накидная петля”, и “беспетельный ход”. Названия как-то ненавязчиво наводили на мысли о вязании, но это быстро прошло, когда меня начали гонять между столбиками. Сперва слалом проходил терпимо - бока ныли, но расположение столбиков и расстояние между ними оказались очень удобными. Потом меня заставили двигаться быстрее, подгоняя тычками палки, и вот тут я начал застревать… Не хватало синхронности и слаженности в работе мышц - передняя часть змеиного тела начинала двигаться шустрее, но задняя за ней не вполне успевала, в результате чего я натягивался между столбиков до болезненного рывка. Зато, кажется, наконец понял, чего от меня добиваются, так что какой-никакой прогресс был. Тренера он, естественно, не устроил, но змей вообще был строг к своим подопечным. Змеясь туда-сюда между столбиками, я поглядывал на то, как он гоняет остальных. Прилетало им тоже хорошо и часто за малейшее неурочное движение или недостаточную старательность. Зато двигались - как единый механизм. Ну, учитывая группки, на которые они были разбиты. Каждая отрабатывала свои движения и упражнения, и смысл их стал понятен чуть позже, а меня очередной раз отходили палкой, показывая, где именно у меня мышцы работают вразнобой…

Перешли к спаррингам, и у каждой группки нарисовалось тренировочное оружие своего типа. Одни работали с шестами, другие - с тем же шестами, но утяжелёнными на концах, третьим досталась имитация здоровенных двуручных изогнутых клинков, небольшая группа работала парными “клинками”. И они ими друг друга и пытались мутузить. Выглядело весьма впечатляюще, даже с поправкой на то что эти ребята - молодые начинающие шеску. И ладно навыки работы с оружием - чего я там не видел? То, как они двигались при этом, завораживало. Длинные змеиные тела не лежали на месте от слова вообще, змеились, струились, постоянно перемещаясь и складываясь, уходя от ударов противника. И во время всего этого - невероятно ловко и стремительно выбрасывая и подставляя “человеческую” часть тела в нужное место, мгновенно оттаскивая её с линии удара. Тела змеев казались невесомыми и извивались с тем же воздушным изяществом, что и лента в руках гимнастки.

Я поглядывал на их сшибки украдкой, стараясь не слишком отвлекаться, но всё равно засмотрелся и получил палкой. А потому сбился с ритма и застрял. И снова получил…

Под конец занятий, впрочем, каким-то чудом я вроде как нащупал нужный порядок сокращения вообще всех мышц длинного тела и начал проходить столбики без запинки даже на хорошей скорости. Ну, если не сравнивать с нормальными шасками. Меня даже соизволили похвалить, но умаялся я к тому времени так, что не слишком этому порадовался.

Домой полз кое-как, переводя дыхание, когда парни встречались со знакомыми. На меня была совершена пара пробных наездов, но ничего серьёзного. Пока что. Троица снова делала вид, что ничего не замечает, и я решил это пресечь. Когда расстались с очередной компанией, я, сделав над собой усилие, поднапряг мышцы и нагнал Тэши.

— Тот уважаемый шес сказал на меня что я … , — произнёс вежливо и старательно. Общаться на языке змей я мог пока весьма коряво, но на бытовые нужды этого хватало. - Я не понял, что означает то слово.

Старшенький бросил на меня слегка недовольный взгляд и отмахнулся, мол, ерунда, не обращай внимания.

— Хорошо, тогда я у шеса Эрше спрошу.

Вот тут шершавик споткнулся на ровном месте, умудрившись сделать это несмотря на полное отсутствие ног. Его родственнички тоже заволновались, и вскоре вся троица заверяла меня, что учить такие глупые слова мне смысла никакого не имеет, и спрашивать никого не надо. Я сделал вид, что поверил. Дам парням шанс исправиться, может, поймут намёк.

Заодно поинтересовался теми книгами, что настоятельно рекомендовал к прочтению маг. Троица странно переглянулась, и Мареш, на котором скрестились взгляды старших, дёрнул хвостом и признался, что отдал книги сестрёнке. К ней меня дружно и послали.

Дальше до поместья я полз озадаченным. Троица довела меня до поместья, где и бросила вместе со сменкой. Передав вещи слугам, парни ушуршали по своим делам почти сразу, а я пополз в свою комнату, где некоторое время просто валялся отдыхая. Потом услышал в саду за окном радостные возгласы мелкой и решил рискнуть зудящей шкурой.

Осторожно прополз по дому, выглянул в сад, но очаровательной фурии не заметил… А не, вон она, в тени дерева, чем-то похожего на акацию, вышивает что-то, удобно устроив корзинку с нитками-лентами в кольце хвоста. Заметила меня сразу, взглядом прожигала, но с места не двигалась. У дам шеску, как мне пояснили, первые несколько лет жизни ребёнка довольно яркий пунктик на его безопасности. Позже отпускает, но этот момент нужно иметь в виду и соблюдать осторожность, чтобы не отхватить без причины. Потому подползал я к мелкой аккуратно, медленно, не делая резких движений и держа руки на виду. Мелкая запоздало меня заметила и взглянула с любопытством, оторвавшись от своего занятия - она сажала на краю клумбы отломанные веточки с уже пожухшими на жаре листиками. Вежливо поинтересовался, не может ли милая барышня одолжить мне указанные книжки на пару дней.

Вроде сформировал фразу правильно, но первые мгновения на меня озадаченно хлопали глазами. Потом девочка кивнула, тряхнув косичками, и, виртуозно виляя хвостиком рванула к дому. И замерла под грозным окриком мамки. Понуро поплелась к ней, вытянула ручонки. Змеица извлекла из корзинки махровую тряпочку и тщательно оттёрла её пальчики от налипшей земли, после чего разрешила ползти дальше.Я несколько озадаченно замер возле “посадок”, то и дело ловя на себе взгляды женщины. Предостерегающие такие. А вскоре вернулась мелкая, прижимая к груди охапку… книжек? Подползла и радостно начала ими хвастаться.

Ну да. Красивые и яркие тонкие детские книжки с картинками и во-от такими буквами. Некоторые поновее, некоторые явно затёрты многолетним использованием. И да, три рекомендованные мне там тоже были. Я на несколько мгновений завис, пытаясь понять, надо мной поиздевались или и в самом деле велели освоить самые азы для начала? Пока меня мучили сомнения, маленькая Ишисса начала хвастаться тем, что уже сама их читает, и норовила показать мне её самую любимую. Энергия из неё била ключом, непонятно откуда взявшийся восторг тоже зашкаливал, и… как-то так получилось, что вскоре мы сидели у клумбы, читая стишки про маленькую ящерку и сказки про находчивого караванщика и волшебный источник. Мелкая использовала мой хвост как подставку под книжку, да и сама на него норовила опереться, так что я боялся шевельнуться лишний раз под пристальным взглядом её мамаши.

И, ладно, допустим, осваивать язык с таких азов было, с одной стороны, удобно… И понятно, откуда Шершавый знает столько скороговорок. Когда дошли до них, меня пару раз удостаивали радостными визгами и хлопаньем в ладошки. Но всё равно было это не слишком продуктивно на мой взгляд. Но хоть задание, хм, домашнее сделал, и буде полосатик спросит, прочитаю ему стишок.

Про ящерку. С выражением.

Избавил меня от всего этого, кстати, Шершавый. Вернулся со своих важных дел где-то в городе, и мелкая радостно бросилась к папеньке, забыв и про меня, и про книжки. Я их тихонько собрал, сложил в стопочку и попробовал по-тихому свалить, пока мелкая занята.

Не прокатило…

— Ашшфин! — позвала мелкая радостно с папенькиного плеча, прежде чем я успел скрыться в доме. — Поиглаем шафтла ещё, холошо?

Шершавый бросил на меня заинтересованный взгляд. Его супруга - ненавязчиво-угражающий.

— Хорошо, — согласился я со вздохом. — Если будет время… после занятий.

Мелкая просияла. Мне же несколько взгрустнулось. Нет, к детям я отношусь ровно, никакой неприязни… Просто опыта общения с ними крайне мало, а память из собственного детства смазалась до редких смутных воспоминаний. А тут ещё и… специфический случай.

Шершавого, впрочем, эта ситуация устраивала. Переговорив со мной позже, ближе к ужину, он благосклонно отозвался о том, что мне удалось занять мелкую. Но был не в восторге от того, что его сыновья меня бросили дома. Оказывается, он надеялся что они предоставят мне возможность социализироваться, таская по своим молодёжным тусовкам. Я аккуратно намекнул, что так плотно нагружать их мной будет идеей не самой лучшей. Опять же, мне скоро потребуется время на упражнения с магическими структурами. Шершавый подумал и согласился, что меня и правда стоит поделить. Между занятиями, мелкой, и его шершавой бандой. Формулировка мне не очень понравилась. Его парням тоже. Стоило им поздно вечером завалиться домой, их вызвали к батюшке. Выползали они из его кабинета с видом не слишком довольным.

Второй подряд сытный и вкусный ужин в меня целиком не влез. Памятуя об угрозе, я спрятал лепёшки, полоски сыра и часть фруктов в сундук. Остальное кое-как в себя запихнул. Змеи, кстати, что интересно, несмотря на нелюбовь к совместному принятию пищи, вкусно пожрать были не дураки. С кухни притаскивали здоровенный поднос, накрытый плетёной из какой-то соломы крышкой, и на нём чего только не было! Кувшин с супом - шеску вообще любители супов, я посмотрю, корзинка сезонных фруктов тоже понятно, те что побольше - нарезаны, что поменьше - целые. Разнообразная мясная нарезка, полоски твёрдого сыра с интересным привкусом, два вида лепёшек, какие-то маринованные острые корешки в глубокой плошке и два вида копчёных колбасок.

И это - только закуска!

Основным блюдом вчера была местная кура с начинкой из густо приправленной специями и орехами каши, а сегодня - горшок запеканки из трёх видов мяса и разнообразных овощей.

Поднос просто ставили со двора на подоконник комнаты, и туда же его следовало выставлять, закончив трапезу.

Обожрался. Закрались мысли о том, что меня пытаются откормить на убой. Надо будет при случае сверить размеры порций…

На следующий день после изнуряющих занятий пропесоченные отцом парни неохотно потащили меня… на танцульки.

На танцульки! Змеиные!

С живой музыкой, выпивкой, и тянками!

Меня редко кому удавалось шокировать до глубины души, но парни справились.

Нет, сперва мы попетляли по городу, шершавики подбирали каких-то знакомых, других находили только для того чтобы тишком стрясти с них деньги. Нет, на рэкет это совершенно не походило, да и суммы были смешные, насколько я понимаю. Меня при этом старались отвлечь и увести в сторону, чтобы я эти махинации не спалил. В процессе ко мне пару раз пытались прицепиться, но тут Вараш, почти от меня не отходивший, благоразумно одёргивал знакомых. Потихоньку нас собралась целая стайка, парни покрутились на каком-то пустыре за складскими помещениями рынка, потрындели, и, видимо, дождавшись нужного времени, двинулись в сторону ещё не знакомого мне района города. Там, попетляв проулками, мы вышли к торцу некоей крупной коробки, где находилась неприметная дверца, у которой, однако, дежурил крупный змей. Тоже весьма шершавый, с рельефной чешуёй, однако окраска у него была совсем светлая, с сильно размытым и несимметричным узором. Тэши что-то с ним перетёр, украдкой дал на лапу, и всю собравшуюся компанию охранник пропустил… В заведение. Прошмыгнули каким-то явно служебным тёмным коридорчиком, ведомые заунывной музыкой, и выскользнули в помещение. Просторное, с высоким потолком, украшенным слабо колышущимися полосами и складками лёгких разноцветных тканей. На стенах висели претенциозной вычурности разноцветные светильники и, опять же - немного пыльные драпировки из ткани. Посередине был натуральный танцпол, у дальней стены - приподнятая сцена, на которой трудилась пятёрка музыкантов, а с той стороны, откуда мы выползли, находился натуральный бар с бочонками, бутылями и разнообразной посудой для жидкостей.

Я подвис. Давненько не встречал именно такую атмосферу провинциальной дискотеки. Да и нигде в прочитанном о шеску не значилось, что они любители подобных развлечений. Вараш тем временем подхватил меня под локоть и утащил в сторонку с прохода. А я - впитывал это зрелище и пытался его осмыслить.

В зале находилось порядком молодых змеев. Большинство - парни, но и девчонок, к которым было привлечено всеобщее внимание, хватало. Наша компания выглядела… наиболее младшей из присутствующих. Ещё была пара типов постарше, которые, переговариваясь с барменом… барзмеем, потягивали какие-то напитки, и лениво оглядывающий зал вышибала у парадного входа. Почти копия того змея, мимо которого нас провёл Тэши.

Играли здесь заунывный медляк на деревянных духовых, который спасало только мастерство барабанщика, задававшего неплохой ритм на трёх обтянутых шкурами инструментах. Он ещё и кончиком хвоста работал, потряхивая зажатым в петельке тамбурином. Впрочем, под что ещё танцевать змеям, как не под плавные переливы незамысловатой мелодии? И змеи танцевали, двигаясь изящно и плавно, перетекая из одной не очень понятной фигуры в другую, метя хвостами и удивительным образом не задевая друг друга при этом. Танцевали парами - принарядившиеся девушки и их выделывающиеся парни.

А ещё почти все выпивали. Мне тоже перепала кружка - Тэши соизволил передать. Налили даже Марешу, чему я сперва удивился, потом распробовал напиток и успокоился. Нет, ну в самом деле, при такой массе тела, что нам сделает сладенький кактусовый сидр?

В общем, змеи тусили, жадно наблюдали за динамикой развития отношений у парочек, крутились подле не определившихся с партнёрами девочек, пили и общались. Я устроился у стены, собрав хвост в кучку, слушал и наблюдал.

Прошло довольно неплохо. Наша компания держалась кучно, в неприятности не лезла, явно не желая связываться с парнями постарше.

У тех, кстати, конфликты случались, но дальше, чем пошипеть друг на друга нос к носу, дело ни разу не зашло. Может потому, что всякий раз вышибала начинал мощно и неторопливо сдвигаться в сторону спорщиков. Позже к нему присоединился коллега другого окраса, но схожих габаритов, и это ознаменовало наплыв крупных взрослых клиентов. И мои парни, как хорошие разумные мальчики, решили, что пора закругляться от греха подальше. Утащили всю свою компанию, опять через чёрный ход, и начали расползаться, торопясь по домам, ибо вечерело.

На удивление, хоть тело и болело, за парнями я поспевал кое-как, и шипели на меня редко.

Странный был денёк…

Так и пошло - пару дней в неделю я таскался с парнями, пару дней пытался отбиться от почётной должности партнёра для игр, периодически выслушивал ругань Хэшхе после очередного взвешивания, но главное - гостил у полосатых и занимался действительно интересными вещами.

Шеску, оказывается, владели редким типом магии, с которой мне работать ещё не доводилось.

С одной стороны, это было невероятно интересно и многообещающе…

С другой создавало гору проблем, ибо магия была… специфической. Очень специфической.

Мемная у шеску магия была. Вернее, мнемотическая, ассоциативно-абстрактная, находящаяся на самой границе “интуитивного” кластера по принятой в Средоточии систематике.

Вообще, систематизировать типы магии - это титаническая задача, которую никто до сих пор не смог в полной мере осилить. Принятая сейчас система просто раскидывала направления и способы воздействия на материю по разным корзинам в соответствии с определёнными признаками и признавала что корзины в некоторых случаях пересекаются, наслаиваются друг на друга, либо вовсе выворачиваются наизнанку.

Вот корзинка колдовства конструктивного. Для воздействия на материю оно требует создания нематериального конструкта - так называемого “заклинания”. Делается ли это жестами, мысленным построением фигур, проговариванием формул - не важно.

Вот - корзинка ритуалистики. Воздействие произведённое посредством определённой последовательности действий, часто с применением объектов, созданных специально для этого ритуала.

А вот - “благородная светопись” из мира с общепринятым названием “три ожерелья”. Особыми кистями на любой поверхности или прямо в воздухе выводятся сложные схемы заклинаний. Учёные мужи делают морду кирпичом, и заявляют, что это ритуальный конструктивизм.

В инстинктивную корзинку принято пихать все виды магических животных, колдующих просто потому что они такие есть, а так же всевозможных элементалей, природных духов, и тому подобное. С первого взгляда шеску, имеющие статус божественных зверей, туда вписывались довольно неплохо, но выслушав детали я начал подозревать примесь ритуалистики и большую долю магии интуитивной.

Последняя была явлением сложным. Божества. Возвысившиеся. Куча джиннов и им подобных, разнообразные могущественные сущности, которым достаточно просто подумать, чтобы сотворить магическое воздействие.

Помнится, Господин Горных Вод говорил, что Сэшиар вложил слишком многое в своих созданий. И в свете открывшейся информации это звучит очень многообещающе.

Проблема в одном - чтобы освоить этот заманчивый тип магии, мне нужно набраться тех безусловных ассоциаций и культурных вех, которые нормальные шеску получают просто потому что они шеску, которые выросли в городе шеску среди себе подобных. То, что шеску подразумевают под заклинаниями и называют воплощениями, на деле является функциональным концептом, весьма гибким и интуитивным в применении. Но чтобы “породить” его нужно провести и напитать энергией определённый ассоциативный ряд, нередко включающий в себя ощущения, запахи, культурные отсылки. Для упрощения процесса змеи выработали собственные мемасики - компактные формы рисунка либо стихосложения, что помогают вызывать нужные ассоциации.

Ввиду этого откровения о магии шеску, стишки про ящерку кажутся одним из наиболее ценных вложений в моё обучение за последнюю неделю… Именно потому шес Эшри настаивал на том, чтобы я как можно скорее освоил язык. “Учить заклинания” мне было ещё рано, следовало подготовиться не только в плане знаний языка и культуры, но и развить должным образом энергетическую структуру.

С этим, впрочем, особых проблем не предвиделось - упражнение, которое он мне задал, я раскусил быстро, вник в процесс и несколько удивился, сообразив, что имею удивительную возможность рассмотреть изнутри разновидность явления, которое прежде наблюдал со стороны у разнообразных волшебных существ.

По всему выходило, что это и есть тот самый натуральный сифон. “Активизируя” в особой последовательности чакры, шеску создавали внутри собственной структуры замкнутый поток энергии, причём не просто закольцованный в одном измерении, а чем-то напоминающий двойную спираль. Это создавало под внешней оболочкой энергетических структур (читай - в ауре) чередующиеся зоны разной насыщенности энергетического поля и вызывало схожее с осмосом явление. Менее насыщенные участки вытягивали из окружающего пространства энергетику через мембрану ауры, а более насыщенные и подвижные подхватывали её, вовлекая в общий поток.

КПД такого насоса было просто потрясающим, стоило его запустить, и он, по факту, становился самоподдерживающимся, вместе с объёмом набирая инерцию. От меня требовалось лишь самостоятельно прогнать пару циклов и хотеть, чтобы процесс продолжался. Небо и земля по сравнению с направленным захватом и нагнетанием энергии в энергетические структуры.

Заодно стал совершенно очевидным запрет на практику этого самого человеческого способа нагнетания энергии. Он точно приведёт к потере “эластичности” каналов, что сделает поддержание такого перетока энергий сложным, если вообще возможным.

Ещё один плюс этого змеиного насоса - давление внутри системы увеличивалось очень плавно, что позволяло энергетической структуре почти безболезненно и постепенно привыкать к увеличению объёмов.

Это было даже приятно, так что я несколько увлёкся, когда как следует распробовал процесс, из-за чего опоздал в спальню ввечеру и упустил самое уютное и тёплое место в центре змеиного кубла.

Пришлось заползать под одеяло и располагаться поверх ребристой чешуи недовольно ворочающихся парней.

Шес Эрше Шио Ис’саата испытывал всё нарастающее раздражение, только подхлёстываемое поведением спутника, но старательно давил его, отлично понимая причины своего состояния. Линька - это неизбежное зло, которое нужно просто перетерпеть. А за его спиной постоянно ёрзали, задавали дурацкие вопросы, да ещё с таким неприятным акцентом, что подкидыша всё больше хотелось удавить. Увы, глава рода Ис’саата давно научился не идти на поводу у подобных порывов, особенно в такое время. И терпел. Даже когда ворочающийся в седле змеёныш задевал его бок, усугубляя терзающий тело зуд. Не следовало забывать, что он страдал тем же. Впрочем, не будет удивительным, если они увидят на месте несколько знакомых лиц. После поцелуев пустыни такое случалось нередко, что в купальнях встречались всем караваном.

— И чем плоха купальня дома? — очередной раз спросил подкидыш.

— Увидишь, — змей полуобернулся, обжигая ёрзающего парнишку недовольным взглядом. Тот, впрочем, тоже выглядел взъерошенным и недовольным и снова начал крючиться, как калека с тяжёлой травмой позвоночника. - Спину выпрями!

Выпрямил. Сверлит дурным взглядом. Эрше прищурился. Парень сообразил и покладисто опустил взгляд. Желание отвесить беспокойному тумака несколько поутихло.

Наконец воздух наполнился знакомыми запахами глубоких пещер, битого камня и крови их отца и господина. Скалы расцвели тщательно высаженными ползучими кактусами, а над их вершинами появились редкие призрачные струйки пара. Один только запах этого места действовал на его состояние благотворно, унимая раздражение.

У прилепленного к скале входа в купальни уже появились расторопные слуги в скромной однотипной одежде. Один шустро увёл эркшета, другой с поклоном предложил пройти к распорядителю. Цель визита была очевидна, и работники заведения делали всё, чтобы скорее предоставить клиентам искомое. Один из распорядителей по этому же самому случаю появился очень скоро, и быстро описал доступность купален, не забыв упомянуть уже присутствующих видных гостей. Увы, это заставило Ис’саата раздражённо дёрнуть хвостом - с некоторыми гостями купален в таком состоянии он предпочёл бы не встречаться вовсе. Так что по некоторому размышлению он всё же раскошелился на одну из небольших купален в стороне от главного бассейна, лишь бы не пересекаться со знакомыми. Хорошо хоть дополнительные услуги в таком случае предоставлялись без доплаты…

Расторопный слуга проводил по вырубленным в скалах коридорам. Запах сырого камня и влага наполнили воздух, вызвав у подкидыша новую раздражающую кучу вопросов. Эрше терпел, пока их вели. Терпел, когда они вползли в небольшую пещерку с наполненным водой бассейном. Терпел, оставляя на вешалке свою одежду. Но потом, когда подкидыш заинтересовался содержанием предоставленных заведением корзинок, мощным движением хвоста смёл парня в воду. Удовлетворение при этом испытал неописуемое.

Змеёныш вынырнул, прокашлялся, потом затих, прислушиваясь к ощущениям, и, прикрыв глаза, погрузился обратно по самый подбородок. И молчал теперь.

Эрше выудил из корзинки шапочку, аккуратно уложил под неё косу, и только тогда с довольным выдохом опустился в горячую воду. Зуд будто рукой сняло, заменив приятным лёгким пощипыванием, запах густой и удивительно мягкой воды усилился многократно, расслабляя и понемногу унимая раздражение.

Мокли. Молчали.

Спустя добрых полчаса змей отошёл и успокоился настолько, чтобы поднять некоторые вопросы.

— На тебя жаловались, — заметил он ровно, заставив подкидыша встрепенуться и бросить вопросительный взгляд. — Ты плохо набираешь вес. Хэшхе подозревает, что ты прячешь часть еды, а после избавляешься от неё.

— Как можно? Это было бы большим неуважением к дому, приютившему меня, — возразил подкидыш, округлив честные-честные глаза.

— Ты настолько лёгкий, что у тебя хвост всплывает. И это при том, что порции тебе выделяются приличные.

— Слишком много физической нагрузки? — предположил он аккуратно.

— На занятиях в Яме тебя пока что щадят. Мол, не готов ты пока к серьёзной работе. Впрочем, как раз там на тебя не жалуются.

— А жалуются где-то ещё? — уточнил парень.

— Шес Эшри Исса Ишису жалуется, что ты его совсем не слушаешь, — со вздохом сообщил Эрше. — Хвалит твои успехи, но говорит, что ты подвергаешь себя излишнему риску, не следуя его указаниям в полной мере.

Подкидыш хлопнул глазами, потом расслабился, поёрзав на камнях у края купальни. Устроился поудобнее, встревожив поверхность воды и произнёс успокаивающе:

— Я не подвергаю себя риску. Не делаю ничего такого, что бы могло действительно навредить.

— Шес Эшри считает иначе, — сухо заметил змей, с неудовольствием глянув на притихшего подопечного. Тот застыл и смотрел ровно и невыразительно. Пожалуй, когда подкидыш чесался, то выглядел намного живее обычного.

— Не ставлю под сомнение его опыт и знания, — произнёс Арвин вежливо и ровно, — Однако я получил уже начальное магическое образование, и потому понимаю и чувствую, что делать можно, а чего не следует.

— Человеческая магия отличается от нашей. Ты можешь ошибиться в суждениях. Лучше слушай наставника и не рискуй понапрасну.

Эрше в магии почти не разбирался, но одному из лучших чародеев рода Ишису доверял. Во всяком случае, в том, что касалось обучения одного несносного подростка…

— Идти на неоправданный риск не в моих интересах, — заявил подкидыш.

— А на оправданный? Потому тебя потянуло на азарт? — уточнил Эрше. — До меня дошли слухи, что ты подбивал шпану на карточные игры.

— Жаловались? — уточнил змеёныш, мучительно заломив бровь. С налипшими на лицо короткими нелепыми прядями… не впечатляло.

— Ещё нет. Потому - завязывай. Если тебе что-то понадобится - просто скажи, я распоряжусь, чтобы доставили.

— Не проще будет выделить мне немного денег на карманные расходы? По мелочи…

— Недорослям деньги не доверяют, — отрезал шеску. — Что-то понадобится - иди ко мне, либо спрашивай у слуг.

Эрше никогда не относил себя к консерваторам, но в некоторых вопросах был с ними солидарен, признавая мудрость предков и превосходство их подхода к некоторым вещам. Стоило вспомнить, каким сам был в этом возрасте… Да, деньги молодёжи доверять нельзя - спустят на сущую ерунду или подарки для первой встречной шессы. Потому и сыновьям с племянником не давал. Пусть подрастут, выучатся, научатся призывать суруш. Вот тогда - отправить в поход в охрану каравана или вылазку в пустыню или пещерные глубины. И тогда заработанное собственным трудом пускай сами и тратят, с пониманием, какие усилия пришлось получить для получения этих денег.

Нет, он отлично понимал, что Арвин рос в другой среде и имеет ко многим вещам совершенно иное отношение. Да и ведёт себя ровнее и спокойнее молодёжи в разных ситуациях. Даже чересчур спокойно, если не пугать, конечно, или если не линяет. Но если ему выдать монеты, а мальчишкам нет, это сорвёт всю воспитательную работу и может накликать неприятности…

— Бумага, — произнёс подкидыш задумчиво. - Не писчая, разноцветная. Такую можно достать?

Ис’саата немного удивлённо хмыкнул. Вперил в притихшего подкидыша внимательный взгляд. Заодно подметил, что кожа его на плечах заметно побелела. Потянулся к корзинкам на краю бассейна и передал мальцу скребок.

— Распоряжусь чтобы отыскали, — отмахнулся, занявшись собой. “Послушная” тонкая кожа торса отмокла и легко отходила с пеной от того состава, которым пропитывали скребки. К запахам добавились приятные травяные нотки.

Неторопливый поток горячей воды вскоре утащил к стоку грязную пену. Эрше поднялся на камни, продолжая отмачивать хвост - тем шеску, кому достались отражения с рельефной чешуёй, линька всегда давалась сложнее.

Посидев ещё немного, шеску выгнал разомлевшего подкидыша из воды и, использовав предоставленный колокольчик, вызывал сотрудников заведения. Те ободрали мальца быстро и профессионально, даже смогли целой сохранить сильно подточенную песчаной бурей шкуру.

— Просушить и сложить. Заберём, — распорядился Эрше, неторопливо выползая из воды. И пока шкуродёры возились с его хвостом, заинтересованно рассматривал крутящегося вокруг себя парня.

И правда, сильно потемнел. Треть чешуи уже была совершенно чёрной, остальное просто потемнело, теряя тот тёплый оттенок ушуйской глины, что преобладал в его окрасе прежде. И белых пятнышек стало явно больше, они собирались в симметричные зубчики по бокам, намекая на возможные редкие полосы поперёк тела. Слишком редкие. И на чёрном фоне? Если вспомнить ещё и про ядовитость, то Эрше подобного отражения припомнить не мог. Впрочем, ещё рано судить, может, через пару линек его окрас приобретёт совершенно иной вид. У Тэши узор очень поздно прорезаться начал, например…

Подкидыш налюбовался на собственный хвост, повернулся и замер, чуть склонив голову на бок. Наблюдал за затянувшимся процессом. Шкура рвалась и неохотно удалялась клок за клоком, расторопные шкуродёры взялись за специальные щипцы из поясных сумок. Песчаные бури всегда приводили к такому, старая кожа просто отказывалась слезать одним куском, и довольно приятный процесс превращался в долгую раздражающую возню. Именно поэтому он предпочитал в таких случаях пользоваться услугами профессионалов.

А ещё на “Ашфина” жаловалась его маленькая принцесса. Ишисса негодовала насчёт того, что её новый друг не хочет посвящать ей всё своё свободное время. Но Эрше решил не озвучивать подопечному жалобу его маленькой звёздочки…

***

Ожидание затягивалось - близнецы опаздывали, что заставляло Тэши нервничать и ёрзать на месте едва ли не всем телом. Наблюдал я за ним краем глаза, привалившись к старому, толстому и кривому дереву навроде акации, что росло, обвивая корнями камни, на открытом пятачке позади кучно стоящих построек. Место оказалось на удивление “вкусным” для довольно оживлённой части города, и я пользовался моментом, разогнав “сифон” и впитывая насыщенную местную энергетику. Чувствовал себя при этом зажравшейся пиявочкой, если честно. В родном теле повышать резервы приходилось долгой и упорной практикой либо требующими определённой подготовки и немалой концентрации в процессе упражнениями. А тут - запустил машинку и она качает в своё удовольствие. Процесс не настолько результативный, как “человеческий” подход, но его можно пользовать буквально в фоновом режиме, занимаясь чем-нибудь не слишком подвижным. И да, вопреки всем тревогам наставника, я отлично чувствую, когда нагрузка на энергетическую структуру начинает становиться существенной. И по моим прикидкам, в средней насыщенности среде я могу сифонить без перерывов и риска пять часов к ряду. В точках вроде этой, с деревом, часа три. В термах с минеральными водами отожрался буквально за полчаса, и процесс пришлось прекращать.

И именно там сообразил, что окружающая энергетика может быть… вкусной. Поглощаемой особенно приятно и с интересными оттенками смутных ощущений, подобрать ассоциации к которым было довольно сложно. Этот “вкус” был ненавязчивым, но, распробовав его как следует, пока отмокал в водичке, я начал замечать его повсеместно.

Так вот, дерево было старым и вкусным, а парни волновались. Вся схема их грозила посыпаться, ибо доверенные с баблом куда-то запропастились и всё не подползали. Увы, мы попадали в ту возрастную группу, которой уже хочется развлекаться, как взрослым, денег родители ещё не доверяют, а наглость и изворотливость крутить схемы и доставать желаемое уже отросла. Причём о воровстве никто даже не заикался - вся тусовка принадлежала к “семьям среднего аристократического достатка”, и тут малейший прокол грозил очень печальными последствиями.

Мои шершавики, насколько я понимаю, договорились то ли с охранником заведения, то ли с руководством, и протаскивали внутрь тех парней, кому ну очень хотелось потусоваться, но не было наличности на руках прямо сейчас, либо не пустили бы по возрасту. И выпивку проставляли. А им потом отдавали долги с процентом, деньгами либо, как сегодня, кусками необработанного поделочного камня. Что там конкретно в мешочке было, я не успел разглядеть, но парни остались довольны. И, встретив близнецов, отправили их камешки обналичивать - у тех кто-то из дальних родственников скупщиком был, и давал своим честную цену.

И пятнистой парочки всё ещё не было, хотя лавки вон в соседнем квартале через дорогу располагались.

Знал ли о их махинациях отец? Хороший вопрос. И кто из них на меня настучал? Стоило разок заикнуться, и уже “подбивал”...

Или в их культуре подобное совсем табу, а я ушами прохлопал? Вроде ничего подобного в книгах не находил. Про еду вон каждый кому не лень писал замечания. И про хвосты.

Занятно. Но пока решил не суетиться, присмотреться, и…

А вон и пятнистый. Один. Встрёпанный и чешет на приличной скорости. Парни встрепенулись и напряглись, я тоже от дерева отлепился.

Короткая тирада густо перемежалась матами, но суть я уловил - кто-то отжимал у шпаны общак. Шпана ахнула, а Тэши рванул вперёд пятнистого в указанном направлении. Тот поспешил следом, а затем и остальные потянулись. Я решил не торопиться особо, чтобы под чужими хвостами не путаться. Пополз следом.

Место действа и верно оказалось недалеко - в проулке между складами-коробками, дальний конец которого был перекрыт стеной и завален корзинами с каким-то хламом. В эти самые корзины и вжимали буквально второго пятнистого трое парней. Ну как парней. Уже практически взрослых шеску, крупных и, судя по одеждам и окрасу, родовитых. Чувствовали они себя вольготно и безнаказанно, разложив хвосты так, что полностью перекрывали проход. Потому близнец (Киши или Ороши - шут поймёшь, у них даже запах одинаковый) и не решался из своего угла выскочить. Как ни крутись, чей-то хвост и заденешь. А ещё он обеими руками в заветный мешочек вцепился и к груди его прижимал. Второй, кстати, как и Мареш, и ещё пара парней помельче, так у входа в проулок и замерли, не решаясь сунуться дальше. Собственно, только Тэши с Варашем, как самые крупные, разбираться и пошли. Но той тройке они всё равно несколько уступали, да и были в меньшинстве. Обстановка накалялась, обмен плохо завуалированными оскорблениями пошёл по нарастающей…

Сцапал за локоть пятнистого, оттащил с прохода к стене. Тот дурно глянул на меня и рванулся было назад, так что пришлось его тряхнуть:

— Живо обползай здание и подберись к стене с той стороны. А там - по обстоятельствам!

К счастью, парень сообразил, что к чему, и кивнув, скользнул к углу. А я вернулся в проулок, и пополз к парням. Остановившись рядом с Варашем и не пытаясь бороться с акцентом, громко спросил:

— А что здесь происходит?

Две пары глаз воззрились на меня с возмущением и раздражением, три - с недоумением, а одна, из-за их спин, явно в панике.

Один из троицы, с красивым контрастным красно-жёлтым узором по тёмному фону крупных чешуин, хохотнул:

— Что, это и есть тот самый …, которого на вас, …, повесили?

— А что такое …? — тут же поинтересовался я жизнерадостно. Тэши округлил глаза и явно пытался подавать мне какие-то знаки, но его ужимки я игнорировал, пялясь на чужаков. Те расслабились, повеселели. Происходящее их явно забавляло. Ну да, большие, сильные, почти совсем взрослые парни, а тут такое убожество.

— Ремешок, ползи отсюда, — сквозь зубы прошипел Вараш, чуть пихнув меня в бок изгибом собственного тела.

— Ремешок! — шесская гопота переглянулась, тела мощно раздулись, и они заржали. Я стоял перед ними, глядя на лбов снизу вверх и с удовлетворением наблюдая, как над краем то ли саманного, то ли кирпичного, но оштукатуренного забора за их спинами появляется сперва рука, затем встрёпанная голова Киши. Или Ороши. Умники даже одеваются совершенно одинаково.

— А тебе подходит это имя, …! — заржал другой змей, кремовый, со сложным узором всех оттенков коричневого и лощёной самодовольной рожей.

— Я не …, и не ремешок, я Арвин, — продолжил прикидываться чушкой, чем вызвал новый приступ хохота у одного из змеев и заинтересованные взгляды у оставшихся двух.

Тэши на мгновение замер, но шустро отвёл взгляд от приятного зрелища - один близнец торопливо передавал мешочек второму. Вместо этого прошипел недовольно и требовательно:

— Не цепляйтесь к нему, он дурной и малохольный!

Добился ровно противоположного, наивный… Или ровно наоборот - слишком хитрый? Как бы там ни было, красно-жёлтый, узорчатый, ухмыльнулся и качнулся по направлению ко мне. Сместился из-за этого всем телом, освободив немного пространства у стены, и Ороши (или Киши?!) попытался этим воспользоваться, рванув мимо.

— Куда?! — рявкнул красно-оранжевый и прижал парня к стене едва ли не всем телом. Сгрёб его одежду на груди, приподнимая отчаянно извивающегося подростка с лёгкостью, хотя мышцы на руке вздулись рельефно. Наш пятнистый близнец вцепился в руку змея, и тогда-то тот заметил, что объёмного мешочка при подростке нет. — Где?!

Здоровяк замахнулся свободной рукой, явно собираясь ударить струхнувшего змея, и к моему удивлению Тэши молча бросился на красно-пятнистого, защищая товарища. В считанные секунды завязалась драка, Вараш пришёл на помощь кузену, а оставшиеся двое здоровяков - красно-оранжевому. Я едва успел выдернуть пятнистого из-под свивающихся и бьющих в стороны хвостов и оттащить к выходу из проулка.

Там мы и замерли, не решаясь вмешаться - сцепившиеся были сильно крупнее нас. И придерживая рвущегося в бой Мареша - помочь родне он хотел отчаянно, но дурака было жалко, ибо клубок из шеску смотрелся весьма опасно.

Раздавят банально.

Чужаков было больше и они были крупнее, но у шершавых явно выучка была лучше, так что понять, кто побеждает, было сложно. К счастью, вскоре они раскатились в стороны, корчась и тяжело дыша. У Вараша кровил нос, а его противник судорожно пытался прокашляться и продышаться, хватаясь за шею. В остальном все пятеро выглядели мято, но без особых повреждений. Хотя…

Ух ты. Интересная деталь - у моих шершавиков на чешуе местами были пятнышки крови. Чужой крови. А чешуя их противников тут и там выглядела странно смятой и тихонько кровила.

Змеи ещё немного порявкали друг на друга, угрожая и обзываясь, и наши двое начали тихонько отступать к выходу из проулка. Мы тоже отступили подальше, чтоб дорогу не перекрывать. Скучковались у стены здания, чтобы не мешаться прохожим. Вернее, проползшим, которых здесь было не так много. Наконец наши выскочили на улицу и торопливо отступили к нам.

— Ползём отсюда, — бросил Тэши тихо, и вся наша компания поспешила обратно. На углу второй близнец присоединился к нам. Помалкивали. Что интересно, реакция у шпаны была довольно ровная на произошедшее. Не в первый раз, что ли? Да, встревожены, возбуждены, но дальнейшие действия были весьма деловитыми. Стоило остановиться в тихом месте у всё того же дерева, как у кого-то нашлись тряпицы утереть кровь, растрепавшиеся косы были переплетены, а одежда более-менее приведена в порядок.

— Отцу - ни слова! — велел Тэши, в какой-то момент подползя ко мне.

— И матери. И сестре, — понятливо кивнул я.

— Особенно - сестре, — закатил глаза змей.

Я покивал и коварно уточнил:

— А что мне за это будет?

— А чего ты хочешь? — подозрительно уточнил шершавик.

— А расскажите мне про камешки, скупку и пещеры…

— Ещё? — уточнил я.

Змей недовольно передёрнул хвостом, провёл ладонями по моей чешуе, вызвав волну покалывания, после чего задумчиво кивнул. Я, почти не напрягаясь, картинно щёлкнул пальцами, запалив на указательном небольшой огонёк. Перенаправлять потоки было немного непривычно, но энергетическая структура отдавала накопленные резервы без всяких заминок, и спокойно позволяла производить примитивные манипуляции. Резервов, правда, пока было маловато, но это дело наживное.

— Хм… Вынужден признать, работа с этими чарами не влечёт за собой патологических искажений, — неохотно признал шеску. - Возможно, дело в малых объёмах затрачиваемой энергии.

Или в том, что я банально слежу за тем, как структуры распределяют и передают энергию и не выжимаю её из них насильно.

— Значит, мне можно этим пользоваться? — уточнил я деловито.

Полосатый не выглядел довольным, но, к его чести, нашёл в себе силы признать очевидное:

— Можно. Но я бы попросил делать это аккуратно и редко. В конце концов, вам до сих пор не удалось освоить ни одного воплощения. Не берусь судить, насколько применение посторонней магии может усложнить процесс - ваш случай слишком уникален.

— Ашер, — я в некотором удивлении склонил голову на бок. - Вы хотите сказать, что человеческая магия вашему народу неподвластна?

— Не делайте поспешных выводов, — хмыкнул он, отнимая руки от моего тела, и отползая к столу. — Подвластна. Но все шеску, что овладели ей, уже были состоявшимися чародеями, имеющими за поясом множество сложных воплощений. Во всяком случае, на моей памяти и во всех найденных мною текстах. У вас же ситуация обратная.

Ладно, его правда. Воплощения, то, что можно было назвать отдельными заклинаниями шеску, мне пока не давались. Честно сказать, шес Эшри Исса Ишису проделал огромную работу в приобщении меня к языку шеску и их культуре, что было несомненно необходимо для освоения воплощений, но местами “домашние задания” от него выглядели весьма странно. Список блюд, которые мне просто необходимо было распробовать, например, я до сих пор не осилил. С напитками было попроще, тут мне помогали парни, и за один вечер удавалось уговорить по несколько пунктов. С едой вышло несколько сложнее - для более полного освоения меня привлекли к работе на кухне дважды в неделю. Из плюсов - я люблю собирать интересные рецепты по мирам. Из минусов - всего два блюда из списка в неделю, да ощущение, что меня пользуют как слугу, то и дело проклёвывается. Последнее - личные заморочки и наживное. Попривык к зажиточности, однако.

А вообще у шеску с этим интересно - покушать вкусно они любят, но из-за инстинктов резковато относятся к собратьям в присутствии пищи. Не все конечно. Есть те, кого называют “сытыми” - просто особи, спокойно относящиеся к пище и способные без нервов и взбрыков воспринимать посторонних рядом с собой во время еды или готовки. Навык полезный и довольно редкий, позволяющий выучиться престижной поварской профессии и в потенциале - устроиться на работу в богатый дом. Почти что предел мечтаний для неродовитых простолюдинов. Совсем предел - оказаться способным к магии и вступить в один из родов, так что, технически, зря я ворчу. Не возьмут как мага, устроюсь в повара.

— Мне видится сомнительным, что использование магии человеческой закроет мне доступ к вашей, — заметил я. — Иначе труды наши напрасны, ибо я пользовал её и прежде того, как стать таким.

И Арвин, кажется, тоже. Ну, во всяком случае, у меня сложилось впечатление, что он, как минимум, начал обучение азам.

— Посмотрим, — змей взял со стола пухлый блокнот и задумчиво в него закопался. — Пожалуй, следующее занятие перенесём на два дня. И займёт оно сутки. Позаботьтесь взять с собой необходимое для пересечения пустыни.

— Пустыни? — несколько удивился я.

— Именно. Попробуем поработать в поле. Так что, позаботьтесь о том, чтобы урегулировать свой график занятий к пятому числу.

— Всё будет сделано, ашер.

Этот полосатик вообще интересный. Вызывает уважение и доверие своим профессионализмом, несмотря на то что, как и все Ишису, несколько… высокомерен. Этот род весьма влиятелен, входит в совет и включает в себя множество семей, владеющих разнообразной недвижкой и производствами. А ещё они кичатся чистотой своих “отражений” - соответствием окраса окрасу змей, по образу которых слепили их далёких предков. А ещё утверждают, что патриарх-основатель их рода - первый рождённый естественным путём шеску, откуда имя рода и происходит.

В общем - заносчивая рафинированная аристократия с сакральными претензиями. Не слишком люблю вести дела с подобными - проблематично. Среди этих даже слуги временами задираются, демонстрируя своё презрение ко мне, безродному. Особенно когда на уроки меня привозит кто-то из слуг, а не Эрше собственной персоной.

А маг крайне ответственно относится к порученному ему делу. У него, оказывается, было несколько учеников, двое из своих, один оплаченный и я. И у меня были все основания предполагать, что ко всем он относится одинаково ровно и ответственно. Получив очередное домашнее задание и распрощавшись с учителем, я в сопровождении слуги покинул богатое поместье и направился к заскучавшему подле эркшета слуге рода Ис’саата. Его даже в дом не пустили, так и куковал подле вычесанного, как на выставку, ящероверблюда.

Эркшеты тут, кстати, едва ли не основа всея существования. Эркшет это и средство передвижения, и мясо, и молоко с кучей молочных продуктов, и шерсть, и нутряной жир для готовки, а горбовой - для ламп, мазей и ещё много чего. И шеску активно выводили специализированные породы под те или иные цели. Род Ис’саата занимался эркшетами ездовыми, крупными и выносливыми, пригодными для пересечения пустыни и перевозки что грузов, что крупных и тяжёлых шеску. Так что вычесанные и наряженные в богатую сбрую ящероверблюды пользовались как ходячая реклама заводчика во время таких вот поездок. Тем более что основное стадо рода находилось где-то на выпасах, а при поместье располагались самые перспективные производители и твари попредставительнее для ежедневных нужд и поездок.

До дома добрались сильно засветло - сегодня меня отпустили пораньше. В саду по этому поводу на меня радостно налетела мелкая, и потащила показывать свои посадки. Радости её не было предела - на маленьких веточках, воткнутых в землю клумбы пару недель назад проклюнулись новые листочки.

Ещё бы им не проклюнуться, зря, что ли, я сперва показывал, как правильно обрезать черенки, поливать их и укрывать от слишком жаркого солнца? Ну и поколдовал немного, чтобы наверняка приросли.

Черенки и правда чувствовали себя сносно, несколько нежных листьев отсохло, но кора выглядела здоровой, и новые свежие листики наклёвывались довольно бодро. Проверив влажность почвы и поправив самодельный навес из тонкой ткани, я заверил малышку, что теперь-то с ними точно будет всё хорошо, но пересаживать на новое место их всё равно ещё нельзя. Ишисса слушала и важно кивала.

Я не очень понимаю, что у них там за система, но время от времени страдающие гиперопекой мамочки устраивают какой-то сходняк, чтобы дать своим обожаемым дитяткам хоть какую-то возможность социализироваться. Ну и чадом своим похвастаться перед подружками, конечно же. Ишисса с матушкой ездят куда-то “здесь недалеко” к “шушу”, у которых “большой-большой красифый сад” с “много разных кустоф и цфеточкоф”. И мелкой ну очень хочется перетащить кое-какие образцы в родной сад. То ли с попустительства, то ли с одобрения матушки, ибо я не представляю, сколько она уже чужих кустов ободрала, пытаясь прирастить веточки на этой клумбе.

Потом меня поволокли в дом, показывать новое украшение гостиной. Честно сказать, челюсть у меня отвисла - только вчера показал мелкой, как из цветной бумаги складывать тюльпаны и лилии, а то птички, собачки и лягушки ей уже наскучили. И вот - над длинным окном почти во всю стену напротив входа висит целая цветочная гирлянда.

— Ты всё это сама сделала? — недоверчиво спросил я.

— Да! — аж извиваясь от гордости подтвердила мелкая. — Мама сфязать фместе помогала.

Я невольно поискал глазами госпожу Шиа, но женщины нигде не маячило. Она ко мне немного привыкла и относилась теперь куда спокойнее и благосклоннее.

— А покажи ещё цфеточки! — потребовала мелкая.

— А у тебя бумага-то ещё осталась? — с надеждой поинтересовался. Увы, увлекался я оригами в те времена, когда был не сильно её старше, и мало что помнил.

— Да! Сейчас плинесу! — бодро закивала она, развеивая мои надежды, и сорвалась в сторону подъёма на второй этаж.

Кажется, я выпустил кракена…

***

— Ты уверен? — близнецы смотрели на меня с сомнением и тревогой.

— Вы сами говорили что в Преддверье нет ничего опасного, — заметил я.

Они переглянулись. Неохотно и совершенно синхронно кивнули. Блин, метку на одного повесить, что ли?

— Проводите его, — вздохнул Тэши. Старший змей явно терзался противоречиями - с одной стороны, возиться со мной ему не нравилось, с другой - ему голову оторвут, если со мной что-то случится.

— Посмотрю хоть, что там как, и имеет ли вообще смысл связываться, — окинул я взглядом всех троих. Они задумчиво, хотя и с некоторым сомнением кивнули. Отношение к пещерам у молодёжи было сложным. Опять же - происхождение порядком стесняло благородных шеску.

Но обо всём по порядку.

Подле шесского города и частично под ним находилась сеть пещер и пересохших русел, рукотворных подземелий и разломов. Оттуда раньше пёрло всякое, но проходы к неприятным местам благополучно отыскали и заблокировали, сделав так называемое “Преддверье” местом безопасным. Теперь туда пёрли нуждающиеся в средствах искать всё, что можно загнать в скупку. Увы, за сотни лет Преддверье порядком подчистили, и ценного стало мало. Самой бедноте на ведро каши, конечно, хватает, а после землетрясений можно надеяться на то, что откроется какая-нибудь рудная жила или новая пещера… Хорошо если без опасных обитателей или ядовитого газа. В целом, туда парням ходить западло, ибо обсмеют, и родители будут недовольны. Подвизаться на крохах наравне с беднотой - не для них.

Самая мякотка водится в дальней, закрытой от посторонних части подземелий, но туда собирают походы отрядами, ибо опасно. И парней туда не пустят, ибо маленькие ещё. Меня - тем более. Зато - я крайне непритязательно выгляжу, и окраска у меня достаточно мутная, чтобы меня посчитали простолюдином и пропустили в Преддверье без всяких вопросов. Главное - приодеться соответствующе. Вернее, прираздеться - в шесском обществе пропасть между бедняками и “средним классом” достаточно велика, и одним из показателей статуса является одежда. Ткани, за исключением шерстяной, здесь очень дороги, ибо привозятся издалека, тонкая мягкая кожа тоже встречается куда реже, чем грубая выделанная кожа эркшетов. Так что на простолюдине обычно надета кожаная безрукавка с широким поясом из тонкой шерстяной ткани, либо шерстяная же накидка. Всякие шелка и местные варианты растительных волокон на них заметить сложно. Ну и оттенки цвета роль играют - самые дорогие красители здесь синие и лиловые, красных и зелёных же - хоть залейся. Потому замаскироваться мне - снять лёгкую накидку с синими, смахивающими на атлас вставками (на правах самого мелкого донашиваю за Марешем к его вящему злорадству) и натянуть шерстяную накидку с непритязательным оранжевым узорчиком, выклянченную тишком у одного из слуг. Ну ещё повесить на пояс помятую масляную лампу, найденную в груде мусора на границе бедняцкого квартала.

— Нерабочая же… — осмотрев находку, покачал головой один из близнецов.

— Зато не будут цепляться, что я без света, — пояснил.

— Но ты же без света, — не сообразил второй пятнистый.

— А мне не надо, — отмахнувшись, застал их недоумённые взгляды и вздохнул. — Долгая история, потом, всё потом. Просто покажите, куда идти.

Райончик здесь был тесный, жилые дома мешались с мастерскими, широких улиц было мало, а закоулков - целая паутина. На трущобы, впрочем, он только смахивал - откровенной бедноты попадалось мало, почти все были при деле и сновали туда-сюда довольно деловито. На удивление, здесь было много, кхм, общепита с шесским колоритом - вот раздаточное окно, вот меню на стене подле него. Косо зыркающие по сторонам змеи суют в окно деньгу, тихо бурчат заказ, и им расторопно выдают кувшин с горячим варевом, либо… здоровенную такую шаверму. Нет, ну один в один! Огромная лепёшка, в которую запелёнуто всякое. После чего клиенты скрываются в пристроенном лабиринте из закутков, чтобы поесть не на виду. А вон у выхода полка для грязной посуды, от которой и до здания то и дело снуёт рассеянный мелкий шеску в… передничке.

Ещё местами в репертуаре были глубокие глиняные миски с пирожками или варениками. По форме - одни и те же штуки, только одни печёные, а другие варёные. Те и те пахли шикарно. Вон, даже пятнистые заинтересованно языки повысовывали, но питаться в таких местах им было невместно. Да и заплатить нечем - парадоксы шесского общества.

— Во-он, дальше по улице старый форт, видишь? — произнёс то ли Киши, то ли Ороши, останавливаясь.

Я прищурился и, увидев коробочку с несколькими башенками, кивнул.

— К воротам не суйся, обойди, там дверь в переулке. Обычно открыто, а если нет - постучись, — продолжил молодой змей.

— Со всей дури колоти, — поправил его брат.

— Всякую ерунду сбывай там же, если найдёшь что. Камни - к нам.

— Но это вряд ли. Там всё должны были подчистить.

Кивнув, я поблагодарил парней и направился вниз по улице. Честно сказать, на добычу я особо и не рассчитывал, у меня сегодня было всего несколько часов на всё про всё. Больше хотел взглянуть на это место поближе и прикинуть, смогу ли из него что выжать, если подготовлюсь как следует. Ну и опять же - подземелья были эхом постигшей этот мир катастрофы, и не заглянуть туда было по меньшей мере глупо.

В двери и правда пришлось поколотить как следует, прежде чем с той стороны заворчали, зашуршали и отодвинули засов. Дверь распахнулась, явив мне недовольного шеску “среднего” телосложения и ну очень кирпичной окраски. Волосы его были насыщенно-каштановыми, почти до красноты, и даже “человеческая” кожа была оранжеватой. В волосы вплетена одинокая нить бус, лицо узкое, взгляд красных глаз недовольный.

— Чего тебе? — спросил недовольно, цепко оглядев меня с ног… Целиком, в общем.

— Мне бы в Преддверие… - произнёс я, немного растягивая слова и активно свистя на свистящих звуках. Так акцент был почти не заметен, но по мнению ашера Эшри, я звучал совсем уж заторможено.

Змей нахмурился.

— Чего так поздно-то? С утра открываемся… И вообще, что-то я тебя не видел ещё. Новенький, что ль?

Я активно закивал, тиская в руках свою сумку. Змей недовольно передёрнул хвостом в темноте прохода.

— Ну ползи, что ли, — подвинулся он наконец. — Что и-как объяснять?

— Старшие рассказали! — покачал головой я, торопливо просачиваясь мимо него. Коротенький коридорчик в толщину стен, и я выскочил в довольно светлое помещение с выходом во двор крепости. Её воткнули вокруг провала и ныне порядком подзабросили. Пробили дополнительные проходы в стенах, понастроили складов и навесов во внутреннем дворе, который прежде служил исключительно для того, чтобы не выпускать наружу то, что может полезть снизу. Вон снуёт пара шеску - перетаскивают с места на места какие-то корзины, под одним из навесов откровенно дрыхнет поверх здоровенной учётной книги старый змей. Кирпичный выполз во двор вслед за мной и кивнул на спуск.

— Ступай. И от света далеко не отходи. Искать тебя никто не будет.

Я бодро закивал и пошуршал к яме. Провал глубокий, горловина тоже впечатляет, и по её краю вниз штопором вьётся покатый жёлоб, явно магией пробитый. Слишком ровный и плавный, край приподнят, навроде перил. И угол приятный, ползти вниз удобно. Оборотов пять и вот я на дне ямы, от которой убегает в стороны несколько проходов. Каждый снабжён вбитыми в стену крюками, на которых висят небольшие колдовские фонарики, перемигиваясь и убегая во тьму подземелья. Пол был порядком стёрт - многочисленные ползучие толпы разгладили мягкий, податливый камень. Вообще, входов в преддверие было несколько, но этот был наиболее удобным для меня сейчас. Сюда пускали подростков, здесь не вели записи о заползших и выползших, здесь было безопасно, и сюда ходили толпы народа. Затеряюсь, замылюсь на этом фоне, никто обо мне и не вспомнит. С другой стороны, с таким подходом всё сколько-нибудь ценное отсюда давно вычистили, и добывали тут в основном плоды какого-то пещерного то ли лишая, то ли мха, да панцири пещерных же насекомых, которые толокли на краску. Порода тут была пустая, долбить её смысла не было, а значит и риска, что жадные добытчики прокопаются куда-нибудь в места неприятные, или хотя бы в дальнюю часть Преддверия, которая, по слухам, была отделена от этой, подгородней. Слухов про скрытые проходы, действующие в тайне шахты и прочее всевозможное ходило множество, но точной карты подземелий ни у кого не было.

Ну, либо те, у кого она была, ею не делились. Учитывая, как шеску любят тащить под себя и огораживать от посторонних действительно важные знания, это было похоже на правду.

Выбрав наугад проход, я пополз по нему, придерживаясь цепочки огней и активно работая языком. В новых запахах разобраться удалось не сразу, но понемногу я сообразил, как по насыщенности запаха змеиной шкуры отличить нахоженные ответвления от ненахоженных. Наползанных…

Потыкался в наименее посещаемые проходы, сойдя с очерченной фонариками тропы. Запалил над плечом маломощный светлячок и проверил один отнорок, другой… Тупики, которые не посещали потому, что там ничего не было. Обратил внимание на вытесанные в стенах подле проходов метки, и методом тыка вскоре понял, как отмечают бесполезные тупики. А там наконец нашёл сырую пещерку c ползучим жёлто-оранжевым ковром, покрывающим влажную стену. Камень вроде был песчаником, слоистый, полосатый, хрупкий, вода не сочилась, проступала на камнях влажными пятнами, порождая слабый запах какой-то склизкой гнили. И на эти пятна наползали плоские, махрящиеся по краю блинчики чего-то вроде лишайника, имеющие на удивление грибной запах. Грибы и прелая дубовая кора. Я с интересом провёл пальцем по влажному камню, сразу почувствовав скользкий, чуть белёсый налёт микроорганизмов. Их запах усилился, и теперь я различил в нём совершенно новые нотки, ассоциация с гнилью дала трещину и отошла на второй план. Тонкий шесский “нюх” удивителен. Мне определённо нужно поработать над собой, чтобы выработать привычку к нему и научиться лучше различать разнообразные запахи. Нашёл пару шариков на блинчиках пещерного растения. Но - маленькие, белые и незрелые. Готовые к сбору твердеют и становятся почти чёрными, напоминая непомерно крупные горошины душистого перца.

Поставил свой мешок на землю и закопошился в нём в поисках необходимого. Вот грубая коробочка из материала, смахивающего на бамбук - на деле внешние сушёные слои одного из вида местных кактусов. Отодрал щипчиками для выдёргивания вшей пару блинчиков лишайника и отправил в коробочку. Люблю работать с выносливыми узко специализированными образцами. Выводить из таких магические гибриды - одно удовольствие! Надёргав образцов, вытащил одну из одолженных у шессы Шиа костяных спиц. Толстенькая такая и длинная, хорошо отполированная.

Потянулся к своей энергетической структуре, в пару ударов сердца (практика!) запустил сифон и, сформировав примитивный поисковый импульс, потыкал им залишаеную стену. Поймал отклик и, наложив его на спицу, закрепил.

Теперь у меня был удобный в использовании образец тонких вибраций, соответствующий отклику лишайника на чары. А значит, не нужно тратить прорву энергии на сложные аналитические структуры многоступенчатых чар поиска. Ну, сейчас это - прорва, запас у меня ещё довольно мал, так что приходится оптимизировать процесc экономии ради. И сравнивать отклик с образцом вручную.

Полевые испытания метода прошли успешно - теперь, встречая тёмный неизвестный отнорок, я запускал туда импульс на частотах местного фона, что значительно снижало потери энергии и позволяло чарам продвинуться глубже в тоннели. Уловить отклик и сравнить его с образцом - дело секундное, как немного “руку набил”. Так что вскоре я прицельно вышел сперва на одну, затем и на другую пышную залишаившуюся поляну. Бо́льшая, увы, уже была обобрана, причём недавно - чувствовался запах чешуи. Вторая пещера напоминала скорее часть некогда пересохшей подземной реки - очень уж похожа была на промытое в камне русло, чуть углублённое на повороте. Тут даже грибы росли, весьма неприглядные, и я не очень понял, какие из них ценные, а какие нет, и потому связываться не стал. И пока их осматривал, а потом собирал в мешочек “перчинки” лишайниковых плодов, распугал, не подумав, всех насекомых. Что жучки, что похожие на мокриц твари, что многоножки шустро ввинтились в многочисленные сырые трещины. Или просто забурились в тёмный слой камня, то ли размякший от воды, то ли разъетый грибницей до состояния раствора для укладки кирпича.

Пару раз я натыкался на других змеев, один раз вышел к натуральной подземной реке с водопадом, что потом ныряла в какую-то трещину, нашёл место, где песчаники сменялись известняками, и проходы с пещерами начали щеголять сталактитами и сталагмитами.

Погулял бы там ещё, но время неумолимо приближалось к вечеру, и я пополз к выходу. Дорогу отыскал без проблем, спасибо фонарикам, даже прибился к небольшой компании хвостатой молоди, что в радостном возбуждении по очереди тащила какой-то довольно крупный камень. Мне было интересно, что они там такое тащат, так что не стал дожидаться, когда они скроются из вида, увязался следом. Вообще у входного колодца стало довольно лю… змейно. К этому времени, похоже, было принято завязывать с поисками. К столу приёмщика, вон, целая очередь образовалось. Заодно я посмотрел, что ему сдают и почём. Старому змею, старательно записывавшему в книгу, что и сколько, помогали двое расторопных шеску - один взвешивал добычу, другой сортировал и раскладывал по корзинам и мешкам. Он же приволок кувалду и выверенным ударом расколол надвое камень, что приволокла та компания. Хм, жеода. Окружающие смотрят кто с одобрением, кто с завистью, а удачливые шеску выглядели так, будто вот-вот подпрыгивать от радости начнут.

И, что характерно, парни тут сдали только грибы, жучков и связки каких-то непонятных трубок, вроде коктейльных соломинок, после чего похватали половинки жеоды с поблёскивающим белым содержимым и смотались. Я свой “перец-горошек” сдал и, получив на руки деньги тоже свалил. Проползая мимо едальни, присмотрелся к ценам и заключил, что заработал на три раза пожрать самое дешёвое или два - что поинтереснее.

В целом, неплохо, ибо сегодня я в основном любовался видами и обкатывал методику. Оная работает, нужно только побольше образцов набрать и посмотреть, на какой уровень заработка смогу тогда выйти. Опять же, поиск жеод кажется делом перспективным.

Прикинул время и поспешил к месту встречи на полпути к поместью. Как выяснилось, этого делать было не обязательно - парней пришлось дожидаться порядком, только мышцы зря нагрузил. Ползаю я уже сносно и совсем не устаю, но это если медленно, “прогулочно”. Стоит перейти на “шустро” или вовсе “бегом”, как снова начинаются проблемы с усталостью и ноющими два дня мышцами.

Вот наконец и парни. Ползут, растеряли по пути обычную свою компашку. И выглядят так… довольственно. Неужели крутят что-то ещё или где-то ещё и показывать мне не хотят? Или просто хорошо провели время?

— Ну и как успехи? — смерив меня взглядом, поинтересовался Тэши.

— Вполне, — поведал я, пристраиваясь к парням. — Места, конечно, знать надо, но для первой ходки и такое пойдёт. А если приноровиться, то можно даже заработать…

— Вот и зарабатывай, — вздёрнул нос Мареш. — Будет на что жить, когда тебя на улицу вышвырнут.

Хм? А это ещё что за выпады? Нет, младший из этой троицы, конечно, самый вредный, но…

Старшие шершавики, надо сказать, тоже уставились на него с некоторым удивлением и досадой.

— Невежливо такое говорить. Извинись, — помедлив, велел Тэши.

— А не правда разве? Воина из него не получится, мага, скорее всего, тоже. Одна дорога остаётся - в слуги. И то, если возьмут.

— Мареш! — досадливо шикнул старшенький. А я фыркнул, сдерживая невольный смешок.

— А если получится - извинишься? — поинтересовался с интересом.

Помедлив пару мгновений, младшенький снисходительно кивнул с важным горделивым видом. Надо же, какие замашки прорезаются. Такой маленький, а уже такой грозный!

— Вот и договорились, — кивнул я и спокойно направился в сторону дома. Оставшуюся дорогу молчали. Кто недовольно, кто задумчиво, кто с превосходством.

До поместья всё так же добрались в молчании. Миновали ворота, хозяйственный двор и…

Наткнулись в саду на шеса Эрше.

В короне из бумажных пионов.

Надеюсь, Повелитель Подземных Рек меня за это когда-нибудь простит…

Почему-то я всё ждал подсознательно, что ашер Эшри вот-вот достанет из поклажи лопату и тоном киношного злодея велит мне копать себе могилу. Глупо, но растревоженное воображение ждало от наставника ярких и радикальных действий. Ну и предыдущий опыт сказывался. Была у меня пара учителей, любивших методы а-ля “либо утопнет, либо плавать научится”. С одним из них причём в лучших традициях пришлось сойтись в бою не на жизнь, а насмерть лет семьдесят тому назад.

Да и обстоятельства - вывез в неизвестном направлении в лютую глухомань в ночь на своём транспорте. Без слуг, сопровождения, свидетелей. Портило зловещее впечатление только то, что пока ехали, обсуждали недавно прочитанную мной по заданию наставника поэму “Шесть женихов благородной шессы”. Кстати, ничего так чтиво, с юморком, иногда откровенно чёрным, героическими свершениями, драмой, а так же поучительной концовкой с наказанием виновной в устроенном кипише.

И рифмуют змеи хорошо, интересно, как будто бы в пику обилию шипящих и свистящих звуков языка. Ну либо заканчивать все строки на вездесущее “с” считается уделом дилетантов и графоманов. Те же стишки про ящерку тоже старательно избегали подобных рифм.

Вообще, мы часто обсуждаем прочитанное, но сегодня время на это не было ограниченно, и обсуждение вышло углублённым и детальным. Опять же, узнал много нового про отношения, свадебные традиции и реальных исторических личностей, послуживших основной для персонажей поэмы.

Ехали бодро - эркшет полосатого был стройнее, выше и легче тех, к которым я привык. Беговой наверно, ибо рысил бодро и долго, унося нас всё дальше от города. Ехали, обсуждая поэзию, нравы, традиции. Пока - ни слова о магии и воплощениях.

Я был заинтригован.

Солнце опускалось за скалы и первые робкие барханы, а мы продолжали движение. Вот небо расцвело звёздами, а от прошедшего дня осталась тонкая, насыщенно-оранжевая полоса на горизонте.

Мы продолжали ехать. Занятно.

Остановились уже почти в полной темноте, в песках, немного не доезжая до череды крупных барханов. По команде хозяина эркшет, довольно ухнув, опустился, лёг на песок, и мы выбрались из корзин. Песок всё ещё отдавал накопленный жар и приятно грел брюхо. Мы расстелили небольшой и довольно плотный ковёр, и устроились на нём. Я терпеливо не задавал вопросов, с интересом ожидая, что будет дальше.

А дальше он показал несколько упражнений с внутренней энергетикой и велел работать. Снова - напитка энергетических узлов, но более глубокая и в другом порядке. Я сосредоточился, и немного выпал из реальности, погрузившись в процесс. Ашер Эрши то и дело тормошил меня, объявляя перерыв между подходами. Угощал ароматным вином с травами из большой фляги.

В ночи становилось довольно холодно, но зачарованный ковёр продолжал исправно греть брюхо. Ночная прохлада из-за этого не доставляла особых неудобств. Бодрила, отгоняя сон. Мы любовались звёздами и разговаривали о всяком. Слушали шорох песка, сдуваемого с гребней барханов. Потом я снова погружался в медитативные упражнения.

Рассвет подкрался незаметно, разлился дрожащим светом над горизонтом, пророс нежными оттенками выше, и тьма склонилась перед ним, отступив в глубокие тени барханов. Я наблюдал, завороженный, чувствуя, как подрагивают легко энергетические структуры, впитывая это зрелище, звуки, прикосновения ветра, треплющие выбившиеся из-за уха пряди волос.

Ощущение узнавания накатило, увлекая в воспоминания.

Я уже был здесь.

Не физически, как живое существо в точке пространства. Я был в этом мгновении чуть больше месяца назад, когда ашер Эшри показывал мне схемы простейших воплощений.

Шершавая бумага, грубая, с заметными частицами растительных волокон тут и там, до сих пор едва заметно пахла травами, из которых была сделана, проведёшь по ней пальцем - она тихо шуршит о кожу, будто крупицы песка трущиеся друг о друга. Чёрной тушью выведен схематический рисунок порядка раскрытия чакр - поверх карандашного наброска свернувшегося змея. Из-за этого чёрные линии и точки похожи на созвездие.

По краю, чуть наискосок, тянутся строки, выведенный совсем другой тушью:

Рассвет, мимолётный как сон, расцветает в улыбке

И спящих курганов босыми ступнями касаясь,

Взметает песчинки подобно венчальной кисее.

Клубок смыслов и чувств раскрывался подобно диковинному цветку, приобретая чёткость и естественную упорядоченность, прорастал в сознании, незримо связывая воедино абстрактные понятия и физические ощущения. Легенды, мифы, традицию и культуру, образы и смыслы, вкладываемые в них, сплавляло с запахами, звуками, привкусом трав и скрипом песка на зубах. Облекало в плавные переливы цветов и тёплое прикосновение первых солнечных лучей.

Я никогда не испытывал ничего подобного. Миг кристальной ясности необходимого порядка действий, что рождается даже не в сознании, а где-то глубже, в первобытной, животной части мозга.

Как едва вылупившаяся кобра раскрывает капюшон, почуяв угрозу. Как молодая пчела безошибочно выкладывает воском идеальный шестиугольник. Как жеребёнок, едва оправившийся от шока рождения, упорно поднимается на непослушных ногах.

Я качнулся вперёд, сполз с ковра, утопая брюхом в сыпучем песке, поднял руку, шевельнув пальцами, и покорно движению вверх взметнулся прозрачной дымкой мелкий песок.

Мысль, и он заструился подобно дыму. Желание - свернулся в идеальную сферу. Идея - сжался плотно, грань к грани в крошечный шарик.

Ощущения невероятные. Ни над одним своим заклинанием, самым любимым и часто используемым, я никогда не имел такой власти.

Я позволил шарику упасть, растворится в песках. Мягко выдохнул струящуюся в теле магию, и поверхность песка колыхнулась подобно воде, а спустя мгновение над барханами взметнулся с грузной грацией сотканный из бесчисленных песчинок полупрозрачный образ кита. Завалился на бок, взмахнув плавником, и рухнул в облаке песчаных брызг, что выросли в образ королевского дворца Нарсаха Горного. Мгновение, и здание развалилось на стаю птиц, метнувшуюся подобно единому живому организму, избегая атаки сокола, чьи хищные очертания сами собой перетекают в совершенные линии реактивного…

Я опомнился и торопливо развеял песчаные образы, пролив их дождём на песок. Увлёкся, однако.

Тихо зашуршало - полосатый шеску подполз ко мне, остановился рядом с выражением глубокого удовлетворения в позе и взгляде.

— Воплощение Поющих Песков весьма гибко в применении и только выигрывает от богатого воображения применяющего его мага. Обычно для его освоения не нужны столь… радикальные меры. Но учитывая ваше происхождение, я рад, что они сработали.

— Да, я способен осваивать воплощения, — согласился. — Это и правда радует. Более того, я наконец понял, что они из себя представляют. Это облегчит дальнейшую учёбу.

— Надеюсь на это. Займитесь подпиткой, вы потратили много сил. А я пока расскажу о других вариантах использования этого воплощения.

Я кивнул, запуская сифон. И правда не заметил, сколько потратил на создаваемые образы. Очень уж легко и непринуждённо это получалось. Должно быть, как-то так манипулируют материей боги, разве что они не ограниченны сутью конкретного воплощения.

Это, кстати, оказалось весьма гибким. Оно считалось одним из самых слабых, начальным и не позволяло манипулировать большими объёмами песка. Вернее, позволяло, но силы жрало по экспоненте в таком случае. Для больших объёмов существовало Воплощение Песчаной Бури.

Поющие Пески можно было использовать как боевые чары - разогнать, закрутив, и создать таким образом смесь бензопилы с пескоструйкой. Конечно, эффективнее они работали как инструмент столяра, чем боевое оружие, но начинающему магу, не освоившему ещё серьёзных чар, оно было неплохим подспорьем в бою. Так же можно было создавать щиты, но их эффективность стремилась к нулю и могла уберечь только от чего-то совсем лёгкого, мелкого и медленного. В основном же воплощение использовали в быту - подточить, ошкурить, зачистить, извлечь завалившееся в узкую щель, нанести надпись на камень, или…

Да ладно! В типографиях шеску использовали Поющие Пески для создания печатных матриц. А я ещё удивлялся тому, насколько хороши картинки в детских книжках.

Ещё очень эффективно было бросать песок в глаза оппоненту, фильтровать воду от примесей и банально подметать пол, удаляя из помещения вездесущий песок. Ну и ещё всякое по мелочи.

Закончив лекцию о особенностях применения этого воплощения, Эшри Исса Ишису отстранился, задумчиво меня оглядывая.

— Мне следовало бы устроить вам небольшой экзамен на усвоение воплощения, но ваша первая проба его использования говорит, что в этом нет особого смысла. Вы достойны носить нить в волосах, но, учитывая обстоятельства, я бы посоветовал вам пока воздержаться от этого.

— Благодарю за разрешение и предостережение, — склонил я голову. И правда, не стоит пока демонстрировать свои успехи каждому встречному. Игра в мелкого глупого шеску для меня пока куда выгоднее, чем демонстрация сильной позиции. Но нить бус на будущее стоит прикупить. В древности у этой традиции был строгий регламент - сколько и каких нитей дозволено вплетать, какие камни использовать в каких случаях. Но во время войны с народом айно от неё вынужденно отказались. Увы, как оказалось, противнику очень удобно, когда у вражеских магов буквально на голове написано, что именно они умеют. Сейчас нить бус в косе просто индикатор того, что ты хоть сколько-то владеешь искусством. Ну и не владеющим не возбраняется носить в целом, просто можно очень крупно опозориться, если нацепишь их на себя слишком много и претенциозно. Да и для того чтобы просто принарядиться есть целая куча других типов украшений.

***

Посреди ночи затрясло. Я просыпался в полной уверенности, что меня посетил какой-то мутный необычный ночной кошмар, один из тех, что, к счастью, тревожили мой сон всё реже и реже. И тем неожиданнее было, разлепив глаза, обнаружить, что тряска никуда не делась, а вокруг что-то ворочается и суетится. Паника накрыла резко, и взять себя в руки я смог только через несколько мгновений. Наверно. Потому что когда начал соображать, в руки и хвосты, ругаясь, взяли меня все остальные. Дышалось с трудом из-за того, как меня сдавили, а сердце колотилось как ненормальное, отдавая буханьем в уши. К счастью, привкуса крови во рту не было. И - не трясло.

Я слабо пискнул, пытаясь заговорить, но держали меня слишком крепко. Пришлось похлопать кого-то по чешуе ладонью, и вроде до них дошло. Обвивающие меня кольца немного расслабились, позволяя хрипло вдохнуть. Но не отпустили. Продышался.

Землю снова тихонько тряхнуло.

— Землетрясение? — хрипло уточнил я.

— Фссст, да! — экспрессивно выдохнул Вараш.

— Не здесь, — проворчал Тэши и, выпутавшись из нашего клубка, завозился в стороне.

По глазам резанул свет - змей зажёг небольшую лампу, висящую на изящном крюке сбоку от входа. Засопев, Мареш выбрался из мягкой лежки. Мы с Варашем тоже распутались и выползли. Пол снова едва заметно качнуло.

В коридоре вяло шуршали слуги, но особых следов разрушений обнаружено не было. На кухне что-то упало и разбилось, крепление над одной из дверей перекосилось, и шерстяные занавеси съехали. Тэши, на правах старшего, пополз на второй этаж, в хозяйские спальни, проверять мать и сестру. Шеса Эрше уже третий день не было - уехал начальником охраны крупного каравана в Храмовый Город. Меня не взял, хотя я просился. Там архивы, храмы, целые и порушенные, а ещё я натыкался на мнение, что именно там началось то, что переросло в катастрофу, сотрясшую этот мир до основания. А ещё в предках Арвина были храмовые стражи. И, честно сказать, мне не хочется отбрасывать прошлое этого тела.

По множеству соображений. И из корысти - у парня наследство, в конце концов. Из осторожности - у парня и его семьи явно были враги, и оставлять их без внимания не стоит.

Из… пожалуй, чувства ответственности - я взял на поруки его тело после его кончины. Принял на себя эту жилплощадь со всеми долгами и связанными обязательствами.

Так что с а-шин-ро, змеиными полукровками, заведующими Городом Храмов, я бы переговорил насчёт прошлого семейства Бёриндэр.

Пока обследовали поместье и хозяйственные постройки (в стене амбара нашлись аж две нехорошие трещины), начало рассветать. Спать обратно так и не легли - смысл?

Госпожа распорядилась подать горячий отвар с травами - поутру было зябко, а загнать дочку спать в подогреваемую постель у неё не вышло. Ишисса напала на растрёпанного со сна брата и не успокоилась, пока не заплела ему косу. Узнав, что произошло, а вернее, увидев, в каком виде он спустился в “гостиную” первого этажа под ручку с сестрой, Мареш и Вараш просто испарились. Вернулись причёсанные и заплетённые, как раз к тому времени, как подали напиток. Я смело остался - волос ещё до лопаток не доросло, сколько там этой косы?

Ко времени отправились в город. Ползли шустро, поглядывая по сторонам любопытно, но особых разрушений также не заметили. По максимуму - трещины в стенах, так что город легко отделался. Но это не помешало хозяевам Ямы разворачивать всех учеников, ссылаясь на то, что своды пещеры осматривают на предмет повреждений. Велели завтра приходить.

Огорошенные случайным выходным, мы направились назад, в поместье, где сперва слонялись без дела, а после развлекали скучающую Ишису - малявка извела всю бумагу в доме и не знала чем ещё заняться. Ну либо просто соскучилась по братьям, которые то на занятиях, то шляются непонятно где.

К полудню они, кстати, намылились “пошляться непонятно где”, и я решил не составлять им компанию. Устроился в тени сада - погонять упражнения для энергетического тела. После землетрясений пещеры, я слышал, тоже закрывали. Причём на довольно продолжительный срок.

Долго поупражняться не вышло - мелкая выползла в сад, проверить свои саженцы, а после этого прицепилась ко мне.

— Занимаешься? — спросила она.

— Занимаюсь, — подтвердил, расцепляя руки. Комбинировать различные медитативные техники с этими упражнениями было весьма эффективно.

— Получается? — она склонила головку на бок, зазвенев вплетёнными в косички украшениями.

— Получается, — снова согласился.

— Тогда почему ты не пошёл с блатьями? Если всё холошо получается, зачем стафаться так много?

— Чтобы получалось ещё лучше, конечно! — фыркнул я. — К тому же мне не слишком нравятся те развлечения…

— Это почему? — удивилась малявка. — Танцы фсем нлафятся! Когда фыласту, тоже буду ходить на танцы!

Вот это заявление! Я удивлённо склонил голову на бок. Похоже, я чего-то такого не знаю, или не так понял.

— Я танцевать не умею, — решил сделать “тяжёлое признание”, чтобы отвертеться от дальнейших расспросов.

Но фокус не удался - она закрутила хвостиком и загорелась глазами:

— Хочешь, научу?

Я внутренне содрогнулся и постарался как можно спокойнее покачать головой.

— Не стоит. Со мной всё равно там никто разговаривать не хочет. А танцевать и подавно.

— А, ну да, — мелкая грустно и понимающе кивнула. — Хфост-то у тебя - мёлтфый.

— В смысле - мёртвый? — насторожился я, невольно обернувшись на хвост. Лежит. Всё ещё плосковатый к последней четверти длинны, сколько в него не ешь, круглее не становится.

— Ну, нежифой, — очень понятно пояснила девочка. Потом подумала, поёрзав на месте, и добавила: — Лежит как кофёл сфёлнутый. Непонятно, ладуешься ты или злишься…

Я снова посмотрел на хвост. Шевельнул кончиком.

А ведь и правда, шеску довольно эмоциональны, несмотря на несколько ограниченную мимику. Тонкий кончик хвоста очень часто в движении, злость, раздражение, недоверие, восторг. Хвостовая мимика как-то ближе к кошачьей, как я заметил. Но и в целом, шуршат на месте, ёрзают…

Выходит, шеску - местная разновидность итальянцев, а я всё это время - “молчал”?!

— Задумчиво - это так? — уточнил я, приподняв кончик хвоста и плавно качнув им из стороны в сторону.

Ишисса округлила глаза, поражённая внезапной догадкой.

— Так ты плосто не умеешь?!

Кивнул. Да, не умею. У меня никогда не было хвоста. У меня не выработалась привычка выражать эмоции с его помощью - откуда бы? Особенно - не слишком очевидные.

— А дафай я тебя научу! — воссияла мелкая.

Хм. А почему, собственно, и нет? На кого мне ещё рассчитывать, если никто не удосужился мне сделать замечание о жестикуляции, кроме неё? Да и, честно сказать, перед малявкой не так стыдно и не так досадно из-за всей этой ерунды.

— А давай!

— Мало. Всё ещё мало! — ворчал Хэшхе, вглядываясь в выданную весами цифру.

— Я не могу есть ещё больше! — огрызнулся я и раздражённо передёрнул хвостом. Поперечно-полосатый целитель замер, недоверчиво склонив голову на бок. Я же сполз с поверхности весов и, не обращая на него внимания, начал одеваться. Змей хмыкнул и подполз ближе, нацелившись на мой хвост.

— Ты слишком быстро растёшь в длину. Из-за этого тощаешь. Тебе нужно лучше питаться!

Промолчав, я снова дёрнул хвостом, и лекарь сноровисто сцапал его и начал прощупывать в своей болезненной манере карательного массажа. Обернулся к нему. Тот прищурился, и продолжил задумчиво проверять позвонки и пережимать нервы добиваясь непроизвольных подёргиваний меня целиком и частично.

— Хм… — потянул он задумчиво. — Не вижу существенных изменений.

— И не увидите, — я выдернул хвост из его рук. — Так же как до недавних пор никто не учил меня правильно двигаться, никто не учил меня правильно выражать свои эмоции.

И это было чертовски сложно. Ладно откровенные эмоциональные жесты, с ними ещё кое-как, а вот положения тела, которое в тех или иных случаях шаски принимают неосознанно, выучившись этому с младых чешуй, так же как младенцы учатся улыбаться и смеяться, просто наблюдая за окружающими… Ну и у моей замечательной учительницы нездоровый энтузиазм не слишком хорошо компенсировал отсутствие педагогического образования.

Ещё труднее было заставлять себя двигаться нужным образом, постоянно держа в уме необходимость этого действа. И так будет до тех пор, пока не приучусь изображать всё что надо рефлекторно.

Затянул пояс, повернулся к задумчивому змею, заняв “положение покоя”. Я в этом вопросе, кстати, оказывается, правша. Где-то две трети шеску первую петлю, когда стоят, то есть, лежат спокойно, чаще всего укладывают налево, а остальные направо. Не обращал раньше внимания, пока Ишисса не указала мне на это.

Целитель хмыкнул. Подполз ближе, с сомнением меня оглядывая.

— Что ж, это обнадёживает, — произнёс он. — Возможно со временем ты хоть выглядеть прилично станешь. Но вес надо набирать! А то с каждой неделей цифра становится всё печальнее.

— Но увеличивается, — возразил я и, подумав, чуть присобрал петли. Это вроде как “стою на своём” и решимость. И чем плотнее соберёшь, тем выраженнее эта эмоция. При этом совсем плющить их нельзя, нужно оставлять на концах “ушки”. По линеечке сплющенные петли - признак крайней степени паники. Дословно - “ну это когда очень-очень страшно и хочется спрятаться в сундук или под стол и закрыть глаза ладошками, и чтобы тебя никто не увидел”.

— Длинна растёт куда быстрее, и в пропорции твой вес - падает! — отсёк Хэшхе.

— В какой ещё пропорции? — насторожился я. — Вам удалось разобраться с моим отражением? И разве у вашего народа не бывает так, что подростки вытягиваются и тощают в период активного роста?

— В том-то и дело, что не бывает, — змей изобразил смесь раздражения и тревоги. После уроков Ишиссы мне и окружающих “читать” легче стало. Шеску чертовски эмоциональные твари, оказывается. — Слишком активно растущие подростки становятся удивительно прожорливыми. И да, я определился с группой родов, к которой принадлежит твоё отражение. Вот установится взрослая окраска, и тогда станет понятно точнее, но общие пропорции тел у этой группы практически одинаковые. Из хорошего - ты будешь крупнее и короче д’гаассов.

Я хмыкнул скептически. Этих шеску явно лепили с каких-то местных древесных змей, они отличаются ненормальной длиной и стройностью и чаще всех прочих скручивают своё тело в клубок, останавливаясь. Их довольно мало, и они, кстати, тоже ядовиты.

— А из плохого? — прищурившись и выразительно дёрнув самым кончиком хвоста, уточнил я.

— Сильно короче и ненамного крупнее, — оскалился Хэшхе. — В общем, пишу заключение, что тебе нужно давать больше мяса. И свежего молока, пожалуй, как бы кости не истончились с такими темпами роста. Сезон как раз начинается…

Я поморщился невольно, потом опомнился и передёрнул хвостом. Молоко у эркшетов настолько жирное, что его хочется запить либо горячим чаем, либо чем-нибудь алкогольным и, желательно, горючим. Питательное, не спорю, и сыр из него получается вполне себе, но сырым пить…

— Полезно будет! — отмахнулся лекарь и пошуршал из смотровой в сторону своего кабинета. Я вздохнул, подхватил свой оставленный у дверей мешок, и дожидался потом в коридоре, когда он там сообразит свою выписку. Потом пополз на выход, вчитываясь. Подделать, что ли? Да не, он имеет дурную привычку дублировать информацию по каким-то своим каналам. Посещаю я его теперь раз в неделю, по местным средам, а по “пятницам” шершавый ворчит, что на меня жаловались.

Как по расписанию.

Покинув клинику (частную, ага, принадлежащую роду Ист’мари), я свернул сперва к центру города, потом - к рабочему кварталу. Между делом прополз мимо храма, посвящённого, ясное дело, Сэшиару. Единственное куполообразное строение в городе, между прочем. Внутрь мне пока нельзя, нужно дождаться какого-то там праздника, после которого меня официально и правильно введут в храм. Так что пока проползаю мимо от случая к случаю. Заинтересовал эффект - чешую начинает странно пощипывать вблизи белёных стен. Не так приятно, как в присутствии его брата, но весьма похоже, что, в целом, логично. Бодро прополз по кварталам простых работяг и привычно уже постучался в дверку форта. Сегодня в подземелье наконец разрешили спуск, и меня просто жаба душила от осознания, сколько по этому поводу туда набежало хвостатых, надеясь на новые жеоды и выходы породы. Ну или отросшие грибы и лишайники, как-никак их почти две недели никто не трогал. А у меня кроме Ямы ещё и визит к целителю выдался, так что столько времени упустил…

Поздоровался с охранником и очень-очень торопливо зашуршал к провалу, едва меня пропустили. Ко мне тут привыкли и уже не задаются вопросами о моих поздних визитах. Мало ли кто чем занимается, прежде чем на подработку учесать?

Бодро спустился вниз и, нырнув в полюбившийся мне проход, потащил из сумки мой первый изготовленный в этом мире инструмент. Ну, или то, что технически можно было назвать инструментом. Не так давно я купил на большом рынке несколько узких длинных пластин из рога, которые вроде как девушки использовали то ли для укладки волос, то ли возни с косметикой, разрезал на куски покороче, скруглил края, проделал дырочки и нанизал на толстый шнурок. Заодно тонкую работу с Поющими Песками обкатал. На каждую пластинку постепенно лег образец отклика поисковых чар, и я пометил их алхимическими пиктограммами шеверов, которые состояли из множества завитков и полумесяцев и напоминали просто затейливые узоры. “Список” оказался весьма удобным, рог отлично держал образцы и облегчал процесс поиска. Надел получившийся браслет и занялся привычным делом.

В подземелье было сегодня людно, вернее, змейно, как я и думал, шеску набежало множество. Пару раз пересёкся со знакомыми и не очень подземельщиками, взбудораженными и несколько… агрессивными. Теперь-то я подмечал их решительные телодвижения и характерное расположение петель тела.

Золотая лихорадка охватила змеев…

Пришлось уйти подальше и уже там начать вовсю раскидываться поисковыми чарами. Пару раз наткнулся на свежие обвалы, перекрывшие знакомые проходы, в другой раз - на расковырянную стену, прорезанную глубокой трещиной. Грибы игнорировал - слишком нежные, занимают много места и по цене так себе выходит. Вот лишайники обдирал - соотношение цена/объём/вес у них было прекрасное. В какой-то момент отклик пришёл на аметисты. Я сразу же повернул в нужную сторону, воодушевлённый. Жеоды тут чаще попадались с хрусталём, морионом или цитрином, но редкие аметистовые были диво как хороши! Несколько найденных даже не все продал - вырезал самые перспективные друзы и спрятал в сундук, тщательно переложив тканью с изолирующими печатями. Хороший материал под накопители или амулеты.

Отклик привёл меня к ещё одной полуосыпавшейся стене - известняк тут оказался мягкий, пористый и, растрескавшись, то ли сам обвалился, то ли был выдавлен более плотными тяжёлыми пластами в проход, сузив его вдвое. Потыкал в обваленную породу поисковыми чарами - они у меня пробивали камень всего-то на десяток сантиметров. Глубже - особого смысла лезть не имело, слишком затраты были большие, да и выковыривать найденное из толщи камня потом было печально. То ли дело, если искомое лежит почти на поверхности…

Определил место, убедился, что искомое всё ещё заключено в камне, снял с пояса мешочек и, аккуратно раскрыв тугое горло, поманил наружу крупные песчинки. Голубоватое облако выпорхнуло из своего узилища, готовое к работе. Радости моей не было предела, когда я понял, что Поющие Пески расценивают крошку драгоценных камней как рабочий материал. И теперь у меня есть пригоршня сапфировой пыли и мелкой крошки. Со временем раздобуду алмазной, попробую зачаровать её либо её вместилище, и будет у меня ещё один удобный инструмент…

Голубоватое облачко закрутилось и упало на камень, прорезая в нём тонкие бороздки, срезая лишнее, пока свет волшебного огонька не выхватил округлый бочок небольшой жеоды. Достал. Не самая крупная, что мне попадалась, с хорошее такое яблоко. Но уже - добыча.

Сунул в мешок. Прошёлся чарами по осыпавшейся породе на всякий случай… О, ещё отклик сходится!

Выкопал ещё несколько даже не жеод - друз кристаллов, выросших, похоже, в совсем небольших трещинах и полостях, и почувствовал вдруг лёгкое движение воздуха в том месте, где копался. Задумчиво шевельнул языком, ловя удивительно насыщенный запах сырости, грибов и лишайника.

Задумался. Расчистил камни, подле которых запах был особенно густым, и наткнулся на, во-первых, слой другой породы, во вторых - трещину, в которую легко можно было просунуть руку. Из неё начало активно поддувать сырым тёплым воздухом.

Задумался снова. Золотая жила, о которых так часто можно услышать от местных? Нетронутая и не обобранная пещера? Заинтересованно запустил огонёк в трещину. Она и правда расширяется и вроде как выходит в просторную полость.

Подумал и решил расширить проход. Деньги это такое дело, лишними не бывают. Особенно учитывая то, сколько шеску запрашивают за обучение магии! Ушлые змеи имеют некий набор слабых воплощений для начинающих и пару тройку посильнее, что находятся, так сказать, в “общем доступе”. Начальное магическое образование, которое задорого доступно всем желающим. Потом есть, так сказать, продвинутые курсы, которые стоят ещё, мать его, дороже, и сильно отличаются по содержанию от рода к роду. И, наконец, внутренние заначки только для своих, к которым хрен получишь доступ, не присягнув на верность.

С последним у меня всегда были проблемы. Собственно, так я и оказался в этом мире. И чем дальше, тем больше я задумываюсь о самостоятельности. Доход у меня, конечно, небольшой сейчас, но в будущем я получу возможность пролезть в дальние части подземелья, да и другие возможности заработка откроются. Особенно если подкопить и подготовиться.

Поющие Пески резали камень неторопливо и уверенно, куски породы я отгребал хвостом, полагаясь на его силу и прочность чешуи. Опять же, она у меня матовая, и царапины не так заметны по сравнению с гладкими-блестящими экземплярами.

Расширил трещину. Прикинул размер получившейся дыры и уложил сапфировую пыль обратно в мешочек. Пора было пробовать протиснуться.

На удивление, это удалось легче, чем я рассчитывал. Протиснул “человеческое” туловище, просто оттолкнулся “хвостом”, и всё. На той стороне. Ну, не учитывая хвоста.

Нашарил его кончиком сброшенную сумку, обвил лямку и потянул за собой, выволакивая в отнорок крупной пещеры. Крупной, длинной, сырой и кипящей жизнью.

Распалил огонёк поярче, оглядывая это безобразие.

По левую сторону от меня пыхало паром небольшое горячее озеро, в центре которого периодически побулькивало. Вода была мутной в свете светляка и подозрительно густой. Пар, поднимающейся от неё, оседал на сводах пещеры и порождал многочисленные сталактиты, скатываясь вниз. Местами они превращаись в колонны, соединяясь с растущими вверх собратьями. Вообще, своды и стены напоминали потёки воска да ещё и поблёскивали глянцево в сырости. Пол же, и частично стены, просто запружен был грибами и лишайниками-переростками, похожими на бутоны бархатцев из-за тесноты, заставляющей их не стелиться по поверхности, а расти вверх. И среди этого безобразия копошились жуки, мокрицы, какие-то слизни и даже юркие слепые ящерки, белёсые и полупрозрачные, со странной бахромой выростов на кончиках удлинённых мордочек.

Половину всего я в упор не узнавал, хотя о том, что водится в подземельях, справки наводил старательно. А ещё с неприятным удивлением обнаружил, что всё это растёт не только на камне вертикальных и горизонтальных поверхностей, но и на заметном слое склизкого перегноя, устилающего пол.

Запах грибов, когда я примял часть зарослей, стал всеобъемлющим. В местной почве что-то копошилось, извивалось и бегало, намазываясь на брюхо и бока вместе с грязью. Неприятно, но куда денешься.Когда добрался до воды, пришлось с расстройством констатировать, что это скорее кисель из микроорганизмов и останков грибов и лишайников. Но, если разогнать внутренний сифон, на энергетику здесь было почти так же богато и вкусно, как на горячих источниках. Так что, собирая особо ценное, активно подпитывался.

Хотя шут его знает, что тут особо-особо ценное, так что, чтобы не палиться, брал жуков и лишаистые плоды. Знакомых уже жуков и знакомые “ягодки”. Пока отлавливал урожай, как раз восстановился, впитав халявной энергетики.

Слишком много добычи набирать тоже не стал - подозрительно будет. Да и жуки крупные, отожраные, едва не с куриное яйцо размером. Отдалённо скарабеев напоминают, только лапки паучьи какие-то и на мордах роскошные, похожие на перья усики растут. И они умудряются грузно летать в темноте, гудя как маленькие трансформаторы.

Надавил ногтем на округлую башку, с хрустом её сминая и суя в мешочек к остальным, ещё трепыхающимся тушкам. А ещё у них, на свою беду, очень толстый и тёмный хитин, который, будучи замоченным в каком-то отваре, а потом высушенным, отлично перетирается на великолепный насыщенный и устойчивый синий краситель.

Полкило жуков, полный мешочек лишайниковых ягод, пара жеод… Даже с учётом, что камни местному скупщику я показывать не буду, крайне богатая добыча для этих мест. Так что лучше не палиться и закончить на этом. Напоследок я решил оглядеть пещеру, посмотреть, тупиковая она или куда-нибудь ещё выходит. Прополз вдоль дальней от горячего источника (или грязевого гейзера?) стены, там грибов и перегноя было поменьше. Хотя с другой стороны, смысл? Измазался я уже весь, пока туда-сюда за жуками дёргался.

Ожидаемо, бушующие заросли с отдалением от источника воды сошли на нет. Пещера всё загибалась, а я прикидывал, как эффективнее будет почиститься и заткнуть выкопанный мною проход, чтобы густой, едва не до рези в глазах, грибной запах не навёл на это место посторонних.

Шикарная поляна же!

Наткнулся на низкий, но широкий проход. Хмыкнул. Продвинулся ещё вперёд. Потолок в небольших каменных сосульках резко ушёл вверх, даже светляка повыше поднять пришлось. Пол поднимался куда неторопливее, то и дело приходилось переползать через здоровенные булыжники размером с легковушку. Заметил ещё пару щелей, которые были достаточно широки, чтобы в них протиснуться.

Кажется, это не закрытый отнорок. Неужели я умудрился прокопаться из Преддверья в самое подземелье? Или легендарную “тайную” часть Преддверья?

Хотел было уже разворачиваться и чесать назад, когда услышал странное. Ещё немного продвинулся вперёд и вверх, различил звук текущей воды. Попробовал принюхаться, но грибы по-прежнему забивали всё. Ладно, гляну. Может, и пузо отмою.

Да и подъём завершился десятком метров выше. Я выполз на выступ новой пещеры и присвистнул. Эхо было… существенным. Снова поднял светляк, но до потолка этого подземного зала не дотянулся. Нащёлкал ещё пару и пустил в разные стороны, где они истаяли, высветив где противоположную стену, где провал с поблёскивающей на дне водой, где… Хм…

Левее в пещеру вываливалась перекрученная со слоистыми породами груда… Каменных блоков?

Невольно сдвинулся ближе, рассматривая странное. Складывалось впечатление, что часть монументальной пещерной стены в какой-то момент стала пластичной, в неё закинули непонятно откуда взятых блоков метр на полтора из… коралл или какая-то пористая вулканическая порода? Или ракушечник? Отсюда не слишком видно, но между мной и сим явлением, увы, крутой спуск на дно пещеры.

Так вот, блоки туда закинули, чуть перемешали, и оно всё застыло.

А вон вроде даже останки какой-то колонны.

Нетерпеливо ёрзал по краю провала в желании подобраться поближе - вот и отчётливый след древней катастрофы, что обрушилась на этот мир когда-то. В легендах севера много сказаний о провалившихся под землю городах, да и оригинальный город шеску, что вырос вокруг священного источника, в котором Сэшиар сотворял их, был полностью уничтожен в те времена. И изучение подобных руин может дать зацепки о природе произошедшего. Как бы до туда добраться…

Подозрительный шорох заставил меня обернуться. Позади никого и ничего не было, только пара мелких камешков ссыпалась откуда-то сверху. Торопливо подняв взгляд, глаза в глаза уставился замершей на пещерном своде почти надо мной здоровенной костистой твари.

Я шарахнулся в сторону, и только потому тварь упала мне на хвост, а не на голову. Упала, вцепилась, сомкнув мощные челюсти, и стряхнулась вместе с куском шкуры, когда я изогнулся всем телом, пытаясь её сбросить. К счастью, боль позволила мне взять себя в руки и приложить зверюгу простейшей искрой, залепив её аккурат между выпученными глазами. Тварь шарахнулась, тряхнула массивной башкой, и огонь просто стёк с кости, защитным панцирем покрывающей её морду едва ли не целиком. Начиная с затылка, костяной панцирь сменялся крупной, похожей на черепицу серой чешуёй. Шеи у твари почти не было, хвост - до смешного короткий и толстый, лапы тоже - толстенькие, кривые, по-ящеричьи торчащие по бокам тела. А ещё их было шесть, и длинных тонких пальцев с белёсыми коготками на каждой было не меньше десятка.

Я торопливо оттащил обильно кровоточащий хвост, а непонятная тварюга, разевая пасть, бодро попёрла на меня. К счастью, на своих кривых лапках она передвигалась так себе, явно являясь хищником засадным, так что скорость у неё была не очень.

Так, в руки себя! Это всего лишь ящерица размером с телёнка! Я на драконов ходил размером с дом! Это - ерунда!

Следующую искру залепил твари в раззявленную пасть. Дёшево и сердито, и пока она кряхтела и хрипела, торопливо огляделся, распалив светлячка поярче. Ну да, ну да. Вон ещё пара ловко скользит по своду, одна подтягивается по стене, и совсем крупная подкрадывается сзади, со стороны обрыва. Наотмашь хлестнул её хвостом. Сорвалась и полетела вниз.

Ну а то ж, зря я, чтоли, это движение в Яме почти неделю отрабатывал?!

Непонятно, откуда они взялись? Мимикрируют под камни? Окрас пыльный, глаза не отсвечивают, но текстура чешуи слишком уж выбивается…

Резанул сапфировой пескоструйкой одного, второго - по толстеньким лапам выходило эффективнее, чем по чешуе или морде. Тонкие пальцы и вовсе отсекало влёт, заставляя тварей отступать, болезненно корчась, а вот тупые рыбьи глаза были прикрыты толстой линзой, которую только оцарапывало.

Да и насколько они рабочие у пещерных-то зверюг - вопрос открытый.

Так, этих отогнал, тех отогнал, один из потолочных упал и ушибся когда искра опалила лапки, второй попятился, кажется, не решаясь подходить ближе ввиду произошедшего с его собратом. А это - плохо, с незнакомыми и тупыми тварями работать куда проще, чем с незнакомыми, но умными.

А потом меня мощно укусили в район левой почки, заставив взвизгнуть от неожиданности, неловко дёрнуться и растерять весь сапфировый песок. Зато увидел наконец, откуда эти твари берутся - ухватившая меня здоровая башка вынырнула прямо из камня под моим брюхом, и остальное тело тяжело поднималось следом, нелепо загребая вязкую породу лапками с широко растопыренными пальцами.

Бестолково дёрнулся раз, другой, шипя от боли, но справиться с приступом паники, как и скинуть тварь, не успел - почувствовал, что сползаю с покатого края куда-то вниз. Изогнулся, но вцепившаяся в меня тварь не дала завершить движение, да ещё и башкой мотнула, впиваясь зубами ещё глубже. Брюхо проскользнуло на натёкшей крови, и я таки завалился вниз, выдернув собственным весом гадину из камня как морковку из грядки. Чудом успел изогнуться, и приложился сперва серединой тушки, потомверхней частью тела, а следом упала тварь и, сноровисто выпустив нижнюю часть моей тушки, попыталась вцепиться повыше. К счастью или к несчастью, у меня в тот момент совсем плыло перед глазами, и тело действовало само - в миг обвило дрянь и сжало до хруста. Тварь дёрнулась мощно, окровавленная пасть со стуком схлопнула воздух совсем рядом с моей рукой, и через пару рывков вокруг неожиданно оказалась вода, частично привёдшая меня в чувство.

Свет как отрезало, течение подхватило и поволокло, а раны обожгло, будто на них плеснули спиртом. Меня приложило о камень, и отчаянно дергающуюся тварь я выпустил, куда она делась - не понял, все мои мысли в этот момент были только о том, чтобы нечаянно не выдохнуть.

Некоторое время меня мотало и стучало по камням, поток становился всё сильнее, чудо, что удалось закрыть голову руками. По ощущениям, скорость потока только нарастала, по бокам всё чаще шкрябали камни, и наконец меня хвостом вперёд выплюнуло в гулкую пустоту. Короткий полёт и удар о воду едва не выбил из меня дух. Или выбил. Во всяком случае, в какой-то момент я понял, что медленно погружаюсь во тьму.

Вода была тёплой и мягкой, чуть солоноватой на губах, и тело в ней было совсем невесомым. Многочисленные ушибы воспринимали это как благо, раны, обожжённые солью, неприятно пульсировали болью, но она будто смазывалась в этой ласковой пустоте. Отсутствия кислорода не чувствовалось вовсе, было уютно и сонно, смазанный гул водопада успокаивал, проходя сквозь толщу воды. Мгновения складывались в вечность, и нарушать их ток не хотелось совершенно.

Слабое покалывание во всём теле напомнило мне о храме в столице Нарсаха Горного. А следом яркой искрой вспыхнуло осознание того, что тело моё состоит из водички с инфузией божественного, а подземную минералочку шеску называют кровью Сэшиара

Могу ли я просто раствориться в ней?

Мысль заставила встрепенуться и изогнуть тело, возмущённо отреагировавшее вспышками боли, но они пошли только во благо, напоминая, что я жив, и если хочу, чтобы так и продолжалось, нужно действовать.

Не совру, с минуту я пытался сообразить, где верх, а где низ. Пришлось даже тихонько выдохнуть, почувствовав, как щекочут подбородок и, немного, левую щёку поднимающиеся пузыри. Потянулся следом за ними, и это оказалось удивительно естественно и легко. Напрягаться не приходилось, движения были плавными и не причиняли слишком сильного беспокойства ранам.

Вынырнуть было неожиданно. Шум водопада неприятно ударил по ушам, я помедлил, и неторопливо вдохнул. Задумался. А насколько я вообще могу задерживать дыхание? Это особенность шеску, или моя “жидкая” натура?

Но с этим следует разобраться потом. Сперва бы на сухое выбраться и ущерб оценить. И не моральный, вот его - с избытком! Когда выберусь из этой жопы, нужно будет обязательно спросить у Хэшхе валерьяночки или что там на шеску действует… И на медитации приналечь, вроде тоже помогать должно.

Запустил светляков во все стороны. Отлетев подальше, они истаивали, но, главное, высветили место, в котором можно было выбраться из воды. Направился туда, быстро приноровившись двигаться так, чтобы не рассекать воду носом.

Выбрался на камни, подволакивая хвост, ибо на суше стало как-то… тяжелее. Сделал поярче дежурный светляк.

Мнда-а…

Мешок свой пролюбил, одежда изорвана, но это так, цветочки.

Ближе к середине туловища кусок шкуры по правой стороне был содран, обнажая мышцы. Следы от зубов там были неглубокими, и кровотечение уже остановилось. А вот ближе к хвосту жёваная рана бодро кровила из многочисленных проколов среди смятой и перекрученной чешуи. Пришлось прижигать, ибо простое кровоостанавливающее плетение не сработало вовсе. Честно сказать - не удивился, оно было слабым и рассчитанным на особенности человеческого тела. Но попробовать стоило, потому что прижигать - мало того что больно, но и порождает ассоциации, из-за которых начинают дрожать руки, и по телу разливается слабость.

Успокаиваю себя тем, что это из-за кровопотери и адреналинового отката.

Ещё раз осматриваю пятачок на берегу огромного подземного озера, в которое впадают аж два водопада. Вот теперь я точно не в Преддверии - о таком месте я ещё не слышал. По мне так очень приметное, чтобы о нём говорили так же, как и о пещере сомкнутых челюстей. Был я там, сталактиты и сталагмиты очень уж запоминающиеся…

Покидал поисковые чары, понюхал воздух - грибной дух наконец-то смыло, и я снова мог чуять окружающее, но успокоился только начертив на камне простейший защитный круг. Собственной кровью начертил, благо, лужица натечь успела.

Устроился в центре. Выдохнул. Медленно и долго. Очень долго. Долго же вдохнул и мысленно засёк время, задержав дыхание. И прикрыв глаза, занялся внутренними энергиями.

Погонял туда-сюда, немного посифонил, до упора, благо, у озера было вкусно и сытно, после чего начал направлять их на самовосстановление и регенерацию. У шеску это немного по-другому происходит, лечатся они либо особыми воплощениями, либо так называемыми воинскими навыками. Причём последние - встроенная способность, пользоваться которой могут и не имеющие склонности к колдовству шеску. Насколько я понял, это какие-то особенные, расово обусловленные пляски с бубнами, обучают которым в заведениях наподобие незабвенной Ямы.

Но и привычные мне чары на этом теле вполне работали, и по ощущениям - куда эффективнее, чем в моём человеческом теле. А уж если направить потоки внутренней энергии особым образом, напитав ими специфические чакры... Унял боль, подстегнул кроветворение, регенерацию и вздрючил иммунитет на усиленную работу.

Кстати, что интересно, об иммунитете шеску имеют понятие, в отличие от людей. Наверное как раз благодаря возможности подстёгивать различные процессы в организме по отдельности. Правда, связывают его в основном с раневыми инфекциями и в целом наделяют “благотворным влиянием на организм”.

А ещё, слышал краем уха, прошаренные лекари вроде того же Хэшхе умеют насылать страшные проклятия на недругов своих, которые по описаниям напоминают термоядерную волчанку - отваливаться начинает вообще всё и сразу и морда художественно-красная. Так что вполне может быть, они куда больше понимают про иммунитет, просто в любимой своей манере чахнут над тайными знаниями.

Пока раздумывал об отвлечённом - окончательно успокоился и расслабился. И почувствовал наконец ненавязчивое желание глотнуть воздуха. Двадцать минут прошло с небольшим, так-то. Неплохо.

Что ж, отдышался, подлатался, провёл практический опыт, можно приступать к насущному - искать выход отсюда.

Ну и мокрую одежду просушить, а то холодит…

***

Обшарить всю пещеру, к сожалению, не получилось. Раны мешали двигаться, но не они были основной проблемой. Увы, скалолазанье со столь тяжёлым и массивным телом становилось занятием крайне неудобным. Нет, до низких уступов добираться было просто - выпрямился столбиком, встав на хвосте, и все дела. А вот выше… Подтягиваться на руках - не вариант, тело слишком тяжёлое, всползать, цепляясь чешуёй на пузе за камень, можно было только при наличии нормального уклона либо выступов, на которые можно было опереться телом. Опять же, нужно было иметь хоть какой-то опыт в этом вопросе. Вырезать в камне ступени и выступы, чтобы проверить наиболее подозрительные места под сводами огромной пещеры?

Я решил не заморачиваться с этим. Драгоценный сапфировый песочек посеян, а тот, что мне удалось набрать здесь, был не настолько эффективен. Из доступного сейчас собственного арсенала достаточно удобных заклинаний тоже не нашлось.

Проверив свой берег, насколько хватило длинны собственного тела, и желания карабкаться по камням, я снова сунулся в воду, что оказалось на удивление приятно. Она вроде как была теплее пещерного воздуха, да и порванный бок в ней не так болел…

Нашёл ещё несколько мест, где можно было выбраться на бережок, а вода не плескала об отвесную стену. С одной такой точки удалось подняться немного повыше и, развесив побольше светляков, оглядеть водопады.

Вопрос, и из какого именно меня выплюнуло? Все потоки были весьма сильны и казались примерно одинаковыми по объёму. И если так подумать, даже если я смогу определить “тот самый”, подняться по подземной реке не смогу точно. Лучше во-он ту часть пещеры проверить.

К моему разочарованию, тёмные отнорки оказались тупиковыми. Поползав туда-сюда, я вернулся к подъёму над водой и устроился отдохнуть и ещё немного поработать с ранами. А там и вовсе задремал на собственных кольцах, подкупленный безопасностью нацарапанного на камне защитного круга.

Проснулся в полной темноте, в одиночестве, под непонятный шум и едва не запаниковал. Хорошо, быстро опомнился, сообразил, что под боком водопады, и досадливо вывесил новый светляк. Перевёл дыхание.

С этим определённо надо что-то делать. Стоит влипнуть в неприятности, как проблема начинает активно поднимать голову.

А у меня сейчас - неприятности. Большие, красивые, не самые критичные, что мне довелось повстречать на своём пути, но всё-таки более чем серьёзные.

Ладно - подземелье, как-нибудь выберусь, не в первый раз под землёй застрял. Как я с шесом Эрше объясняться буду? А ещё Ишисса точно расстроится…

Ещё около часа обшаривал пещеру в надежде всё же найти относительно лёгкий путь отхода. Всё же, лезть в подземные реки не слишком хотелось, прорезать толщу камня в случайном направлении было занятием крайне сомнительным, а шагать за перемычку в таком месте - это совершенно крайняя, на грани самоубийства, мера. Шанс выйти в толщу камня зашкаливает.

Усердные поиски ничего не дали, но, в очередной раз пересекая озеро, я заметил что-то тёмное на поверхности воды. Неподвижное. Подобравшись к находке аккуратно, обнаружил, что это тушка напавшей на меня шестилапой ящерицы. Заинтересовался и, отбуксировав на мелководье аккуратно, чтобы не слишком напрягать пораненное тело, выкатил на берег. Мокрая и блестящая, туша сильно напомнила мне рыбу - из тех, которые костистые и бронированные. Да и когда они нападали, я не мог как следует их рассмотреть. Не до того было. И запах…

Склонился к ранам на теле твари, где крепкие чешуины были содраны о камни, и тщательно их обнюхал, едва не касаясь языком.

И правда напоминает рыбу. С нотками лягушатины. Словом, пахнет вполне съедобно. В крайнем случае - будет чем подкрепиться. Интересно только, от чего тварь померла? Протащило по камням потоком, или она захлебнулась? Попробовал оттянуть округлый край костяной брони на голове твари, но ничего похожего на жаберные щели “за щёчками” не нашёл.

Тушу всё же выволок повыше, для сохранности. Крупных хищников в озере вроде бы не водилось, размеры его впечатляли, но были недостаточно велики, чтобы поддерживать серьёзную экосистему. Но мало ли. Какие-то мелкие рачки по камням на мелководье всё же бегали.

Ещё через несколько часов исследований, перемежающихся отдыхом, мне удалось найти сток озера, подводный, весьма широкий, с не слишком сильным течением, но - ни одного сухопутного выхода из пещеры. В подпорченном настроении я вернулся к тому берегу, где оставил тушу погрызшей мне хвост твари и обнаружил, что она покрыта едва ли не ковром мелких, шустро перебегающих с места на место рачков. Разогнал мелюзгу хвостом и, натянув песка со дна водоёма, быстро вырезал себе приличный шматок мяса. Потом сдвинулся в сторону и, отпиливая пескоструйкой по лоскуту жрал свежатину, наблюдая за тем, как радостные падальщики с тихим шорохом крохотных лапок облепляют развороченный мною бок твари.

Аппетита особого не было, тем более, на сырое мясо, но неизвестно, когда попадётся что-то съедобное, так что мясо в себя я запихал не жуя, и, повязав на условных бёдрах остатки одежды, направился к воде.

Доплыл до нужного места, продышался, втянул в лёгкое побольше воздуха, и нырнул, направившись к зеву стока.

Нырял я уже не впервые за сегодня, но с каждым разом это давалось легче и естественнее. Вода приятно обнимала тело и, несмотря на глубину погружения, не доставляла беспокойства. Не помню точные цифры, но глубина в несколько моих длин, кажется, уже должна была вызывать дискомфорт, связанный с увеличением давления…

Сделал светляк поярче, пустив его впереди себя. Подле стока, уходящего вниз под углом, мягкий свет почти не высветил покрывающей камни мути, в которой изредка копошились ракообразные. Пусть течение тут было не слишком сильным, но его хватало, чтобы смывать бактериальную плёнку и ил с выступающих камней. Я скользнул над ними, отсчитывая про себя время и мягко направляя своё движение неторопливыми изгибами тела. Русло подземной реки было достаточно просторно, но тут и там попадались выступающие из сводов камни, которые следовало огибать с осторожностью. Некоторое время русло тянулось под углом вниз, потом изогнулось, нырнув в небольшую сплющенную вертикально пещеру с поблёскивающими у потолка крупными пузырями воздуха. Оную я обследовал быстро, обнаружил, что вода частично уходит где-то в сужающейся части пещеры, и решил следовать основному потоку, что двигался сперва горизонтально, а потом начинал немного забирать вверх. Ни одного приличного воздушного кармана всё не попадалось, более того, после пещеры, из-за окружающих пород, наверное, вода начала понемногу мутнеть, и мне становилось нервно.

Благо, время в запасе ещё было, и тело не выражало никаких признаков нехватки кислорода.

Русло немного сузилось и начало забирать всё сильнее вверх. И момент, когда течение стало слишком сильным, я как-то упустил. Просто в какой-то момент понял, что развернуться и вернуться в ту пещеру вовремя, наверное, уже не смогу, либо затрачу на это слишком много сил и запасов воздуха. Не то чтобы запаниковал… Но внутри всё сжалось, и замотылялся я бодрее, помогая потоку нести меня куда-то вперёд и вверх.

А потом совсем вверх.

Двадцать минуть прошло, самочувствие было ещё нормальным, скорость набрана приличная, и, когда русло вильнуло, я едва не вмазался в каменную стену с разгону. Едва успел извернуться, зашарил взглядом по сторонам, пытаясь выявить в мутном свете другие возможные препятствия, и спустя пару мгновений оказался выплюнут в незнакомое место.

Вода резко прояснилась и похолодела, мутноватый поток, которому я следовал всё это время, медленно растворялся в окружающей мощной реке. Извернувшись и подняв взгляд вверх, я тихонько высунул кончик языка и почти не почувствовал солёности, но главное, углядел наверху блики на стыке двух сред.

Пара мощных гребков, отдающихся болью в боках, и я вынырнул. Поднял светляк над водой, огляделся, высунул язык принюхиваясь, и только тогда тихонько втянул воздух носом. Посторонними газами не пахло, воздух как воздух, с лёгким налётом грибного аромата и характерного пещерного духа. Да и размеры намекали, что воздух тут нормальный. Нарваться на карман с углекислым газом или ещё какой пещерной дрянью было бы не просто крайне неприятно, а смертельно опасно. Вдохнул уже смелее, поплыл к берегу. Подземная река тут текла вдоль стены пещеры, прежде чем уйти под нависающий свод и куда-то дальше. И здесь было холоднее. Заметно холоднее, и из воды хотелось вылезти побыстрее. Вылез. Помогло не очень. Да и раны разнылись из-за активного движения. Расчертил защитный круг, устроился погонять энергетику в сторону самовосстановления, и обнаружил, что надо бы её восполнить. Запустил сифон, чувствуя накатывающую усталость, и, кажется, так и задремал…

Зря я это. Спалось плохо, зябко, мышцы начало сводить, отсутствие тёплых тяжёлых боков рядом вызывало неподдающуюся контролю тревогу, да и раны разнылись неприятно. В итоге отдохнувшим я себя не почувствовал, продрог, да и настроение сильно попортилось из-за постоянного болтания между тревожным сном и мутной явью. Аккуратно размялся, пытаясь не слишком потревожить раны и при этом всё же разогнать немного застоявшуюся кровь. Потом немного поработал с энергетикой, помогая организму восстанавливаться, и пополз.

Куда? Из этой пещеры нашлось несколько проходов, и я наугад выбрал центральный - не самый широкий, но зато не имеющий уклона. Особой разницы, в какой из трёх имеющихся соваться, я не видел. Окажется тупиковым - вернусь и попробую следующий.

Если же тупиковыми окажутся все три отнорка… Куда-то же эта река течёт?

Хорошее настроение понемногу сменялось раздражением. Весело провёдшие время молодые шеску извозили хвостами всю пыль на перекрёстке, и теперь поглядывали на опускающееся к крышам домов солнце.

Ремешок задерживался и сильно, чего за ним не водилось. Тэши вообще быстро заметил, что дурной змеёныш пунктуален и обязателен, и, в целом, только из-за этого позволил ему эту авантюру.

Ну, ладно, не только по этому. Соображал чужак хорошо, несмотря на то что выглядел откровенно ущербным, так что Тэши малодушно надеялся, что тот сам о себе позаботится. Тем более - в Преддверии! Это место исползано вдоль и поперёк! Туда даже необученную детвору из бедных кварталов пускают! Да что может пойти не так?

— Ну где он? Где этот бесполезный недоносок?! — начал раздражаться Мареш.

Тэши глянул на него неодобрительно. Чувства брата он отчасти разделял, но на правах старшего вынужден был одёрнуть:

— Невежливо бросаться такими словами. Да и недостойно. Хорошо, нас никто не слышит.

— Опять же, сам видел, что он на той неделе с посохом творил, — заметил Вараш задумчиво. — Точно обучался когда-то, а сейчас навыки восстанавливает. Может, и вправду спину перебили?

— Подумаешь, мельничку закрутил… — поёрзал младший, упрямо руки на груди складывая.

Тэши только головой качнул, промолчав. Спорить не хотелось - сам нервничал и злился из-за задержки. Да и в словах обоих родственников был резон.

С одной стороны - сложно найти пацана, который не умел бы палку крутить. С другой, делал это Ремешок слишком уж ловко. Когда ашер на пробу выдал ему посох, чернохвостый сперва примеривался к деревяшке и разогревался, а как приноровился, начал набирать скорость, закручивая деревяшку так, что аж воздух загудел. Правда, силы в его руках не хватило долго с учебным оружием играться. Главное - ашер доволен остался и выдал мальцу упражнения на выпад и отход. Того и гляди в поединки пустит. Есть у него такая дурная привычка - против заведомо сильного противника особо успешных учеников ставить, чтобы пыл остудить и просыпающуюся гордыню причесать.

Мысли наследника снова вернулись к природе навязанного им дурня. Который раз за последние дни, между прочим! Отец в подробности не вдавался, да и сам Ремешок помалкивал о своём происхождении, но многое и так угадывалось. Сирота, но не простой, раз на поруки отцу отдали. Наверное, отражение редкое. Рос до того где-то на севере, но освоился быстро с языком, наверное, он не был ему совсем уж чужд. Не родовитый - сразу бы к рукам прибрали, не посмотрели бы, что мятый, болезненный и недокормленный. Можно было бы предположить, что он из храмового города или его окрестностей, но это не вязалось с языком людской империи. Да и храмовые змеи показательно набожные, до заносчивости другой раз, сразу в глаза бросается. В конце концов, в город тогда караван вовсе не заходил из-за бурь…

Старший из сыновей рода задумался, припоминая подробности, а его младший брат продолжил нервничать, злиться и мести хвостом.

Время продолжало утекать сквозь пальцы, и Тэши с отчётливой тоской подумал, что всё же придётся с пропажей разбираться. Тревожить мать, возможно привлекать ресурсы рода, а потом, когда вернётся отец, мало того что признаваться во всём, так и отчитываться за предпринятые в кризисной ситуации действия и отвечать за наведённый шорох, если всё окажется зря и действительно не произошло ничего особо страшного…

А так всё хорошо складывалось, эх! Ремешок тихо шуршал по своим подземельям, а они могли спокойно заниматься своими делами, посещая не только одобренные отцом заведения. Без опаски-то, что кое-кто проболтается, или будет задавать слишком много вопросов.

Проследив взглядом за мечущимся хвостом младшего, Тэши поймал ещё одну мысль, которая окончательно испортила его настроение - а сестрёнка-то к убогому привязалась и расстроится, если с ним что-то случится.

Помедлив ещё пару мгновений, шеску свистяще выругался и, развернувшись в сторону центра города, бросил братьям через плечо:

— За мной!

***

— Шесы? — некрупный змей тёмного рыжего окраса показался из-за угла, удивлённо оглядев злобно ломящуюся в ворота троицу. В возмущении Тэши едва хвост о массивные створки не отбил и, увидев незнакомца, резко развернулся к нему, раздражённо передёргивая хвостом и ёрзая кольцами с едва слышным шелестом ребристых чешуин друг о друга. Рыжий мигом изобразил смирение и предельно вежливо спросил: — Я могу вам чем-то помочь?

— Почему ворота заперты?! — вскинулся наперёд старшего тоже раздражённый всем происходящим Мареш.

— Ими не пользуются уже давно, входить принято через другие двери, — залебезил змей, не понимающий, чего ожидать от раздражённой высокородной молодёжи.

— Веди, — распорядился Тэши. Ползти пришлось недалеко, буквально за угол, где через неприметную дверку их вывели в просторный двор. Шеску там было не слишком много, но к троице мгновенно были прикованы все взгляды. Явлению благородных, мягко говоря, удивились.

— Кто здесь главный? — Тэши глянул по сторонам, невольно ища взглядом кого-нибудь с характерным окрасом или в богатой одежде, однако же за старшего здесь был пожилой блёклый змей, особого пиетета перед гостями не испытывавший. Под его спокойным, немного усталым взглядом как-то и показывать своё раздражение казалось неуместным и неподобающим.

— Чем могу вам помочь, шесы? — спросил он ровно, оглядывая немного притихшую троицу.

— Нам нужно знать, приползал ли сюда сегодня один змей, молодой, тощий, хвост чёрный, тело с переходом в коричневый и белые пятнышки по бокам.

— И ушёл ли он отсюда, — добавил Вараш. Тэши же заметил, как встрепенулось несколько местных змеев, услышав описание. Оно и правда у него весьма приметное, подкидыша трудно не запомнить.

— Да, такой и правда появляется здесь несколько раз в неделю, — кивнул старый змей. — Шеш, он был сегодня?

— Был, — отозвался быстро подползший змей со рваным, невнятным рисунком чешуи. — Как всегда, после полудня пришуршал и вниз.

— А выходил?

— Нет, вроде…

Опрос присутствующих и под шумок - группки молодёжи, выбравшейся из провала с добычей, показал, что подкидыша выходящим на поверхность никто не видел.

— Такое бывает, иногда добытчики остаются внизу допоздна или даже на ночь, если найдут богатую поляну, — заметил старый змей к вящему недовольству Тэши. — Внизу безопасно. После землетрясения все проходы были проверены с особой тщательностью.

— Он не мог задержаться там допоздна. Его необходимо найти, — отрезал старший Ис’саата.

Вот тут старик заартачился, устало отмахиваясь, что они таким не занимаются, что змеёныш сам вылезет, и глупо бить тревогу из-за пары часов задержки. Пришлось настаивать к неудовольствию старого змея, совершенно не видевшего в происходящем проблемы, и огрызаться на его попытки задавать уточняющие вопросы. Да, ситуация выглядела странно, но какое его дело до их отношений и того, зачем им вообще понадобился этот дохляк? К тому же, пока старый змей пытался в происходящем разобраться, время стремительно утекало.

— Не важно, — отмахнулся потерявший терпение Тэши и обернулся к своим. — Мареш, ползи домой и предупреди мать, что Ремешок пропал и мы его ищем. И Решу скажи, чтобы отправил к нам пару ребят пошустрее в подмогу. И эркшетов! Чтобы потом ползком по темноте не возвращаться. Вараш, мы идём вниз.

Сказав последнее, он многозначительно глянул на старика, и тот со вздохом распорядился подыскать одуревшим парням лампы и проводника. Предельно вежливо, но его отношение к происходящему всё равно читалось.

Младшенький кочевряжиться не стал, хотя и был недоволен (и, кажется, немного испуган) возложенной на него миссией. А вот Вараш оживился - в будущем он весьма серьёзно рассчитывал на походы в подземелья, но до сих пор по понятным причинам внизу ни разу не был. Тэши тоже было любопытно, но это любопытство отступало даже не на второй, а на третий план под горой тревог и переживаний. И последние были в меньшей степени о подкидыше, и в куда большей - о том, как им всем влетит, когда отец вернётся домой.

Навстречу попадались удивлённые группки змеев - в основном совсем мальчишки с сумками, полными разящей грибами добычи. Всех Тэши останавливал и расспрашивал, но подкидыша сегодня никто из них не видел. Но один из остановленных заметил, что их подопечный предпочитает левую сеть тоннелей и переходов, где чаще можно встретить пещерный горох и куда реже - грибы. Сопровождающие тоже подтвердили, что Ремешок почти не выносит грибов, но горох сдаёт исправно вместе с панцирями синёвок, что горох весьма уважают. Так что на развилке свернули налево и, следуя веренице фонариков, начали активно принюхиваться. Задача, впрочем, быстро начала казаться невыполнимой - мало того что в проходе чуялись запахи слишком большого количества посторонних змеев, так ещё и непривычный пещерный дух норовил всё забить и сильно отвлекал на себя. Иногда отголоски знакомого запаха всё же улавливались, но, углубившись в подземелья и отойдя от путеводной цепочки фонариков, они всё равно продвигались медленно и почти наугад, запинаясь едва ли не на каждой развилке и подолгу выбирая направление. Даже звать пробовали без особого толка. Хорошо ещё сопровождающие пояснили, как по высеченным в стене значкам отличать бесполезные тупики. Оба змея были не очень довольны происходящим, хотя и пытались это скрыть. Просто подсвечивали дорогу, терпеливо ползя рядом - запаха подкидыша они всё равно не помнили и помочь с этим не могли.

Дело двигалось медленно, но на след в какой-то момент всё же удалось встать. Увы, ненадолго, после того, как они миновали приметную залу со множеством каменных зубов, нюх совсем начало забивать грибным духом, и определиться с правильным направлением на развилке никак не получалось. Зато вот сопровождающие как-то заволновались пуще прежнего, что привлекло внимание Тэши.

— Что-то не так? — спросил он напряжённо, оборачиваясь к ним, из-за чего вроде бы взрослые здоровые змеи даже немного попятились.

— Тут… Подобный запах не характерен для этой группы пещер. И силён. Наверно… наверно кто-то раздавил свежие грибы или…

— Проверим, — оборвал его Тэши, не дав договорить. Честно сказать, от тревоги и волнения хотелось уже цепляться за любую соломинку. Да и куда денется от них эта развилка, на которой они с трудом сумели уловить запах подкидыша?

К общему удивлению вышли к небольшому обвалу и разворошенной в нём норе. Камни, сдвинутые в стороны, местами казались обрезанными, местами крошились и осыпались. И из дыры несло таким сырым грибным духом, что аж плеваться хотелось. Вараш, хмурясь, немедленно согнулся к дыре и просунул в неё свой фонарь.

— Шес! — встрепенулся один из сопровождающих, повышая голос. — Обождите, это может быть опасно!

— Опасно? — Тэши повернулся к старшему змею, прищурившись.

— Это… похоже на проход в неисследованную пещеру, — пояснил второй успокаивающим тоном. — Такое случается после обвалов…

— Здесь же всё исследовано после землетрясения, — глумливо напомнил Вараш и, изогнув спину, бодро протолкнул в дыру переднюю треть тела.

— Во время исследования не учитывалось, что кто-то может расковырять стену! — взвился второй змей, но его коллега нашипел на него и с тихим свистящим матерком отослал назад - докладывать о находке.

Пока Тэши за этим всем с прищуром наблюдал, его кузен окончательно ввинтился в дыру и почти сразу подал голос:

— Здесь кто-то был! Есть след!

Нет, ну логично - кто-то же стену расковырял…

— Какой след? — уточнил Тэши, нагибаясь ниже.

— Шес, ну не лезьте хоть вы туда… — зашипел сопровождающий, не решаясь срываться на ругань или распускать руки. Но зол был очень, судя по метанию хвоста.

— Полезу, — спокойно сообщил ему Тэши. — У меня там брат. И, возможно - подопечный.

— Фссст! — выругался змей и, всё же отпихнув старшего Ис’саата мощным движением туши, вытянул руку с фонарём вперёд и сам начал ввинчиваться в дыру.

Тэши отодвинулся предусмотрительно, отмечая, что для взрослого шеску проход узковат - вон как натягивается кожа и скребёт чешуя о камни, а хвост мощно изгибается, ища точку опоры. Чудо, что плечевой пояс легко прошёл, и накидка не повисла клочьями на выступах камня. Но провожатый очень старался и, протолкнув внутрь самую мощную часть туши, легко втянул внутрь хвост.

Едва тот скрылся в изрядно расширенной крошащейся дыре, Тэши полез следом.

И на несколько мгновений замер в удивлении, разглядывая освещённую фонарями пещерку.

Не удивительно, что запах такой сочный, густой и всё перебивающий. Жизнью это место буквально кишело, а под брюхом провожатого всё это даже хлюпало.

— Стойте! Да стойте же! — тем временем требовал возмущённо старший змей, пытаясь угнаться за Варашем, уползающим куда-то в темноту.

— Здесь след! — отзывался тот, не прекращая движения.

Тэши заторопился следом, хотя двигаться по распаханной телами сородичей грязи не очень-то и хотелось. К счастью, дальше стало посуше, и заросли сменились голым камнем, на котором отчётливо отпечатались разводы грязи - свежей и уже давно засохшей. Невольно скосив глаза на своё тело, молодой змей поморщился. И не удержался от того, чтобы поёрзать брюхом по камню, пытаясь оттереть с него жирную вонючую грязь.

— Тут кровь! — прервал его занятие искажённый пещерным эхом вскрик Вараша.

Всползая по неудобному подъёму, Тэши увидел, что оба змея уже склонились к земле, низко опустив фонарики и - померещилось, или камень подле их хвостов шевельнулся?

Нет, это вовсе не игра света на камне…

— Сзади! — крикнул Тэши, бросаясь вперёд. К счастью, их проводник среагировал мгновенно - обернулся, заметив угрозу, и мощным движением хвоста вмял в камень что-то непонятное, лезшее оттуда.

— Назад! — рявкнул он, роняя фонарь и резко отводя в сторону руку, в которой сразу же соткался суруш с длинным узким лезвием. — Назад ползите, черви безголовые!

Вараш замешкался, и в следующее мгновение у него над головой блеснуло лезвие, взрезав непонятную тушу, в россыпи кровавых брызг рухнувшую на вскрикнувшего змея. Свой фонарь он при этом тоже уронил, из-за чего свет теперь бил снизу вверх, бросая на ближайшую стену гротеские тени. И в этом свете было отлично видно, как неестественно колышется поверхность камня, когда из неё начинают выныривать крупные глазастые бошки.

Старший змей крутился, то снося лезущих тварей хвостом, то подсекая сурушем, и Тэши пришлось схватить кузена за локоть и потянуть назад, прежде чем тот опомнился и пополз сам. Старший, ругаясь грязно и яростно, отступал следом.

***

Суматоха во дворе старой крепости несколько поутихла, переместившись вниз. Уже стемнело и похолодало, заставляя Тэши ёжиться, но снизу то и дело всё ещё выныривали припозднившиеся старатели, с недоумением пытающиеся понять, что происходит, и отчего в форте зажжены едва ли не все фонари и крутятся посторонние. А ещё им наверняка хотелось сдать найденное и скорее свалить в тепло общих спален, а обычно стоящие на приёмке шеску куда-то запропастились…

Вараш продолжал нервно оттирать кровь с чешуи, изведя на это дело полведра воды и несколько тряпок. Кузена всё ещё потряхивало. И попахивало от него - всё той же кровью и требухой камнеходцев, которой его вдосталь окатило во время короткой стычки. Окинув его взглядом очередной раз, Тэши вздохнул и сдвинулся к нему ближе.

— У тебя на накидке пятна. Потому от запаха избавиться не выходит.

— Т’цcc! — выругался кузен грязно. Бросил на родственника странный взгляд и опустил глаза. Его продолжало что-то сильно тревожить, и кажется, старший из отпрысков Ис’саата даже понимал, что.

— Это нормально, что ты растерялся. Такое бывает, когда первый раз сталкиваешься с чем-то действительно опасным. В следующий раз такого уже не будет.

— Мне бы твою уверенность… — Кузен раздражённо дёрнул хвостом и бросил тряпку в ведро.

Да, у отца в своё время лучше получилось успокоить своего первенца после схожего случая. И сейчас Тэши охватила досада, что у него не вышло так же.

У отца всегда всё получалось легко и просто и никогда не скатывалось… в такое вот. И если тот проход действительно раскопал их подкидыш, то шансы, что он…

Нет, лучше даже не думать об этом.

Старший змей тем временем всё же снизошёл до недоумевающей группки и вместе с помощником принял у них добычу, взвесил и оплатил. Хвостатые, бросая на благородных любопытные взгляды, поползли на выход, но, едва втянувшись в проход, шарахнулись из него и прыснули в стороны. Их странная реакция заставила Тэши обернуться… И резко испытать весьма схожие чувства. Свалить подальше и забиться в угол вдруг показалось очень заманчивой и рациональной идеей - во двор в сопровождении охраны вползал Указующий собственной персоной. Цепкий взгляд скользнул по двору, крупная чешуя бликовала в свете многочисленных фонарей.

В лёгком шоке оказались все. Первым, ожидаемо, опомнился старый змей, заведующий фортом.

— Шес, — поклонился он, торопливо выдвинувшись вперёд. - Меня не предупредили о вашем визите…

— О, не переживайте, это не официальный визит, — обманчиво скромно уложил хвост змей. — Я просто проезжал мимо, и царящая здесь суета привлекла моё внимание и удивила. Что-то произошло?

— Да, шес, — не стал отпираться змей. — Один из добытчиков проделал проход в необследованные пещеры.

— Так и проделал? Сам? — уточнил желтобрюхий, чуть склонив голову на бок.

— Сам! — твёрдо настоял пожилой змей. — При проверке того места не было обнаружено никаких проходов! Нору в основании небольшого обвала прокопал несомненно сам пропавший!

— О, у вас есть пропавший? — прищурился Указующий. — И что здесь делают сии уважаемые шесы? Судя по окраске - либо Ир’рата или Ис’саата…

Тут уж хочешь не хочешь, а пришлось не посрамить род, и выползя вперёд, церемонно изогнуть хвост.

— Тэши Шио Ис’саата, — представился старшенький. — И со мной - Вараш Шиссо Ис’саата. Мы… В ответе за пропавшего.

Главное - не вздумать виновато ёрзать хвостом! Он здесь и сейчас на правах старшего представляет свой род! Проявлять слабость просто недостойно!

— В ответе? — Указующий встрепенулся. — Вы сейчас о ком-то из вашего рода или о том неприкаянном юноше, что был доверен заботам вашего отца? Кстати, где он?

— Отец отправился с караваном в Алдаар несколько дней назад. А пропавший… да, это Арфин, — признал Тэши, невольно повторив манеру сестрёнки произносить непривычное северное имя. А тело Указующего напряглось, раздуваясь, и спустя мгновение вернулось к прежнему спокойному положению. Даже голос его был вежлив и участлив, что пугало ещё больше. Тэши страшился тех, кто мог скрывать собственные эмоции так легко и непринуждённо.

— И как же так вышло? — поинтересовался желтобрюхий участливо, с налётом вежливого любопытства. — Расскажете?

Вот тут пришлось рассказывать, ибо старший Ис’саата буквально шкурой чувствовал, что собеседник зол, но тщательнейшим образом это скрывает за маской участия и вежливого любопытства. Рассказал об интерессе подкидыша к подземелью, о запретах отца, о том, что неоднократно слышал о безопасности Преддверия. О том, что поддался на уговоры чужака и позволил ему покидать их на пару часов время от времени ради исследования подземелий.

— И вы, молодой шес, вот так его… отпустили? — Указующий с сомнением вскинул бровь. Взгляд его, замерший, холодный, совершенно не сочетался с почти воркующим голосом.

— А что не так? — Тэши невольно с вызовом подобрал хвост, присутствие страшного шеску так и требовало защищаться или спасаться бегством. — Его окрас пока весьма мутен и внимания не привлечёт. И пара часов… Что может случиться за пару часов? Откуда мне было знать, что здесь так небрежно относятся к осмотру пещер после землетрясений?!

Чуть в стороне недобро шевельнул хвостом прислушавшийся к разговору смотритель форта, и сдвинувшись ближе холодно произнёс:

— Насколько мне доложили, ваш подопечный прогрыз локоть сплошного камня!

— И где же докладчик? Мне бы хотелось выслушать его, — желтобрюхий повернулся к старику, и Тэши тихонько выдохнул. Обернулся проверить кузена и отметил, что тот замер столбиком и старательно пытается не подавать виду, что он тут вообще есть.

— Он спустился обратно вниз, вместе со слугами рода Ис’саата и прочими моими людьми. Они зачищают и прочёсывают открывшиеся пещеры, — пояснил старый змей.

— Тогда я, пожалуй, обожду их возвращения, — без промедления сообщил Указующий и, снова обернувшись к похолодевшему Тэши, завёл отвлечённый разговор на благообразные темы - уровень воды в колодцах, направления ветров в последние дни, урожай краснобородки и разведение эркшетов.

Тэши подвернул кончик хвоста под крайнюю петлю и со всем прилежанием попытался достойно вести светскую беседу под насмешливым взглядом Указующего. Хорошо хоть пытка длилась не так уж и долго - из подземного провала показалась группа всклокоченных шеску.

Что заставило Тэши нервно поёрзать - Ремешка с ними не было. А вот один из слуг тащил вроде как его заплечный мешок… Старший Ис’саата немедленно извинился перед Указующим и подался к ним, ибо при виде желтобрюхого и его телохранителей замерли все новоприбывшие.

— Ну?! — выдохнул резковато, да так что даже всякое повидавший Реш подобострастно вильнул хвостом, как перед отцом иногда.

— Шес, — произнёс слуга, косясь, впрочем, то и дело на неспешно подползающего ближе Указующего. — Мы нашли это, и следы крови. Их не слишком много, сложно предположить, будто камнеходцы разорвали его. Трапеза такого крупного гнезда оставила бы куда больше… следов. К тому же, некоторые из них оказались ранены…

— И каким же образом? — влез Указующий, заставив слугу стушеваться.

— У пары морды и пасти обожжены. Но в основном - изрезанные пальцы и следы на чешуе, напоминающие…

— Ах! Поющие Пески! И верно, мне докладывали… — шевельнулся указующий и протянул руку к мешку, что слуга стискивал в пальцах. — Позволите?

Спросил он это у озадаченного и растерянного Тэши, вынудив его кивнуть. Желтобрюхий сцапал мешок и шустренько подполз к столу приёмщика под навесом. Тэши неуверенно потянулся за ним, на ходу уточнив у слуги:

— Но самого то не нашли?

— Нет, — сообщил очевидное тот.

— Сумку нашли подле воды? — уточнил Указующий, склонившись над водружённым на столешницу мешком и раздёргивая завязки.

— Да, шес, — кивнул тихо слуга. — Там выход подземной реки. В две моей длины, потом снова под скалу ныряет…

— Чувствую запах одной из солёных рек, — кивнёт Указующий, выуживая из сумки один за другим разные мешочки, перешитые из старых накидок, судя по узорам.

Один распух от тушек весьма крупных жуков, из другого вытряхнули аккуратно сложенную накидку, в которой Ремешок покидал сегодня дом. И мешок побольше со странным круглым камнем. Мешочек с пригоршней отборного пещерного гороха…

— Как любопытно… — Указующий высыпал на столешницу короткие костяные пластинки со скруглёнными краями и просверленными по сторонам дырочками. — Определённо, с ним стоит пообщаться…

— Вы думаете, он жив? — встрепенулся всё это время тихо маячивший в сторонке Вараш.

— Шансы на это есть. Если Господин будет к нему столь же благосклонен, как и его брат… — потянул Указующий задумчиво.

Тэши растерянно мотнул хвостом, а затем остро пожалел, что не расспросил как следует отца о подкидыше, когда тот приволок его в дом. Поющие Пески? Уважаемый брат Господина?

Что происходит?

Что забавно, шеску всегда изображают Сэшиара в облике человека, тогда как религии осколков империи Нарсах всегда изображали его в виде змея. Разве что где-то он считался божеством даже не второстепенным, а просто патроном определённой местности и народа, а где-то и вовсе попадал в категорию “пакостных зловредных демонов низшего ранга”. В неё, впрочем, местные монотеисты низвели подавляющее большинство божеств из других пантеонов…

По принятым среди змеев канонам Сэшиар всегда изображался со стилом для письма в руке, причём характерным, с плоской лопаточкой на тупом конце, которая была украшена изображением конкретного цветка каких-то местных пустынных кактусов. В более мелких статуях, например в тех, что стояли в закутке около входа в почти каждом доме, крохотную “лопаточку” просто помечали похожим на “w” значком.

И это, в целом, был единственный отличительный знак божественного облика. Одежду ему лепили какую в голову взбредёт, чаще всего бог изображался стоящим, нередко - сидящим на бортике колодца, иногда - верхом на эркшете или даже гигантской змее. С причёсками было мутно - то волосы были скрыты под головным убором, то распущены, то заплетены в характерные шесские косы с украшениями или без. Лицо… про лицо я вообще молчу - “среднестатистическое мужское, красивое”. Шеску вообще в узнавании друг друга куда больше внимания уделяли запаху, окрасу и форме тела, чем чертам лица. От того на всех картинах, фресках и статуях лица казались типовыми.

Лежащая передо мной статуя выглядела исключительно торжественной, но правая рука её была отломана, так что, статуя ли это бога или кого-то из правителей древности было совершенно непонятно. Одежды на ней напоминали шесские, лицо тоже было характерным, но без стила утверждать, что это статуя Сэшиара, было совершенно невозможно.

А жаль. Об обещании своём я помнил, и помолиться у такой древней статуи бога было бы куда эффективнее, чем у новодела. И статуя определённо была древней, ибо сомнений о причине необычных вкраплений в толще камня у меня не осталось никаких. Насмотрелся, нащупался и нанюхался так, что язык заболел. Последнее, впрочем, только потому, что опасался снова нарваться на тех мордастых ящериц, из-за которых погрызанный хвост продолжал нудно болеть и воспаляться несмотря на все мои усилия.

Катастрофа, случившаяся в этом мире, доподлинно уничтожила первый город шеску, место, где они были созданы Господином Подземных Рек и где обосновались, на плато и в стенах ущелий, по дну которых бежали полноводные реки, солёные и сладкие. Храмы и величественные здания вырезались в камне и возводились под открытым небом, разбивались сады и террасами разрастались поля.

Потом всё накрылось, “город вырвало из земной тверди, перевернуло и утопило в ней, как в бездонных водах, что сомкнулись над этим местом каменным горбом”. Выжившие далеко отползать не стали, обосновались в предгорьях нового хребта, названного Ши-ен-са в честь разрушенного города, и стали обживаться уж как получалось. Простые дома-коробочки - наследие тех времён, почти уничтоженный народ был не в силах и настроении возводить прекрасные величественные здания. А потом это и вовсе переросло в традицию, круто замешанную на идеях скорби и траура. А потеря великой библиотеки и всех скопленных в ней знаний стало толчком для параноидального подгребания самой ценной информации под себя. Ну хоть хроники они оставляли в общем доступе и вели достаточно скрупулёзно. Из-за этого сильно продвинуться в прочтении этой самой хроники не получилось, да и первые десятилетия хронист, труд которого мне попался, через строчку вздыхал о красотах и чудесах уничтоженного города.

И вот остатки этих самых красот мне то и дело попадались. Вот эта же статуя, например. Даже следы краски местами сохранились, подчёркивая сложные узоры на богато выглядящих одеждах. А кусок стены, из ниши в которой она выпала, кроме того, что странно искривлялся, вплавляясь в породу вокруг, был покрыт очень мелким, тщательно выполненным цветочно-геометрическим узором. Такие называли “заполняющими пустоту” и прежде наносили на любые не украшенные мозаикой и резьбой поверхности, просто чтобы они не пустовали. Сейчас я таких ещё ни разу не видел. Был, впрочем, не сказать что во множестве змеиных домов, но сдаётся мне, что подобные архитектурные излишки сейчас являются редкостью баснословной.

Как же изменился быт змеев с тех времён. Не возьмись за хронику - в жизни бы не догадался, что это остатки древнего города шеску размазаны по подземельям ровным слоем.

Вообще, здесь сам камень перемешан, подземные реки прогрызают совершенно причудливые пути в мягких породах, что перемежаются с более твёрдыми, или вот такими остатками шесской цивилизации. Геолог из меня, конечно, такой себе, но я много чего повидать успел и немного подковался в том, что касается горных пород, рудных жил и роста энергоёмких кристаллов в природных условиях. Но те места, где камень когда-то становился мягким, вообще ни на что виденное мною прежде не похожи. Следов мощи, сотворившим с камнем такое, не чувствовалось, но оно и к лучшему. Иногда места, отведавшие божественного гнева, долгие тысячелетия остаются хуже и опаснее, чем после атомной войны. А здесь натурально случился Рагнарёк местного разлива, когда боги сцепились друг с другом и фигурами схожей величины. И самое обидное, что в скрупулёзных записях шесских историков не было ни слова о причинах разразившейся войнушки - все, кто были в теме, погибли первыми, когда жахнуло. А у других народов с не настолько долгой памятью события тех дней и вовсе выродились в басни, предания и притчи, видоизменённые временем до неузнаваемости.

А жаль. Знать, что именно и как произошло, мне бы очень пригодилось. Когда-нибудь ведь придётся разгадывать загадку местной перемычки?

Когда выберусь отсюда…

Ещё раз оглядел древнюю статую, запоминая детали, коснулся гладкой каменной поверхности, но пыли на ней почти не было. Не то чтобы в глухих пещерах она собирается быстро… Хотелось всё же надеяться, что это признак того, что хвостатые тут проползали, и эта сеть пещер всё же выходит в “обжитые”места. К таким артефактам минувшей эпохи они относились трепетно, уцелевшие предметы быта из подземья не выносили, но аккуратно выкапывали и убирали с дороги. Кости же тщательно собирали и переправляли в катакомбы под храмом, где жрецы отдавали им последние почести.

Кости, правда, находили очень редко. Те, что не были перемолоты в труху чудовищными силами, уничтожившими город, часто подгрызали местные обитатели.

Статуя же… Не похоже было, что её двигали, но и лежала она в стороне, в вытянутой и пустой зале, среди сухих и бедных на минералы пещер и переходов, от которых я, честно сказать, успел уже устать.С другой стороны, и хищников здесь тоже не водилось - жрать-то не чего!

И это было очень кстати, ибо настроения отбиваться от них у меня не было совершенно. Выспаться не получалось - будили то кошмары, то озноб и ощущение острой нехватки колючих шесских хвостов под боком. Как ни странно, я не только успел привыкнуть к спальному кублу, но оно подспудно казалось уютным… Даже несмотря на форму чешуи, что поутру нередко отпечатывалась на коже условно человеческой части тела частым узором. А ещё меня знобило то и дело. И непонятно, то ли из-за того, что в подземье было прохладненько, то ли из-за беспокоящей меня раны.

Ну хоть жрать не хотелось. Спасибо змеиной физиологии и паре кило мяса рыбоящера.

От приметной статуи я вышел, вернее, выполз к развилке, на которой, к сожалению, не обнаружил ни одной метки на стенах. Всё надеялся найти хоть какую - в Преддверии их очень любили расставлять. Чуть усилил свет огонька, раздумывая, какой из одинаковых проходов выбрать. Потом пошевелил языком, принюхиваясь, но не смог уловить ничего подозрительного или, наоборот, интересного. По итогу выбрал тот, в котором вроде бы как будто бы воздух казался на полшишечки теплее. Но это не точно.

Поплутав, и ориентируясь уже только на смутное ощущение температуры, выбрался наконец в пещеры, которые казались чуть более сырыми. И - наконец нашёл метку! Характерный выцарапанный в камне значок означал, что в том тоннеле, из которого я выполз ни черта нет и соваться туда не имеет смысла.

Прелестно.

Но хоть я теперь точно знаю, что в этом месте шеску были и отсюда есть выход.

Из хорошего - вскоре я нашёл подземную реку и смог напиться. Из плохого - очень быстро устал и вынужден был остановиться и передохнуть в относительно безопасном месте. Пару раз засыпал и просыпался, чувствуя себя не особо отдохнувшим. Гонял энергетику, пинал под зад иммунную систему и снова засыпал…

Проснулся очередной раз от того, что мой защитный барьер потревожили. Спросонья психанул и размозжил потревожившее хвостом. Вышло больно, но хуже того - долго не мог сообразить, что именно такое я размазал. Судя по кускам экзоскелета и многочисленным ногам - насекомое. Но пахло определённо дешёвым ароматизатором для закуски к пиву на тему раков, и было размазанное при жизни размером где-то с табуретку. Кажется. Осмотрел ушибленный хвост, придирчиво понюхал мясистую субстанцию в сломе одной из ног, но пробовать не решился. Вздохнул и пополз дальше. Осторожно так. Пещеры становились больше, сырее и грибнее. А на грибах и каких-то незнакомых видах лишайников процветала целая экосистема. Куда более бодрая, чем в том же Преддверии.

Жуков, многоножек и всяких червей я уже видел, а вот отдалённо похожих на крабов существ - нет. Ну, во всяком случае, в целом виде. Тела тварей были согнуты крючком и состояли из пятка крупных приплюснутых сегментов. Из каждого торчали многосуставчатые тонкие и длинные ноги-ходули, а передний конец существ был оборудован шикарными пушистыми антеннами, напоминающими перья. Ну и двумя тонкими длинными клешнями-щипчиками, которыми они непрерывно шарили в зарослях, и отправляли найденное куда-то в пасть, вероятно. Попадались разные размеры и, скорее всего, виды этих существ, и, понаблюдав за ними, я пришёл к совершенно логическому выводу, что они не опасны. И спокойно пополз мимо, поглядывая, как тварюшки торопливо разбегаются на своих ходульках, почуяв малейшее движение воздуха. Причём мелкие бегали куда шустрее более крупных собратьев, неторопливых и вяло помахивающих пушистыми усами.

Как оказалось спустя две пещеры, их ленность объяснялась всё же наличием отпугивающего хищников оружия - задев нечаянно одну из ходячих табуреток хвостом, я словил плевок едкой вонючей дряни, что вроде как особого вреда не причинил… Но оттерев гадость сочным куском гриба, я обнаружил, что чешуя в месте контакта с липкой субстанцией явно посветлела, потрескалась и начала зудеть и чесаться.

— Ну ничего себе… — пробормотал я, с куда большим интересом присматриваясь к размеренно семенящей вбок крупной особи крабокреветки. Потом, правда, прикусил язык, а то странно искажённое эхо нервировало.

Впредь этих существ старался обползать. Ну и хищников, от которых они отплёвывались - тоже. К последним относились крупные, в треть меня длинной, и очень бронированные многоножки, а так же здоровенные бледные пиявки с узким передним концом, которым они активно щупали всё перед собой, выбирая направление движения.

Хорошо этой мерзости попадалось мало, и мой запах её вроде не привлекал. Несколько раз ощущал сильный запах незнакомого зверья и старался не соваться туда, откуда им веяло, ибо так насыщенно могло нести либо от чего-то весьма крупного, либо многочисленного. Ни с тем, ни с тем, особенно если это хищники, знакомиться мне не хотелось.

По этой сети сырых пещер пришлось изрядно попетлять. Несколько раз я останавливался передохнуть и снова подстёгивал организм к самовосстановлению и борьбе с инфекцией. Последняя, увы, всё равно развивалась, намекая на то, что ящерорыбы были если и не ядовитыми, то точно с дикой антисанитарией в пастях. Пока, впрочем, особых опасений ситуация не внушала. Проблема с поисками выхода на поверхность стояла куда серьёзнее. Нет, следы присутствия шеску попадались - те же отметки на стенах, обрывки ткани и верёвок, характерные следы Поющих Песков, которыми змеи выковыривали из породы, вероятно, друзы минералов или рудные самородки. Но опознать, откуда и куда тут периодически ползают, не получалось, в высокой степени потому, что половину вырезанных в камне обозначений я видел впервые.

Методом тыка расшифровать несколько знаков получилось - просто проверял тупики, дополнительно обозначенные непонятной закорючкой, и делал выводы. Пиктограмма, напоминающая перевёрнутую миску, перечёркнутую вертикальной чертой, например, обозначала подземную реку, что пришлось очень кстати - теперь чаще удавалось напиться и посифонить растворённую в воде энергетику. Миска же, накрытая чертой сверху, оказалась символическим изображением походной лёжки, и обозначала удобные для привалов пещерки - средних размеров залы с одним достаточно узким входом, который легко можно было перекрыть защитными чарами. Каркас для оных там прямо в камне часто и был вырезан. В таких пещерках следов пребывания змей обычно и было больше всего.

Ни тех, ни тех значков в Преддверии я не встречал. Наверное, от того что оно было чертовски маленькое по сравнению с этим подземьем, и в таких обозначениях не было особой нужды.

Отдыхать я в этих помеченных пещерках не пытался - активировать защитное воплощение у меня не получалось, хотя я пытался, чувствуя, что достаточно близок к его пониманию. Водил ладонями по вырезанным в камне сложным узорам, чувствуя острую потребность в защите и покое, но какого-то нюанса в понимании его действия мне не хватало. Был бы под рукой лист с его символической записью, может и сработало бы…

А без наложенной защиты загонять себя в тупик без возможности манёвра было как минимум глупо. Но места стоянок я всё равно проверял, и, по внутренним ощущениям, через дня три аккуратных блужданий нашёл то, что искал - слабый, не успевший до конца выветриться запах змеиной чешуи.

Изобразил из себя ищейку, и пополз на запах.

Увы, это было сложно - запах был старый, слабый, норовил затеряться в грибных-плесневых-лишаистых ароматах, а главное - выслеживаемые мною змеи ползли, не боясь местной фауны. Толпой и при оружии - было их то ли пятеро, то ли шестеро, и не боялись они ни огромных плюющихся крабов (вон остатки подчищенной падальщиками хитиновой брони с характерными засечками валяется), ни рыбоящериц (ага, в проходе с мягкими камнями и кусками древней кладки аж пять активно обгладываемых всякой мелочью скелетов) ни… Не знаю, что это было, но было оно большим, вонючим, шерстистым, и пещеру с трупом я преодолевал тихо-тихо, вдоль стеночки, выключив свой светлячок, а потому почти на ощупь. Почти, потому что, как оказалось, некоторые грибы едва заметно фосфоресцируют, как и их размазанные под лапами и тушами остатки. Глаза быстро приноровились к слабому рассеянному свету, и двигался я не совсем в слепую. Как и мог не только слышать, но и немного видеть очертания и измазанные в грибной каше лапы существ, аппетитно терзающих огромный тёмный бугор. Что интересно, они тоже были холоднокровными, змеиный тепловизор их скверно подсвечивал, не давая толком определиться с формой тел. Запах существ, впрочем, мне был знаком, сталкивался, но старательно избегал мест, откуда им веяло. Несподручно мне сейчас от всякого отбиваться, ой как несподручно. А, прикинув их размеры, я в этом окончательно убедился. Нет, сдюжу, но к чему такие жертвы?

Полз сосредоточенно, медленно, приникнув к земле и аккуратно прощупывая пространство перед собой кончиками пальцев. К счастью, то ли действовал достаточно тихо, то ли был слишком далеко от происходящего, чтобы привлечь к себе внимание, то ли трапезничающим было просто не до меня.

После этой крупной пещеры потерял след и едва язык не натёр, пытаясь его учуять снова. А ещё притомился, но как следует отдыхать в столь живом месте не решился. Потому часто делал короткие остановки и немного нервно прислушивался к доносимым эхом звукам. Светлячок запалил слабый-слабый, только чтобы в стену не влететь. Да и силу так прилично экономил. На всякий случай.

Когда снова твёрдо встал на змеиный след - ругался уже про себя - ну и какого они пёрли по столь недружелюбным и обитаемым местам?! У меня хвост мятый и на большую часть убойного арсенала силёнок ещё не хватает, острого под рукой ничего нет, мечи-кладенцы, торчащие из стен, всё никак не попадаются! Да и нервишки немного шалят, хотя бодро вливаемый в кровоток адреналинчик помогает не обращать особого внимания на протесты повреждённых и отёкших мышц. Но выбора не было - след приведёт меня либо к самим шеску, либо к выходу, а уберусь сейчас в места поспокойнее - неизвестно, сколько буду по подземельям блуждать!

Сколько там шеску без малейшего для себя вреда могут голодать? Неделю? А озябшие и раненые?!

Так и полз, хоронясь в отнорках при каждом подозрительном звуке и очень стараясь не слишком шуршать чешуёй по камню. Как долго? Шут его знает, восприятие времени окончательно сбилось, и я на него не особо полагался. Но долго полз, судя по тому, что наткнулся на место второй стоянки. И там их запах был ещё сильнее. Теперь я точно различал запахи пятерых. У меня с выделением составных элементов запаха всё ещё немного сложно, трудно перестроиться на столь непривычное восприятие мира вокруг. Да и на нюх я до этого момента так плотно не полагался.

Когда нашёл место, где чешуйчатые устроили более свежую лёжку - аж дрожь по хребту мимолётно пронеслась, до того захотелось зарыться в чужой запах и заснуть, спокойно и крепко. Пришлось даже головой тряхнуть, отгоняя наваждение. Нет, дрыхнуть в пещерах, кишащих крупными хищниками и падальщиками, мне просто нельзя! Так что перебьюсь.

Постепенно проходы начали забирать вверх, в одном месте пришлось и вовсе карабкаться по почти отвесной корявой шахте, цепляясь за стёртые выступы и услужливо натянутую и закреплённую в нескольких местах скобами толстую верёвку. Сцепил зубы и лез, убив на это кучу времени и нервов. Потом снова гонял энергетику, ибо раны растревожил порядком. С большей даже сукровица с кровью подтекать начала, что меня не порадовало совершенно. Нет, запах был сносный, я не чувствовал гнилостных ноток, но… он был и очень яркий. Запах крови и мяса. Собравшись с духом, снова прижёг, чтобы не привлечь всех окрестных хищников, после этого ещё отходил от нахлынувших то ли кошмаров, то ли воспоминаний. До холодного пота пробрало бы, будь я способен потеть. А так - только в голове зашумело и в глазах потемнело. А нет, это я контроль над светлячком потерял…

Немного оклемавшись, пополз прочь. От раны немного попахивало палёной чешуёй, но запах вроде бы выветривался и не был аппетитным, так что я надеялся, что всё же не зря вогнал себя в озноб и дурноту.

Чуть погодя мне начал мерещиться другой запах. Тоже - горелого, но со смутно знакомыми неприятными химическими нотками. Замер на пару мгновений, пытаясь оценить и опознать запах. Направление чувствовал остро - не вполне понимаю, как это работает, движение воздуха в этих подземельях чувствуется очень редко, обычно в крупных пещерах или у воды, но ни как не в таких узких извилистых проходах, открывшихся мне после долгого подъёма наверх.

Помедлив, я всё же пополз на запах. Шеску тоже направлялись туда, а, может, были и причиной этой вони. Она становилась сильнее, и я начал терять в ней змеиный запах к собственному немалому раздражению. Мозг не справлялся с обилием информации, поступающим от органа… Якобсона, вроде?

Вообще интересный вопрос. Чисто физиологически мой мозг с совершенно новым телом справляется, на гормоны реагирует, важными функциями вроде сердцебиения, дыхания и пищеварения руководит… Это нормально, или он тоже был изменён в процессе? Или у Арвина изначально он немного отличался от человеческого благодаря наследственности?

Чуть тряхнул головой, стараясь выгнать навязчивые мысли. Не до них сейчас. Возни падальщиков слышно не было, но что-то мне подсказывало, что источник вони уже совсем близко. Вот, за поворотом.

Снова прислушался. Потом рискнул разжечь светлячок поярче, аккуратно скользнул дальше… Ага.

Что-то вроде перекрёстка, небольшой зал с несколькими проходами и неровным полом. Посередине - груда обгоревшей плоти, в которой угадываются очертания тел. К счастью - четырёхлапых. Я неторопливо подполз к почерневшим останкам, заключённым в вырезанный в камне круг с узорчатыми символами шеску. Явно поющими песками расчерчивали. Судя по элементам узора - какой-то барьер ставили. Чтобы догорающее не расползлось или, наоборот, чтобы хорошо прогорело?

Форму останки сохранили не очень хорошо, но то, что это четырёхлапые существа размером, наверное, с телёнка, с длинными хвостами и горбатыми спинами, было понятно. Или это их от жара так покрючило? Формой черепа и некоторыми другими моментами они, в целом, напоминали то зверьё, от которого мы с Эдвигом отбивались на перемычке в Нарсахе Горном…

Помедлив, я потянулся коготком к подозрительному наросту на обгорелой спине одной из туш и его надковырнул. Непонятное раскрошилось кусочками угля, безобидными и чёрными, и понимания не принесло. Более того - останки все, целиком, норовили раскрошиться и осесть, просто потому что я их потревожил. Это при каких температурах их сжигали?

Но вообще да, самый надёжный способ борьбы с радужной плесенью - спалить к чертям. Ибо, нажравшись мяса порубанных тварей, падальщики если не заражаются сами, то их потомство начинает мутировать и понемногу обрастать характерными переливающимися кристаллами. В трудах в доме Халварда я нашёл немало упоминаний о том, как те же крысы за несколько поколений таким макаром мутируют в весьма опасных тварей размером с кабана, что не раз и не два подчёркивало необходимость по возможности избавляться от заражённых тел. И шеску подошли к этому с великим тщанием. За падальщиков подземелья можно было не беспокоится.

Попахивали останки, впрочем, всё равно сильно и неприятно, и потому мне пришлось сунуться сперва в один, потом в другой проход, потом покрутиться на ещё паре развилок, пытаясь заново отыскать змеиный запах.

Его не нашёл - нюх всё ещё был отбит гарью, зато нашёл место схватки. Места в извилистом проходе с очень неровным полом было, видимо, недостаточно, чтобы спалить зверьё, и его оттащили в более просторное место. А здесь остались брызги засохшей крови и засечки от оружия на стенах. А вон и целое кровавое пятнище возле корявого валуна…

Я замер, поняв вдруг, что валун шевелится. Более того - медленно слизывает с камней кровь серым языком. И вообще это не валун, а что-то шерсистое, вывалянное то ли в грязи, то ли в пыли до достижения удивительных маскировочных качеств при слабом освещении.

Существо замерло. Медленно втянуло язык, и неловко дёрнуло нижней челюстью - слегка свёрнутой на бок и разбитой. Повело медленно узкой мордой и шевельнуло усатой носопыркой. Раз, другой, а потом резко повернуло морду уже чётко в моём направлении. Грузно и неторопливо поднялось на три свои целые лапы (задняя правая повисла тряпкой) и тихо, но очень вкрадчиво зарычало…

Прикинув размеры хищника, я сразу запустил ему в пасть огненным шаром и попятился, пытаясь развернуться в узком проходе.

Эта погань что-то почуяла и наклонила башку, получив огнём в загривок. Нет, вмазало по ней хорошо, треножка даже шатнулась и рявкнула глухо, но всё чего я добился - спалил ей немного шерсти, и сбил со стеклянного вида игл, прячущихся в ней, налёт грязи…

А там оно прыгнуло вперёд, и нерабочая лапа ей совершенно не помешала. Классический барьер я выставить успел, но он оказался слабоват и сильно просел под весом чудища, но хуже того - жрал энергию как не в себя. Адаптировать его под энергоструктуры шеску я не успел, да и свободной “маны” в них было не слишком много из-за постоянного поддерживания светляка в последние часы. Потому решение это было временным, пока я складывался вдвое и выволакивал из узкого прохода хвост. Тварь скребла по проседающему под её весом куполу когтями и глухо рычала, демонстрируя своё белёсое брюхо. Эх, засадить бы туда чем-нибудь острым, руки так и чесались, но сотворить что-нибудь такое у меня не было ни лишних сил, ни времени. Потому сбросил щит и двинул тварину хвостом, махнув им в вертикальной плоскости из-за тесноты прохода.

Было, мать его, больно! Нет, взвизгнувшую тварь в землю я вбил, но у самого от вспышки боли в глазах потемнело на мгновение, а ещё из-за неудачного положения при кривом ударе верхнюю часть собственной тушки мотнуло и слегка стукнуло о стену. В Яме я пока только горизонтальные удары отрабатывал, они попроще и поэффективнее будут, косые и вертикальные очень ситуативные и едва ли не показухой считаются.

Едва по стеночке не сполз, отчаянно моргая, но тьма не уходила - светляк я снова упустил, но зажечь новый не успел. Непонятная скотина оклемалась быстрее меня и напрыгнула сверху.

Кажется.

Меня снова накрыло панической атакой, судя по тому, что в себя я пришёл спустя непонятно какое время, с бешено колотящимся сердцем, вжавшись в какую-то щель, и с тянущей болью, кажется, во всём теле. Слабо щёлкнув пальцами, запалил огонёк - он выходил у меня на автомате, а, немного взяв себя в руки и оглядевшись, сотворил уже более сложный светляк. После уже окинул взглядом хвост и глухо выругался.

Ясно-понятно. Мой триггер, выходит - потеря контроля? В тот раз, ещё в пустыне, на меня, кажется, одеяло набросили и прижали. Накрыло тогда так же крепко. А потеряв контроль я творю полную х***ю. Одна надежда, что после неё тварь сдохла.

Дыхание кое-как успокоил, сердце ещё отдавало в ушах, но это не помешало заняться осмотром своей тушки. Ссадины и содранная местами чешуя явно была следствием знакомства с когтями твари. А вот всё остальное…

Нет, тварь я наверное всё же раздавил. Но давить дикобраза было не самой лучшей идеей. Тем более - такого. Множество слабо кровоточащих ранок покрывали мои бока на самой границе с брюшными чешуинами и несколько меньше - само брюхо. Чешуя что на боках, что на пузе оказалась слишком прочной, чтобы иглы её повредили, но, соскальзывая по ней, они то и дело впивались в кожу между чешуйками. Некоторые вытащить получилось - снаружи торчало достаточно этой дряни, чтобы подцепить её. Местами - нет, пальцы просто соскальзывали на окровавленных пеньках. Хуже того - некоторые иглы обломались, и их части остались внутри, причиняя немалую боль при каждом движении. Это было паршиво. Особенно учитывая, сколько грязи и не пойми какой дряни было на этой скотине. А ещё пресловутая радужная плесень. Подняв иглы к светляку, я с досадой убедился, что они отчётливо переливаются, будто обклеенные голографической фольгой. А вот такая петрушка, судя по трудам магов Нарсаха, уже достаточный повод беспокоиться о заражении.

Мне определённо нужно поторапливаться.

Попытался прижечь ранки, чтобы хотя бы не кровили, но быстро бросил эту затею. В глазах начинало темнеть, руки - дрожать, и я начинал терять контроль над чарами. Без ведёрка валерьянки к этому делу было не подступиться. Оставалось только ругаться и кое-как ползти в произвольно выбранном направлении. Запах собственной крови раздражал и забивал нюх, в теле нарастала болезненная слабость, а попытавшись гонять энергетику, чтобы немного подправить общее самочувствие, я понял вдруг, что получается это со скрипом.

Остановился, оценивая собственные ощущения. Прикрыл глаза, мысленно пересчитывая и проверяя энергетические узлы, потом запустил сифон, заодно вознамерившись пополнить крепко подтаявшие запасы энергетики…

И понял, что я не просто в заднице, а в полной заднице.

Засевшие в теле стеклянные занозы искажали внутренние потоки, и делали фокусы вроде того же сифона почти бесполезными. Движение энергий нарушалось, поток получался не равномерным и замкнутым, а абы как шарахающимся по организму, подправлять его направление было возможно, но требовало заметных усилий, и КПД падал до каких-то совсем неприличных значений.

А ещё мне стал понятен механизм заражения “радужной плесенью”- это определённо какая-то разновидность аурного вируса. Ну и что, что дрянь, переливающаяся как мазутная плёнка на воде, попала на кожу? Стёр, и порядок. А вот если эта дрянь попала в желудок или стоит в баночке под кроватью, то, находясь в течении длительного времени в пределах ауры живого существа, может влиять на неё и перестраивать энергетику под какие-то свои принципы и особенности, приводя к тому, в итоге, что зараза начинает сама производиться заражённым организмом. А следом начинает меняться и бренная плоть.

Прилизанные ауры шеску тут играют на руку - заразить змеев сложнее чем тех же людей, но чёртовы иглы эту особенность благополучно преодолели, засев в теле!

Быстренько обдумав ситуацию, я решился на радикальные меры - воплотил Поющие Пески… Пропорол себе бочок и забросил затею. Мало того, что от причинения себе вреда мне по-прежнему делалось дурно, так ещё и результат не порадовал. Воплощение давалось с трудом и контролировалось плохо, из-за чего ювелирно им работать не получалось.

А всё почему? Ха-х, засада… Воплощения проходят первичную стадию формирования внутри энергетических структур, и чёртовы иглы их так же искажают. А на классическую магию не влияют, ибо ею я оперирую почти полностью вовне, на самой границе с собственной аурой.

Кстати, о классическом - существенно снизил яркость светлячка, чтобы сократить расходы пресловутой “маны” и, нервно подрагивая языком продолжил поиски. К счастью, в несоображающем состоянии я ушёл от места с сожжёнными тварями не слишком далеко. Отыскал его по вони и аккуратно заглянул в тот проход, где встретился с тварью.

Трупа не было.

Белёсая кровь, поблёскивающая цветной плёночкой, клоки грязной шерсти, обломанные иглы наблюдались в изобилии, а трупа - не было.

Мне стало как-то совсем нехорошо.

Аккуратно, по стеночке, я прополз мимо кровавой лужи, стараясь не замазаться ещё и в ней. И, ещё внимательнее прислушиваясь и принюхиваясь, пополз дальше.

К счастью, вскоре я снова встал на змеиный след, но, увы, двигался по нему теперь куда медленнее - напичканное иголками пузо следовало щадить, ибо при неаккуратном движении ранки норовили закровоточить ещё активнее, а пещеры успели снова раздасться вширь и закипеть жизнью.

И, как я и думал, запах крови привлекал местных хищников и падальщиков. Ни на кого серьёзного я пока не нарвался, а многоножкам можно было опалить шикарные антенны, и они отставали. То же касалось и крабокреветок, и ничего более прыткого и крупного мне пока не попадалось.

Останавливался перевести дыхание часто, но ненадолго, опасаясь, что какая-нибудь зараза нагонит меня, идя по следу. Или одна конкретная зараза, но та, смею надеяться, уползла куда-нибудь в тихую нору и там благополучно издохла.

Задержался только у подземной реки, куда меня привёл змеиный след. Эта была совсем мелкая, но быстрая, с чистейшей, холодной до ломоты в зубах, водой. Похоже, шеску останавливались здесь напиться и набрать хорошей воды. Я тоже решил напиться, но её холод меня несколько напрягал - и так было весьма неуютно, усугубить ситуацию до переохлаждения мне не хотелось. Как и плестись неизвестно сколько и без воды, так что я пил потихоньку, по нескольку глотков, делая перерывы, во время которых всё же пытался немного посифонить энергию, благо, у реки она была насыщенной и податливой. Подумывал ещё и свежие раны промыть, но - толку? И так на них ползаю, снова пылью и грязью забьются.

Прямо руки опускались от раздражения и досады - ни тебе магией залечить, ни мазей с зельями, ни хотя бы ножа и иглы с ниткой чтобы так обработать. Хотя вряд ли бы получилось с моей расшатанной психикой. А ведь раньше себя штопать мне доводилось…

От неприятных мыслей меня отвлёк подозрительный звук. Я обернулся, распалив светлячок поярче и прикидывая, в какой из проходов драпать из этой пещерки, если что. Вернее, ковылять ползком. Резкие движения с занозами в пузе делать не хотелось совершенно. Пока ничего подозрительного не было - каменные своды темнели, вода поблёскивала и тихо журчала в промытом долгом ложе, и ныряла в один из проходов.

Звук повторился. Как будто что-то подтаскивают. Тихий скрежет. Когти о камень? Тяжёлое, хриплое дыхание, от звуков которого холодок пробежал по шкуре. Шевельнув языком, уловил резкие нотки стеклянно-мазутной заразы, и едва заметный запах палёной шкуры.

Да ладно…

Я медленно, стараясь не шуметь, пошуровал к дальнему проходу. И туда, куда вроде как уползли шеску, и подальше от того места, из которого выполз сам. Не очень понял, на что ориентируется эта тварь, но светлячок гасить не стал. Толку, если оно, допустим, с встроенным тепловизором?

Вот наконец шевеление - оно вковыляло в пещеру. Голова низко опущена, из пасти медленно стекает смешанная со слюной кровь, медленно сползают по вываленному языку клочья кровавой пены. Со сгорбленой туши стряхнуло порядком грязи, виднелись уцелевшие иглы и пеньки обломанных, местами шерсть была содрана, а часть шкуры просто свисала с бока окровавленной тряпкой. Скотина страшно хромала на вторую заднюю лапу, дёргано поддавая задом при каждом движении, и совсем волокла оставшуюся ногу и толстый длинный хвост. Выглядела она настолько жалко, что я было подумал о том, чтобы не драпать, а попробовать добить зверюгу. Да и надёжнее так будет, не придётся постоянно беспокоиться об упорно идущем по следу недобитку.

Оный снова повёл носом из стороны в сторону и зафиксировался на мне, растопырив вибриссы.

Наверное, всё же нюх и тепловидение. Глаз на узкой морде я так и не увидел, возможно, они прятались под клоками грязной шерсти, и рассмотреть их не получалось. Но тогда встаёт вопрос об их эффективности в целом, и…

Я же прикинул, как разложить хвост, чтобы можно было бить, не тревожа особенно повреждённую и болючую его часть.

Вместе c рыком скотина забулькала, вниз поползло ещё больше кровавой пены, подтверждая мои предположения о состоянии её рёбер после наших жарких обнимашек. Однако ж живучая, нормальные звери с пробитыми лёгкими долго не продержатся. Так что можно воспользоваться наличием рядом такой холодной реки и…

Зверюга яростно сорвалась с места, загребая передними лапами и криво отталкиваясь почти целой задней так, что зад её подбрасывало вверх как на пружине. Двигалась она при этом на удивление быстро, но в этот раз у меня было достаточно места для манёвра. Хлёсткий удар кончиком хвоста по лапам…

И тварь почти успела увернуться! Одну лапу она смогла вздёрнуть выше, вторая отчётливо хрустнула, встретившись с моим телом. Хвосту было больно, но я сцепил зубы и и поторопился вновь изогнуть хвост для нового удара. И ледяное лезвие начал создавать, концентрируя и без того холодную воду в нужной форме и вытягивая из неё остатки тепла.

Тварь снова удивила - упав на брюхо, она не просто вскочила обратно на лапы, а изогнулась всем телом, хлёстко ударила по полу пещеры толстым хвостом, подбрасывая себя вверх и вперёд. Не до конца сформированное ледяное лезвие с хрустом вошло в грудину твари, но это тоже её не остановило! Туша упала на мои кольца, вызвав приступ боли в заножённом боку, да ещё и когтями рванула, пока окровавленная пасть метнулась к моему горлу. Вбив в неё локоть, я прижал ладонь к выбивающемуся из клочковатой грязной шерсти уху твари, и прожёг её череп очень маленьким, но очень горячим огненным шариком. После этого она наконец задёргалась в конвульсиях и обмякла.

Спихнув с себя подёргивающуюся тяжеленную тушу, я отполз чуть в сторону и выдохнул.

Да сколько можно недооценивать этих существ?!

Досаду мою умаляло только то, что покусали меня не сильно. Повреждённой челюстью зверюга могла только жамкать, и острые зубы нанесли урона не так много, как могли бы.

Вот руку я как следует промыл в холодной воде и перевязал остатками потрёпанной накидки. Гадостно становилось от мысли ,что заражённая кровь могла остаться в ранках. И гадостно воняло палёным и кровью зверя. Обернувшись к туше, я с удивлением обнаружил, что из обугленной небольшой дырки в черепе всё же безглазого существа выбивается язычок пламени, заставляя потрескивать и вспыхивать окружающую шерсть. Помедлив, бросил комок огня в натекающую с твари лужу крови. Тот пару мгновений продержался, меняя цвет и расползаясь по радужным разводам, но потом погас. А вот пропитанная кровью шерсть на грудине существа занялась весело и с треском.

Ха, радужная зараза ещё и горюча.

Понаблюдав немного отстранённо за занимающейся тушей я, пополз прочь, пока расползающаяся вонь не перебила мне нюх. Адреналиновый откат принёс с собой апатию и слабость во всём теле, вынудив довольно скоро остановиться и немного передохнуть. А потом ещё и ещё раз.

В голове шумело, раны ныли, и хоть сколько-то восстановить силы остановки почти не помогали. Только ресурс жёг, продолжая поддерживать светляк. И так мощность скрутил до самого минимума, но чем дальше, тем большей глупостью мне казалось вот так расходовать энергию. Вновь оказавшись в сети узких извилистых проходов и трещин, пахнущих солью, я, помедлив, погасил свет. Стало жутковато, и приступ безотчётной паники подкрадывался неторопливо, но его удалось задавить дыхательными упражнениями и высчитыванием уходящих на вдох-выдох секунд. Поначалу я ещё раздумывал вернуть светлячок, но постепенно привык и приспособился. В темноте слух обострился, нюх, кажется, тоже, да и “встроенным тепловизором” наловчился различать препятствия, стены, а иногда и живность. Но всё равно нервишки пошаливали.

Сколько это продолжалось - вот так с ходу не скажу, мне было паршиво, и методичное, неторопливое движение вперёд с размеренным дыханием занимали всё моё внимание. Сосредоточившись, я не так остро чувствовал боль, в голову не лезли лишние мысли, и ворочающаяся в желудке тошнота не слишком отвлекала. Даже не знаю, откуда она взялась - последствие ранений или липкого страха маячащего рядом. Кончики пальцев скользили по стене, отросшие крепкие ногти царапали камень. Это не слишком приятное ощущение немного бодрило и помогало удерживаться в реальности, когда в голове становилось совсем мутно и гулко.

А в какой-то момент сознание просто уплыло, предоставив мне возможность очнуться от кошмара в темноте, холоде и панике. Взять себя в руки удалось не сразу, помогла боль пооббитого о камни, пока метался, хвоста. В конце концов замер носом в камень, тяжело дыша, подрагивая в ознобе и испытывая острое желание вот тут на месте и сдохнуть. Мне было плохо, мне было мучительно стыдно за собственную слабость, глупость, неосмотрительность, за неспособность обуздать липкий страх и панику, стыдно за впустую потраченное время. Расслабился, устроил себе отпуск, а теперь даже раны залечить не могу и из подьземья выбраться! Столько лет землю оттоптал, а как был дураком, так дураком и остался. Позорище, какое позорище…

Было бы лучше просто закрыть глаза и исчезнуть…

Тихий то ли хрип, то ли всхлип на судорожном вдохе гулко разнёсся в тишине каменной кишки, заставив меня в первое мгновение замереть в ужасе. Потом отпустило, дошло - это всего лишь я.

Я не гений. Никогда не претендовал на это звание. Совершил множество ошибок, упустил множество шансов и возможностей, редко когда извлекал максимум из тех ситуаций в которых оказывался.

Растаскивал знания по клочкам там и тут, не стал мастером ни в одном из искусств, за освоение которых брался.

Терял.

Много чего терял. И сколь многое мог бы спасти и сохранить если бы действовал немного иначе. Умнее. Рассудительнее. Если бы мог больше.

Я добивался всего как мог, как умею, со всеми своими недостатками и достоинствами за плечами. Преодолевал преграды где нахрапом, где ползком, а где долгим манёвром. И всё равно шёл к своей цели.

У меня есть цель. Далёкая. Сложная. К ней долго идти, но ради неё я уже прошёл солидный путь.

Ради неё я умер.

Променял родное тело, чтобы не сбиться с пути.

Моя воля. Моя память. Моё бессмертие.

Останавливаться после того, сколько я за них отдал?

Упёрся в шершавый камень и медленно приподнялся на руках. Выровнял дыхание, чувствуя, как напрягаются и начинают подрагивать мышцы, а локоть покусывают вспышки острой боли.

Дорогу осилит идущий.

Мне предстоит многое, и у меня хороший задел по времени, чтобы этого много добиться. У меня чудесное тело с отличными перспективами, нужно только с ним немного поработать. У меня возможность изучить раздел магии, что прежде был мне физически недоступен. У меня есть Арвин, погибший ни за что мальчишка, подаривший мне столь многое, и с чьим наследием и врагами я должен разобраться. Много маленьких дел, задуманных ради тех людей и нелюдей, которых я встретил в этом мире.

Долги перед моими знакомыми и их потомками из иных миров.

И медленно увядающий не приходя в сознание создатель этих странных существ у меня тоже есть.

Я ведь обещал его брату.

Я всегда стараюсь выполнять обещания.

Вдумчиво облизав пересохшие губы, я вывалил язык из пасти и поболтал им в тяжёлом пещерном воздухе. Втянул и прижал к нёбу, определяя направление.