Они догнали его, схватили и, затащив на то самое дерево, где было дупло дятла, стали с остервенением запихивать Тимми в узкое отверстие. И им-таки удалось его туда запихнуть. Самое удивительное, что они не сломали ему рёбра!

– Пусть он посидит здесь, пока не признается, – сказала белка с серебристым хвостом и закричала из вредности в дупло:

– Кто тут выкопал мои орехи?

Тимми-На-Цыпочках ей не ответил, он свалился вниз на кучу орехов, которые сам туда навалил, и теперь лежал совершенно ошеломлённый и подавленный.

А Гуди наконец заполнила свой мешок и отправилась домой. Она успела приготовить чай для Тимми, но муж всё не приходил и не приходил…

Гуди провела ночь в одиночестве и печали. Утром она вновь пошла в орешник, надеясь его там найти. Но злые белки её оттуда выгнали…

Она обошла весь лес и всё кричала:

– Тимми-На-Цыпочках, Тимми-На-Цыпочках, где ты, мой Тимми?

В это время Тимми-На-Цыпочках наконец-то пришёл в себя и, пощупав вокруг лапками, понял, что лежит, свернувшись, на мягкой постели из мха. Вокруг была темнота. От боли ему показалось, что он находится под землёй. Тимми закашлял и застонал, отчего ребра заныли ещё сильнее. Послышались чьи-то быстрые шаги, и появившийся маленький полосатый бурундук, освещавший себе путь фонариком, спросил у Тимми:

– Надеюсь, вам лучше?

Бурундук оказался удивительно добрым. Он одолжил Тимми ночной колпак и вкусно накормил его орехами, ибо в его доме их было полно.

Бурундук объяснил Тимми, что сквозь дупло на него несколько раз лился ореховый дождь.

– Кроме того, – сказал он, – несколько орехов я вырыл из земли.

Но потом, слушая рассказ Тимми о том, что с ним произошло, он весело смеялся.

Пока Тимми был прикован к постели, бурундук с удовольствием его кормил.

– Нет, с едой надо кончать! – со вздохом говорил Тимми. – Разве я смогу выбраться из отверстия в дупле, если не похудею? Представляю, как сейчас волнуется моя жена!

Но в ответ каждый раз раздавалось:

– Ну ещё один орех… Или два. И позволь мне их расколоть для тебя!

В общем, Тимми-На-Цыпочках с каждым днём становился всё толще и толще!

А Гуди, меж тем, продолжала трудиться в одиночестве. Только она больше не кидала орехи в дупло дятла, так как сомневалась, что потом сумеет их оттуда вытащить. Она нашла ещё одно дерево, под корнями которого было что-то вроде норы, и стала сыпать туда орехи, слушая, как они с шумом катятся всё ниже, ниже и ниже.

Однажды, когда она высыпала под корни очередной мешок с орехами, из норы вырвался пронзительный писк. Гуди не придала этому значения и в следующий раз снова было начала сыпать орехи. Но тут из норы торопливо вылезла маленькая полосатая бурундиха и закричала:

– Хватит, хватит! Вся лестница забита вашими орехами сверху донизу. Гостиная ими полна. А орехи всё катятся и катятся по коридорам… Мой муж Чиппи-Хаки сбежал и бросил меня. Как я теперь справлюсь со всеми этими ореховыми потоками?

– Простите меня, я не думала, что здесь кто-то живёт, – сказала миссис Гуди-На-Цыпочках. – Но где же ваш Чиппи-Хаки? Кстати, мой муж Тимми-На-Цыпочках тоже сбежал…

– Я знаю, где сейчас Чиппи! Мне об этом рассказала одна маленькая птичка, – ответила миссис Чиппи-Хаки.

– Давайте сходим туда, – сказала миссис Гуди. – Может, вдвоём нам удастся его вернуть.

И миссис Чиппи-Хаки привела миссис Гуди к дереву, где находилось знакомое Гуди дупло дятла. Тут они услышали, что из дупла явно доносится треск раскалываемых орехов. А потом два беличьих голоса, один повыше, другой пониже, спели вместе:

Мы ссоримся, не скрою…Чем нам закончить дело?Ты помирись со мною,А после топай смело!

– Ты вполне можешь пролезть в эту дырку, – сказала Гуди-На-Цыпочках новой знакомой.

– Да, конечно, могу, – ответила миссис Чиппи-Хаки. – Только, боюсь, мой муж меня укусит!

Тут вновь стало слышно, что где-то в глубине дерева кто-то колет и грызёт орехи, а затем низкий и высокий голос вновь запели:

День сегодня,Как ни странно,Надувательств и обмана!

Гуди, заглянув в дупло, крикнула:

– Тимми-На-Цыпочках, ты ведь там! И тебе не стыдно, а, Тимми-На-Цыпочках?

И тут же радостный голос ответил:

– Так это ты, Гуди? Иду, иду!

Да, Тимми долез, конечно, до отверстия в дупле и даже умудрился поцеловать свою дорогую жёнушку. Только он так растолстел, что вылезти нечего было и пытаться.

А вот Чиппи-Хаки был не таким толстым, однако идти домой ему совсем не хотелось. Поэтому он остался внизу и только посмеивался.

Так продолжалось целых две недели. А потом налетел ураганный ветер. Ветер отломил верхушку дерева, открыл дупло и залил всё внутри дождём.

Лишь теперь Тимми-На-Цыпочках смог вылезти из дупла и, подняв над головой зонтик, отправиться домой.

Однако Чиппи-Хаки не последовал его примеру и оставался в дупле ещё целую неделю, хотя там было, прямо скажем, неуютно.

Но тут из леса вышел медведь. Возможно, он тоже искал орехи, потому что, выйдя, сразу стал принюхиваться, а потом двинулся в сторону поломанного дерева.

Так что Чиппи-Хаки пришлось в спешке ретироваться.

Но дома обнаружилось, что бурундук простудился. В общем, было ему совсем плохо.

Тимми и Гуди свой магазинчик по продаже орехов теперь держат под замком.

А маленькая птичка, едва завидев бурундуков, тут же начинает петь:

– Кто тут выкопал мои орехи? Кто тут выкопал мои орехи?

Но ей никто никогда не отвечает!

Однако свернув за угол, Герцогиня побежала! Да-да, она со всех ног бросилась к дому Рибби!

А Рибби, зашла в лавку, купила всё, что нужно, и, с удовольствием рассказав кузине Табите Твитчит о готовящемся вечернем чаепитии, отправилась дальше.

Кузина Твитчит была неприятно поражена:

– Надо же, что придумала кошка! Встречаться с СОБАКОЙ! И даже готовить для неё пирог! Что за глупая затея!

Рибби заскочила в кондитерскую Тимоти, купила у него сдобные булочки и пошла домой.

Когда она открыла входную дверь, ей показалось, что в коридоре, ведущем к задней двери, слышится какой-то шум.

– Надеюсь, это не пирог. И серебряные ложки спрятаны – вору не найти, – мелькнуло у неё в голове.

К счастью, в кухне никого не оказалось. Тогда она подошла к духовке, с усилием открыла дверцу и перевернула пирог. По кухне разлился приятный запах печёной мыши!

А в это время Герцогиня выскользнула из задних дверей на улицу.

«Удивительно, но, когда я поставила пирог в духовку, там не было пирога, который обещала испечь Рибби, – эта мысль на обратном пути не давала ей покоя. – Я обыскала весь дом, и всё напрасно. Я поставила свой пирог в горячую верхнюю духовку, потому что у нижней духовки ручка не поворачивалась. Скорее всего, она фальшивая. Жаль, что я не смогла найти и забрать пирог с мышиным мясом. Не пойму, куда Рибби его засунула?»

Вернувшись домой, Герцогиня почистила свой красивый чёрный костюмчик, нарвала для Рибби цветы в саду и стала ждать, когда часы пробьют четыре.

А Рибби на всякий случай обошла весь дом, даже глубокий шкаф обследовала – не прячется ли в нём кто? И никого не найдя, отправилась переодеваться на второй этаж, чтобы встретить собачку при всём параде.

Она облачилась в сиреневое шёлковое платье, надела расшитый красивыми узорами муслиновый фартук и отделанный мехом палантин.

И тут она заметила, что у комода выдвинут ящик.

– Странно! – сказала Рибби. – Я его не открывала. Кому понадобились мои перчатки?

Она спустилась вниз, заварила чай, поставила чайник на плиту и снова заглянула в нижнюю духовку. Пирог стал восхитительно коричневым, и над ним поднимался лёгкий парок.

Усевшись у камина, Рибби стала дожидаться прихода собачки. «Я рада, – похвалила она себя, – что воспользовалась нижней духовкой. Верхняя, конечно, была бы слишком горячей, – тут она задумалась, – А всё же почему ящик комода был выдвинут? Может, и правда, в доме кто-то побывал?»

Было ровно четыре часа дня, когда Герцогиня отправилась к Рибби в гости. Она бежала по деревне так быстро, что оказалась у дома кошечки слишком рано. Поэтому она подождала какое-то время рядом на тропинке.

«Интересно, достала ли Рибби мой пирог из духовки? – думала Герцогиня. – Но всё-таки куда делся пирог с запечённой мышью?»

Четверть пятого, минута в минуту, она поднялась на крыльцо, легонько, со всей деликатностью, постучала в дверь и спросила:

– Миссис Рибстон, вы дома?

– Входите, моя дорогая Герцогиня! Как поживаете? – открыла дверь Рибби. – Надеюсь, у вас всё в порядке?

– В полном порядке, благодарю вас! А как вы поживаете? – произнесла Герцогиня и, не дожидаясь ответа, добавила. – Эти цветы – для вас! Но как восхитительно пахнет ваш пирог!

– О, какие великолепные цветы! А запах – это от мыши и бекона!

– Не говорите о еде, дорогая Рибби, – сказала Герцогиня. – Какая у вас красивая белая скатерть!.. А пирог… Вы его уже переворачивали? Он ещё в духовке?

– Ещё пять минут, не больше, – сказала кошечка. – И мы его вытащим. А пока подождём. Налить вам чаю? А сахар нужен, дорогая Герцогиня?

– О да, пожалуйста, дорогая Рибби! Вам не трудно положить этот кусочек сахара мне на нос?

– Да с превеликим удовольствием, дорогая Герцогиня! Вы умеете попросить деликатно и красиво!

Герцогиня с сахаром на носу понюхала воздух и сказала:

– Как хорошо пахнет этот пирог! До чего же я люблю телятину и ветчину… То есть я имею в виду мышатину и бекон…

Смутившись, она уронила сахар, и ей пришлось искать его под столом. Поэтому она не заметила, из какой духовки кошка вытащила пирог.

Рибби водрузила пирог на стол. Запах был вкуснейший.

Герцогиня, дожёвывая сахар, вынырнула из-под скатерти и села на стул.

– Первым делом я нарежу пирог для вас, а потом намажу булочку джемом для себя, – сказала Рибби.

– Вы и в самом деле предпочитаете булочку? Остерегаетесь мясного? – усмехнулась Герцогиня.

– Простите? – не поняла кошечка.

– Передать вам джем? – поспешно исправилась Герцогиня.

Пирог оказался необычайно вкусным, а булочки лёгкими и горячими. Они быстро исчезали со стола. Но пирог исчезал ещё быстрей.

«Наверно, – подумала Герцогиня, – я поступила бы разумней, съев пирог дома… Рибби, кажется, ничего не заметила, когда его нарезала… Однако как сильно мясо разварилось, на какие чудесные тоненькие ломтики распалось! Не помню, чтобы дома у меня хоть раз вышло столь же хорошо! Наверно, духовка у Рибби лучше, чем у меня».

А Рибби, намазывая пятую булочку, подумала: «До чего же быстро ест эта Герцогиня! Прямо-таки не ест, а глотает!»

Блюдо, на котором ещё недавно был целый пирог, почти опустело. Герцогиня съела четыре огромных куска и теперь ковыряла пирог ложкой.

– Ещё немного бекона, дорогая Герцогиня? – спросила кошечка.

– Благодарю вас, милая Рибби! Я ложкой лишь пыталась нащупать формочку для выпечки пирожков, в которой был испечён пирог.

– Формочку для выпечки пирожков, моя дорогая Герцогиня? – удивилась Рибби.

– Ну да, именно эту формочку, в ней замечательно запекается корочка, – сказала Герцогиня и покраснела.

– Но мой пирог не готовился в такой формочке, – сказала Рибби. – Не думаю, что такая формочка нужна для запекания мышей.

Герцогиня всё ещё возилась с ложкой.

– Никак не могу её нащупать, – озабоченно сказала она.

– Там нет такой формочки, – убеждённо ответила Рибби.

– Но дорогая Рибби, куда же она могла деться? – недоуменно спросила Герцогиня.

– Ещё раз повторяю. Её там нет. Я никогда не запекаю пудинги и пироги в жестяных формочках. Это необычайно опасно для тех, кто глотает, не разжёвывая, – последнюю фразу Рибби произнесла, понизив голос.

Герцогиня выглядела необыкновенно встревоженной и продолжала ковыряться в пироге.

– Моя родственница Сквентина (бабушка кузины Табиты Твитчит), – продолжила свою мысль кошечка, – умерла, проглотив напёрсток, оказавшийся в Рождественском сливовом пироге. Поэтому я никогда не пользуюсь жестяными формочками, когда пеку пудинги и пироги.

От этих слов Герцогиня заволновалась ещё сильнее и даже, правда не слишком сильно, ударила ложкой по блюду с пирогом.

А кошечка меж тем добавила:

– У меня всего четыре формочки, в которых пекут пирожки, и все они в буфете.

– Я сейчас умру, умру! Я, кажется, проглотила формочку! О, моя дорогая Рибби, мне плохо!

– Это невозможно. Там не было никакой формочки.

Герцогиня задрожала, застонала и завыла.

– Я ужасно себя чувствую, я проглотила формочку! – с упорством повторила она.

– Пирог не запекался в формочке, – вновь сказала Рибби.

– Запекался! И я, моя дорогая Рибби, эту формочку проглотила.

– Позвольте, дорогая Герцогиня, подложить вам под голову подушку. Так вам лучше?

– О, я чувствую себя совершенно больной, моя дорогая Рибби. Я проглотила формочку, а ведь у неё острые края!

– Может, сбегать за доктором? Я только на всякий случай запру ложки!

– О да, да! Приведите доктора Сорокинга, моя дорогая Рибби. Он и сам похож на пирог и, конечно, во всём разберётся.

Рибби посадила Герцогиню в кресло у камина и отправилась в деревню на поиски доктора.

Она нашла его в кузнице.

Доктор Сорокинг был занят тем, что запихивал клювом ржавые гвозди в бутыль с чернилами, которую он добыл на почте.

– Ок-корок-к, ха-ха! – закричал он, наклонив голову набок, когда Рибби рассказала, что её гостья съела формочку для запекания.

– Шпин-нат, ха-ха! – закричал он и с готовностью последовал за ней.

Доктор так быстро летел, что Рибби была вынуждена бежать. Выглядело это впечатляюще! Вся деревня видела, как Рибби едва за ним поспевала.

– Я была уверена, что поедание пирога этим и закончится! – покачала головой кузина Табита Твитчит.

А пока Рибби искала доктора, совершенно неожиданная мысль пришла в голову Герцогине, которая сидела у камина, вздыхая, стеная и ощущая себя совершенно несчастной:

– Да как же я могла её съесть? Ведь форма для запекания – штука достаточно крупная и жёсткая!

Она поднялась, подошла к столу и вновь пошебуршила ложкой на блюде с пирогом.

– Да нет там никакой формы, а ведь я сама её туда засунула! И никто не ел пирога, кроме меня! Так что проглотить её было больше некому!

Она снова села и мрачно уставилась на огонь, танцующий и веселящийся в камине.

Наконец Герцогиня вскочила и, бросившись к плите, открыла верхнюю духовку. Оттуда вырвался чудеснейший аромат телятины и ветчины, а внутри духовки стоял её прекрасный пирог с коричневой корочкой. И сквозь дырочку для выхода пара, которую собачка сама проделала в этой корочке, проглядывала в глубине пирога маленькая жестяная формочка для запекания!

Герцогиня глубоко вздохнула:

«Ну вот! Значит, я всё же съела мышь! Неудивительно, что мне стало плохо! Утешает одно – было бы намного хуже, если бы я проглотила эту злосчастную формочку, – она задумалась – Правда, теперь есть одна закавыка – как объяснить Рибби появление моего пирога? Впрочем, делать это ни к чему! Я сейчас выставлю пирог на задний двор, и тогда ничего говорить о нём не придётся! А когда я пойду домой, то забегу туда и его заберу».

Герцогиня так и сделала – вынесла пирог на задний двор, а потом, вновь усевшись у камина, закрыла глаза. Когда в комнате появились Рибби и доктор Сорокинг, они решили, что собачка крепко спит.

– Ок-корок, ха-ха! – сказал доктор.

– Я чувствую себя вполне прилично, – сказала Герцогиня, мгновенно проснувшись.

– Ужасно рада это слышать, – воскликнула Рибби. – Доктор принёс для вас пилюлю, дорогая Герцогиня!

– Уверена, я бы почувствовала себя ещё лучше, если бы доктор пощупал мой пульс, – сказала Герцогиня, пятясь от наседавшего на неё доктора Сорокинга, который держал в клюве пилюлю.

– Эта пилюля из хлеба, запейте её молоком, и вам станет лучше, дорогая Герцогиня!

– Ок-корок-к! Ок-корок-к! – кричал доктор, пока Герцогиня давилась и кашляла.

– Да прекратите вы кричать! – вышла из себя Рибби. – Вот хлеб, вот джем. Берите их и выметайтесь во двор!

– Ок-корок-к, шпин-нат, ха-ха-ха! – вновь закричал доктор Сорокинг и с видом триумфатора вылетел в заднюю дверь.

– Моя дорогая Рибби, я чувствую себя намного лучше, – сказала Герцогиня. – Уже темнеет, не кажется ли вам, что мне лучше пойти домой?

– Это, пожалуй, разумно, дорогая Герцогиня. Набросьте мою тёплую шаль и возьмите меня под руку.

– Вам не о чем беспокоиться, я чувствую себя на удивление хорошо! Хватило одной пилюли доктора Сорокинга…

– Это просто замечательно, что она излечила вас от… от той самой формочки для выпечки! Сразу же после завтрака я вам позвоню, чтобы справиться о вашем самочувствии.

Рибби и Герцогиня нежно попрощались, и Герцогиня отправилась домой. Пройдя немного, она остановилась и, оглянувшись, увидела, что Рибби вошла в дом и закрыла за собой дверь. Тогда Герцогиня перемахнула через забор и, обежав вокруг дома Рибби, оказалась на заднем дворе.

И тут она увидела, что на крыше свинарника сидят доктор Сорокинг и три галки. Галки едят корочку пирога, а доктор Сорокинг пьёт подливку из формочки для выпечки.

– Ок-корок-к, ха-ха! – закричал он, увидев выглядывавший из-за угла маленький чёрный нос Герцогини.

Чувствуя себя ужасно глупо, Герцогиня побежала домой.

Когда, решив вымыть посуду, Рибби вышла с ведром за водой, она посреди двора нашла разбитое бело-розовое блюдо. А рядом с колодцем лежала формочка для выпечки, предусмотрительно оставленная там доктором Сорокингом.

Рибби с изумлением уставилась на неё:

– Нет, вы когда-нибудь такое видели?! Значит, формочка для выпечки и вправду существовала? Но мои формочки все до одной лежат в кухонном шкафу. Я ими так ни разу и не воспользовалась. Но, пожалуй, воспользуюсь, когда приглашу в гости кузину Табиту Твитчит!

В диванной подушке была дырка. Джонни сказал, что это самая лучшая постель и что её обычно предлагают только гостям. Но от дивана пахло кошкой! Тимми Вилли предпочёл устроиться без всяких удобств под каминной решеткой.

На следующее утро все повторилось. Подавали отличный завтрак – для тех, кто привык завтракать салом. Но Тимми Вилли вырос на салате и корнеплодах.

Джонни и его друзья веселились под полом весь день, а к вечеру вышли из норки и пошли бродить по всему дому. Они слышали, как горничная с грохотом уронила поднос, и вот теперь надо было пойти невзирая на кошку подобрать крошки: сахар и капельки варенья.

Тимми Вилли мечтал оказаться дома – в своей тихой норке на солнечном берегу. Городская еда ему совсем не подходила, да и шум в доме был такой, что ни на минуту не удавалось заснуть. За несколько дней он сильно исхудал. Даже Джонни это заметил и поинтересовался, в чем дело.

Тимми Вилли рассказал ему про жизнь в деревне, про сад и про огород.

– Сдается мне, там должно быть очень скучно, – заметил Джонни. – И куда же ты деваешься, когда идет дождь?

– Когда идет дождь, я сижу в своей норке и чищу пшеничные зёрнышки и разные семена, которые собираю осенью. Я поглядываю на певчих дроздов на лужайке и на мою подружку Малиновку. А когда солнышко покажется снова, поглядел бы ты на мой сад – и розы, и гвоздики, и анютины глазки, и – никакого шума, только птички, только пчелы, да еще овцы на лугах жуют траву.

За разговором мышата не заметили, как из-за угла выскочила кошка. Но им повезло: мышата вовремя успели удрать.

– Опять эта кошка! – воскликнул Джонни, когда они укрылись в угольном погребе.

Там разговор возобновился.

– Я немного разочарован. Мы так старались быть гостеприимными, Тимоти Вильям.

– О, конечно, конечно, вы были очень добры, но я чувствую себя совсем больным.

– Наверно, твои зубы и твой желудок не привыкли к нашей пище. Может, ты поступил бы мудро, если бы вернулся домой в плетеной корзине, – посоветовал Джонни.

– Да! Да! – воскликнул Тимми Вилли.

– Мы, вообще, могли бы тебя и на прошлой неделе отправить, – сказал Джонни немного обиженно. – Разве ты не знаешь, что пустую корзину отправляют в деревню каждую неделю по субботам?

Итак, Тимми Вилли, попрощавшись со своими новыми друзьями, спрятался в корзине, взяв с собой на дорогу крошечку пирожного и завядший капустный листик. Наконец, после хорошенькой тряски, корзину благополучно поставили на землю в его родном саду.

Иногда по субботам мышонок выходил посмотреть на корзину, которую все так же ставили возле ворот. Но уж теперь Тимми Вилли в неё не влезал, нет! Из корзинки тоже никто не показывался, хотя Джонни – городской мышонок обещал ему приехать в гости.

Прошла зима. Снова появилось солнышко. Тимми Вилли сидел возле своей норки, грелся на солнышке и принюхивался к запаху фиалок и весенней травы. Он наполовину уже и забыл, как ездил в город. И тут на песчаной дорожке, одетый с иголочки, с коричневым кожаным чемоданчиком появился Джонни.

Тимми Вилли встретил его с распростёртыми объятиями.

– Ты приехал в самое лучшее время года, мы с тобой пообедаем пудингом из трав и посидим на солнышке.

– Гм, гм… Однако здесь сыровато, – сказал Джонни, перекидывая хвост через руку, чтобы тот не запачкался. – Что это за чудовищный шум? – удивился он.

– Это? – сказал Тимми Вилли. – Да это всего лишь корова. Я сбегаю попрошу у нее молочка. Коровы совсем неопасные, если только, конечно, случайно не улягутся на тебя. А как поживают твои друзья?

– Средне, – вздохнул Джонни.

Тут выяснилось, почему он явился в гости такой ранней весной. Вся семья уехала на Пасху к морю, а кухарке за особую плату велено заняться генеральной уборкой и обязательно избавиться от мышей. У кошки родились четыре котёнка, и она придушила канарейку.

– Говорят, это сделали мыши, но мне-то лучше знать! – сказал Джонни. – А это ещё что за грохот?

– Да это просто косилка на лужайке. Я принесу травки, чтобы устроить тебе постель. И вообще, Джонни, лучше бы тебе обосноваться в деревне.

– М-м-м, ладно, подождём до следующей недели. В этот вторник корзина не будет отправляться в город, пока они там, у моря.

– Да я уверен, что тебе и не захочется возвращаться в город, – сказал Тимми Вилли.

Но Джонни был городским мышонком и, конечно, захотел отправиться назад с первой же корзиной.

– В деревне уж слишком спокойно, – заявил он.

Одним нравится одно место, а другим – другое. Что до меня, то я больше люблю деревню, как Тимми Вилли.