Прошло уже пять дней с того момента, как Томаса закрыли в этой белой комнате. На пятый день, после попыток оторваться от установленной им рутины – упражнений, приема пищи, обдумываний и повторений – он решил лечь поспать. Позволить его ужасному миру на некоторое время стать белым. Измученный, он быстро оторвался от этого мира, и в его голове стали появляться яркие картины.
Томас маленький. Он даже не может сказать, насколько. Свернулся клубком в углу, колени прижаты к подбородку, трясется от страха. Его отец – мужчина, который содержал его, читал ему, целовал его в щеку, обнимал его и заботился о нем, – будучи в ярости, кричит ужасные вещи и переворачивает мебель. Мать пытается остановить его, но он откидывает ее, даже не пытаясь осознать, кто она. Она спотыкается, пытается восстановить равновесие, затем влипает в стену в нескольких шагах от Томаса. Рыдая, она подползает к нему, обнимает его руками.
–Не волнуйся, дорогой, – шепчет она. – Они заберут его. Они уже скоро будут тут.
–Кто? – Спросил Томас. Его голос был юным, но звучал так, будто его мечты уже были разбиты.
–Люди, которые позаботятся о нем. – Ответила она. – Помни, что твой папа болен, очень болен. Это не он делает все это. Это болезнь. Внезапно, отец посмотрел на них, его лицо загорелось гневом.
–Болезнь? Мне не послышалось, ты сказала болезнь? – Каждое слово, исходящее из его губ, будто был отравленный ядом дротик.
Мать качает головой, обнимает Томаса и крепче прижимает к себе.
–Не это ли ты только что сказала, женщина? – Продолжал отец, сделав шаг к ним. Его грудь поднималась и опускалась в попытках вернуть нормальное дыхание. – Вспышка! Расскажи парню, что это такое. Скажи ему правду. Твой отец заражен Вспышкой, Томас. Чем дальше – тем хуже! – Еще один шаг ближе. – Твоя мать тоже носит это в себе. О, да! Скоро она будет есть свои пальцы и подавать грязь тебе на завтрак! Устрашающе хохотать, когда будет разбивать окно и пытаться зарезать тебя! Она будет сумасшедшей, парень, как и твой отец!
Еще ближе. Томас зажмуривает глаза, надеясь, что все это пройдет. Внутренний, мечтающий Томас, больше не хотел ничего видеть. Хотел, чтобы все закончилось.
–Смотри на меня, парень! – Рявкнул отец. – Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю!
Томас ничем не мог помочь ситуации. Он сделал все, как сказал отец. Родитель казался спокойным, но все-таки кое-что не давало покоя – руки. Пальцы и костяшки были белыми.
–Хорошо. Хороший мальчик. Посмотри на своего папочку. Я кажусь тебе чокнутым? А? Да?! – Он громко прокричал последние слова.
–Нет, сэр. – Томас удивился тому, что может говорить без дрожи.
–Ты ошибаешься. – Лицо отца вновь загорелось гневом. – Я рехнулся, парень. Я сумасшедший! Я съем вас обоих на обед и буду смаковать каждый кусочек!
–Остановись! – Закричала мать, и этот звук ударил Томаса по барабанным перепонкам. – Остановись прямо сейчас! Клянусь, я выдеру твое сердце, если ты тронешь сына!
Отец засмеялся. Но не просто хихикая. Его тело трясется, он запрокидывает голову, и весь дом наполняется взрывом смеха. До этого Томас не слышал ничего более злобного. Но мужчина продолжал смеяться.
–Остановись! – Снова закричала мать. Она кричала снова и снова, пока Томас не закрыл уши.
Затем, раздался едва слышный звонок в дверь. Оба родителя притихли. Отец оглянулся на входную дверь, его лицо отражало страх.
–Они пришли, чтобы забрать тебя. – Рыдая, сказала мать. – Дорогой, любовь всей моей жизни, –они здесь, чтобы забрать тебя!
Томас проснулся.