Том 1

Пациентка по межзвездной переписке

Глава 1

— Астра, ну возьми меня с собой! Не хочу оставаться одна дома, — увязавшись за старшей сестрой, я ходила из комнаты в комнату на цыпочках.

Металлические полы ещё не успели нагреться, а тапочки я забыла под кроватью, вот и приходилось перепрыгивать в толстых вязаных носках с коврика на коврик. Наша рыжая кошка, разбуженная разговорами, недовольно повернула голову, зевнула и вытянула лапы, цепляя спинку дивана когтями. Сообразив, что есть ей сейчас не дадут, заползла под плед и свернулась клубком, уткнувшись носом в лапы.

— Астра, ну можно с тобой, — канючила я без остановки.

Сестра что-то пробурчала и на ходу собрала свои темные, густые волосы в хвост. Она уже была одета — черные широкие штаны с накладными карманами и простая серая туника с рукавами три четверти. То самое тряпье, которое и убить не жалко.

— Я хочу с тобой. Возьми-и-и! — добивала её.

Знала, что если ей очень сильно надоесть, то она сначала покричит, потом ей станет стыдно, а после она точно возьмет меня гулять со своими друзьями.

Проверено, и не раз!

А она как раз собиралась прошвырнуться по местным злачным местам. Одна! Без любимой сестренки. И заявиться компанией не просто на свалку в обычный день, а обшмонать большущий корабль, который вчера привезли на разбор и утилизацию. Я наблюдала, как его транспортировали военные тягачи, затаскивая через мутные от сажи шлюзы под купол. Сверкающий, с отсеками для ракет и лазерными пушками. Загляденье!

Но и это не главное. Вся интрига заключалась в том, что сейчас карантин, и работники еще не успели его как следует проверить, а значит, внутри можно найти кучу классных вещичек.

Моё сердечко забилось в предвкушении. Перед глазами нарисовались огромные двустворчатые корабельные шкафы, их дверцы открылись, являя мне сокровища — личный гардероб бывших членов команды судна. А они явно были не бедные. Ух, там, наверное, есть все — от носков до кофт. И не наших - человеческих, а инопланетных... Ну или как там называют то, что шьется за пределами нашей системы. Я должна была все это сграбастать и изучить. Пощупать. Потрогать. Снять лекала... А-а-а!

— Астра, ты не можешь так со мной поступить! — завопила я посередине коридора нашего маленького металлического дома. — Я хочу с тобой! Твоя вредная младшая сестра настаивает! Требует! Умоляет! Эхо гулко разнеслось по пустым комнаткам и достигло кухни. А там полное безразличие к моим воплям. Порой Астра была непробиваемая.

— Лиля, не кричи, — она невозмутимо налила себе молока и выпила. — Нечего тебе там делать. Мала ещё.

Пройдя мимо, она потрепала мои светлые волосы. И все! Нет, ну как так можно?

Такой ответ меня ну совсем не устроил. Я всегда была упрямой. С пеленок! Шагала напролом, правда, собирая шишки. И в спорах со старшими не знала поражений. Никакое «нет» от любимой сестрички остановить меня не могло. Потому как у меня цель. Как говорится: вижу перед собой шкаф со шмотьем — не вижу на пути препятствий. Нельзя стоять между Лилей Войнич и модой. Снесу!

— Астра! — надувшись, как хомяк с картинок, я попрыгала вслед за ней, высматривая, не бросили ли на ковре свои тапочки двойняшки.

Камелия и Петуния аккуратностью не отличались. Мне повезло, они оставили аж две пары прямо на пороге своей комнаты. Впрыгнув в одну из них, побежала за сестрой.

От жуткого желания пойти взламывать корабль я не могла стоять на месте. Но, как назло, именно сегодня родители отправились в торговый сектор с двойняшками, и улизнуть за сестрой так, чтобы она не заметила, ну совсем не получится.

А я хотела! Жуть как хотела!

И это нечестно, что младших никуда не берут! Сиди и взрослей в уголочке!

— Ну, Астра, пожалуйста, а я уберусь завтра вместо тебя дома. Годиться?

— Лиля, ты маленькая еще. Отстань! — она набросила легкую куртку на плечи и поправила резинку на хвосте. — Мы не просто так туда идем, а по делу.

Вытащив черные, видавшие виды ботинки на толстой подошве, сестра принялась обуваться.

— Неделю! Ты только послушай! — быстро сориентировавшись, повысила ставки. — Ровно семь твоих очередей. Запускаю робот-пылесос, чищу его контейнер с грязью, мою полы, сметаю пыль и сажу, загружаю стиралку, торчу у гладильного аппарата и контролирую процесс. Только возьми меня с собой! У меня на том корабле то же дело важное. Молю... Не будь бессердечной девочкой!

— Какое это дело? — Астра, наконец, обратила на меня внимание.

— Ну-у-у. Одежда, — нехотя призналась. — Говорят, этот межзвездник не наш. Не людей. Просто его около нашей системы подбили. И выходит, там можно найти наряды черони, или сакали, или фавнов, — вспомнила я расы из энциклопедии. — Да кого угодно! Даже оршей. Ну, пожалуйста, сестричка. Ты же меня любишь, так ведь?!

Я сделала жалобное лицо, пытаясь продавить ее. Времени оставалось на это не так уж и много. Из всех моих старших сестер именно Астра была самой доброй.

Петунию заботили только животные и цветы.

Камелию — ее собственная несравненная, прекрасная персона.

А вот Астра заботилась о нас. Помогала и потакала.

Я видела, как меняется выражение её лица, и всё быстрее хлопала ресничками, нагоняя слёзы.

— Ладно, — она тяжело вздохнула, — но родителям ни слова. Ты знаешь, что папа даже мне запрещает туда ходить. Тебе, Лиля, тем более. Узнает, что мы ослушались — вместе месяц будем в комнатах полы натирать.

Она всплеснула руками, расписываясь в собственном бессилии. Впрочем, как и всегда.

— Ты лучшая! — я закивала и, пританцовывая, понеслась в комнату за припрятанной там сумкой.

Одеться успела заранее. Чтобы времени не тянуть.

А то одумается еще. Она же старшая! Сознательная!

Я радостно хихикнула. Получилось!

Через пять минут мы уже шли в сторону отсека утилизации. Вдалеке четко виднелись широко разинутые пасти темно-серых шлюзов. Высотою до самого купола. Конечно, они должны были закрываться. Пропуск посторонним по закону запрещался. На деле же заходи — кто хочешь и бери что хочешь.

Что, собственно, все жители маленькой Цереры и делали. Свалка нас буквально кормила и одевала. Сюда свозили отходы со всех благополучных внутренних планет — Венеры, Земли, Марса, с поясов Юпитера и Сатурна. Но что для тех старьё — для нас очень даже приличные вещи.

Часть их попадала прямиком в утилизационные шлюзы, на радость жителям поселения. Что-то местная власть отправляла по нашим магазинам. Одежду. Продукты с истекающим сроком годности. Мыломоющие средства. Но за всё это нужно было платить. А зачем, если можно было пробраться в шлюз и взять бесплатно?

Вот именно этим и занималась Астра с друзьями. И весьма успешно. Да и не только они. Взрослых тоже хватало. Но они-то в это время были на работе или занимались своими неотложными делами. А мы нет! Мы днями слонялись по свалке.

— Ты же помнишь правила? — шагающая рядом Астра покосилась на меня. — Ну-ка, расскажи, как себя вести.

— Молчать и делать всё, что ты сказала, не задавая вопросов, — отрапортовала четко. — Да помню я всё. Ты мне только каюты покажи, шкафы распахни. А дальше я немой рыбкой прибарахлюсь. Все в сумочку и домой. Под кровать, от маминых глаз подальше. Так интересно, что в других системах носят. Вырасту, ты мне найдешь швейную машинку, и я открою свое ателье. Прославлюсь! В очереди за моими нарядами стоять будут.

— Ага, будешь местным вгонять платья по последней моде сакали, — засмеялась сестра.

Над нашими головами пролетел, громыхая, межпланетный мусоровоз. Вид у него был такой, словно его в черной дыре зажевало и выплюнуло. И так несколько раз. Обшивка, местами гнутая от столкновений с небольшими астероидами. Ковш закрывался неплотно, отчего из пасти этой космической нечисти вырывались порой смердящие тюки, раскидывая свое содержимое по всей округе.

— А чего нет? — Я пожала плечами, разглядывая страшную махину и ожидая от нее очередной неприятный подарок. — И не только местным. Я, может, оршам и фавнам нашу моду впаривать начну.

— Вырасти сначала, мелочь, — Астра усмехнулась. — А швейку я тебе обещаю. Как только попадется — сразу тебе принесу.

— Ты моя самая любимая сестренка, — запищала я от восторга.

— Только Камелии и Петунии об этом не говори, а то обидятся, — заговорщически шепнула она.

Я потерла ладони в предвкушении, но, опомнившись, приняла важный вид. К старшим ребятам же иду, там выглядеть малявкой ну никак нельзя. Уважать не будут…

Мы шли дальше.

Позади остались небольшие темные металлические дома, сваренные вручную их хозяевами. Над головой — высокий тусклый купол, совсем не пропускающий солнечный свет. Эх, знать бы, как светит наша звезда. Я видела её только на слайдах.

Хмыкнув, натянула на нос платок. Неприятный запах помойки усиливался. Он исходил из кремационных отсеков. Именно там сжигали всё, что нельзя было переработать. И днем, и ночью из труб под самый купол уходил едкий черный дым. Слева громко жужжала одинокая пила. В дальних боксах работники разрезали добываемые здесь же ледяные кубы воды и распиливали их на более мелкие. А после доставляли на станции по всей солнечной системе.

Но мы шли ещё дальше. Под ногами неприятно хрустела грязная серая ледяная корка.

— Смотри, впереди, — шепнула Астра. И, вскинув голову, я уставилась на настоящий инопланетный межзвездный корабль. Огромный, бликующий от прожекторов купола. — Нам, сестренка, останется его только вскрыть и быстро пробежаться по отсекам. Помни: от меня не отставать ни на шаг и слушаться во всем.

— А вы точно вскроете? — мне стало не по себе от вида этой громадины. Да, потеряться там ничего не стоило.

— Коды там уже поменяли на наши для утилизаторов. Киги их знает наизусть, его отец бригадир. Так что всё предусмотрено. Главное, держись постоянно рядом, Лили.

Я кивала, сжимая в руках лямки холщовой сумки. Да я на всё согласная, только впустите меня туда.

Друзья Астры уже крутились у входа на корабль. Кажется, ждали только её. На меня мельком взглянули, но смолчали. Сестра всегда пользовалась особым авторитетом. Умная. Быстрая. Ну и в глаз могла зарядить так, что фингал неделю сходить будет.

Папа возлагал на нее особые надежды, заставлял много читать умных книг.

— Лили, соберись, — шикнула она на меня.

Встрепенувшись, сообразила, что дверь уже взломали и нас ждут сокровища.

Мы перебегали из одной каюты в другую, открывали незапертые двери в надежде найти что-то ценное. Интригующее. Но везде нас ждало разочарование. В помещениях даже бардака не оставили. Пустота. На полках оставалось разве что пыль стереть. Койки с голыми гелиевыми матрасами.

В санзонах та же картина. Ну разве что мыльные разводы на панелях. Мальчишки начинали злиться на такой облом. Они ползали на четвереньках, заглядывали под мебель. Но ничего не находили.

— Астра, а почему так? — тихонько спросила я у сестренки, убирая выбившуюся прядку светлых волос с глаз.

— Кто-то зачем-то утилизировал всё, — пробормотала она, озираясь по сторонам.

— Наши? — уточнила я.

— Нет, — она покачала головой. — Военные. Те, что пригнали корабль. Наверняка здесь было много чего ценного. Вот и вычистили всё.

— Что и даже личные средства гигиены? — Нахмурилась я.

Как-то мне не верилось, что не бедствующие земляне и вдруг позарятся на чужую зубную щетку. Тот факт, что ею чистил зубы какой-нибудь рогатый фавн, ценности ей не придавал. Но тем не менее вещи кто-то вынес. Все. Только шкафы оставили распахнутыми. Ловить здесь было уже нечего.

— Астра, мы ниже спустимся. Там общие помещения и где-то должны быть бытовки, — прокричал нам из коридора один из мальчишек.

Раздалось эхо топота ботинок. Лязг металла. И тишина. В жилом отсеке мы остались одни. Мне стало не по себе. Страшно окунаться в это безмолвие. Чудился гул и легкий скрежет, словно кто-то рвался из недр корабля наружу. К нам.

Но этот бессознательный страх я подавила. Не хотела выглядеть в глазах старшей сестры трусихой. Мне важно было её уважение и признание.

— Давай. Двинули дальше, — скомандовала Астра.

Уже с меньшим энтузиазмом мы поплелись по коридору. Душу одолевала тоска. Мало того что с пустыми руками уйдем, так ещё от папы влетит, что вообще сюда заявлялись. Не приведи Великий космос, прознает. Попы будут биты.

Настроение окончательно испортилось.

— Жадины, — посетовала, заглянув в очередное помещение. — Ну хоть что-нибудь бы найти.

Развороченный шкаф интереса у меня не вызвал. Упав на колени, я заглянула под кровать, потом под тумбу рядом с ней. В самом углу что-то блеснуло. Маленькое, квадратное и интересное.

— Астра, смотри, — мой крик эхом разнесся по отсеку.

— Что там? — сестра быстро заглянула в каюту.

— Вот, — увалившись на живот, я залезла под комод и вытянула руку.

Достала странного вида штуку и выбралась к сестре. В ладони моей оказалась любопытная вещица. Она красиво блестела в неярком освещении. Правда, опознать вещь я не смогла.

— Ух ты, — взяв у меня находку, Астра покрутила её в руках. Открыла крышку и чиркнула. Появился маленький огонек. — Лиля, да это зажигалка. Настоящая. У нас их уже несколько сотен лет не производят.

— Дорогая? — мои глаза загорелись.

— Уверена, что да, — помявшись немного, она вернула её мне.

Уж что-что, а сестра никогда не имела привычки отнимать чужое. Астра скорее свое отдаст. Папа порой ругал её за чрезмерную доверчивость и стремление снять с себя последнюю рубаху и вручить ближнему. Хуже дело обстояло только с Петунией. Младшая из двойняшек вообще была жуткой простодырой.

И всё же вид предположительно недешёвой вещи смущал.

— Нет, пусть у тебя будет, — я толкнула зажигалку обратно. — Я маленькая, вдруг потеряю. Жалко будет.

Астра кивнула и убрала находку в глубокий карман куртки. Мы пошли дальше. Заглядывали в пустые помещения. Набрели на небольшую кладовку. Но ничего путевого нам не попадалось. Вояки вытащили всё. Зачем? Непонятно.

Корабль просто нагло выпотрошили.

— Будто не подбили это корыто, а зараза какая-то здесь завелась, — задумчиво пробормотала Астра. — Найдем пацанов и скажем, что уходим. Не нравится мне всё это, Лиля. Чутье говорит — валить нужно.

— Угу, — я не могла с ней не согласиться.

Меня тоже жутко пугала эта тишина. В ней чудилось нечто такое, от чего волоски на руках приподнимались.

Мальчишки нашлись в столовском отсеке. Ползая на четвереньках, они со знанием дела потрошили пищевики и собирали всё то, что выпадало оттуда. В основном тюбики с едой. Протянув руку, Астра взяла из общей кучи два батончика и, развернув один, отдала мне. Откусив, я счастливо улыбнулась.

— Шоколадный! — восторгу моему не было предела. — Вкуснячий. Вот теперь точно не зря пришли.

Мальчишки захихикали и закоротили ещё несколько проводков.

«Да, уже не с пустыми руками» — подумалось мне, глядя, как сгребают добро в сумки.

— Уходим, — скомандовала сестра. — Нечисто здесь что-то.

Старшие закивали и развернулись в сторону лестницы...

... Мы уже шли на выход, когда откуда-то снизу до нас донесся странный скрипящий звук. И он мне на сей раз точно не почудился.

— Что это? — испугавшись, я обернулась.

— Из трюма, — задумчиво ответил старший мальчик.

Звук повторился и, казалось, был куда ближе. Противный, скребущий, будто кто-то чем-то острым по металлической поверхности проводит, царапая её.

— Хм... — Астра отошла от меня на шаг и, подойдя к поручням, попыталась высмотреть хоть что-нибудь внизу.

Под нами был тот самый трюм, а мы на его самой верхней палубе. И снова этот жуткий скрежет. Визг. Нечеловеческий точно.

— Бежим! — вдруг заорал самый старший мальчик. — Бросайте сумки и прячемся снаружи. Быстро!

Я ничего не успела понять, как Астра схватила меня за руку и потащила вперёд. Я еле успевала передвигать ногами. Запиналась и ловила ртом воздух. Но сестра немилосердно гнала меня дальше.

Мальчишки были уже далеко впереди, а мы только сошли с трапа.

— Быстро, Лиля. Быстро! — кричала на меня Астра. — Шевелись!

Но я и так спешила как могла, постоянно поворачиваясь назад.

Споткнувшись, чуть не упала, но сестра удержала. Она волоком тащила меня. А за спиной — всё ближе и ближе — эти жуткие звуки. Монстры визжали, преследуя нас.

Позади нас раздался жуткий звук, похожий на рычание. Что-то утробное. Наверное, если бы под кроватями и правда существовали монстры, то они были именно такими. Я слышала, как царапают их когти по металлическому полу корабля. Волоски на моём затылке приподнялись, а спина вспотела.

— Не оборачивайся! — кричала мне Астра. — Беги вперёд.

Но я не послушалась её. Просто не смогла пересилить себя. Сердце билось как маленькая птичка, оно готово было вырваться из груди и улететь. Прищурившись, я обернулась. И не удержала визг ужаса.

За нами бежал самый настоящий монстр!

В чем-то он походил на человека: длинные конечности, голова и туловище — всё как у нас. И в то же время иное. Ноги странно вывернуты в коленях, руки — в локтях. Из спины гребнями торчали желтые позвонки, обтянутые кожей. Глаза большие и совершенно красные. Эта тварь так сильно походила на паука.

Человеческого паука.

— Астра! — вопила я. — Астра, кто это?

— Беги быстрее! — кричала сестра.

Я ещё никогда не видела её такой злой и напуганной. Она торопила меня, не разглядывая того, кто сидит у нас на хвосте.

Ей было всё равно, или она знала...

Тварь оскалилась, заметив нас. И в этот момент я словно приобрела крылья за спиной. Страх жег пятки. Стегал, беспощадно подгоняя. Отвешивал пинки под попу. Я неслась наравне с Астрой, и даже в боку не кололо. А в голове только одна мысль: хоть бы не споткнуться. Я ведь всегда была неуклюжей. Упаду, и всё. Всё!

Ладони заледенели. Всё чудилось, что сейчас монстр напрыгнет на спину. Вот сейчас... Я слышала, как громко крошится лед под его ногами. Так близко. Прямо за мной.

— Не оборачивайся, Лиля, — вопила Астра.

Да вот только не хотелось. Дом! Вот где я желала сейчас оказаться. И уже и ремень трепета в душе не вызывал.

Мальчишек впереди и видно не было. Спрятались. Успели. И Астра бы удрала, если бы не я. Я отчетливо это понимала. Я подвожу сестру. Она могла бежать и быстрее: всё, что нужно — выпустить мою мокрую ладошку из своей ладони. И всё... Она спасена.

Но Астра сжимала её сильнее.

Впереди показались доки по переработке водных кубов. Она резко свернула туда. Я только чудом не запнулась. Ноги опасно скользнули по земле. Открыв рот, махнула свободной рукой, но устояла. Побежала дальше. Куда — сообразила через секунду. Прямо перед нами появились огромные металлические двери. К нашей удаче — распахнутые.

«Перерыв, — зазвенело в моей голове, — рабочие ушли на обед. Пусто! Там никто нам не поможет»

Но у Астры, видимо, были какие-то свои идеи. Забежав внутрь отсека по переработке льда в воду, она толкнула меня вперёд с такой силой, что я повалилась на живот. Это оглушило. На краткий миг, но всё же зазвенело в ушах. Тряхнув головой, поднялась на четвереньки и повернулась. Твари мчались на нас. Нет, не одна. Монстров было два. Астра прекрасно их видела, но на её лице словно застыла маска спокойствия. Она смело забежала за металлическую створку, и, с силой наваливаясь на нее, пыталась закрыть дверь.

Меня трясло, я силилась подняться на ноги, помочь ей. Но будто приросла к месту. Умом понимала: бежать к Астре, а тело — деревянное. Поддавшись панике, я заскулила от страха.

— Не плачь! — рявкнула она. — Всё хорошо будет, слышишь!

Я кивала, давясь от слез. Монстры стремительно приближались. Один из них поскользнулся на покрытом сажей льду и завалился на второго. На краткий миг мне показалось, что это наше спасение. Что они больше не встанут. Но призрачная надежда развеялась, как только твари снова поднялись на ноги.

— Отойди дальше, — кричала на меня Астра, — прячься за станки. Беги, я справлюсь сама. Не стой ты!

Но я не могла. Ноги отнялись. Я смотрела на свою старшую сестренку, как на божество.

Створки дверей неторопливо ползли вперёд... Слишком медленно. Астре почти удалось. Дверь практически закрылась. Но... Но осталось небольшая щель, когда в нее заскочил монстр. Он толкнул сестру плечом, она отлетела к стене и замерла. Тварь развернулась к ней и пошла наступая. Она не двигалась. Совсем. По её лбу стекла капелька крови. Паника накрыла с головой.

— Не тронь её, — мой крик разлетелся по ангару. — Пошел вон! Пошел от нее!

Монстр остановился. Лысая голова с шелушащейся кожей повернулась ко мне, торчащие вытянутые уши дернулись. Он оскалился, показывая полный рот острых зубов.

Забыв об Астре, тварь сделала шаг и вдруг запрыгнула на меня, опрокидывая на спину. Я завизжала и принялась пинать ее в лицо. Сильно. Снова визг, и в мои ноги впились острые как бритва когти, раздирая ткань штанов, а вместе с ней и плоть.

Но боли не было совсем. Я видела, как брызнула кровь. Как показалось что-то красное и противное. Всё это время я вопила от дикого страха и звала на помощь папу.

Над головой оглушающе зажужжала здоровенная пила для льда. Сверкнул стальной диск, и рука монстра упала рядом с моим лицом. За ней другая.

— Не тронь мою сестру, — кричала надо мной Астра, разделывая чудовище на части. Кровь забрызгивала всё вокруг.

Это как-то привело в чувство.

Приподнявшись на четвереньки, увидела, что снаружи носится ещё один вывернутый человек.

Ползком подобравшись к двери, попыталась закрыть её до конца. Но куда мне. Я пыжилась, старалась так, что красные круги перед глазами расплывались. Ничего не выходило, сил у Астры было больше.

Но я не сдавалась. Тварь, учуяв кровь, рвалась к нам. Очень нехотя металлическая створка поддавалась. В узком отверстии мелькала жуткая рожа с острыми зубами. От нее исходило такое зловоние, что в носу щипало.

— Ну нет уж, — рявкнули над самым моим ухом.

Просунув пилу в отверстие, Астра расправлялась со вторым монстром, который уже никак не мог пробраться через уменьшающуюся щель. Он визжал и царапал когтями металл. Разевал пасть...

Наконец, дверь с протяжным скрипом закрылась. Упав на живот, я тихо заскулила. Боль накатила так внезапно, что дышать стало тяжело.

— Лиля, — надо мной рыдала Астра, пытаясь приподнять. — Лиличка, прости. Прости меня! Папа же запретил! Он запретил брать тебя с собой. Что я скажу маме... Лиля, прости меня! Что я скажу папе и маме? Я же не послушалась их...

Я всё хуже понимала, о чем она говорит. Перед глазами расплывалась тьма.

_____________________________

Дорогие мои, у меня для этой книги припасено несколько визуалов, уж очень долго я к ней готовилась. Так что наслаждайтесь

Двенадцать лет спустя.

Планета Церера

Пассажирский космопорт

В небольшом пассажирском космическом порту, рассчитанному на одновременную стоянку всего двух межпланетных крейсеров, народа, по обычаю, почти не наблюдалось. Да и кому здесь быть? Корабли заходили сюда транзитом и никогда не задерживались дольше, чем на полчаса. Редко когда кто с них сходил и ещё реже спешил на посадку. Это в грузовых доках каждую минуту стартовали громоздкие мусоровозы, а здесь вечная тишина.

Причем повсеместно, даже в маленьком зале ожидания с пятью скамейками в ряд. С одной стороны к нему примыкала будка со скромной вывеской «Касса», а с другой — выход на два перрона. У одного сейчас стояла красная металлическая махина с флагом Марса на главном люке. Но он так и не отворился. Никто крейсер из пассажиров, увы, не покинул.

К моему огромному сожалению.

Сидя на дешевенькой, модернизированной под нашу гравитацию магнитной доске, парящей над поверхностью планеты в каком-то метре, я печально вздыхала. Сестра снова не прилетела. Не было её и вчера, и позавчера... И неделю назад. И две... Мы с папой каждый вечер приезжали сюда и встречали проходящие крейсеры с Марса. Всё надеялись, что появится пропажа наша, но... нет.

Я не могла унять вздохи разочарования, хотя и ругала себя за слабость. Огромные ладони сидящего рядом на лавке папы сжались в кулаки. Костяшки пальцев заметно побелели. Нет, он не имел привычки вздыхать как барышня. Не выражал ярко эмоции. Но я знала, какой страх он испытывает эти несколько месяцев. Его старшая дочь пропала без вести и даже заявление никуда не подашь. Нет доказанного факта исчезновения человека. В нашем участке так и сказали: «Сбежала, а вмешиваться в частную жизнь совершеннолетних — права не имеем. Вот если вы узнаете о криминале — тогда милости просим»

На отца в тот момент смотреть было страшно. Он молчал весь вечер, а после незаметно от нас листал прайс с продаваемыми участками на других планетах. Но цены там были такие, что хоть в рабство продавайся. Это его добило окончательно — физическое и финансовое бессилие.

Вот тогда-то мама и попросила меня присмотреть за ним. Я ведь младшая. Его вечный «щеночек» да «котеночек». Лиля, которая никогда не вырастет. Я стала набиваться с ним в космопорт, развлекала, а вернее — отвлекала от нашего несчастия разговорами. И подбадривала как могла. Просто знала, как он трясется за каждую из нас. За жену, за дочерей. И наверняка винит себя в том, что Астра не дома, не под его крылом.

Он всегда, в каждых наших неудачах винил прежде всего себя. Не купили мне новый протез — он мало работал. Не смогла Камелия вырваться на очередной конкурс по танцам — он виноват, мало денег в дом принес. Не может Петуния слетать в очередную миссию «Зеленых», ну, причина всё та же. И никакие наши возражения он не принимал. Всё взваливал на себя. Да, каждая из нас работала и не сидела на его шее бездельницей, но эти деньги в семейный бюджет не шли. Это на одежду и маленькие радости для его девочек.

И теперь такая беда. Отец заметно сдал, и в его темных, густых прядях появились белые нити, правда, только три. Седые волосинки мы с Камелией вырвали, пока он спал, и сделали вид, что не при делах.

Крейсер издал громкий звук, оповещая непонятно кого об отбытии. Огромный корабль неуклюже поднялся над перроном и, поблескивая красными боками, направился в длинный прозрачный шлюз, уходящий под самый купол, а оттуда — в открытый космос.

— Нам пора, — протянув руку, я коснулась плеча папы. — Он уже стартовал.

Отец кивнул и медленно поднялся. Совсем как старик, хотя Эвану Войнич ещё не исполнилось сорока трех лет. И вроде ещё молод, но уже так устал.

Нет. Сестра исчезла без следа. Всё, что мы знали — она по непонятным причинам не прошла распределение после вручения диплома. Потом её видели в доках космического порта Мараби, что на Марсе. Это каким-то непостижимым мне чудом выяснила Камелия через нашу двоюродную сестру Белладонну. А Бель, в свою очередь, взломала архив камер. В общем, мы знали, что Астра находилась в доках. Она пыталась наняться на корабль самостоятельно. И видимо, ей это удалось, потому как о сестре более ничего не было известно.

Она исчезла.

Где она теперь и что с ней? Это было не в её характере — вот так исчезать. Она звонила каждый вечер на протяжении всех пяти лет, что училась. Наша гордость — «Биоинженер». Первая с Цереры, кто получил действительно достойное образование.

Но...

— Папа, всё будет хорошо, правда ведь? — я сжала его огромную шершавую ладонь, пытаясь хоть как-то облегчить его боль.

Астра всегда была его надеждой. Тем ключиком, что поможет ему исполнить заветную мечту — вывезти нас из этой дыры под названием Церера.

— Да, Лиля, твоя сестра непременно появится, — он кивнул. — По всей видимости, у нее нет способа связаться. Возможно, она работает на корабле другой системы и не находится нужного канала для соединения с нами. Церера — это не Земля. К нам порой и из Сатурна сигнал не доходит.

— Ну вот, — подыграла ему я. — Уверена, всё у нее хорошо. Мучается сейчас, поди, что позвонить не может и думает, как ты её отчитаешь за такие дела.

Отец опустил голову и взглянул на меня. Такие же пронзительно серые глаза как у Астры. Она и внешностью походила на него. Темные волосы, упрямый подбородок. А я и двойняшки — Петуния и Камелия — в маму. Светловолосые.

— Ты не замерзла, цветочек? — его взгляд прошелся по шарфику, что я накинула на плечи. — Пошли домой. Возможно, она прибудет завтра. Главное, не отчаиваться и надеяться на лучшее.

— Да, папа, — я закивала и, отпустив его ладонь, развернула доску в сторону поселения.

Пока шли, я ловила на себе редкие взгляды соседей. На нашей улице я считалась эдакой достопримечательностью.

Девочка-инвалид. Ну та..., которая немощная.

Вернее, уже давно молодая женщина, но никто этого не замечал. Все таращились на мои ноги, свисающие с доски, и гадали, а совсем я не хожу, или всё же ползать способна? Они шептались, жалели моих родителей. Такая обуза на их шеях. Однажды я слышала, как одна из женщин сокрушалась, что лучше бы я умерла ребенком, чем теперь волочить столь жалкое существование и тянуть из семьи деньги на бесконечное лечение.

Что сказать — добрые люди.

Хотя, справедливости ради, порой в минуты отчаянья я и сама так думала. Особенно когда в руки попадали результаты анализов и прочего. К слову, очередные вот-вот должны были прийти. И прогноз у меня в них наверняка не радужный.

Отвернувшись от группы женщин, собравшихся у местного магазинчика, прибавила скорости на доске.

Нет, сейчас я переживала не за свое душевное состояние, а за отца. Они ведь Астру обсуждали. Сплетни про нее таскали. Нелепые и гадкие. И что сестра с мужиком сбежала. И что продалась в рабство. И черт-те что ещё.

Змеиные языки только так хлестали по репутации Астры. И если бы папа всё это услышал, такое бы началось. Он хоть и держал всё в себе, но если накипало, то так взрывался, что разбегайся кто куда. Порой был чрезмерно грубым. Нет, не с нами. Не со своей семьей. Мы от него никогда и слова плохого не слышали, но вот с этими сплетницами...

Моя доска полетела ещё быстрее.

— Ты куда, Лиля? — теперь уже папа пытался угнаться за мной.

— Замерзла, — солгала я. — Да и мама давно ужин приготовила. Девочки ждут.

Он кивнул, не подозревая о моей уловке, и ускорил шаг.

Нас действительно с нетерпением ждали дома. Мама на кухне готовила ужин. Возле входной двери витал приятный аромат чего-то рыбного. Труба вытяжки в аккурат выходила на крыльцо, и уже с порога можно было слюнки глотать. Слышно было через окно, как гремели посудой. Скорее всего, все уже сварилось и теперь сервировали стол. А еще глухо рычал допотопный ручной пылесос.

Ясно! Девочки на нервах снова наводили порядок в комнатах. Так чисто, как за последние месяцы, у нас вообще никогда не было. Даже Камелия, которая считала тряпку и ведро чем-то недостойным её красоты, и та задом кверху ползала под кроватями, подтирая там полы.

Стоило нам с папой появиться на пороге, как все тут же выскочили в коридор, но, поняв, что Астры с нами снова нет, тяжело вздохнули. Мамочку было жальче всего. Она стала нервной, дерганой. Ночью я слышала, как тихонько плачут в родительской комнате. Ее всхлипы рвали душу. Днем мама держалась, пыталась улыбаться. Но мы с сестрами осознавали, насколько ей тяжело. Она безумно нас любила, и эта неизвестность медленно убивала её.

— Может, завтра прилетит, — как можно спокойнее произнесла я. — Или свяжется с нами. Я в Астре нашей не сомневаюсь.

— Да! — подхватила Петуния мой посыл. — Астра у нас самая умная и смелая.

— Ага, летает, поди, на межсистемном крейсере и галы заколачивает, — мечтательно вздохнула Камелия. — Женихов цепляет, пока папа не видит. Глядишь, свяжется с нами уже счастливой женой какого-нибудь капитана.

— О нет! Капитаны старые. Лучше пилота — перспективнее, — улыбнулась Петуния, глядя, как взгляд отца становится тяжелее и суровее.

— Нет, снабженца, — выдала я и узрела у своего носа кулак любимого родителя.

— Точно! — улыбка Камелии стала шире. — И некуда папеньке деваться будет, примет зятя любимого.

— Сакали! — младшая двойняшка расправила платьице. — Будут вещи по очереди носить. Экономия такая — платья на двоих.

— А ну, по комнатам! — Не выдержал отец. — Я вам покажу женихов! Учебой занимайтесь! Пока на ноги не встанете, чтобы никто на пороге не появлялся. Выкину всех!

— Ну, дорогой, дело молодое, — мамочка, услышав нас, будто бы воспрянула духом. — Женихи учебе не помеха.

— Молодец, Лиля, — шепнула Камелия, подобравшись ко мне и уцепившись за край моей доски, — надо чаще вот так в её присутствии рассуждать. Маму нужно беречь от любого огорчения.

— Ага, — я кивнула. — Но я правда верю в нашу старшую сестру. Астра несокрушима! И если она ещё не дала о себе знать, значит, просто нет технических возможностей. Другие варианты я не рассматриваю.

Двойняшки кивнули и, засуетившись, прошли в общую комнату, забыв про тапочки. Это заметила мама и, схватив их, пошла за ними следом, браня за нерасторопность. Потому как полы в доме были очень холодными и просто в носках разгуливать по ним ну никак нельзя...

Папа проследил за ними взглядом и, наконец, по-настоящему улыбнулся. Я было отправилась на кухню, но заметила на низкой придверной полочке среди свежей порции рекламных буклетов, которыми обычно забивали наш почтовый ящик, конверт с адресом местной клиники.

Результаты последних анализов.

Кто-то из сестёр принес ворох всего этого добра и не успел разобрать. Схватив его, незаметно завела руку за спину и направила свою доску в комнату. После отъезда Астры я жила в ней одна, так что можно было не волноваться, что флешку с результатами обследования кто-то просмотрит вперёд меня.

***

Ужинали молча. Каждый думал о своем. Стол задрожал. Протянув руку, я привычно схватила пластиковый стакан с синтетическим заменителем молока. Над нашим домом с шумом пролетел очередной мусоровоз. Отец взглянул на потолок. Его кадык заметно дернулся. Раньше он никогда так открыто не демонстрировал свою неприязнь к этой планете. Но, видимо, его терпение достигло предела.

Чтобы отвлечь его, мама щелкнула по прозрачной панели, включая новости. На висящем над головами визоре появился репортер. Он принялся вещать нам о том, что не у одних нас проблемы. А вообще, нигде жизни нет...

Серные облака повредили обшивку купола на Венере. На Земле очередной кит на берег выбросился. Военные совершили рейд по «серым» кораблям за поясом Юпитера. На поясе Сатурна массовое отключение отопления. Двойное убийство выпускников академии в порту на Марсе.

Половину этого репортажа я пропустила, но всё же в какой-то момент подняла голову. На весь экран демонстрировали грузовой космопорт. Внизу экрана на синей табличке надпись: «Маради». Служба охраны в красных костюмах с жетонами на груди выносили на широких магнитных досках прикрытые черной тканью трупы. И дата... Я отложила ложку в сторону. Как раз то время, когда пропала наша Астра. Дальше речь шла о том, что расследование продолжается. Пузатый, лысый, усатый мужик клятвенно обещал, что в скором времени имена убийц будут озвучены. И они понесут должное наказание.

Снова показали порт и надпись снизу: «Марс. Маради».

Мама привстала со своего места.

— Дорогой, что это, — громко зазвенел её голос.

Кажется, она тоже быстро сопоставила все данные.

— Спокойно, — отец накрыл её ладонь своей. — Это ни о чем не говорит. Простое совпадение.

— Но их убили тогда же, когда и Астра искала там работу, — она продолжала накручивать себя.

— И что? — папа пожал плечами.

— Мама, вчера грузовой кран упал в том же месте, где каждый день я иду на работу, — как бы невзначай брякнула Петуния. — Но я же жива и даже не видела момент падения.

— А девочка неделю назад сломала ногу, упав на той же сцене, на которой ежедневно танцую я, — закивала Камелия. — Совпадение, мама, и более ничего. Да и что в этом такого? Ну, прихлопнули двух сынков офицеришек с Земли. А наша Астра там каким боком пробегала? Или ты полагаешь, что больше никто из их академии там в этот день свой корабль не ждал? Они были там все!

— Да, весь выпуск! — Петуния подняла указательный палец вверх.

— Да, наверное, — мама тяжело вздохнула и опустилась на свой стул. — Да просто так сложилось. Ну где моя девочка и сыновья Землян?!

Над столом снова повисла тяжелая тишина. Гнетущая. Отчего-то прокручивая всё, что рассказал репортер, я пыталась увязать это с Астрой, несмотря на слова двойняшек. Но никаких ниточек, соединяющих два события — убийство парней и исчезновение сестры — не находилось. Кажется, я тоже начинала медленно терять самообладание. Ещё не хватало в какой-то момент скатиться в истерику.

Камелия поймала мой взгляд и нахмурилась. А затем медленно покачала головой. Предостерегающе. Уж не знаю, что она имела в виду, но, подняв ложку, я принялась есть рисовые шарики с рыбной начинкой.

***

После ужина все разбрелись по своим комнатам. Отец уже спал после тяжелого рабочего дня. Мама лежала в постели и читала. Или просто делала вид. Двойняшки тоже занимались своими делами. Петуния возилась с кошкой, пытаясь ту искупать. Камелия отглаживала костюм к завтрашнему выступлению. Она работала в местном театре.

Ну, как работала...

Детворе нужно было чем-то заниматься. Не одной же свалкой жить. Поэтому несколько энтузиастов создали труппу, им нашлось подходящее здание. Власти это дело поддержали. Не сказать, что прямо охотно, но под давлением народных масс — прогнулись. И с этого момента на Церере официально появился Дом культуры и отдыха. Где работало несколько кружков. Платили там до обидного мало, но зато Камелия была на своем месте. Она изумительно танцевала, выиграла в нескольких конкурсах, в том числе и на Земле. Сестра имела все шансы поступить в Академию Искусства на поясе Сатурна. Но всё упиралось в деньги. Первый год все студенты обучались платно, а уже со второго — самых талантливых переводили на бюджет.

И вот на этот самый первый курс галов в семье и не хватало.

Петуния талантами сестры-двойняшки не обладала, зато прекрасно справлялась с погрузчиком и работала по правам Астры на местном заводе. Но сама оканчивать курсы не пожелала. Пети страстно мечтала стать ветеринаром, а ещё лучше космозоологом. Но эта профессия была самой бесполезной на Церере, потому как животные здесь если и были, то только крысы и насекомые. Ну и еж с кошкой, и те у нас в семье.

На этом вся фауна планеты и заканчивалась.

Снаружи раздался свист. Вскинув голову, заметила в окне маячащую фигуру одного из друзей Камелии. Олава. Раньше он гулял с Астрой, но когда та уехала, переключился на другую сестру. Это стало поводом для огромного количества шуток к неудовольствию отца, который данного хахаля на дух не переносил. Считал бесхребетным слюнтяем.

А вот мне он очень нравился. Высокий, светловолосый. Улыбнувшись, я смущенно помахала ему рукой, как только Олав заметил меня. Он нахмурился, скупо кивнул и отвернулся.

— Опять приперся, — за моей спиной появилась Камелия.

А вот стоило нашему гостю увидеть в окне сестру, так он расцвел в улыбке. Махнул ей и старательно отвел взгляд... От меня... Стало как-то неприятно.

— Отец не одобрит позднее гуляние, — буркнула, собирая посуду.

— Ты меня знаешь, Лиля, я не Петуния, и сглаживать углы не умею. Его отношение к тебе как индикатор на вшивость. Сегодня я красивая и стройная, а завтра упаду во время танца, или ещё что. У нас несчастные случаи не редкость. И останусь я прикованной к такой же доске, как и ты, и нос свой крутить он начнет уже от меня. А оно мне надо? Нет, сестричка. Мне надежный мужчина нужен. Как отец. Чтобы за его спиной как за каменной стеной. Серьезный и ответственный. А не вот это вот недоразумение белобрысое.

Фыркнув, она отвернулась от окна. Я же призадумалась. А какого бы мужчину хотела я? Ответа не было.

— Интересно, а есть те, кому вот сразу жена-инвалид сгодится, без пунктов от «красивая и грациозная» до «упала и всё себе сломала»?

— Не знаю, — Камелия пожала плечами. — Скажу одно: эти мужики вообще непонятные. Что у них там в голове? Сказку помнишь, мама читала? Там одна девушка, как служанка в родной семье росла, а потом на тусу к сыну космической межзвездной корпорации залетела. И, сбегая от наследничка, которого от нее не по-детски вставило, ботинок с индивидуальной ортостелькой потеряла. Вот он её по ней и нашел. А потом долго и счастливо она с ним жила и летала на личном крейсере в систему сакали на распродажи. Как там её звали? — сестра приподняла бровь вспоминая. — Золушка? Точно! Так что, может, и найдется для тебя такой. Ну, к примеру, очень богатый владелец частной клиники в системе разнов, в которой изготавливают первоклассные протезы. Увидит он тебя — красоту нашу неописуемую — и потеряет голову. Бросит все к твоим ногам...

— Да не надо все, — я состряпала деловитое выражение лица, — хватит и парочки экзопротезов и бесплатного пожизненного МРТ. Ну и тысяч сто гал на карту. Нам на новый дом.

— Действительно. Нам для счастья малость надо. Мы же не наглые!

Камелия захохотала и, стащив из холодильника пачку сухого печенья, направилась в свою комнату.

Напоследок добавила:

— И сегодня твоя очередь сражаться с посудомойкой, она глючит с вчерашнего утра.

Скривившись, я покосилась на нашего белого кухонного тирана.

— Вот только разлей мне воду или пену, — проворчала на него в сердцах. — Сдам на утиль!

***

Убрав на кухне со стола, я залетела на доске в свою комнату и прикрыла тонкую металлическую дверь. Меня ещё ждала работа. Несколько заказов от соседей. Штаны и две рубашки.

Добравшись до кровати, с трудом уместилась в старое креслице. И пристроила сбоку доску. Покрутила колеса и проехала по комнате. Наконец, смогла расслабить спину. Она жутко затекала от напряжения, мне ведь нужно было весь день удерживать свое тело без какой-либо опоры. Да, моё инвалидное кресло хоть и было допотопным, но мне нравилось. Удобное и комфортное. Была бы возможность — передвигалась только в нем.

Остановившись у стола, дернула на стопоры. Время работы. Пригладив рукой свое самое бесценное богатство, улыбнулась. Швейная машинка, добытая Астрой в тот же год, когда меня приковало к этому креслу. Она из себя выбивалась от усердия, но смогла ее найти. Да, благодаря сестре моя детская заветная мечта все же сбылась. Я научилась шить и постоянно совершенствовалась в этом. И пусть я калека, и мне не побегать по улицам в шикарных платьях, сверкая изящными ножками, но я могла создавать красоту для других. И радоваться, глядя хотя бы на них.

Я обшивала сестер. Соседей и родню соседей. Денег брала за работу мало. Тканью меня обеспечивала родственница, работающая на сортировке. Через нее в день проходило столько тюков с ношеными шмотками, что ушиться можно было. Так что моё маленькое дело развивалось. И без заказов я не сидела.

Расправив перед собой рубашку, заметила на столе конверт.

Результаты моего последнего обследования.

Поджав губы, я потянулась к нему.

Просмотрев файл и несколько раз перечитав заключение, я молча сидела и смотрела на экран своего планшета. В душе — пустота. Вымерзло всё. Только дрожь в пальцах сдавала моё потрясение. Такой ступор, что даже слёзы не шли.

Ступор и полное непонимание, как быть дальше.

Всё. Битва окончена, и я оказалась в ней проигравшей.

Прикрыв глаза, тяжело выдохнула. Потянувшись, вытащила накопитель из планшета и закинула его в самый нижний ящик для разного хлама. Сейчас в семье и без меня проблемы. Хватает горя. Если ещё и я явлюсь к родителям и сестрам с этим вот заключением, то всё. Совсем всё. Отец угробит себя на работе, сестры забьют с обучением и отправятся за ним следом пахать как волы. А мама...

Даже думать не хотела. Сначала нужно найти Астру, а потом уже тихо посоветуюсь с ней. И никак иначе.

А пока продолжать жить как жила, и делать вид, что всё хорошо. Сглотнув, заставила себя дышать ровно. Взялась за ткань и трясущимися руками расправила швы.

Переживу. Не сломаюсь. Скривившись, я всё же расплакалась, не справившись с накатившим отчаяньем.

***

На часах было уже три ночи, когда я закончила работу. Все в доме давно спали. Свет, полоской от ночных ламп, падал на пол из комнат сестер и родителей. Тишина. Только на кухне негромко топал наш ежик. Искал, видимо, чем бы подкрепиться. Сложив готовые штаны и убрав все обрезки в сторону, я продолжала сидеть в кресле, откинувшись на спинку и смотреть в никуда. Хуже, наверное, уже просто быть не может.

Потянувшись, зачем-то стала наводить порядок на столе, скидывая разные безделушки в нижний ящик, словно пытаясь похоронить под грудой мелочевки накопитель с моим приговором. Чтобы затерялся он там. Пропал. Сгинул.

Успокоилась, когда просто битком оказалось всё забито. Вот тогда прикрыла ящик и зевнула.

С трудом перебравшись на кровать, придвинула ближе кресло, отключила свою доску и поставила её рядом с тумбой, чуть задвинув. Так, чтобы утром легко было достать.

Укрылась и закрыла глаза. Но сон не шел.

На улице послышался странный шум, будто транспорт подъехал к дому. Это было уже необычно, потому как у нас на всё поселение один магнокар и тот у главы. Но быть может, кому-то из соседей плохо и вызвали фельдшера. Он передвигался на триганке, эдаким трехколесным мотоциклом с будкой. Возможно, именно его звук я в ночной тишине и спутала с настоящим автомобилем.

Прислушалась. Голоса. Мужские и громкие.

Пожав плечами, приподнялась на локтях, поправила задравшуюся короткую ночную рубашку и покосилась на небольшое окно. Любопытство разбирало, но снова подключать свою доску, чтобы подлететь к нему и выглянуть, было откровенно лень.

Махнув рукой, я легла. Голоса становились громче. Грубые. Крикливые.

Раздался удар. Сильный. В нашу дверь. Встрепенувшись, я потянулась и попыталась схватить доску, но от испуга уронила её. Ещё один удар, и наша дверь не выдержала.

Грохот был такой, что окна зазвенели. Девочки в соседней комнате вскрикнули, мгновенно проснувшись.

— Войнич! — кто-то заорал в нашем коридоре.

Топот. Хриплый со сна голос отца. Визг мамы. Незваные гости шли дальше. Заголосили и девочки, выбежав навстречу чужакам. Моё сердце колотилось как бешеное. Схватив кресло, я неуклюже попыталась залезть в него. Но моя дверь резко открылась, задев его. Оно отъехало, оставляя меня совсем беспомощной.

Я тряслась от ужаса. В проеме показался огромный мужик в черной форме. Взгляд зацепился за кобуру для бластера на его широком поясе. Уставившись на меня, солдат как-то зло усмехнулся. Как зверь.

— Здесь ещё одна, — крикнул он непонятно кому. — Встала! — А это уже было адресовано мне.

— Я не могу, — еле выдавила из себя.

— Я сказал: встать!

Подойдя, он схватил меня за шиворот и попытался поставить на ноги. Ткань на вороте больно впилась в кожу на горле. Ожидаемо я упала перед ним на колени. Моя голова оказалась прямо напротив его ширинки. Мужик довольно оскалился, потянулся второй рукой и, схватив в кулак волосы, дернул. Да так, что я носом уткнулась в его промежность. Замерев, ощутила горький тошнотворный привкус во рту.

— Не трогай её, урод! — закричала Петуния. — Не трогай мою сестру!

Я не знаю, как у нее вышло, но она вырвалась из рук такого же солдафона. Тот попытался её снова схватить, но ему в лицо когтями, как разъярённая кошка, впилась Камелия.

— Не трогай её, гад!

Петуния накинулась на моего обидчика. Каким-то чудом она оттолкнула его и оказалась между нами. Её кулачки прошлись по его груди, затянутой в толстую армейскую куртку.

— Моя девочка не ходит! — кричала мама на улице. — Моя младшая девочка не может ходить!

Наш мучитель скинул с себя Петунию и с размаху отвесил ей пощечину.

— Скотина, — заорала Камелия и впилась зубами в руку мужика. Он зашипел и выпустил её. Не теряя времени, старшая из двойняшек накинулась на шею тому, кто посмел тронуть нас.

— Довольно! — В коридоре появился усатый жирный мужик. — С тремя девками справиться неспособны. Взять их!

Из-за его спины вышли четверо. Нас быстро скрутили. И если девочек повели, то меня просто зажали подмышкой и вытащили. Это было очень больно. Ребра трещали. Но от ужаса я не могла даже плакать.

Дикий страх дышать мешал. На улице около огромной машины лежал папа, кажется, без сознания. Рядом с ним на коленях ползала мама. Её грубо схватили за волосы и потащили к нам.

Никто ничего не понимал. Открылась вертикальная дверь, и нас по очереди грубо забросили в странное отделение, похожее не на багажник, а на клетку.

Дверь снова закрылась, оставляя нас в полумраке.

Где папа? Что делают с ним? Я не понимала.

— Мама, — голос Камелии звучал хрипло, — кто они и что происходит?

— Я не знаю, милые, — мама плакала, наверное, впервые за всю мою жизнь при нас, ярко проявляя эмоции. — Я не представляю, кто это и что им нужно.

— Военные, — голос Петунии звучал спокойнее и ровнее. — В этой форме ходят солдаты с Марса. У них нашивки красные.

Снова хлопнули двери. Громко взревел мотор где-то под нами. Голоса мужчин над нами. Я крутила головой в разные стороны. Руки мелко тряслись. Каждый всхлип мамы заставлял вздрагивать.

— Всё будет хорошо, Лиля, — Камелия обняла меня и прижала к своему боку, рядом Петуния так же утишала маму. — Всё непременно будет хорошо. Главное, не бояться. Держись и не плачь.

И только сейчас я поняла, что по моим щекам скатываются крупные слёзы.

Нас везли очень долго. Слишком для такого небольшого поселения, как наше на Церере. Наконец, эта громадина остановилась. Снаружи снова раздались голоса. Кто-то что-то кричал. Мы разбирали отдельные слова, но сообразить, что происходит снаружи, никак не могли. Машина военных снова тронулась, проехала совсем немного и замерла. Теперь уже надолго. Двигатель смолк. И стало резко холоднее. Озябнув, я растерла плечи и придвинулась ближе к сестре. Все мы были в ночных сорочках. Выдохнув, заметила белое облачко пара.

— Твари, — процедила сквозь зубы мама. — Убила бы мерзавцев!

Услышать такое от нее было неожиданным. Но мы смолчали. И сама бы рожи располосовала, выдалась бы возможность. Но пока мы могли только жаться друг к другу и надеяться на чудо. Не иначе.

Страх за отца становился только сильнее.

Раздался громкий протяжный скрип. Хлопок. Звук отдаляющихся шагов. А после — тишина. Но чем дольше мы сидели в темноте, тем отчетливее различали отдалённые звуки. Будто работал некий механизм. Что-то гудело, урчало, щелкало. И даже шуршало.

В какой-то момент к общему шуму добавился ещё один. Скорее, это был гул. Странный, мелодичный. Он то нарастал, то стихал.

По металлическому полу клетки прошла дрожь. Несколько мгновений, и нас затрясло. Да так, что зубы застучали. Охнув, я неуклюже завалилась на пол. Камелия же подскочила на ноги и попыталась запрыгнуть выше на прутья. Ей удалось, она с детства увлекалась танцами, и физическая подготовка была что надо.

— Что там? — дернула её Петуния. — Что видишь?

— Не поверите, мы взлетаем! — старшая из двойняшек уставилась на нас большими глазами. — Это ангар или трюм. Явно огромного корабля. Здесь много военной техники и на всех машинах флаг Марса.

Услышав её, мама закрыла лицо руками. У меня же сердце разрывалось от боли за нее.

— Ничего, мам, — я протянула ладонь и погладила её по волосам. — Мы живы. Всё это большое недоразумение. Они скоро это поймут и вернут нас домой. Вот увидишь.

Камелия спустилась и поджала губы. У нее явно было иное мнение, но я взглядом приказала ей молчать. Накручивая себя, только хуже сделаем.

— Да, — мама закивала, — всё это недоразумение.

Её заметно трясло.

— Нет, я, конечно, хотела в путешествие, но не так, — проворчала Петуния. — Интересно нас на Марс везут?

— У-у-у, не кисним, — Камелия улыбнулась, но как-то фальшиво. — Увидим Олимп своими глазами.

— И каньоны. А ещё там русла пересохших рек, — я старалась поддержать беседу, лишь бы всем стало легче.

— Это Астра, — мама снова закрыла лицо в ладонях. — Моя девочка попала в беду. Чувствовало моё сердце...

— Мама, — я сжала её плечо, — не знают они, где Астра. Поэтому и за нами пришли. Нормально с ней всё. Во всяком случае лучше, чем у нас сейчас. Ты соберись, пожалуйста. Куда девочкам и тебя, и меня на себе тащить?

Да, я понимала, что манипулирую ею. Взываю к материнской любви. Принуждаю быть сильной. Но сейчас это было необходимо всем нам.

— Да, милая, — она ожидаемо вытерла слёзы с глаз. — Нельзя раскисать. Мы ничего не совершили. Всё это нелепая ошибка. Моя Астра и мухи не обидит.

— Да, она честная. И законопослушная, — я кивнула и, подобравшись к ней ближе, обняла.

Слёзы на её глазах высохли.

— Молодец, сестренка, — шепнула одними губами Камелия.

А дальше мы просто сидели и молчали. Становилось теплее, правда, не настолько, чтобы мы перестали дрожать. Поежившись, я прижалась к маме, рядом опустилась Камелия, а по другую сторону Петуния. И время снова неспешно побежало вперёд.

Корабль урчал, как сытый кот, усыпляя. Несколько раз я увязала в тревожном поверхностном сне, но сразу открывала глаза, стоило кому-нибудь пошевелиться. Поясница нестерпимо ныла. А ноги... Впервые за много лет я пожалела, что сохранила чувствительность. Хотя скоро у меня останутся лишь фантомные боли, и этот момент я буду вспоминать с сожалением.

Выдохнув, опустила голову. Куда ни посмотри — всё хуже некуда. Может, и права была соседка, говоря, что лучше бы я не выжила ребенком. И Астра бы никуда не делась, потому что у папы хватило средств перебраться хотя бы на жилую орбитальную станцию на Марсе. А так я лишь тянула из семьи деньги, не давая никому расслабиться. Да и девочки уже бы давно учились.

Мне стало стыдно. Нет, не за свои мысли, а что живу паразитом за счет них и сползти с их шей не могу.

— Наверное, уже утро, — шепнула мама. — Нет ничего страшнее ожидания.

— Я думаю, что ещё ночь, — Петуния призадумалась. — От Цереры до Марса на военном крейсере лететь всего ничего.

— Да, трюм у них внушительный, наверняка, ради нас роскошное судно пригнали. Прокатили с ветерком, — пыталась шутить Камелия. Я лишь кивнула. Мы замолчали. Мои мысли постепенно переключились на отца. Тревога разъедала душу. Что с ним? И почему он не с нами? Временами я слышала глухие удары. Далекие крики мужчин, но сколько бы не напрягалась — голоса папы среди них не было.

Это немного успокаивало. Была надежда, что он всё же рядом. В соседней машине. Так же лежит и пытается услышать нас.

В какой-то момент снова затрясло. Гул ядра усилился. Чтобы скрыть свой страх, я сжала короткий подол испачканной ночной рубашки. Корабль заметно тряхнуло и всё стихло. Тишина. Затем голоса. Мама напряглась и подалась вперёд, будто собираясь встать между нами и нашими обидчиками. Солдаты в форме Марса появились у нашей машины. Распахнулась дверь, и ближайший мужик попытался грубо схватить Камелию.

— Не троньте мою дочь, — рявкнула мама. Она окончательно пришла в себя. — Не смейте к ней прикасаться!

— А-а-а, ещё осмеливаетесь рот открывать?! Отребье с Цереры. Мусорщики! — В поле моего зрения снова показался усатый мужик. — Ну раз так, то пусть они идут все... Сами. Своими ногами и отдельно друг от друга.

Я мгновенно напряглась.

— Одна из моих дочерей инвалид, — змеей прошипела мама. — У вас ни капли совести.

— Да плевать мне на вас, — рявкнул солдафон. — Крысы с помойки. Быстро вышли из машины и не сметь помогать друг другу.

Несмотря на его слова, один из солдат схватил маму и буквально рывком выкинул её из клетки. Она не устояла на ногах и упала на колени. Поморщилась от боли, но быстро поднялась. За ней выдернули Петунию. Камелия выпрыгнула сама. Наконец, огромная рука потянулась ко мне. Наверное, нужно было плакать и биться в истерике, но я смотрела на бедную мамочку, которую снова трясло.

— Ничего, — мой голос звучал глухо, — на руках дойду. Справлюсь. Усатая мразь оскалилась в улыбке, предвкушая потеху. Я же испытала некую гадливость к этим мужчинам. Омерзение и стыд. За них, не за себя. И я ползла. По решетчатому холодному полу. Прилагала огромные усилия, чтобы не упасть и не приложиться лицом. Передвигала руками и тянула за собой ноги.

«Не страшно, — шептала себе. — Справлюсь»

Моя ночная рубашка путалась между бедер. Я ловила на себе масленые взгляды мужиков. Они шли следом и откровенно пялились на мои ноги и зад.

— Я тебе глаза выцарапаю, — прошипела Камелия не выдержав.

Дернувшись, она рванула ко мне. Её перехватил идущий чуть позади солдат, но его с силой толкнула Петуния.

— Не надо, девочки, — ровно произнесла я. — Всё нормально. Всё хорошо.

Наконец, эти бесконечные коридоры закончились. Перед нами разошлись двери, и показались камеры. Довольно приличные на вид. Одна из решеток отъехала в сторону, и нас по очереди затолкнули внутрь. Меня оставили напоследок. Усатый грубо пнул под зад сапогом, поторапливая и глумясь. Подняв голову, цинично улыбнулась ему.

Больше, увы, ничего делать было нельзя. Любая грубость могла обернуться для нас чем-то куда более нехорошим. Например, побоями. Для этих марсиан мы не люди, а так — отбросы, об которые можно и ноги вытереть.

В помещении царил полумрак. Висящий на потолке длинный, узкий прожектор совсем не давал света. К тому же он постоянно моргал раздражая. Забравшись на лавку, я куталась в найденный здесь грязный вонючий плед. Напротив сидела мама и смотрела пустыми глазами перед собой. Она сейчас больше напоминала не человека, а каменную статую. Такая же бледная и неподвижная. Петуния, хмурясь, кусала губы до крови. Казалось, не замечая того, что они уже кровоточат. Камелия же прожигала взглядом стену за металлическими прутьями. Она единственная, кто не терял духа и готов был при первой же возможности вступить в бой. Это оказалось для меня маленьким откровением. Ведь в семье её считали красавицей-куколкой, а она, выходит, боевая особа.

Судя по безмолвию, больше никого в этом тюремном отсеке не содержали. Ни храпа, ни сопения, ни иных звуков присутствия заключенных я не слышала.

Правда, через воздуховоды всё же прорывалось далекое эхо голосов. Хрипов и стонов.

Каждый раз, когда я слышала их — поднимала голову, испытывая дикий страх. Понятно было, что мы на военной базе где-то на орбите Марса. Но мне и в голову не могло прийти, что эти вояки, оказывается, хуже контрабандистов и пиратов, вместе взятых.

Какое они право имели захватывать целую семью, даже не предъявляя никаких обвинений, издеваться над ними и унижать?

Мои невеселые мысли прервал топот тяжелых сапог по металлическому полу. Я напряглась и невольно укуталась в плед, сильнее подавляя желание и вовсе забраться под него с головой.

Шаги становились громче. Наконец, напротив нашей камеры остановился мужчина в форме. Пузатый и лысый. Не соизволив представиться, он прошелся наглым взором по камере и остановился на моей матери. Усмехнулся. Затем его внимание привлекла Камелия. Взгляд вояки стал поганым. Не нужно было знать, о чем он думает. Все в этот момент было написано на его припухшей красной роже.

— Вывести их из камеры, — приказал он кому-то невидимому.

Но в неведенье мы оставались недолго. Откуда-то сбоку вышли четверо здоровых молодчиков. Решетчатые двери отъехали в сторону и нас грубо выкинули в коридор.

Упав, я невольно попыталась отползти к стене. Трусость? Возможно. Мне было страшно до одури.

— Не трогай мою дочь, — взревела мама и кинулась на кого-то за мной.

Подняв голову, я увидела, как этот самый красномордый хватает Камелию. Но сестра, в отличие от меня, не тряслась как кролик, а пыталась дать отпор. Но что могут женщины против здоровых мужиков? Ожидаемо старшая из двойняшек полетела через меня в стену, а маму откинули к камере. Упав на колено, она вскрикнула от боли.

— Еще одна выходка, и все будете с перебитыми ногами здесь у меня ползать, — рявкнул пузатый. — А ты, девка, поплатишься за неуважение. Пусть стоят всю ночь напротив камеры. Спать и шевелиться запрещаю. Хотя одну из вас я заберу для личного допроса.

Мужики глумливо заулыбались, наводя на мысль, что это будет за допрос такой.

Маму подняли и толчком отправили к нам. Красномордый, проигнорировав Камелию, подошел к Петунии. Схватил её за лицо и повернул голову в сторону. Рассматривал, будто она не человек, а скотина какая-то.

— Хороши у тебя, мусорщица, девки. Жаль, что такое отребье. Но эта сестрам, конечно, уступает.

Несмотря на ситуацию, мне вдруг стало обидно за Пети. Да, она всегда была в тени старших сестер, но не имея столь яркой внешности, могла привлечь внимание своей необыкновенной душевной мягкостью и чуткостью. Но эти черты её характера, к счастью, сейчас эту мерзкую харю в погонах не волновали.

— А здесь у нас что? — Он остановился передо мной и, уперевшись сапогом в моё плечо, повалил на спину. Упав навзничь, я потянулась рукой, чтобы поправить подол задравшейся сорочки. — Да, эта красивее и моложе. Даже жаль, что убогая. Прелесть, какая девка бы вышла. Вот тебя я и возьму на эту ночку.

— Нет! — голос мамы оглушил.

В ужасе я смотрела на мужика, с трудом осознавая, о чем он.

Сестры тоже словно онемели, но стоило ему потянуться ко мне, как они ожили. Пространство наполнили вопли. Я слышала их, но не понимала ни слова. Все слилось в общий гул. Визги. Мне казалось, что Петуния просит взять её. Камелия кричит то же самое. Качнув головой, чтобы прийти в себя, уставилась на толстую руку с пальцами сосисками, которая потянулась ко мне.

Моё тело снова взлетело вверх, и я оказалась перекинута через плечо. Эта же жирная рука приложилась к моему заду, поглаживая его и сжимая. Подняв голову, я взглянула на бьющихся в истерике маму и сестер. Меня уносили.

Перед глазами мелькали полосы на решетчатом полу. Крики родных потихоньку стихли. Зато я услышала хрипы. Повернув голову, увидела, как в одном из кабинетов с открытыми дверями бьют ногами человека в форме работника нашей свалки. Именно в такой выбегал из комнаты папа, успев одеться, когда к дому подъехала машина военных.

Это добило меня окончательно.

Там истязали моего самого сильного папочку.

В душе что-то заледенело и надломилось.

Но мужик все шел вперёд. Завернув за угол, он остановился у светлой металлической двери, достал из кармана ключ-карту. Провел ею по замку и вошел в кабинет. Отодвинул широкое кресло и буквально кинул меня в него. Я вновь потянулась к подолу ночной рубашки и тут же услышала грубое:

— Не трогать! — эта тварь оскалилась. — Лучше приподними. Всегда любил молоденьких невинных девушек. Сколько тебе лет? Девятнадцать? Приятный возраст. Но сначала мы о деле, а после немного позабавимся. Ты ведь любишь свою семью? Если да, то будешь очень послушной и кроткой. Обожаю таких.

С трудом проглотив вязкий ком в горле, уставилась на захламленный рабочий стол. На глаза попалась прозрачная табличка, на которой золотыми буквами было подсвечено:

«Майор внутреннего следственного комитета Солнечной системы Триган Варшов»

Этот самый майор выдвинул второе кресло и развалился в нем, широко расставив жирные ноги, затянутые в черные штаны. Его ладонь легла на ширинку. Сглотнув, я обхватила себя за голые плечи, мечтая о маленьком чуде. Чтобы вот сейчас закрыть глаза, сильно зажмуриться и оказаться дома. В своей постели.

А все это — лишь кошмар. Жуткий, реалистичный, но все же... Сон.

Кончик языка мужчины прошелся по полной нижней губе, оставляя мерзкий влажный след. Его тонкие усики напоминали полоски мышиных шкурок. Все в этом мужчине казалось мне отвратительным.

А он сидел вразвалочку и наслаждался моим смятением и страхом. И даже не скрывал этого.

Прошла, наверное, минута, а он все молчал, только с довольной рожей поглаживал пальцами свои штаны в районе промежности. Гадкая выпуклость под его нависающим на ремень животом становилась все заметнее.

— Имена Маркуса Ворка и Дэниса Свита тебе, девка, о чем-нибудь говорят? Твоя сестра, потаскушка портовая, не рассказывала о них?

Вопрос прозвучал оглушающе. Часть фразы я поначалу и вовсе не поняла, но уловила для себя самое оскорбительное.

— Вы нас с кем-то спутали, — пробормотала в ответ. — Среди моих сестер потаскушек нет...

— Молчать! — Он ударил ладонью по столу. — Рот открывать будешь по делу, а то я тебе его сейчас кое-чем иным заткну.

Я вздрогнула и уставилась на него. Моргнула. Вдруг в голову пришла странная мысль — кто страшнее: клоцк, который чуть не убил нас с Астрой в детстве, или вот мразь, что расселась передо мной. Ответ пришел мгновенно: майор Варшов, потому что с этой тварью нельзя расправиться как с инопланетным монстром.

— Я повторяю вопрос. Слышала о мальчиках от своей сестры? О тех, кого убили в порту, где их академия располагается. Это дети уважаемых родителей. У них могло бы быть прекрасное будущее. Один — внук генерала с Ганимеда, а второй — мой дальний родственник. И ты, мусорщица, сейчас все выложишь. С кем твоя сестра снюхалась и за что убили Маркуса и Дэниса? Ограбить хотели? Что там произошло?

Он полез в стол и выложил передо мной цифровые трехмерные фотографии. На них два парня в одинаковой зеленой форме высокомерно задирали носы. Обычные мажоры. Явно ничего путного из себя не представляющие.

Я вновь взглянула на майора.

— Не знаю, где Астра, — негромко проговорила, чувствуя, как озноб пробивает тело. — А если бы и знала, то точно ничего бы не сказала. Если это ваши родственники, то и хорошо, что больше их нет. Мир чуточку чище стал.

Я понимала, что говорю лишнее, но... Наверное, это реакция на страх. Попытка казаться не столь жалкой и беспомощной.

— Ты знаешь, что я с тобой сделаю?! — рявкнул он поднимаясь.

— Догадываюсь, — выдохнула, собирая остатки своей смелости.

Оказывается, она у меня еще была. Теплилась в душе догорающими искрами.

Жирдяй подошел ко мне вплотную. Его пузо и все, что пониже, оказалось на уровне моих глаз. В нос ударил отвратительный запах пота. Приторно-кислый. Гадкий.

Схватив за волосы, он намотал пряди на свой кулак и вынудил меня поднять голову.

— Не дерзи мне, — мясистая ладонь обхватила мой подбородок. Майор прищурился и провел большим пальцем по моей губе. — Уверен, мужика ты ещё не нюхала. Нежненькая. Не хочешь по-хорошему, буду спрашивать по-плохому. Ночь длинная, успеем и поиграться, и все из тебя вытрясти.

Толчок, и я уткнулась носом в его штаны. Вонь усилилась. Задержав дыхание, уперлась в его ляжки руками и попыталась отстраниться. Он отпустил волосы, но лишь для того, чтобы схватить меня за плечи и, выдернув из кресла, опрокинуть на свой рабочий стол. Повалившись на него, я успела выставить руки, чтобы не прийти лицом в кипу пластиковых папок. Вскрикнув, ощутила, как пристроившись сзади, эта тварь раздвигает мне ноги и задирает подол ночной рубашки.

— Какая сладенькая...

— Нет! — мой визг сотряс пространство. — Не трогай меня!

Я попыталась развернуться, поймать рукой сорочку, но мгновенно получила кулаком по спине промеж лопаток. Удар был такой силы, что я снова повалилась на живот, прижимаясь щекой к столешнице.

— Не смей брыкаться, — навалившись всем весом, прошипел майор мне на ухо. — Наораться еще успеешь, когда я буду протискиваться вот сюда...

Мужская рука скользнула по внутренней части бедра, приподняла ткань трусиков и легла на мою промежность.

Я взвизгнула и забилась сильнее. В этот момент в дверь громко постучали.

— Майор Варшов, — послышалось из коридора, — на связь вышел корабль «Варъяр». Разыскиваемая, по всей видимости, временно укрылась у них. Никаких данных о её статусе в базе нет, но их командор ведет себя странно. Он угрожает лейтенанту Боенко судом и заявляет, что семья, которую мы сегодня доставили с Цереры, его родственники первой крови.

В комнате повисло молчание. Рука из моих трусиков исчезла. Сглотнув, я подавила рвотный позыв и старалась даже не дышать. От ужаса тряслась челюсть. Кожа покрылась мурашками, приподнимая волоски. Я словно продолжала чувствовать грязные прикосновения. Слышать кислую вонь немытого грузного тела становилось невыносимо.

— Ты уверен? Так и заявляет, что родня? — уточнила эта тварь, скатываясь с меня.

Стало легче дышать. Ухватившись за край стола, я попыталась проползти вперёд. Подальше от этого морального урода.

— Да, майор, уверен. Там в кабинете для переговоров сейчас разгорается нешуточный скандал. Командор «Варъяра» из оршей. У них там весь офицерский состав этой расы. И выглядят они весьма серьезно настроенными. Кажется, мы затронули их интересы.

— Хм, — схватив за ворот ночной рубашки, Варшов рывком вернул меня в кресло и навис сверху. — Знаешь, кто они такие?

Я сжала челюсть, не желая отвечать. От отвращения во рту разливалась горечь.

— Слушай сюда, девка. Вякнешь хоть кому-нибудь о наших небольших шалостях, и я тебя из этого кабинета неделю не выпущу. Во все твои дыры протиснусь. Будешь ползать здесь и ноги мои облизывать. Поняла? Сейчас разберемся, и мы продолжим. А пока верну тебя к мамочке, спроси у нее, как мужика ублажать нужно. Тебе скоро пригодиться.

Усмехнувшись, он вышел из кабинета, оставив дверь распахнутой.

— Эту в камеру пока оттащи. Я с ней позже закончу.

Прикрыв глаза, я не знала радоваться отсрочке или орать от ужаса в голос.

Дотащив на себе до нужного отсека, высокий, широкоплечий солдат просто скинул меня к ногам мамы. А после развернулся и ушел. Чувствуя дикий страх, я провожала его взглядом до тех пор, пока горизонтальная металлическая дверь не закрылась, скрывая его от моего взора.

Моргнув, я взглянула на сестер. Они так и стояли вдоль стены по стойке смирно. Чуть дальше, в небольшом кабинете сидели еще несколько солдат, уткнувшись в свои планшеты.

— Лиля, — шепнула мама, касаясь рукой моих волос. — С тобой все хорошо? Он... Он ничего тебе не сделал?

Я покачала головой и заметила, как Камелия разглядывает мои бедра, будто ищет там что-то. Чувствуя себя просто ужасно, поправила подол ночной рубашки. Очень хотелось в этот момент оказаться в ванной. Встать под пусть и холодный душ и смыть с себя кислую вонь, которая, кажется, въелась в мою кожу. Я повсюду ощущала запах пота этого толстяка.

— Милая, посмотри на меня. Он же ничего... — голос мамы дрожал, а я не могла найти в себе силы и открыть рот.

Понимала, что стоит попытаться выдавить из себя хоть слово, и я разрыдаюсь. В голове крутилась одна мысль: он еще со мной не закончил. Разберется с таинственным кораблем и снова потащит меня в свой жуткий кабинет. Больше ни о чем думать не могла, словно зациклилась на этом.

— Лилия? — зашептала Петуния. — Ну, посмотри на нас, сестренка. Все ведь хорошо?

Я закивала как болванчик.

— Охрана, — раздалось с другого конца коридора. — Приказано доставить всех членов семьи Войнич в кабинет переговоров. Майор Варшов сказал, чтобы деликатно.

Услышав это имя, я затряслась. Этот жуткий мужчина вытеснил всех остальных монстров из моей головы. Вокруг нас засуетились, ко мне потянулись мужские руки, но я, взвизгнув, отползла к стене.

— Не трогайте ее, звери! — рявкнула мама. — Не прикасайтесь к моему ребенку!

Солдат отошел в сторону. Его место заняли сестры. Бережно помогли мне приподняться, а после, усадив на свои сомкнутые руки, так и потащили вперед. Я себя снова ощутила маленькой девочкой. Первые несколько лет, пока не появилось кресло, они именно так и носили меня на улицу погулять. Чтобы не сидела одна дома, а была рядом с ним.

Я хотела улыбнуться, но вместо этого глаза заволокло слезами.

— Все хорошо, — шептала Камелия. — Все обязательно будет хорошо.

Она не могла оторвать взгляд от моих бедер. Опустив голову, я только сейчас заметила, что там на коже остались яркие следы от пальцев майора. Сглотнув, скрыла их подолом ночнушки. Стыдно стало. Будто я в чем-то виновата. Но, подняв голову, строго зыркнула на нее, чтобы не смела вопросов по поводу увиденного задавать. Еще не хватало, чтобы и мама прознала.

— Справлюсь! — шепнула одними губами, глядя на старшую сестру. — Я сильная и справлюсь.

Мы все шли. Несколько отсеков с камерами. Небольшая лестница и, наконец, перед широкими дверями нас остановили. Солдат ухватился за ручку и, открыв, пригласил войти.

Первое, что я увидела — это папа. Соскочив с кресла, он побежал ко мне. Выхватил из рук сестер и крепко обнял. И в этот момент вся моя стойкость разом рассыпалась.

— Папочка, — прошептала я, сражаясь со слезами. — Забери нас отсюда. Я его боюсь. Не отдавай меня этому майору. Не отдавай меня ему, папа.

Отца затрясло. Огромные руки сжали меня сильнее.

— Не отдам, — прошептал он. — Никому вас не отдам.

Я закивала, услышав его. Попыталась поверить, но взгляд зацепился за Варшова. Выглядел сейчас он не так уверено. Но все же злоба в его глазах не угасала. Я снова сжалась от страха.

Подняв меня, папа отнес к креслу и посадил. Выглядел он плачевно. Лицо разбито, нос кровоточил. Одежда порвана. Я понимала, что ему досталось больше нашего, но все же не могла сдержать ту боль, что клокотала в душе.

— Они маму толкнули, — шептала я запинаясь. — Она ногу повредила, а эти монстры ее стоять все это время заставляли. Они не люди, папа. Это звери самые настоящие. Помоги ей. Она все время плачет.

Кивнув, он подскочил и обнял маму, которая мялась, не соображая, зачем нас сюда пригнали. Покрутив головой, папа не нашел свободного места, разве что кресло возле майора. Но мне было страшно даже повернуть туда голову.

Тенями скользнули сестренки, присаживаясь на подлокотники по обе стороны от меня. Камелия тут же приобняла, помогая устроиться удобно. Ее нижняя челюсть мелко тряслась, то ли от гнева, а то ли от унижения. Петуния выглядела необычно зло, ее глаза неотрывно следили за мужчинами в форме. Она явно ждала от них очередной гнусности.

— Госпожа Войнич, — раздался мерзкий голос Варшова. — Вы не могли бы подтвердить, что с вами и вашими детьми все хорошо.

Эта падаль улыбалась, глядя почему-то на меня. Поежившись, я втянула голову в плечи. Камелия резко поднялась, но ничего не успела сделать.

— Все хорошо?! — визг моей мамы разнесся по комнате. — Ах ты, ублюдок толстозадый...

А дальше началось нечто невообразимое. Наверное, близость отца придала ей уверенности, потому как она накинулась на моего мучителя, как дикая кошка. Она ссыпала обвинениями в его адрес, пытаясь расцарапать тому рожу. И это ей удалось. Я отчетливо видела тонкие линии на его щеке, набухающие от проступающей крови.

Мама была в таком бешенстве, что, казалось, просто выцарапает усатому жирдяю глаза. Но в какой-то момент папе удалось ее отодвинуть в сторону. Он занял ее место и замахнулся.

Я улыбнулась, чувствуя, как в уголках глаз собираются слезы. Он бил Варшова не щадя, разбивал его рожу в кровь. А я радовалась каждой новой ссадине. Каждому кровоподтеку.

Майор повалился на пол, и я хлопнула в ладони от щенячьей радости, граничащей с тихим помешательством. Не удержалась просто. Эмоции захлестывали.

Отомщена! Быстро задышав, почувствовала, как Петуния взяла меня за руку и крепко сжала успокаивая.

— Блестяще, Эван, — раздался приятный глубокий мужской голос словно из ниоткуда. — А теперь повторите за меня пару ударов...

Я озиралась, ища говорившего. Отец же быстро добавил еще тумаков ненавистному Варшову.

— Благодарю! — голос незнакомца сделался довольным.

Слезы мешали нормально видеть. Я постоянно моргала, пытаясь сообразить, с кем же разговаривает отец. Девочки тоже крутили головами. Мама же, пританцовывая на месте, и вовсе никого, кроме лежащего на полу майора, не видела. Как же она была довольна в этот момент. Как счастлива. Видя это, отец еще раз прошелся по этому нелюдю кулаками.

— Познакомься, милая, наш зять... — папа поймал ее взгляд и широко улыбнулся. — Лэксар... э-э-э, — он нахмурился и, пожав плечами, повернул голову к визору, висевшему на стене. — Прости, сынок, запамятовал, как дальше. Не до того как-то было.

Еще раз моргнув, я уставилась на широкий экран под потолком. Оттуда за нами наблюдала группа мужчин. Мой взгляд мгновенно приковал к себе высокий, статный офицер в черной форме. Орш. Собранные в косу светлые волосы, выбритые виски. Строгий и невозмутимый. Его голубые глаза прожигали ледяным взором лежащего майора. Но, словно почувствовав мое внимание, он чуть склонил голову набок и поднял взгляд. Поймал мой и... улыбнулся. Его лицо преобразилось. Нежность и сочувствие. Шмыгнув носом, я на пару мгновений и вовсе перестала слышать, что происходит вокруг.

Мама что-то радостно щебетала. Петуния сжимала мою руку.

— Астра! — воскликнула она.

— Лиличка, там Астра! — Камелия дергала меня за плечо.

А я... А я все смотрела на этого мужчину с белыми нашивками на форме. Скорее всего, он был доктором. Орш прищурился, пристально разглядывая меня. Смутившись, снова попыталась натянуть подол сорочки на бедра. Мой испуганный взгляд метнулся на Варшова. Меня передернуло, и я вновь обернулась к блондину.

Он хмурился, рассматривая мои бедра. Уголки его губ скривились, выдавая гнев.

— Здравствуй, мама, — услышав родной голос сестры, я сглотнула и, наконец, отыскала среди множества лиц на визоре её.

Астра. Она совсем не изменилась. Да и с чего бы? Не виделись всего несколько месяцев. Хотя нет, все же в ней появилась нечто такое...

Женственность, что ли? Она же у нас как таран — везде пройдет и все преодолеет. А тут сидит на руках жуткого гиганта орша и мило улыбается.

— Ты сделала все правильно, — грозно выдала мама.

Она внимательно следила за майором. Варшов был зол. Поднявшись с пола, он дерганным движением руки поправил ворот рубашки и одарил меня таким взглядом, как будто я виновата во всем произошедшем.

— Кхм... — раздалось грубое из визора.

Вскинув голову, майор отступил. Лицо светловолосого орша стало совсем зверским. Он поймал мой взгляд и одними губами спросил:

«Это сделал он?»

Всеобщий я хорошо знала. Мы, как и многие жители Солнечной системы, давно на нем говорили, поэтому выдохнув, я легонько кивнула. Орш прищурился. За его спиной поднялся пожилой мужчина в форме капитана.

"Черони" — легко распознала расу.

Они были очень схожи с людьми, но отличались более суровыми чертами лица и смуглым оттенком кожи. А еще широкими плечами.

— А теперь слушайте меня, майор, — капитан говорил четко и сухо, но при этом я невольно подавила страх и села ровнее. — Если вы посмеете подать жалобу на господина Войнич...

Он продолжал говорить о судах и исках. И что наша семья теперь под защитой его системы. Я же наблюдала за Варшовым. Эта жирная морда с тонкими усиками бледнела и мелко тряслась. Я поймала себя на ужасной мысли: мне нравилось видеть, как боится он. Как униженно кивает.

Это возвращало некую веру в справедливость. Что не все так безнадежно. Вид у Варшова стал и вовсе пришибленным. Он теперь ничего не мог, ну разве что только принести нам глубочайшие извинения, которые вполне может засунуть в свою толстую задницу.

— Выйдите, майор, — наконец, звучно рявкнул тот, кто держал на руках Астру.

Немного придя в себя, я рассматривала теперь его. Несомненно, этот орш был самым высоким и массивным. В черной форме безопасника. Половина лица в тонких темных шрамах. Но его при этом никак нельзя было назвать уродом. Я прекрасно понимала, что увидела в нем Астра. Сила и надежность. Он внушал уважение и трепет.

Варшов расправил плечи и попытался с достоинством удалиться. Но я-то знала, что за этой дверью его люди, которые точно видели его унижение. Они будут таскать о нем сплетни. Рассказывать на каждом шагу каждой встречной собаке, что простой мусорщик с Цереры за свою семью набил ему рожу, а после его зять с далекой системы оршей велел закрыть рот и проглотить все эти унижения, не запивая водичкой.

И я, наконец, улыбнулась. Заметив это, приподнял уголки губ и врач, что все никак не отпускал мое внимание.

Обернувшись, он что-то тихо уточнил у капитана, и тот определено ответил:

«Майор следственного комитета Марса Триган Варшов»

Это услышал и муж Астры. Он кивнул мужчинам, будто подтверждая информацию. Сестра же ничего не замечала. Она с тихим восторгом смотрела на папу. Прикусывала нижнюю губу и, наверное, гадала: прилетит ли ей за столь длительное отсутствие новостей или нет.

— Вы умный человек, Эван Войнич, — капитан подошел ближе к экрану, и остановился возле голубоглазого врача. — Хороший удар. У нашей Астры просто не могло оказаться иного отца.

Папа смутился. Взглянул на старшую из нас и покачал головой.

— Приятно познакомится, капитан, — ответил он на приветствие и немного сжато добавил: — Рад, что моя дочь оказалась под вашей защитой.

Брови Астры забавно приподнялись. Недоверчиво так. Она, наверное, уже себе представила широкий ремень, которым нас пугали в детстве, и приготовилась к длинной лекции на тему: «Мы родители, и мы волнуемся». А тут даже пальчиком не пригрозили.

— Папа, даже ругаться не станешь? — все же уточнила она, склонив голову набок.

— Нет, цветочек, я тобой очень горжусь, — проворковал папочка, но таким голосом, что я сразу смекнула: только появится возможность: и ремень ей продемонстрируют, и нотации прочитают. — Мы с мамой гордимся.

Сделал он уточнение с нажимом.

Мол, не только от меня тебе, дочурка, прилетит.

— Милая, а почему ты на руках мужчины? — быстренько вклинилась в теплую беседу мамочка, прожигая возмущенным взором в сестрице дыры. — Это неприлично.

— Все прилично, уважаемая тэу Роза. Она на руках своего мужа, или янна по-нашему, — пришел на выручку хлопающей ресничками Астре весьма странный мужчина.

Внешне он был схож с доктором. Те же светлые, почти белые волосы и голубые глаза намекали на некие родственные связи. И в то же время я была готова утверждать, что он сакали и никак иначе.

Тонкие черты лица. Немного женственные. Да и одежда специфическая. Балахон с рюшами вместо рубашки. По подолу — этнические принты. В тон ему узкие обтягивающие штаны. Корабельной формой мужчина явно пренебрегал и одевался в угоду моде.

— Доченька, так это правда?! — переполошилась мама.

Следующие несколько минут она наседала на Астру с вопросами о свадьбе, а ее бедный янн, оттягивая пальцами воротник черной рубашки, отдувался и за цветы, и за конфеты, и за белое платье. Вернее, за отсутствие всего этого в период ухаживания за сестрой. Он весьма мило пытался свалить все на межрасовые различия, но, быстро сообразив, что это не помогает, зашел с другой стороны, обещая и свадьбу, и золотые горы.

Стоящий за его спиной доктор посмеивался и продолжал внимательно, не скрываясь, разглядывать меня. Я же, смущенная, пыталась смотреть куда-нибудь в сторону. Он явно старше даже Астры. И намного. Уже состоявшийся мужчина. С образованием. Красивый такой. А я... Ну кого он может во мне видеть? Скорее всего, Астра разговаривала с ним и просила за меня.

Эта мысль показалась мне здравой. Наверняка сестра обсуждала мое состояние с корабельным врачом. Кого попало на такие должности никогда не берут. Это не фельдшер с годичными курсами, как в нашем поселении. Выдохнула и расстроилась. Конечно, я для него просто будущая пациентка.

— Астра, ты замужем! — ликовала Петуния.

Встрепенувшись, сообразила, что мое кислое выражение лица сейчас здесь никому не нужно. Поэтому постаралась улыбаться, пусть и фальшиво. Тем временем Астра принялась перечислять имена своих родственников. Она хмурилась, тыкая в них пальцем,

— Кирроси Шибу...

Тот самый сакали.

— ... Маэр дар Орш Свер, Лукэр дар Орш Ор... — огромные орши, на которых я и вовсе не смотрела.

Оба красивы, но если один откровенно строил двойняшкам глазки, то второй сидел с ледяным, высокомерным выражением лица.

— ... Нум дар Орш Соод... — произнеся это, Астра указала на врача.

Брат её мужа. Я замерла. Выходит, теперь он нам родственник.

Блондин, услышав свое имя, чуть склонился, кивая мне. Я смутилась, а вот Камелия толкнула меня локтем в бок. Сообразив, что она заметила наши гляделки, я и вовсе покраснела.

— А это мои сестры, — продолжала как ни в чем не бывало Астра, — Камелия, Петуния и Лилия.

Нум улыбнулся шире и повторил губами: «Лилия»

Покраснев еще больше, я уставилась на свои руки и тут же почувствовала очередной толчок от сестры. Камелия не унималась.

Я думала, что на этом знакомство будет окончено, но нет.

Словно по команде, ближе к визору выдвинулись тот самый подмигивающий девочкам Лукэр и... Нум. Кирроси постарался обогнуть этих здоровяков, но сразу был отправлен огромной рукой голубоглазого доктора обратно за спины.

— Старших вперед, — глухо рявкнул он на сакали. — Дорасти сначала до серьезных отношений.

И если он полагал, что на этом желающих покрасоваться не осталось, то опять же нет.

Мой бедный папа аж за кресло схватился, когда на передний план выскочили два...

— Ох, ты... — шепнула Петуния. — Кто это?

— Нас пропустите, — рычали мужицкими басами два сакали в самых невообразимых шляпках с перьями. — Стоят тут стеной, жердины!

Пытавшийся снова пробраться через братьев, Кирроси опять отлетел куда-то за кресло. Нум же не сдавался и старался задвинуть за себя этих моднявых красавцев. Помогал ему в этом второй брат.

Тот, что сидел в кресле с высокомерным видом, кажется, Маэр, как-то обреченно вздохнул и закрыл лицо руками, чтобы не видеть всего происходящего.

Капитан и вовсе закатил глаза к потолку.

Муж Астры что-то выговаривал присутствующим. Пытался их вразумить, а после просто поднялся, возвышаясь над остальными и приподнимая сестру, чтобы она хотя бы нас видела.

Папа... Мой бедный папа пошатнулся.

А ну, погоняй от дверей таких женихов. Сметут перышками на шляпках. Подняв руку, он почесал лоб, пытаясь принять происходящее. После обернулся растерянно на маму. Та вообще стояла с открытым ртом и взирала на сакали. Кажется, эти двое «пернатых» её заворожили.

Возня у визора набирала обороты. Астра возмущено фыркала на остальных и просила мужа разобраться. А тот выглядел не лучше моего папы. Его ошалевший взгляд постоянно останавливался на Нуме, словно он должен был все это предотвратить, а не возглавить.

Но куда там. Красивый доктор браво вылавливал перед собой пронырливых сакали.

Не выдержав, я рассмеялась. Страх окончательно отступил.

— А можно нам с Астрой поболтать? — не утерпела и обратилась к нему.

Он замер, держа за шиворот того самого похожего на себя братца.

— Конечно, котеночек, — пробормотала его жертва.

Хмыкнув, Нум разжал ладонь, а после одним движением отпихнул несчастного Кирроси куда-то за кресло.

— Отправлю к бабушке на перевоспитание, — услышала я тихое от него.

Все как-то разом успокоились. Как будто мой вопрос оказался неким сигналом. Расслабился и муж Астры, с благодарностью взирая на Нума. Что-то мне подсказывало: именно доктор в этой семье был старшим. Главным и авторитетным.

И снова мысль о большой разнице в возрасте между нами. Наверное, он видит во мне младшенькую жены брата, и не больше. А мне так захотелось понравиться ему по-настоящему.

Но какие у меня шансы? Да никаких.

— Кажется, у нашей Астры и правда все хорошо, — мама опустилась в кресло перед отцом. — Как же мы переживали за тебя, милая. Особенно Лиля. Она с папой каждый день в космопорт ездила. Ты же знаешь, как ей тяжело на доске. Спина затекает. А она не сдавалась. Все твердила, что ты нигде не пропадешь. Верила в тебя.

— Прости, мама, — шепнула Астра. — Я не могла связаться с вами, а возвратиться ни с чем...

— Я понимаю, родная. Я все понимаю.

Мужчины успокоились. Разошлись по своим местам. Разве что веселые сакали так и замерли в первых рядах у экрана. Красовались перед двойняшками, совсем не обращая внимания на меня.

Беседа потихоньку продолжилась, но уже более спокойно.

В какой-то момент сигнал начал прерываться. Стало понятно: скоро он и вовсе прервется. Капитан Хошори взял номер отца и пообещал пробить для нас точку постоянного доступа. На всякий случай нам передали и позывные их «Варъяра». Муж Астры - Лэксар - очень подробно объяснил, как их найти, если вдруг произойдет нечто непредвиденное. Так же он красиво расписал, в каком мы сейчас находимся положении.

Под конец его рассказа у меня закралось подозрение, что делал он это не только для нас, но и для майора Варшова, который наверняка все это время подслушивал. И вот теперь он точно отвезет нас домой на своем крейсере, в лучших каютах с трехразовым питанием.

Вскоре изображение на визоре заморгало, и перед тем, как оно окончательно погасло, мне показалось, что Нум подмигнул.

Мое сердце пропустило удар и зашлось в бешеном ритме.

Ядро военного корабля приятно урчало, как кошка, наевшаяся свежего мяса. Этот звук убаюкивал, но все же я не могла достаточно расслабиться, чтобы уснуть. Лежа на удобной кровати в трехместной каюте, бессмысленно смотрела в потолок. Одеяло приятно согревало тело, а на душе царила тревога. Правда, теперь к ней прибавилась и дикая неуверенность в себе. Напротив на койке тихо сопела Петуния. Она что-то неясно бормотала и ворочалась. Что бы ей ни снилось — приятным это не было.

— Лиля, чего ты там сверху все рассматриваешь? — шепнула Камелия, поворачиваясь набок. — Все уже хорошо, сестренка. Все обошлось, и Астра нашлась. Ну чего ты? Это все тот майор? Он что-то сделал с тобой, да? Мне-то ты можешь рассказать.

Я покачала головой. Уж про то, что со мной случилось в кабинете вонючего жирдяя, я точно никому никогда не поведаю. Эта грязь отмоется под душем, и знать о ней никому не нужно.

— Скажи, Камелия, а что делать, чтобы понравиться мужчине? — задала я мучающий меня вопрос. — Нет, не думай, я понимаю, что калека, и ни на что не рассчитываю, но...

— Ты про того хмурого доктора? — мягко перебила она мое лепетание. — Он разглядывал тебя, это точно. Я, если честно, не знаю, как оно получается с парнями. Ничего там особенного и не надо.

— Красота и здоровье, — ответила я за нее и тяжело вздохнула. — Женственность, грация. Стройная фигура. Все то, чего у меня нет и не будет.

— Какая глупость, — вспыхнула она и даже села от возмущения, откинув теплое одеяло. — Все у тебя будет. Ты красивая, Лиля! И фигура у тебя что надо. А ноги... так сейчас легче станет. У нас в семье теперь врач! Свой собственный! И бесплатный. Астра — умница! Так устроиться — это что в лотерею выиграть. У нее муж вон какой. У такого галы на счету точно водятся...

— Камелия, да как ты можешь? — фыркнула я на нее. — Мало я крови из нашей семьи тяну?! Мне еще и счастье сестры разрушать? Чтобы там весь клан оршей на мои нужды корячился. Да я только и мечтаю, чтобы ты и Пети замуж удачно вышли и упорхнули из семьи. Чтобы не батрачили ради меня...

— Рот закрой! — ее голос стал просто ледяным, а взгляд таким злым, что я сглотнула. — И не говори так больше. Семья, она для того и нужна, чтобы помогать и поддерживать друг друга. И никто из нас не застрахован от болезни или несчастного случая. А старшая наша — молодец! Не зря отец всегда на нее ставил. Папа у нас дальновидный. А тебе, Лиля, как и Петунии, не хватает главного — уверенности в себе. Вы обе красотки, только не понимаете этого. Как говорится — сам себя полюби, и остальные подтянутся. А сейчас спи.

И все. В этом была вся Камелия — непримиримая и местами резкая. А сегодня я поняла, что она еще и безумно храбрая.

Снова увалившись на койку, она закрыла глаза.

Корабль продолжал тихо урчать успокаивая. Где-то там, на военной станции Марса, остался мерзкий майор Варшов. Он больше не показывался нам на глаза. Неизвестный толстый лейтенант, краснея от натуги, принес извинения за столь щекотливую ошибку. Он же заверил, что домой нас доставят в кратчайшие сроки со всеми удобствами.

И вот теперь мы летели на Цереру.

Прикрыв глаза, я снова вслушалась в тихий шепот корабля.

***

Прилетел крейсер, когда на местных часах уже было три часа дня. В дороге нас покормили. Любезно так, аж противно стало от их лицемерия. После прямо с космопорта довезли на магнокаре до самого дома. Возле наших дверей крутились соседи. Кто-то в сторонке сплетни мусолил, а кто-то ремонтировал нашу дверь.

Увидев машину военных с марсианскими флагами на бортах, народ отступил. Остановившись у крыльца, солдаты кивнули отцу. Он вышел первым и с гордо поднятой головой вошел в наш скромный дом. Камелия же, усмехнувшись, приоткрыла окно и выглянула с таким видом, будто это её личная охрана к крыльцу особняка на Земле подвезла. Вот умела же она выставиться!

Папа вернулся быстро. Выдал нам платья, какие нашел, чтобы оделись, а после мы спокойно покинули большую машину военных и вернулись домой. Сестры на ногах, а я на доске, которую отец тоже не забыл прихватить.

Нас ожидаемо встретил бардак, оставленный солдатами. На кухне печально мяукала наша кошка, которой какой-то добрый человек принес миску с молоком.

— Что же отдохнем и возьмемся за порядок, — уж слишком радостно воскликнула мамочка. — Я приготовлю ужин, а вы, девочки...

— Ясно, а нам вылизывай дом, — простонала Петуния. — Я этих вояк теперь еще больше ненавижу. Никогда не выйду замуж за мужчину в форме.

— Никогда не зарекайся, милая, — поддела ее мама и направилась в свою комнату.

— Ну нет уж! — прилетело ей вслед от Пети. — Моим мужем станет серьезный, собранный молодой мужчина интеллигентной профессии. Какой-нибудь зоолог. Вот!

— И ты помрешь с ним со скуки в первую же брачную ночь, — поддела её Камелия, подбирая попутно скинутые с тумбы буклеты из почтового ящика. — Мне казалось, я видела здесь письмо из клиники, — пробормотала она, перебирая яркие картинки. — Лиля, ты не забирала?

Она вопросительно уставилась на меня. Я же, подавив волнение, покачала головой.

— Когда бы я успела? — выдавила из себя и быстро направила доску в сторону своей комнаты.

— Наверное, перепутала, — проворчала она, отправляя кипу бумажек в утилизатор.

Только закрыв дверь, я снова расслабилась. О том, что злополучный носитель с результатами обследования лежит в моём столе в нижнем ящике, предпочитала не думать.

Не до того. Пусть все успокоится. А там посмотрю, с кем можно их обсудить. В голове тут же возник образ красивого доктора с корабля Астры.

Нум дар Орш Соод

Такое вычурное имя для слуха.

На столе монотонно пищал мой планшет. Подойдя к нему, удивилась. Пропущенный звонок. Три минуты назад с неизвестного номера. Сглотнув, очень понадеялась, что это ошиблись, а не майор решил меня разыскать. Страх перед этим мерзким мужчиной не отступал.

Укрываясь с головой одеялом, я зачем-то прислушивалась к звукам, окружающим меня. Почему-то мне казалось спросонья, что должно глухо рычать ядро корабля, но отчего-то гремела посуда и топала в коридоре разминающаяся Камелия.

Все так привычно, но по-иному.

Открыв глаза, уставилась в небольшую щелку между одеялом и простыней. Когда я была маленькой, то порой представляла, что смогу увидеть в ней лучи солнца. Астра часто читала мне рассказы о Земле. О чистом голубом небе и окнах, из которых за ним можно наблюдать. Показывала картинки с закатами и восходами. Это было красиво, но мертво. Нельзя почувствовать красоту чужими глазами. Уловить запах соленого моря и свежего воздуха, глядя на иллюстрацию.

С годами я стала терять это непреодолимое желание ступить ногами по траве. Услышать пение живых птиц и понаблюдать за их полетом. Никакое видео никогда не передаст ту гамму ощущений, что можно испытать при этом.

Но все, что видела я сейчас в небольшом окне со встроенными фильтрами и воздуховодами — это серый, затянутый пеплом и копотью купол, через который никогда не проглядывается солнце.

Серый и грязный мир Цереры.

Откинув одеяло, я села и придвинула к себе кресло. Зафиксировала его колеса, чтобы не откатились, с трудом приподнялась и перебралась в него. Отщелкнула стопоры и направилась в небольшую ванную. Подогрев включили недавно, и вода оказалась еле теплой. Но мне и этого было достаточно. Стянув ночную рубашку, переползла на пластиковую лавку с держателями и включила душ.

Мне все казалось, что вокруг витает запах кислого пота. Гадкий и едкий. И чем сильнее я терла кожу на бедрах, тем отчетливее его ощущала. Синяки за ночь проступили сильнее, став бордово-синими. По их очертаниям легко было определить, как мужчина хватал меня, раздвигая ноги. Я не чувствовала боли, а он, видимо, не контролировал силу.

Отбросив бесполезную мочалку, я принялась ладонями растирать мыло по внутренней части бедер. В отчаянье и вовсе налила пахучего геля для душа, но эффекта не было.

Все тот же кислый запах моего мучителя.

Опустив руки, прикрыла глаза. Вода струями стекала по моему телу, смывая мыльную пену. И вроде я должна чувствовать себя чистой, а никак. Потянувшись, повернула кран.

Продолжая сидеть, разглядывала с ненавистью многочисленные белые полосы на ногах. Большей частью на икрах. С того дня, когда на нас напали клоцки, прошло много лет. Разорванные мышцы мне зашили, раны потихоньку затянулись, оставляя шрамы. Но зараза осталась. Она медленно расползалась по телу, отбирая здоровье.

Клоцки — мутировавшие цепные псы хромов. Расы, которую не желали видеть ни в одной цивилизованной системе нашей галактики. Но они, как чума, появлялись на нелегальных станциях и кораблях, обращая население в жутких тварей. После них оставалась лишь смерть.

Я до сих пор не понимаю, как военные могли просмотреть их на отправленном на утилизацию корабле и как мы с Астрой выжили. Помню лишь, как проснулась, лежа на своей кровати, и увидела заплаканного отца с ружьем на коленях. Он думал, что мы с сестрой обратимся, и готов был убить нас, чтобы защитить маму и двойняшек. Лишить жизни одних дочерей, чтобы спасти других. Чудовищный выбор, но неизбежный.

Но обошлось.

Во всяком случае, мы так думали, пока не выяснилось: мои ноги заживают не так, как должны. Суставы распадаются, а кости деформируются. Каждый год мне делали операции, чтобы хотя бы внешне все выглядело нормально. Но процесс продолжался, и только в нашей семье понимали, что это зараза клоцков.

Возможно, ампутация — не такое уж плохое решение, раз уже в платной клинике поставили на мне крест.

Потянувшись за полотенцем, обтерлась и, вернувшись в кресло, оделась...

... В доме стало тише. Хлопнула входная дверь, и в окне мелькнули отец с сестрами. Работу никто не отменял.

— Лиля, милая, — в комнату заглянула мама, — я сбегаю к соседке. Она принесла партию консервов. В счет зарплаты им выдали. Продает дешево. Останешься одна...

— Мама, — я взглянула на нее и покачала головой. — Мне сколько лет?

— Ой, вы для меня никогда не вырастите. Я просто вас всех по очереди сдам мужьям и буду контролировать уже через них. В общем, завтрак на столе, и меня не теряй.

Я выдохнула и подъехала к рабочему столу. Все лежало так же, как я и оставляла. Недошитая рубашка и брюки.

В коридоре возилась мама. Наконец, щелкнул замок, и она появилась в окне. Помахала мне и побежала по дорожке, выложенной грубой бетонной плиткой.

Есть не хотелось, поэтому я развернула ткань, пытаясь вспомнить, что не доделала.

Мысли постоянно возвращались к Варшову. Запах навязчиво преследовал. Я осознавала, что его здесь просто не может быть, но не переставала морщиться. Взгляд падал на нижний ящик стола. Там лежал злополучный носитель с моим приговором.

В семье появятся деньги, уж Астра постарается. Только вот на что они пойдут? На образование Камелии и Петунии? Или, может, мама с папой хоть раз в жизни отправятся на отдых? Нет! Как только родители увидят медицинское заключение, начнется новый виток больниц и врачей. Все будет уходить туда, чтобы по итогу я все равно лишилась ног.

Пора признать, что я никогда не смогу ходить.

Дешевые косметические протезы и хорошая инвалидная доска на магнитной платформе, и все. Борьба окончена. Даже если кто-то заикнется о дорогих бионических протезах, то это все одно будет в разы дешевле.

Такая простая истина: нет ног и нет проблем.

Все, что нужно — уничтожить носитель. Солгать остальным, что изменений в моём состоянии нет. И позволить им жить счастливо. А как пойдут необратимые осложнения, так уже будет поздно.

Отец сдастся и согласиться на ампутацию.

Все выдохнут с облегчением. И вот тогда в нашей семье все наладится.

Как же страшно мне было в этот момент. Но я не могла позволить ради себя загубить жизни сестер. Просто это подло по отношению к ним.

Деньги будут, но на сей раз они пойдут на Камелию и Петунию. На маму, которая приковала себя ко мне и к стенам этого дома. Хоть мир посмотрит.

Да, видеть, как родные калечат свои судьбы, было куда страшнее, чем оставаться калекой самой.

Потянувшись, я открыла ящик и запустила в него руку, ища маленький прямоугольный носитель цифровой информации. В утилизатор его, и все.

Нащупав искомое, вздрогнула. Мой планшет запищал. Звук показался странным. Выпрямившись, сообразила, что номер, появившийся на экране, знакомым не принадлежит. Первая мысль — майор решил поквитаться. Но нет. Сигнал обозначался как межсистемный.

Протянув руку, я все же приняла вызов. И тут же замерла, чувствуя, как от волнения потеют ладони. На меня, улыбаясь, смотрел знакомый доктор. Нум дар Орш Соод.

— Здравствуй, Лиля, — орш слегка подался вперед. — Я правильно подсчитал? Сейчас ведь у вас утро?

Сглотнув, я только и смогла, что смущенно кивнуть.

Видимо, его моя реакция позабавила, потому как мужчина улыбнулся шире. А я краснела, глядя в монитор. Он вопросительно приподнял светлую бровь. Я сжала потными ладонями подол домашнего платья.

В голове крутились фразы, которые я могла бы сказать, да только язык к нёбу прилип от волнения. Мне позвонил самый сногсшибательный орш в нашей галактике. К тому же еще и доктор, а я сижу перед ним и как дурочка хлопаю ресничками.

«Он поздоровался, — шептал мне внутренний голос, — ответь ему тем же. Давай, открывай рот и выдавливай из себя: «Доброе утро, Нум»»

Но вместо этого я хлопнула губами, как рыбка, выброшенная на берег. Стоп! Но по имени и на ты к оршу может обращаться только родственница и любимая женщина.

А я ему кто? Родня? Значит, можно на ты. Или я не кровная сестрица...

Да какая сестрица?

Нум словно нарочно расправил плечи, демонстрируя мне широченную грудь, затянутую в белую ткань формы.

Какая у этого мужчины красивая фигура — улетели мгновенно куда-то мысли. А глаза, голубые на фоне черных белков.

— Лиля, вроде бы вчера ты смело со всеми нами разговаривала. А сегодня что случилось? — Он откинулся на спинку кресла и продолжал изучать меня.

Я прямо чувствовала его взгляд в районе своей скромной груди.

«А там же еле «двоечка» наскребается. Разочаруется же сейчас... Руки нужно приподнять, чтобы она больше казалась. У-у-у. Ну что за глупость лезет в голову»

— Добрый утро... То, есть доброе, — пропищала мышонком. — Доброе утро!

«Молодец! — завопил мой внутренний голос. — Ты это сделала!»

— А мужским вниманием ты, красавица, явно не избалована, — Нум склонил голову набок. — Тебе ведь уже девятнадцать, Лиля? По меркам людей вполне взрослая.

— Да-а, — я закивала. — Большая. Я большая...

— Какая же ты большая? — Он рассмеялся. — Маленькая. Я бы сказал — изящная крошечка.

Всё! Выносите мой мозг, он окончательно сломался. Речевой центр снова отбило наглухо. Я крошечка. Изящная... Я!

Лицо горело. Да просто пылало, пока я изо всех сил пыталась убрать с губ придурковатую улыбку.

Да я же серьезная и умная девушка. Откуда все это из меня лезет?

— Ухажёр есть? — Взгляд Нума скользнул ниже, и мне вдруг стало не по себе. — Или жених?

Смутившись еще больше, схватила лежащий рядом плед и спрятала под ним свои искалеченные ноги.

Реальность просто накрыла с головой.

— Вы звоните, потому что Астра просила? — Взяв себя в руки, поймала его взгляд. — Она переживает за меня, да. Но боюсь, что лечить меня поздно и не нужно. Ваше время явно недешево и...

— Нет, — мягко перебил он меня и, сменив позу, сел ровнее. — Астра со мной не говорила. Душу мы друг другу не изливаем и о личном мало беседуем. Скажу больше: ни твоя сестра, ни родители не знают пока об этом звонке, и мы можем сделать это нашей маленькой тайной. Номер я нашел в базе вашего поселения. Не нужно от меня ничего прятать, Лиля. Я все успел рассмотреть вчера. Расслабься.

Я снова растерялась. Выходит, это не Астра за меня хлопотала. А он сам. Но зачем? Наверное, этот вопрос как-то промелькнул в выражении моего лица, потому как Нум, перекинув толстую косу через плечо, поставил на стол локоть и уперся подбородком в ладонь. А после медленно пояснил:

— Ты мне понравилась, Лиля. Так бывает. Мужчина видит красивую, стройную женщину и теряет покой. Загадки здесь нет. Мне казалось, ты поняла мой интерес. Я его не скрывал.

Как же бешено стучало в этот момент сердце. Его биение отдавалось где-то в ушах. Тело одеревенело и не слушалось.

— А теперь скажи-ка мне, почему лечить тебя поздно? К чему эта фраза?

Я моргнула и покачала головой. Мысли вновь разбежались в разные стороны. Еще никогда я не чувствовала себя такой глупышкой неуклюжей. Представляю, как он сейчас разочаруется. Сидит клуша, рта толком раскрыть не может.

Я смотрела на него, не в силах ничего более или менее связанного ответить.

— Ладно, — он тяжело вздохнул, а у меня сердце пропустило удар. Вот сейчас он отключится и скажет: «Пустоголовая деваха». А после забудет, как меня там звали.

— Я... — голос предательски дрожал.

— С твоим лечением — это мы после разберемся, Лиля. Так есть у тебя жених? Ухаживает кто-то?

— Нет. Вы о чем? — Я сжала подлокотники кресла. — И не здороваются даже...

— Как же мне повезло, — Нум оттянул ворот белой формы корабельного врача, отчего две верхние магнитные пуговички на нем расстегнулись, демонстрируя мне гладкую кожу торса мужчины.

В животе снова вспорхнули неугомонные бабочки. Хоть дихлофос доставай и трави их всех. Думать адекватно только мешают. Великий космос, что он обо мне подумает!

— Лиля, а ко мне можно и на ты обращаться, — усмехнулся Нум.

— Потому что я родственница? — брякнула и язык прикусила.

Ну что за глупый вопрос.

— Нет, — он сложил руки на груди, — потому что ты красивая и непростительно свободная. Поэтому только на ты и по имени.

— И вы всем девушкам вот так разрешаете к вам обращаться? — выпалила я, костеря себя за несдержанность.

То слово не выдавить, то рот не заткнуть.

Что я за человек такой, а?

— Нет, только тебе. Но ты опять на вы.

— Нум, вы старше, — я пожала плечами.

— Но я еще и орш, а живем мы немного дольше вас людей. Поэтому разница в возрасте между нами комфортная, — он произнес это с таким довольным видом, что у меня в горле пересохло.

— Вы очень странный врач, — пробормотала, желая схватить хоть что-нибудь и помахать в лицо, чтобы остудиться.

— Кроме того, что я врач, Лиля, я еще и мужчина. Что ты так робеешь? Расслабься, девочка, и перестань комкать свое покрывальце. Выдохни. Расскажи, что ты делала, когда я с тобой связался?

Мой взгляд невольно метнулся к нижнему ящику стола, в котором так и остался носитель. Стало не по себе. Наверное, нужно было достать его и показать Нуму, но тут же появилась иная мысль — он может рассказать родителям или Астре.

А этого мне совсем не хотелось.

— Ты стала очень серьезной, малышка. Что тебя так растревожило? Это связано с тем майором? Забудь о нем. Считай, что этого человека не существует вовсе. Ваши пути никогда больше не пересекутся.

Откинувшись на спинку инвалидного кресла, расправила плед, укутав ноги, и взглянула на экран планшета.

— Лучше вы расскажите о себе, Нум, — наконец нашлась я. — Ваша жизнь наверняка интереснее моей.

— Да, но меня-то интересует твоя, — он удобнее развалился в своем кресле. — Я вижу вокруг тебя ткань, нитки и что-то ещё довольно любопытное. Ты шьешь? И насколько хорошо у тебя получается?

Я невольно выдохнула. Разговор плавно переходил в безопасное для меня русло.

Запинаясь и стараясь не выглядеть совсем уж нелепо, я рассказывала ему о своем маленьком деле, которое и бизнесом-то сложно назвать. Испытывая неловкость, объясняла, что перешиваю старые вещи, обходя стороной вопрос — где я их беру.

Никогда еще мне не было так стыдно оттого, что родилась я на планете-свалке. Понимала — не моя в том вина, и не родителей, которые появились на свет в этом же поселении в единственном фельдшерском пункте. Но вид орша — красивого, образованного, холенного — словно оттенял мою реальность, демонстрируя всю ее убогость.

А он... А Нум, кажется, и вовсе ничего не замечал.

— Ты сама решила научиться шить или подсказал кто? — задавая очередной вопрос, он завел руки за голову, разминая шею.

Китель на его груди натянулся и расстегнулись еще две магнитные липучки, бессовестно обнажая торс мужчины. Мускулы заиграли, вгоняя меня в легкий транс. Бронзовая кожа притягивала взор. Какая возмутительная стыдоба! Жаль, что остальные пуговицы на месте. Так и хотелось потянуться и распахнуть там все. Раз уж демонстрирует себя, так не кусочками, а всего и сразу.

Ой, вроде собранные в кучку мысли снова растеклись кто куда. Закрыв рот, я хлопнула ресничками. Раз, другой... Во рту пересохло, а бабочки в животе просто передохли от визуального оргазма. В общем, ну просто прелесть, какая дурочка сижу.

— Лиля, — Нум мило рассмеялся, — красавица, ты опять замерла. Что-то не так?

«Да все не так! — завопил мой внутренний голос. — Что ты там весь такой красивый спрашивал?»

Подняв руки, я прижала их к пылающим щекам.

А что он спросил? Великий космос, я забыла. Черная дыра у меня в голове, а не мозги!

— А-а-а, — открыв рот, я судорожно соображала, что выдать ему в ответ. И не придумала ничего лучше, как простое: — Да.

— Что «да»? — Нум хитро прищурился.

Он будто вел какую-то игру. Мне неясную и совсем непонятную. Но судя по довольному выражению его лица — он точно обыгрывал меня. Вот же...

— Эм-м-м... — Ну, что оставалось, кроме как мычать?

Я поджала губы и взглянула в окно. По улице пронеслась стайка ребятни с мячом.

— Лиля, ты хорошо себя чувствуешь? Не выспалась или что? — Нум подался вперёд, возвращая к себе мое внимание. — Я спросил, ты сама решила шить или кто подсказал?

— Зачем вам это? — не выдержала я. — Только честно!

— Я уже сказал, — он развел руками, — ты мне понравилась.

— Нум! Прекратите! Это нехорошо с вашей стороны так дурить мне голову. В том кабинете присутствовали мои старшие сестры. Мы все в маму. Внешностью схожи, но у Камелии и Петунии есть кое-что, чего у меня уже не будет. Здоровье! И я никогда не поверю, что взрослый, состоявшийся мужчина будет смотреть на меня, когда рядом есть они. Красивые и полные сил, не прикованные к креслу, — я ударила ладонями по подлокотникам. — Я же не вчера родилась! Прекрасно вижу, как реагируют на меня друзья сестер. В лучшем случае просто не замечают. А в худшем — кривятся, прячут взгляд, словно я не инвалид, а клоцк с вывернутыми в суставах ногами, руками и лысой головой. Я вот именно им себя и ощущаю порой. Не люблю вранья, пусть даже безобидного. Зачем вы тратите сейчас на меня свое время, Нум? Только правду! Это все же Астра, да? Или вы проверяете, что за семья у жены вашего младшего брата? Вы ведь старший среди них, это чувствуется...

— Все сказала? — вопреки ожиданиям орш тихо рассмеялся, мягко обрывая мою обличительную пламенную речь. — Наивность — это не недостаток, а быстро ускользающее достоинство молодых женщин.

Обхватив подбородок рукой, он аккуратно растер его большим и указательными пальцами. Я же уставилась на мизинец мужчины. Кольцо оршей. То самое, которое он когда-нибудь наденет на пальчик своей возлюбленной. И мне ею никогда не стать.

— Зачем вы позвонили, Нум? — в моём голосе зазвенела детская обида.

Нет, не на него, а на судьбу, которая так жестоко со мной обошлась. В этот момент что-то запиликало на его столе. Нум повертел головой, протянул руку и активировал связь.

— Брате-е-ец, — простонал некто плаксивым голосом. — Они все сговорились! Никто не дает мне номер тех красивых лапушек, сестричек Астры. Я знаю, у тебя есть координаты их отца. Продиктуй мне, чтобы я отыскал их самую младшенькую красотуличку...

— Кирроси, — голос Нума стал ледяным, а взгляд суровым. — Если я прознаю, что ты сунулся к Лиле — голову тебе откушу. Ты меня понял? И тебя ни Лэксар, ни Маэр не спасут. И ноги вырву, и по голове настучу, да так, что бабуля родная не узнает.

Медленно проговорив все это, он перевел взгляд на меня. Сглотнув, я поежилась.

— Э-э-э, — замычали где-то там. — Ну, нет... Вы, жердины оршанские, оставьте мне эту сестричку! Астра сказала — она шить уме-е-ет. Мы просто созданы друг для друга! Дай, номер, не заставляй меня взламывать базы Цереры!

— Утрись, братишка! Пока ты ищешь, я уже рассматриваю, на чем и как она шьет, — Нум мягко рассмеялся и подмигнул мне.

— От тебя я такой подставы не ожидал! Как ты мог, Нум?! — Страдания этого странного Кирроси набирали обороты. — Она просто женщина-мечта!

— Для тебя мечта, меньшой, а для меня — уже реальность. Сунешься и столь милым, как Лэксар, я с тобой не буду.

Потянувшись, Нум отключил связь и, отодвинув кресло, сложил ногу на ногу. Склонил голову набок и приподнял бровь.

— Мир людей и оршев во многом не схожи, Лиля. Менталитет, традиции, культура — не пустые слова. Ну хорошо. Не желаешь верить, что интерес у меня к тебе мужской и весьма конкретный, так зайдем с другой стороны. Как насчет приятного общения, детали которого мы никому не расскажем?

Я выдохнула и снова выглянула в окно.

— Мама возвращается, — пробормотала, высмотрев ее на узкой дорожке. — У нас сегодня консервы на ужин. Наверное, с картошкой. Такая глупость. Но Нум улыбнулся и кивнул.

— А мы все молимся на твою сестру и ее теплицу. До появления Астры и синтетическое мясо за праздник было. Сплошные белковые бульоны. Я как врач, конечно, понимаю, что оно полезно, но до чего же противно.

Мама помахала кому-то рукой, и в поле моей видимости появилась соседка. Ясно! Все поселение будоражит один вопрос: куда же нас увозили военные и почему вернули так быстро.

Вспомнив кое о чем, я принюхалась.

— Запах исчез, — взглянув на мужчину, просияла. — Как проснулась, всюду ощущала его вонь. Кислый гадкий запах немытого тела. А теперь его нет.

— Этот майор... Как далеко он зашел? — глаза Нума снова заледенели. — Дальше, чем мне хотелось, но недостаточно, как желалось ему, — ответила неоднозначно. — И зря вы так. Бульон — это вкусно. У нас он тоже бывает, но редко. Наш разговор не отвлекает вас?

— Нет, но я вижу, как тяжело тебе. Смущаешься и краснеешь. Жмешься и отводишь взгляд. Да, иногда я бываю слишком прямым. Хотя это больше необходимость. Три холостых брата, два желающих срочно жениться пилота как-то мотивируют идти на пролом, Лиля.

— Нум, неужели Камелию и Петунию уже просто разобрали, и вам досталась я? — Да, я пошутила и ожидала, что он рассмеется, но выражение его глаз стало совсем колючим.

— Я так и не понял, кто там кто из твоих сестер, — четко проговорил он, глядя в монитор. — С первого же мгновения меня заинтересовала только одна девушка. Это ты, Лиля. И мне неприятны твои слова, они обижают и меня, и тебя. Что же считай, что я с этого дня твой личный врач. Будем пока на расстоянии разбираться и с твоим физическим, и с душевным здоровьем.

Щелкнул замок, и из коридора раздалось громкое:

— Лиля, милая, я дома. Принесла вкусненькое. Твоя любимая рыбка в собственном соку. Килька!

Нум замер, усмехнулся, а после прошептал:

— Забей мой номер в память планшета. Я еще сегодня позвоню.

— Зачем? — выдохнула я тихонько.

— Буду лечить, покорять и соблазнять, — подмигнув, он отключился, оставляя меня в полном смятении.

***

Всю ночь я ворочалась, пыталась устроиться удобнее и, закрывая глаза, заставляла себя спать. Но куда там. Мысли неслись вскачь, пытаясь обогнать трепыхающееся сердце. Память без устали подсовывала мне образ светловолосого орша.

Я представляла, как он будет выглядеть, если распустить его толстую длинную косу, которая, вопреки всякой логике, не делала его более женственным, а добавляла суровости. Мужественности. А эти голубые глаза на фоне черных белков? Как они смущают. Опаляют. А пуговички на его кителе, такая жалость, что они не расстегнулись все, но и увиденного мне хватило, чтобы потерять покой.

Повернувшись на другой бок, прикусила губу.

Интересно, какие ощущения испытаешь, если проведешь по широкой груди Нума ноготками? Так ли гладка его кожа, как кажется? А ниже что? М-м-м...

Наверное, кубики пресса, ну хотя бы два, а лучше четыре. Умен, красив...

Не выдержав, распахнула глаза и уставилась на свой планшет. Так и не перезвонил. Да, я ждала, даже сейчас появилась мысль, что придет вызов, а я не проснусь. Вдруг он решит, что я не желаю с ним больше общаться, и не станет предпринимать больше попыток связаться со мной.

Сев, потянулась за планшетом и проверила заряд. Полный. Снова легла и выдохнула. Понимала, что веду себя глупо. И наивно. И вообще по-дурацки, но ничего с собой поделать не могла.

***

Утро, как порой бывает, наступило внезапно. Из коридора до меня донеслась отборная ругань Камелии, вопли нашей кошки и визг Петунии. Дверь в мою комнату распахнулась, и, буксуя на скользком полу когтями, виновница переполоха влетела внутрь. В один прыжок преодолела пространство от порога до моей кровати и притаилась в одеяле, активно размахивая хвостом.

— Моя сумочка!!! — кричала Камелия. — Смотри, что она с ней сделала! Разодрала всю в клочья.

— Коше нужно точить когти... — попробовала оправдать проделки своей любимицы Пети.

— Об мою новую сумочку?! — взревела Камелия. — Да я в нее даже не всю косметику сложила — переживала, вдруг внутри испачкаю. И что? Что теперь?

— Купол потрескается и осыплется осколками! Солнце над нами засияет... Что еще может теперь произойти, Ками! Великий космос, это просто сумка, у тебя таких полный шкаф! Ну не брендовая же, а так, подделка с Реи. Ну правда, сестренка.

В ответ наша модница лишь фыркнула и, громко топая, удалилась на кухню. Петуния, видимо, пошла вслед за ней. Они обе спешили на работу, и на ссору просто не оставалось времени.

— Наделала дел, да? — шепнула я, почесывая лохматую проказницу за ухом.

Она громко заурчала и упала всем своим немалым весом на мои ноги. Я прислушалась к своим ощущениям. Боль. Слабая, но все же. В районе голени. Ныла сама кость. Неприятно покалывало кожу.

Это могло означать только одно — снова пошли изменения в костных тканях, а значит, пора в больницу записываться на дорогостоящий курс блокирующих препаратов и лазерной коррекции деления соединительной ткани. Перед глазами ярким пятном встал прошлый счет, который выписали родителям. Две отцовские зарплаты. А после был пустой холодильник и трясущиеся руки матери. Мы даже спрашивать боялись, что у нас будет на ужин. Переживали за нее.

Сглотнув, я качнула головой. Нет, довольно. Моя жизнь и моё здоровье. И я сама решаю, что делать с собственными ногами. Привстав на локтях, спустила ноги на пол и потянулась за креслом. В этот момент ожил мой планшет. Весело запиликал и выдал на экране незнакомый мне номер. Откуда сигнал — непонятно. Не определила его система.

Нахмурившись, я решила не отвечать. Да мало ли.

***

Умывшись и приведя себя в порядок, привычно зашла на кухню. Мама крутилась у плиты и весело трещала с кем-то через настенный визор. Но, заметив меня, она скомканно попрощалась, видимо, с одной из соседок, и отключила связь.

— Донимают вопросами? — поинтересовалась я, криво улыбаясь. — Или выведываешь, какие последние сплетни о твоих дочерях по нашему поселению гуляют?

— Ой, что там выведовать? — она засмеялась и махнула рукой.

Ясно, что я попала в точку.

— Ну и делись с младшенькой. В какую передрягу лезет Петуния и кого отшивает Камелия? — подкатив к столу кресло, схватила бутерброд с килькой. — Одна я у тебя, мамочка, путевая и до неприличия скучная.

— И хвала Вселенной! — проворчала она. — Петуния собирает подписи за то, чтобы организовать у нас живой уголок. Или теплицу там какую-то из найденных в отсеках утилизации цветов.

— Ну, так хорошее дело, — я пожала плечами, не понимая, в чем проблема. — Дети хоть на зелень посмотрят и руками потрогают.

— А проблема, доченька, в том, — она поставила передо мной кружку с ромашковым чаем, — что нужны дополнительные сотрудники, кто будет эту самую зелень целенаправленно искать. А это дополнительные рабочие места и оклад. А ты знаешь, какое у нас щедрое руководство.

— Ну да, — я откусила от бутерброда, отправив в рот рыбку, и запила чаем. — На нее опять начальник смены зуб точит?

Мама закивала и тяжело вздохнула. Хотя, по-моему, уже давно бы привыкнуть пора. Пети найдет кого защищать даже там, где и вовсе ничего не ползает, не растет, и не пахнет. Отыщет вымирающий вид бактерий и развернет свою «зеленую» деятельность.

— А Камелия что? — вспомнила я и о старшей из двойняшек.

Уж больно нервная она с утра была. Видимо, и там не все спокойно на личном фронте.

— Рассталась с неким Рамилем. Ты слышала о нем? — она обернулась и застыла с ложкой в руках.

Я призадумалась и покачала головой.

— Тамас, помню, был... — пробормотала я как-то неуверенно. — Он, видимо, уже всё? В отставку!

— В кого она такая вертихвостка? — Мамуля закатила очи к потолку и, заметив там мошкару, нахмурилась. В её руке тут же появился безопасный баллончик для борьбы с насекомыми. — Вот взять меня: один ухажер, он же первый жених и единственный муж.

— Скучно вы живете, маменька, — дожевав бутерброд, я подтащила к себе всю баночку с килькой и вооружилась вилкой. — И не трогай мушек. Они там не просто так сидят. Их Пети приволокла в банке. Что-то там они ей опылять потом будут.

— Что?! — Мама громко сглотнула. — Этого мне ещё не хватало, а потом вынимай эту дрянь из продуктов. Бабочек для опыления пусть с Земли выписывает. А этих на моей кухне не будет!

Вытянув руку, она распылила аэрозоль.

— Как вам не совестно, маменька, — пожурила я её. — И это родительница нашего защитника живой природы! Позор!

— Ешь давай и дошивай рубашку — за ней в обед придут, — пробубнила истребительница мошкары и вернулась к своей кастрюле.

Похоже, на обед у нас сегодня суп.

***

Мое беспокойство нарастало. Выставив перед собой планшет, я пыталась строчить швы как можно аккуратнее. Следила за стежками, но взгляд постоянно останавливался на черном экране.

Не звонит.

Наверное, он действительно удостоверился, что с сестрой жены его брата всё хорошо, и забыл, как зовут меня. Пофлиртовал и ладно. А я уже придумала себе красивую сказку о настоящей любви, а теперь сижу здесь как на иголках и разочарованно вздыхаю.

Ну, не дурочка ли?

— Лиля, будь реалисткой! Где ты, а где этот мужчина? Ага, размечталось дитя помойки, чтобы взрослый, состоявшийся врач-красавчик вдруг не заметил Камелию, а пал к твоим ногам. Ты совсем наивна! Аж стыдно.

Нет, ну разговаривать с собой — это странно. Но когда у тебя единственные подруги — родные сестры, то приходится прибегать к таким крайностям порой.

Тяжело вздохнув, отрезала нить и разгладила ровную строчку. Красиво вышло. Рубашка шилась сыну маминой подруги, он в этом году заканчивал школу и готовился к выпускному. Танцы, банкет, вручение аттестатов... Всё то, чего у меня не было.

Нет, я пробовала учиться наравне со всеми. Но постоянно сталкивалась с трудностями. Узкие проходы между партами, не проходила ни доска, ни кресло. Крутые ступеньки. Насмешки одноклассников... Сестры постоянно бегали и договаривались за меня то с учителями, то с учениками. Порой и просто тумаков моим обидчикам отвешивали. Но я понимала, что всё это неправильно, и в старших классах попросилась на дистанционное обучение.

Никто возражать не стал. Я слушала материал через планшет, сидя за своим столом в комнате. А выпускной... Я не посчитала нужным там появляться и привлекать внимание. Подруг у меня так и не появилось среди одноклассников, особых успехов в учебе не добилась.

Всё прошло мимо меня. Да и пусть.

Сложив рубашку, убрала её в вакуумный пакет и пока оставила его незапакованным.

Экран планшета засветился. Послышался рингтон, а после появился и номер. Мое сердце пропустило удар и разочарованно заныло.

Не Нум. Опять кто-то неизвестный.

Собрав всю смелость в кулак, шумно выдохнула и активировала вызов.

— Лапушка ты моя ненаглядная! — раздалось на всю комнату. — А я к тебе с утра пробиться не могу. О-ля-ля, да у тебя и правда швейка. Ну, покажи мне всё. Срочно! Брючки ручной работы, ты просто обязана уметь их шить...

Опешив, только и смогла, что бестолково несколько раз моргнуть и вопросительно приподнять бровь.

— Вы, кажется, Кирроси? — выдавила из себя.

— А кем мне ещё быть? — этот белобрысый чудик от возмущения сложил руки на груди. То ли обидеться решил, то ли оскорбиться, но надолго его не хватило, и он снова подался вперёд, чуть ли не вылезая из моего планшета в комнату. — Ой, какой же я счастливый стал с твоим появлением! Как же я мечтал встретить такую красотуличку, да с такими умелыми ручками.

Вот он вроде о шитье говорил, а я нечто пошлое в каждом слове улавливала. А от его речей за минуту буквально зад зазудел, видимо, слипаться начал от той сладкой патоки, что он источал.

— Господин Кирроси, — пробормотала я растерянно. — А...?

И спросить-то у него нечего. Чего звонит, и так понятно, и в то же время совсем ничего не понятно.

— Лиличка, я сегодня вот как знал — свои счастливые носочки надел. Уверен был — дотянусь до тебя. А ты случаем женихом не обременена? Ну там ухажеры и все дела. Нет, не то чтобы я конкурентов боялся, просто не люблю вот это всё. Мужские слёзы обиженных и брошенных. Объясняй им потом, что ты во мне нашла, а в них не увидела.

— Что?! — Я просто опешила от его самоуверенности. — Кирроси, вы вообще о чем?

— Я? — Он уставился на меня красивыми, словно подведенными, голубыми глазками. — О браке, конечно. Ты же выйдешь за меня замуж? Да, конечно, выйдешь, что там. Я видный, привлекательный, умный...

— ... и безумно скромный, — закончила за него.

Странно, но разговаривая с этим братом мужа сестры, я совсем не испытывала того трепета и волнения, которые были с Нумом. Кирроси скорее меня шокировал и веселил.

— Вот, — он сделал красивый жест рукой, — ты уже видишь во мне только положительное. Так как? Выслать тебе кольцо с доставкой? Там сама на пальчик наденешь и активируешь. Ничего сложного. А пока перейдем к главному — где оно всё? Это богатство ручной работы. Показывай всё!

Он, словно пиранья, рыскал взглядом по комнате. Я же рассматривала его. Да, смазлив, и даже очень. А ещё двуличен. Уж не знаю, откуда у меня возникло это чувство, но дурачком этот сакали явно не был.

Что-то смущало. Бросив на него ещё один внимательный взгляд, сообразила, что именно. Форма! Он сидел передо мной в кителе инженера-моториста. То есть начальник Астры. Кто попало, такие должности, как у него, не получал.

Там образование и интеллект ого-го.

Да и глаза очень умные.

— Лиля, я жду? — он снова надулся и сложил руки на груди.

Всмотрелся в моё лицо и улыбнулся.

— А ты и правда очень хорошенькая. Нет, ну Нуму, конечно, пришло в голову жениться. Достало на корабле с нами болтаться, а повода домой свалить найти не может. Ну и, видимо, решил, что семья — веская причина вернуться на твердую землю. Но к кому попало он тоже клеиться не стал бы. Красивая ты, если присмотреться.

И вроде ничего такого он не сказал, а у меня затылок холодным потом прошибло. Это, что получается, Нум мне зубы заговаривал, потому что ему срочно домой охота, и в принципе любая сойдет... лишь бы сговорчивая и долго не сопротивляющаяся его уговорам. Тогда да, с этой точки зрения я в глазах красивого орша беспроигрышный вариант. Куда проще вскружить голову девушке-калеке, чем её старшим здоровым сестрам.

— Лапушка, да отомри ты! Хвастайся своими трудами! Ну? Что ты шьешь, показывай.

— Ничего, — тихо прошептала, чувствуя, как к глазам подступают горькие слёзы разочарования. — Извините, Кирроси, но я слегка занята. Ничего особенного я вам показать не могу.

— Ой-ей-ей! — он резко подался вперед. — Кажется, я ляпнул чего-то не то. Нет, ну погоди, лапушка. Выдохни и расскажи мне, что не так. Замуж за меня не хочешь, да? Не проблема — немного пообщаемся и передумаешь. Что я себя не знаю?! Покорю! Ну, улыбнись.

— Извините, но мне правда некогда, — я потянулась к планшету, чтобы отключить связь, но остановилась и зачем-то добавила: — И передайте Нуму, чтобы не связывался со мной. На роль «абы кого в жены» я ему не гожусь. Хлопотно со мной.

— Оля-ля, — он буквально впился в меня взглядом. — Кажется, мне конец. Нет, погоди, Лиля. Я не то тебе наговорил. Погоди...

Слушать не стала. Просто сбросила вызов. А после, спрятав лицо в ладонях, горько заплакала.

***

Время тянулось бесконечно долго. И вроде столько дел переделала: на столе прибралась, собрала выкройки, расставила нитки и разложила по местам иглы. А отец и сестры все не шли на обед.

Поглядывая в окно, я сматывала обмерочные ленты. Да, на развитых планетах давно уже использовали специальные визоры, которые сразу выдавали все параметры тела человека. Но на Церере цивилизация застыла в своем развитии, недалеко уйдя от докосмической эры. Так что все мои швейные сокровища с легкостью помещались в один пластиковый контейнер с ярко-фиолетовой крышкой, который я ставила на полку в шкафу.

Откинувшись на спинку кресла, взглянула на экран планшета.

Да, ждала.

Ругала себя за слабость и наивность. Обзывала последней легковерной дурочкой, утирала слезы и все равно не могла решиться протянуть руку и убрать планшет в стол.

До недавнего времени мне звонили только сестры и то из жалости. Я так хотела, чтобы у меня был свой модуль связи. Просила у остальных, чего уж там. Казалось, вот появится у меня это приложение и все. Будут и друзья. Все дело в том, что мне некуда звонить. Но когда я получила его, выяснилось, что общаться мне по нему не с кем. Иллюзии разбились о суровую действительность.

Маленькая красная кнопка днями бестолково подмаргивала. А в память я смогла вбить всего шесть контактов: сестры, папа, мама, да Белладонна. Наша родственница проживала за три дома отсюда. Видя моё уныние, Петуния именно с ней пошла на сговор и непонятно, какими силами уломала звонить мне хоть раз в день. Конечно, я понимала все. Их действиями руководила жалость, но все же я была рада.

И вот через столько лет появился Нум. Маленькое оконце в огромный мир чуть расширилось, впуская кого-то чужого. Того, кто не смотрел на меня с затаенным сочувствием в глазах.

Но стоило мне поверить в это чудо, как экран погас. Хотя был ещё и Кирроси. Он не показался мне плохим или хорошим. Странный. Не от мира сего. Чего хотел — неясно. Лишь душу вывернул правдой о старшем брате. Лучше бы молчал и не портил сказку.

— Милая, там за рубашкой пришли? — В комнату заглянула мама и нахмурилась, глядя на чистоту, царившую вокруг. — У тебя что-то случилось, Лиля?

— С чего ты взяла? — Улыбнувшись, я повернулась к ней.

— Ты хватаешься за пылесос и тряпки, только когда переживаешь о чем-то, — выдала она. — Что не так, цветочек?

— А что так, мама? Я калека, прикованная к креслу без права выбраться из него. Ни друзей, ни будущего. Только и всего. А так все у меня прекрасно. Вот рубашка. Мерить её сын твоей знакомой, конечно, не будет. Он вообще не захочет смотреть на «безногую» и умчится отсюда сломя голову.

— Лиля, — мама прошла вперёд и прикрыла дверь. — Что стряслось, милая? Рассказывай. Не держи в себе. Откуда такая злость?

— Ничего, — я пожала плечами и улыбнулась. — Правда, ничего. Просто надоело делать вид, что не замечаю отношения других к себе. Наверное, я окончательно выросла. Розовые очки треснули, и стекла выпали. Оказалось, что по небу не летают единороги, а чудес и принцесс не существует. Неси им рубашку, мама. Со мной и правда все хорошо. Отдохну немного и снова буду источать позитив. Обещаю.

Она поджала губы. А я уже пожалела о своей несдержанности. Чего валить с больной головы на их здоровые? Взяв пакет с рубашкой, протянула ей.

— Лиля, я понимаю... — она старалась подбирать слова, но мне сейчас не нужны были задушевные беседы.

— Мама, я тебя очень люблю и знаю, что ты обо мне переживаешь. Но я имею право просто устать от всего и побыть немного злой на этот мир. Не держи наших гостей в коридоре. Дома пусть наденет рубашку, если что не так — принесут.

Она тяжело вздохнула и, взяв у меня пакет, развернулась.

— Папа с девочками задерживаются на час. На заводе аврал. Сбой в расписании полетов и прилетели сразу четыре мусоровоза. Разгружают. Но есть и хорошие новости. Белладонна звонила...

— Белла? У нее есть ткань? — Я оживилась и села ровнее.

— Да, она вытащила сегодня во время этой неразберихи большое количество новых обрезов ткани. Говорит, некоторые даже в упаковке. Вечером она ждет тебя в гости.

— Уже хорошо, — я в предвкушении потерла ладони. — Пусть и единороги над куполом не летают, зато родня с липкими руками в наличии имеется.

—- И все же, Лиля, я надеюсь, что ты ничего от меня не скрываешь, — она одарила меня строгим взглядом.

— Ну что ты, — я натянула фальшивую улыбку. — Открыта как книга на древнекитайском языке. Читай кто хочет.

Возмущенно вздохнув, мамочка все же покинула мою комнату.

Усмехнувшись, я снова невольно взглянула на планшет. Увы. Все тот же черный экран. Расслабившись, прикрыла глаза. Мелькнула мысль: вот бы встать и пройтись по улице. Не мучаясь, выбирая маршрут с ровным дорожным покрытием. Не застревая колесами в выбоинах. Не чувствуя себя униженной при этом.

Просто встать и пойти гулять. Ногами.

Заныла поясница, напоминая, что «гулять» — это не про меня. Боль показалась сильнее обычной. Тянущая и резко отдающая в позвоночник.

Выдохнув, я села ровнее.

Делать было нечего. А время все тянулось, как патока, вводя в уныние.

Хоть вой.

Сложив руки перед собой, опустила голову, уперевшись лбом в ладони.

«... Да, Белла, совсем она приуныла. Позвонила бы ты ей. Подружки ведь. Она так обрадовалась, что у тебя ткань для нее...» — коснулось тихое моего слуха.

Ясно, мама не успокоилась, а пошла за подмогой. Бедная Белла. Я уже видела, как она сидит сейчас под каким-нибудь тяжелым агрегатом. Вся в масле, на голове каска, в одной руке здоровенный металлический ключ, а в другой планшет. И выслушивает, как мне плохо живется. А у самой поди все стопы в мозолях от неудобных сапог.

Белла была, как говорят, «с золотыми руками». Чинила даже то, что, сойдя с конвейера, ни секунды не проработало.

«... Позвонишь?... Ой, спасибо тебе, родная. Зашла бы хоть в гости как-нибудь. Совсем дорогу к нам забыла...»

Я тяжело вздохнула и сильнее зажмурила глаза. Мама есть мама. Буду знать, как на жизнь жаловаться.

На кухне снова загремела посуда. А я все сидела и не двигалась. Боль притупилась, но не ушла. По-хорошему мне бы лекарство принять. Но это нужно ехать за стаканом с водой. Мама увидит, начнутся расспросы. И снова врать, что со мной все хорошо. Что ничего меня не мучает.

Устала. От всего устала.

Планшет ожил и запиликал.

Не желая шевелиться, активировала звонок голосом:

— Принять вызов... Белла, я все слышала. Знаю, что мама тебе нажаловалась на моё настроение и стребовала с тебя поговорить со мной. Но давай вечером. Я приеду к тебе в гости. А сейчас языком тяжело ворочать. Спина болит, сил нет. Только маме не рассказывай.

— Я пропущу момент с твоим настроением, Лиля, и перейду к главному — где и как давно болит?

Услышав знакомый мужской голос, я вздрогнула и подняла голову. На меня, не мигая, смотрел Нум.

Я растерялась. Хлопнула несколько раз ресницами, открыла рот и поняла — не знаю, что ответить. Ну разве что...

— Добрый день, господин Орш Соод!

— Кто?! — Вот теперь глаз дернулся у него. — Этого ещё не хватало. Нум я, Лиля. Нум! Что за боли и как давно?

Он пристально разглядывал меня, будто пытался рентгеном просканировать. Межзвездное виртуальное МРТ по оршански.

После внешнего осмотра Нум нахмурился ещё больше.

— Лиля, я ведь и маме твоей могу позвонить. Спросить, как у них у всех дела, и невзначай о тебе разговор завести. А после намекнуть, что не мешало бы мне заняться твоим здоровьем. Лично! Но тогда все заключения попадут в их руки...

— Не надо! — выпалила я и нарвалась на его довольную улыбку. — Вы меня развели?!

Моему возмущению не было предела. Ну прямо как Астра в детстве. Или сделаю, как она сказала, или через маму. Нет, ну...

— Не стыдно? — Я подалась вперёд. — Я уже давно выросла... Нум. И моё здоровье касается только меня...

— А родители так... мимо проходили? — Он приподнял бровь, явно подначивая меня.

— Мне девятнадцать! — Я сложила руки на груди. — В этом возрасте мама уже держала на руках Астру и была беременна двойняшками.

— Ну, в способностях твоего отца я не сомневаюсь! — Нум важно закивал. — Мужик знает, как крепко привязать к себе любимую женщину. А хочешь и у нас ребенок будет? И двадцати тебе не исполнится. Управлюсь влёт!

У меня после этих слов пар носом пошел. Я ему об одном говорю, а он все переиначивает. И сидит весь такой... Мой взгляд скользнул на его форму. На этот раз пуговичкам расстегиваться не придется, потому что он их вообще не застегнул. Из-за полы белого кителя стыдливо выглядывали кубики пресса.

— Лиля... — тихо позвал Нум, видимо, заметив, что мысли мои поскакали куда-то мимо его вопроса.

— У-у-ум, — неоднозначно промычала я и, попытавшись сесть ровнее, поморщилась от мгновенной вспышки боли.

Замерев на несколько мгновений, подождала, пока она утихнет, и выдохнула. Конечно, Нум все это видел. Облизнув губы, я отвела взгляд и, пока он не начал первым, выпалила, не думая.

— Ваш брат рассказал, почему вы позвонили мне. Не хотите дальше служить на корабле и ищете повод вернуться на родную планету.

Он удивился. Снова приподнял светлую бровь. Что-то непонятное пробубнил. А после, подняв ладонь, почесал висок. Всё это выглядело весьма забавно. Кажется, я его озадачила.

— Ну, в некоторых моментах это близко к правде. Летать устал. Но ты здесь каким боком?

— Причиной, чтобы вернуться, может быть брак. Вам срочно нужна жена. А калека — безотказный вариант. Такая уж точно на всё согласится ради одного лишь внимания со стороны мужчины, — вывернула я на него всю правду и уставилась на дара орш Соода, который мне в этот момент карася напомнил. Большого, глазастого и крайне удивлённого.

Он несколько раз открыл рот, а после просто развел руками, переваривая мои слова.

— Лиля, милая, — мама открыла дверь в комнату и заглянула. — Папа звонил. Не придут они на обед. Не отпускают их. Ты, если суп хочешь, так ешь одна.

— Нет, мам, — я покачала головой. — Пока совсем не хочется. Я плотно позавтракала...

— Да где плотно? — Она подалась вперёд. — Три кильки и ломтик хлеба. Это твоё плотно? Ты в последнее время совсем ничего не ешь. Я же вижу. В тарелке ковыряешься и все отправляешь в утилизатор. Милая, если тебе нехорошо...

— Со мной все в порядке. — Выпалила я, боясь, что она взглянет на экран планшета. — Правда, ма. Ничего не болит и не тревожит. Даже ноги по утрам не сводит.

— Из больницы должны были прислать результаты анализов, — она не желала успокаиваться, а я уже пожалела, что не пошла есть этот суп.

— Они уже пришли, все в пределах нормы. Как и всегда, — я улыбнулась. — Ну, ма, я веду сидячий образ жизни. Не двигаюсь практически, естественно, ем меньше работающих физически сестер. Ну чего ты?

Знала, что врала, и тошно оттого было. Но успокаивала мысль, что им же всем от этого в итоге лучше будет.

Мой взгляд скользнул на экран. Нум сидел и внимательно слушал весь наш разговор.

— Может, ты и права, дорогая, — мама тяжело выдохнула. — Я всё успокоиться не могу. Когда тот жирдяй унес тебя от нас, явно обозначив для чего... В душе что-то надломилось. Не представляю, как бы мы пережили, если бы он смог совершить то, что задумал. Бедные девочки... На них в тот момент смотреть было страшно. И это еще Астра не знает.

— И не узнает, — с нажимом произнесла я. — Пережили бы, мама, и не сломались. Я не сахарная. Не слабее остальных. И я правда поем, но чуть позже.

— Хорошо, — она улыбнулась и тихо вышла.

Я же, сжимая ладони в кулаки, не знала, куда себя деть от стыда.

— И как давно ты вот так обманываешь близких о своем состоянии, Лиля? Ты что задумала, девочка моя?

— Я не ваша, — тихо шепнула, поднимая взгляд выше планшета. — Я понимаю, что вам нужно домой, но не готова стать вашей супругой на три дня. Раз годится любая, то и...

— Я сейчас и правда обижусь. Неужели ты вот так обо мне думаешь? Что за брат — спрашивать не стану. Язык, что дворовая метла, только у одного из них, но и она не метет понапрасну. Решил меня устранить, значит. Засранец мелкий. Что же, выведем его сейчас с тобой на чистую воду? Подыграешь мне, красивая моя? Посидишь, послушаешь, выводы сделаешь, вот как я. Но прежде ты мне ответишь — есть ли у тебя обезболивающее? И если да, то сколько ты уже выпила сегодня?

Нет, ну что за мужчина. Не отступается от своего. Наверное, чтобы окончательно меня дезориентировать, он откинулся на спинку кресла и распахнул незастегнутый китель. Сглотнув, я уставилась на его грудь, будто полуобнаженного мужика никогда не видела. Да вон они ходят за окном. Работяги. На любой вкус.

Но нет же, таращилась, как будто впервые эти кубики пресса увидела.

— Нум, а у вас принято вот так ходить, да? — не выдержала я.

— Нет, не принято, — он хищно улыбнулся, — но на что только не пойдешь, когда у тебя трое неженатых младших братьев. И это я ещё не беру в расчет остальных членов экипажа. Мне здесь только капитан не конкурент. Вот и Кирроси решил сыграть грязно. Наивный маленький сакали.

То есть это он меня соблазняет — дошло, наконец. Что же у него неплохо получается. Хоть сейчас беги и трусики выжимай.

— Вы бессовестный! — выдохнула я, краснея.

— Есть такое, — для пущего эффекта этот наглый орш ещё и руки за голову завел, вольготно развалившись. — Лекарства, красавица моя легковерная. И я не услышал пока ответа ни на один из моих вопросов. На будущее Лиля, которое у нас с тобой непременно будет, не терплю ложь и недосказанность. Со мной так, как с родителями, не получится. И про результаты, которые якобы тебе пришли, я тоже услышал и запомнил. Так что разбираемся с Кирроси и возвращаемся к ним. Но сейчас ты примешь обезболивающее.

Выкатившись в коридор, прислушалась. Ни звука. Мамы нигде не было видно. Глупо, конечно. Но я боялась — она заметит, что со мной что-то не так. Расстроится. Начнется новый виток моего лечения.

Ой... Меня аж передернуло. Так устала от всего этого, хоть вой.

Нажав на рычаг, я поехала вперёд. Вкатилась на кухню и выглянула в окно. Ага, мама собирала бельё с веревки. Дома сушить его было негде, да и от влажности быстро появлялась плесень. А на улице только и нужно было следить, чтобы выбросы пепла не начались. А то всё бельё становилось грязно-серым и жирным.

Перестирывать замучаешься.

Запив водой темно-зеленую капсулу, заглянула в кастрюлю. Вроде и бульон красивый, прозрачный, с капельками масла, а тошнота подкатывала. Аппетит окончательно пропал. Поморщившись, я решила пойти на хитрость. Взяла тарелку. Сняла с крючка половник и налила на дно совсем чуть-чуть супа. Плавными круговыми движениями, как в детстве, испачкала бортики. И, тяжело вздохнув, поставила тарелку в раковину. Сегодня всё равно моя очередь загружать и разбирать посудомойку, так что ничего страшного.

Да, это был обман. Но зато мама увидит, что я якобы поела, и не будет переживать. Открыв холодильник, вынула оттуда корочку хлеба и отправилась обратно в комнату.

Нет, Нум никуда не пропал, всё так же вольготно развалившись в своем кресле, взирал на меня, не мигая. А я не могла отвести взгляда от его торса, и это начинало меня немного раздражать. Нет, ну невозможно же так разговаривать. Мысли уносит в сторону.

— Нум, можно вас попросить? — Я прочистила горло. — Застегните китель. Это...

Не договорила. Ну просто не знала, как объяснить то состояние, в которое меня вгоняет орш.

— А можно, в ответ я попрошу тебя обращаться ко мне на ты? — Он не торопился застегивать пуговицы. — Мне неуютно, когда ты выкаешь.

Втянув воздух через нос и откусив кусочек хлеба, кивнула.

— Замечательно. Но у меня в отсеке идет стандартная обработка, от этого немного жарко. Я рубашку надену, если ты не против.

Ничего не подозревая, я снова кивнула и застыла столбом. Этот неправильный доктор поднялся, размялся, отошел от своего кресла и принялся раздеваться. С трудом проглотив хлеб, я умоляла себя не краснеть, а отвернуться. Немедленно!

Но куда там...

Нум медленно снял китель и небрежно отбросил его на кушетку, а после достал из подвесного ящика черную рубашку с короткими рукавами и воротником-стойкой. Надел её и, повернувшись ко мне, принялся застегивать.

Одна пуговичка, вторая, третья...

Всё это время я боролась с желанием поднять ладони к пылающему лицу.

— Можно вечно смотреть на то, как твои щечки заливает краска смущения, — Нум рассмеялся.

— И не стыдно? — пропищала не своим голосом.

— Нет, — он покачал головой. — Лиля, я привык действовать наверняка и не мешкая. Именно я принес твою сестру на своем плече обратно Лэксару, не дав ей ускользнуть от нас на другой корабль. Невозможно было не заметить, как он заерзал на месте, впервые увидев её. В семье мне противостоять может только Кирроси. Но не в случае с тобой. Здесь меньшому придется умыться. Кстати, о нем...

Нум застегнул последнюю пуговичку, поправил ворот и сел на место. Потянулся к сенсорной панели на столе и нажал несколько кнопок. По ближайшему монитору пошла рябь. Нум развернул его так, чтобы мне было лучше видно. Мгновение, и появилось заспанное лицо сакали. Глаза красные, коса растрепанная.

Он лежал на подушке и, кажется, до этого момента безмятежно спал.

— Нум, чего тебе нужно в такую рань? — простонала эта неженка, приоткрывая один глаз.

— Да так, братец, ты ничего не желаешь мне рассказать?

— Сейчас? — Кирроси широко зевнул. — Ничего не знаю, ни в чем не участвовал. Всё!

— Кир, я же сейчас приду в твою каюту и вырву сначала ноги, чтобы не убежал, а после — язык.

— М-м-м? — Сакали, наконец, заметил меня. — Эм-м-м... А, да... Там вышло некоторое недоразумение с малышкой Лилей.

— Недоразумение — это ты, Кирроси, — Нум сложил руки на груди. — Так чего мне там срочно приспичило? Жениться? Давай пооткровенничаем, братишка.

— Ой, всё! — Лицо сакали сделалось донельзя серьезным. — Ну да, заигрывал, и что? Можно подумать, ты честно играешь, номерок-то зажал. Я должен был попробовать пробиться к ней в женихи. Не вышло. Так в лучшие друзья набьюсь, а оттуда и до сердечка девичьего недалеко. Бабушка сказала: верный способ.

— Бабушка, — взгляд Нума стал просто колючим. — Ну раз бабушка, то я тебя даже бить не буду. Жизнь по морде надает, может, и усвоишь урок. Но скажи-ка мне и моей драгоценной Лиле, а тебе она вообще зачем?

— Как зачем? — Кирроси сел и потянулся за парой носков, лежащей почему-то на его прикроватной тумбе. — Она же шить умеет. Ты только представь, какой я у нее модный буду.

— И бабушке ты так же сказал? — Нум поджал губы, стараясь не рассмеяться.

— Так... чую подставу... — Сакали расправил носки и уставился на нас. — Ложанулся я, да?

— По полной! — Нум всё же захохотал и отключил экран.

— Нет, Лиля, не буду я его бить. За меня уже отомстили умнику. Он у нас гениальный недотепа.

— А что не так? — Я, признаться, мало что поняла. Ну разве что во мне не женщину, а бесплатную круглосуточную швею увидели.

— Первое правило нашей бабушки в делах любовных звучит так: упаси Вселенная стать ей другом. Мужчину в тебе в этом статусе не рассмотрят.

— То есть она дала ему неправильный совет? — Что-то начало проясняться. — А почему вы все обращаетесь к ней?

— Это уже легкий вопрос, — Нум отвернул монитор на прежнее место. — Мы росли немного замкнуто. Лучшими друзьями всегда были братья. Школу посещали в системе оршей. Специальную для мальчиков. После я поступил в Высшую Медицинскую Академию на Атае. — Мысленно я присвистнула, понимая, какое у него образование. Это не наш фельдшер с курсами. — Да что там, в частных клиниках на поясе Марса, и то специалистов такого уровня было не отыскать. — Получив диплом, я год проработал на военном корабле черони в чисто мужском коллективе, а после оказался на этом корабле. И вот скажи мне, Лиля, откуда мне знать, как тебя добиваться? Не было у меня возможности приобрести столь ценный жизненный опыт. Так к кому обращаться?

— К маме? — выдала я самый верный, на мой взгляд, вариант.

— Я сирота, — Нум пожал могучими плечами. — Вырастила меня родная сестра моей бабушки. Я ей неи второй крови.

— Хм... — услышав сразу так много о нем, как-то и растерялась. — Тогда, конечно. Бабушка родней всего.

— Амаша, по-оршски, — он кивнул. — Мы стараемся постоянно говорить на всеобщем. Но всё равно слова из родного языка проскальзывают. А о себе расскажешь, Лиля? Например, в какой клинике ты лечилась всё это время? И где у тебя медицинская карта?

Я смутилась ещё больше. Он прищурился, как-то больно подозрительно. Это наводило меня на некоторые мысли.

— А ты её уже искал, да? — тихо спросила, подозревая, что уже знаю правильный ответ.

Улыбка Нума стала просто запредельно милой.

— Господин орш Соод, вы что, и правда намерены засунуть свой нос в мои медицинские карты?

— Угу, — он важно кивнул. — Так что, Лиля, или сама говоришь где они. Или я иду к Кирроси, вызываю у того чувство вины за желание очернить старшего брата в глазах понравившейся ему женщины. А после он безропотно взламывает нужные мне медицинские базы.

— Это шантаж! — Не выдержала я.

— Это ухаживания по-оршски, — он развел руками. — Я должен всё знать о своей будущей жене.

Фыркнув, я вдруг ощутила такой протест.

— Не имеешь права! Ты мне не муж!

Подавшись вперёд, вдруг почувствовала, как спину пронзает острая боль. Замерев, боялась в этот момент даже вдох сделать.

— Лиля, — Нум вмиг стал серьезным. Приподнявшись с кресла, он схватил рукой свой монитор, словно пытаясь придержать меня. — Ты выпила лекарство?

Я медленно кивнула.

— Твоя медицинская карта, девочка. Где она? — Он не спрашивал — требовал!

— Её нет, Нум, — выдохнула я. — Не существует.

У него в этот момент было такое лицо. Изумление. Неверие. Громко втянув воздух через ноздри, Нум встал. Отошел от кресла, всплеснул руками и обернулся на меня. Его взгляд изменился. Теперь в нем сквозила злость.

— Давай с самого начала, Лиля. Ты обследовалась и не раз. Астра вскользь упоминала об операциях. Ладно, у нее карты не было, она и болеет-то редко. Но ты... Ты, Лиля! Где все записи? У кого они хранятся? Врач, который ведет тебя, кто он и как с ним связаться?

Слушая его, я поджимала губы. Отвечать не спешила. Просто не желала, чтобы теперь и он, подобно родителям, стал ворошить эти груды бумаг и коробки с носителями, на которых содержались истории обследований.

— Не нужно, Нум, — взмолилась, поймав его взгляд. — Пожалуйста, хватит! Я устала. Не могу так больше. Довольно! Уже всё... Всё, Нум!

— Что всё? — Он подался вперёд и, отодвинув кресло, встал перед монитором, уперев руки в стол. — Что значит твоё «все», девочка?

Кусая губы, чтобы не расплакаться, я покачала головой.

— Не настаивай. Хватит с меня всего этого. Оставьте уже в покое! Ничего не помогает, понимаешь? Мне ничего не помогает. Все эти дорогостоящие операции дают лишь временное облегчение. А потом снова болезнь берет свое. Но становится хуже. Раз за разом. И это пора остановить. Не надо больше. Ничего не надо! — Покачав головой, я с мольбой уставилась на него, надеясь на понимание.

Но взгляд Нума стал ещё жестче.

— Где результаты обследования, о котором спрашивала тебя мама? — Вся его мягкость вдруг исчезла. Будто и не было её. В голосе появилась жесткость и непримиримость. — Лиля, я жду. Где?

Мои глаза заволокло слезами. Я снова покачала головой. Казалось, он как-то молниеносно загнал меня в ловушку, без возможности выбраться.

— Лиля, где результаты обследований? — настаивал он, будто не слыша ни слова.

— Там уже всё, Нум, — шепнула я, не желая сдаваться. — Раньше нужно было остановиться, но отец не мог. Они все не хотят этого признавать... Значит, я все сделаю сама. Не нужно было тебе звонить. И...

— Я сам решу, когда всё, а когда нет! — Он прервал меня, не дав договорить. — Врач здесь я! Лиля, лучше сама, иначе я свяжусь с клиникой в вашем поселении и всё равно заполучу то, что мне нужно.

— Я не хочу, понимаешь ты?! — Меня мелко трясло.

— Понимаю, — он кивнул. — Вижу по твоему состоянию. Чего ты боишься? Если считаешь, что там все плохо, то что изменится, если я увижу заключение? Что может случиться в твоем понимании?

Его слова поставили меня в тупик. По сути, он лишь подтвердит, что ампутация неминуема. И...

— Я тебя второй раз в жизни вижу... — Попыталась я сослаться на то, что он посторонний, но Нум жестко усмехнулся и покачал указательным пальцем.

— Могу позвонить ещё с десяток раз подряд, и увидишь больше. Но давай без этих глупостей.

— Зачем тебе это? Для чего? — Я сопротивлялась, как могла.

Он не отвечал. Просто смотрел в упор и ждал. Такой огромный и непримиримый. Суровый. Стиснув челюсть, я отогнала от себя мысль, что можно просто отключиться. Хуже будет. И он не скрывал этого.

— Лиля, я ведь не отстану.

Он что-то принялся быстро набирать на сенсорной панели, усмехнулся и повернул второй монитор. На нем ломаными кривыми светился выстроенный маршрут.

— Тридцать два дня, и я буду стоять на пороге твоего дома. Вот родные удивятся, правда? Ну, если Астра не расколет Лэксара и тот не сдаст меня раньше моего триумфального появления у вас в гостях. А я от тебя уже не отступлюсь. Как-то вот так, Лиля. Мужчины орши, они такие, да. Тяжелые. Но что уж есть.

Мне ничего не осталось. Он явно не шутил.

— Поклянись, Нум, что ты ничего не скажешь родителям. Обещай мне, — прошептала, скользя взглядом по звездной карте. — Я устала видеть на их лицах эту обреченность. Устала наблюдать, как горят мамины глаза, когда она смотрит передачи про путешествия. Слушать о мечтах сестер и понимать, что я делаю всех несчастными. Да мне даже перед собой уже стыдно ныть, как мне их жаль. Ныть и ничего не делать! Мне уже всё равно, что будет со мной, Нум. Я просто хочу освободить семью от бремени. Не рассказывай им, умоляю тебя.

Он странно кивнул, будто соглашаясь сам с собой, и приподнял бровь.

Огромная медицинская капсула сбоку за его спиной издала странный пищащий звук и отключилась. Он обернулся и, потянувшись, активировал питание на сенсорном мониторе. Я печально хмыкнула. У нас в больнице такой аппаратуры никогда не было.

Снова взглянув на меня, Нум прищурился.

— Хорошо, я обещаю, что ничего не скажу твоим родителям, Лиля. Ты давно совершеннолетняя, и в принципе никто ничего не должен им сообщать. Но сейчас ты дашь мне хоть что-нибудь с данными о течении твоей болезни. А к завтрашнему вечеру соберешь всё, что у тебя есть, чтобы я смог завести тебе полноценную медицинскую карту.

— И у кого будет к ней допуск? — прошептала испуганно.

— У меня! — Он сел в свое кресло. — А больше нос туда засовывать никому и не нужно. Где те самые последние результаты обследования?

Сглотнув, я поняла, что он меня припер к стене. И ни вправо, ни влево не ступить.

— Ты всегда такой, Нум?

— Нет. Только когда дело касается здоровья родных, — уголки его губ приподнялись. — Или когда передо мной сидит красивая молодая женщина, скатившаяся куда-то в бездну депрессии и не желающая оттуда выбираться. Я прекрасно понимаю твоё состояние, Лиля, и обещаю, третьих не будет. Только ты и я. Родители более ни гала не потратят на твоё лечение. Да и зачем? Я ведь могу всё сделать сам. Улыбнись мне. Выдохни. Теперь у тебя есть собственный врач, готовый ради тебя на всё. Лишь ты и я. А они могут успокоиться и заняться своими жизнями. Это ведь то, чего ты хочешь?

Я кивнула и действительно выдохнула. Вроде он вел себя так грубо. Требовал. Диктовал свои условия и даже немного шантажировал, но в результате на душе стало до странного спокойно и легко.

Потянувшись вниз, я открыла ящик с мелочевкой и нашла тот самый носитель. Подцепив его за короткий шнурок, достала и выпрямилась.

Набравшись храбрости, вставила в разъем на планшете и нажала поделиться информацией. Началась загрузка. Синяя полоса медленно ползла по экрану.

Что я только не испытывала в этот момент. И чем длиннее полоса становилась, тем сильнее хотелось выдернуть носитель и прервать операцию.

Наконец, кивнув мне, Нум открыл файлы у себя. Его взгляд скользил по экрану. Он мрачнел и крепче сжимал большим и указательным пальцами правой руки край стола.

Дочитав, он откинулся на спинку кресла и прищурился.

— Говорила же, Нум, со мной уже всё, — я попыталась улыбнуться.

Не отвечая, он протянул руку и набрал цифры на сенсорной панели. Второй экран зарябил, и появилось изображение огромного черноволосого орша со шрамами на щеке.

— Лэксар, ты вчера разговаривал с Эваном. Что он решил?

— Пока в раздумьях, — муж Астры увидел меня и удивленно приподнял темные, густые брови. — А что?

— Поторопи его. Надави на больное, как ты умеешь. Но через месяц или максимум два они с семьей должны быть у нас.

— Или? — Лэксар верно уловил интонацию брата.

— Или я буду у них. Но это хуже, потому что мне нужно оборудование. Желательно весь мой отсек под рукой. А с собой я его утащить не могу.

— Всё плохо? — Лэксар снова прошелся по мне взглядом, но уже куда более внимательным.

— Хуже, чем я думал. И жене ни слова об этом нашем разговоре. Хотя Эвану можешь прямо расписать, как выгодно его младшей дочери оказаться в капсуле за моей спиной.

— Понял, — Лэксар кивнул. — Но им придется первое время жить на корабле или во временных домах.

— Думаю, это всяко лучше железных коробов на ледяной планете. Как считаешь? — Нум сложил руки на груди.

— Тоже верно, — кивнул, соглашаясь, Лэксар. — Считай, я его сломал, и они уже пакуют чемоданы. Самим бы долететь до места. Но это детали. Рад был увидеть тебя, малышка Лили. Я много слышал о тебе от Астры.

Улыбнувшись мне, Лэксар отключился.

Нум же, отстукивая пальцами по столу, о чем-то думал.

— "Всё", моя девочка, будет, когда ты, взяв меня за руку, на своих ногах выйдешь гулять во двор нашего дома. Вот тогда действительно всё. Но в одном ты права: не нужно больше в это впутывать твою семью. Теперь это моя проблема. Вернее, наша с тобой.

Накинув на плечи плед, я выехала из дома и остановила коляску недалеко от нашего крыльца. В душе творилось что-то странное, тугой комок из эмоций. Страх, сомнения, тихая радость, робкий шёпот надежды. На что?

Сама перед собой до конца не признавалась. Но перед глазами раз за разом вставала картина, как я беру этого огромного мужчину за руку и делаю шаг. Затем второй. Он выводит меня в сад. Здесь моя фантазия могла выдать лишь карликовые березы и клены, которые однажды привозили к нам в школу, чтобы дети смогли понять, что такое дерево. Да и пусть… Разве важно, что там росло в том саду? Нет. Я представляла, как Нум улыбается мне. Как мягко светятся его голубые, чистые глаза. Как под ногами мягко мнется земля и трава… Наверное, на их родной планете она есть.

Сердце заходило в бешеном ритме.

Я всё не могла его унять. Вот как отключила планшет, прижала ладони к щекам, так и маялась, не зная, куда себя деть. Руки просто тряслись. Я хваталась сначала за выкройки, а после перебирала оставшиеся отрезы ткани. Стерла везде пыль.

Вот теперь выбралась воздухом подышать и хоть немного успокоиться. К Белле бы съездить, но не было уверенности, что она уже дома. А торчать у её дверей у всех на виду как-то не хотелось.

Укутавшись плотнее в плед, услышала методичный стук молотка. Вскинув голову, нашла источник шума. За два дома от нас братья чинили крышу. Я знала их с детства. Рослые, широкоплечие, высокие. Лица симпатичные. Один из них всё возле Камелии нашей терся. На свидания приглашал. Повинуясь любопытству, я подъехала к ним чуть ближе. Все трое без рубашек, с голым торсом. И мускулатура развитая, и кубики эти пресловутые, которые меня до сегодняшнего дня не особо-то и волновали, на месте. Вот только ничего внутри при виде них не сжималось.

С таким же успехом я могла смотреть на бригаду замурованных с ног до головы в робу мужиков. Но стоило вспомнить снимающего рубашку Нума, как внутри живота бабочки вспархивали, крыльями задевая моё бедное сердечко.

— Ты куда это, Лиля, заглядываешься? — раздалось сбоку. — Куда же тебе-то? Здоровых девочек хватает.

Повернув голову, заметила соседку, выглядывающую из окна ближайшего дома. Вид у нее был такой, словно она меня на тепленьком поймала. Приветливо кивнув, я снова ей назло уставилась на крышу.

— Да, заняты они все, — продолжала она меня донимать. — Невесты есть.

— Так и у меня жених имеется, — зачем-то брякнула я. — Но это не отменяет того, что они отменно ползают по этой крыше. А я всё мучаюсь с плохой связью в комнате. Антенну бы поправить, а отец постоянно на работе. Как думаете, много за работу попросят? Хотя... — не дала я ей ответить, — зашлю к ним Камелию. Они ради одной её улыбки мне новую антенну и сварят, и прикрутят.

Обернувшись, я проследила, как краснеет от злости её лицо. Ну да. Одна из невест этих братцев — её родная дочь. А не надо мне лишний раз напоминать о том, что я калека. Сама помню. Так что хотела — получила. У меня как раз было то редкое настроение, когда я могла постоять за себя и "куснуть" слегка словесно.

— Да откуда ж у тебя жених? — Соседка, справившись со злостью, шире распахнула раму. — Что же он ещё не ползает по твоей крыше?

— На корабле служит с мужем Астры. Врач он у меня, академию заканчивал, — премило улыбаясь, сообщила и тут же прикусила язык.

Пустит она слух. Сплетни до мамы дойдут и… Да посмеется она, и всё. Не воспримет серьезно. Так что и бояться нечего.

Я приподняла бровь, но соседка решила, что и таких новостей с нее достаточно, и отошла от окна. Испортила весь настрой утереть ей нос. Нехорошая женщина.

Вздохнув, я снова уставилась на парней.

Нет, ничего нигде не сжимается и не ёкает.

Что на них смотреть, что на шифер — всё одно.

Повернув кресло, вернулась к дому. Остановившись у крыльца, снова поймала себя на том, что трясет изнутри. Меня распирало. Хотелось с кем-нибудь поговорить. С кем-то, кто не осудит и не станет давать советов. Просто выслушает и порадуется.

Махнув на всё рукой, медленно поехала в сторону улицы, на которой жила Белла. Под колесами неприятно крошился грязный, серый лед. Поднимая голову, я пыталась разглядеть сквозь мутный купол хотя бы небольшой участок звездного неба. Но видела лишь клубящийся дым, который выбрасывали кремационные отсеки завода. Меня обгоняли рабочие. Мужчины и женщины спешили в свои дома, чтобы успеть приготовить ужин и хоть немного отдохнуть в кругу семьи. Где-то среди той толпы, вывалившей из центральных ворот проходной, шли отец и Петуния. Наверняка и Камелия закончила репетицию и разводит ребятню из младших групп домой.

Можно было поделиться секретом и с родными сестрами, но…

Но я знала, какая у них будет реакция. Ками начнет всё выяснять о Нуме через Астру. А то и ему напрямую позвонит за моей спиной разузнать о намереньях. И вот тут в сердце предательски запускал коготки страх. Меня не отпускала мысль, что этот красивый, умный орш просто не рассмотрел сестренок. Не оценил их красоту и не понял, что они-то здоровые и крепкие. И вот свяжется с ним Ками, вспыхнет на экране его монитора её изображение…

Я прикусила губу. Гадкое чувство неполноценности снова затопило душу. Нет, сестра никогда не причинит мне боль, не станет строить ему глазки и пресечёт все попытки ухаживания. Но моя сказка всё равно разобьется вдребезги. А Пети… Да красотою Ками она похвастать не могла, зато умом блеснуть… Легко. Начитанная, эрудированная. Победительница олимпиад по биологии и экологии. Вот с кем Нуму было бы интересно беседы вести. Наверняка и общие темы найдутся быстро.

Да, я сознательно занималась самоедством. Причиняла себе душевную боль, чтобы, наконец, спуститься с небес на землю.

Чтобы потом не было так обидно. Горько.

Сама не заметила, как доехала до небольшого металлического строения, чуть в стороне от остальных домов. Белла с детства увлекалась всем, что состояло из плат и проводков. У всех были куклы, а у нее паяльник и отвертки. Собственно, и дом её представлял собой мастерскую, в которой за тонкой перегородкой ютилась узкая кровать и небольшой шкаф с рабочими комбинезонами. Больше никакую одежду Белладонна не признавала.

— Эй, сестренка, — послышалось радостное за моей спиной, — а не ко мне ли ты колесики скрипучие крутишь?

Обернувшись, я помахала рукой собственно самому ядовитому цветочку нашего семейства. Папа у нее, конечно, был с юмором, но Белле имя определенно шло. Соответствовало характеру.

— Что с креслом? — Она подошла ко мне и, взявшись за ручки, покатила в сторону дома. — Этот жуткий звук слышен за несколько домов.

— Ну так смажь, — откинувшись на спинку, я улыбнулась ей. — Ткань вытащила?

— Всё для тебя, сестричка. Мама твоя звонила, говорит, ты совсем сникла. Ничего не ешь.

— Обезболивающие пью, а после них так желудок болит, что ничего просто не лезет.

— Спина? — Она сразу поняла, в чем дело.

— Да, но только между нами.

— И всё же я вижу странный блеск в твоих глазах, — Белла прищурилась. — Имя?

— Нум, — выдала я. — Нум дар Орш Соод.

— О! — Она уважительно кивнула. — Подробности, подруга, не держи в себе. Я хочу знать о нем всё.

Засмеявшись, она открыла большие ворота и вкатила кресло со мной в свое скромное жилище.

Здесь было всё, как и всегда: на полу разбросанный инструмент, непонятные схемы, тряпки в масле. А ещё запах... Нет, жилище человека так пахнуть не может. Мастерская, и всё тут.

— Белла, а ты в курсе, что это в первую очередь дом? У тебя уже и кухни нет. Вместо неё вот это! — Я указала на груду железа, отдалённо напоминающую байк. — Это вообще что?

Я с недоумением разглядывала чудо техники с фиолетовой подсветкой колес.

— Мечта! — Белла многозначительно вздохнула. — Накоплю денег и махну в созвездие Лиры на межзвёздные гонки. Сорву там куш и заживу!

Хм... Что-то меня во всем этом сильно смущало. Я знала сестренку достаточно хорошо и просто не могла не спросить:

— Они хоть легальные гонки эти?

Она взглянула на меня сверху вниз, как на полоумную.

— Ты где-нибудь видела законные состязания с большим призовым фондом? Я с десяти лет мотаюсь по нашей системе, и вон, смотри, — она кивнула в сторону небольшого стенда, — три ржавеющие медальки и аж четыре грамоты. Естественно, всё нелегально. Устроителям нужны зрелища, и желательно с кровью и крушениями, а участникам — лишь галы. Много галов на карте!

— Но... — её слова меня напугали. — Деньги можно заработать и законным путём.

— Да? — Она приподняла бровь. — А у твоего этого Нума, может, в друзьях какой-нибудь холостяк богатый завалялся, специально для такой утонченной особы, как я.

Она хохотнула и достала из кармана моток проволоки. Бросив его на стол, взглянула на свои ногти, под которыми за смену скопились просто залежи грязи, в основном мазута и масла.

— Ты талантлива, Белла... — начала было я, но она взмахом руки остановила.

— В нашей семье Войнич все одарены в той или иной степени. Только это не принесло нам пока не то что достатка, а даже выбраться из нищеты не позволило. Я разговаривала с Астрой. Интересно было. Но и у нее там несладко, на самом деле. Говорю тебе потому, что, в отличие от оптимистичных двойняшек, ты в розовых очках никогда не ходила. Они хотят купить землю, а потом начнется этап строительства домов. Сама понимаешь, планета необжитая толком. Работы не так уж и много, хвататься им придется за всё. Так что даже брак с оршем не гарантирует легкой жизни. Нет, сестричка, грести нужно самой. Я механик. Изобретатель. Да, талантливый, вот и направлю свои способности туда, где водятся галы. Ну а если не выгорит, то у меня всегда есть вы.

Она улыбнулась. А я осознала, что вопрос для нее решённый. И планировала она свою авантюру не день и не два.

Скинув тяжёлую рабочую куртку, Белла поправила широкую лямку черного комбинезона и, цокнув, взглянула на моё кресло.

— Перебирайся на диван, Лиля, и рассказывай, какой этот Нум красивый, сильный и умный, а я пока смажу колеса. Я так понимаю, это один из родственников новоиспечённого супруга Астры?

Просияв, я перелезла на жесткую кушетку и воодушевлённо вздохнула. Вот они, благодарные уши, которые всё стерпят.

— В общем, он врач на их судне. Представляешь, образованный! Воспитанный. Так красиво говорит. А смотрит, аж в жар бросает. Никогда такого прежде не испытывала. И да, он брат Лэксара, как мы с тобой. Такая же степень родства. Он... Ой, Белла, он так на меня смотрит... Хотя ты только представь, он передо мной переодевался.

Перевернув кресло, сестрица медленно крутила колеса с весьма задумчивым видом, но после моих слов обернулась и недоумённо приподняла бровь.

— А переодевался прямо весь или так... местами?

Такая постановка вызвала смех.

— Рубашкой, — пришла я ей на помощь. — Но мне хватило.

— И только-то? — разочарованно поморщилась она. — Нет, Лиля, мужика нужно смотреть целиком. Умный — это, конечно, хорошо. Я так понимаю, верхняя часть тебя тоже не оставила равнодушной, но я несколько лет хожу в нашу качалку, физическая работа, знаешь ли, хлюпиков не любит. Так вот, в их раздевалке, ну в мужской, часто приоткрыта дверь, и скажу я тебе: вершки не всегда соответствуют корешкам. Ну знаешь — сверху ого-го, а снизу — ути-пути, маленький какой.

Брызнув со смеху, я схватилась за живот.

Белла же, деловито пожав плечами, принялась смазывать механизм колеса.

— Не надо так разочаровывать меня, — стерев с глаз подкатившие слёзы, я села ровнее. — Уверена, все там нормально. Но знаешь, мне как-то не верится, что я и вправду ему приглянулась.

Белла положила кресло на бок и села на пол.

— Вот здесь ничего удивительного. Из всех сестер Войнич ты самая изящная, да простит меня Камелия, и красивая мордашкой. Не случись с тобой несчастья, дядя Эван замахался бы парней гонять. Так что в то, что он тобою увлекся, я охотно верю. У них, у оршей, медицина давно вышла из пещер, и геморрой лечат не с помощью подорожника, запиханного в зад. Так что... Возможно, он знает, как тебя на ноги поставить. Вот и не теряется мужик. Он как сильно тебя старше?

Прикусив губу, я примерно прикинула, какая у нас разница в возрасте, даже если очень скромно посчитать — то приличная.

— Нум старший брат в семье, — как-то неопределенно пробормотала я.

— Это хорошо, орши живут дольше нас. А если он давно не пацан, значит, точно понимает, что делает. Родителям будешь говорить или побережешь их нервы? Астру я знаю как облупленную, она точно потащит всех к себе. Так что встреча ваша с этим Нумом неминуема. Вот дядя удивится.

— Ты можешь поехать с нами, Белла. Папа так просто тебя не оставит.

— Нет, у меня другой путь. Я хочу попытать свое счастье на Лире.

Вздохнув, я осторожно оперлась рукой о сиденье и постаралась принять более удобную позу. Спина ныла, причиняя дискомфорт.

— Что с обследованием? — Белла заметила, как я морщусь.

— Плохо, — выдохнула я. — Не спрашивай лучше. Если зараза доберется до тазобедренного сустава, я даже сидеть не смогу. И тогда точно ампутация. Но говорить об этом не хочу.

Белла снова медленно покрутила колесо. Я видела, что она обдумывает услышанное, и ждала её слов. Как-то важно было её мнение.

— Нум выходит, — медленно протянула она. — Я верю в судьбу, Лиля. И раз этот красивый, теряющий рубашки доктор появился именно сейчас, значит, всё это происки великого космоса. Охмури его, сестричка, не дай сорваться с крючка. Строй глазки и флиртуй. Возможно, именно в нём твой шанс на излечение. Ты ведь не теряешь ничего. С надеждой на лучшее жить легче, а без веры жить нельзя. Вот такая тарабарщина. Родителям ничего не говори. Толку от той правды не будет. Денег в семье резко не прибавится, а вот нервы у дяди сдадут окончательно. Так себя загоняет, что сердце не выдержит. В семье радость — Астра счастье нашла, вот и пусть ликуют и наслаждаются. А ты вцепись в этого Нума мёртвой хваткой и не отпускай. Ничего от него не скрывай.

— Он просил все мои медицинские выписки, — как-то неуверенно пробормотала, — а я только последние результаты показала.

— А теперь покажи все! И пусть он ломает голову. Хочет тебя, так пускай и лечит. Ты меня знаешь, я грубовата на поворотах и прямая, как доска. Но это реально так работает, Лиля — раз у него на тебя нижняя стойка, то пусть крутится. Тем более, что это не пацан прыщавый, а зрелый мужик. Не теряйся и не бойся его. Этот Нум — твоя удача.

Она выговорилась и вернула кресло в правильное положение.

— Всё, скрипеть точно не будет. Ну что, чай попьём? Где-то в недрах этой берлоги был холодильник. А в нём пирожные. Я это точно помню.

Улыбнувшись, я одобрительно кивнула.

***

Я ожидаемо засиделась у Беллы. Пирожные давно закончились, и мы всё обсудили, а уходить от неё не хотелось. На душе было странное чувство, что не скоро я снова смогу так пообщаться с ней. Сама не понимала, откуда такая уверенность, но она не отпускала.

— И долго тебе ещё копить на эти гонки на Лире? — спросила, бросив взгляд на её чудо-байк. — Может, всё же передумаешь? Это такой риск и шансы на удачу минимальны.

— Нет, сестренка, не передумаю.

Выдохнула она и покачала головой, а потом осторожно прицепила два объёмных узелка с новой тканью к ручкам моего кресла.

— Белла? — Подняв голову, я взглянула на неё, чувствуя некую недосказанность.

— Я уже скопила, Лиля. Всё готово и даже вещи упакованы. Стоит рюкзак уже несколько месяцев. Осталось набраться смелости и всё бросить здесь: работу, дом, семью. Последнее — сложнее всего. Дядя никогда бы не отпустил, а так сам Великий Космос подсуетился. Не до меня ему сейчас.

— Но если у тебя не получится, Белла? — настаивала я.

— Я уже сказала тебе — у меня есть вы. Хороший механик везде на вес золото. Всё крепко держится и не перевесит на повороте, — она легонько дернула узелки. — И помни, что я тебе сказала, сестричка. Шанс, который дает тебе судьба, упускать нельзя. Держись этого доктора. Просто так ни один мужик перед женщиной оголяться не станет. Хлопотно, а они существа ленивые. Удачи тебе.

Она направила моё кресло к выходу. Нажав на рычаг, я всё же обернулась.

— Я буду скучать по тебе, Белла. Главное, не забудь про нас. Что бы ни случилось, мы тебя никогда не оставим.

— Я знаю, — она улыбнулась. — Знаю, Лиля.

***

Как добралась до дома, даже не заметила, поглощённая своими тяжёлыми мыслями. Привычно нажимая на рычаг, просто двигалась вперёд. Колеса коляски неспешно катились по разбитым дорогам поселения. В нос забивался едкий запах жжёного пластика. Морщась, я старалась не дышать глубоко. Надо мной медленно затухали фонари, переходя на ночной режим освещения. Это вызывало тихое раздражение — даже сутки, и те у нас на Церере искусственные, подогнанные под земные стандарты.

Остановившись у крыльца дома, выдохнула, натянула на лицо беззаботную улыбку, открыла дверь и аккуратно въехала в коридор, боясь врезаться в косяк и повредить колеса. Обычно я передвигалась на доске, но только не с такими болями в спине. Да и ткань в руках не утащить — она тяжелая.

Дома было тихо.

Даже показалось, что никого нет, но стоило мне открыть рот, чтобы позвать маму, как я услышала тихие голоса. Они доносились из комнаты родителей. Стараясь не шуметь, я повернулась и осторожно сняла узелки с ручек. Пристроила их в закуток у двери, чтобы не бросались в глаза, и поехала вперёд. При этом мысленно поблагодарила Беллу — колеса не издавали никакого скрипа.

Да, хотела подслушать, потому что меня всегда держали в стороне от всех семейных проблем. А жить в вакууме настолько надоело, что зубы сводило.

— … Да, родная, я вчера больше часа разговаривал с Лэксаром. Представляю, какие счета ему придут. Связь ведь не бесплатная… — услышав слова отца, удивленно приподняла бровь и вспомнила Нума.

Выходит, и он не за бесплатно со мной беседы ни о чем вел. Стало даже как-то стыдно за свое смущение перед ним. Он там тратится, а я в молчанку играю.

— И что вы решили, Эван? Рассказывай уж всё как есть, от меня-то не скрывай.

— Да говорить особо не о чем, — отец тяжело вздохнул. — Водятся деньжата у орша нашей Астры, да и у остальной команды, похоже. Не чистые торговцы, как я и подумал.

— Контрабандисты? — голос мамы дрогнул.

— Удачливые предприниматели, — папа издал странный смешок. — И от этого мне как-то стало легче вести с ним разговоры. Прожженный вояка. Хитрый, изворотливый. В общем, Астра у нас пристроена надежно. С таким не пропадешь, на себе из любой передряги вынесет. Идея у них есть, вернее, уже даже цель. Землю они летят покупать на торгах. Он мне объяснял, что и как, но ты сама понимаешь, где я, а где все эти примудрости с подставами и ставками. Но судя по его тону, дело у них выгорит…

— Эван, ты хочешь сказать, что у нашей Астры и её новой семьи действительно будет свой клочок земли?

— Скорее уж обширная территория. Ладно, Роза, к сути перейду — Лэксар зовет нас к ним.

— Куда к ним? — голос мамы от волнения охрип. — На корабль?

— Сначала да, а потом в свой дом. И это уже официальное предложение, а не намеки.

Что-то в комнате тихо стукнуло. По звуку похоже, что стакан с водой поставили на тумбу.

— И что ты ответил ему, Эван?

Повисла тишина. Послышались шаги. Чтобы не быть пойманной за подслушиванием, я, прокручивая колеса, въехала в ванную комнату и прикрыла дверь. Если что, скажу, что только пришла и решила вымыть руки.

Снова замерев, я вся обратилась в слух.

— Я ничего не сказал ему, Роза, потому что просто не знаю, как быть. Там столько перспектив, возможностей. Особенно для Лили. Я видел их медкапсулу. У нас в поликлинике такой и близко нет. Их врач — специалист, а не простой фельдшер с годичными курсами. Мечта просто… Но это взять и перевернуть всю жизнь. Весь уклад нашей жизни. Всё с чистого листа.

— А ещё это большие траты, — в голосе мамы послышалась горечь. — Сколько у нас на счету?

— Я откладывал Лиле деньги на очередную операцию. Так что есть немного, но…

— На билеты хватит? — Мама странно всхлипнула. — А я у врача была сегодня днем. Лиле не сказала, куда иду, выскользнула незаметно. И… новый контрацептив не подошел, Эван. Я…

Не дослушав, покосилась на приоткрытую косметичку мамы. Дешевый складной мейкап, салфетки, маленький спрей с туалетной водой и еще что-то. Рука потянулась сама.

Достав тест, я уставилась на две красные полоски и сверху, в результатах, жирный красный плюс.

— Ты беременна, Роза? — озвучил папа мои догадки. — Но… Как? Я же был предельно осторожен!

— Вот так, милый. И знаешь, обиднее всего, что я хочу этого малыша. Годы идут, и моложе я не становлюсь. А так хочется еще раз испытать эту радость. Да и каждый раз я словно теряю часть души. Но мы не потянем и переезд, и лечение Лили, и ребенка. А я надеялась, что хотя бы в этот раз все сложится для нас удачно. Что этот малыш увидит свет.

Сжав в руке тест, я отчетливо поняла, что ребенок не родится, потому что лечить будут меня. Я знала о проблеме мамы. Ей не подходили препараты, что назначал наш фельдшер, что-то с непереносимостью.

— Я могу взять подработку, — выдавил из себя папа. — На третий склад требуется грузчик.

— Эван, — мама снова всхлипнула. — У тебя уже две. Мы не вытянем. Завтра пойду к врачу. Лучше сразу, чем тянуть и делать себе больно. Не знаю, как переживу это снова.

Больше слушать я не могла. Вернув тест на место, тихо выкатила коляску и направилась в свою комнату. Плотно закрыв за собой дверь, нашла взглядом планшет. Мне нужна была помощь.

Я сама еще не знала, что и как, но… Слёзы застилали глаза. Я в этот момент ощущала себя убийцей. Гадиной, сосущей из всех жизнь! Открыв список номеров, быстро нашла нужную строку. Нажала и замерла.

На экране появился запрос, за чей счет вызов. Набравшись наглости, ткнула не на свое имя и снова принялась ждать. Всхлипывая, ощущала, как крупные слезинки скатываются по щекам.

А ответа всё не было. И по-хорошему сбросить вызов, но я будто окаменела. Наконец, экран вспыхнул, и появился заспанный Нум. Он сидел на кровати в одних коротких боксерах и недоуменно взирал на меня.

— Что случилось, Лиля? Ты плачешь?

Глядя на него, я пыталась прошептать хоть слово, но давилась рыданиями, будто в душе плотину прорвало. Понимала, что веду себя отвратительно глупо. Нужно было взять себя в руки и рассказать ему всё.

Но… не могла. Закрыв рот ладонью, тяжело дышала через нос, приказывая себе прекратить истерику.

— Лиля, да что случилось? — Нум откинул одеяло и поднялся.

В иной ситуации я бы уже сгорела со стыда, глядя на почти обнаженного мужчину, но сейчас мне было совсем не до этого.

— Что-то сильно болит? — Его взгляд стал жестче.

Я покачала головой и снова попыталась произнести хоть что-нибудь.

— Успокоительное есть? Здесь у тебя в комнате, желательно двойная доза.

Я кивнула и, закрыв лицо руками, попыталась вспомнить, где у меня и что.

— Лиля, маленькая моя, — Нум поставил планшет на стол и снял со спинки стула свободные белые штаны. Кажется, это была часть его формы, — не пугай меня. Успокойся и выдохни. Убери руки…

Всхлипнув, я сделала, как он сказал. Слёзы катились по щекам, затуманивая взор.

— А теперь глубокий вдох и выдох, — он склонился над планшетом, всматриваясь в моё лицо. — Я с тобой, поэтому просто дыши.

Закивав, я втянула воздух через нос и судорожно выдохнула.

— Умница моя, теперь успокоительное. Стакан с водой рядом на столе. Где капсулы?

Сглотнув, я некрасиво шмыгнула носом и обернулась. Прикроватная тумба. Медленно подкатив коляску к ней, открыла ящичек и достала маленький зелёный пузырёк с прозрачными салатовыми капсулами.

— Лиля, мне сначала покажи, что у тебя там.

Я продолжала бестолково кивать, как болванчик. Вернувшись, вытянула руку и активировала на упаковке чип с инструкцией. Она появилась над моей ладонью ровными голубыми строчками с подсветкой.

Вчитавшись, Нум поморщился.

— Сплошная отрава, побочки больше, чем лечебного эффекта, — его ворчание показалось мне злым.

— Лучшее, что смогли достать, — наконец выдавила я. — С Ио выписывали.

— Ну хоть заговорила, уже хорошо. Выпей три сразу и следи за дыханием.

Послушавшись, я потянулась за стаканом воды. Проглотила пилюли с трудом, вкус у них был тошнотворный.

— Должно подействовать через несколько минут, если верить написанному, - Нум накинул на плечи черный китель с белыми нашивками и, взяв планшет, куда-то пошел. Открылась дверь, и вспыхнул яркий дневной свет. Он оказался в своем кабинете. Сев за рабочий стол и активировав большой монитор перед собой, он снова взглянул на меня. Зевнул, прикрывая ладонью рот. Затем медленно моргнул, яркий свет его раздражал. Слепил. Подняв руку нум пригладил торчащие волосы.

До меня медленно доходило — там глубокая ночь, и я буквально вытащила этого мужчину из постели.

— Прости, — прошептала виновато. — Но я не знаю, к кому ещё можно обратиться за помощью. Я…

— Ко мне, Лиля, и только ко мне. Всё правильно ты сделала. А теперь рассказывай, что у тебя случилось.

— Ребенок, я хочу, чтобы он родился! — выдохнула, сообразив, что, кажется, начала с конца.

— Ты беременна? — Нум удивленно приподнял светлую бровь и тут же буквально почернел лицом. — Это тот майоришка? Он всё-таки изнасиловал тебя? Су… — не сдержавшись, он хлопнул ладонью по столу. — Я сам прилечу за тобой, Лиля. Выйду в ближайшем космопорту и направлюсь в вашу систему.

— Нет, — испугавшись его эмоций, я затрясла головой. — Мама беременна, и из-за меня хочет сделать аборт. А я не могу… Как жить, зная, что из-за тебя не родился брат или сестра? Как?

Он резко выдохнул, наклонился вперёд и сжал пальцами виски.

— Этот майор… — Нум не договорил, его взгляд стал жутким. — Он тебя тронул, Лиля?

Я поджала губы и крепко зажмурилась.

— Честно говори, я уже извелся. Видел следы на твоих бедрах. Эти синяки от пальцев. А сейчас пытаюсь достать эту мразь через знакомых Лэксара. Удушить тварь, но мне нужно знать, Лиля. Он тебя тронул? Я помню, что спрашивал, но тогда ты ответила неоднозначно и быстро перевела разговор.

Выдохнув, я взглянула в окно. На улице ругались соседи. Дома стало тихо. Наверное, мама плачет, а папа её успокаивает. И на фоне её горя свое как-то поблекло. Так что и скрывать особо и нечего.

— Он повалил меня на стол и встал между моих ног. Я попыталась сопротивляться, но он ударил по спине. Больно очень. После трогал… и говорил всякое. Это было мерзко. Словно грязью облили. Но ничего не случилось, ему помешали… — я внутренне содрогнулась. — Но речь не обо мне, а о маме. Понимаешь, отец говорил с Лэксаром, и… Теперь они решают о переезде. У отца есть деньги, но их хватит лишь на билеты. А ребенок…

Я зажмурилась, снова начиная плакать.

— Лиля… — Нум потянулся рукой, будто пытаясь прикоснуться ко мне.

— Ты не понимаешь, — шепнула я. — Девочки выросли. И Петуния, и Камелия. Про Астру и вовсе молчу. Если бы не я… Не моё лечение, мама бы родила. Купили бы билеты и отправились к вам. Отец быстро бы нашёл работу, и все средства пошли бы уже не на меня. Я чувствую себя гадкой пиявкой, высасывающей все силы из своих родных. Это ужасно, Нум. Иногда кажется, что лучше бы мне было остаться в том ангаре. Погоревали бы, и всё. Жили бы намного лучше, чем сейчас…

— Замолчи, котёнок, и чтобы я таких слов от тебя больше не слышал. Запомни раз и навсегда — нет таких денег, которые любящие родители предпочтут жизни своего ребёнка. А мама… нужно взглянуть на её карту, а уже потом думать. Хотя я бы предпочёл не вмешиваться в дела взрослых, состоявшихся людей.

Я опустила голову. Стало ещё больнее.

— Прости, что позвонила, Нум, еще и за твой счет. Я виновата…

— Не простил бы, если бы не позвонила, Лиля. А пока посиди тихо, а я добуду все, что мне нужно. Самому, правда, долго будет, — он растер подбородок, глядя на свой монитор. Нахмурился и перекинул слегка растрепанную косу через плечо.

Но в следующее мгновение довольно усмехнулся.

— Сейчас подыграешь мне, малыш, разбудим кое-кого. Вредного, но умного.

Его пальцы заскользили над сенсорной клавиатурой. Раздался протяжный гудок. Писк. Щелчки. Второй экран вспыхнул, являя заспанную физиономию Кирроси. Глаза красные. Распущенные светлые волосы торчком. А на лице — просто зверское выражение.

— Нум, ты совсем! Четыре утра! Сбрендил?!

— Тихо, — он повернул свой планшет так, что Кирроси увидел меня.

Хлопнув длинными ресницами, сакали зевнул и уселся. На нем виднелись одни белые облегающие плавки.

— Прикройся, — заворчал Нум. — Совсем стыд потерял?

— Она плакала? — с опаской спросил Кирроси, внимательно рассматривая меня. — Ты что ей такого наговорил?

— Ничего, но нам срочно нужна медицинская карта её матери, Розы Войнич. Если ты мне скажешь, что её нет, то добрым я не буду.

Потянувшись, Кирроси встал. Вот зря его в хлюпики записала. Совсем зря. Вскинув голову, он бросил на меня лукавый взгляд. Смутившись, я отвернулась.

— Братишка, ты меня где-то недопонял? Если тебе срочно нужна собственная швея, то соблазнять для этого совсем необязательно; достаточно просто записаться в друзья. Или я не прав?

Разглядывая обстановку в каюте, я не могла не заметить жуткий бардак: разбросанные вещи, странные железки, даже целые агрегаты. Чем-то он мне Беллу напомнил — такой же, похоже, сумасшедший изобретатель.

— Сейчас всё будет, не ворчи. Я вчера скачал все карты. Знал, что рано или поздно они тебе понадобятся. Не была там только Астры и, собственно, котеночка нашего заплаканного.

Нум напрягся, на его скулах заходили желваки. Он злился, и Кирроси не мог этого не видеть. Но, похоже, этому сакали все было нипочём. Не одеваясь, он прошелся по небольшой комнате и принялся разворачивать горы хлама.

— Потерял носитель? — выдохнул Нум. — Ты вообще слышал об уборке? Что маленьким был засранцем, что сейчас.

— Не ворчи, старшой! — фыркнул в его сторону Кирроси. — Что о тебе подумает наша лапушка? Вдруг решит, что ты староват для нее. А я вот в самый раз.

— Не выводи, — Нум покачал головой. — Не та ситуация.

— Да понял, понял! — Кирроси радостно всплеснул руками и поднял что-то мелкое и сверкающее. — Ну да, я же ещё подумал, что для сладких девочек носитель должен быть как булочка!

Он торжественно покачал у экрана планшета флеш-картой, похожей на пончик.

— Когда-нибудь я тебя побью, — выдохнул Нум. — Перекачай всё мне и быстро.

Подняв указательный палец, он с некоторым удовлетворением нажал на клавишу отключения вызова. Фыркнул и взглянул на меня.

— Успокоилась? Что же ты такая чувствительная ко всему, Лиля? Разобрались бы сами родители.

— Нет, — я покачала головой, — не хочу, чтобы всё так продолжалось. Ты ведь ничего не скажешь им об моих результатах обследования?

— Уже обсуждали, Лиля. Ты моя забота. Так что здесь у нас…

Он замолчал и принялся методично выводить на экран какие-то таблицы.

"Кирроси передал ему карты" — сообразила я.

Откинувшись на спинку кресла, Нум внимательно просматривал строчки, листал графики. Шло время, он молчал. И вдруг сдвинул брови к переносице, подался вперёд, вернул предыдущий график. Провёл пальцем по экрану, вывел следующие таблицы.

Он хмурился всё больше, а у меня мурашки по коже бегали от нетерпения.

— Она беременная, да? — не выдержала я.

— Сколько было абортов до этого, Лиля?

— Много, — шепнула я сконфужено, как-то неприятно было обсуждать такое. Мама все-таки. — У нее непереносимость препаратов.

— Да, у неё почти на всё эта непереносимость, а её продолжают травить. Она где-нибудь работает?

— Нет, — я покачала головой.

Нум оторвался от своего монитора и уставился на меня.

— Почему? Четко и по делу, Лиля. Только факты.

— Не может, — я напряглась и схватила подлокотники кресла. — До того, как я стала инвалидом, она трудилась в цехе сортировки изделий из ткани. Потом несколько лет возилась со мной. Я тогда даже сидеть не могла. На себе меня носила. А я уже не маленькой была.

— Нервное и физическое перенапряжение, — негромко произнес Нум, перебив меня.

— Да, — от переживания я почесала шею. Всё тело вдруг стало страшно зудеть. — А когда мне стало лучше и я смогла себя сама обслуживать, она попыталась вернуться на работу, но не выдерживала смены. Плохо становилось. И после того, как её второй раз увезли в нашу больницу с работы, отец запретил ей возвращаться в цех. А сам взял подработки.

Откинувшись на спинку кресла, Нум принялся отбивать по столу дробь пальцами.

— Что там скажи? — протянула я, сама удивляясь тому, как жалобно звучал мой голос.

— Не того в вашей семье лечат, Лиля. Совсем не того, и этот ребенок очень вовремя. Я звоню твоим родителям, а ты сиди молча и не выдавай своего присутствия. Разговор будет тяжелым.

Выдохнув, я снова закрыла лицо ладонями. Почему говорят, что жизнь — это чередующиеся черные и белые полосы? Ложь! Сплошная черная, в которой изредка встречаются серые вкрапления.

— Лиля, — тихо шепнул Нум, — успокойся, милая. Всё будет хорошо.

— Когда? — так же еле слышно уточнила я. — Когда, по-твоему, настанет это «хорошо»?

— Когда прилетишь ко мне, и я обниму тебя, — он негромко засмеялся. — Поверь, малышка, в моих руках тебе всегда будет просто замечательно. А пока сиди прелестным мышонком.

Я снова кивнула, и он отвернул планшет от второго монитора. Нум нашел в своей базе и набрал номер отца. Его длинные, изящные пальцы бабочкой порхали над сенсорной клавиатурой. Я никогда раньше не обращала внимания на мужские руки. Казалось, они все одинаковые. Но нет.

Стоило представить, как ладони Нума скользят по моим плечам, в душе возникал странный трепет. Он перерастал в желание. Возбуждение. Во мне словно проснулась женщина и робко осмотрелась по сторонам. Хотя к чему эта ложь? Она видела только одного конкретного орша.

Поставив локоть на подлокотник своего кресла, этот гигант, не мигая, смотрел перед собой.

Из его колонок раздался стрекот, писк, треск и, наконец, протяжный гудок. Я одновременно услышала его и у Нума, и дома. Такой звонкий.

— Да, — следом пространство наполнил немного злой голос отца. — А-а-а, простите, — он замялся. — Я плохо запомнил имена братьев Лэксара. Для меня это всё ново...

— Нум, — на лице орша не дрогнул ни один мускул. — Нум дар Орш Соод. Но для вас, Эван, просто Нум. Ваша супруга рядом? У меня срочный разговор. И он не из приятных.

— То есть хороших новостей у вас нет? Дело с землей не выгорело? — отец тихо раздражался.

Я могла его понять. После услышанного разговора его, наверняка, внутри трясло не меньше, чем меня.

— Примите успокоительное, Эван, — Нум усмехнулся. — Я семейный врач. Так что привыкайте, что мой длинный нос будет лезть в дела вашего здоровья.

Откинувшись на спинку кресла, Нум расслабленно опустил руки. Его совсем не напрягал тон отца, казалось, ему вообще были безразличны чужие эмоции. Он их игнорировал.

— Я не пью эти пилюли, — странно, но папа будто успокоился. В его словах появились извиняющиеся интонации. — У нас с женой был не самый приятный разговор. Столько навалилось... Простите за грубость.

Нум кивнул. Затем, потерев указательным пальцем подбородок, бросил короткий взгляд на меня, прищурился и глубоко вздохнул.

— Сейчас буду слегка невежливым, — медленно протянул он, — но о чем была беседа?

Я сжала губы, представляя выражение лица папы — раздосадованное. Он не привык, что к нам названивают врачи, да ещё и такие дотошные.

— Да... Семейное, — пробурчал он.

— Семейное — это хорошо, Эван. Как ваше самочувствие, Роза? — Нум отвёл взгляд чуть в сторону, видимо, на маму.

Разговор не вязался, и это чувствовалось. В воздухе висело напряжение. Мама что-то ответила, но так тихо, что я не расслышала её слов. Зато Нум понял и кивнул несколько раз — то ли ей, то ли своим мыслям.

— Ну хорошо, не буду тянуть, — он сел ровнее. — Вчера мы взломали базы поликлиники вашего поселения. Признаюсь, меня интересовала ваша младшая дочь. Некоторое время назад на корабле произошел несчастный случай с участием Астры. И, занимаясь восстановлением её здоровья, я услышал о Лилии и её болезни. Этим и оправдан мой поступок. Карты дочерей я ещё не смотрел, а вот в вашу, Роза, заглянул. Внимательно изучил, и мне в ней многое не понравилось.

— Дочерей? — голос мамы показался мне хриплым. — Но у Астры и Лилии нет карт.

— Я про Петунию и вторую девушку, имя которой не запомнил, — перебил её Нум. — Ну и у Астры с Лилей уже тоже всё есть. Лилина, правда, ещё не полная, — он будто оправдывался перед мамой, но, спохватившись, вскинул голову и слегка нахмурился. — Но не о том сейчас. Хочу спросить, прежде чем продолжить разговор, как быстро вы сможете добраться до нас? Торги за землю состоятся на днях. А дальше мне нужно, чтобы вы как можно быстрее оказались в моём кабинете. Вопрос с переездом я даже не ставлю. Вы едете! Всей семьёй!

Повисло молчание.

— Молодой человек, мне кажется, что... — папа старательно подбирал слова.

— Что я наглый? — Нум покачал головой. — Нет, Эван. Вовсе нет. Я просто объясняю вам ситуацию, пока не вдаваясь в подробности. Теперь о беременности...

— Вам и это известно? — испуганно шепнула мама. — Мы решили, что не можем оставить малыша. Лиле скоро предстоит очередная операция. Время подходит. И денег...

Она не договорила. Я слышала, как тяжело маме даются эти слова. Сердце сжималось от боли. Опустив голову, я уставилась на свои сомкнутые руки.

— Лиля теперь моя забота, — спокойно произнес Нум. — Если операция и потребуется, то её буду делать я. У меня достаточно опыта и соответствующая квалификация. Естественно, все беседы о деньгах здесь крайне неуместны. Я знаю о разговоре с Лэксором, присутствовал в кабинете. И готов повторить его слова: я беру на себя ответственность за вашу младшую дочь. Всё, что от вас требуется, — это привести её ко мне. Но если вчера мы говорили о том, что готовы оплатить её переезд отдельно от вас, то сейчас ситуация меняется. Ни о каком аборте речи быть не может. Вам и предыдущее делать было нельзя. Знаете, Эван, есть целый перечень противопоказаний к прерыванию беременности, и у вашей супруги каждое второе в этом списке. Я удивлён, что вы ещё не вдовец!

Он подался вперёд. От резкого движения его кресло качнулось. Уставившись в монитор, Нум, кажется, прожигал отца взглядом.

— Мне повторить, Эван? Вашей жене нельзя прерывать беременность. Может быть, и в этот раз смерть пройдет мимо, но её и без того слабое здоровье пошатнётся ещё сильнее. Вам ведь известно, что у неё непереносимость к препаратам, которыми её пичкают каждый раз, чтобы скинуть плод? Её травят, и это чудо, что она всё ещё сидит рядом с вами.

Уставившись на Нума, я медленно соображала, о чём он толкует. Да, мама плохо переносила лекарства. Да, практически все. Её тошнило от них, иногда появлялась одышка. Однажды она потеряла сознание, превысив дозу.

— Я вижу, мои слова до вас дошли, — Нум расслабился. — А теперь поговорим детально, чтобы у вас и мыслей не осталось продолжать жить на вашей Церере, Эван.

— Послушайте, я люблю свою жену, и никогда бы не стал рисковать её здоровьем! — Нервы папы всё же сдали.

В комнате родителей послышался шум, что-то упало. Тихий извиняющийся лепет мамы. Возня.

Нум всё это время сидел и просто смотрел в монитор. Ждал.

Скрестив пальцы ладоней в замок, я поднесла их к лицу. Переживала так, что внутри всё тряслось.

— Я... я разговаривал с нашим фельдшером и не раз,— запинаясь, продолжил отец. — Он уверял меня, что всё безопасно. Никаких побочных эффектов. А состояние Розы обусловлено постоянными выбросами. У нас же неба не видно от копоти. Он посоветовал мне уговорить жену уволиться с завода. Я установил дома хорошие фильтры, чтобы эта дрянь, летающая в воздухе, не попадала к нам. А теперь вы говорите, что виноваты пилюли?

Прикрыв глаза, я выдохнула. Всё верно. И фильтры стояли, и папа строго-настрого запрещал маме выходить во двор, когда трубы цехов утилизации выпускали под купол ярко-розовый дым.

Я представляла, что сейчас творится у него на душе. Берёг, а выходит — не от того. Лечил, а по факту — калечил! От такого он нескоро отойдет.

— Боги! Да я и про... про операцию узнавал, для себя. Чтобы не было беременностей! Но не делают у нас. Нет у фельдшера лицензии. Он только и может, что зашить небольшую ранку. У вас красивая огромная медицинская капсула за спиной, а у меня целый квест, чтобы младшей дочери нормальное обезболивающее выписать. Розничная доставка не работает. Ничего не доступно. Даже витамины и те не достать. Да, Нум, это дыра!

Я никогда не слышала, чтобы отец разговаривал в столь ярко окрашенных эмоциональных тонах. Видимо, и он достиг той точки, после которой просто срывает крышу. Семья для него тема больная. В первые годы брака они с мамой пытались хоть что-то скопить на переезд, но не получалось. Образования нет. Возможности получить квоту на гражданство на другой планете нет. Родни, чтобы хоть как-то зацепиться, пусть и на орбитальной станции у Марса или Юпитера, тоже нет. Никаких шансов вырваться.

— Зря ты не принимаешь успокоительное, Эван, — голос Нума звучал спокойно. — Так и до инсульта недолго. А вот про операцию — мысль верная. Правда, не посоветовавшись с женой, идти на подобный шаг не рекомендую. Выбросы, если и влияют на здоровье Розы, то только косвенно. С этой минуты я запрещаю ей принимать хоть что-нибудь, не показав это мне предварительно. Связь у нас большей частью нелегальная, так что не разоримся на беседах.

— Но ребенок... Как мы потянем его? — тихо спросила мама.

— Так же, как и предыдущих детей, — Нум приподнял светлую бровь. — Не мне вас учить, как рожать и растить их. У вас это всяко получается гораздо лучше, чем у меня, Роза. Штанишки и рубашечки вам Лиля сошьет. На первое время вам придется запастись этим. А пока нужно привести питание в норму: меньше синтетики, больше натурального. В крайнем случае купите белковые бульоны. Они идеальны по составу и совсем недорогие. Во время перелета я буду контролировать вас. И знаете, на любом межзвездном пассажирском крейсере медик будет получше вашего фельдшера. Что еще вас беспокоит?

Снова повисло молчание. Признаться, вопросы были у меня. Но это потом.

— Что с Розой, Нум? — папа шумно выдохнул. — Ты сказал много противопоказаний. Что с моей женой?

Поставив локоть на подлокотник, Нум потер подбородок указательным пальцем. Кажется, это был его привычный жест. Так он делал, когда старался подобрать нужные слова. Я напряглась.

— Парень, да я тебя прошу, не тяни за... — Отец мгновенно вспыхнул, но резко успокоился, не договорив. Наверное, мамочка осадила.

Усмехнувшись, Нум покачал головой, косвенно подтверждая мои догадки.

— Вы сильны в медицине, Эван?

— Нет, вот и просвети! Я должен понимать, что срываю семью не просто так. На словах оно всегда красиво, но здесь у меня есть работа, есть крыша над головой. А что будет там?

— Все та же работа и крыша над головой, — Нум подался вперёд. — А еще будет врач для всех. Сильный зять, а может, и не один, который подставит своё плечо. Чистое небо, воздух без выбросов. Большая семья, в которой все друг за друга горой. Будущее у вас будет, Эван. Мало? У всех твоих детей там будет будущее. И хоть один малыш, родившись, не узнает, что такое помойка. И я вижу результаты генетического теста: с вашей экологией его сдают в первую очередь на выявление патологий. Так вот у вас будет сын. Ну что, Эван, когда вас ждать?

"Мальчик!" — мгновенно встрепенулась я, просияв и сжав ладони в кулачки.

— А я уж думал, Лэксар у вас самый цепкий, — в голосе отца слышалось уважение. — Хорошо ты умеешь аргументировать. Но всё же, что у Розы? Мне нужно знать. Да я ничего не понимаю, но читать-то в школе в своё время научили. Что, я там зря пять классов сидел? Найду и почитаю. Что с ней?

Нум всплеснул руками, видимо, признавая своё поражение. Папа умел быть настырным, и голову ему не заморочишь. Мы с сестрами пытались, ни разу не вышло.

— Да то же, что и у Астры, — нехотя признался мой орш. — Повышенная непереносимость к большому ряду синтетических заменителей натуральных веществ и компонентов медицинских препаратов. В том числе и к тем, с помощью которых делают у вас аборты. На иные способы прерывания беременности ваша больница, если её вообще можно так назвать, лицензии не имеет. У твоей старшей, Эван, появляются язвы на коже от простой мази, которую применяют в мед капсулах для крепления манжет. Это, видимо, передается по наследству, поэтому не мешало бы обследовать и остальных девочек начиная с Лили. Естественно, любой препарат в таких случаях должен назначаться осторожно. Неправильный компонент может привести к непредсказуемым последствиям. К тому же я выявил нарушение свертываемости крови. С этим разберусь, когда вы доберетесь к нам. Нужно все знать точно до начала родовой активности, — развернув второй монитор, Нум снова вывел на экран графики и таблицы со странными буквами и числами. — Подозреваю проблемы с сосудами. Ну и... — Он прикусил губу, явно выверяя каждое свое слово. — Увози жену и детей оттуда, Эван, пока у нас есть возможность осесть на хорошей, чистой планете. Да, будет сложно. Но уж чем, а этими сложностями тебя вряд ли удивишь. Физической работой не испугаешь. Ещё вопросы есть?

— Лиля? — куда бодрее произнесла мама. — Моя девочка. Вы и правда сможете сделать ей операцию? Эти процедуры... Они нужны ей регулярно. Здесь мы вывозим её на станцию на орбите Юпитера. Клиника серая, но они не задают вопросов и... — Она странно запнулась. — Вы ведь лечили Астру?

— Лечил и примерно понимаю, что с Лилей. Обещаю, со мной ваша девочка не пропадет, — Нум бросил на меня взгляд и улыбнулся.

Будто он вложил в свои слова некий подтекст.

— Как только ты, парень, или Лэксар, сообщите мне, куда лететь, я поеду в космопорт и выясню, как с Цереры добраться до вас. Скорее всего, потребуется несколько пересадок. Девочек уговаривать не придется. Единственное, что меня тревожит — это беременность Розы и, конечно, Лиля. Она о многом молчит. Редко когда признается, что спина болит или ноги сводит. Скрытная у нас девочка. Маленькая была, так хоть отругать можно было за молчание. А сейчас она выросла. К себе близко не подпускает. Результаты обследований не показывает. О себе говорить отказывается. Что там и как? Нам остается лишь гадать. Двойняшки выручают — иногда выводят её на разговор. Но и от них она отдаляется. Я уже смотрю, на чем она передвигается, если на доске, значит, всё у нее неплохо. А как на кресло пересаживается и в комнате своей безвылазно торчит, то плохо ей. Порой всю ночь слышно, как машинка её работает. Не спит. Заказы набирает, всё пытается скопить сбережений. На что, я уж не знаю. А после того, как мы с Марса прилетели, она на этой доске и не появлялась. Сильно её мой арест подкосил. И морально, и физически. Она совсем замкнулась. Найди несколько минут своего времени, Нум, и прошу — поговори с ней. Может, тебе хоть какие-нибудь результаты анализов покажет. Она у нас чистая девочка, наивная и добрая. Мы как могли, берегли её от всего. Но сейчас... У нас остались выписки её обследований, старые, но всё же. Я перешлю всё, что есть, но остальное — у нее. И так просто ничего она не отдаст.

Пока он рассказывал, Нум с неким прищуром разглядывал меня, вгоняя в смущение. Я и не подозревала, что папа обращает внимание, на чем я там передвигаюсь.

— Да, Эван, — он медленно кивнул. — Обязательно с ней свяжусь. Никуда она от меня не денется. Всё соберет и... пришлет.

Последнее он проговорил так, что я испуганно сглотнула и закивала.

***

Разговор с родителями немного затянулся.

Успокоившись, я продолжала тихо сидеть в кресле и разглядывать Нума. Каким же неоднозначным он мне казался: строгий, сдержанный и холодный в разговоре с отцом, требовательный и даже чуточку деспотичный.

Я так и не узнала, сколько ему лет. Насколько велика между нами разница? Хотя что такое возраст в космических измерениях? Пустые цифры, особенно если сравнивать разные расы.

Нум время от времени ловил мой взгляд. В этот момент в его глазах появлялась теплота и нежность. Он менялся, становился близким и понятным.

Я вдруг поняла, что он ради меня ночью поднялся с постели, разбудил брата, залез в медицинские карты мамы и теперь терпеливо разъяснял родителям сложившуюся ситуацию. А они и не подозревали, что остальные члены экипажа корабля "Варъяр", в том числе и Астра с мужем, крепко спят в теплых кроватях.

В сердце кольнула совесть.

Поджав губы, я улыбнулась Нуму, когда его взгляд в очередной раз остановился на мне. Он моргнул и слабо кивнул. Наконец, тема переезда подошла к концу, и, вежливо распрощавшись, родители отключились. Я знала, что сейчас в их комнате продолжится разговор. Он будет трудным и тяжелым, так что какое-то время я смогу и дальше скрывать свое присутствие дома. А после просто скажу, что приехала, услышала их и, решив не мешать, отправилась к себе.

Отключив монитор, Нум обернулся ко мне.

— Я должна поблагодарить тебя и извиниться за свою истерику. Прости, что выдернула из кровати, — пролепетала я прежде, чем он успел открыть рот. — Я никогда так себя не вела, но вся эта ситуация... Прости.

— Мы уже обсудили это, Лиля. Не простил бы, если бы не позвонила. Не стоит повторяться. Так где все бланки осмотров и результаты обследований? Ты, значит, скрытная и самостоятельная. Нет, со мной такое не пройдет.

Склонив голову набок, он опасно прищурился.

— Ты не выспишься из-за меня. Отправляйся в постель, а утром я всё пришлю, обещаю.

Он тихо засмеялся и, потянувшись, зевнул.

— Женщина, ты что, мне предлагаешь оставить тебя и идти видеть сны о тебе же? Нет, я предпочту реальность.

— Не переигрывай, — я поморщилась. — Есть куда более интересные вещи, о которых можно грезить во снах.

— Нет, — он уверенно покачал головой. — Некоторое время все мои мысли занимает лишь одна малышка. Ты не отдыхаешь ночами? Твой отец сказал. Что так сильно мучают боли?

Я призадумалась. Нум, откинувшись в кресле, расслабился. Его голова удобно легла в специальную выемку на спинке.

— Тебе нужно спать, — повторила я.

— Высплюсь, как прилетишь ко мне, — его взгляд стал смущающим, будто там много чего непроизнесенного осталось. — Так почему ты не отдыхаешь, Лиля? Расскажи мне.

Входная дверь громко открылась, и послышались звонкие голоса сестер. Они над чем-то весело смеялись. Раздался глухой удар. Девочки разулись и бросили ботинки на пол.

— Лиля, — Нум вернул к себе мое внимание. — Я же очень вредный орш. Не отстану. Ну?

— Боюсь, — призналась я. — Иногда кажется, что утром не поднимусь. Сил не хватит сесть, и я останусь прикованной к постели. Это страшнее всего — снова оказаться неподъемной обузой для матери. Я всё думаю: если мне ампутируют ноги, можно ведь заказать недорогие импланты.

Он сглотнул. Его взгляд на мгновение стал жестким и даже чуточку злым.

— Мама? — Петуния громко шагала по коридору. — Мы пришли. А Лиля уже дома?

— Да, — громко отозвалась я. — Минуты две назад вернулась. Родители в комнате о чем-то разговаривают.

— А-а-а, ну ладно. А то у нас на заводе опять авария. Обещают выбросы. Я тогда дверь закрою. Кись-кись-кись, — позвала она свою любимицу.

Тотчас из-под моей кровати вылетел клубок шерсти и помчался к хозяйке.

Проследив за кошкой, просочившейся в широкую щель между дверью и полом, я покачала головой.

— Лиля, давай договоримся, — Нум шумно выдохнул, — я больше не хочу слышать от тебя ни про ампутацию, ни про паралич. Мы не касаемся этой темы, потому что я не допущу, чтобы с тобой случилось нечто подобное. Просто не позволю. И неважно, что мне для этого придется совершить. Поэтому сегодня ты ляжешь пораньше и будешь спать.

Он поднялся, взял планшет и отправился в свою каюту. Свет за его спиной в медицинском отсеке погас.

Расстегнув на ходу китель, Нум бросил его на спинку стула. Развернулся и завалился на кровать в штанах. Заведя одну руку за голову, другой он удерживал планшет, открывая мне обзор на свой могучий торс.

— Мне здесь удобнее, — он улыбнулся. — Расскажи, где ты сегодня гуляла и откуда пришла. А главное, что ела?

— Ты хуже мамы, — малодушно пожаловалась я. — Пирожные за еду считаются?

— М-м-м, — он облизнулся, — и кто же тебя угощал ими?

— Белла, моя гениальная кузина. Она мечтает о больших гонках и куше, что упадет на её карточку.

— Как знакомо, слышал я что-то подобное от братца, — он засмеялся и, повернувшись набок, поставил локоть на матрас, подперев голову ладонью.

Толстая светлая коса скользнула на обнаженное плечо. Замерев на мгновение, я оценила эту красоту.

— Зачем ты это делаешь, Нум? Знаешь же, что я смущаюсь.

— Боюсь, что ты начнешь видеть во мне друга.

Проговорив это, он как-то неосознанно прокрутил большим пальцем колечко на мизинце. Аккуратный ободок и небольшой темно-бордовый камень.

— Вы и правда не спрашиваете женщин о том, хотят ли они выйти за вас замуж? — вырвался у меня вопрос.

Опомнившись, я захлопнула рот, но было поздно. Покраснев, отвела взгляд.

— И да, и нет, Лиля. Тебя я обязательно спрошу, обещаю. Правда,"нет" не услышу. А вообще, женщины оршей и сакали, да и черони, не станут никогда разговаривать с оршем в такой интимной обстановке. Они сразу дадут понять, что как мужчина они их не интересуют. Ну а если этого не произойдет, значит, она точно согласна. Всё очень просто. Мы выражаем свое отношение друг к другу в мелочах: не прикасаемся к чужакам, не обращаемся к ним на «ты». Даже если идем рядом, соблюдаем дистанцию. Любой жест со стороны мужчины может быть расценен как приглашение к более близким отношениям. Поэтому женщины зорко следят за своими личными границами. Ваш же менталитет иной. С Астрой дело было поначалу непросто. К ней подкатывали почти все, но она не замечала этого.

— И ты? — снова не удержалась я. — Ты тоже к ней... подкатывал?

— Нет, — он покачал головой. — Личные границы нарушал, но по острой необходимости. Я, наверное, единственный, кто сразу заметил нешуточный интерес Лэксара. А так как брата я люблю, то и притащил её на себе обратно на корабль, не дав ускользнуть. А дальше следил, чтобы разные ухари обходили девочку стороной. Прошмыгнул мимо меня только Кирроси, но за ним, захочешь, не уследишь.

Услышав о наглом сакали, я рассмеялась. Легко было поверить, что и за Астрой он пытался приударить.

— Она всегда пользовалась популярностью у мальчишек. Популярнее её в нашей семье только Камелия.

— А ты? — Нум приподнял бровь. — Много было поклонников у тебя?

— Нет, — улыбка сошла с моих губ. — На меня и не смотрят. Им брезгливо, наверное. Я здороваюсь, а они отворачиваются, делают вид, что не замечают меня. Это злит, ведь я никому не набиваюсь в подруги, не прошу ухаживать за мной, назначать свидания. Но ведь поздороваться можно?! Это обижает. И сильно.

— Я готов смотреть на тебя, Лиля, не отрываясь, — Нум провел указательным пальцем по экрану, будто приласкав. — И знаешь, я передумал. Не буду я спрашивать у тебя, хочешь ли ты за меня замуж или нет. Хлопотно это. Поступлю как Лэксар — кольцо на палец, тело в постель. А дальше пусть твой отец кидается на меня с кулаками, мама требует свадьбу и платье. Мне уже будет всё равно, ведь ты станешь моей.

— Лиля, ужинать! — раздался громкий голос мамы из коридора. — И не говори, что ты не голодна. Мы тебя ждем.

— Иди, малышка, — Нум тихо засмеялся. — А я буду спать. И еще я жду все бумаги из больниц. Все до одной.

— Спокойной ночи тебе, Нум, — прошептала я и нехотя отключилась.

_________________________________________________

Визуал Кирроси Шибу - самовлюблен и совершенен

В доме творился настоящий бедлам. Да, папа оказался прав: уговаривать двойняшек не пришлось. Новость о скором переезде они приняли с диким визгом. При этом всегда более сдержанная Пети ещё и скакала, как антилопа, по коридору. И не скажешь, что девице за двадцать лет перевалило.

Наблюдая за ней, мама только головой качала. Ками, конечно, была рада таким глобальным изменениям в жизни, но в её взгляде читалась легкая грусть. Оно и понятно: это Пети прощалась с заводом, а наша местная звездочка — со своей театральной труппой и детишками, которых она много лет учила танцевать.

Я не представляла, как она завтра придёт на занятия и сообщит, что скоро улетит, и неясно, найдут ли ей замену. Тяжело вздохнув, Ками прикусила губу.

— Всё будет хорошо, милая, — протянув руку, папа сжал её ладонь.

— Я знаю, и, конечно, лететь нужно, подобный шанс дается всего раз в жизни. Астра всё-таки большая молодец. Но всё это как-то резко. Завтра соберу девчонок из старших групп и выберу ту, кто сможет учить. Это же не просто уметь танцевать, здесь нужно терпение. И большое. Я всё чаще думаю над тем, чтобы податься в хореографы: заниматься с девочками, ставить танцы, продумывать костюмы, раскрывать таланты. И рядом с семьёй этого огромного Лэксера у меня будет такая возможность...

Слушая их вполуха, я смотрела в окно. Как-то не верилось, что всё так быстро обернулось. Что вот сейчас можно идти и думать, что я возьму с собой, а что нет. Сколько нужно чемоданов? А как упаковать прочие вещи? Положен ли нам контейнер, и не дорого ли это будет? Потянем или нет? Узнать бы...

Еще через час вся семья дружно выложила на стол карточки со сбережениями.

И только кошка оказалась совсем без средств.

***

Через два дня четыре пластиковые коробки аккуратно встали у стены.

В одну я собрала всё своё швейное богатство: нитки, иглы, невообразимое количество пуговиц, магнитных заклепок, крючков, молний, пряжек, резинок, лент и кружев. Хорошенько перетряхнув полки, я поняла, что просто неприлично богата этим добром.

Во второй коробке лежали с любовью собранные отрезы ткани. Узнав, что мы всё же улетаем, Белла притащила мне ещё три узелка. Наверняка кому-то с благополучных планет показалось бы смешным, что я желаю увести с собой такую ерунду, как куски ткани, но я видела в этом не просто хобби. Это моя возможность хоть как-то первое время зарабатывать на жизнь. А дальше...

Выдохнув, я отогнала от себя мысль про «дальше». Здесь выживали, и там не пропадем.

Третья коробка была с дорогими сердцу мелочами: небольшая, но забитая под крышку.

Ну и последний, но самый бесценный контейнер с моей швейной машинкой. Осталось рядом пристроить чемодан и мою доску — и всё. Готова. У девочек дела обстояли куда хуже...

— Не жадничай, Пети, — разнеслось по всему дому. — Отдай мне синюю коробку. Куда мне платья пихать?

— Да какая мне разница куда? В этой коробочке я повезу ежа...

Заглянув в мою комнату, наша кошка издала тихий «мявк». Она и не подозревала, что её уже записали в ручную кладь и приготовили для неё переноску.

— А нужно было скидываться на полноценный билет, — я развела руками, глядя на нее, — а так, как повезут, так и поедешь, пушистая.

***

На третий день страшной суматохи позвонил Лэксар. Огромный черноволосый орш сидел в своем кресле за широким столом, за его спиной стоял Нум и взирал на всех холодным отстраненным взглядом. Нам сообщили, что они купили землю на планете Залфа и попросили не обозначивать Астре сроки нашего прибытия. Лэксар, говоря о жене, поджимал нижнюю губу. Он явно переживал, что Астра будет сильно волноваться. Ждать и переживать.

Насколько я поняла, сестра не так давно перенесла нечто такое, что здорово подкосило её нервную систему, но при попытке расспросить, что и как, мужчины резко переводили тему.

Стоило им отключиться, как суматоха продолжилась...

Кошка уже взирала на всех с трехстворчатого шкафа.

***

Следующие два дня я вообще не понимала, что и как происходит. Коробки, соседи, крики и вопросы: что и где? Отец смог купить нам билеты на крейсер системы Разнов. Он стартовал с космопорта на орбите Юпитера, до которого еще нужно было добраться с Цереры. Началось долгое обсуждение, как лучше долететь и на чем. В итоге директор нашего завода, непонятно как про всё прознав, позволил нашей семье воспользоваться... мусоровозом, то есть просто нас добросят в нужный порт с контейнером с вещами.

Нужно было видеть лицо Камелии, когда ей сообщили, на какой "карете" она полетит в новую жизнь.

Кошка в это время опасливо обнюхивала выставленную в коридор пластиковую переноску. Она начинала что-то подозревать.

***

Дни всё летели и летели. Казалось, жизнь набирает обороты и несёт нас куда-то, не давая выдохнуть. Сидя в кресле, я пыталась вспомнить, куда же вчера убрала свои лекарства. Великий космос — всё в коробках, чемоданах! На кухне папа пытался убедить Беллу лететь с нами, но та упиралась и давила на свою самостоятельность. Мама что-то отдавала соседям.

Казалось, они в этот день разобрали весь наш дом. Всё, что мы не брали с собой, исчезало мгновенно.

Но обезболивающее? Я же специально положила его туда, где проще всего найти!

Да что за напасть!

Проехав несколько кругов по пустой комнате, я взглянула на пристроенную к чемодану доску. От сердца отлегло. Ну конечно, в ней было небольшое отделение. Выдохнув, я посмотрела на планшет, лежащий на голом матрасе. Экран на мгновение вспыхнул и погас. Активировав его, обнаружила всего одно предложение:

«Лиля, красавица моя забывчивая, всё ещё жду твои документы. Тревожить не хочу, но вспомни обо мне. Нум».

Приподняв бровь, я ощутила, как краска заливает щёки. Собравшись, я залезла в память устройства и нашла нужную папку. Да, я собрала всё ещё несколько дней назад, но всё никак не решалась нажать на строку «отправить». Собравшись с духом, я всё же сделала это.

Синяя полоска медленно поползла по экрану. Через несколько секунд она исчезла.

Снова пиликнул сигнал сообщения.

«Умница моя...»

Просияв, я упала на матрас и сообразила, что даже одеяла у меня нет. Всё уже упаковано. Выдохнув, уставилась на голый потолок.

Вот так и моргнуть не успела, а уже завтра мы погрузим большой контейнер на тягач, возьмем свои чемоданы, ёжика и кошку и полетим неизвестно куда.

«Я очень жду тебя, Лиля... — высветилось на экране. — Как будет возможность, соединись со мной. Очень по тебе соскучился. Нум»

Мяукнув, ко мне заглянула кошка. В её глазах читалось недоумение. Тарелка исчезла с пола в кухне. Её убрали в переноску, а хвостатую было решено перед полетом не кормить.

В комнате двойняшек в контейнере скрёбся выловленный ёжик.

Всё было готово.

***

И вот этот день настал. Утро как утро. Камелия бегала по коридору, спотыкалась о коробки и пыталась сделать утреннюю зарядку. Петуния выловила взъерошенную кошку и уговаривала её забраться в переноску. Та, поднимая ор до потолка, ни в какую не лезла в ящик, сопротивляясь всеми четырьмя лапами.

Соседи заглядывали в окна и высматривали, можно ли что-то ещё урвать. Но нет. Последний гвоздь, не принадлежащий заводу, как эти металлические стены, был вынесен ими ещё вчера. Даже антенну открутили.

И вот к дверям подкатили подъемник, на который водрузили выделенный нам аж самой администрацией поселения контейнер. Здоровый, сверхпрочный пластиковый короб. Собственно, он сам по себе имел немалую ценность, так что отказываться от столь ценного подарка отец не стал.

Загрузка наших коробок прошла быстро. Разъярённая за эти дни коридорным беспорядком Камелия сама перетаскала всё в контейнер, оставив позади слегка ошалевшего папу.

Из коридора всё ещё доносились вопли нашей хвостатой. Её о переезде, видимо, никто так и не предупредил. И теперь эту новость она восприняла в штыки.

Так сказать... не успела обдумать все перспективы, не собрала вещи. Ну уж не знаю, что у неё там ещё за проблемы были.

— Мама, держи её крепче, — командовала процессом упаковки живности Петуния.

— Она царапается, — мамочка бойцом никогда не была.

— Не отпускай... Да... Камелия!

— Сама справляйся со своим зоопарком. Мне и ежа хватило. Всю ночь пытался коробку прогрызть и спать не давал.

— Папа! — Петуния начинала звереть.

— Я занят!

— Да...

Выдохнув, я выкатилась в коридор и взглянула на нашу несчастную любительницу флоры и фауны.

— О! — на меня уставились сразу две пары глаз: Петунии с надеждой, кошки с осознанием её большего попадания.

— Я держу, ты закрываешь, — скомандовала я и поперла на шерстяную.

На воле кошка оставалась не долго. Закатали в переноску как миленькую. И мяукнуть не успела.

***

Через два часа мы уже шли с чемоданами в сторону нашего порта. Впереди катился старенький погрузчик с контейнером, а завершали шествие многочисленные соседи. Нас, как говорится, провожали всем миром. Надо же, впервые за много лет со мной поздоровались даже парни. Взглянули на меня и, о космос, улыбнулись. Я вдруг в их глазах стала не просто искалеченной тенью, а перспективной особой. Наверное, это должно было поднять мою самооценку. Но нет, я окончательно разочаровалась в них. Выходит, раз выгоды никакой, так и смотреть не стоит.

Наш мусоровоз уже стоял на платформе. Высокий, трехпалубный. Бока блестели бордовым металлическим отливом. Из «пасти» на передней части торчал тюк. И не просто торчал, а вонял так, что аж глаза слезились. Так что многие в момент нашего триумфального восхождения по трапу таки не удержались и потерли глаза, пуская скупую слезу.

— Это просто какой-то позор, — шипела Камелия, махая рукой на прощание своим коллегам. — Они же запомнят, на чем я улетела.

— Да им плевать на чем, им важно куда, — так же сквозь зубы отвечала ей Пети, держа в руках коробку с ежиком. — Мы же первая семья со дня сотворения мира, которая смогла свалить с Цереры. Вот увидишь, пройдет несколько лет, и на наш дом табличку повешают. Мол, здесь жили единственные счастливчики нашей свалки. Легендарная Астра Войнич, сумевшая покорить своей несравненной красотой аж самого безопасника оршей. В честь нас детей называть начнут. Через одного все Войничи будут.

— По-моему, Петуния, ты преувеличиваешь, — проворчал папа, затаскивая по ступенькам два чемодана.

— Не-а, — Пети прошмыгнула вперёд него с ёжиком, — преуменьшаю.

Взглянув ей вслед, я поморщилась. Вот бывает же она засранкой! Прицепила к ручке моего кресла свои сумки, всучила в руки переноску с хвостатой и парит там бабочкой.

— А ну, стоять! — прилетело этой хитроумной в спину от отца. — Быстро бери у мамы один рюкзак и на плечи. Ничего с твоей колючей мышью не случится, если ты её коробку подмышкой понесёшь!

Справедливость мгновенно восторжествовала...

Забравшись по трапу наверх, мы прощались со всеми. Но в действительности в этой толпе был только один человек, по которому я буду действительно скучать.

Белла стояла в стороне от всех и наблюдала за нашим отлетом. Отец так и не смог её уговорить последовать за нами, хоть и ходил к ней несколько вечеров подряд. Все, чего он добился, — клятвенное обещание связаться с нами, если она попадёт в беду.

Ещё через несколько минут внешний люк межпланетного мусоровоза закрылся. Мы взлетали. Измучившись драть глотку монотонным «мяу», кошка завалилась на специальную подстилку в своей переноске и уставилась на меня. В её взгляде было столько обреченности, словно её жестоко оторвали от родной миски, изъяли все запасы корма и увезли первопроходцем в далекие дали, где и мыши не водятся, и мясо на деревьях не растёт.

— Да ладно тебе, — не выдержала я. — Всяко на корабле у оршей лучше будет. Уж чего, а белкового бульона у них уж наверняка хватает.

Она тяжело вздохнула, поднялась на лапы и развернулась ко мне задом, поднимая хвост. Намек я поняла.

Накинув на плечи большой плед, укуталась в нём и спрятала под ним переноску. В темноте этой шерстяной упрямице будет спокойнее.

***

Порт Юпитера совсем не впечатлил. Купол, правда, прозрачнее нашего, а сам гигантский диск самой большой планеты нашей системы — вот это да. Было на что смотреть.

Было, но не смотрелось, потому что мы опаздывали. Привезли нас в грузовые доки, а наш крейсер стоял на платформе в пассажирском космопорту.

Так что все бежали по металлической платформе к высокому сорокапалубному гиганту. Я ехала в кресле, стараясь колесами не наскочить на многочисленные неровные сварочные швы. А за нашими спинами парил пластиковый контейнер.

Кошка от тряски вконец присмирела и решила отдать все свои девять жизней в руки судьбы.

Уже прозвучало объявление о том, что посадка завершается, но мы все же успели. Отец активировал паспорт, высветились наши билеты. И тут произошло непредвиденное.

Стюард, который проверял наши документы, взглянул на Петунию и, непонятно через какую щель в коробке, рассмотрел у нас... ежа.

— А с домашними животными проезд запрещен, — произнес он и улыбнулся.

И вот тут я поняла, что, возможно, никто никуда уже не летит. Потому что Пети без ежа никогда не взойдет по трапу. А если вспомнить, что у меня под пледом еще и переноска с кошкой, то... В общем, прибыли — разбираем чемоданы!

Наверное, я действовала на инстинктах, но, особо не думая, нащупала рукой дверцу переноски и, приоткрыв её, просунула туда ладонь. Об пальцы тут же потерлась без пяти минут бездомная кошка. Не теряя времени, я ухватила её за загривок и сжала. Знала, что в таком состоянии она будет сидеть, поджав лапки, и не издаст ни звука.

— Простите, но при чем тут домашние животные и мой ёж? Пропускайте немедленно! — возмутилась Петуния.

Её глаза опасно сверкнули. Сглотнув, я заметила, как к несчастному стюарту подбирается Камелия. А мама пытается закрыть собой меня.

— У вас животное! — Молодой человек в красивой белоснежной форме бестолково хлопал ресничками и дежурно улыбался.

— Но оно не домашнее, — Петуния в ответ улыбнулась так, что акула бы шуганулась.

— Как не домашнее? — Стюарт развёл руками. — Девушка, я повторяю: перелёт с домашними животными...

— А я тебе, жертва ты плохого образования, повторяю, ёж — не является домашним животным. Он дикий!

— Но тогда и с диким нельзя! — улыбка слетела с лица мужчины.

— А раз так, — зашипела Пети гадюкой, — то тогда я высажу своего ежа только после того, как вы докажете, что в ваших воздуховодах и прочих системах инженерных отсеков нет ни единого грызуна. Особенно в трюме! Раз диким нельзя, так всем! Ясно тебе? А нет, так подам в суд. И еще жалобу направлю в организацию защиты прав животных. Несите сюда ваш устав и покажите, что именно там прописано!

Я в этот момент сама сестру испугалась.

— Неси, красавчик, неси, — протянув руку, Камелия аккуратно поправила ему воротничок камзола, а после, склонившись, громко прошептала на ушко: — Нельзя стоять на пути у «Зеленых». Моя сестричка за муху удавит, а тут её любимый дикий еж. Опасно, красавчик. Очень опасно!

Стюарт испуганно вытянулся в струнку. Папа же, покачав головой, отступил на шаг, не мешая дочерям беспредельничать.

— Что здесь происходит? — В проеме люка появился высокий зеленокожий разн в такой же белоснежной форме стюарда, только вот полосочек на его погонах было побольше.

— Ой! А помогите нам, пожалуйста, — Ками ринулась к нему. На её глазах подозрительно быстро появились слёзы. Актриса театра всё-таки. — Ваш человек не желает нас пропускать. Он нагло обзывает нашего ёжика — домашним животным.

— Да, — Пети высокомерно задрала нос, — большего неуча в жизни не видела! Можно подумать, на вашем судне нет ни единого грызуна. А я ведь найду, поверьте! Зафиксирую! А после засужу за всё, что только можно. Во-первых, мошенничество. Ваш человек утверждает, что с дикими животными перелет тоже запрещен, но раз на вашем судне таковые найдутся, то, выходит, вы сознательно ввели меня в заблуждение. Вам можно с дикими летать, а мне выходит, что нет?! Во-вторых, вы ответите мне за потерю редкого для Цереры животного. Мой ёж там вообще один был. В-третьих, вы нанесете мне глубочайшую моральную травму. Потому что семья улетит, а я останусь здесь проживать, пока они не смогут меня забрать. Мне продолжать?!

Всё это время я мертвой хваткой удерживала за холку кошку, молясь, чтобы она не начала истерику. Потому что если ёж дикий, то она уж точно домашняя.

— Так, девушки, спокойно, — ни один мускул на лице разна не дрогнул. — По нашим правилам запрещен провоз домашних животных. А у вас кто?

Он приподнял бровь и, улыбаясь, взглянул на разъярённую Петунию.

— Да говорю же, дикий ёж!

— Но он проживал у вас в доме? — Старший стюард пытался загнать её в ловушку, только вот с сестренкой такой дешевый развод не пройдёт.

— А с чего вы это взяли? Доказать сможете в оставшееся до вылета время? — Петя высокомерно задрала нос. — Нет, кто же держит дикое животное в доме?

Камелия тихо засмеялась и кокетливо стрельнула в зеленокожего «глазками».

— Папа скоро нас пропустят? У меня спина болит так, что сидеть невозможно. Такое жуткое обращение с инвалидами! — застонала я, чувствуя, что кошка начинает терять терпение и активно шевелиться. — Лекарство, что мне вколол фельдшер, скоро совсем перестанет действовА-А-Ать!

Я натурально взвыла, потому что острые когти мерзавки, которую я здесь спасаю, впились в мою руку. На глаза от боли проступили слёзы. И ведь не сделаешь ничего. Только терпеть.

— А да, — Камелия выпучила глаза. — Этот ёж - любимец нашей сестры. А она не ходит. Инвалид. Вы готовы отвечать за то, что нанесли ей душевную травму? Бедной молодой женщине, у которой и так радости в жизни мало.

Тяжело вздохнув, разн прошелся по мне взглядом.

— Пожалуйста, — прошептала я одними губами, сдерживая вопли.

Когти хвостатой впивались всё глубже.

Усмехнувшись, разн отстегнул свой планшет и что-то там набрал.

— В правилах чётко прописано, что запрещён вывоз из Солнечной системы домашних животных. В перечне собаки, кошки... хомяки, крысы... ежа нет. Выходит, я могу пропустить вас, но так, чтобы ваш питомец не присоединился к тем, что обитают в наших трюмах. Из каюты ни шага с ним!

— Ура! — подпрыгнув, Петуния рванула к нему и, приподнявшись на цыпочки, поцеловала в щеку.

— Спасибо, — с другой стороны ошалевшего разна поцеловала Камелия. — Обещаю, и носика его не увидите. В коробке будет сидеть.

В этот момент кошка дернула лапу, освобождая когти. Я взвыла, чувствуя, как там всё запекло. Царапины, поди, набухают и кровоточат. Но моих мук шерстяной оказалось мало. Она принялась истерично дергаться и карябать когтями по пластиковому дну переноски.

Услышав это, мама обернулась, моргнула и затараторила:

— Так может, мы уже пойдем? — её голос испуганно дрогнул. — Наша дочь действительно испытывает постоянные боли. Мы везем её к специалисту. У нас семейный врач. Он... он нас ждет.

— Да, конечно, — разн взглянул в сторону нашего контейнера. — Только пусть один из вас останется, чтобы оформить груз. Это всё?

— Да, — отец кивнул. — Остальное — ручная кладь.

— Вам помогут донести чемоданы, — разн дал отмашку своему подчинённому, который всё это время стоял столбом.

К слову «столб» снова "мило" улыбался. Как только лицо не трескалось от такой натуги?

Кошка, почуяв близкую свободу, забилась в моей руке. Шуму от неё стало больше.

— Не надо! — Услышав звуки, мама вцепилась в свою сумку. — Мы сами всё донесем. Просто скажите номер каюты.

— Ну тогда давайте хоть дочери вашей помогу с коляской, — младший стюард было двинулся ко мне, но тут же замер, удивлённо глядя на свои руки, в которых уже красовалась коробка с ежом.

— Его неси! — скомандовала Пети. — А я за сестренкой присмотрю.

Пожав плечами, он развернулся и исчез в широком внешнем люке корабля. Мы быстро последовали за ним, оставляя снаружи папу, контейнер и такого хорошего разна.

Пети осторожно катила мою коляску; чемоданы, прикрученные к ручкам, здорово били её по ногам, но она стоически терпела. Я же держала нашу меховую истеричку. Даже подумать было страшно, что случится, если она вдруг удумает начать истошно драть глотку своим «мявк».

— Вот ваша каюта, — наконец раздалось впереди.

— С дороги, — гаркнула Пети и, прибавив скорости, вкатила меня внутрь небольшой комнаты, стоило стюарту только открыть дверь.

— Благодарю, — вслед залетела Камелия, затащив два чемодана и здоровый рюкзак.

— Спасибо, молодой человек, — мама забрала у замершего мужчины коробку с нашим ежом и, зайдя в комнату, захлопнула перед его носом дверь.

«Мяу» — раздалось из-под моего пледа.

Укусив меня за палец, хвостатая, наконец, вырвалась.

— Ай, — взвизгнув, я отдернула руку. Быстро захлопнув дверцу переноски, с облегчением выдохнула. На коже красовались три глубокие бордовые царапины.

— Я думала, что умру там от страха, — прошептала Пети, опускаясь на узкую застеленную койку. — Что я вообще несла? Какую ахинею!

— Не знаю что, но это сработало, — Ками приложила ладони к покрасневшим щекам.

— Ну вы, девочки, даете! — Мама поставила коробку на небольшой стол. — Папа этого нашего ежа запомнит надолго. Но пронесло, так пронесло. Лиля, ты прямо герой.

— Угу, — я разглядывала пострадавшую конечность.

«Мяу!» — снова истошно завопили на моих коленях.

Раздался громкий звуковой сигнал. Протяжный и пугающий. Замерев на мгновение, девочки быстро сели на койки, а мама зачем-то подбежала к двери. Но она отворилась, и в проеме появился папа.

— Ты куда, Роза?

— Да... — она пожала плечами. — Подумала, вдруг ты не успел подняться. Я...

Она замялась, сама понимая, что суетится попусту и только нагоняет волнения на всех.

— Успокойся, — обняв её, он прошёл в каюту и сел на кровать напротив двойняшек.

— За кошку ругать не буду. Сам виноват — не узнал, как их провозить. Вот что значит никогда толком не путешествовать и элементарных правил не знать. Очень надеюсь, что теперь уж точно ваша судьба сложится намного лучше моей. Да и люблю я нашу кошку. Без нее уже не полная семья. И этот ваш еж... — он выдохнул и махнул рукой. — Лэксар просил Астре не говорить, что мы уже летим. А она связываться с нами будет. Думайте, как секрет не выдать.

Откинув плед, я передала переноску с хвостатой Петунии, та пристроила её за спиной и прошлась взглядом по небольшой каюте. Вслед и Камелия подняла голову.

Хотя разглядывать здесь было особо нечего. Две кровати нижнего яруса, две собранные и прижатые к стене — верхнего. Одно раскладное дополнительное койко-место сейчас служило нам столом. А вот если дернуть и снять с рычагов, то разложится. А больше мебели и не было.

Ни холодильника, ни стульев. Ну, совсем ничего.

Голые серые стены. Как в коробе запечатали.

— Ну, на что хватило денег, — подвел общий итог папа. — Долетим. Камелия и Петуния — наверх, мама и Лиля — нижние койки, а я на полу посплю на одеяле. Нечего стол туда-сюда дергать.

— Но... — мама попыталась, видимо, возразить, но её взгляд остановился на койке девочек.

Привстав, она откинула плотное покрывало, вытащила нераспакованный комплект постельного белья и откинула его в сторону. Её интересовали гелиевые матрасы.

— Их три, — она обернулась к папе. — Мы легко отдадим тебе два. Дома у нас тоньше этого были.

Камелия соскочила и ловко разложила верхнюю полку.

— А здесь вообще четыре слоя, — радостно сообщила она. — А на полу и я спать могу.

— И я тоже! — подхватила Пети и тут же умолкла, поймав сердитый взгляд отца.

— Два матраса мне и покрывало, — скомандовал он. — И не придумывайте мне там. Девчонки молодые, ещё замуж не вышли. Какой на полу спать? А внуков мне потом кто рожать будет?

Он хоть и ворчал, но мы знали, что любя. Да и не пустит он ни одну из нас на металлический пол.

Гул ядра корабля усилился. Вернувшись на свои места, все притихли. Молчание угнетало.

Корабль стартовал, а в голове крутились новостные сводки, где такие вот крейсеры, нет-нет, да и терпели крушение в шлюзах. Кошка, мяукнув, свернулась калачиком и спрятала морду под передней лапой. Притих и еж.

Давление увеличивалось. Меня всё сильнее прижимало к креслу. Уши заложило, а в спину вступило так, что дышать стало больно. Тихо простонав, замерла истуканом. Но лучше не становилось.

Боль расползалась по позвоночнику все дальше. Появилась она и в коленях. Крутящая и медленно сводящая с ума.

Собрав всю волю в кулак, я откинулась на спинку и, сложив руки на коленях, превратилась в напряженную статую.

— Так, пока есть время, повторяю, нужно, чтобы Астра не догадалась, что мы уже не дома, — папа, казалось, вовсе перегрузок не ощущал. Он расслабленно двигался и жестикулировал.

Девочки активно кивали. Мама же просто прилегла на койку. Она улыбалась.

И к счастью, никто из них не смотрел на меня.

— Ой, да скажем, что затеяли быстрый ремонт, — отмахнулась Камелия. — Здесь же стены — металл. Развесим вещи, обустроим уголок для переговоров. Не догадается. В планшете обстановку толком не видно.

Она, как ни в чем не бывало, принялась раскладывать вторую верхнюю койку.

Я же с трудом делала неглубокие вдохи и выдохи, боясь, что меня просто переклинит от невыносимой боли. На глазах проступали слезы, которые я была не в силах сдержать.

В дверь постучали. Камелия быстро набросила моё покрывало на переноску. Благо, кошка успокоилась и продолжала пластом лежать на подстилке. Поднявшись, Петуния скользнула к двери и открыла.

— Ещё раз приветствую вас, — в проеме возник всё тот же расзн. — Хочу ознакомить с правилами перелета на нашем крейсере... Он кивком поприветствовал всех.

— Этот пассажирский отсек обслуживаю я. Если будут вопросы или возникнут затруднения, то обращайтесь. Зовут меня Алэр Тье. Санзона у нас располагается в первом отделении отсюда, столовая — в последнем.

— А, простите, — перебил его отец. — Мы так спешили с отъездом, что я не уточнил: питание не входит в стоимость перелета?

Расзн приподнял бровь и снова прошелся по нам взглядом. Каким-то оценивающим, что ли.

— Вы впервые летите? — догадался он.

Все слаженно кивнули.

— Угу, — промычал он. — Питание у нас не ограниченное. Оно включено в стоимость перелета. Санзона также в полном вашем распоряжении. Есть душевые, стиральные автоматы, также можно приобрести какие-то мелочи из одежды и средства личной гигиены. Во время остановок в портах покидать крейсер разрешено, но только после того, как вы уведомили об этом меня. И ещё — держите ваше животное в клетке. Если сбежит — мы ответственности не несем. Был у нас случай, когда собака во время одной из остановок вырвалась из рук хозяина и сбежала. Потом и суды были, и скандалы. Именно поэтому наша космическая компания запретила вывоз домашних животных из вашей системы. А пока мы взлетели и направляемся в систему Тармаши. Там у нас будет остановка... — Он запнулся, внимательно меня разглядывая. — Вам плохо?

Игнорируя остальных, он шагнул в каюту и остановился около моего кресла, присел и прищурился. Я попыталась выдавить из себя хоть слово, но боль так сдавила ребра, что ничего не вышло. Лишь слеза скатилась по щеке.

— Лиля, — Камелия осторожно дернула меня за плечо и склонилась. — Сестренка, что с тобой?

В этот момент ожил мой планшет. Экран засветился и появилось сообщение:

«Лиля, красавица моя, вы уже взлетели? Напиши, я волнуюсь, как ты перенесешь старт. Скучаю и жду момента, когда снова тебя увижу»

Скосив взгляд, я поняла, что Камелия это читает.

— Что с ней?

К нам шагнул папа, и сестренка спешно пальцем подняла сообщение вверх, отметив его прочитанным. Экран погас.

— Она плохо перенесла перегрузку, — спокойно ответил стюард. — Срочно нужно доставить её в медицинский отсек.

Корабль всё ещё мелко трясло. Гул отдавался в голове протяжной болью. Стюард катил мою коляску по длинным, похожим на гофрированные трубы коридорам. Остановившись у прозрачных дверей лифта, расзн нажал на клавишу вызова.

— На будущее — медицинский отсек находится на седьмом ярусе, — он говорил это почему-то Камелии, которая вызвалась нас сопровождать. — Наш отсек на одиннадцатом. Вам необходимо будет спуститься по лифту.

Подняв голову, я взглянула на мужчину. Стоит, возвышается зеленой горой надо мной. Сама не понимала, что меня в нем так возмущает... Загадка просто.

Стюард поймал мой взгляд и улыбнулся.

— Ну или вы, Лилия, можете просто позвать меня, и я доставлю вас куда надо.

Он подмигнул, и моё лицо пошло красными пятнами от смущения. Отвернувшись, проверила рукой, лежит ли планшет в кармашке кресла. Двери перед нами распахнулись, и меня вкатили в красивую стеклянную кабину. Взглянув вниз, испытала небольшой шок. Камелия и вовсе прилипла к стене. Расставив ноги, она с таким ужасом разглядывала бездну под собой.

— Только не говорите, что боитесь высоты, — вдруг озадачился расзн.

— Кажется, да, — выдавила она из себя. — Как бы особой высоты до этого момента я не видела.

— Сразу за углом есть лестница. Спускаетесь по ней, никуда не сворачивая, на нужный ярус. Мы будем уже там.

После этих слов Ками буквально вынесло обратно в коридор. Только топот от её каблучков слышно было.

— Ну а мы с вами, Лилия, поедем вдвоем.

Стюард обошел меня и нажал на светящемся информационном табло цифру семь. Дверь закрылась, оставляя с незнакомцем наедине.

Расзн пристально рассматривал меня. Его взгляд скользил по лицу, спускался ниже. Вот только если с Нумом я испытывала смущение и трепет, то с ним лишь страх. Казалось, меня заперли в одной камере невесть с кем и непонятно чего от этого неизвестного ожидать.

— Расслабьтесь, Лилия, так легче переносить перегрузки. Вы раньше летали за пределы своей системы?

Я покачала головой и поморщилась, испытывая резкую боль в висках. Теплые пальцы коснулись моих волос. Вздрогнув, я снова взглянула на мужчину, чьего имени не запомнила. И, наверное, выдала свое внутреннее состояние.

— Вы что меня боитесь? — Он негромко рассмеялся. — Почему? Я совершенно ничего плохого вам не сделаю. Напротив, помогу. Вы... Вы просто очень красивая девушка, глаз не отвести. Мой интерес разве не очевиден?

Всё. Вот теперь я готова была надавать поджопников Камелии за то, что оставила меня здесь одну.

— Я инвалид, и у меня жених, — пробормотала еле слышно.

А у самой ладони вспотели от волнения.

— Первое — не помеха, в нашей системе очень хорошая медицина, а вот второе... — он громко выдохнул, будто хохотнул. — Жених не муж, подвинется.

— Мой не подвинется, — проворчала скорее из вредности.

— Ну как бы то ни было, а ухаживать за красивой молодой человечкой мне никто не запретит, — он продолжал прикасаться к моим волосам. — У вашей расы донельзя прелестные женщины.

— Вот и ухаживайте за Камелией. Я вам чего далась? — так хотела, чтобы это звучало уверенно, а вышло как-то до противного жалко.

Ответом был всё тот же мужской смешок. Что бы он значил? Непонятно. И, вообще, сразу два ухажера на одну бедную меня как-то уж слишком щедро со стороны Вселенной.

Двери лифта отворились, и стюард снова зашел за мою спину. Я почувствовала, как он взялся за ручки и чуть сдвинул кресло.

— Ничего так не привлекает мужчину, как беспомощность женщины, — склонившись, вдруг прошептал он мне на ухо. — Просто хочу, чтобы вы поняли: я вам не враг. Эти следы на ваших запястьях, — отпустив кресло, он протянул руку и поймал мою ладонь. Провел по свежим глубоким царапинам большим пальцем. Легонько, не нажимая. — Я знаю, какое животное их оставляет. Вы очень изобретательны. И признаюсь, я не хотел вас расстраивать. Главное, чтобы никто не выбрался из вашей каюты. Следите внимательно.

Я попыталась обернуться на него, но в спину вступило так, что стона не удержала.

— Тихо, — его ладонь легла на моё плечо. — Не двигайтесь. Откиньтесь на спинку и расслабьтесь. Сейчас я отвезу вас к нашему фельдшеру. Он профессионал и быстро вам поможет. Об остальном не переживайте.

Выдохнув, я уже не представляла, как себя вести. Надо же, какой внимательный оказался. И не нагрубишь ему теперь, ещё вышвырнет нашу хвостатую с корабля со словами «не положено».

Мы покинули кабину. Проехав немного, расзн остановился. Сбоку слышался четкий звук каблучков Камелии.

— Быстрые у вас лифты, — она появилась на лестнице и заспешила к нам.

Стюард, ничего ей не отвечая, повез меня дальше.

Ещё несколько коридоров и большая арочная дверь. Стоило приблизиться к ней, как она открылась, и мы попали в просторное помещение.

Белые стены, белый пол и потолок... Белые колонны...

Прищурившись, я сообразила, что этот цвет уж слишком давит на глаза.

— Как будто кто-то чихнул на известку, — прокомментировала увиденное Ками.

— Да, но таковы требования, — согласился с ней расзн. — К этому не привыкаешь. Каждый раз немного дискомфортно от этого интерьера.

Миновав холл, мы направились к дальнему кабинету. Дверь открылась, и показался невысокий, очень крепкий мужчина. Черные волосы, карие глаза с заметным рудиментарным третьим веком. Высокие скулы, слишком острые для человека. Руки несколько длиннее, чем у нас...

— Черони, — тихо шепнула Камелия.

Мужчина в белом кителе улыбнулся. Я уже видела такую форму, но не на нем. На Нуме. И смотрелся в ней мой орш куда колоритнее местного фельдшера.

— Тье? Мы только что покинули порт, а ты уже здесь.

— Одна из пассажиров плохо переносит перегрузки, — расзн покатил моё кресло прямо на врача. — Девушка со слабым здоровьем. И лететь ей с нами до системы Залфа, так что принимай пациента.

Черони кивнул и указал рукой на свой кабинет.

Внутри оказалось, скажем, менее бело, чем в основном помещении. На стенах картины. Непонятная мне мазня разноцветными красками. Будто кто-то опрокинул поднос с открытыми баночками гуаши. На столе небольшой беспорядок. Мониторы, как у Нума.

Но главное украшение — это, конечно же, медицинская капсула.

— Она похожа на спасательный челнок, — выдала Ками.

И я была с ней согласна. Наш фельдшер на Церере такую, наверное, и в глаза никогда не видел.

— Так, девушку перемещайте в этот "челнок", — он зыркнул на Ками. — Сами присаживайтесь рядом.

Сестра склонилась, чтобы помочь, но расзн её мягко отодвинул, после чего, словно пушинку поднял меня и уложил в капсулу. Как же мне было стыдно в этот момент! И немного неприятно. Всё же чужой мужчина.

Поёжившись, я бросила взгляд на недовольную Камелию. Она тоже не оценила самоуправство стюарда.

— Хорошо, — врач ничего не замечал. — Мне нужен допуск к вашей медицинской карте, и скажите имя.

Усевшись за свои мониторы, черони поднял голову и выжидающе уставился на нас.

— Лилия Войнич, — неуверенно пробормотала я. — А карта...

— А у сестры её нет, — вмешалась Ками.

— Как это нет? — Вот теперь пришло время удивляться доку. — Но при таком состоянии здоровья она просто обязана быть.

— Но её нет, — настаивала сестра.

— Вообще есть, — созналась, понимая, что врать здесь себе дороже. Боль никуда не уходила. Становилось даже сильнее. — Но...

Выдохнув, я чувствовала себя в какой-то западне. Ками буквально прожигала меня взглядом. И легче от этого не становилось.

— Лиля, да говори уже! — склонившись, прошипела она мне на ухо. — Я тебя хоть раз родителям сдавала? Нет. А вот прикрывала всегда.

— Так, девушки, мы можем получить доступ к истории болезни или нет? — Черони начинал хмуриться.

— Я не уверена, — прикусив губу, потянулась за планшетом. — Я не знаю, какое сейчас время суток...

— Да неважно какое, — Ками выдернула у меня планшет. — Я так понимаю, нужный нам врач сейчас не спит. У нас же только один знакомый с тобой врач... Других точно нет.

Она бесцеремонно открыла последнее сообщение и активировала контакт.

— Ну точно не спит! — нажав на вызов, сестра покосилась на меня.

— Только не говори никому, — взмолилась я тихо.

— Я могила, Лиля. Но ты бледная, как стена этого милого отсека. Не время тайны разводить.

Послышался треск и монотонные звуки поиска сигнала. Нум не отвечал.

Я лежала на неудобном холодном матрасе капсулы и таращилась на экран. Сама не понимала, что меня больше нервировало — отсутствие соединения или корабельный фельдшер, громко отбивающий дробь стикером по своему столу. Он явно раздражался. Знать бы отчего.

Стюарт наш тоже недобро зыркал на него. Его нервы сдали первыми.

— А что, без карты никак нельзя проверить состояние девушки? — Проворчал он. — Даже я понимаю, что с ней!

Его выпад остался черони незамеченным. Он таращился на нас.

— Действительно, — подхватила посыл Камелия, — видите, что не отвечают. Заняты.

— Тогда мне нужен точный диагноз и все противопоказания, — ещё больше озадачил нас док.

Мы с сестрой переглянулись. Как-то всё окончательно перестало нам нравиться. Нет, я знала недуг, от которого страдаю, просто об этом не то чтобы говорить, молчать боязно.

Зараженных клоцками не лечили. Их истребляли.

— Девушки, вы отнимаете моё время, — черони сложил руки на груди. — Назовите диагноз.

Прикусив внутреннюю часть щеки до крови, я снова покосилась на темный экран планшета. Вызов шел, но никто не отвечал.

— Диагноза нет, — зло процедила Ками. — Мы летим туда, где Лилию обследуют и установят, что с ней не так.

— А может, она у вас и вовсе не инвалид? — Врач поднялся со своего кресла, отодвинув его. — Карты нет, диагноза нет. А скидка на перелет для всей семьи наверняка есть и не маленькая. Так?

— Нет, не так! — Камелия вскочила. — Оплатили по полной, включая перевоз контейнера...

— Успокойтесь, пожалуйста, — в назревающий скандал попытался вмешаться стюард.

Тье выставил руки, но было уже поздно. Ками задели за самое больное — посмели макнуть нашу принцессу лицом в бедность.

— Вы или осмотрите мою сестру и помогите ей, или просто признайте, что некомпетентны и ни на что не способны без подсказок своих коллег, которые вам их оставили в карте, — сестра катком проезжалась по самолюбию черони.

Вот уж в чем она была сильна, так в этом. Так унизит и опустит, что придется бедолаге свою гордость по осколочкам с пола собирать.

— Я действую по установленным правилам... — начал было он, но его мгновенно заткнули.

— А если ей сейчас станет хуже, будете смотреть, как она мучается и выспрашивать диагноз? А дальше вам, наверное, ещё предоставить нужно будет расписанный план лечения? Сами-то хоть знаете, какие в этой капсуле кнопочки тыкать, или она так... для красоты стоит.

— Камелия, — я дернула её за руку, понимая, что её заносит.

Ками всегда зверела, когда чувствовала свою беспомощность. Это выбивало опору у нее из-под ног. Она начинала бояться, и как ответная реакция на страх — агрессия.

— Со мной всё хорошо, уже отпускает. Помоги обратно в кресло пересесть и вернемся в каюту. Выпью обезболивающего, и нормально всё будет, — я старалась через силу улыбаться и делать вид, что мне и правда полегчало.

Что в висках не пульсирует так, что кажется, взорвутся сосуды. Что спину разогнуть могу, не завизжав от боли.

— Нет, ну что вы, — Тье попытался подступиться ко мне, — сейчас мы всё уладим. Вы очень бледная, Лилия, вам нужна медицинская помощь.

— Только её оказать неспособны, — рявкнула Ками. — Пойдем, сестренка, мы всегда справлялись и здесь выкрутимся.

Она склонилась надо мной и попыталась помочь сесть. В этот момент в поясницу вступило так, что дыхание перехватило. Приоткрыв рот, я застыла, беспомощно глядя на нее.

— Что у вас там происходит, Камелия? — раздался такой родной, грубый голос. — Осторожно опусти Лилию. Вы уже на корабле? Срочно узнай, где у них фельдшер.

Нум...

Он всё-таки принял вызов и сейчас весьма сердито взирал на нас с экрана планшета.

— А мы уже у местного коновала, — Ками уложила меня. — Но он не способен помочь Лилии без карты. Ума не хватает. Ему диагнозы подавай и...

— Успокойся, — голос моего орша сделался совсем ледяным. — Истерикой сестре не помочь. Что с ней?

— Мы стартовали, — выдохнула она и уставилась на моего орша. Нам видно было лишь его встревоженное лицо. — Всё было хорошо, а потом пришел наш стюард Тье и заметил, что она бледная. Сидит и не двигается. Он и привез её сюда, а я сопровождала. Но...

Сделав неглубокий вдох, я медленно расслабилась. Вся эта суета вокруг пугала, и мне всё настойчивее хотелось вернуться в каюту. В идеале лечь на кровать и укрыться одеялом.

— Так где фельдшер? — Нум отодвинул от себя подальше планшет, и я смекнула, что он без рубашки. Волосы мокрые.

— Мы тебя из душа выдернули, да? — Ками, кажется, тоже смутилась. — Прости, но я увидела последнее сообщение на экране. Лиле как раз в этот момент плохо стало. А потом попросили карту, и я проверила, от кого оно было. Всё сошлось на тебе.

— Не делаю секрета из своего интереса. Но просьба держать рот на замке. Проблемы, которые могут возникнуть, предпочту решать уже после вашего прилёта.

— Да я могила... — Сестра смутилась ещё больше, что было совсем для нее не характерно.

— Ты, Камелия, лучше живи, — поддел её Нум, — и покажи мне врача.

Закивав, она взяла мой планшет и выставила его перед собой, как дуло бластера, нацеленного на притихшего черони.

— Добрый день, — от тона Нума меня пробрало до костей. — Объясните, по какой причине вы не оказываете пассажиру помощь?

Местный док как-то приуныл. Он пристально вглядывался в моего орша, будто не доверяя своему зрению.

— Мне нужна карта. Девушка — человечка. Их раса закрытая и малоизученная, — уже без гонора произнес он. — И...

— Не хватает компетенции? — Кажется, Нум решил додавить пяткой то, что осталось от его самолюбия после наездов Камелии. — Тогда ясно. Карту я вам не вышлю. Не вижу в этом смысла. С простой перегрузкой справитесь. Физиология людей мало чем отличается от черони.

— Мне нужен диагноз, — док развел руками. — Я не полезу к ней вслепую. Я должен знать, с чем имею дело. Вы, я так понимаю, ее ведущий врач?

— Я ее будущий муж! — прогремело на весь кабинет.

Я не видела лица Нума в этот момент, зато наслаждалась мимикой Камелии. Она разве что рот от удивления не открыла.

Повернула голову и смерила меня таким взглядом, что в пору было уползать отсюда подальше.

Как бы да... Я уже слышала возмущенные вопли сестренки: нашла себе мужика, отхватила такого красавца и даже ей не сказала. Утаила новости. За это она с меня душу вытрясет, требуя подробностей романа.

Уже и не до перегрузок стало. Выжить бы...

— Диагноз вас не касается, — Нум деликатностью, видимо, вообще не обладал. — Снимите симптомы перегрузки, и всё. Лечить её от вас не требуется. И будьте внимательнее со всей семьей. Среди них беременная женщина.

Бедная Ками...

На нее смотреть в этот момент было страшно...

Да. Она таки открыла рот. Глаза увеличились вдвое. Её просто разрывало от подобных новостей.

— Жених? — прошептал Тье надо мной. Сев на стул возле капсулы, он усмехнулся. — Серьезный соперник. Как думаете, Лилия, у меня есть шансы отбить вас у него? Он там, а я всё же здесь...

Я ответить не успела, просто смотрела на Камелию, которая услышала и это.

Дается мне, пора действительно выползать из капсулы и уступать ей место.

— Хорошо, я уберу симптомы, но ответственность с себя за девушку снимаю, — процедил черони.

Обойдя застывшую от острого приступа любопытства и передоза секретной информации Ками, он небрежно нацепил на мою руку манжету, не смазав под ней никаким кремом. Что-то пощелкал на верхней панели капсулы и отошел.

— Через несколько минут она будет в норме. И можете покинуть медблок...

— Слушай, черони, — Ками отмерла и прижала задней частью планшет с Нумом к своей груди. Так что на местного дока гневно взирали сразу двое. — А чего ты так завелся? Ну нет у сестры карты, что теперь? Бывает!

— Да мало ли какая зараза у нее может быть? — рявкнул он и был не так далек от истины.

— Единственная зараза здесь ты, мужик, — не сдержалась в очередной раз Ками. — А сестренка моя просто травму серьезную в детстве получила. Или не видишь, что и шрамов толком уже нет? Совсем дурак, да?

Он как-то странно посмотрел на нее, затем на мои прикрытые до колен ноги. Поджал губы и вернулся за свой стол.

Ничего больше он нам не сказал. Но чувство после всего этого на душе осталось гаденькое...

Отдав мне планшет, сестра присела рядышком на матрасе и взглянула на Тье.

— А кто беременный? — поинтересовалась она.

Стюарт пожал плечами и уставился на меня.

— Мама, но нам об этом знать не положено, — сознавшись, улыбнулась Нуму. — А ты опять рубашку потерял?

Он приподнял бровь, хмыкнул, но смолчал.

По трубке капсулы, подключенной к манжете, пошла яркая розовая жидкость. Я почувствовала легкий укол и небольшое жжение. Неприятное, но терпимое.

***

В помещении стало тихо. Слышно было лишь, как щёлкал какой-то датчик над головой. Противно так, раздражающе. Я смотрела на полуобнаженного Нума и пыталась скрыть легкую злость.

А если уж совсем быть с собой честной, то ревность.

Мне не нравилось, что сестра так же таращится на экран планшета и улыбается. Она видела моего жениха без одежды. Оценивала его. А любоваться ведь было чем. А вдруг влюбится в него?

А надо мной продолжало щелкать, выводя из себя.

И такая дурь в голову лезла. Я не могла усмирить свою фантазию. Мысль за мыслью, одна для меня страшнее другой.

Разонравлюсь на её фоне. Она проявит интерес к нему.

Нет... Не станет. Сестра ведь. Но почему смотрит? А он не спешит одеваться. Что у него футболок чистых нет? Ещё и на кровати сидит!

Сжав челюсти, в конце-то концов, я просто повернула голову набок. Ну дурь же! Всё это нелепо. Но мне продолжало казаться, что я здесь лишняя. Что совсем не пара оршу. А вот Ками, да. Они красиво бы смотрелись вместе.

Глупо? Да. Умом я все понимала, но душой...

— Лилия, — надо мной склонился Тье, — у вас глаза покраснели. Вам больно? Посмотрите на меня.

— Лиля! — мгновенно всполошился Нум. — Что не так? Этот препарат не должен вызывать сильную боль, лишь покалывание. Лиля? Камелия? — Не дождавшись моего мгновенного ответа, он рявкнул на сестру.

— Нормально всё с ней, Нум. — Она опустила руку на мою голову и пригладила волосы. — Не дави своей опекой на нее. Лиля у нас девушка домашняя. Мы всегда следили за ней, ходили по пятам. Когда совсем девчонками были, так и вовсе скрещивали с Астрой руки, усаживали на свои ладони и таскали так по двору. А теперь всё по-другому. И мы не дети, и дом уже далеко. Всё изменилось так быстро, что ей сложно. Но она справится, ты ей только чаще пиши сообщения и следи, чтобы соперники не обнаглели вконец. Я заметила, как она выразительно зыркнула на расзна.

Нум неоднозначно хмыкнул. Как-то даже свысока. Не удержавшись, я взглянула на планшет. Он улыбался. Мне, а не Камелии.

— Разойдитесь уже! — Надо мной снова появился недовольный черони. — Тье, а ты бы вообще шел и проверял своих пассажиров. И без тебя здесь справятся.

— Я должен проводить девушек обратно в каюту, — возмутился расзн.

— Шел бы ты, — повторил черони, который, видимо, со всеми был не особенно-то милым. — Надо будет — сам отведу. Обеих. Найдем дорогу.

Расзн нахмурился.

— Ладно, — черони нажал несколько клавиш над моей головой, и щелканье прекратилось. — Про медицинские тайны слышал? — Он снова обернулся к Тье. — Мне нужно выяснить кое-что. И не при тебе я буду эти вопросы задавать. Так что дверь знаешь где.

Расзн недовольно поднялся, а после, опустив руку, повторил жест Камелии, пригладив мои непослушные локоны.

— Чуть позже я зайду и проверю, всё ли у вас в порядке, — негромко произнес он, продолжая прикасаться ко мне.

— Слушай, стюард, а ты с ними до системы Залфа летишь? — голос Нума изменился. Стал просто чудовищно холодным и тяжелым. — Совет: сойди раньше, иначе это будет конечная станция для тебя.

— Пустые угрозы, — Тье довольно хмыкнул.

— Его брат убил двоих в нашей системе только за то, что тронули его жену — нашу старшую сестру, — как-то больно весело прощебетала Камелия. — Свернул им шеи и скинул с перрона. Так что я бы так не говорила на вашем месте.

Выражение лица расзна сделалось серьезнее.

— Она не шутит, — зачем-то добавила я.

Как-то уж больно громко выдохнув через нос, Тье молча ушел. Вот и пойми его.

— Выясни, Ками, куда он там летит? — Нум успокаиваться не желал.

— Не воспринимайте его серьезно, — черони продолжал что-то проверять на своем мониторе. — Не с его работой за девушками бегать. Лучше скажите мне, в каком возрасте Лилия получила эти ранения на ногах?

— Да в шесть, или в семь, — Камелия как-то даже подвисла вспоминая.

— Неважно, — проворчал Нум и поднялся с койки.

Прихватив со стула белый китель, он направился в свой кабинет. Загорелся свет. Установив планшет на уже привычное мне место на столе, он устроился на рабочем кресле и включил большой монитор. Что-то быстро нажал на сенсорной панели. Затем, словно опомнившись, встал и надел форму.

— Я вижу, мы коллеги, — не удержался от реплики черони, рассматривая его нашивки.

— Я старше по званию, — как-то свысока процедил мой орш. — И мне не нравится, что кто-то сует свой нос в дела моей невесты.

— А мне не нравится, что на моём корабле летит женщина с явными отметинами клоцков. Да, они очень старые, но я не дурак, чтобы игнорировать это.

Нум замер и взглянул на него более пристально, что ли.

Склонив голову набок, он опасно прищурился.

— Откроешь рот, черони, и следующим полетишь с перрона. До Залфа ждать не стану, удавлю раньше. Только попробуй о ней сообщить и считай, что всё — отлетался.

— Не смейте мне угрожать! — вспылил док.

— Не смей подставлять под удар мою девочку! — прошипел Нум. — У нее иммунитет. Советую всё же поинтересоваться анатомией людей. Среди них это не редкость. Так что сделай вид, что ничего не понимаешь. Пока только рекомендую!

— Сделаю, но после того, как сам удостоверюсь, что девушка не опасна для пассажиров... — Он попытался ещё что-то нажать на небольшом сенсорном экране капсулы, но замер, потому как Камелия с силой схватила его за запястье. Её ногти впились в его кожу.

— Не знаю, когда доктор дар Орш Соод до тебя доберется, но я исцарапаю твою рожу прямо сейчас. Мать родная не узнает. Нормальная моя сестра! Не её тебе бояться нужно, а меня!

— Ками, — вмешалась я. — Прекрати. Ну, по сути, он прав. — Я перевела взгляд на черони и улыбнулась. — Я правда неопасная. Мне было шесть. Всё зажило довольно быстро. Мышцы восстановились, но недостаточно. И у меня иммунитет. Пожизненный. Можете проверить, но прошу — не распространяйтесь.

Что-то в его взгляде изменилось. Ушло это раздражающее пренебрежение. Выдохнув, он словно расслабился. Подумал немного и кивнул.

Камелия отпустила его руку. Правда, вид у нее менее воинственным не стал.

— Будете приходить ко мне раз в три дня, чтобы я видел, что с вами действительно всё хорошо и изменений не происходит, — не глядя на нее, выдал док и потянулся к манжете на моей руке. — Если вдруг почувствуете себя плохо, тоже жду в гости. Пока всё в норме. Причин поднимать тревогу и ставить в известность руководство я не вижу. Опыт у меня есть. И немаленький. Я быстро пойму, если что-то не так, Лилия. Но вы удивили. Я ещё не видел никого с иммунитетом. Хотя справедливости ради, замечу, что и людей никогда не лечил. Это мой первый рейс на этом судне. И надеюсь, он пройдет спокойно.

— Да не напрягайтесь вы так, — Ками сложила руки на груди. — Нормально всё. Но я сама буду её сопровождать к вам, а то чувствую, не довезу невесту до жениха.

— Я думаю, смертников там больше нет, — парировал немного зло Нум. — Но знал бы, сам к вам полетел. А ведь собирался.

— Хватит вам! — я снова смутилась. — И «да» я на полном серьезе ещё вроде никому не говорила.

— Так и Астра не говорила, — уголки губ Нума приподнялись.

Черони открепил манжет и проверил состояние кожи под ней. Опять кивнул.

— Все препараты переносите нормально? Противопоказания есть? — Он вроде спросил у меня, но повернулся в сторону экрана планшета.

— У матери и старшей сестры острая аллергическая реакция на целый спектр химических компонентов. Так что осторожнее с этим, — уже куда спокойнее ответил ему Нум.

Сдув длинную прядку волос, упавшую на глаза, док снова уставился на небольшой монитор капсулы.

— Симптомы перегрузки я снял. Но впереди ещё две остановки в портах на крупных планетах. Лучше, чтобы в момент взлета ваша сестра находилась здесь, — черони указал Ками на матрас. — Всё. Можете возвращаться в каюту и жду вас через два дня.

— Я предупредил. — Взгляд Нума был всё такой же пугающе холодный.

— Я услышал, — Док взглянул на него не менее вызывающе. — Но убедиться всё же должен. Я буду следить за её состоянием.

— Тогда лучше нам более не ссориться, — несмотря на слова, вид у моего орша добрее не стал.

— Ещё бы тебе со мной ссориться! — черони высокомерно заулыбался. — Я единственный здесь, кто может облегчить состояние твоего сокровища. Дружи со мной, орш.

— Кхм... — Камелия демонстративно рассматривала свой маникюр. — Мужчины, я не знаю, будете ли вы там в одной песочнице играться или нет, но если вдруг с моей Лилей случится беда — лишу самого дорогого.

— Способности размножаться. Если точнее, то отобьет достоинство в штанах, — пояснила я замершему доку. — Она может. Я сама видела. Удар ей папа ставил, а он кулаком на спор гвозди забивает.

Мужчина сглотнул и покосился на довольного Нума.

Кажется, мой орш обрел в лице моей же сестры и союзника, и подельника.

***

Мы возвращались в каюту. Подойдя к лифту, я нажала на клавишу вызова. Ками покосилась на дверь и цокнула.

— Я помню, куда мне ехать, иди пешком, трусиха, — поддела я её.

— Имею право на фобии! — проворчала она и не сдвинулась с места.

— Думаешь, я не смогу попасть внутрь кабинки? — почему-то задело, что она боится оставить меня одну.

— Нет, представляю, что услышу от отца, если по какой-то причине ты заблудишься здесь. У меня хорошо развито чувство самосохранения.

Мы снова замолчали. После осмотра между нами повисло странное напряжение. Этот черони... имя которого я так и не узнала, посеял какую-то смуту в душе.

Чего он так испугался? Зачем проверять меня раз в три дня? Что такого может произойти, чего не случалось за тринадцать лет?

Двери разошлись, и я спокойно въехала в прозрачную кабину.

Взглянула на сестру. Эта храбрая львица поморщилась, зыркнув на бездну на полу, и поползла в сторону лестницы.

— А так мужиков строила! — бросила я ей вслед и нажала нужную цифру.

Двери закрылись, оставляя меня наедине со своими тяжелыми мыслями. Я чувствовала, что чего-то не знаю или не понимаю. Достав планшет, набрала в поисковике запрос о клоцках. Тех самых монстров, что сделали меня калекой.

Как и всегда, высветились несколько статей. Но за столько лет я уже успела выучить их наизусть.

Люди практически ничего не знали об этих тварях.

Вздохнув, заметила, что мой планшет ловит ещё одну сеть и настойчиво предлагает мне подключиться. Проявив любопытство, сообразила, что это канал нашего крейсера.

Вопрос только в том, входит ли связь в стоимость перелета или нет.

Немного подумав, вспомнила, что при вызове Нума никто не интересовался у меня за чей счет разговор.

Значит, всё бесплатно.

Сомневаясь, я всё же сменила сеть.

Пароль не потребовался...

Выходит, действительно общедоступно.

Запрос обработался снова и выдал мне такое количество страниц с информацией о клоцках, что не перечитаю и за жизнь. Слегка опешив, я покрутила пальцем строки.

Чего только не было: от анатомии до законодательства.

Открыв первую попавшуюся статью, уставилась на ряд фото. На них представители разных рас: от оршей до неведомой мне обезьяны в очках. Но у каждого четко была обозначена темная полоса, тянущаяся от уголка рта до мочки уха.

Приподняв бровь, я перевела текст на всеобщий и принялась читать: кто же такие эти неведомые мне хроны?

Перебегая со строчки на строчку, возвращалась и перечитывала, вникая в суть.

Чистокровные, полукровки, степень частоты крови, распределение генов.

Всё так сложно и непонятно. На следующей странице меня ждало изображение того самого монстра из детства. Ну прямо один в один.

Описание, анатомия, как происходит заражение. Степень мутации, сроки...

Следуя взглядом за ровным строем букв, я поймала мысль, что военные тогда, в далеком прошлом, могли просто не пожелать проверять, остались ли зараженные на найденном мертвом корабле или нет. Испугались быть покусанными. Решили, что раз в утиль, то просто отправят судно в гигантскую «молотильню», отсоединив от него отсек с ядром, и всё.

Но влезли мы, и вышло, что вышло.

Лифт остановился. Дочитывая абзац, я нащупала рукой рычаг и нажала, но тут же натолкнулась на препятствие. Подняв голову, уставилась на трех высоких мужчин непонятной мне расы. Смуглые, с вытянутыми ушами и вертикальными зрачками.

— Выходите? — поинтересовался один из них на всеобщем.

Я легко различила акцент. Слишком тянул гласные. Уставившись на табло лифта, сообразила, что мне ещё два этажа вверх.

— Нет, — я покачала головой.

— Вам на прогулочную палубу?

— Нет, — я растерялась. — Мне ещё ехать.

Он пожал плечами и куда-то нажал. Двери закрылись. Испугавшись, я вцепилась в подлокотники кресла. Мужчины нависали. Такие огромные, необычные.

Они переговаривались между собой на непонятном мне языке, активно жестикулируя, и при этом бросали странные взгляды в мою сторону.

Одиннадцатый ярус мы проехали и начали подниматься дальше.

Прижав к груди планшет, я не знала, что мне делать. Куда они меня везут? Я старательно всматривалась в черноту в полу.

Что-то пробормотав, один из нелюдей щелкнул по зеленой клавише, и по кабине прошла рябь. Она стала обычной. Стандартный металлический короб.

Подняв голову, я уставилась на мужчину, как кролик на удава.

— Что-то не так? — поинтересовался у меня второй.

Его говор был намного хуже.

Моргнув, не представляла, что им ответить.

— Ты ехала смотреть... — он нахмурился, явно подбирая слова. — Видео... Истории... На прогулочной палубе. Ты уже с креслом, чтобы место не искать.

Снова несколько раз моргнув, с трудом поняла, о чем он.

— Вы о фильмах? Их где-то показывают?

— Да, — он улыбнулся, — фильмы. Научные о планетах открытых. Весь рейс демонстрировать будут всем. Вы правильно поступили, взяв с собой кресло. Удобно.

— Нет, — я, наконец, немного расслабилась, — кресло у меня, потому что ходить не могу. А ехала из мед отсека в свою каюту на одиннадцатом ярусе. Или этаже. Как правильно, не знаю. Мы с семьей только сели на крейсер, о фильмах не слышали.

— Одиннадцатый? — Мужчины переглянулись. — Это эконом два плюс. Самый дешевый... О, там совсем нет развлечений. Тогда вам точно нужно на палубу. А как ходить не можете? Заболели?

Я поморщилась. Когда я волновалась, язык всегда работал быстрее мозга.

— Нет, я... Я не хожу. Не могу. Инвалид.

Они переглянулись, напрягли лбы. У каждого там появилось аж по три складки.

В какой-то момент мне их даже жалко стало.

— Меня сестра ждет на одиннадцатом этаже, представляю, как она волноваться будет, — в действительности Ками мне вот ни разу не поверит.

Ну-да, ну-да, три инопланетных мужика меня киношки смотреть увезли. Ох, и настучит она мне по черепушке, решив, что я её разыграла.

— Мы что вас украли? — Мужики заулыбались, кончики их ушей забавно дернулись. — Нехорошо вышло. Может, тогда угостим напитком? Там продают...

— Нет, — я испуганно покачала головой. — Это неприлично, и вы не виноваты. Я сама растерялась.

— Мы можем показать вам палубу, — говоря это, один из них придвинулся ко мне ближе.

Второй тоже сделал шаг чуть в сторону.

Кабина и так тесная, а эти странные мужчины словно окружали, отрезая меня от выхода.

— Нет, — мой голос задрожал. — Мне нужно вернуться в каюту.

— Вернетесь, мы только угостим, — тот, что стоял впереди, склонившись, уперся рукой в подлокотник.

Его взгляд упал на мой планшет. Статья, которую я читала, его явно заинтересовала.

И в этот момент я отчетливо различила темную полосу, что лишь на мгновение обозначилась на его лице. От уголка рта до мочки уха.

Волна парализующего страха накрыла душу. Сглотнув вязкий ком в горле, я потянулась рукой и надавила на красную кнопку. Лифт встал. Следом пальцами нащупала цифру «одиннадцать». Нажала.

Мужчина недоуменно приподнял бровь.

— Мне нужно вниз, — выдавила из себя. — Ждет семья.

— Семья? — он призадумался. — Логово?

Вообще, не представляя, что это значит, решила молчать.

Только вот на лицо его таращилась неприлично.

Уже и сомневалась, была ли эта полоса или нет. Если и была, то, выходит, полукровка передо мной. В статье было написано, что они законом не преследуются.

И ведь не спросишь, что они такое.

Мы ехали вниз.

— Кто тебя ждет? — Кажется, моё длительное молчание никто не оценил. — Ты чья?

Лифт остановился. Постоял немного и двери разъехались.

— Я спрашиваю: ты чья? — повторил он вопрос.

— Моя! — раздалось родное, но грозное. — А ну, отошел от сестренки!

Ками. Она стояла не одна. За ней выглядывала Пети.

Ломанувшись в лифт, они вытолкали ничего не понимающего мужика. Затем вернулись и выкатили мою коляску, проехавшись по ногам оставшихся в кабине нелюдей.

— Увижу кого рядом сестрой — лишу самого дорогого! — Ками, высокомерно задрав нос, разглядывала моих нечаянных похитителей.

— Это семья? — Тот, что оказался вне кабины, кивнул на моих воинственных сестренок. — Тогда тебе, женщина, помощь нужна. Врач, который понимает...

— У нее есть врач, — рявкнула Ками. — А вы куда ехали? Вот туда и направляйтесь.

— Суровая женщина! — Нелюдь рассмеялся. — Не тяните с доктором, а то плохо будет. Кровь нужна. Менять её надо.

Я подалась вперёд, чтобы уточнить, о чем он, но Пети схватила ручку моего кресла и покатила его в сторону каюты.

— Подожди!

Я попыталась остановить её, но мужчина вошел в лифт. Мгновение, и двери закрылись.

Опустив голову, вернула первую страницу статьи. На меня смотрели представители с десятка рас, и у каждого была характерная полоса, разрезающая щеку.

Полукровки. Хроны.

***

Перелет давался мне тяжело. Смена суток с двадцати четырех часов на двадцать семь выбила из привычного режима. И если все сочли это за возможность наконец-то выспаться, то я часами лежала без сна и смотрела в стену.

Боль в спине порой становилась просто нестерпимой, но жаловаться кому-либо смысла не имело. Ни родители, ни сестры не могли мне помочь. А идти к местному корабельному доку я откровенно боялась. Ещё решит, что мутировать начала, и запрет в какой-нибудь карантин.

Пока спасало обезболивающее, но я не могла пить его в огромных дозах.

Перечитав несколько страниц самых популярных научных статей о клоцках за первые два дня, я очень жалела теперь, что не расспросила хронов полукровок. Они определенно знали о моей болезни больше меня. Но те несколько попыток, которые я предприняла, чтобы их найти, успехом не увенчались.

Это как гайку в открытом космосе искать. Шансов практически никаких.

Боль в пояснице усиливалась. Повернувшись на другой бок, улыбнулась. Сверху свисала рука Пети. Сестра дрыхла без задних ног. Она, как и я, открыла для себя новую глобальную сеть. И, кажется, потонула в многочисленных учебниках и пособиях по биологии.

Ками же застряла в онлайн-уроках по танцам и скакала грациозной лошадью по коридору крейсера, пугая пассажиров своими «па».

Вот у кого ни капли стеснения и море наглости в нашей семье.

Внезапно статья на экране моего планшета свернулась в небольшой значок, убежавший на нижнюю панель, и высветилось новое сообщение.

«Спишь, красавица моя?»

Улыбнувшись, я на локтях приподнялась выше на подушку и мечтательно вздохнула.

Нум... Но присмотревшись, сообразила, что нет.

Кирроси, чтоб его!

«Не стыдно так обращаться к малознакомой девушке?» — не выдержала я.

«Нет, стыдно так к ней не обращаться. Чем ты занимаешься, лапушка? Случайно, не изучаешь новые модели штанишек ручной работы?»

Вот же липучка приставучая. Какой упертый тип!

«Если я сошью вам эти штаны, вы успокоитесь?»

Только отослав это сообщение, сообразила, что как-то грубовато всё это выглядит.

«Нет, цветочек не мой, но такой бесценный. Мне нужно полностью обновить гардероб».

Моргнув, я даже перечитала. Ну нет. Не грубо, точно. Таких сразу отстреливать нужно, а то окрутят и в рабство возьмут.

«Боюсь, что меня на такой объем работы не хватит».

Я попыталась отшутиться и намекнуть, что задрал он планочку с желаниями.

«Ничего, я в тебя верю, лапушка. Уже присматриваю модельки и думаю заказать материал. Как считаешь, если для начала сотенку образцов прикуплю, метра по три-четыре каждый, этого хватит?»

Открыв рот, моргнула. Сколько? Вот транжира. Мгновенно пересчитав всё на деньги и прикинув, что этот сакали вряд ли понимает хоть что-то в материи, поспешила спасать его галы.

«Не вздумай! Прилечу и всё решим на месте».

«То есть твоего «да» я добился?»

«Сшить несколько пар штанов и рубашек — не замуж за тебя выйти».

Фыркнув несколько раз в сторону планшета, смекнула, что меня поймали на крючок, сработав на общесемейной нелюбви к расточительству.

Вот гусь!

Полежав ещё немного, я вернулась к статье и принялась читать дальше.

Ядро корабля приятно гудело успокаивая.

У двери тихо сопел отец, лежа на четырех матрасах. Мама ворочалась, наверное, ей что-то снилось.

И вроде всё хорошо, но легкая тревога не оставляла. Появилась навязчивая мысль, что моё счастливое будущее не случится. Произойдёт что-то страшное. Не долетим или...

В спину снова вступило. Боль усиливалась. Выдохнув, просунула руку под подушку и достала тюбик с лекарством. Терпеть сил не осталось.

С трудом сев, аккуратно подкатила коляску, чтобы пересесть.

— Лиля, ты куда? — Сверху тут же появилось заспанное лицо Пети.

— В санзону, — шепнула в ответ. — Приспичило.

— Помочь? — она заморгала, сгоняя сон.

— Нет, в таких местах я предпочитаю уединение, — быстро сбила её с хвоста, а то и правда побежит следом.

— Ладно, — к моему счастью, она снова завалилась на подушку и закрыла глаза.

Я осмотрелась. Остальные крепко спали...

Выехав в коридор, я бесшумно поехала в сторону столовой. Она работала круглые сутки, и достать из пищевых автоматов вкусный белковый бульон и бутылочку с чистой водой можно было в любое время.

Въехав в большое светлое помещение, заметила за дальним столом несколько мужчин. Они рубились в карты.

Развернув коляску, нашла нужный мне пищевик, потянулась и достала воду. Разогнувшись, в ужасе отпрянула от собственного отражения на прозрачном пластике.

На меня смотрел хрон... Черта на лице... Такая четкая!

В ушах загудело. Спина одеревенела. Я, кажется, забыла, как дышать.

Паника...

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы унять готовое вырваться из груди сердце и сообразить, что полоса на отражении моей щеки — это ничто иное как тонкий проводок внутри автомата.

Чуть склонив голову, убедилась, что отражение сдвинулось, а он остался на месте.

Паника, сменилась легкой истерикой. Я тихо смеялась, понимая, что это как-то нездорово. Нужно возвращаться в каюту и спать.

Не читать об этих ужасных тварях, а отдыхать!

Тихо пиликнул планшет. Вытащив его трясущейся рукой из кармашка, развернула сообщение.

«У тебя ночь, Лиля, а Кирроси хвастается, что вы обсуждаете модели одежды для него. Это как понимать, хорошая моя?»

Вот теперь это точно был Нум.

Выдохнув, я попыталась написать ответ, но пальцы всё ещё не слушались.

«Ты в каюте?»

Появилось следующее сообщение.

И как-то меня повторно накрыло в этот момент.

Щёлкала по экрану, промахиваясь, и пыталась справиться с нахлынувшими эмоциями.

«Нет, я достаю воду. Сильно болит спина. А ещё мне на мгновение в отражении показалось, что я превратилась в хрона. Скажи, я ведь не мутирую?»

Отправила и прикусила губу. Мне нужна была поддержка. Тот объем информации, который я получила из статей, в сто крат усилил мой страх.

Я серьезно опасалась не долететь до Нума.

Мне ещё никогда не было так жутко.

На экране появился сигнал вызова. Обернувшись на мужчин, убедилась, что они и не слышат и не видят меня. Слишком увлечены игрой. Отъехав к дальним столикам, активировала звонок. На меня хмуро взирал Нум.

— Где тебя носит? И что за мысли, Лиля? — начал он без приветствия. — Ни в какого хрона ты не превратишься. А этому ушлому черони, который под шумок решил тебя обследовать, чтобы статейку завшивую выдать, я при встрече сам ноги вырву. А мы обязательно встретимся, когда вы прилетите. Он обязан контролировать высадку пассажиров. Гаденыш ушлый!

На лице моего орша заходили желваки.

— Я очень хочу долететь до тебя, — тихо призналась, чувствуя себя какой-то дурочкой. — Он ведь ничего мне не сделает?

— Тебя никто не тронет, — Нум подался вперёд и, поставив локоть на стол, уперся лбом в раскрытую ладонь. — Этот крейсер летит всего с двумя остановками. С тремя гиперпрыжками, во время которых ты должна будешь лежать на кровати, а лучше под наблюдением этого смертничка черони. Очень скоро ты окажешься в моих руках, девочка, — он устало улыбнулся. — Я обниму тебя и утащу в свое жуткое логово. Там буду делать с тобой просто возмутительные вещи: лечить, любить, целовать. Порядок моих действий можешь выбрать сама. Хотя... — он прошелся взглядом по моим губам. — Нет, я определенно при встрече тебя поцелую. Утащу ото всех в темный уголок и как начну успокаивать.

Его губы изогнулись в проказливой улыбке.

— Ты сейчас похож на сумасбродного Кирроси, — прошептала, невольно улыбаясь в ответ. — Всё, что я хочу — это долететь до тебя, Нум. Я боюсь, сама не понимаю чего. Мне просто жутко страшно. А ещё я здесь видела хронов. Полукровок...

Он, немного подумав, кивнул.

— Не скажу, что их много, Лилия, но есть. Они не опасны, не волнуйся.

— Один из них сказал, что с моей кровью что-то не так, — решила я быть совсем уж честной.

— Почувствовал заражение, — Нум снова кивнул. — Ты стабильна, Лиля. Расслабься. Прими обезболивающее. Твоя жизнь меняется, моя девочка. Ты покинула свою комнату, которая и была центром твоего маленького мира. Всё вокруг незнакомое и чужое. Опасное и непонятное. Выдохни и посмотри наверх. Видишь, в пищевике первый ряд. Если мне не изменяет память, эти невзрачные упаковки скрывают в себе шоколад.

Хм... Я мгновенно заинтересовалась...

***

Через несколько минут я вернулась в нашу каюту куда более спокойной и с полным подолом сладостей.

Смех. Переворачиваясь на другой бок, я слышала прямо над ухом, как веселятся двойняшки. Уж не знаю, что они там творили на верхней полке, но очень уж увлеклись. Совсем забыли, что снизу сплю я.

Открыв глаза, поморщилась. Из-за ночных похождений совершенно не выспалась и чувствовала себя как разбитое корыто. Еще и по договоренности нужно было идти к доку, только вот я совершенно не видела для этого причин. Если уж у них даже полукровки хронов по кораблю разгуливают, то чего ради должна я ходить и отмечаться?

В душе вспыхнуло какое-то упрямство. Не пойду и все.

— Да не так! Халтура какая-то выходит! — ворчала надо мной Петуния. — Кошу сбоку, давай, как дома было.

— Ты или сама делай, или мне не мешай, — ворчала в ответ старшая.

Ухватившись рукой за перекладину лестницы на верхнюю койку, подтянулась и села. Выглянула. На меня, тут же уставились две пары глаз.

Заинтересовано так. Обрадовано. Будто того и ждали.

— Что творим? — мило поинтересовалась у сестер.

— Хм... — Они переглянулись.

— Нужен взгляд со стороны, — как-то задумчиво произнесла Ками.

— Да, определенно! — согласилась с ней Пети.

В этот момент я вспомнила, из-за чего порой дулась на них в детстве. Потому как, ничего не говоря, они содрали с меня одеяло, подтащили к кровати доску и принялись активно пихать ее под мой зад.

— Вы чего? — взвыла я на такой произвол. — Отойдите от меня, чумные!

Но куда там, сопротивление было сломлено. Мои ноги взлетели вверх, а доска таки оказалась где надо. Я только и успела выровнять положение, прежде чем взлететь.

— Сумасшедшие! — рычала я, хватаясь за лестницу. — Астры на вас нет!

— Астры? А я думала ты на нас Нуму своему жаловаться будешь! — Ками хитро зыркнула на сестру. — Милый, они такие нехорошие... Накажи их перцовой клизмой!

Пети захихикала, противно так.

— Сдала! — рявкнула я, сообразив, что к чему.

— А какие у нее от меня секреты? — Пети от возмущения даже уперла руки в бока. — Тебе как не стыдно вообще, Лиля? Я про свой первый и единственный поцелуй сразу вам обеим рассказала! В подробностях! И не переживала, что вы меня родителям сдадите! Да если бы я не распереживалась, что ты ночами где-то шляешься одна, то и Ками бы смолчала, что есть кому за тобой присмотреть. Бесстыжая! О таком и не поделиться!

— Да ладно, — фыркнула в ответ. — Во-первых, я не целовалась! А во-вторых, что ты там рассказала — как тебя в школе за углом обслюнявил мальчишка, да так, что чуть не вывернуло!

— Но было же!

— Да-да, — закивала Камелия. — И я про все всегда рассказывала. Даже про то, как мой бывший снял штаны, а там... пипетка как у нас в аптечке! И мой первый раз так и не случился! А вот ты...

— А я еще пипеток не видела! — снова огрызнулась, чувствуя, что меня к стене припирают.

— Нет, ну я этого Нума помню, — Пети деловито почесала подбородок пальцами, — там шкафина разве что ростом Лэксара поменьше. И волосы — коса с мою руку. И плечи с двухстворчатый шкаф. В жизни не подумала бы, что доктор. Больше на какого-то вояку похож. Ручища ого-го! Ну какая пипетка?! Не наговаривайте на нашего будущего зятя.

Сев ровнее, я двумя руками схватилась за металлическую лестницу и заглянула наверх. Приподняла бровь.

— Что за шалашик? Вы что, решили в нем в куколки играться? — не удержалась от сарказма.

— Говорила же халтура, — махнула рукой Пети. — Астра никогда не поверит, что мы дома! А Лэксар просил молчать. Она что-то перенесла, и волноваться никак нельзя. Попадет нам и от него, и еще от Нума отхватим. Он ее лечит.

В этот момент сердце снова ущипнула глупая, нелепая ревность. И к кому! К Астре, которая если что, то замужем! Но сама мысль, что Нум так же трепетно заботится о ее здоровье, расстроила.

Я вдруг поймала себя на мысли, что хочу этого орша себе целиком. Чтобы только мой. Смутившись, опустила взгляд на пол.

— Все съели, да? — тут же пробубнила обиженно, разглядывая сброшенные в аккуратную кучку обвертки. — И мне не оставили ни шоколадки!

— Обижаешь, сестра, — Ками сдвинула мою доску в сторону стола. — Проснулись, нашли, чего ты там ночью раздобыла, сходив в санзону. Выслушали от отца, за то, что не следили за тобой. Ну и пошли разведать, откуда дровишки-то.

— Обчистили весь автомат, — Пети взяла с заваленного разными батончиками стола плитку шоколада и протянула мне. — Мама сказала только без фанатизма! А то зад слипнется, в тазу отмачивать придется.

Они обе захихикали. И посмотрели на верхнюю полку. Я же покосилась на электронное табло над дверью. Цифры на нем показывали температуру и влажность в помещении. Давление, силу гравитации.

И время.

Полдень.

— Нормально я так поспала, а чего вы меня не разбудили? — Я повернулась к сестрам.

Они переглянулись и нехорошо так заулыбались. Спину холодный пот прошиб. Знала я эти ужимки.

— Говорите уже! — фыркнула на них.

— Чтобы ночью, носом не клевала, — хихикнула Ками.

— Ага. Ты слышала же про палубу? — Пети приподняла бровь, дождавшись, пока я кивну. — Там по ночам фильмы крутят. Не про природу и не о планетах.

— У тебя такой вид, как будто саму «клубничку» демонстрируют, — поддела я ее.

— Нет, ну ты загнула, — фыркнула Ками. — Романтика там. Любовь. Все дела. Мама сегодня нам шепнула по секрету. Папа вряд ли одобрит, что мы в такое время будем по палубе шастать. Так что по-тихому уйдем. А потом мама ему про киношки и расскажет. Они сейчас сами на сеанс пошли, что-то околонаучное идет. Скучняк, одним словом.

Слушая нас, Петуния продолжала городить нечто странное на своей койке. На подушке появилась наша кошка и принялась вылизывать свой хвост. Рядом несколько журналов о природе Земли. На стене ряд фотографий...

Наблюдая за ней, я все не могла понять, чем же они занимаются.

— Ну как? — Пети обернулась на нас.

— Спинами прикроем, планшет ближе поставим. Давай шустрее, пока родителей нет. Я хочу знать об Астре все! — с этими словами Ками дернула мою доску, я подлетела выше и попалась в руки Пети.

Через секунду уже сидела между двойняшками наверху, а чтобы не сбежала, они своими задами доску прижали к матрасу.

— Ну, начнем сеанс сплетен! — Камелия выставила перед собой планшет, навела на нас, захватив кошку с задратой лапой, и нажала на вызов.

«Связывается с Астрой» — дошло до меня наконец.

Со сна вообще не соображала! Мне бы сейчас крепкого чая, а не все это. Но кто бы спросил. Сказано: «Сплетни!», значит, сиди и слушай! Длинный гудок. Еще один... Изображение зарябило, и показалась старшая сестричка. Она важно сидела в огромном кресле мужа перед прозрачным монитором и ждала нас.

А на самой... Я аж вперед подалась. Такой шикарный сарафан. Ткань как шелк. Переливается. Пуговички изящные, крошечные. Строчек совсем не видно, как будто и не шили вовсе.

— Рассказывай! Как ты получила такого мужика? — Камелия потерла руки. — Не держи в себе, сестренка, мы должны знать все. И важно, пока папы нет. Сколько с нами связывалась, и ни слова о том, как ты его на крючок поймала.

Астра, слегка растерявшись, пожала плечами.

Нет, я хорошо знала сестру и была уверена, что на этот самый крючок ловили ее. При этом рыбка рыбаку легко не далась.

— Лучше вы расскажите, как там у вас? — Астра, мило улыбнувшись, попыталась сменить тему.

Наивная душа.

— Не юли, — Пети приподняла бровь. — Нам правда интересно. Тебя не было несколько месяцев, и вдруг ты возникаешь из ниоткуда с мужем- красавцем и целой армией родственников за плечами. Они же все как бетонные сваи — здоровые и крепкие.

— Мне нечего вам рассказать, — Астра развела руками. — Оказалась без работы, побегала по порту и нанялась на «Варьяр». Лэксар, он же безопасник, не хотел меня сначала брать...

— ... а потом, как взял! — перебила ее Камилла. — Вот об этом подробнее. Как ухаживал? Ну!

— Да никак, — казалось, Астре даже как-то стыдно, что поделиться особо нечем. — Просто переглядывались. Он мне сразу понравился. Вы же его видели. Ну, как равнодушной останешься? А потом он меня поцеловал. И...

— И... — Ками от нее не отставала.

— Кольцо на палец и в постель... — закончила Астра.

В этот момент мне показалось, что она очень сильно недоговаривает. Было там что-то между поцелуем и постелью. Что-то, чем она не желает нас пугать. Петуния тоже немного напряглась и, протянув руку за нашими спинами, незаметно ущипнула Ками в бок, осаждая ее любопытство.

Послышался странный шум. Будто эхо мужских голосов. Дверь сбоку от стола, за которым сидела Астра, открылась и появился Нум. Я замерла, глядя на него. Он обвел взглядом пространство, не замечая нас, и снова посмотрел на сестру

— Лэксар с Маэром где? У меня к ним дело. — Вроде и просто спросил, а как-то отстраненно.

Ни мягкости в голосе, ни нежности.

— Они мне кабинет освободили, чтобы с сестрами поболтала, — Астра указала на монитор. — А сами на мостике.

Он моргнул и повернул голову. Я четко уловила, когда он увидел меня. Что-то в его лице поменялось. Не удержавшись, я улыбнулась, чувствуя, что щеки начинают слегка краснеть.

— С сестрами? — За спиной моего орша замаячила его более миниатюрная сакалистая копия. — Лапушки мои! Да еще и все вместе. О-ля-ля, какой цветник! И как же я удачно заглянул!

С трудом сдвинув старшего брата, Кирроси чуть ли не ползком забрался в кабинет и, нагло сдвинув Астру в сторону, устроился на подлокотнике ее кресла.

— Какая красота! У-у-у. И не сказала, что созваниваться с ними будешь. Астра, как ты могла скрыть от меня такое! Какие милашечки, и все свободны. Мое бедное сердечко...

Астра тяжело вздохнула, умоляюще взглянув на Нума, но тот лишь пожал плечами.

— Камелия, украшение души моей! А расскажи-ка, жених у тебя есть, или Астра правду сказала, что вы все свободные? Петуния! Какие глазки. Какие строгие и сердитые... М-м-м, гневные, так бы и покусал, любя, злючку! Лиличка...

В этот момент на голову этого озабоченного легла ладонь Нума. Кирроси вздрогнул и снова оскалился в такой обворожительной улыбке, что спину потом прошибло.

— Ладно, мне хватит и Камелии с Петунией. Я прямо знал, что непременно нужно заглянуть сегодня в этот кабинет... — он тараторил без умолку, проходясь по сестричкам такими словечками, что уши алели.

Я же смотрела на Нума. Такой серьезный. Взрослый. Собранный и молчаливый.

Астра же, прищурившись, разглядывала меня. Казалось, сестра все о нас с ним поняла и без расспросов.

Медленно включались лампы ночного освещения. Будто о чем-то подозревая, папа все не ложился спать. Прислонившись к стене, он спокойно себе читал обстановку в системе, в которую мы направлялись.

Нашел новую сеть и приобщился к прекрасному, срывая все наши планы. И если я спокойно лежала на своей койке, то девчонки метались по каюте, как дикие звери, не топая разве что по потолку.

Папа перелистнул еще одну страницу.

Петуния демонстративно зевнула.

Папа открыл еще одну статью с новостями.

Камелия принялась трясти одеяло.

— У вас есть минута, чтобы пересадить сестру в кресло и исчезнуть отсюда, — не выдержал он наконец. — Я вас вырастил, и мне ли не знать, куда вы помчитесь этим вечером. За дурочка меня что ли держите?

— Дорогой! — возмутилась мама.

— Да ты сама их невольно и сдала, протащив вдоль стендов с афишами, — припечатал он ее. — Можно подумать, я своих девочек не знаю. Чтобы с Лили глаз не спускали! Моргнете, и она вляпается в очередные неприятности. Они же слетаются на нее, как...

— Папа! — теперь уже возмутилась я.

— Как пчелы на мед, доченька, а не то, что ты подумала, — досталось и мне. — И еще в таких нарядах, как на вас, спать не укладываются. Особенно это касается тебя, Камелия. Переодеться просить бесполезно, только выслушаю от тебя, какая ты уже взрослая. Но если что — бей и беги. Удар у тебя хороший. И помни — девочки лежачих бьют! Каблуками, милая, и по ребрам!

Он усмехнулся, не отрываясь от чтения.

Переглянувшись, мы тихо засмеялись. Ну да. Все в самых красивых платьях, что нашли в своих сумках. На мне — кокетливое желтое на лямочках. На Пети — голубое с воланом на плечах. Ну а Камелия вообще коротенькое черное платьице надела, без бретелек, начинающееся от груди.

Закатив глаза, мама улеглась на подушку и достала пряжу.

— Ма, — Пети приподняла бровь, — а тебе пинетки для младенцев зачем?

Я чуть не хрюкнула, видя, что она вяжет. Плечи отца подозрительно задергались. Он явно смеялся, прикрываясь планшетом.

— Для Астры, — ни разу не покраснев, выпуталась мамочка. — Раз замуж вышла, то и детишки скоро пойдут.

Спрыгнув с кровати, Ками влезла в туфли и покосилась на меня...

Через несколько минут мы, прихватив сумочки, уже направлялись к лифту.

В обычном непрозрачном виде он старшую сестру не пугал...

***

Верхняя палуба встретила нас буйством света и красок. Неоновые афиши. Огромные экраны, перед которыми располагались столики для зрителей. А народу...

Казалось, здесь собрались все пассажиры разом. Столько рас, известных мне и нет.

Невольно я схватилась за подол платья Пети, просто у Ками там держаться было не за что: клябзик ткани, прикрывающий ее от груди до зада. И не приведи Великий космос, она в этом наряде нагнется!

— Ками, тебе детей под подол не надует? А то такие сквозняки, — мило поинтересовалась Петуния.

Ее платье сестрицы тоже весьма смущало.

— Не переживай! На мне плотное белье, так что ничего не проскочит, — Камелия улыбнулась нам так, что вмиг шутить расхотелось.

Мимо прошла группа мужчин. Высокие, с фиолетовой кожей, хвосты висят из штанов... Хотя, вот когда они взглянули на нашу «мисс Совратительницу» в черном, хвосты разом по команде встали и принялись весело вилять кисточками.

Моргнув, я оценила эффект.

Фыркнув, Камелия сделала вид, что не замечает «хвостатый стояк», и потащила нас в сторону свободных столиков. И пока я крутила головой, пытаясь сообразить, куда свернуть и что где можно занять, сестры уже со всем справились.

Меня просто докатили куда надо и придвинули к небольшой, круглой стойке. Девочки присели рядом на высокие табуреты и покосились на вдруг вспыхнувшее перед нашими носами меню.

— Интересно, обязательно делать заказ или нет? — озвучила я интересующий всех вопрос.

Осмотрелась: никто нигде не сидел просто так. Народ либо легко ужинал и тянул из трубочки напитки, либо стоял в сторонке у высоких оградителей и пялился на экран.

— У кого есть галы? — Пети уставилась на Ками.

Та покачала головой и зыркнула на меня. Я развела руками.

— Хм, — она откинулась, выставив грудь как щит, и развернулась.

Я и пискнуть не успела, как у нашего столика появились три фиолетовых мужичка с красными чубчиками.

— Угостить девушку? — прогоготала первая детина, обслюнявливая взглядом почему-то Пети.

— Не надо! — крикнула она и вытащила из сумочки свой планшет. — Я позвоню Астре и займу у нее. Прилетим, отработаю и отдам. К тому же она мне должна, перед получением диплома занимала.

Фиолетовые, смекнув, что ими не заинтересовались, двинулись дальше по ряду.

— Ками, ты поменьше грудью работай, а то тут такие ходят, — прошипела я. — Отца удар хватит при виде женихов.

— Да ладно, они могли просто угостить, — она кокетливо пожала плечиками, и за соседним столом у очередных фиолетовых встали хвосты.

Сглотнув, я в надежде уставилась на Пети. Вызов пошел.

Несколько длинных гудков.

— Да! — раздалось грубое.

С экрана непонимающе таращился Маэр. Прищурившись, он осмотрел каждую из нас по очереди, а затем и место, в котором мы находились.

— Что угостить некому? — сделал он правильные выводы, залипнув в районе груди Ками. — Так все плохо? — А вот этот вопрос был адресован прямиком ей.

— Есть кому, — рыкнула она. — А Астра далеко?

— Далеко, — он кивнул. — И номер мой.

— Я не тот себе записала, — Пети виновато покосилась на нас.

Экран с меню запищал и сделался оранжевым, жирно намекая, что или заказывайте, или валите отсюда.

Маэр усмехнулся.

— А попробуй раскрутить меня, м? — Он снова оценил бюст Камелии. — Может, и куплю по стаканчику сока.

— Чести тебе много, — фыркнула сестра.

— У-м-м-м, — он рассмеялся, но как-то нехорошо. — Такие наряды, дорогуша, надевают всегда с одной целью — найти неприятности на передок. Вот я тебе их сейчас и предлагаю организовать. Скромнее ничего в гардеробе не было? Или ты решила, что среди подвыпивших мужиков на корабле тебе ничего не грозит? Не разложат в ближайшей бытовке? Или с этой целью вырядилась?

— Да кто ты вообще такой? — Ками вспыхнула от злости. — Буду одеваться так, как хочу. Если у кого-то в штанах из-за этого проблемы, то я тут при чем?

— Успокойся, — я накрыла ее ладонь своей. Признаться, Маэр был неправ — мимо нас ходили дамочки и в более откровенных платьях и сарафанах, просто у них с фигурой было похуже. Видимо, потому папа и не настаивал на смене наряда — уже оценил местные нравы. — Обойдемся без столика. Не страшно ведь. Зато кино посмотрим.

— Хоть раз могли посидеть как нормальные люди, — выдохнула она. — Ладно, не вышло, так и черная дыра с ним. Заработаем и прокатимся еще разок на таком шикарном крейсере...

— Ага, с напитками и, может, даже с пирожными, — поддержала ее Пети.

Потянувшись, она сбросила вызов, даже не попрощавшись с этим оршким хамлом. Кажется, мы нашли самого неприятного родственника мужа Астры. Хотя он с самого начала смотрел на всех нас с некоторым пренебрежением и высокомерием.

Меню начинало медленно краснеть.

Расстроенно выдохнув, я откатила от стола кресло, и вдруг раздался знакомый сигнал оповещения. Переглянувшись, мы уставились на Ками. Она пожала плечами и вытащила из небольшой черной сумочки свой миниатюрный планшет. Открыла сообщение. Ее глаза увеличились вдвое.

— Вот гад! Откуда у него мой номер, спрашивать не стану, но... — выдохнув, она показала нам текст оповещения. — Он переслал мне 30 гал и приписал, что на большее меня в этом наряде не оценят. Да я ему сейчас...

Меню запиликало, на нас уже обращали внимание.

— Ладно, платье, правда, откровенное, — Пети пожала плечами и быстро развернула список напитков. — Прилетим и отомстим ему. Или сейчас выпьем и придумаем, как ему жизнь подпортить. Вот так...

Она щелкнула по нескольким пунктам и, ухватив планшет Ками, подтянула его к терминалу для оплаты.

Меню вновь стало нежно-желтого цвета.

— Нет, ну как это понимать?! — Бедную Ками буквально разрывало от злости.

Выделив номер отправителя, она нажала на вызов.

Перед нами вновь появилась довольная физиономия Маэра.

— Что хватило? — Он откинулся на спинку своего кресла и смерил ее очередным оценивающем взглядом.

— Мало! — гордо заявила Ками. — Терпеть на себе взгляды такого, как ты, дороже стоит.

Он приподнял бровь. Подумал немного и хмыкнул. Потянувшись, отключил вызов.

Прошло несколько секунд, и планшет Ками пиликнул снова.

— Эта сволочь закинула еще три гала сверху!!! Да кого он из себя мнит!

Боги, какое у нее лицо было в этот момент! Нашу первую красавицу, кажется, знатно так пристыдили.

Не выдержав, я рассмеялась.

Перед нашими носами раздвинулись створки в центре стола, и появились напитки.

— Гад! — повторила Ками, хватая бокал. — Прилечу и такую ему жизнь там устрою. Обратно в космос убежит, поджав хвост. У него вообще есть хвост?!

— Не-а. Но достаточно будет каждое утро делать зарядку в домашних шортиках у его дверей, — мило подсказала Пети, потягивая напиток.

Вспомнив, как выглядят ее шортики и что они там скрывают, я подавилась смешком.

***

Купленные напитки быстро закончились. А фильм только начинался. Откинувшись на спинку кресла, я ловила себя на том, что не могу сосредоточиться на сюжете. Просто эмоции перебивали все. Столько народу вокруг. Фоновый шум — разговоры, смешки, выкрики.

Мало кто здесь действительно таращился на экран, больше как-то пили и ели. Знакомились, собирались в компании шумнее.

Камелия потянулась было к меню, но отдернула руку.

— Я тут подумала: девочки, а не слишком ли много нам этот Маэр галов скинул? — она вопросительно посмотрела на Пети.

Та потянулась и, взяв ее планшет, активировала проверку баланса. На счету после оплаты напитков осталось двадцать девять галов и несколько цифр после запятой. И начинались они с девятки. То есть мы практически ничего не истратили.

Переглянувшись с Пети, мы уставились на недовольную Камелию.

— То есть я на него за зря наехала, да? — сделала она правильные выводы. — Он меня конкретно дорого оценил? И что делать? Неудобно вышло. Да и не стоило вообще деньги у него брать! Мне теперь ни фильм не заходит, ни напиток в горло не лезет.

— Да ты его выпила уже! — подметила я.

— Пила и с совестью сражалась, — она возмущенно обернулась ко мне. — Может, Астре все же позвоним и спросим, как там у них. Тридцать гал — много ли для их уровня жизни? Я же теперь спать не буду!

— Ну, давай, — Пети пожала плечами и потянулась к своему планшету.

В этот момент за ее спиной снова возникли три хвостатых озабоченных мужика. Я на мгновение представила, что вот сейчас ответит наша старшая сестренка и увидит их.

— Стоп! — вскрикнула я, пугая себя. — А как мы их объясним ей?

Я указала на нелюдей. Те сообразили, что мы их заметили и завиляли хвостами.

— М-да, — Ками почесала висок ногтем указательного пальца. — А в первый раз мы бы что сказали? К нам в глушь завезли дискотеку с фильмами и иномирными женихами? Чуть не спалились, как ни крути!

— Ну, извини, не подумала, — Пети развела руками. — Не каждый день оказываешься на таком празднике жизни, еще и без денег.

— Девушки, вас угостить? — Перед моим носом мелькнула кисточка фиолетового хвоста. Опешив, я отмахнулась от нее как от большого шмеля.

— Нет! — рыкнула Камелия. — Хотя можно задать вопрос?

— Конечно, — кисточка перед моим лицом заходила ходуном.

Вот нужно было этому фиолетовому повернуться ко мне задом? Я снова махнула ладонью, отгоняя эту пакость от себя.

— Тридцать гал — это большая сумма? — Ками нашла кого допросить на вопрос о бесценности своей персоны.

— О! — Кисточка замерла, и я, наконец, шарахнула по ней рукой. Мужик вздрогнул и обернулся на меня. Видимо, сообразил, что к чему, и поменял позу. — Средняя зарплата в нашей части галактики — один гал в день, вот и считайте.

— Твою же! — Пети потерла лоб ладонью. — Ничего себе, он так оценил твой прикид. За меня бы и гала не заплатили.

— Даю тридцать сразу, — оживился фиолетовый с другой стороны стола.

Лицо Петунии в этот момент видеть нужно было! Оно вытянулось в идеальный овал.

Не выдержав, я захохотала.

— Да не смешно! — Пети сложила руки на груди.

— Тридцать пять, — повысил цену мужчина.

Конечно, я прекрасно понимала, за что он там платить собрался. Но может, напитки были не совсем без градуса, а может, вся комичность предложения, но я продолжала подленько хихикать, поглядывая на нее.

— Так! А что он там заявил? Что меня дороже здесь не оценят! Тридцать три гала! — А вот теперь рычала Ками.

Мужики переглянулись и смолчали. Это добило нашу красавицу окончательно. Второе унижение за вечер.

— Так вас угостить? — с надеждой снова спросил нелюдь рядом со мной.

— Нет, — покачала головой. — Но спасибо за предложение. Кисточка дернулась и обвисла. Мужик был огорчен очередным отказом. — Да мы же просто в приятной компании посидеть, — пробубнил он. — Скучно нам. Летим на вахту, а там, когда еще с девушками пофлиртуем.

Мое сердце дрогнуло, и, похоже, не только мое.

— Ладно, но без пошлых денежных предложений, — смилостивилась Ками.

Стулья рядом с нами мгновенно отодвинулись, и нелюди присели. Тот, что обхаживал Петунию, потянулся к меню и заказал нам не только напитки, но и нечто интересное, схожее с пирожками. Но на вид это было намного изысканнее.

Улыбнувшись, я подняла голову на экран, но наткнулась на взгляд того, кто присел рядом. Он откровенно рассматривал меня, я же пыталась понять, есть ли на его щеке темная полоса или нет. Кажется, мне теперь хроны-полукровки на каждом углу мерещиться будут.

***

Веселье набирало обороты. Я уже и не знала, какой по счету пропустила стаканчик. Фильм давно закончился и начался новый. Мы смеялись. Наши новые знакомые оказались весельчаками. Я постоянно путала имена, что мне легко прощалось. И хвосты уже не выглядели так необычно.

Допив стаканчик, я обнаружила в своих руках кисточку. Пощупала ее под довольным взглядом то ли Гами, то ли Рима, и сочла, что у кошки нашей шерстка мягче будет.

Меня отвлек сигнал планшета. Вытащив его из кармашка, активизировала. Нум. Он взглянул на меня, потом на того, кто сидел, положив руку на спинку моего кресла. Рядом с моим оршем по правую сторону возник Маэр, а по левую — третий брат. Кажется, Лукер.

— Я же говорил, стаканчиком там не обойдется, — выдал он. — Что я на этих крейсерах не летал? А они же наивные как девочки.

— Ммм? — промычав, я приподняла бровь.

Взгляд странно мутнел. И в голове легкий шум.

— Лиля, а покажи-ка сестренок, — Нум вроде и произнес это мягко, но я почувствовала, как вдоль позвоночника пробежался холодок.

Повернув планшет, продемонстрировала Пети практически в объятиях фиолетового... вроде Гами был именно он... Или Хаки... Кто там их разберет.

А потом и Ками. Она с умным сосредоточенным видом крутила в руках кисточку мужика. Нет, ну тут понятно — занятная же часть тела. Хихикнув, снова повернула планшет к себе.

Вид у Нума больше добрым не был.

— Исчезли, пока живы! — рявкнул он на того, кто сидел рядом со мной.

После последовала весьма гневная речь на непонятном языке. Уж не знаю, что он там говорил, но отрезвило даже меня.

Фиолетовые подскочили и, дернув хвостами, растворились среди столиков. Или это у меня перед глазами все окончательно расплылось? Кажется, градус в напитках все же был, и неслабый.

Сопровождая забег мужиков печальным взглядом, я снова взглянула на экран планшета. Возмущенно так. Сбоку раздался скрежет ножек стульев по полу. Девочки придвинулись ближе и так же недовольно уставились на оршей.

— И-и-и? — с нажимом протянула Камелия. — И кто нас теперь веселить будет?

Она подняла пустой стакан и взглянула на мужчин через дно. Я странно хрюкнула.

— Так этому столику больше не наливать! — фыркнул в нашу сторону Маэр. — Я вам что, мало галов отправил? Вы зачем с этими связались?

— Хм... — Ками хлопнула ресничками и уставилась на меня.

Я тоже как-то пожала плечами и помахала рукой у носа Пети.

— Зачем мы с ними связались? — уточнила у нее. — Ты самая умная, отвечай.

Она приподняла бровь и попыталась сесть ровнее, но локоток сорвался с уголка столешницы. На несколько мгновений нас за столом осталось двое. Но она появилась вновь. Сделала важное лицо и тут же нахмурилась.

— Почему вы всегда красивые, а я умная? У меня и размеры... и формы как у Ками... И эта... ну, — она показала ладонями на грудь. — Ну вот они того же объема. Но она красивая, а я умная!

— А я тебе говорила, пошли со мной на танцы, но нет же... — Ками скривилась. — Тебе биологию твою подавай и статьи научные. Но если что, я тебя быстро из умных в красивые переведу...

— Нет, мы о мужиках говорили с хвостиками пушистыми, — напомнила я. — Зачем мы с ними связались?

— Жалко стало, — Пети подняла указательный палец вверх. — Они же на вахту и им скучно. А у нас галов своих нет. Все сошлось.

— Да как нет? — взревел Маэр. Нум же с Лукером в этот момент смотрели на нас как-то слегка пришибленно. — Тридцать три гала! Вы куда их дели?

Мы с сестрами переглянулись. У меня в голове мысли друг об друга спотыкались. Нет, я всё понимала и как бы ответ знала, но язык нес что-то не то. И как-то в ушах гудело. И вообще...

— Хвост был хорошенький, — зачем-то пробормотала я. — Мягкий. Жалко, что у оршей нет хвоста.

Нум медленно моргнул, а затем и вовсе закрыл лицо ладонями. Его плечи странно тряслись. Он или плакал, или смеялся, я понять не могла.

— Ты не расстраивайся, — попыталась я его успокоить, на всякий случай, так сказать. — Зато у тебя коса толстая и красивая. Скажите же, девочки. Коса лучше хвоста.

— Ага, — двойняшки слаженно закивали.

— Да они пьяные вдрысь, — открыто захохотал Лукер. — Девчонки, ну как не стыдно? Пить и без меня!

— Куда вы галы дели? — рычал недовольно Маэр. — Никуда, — Пети покачала головой.

— Да у нас они почти все целые, — закивала Ками. — Там не хватает ноль целых и во-о-о-от столечко десятых, — она выставила большой и указательный пальцы, демонстрируя, сколько мы потратили.

Пети сморщилась и, протянув руку, уменьшила расстояние между пальцами.

— В общем, совсем чуть-чуть, — с умным видом подытожила она. — Зачем нам так много прислали? Я таких сумм на карте даже в мечтах не держала.

— Именно! — Ками подняла указательный палец вверх. — Сиди теперь и думай, мстить тебе или нет, оскорбил или нет. Вот чего ты такой сложный, Маэр? Не люблю таких.

Мы важно закивали и уставились на братцев оршей. Вид у них был забавный. Нум убрал руки от лица и вытер слезы в уголках глаз. Наверное, всё же расстроился, что у него нет хвоста. Обидела его зачем-то.

— Нум, мне правда твоя коса больше нравится. Но если бы у тебя был хвостик, то я бы за него подержалась, честное слово.

Немая пауза, и эти трое, не сговариваясь, заржали как кони. Я же, смутившись, покосилась на Камелию. Нахмурившись, та подалась вперед и зашипела на них бешеным крокодилом:

— Я ей сейчас как объясню, чего вам весело, так она ни к кому из вас больше ни в жизни не подойдет, потому что стыдно будет. Тебе, Нум, настолько моя сестренка уже неинтересна?

Он вмиг стал серьезным. Я же, ничего не понимая, смотрела на них во все глаза. Чувствовала, что что-то не так, но где именно оплошала — не соображала.

— Ками? — Я снова взглянула на сестру. Она отмахнулась.

— Пети? — Повернула голову в другую сторону.

— Хвостик, Лиля, — она как-то замялась. — Ну, про пипетку помнишь... Но только... хвостик.

Немного подумав, я вмиг вспыхнула, как рак. Потянувшись, спешно вручила планшет в руки Камелии и, промахиваясь мимо рычажка, с трудом откатила коляску так, чтобы меня не видели эти похабники. Я же совсем не то имела в виду... А они.

— Все! — Ками широко улыбнулась. — Была у тебя, Нум, Лиля, и не стало. Профукал. А нечего было веселиться за счет невинной неиспорченной девушки. И на будущее: мы все тут не того. Ясно? Так что если вам весело, то ржите где-нибудь в ином месте. Подальше от нас.

Ох, как меня накрыло в этот момент! Ужас просто! Как теперь действительно на них смотреть? Они же мне этот хвостик никогда не забудут. Ну хоть плач!

— Где Лиля? — голос Нума звучал неожиданно хмуро и жестко.

Сестра бросила на меня взгляд, и я спешно покачала головой. Стыдно было так, что уши горели. Вот за хвостик фиолетового щупать казалось нормальным, а ляпнуть такое Нуму — как еще не провалилась от стыда на нижнюю палубу?!

— Она теперь не желает с тобой разговаривать, — Ками правильно меня поняла.

— И деньги мы вам все вернем, — Пети придвинулась ближе к сестре. — Потому что это обидно, когда тебя оценивают пусть и в большую сумму!

Я закивала. Настроение как-то резко поползло вниз. Надувшись, взглянула на большой экран. Опять начинался какой-то фильм. Но титры расплывались перед глазами. До меня вообще не доходило, что там показывают и про кого. Какая-то зеленая баба извивалась в стриптиз-клубе на шесте, а некая обезьяна лохматой рукой засовывала ей в трусики карты с галами. Поморщившись, не оценила романтики.

То ли героиня для меня слишком зеленая, а то ли герой лохматый.

В общем, не мое! Вздохнув, потянулась за своим пустым стаканом.

— Воды бы, — простонала, чувствуя, как в горле сохнет.

— Так, девочки, — этот голос был мало знаком, наверное, Лукер. — Ничего возвращать не надо. Ни над кем мы не смеемся. И быстро заказали себе тонизирующие напитки. Вы как в каюту возвращаться собрались? Перед отцом стыдно не будет?

Ну вот. Теперь мне еще и совестно было.

Вытянув руки, я уперлась лбом в столешницу. Больше нас ни под каким предлогом дальше отсека не выпустят.

— Зачем столько пили? — вопрошал голосом моей совести Маэр.

— Вкусно же, — Ками под столом аккуратно пнула колесо моей коляски, проверяя, сплю я или еще на ходу. Замычав, я помахала ей ладонью.

— Так, мы теряем Лилю! — встрепенулась Пети. — Как ее на ноги ставить будем?

— Нет, на ноги не получится, — вяло протянула я. — Но воды хочу.

— Покажи мне ее, — ворчал Нум.

— Не-а, — возразила я. — Тогда у меня не только горло, но и лицо гореть снова будет.

— Увы, тебе отказано! Будешь в следующий раз думать в первую очередь о ней, а уж потом резвиться за ее счет! Но вот про каюту вы дело говорите, — хмыкнула Ками. — Отец может в любую минуту не выдержать и за нами явиться. Чего там выпить нужно, чтобы помидоркой стать?

— Огурчиком, — поправила ее Пети. — Хрустящим свежим огурчиком...

Мое сознание медленно уплывало. Я уже не в силах была поднять голову и сесть ровно. Как-то накрыло внезапно.

— Лиля, — Пети попробовала меня растолкать. — Так, сестренка, нужно двигаться в сторону лифта. Пока можем.

— Нет, — я ожила и с трудом оторвала голову от столешницы. — Я... нормально.

— Слушайте сюда, начинающие ценители прекрасных напитков, — выдохнул как-то обреченно Нум. — Сейчас открываете меню и показываете его мне. Я выбираю вам пару бутылочек, от которых сразу станет хорошо. Вы берете свои стаканы и возвращаетесь в каюту. Продолжаете гулять там.

Повисла непродолжительная пауза. Мы собирались с мыслями, ускользающими куда-то в черную бездну сознания.

— Мне кажется, он хочет обманом вернуть нас в скучные серые стены нашего отсека, — задумчиво протянула Петуния. — Боится, что Лиле еще чей-нибудь хвостик приглянется и не долетит до него свободной наша красавица.

Моргнув несколько раз, я уставилась перед собой. Несмотря на слова Петунии, Камелия активировала меню и повернула мой планшет так, чтобы Нум видел его.

Но при этом я опять попала в обзор камеры. Поймав на себе его взгляд, страшно смутилась и подалась чуть в сторону. Выражение его лица стало и вовсе суровым.

— Утром я тебе позвоню и наедине объясню, что и как, Лиля. А пока сиди спокойно, пока кресло не перевернула.

— Вот только попробуй сестре выговаривать за посиделки, — возмутилась Камелия.

— За посиделки не буду, а за то, что от меня прячется, очень даже.

— Сам виноват, — припечатала его Пети. — Нечего над ней потешаться.

Он одарил ее таким взглядом, что сестра, смутившись, захлопнула рот. Быстро что-то надиктовав Камелии, он сделал очередной заказ. Прошла минутка, и на столе появились три бутылки с чистыми бокалами. Оглядев все это, Пети проверила баланс на счету Ками и с облегчением выдохнула.

— А теперь идите в каюту, девочки, потому что все хорошо в меру. Не ждите, пока вас найдет отец или неприятности в виде похотливых до невинных пьяненьких малышек хвостатых гадов. Камелия, я могу на тебя положиться? — он смерил сестру нечитаемым взглядом.

— Ага, — она кивнула и, взяв бутылки, сложила их мне в кресло.

— Стаканчики припрячьте, — весело посоветовал Лукер. — Как прилетишь, красавица, я тебя научу правильно пить и выносить с собой тару.

Он громко захохотал и подмигнул ей. При этом Пети как-то странно поджала губы и опустила голову...

Через десять минут мы вернулись в каюту. Тихо открыли дверь и сразу же напоролись на хмурый взгляд сидящего на матрасе отца. Он явно нас ждал. Переглянувшись, мы слажено втянули головы в плечи.

— Ну хоть на своих ногах пришли и во вменяемом состоянии, — проворчал папа. — И сколько же там фильмов прошло?

Мы снова переглянулись. Внезапно встрепенувшись, Пети протянула руку и достала из кармашка моего кресла одну из припрятанных бутылок и стакан. Протянула как взятку отцу. Тот опасно прищурился и подкупаться не спешил.

— За чей счет гуляли, девочки? — папа сложил руки на груди.

— Маэра дар Орш Свера! — выдала Ками. — Потратили очень мало, вернем все ему легко!

— Ладно, — он забрал бутылку. — Еще раз такое повторится — с ремнем пойду вас искать. И мне все равно, когда вы там успели вырасти! Всыплю как маленьким! Ясно?

Мы быстро закивали и разошлись по кроватям. Перебираясь на свой матрас, я изо всех сил старалась не задевать оставшиеся в кресле бутылки и не греметь тарой!

«Утро добрым не бывает».

Тот, кто сказал эту фразу первым, явно с вечера отжигал в компании крепких напитков. Только пропустив всю муку начала нового дня после этого радостного события, можно выдать сию мудрость. Я разве что не стонала в голос. Надо мной, скрипя, как слон, вяло ворочалась Пети. А Ками… Ей было хуже всего. Спрятав голову под подушку, сестра не двигалась и не подавала признаков жизни.

Зато любимый папочка был необычно бодр.

С утра он проверил, как разбирается и собирается столик между нашими кроватями, и несколько раз включал вытяжку, сетуя на неприятный запах в комнате. А после он принялся греметь дверками шкафчика, перекладывая вещи с места на место.

Проснулась и мама. Напевая радостно себе под нос, она вязала, лежа на подушке. Ее спицы методично постукивали, доводя до исступления.

Хотелось сорваться с места и, заткнув уши, убежать в сан зону. Но, во-первых, я была не в состоянии даже голову поднять, а во-вторых, бег — это не про меня. Хотя я бы и уползти рада была.

Мама как-то подозрительно зашевелилась и включила любимые песни. В коробке зашуршал ёжик, который до сих пор был не согласен со своим пленением.

В общем, шумели все, кроме кошки, которая, задрав лапу, тихо нализывала хвост.

Мама, подпевая, взяла высокую ноту и…

Сверху зарычала Камелия, не попадая в ритм, и случилось чудо. Ее ноги повисли в воздухе. Сев, она покосилась злобной фурией на отца. Тот радостно сложил руки на груди.

— Это воспитательный процесс? — снова зарычала она охрипшим голосом.

— Это вам урок на память, чтобы вспоминали и вздрагивали! — рявкнул он необычно строго в ответ. — Выросла и поумнела, Камелия, — это разные вещи. Пока я вижу только физическое взросление, а вот в мозгах как-то не прибавляется ни у одной!

— Милый, а что происходит? — Мама подняла голову, спицы в ее руках замерли.

Я выдохнула, радуясь, что металлическое «цоканье» прекратилось.

— Мы вчера перепили, — раздался сонный голос над моей головой. — Пришли на своих двоих, неприятности на задницы не нажили. Женихов не привели. Все прошло просто отлично, кроме одного — папа оказался не готов к тому, что нам уже продают спиртное. Как бы для работы мы созрели, для замужества тоже. Но пропустить стаканчик — а-та-та, как нехорошо.

Кряхтя, она слезла вниз, сочувствующе взглянула на меня и попыталась пальцами продрать птичье гнездо, в которое за ночь превратились её волосы.

— Петуния? — Мама нахмурилась. — Это что за речи?

— Мне двадцать, мам, — её взгляд не стал добрее. — В моём возрасте ты держала меня на руках. Нас у тебя уже было трое, и папу не волновал вопрос взросления и мозгов. Так что за двойные стандарты? Я вас очень люблю, но примите как факт — мы уже взрослые. И можем выпить и погулять.

Приподнявшись, я взглянула на Пети. Никогда не слышала от неё подобного. Наоборот, она была самой мягкой из дочерей Войнич. Покладистой. А тут…

Взяв мою коляску, она подкатила ее к кровати и поставила так, чтобы мне легче было перебраться в нее.

— Подъем, Лиля, в сан зону пора.

Затем, нащупав оставшиеся две бутылки и стаканы, спокойно вытащила их и поставила на стол под слегка ошалевшим взглядом мамы.

— Нум сказал, что это штука очень хорошая, — прокомментировала она свои действия. — Мы же не жадные эгоистки.

— Я бы сейчас черный кофе выпила, — пожаловалась Камелия. — Не, ну так хорошо же все вечером шло, что с утра-то началось?

— Это называется похмелье, — лицо папочки стало довольным.

Развернувшись, он снова включил продувку.

***

Дорога в сан зону далась нам очень тяжело.

Кое-как забравшись в горизонтальный душ, прикрыла глаза.

— Хорошо-то как.

— Пети, ты зачем все отцу отдала? — послышалось из соседней кабинки.

— Потому что он знал, что у нас есть, — лениво отозвалась она. — Я бы лучше поднялась на палубу и выпила чего-нибудь бодрящего.

— Ящик минералки и стаканчик рассола, — поддакнула Ками. — Как думаете, у них есть? Лиля, ты там жива?

— Частично, — пробормотала в ответ. — Такое чувство, что я съела сосиски трехлетней давности. Склизкие и вонючие, и их вкус остался на языке.

Зевнув, я сморщилась.

Точно утро добрым не бывает.

***

Из душа я выбралась позже всех. Девочки, приведя себя хоть немного в порядок, отправились штурмовать столовую на предмет «чего бы такого съесть, чтобы обратно не вышло». Скрутив волосы в дульку, я откинулась на спинку кресла. А ведь так хорошо вчера было.

Разве что эти «хвостики»…

Вспомнила и залилась краской стыда. Угораздило же так удачно рот открыть. В этот момент ожил мой планшет. Высветился номер Нума. Помня его угрозы, скривилась... Я ждала, а вызов все не прекращался. Видимо, мой орш умел быть настойчивым. Из крайней кабинки вышла смуглая девушка с ежиком на голове. Моргнув третьим веком, она уставилась на меня. Стало еще стыднее. Трель вызова смолкла на несколько мгновений и заиграла вновь. Выдохнув, я все же смирилась с тем, что меня сейчас начнут распекать, и активировала звонок.

— Только не ругайся, — простонала на опережение, заметив хмурую складку на переносице Нума. — Все осознала, посыпала голову пеплом, и что там еще нужно для покаяния?

Хлопнула дверь. Инопланетная девица вышла из душевой, оставляя меня здесь одну.

Нум усмехнулся, потер указательным пальцем нижнюю губу и прищурился.

— Так кого ты там за хвостики щупала, душа моя? — сладко пропел он.

От этого тона у меня мурашки вдоль позвоночника пробежались.

— Фиолетового какого-то, — я сделала вид, что всё это ерунда. — Не помню уже.

— Зато я хорошо всё помню, моя ты красивая, — он подался вперёд. — И что, понравился тебе этот хвостатый?

— Нум, ты что, ревнуешь? — брякнула, не подумав, и нарвалась на просто зверский взгляд.

— Ревную! — выдохнул он. — Это очень мягко сказано, Лиля. Я в бешенстве!

— Но я тебе даже не жена, — возмущённо пропищала.

— А это поправимо, — он поднял руку и показал мне кольцо на мизинце. — Мне что-то неспокойно, моя девочка. Ощущение такое, что не дождусь. Действительно, уведут тебя у меня из-под носа разные… с хвостами.

— Не рычи, — не выдержала я. — Калека пока только тебе зачем-то приглянулась.

Он замер. Взгляд чистых голубых глаз стал и вовсе ледяным.

— Нум?

— Да, Лиля, ты права, ты мне приглянулась. И даже больше… Много больше! Я орш. Чистокровный. И я увидел свою женщину. Свою шаеши! И если ты еще не поняла, то мое сердце в твоих руках. Прошу только об одном: не рви его на части. Я ревную, моя девочка. Меня трясет от мысли, что не успею надеть на твой пальчик свое кольцо. Я ночь не спал… — Он запустил пятерню в слегка растрепанные волосы. — Ревную! — Он хохотнул. — Это еще мало сказано, Лиля. Орши любят раз. Но так, что сходят с ума!

— Сестренка, чего ты здесь возишься? — В душевую заглянула Камелия. — Мы там волшебные тоники нашли. Пара глотков — и мысли собираются в кучу. Лови платье и переодевайся. — В меня полетела цветастая тряпка. — Идем на палубу добывать фруктов. Мама яблоки хочет.

— Сейчас, — я кивнула ей и покосилась на Нума.

— Я умоляю тебя, Лиля, долети до меня, — простонал он как-то вымучено. — Поверь, я смогу дать тебе куда больше, чем просто подержаться за сомнительный хвостик.

С этими словами он отключился, оставляя меня в легкой растерянности.

И снова верхняя палуба. Утром здесь было не столь оживленно, даже как-то скучно. В основном гуляли пассажиры в возрасте. На огромных экранах вместо романтических фильмов показывали что-то документальное, а судя по тому, как заслушавшись остановилась с открытым ртом Петуния, еще и глубоко научное.

Сообразив, что в нашем маленьком отряде есть потери, Камелия развернулась и, дернув двойняшку за руку, недовольно зашипела на нее:

— Да не туда ты таращись, а на прикид нелюдей вокруг, а то так и останешься навсегда умной, а не красивой. Ну что ты!

— Все равно мужчины на меня не смотрят, — вдруг выдала Пети. — Нет во мне этой таинственной женской прелести, которой вы с Лилей обладаете.

Приподняв бровь, я даже растерялась. Таких речей от нее еще не слышали.

— Дурная ты, — отмахнулась Ками. — Я просто кажусь им доступной, вот они и подкатывают ко мне свои шары. А ты — нет, у тебя вид приличной образованной девочки. С тобой, если и мутить, то только по-серьезному.

— Лиля тоже не создает впечатление… — начала было Петуния, но Ками замахала ладонью перед ее носом, останавливая этот словесный поток самобичевания.

— Лиля просто дождалась своего мужика, которому плевать на ее ноги и прочие диагнозы. У него на нее все поднялось: и желание, и чувства. Вот он и прет вперед, чтобы ее застолбить. Просто дождись своего красавчика и не разменивайся на хвостатую шелупонь. А мне для сцены нужно уметь завлечь и удержать внимание. Вот я и тренируюсь на этих…

Она фыркнула куда-то в сторону.

— Ну знаешь, — Пети не успокаивалась, — ты хотя бы мужской хвостик видела.

— Ну хватит, — я мгновенно вспыхнула. — Не хочу больше слышать это слово!

Девчонки, не сговариваясь, захохотали и, уцепившись за ручки моего кресла, повезли меня куда-то вперед. Терпеть не могла, когда они так делали. Куда тащат? К каким приключениям, поди их разбери.

Остановившись у небольшого открытого кафетерия, Ками указала на крутящуюся витрину. Там на тарелочках красиво лежало нечто мне неведомое. Почесав ногтями подбородок, я дернула за штанину Петунию.

— Умничай, — скомандовала я, — чего это у них?

— Фрукты. Почти все из системы расзнов, — она сделала шаг вперед. — У нас схожая анатомия, так что думаю, маме сгодится. Но знать бы, какое оно на вкус.

Двойняшки выпустили из захвата мое кресло и подошли ближе к витрине.

Откинувшись на спинку, я вдруг заметила знакомое лицо. Смуглый мужчина… тот, что из лифта. Рука сама схватилась за рычажок.

Повернув коляску, старалась не потерять его из виду. И окликнуть бы, но что я закричу: «Уважаемый хрон, вы не могли бы подождать?» Я представляю, какой фурор бы произвела на окружающих.

Высматривая его в толпе, я быстро ехала в сторону лифтов. Поворот и рывок. Кто-то наскочил на меня со спины, врезавшись. Подняв голову, я уставилась на черони. Док меня тоже узнал, еще бы, калек на корабле не так уж и много.

— Вы, кажется, должны были прийти ко мне вчера, — он высокомерно задрал нос, и это возымело на меня странный эффект.

— Мне было некогда, — заявила я столь же пренебрежительно.

— И чем же вы занимались?

— Напивалась и дергала не пойми кого за хвост.

Он явно не то ожидал от меня услышать, даже как-то растерялся.

— Вы представляете угрозу…

— Довольно, — оборвала я его, откуда только смелость взялась. — Вы прекрасно осведомлены, что это не так. И, может быть, я бы послушала вас, если бы на этом судне не находились как минимум трое хронов-полукровок! Так что все это ваша фантазия. Хотя, скорее всего, я поверю своему лечащему врачу и предположу, что вы желали написать обо мне статейку. А для этого вам очень нужно провести на мне парочку опытов. Я что, по-вашему, лабораторная мышь?

Он встал передо мной так, чтобы я никак не смогла проехать вперед. Навис стеной.

— Ты заражена и…

— Это лишь ваши слова, — рявкнула в ответ. — У меня иммунитет. Да, есть последствия нападения клоцков, но я точно не мутирую, так что не придумывайте.

— Вы угроза. Носительница этой мерзкой заразы хронов...

— Что здесь происходит? — раздался грубоватый бас за его спиной.

Черони обернулся и уставился на того самого… из лифта.

Это придало мне еще больше смелости. Я прямо распрямила плечи и выставила грудь вперед, жалея, что у меня не могучий пятый размер.

— Ой, доброе утро! А этот вот утверждает, что меня нужно держать на привязи. Потому что я якобы вот-вот мутирую непонятно в кого, — я без зазрения совести принялась кляузничать, тыкая в доктора пальцем.

Мужчина улыбнулся так, что у него образовалась темная полоса от уголков губ до ушей. Черони побелел, открыл рот, но сказать-то было нечего.

— За тебя есть кому заступиться? — Хрон повернул голову и посмотрел мне прямо в глаза.

— Есть, — кивнула. — И этот кто-то уже пообещал вырвать ноги нашему доктору за неучтивость, как только мы прибудем в систему Залфа. Он обязан присутствовать во время посадки и выхода пассажиров, никуда не денется.

— Хозяин логова? — уточнил он.

— Мой жених? Он тоже врач.

— Угу, — Хрон обернулся на остолбеневшего черони. — Удачи с подбором протезов ног, — его улыбка стала жуткой. — И помни, девочка, про кровь.

— Вот я этого и не поняла, — вмиг забыв о противном докторе, я направила коляску вперед, проехавшись по его ступне. — Что вы тогда имели в виду?

— Поменять кровь, — он напрягся, пытаясь сообразить, как доходчивее объяснить. — Перелить её. Раз твой мужчина доктор, то он поймет.

Кивнув мне, он ещё раз зло зыркнул на черони и быстрым шагом направился к лифтам.

— А что же вы его не догоните? Он наверняка очень опасен, — не удержалась я и таки ущипнула доктора, макая его носом в его же трусость. — Прикажете являться к вам каждые три дня. Анализы у него соберете — мочу там, мазок из зева, ну или ещё из какого-нибудь отверстия. Ну чего же вы? Или смелости хватает только на женщинах опыты ставить? Всё одно, по морде вам за меня надают.

Он придурковато хлопнул ресницами, будто сгоняя наваждение. Сглотнул и, ничего не говоря, отошел от кресла. А после и вовсе трусцой понесся в противоположную сторону.

Улыбнувшись, я счастливо выдохнула. Одной проблемой меньше.

Развернувшись, поехала обратно к девочкам, которые крутились у той же витрины и даже не заметили, что я покинула их компанию.

— Давай вот эти красненькие возьмем, — Ками тыкала пальцем в витрину.

— Нет, лучше зеленое. Этот цвет более безопасный, мы еще не пробовали эти продукты.

— Если вы будете так галдеть, то мы ничего не попробуем, — я подобралась к ним со спины. — Маэр скинул там такую сумму, что и не снилось. Возьмите немного того и другого, а по прилёте мы разберемся, как вернуть ему потраченное. Они обернулись на меня, задумчиво кивнули и вихрем понеслись осаждать продавца.

Наш полет протекал спокойно.

Днем мы гуляли по палубе, наблюдали за нелюдями, обсуждали расы... ну, мужиков, в общем. Хвосты, уши, большие волосатые руки, от которых Ками приходила в восторг, а меня и Пети просто трясло от отвращения.

А еще нашелся автомат с бесплатными коктейлями и столики... Но чуть подальше от экранов. Так что вечерами мы продолжали смотреть романтические фильмы, потягивая соки.

Наверное, это время я могла бы назвать самым счастливым в своей жизни. И пусть мы ютились в маленькой каюте, и на завтрак, обед и ужин были белковые бульоны. Но... Я словно выбралась из скорлупы и, наконец, смогла увидеть внешний мир — яркий и такой неоднозначный. Шумный, людный и пахнущий неведомыми ароматами. И даже спина стала меньше болеть, или я перестала обращать на нее внимание. Не до того было.

Осмелев, я стала кататься на лифте и останавливаться на разных палубах. Выходила и прогуливалась по длинным коридорам, оценивая интерьер и обитателей кают. Это вовсе не возбранялось. Да и девушка в инвалидном кресле никому не была интересна.

Каждый день по новому ярусу. И вот сегодня я добралась до самого нижнего. Корабль, замедляя ход, приближался к системе Альтаме, все тех же расзнов. Высадка пассажиров предполагалась именно с этой платформы, что подогревало мой интерес. Ведь я могла высунуть свой любопытный нос из люка и хоть одним глазком взглянуть и узнать, какие они инопланетные порты. Уж явно не такие, как на нашей Церере.

Одно огорчало: ни Ками, ни Пети мой энтузиазм не поддержали. Засиделись мы ночью за просмотром фильма, и теперь эти две лентяйки отсыпались.

Но я просто не могла упустить такой шанс.

Проехав по длинному коридору яруса, я высмотрела впереди у люка группу нелюдей. В основном — зеленокожие. Двое мужчин и группа женщин с детишками. Так же чуть в сторонке стоял низкорослый коренастый нелюдь в возрасте с густой бородой до талии. Из-за огненно-рыжего цвета эта самая борода морковку напоминала, что придавало мужичку совсем уж комичный вид. Хотя, конечно, я была предвзята.

Просто его так обозвала Ками. Я видела его раньше — на палубе. Он уже несколько дней присаживался за столик недалеко от нас и смотрел на экран. Всегда какой-то грустный и слегка потерянный.

Краснобородый скользнул по мне взглядом, задержался в районе ног и отвернулся. Мне показалось, что ему любопытно так же, как и мне. Видимо, люди для него были в такую же диковинку.

Не знаю, что мною двигало, но я пристроилась за его спиной. Крейсер продолжал замедлять ход.

У главного люка появились два стюарда и противный док, который старательно делал вид, что не замечает меня. Дается мне, он до сих пор находился под впечатлением от встречи с хронами.

Я же... А я после этого будто окрылилась. Вдруг исчез привычный страх. Я ведь теперь знала, что есть те, кто постоит за меня. И это не только мой сильный папа. Он, к слову, уже несколько дней как ужом крутился вокруг мамы, у которой начался токсикоз. Как она страдала. Спасали бульоны, а еще те самые бесплатные коктейли. Теперь и отец носился за ними к автомату даже по ночам. Скупались овощи и фрукты.

А еще наш гордый папочка, думая, что мы не видим, уже искал себе работу на планете Зилфа.

Каким-то образом он отыскал их базу с вакансиями и активно рассылал заполненные анкеты. Судя по тому, как спокойно он стал позволять тратить выделенные Маэром галы и с каким рвением кормил маму полезными вкусностями, у него все было схвачено.

Легкий толчок вывел меня из задумчивости.

Крейсер издал шипение, и над внешним люком загорелось зеленое табло.

— Самира, вы сходите? — Обернулся ко мне огненобородый. — Почему с вами нет сопровождающего? Вы ведь не способны ходить, верно?

Моргнув, я даже не сразу поняла, к кому он обращается и о чем он вообще.

— Нет, я просто хотела посмотреть, как там все, — кивнула я в сторону выхода. — Любопытно, никогда не видела космопортов в иных системах.

Он удивился, моргнул мне третьим веком и вдруг улыбнулся.

— Стоянка продлиться час по системе времени расзнов. Я тоже решил прогуляться. Развеяться, уже двадцать дней в пути, устал от однообразия. Не хотите пойти со мной?

Открыв рот, я не знала, как быть. Нет, ну конечно, опасно. И глупо, и вообще...

— Не переживайте. Выходя, мы отметимся у ответственных за посадку. Стюарты никуда не полетят, пока мы не вернемся. Конечно, если задержим вылет, нам придется заплатить штраф за срыв расписания, но уж точно нас не оставят здесь.

Я всё еще страшно сомневалась. Так хотелось, но внутренний голос сварливо напоминал, что нельзя разговаривать с незнакомцем.

Как говорится: и хочется, и колется, и папа не велит.

— Вы с сестричками часто сидите вечером за столиком, — он улыбнулся шире. — Не бойтесь, у меня есть дочери помладше вас. Просто я ужасно не люблю одиночество. Не переношу его. Да и гулять там, разговаривая сам с собой... Это ужасно!

Вздохнув, я покосилась на стюардов. Они о чем-то переговаривались. Один из них поднес к губам средства для связи, но не успел ничего сказать... Двери небольшого служебного лифта раскрылись, и вышел наш стюард — Алэр Тье.

— Я думаю, мне стоит спросить у него, — я показала бородатому дядечке на него пальцем.

— Конечно, — он кивнул и как-то шустро пристроился за моей коляской.

Склонился, подвел рычажок тормоза и взялся за ручки. Так обыденно и легко, без смущения. Как будто делал это много раз. Знал, что и как. Моему недоумению не было предела. Поняв это, бородач сконфуженно поджал губы.

— Простите уж меня, милая девушка, но... — Он тяжело выдохнул. — Я не случайно на вас внимание обратил, а сегодня будто сам космос сжалился. Была у меня дочь. Старшая. Знаете, как бывает: вроде и не планировал детей, а оно раз... Мы с женой сначала растерялись, а к концу срока радостно выбирали место для кроватки. — У него в этот момент так глаза заблестели от влаги, что стало понятно: ничем хорошим рассказ его не закончится. — Она родилась слабенькой. Доктора делали, что могли, но... Генная поломка, просмотрели во время обследований. Это как приговор. Врачи давали ей всего три года, а она была настоящим бойцом. Прожила девятнадцать. Тебе ведь примерно столько же? — Я кивнула, чувствуя, что ком в горле становится. — Она также передвигалась в коляске, жутко не любила все эти магнитные доски. Я обещал показать ей мир. Красивые города. Погулять с ней... Не вышло. Не успел я денег на путешествие скопить, все на ее лечение уходило. А сегодня... Сегодня годовщина со дня ее смерти. Вот и хотел прогуляться, как будто с ней...

— Мои родители тоже все на меня тратят. Перед сестрами стыдно, — негромко пробормотала я. — Из-за меня у них будущего нет.

— Какая глупость, — он взглянул на меня с укором. — Пойдем, дитя, погуляем, поговорим по душам. Иногда лучший собеседник — случайный незнакомец.

***

Я вновь вспомнила, что значит чувствовать себя ребенком. Присев передо мной на корточки, Тье крепил на моё запястье специальный браслет. При этом я отчетливо ощущала, как его большой палец, нет-нет, да и погладит по внутренней стороне запястья. При этом хитрый расзн настойчиво ловил мой взгляд, смущая до одури.

Я уже и шумно выдыхала, и нервно потела.

— Дорогой молодой друг, вы, прежде чем с девушкой так открыто заигрывать, хоть узнали, есть ли у нее жених? — вмешался морковнобородый.

— В том-то и беда, уважаемый Шуман, что я знаю — у Лилии есть очень сердитый орш. Вот и вынужден вести диверсионную деятельность на его территории. Что еще остается?

Сделав большие глаза, я уставилась на него.

— Ну ты ведь не думала, что я так просто отступлюсь? Невеста не жена.

— Да... — У меня слов не нашлось. — Прекратите. Крепите уже эту штуку и не заставляйте краснеть!

Он засмеялся и, защелкнув замочек, поднял мою руку. Поднес ее к своему лицу и коснулся губами запястья.

— Прилет через тринадцать дней, есть время передумать и выбрать другого.

— У меня Нум... — выдала я.

— Вот так всегда! Стоит встретить красивую женщину, а у нее уже орши водятся. Вот как так?

Он с таким возмущением взглянул на меня, что я даже растерялась. На мгновение почувствовала легкий укол вины в самое сердце.

— Ну, хватит вам! — осадил его морковнобородый. — Отлетайтесь сначала, Тье. У вас насколько контракт с межзвездными пассажирскими линиями? Три года? Или пять? А что все это время должна делать невеста?

Зеленокожий разом взгрустнул. Плечи поникли, взгляд потух.

— Искать девушку среди сотрудниц крейсера, наверняка, такие есть. И летать вместе, — предложила я.

Тье снова просиял.

— Ищу, — заговорщически шепнул он. — Заглядываю на кухню с завидным постоянством, там каждый рейс меняется часть поваров. Так что присматриваю.

— Так и надо, вы молодец! — похвалила его немного по-детски.

Он подправил браслет и поднес к нему странную штуку, похожую на бластер. Нажал на зеленую клавишу, и по ремешку поползла красивая, красная нить, формируясь в очаровательный узор.

— Смотри, как это работает. В момент опасности он считывает твой уровень адреналина и передает сигнал во все посты охраны порта...

— Там так опасно? — затаив дыхание, я выглянула из открытого люка.

Высадка закончилась, и теперь напарник Тье проверял билеты у тех, кто желал войти на борт крейсера.

— За те десять лет, что я летаю, ни разу на этой станции не произошло ничего криминального. Терялись несколько раз дети, но в этом случае ты просто нажимаешь на центре браслета. Я увижу твой сигнал вот здесь, — он указал на точку на мониторе, висящем сбоку люка. Она мигала зеленым. — Если ты близко, я сам иду за тобой. Если далеко, то передаю в службу охраны. Если чувствуешь, что заплутала или прозевала время возвращения — лучше нажать. Сэкономишь нам время. Все понятно?

— Там правда есть где заблудиться?

Да, меня терзали и сомнения, и страх неизвестности, и любопытство.

— Там большой рынок, Лилия. Много бутиков, витрин, горящих вывесок. Уличная еда... Да чего я рассказываю, сама все увидишь... А и еще... Ты же у нас первый раз летишь, значит, тебе положен небольшой бонус от корпорации. — Поднявшись, он полез в карман, но не найдя там нужной вещи, быстро спустился к напарнику и что-то ему негромко сказал. Тот обернулся на меня, улыбнулся и вытащил из нагрудного кармана формы карту.

Я взглянула на морковкобородого, кажется, Тье назвал его Шуман. Он радостно кивал, будто и сам что-то важное только что вспомнил.

— Что там? — тихо спросила, наблюдая, как Тье возвращается к нам.

— Своего рода кешбэк, — господин Шуман пригладил бороду. — Хватит на пару приятных вещей.

— Вот, Лилия, тебе, чтобы прикупить несколько сувениров для своих сестренок.

— А... — Я словно опомнилась. — А им сюда никак? Можно же позвать?

— Нет, — он покачал головой, — сойти с корабля разрешается не позднее чем через пять минут после высадки. Они не успеют. Так что не забудь о них, — с этими словами в мои руки перешла та самая карта.

Взглянув на нее, я даже не поверила. Четыре гала! Да мы столько за всю дорогу истратили.

— И учти, если не израсходуешь — они сгорят, — Тье снова присел рядом со мной на корточки. — Не бойся, это хорошая станция с практически нулевой преступностью. Оми Шуман — отличный компаньон для прогулок. Родителям твоим я сообщу, где ты, если вдруг они начнут тебя искать. И помни отбытие в 13.45 по местному времени. Видишь вон те огромные часы? — Он указал на здоровенный билборд с циферблатом, непонятно как парящий в небе над постройками. — Его видно со всех уголков платформы. Если чувствуешь, что заблудилась, слишком далеко отошла от крейсера или просто не можешь его найти — жми браслет, и я приду тебе на помощь.

Я сглотнула и закивала, а у самой в горле пересохло от волнения.

Было такое ощущение, что я нашла в своем сером мирке некую дверь, и мне не просто разрешили ее открыть и заглянуть, что там за ней, а еще и прогуляться.

И волнение накрывает. Что же там и как? Почему оно все так горит и пестрит вдалеке?

Что за базар такой? И что там продают? Откуда товар и какой он?

— Надевай мне браслет, молодой расзн, и не тяни. Еще намилуешься с чужой невестой, а у нас время.

— Вы главное — следите за ней, — Тье слишком уж быстро защёлкнул на его запястье ремешок и активировал его. На экране с картой появилась еще одна метка. Зелененькая.

Облизнув пересохшие губы, я взглянула на расзна. Он поднялся и указал нам на выход. Пристроившись за коляской, господин Шуман легко покатил ее вперед по трапу.

Вцепившись в подлокотники своего кресла, я была готова бежать вперед, ликуя от счастья. И побежала бы! Если бы была способна. Постоянно оборачиваясь на господина Шумана, искала в его глазах поддержку, высматривая там тот же восторг. А он лишь улыбался, ласково так.

И впервые в жизни я не видела в этой улыбке постороннего человека такой ненавистной мне жалости.

Отвернувшись, подняла голову, всматриваясь вверх. Купол!

Я и не подозревала, что он может быть таким. Не серым, покрытым вековым слоем пепла и копоти, не пропускающим света. Мрачным и грязным.

Нет, здесь его поверхность сверкала под лучами местной звезды, как драгоценный камень, отливая гранями. Эти блики совсем не слепили, они казались чем-то нереальным и прекрасным. Но самое удивительное было не это.

Небо!

Красивое, темное, словно бархат с россыпью звезд. Туманность, переливающаяся нежным голубым и розовым. Не удержавшись, вытащила свой планшет и принялась просто снимать. Чтобы потом пересматривать и вспоминать, раз за разом воскрешая в памяти это невыносимое счастье, от которого слезы наворачиваются на глаза.

Я впервые в жизни видела настоящее небо!

— Оно такое... — Я не могла скрыть эмоций.

— Где же ты жила до этого с сестрами, девочка? — господин Шуман выглядел весьма удивленным.

— Не спрашивайте, — стыдливо поморщилась.

— Видел я твоего отца, он постоянно покупает много свежих овощей и фруктов. И не в обиду, но делает это так, словно раньше в свободном доступе этого не было.

Я отключила видеосъемку и, обернувшись, посмотрела на него.

— А вы всегда так пристально изучаете пассажиров?

Он тихо засмеялся.

— Всегда, Лилия. Я ученый, как бы по-вашему, по-человечески правильно это обозначить. Ну пусть будет культуролог — антрополог. Меня интересуют другие расы. Их традиции, обычаи, взаимоотношения друг с другом в семье. А людей я за свою жизнь видел не так много, а уж чтобы вот так напрямую пообщаться... Ты удивительная, как и твои сестры. Вы открытые, эмоциональные. Постоянно разговариваете, смеетесь, жестикулируете. Ваш отец бережно относится к вашей матери — это видно так сильно, что даже бармены, заприметив их, достают свежие соки. И в то же время он суровый, такой словно из камня вытесанный.

— Он грузчик, всю жизнь проработал на заводе, — смущенно пробормотала. — Ой, а что это впереди?

У меня в глазах зарябило от открывшейся панорамы.

Базар!

Вот прямо такой, как его показывали в некоторых фильмах. Яркий, шумный и какой-то бесконечный. Шатры, прилавки, скамейки и столы. Что-то дымилось в стороне. Готовилось. Зазывалы кричали так громко, что до нас долетало. Я невольно взглянула на браслет на своей руке. Теперь ясно, зачем он нужен. Уверена, здесь забыть о времени ничего не стоит.

Покосившись на огромные центральные часы, подсчитала, что у нас еще около пятидесяти минут.

— Мы хотя бы первые ряды пройти успеем? — Я повернула голову к господину Шуману. Он, потирая бороду, тоже оценивал масштабы местной ярмарки.

Над нами что-то шумно пролетело. Задрав голову, проследила взглядом за чудным транспортом, похожим на жука. Здесь таких в небе парило с десяток. Все передвигались по разным траекториям и вот удивительно — не врезались друг в друга.

— Это патрули, Лилия, — подсказал мне новый знакомый. — Они следят за порядком. Я вот знаешь, что думаю, не успеем мы обойти все. Это просто нереально, но я хорошо изучил структуру практически всех подобных рынков. Они всегда делятся на сегменты, поэтому нам с тобой просто нужно выбрать то, что нам интересно, и пойти на те ряды. Они должны быть обозначены. Вот что любишь ты?

Я призадумалась. На ум почему-то сразу пришел Нум. Но он тут вообще никаким боком. Хотя... Я посмотрела на карту.

— Господин Шуман, а что можно подарить мужчине? Чтобы и недорого, но символично.

— Ты о женихе? — Он забавно прищурился.

— Ну, он не то, чтобы жених. Он мой врач... — Ой, не лукавь, клапуля моя...

— Кто? — не поняла я.

— Птичка такая. Маленькая, яркая и хитрая — клапуля. Вот и ты, как птичка, темнишь и недоговариваешь. Орш он у тебя! А это самая суровая раса нашей галактики. Ну, если хронов не считать. И если уж тобой такой заинтересовался, то все!

Он толкнул мою коляску вперед и заспешил к первому торговому ряду.

— Что все? — Я даже немного испугалась.

— Все, то есть все... Что там у вас, у людей, хотя о чем я. Когда это орши чужие традиции уважали?! И моргнуть не успеешь, как тебе сообщат, что ты жена.

— Хм... — Я пожала плечиками. — Так я была бы рада такому «все». Он снова захохотал.

— Человек — душа нараспашку. Так чем ты и сестренки твои увлекаетесь ? Куда мы идем в первую очередь?

— Ну... — я зависла, уставившись на первый прилавок.

Травы. Сборы. А пахучие какие. Приятный нежный аромат. Я потянула носом. И как маленькая указала туда рукой.

— Да, Лилия, первый ряд туристам таким, как мы с тобой, пропускать никак нельзя. Здесь все самое популярное, но и дорогое. То же самое, но куда дешевле ты найдешь на пятом или шестом ряду. В общем, на специализированном. Поэтому мы с тобой смотрим первый ряд, а если нам что-то приглянется, то спешно ищем это же, но дальше.

— А успеем? — Я так сжала карту с галами, что она врезалась мне в ладонь. — Петуния — моя сестра — просто обожает биологию. Растения, животные... Она на нашей свалке даже умудрилась найти и кошку, и ежика. Ни у кого, кроме нас, не было домашних животных.

— И где же она учится? — Господин Шумахер легко подхватил этот разговор.

— Нигде. Обучение дорого... — промямлила я.

— Но, Лилия, есть масса возможностей получить его бесплатно, — мягко перебил он меня.

— Это как? — Травы вдруг были забыты, я мгновенно вспомнила, что он ученый, а значит, многое знает.

И он меня не подвел.

— Во многих звездных системах, мое неосведомленное человеческое дитя, есть академии, в которых выделяются бесплатные места. Каждый год! Конкурс туда большой, но если по уму...

— Господин Шуман, а вы куда летите? — оборвала я его на полуслове, просто возникла мысль - взять его контакты, пока есть возможность. — Простите, что не спросила сразу, но...

— Зилфа, девочка, нам по пути. — Он как-то сник, — После смерти дочери у нас остались накопления. Мы семьей собирали ей на операцию, но... Не успели. Вот и решили с женой и младшими дочерями перебраться на новую планету и начать жизнь с нуля.

— Я тоже иногда думаю, что, не выживи я в детстве, семья жила бы куда лучше. И девочки бы выучились, и папа...

— ... спать нормально не мог, — закончил он фразу за меня. — Закрывая глаза, все думал бы о тебе и проклинал себя, что не уберег. Днем улыбался, делал вид, что все хорошо, радовался напоказ... Но, Лилия, всегда приходит ночь, и боль возвращается. Она не становится слабее, просто ты учишься с ней жить. Я подскажу тебе и твоим сестренкам, как получить образование. Можно, даже не выезжая за пределы своей планеты. Но никогда, даже в мыслях не допускай, что твоим родным было бы лучше без тебя. Особенно родителям! Я бы все отдал за еще хотя бы один день, проведенный со своей старшей дочерью. Всего один день...

***

— А есть такая же, но синяя? — Я вертела в руках подарок для Нума.

— Конечно, малука. Странного вида мужчина с аккуратными рогами и до невозможности узкими глазами подал мне очередную коробочку. Открыв ее, просияла. Такой нежный цвет.

— Это правда настоящее дерево? — Я обернулась на господина Шумана. — И она правда стоит одну четвертую гала? — А вот это я спросила уже у продавца.

Он чуть смутился, а после выдал и вовсе странное:

— Для вас отдам за двенадцать галитов... Мои глаза, наверное, в этот момент увеличились вдвое. Продавец тихо засмеялся, когда я протянула карту для оплаты. Затем склонил голову набок, разглядывая ее.

— Это с крейсера. Для тех, кто первый раз путешествует, — зачем-то пояснила, испугавшись, что он ее не примет.

— Совсем первый раз? — Мужчина ухмыльнулся и пригладил правый рог.

— Самый-самый первый! Здесь невероятно красиво. А ваш купол... Он прозрачный и видно небо, — меня просто распирало от впечатлений. Я готова была ими делиться с каждым, кто не способен был от меня убежать. — Звезды видны и даже туманность! И так много представителей разных рас. Вот я вас навсегда запомню.

— Почему? — продавец смутился.

— А вы первый дагар, которого я встретила.

— Даже так! Ну тогда вот вам мой подарок, — он протянул мне три красивые статуэтки, каждая размером с большой палец. Осторожно взяв их, просияла.

— Это животные! — Наверное, мой вопль услышали и в соседнем торговом ряду. Ойкнув, прикусила губу. — Это с вашей родной планеты? Только не говорите мне, как их называют, мы с сестрами сами найдем.

Я крутила в руках диковинных зверюшек и даже не знала, с кем их можно было сравнить. Ближе всего, скорее всего, были: кошка, мышь и олень.

— Они чудесные, — я прижала их к груди. — Спасибо большое!

Мужчина отдал мне карту и слегка поклонился.

— Чудесная здесь вы, малука, — шепнул он.

— Пойдем, девочка, времени у нас не так много.

Господин Шуман повез меня дальше, и только через три прилавка я обнаружила, что на моей карте все еще четыре гала. Добрый дагар не стал проводить оплату.

А дальше... Мы метались между рядами, разрываясь во все стороны. Столько всего, что просто невозможно не взглянуть хоть одним глазком.

А вот когда мы зашли на пятый ряд, у меня екнуло сердце.

— Все для шитья! Я попала в личный рай, господин Шуман! Я уже много лет шью и этим зарабатываю. У меня даже была своя небольшая клиентская база.

— Значит, мы нашли то самое.

Господин Шуман повернул мою коляску и повез по ряду, над которым, красиво переливаясь желтым неоновым светом, красовалась табличка: «Ткани и фурнитура». Над головами совсем низко, забавно крякая, промчался «жук». Патруль завис недалеко от нас и плавно опустился на платформу. Из него выпрыгнули просто до неприличия крупные краснокожие мужчины в красивых мундирах и побежали к группе женщин. Те галдели и активно жестикулировали. На руке одной из них красным мигал браслет.

— Опаздывают, — подсказал мне в чем дело господин Шуман. — Сейчас их быстро доставят к нужному крейсеру.

И действительно, мужчины принялись быстро заводить женщин внутрь «жука». Буквально через минуту он, так же смешно крякая, полетел в сторону посадочных платформ.

Я невольно перевела взгляд на большие часы над нашими головами. У нас было еще целых полчаса. Хватало на прогулку.

... А дальше...

Я ездила от одного прилавка к другому. Щупала все, до чего дотягивались мои руки. Смотрела на цены и все меньше хотела возвращаться на крейсер.

— Оставьте меня прямо здесь, я буду жить вот на той картонке, — засмеявшись, показала своему сопровождающему на пространство между двумя палатками.

— А не лучше летать на планеты сакали? Там целые торговые центры с таким товаром.

От таких новостей мне и вовсе вскружило голову. Я набирала разные мелочи, но очень скоро поняла свою ошибку. Теперь мой взгляд был устремлен на ткани, подходящие для детской одежды. Я быстро объясняла продавцам, что мне нужно, и передо мной тут же вываливали такое богатство, что галы таяли один за другим.

Я даже не сообразила, в какой момент господин Шуман протянул свою карту. От моих возражений он просто отмахнулся. И в моих руках оказался очередной сверток.

Вручив его мне, он повез коляску дальше.

Приятные ароматы, витающие вокруг, наводили на мысли о еде. Мой живот предательски заурчал. Впереди показались уличные повара. Они расхваливали некую шумучу, вкусно описывая всевозможные начинки от привычных мне сырных и мясных до совсем уж каких-то вычурных и непонятных. Готовили это диковинное блюдо тут же на глазах зевак.

На свежеиспеченный блин подозрительно зеленого цвета выкладывались равными полосками овощная нарезка, зелень и что-то отдаленно напоминающее мясо, порезанное и пожаренное мелкими кусочками. Все это заворачивалось и отправлялось под горячий пресс. Наблюдая за происходящим, я сглотнула слюнки. Мой живот снова заурчал, жирно намекая, что готов это продегустировать...

На следующий ряд с живыми растениями и всевозможными травяными сборами я заезжала уже активно жуя сочный шумучи с чем-то непонятным, но очень вкусным. В пакете рядом у меня лежали еще четыре таких же, для сестер и родителей.

Убрав пустую карту, я больше активно ничего не хватала, понимая, что платить за это будет уже мой новый знакомый.

А он добрый и безотказный.

Поэтому я вытащила планшет и принялась снимать все для Петунии, попутно комментируя, что вижу, и считывая названия с товарных карточек цветов.

— Кактус, Пети! — воскликнула, узнав очередное колючее растение. — Наш! Земной! Он и правда колючий, но на нашего ежика совсем не похож. Мы обязательно должны когда-нибудь завести такой. Это так необычно!

Я снимала цветок со всех ракурсов.

— Покупаете? — рядом появился продавец.

Я не успела покачать головой, как за моей спиной скомандовали:

— Берем!

Выезжала с этого ряда я с шумучи и кактусом, пристроенным сбоку коляски.

По моим подсчетам господин Шуман уже потратил на меня целый гал.

— А дальше куда? — он повертел головой.

В этот момент на моей руке запиликал браслет. Испугавшись, я подняла голову и посмотрела на большие часы.

— Опаздываем! — спохватился господин Шуман. Его браслет так же верещал. — Все, девочка, бегом на крейсер!

— А успеем? — Я испугалась не на шутку.

— Без нас не улетят! — Он с силой толкнул мою коляску и чуть ли не бегом направился на дорогу между рядами, ведущую к посадочным площадкам.

У нас оставалось примерно пять минут, и не больше.

Мы не успевали. Совсем! Бедный господин Шуман спешил, как мог, но до нужной платформы было еще о-го-го как далеко.

Да и какая из них нужная?

Все крейсеры межзвездных рейсов с этого расстояния выглядели абсолютно одинаково. Я, помогая в управлении коляской, всматривалась в полосу перронов и пыталась сообразить: а наш-то, который из этих исполинов? Темно-серый, светло-серый? Или тот — стальной? А сбоку еще один какой-то... серый.

— Да они же ничем не отличаются! — прокричала я. — Крейсеры эти.

— Отличаются, — кричал за моей спиной господин Шуман, — возле них стоят разные стюарды.

Услышав такое, и вовсе выпучила глаза. А как отсюда рассмотреть, кто там и где стоит! Кошмар!

— Лилия, девочка моя, жми на браслет! Быстро! А то оштрафовать — не оштрафуют, но выговор получим!

Кивнув, я, ужасно волнуясь, ткнула подушечкой большого пальца в центр браслета. Коляска подскочила на кочке, мой тык вышел весьма ощутимым. Я напряглась, ожидая сирены. На мониторе исчезло красное свечение, и все. Ничего не происходило.

— Он не работает! — Мой визг разлетелся по всей округе. — Бракованный поди!

— С чего ты это взяла? — Господин Шуман, здорово запыхавшись, невольно пытался сбить темп. Но коляска, набрав скорость, тащила его за собой вперед. И теперь он ее не толкал, а пытался за ней успеть.

— Ну не мигает же зеленым! — выдала я очевидное.

— А должно? — Он натужно кряхтел.

— У женщин мигало! — припомнила я. — Нажмите свой!

— А я не могу, — он шумно выдыхал. — Мне придется отпустить ручки, но при этом я тебя уже не догоню. Опасно! Расшибешься, я потом как твоим родителям в глаза смотреть буду? Нет уж!

Сжав губы, я взяла и еще раз ткнула в центр браслета. Ничего не изменилось. Из чистого упрямства снова нажала. Коляска подпрыгнула на очередном шве пола платформы. Кактус наклонился и впился толстыми длинными шипами в мой зад сбоку. Я так и зависла наклонившись. Зашипела змеей и надавила на экран так, что палец побелел.

Пространство вокруг нас огласил визг сирены. Браслет принялся сверкать ядовито-зеленым цветом.

Господин Шуман все еще пытался остановить мою коляску, буквально повиснув на ней. Я бы помогла, да никак! У меня колючий кактус щекотал правую ягодицу. А сесть ровно означало погубить его и оставить сестру без подарка. А это было страшнее всего. Уж лучше я с ранами в заду, чем она расстроенная.

Где-то неподалеку раздалось заветное кряканье.

— Жук! — прокричала я, привлекая внимание окружающих. — Это за нами! Мы спасены!

— Остановить бы тебя, девочка, только никак! — кряхтел господин Шуман. — Ты бы села ровнее. Крен идет влево!

— Не могу, — покаялась я. — На кактус сяду.

— М-да! — Он сильнее тянул коляску на себя.

Наудачу впереди показался рослый мужчина, вполне себе земного привычного мне вида. Признав в нем сородича, не удержалась:

— Помогите! — крикнула я. — Остановите меня!

Надо отдать ему должное, дядечка быстро смекнул, что к чему. Он бросил взгляд на меня, на мой браслет и на что-то за моей спиной, а после, быстро отскочив с дороги, вцепился в ручку коляски. Меня тряхнуло, и я полетела вперед. Успела выставить руки и уперлась в металлическую платформу ладонями. При этом мой зад все так же находился над кактусом. Он сильнее закатился под меня. Я отчетливо чувствовала «нежное» прикосновение его шипов к коже. Щекотал знатно.

— Он цел?

От волнения у меня дрожал голос.

— Кто? — не понял мужчина.

— Цветок, — прогорланила в ответ, боясь выпрямиться.

— Какой? — Незнакомец ничего не понимал.

— Тот... Ну вон там сбоку, — господин Шуман, схватившись за живот, пытался и отдышаться и откровенно надо мной хохотать.

Через мгновение они смеялись оба.

— У вас совесть есть, а? — не выдержала я.

— Простите, энита, — незнакомец утер фалангой указательного пальца глаза, — но если я полезу его забирать и прикоснусь к вам в столь неприличном месте, то обязан буду, ну...

— ... жениться, — договорил за него наш бородатый культуролог. — Традиции!

— И что мне вот так стоять? — Я тихо закипала.

Над нами завис «жук», и, к моему стыду, из него выскочили краснокожие мужчины.

Они так странно разглядывали меня. С неким недоумением.

— А эти, если у меня из-под зада кактус уберут, тоже жениться обязаны будут? — прорычала я. — Учтите, у меня жених — большой и очень ревнивый орш!

И вот какая реакция последовала дальше? Верно! Они теперь гоготали все. Правда, у ближайшего блюстителя правопорядка хватило ума подойти и вытащить эту колючую флору. А после помочь мне сесть в кресло.

— Ну, никакой совести! — фыркнула я на них. — А если бы он сломался? — Я отобрала кактус и пристроила его в кармашек, вытащив оттуда планшет. — Я бы как в глаза сестре смотрела? Она бы точно расплакалась! Это ведь наше родное земное растение!

Мужчины сложили губы бантиком, пытаясь быть серьезными, но через мгновение хохотали еще громче.

— Да ну на вас! — Я махнула рукой. — Мы опаздываем. У нас отлет!

— Ваш крейсер задержали на семь минут, — проговорил густым, чуть хрипловатым басом тот самый, что спас от моей попы ценное растение. — Что-то с внешним люком. Так что успеваете.

— Никак Тье саботаж устроил? — господин Шуман все еще держался за бок. Ему, видимо, так бегать еще никогда не приходилось.

Мужчины, наконец, успокоились и принялись разглядывать мою коляску, кумекая, пройдет она через дверь их «жука» или нет.

Я же перевела дыхание и представила всю картину со стороны. Тихо похихикала и села ровнее, прижимая к груди планшет.

— Да что думать? — Около меня снова появился предводитель краснокожих. Здоровенная красивая шкафина в строгом синем мундире. У него даже лычки со звездочками на груди имелись. — Я беру девушку на руки, и она едет на моих коленях. А вы складываете два задних сидения и помещаете туда это средство передвижения.

— Это инвалидная коляска, — зачем-то поправила я его.

Он приподнял бровь, и я осеклась. Строгий такой. Прямо ух!

— Ну, средство так средство, — пожав плечами, улыбнулась тому, кто помог мне с коляской. Нет, не человек, я ошиблась. Но близкая нам раса.

— Спасибо! — шепнула ему. — Вы очень ловкий и смелый.

Он улыбнулся, слегка поклонился и ушел.

— Так, девушка, держитесь! — Надо мной навис краснокожий, ловко поднял на руки и прижал к своей груди. По-хозяйски так...

По закону вселенской подлости в этот момент затрещал мой планшет. И не успела я мяукнуть, как ближайший охранник космопорта со словами «Это, наверное, родня беспокоится» активировал вызов.

Бедный Нум... Его лицо вытянулось, стоило мне на руках у этого красивого шкафины появиться в поле его зрения.

Мой орш моргнул, будто не верил собственным глазам. Открыл рот и, покачав головой, развел руками. И взгляд такой полный растерянности и недоверия.

— О-ля-ля, лапушка, — на экране появилась самодовольная рожа Кирроси Шибу. — Да я смотрю, ты прямо нарасхват. То с хвостиками, то... А это не сотрудник службы безопасности космопорта тебя так заботливо на ручках несет? Ай, негодница... Погоди, сейчас старшого в чувство приведу, и огребешь.

Довольно ощерившись, он на мгновение исчез, но быстро появился: поставив перед Нумом стакан, налил в него воды и, взглянув на брата, закинул туда сначала две зеленые пилюли, потом подумал и добавил еще одну.

Схватив стакан, Нум осушил его залпом.

— Это что? — уточнила я, чувствуя, что прилетит мне сейчас за вылазку.

— Мощное успокоительное, даже Лэксера срубает, — довольно выдал сакали.

— Лиля, — мой орш, кажется, начал отмирать, — ты вообще где?

— Я? — Сделав большие глаза, осмотрелась и наткнулась на довольное лицо краснокожего. Его явно забавляла ситуация. — А я вот там, где и сказал Кирроси, — на руках у безопасника космопорта. У нас стоянка.

— Где твои сестры? — Нум приподнялся, теряя контроль, он словно собирался вылезти из планшета и осмотреться.

— Сестры? — тихо уточнил краснокожий. — Что же вы без них? Мы бы с ребятами нашли повод задержать ваш крейсер еще на часик.

Хм... Звучало бы заманчиво, если бы не одно гневнодышащее «но». Нум сжал ладони в кулаки.

— Где Камелия и Петуния, Лиля? — рычал он.

— На крейсере. Я одна пошла...

— ЧТО? — Он не дал мне договорить. — Как одна? Лиля! Да как ты умудряешься? Где... Как... — он зло зыркнул на краснокожего. — Вернись в свое кресло!

— Я не могу, — пожав плечами, лукаво посмотрела на этого ревнивца. — Там колючий кактус, я и так чуть из-за него не расшиблась, еле коляску остановили. Но весь зад себе наколола.

Грудная клетка безопасника снова заходила ходуном. Он хохотал и даже не скрывал этого.

— А вот он, — я повернула планшет, чтобы Нуму было лучше видно, — спас меня от колючего растения. Тот мужчина, который помог господину Шуману остановить коляску на ходу, не мог этого сделать. Там традиция — жениться бы пришлось.

Кирроси, внимательно выслушав меня, придвинул стакан, снова налил в него из бутылки воды и закинул три зеленые пилюли. Нум, забрав стакан, выпил его содержимое залпом.

— Только долетишь до меня, и я на тебе женюсь. Сразу же, даже с корабля сойти не дам! — выдохнул он. — То есть сестер нет, и ты одна в компании мужчин?

— Ну, — я осмотрелась. — В общем, да! Но неважно, я тебе такой подарок купила! Уверена, тебе понравится. И... — До меня вдруг дошли его слова про женитьбу. Смутившись, я прищурилась. — Как сразу?

Кирроси захохотал. Сакали просто наслаждался ситуацией.

— Лапушка, если он кольцо надеть не успеет, так я подсуетюсь.

Ответом ему был резкий удар локтем в живот от Нума...

— Нет, — простонал Кирроси, — я передумал. Травмоопасно больно ухлестывать за сестрами Войнич.

Нум зло оскалился в улыбке.

Пока они там выясняли отношения, мы, наконец, подошли к «жуку». Перед нами открыли дверь, и мой краснокожий спаситель со мной на руках запрыгнул в салон, усаживая на свои колени. Это было странное ощущение, но я совершенно не воспринимала его как мужчину. Сама не понимая почему, возможно, дело было в его деликатном поведении. Он не бросал на меня похотливых взглядов. Улыбался — да, но как-то по-братски, что ли.

Зато Нум, кажется, закипал.

— Там что больше нет свободных мест? — он шумно выдохнул через нос.

Я покрутила планшетом, показывая, что за нами сел господин Шуман, еще пять мест заняли безопасники. Ну и сзади пристроили мою коляску с ворохом пакетов, которые непонятно каким чудом не растерялись во время нашего забега.

— Оу, лапушка, — прохрипел Кирроси, — да ты закупилась. Уважаю.

— Ой, — я ухватилась за его слова, — там такой базар, вы не представляете. Нум, там столько всего. Подумай только, и камни, и из дерева красивые статуэтки. Мне один торговец с рогами аж три подарил. Я все галы, что выдал мне стюард, потратила. Это такой восторг! А еще здесь купол прозрачный и небо! А на Залфа есть небо? Его видно?

Я тараторила без умолку, улыбаясь сразу всем. Меня распирало, и даже явная ревность моего орша не могла остановить.

— И еще, Нум, я целый гал, а, может, и больше, должна господину Шуману.

— А это кто? — осторожно так спросил он.

— А вот познакомься! — Я повернула планшет. — Мы разговорились во время высадки, и он повез меня гулять. Он тоже летит на Залфа.

— Не волнуйтесь, я за ней присмотрю и даже клянусь гонять от нее нашего настроенного на отношения стюарда! — пробасил мой бородатый знакомец.

— Там еще и стюард, — Нум обтер лицо ладонью. — Десять дней полета... Хоть пешком на полном ходу с «Варьяра» выходи и плыви в вашу сторону.

Грудная клетка краснокожего, что бережно держал меня на руках, снова заходила ходуном.

— Почему он так переживает? — тихо спросила у него, кивком показывая на Нума.

Безопасник чуть повернул мой планшет, чтобы нас не было видно, и шепнул на ухо:

— Потому что ты красивая, искренняя и чистая. Это редкость среди женщин. Рядом с тобой мгновенно начинаешь чувствовать себя сильным мужчиной. Я бы тоже бесился, понимая, что найденное мною сокровище могут увести.

— Но я ведь инвалид, — я не могла не указать на это.

— Мелочи, — он усмехнулся. — Поправимо. Все остальное с лихвой компенсирует этот недостаток. А он врач. Для него это вообще несущественно. А у сестренок тоже женихи есть?

— Лиля! — послышалось злое. Кажется, нас все же услышали. — Я тебя не вижу!

Улыбнувшись, я снова развернула планшет.

— Мы чуть не опоздали, Нум, — покаялась ему. — Прозевали время. Так что нас срочно везут на крейсер.

— Я поседею! — выдохнул он. — Десять дней! Я с ума сойду!

— Да что тебе переживать, старшой, все одно блондин. А пепельный в этом сезоне на вершине моды...

Размахнувшись, Нум снова врезал ему локтем в живот.

— Все понял... — прохрипел сакали. — Нет, ну где справедливость? Резвится она, а получаю я. Как прилетит, умыкну ее у тебя и увезу гулять по магазинам. Чтобы не зря сейчас получил! И карту твою возьмем, как компенсацию.

— Умойся, братишка, — Нум цинично ухмыльнулся. — По магазинам моя женщина будет кататься только со мной. По всем! И часто.

Кирроси закатил глаза и внезапно мне подмигнул. Дается мне, не так уж ему и больно, как он демонстрировал.

Мы летели к крейсеру. Я, пятеро сотрудников охраны космопорта, господин Шуман и да... Нум и Кирроси в планшете. При этом выглядел мой орш так, что если бы сейчас охранник, держащий меня на своих коленях, чуть склонился ко мне или предпринял хоть малейшую попытку притиснуться ближе — Нум просто пролез через монитор, дабы отбить свое.

И это здорово нервировало.

Я поглядывала на него, покусывая губы. А он зорко блюдил. Кирроси при этом щерился, как пиранья, получая непередаваемое удовольствие лицезреть ревность братца.

— Ну, хватит! — не выдержала я. — Что мне на крыше ехать? Ну правда, мест нет!

Нум прищурился и демонстративно большим пальцем покрутил кольцо на своем мизинце.

— Перестань мне угрожать браком! — шикнула на него.

За моей спиной раздались приглушенные смешки.

— Это не угроза, а обещание, Лиля, — прошипел Нум. — Что тебе на крейсере не сиделось?

— Я хотела гулять! И... Нет, совесть меня не мучает.

Вот после моих слов он придвинулся ближе к монитору и снова уставился на меня, не моргая.

— Не проймет ее, братец, — Кирроси просто источал счастье. — Нужно Эвану на нее настучать!

— Предатель! — прошипела я, глядя на него.

— Нет, я соблюдаю интересы брата. — Он поднял указательный палец вверх. — Уведут тебя, а он впадет в депрессию. Начнет кутить по кабакам, много пить, волочиться за легкодоступными женщинами и таскать с собой самого жалостливого и безотказного в семье — меня. А откажусь — поколотит и все равно с собой заберет. Что я Нума не знаю, что ли? А я еще после депрессии Лэксара печень не восстановил. Так что чего тебе не сиделось в компании сестер, женщина?! — рявкнул он на меня. — Хотя, вы с сестрами и в общественном месте свободные хвосты «на потрогать» находите. Не вариант. Жалуйся на нее Эвану, Нум, дело говорю.

Мне стало немножко обидно. Нет, ну вот за что меня так? Фыркнув, уставилась на своего краснокожего спасителя. Он старательно прятал улыбку.

— А у вас жена есть? — зачем-то спросила я.

— Лиля! — Нум привстал.

— Осторожнее, доченька, — вмешался господин Шуман, — подобные вопросы представителями расы наваи могут восприниматься как приглашение вступить в более личные отношения.

Я приподняла бровь. Да, как так-то? Нужно срочно энциклопедию рас скачать и изучить.

А этот наваи плотоядно так улыбнулся и подался ко мне.

— Можете не отвечать, — быстро пошла я на попятную. — Как все вокруг сложно: один кактус достать не может, у второго и не спросишь о наличии жены.

— Нет жены. Свободен... — мужчина улыбнулся шире.

— Я до тебя доберусь, законник, и у тебя здоровья не останется! — зарычал на него Нум.

— Да хватит вам! — нахмурившись, я потянулась, чтобы выключить планшет, но услышала грозное:

— Даже не думай, Лиля! Только после того, как доберешься до крейсера!

— Да-да, — Кирроси закивал. — Моей печени на всех не хватит! А наваи вообще те еще ходоки. Их брак от измены не спасает. Не то что орши и сакали. Мы верные и преданные. Да-да, лапушка!

— Не совсем верно, — опять вмешался господин Шуман. — Наваи верны, если женятся по любви.

— Угу — краснокожие слаженно закивали.

— А еще мы женщин своих до брака на руках носим, — ко мне придвинулся тот, что расположился рядом на соседнем сидении. — Дарим подарки, ухаживаем, устраиваем романтические ужины... — Наваи, не раздражай! — у Нума сдавали нервы. — Что ваш трагал тащится на низких скоростях? Летать разучились?

— Орш, а невеста у тебя ведь и правда красивая... — не унимался краснокожий.

— А у тебя, наваи, жизнь лишняя? — Кирроси вдруг подался вперед и улыбнулся так, что у меня сердце пропустило удар.

Его щеки прорезали черные полосы от губ до мочек ушей.

Хрон. Полукровка.

— Впечатлил? — Вот теперь он действительно оскалился. — А я даже не перворожденный из близнецов.

Нум усмехнулся и довольный братом сложил руки на груди.

Моргнув, я сглотнула.

Кирроси перевел на меня взгляд и снова расплылся в своей привычной сладенькой ухмылочке.

— А я говорил, Лиля, пошли за меня замуж. Вместе будем по магазинам гулять, шмоточки шить... Ай!

Нум снова врезал ему в живот.

— И помечтать нельзя, — простонал он и скрылся где-то под столом, предварительно согнувшись пополам. — Ничего, там еще две сестры есть! — раздалось уже с пола.

— Три! — поправила я его, чтобы немного взбодрить. — Еще одна на Церере осталась.

— Да? — Сначала на столешнице появилась ладонь, а после и моська этого хрона недоделанного. — Это ведь получается, что при самом плохом раскладе мне таки достанется хоть одна сестричка Войнич. Адресок потом напиши, лапушка моя шустропопая, куда за ней метнуться.

Нум шумно выдохнул и нервно перекинул через плечо свою толстую косу. А после уставился куда-то за мою спину. Прищурился и принялся отбивать дробь указательным пальцем по столу. Через мгновение палец замер, и орш подался вперед.

— Господин Шуман, — протянул он, — я вас прошу не отправляться с Лилей гулять на следующей остановке. Отцу ее по понятным причинам я ничего говорить не буду. Но хотелось бы, чтобы кто-то предостерег ее от опасных действий.

Услышав, что к нему обращаются, мой бородатый друг привстал и нагнулся через спинку кресла к нам. Осмотрел моего орша, обстановку вокруг него и подозрительно хмыкнул.

— Дается мне, уважаемый, что на Залфа в данный момент не так уж и много высококвалифицированных докторов... — начал было он.

— Обещаю, что вы и члены вашей семьи непременно окажетесь у меня на приеме в случае необходимости, — перебил его Нум. — Но вам придется выполнить и мою просьбу.

— О, уважаемый, мы остановимся в Зербае, — господин Шуман пригладил бороду. - Там смотреть не на что. Серая станция и разгул преступности. — Нум как-то облегченно выдохнул. — Но если вы обещаете мне и моей семье скидочки на ваши услуги, то я присмотрю за вашей Лилией на корабле. Тут, знаете ли, достаточно молодых мужчин, желающих развлечься по дороге на длительную вахту.

— Господин Шуман! — нахмурившись, я зыркнула на него.

— Каждое второе посещение бесплатно, — спешно выдал Нум. — Годиться?

— Так нечестно! — воскликнула я.

— Да за такие скидки я сам на корабле останусь и поохраняю ее, — выдал одновременно со мной краснокожий, сидящий рядом с господином Шуманом. — Согласен и на онлайн-консультации.

— Нет уж, молодой наваи, следить за нашей прелестной Лилией буду я, — бородач просто просиял. — К ней даже корабельный таракан мужского пола не подползет.

— Не, Нум, ну ты, конечно, умен, — Кирроси, все еще сидящий на полу под столом, уважительно кивнул.

Я же, отвернувшись от всех, уставилась на приближающийся крейсер, возле которого маячила внушительная фигура Тье.

— Ну на вас, — пробурчала недовольно.

— Женюсь и сам тебя по всем станциям провезу! — Нум поиграл бровями. — А пока подстрахуюсь, чтобы заполучить свою невесту. А то хватает там шустрых вокруг.

— Именно! А я, Лиличка, много пить не готов! — Кирроси важно закивал. — И в борделе горевать тоже не хочу. Там девицы меня по всем кабинкам таскают. Уползать приходится... Знаешь, как там страшно одинокому красивому мужчине?! Жуть!

***

У крейсера нас уже ждали. К моему везению не отец, а двойняшки. И судя по тому, с каким воинственным видом они встречали «жук» охраны космопорта — купленных мною подарков может и не хватить, чтобы смягчить их.

Стоило здоровенному наваи вынести меня из салона, как они обе бросились навстречу.

— Тебя где носило?! Ты хоть представляешь, как я... Как мы волновались? Отец спрашивает о тебе, а мне приходится врать! — ожидаемо Ками первая принялась меня отчитывать.

На правах старшей, так сказать.

Ее и присутствие рядом красивого, здорового нелюдя не остановило.

— Я тебе сегодня темную устрою! Побью подушкой так, что мало не покажется! У тебя как ума хватило с крейсера выйти? — верещала она, пылая праведным гневом.

Пети все это время таращилась на моих сопровождающих и кивала, соглашаясь со словами двойняшки.

— Вот! И управа на нее подоспела, — раздалось довольное из моего планшета. — А я говорил, Нум, нужно на ее сознательность влиять через сестер.

— А это там кто? — Камелия взглянула на монитор и прищурилась. — То есть, Нум, ты знал и не догадался сообщить мне? Да я этот крейсер за полчаса обыскала, как ищейка! Во все уголки заглянула. Стюарда нашего аж снаружи выловила. И знаешь, что он мне сказал?

— Что, Лилия, потерялась! — выдала Петуния.

— Ну так уже нашлась, — неожиданно пришел мне на помощь наваи. Он подкинул меня на руках, демонстрируя, что вот, мол, пропажа в целости и сохранности. — Я здесь десять лет работаю, и еще не было такого, чтобы судно улетело, а пассажир остался.

— Да, именно так, — поддакнул кто-то из охранников, выгружая мое кресло. — Но если бы вы пошли с сестрой, то мы бы не расстроились! Не каждый день выдается красивых девушек на коленях покатать.

Ками хмыкнула и выдала себе под нос: «Тоже мне извозчики».

— И главное, нас предательница не позвала, — Пети подскочила ко мне ближе и шикнула так, чтобы Ками не услышала: — Совести совсем нет! Завидно же!

— Спать меньше надо! — прошипела на нее в ответ. — А я там развлеклась, так развлеклась!

— Ну-ну, родная, так оторвалась, что теперь господин Шуман с тебя глаз не спустит! — снова ожил планшет.

Мой орш опасно прищурился. Он все прекрасно слышал и снова начинал злиться.

— Ой, — Пети покосилась на Нума и Кирроси. — Нет, ну я не одобряю... — попыталась она оправдаться. — Идти гулять на рынок и без меня — это неприемлемо. А там, наверное, и книги, и...

— ... Растения! — закивала я. — Я все сняла, и еще кактус раздобыла.

— Настоящий! — Ее глаза вспыхнули. — Где он? — Она осмотрела мои руки и ринулась к краснокожим. — Где мой кактус? Даже не дышите там ни на что. Где он? Где моя прелесть!

Все это время Ками так и стояла с надутыми щеками.

— Меня за колючку не купишь, Лиля! Вот только попробуй еще раз исчезнуть. И вообще, почему тебя при живом женихе посторонний мужчина на руках таскает? Вы, собственно, кто?

— Я? — Мой наваи слегка опешил. — Сотрудник охраны космопорта. Вашу сестру нашел, от кактуса спас, на руках довез. Есть жалобы? — Он улыбнулся, да так, что на щеках милые ямочки появились.

Ками слегка покраснела, но быстро взяла себя в руки.

— Нум, долетим и кольцо ей на палец! — рявкнула она. — У нее с детства шило в одном месте. Моргнешь, и уже нету! Ускакала вдаль!

— Как скажешь, сестрица, — ответа ей долго ждать не пришлось. — Ты ее, главное, с корабля не выпускай. Как говорится, из рук в руки передашь.

Мимо нас прошествовала Петуния с заветным горшком в руках. За ней прошмыгнул на крейсер господин Шуман, а следом охранники всем составом покатили мое кресло со всеми покупками.

Ками лишь хмыкнула и снова покосилась на моего спасителя.

— А номерок оставишь? — вдруг выдал он.

— Наваи, не наглей! — прошипел Кирроси. — У нас у самих сестрички нарасхват. На тебя уже не осталось.

— Оставлю, — она кокетливо хлопнула ресничками.

— Нет, брат, вот на этот цветочек теплицы Войнич не претендую, — разобиделся сакали. — Нум, ну-ка прижми ее авторитетно. Как ты умеешь.

— Кажется, братец, ты прав, и пора связываться с Эваном. А то не долетит клумба наша. Ощипают цветочки по дороге.

— Ой, ну все! — Ками развернулась и поманила наваи за собой на крейсер. — Отключай, Лиля, этих садовников.

— Ага, — я взглянула на своего орша. И как-то сердце екнуло. Он таким уставшим казался. — Нум, я с тобой после отлета обязательно свяжусь. Улыбнись. Ну ничего же не случилось. Зато у меня для тебя есть подарок, сказали — ты оценишь. И я обещаю, не сойду больше с крейсера. Ты мне куда больше их нравишься. Честно! И я тебя ни на кого не променяю. Десять дней и... — ... и... — он снова демонстративно покрутил кольцо.

— А вот это вряд ли, — фыркнув, я отключила планшет.

Меня торжественно занесли на крейсер. Усадили на кресло и отдали все честно купленное на рынке.

Ушлый наваи все же взял номер Ками, покосился на Петунию, но той, кроме кактуса, уже никто не нужен был. Кажется, у нашего ежика появился конкурент.

Распрощавшись с нами, краснокожие красавцы все же удалились. Тье, немного поворчав, закрыл внешний люк.

Прозвучал протяжный раздражающий сигнал, и крейсер плавно отделился от перрона.

— Отцу об опоздание ни слова. Он мне такую взбучку за тебя устроит, мало не покажется! — снова принялась ворчать Ками, но я ее не слушала.

У меня сердце в груди билось как сумасшедшее. Перед глазами так и стояло ночное звездное небо. Богатые прилавки и улыбающиеся торговцы.

Запахи... Огни... Жизнь!

— Если на Залфа хотя бы наполовину так красиво, как здесь, девочки, то мы самые счастливые бывшие жительницы Цереры, — тихо прошептала улыбаясь.

— Там много лучше, Лилия, — напомнил о себе господин Шуман. — Ну и какая из вас мечтает учиться?

Петуния, наконец, оторвалась от своей зеленой колючки и взглянула на него... ***

Последующие несколько дней прошли тихо и спокойно. У нашей семьи появился новый друг. Теперь родителям было к кому сходить в гости и кого пригласить прогуляться по палубе. Господин Шуман так быстро сдружился с папой, что, казалось, они были знакомы всегда.

И темы для разговоров нашлись. И общая беда — больные дочери — сплотила. Петуния, окрыленная перспективой получить образование, теперь рыскала в сети. Изучала, какие академии и ВУЗы дают гранты и кому. Где есть дистанционное обучение? И как вообще все работает?

Ками же мало интересовало это. Она немного дулась на меня, но несколько красивых отрезов ткани сделали свое дело. И после обещания сшить ей новый наряд — подобрела.

И только Нум продолжал тревожиться.

Его сообщения стали приходить намного чаще. И содержание их порой смущало до одури. Я перечитывала их перед сном, а перед глазами стоял его образ — серьезный орш, прокручивающий большим пальцем кольцо на мизинце.

То самое. Заветное.

***

Наш крейсер прорывал пространство и направлялся прямо в систему Залфа. Мы попривыкли. Первое восхищение схлынуло, и, кажется, все потихоньку начали уставать.

После моей незабываемой вылазки на станцию и того разноса, что нам устроил отец, отправив предварительно маму в санзону душ принять, мы как-то успокоились с сестрами.

Можно сказать, сели на неугомонные попы ровно и старались не смотреть в сторону неприятностей. Они нас тоже старательно обходили по кругу. Нет, ну конечно, мы гуляли и народ разглядывали, но более ни к чьим хвостикам руки не тянули.

Астра связывалась с нами еще несколько раз. Ее огромный грозный муж постоянно тенью стоял за ее спиной. Как страж. Он так и не рассказал ей, что мы следуем за ними, сильно не отставая, и разница между нашими прилетами будет в два или три дня. А мы подыгрывали ему, не раскрывая тайну.

Сестра действительно выглядела необычно бледной, но о причинах ее недомогания никто нам не рассказал. Даже Нум ловко ушел от ответа.

Лэксар же четко вычерчивал рамки их личного пространства. Папу поначалу это задевало — он-то был уверен, что должен знать о своих девочках все. Но и он отступился, признав за Астрой право на семейные и личные тайны.

Я же все больше убеждалась, что орши очень замкнуты и даже несколько двуличны.

Почему? Потому что внимательно наблюдала и за Лэксаром, и за Нумом. С нами муж Астры был отстранен и сдержан. Но стоило сестре обернуться на него, как его словно подменяли. Он мгновенно начинал улыбаться, черты его лица разглаживались, и казалось — вот стоит совершенно другой орш. Милый и приветливый. То же происходило и с Нумом. Когда он разговаривал с сестрами или родителями, проверяя состояние мамы, то высокомернее и холоднее мужчины было не отыскать. Матушка его как-то в разговоре так и назвала «ледышкой». Взглянешь на него и замерзнешь. Но я ведь знала, что он совершенно иной. Мой орш был тем еще горячим проказником, теряющим в нужный момент рубашку. От его сообщений у меня щеки горели и бабочки в животе в обморок падали. Но в присутствии других он выглядел непрошибаемым снобом.

По кораблю пронесся сигнал прибытия.

Улыбнувшись, я открыла дверь каюты и выехала в коридор. Девчонки опять отсыпались, а родители отправились с господином Шуманом на просмотр очередного научного фильма.

У меня же был свой интерес.

Сегодня крейсер совершал вторую остановку до системы Залфа. И вся прелесть заключалась в том, что расположен космопорт был на планете. Естественно, речи о том, чтобы сойти, не было. Тье предупредил заранее, что здесь это не разрешено. Стоять межзвезник будет недолго и той охраны, что была на прошлой станции, не имелось. Но посмотреть одним глазком на настоящую планету хотелось.

Ведомая этим желанием, я все же спустилась на первый ярус. Крейсер медленно входил в атмосферу.

Пристроившись за сходящими с корабля пассажирами, заметила подошедшего к стюардам дока. Черони мазнул по присутствующим высокомерным взором, заметил меня и как-то брезгливо отвернулся. И если бы раньше я расстроилась и спешно удалилась, то теперь лишь усмехнулась.

Он презирал хронов. Это я уже поняла. И ненависть его распространялась и на меня. Ведь я была носительницей их заразы. Но, как говорится, его тараканы — не мои.

Мой планшет ожил и тихо запиликал. Несколько пассажиров обернулись и, заметив инвалидное кресло, смущенно повернули головы. И это меня больше не трогало. Им неуютно от мысли, что рядом инвалид, опять-таки не моя беда.

Взглянув на экран, я просияла и активировала звонок.

— Рассказывай! — раздалось не пойми откуда, я же таращилась на мастерскую и уже знакомый мне байк. — Как летишь и что видела?

На мониторе на пару мгновений появилось чумазое лицо Беллы и исчезло.

— Ну, в данный момент я нарушаю приказ папы и близко не подходить к внешнему люку и желаю увидеть планетарный космопорт.

— О, как! Вовремя я! — Она снова появилась на экране. — И как оно все?

— Закачаешься! — Я поиграла бровями. — Но у тебя как? Ты собралась на свою Лиру?

Белла поморщилась.

— Тут оказалось не все так просто. В общем, тема непростая. Чтобы пробиться, куда мне нужно, еще надо сделать какое ни какое, а имя. Так что отбываю через три дня на Бетельгейзе. Там планета есть — ледяная. На ней трутся в основном новички... Выиграю пару заездов и получу пропуск дальше. И вот так небольшими шагами и доберусь до своего куша.

Мне не понравились ее планы. Совсем. Звучало все так ненадежно и авантюрно. Это не с корабля в приятной компании сойти...

— А может, к нам, Белла? — Я попыталась достучаться до нее. — Откуда у тебя деньги на все это? А в беду попадешь, кто выручит?

— Не начинай хоть ты, Лиля, — фыркнула она. — Работать буду. Я механик и отличный. Не пропаду!

Закрыв рот, поняла, что спорить бесполезно. Там уже все решено, и изменению планы не подлежат.

— Белла, хотя бы почаще связывайся со мной и девочками. Не пропадай, умоляю тебя!

— А, ну, это легко, — она снова улыбнулась. — Показывай свой космопорт, хоть буду знать, что меня ждет впереди...

... Следующие полчаса мы болтали ни о чем и созерцали... Ну вроде как горы. Но незнакомый мне стюард авторитетно заявил, что это скальные породы. Еще было нагромождение металла и тусклое небо. Его слабо освещала огромная красная звезда.

Конечно, все здесь было не так серо, как на Церере, но до «ух, ты» далеко...

Время пролетело незаметно. Внешний люк закрыли и подали сигнал к отлету. Развернувшись, ушел сначала противный врач, за ним и стюарды. Попрощавшись с Беллой, я успела прервать вызов, прежде чем на моем планшете пропала связь.

Взглянув на значок «отсутствие сигнала», отправилась в сторону лифтов. В этот момент крейсер вышел из шлюза и начал набирать скорость. Меня буквально вдавило в сидение. Я не могла сделать вдох, воздух застревал в горле.

Спина. Ее будто спицами проткнуло. Я не знаю, какими усилиями добралась до лифта. Сделала вызов, с трудом дотянувшись до клавиши. Проталкивая в себя воздух, пыталась связаться с сестрами. Но сигнала все не было, видимо, из-за старта заблокировали.

Передо мной открылись широкие двери. Из последних сил я нажала на рычаг и вкатила в кабину лифта коляску. Ядро корабля загудело громче, и на меня обрушилась лавина боли.

Двери закрылись, а я даже руку протянуть не могла, чтобы нажать на нужную цифру.

Меня мелко трясло. От боли, от страха... И от обиды на саму ситуацию. Ведь в прошлый раз на станции все хорошо было. Легко приземлились, так хорошо на «жуке» прокатились, и при взлете я ничего не ощутила. Совсем! Катилась впереди девочек в каюту со своими пакетами. А сейчас... Зажмурившись, я попыталась сесть ровнее и тихо заскулила. Дышать стало больно. Перед глазами все плыло.

Кабина тронулась.

Я взмолилась, чтобы меня быстрее нашли и помогли. Еще никогда я не чувствовала себя настолько беспомощной и ущербной.

Ядро корабля натужно рычало, словно крейсер с трудом прорывался на орбиту.

Двери лифта открылись, и вошла пара нелюдей. Женщина с аккуратным черным хвостом, торчащим из-под платья, и мужчина со слегка вытянутой головой и заостренными книзу ушами. Он скользнул по мне взглядом, но его тут же отдернула спутница.

— Не смотри! Неприлично! — выдохнула она и, прилагая силу, отвернула его от меня.

Я втягивала воздух через сомкнутые челюсти и пыталась произнести хоть слово. Но тот писк, который у меня выходил, перебивала трескотня дамочки. Она болтала без умолку и старательно следила за тем, чтобы мужчина не оборачивался.

Через два этажа они вышли, даже не взглянув на меня.

Двери снова закрылись, и я осталась одна.

С уголков глаз медленно стекали слезинки. Моргнув несколько раз, попыталась взять себя в руки. В груди нещадно жгло. Поясница занемела. А лифт всё стоял.

Руки било мелкой дрожью. В голове я просто вопила, моля о помощи, но при этом и слова произнести не могла. Челюсти не разжимались.

Лифт снова тронулся. Цифры медленно ползли вниз.

Остановился. Двери разъехались, и в кабину спешно вошли еще четыре нелюдя. Один из них, не глядя на меня, подтолкнул кресло так, что оно уперлось в стену. Развернувшись спиной, они о чем-то беседовали на неизвестном языке.

Мне стало совсем горько.

Никому не было дела до меня. Они вели себя так, словно и вовсе меня здесь нет.

Лифт поднялся на четыре этажа, открылся, и пассажиры покинули кабину.

Я же тихо плакала от невыносимой боли и обиды.

В висках пульсировали сосуды, принося дополнительные мучения.

Я все поглядывала на планшет, но сигнала не было.

Да если бы и был, сил на то, чтобы просто поднять его и найти нужный контакт, не осталось. Перед глазами все кружилось, и я с трудом различала панель с подсвеченным голубым цветом цифрами.

Тишина давила. На мгновение показалось, что я так и умру в этой металлической коробке, и никто не заметит этого.

И хуже всего становилось от осознания, что сама виновата. Слишком уж поверила в себя. Увлеклась игрой в здоровую. Забыла обо всем.

Сколько я не пила обезболивающего? Неделю или чуть больше. И все! Почувствовала себя полноценной. Способной на путешествия. На вылазки на станции. На жизнь, полную движения и свободы.

Но, нет... Реальность болью заставила вспомнить, кто я есть.

Беспомощный инвалид.

Всхлипнув, закрыла глаза. В ушах гудело. Каждый короткий вдох отзывался дикой болью в позвоночнике.

Время шло. Я слышала гудение ядра корабля и собственное натяжное сопение. Голова тяжело опустилась на спинку кресла. Малейшее движение вызывало резь в висках.

Все, что я могла — это просто дышать и молиться Великому космосу, чтобы дверь открылась и вошел кто-то, кто заметит меня. Мое состояние.

Наконец, за дверями раздались грубые мужские голоса. Загорелась одна из цифр на панели, и двери открылись.

— Я же говорил! — Кто-то быстро вошел в кабину, но различить я могла лишь высокую фигуру. — Это та девочка. Ее мы почувствовали.

Холодная ладонь коснулась моего лба. Сместилась на щеку.

С трудом приоткрыв рот, я выдохнула одними губами:

— Помогите...

— Тихо, — мужчина прижал пальцы к моим вискам. — Сейчас станет легче. Я легонько, чтобы не касаться сознания. А то вдруг узнаю твои самые сокровенные тайны. У тебя такие есть?

— Нет, — все так же беззвучно выдохнула. — Совсем никаких.

Я чувствовала холод его рук, он проникал через кожу и приносил внезапное облегчение. Обмякнув в кресле, я наконец смогла широко открыть глаза.

Знакомые мне хроны.

Один сидел прямо передо мной, а еще два стояли снаружи лифта.

— А еще говорят, что вы плохие. Такая наглая ложь, — прошептала, особо не думая.

— Правильно говорят, — незнакомец усмехнулся. — Но мы полукровки и вне логова. А вот от чистокровных держаться нужно подальше. Почему ты одна?

От его прикосновения мне стало легче. Сделав глубокий вдох, даже попыталась улыбнуться, но получилось, наверное, жалко.

— Потому что сглупила. — Я опустила взгляд. — Когда взлетали в прошлый раз со станции, мне не было плохо. И я решила, что и в этот раз будет так же.

Он вздохнул и покачал головой.

— Первое путешествие, да? — И, не дожидаясь моего ответа на вопрос, продолжил: — Со всеми это бывало. Опыта нет. Станция, девочка, находилась на орбите, и притяжения там нет. А здесь металлическая планета, и ощутили старт все. Кто-то больше, а кто-то меньше. Но все. Мы потому и не сразу поняли, что чувствуем чужую боль. Думали, что друг от друга недомогание скрываем.

— Вы почувствовали? — Я с удивлением взглянула на него. — Но почему? Как?

— Потому что в тебе частичка хронов. — Он осторожно обхватил меня за талию и усадил ровнее, после чего поднялся и выкатил коляску на этаж.

Свет больно ударил по глазам. Снова зажмурившись, тихо простонала.

— Терпи, — передо мной снова присел все тот же мужчина. Он выглядел выше и мощнее остальных. — Есть с кем связаться?

— Связи нет, — пролепетала, неуклюже вытаскивая планшет.

— На корабле да, — он кивнул, разглядывая меня. — Когда сложный взлет, глушат все на час, но у нас есть нелегальный канал. Кто-то вне корабля может нам объяснить, что с тобой делать? Или так к врачу поедем?

— Креид! — раздалось предостерегающее за его спиной. — Мы и так на нее воздействовали, нужно спросить разрешение. А то скажут — похитили и полезли в мозги. Обвинят во всех ее бедах.

Чуть склонив голову, я разглядела второго мужчину. Тот самый, что мне с врачом помог.

— Да, нас, как ты уже сказала, малышка, не любят. — Хрон, сидящий передо мной, мягко коснулся моего подбородка, вынуждая смотреть на него. — С кем мне связаться? Родственники есть вне корабля?

Он забрал у меня планшет. Провел по экрану пальцем и нашел в сплывшем окне список контактов.

— Нум дар Орш Соод, — подсказала я.

— Друг? — Хрон вопросительно приподнял бровь.

— Жених, вроде как, — пробормотала смутившись.

— Годится, — он достал свой планшет и, что-то там активировав, набрал нужный номер.

Пошел сигнал. Мужчины чуть придвинулись друг к другу.

Ответа не было. Нахмурившись, хрон повторил вызов.

— Да, — голос Нума звучал жестко. — Кто такие и откуда мой номер?

— Кто такие — неважно, — моего спасителя ничуть не смутил тон, он его, казалось, не заметил. — А номер от нее. Твоя малышка? — Он развернул планшет на меня.

В нечетком отражении экрана я видела, как ужасно выгляжу. Бледная, с синюшными губами. Волосы взъерошенные.

— Лиля, — голос Нума дрогнул, он оттянул ворот своего медицинского кителя и подался вперед, вглядываясь в меня. — Что с тобой?

Я хотела ответить, но слов не находила. Такой дурной себя сейчас ощущала. Слабой и совсем никчемной. Чувствуя, как на глаза снова набегают слезы, опустила голову.

— Лиля, что произошло? Что с ней, отвечайте уже! — Он снова заговорил зло.

— Приложило в лифте во время взлета, — хрон повернул планшет на себя. Но я успела заметить, как на экране за спиной моего орша появился Лэксар. — Проблема в том, что я не той расы, чтобы возить чужих женщин по врачам. Прилететь может. Понимаешь, доктор, о чем я?

— Хрон? — голос супруга Астры не выражал никаких эмоций.

— Полукровка, — мужчина кивнул. — Я могу убрать боль и помочь, но чтобы потом обвинений не было.

Он чуть сдвинулся так, чтобы я видела оршей, а они меня.

— Можешь — делай, — четко произнес Нум. — Проблем от нас не будет. Только не оставляй ее так.

Он смотрел на меня не отрываясь. Как-то зло и беспомощно.

«Прости!» — шепнула, чувствуя за собой такую вину.

Он прикрыл глаза и выдохнул.

— К врачу ее везите, — дал распоряжение Лэксар. — Пусть выполняет свои обязанности.

— Тот сморчок на дух не переносит нас, — заметил один из полукровок.

— Его проблемы, — Лэксар жестко усмехнулся и, чуть повернув голову, продемонстрировал четкую серую линию на щеке от уголка рта до мочки уха. — Будут трудности с ним — соединяйтесь с нами, мы его научим всех любить без исключения.

— А-а-а, — незнакомец рядом выдохнул. — Это меняет дело. Но за помощь с вас причитается.

— Что хочешь? — Нум прищурился. — Женщина моя — платить мне.

— И отлично! — Хрон закивал, рассматривая его форму. — Ты знаешь, как нас лечить, поэтому контакт сохраню и если нужно будет — с тебя помощь. Не задаром, конечно, но нас на приеме и за галы видеть не желают. Думаю, и это ты знаешь.

— В любое время, — Нум кивнул, — но оставшиеся несколько дней до Залфа, вы следите за моей женщиной.

— Годится! — Хрон кивнул. — Можешь не переживать, получишь свою девочку целой и невредимой. Шустрая она у тебя, непоседливая. Сбережем, тут лететь уже всего ничего.

Нум снова выдохнул, как будто испытал облегчение. А мне совсем стыдно стало. Хоть в тесной каюте замуровывайся и сиди там до нужной станции.

Кивнув оршам, хрон отключился.

— Ну, закрывай глаза, красавица, — он улыбнулся и потянулся к моему лбу ладонью. — Уберу остаточную боль и поедем к врачу. И пусть только фыркнут в нашу сторону.

Облегченно улыбнувшись, я расслабилась. Лететь действительно оставалось всего каких-то три дня.

***

На лице черони ходили желваки, когда он прикреплял к моим запястьям манжеты. Видно было, что он испытывает крайнее недовольство, бросая украдкой взгляды на тех, кто доставил меня в мед. отсек.

Хроны же, спокойно придвинув стулья к медкапсуле, сидели и зорко следили за его действиями. При этом они так плотоядно ухмылялись, что у меня создалось впечатление — дразнят дока.

На их лицах то и дело на краткие мгновения появлялись эти жуткие серые полосы, разрезающие щеку.

Черони при этом вздрагивал и начинал двигаться быстрее.

Наконец, он нажал на несколько сенсорных клавиш над своей головой и убрался в свой кабинет, оставив нас в общем зале отсека.

— Почему он так себя ведет? — прошептала я, провожая его взглядом.

Хроны, не сговариваясь, обернулись на черони.

— Потому что боится, — ответил Креид.

Имен остальных мужчин я так и не узнала.

— Что вы можете его заразить? — допытывалась я.

— Нет, — он покачал головой, — полукровки на это неспособны, поэтому нам и разрешено посещать станции и планеты иных систем. Не скажу, что нам рады, но и выгнать права не имеют. Мы, скажем так, нежелательный или неблагонадежный контингент. А заразу распространяют одичавшие чистокровные хроны, те, кто изменился, не справившись с собственным ментальным даром. Это сложно объяснить, малышка. Но вот из-за этих самых способностей - ментально влиять на остальных - нас и боятся.

Он объяснял немного сбивчиво, но главную мысль я поняла.

— Док боится, что вы залезете ему в голову? — прошептала, глядя, как резко закрылась за черони дверь. — Но зачем оно вам? Вот уж никогда бы не полезла копаться в чужих мыслях.

— Все верно, — Креид кивнул. — Видимо, у доктора есть секреты, которых он и сам боится. Я уже давно заметил, что чем извращеннее сознание, тем сильнее страх перед нами. А ты... Ты уже столкнулась с самой мерзкой формой нашего воздействия — клоцками — и осталась жива. И более того, совершенно не испытываешь к нам ненависти.

В его взгляде скользило любопытство, я же не совсем поняла, о чем он.

— Почему я должна ненавидеть?

— Ты больна, потому что какой-то хрон съехал с катушек и заразил своим мутагеном...

— Нет, — я перебила его, — почему я должна ненавидеть именно вас? Это же не вы допустили, что на корабле, на который я забралась ребенком, остался зараженный клоцк. Не вы его там оставили. Не вы виноваты в его появлении.

Мужчина как-то смущенно улыбнулся и пожал плечами.

— Вы и правда очень хорошие, — прошептала я. — Вам было не все равно, а остальные делали вид, что не замечают моего присутствия в лифте.

— Очень приятно быть для кого-то хорошим, Лилия. Ведь тебя так зовут? — Я кивнула в ответ. — Вдвойне приятно, что нам это говорит красивая, чистая девушка. Как-то воодушевляет. Полукровки редко счастливы в любви. Нас ненавидят за то, кто мы есть.

— Вы обязательно будете счастливы! — Я улыбнулась им, сразу троим. — Найдете себе красивых и здоровых...

— Не будь твоего орша, маленькая, я бы за тобой приударил! — Креид подмигнул. — Но я видел, как ты на него смотришь, а он на тебя. Боюсь, что пытаться отбить тебя — смертельно опасно.

Я хотела было ответить, но наш разговор прервал звук открывающейся двери. Из своего кабинета вышел черони с тем же кислым выражением лица. Подойдя к медкапсуле, он снова нажал несколько клавиш.

— Можете снимать с нее манжеты и увозить, — бросил он хронам и пошел обратно к себе.

Но внезапно замер, дрогнул и мелко затрясся.

— А-а-а, извращенец! — засмеялся Креид. — Было бы там, что скрывать.

Черони в этот момент обернулся. Его лицо перекосила гримаса ненависти.

— Вы! Это нарушение. Вы ответите!

— За что? — Креид сделал удивленное лицо. — За что отвечать?

Черони непонимающе моргнул.

Остальные весьма пакостно ухмыльнулись. А я... А мне было ну совсем не жалко этого докторишку.

— Ну ладно, мы, — Креид поднялся. — Нас есть за что ненавидеть, но девочка тебе что сделала?

— Она — носитель вашей мерзкой заразы, — прошипел черони.

— А ты тот, кто должен лечить ее и не давать этой самой заразе распространяться по телу. А что сделал ты? Всего лишь убрал боль? И все! Ты беспомощен! Ты никчемный врач, который получил свой диплом, потому что сношался с преподавательницей академии вдвое старше себя, и это она вытягивала твою учебу. А сам по себе ты ничто. Вот и боишься ты эту девочку, потому что она — прямое доказательство твоей никчемности.

Черони побледнел. Развернулся и просто сбежал в свой кабинет.

Хлопнула дверь.

— Вот и ответ тебе, маленькая Лилия. — Креид нехорошо так оскалился. — Ты просто лишний раз напоминаешь ему, что как врач он пустое место. Он боится, что тебя потребуется по-настоящему лечить, а все, что он может — это нажимать на клавиши медкапсулы и читать, что там на мониторе написано.

Я снова взглянула на дверь в кабинет черони. Как-то неприятно стало.

Поднявшись, позволила пересадить себя в кресло и увести в каюту.

Меня так и не хватились, полагая, что я просто прогуливаюсь по крейсеру.

***

Оставшиеся два дня я провела на своем ярусе. Посещала столовую, санзону. Просила папу принести мне фрукты и сок из бесплатного автомата. А сама занялась изучением тех богатств, что смогла купить во время прогулки с господином Шуманом. В основном это были ткани. Мягкие, легкие. Идеальные для распашонок и чепчиков. Именно их я и раскраивала, пока родители гуляли по верхней палубе.

Так и пролетело оставшееся время такого волнительного и незабываемого полета.

Моего первого путешествия!

Том 2

Доктор, который меня полюбил

Глава 1

В каюте царил настоящий переполох. Все метались в разные стороны, спотыкаясь о сумки, выставленные в центре маленькой комнатки. Пять баулов мешали не то чтобы мне передвигаться на кресле, а даже ходить остальным.

— Великий космос, Лиля! — взревела Ками, доведенная до легкой истерики. — Да пересядь ты уже на доску! На чемодан мой третий раз колесом наехала.

— У тебя там что-то хрупкое? Или, быть может, и вовсе хрустальное?! — не выдержала и я. — На доске ты же первая меня толкнешь, и я опрокинусь вверх ногами. Мне еще не хватало сейчас шишки зарабатывать!

— Хватит, девочки! — папа резко прервал назревающий конфликт. — Запрещено на корабле использовать Лилину доску. Она не отвечает требованиям их безопасности. Меня об этом еще в первые дни стюард предупредил. Поэтому раз уж Лиля летать не умеет, так ты, Камелия, просто сдвинь свой чемодан.

— Неудобно же... — запротестовала она.

— А не нужно было разбрасывать вещи по разным углам, чтобы вот теперь не метаться, собирая их, — приструнила ее теперь уже мама.

В отличие от двойняшек, она давно собрала свою сумку и теперь спокойно сидела на кровати, дожидаясь, пока мы выйдем на орбиту Залфа. Показав Ками язык, я схватила свое обезболивающее и повернула кресло к двери. Нажала на рычажок и столкнулась обо что-то.

— Лиля, — зашипела на меня теперь уже Пети, — ну сколько можно ронять мой рюкзак! Смотри, куда прешь!

— Ой, ну вас! — Я обернулась на нее. — А сколько можно мне их ставить под колёса? Я, в отличие от вас, ходить не могу. Можете вы, выставляя баулы, хоть немного подумать обо мне. Но вам не до таких мелочей, как младшая сестра! Или мне вообще убраться отсюда подальше, чтобы вам жить не мешать. Так я могу!

Как-то незаметно для себя я сорвалась. От волнения у меня сердце стучало. Нервы как натянутые нити. Всего через каких-то два часа мы прибудем в открытый космопорт Залфа.

Еще немного, и внешний люк откроют, а там нас будет встречать... У меня лицо запылало от переживаний.

— Лиля, что ты такое говоришь? — Я даже не заметила, как в каюте стало резко тихо. Даже ежик перестал скрестись в коробке.

— Мешаю, так уйду! — развернув кресло, я подъехала к двери и, отворив ее, выкатилась в коридор.

Нет, ну я, может, и слегка палку перегнула, но и они не лучше. Знают, что мне и по свободной комнате тяжело передвигаться — тесно слишком — а тут еще и баулы понаставили, чтобы шмотки было удобнее закидывать. Им удобнее, а не мне.

Я вообще с утра собралась. Все аккуратно уложила, и к стеночке чемодан придвинула.

— Лиля, подожди, — за мной следом вышел папа. — Это, милая, что сейчас было?

— Ничего, — пробурчала я. — Достали просто своей неряшливостью. Я что там ползать должна была? Видят же, что проехать не могу, но ни одна не пошевелилась!

— Нет, в том, что они не подумали о тебе, вина на двойняшках, но что за речи? — Он сурово сдвинул брови к переносице.

— Ничего, папа. Я что, злиться права не имею?

— Злись, — он кивнул, — но маме нервы не трепли, она слегка приболела...

— Ой, папа, да я уже той болезни распашонок скроила. Вы что нас за дурочек совсем считаете? Ну в самом деле. Токсикоз у нее. Лучше сбегай за соком. Сходить скоро с корабля и, непонятно, что там дальше будет. А так хоть побалуешь перед высадкой.

Он забавно моргнул. Призадумался и кивнул.

— И фруктов наберу. Точно. Но... — его взгляд снова уперся в меня, — все равно не хочу больше слышать подобное.

Я закатила глаза и направилась в столовую за водой.

Время тянулось до невозможного долго. От волнения у меня просто ныло сердце в груди. А вдруг не понравлюсь ему «вживую». Разочаруется. Я еще раз оценила платье, которое выбрала для себя с утра.

Нет, ну слишком короткое. Зачем сразу ноги выставлять? Нужно вернуться и переодеться. И я развернулась и даже поехала к двери, но вспомнила, что в каюте творится. Просто не дадут мне сейчас разложить вещи.

Что же делать? Может, плед какой на ноги, спрятать их... Не получится. Пледик мой вообще в контейнере в багажном отделении. Паника нарастала, я металась по коридору, пока коляску не поймали за ручки.

— Успокойся, Лиля, — шикнула на меня Ками, рядом с ней, сложив руки на груди, стояла Петуния. — Все нормально будет. Но лучше выпей обезболивающего и успокоительного.

— И хватит круги наворачивать здесь! Маму подташнивает, а она вместо того, чтобы лежать, слушает, как тихо скрипят колеса коляски. Уймись.

— Понравишься ты своему Нуму, — Ками подмигнула. — Он с ума сойдет от счастья, что заполучил такую красавицу.

Нет, я не успокоилась, но вспомнила, что, вообще-то, отправилась принять лекарство, чтобы во время посадки меня снова не прибило к этому креслу.

***

Время... Меня било мелкой дрожью. В горле пересохло. Испытывая жуткий страх, я отъехала от всех подальше и спряталась за спинами сходящих нелюдей. Господин Шуман разговаривал с отцом, они делились контактами. Четверо хронов угрюмо стояли в сторонке. Видимо, у них был повод для переживаний.

— Вас проверили и дали добро на высадку, — бросил им вскользь проходящий к люку Тье. — У них со вчерашнего дня новый начальник охраны космопорта.

— И кто там? — спросил один из полукровок.

— Орш, — еще тише ответил Тье. — Лэксар исдар Орш Мрок.

Хроны переглянулись, а затем, не сговариваясь, уставились на меня. Заулыбались. Я же примерно прикинула, какая теперь шишка — муж Астры, и присвистнула в уме.

Нормально так!

Ядро крейсера натужно гудело. Мы входили в атмосферу Залфа. Зажмурившись, я уговаривала себя быть спокойной. Все пройдет хорошо.

Уже скоро.

Рука сжалась на рычажке с такой силой, что костяшки пальцев побелели. В животе закрутило, в ушах зазвенело. В спину вступило. И очень захотелось в туалет.

Крейсер снова затрясся, рука сжалась сильнее, и... Рычажок отломился. Подняв его, я в ужасе уставилась на папу.

Как теперь? Я же не смогу управлять коляской, а так просто это не подчинишь.

Вот теперь у меня случилась настоящая паника.

— Лиля, — Ками обернулась на меня и заметила в руках черную ручку управления креслом, нахмурилась.

— Пап! — она громко позвала отца.

Но в это время мама странно охнула, приложилась ладонью к металлической стене и начала медленно оседать на пол.

— Где врач? — отец подхватил ее и осмотрелся.

— Не явился, — голос Тье звучал зло. — Сейчас вызовут, он уже должен быть здесь.

Над нами прозвучал предупреждающий сигнал. Крейсер стремительно приближался к космопорту. Над люком по очереди загорелись зеленые лампы, сообщая, что выход разгерметизировали.

Отец, держа маму на руках, не понимал, что ему делать. Тье бросился к небольшой подсобке, распахнул дверь и выкатил к нам кресло, согнав с него своего напарника.

Второй стюард, не обращая на происходящее никакого внимания, вызывал мерзкого черони. Он, не прерываясь, нажимал на сенсорной панели седьмой ярус. Наконец, доктор соизволил ответить. Ему сухо рявкнули, что ждут у внешнего люка на нижней палубе, и отключились. Видно было, что стюарды весьма злы на своего коллегу.

Тем временем маму поместили в кресло. Она немного пришла в себя и старалась сесть ровнее. Но ничего не выходило. Ее губы побледнели. На лбу проступили капельки пота.

Я хотела подъехать к ней ближе, но из-за сломанного рычажка колесо заклинило. Оно не двигалось. Сработал блокатор тормоза.

— Ками! — позвала я сестру, но она и сама прекрасно все видела.

Всплеснув руками, показала мне, что просто не знает, что делать. Петуния же, прижимая к себе переноску с кошкой, переводила взгляд с меня на маму. Ясно было — отец нас двоих не вынесет, а есть еще пять чемоданов. Коробка с ежом.

И с Астрой не созвонишься — внешней связи снова не было. Время шло. Минута за минутой. Лучше маме не становилось. Присев возле нее на корточки, папа взял ее за руку. Она пыталась улыбаться, но выходило у нее жалко.

— Что происходит? — На палубе наконец-то появился врач.

Он остановился и уставился почему-то на меня. Поджал губы.

— Вас где носит?! — теряя всякое терпение, прикрикнул на него Тье. — У нас пассажиру плохо!

Черони опять зыркнул на меня.

— Да идите же сюда, — процедил стюард. — Женщине совсем плохо!

Только сейчас док обернулся и заметил мою маму. Его глазки забегали.

— У нас начало высадки через три минуты, стоянка десять минут, — Тье тихо закипал. — В космопорте еще не оборудовали фельдшерский пункт, так что приведите ее в чувство.

— Женщину нужно в медкапсулу, — с ленцой объявил черони.

И вот после этого заявления на него уставились все.

— Вы не поняли? — В дело вмешался напарник расзна. — Три минуты до открытия люка и десять минут стоянка! А до медицинского отсека только туда и обратно отсюда минут пятнадцать. Где ваша экстренная аптечка? Вы что, ее не взяли, доктор Чегур?!

Несколько раз моргнув, я сообразила, что только сейчас услышала его имя. Правда, эта информация была мне уже ни к чему. Толку от этого черони никакого. Я растерянно посмотрела на притихших хронов, но по их лицам поняла — ничего сделать не смогут. Видимо, там у мамы что-то сложнее простой перегрузки. Господин Шуман уже стоял у наших чемоданов, смекнув, что помощь его очень даже будет кстати.

Я снова попыталась сдвинуть коляску — колесо не крутилось. Доска же была в чемодане, в самом низу. Доставать ее — это вытрясти здесь все вещи.

— Да вы хоть что-то можете? — Отца прорвало. — Моя жена ждет ребенка. Она теряет сознание.

— Я не имею права без медицинского обследования хоть что-то назначать беременной. — Черони сложил руки на груди.

— Да я не прошу у тебя назначения! — Папа вскочил на ноги. — В чувства ты ее привести можешь?

— Я не имею права без обследования, — док усмехнулся.

— Козлина! — прошипела я, и все присутствующие сделали вид, что ничего не слышали.

Даже стюарды.

Все происходящее вгоняло в панику. Петуния, поставив переноску, бросилась к маме. Она принялась осторожно хлопать ее по щекам. Ками подбежала ко мне. Забрав у меня отломанную ручку рычажка, она попыталась приладить ее обратно и снять колесо с тормоза.

Над нами прозвучал еще один сигнал.

Крейсер швартовался.

— Попытайся соединиться с Нумом! — прокричала Ками.

— Нет связи, — я показала ей значок на планшете.

Возле родителей уже крутился один из хронов. Он сдвинул в сторону Пети и осторожно коснулся лба мамы. Даже отсюда я видела, что ее мелко трясет.

— Вот задница! — Ками бросила на сидение рычажок и, зайдя за коляску, пыталась ее катить так. Но ничего не получалось. — Еще и чемоданы тащить! — Взвыла она.

— Я на вас, Чегур, докладную напишу! — Тье бушевал. — Вы корабельный врач! Следить за тем, чтобы пассажиры покинули наш крейсер на своих ногах, — ваша прямая обязанность. А вы даже не соизволили вовремя явиться!

— А что я должен сейчас сделать?! Она беременная, — черони жестом указал на маму. — Любое вмешательство...

— Да заткнись ты уже! — не выдержала Пети. — Так и скажи, что никчемный дурак!

— Да как ты смеешь! — док покраснел от злости.

— Я связался со стюардами из восьмого яруса. Они несут сюда аптечку, — взволнованно сообщил напарник Тье, выбежав из подсобки.

— Связывайся с капитаном, сообщай, что у нас непредвиденная ситуация. Пусть запрашивает медика с планеты! Мы не можем отпустить госпожу Войнич вот так, только передать ее в руки врачей.

— Да сейчас, — стюард снова забежал в подсобку.

Над люком загорелось зеленое табло, и дверь медленно разъехалась. К земле пополз длинный трап. Платформа располагалась так высоко, что казалось — под нами пропасть.

— Высадка! — скомандовал Тье. — Прошу не задерживаться!

— Но, уважаемый, я бы хотел помочь, — подал голос господин Шуман.

— Нет! Боюсь, что обязан высадить всех, — Тье указал сначала ему на выход, а затем и четверке хронов. — Не переживайте, мы дождемся настоящих медиков, — это он произнес с явным нажимом. — С госпожой Войнич все будет хорошо.

— Может, хотя бы их вещи спустим? — внес свое предложение один из хронов.

— Это можно, — Тье кивнул. — У трапа оставьте. Туда же подвезут и контейнер с имуществом семьи.

Мужчины после этих слов тут же подбежали к нашим баулам и слаженно потащили их наружу.

А мы остались.

Мама в кресле. Папа, хватаясь за голову, рядом с ней. Пети, как могла, пыталась привести ее в чувство, что-то тихо спрашивала, постоянно проверяя пульс. А Ками... А Ками зло пинала колесо коляски, пытаясь свернуть ему систему блокировки.

Тье и его напарник связывались с диспетчерами космопорта.

Черони же наблюдал за ним с таким высокомерием, что я не выдержала:

— Правильно про вас сказали — никчемный! Чье-то место только занимаете.

— Не смей хамить мне! Я действую по уставу. Нечего было тащить беременную в такую даль! Откуда вы там? С Солнечной системы, кажется. Вот и сидели бы дальше в своей дыре, — тихо прошипел этот гаденыш, поглядывая на отца.

Дается мне, опасался, что тот его услышит.

— Что здесь происходит? — внезапно раздался знакомый голос со стороны внешнего люка.

Заняв огромный проход, там стоял Нум. И взгляд его черных с ледяной радужкой глаз был ну совсем недобрый.

— Жалуйся! — громко скомандовала Ками, и я, набрав полную грудь воздуха, открыла рот.

— Маме плохо! Она упала в обморок! А этот, — я ткнула пальцем на черони, — ей помочь не может. Или не хочет! Он даже свою аптечку не взял! Шепчет нам с Ками, чтобы папа не услышал, что мы должны были в своей дыре сидеть и не вылезать! Гад высокомерный! А у меня от переживаний кресло сломалось! Ручка отлетела. Ками попыталась подчинить, но не получилось. Колесо заклинило. Из хорошего — наши чемоданы вынесли к трапу, — выдала и сдулась.

Нум медленно кивнул и перевел взгляд на дока. Хищно улыбнулся.

— А вот и свидились, коллега! — Казалось, он и правда рад встрече. — А я ведь обещал тебе ребра переломать.

— Ты не смеешь... — черони попятился, но куда там.

Нум в три шага подлетел к нему и так зарядил кулаком в солнечное сплетение, что у меня дыхание сперло. А док в этот момент и вовсе рыбу напоминал. Вот как в научном фильме на палубе показывали — с открытым хлопающим ртом.

— Упс, не сломал! — Нум просиял и снова зарядил черони по ребрам.

И еще раз, и еще... Удар у него, наверное, потяжелее, чем у отца будет. Стюарды отвернулись, словно ничего не видели. Папа стоял с приподнятой бровью, а маме как-то сразу лучше стало. У нее в этот момент глаза вдвое увеличились.

Схватив дока за затылок, Нум подсечкой поставил его на колени, а после и вовсе уложил на пол.

— С жалобой можешь обращаться в службу безопасности космопорта. Мы твою мазню за ужином в семейном кругу почитаем и повеселимся. И на будущее — никогда не задевай членов семьи оршей. Это всегда больно, а порой еще и смертельно. Понял?

Черони не ответил. Ему и самому медицинская помощь нужна была.

— Ничего, до медкапсулы доползешь. — Усмехнувшись, Нум обернулся к Тье. — Где аптечка? Почему он явился без нее?

— Да кто его знает? — стюард пожал плечами. — Ее уже несут наши.

— Поторопите! — Мой орш подошел к маме и отодвинул Пети, которая не отходила от ее кресла ни на шаг.

Проверив ее пульс и зачем-то заглянув в глаза, он нахмурился.

— Как она предыдущие приземления и взлеты перенесла? — Этот вопрос был четко адресован слегка опешившему папе.

— Хорошо, — как-то слегка заторможено ответил он. — Но ей уже неделю плохо. Головокружение, тошнота, перед глазами, говорит, черные точки бегают.

— Все это от недостатка свежего воздуха и витаминов, — Нум разглядывал маму. — Быстро пройдет. Еще токсикоз. Я читал об этой особенности женщин вашей расы. Но тоже не страшно. Сейчас принесут аптечку, и я облегчу ее состояние. Остальное дома, на нашем корабле.

Мама попыталась улыбнуться. Нум так и держал ее за руку. Столько заботы и соучастия с его стороны. Как будто это не он только что черони переломал. Док так и лежал у стеночки и тихо кряхтел. То ли и правда там помереть решил, а то ли мастерски изображал помирающего.

— Лиля, где твоя доска? — спросил Нум, обернувшись на нас с Ками.

— На дне моей сумки, не достать уже, — я смущенно указала в сторону люка.

— Ясно, — он кивнул.

Лифт открылся, и по коридору в нашу сторону побежал незнакомый мне стюард. В его руках был зажат зеленый чемоданчик.

— Сюда! — Тье махнул ему рукой.

Аптечка быстро оказалась в руках моего орша.

— Это доктор из космопорта? — уточнил пришедший.

— Не совсем, — Нум покачал головой. — На эту должность я не согласился. Но здесь на правах семейного врача. Так что можете в рапорте указать, кому передали госпожу Войнич.

— А с этим что? — Стюарт указал на притихшего черони.

— Не моя забота, — отмахнулся Тье. — Это у них личное. Еще и выговор получит.

— А-а-а, — остальные стюарды разом глумливо заулыбались.

Видимо, высокомерный корабельный док уже у всех сидел в печенках. Тем временем Нум открыл зеленый чемоданчик, порылся в нем и вынул шприц-пистолет и две капсулы.

— Препараты максимально безопасные. С вашей аллергией на все нужно быть предельно осторожными, — он одобряюще улыбнулся маме и быстренько сделал ей в предплечье два укола.

Она поморщилась, но выдержала все достойно.

— Вы умница! И за это вам витаминка! — Он взял из чемодана цветной тюбик и, откупорив его, выкатил маме на ладонь яркую прозрачную пилюлю. — Она сладкая.

Мама смутилась. Она явно не была привычна к столь теплому отношению. Папа тоже стоял довольный. Ему льстило, что к его жене столько заботы.

— Вот и хорошо. — Нум забрал себе тюбик с витаминами. — Сколько у нас еще времени? — Он обернулся к Тье.

— Четыре минуты, — стюард сверился с информацией на табло сбоку главного люка.

— Тогда ждем, чтобы препарат подействовал. И, Эван, вам придется вынести жену по трапу на руках. Наши ждут снаружи. Они сразу вас увидят и помогут. Девочки, — он обернулся на Ками. — Я возьму на руки Лилю, а вы сложите ее кресло. На корабле Кирроси быстро его подчинит. Чемоданы подхватит Лукэр с Маэром. Вроде больше проблем нет.

Мы переглянулись.

Нум же, поднявшись, мельком взглянул в сторону черони и отвернулся.

— Хватит там на жалость давить! — рявкнул он. — А то ведь и добавить могу, чтобы правдоподобнее страдания казались.

Как ни странно, но после этого, натужно хрипя, черони поднялся и, согнувшись пополам, направился в сторону лифта.

— Да я тебе всего два ребра сломал! Не переигрывай, — послал Нум ему в спину. — По-хорошему, за неоказание помощи моей аре я тебя вообще убить был в праве. Так что исчезни быстрее!

— Аре? — Тье бросил на меня быстрый взгляд. — Так и запишем в рапорте. Осталось две минуты, — сообщил он Нуму.

— Да, — мой недовольный орш кивнул. — Эван, берите жену...

... Из люка первым вышел отец с мамой на руках. Она так смущалась, при этом обнимая его за шею. Дальше, сложив кресло и прихватив ежика и кошку, на выход побежали двойняшки. Стоило им оказаться на трапе, как послышались счастливые визги. Видимо, увидели Астру.

— Прощайте, Тье! — Сидя на руках Нума, я не могла не попрощаться со стюардом.

— Было приятно с тобой познакомиться, Лилия, — он галантно поклонился. — Очень жаль, что меня опередили и заняли место в твоем сердце.

— Расзн, ребра лишние? — Нум взглянул на того, как на полоумного. — У меня уже никаких нервных клеток не осталось. Не провоцируй!

— Нет, не лишние, поэтому и сожалею, что такая красивая девушка досталась не мне. Ты счастливчик, орш!

— Я знаю! — Усмехнувшись, Нум направился к люку. — Слава Великому космосу, ты все же добралась до меня, — шепнул он, касаясь губами моих волос. — Теперь всю жизнь буду бояться отвернуться от тебя или, что еще хуже, отойти на шаг. Уведут же!

— Не выдумывай! — пробурчала в ответ чужим охрипшим голосом.

Мое лицо при этом просто пылало от смущения. Нум так тесно прижимал меня к груди. А его большой палец задевал мою грудь. И это было так ощутимо, что я готова была спрыгнуть на землю и на руках бежать вслед за родителями.

Не придумав ничего лучше, я поймала кончик его косы и проверила его на мягкость.

— Правильно, это лучше разных там хвостиков непонятных мужиков.

Вспыхнув еще сильнее, услышала его тихий смех. Кто-то бессовестно меня подначивал.

***

Вокруг царила настоящая суматоха. Двойняшки, не переставая, обнимались с Астрой. А она, бедная, рвалась обнять маму, которой стало немного лучше. Отец оценивал габариты оршей, наверное, впервые почувствовав себя не таким уж большим и грозным. Лэксар — муж Астры — возвышался над ним на добрые полголовы. Нум тоже оказался выше. Да что там, только Кирроси не выглядел здесь внушительным, но я-то помнила, какая там фигура. Так что...

— Куда чемоданы? — не отличающийся деликатностью Маэр волок по настоящей зеленой траве баул Ками, при этом обивая его обо все кочки.

— Аккуратнее! — сестрица, наконец отклеилась от Астры и зашипела на него. — Ты можешь его нормально нести?

— А что не устраивает? — Он грозно на нее сверкнул своими медовыми глазищами.

— Ты не устраиваешь, — она сложила руки на груди. — В нем мои вещи, так что будь деликатнее.

В ответ, усмехнувшись, Маэр потащил чемодан по земле к своему катеру и, открыв заднюю дверь, просто закинул его на дно багажника. Все это сопровождалось грохотом и руганью сестры.

— Ну ты и... — шипела она.

— Камелия! — оборвал ее папа. — Никто вообще не обязан нести твои вещи!

Она, стиснув челюсть, замолчала.

Пети, увидев все это, быстренько пошла к своему чемодану, сиротливо стоящему у трапа, и потащила его к катеру. Сама! Маэр и Лукер, не сговариваясь, обернулись на нее. Но младший из братьев предпочел остаться возле Ками. Маэр же молча отправился к ней помогать. И это очень мне понравилось. Да, он грубый, но справедливый.

А Камелию действительно порой заносит. Характерец у нее несладкий.

Не выпуская из рук косу Нума, я все поглядывала на новых родственников. Такие разные и откровенно пугающие.

Особенно Лэксар, облаченный во все черное. Наверное, он мог до икоты довести одним взглядом.

— Потерпи немного, сейчас уже полетим на корабль, — шепнул Нум.

Я закивала. Мне было так странно сидеть на руках у мужчины. Казалось, что все смотрят на нас.

За нашими спинами раздался сигнал отлета крейсера. Он мягко оторвался от земли и устремился в огромный прозрачный шлюз, уходящий в небеса.

— Маэр, у тебя все? — Лэксар, проследив за ним взглядом, обернулся на брата.

— Да, — ответил тот, куда аккуратнее запихивая чемодан Пети в багажник катера. — Кто с кем едет?

— Я точно не с тобой, — фыркнула в его сторону Ками.

— Так я тебя и не зову, — он цинично усмехнулся.

— А я зову! — Лукер галантно пригласил ее сесть в катер, и эта вертихвостка юркнула в салон.

Пети шагнула было к ним, но дверь захлопнулась. Она так и осталась стоять столбом.

— Лапушка, иди к нам! — Кирроси, быстро подскочив к ней, потащил к Маэру. — Братец, мы же будем рады прокатить красавицу с ветерком?

— Конечно! — Орш улыбнулся и открыл перед ней дверь. — Прошу, располагайся и не стесняйся.

— Ой, хорошая моя, — Кирроси быстренько присел рядом с ней. — У меня к тебе столько вопросов. А ты ведь тоже шить умеешь...

— Они как дети, — тихо пробормотала я.

— Вечером получат по полной, — Нум недовольно следил за братьями. — Распушили хвосты. Хоть бы вспомнили, что рядом стоят ваши родители.

— Папа, — Астра мялась у их с Лэксаром катера, — а вы к нам, да?

Через минуту маму уже усадили в удобное кресло.

— Лиля? — Отец повернулся к нам. — Ты тоже сюда.

— Нет, Эван, — ответил за меня Нум. — Она полетит со мной. Кресло сейчас сложу в багажник. Не переживайте, так будет удобнее.

— Ну, наверное, да, — отец неуверенно кивнул, сообразив, что в катере Лэксара осталось только одно свободное место рядом с мамой. И оно для него.

— Папа, — Астра снова позвала его, отвлекая от нас.

А я в этот момент поняла, что мы остаемся одни. Вот совсем!

Как-то сжавшись, я проследила за отъезжающим катером старшей сестры.

— Страшно? — шепнул Нум, склонившись надо мной.

— А должно быть? — пропищала в ответ.

— Думаешь, я забыл про кольцо? — он усмехнулся.

Поджав губы, я предпочла промолчать.

Одно дело с ним разговаривать через планшет, а другое — вот так, ощущая его горячее тело. От него так приятно пахло. И этот китель делал его таким... Неотразимым. Я чувствовала, как под плотной тканью бугрились мышцы.

Щеки снова залила краска смущения.

— Надеюсь, прячешь глазки, потому что тебе стыдно. Ну, за то, что ты смотрела на других мужчин, пока я ночи не спал — волновался, что не долетит красота моя свободной до меня. Знала бы, сколько раз я пожалел, что не настоял на том, чтобы отправиться за вами. Сколько бы своих нервных клеток от гибели сберег. А она и не смотрит на меня, бессовестная.

Я покраснела еще больше. И вот же пакость, никуда не денешься, не заползешь под какой-нибудь кустик с целью схорониться.

Сверху что-то загромыхало. Вздрогнув, я обняла Нума крепче и осмотрелась, пытаясь найти источник звука. На небе творилось нечто странное. Оно темнело, будто надвигаясь с горизонта. Грозное такое.

— Это выбросы? — прошептала я, проведя аналогию с Церерой. Там порой наше поселение окутывал темный дым с завода.

— Нет, Лиля, это гроза. — Нум развернулся, чтобы мне было лучше видно.

Вдруг небо пронзила яркая вспышка. У меня от страха дыхание сперло.

— Гроза? — повторила я знакомое слово. — Дождь? Вода с неба?

— Да, думаю, тебе понравится.

Рокот повторился. Такой оглушающий.

— А это... Гром? — неуверенно уточнила.

— Он самый, Лиля.

Я недоверчиво взглянула на орша.

— И радуга будет?

— Не знаю, — мой орш пожал мощными плечами, — может, да, а может — в следующий раз.

Я улыбнулась и снова посмотрела в сторону туч. Так необычно!

— Небо голубое, — прошептала, только сейчас поняв, что от переживаний и не успела осмотреться. — И трава. Настоящая...

— И даже цветы есть. Целое поле, — Нум прижался щекой к моим волосам. — Оно тебе понравится.

— Все уехали, — пробормотала, снова испытывая дикое смущение.

— И ладно, — он тихо засмеялся. — Сейчас и мы последуем за ними.

И снова это напряжение между нами. Вроде и знакомы, но в то же время чужаки. Невыносимое чувство.

— Лиля, а посмотри на меня, — шепнул Нум.

— Не могу, — выдохнула, опуская голову.

— Почему?

— Непривычно. И ты... Я... Я не знала, что и говорить. Снова, как тогда, при первом нашем разговоре, чувствовала себя такой дурочкой, неспособной и три слова в предложение связать. Вконец расстроившись, не придумала ничего лучше, как крепко обнять Нума за шею и спрятать лицо, уткнувшись в его плечо.

— Ну, так тоже неплохо, — он сильнее прижал меня к себе. — Во всяком случае, точно не отталкиваешь.

— Я не знаю, что говорить, — прохрипела, сознавшись в своей глупости.

— Разберемся, Лиля. — Он коснулся губами моих волос. — Сейчас посажу тебя в катер и займусь креслом.

— Угу, — промычала я и ощутила, как резкий порыв непонятно откуда взявшегося воздуха ударил в спину. — Что это? — Сильнее сжав руки, я вскинула голову.

— Ветер, — Мой орш улыбнулся. — Всего лишь ветер, Лиля, но мне нравится, как ты ко мне жмёшься от страха. Наводит на приятные мысли.

— Не смущай! — Я зажмурилась.

Он снова засмеялся и понес меня в салон катера. Открыл дверь и осторожно усадил на мягкое кресло.

— Или взять на ручки, как тот красномордый? — Он вопросительно приподнял светлую бровь.

— Нум, ты ревнуешь? — выдохнула я.

— А ты еще сомневаешься в этом, бессердечная? — Он мягко сжал ладонью мой подбородок и развернул к себе. — Ревную! И еще как, Лиля! — Его большой палец прошелся по нижней губе лаская. — Я вообще собственник. Ну, поедешь на моих коленях?

Я покачала головой.

— А я «нет» не принимаю, красивая. И кольцо не надеваю прямо сейчас, только потому что всем и так переживаний хватает. Если выяснится, что я тебя к рукам прибрал, мама твоя и вовсе сляжет. Так что потерплю несколько дней. Но не больше, Лиля! Не больше!

Отпустив мой подбородок, он отошел от двери и закрыл ее.

Вернулся за коляской и принялся осторожно заталкивать ее в багажное отделение.

Катер мягко парил над дорогой, поднимая легкую пыль. Не серую и жирную, к которой я была привычна, а совершенно иную — легкую взвесь мелких песчинок, не стремящихся налипнуть намертво на кожу и одежду.

Впереди виднелась ровная полоса горизонта, где зеленая полоса леса соединялась с чистой синевой неба. Откинув голову на спинку кресла, не отрываясь, я смотрела в открытый люк на потолке. Облака, похожие на белый наполнитель для подушек. Странная ассоциация, но другой я просто не находила. Они быстро пролетали мимо, поражая мое воображение своим разнообразием. Такие нежные, легкие и мягкие на вид. Пушистые. А вот те серые тучи, что ползли вслед за нами, были совсем иными. Тяжелыми, холодными и грозными. Они пугали, поэтому я предпочитала смотреть вперед.

В ушах непривычно гудел ветер. Я видела, как он гнет кроны живых деревьев, срывает с них листву и гонит ее по дороге впереди катера.

Не удержавшись, подняла руку и выставила ее в люк. И тут же ощутила сопротивление воздуха настоящей атмосферы. Без купола, без фильтров и гудения цехов.

Засмеявшись, попыталась поймать ветер, ведь чувствовала его. Но он проскальзывал сквозь пальцы.

— За это я в тебя и влюбился, Лиля, — негромко произнес Нум.

Он управлял катером рычагом управления, изредка бросая на меня взгляды.

— За что? — не поняла я.

Опустив руку, посмотрела на него с интересом. Сейчас он казался иным, не таким, как во время звонков. Серьезным, собранным... Эдакая каменная глыба, за которой можно спрятаться от всего на свете. И мне определенно это нравилось.

— За смех, — накрыв мою ладонь своей, он потянул ее на себя и устроил на своем бедре.

Его большой палец нежно поглаживал внутреннюю сторону моего запястья, вызывая сладкие мурашки. Вроде и невинная ласка, а меня в дрожь бросало. Через ткань штанов я ощущала жар его кожи.

Увлажнив языком нижнюю губу, снова поймала на себе его взгляд. В голубых глазах орша было что-то такое, от чего и вовсе сердце бешено зашлось, а бедра сжались.

Хмыкнув, он отвернулся и снова уставился на дорогу.

А я... А у меня такое чувство было, что меня только что невинности лишили. Я остро ощущала присутствие рядом Нума, на каком-то неведомом мне ранее уровне. Все мои прежние влюбленности казались теперь смешными и нелепыми. Детскими и незрелыми.

Палец моего орша продолжал вырисовывать на моей коже круги. Улыбнувшись, я снова уставилась на небо. В голову пришла интересная мысль.

— Нум, а ты не мог слышать мой смех. Я точно в присутствии тебя раньше так открыто не смеялась.

— Да, — он кивнул и потянул рычаг вправо. — Я влюбился в тебя раньше, чем увидел в кабинете того вояки, которому Эван настучал по роже. И смех услышал тоже.

Приподняв бровь от удивления, уставилась на него. Он молчал. Позади катера слышались громовые раскаты. Гроза нас нагоняла. Потянувшись, Нум нажал на клавишу на панели управления и закрыл люк.

Не выдержав, я ухватила кончик его косы и дернула.

— Говори все до конца, Нум!

— Я уже все сказал, — уголки его губ приподнялись.

— Не будь вредным оршем! — Моему возмущению не было предела.

— Хорошо, не буду, — согласился он со мной, и все. Ни слова больше.

— Ну-у-ум, — мое любопытство лезло вперед. — Ну, кто так делает?

Ответом мне был его тихий смех. От этого звука у меня внизу живота словно сжималась горячая спираль. В диком смущении бросало в жар. А эта каменюка сидит себе и невозмутимо пальцем водит по моему запястью. Соблазняет, сам, похоже, того не понимая.

— Ну и ладно, — фыркнув, я отвернулась.

Но надолго меня не хватило. Снова уставившись на него, я скорчила жалобное личико.

Нум старательно поджимал губы, чтобы не рассмеяться. Свернув направо, он направил катер к обрыву. Испугавшись, я не знала, что и думать. Мы приближались к пропасти.

— Нум! — Я попыталась вырвать из его ладони свою. — Куда мы? Нум!

— Кое-что покажу, — его голос звучал расслабленно, но руку мою он пристроил обратно на свое бедро и сжал. — Ты должна это увидеть. Мы даже Астре еще не показали, так что будешь первой.

Заинтересовавшись, я замерла. Гремел гром. Небо над нами стремительно затягивали темные тучи. Я в ужасе уставилась на них через прозрачную дверь люка. Били молнии, и, казалось, еще немного и они попадут в нас. Ветер яростно поднимал с земли пыль и мелкие травинки, скидывая их с обрыва. Катер скользил вперед, большой палец Нума замер на моем запястье в том месте, где бешено бился пульс.

— Не бойся, Лиля, со мной тебе ничего не грозит. Мне казалось, ты любишь приключения.

— Очень, — тихо призналась, — но все это... Так странно.

Остановив катер у самого края обрыва, он мягко посадил его на землю, приминая траву.

Снова раскат грома, и по лобовому стеклу громко застучали крупные капли дождя.

— Вода с неба, — выдохнула я. — Я раньше такое только в фильмах о Земле видела.

Повернув голову, поймала на себе взгляд Нума. Он улыбался так открыто и смущающе.

— Смотри, видишь, там стоит большой грузовой корабль. Это наш «Варьяр», — он показал вперед.

Переведя взгляд, увидела огромный частично расчищенный участок земли, в центре которого действительно стоял тягач-межзвезник. В его обшивке ярко отражались вспышки молний.

— Видишь, разграничения — это метки. Размежевание.

— Да, — я легко нашла эти самые столбики. Они отделяли один участок от другого. — На одном таком и дом, и сад поместятся. Астра всегда мечтала об огороде. А Петуния — открыть свою ветеринарную клинику. Ее весь класс на смех поднимал. У нас же на Церере всего два животных, и то они уже сюда переехали с нами. Это я о кошке и ежике.

— А у тебя? — Отпустив мою ладонь, он положил руку на спинку моего кресла и склонился. — У тебя какая мечта?

Я пожала плечами. Это был тяжелый вопрос. Даже слишком.

— Не знаю, Нум. Не хочу быть обузой ни для родителей, ни для сестер, ни для тебя.

— Для меня точно не будешь, — его ладонь легла на мое плечо, приобнимая. — Крайний участок, примыкающий к центральной дороге с юга и к реке с запада, принадлежит нам.

— Тебе, — исправила я его.

— Нет, у оршев принято совместное владение. Так что при разделе я указал себя и тебя. Пришлось, правда, попотеть, чтобы достать данные твоего биопаспорта, но с нашим Кирроси и не то возможно.

Моргнув, я повернулась и взглянула на него, впав в легкий ступор от таких новостей.

— Но... Я ведь могла тебе отказать.

— Нет, — он тихо засмеялся, — таким, как я, «нет» не говорят, Лиля. Орши умеют добиваться поставленной цели. Когда я увидел тебя впервые, такую веселую, живую, летающую на своей доске по двору и ловящую пушистый мяч, то сразу понял: ты моя девочка. А дальше... А дальше я сделал все, чтобы ты оказалась сейчас в моих руках, Лиля.

Хлопнув ресницами, я с трудом поняла, о чем он говорит.

— Видео с именин. Восемнадцать лет. Астра привезла с Марса этот пушистый мяч. Он предназначен для массажа ног, но девчонки стали играть им как обычным. Я боялась, что он упадет и испачкается, и гонялась за ними по нашему дворику.

Нум кивнул и притянул меня к себе еще ближе.

— Старый планшет Астры разбит. Кирроси занимается восстановлением его памяти. Я зашел к нему и случайно увидел это видео. Копировал остальные и пересмотрел их всех. Лиля. Так что да, — выдохнул он мне на ушко, — я влюбился в тебя гораздо раньше, чем ты увидела меня впервые.

По стеклам сильнее забарабанил дождь.

Он лил стеной, пугая и завораживая одновременно. От земли поднимался странный белесый туман, он клубился словно пар. Окна катера запотевали, отрезая нас от внешнего мира, и казалось, что никого больше не осталось, только я и Нум.

Он смотрел на меня так, что в животе бабочки порхали, и при этом я с трудом могла дышать, предчувствуя что-то волнительное, но сама не понимала, откуда это ощущение.

Над нами вспыхнула изломанная молния, освещая все вокруг, и грянул такой раскат, что я невольно прижалась к Нуму ближе.

— Теперь я буду любить дождь, — прошептал он мне в волосы.

Его рука легла на шею, большим пальцем он приподнял мой подбородок, вынуждая смотреть на него. Так близко. Я видела свое отражение в его ледяных глазах.

Порыв ветра ударил в боковую дверь катера.

Моргнув, я осторожно опустила ладонь на грудь Нума, скользнула по ткани рубашки в сторону и остановилась там, где бешено билось его сердце. Это придало смелости, значит, несмотря на ледяное спокойствие, он чувствует то же, что и я.

Добравшись до затылка, запустила пальчики в его густые волосы. Он вздрогнул и мягко улыбнулся. В уголках его глаз залегли мелкие морщинки-смешинки.

Совсем осмелев, я сделала то, на что, казалось, и вовсе была неспособна. Потянувшись, легко коснулась губами его губ. Но на этом запал закончился, и, отстранившись, я уставилась в такое ошалевшее лицо орша, что стыдно стало.

— Я вроде поцелуй тебе должна, — прошептала, будто извиняясь. — Или не тебе...

— Что? — Его глаза расширились. — Как не мне? А кому?

Втянув голову в плечи, я лишь улыбнулась.

— Негодница ты моя, — укоризненно произнес он. — Ну и кто так целует? Сейчас покажу как надо.

Склонившись, он слегка потерся об мои губы. Тело словно пронзило током. Рвано выдохнув, я схватила мужчину за ткань рубашки и сжала, не понимая, то ли оттолкнуть, то ли притянуть к себе ближе. Нум понял это по-своему, потому как его язык, нежно пройдясь по нижней губе, скользнул в мой рот.

Застонав, я выгнулась, прижимаясь к этому огромному оршу ближе. Его тело казалось таким возмутительно горячим. Одна его ладонь придерживала меня за спину, а вторая заскользила по моему бедру, приподнимая подол платья и проникая под него. В том месте, где он прикасался, появлялись мурашки.

Волна странного удовольствия окатила все тело от макушки до кончиков пальцев.

Обняв орша за шею, я трепала его волосы. Его язык, пригладив нёбо, нашел мой и сплелся с ним в странном танце. Мне не хватало воздуха. Я тихо стонала, не понимая, что со мной происходит.

Жар. Тело будто плавилось в его руках. Воздуха не хватало. И в то же время я не хотела, чтобы эта сладкая пытка прекращалась.

Его губы сминали мои. Солоноватый вкус мужчины сводил с ума. Его ладонь скользнула на внутреннюю сторону бедра и оказалась так близко к трусикам...

— Нум! — раздался громкий голос Маэра. — Нум, ты меня слышишь? Мы вас потеряли. Отзовись. Эван волнуется.

Вздрогнув, я открыла глаза и уставилась на Нума, ошалевше и испуганно. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять — голос из динамиков, а не снаружи катера.

Мой орш, чуть отстранившись, улыбнулся и, оставив мое бедро, потянулся к панели управления.

— Маэр, а что у нас может случиться? Показываю Лиле наш участок. Подними голову и увидишь нас на возвышении.

— Понял, — раздалось после минутной заминки. — Передам ему. Но все равно дождь идет нешуточный — не рискуй. Обед скоро. Продукты уже загружают в пищевик.

— Нормально все, брат, скоро будем. Как Роза?

— Уже заселяем их. Она походила, подышала, съела что-то из теплицы нашей Астры, и бледность сошла.

— Ну и замечательно! Ждите нас.

Нум снова отключил связь и посмотрел на меня.

— На чем мы остановились? — Он вопросительно приподнял светлую бровь.

— Ты вроде как показывал мне, как надо целоваться.

— А, да. Продолжим?

Я растерялась. Непонятно было, серьезен он или шутит. Да и вся эта ситуация.

— Нум, я...

Все-таки покраснела. Щеки запылали от стыда.

— Может сейчас колечко, а?

Засмеявшись, он схватил меня за талию и рывком пересадил на свои колени. Что-то подо мной неприлично выпирало из штанов. Сглотнув, я и вовсе закрыла лицо руками.

Он, тихо засмеявшись, прижал мою голову к своему плечу.

— Твоя сестра устраивала разборки Лэксару, выговаривая ему за напористость. Он действовал по традициям оршей, совсем не думая о том, что она человек. Это вызывало ссоры, от которых они страдали оба. Я так не хочу, Лиля. Просто не смогу с тобой ругаться или, что еще страшнее, — видеть твои слезы. Поэтому буду действовать, учитывая ваши традиции. Свидания, подарки, ухаживания. Вот предложение делать не обещаю — это в моем понимании совсем уж странно. Если я люблю тебя, ты любишь меня, то зачем спрашивать?

— А если вот вдруг не люблю, — прошептала я смущённо.

— Тогда перекину через свое колено, надаю по попе и быстро влюбишься!

Я засмеялась, представив эту картину.

— Что не страшно тебе? — грозно поинтересовался он.

— Ничуточки! — покачала головой. — А это вот свидание?

Я подняла на него взгляд.

— Да! Самое первое. Видишь, я не просто обещаю, Лиля, а делаю. Где-то прочитал, что хватит и десяти встреч, а потом можно сразу о серьезном, — он сделал вид, что задумался. — Целовать девушку на первом свидании можно, но если она совсем не против. Совращать начинать предпочтительно женщину расы человек на третьем свидании. А на втором — хорошо покормить, чтобы задобрить и ослабить бдительность. Где-то в перерывах еще и подарки успеть подарить. Тут я еще слегка растерян, но возьму тебя в местный городок при космопорте и проверю, что тебе нравится, а что нет...

— Нум... В качестве подарка хватит и букетика, сам говорил, что здесь цветы растут.

— Это вообще не считается, — отмахнулся он.

Сверху снова сверкнула молния, и прокатился рокот грома. Ойкнув, я уткнулась носом ему в шею.

— Нет, я определенно начинаю любить дождь, — пробормотал он, поглаживая меня по спине. — И как тебе, Лиля, наше свидание?

— В следующий раз нужно взять что-нибудь вкусненькое, — предложила я.

— Ну, у меня уже есть вкусненькое, — он скользнул по моей щеке губами. — Очень вкусная девочка, — его рот нашел мой и впился в жадном поцелуе.

Над нами пылали в вспышках молний небеса. Гремел гром. Потоки воды омывали катер, громко стуча по металлической обшивке.

Я же, обнимая своего орша за шею, наслаждалась его теплом и ласками, незаходящими так далеко, как ему явно хотелось.

***

Катер стремительно летел над лужами, поднимая стены из брызг. Подпрыгивая на месте от восторга, я выглядывала в окно, оценивая столб воды. Нум с довольным видом приподнимал нас то выше, то ниже, погружая днище в стремительно спускающиеся в низину потоки. Одна его рука крепко сжимала рычаг управления, а вторая стискивала мою ладонь, прижатую к его бедру. Его палец, как и прежде, выписывал на моей коже круги. Похоже, он и сам не осознавал, что делает. И мне жутко нравилась эта ласка, такая простая и в то же время волнующая. Невинная, но интимная.

Очередной фонтан заставил меня замереть, а после весело засмеяться.

— Нум, я надеюсь, нас после этого не заставят отмывать катер? — повернувшись к нему, сглотнула, поймав на себе голодный мужской взгляд.

Уж не знаю, о чем в этот момент думал мой орш, но меня бросило в жар. Щеки так и пылали, а пальчики на ступнях невольно поджимались.

— Нум?

Моргнув, он улыбнулся.

— А кому, как не нам его отмывать, моя красавица? Это наш с тобой катер.

— В смысле? Он не в общем владении корабля?

Нум покачал головой.

— И Лиля, «Варьяр» — корабль семейный. Все мы родственники в той или иной степени. Кто-то кровный, кто-то нет. Черони совсем дальние, но все же свои. И первым делом, судно свое мы выкупили. Еще года два назад. Все там общее. У каждого доля владения. Тягач наш.

Приподняв бровь, я вспоминала всех, о ком говорила Астра и кого я видела сама.

— И пилоты родня? — с сомнением уточнила.

— Да, вот они как раз и кровные, в отличие от остальных, — он кивнул. — Мити и Дупел — наши братья пятой крови. Не самые близкие, но родственники. У оршей и сакали очень сложные понятия семьи. Они сильно отличаются от тех, что приняты у вас у людей. Я знаю всех своих предков до седьмого колена вверх и всех, кто был рожден после меня. Братья и их шаеши, сестры и их янны. Всех своих бабушек, по-нашему — амаша, внуков — неи — каждой из них. У нас нет разделения на родная бабушка и нет, все сестры матери моей мамы — мои бабушки. Все равны. Все дети родных сестер — родные. Первой крови. Это касается Лукера, Маэра, Лэксара и Кирроси. Они относятся друг к другу, как вы с сестрами. Я же сын родной сестры нашей амаши, поэтому брат им второй крови. Сложно на первый взгляд, но со временем ты легко во все вникнешь и лишние вопросы отпадут. «Варьяр» — семейное дело. Капитан Хошори — брат четвертой крови моего отца. Часть команды - его кровники, сакали в основном. И даже наши зеленокожие расзны нам не чужие. Все, кто живет сейчас на корабле, — семья, Лиля.

Я с трудом переваривала услышанное. Столько родни, а я даже не знала, есть ли у родителей двоюродные братья.

Нум сильнее сжал мою ладонь.

Катер наехал на очередную лужу, поднимая фонтаны брызг. Замерев, я проследила за потоками. Над нами сверкнула молния, окрашивая небо в оранжевые оттенки. И сразу же — грянул раскат. Я вздрогнула, но уже не так боялась, как по первой.

— На Церере осталась наша двоюродная сестра Белла, — медленно проговорила. — Если подумать, то это как ты Лэксару.

— Зачем же вы ее оставили? — Нум в легком недоумении уставился на меня.

— Не захотела ехать с нами, — словно извиняясь, я пожала плечами.

— Молодая женщина? Осталась одна, непонятно в какой дыре, потому что не захотела? А кто ее спрашивал и зачем? — Его лицо сделалось злым. — Нужно было вести сюда без вопросов!

— Белла самостоятельна... — Я попыталась оправдаться, но кто бы меня слушал, у Нума на этот счет было свое неоспоримое мнение.

— Она женщина, которая осталась одна, — четко произнес он. — Я правильно понимаю?

— Да, — отпираться было бесполезно. — Она собирается на Лиру.

— Куда! Лиру! Что на гонки? — он сразу понял, в чем дело. — В самое логово к отбитым пиратам и контрабандистам! Эван знает об этом?

— Если она ему что и рассказала, то в самых радужных чертах. Без намека на присутствие криминала. Но, скорее всего, он даже не понимает, что она затеяла. Отец живет семейными проблемами, работой и бытом. Ему не до далекого — нас бы прокормить и одеть. Папа ходил к Белле несколько раз, уговаривал ее. Она сирота, и он заботился о ней. Но... Она очень упрямая и ни в какую не соглашалась. Да и возраст не тот, чтобы просто, не спрашивая, ее куда-то везти. Нум, ты прав, слишком разный менталитет.

Он скривился так, словно съел что-то кислое.

— Уговаривал бы я еще, — пробубнил себе под нос. — Собрал вещи и погнал на корабль. Сколько ей лет?

— Ровесница Астры.

— Вот же... — судя по интонации, он выругался на неизвестном мне языке. — Совсем молодая. Ваши традиции откровенно ставят нас в тупик. Я поговорю вечером с братьями. Будем решать, как возвращать вашу Беллу. Додумалась же...

Странно, но после его слов мне стало легче. В глубине души я считала оставлять сестру на Церере неким предательством. Я приняла ее решение, но не смирилась с ним.

Мы летели дальше. Нум приподнял катер выше над землей, потому что потоки воды стали быстрее. А дождь при этом только набирал силу.

Откинувшись на спинку, я вновь уставилась на темное, хмурое небо.

— Здесь всегда такая погода? — тихо спросила Нума.

— Нет, вчера было тепло, и звезда светила ярко — его палец замер на мгновение и снова принялся вырисовывать круги на моем запястье. — Дождусь хорошей погоды и слетаем кое-куда. Ты точно оценишь это место.

— Это будет второе свидание? — Я почувствовала легкий азарт. — Кормить будешь?

— А как же, красавица! Я тебя откармливать с сегодняшнего дня и начну. Где-то витаминами, а где-то растрясем твою сестрицу на помидоры. Они у нас на корабле самые популярные.

— Звучит вкусно! Натуральных овощей на наших столах и по праздникам было не отыскать, — негромко призналась я. — А город здесь большой?

— Поселение? — Нум свернул влево, огибая водяной поток. — Нет, небольшое, но там сосредоточены административные и социальные здания. Банки, магазины. Туда приезжают с конкретной целью, а живут, как и мы, на своих участках. Все увидишь, Лиля, я тебе обещаю.

Подняв мою руку, он коснулся губами запястья, в очередной раз смущая до одури.

— ... Нум... Вы где? — долетел до нас заикающийся голос Маэра. — Погода ухудшается. Смотрите... где-нибудь... Вытаскивать вас сложно... Быстрее, уже столы объединяем для обеда...

Потянувшись, Нум активировал связь.

— Слышу тебя, брат. Мы в десяти минутах от вас. Все нормально. Катер идет легко.

— Хорошо... Ждем...

Динамики умолкли, а мой живот недовольно заурчал, стоило мне подумать об обеде.

"Варьяр" встретил нас открытым люком в грузовой отсек. Словно чернеющая пасть огромного животного. Взлетев по трапу, Нум аккуратно приземлил катер, встав последним в ровном ряду.

Выйдя, он обошел его сзади и, открыв дверь, склонился. Просунув руку под мои колени, поднял и прижал к своей груди.

— А эта самая маленькая из сестричек?

Из полумрака нам навстречу вышли два расзна. Молодые мужчины приветливо улыбались, рассматривая меня.

— Помним. Лилия — милая хохотушка.

Взглянув на них, я смутилась.

— Лэм и Дарел, — быстро представил их Нум, — наше все в погрузке и разгрузке товаров. Этот трюм — их территория. Заходить, а тем более залетать сюда, просто так не советую, эти охламоны, бывает, погрузчиками в мяч играют, нагло нарушая все правила безопасности, а после ползут ко мне раны зализывать!

— Вранье, — выдал, кажется, Лэм. — Меньше, чем с переломом не идем. А ссадины мелкие нам и Астра обработать может. Она, в отличие от тебя, при этом не ворчит.

Расзны захохотали и отошли в сторону, пропуская нас.

— Они хорошие друзья твоей сестры и первые, с кем она смогла крепко сдружиться. И до сих пор ее легко найти среди них.

— Она и научила их в мяч на погрузчиках гонять, — сдала я Астру. — Это самая любимая забава на нашем заводе.

— Возможно, — Нум кивнул, — до ее появления я у них подобных развлечений не припомню.

— Пети еще здорово играет, здоровых мужиков в стенку на стенку валит.

— Кажется, скоро в трюме станет веселее, — как-то обреченно выдохнул мой орш.

Я хихикнула и обняла его за шею. Мне нравилось, как выглядел корабль изнутри. Ровные металлические панели в коридоре, сетчатые полы, под которыми хорошо было видно толстые прозрачные проводники. По ним энергия ядра поступала во все отсеки тягача.

— Над нами находится мостик. Чтобы туда пройти, нужно подняться по лестнице справа, — рассказывал на ходу Нум.

Я посмотрела, куда сказали, и скривилась.

— Кресло не пройдет, — пожаловалась с тоской.

— Кирроси немного модернизирует твою доску и подстроит ее под нашу гравитацию. Я уже просмотрел некоторые модели экзоскелета, которые могли бы тебе подойти, но ни одна меня не устроила.

— Они безумно дорогие, и... Это временное решение. Травмируются мышцы... — Да, — он кивнул. — Я не желаю усугублять положение, поэтому не выбрал ничего. Дело не в цене, Лиля, а в том, что восстановить после них ноги будет проблематично. Но продолжим. Слева лестница ведет к теплицам Астры. Там еще несколько технических отсеков с фильтрами. В общем, если соскучишься по сестре, то тебе туда.

— Она много работает? — поинтересовалась я.

— Сейчас уже нет, а по первой ползала по перекладинам с переломом руки. Ее невозможно заставить сидеть без дела.

— Астра и перелом? — Я удивилась.

— Те самые, кого и убил Лэксар, — негромко произнес Нум. — Историю эту мы не любим и стараемся о ней не говорить. Некрасиво там все вышло. Но скажу сразу — я бы тоже не сдержался. Это у нас в крови.

— Лилия! — заверещали за нашими спинами. — Какая хорошенькая!

— И на руках этой наглой белобрысой жердины. Эти орши нас холостяками хотят оставить.

Повернув голову, я уставилась на двух красавцев сакали в таких шляпках, что завидно стало.

«Пилоты. Мити и Дупел» — вспомнила я.

— Вы и правда братья? — вырвалось у меня.

— А-то, — сакали расцвели, как майские веники, — ладно, замуж за нас ты уже не пойдешь, так хоть приползем к тебе с тканью. Твою швейную машинку мы уже распаковали.

— Страшное зрелище, она же, наверное, наших дедов в пеленках видела.

— Ага, мы обязаны подарить тебе новую... Скажи, Мити?

— Естественно, и чем быстрее, тем лучше.

Я просто не успевала вставить ни слова. Они не умолкали.

— И себе заодно прикупите, да? — голос моего орша зазвенел от ледяного холода. — Узнаю, что изводите ее требованием обучить вас шить, — покалечу и лечить откажусь.

— Мы, в отличие от тебя, каланча ты белобрысая, знаем о хороших манерах.

— Да-да, с нами Лиличка будет накормленной, отдохнувшей, и все, что от нее потребуется, — это сидеть своей аппетитной попкой на доске и рассказывать нам про стежки и прочие примочки. Скажи, Дупел?

— Я вас предупредил, — процедил Нум.

— Ой, да все мы про тебя уже поняли. Тут только дурак не заметит, как ты слюни пускаешь. При отце ее сдержанней будь. Там мужика лихорадит от избытка оршных властных рож.

— И Лилия, я - Мити, — представился первый и кивнул. На шляпке качнулось красное перо.

— А я - Дупел! — Покачалось синее перо.

— Ага, — наконец вставила я.

Нум зло цокнул и потащил меня дальше. Он не видел, как эти два обормота захихикали и послали мне воздушные поцелуйчики.

Мое сердце дрогнуло.

— А кто еще живет на корабле? — поинтересовалась, когда Нум начал спускаться на нижний ярус.

— Ну, всех оршей ты хорошо знаешь, капитана Хошори тоже. Молох, наш инженер, улетел за своей семьей. У него жена и дочери. Так что скоро будет веселее. Остались Далам и Мириш — оба знают, что я откручу им головы, если увижу рядом с тобой.

— Это за что? — Мне стало до ужаса любопытно.

— Мириш уже отличился, пытаясь добиться Астру вперед Лэксара, да просчитался. А Мириш... Этот сакали явно может мне стать серьезным конкурентом.

Услышав такое заявление, я громко рассмеялась, а после взяла да и поцеловала ревнивца в щеку.

— Нет у тебя соперников, Нум! — тихо прошептала ему на ухо.

— Честно? — Он так мило хлопнул светлыми ресницами, что у меня сердце снова дрогнуло.

— Лиля! Ну наконец-то! — К нам навстречу из каюты вышел весьма раздраженный папа. — На улице вода с неба просто потоком льется. Бесплатная, причем. А тебя нет! Твое кресло пока не починили, так что побудь в каюте.

— Она будет жить со мной, — спокойно заявил Нум.

Папа замер на мгновение, после чего у него натурально дернулся глаз.

Открыв рот, он таким взглядом одарил Нума, что я бы поспешила уползти куда сказали, но мой орш даже не шелохнулся. Подняв голову, посмотрела на него. Такого ледяного выражения не видела ни у кого и никогда. Казалось, душу заморозит.

— Моя дочь будет жить там, где скажу я, — процедил отец, расправил мощные плечи и выдвинул вперед упрямый подбородок.

Кажется, те самые наглые оршские морды ему изрядно потрепали нервы.

— Я повторяю, Эван, Лилия будет жить со мной, — на Нума его грозный вид вообще не произвел впечатления. — Это не обсуждается. При всем моем к вам глубоком уважении, я не собираюсь делать забеги по кораблю каждый раз, как ей станет плохо. Я не в том положении, чтобы срываться по ночам и нестись куда-то. Мне необходимо провести глубокое обследование, и, по-вашему, каждый раз я должен метаться по каютам в поисках места, куда вы приткнули дочь? Помещения на корабле небольшие и рассчитаны максимум на двоих. Вы Лилию с ее громоздким креслом кому на голову решили поставить? Беременной жене? Чтобы спотыкаться об неё? Или дочерям, а потом наблюдать, как девушки по потолку ходят, чтобы обойти сестру? Или Лэксару с Астрой третьей в комнату? А больше у нас кают нет! Вернее, есть у меня! И готовилась она для Лилии заранее.

— Довольно! — рявкнул папа, поджимая губы. — Я думал, среди вас Лэксар самый непрошибаемый. Но вы...

— Ты, Эван. На ты. И Лэксар... Да что ты, он весьма сговорчив. — Нум изогнул губы в улыбке. — Старший в этой семье я, и мое слово здесь - закон, который разве что капитан Хошори может оспорить. Теперь право возразить есть и у вас. Но! Я не допускаю споров там, где речь идет о здоровье члена семьи. Лилия заселяется в каюту, примыкающую к медотсеку и моей каюте. Она живет со мной!

— Простите, — из комнаты выглянула перепуганная мама, — в смысле — не с вами в одном помещении, а в одном отсеке?

Белая бровь приподнялась. Нум странно уставился на нее, а после хохотнул.

— Роза, если бы я сейчас затащил вашу дочь в свою каюту и оставил там ночевать, то завтра она бы уже ходила с кольцом на пальчике и была Лилией Орш Соод.

— Ну вот видишь, милый, — она прикоснулась к папиному плечу. — Просто нужно не спорить, а вести диалог. Простое недопонимание.

Мне вдруг так страшно стало и еще стыдно. Развернувшись, я уткнулась носом в китель Нума. Что будет, когда я покажусь с этим самым кольцом?

— Мне нужны вещи Лилии, — Нум прошел чуть вперед и обернулся. — Коляску пусть девочки отвезут Кирроси. Начнет отнекиваться — пригрозят ему мной. Подействует. Чтобы отремонтировал к завтрашнему дню. Роза, — он перевел взгляд на маму, и весь холод из его глаз мгновенно ушел. — Раз в два дня желаю видеть тебя в своей медкапсуле. Питаться исключительно белковыми бульонами и тем, что растет в теплице Астры. Никакой синтетики. И еще, выходя на улицу, я рассчитываю увидеть тебя там в сопровождении... — он бросил взгляд на папу, — дочерей. Твоему мужу не до того будет.

— Это почему? — мама мило улыбнулась.

Кажется, ее все происходящее вполне устраивало.

— А потому что, ара Роза, все мужчины нашей семьи будут заняты своими участками. Там работы — начать и не закончить. А твой муж не из тех, кто будет вешать свои обязанности на зятьев. Поэтому гулять в сопровождении дочерей. Особенно буду благодарен, если с тобой рядом будут Лилия и Астра. Им свежий воздух не менее полезен. И старшую дочь с собой ко мне приводи, она имеет отвратительную привычку доползать до медицинского отсека в полумертвом состоянии. Ругаться с ней по этому поводу я уже устал.

Кивнув маме, Нум пошел дальше по коридору.

— Почему зятьев? — опомнился папа. — У меня пока что один зять!

— Наивный человек, — тихо хмыкнул мой орш. — Так и знал, красавица моя, что за тебя еще с родителями повоевать придется, — он подмигнул мне. — Хотя союзник есть и не слабый.

— Нум, не зли отца, я тебя прошу! — выдохнула я. — Он очень гордый и сильный.

— В этом и проблема, моя девочка, — он кивнул. — На этом корабле слабых нет. Он попал в компанию равных и придется ему приспосабливаться. Научиться слышать других. Это нелегко.

Мы шли дальше. Нам навстречу вышел еще один сакали. Длинные темные волосы заплетены в сложную косу. Яркие смущающие зеленые глаза, словно подведенные черными ресницами. На нем красовалось традиционное белое мужское платье, украшенное яркими узорами. Красивое! Я бы с удовольствием научилась такие шить. Надо будет подговорить кого-нибудь выдать мне одно, чтобы я смогла понять, как их раскраивают.

— Судя по взгляду, и этой красавице из семьи Войнич приглянулся не я, а скорее — моя одежда.

— Далам! — процедил Нум. — Вот тебя мне сейчас и не хватало!

Сакали усмехнулся. Нагло так.

— Страшно, да! Конкурентов почувствовали? Да, брат, в отличие от вас, оршей, мы сакали даем право женщине выбирать. — Поймав мой взгляд, он подмигнул. У меня мгновенно вспыхнули щеки. — Но если уж выбор падет на нас, то...

— Здесь уже всех выбрали! — рявкнул мой орш.

— С вами, оршами, и холостяком сдохнуть недолго. Достали уже! — Сакали одарил Нума зверским взглядом, а после вернул свое внимание ко мне. — Подруги есть?

— Нет, — выдохнула я.

— А если подумать?

— Нет, — опять промямлила в ответ.

— А если хорошо подумать?

— Далам! — Нум крепче прижал меня к себе.

— А ты вообще молчи! Самым продуманным оказался. Пока мы тут благородство проявляли и честно ждали, ты уже пролез без мыла и отхватил самую миленькую! И как тебя после этого вообще назвать?

— А я виноват, что вы тугодумы? — Нум спросил это таким голосом, что даже мне стало стыдно за их умственные способности.

— Нет, не виноват! Но вот я сейчас и исправляюсь. Лилия Войнич — быстро имена своих подруг и желательно сразу с контактами!

— А-а-а, — я хлопнула ресницами и отрапортовала: — Подруг не имею. Но вот у Камелии и Петунии их много!

— Ага, — сакали деловито поправил широкий ворот платья.

— Но, — я замялась. — Лучше при знакомстве представиться немного в ином виде.

— Хм, — он задумчиво почесал затылок. — Вот так?

После этой фразы сакали просто стянул с себя балахон и поиграл передо мной мускулами.

Открыв рот, я забыла, как дышать.

Вот это фигура!

Хоть скульптуру с него лепи.

Какой красивый мужчина, такой...

— Далам! — вопль Нума привел меня в чувство. — Я же тебя после такого под кораблем ночью прикопаю!

— Ты ей лучше ночью себя покажи, — сакали захохотал. — Эффект будет тот же. А я себя их подругам понесу. Вот в таком виде! Хватит, поиграли честно, теперь своими методами действовать начну. С вами, оршами, по-иному никак.

Улыбнувшись и кивнув мне, Далам обошел нас и отправился дальше, закинув на плечо платье.

— А там же отец с мамой, — шепнула я, понимая, кто сейчас попадется ему на пути.

— Папу жалко, зато Далама — нет! Будет знать, как разгуливать с голым торсом и соблазнять чужих женщин! — Нум довольно хохотнул и понес меня дальше.

Теперь я сидела на его руках тихо. Все прислушивалась, пытаясь понять, не нужно ли там спасать папу или этого несчастного красавца сакали.

— Не нравится мне, что ты притихла, Лиля, — усмехнулся Нум. — Может, и правда себя тебе продемонстрировать? М?

— Я уже все видела, — проворчала, разглядывая свои ладони.

— Неправда, красивая моя, далеко не все. Так... Лишь верхнюю часть. И Далам никогда не был лучше меня.

— Нум, ты ревнуешь? — пробормотала, жутко краснея.

— Да, и не скрываю этого. Одно успокаивает — теперь я могу дотянуться до тебя в любое время суток.

Склонившись, он провел носом по моему виску. Облизнув нижнюю губу, я попыталась отвернуться.

— Увидят же, — прошептала испуганно.

— Именно этого я и добиваюсь, — выдохнул он мне на ушко, продолжая шагать по узкому коридору мимо запертых кают..

Впереди послышалась возня и недовольные голоса. Мы завернули за угол, обошли очередную лестницу, ведущую на верхний ярус, и наткнулись на любопытную картину. В коридоре за полный черный стандартный пакет с мусором сражались двое. Ками и внезапно Лукер. Они дергали его из рук друг друга и громко спорили.

— Сама выброшу, — рычала Ками, — где утиль мне уже показали.

— Я не могу позволить такой красоте утруждать себя.

— А не надорвусь, — пакет снова оказался у старшей из двойняшек.

— А вдруг? А так благодарна будешь! — рывок и мусор у Лукера.

— А тебе что, в благодарность что-то нужно? — пакет оказался сразу у обоих.

— Тебя, — младший из оршей весьма похотливо ухмыльнулся.

Я же в этот момент смотрела на Пети. В жизни не видела у нее столь злого выражения лица.

— Дайте сюда мусор, — не выдержала она. — Я не «красота» и меня уж точно никто хотеть не будет. Так что озадачу себя этим пакетом! — выхватив его из рук спорящих, она поволокла его по полу в сторону неприметного люка.

Скрипнула открывающаяся металлическая горизонтальная дверь, и сестра принялась запихивать в утилизатор мусор. Скрутила, завязала, приподняла и по инструкции спустила вниз.

— Я ж работник месяца завода на нашей свалке! — выдохнула она. — Профессиональная мусорщица! С почетной грамотой.

И все это было произнесено так, что я сжалась.

Ками, прикусив нижнюю губу, отошла от орша и предпочла спрятаться в каюте.

Развернувшись, Пети зыркнула на Лукера.

— Что теперь стоим? — рявкнула она на него. — Достали вы все! Можете подкатывать к сестре менее активно? Мне, дурнушке, знаешь ли, стоять и наблюдать, как вы тут оба раздираете пакет и рассыпаете на пол то, что, между прочим, я собрала, не в прикол вот вообще ни разу.

Вернувшись, она прошла мимо орша и скрылась в каюте вслед за Ками. Дверь закрылась.

— Это что сейчас было? — тихо спросил Нум.

— Пети терпеть не может, когда таскающаяся за Ками толпа мужиков начинает мешать жить ей.

Лукер меня услышал и обернулся на нас.

— У вас нет шансов, — я покачала головой. — Ками не ценит волокит. Она об них ноги вытирает.

— Даже так. А Пети? — он приподнял бровь.

— Не подбирает с пола и не донашивает мужиков за сестрой, — я понимала, как это звучит, но и врать смысла не видела.

— А я, значит, вещь? — на его скулах заиграли желваки, и, наверное, меня должно было это испугать. Но я сидела на руках у Нума, так что...

— С этого момента — да, — я кивнула. — Для Ками слишком легкий трофей, для Пети... И не взглянет больше.

— А ведь просто хотел помочь... — зло рявкнул он и, обойдя нас, направился в сторону лестницы на мостик.

— Я его обидела, — тихо шепнула, провожая русоволосого орша взглядом.

— Скорее, проучила, — отмахнулся Нум. — Ему полезно. Насколько я помню, у него вечные проблемы из-за женщин. Даже доучиться не смог. Не удержался и выпрыгнул из штанов.

— В смысле? — не поняла я.

— Лукер у нас вечная жертва неразборчивых связей. Совершенно не умеет разбираться в женщинах.

— Бабник, — смекнула я.

— Хронический. И ему будет полезно общение с твоими сестрами. Может, поставят его на место.

— Жестоко...

— Нет, Лиля. Жестоко было отправлять меня к бабушке с новостью, что его вышибли с последнего курса академии. И ладно бы не тянул он учебу. Но нет же, среди лучших числился. Начал крутить шашни с какой-то там преподавательницей, которая при этом ходила в официальных любовницах у ректора. Грязная история, Лиля. И вот сообщать амаше, что ее младший неи с позором вышвырнут из учебного заведения, которое когда-то с отличием закончила она, было действительно жестоко. У нее столько надежд на него было. И...

Нум как-то зло махнул рукой. Я снова повернулась в сторону ушедшего Лукера.

— Папе только пока не рассказывайте, — осторожно попросила, догадываясь, какая у него будет реакция.

— Об этом говорить тоже не принято в семье, — Нум кивнул. — Еще теплится надежда, что он возьмется за ум и получит профессию.

В каюте у девчонок снова послышалась активная возня. Дверь разъехалась, и показалась покрасневшая от злости Ками, она волоком тащила очередной пакет с мусором.

Как и до этого Пети, скрутила его, завязала и отправила в утиль. Зыркнув на нас недовольно, вернулась обратно.

— Шкаф освобождают, — прокомментировал их действия Нум и двинулся дальше.

Обнимая его за шею, я уже настороженно крутила головой, не зная, кто попадется нам следующим.

— Ты напряжена, — заметил Нум.

— Скорее взволнована, — шепнула в ответ. — А где Астра с мужем живет?

— Уже прошли. Скорее всего, сейчас она спит. Лэксар следит за ее режимом. Ей необходимо восстановиться после болезни.

— Угу, — я прищурилась, но расспрашивать не стала.

Все равно все потом узнаю.

Мой орш дошел до очередной лестницы и спустился вниз.

— А вот и наш с тобой отсек, — объявил он, как только перед нами разъехались в разные стороны двойные двери.

Нас встретило просторное, светлое помещение. Растерявшись, я не могла поверить, что вижу настоящий голографический операционный зал, в центре которого красовалась огромная капсула. Над ней купол с вмонтированными трехмерными экранами, на которых голубым высвечивались непонятные мне символы и графики.

Рядом рабочий стол Нума. Я столько раз видела его через экран планшета, поэтому не могла не узнать. Поискав взглядом, нашла и дверь в его комнату.

— А где буду жить я? — тихо уточнила.

— В идеале со мной, — Нум прошел вперед и усадил меня в капсулу. — Но какое-то время я готов мириться с тем, что ночью нас будет разделять тонкая стенка, — хитро прищурившись, он указал на дверь правее. Из-за шкафов ее отсюда не очень хорошо было видно. — Вообще, это палата, но мы не в открытом космосе, и риска эпидемии у нас нет, так что изолировать никого не придется. Можешь там обживаться, но... Временно.

— А душ там есть? — я благодарно улыбнулась своему заботливому доктору.

— Там сухой, поэтому ты будешь приходить ко мне в комнату.

— Хм-м-м, это неприлично, Нум, — шепнула еле слышно.

— Нет, неприлично будет, когда я начну тереть тебе спинку, а душ сам по себе у меня вполне приличный, — он тихо засмеялся и, уперевшись руками в гелевый матрас капсулы, подался вперед. — Мы с тобой проверим его чуть позже, обещаю!

Открыв рот, я не знала, как реагировать. Нум нависал и смотрел так, что мысли друг об друга спотыкались. Но мой орш не унимался, он все надвигался, вынуждая меня отползать. В итоге я уперлась спиной в холодную металлическую пластину.

Скривилась, попыталась сдвинуться в сторону, но Нум не позволил. Скользнув руками по бедрам, он принялся задирать подол моего платья. Возмущенно пискнув, я поймала ткань спереди, не давая оголить ноги. Нум же рванул сзади, открыв частично спину. Кожу обжигал неприятный холод той самой пластины, но я боялась сдвинуться, потому как там мне платье чуть ли не на макушку надели.

— Перестань, — шепнула я. — Ни в каком душе ты ничего мне тереть не будешь. И хватит давить своей харизмой.

Меня одарили весьма хитрым взглядом.

— Лиля, родная, а у меня еще нет специального оборудования, чтобы позволить в кабинке остаться одной. А на пол сесть не дам, — взгляд голубых глаз стал вдруг таким невинным. — Сухой душ совсем не подходит для нежных человеческих девушек. Так что только и остается что...

— ... стул, — договорила я и, чтобы не возражал, накрыла его губы пальцами. — Всю жизнь только он и спасает.

— Жестокая, — выдохнул мой орш и, схватив мою ладонь, поцеловал в центре. — Но ничего, я что-нибудь придумаю, чтобы добраться до тебя.

При этом я чувствовала, что он что-то делает за моей спиной. Щелкает. Но обернуться никто не позволил.

Мою руку выпустили. Но мне улизнуть не дали. Погладив щеку костяшками пальцев, Нум обхватил мой подбородок, вынуждая смотреть прямо в его глаза.

Подавшись вперед, он легонько потерся губами о мои губы. Резко выдохнув, я снова услышала слабый щелчок. Металлическая пластина за спиной будто стала теплее и странно пощипливала, соприкасаясь с обнаженной кожей на пояснице.

— Мое платье, — выдохнула я.

— Могу его полностью снять, — Нум снова коснулся моих губ. Его язык лизнул и скользнул в мой рот. Он целовал меня, при этом держал так крепко, что я сдвинуться не могла.

Оглушенная чувствами, отметила, что покалывание стало чуть сильнее. Хотелось завести руку за спину и почесать. Неприятное ощущение. Раздражающее.

— Нум, — шепнула я, укоризненно качая головой.

И тут же ощутила странную колющую боль, расходящуюся по позвоночнику от копчика и выше до нижних ребер. Не сильную, но неприятную. Попыталась поднять вторую руку, но и ее Нум внезапно перехватил.

— Дыши ровнее, — шепнул он мне в губы. — Почти все. Не хотел тебя пугать. Эта процедура не из приятных. А если напряжешься, то станет действительно больно.

— Ты... Ты что-то сделал со мной, — я уставилась на него не мигая.

— Прости, — он поджал губы. — Уже почти все.

— И всех ты вот так целуешь во время процедур? — На смену робости пришло возмущение.

Нет, ну это как понимать?

— Лиля, душа моя, да мне вообще практически всегда плевать, кому там больно, а кому нет. — Он жестко усмехнулся. — Исключение до настоящего момента составляли только бабушка и тетушки. Но и их я не целовал, уверяю тебя. Отвлекал разговорами, и только.

Сглотнув, я выдохнула, чувствуя, что боль стихает. Подавшись вперед, уткнулась лбом в мужское плечо.

— Что это вообще было? — потеревшись о его китель, вырвала из захвата руку и обняла этого деспота за шею.

— Ввел тебе глубоко в ткани капсулу с обезболивающим, — тихо признался он. — Мне действительно нужно обследовать тебя, малышка. И я не хочу, чтобы ты чувствовала хотя бы дискомфорт. Про боль и вовсе молчу. Я вдруг во время одного из наших первых разговоров поймал себя на том, что совершенно не могу адекватно реагировать на твои слезы. Трясти начинает от злости и беспомощности. Поэтому вот так.

— А сказать? — Отстранившись, я поймала его взгляд. — Нум!

— Чтобы испугать? — светлая бровь вопросительно изогнулась. — Да ни за что! Ну что, душ смотреть пойдем?

— Сухой? — уточнила, пытаясь сдержать улыбку.

— Нет, очень даже мокрый. И стулу там совсем не место.

— Значит, позову кого-нибудь из сестер, — выкрутилась я.

— Ну вот еще, чтобы какие-то левые девицы околачивались в моей комнате — избавь, родная! — натурально фыркнул он.

— Нум! — Я опасно прищурилась и сообразила, что он все еще прижимает меня к металлической пластине. А я... А я совершенно не чувствую ничего ниже поясницы. — Нум! — Я испуганно вытаращилась на него. — Ноги... Я...

— Тш-ш-ш, — склонившись, выдохнул он мне на ушко. — Идет диагностика, Лиля. Не двигайся резко. Все хорошо, просто поверь мне.

— Как ты мог? — я не смогла скрыть обиду.

— Как я мог уберечь тебя от страха? Да легко, милая. — Его дыхание разбилось о мою шею. — Что было бы, если бы я рассказал тебе о временной потере чувствительности ног? Сколько бы пришлось убеждать, что это не навсегда. И что больно не будет. Ты бы тряслась, а в твоих таких мною любимых карих глазах появились бы слезы. У меня, Лиля, сердце не каменное, я бы не выдержал. И рыдали бы мы здесь оба. Убереги меня от этого, красивая.

— Так бы и рыдал? — представив картину, я даже забыла, что вообще-то злюсь.

— Конечно, — он отстранился от меня и важно закивал. — Честное слово, пустил бы скупую слезу над томографом. Прости, Лиля, но я тебе даже обещать не могу, что не проверну подобное в следующий раз. Уж больно ты ранимая и пугливая. Хуже Астры. Та хотя бы совесть имела и умирать начинала уже находясь в медкапсуле под датчиками. Оставалось только включать реанимационную программу и не дать свихнуться от страха за нее Лэксару. А чего от тебя ждать, я не представляю. И знаешь, вот начнешь ты плакать и причитать, что ног больше не чувствуешь, упадешь от избытка эмоций в обморок, а кто меня откачивать будет...

— Нум, — я снова накрыла его губы пальчиками, — ты мне зубы опять заговариваешь?

Щелчок и укол... Резкий. Болезненный, до красной пелены перед глазами. Прямо в позвоночник. И частичный паралич с обезболивающим не спас. Открыв рот, я замерла.

— Вдох, — Нум обхватил мое лицо ладонями. — Давай, Лиля. Вдох.

Я с трудом запустила воздух в легкие.

— Выдох, — скомандовал мой орш, и я подчинилась.

— Все, — он стер пальцами скатившиеся слезинки с моих глаз. — Теперь и правда все. Это самый сложный анализ. Я взял маленький кусочек твоего спинного мозга. Все остальное просто пустяки. Я клянусь — остальное мелочи. Тянуть с этим не стал, потому что к такому не подготовишься. Прости меня, — он коснулся губами уголка моего глаза. — Прости, но так проще и тебе, и мне. Я оказался не готов видеть на твоем лице отпечаток боли.

Меня медленно отпускало. По бедрам побежали мурашки. Все тело зачесалось. Чувствительность возвращалась.

Подняв руку, я снова обняла своего орша за шею, медленно отстраняясь от металлической пластины.

— Ты прощен, - выдохнула, понимая — знай, что меня ждет — действительно перетряслась вся. — Но в душ не пущу.

— Да куда ты от меня денешься, — он тихо засмеялся и уложил на матрас медицинской капсулы. — Никуда! Вся моя будешь: от макушки до мизинчиков стоп. Я тебя вылечу, Лиля, чего бы мне ни стоило. Веришь?

Я кивнула, утопая в бездне его холодных голубых глаз.

И это была не пустая угроза. Я вдруг поняла, что вот до этого момента меня не то чтобы не лечили, а даже не обследовали. Все вокруг горело, мигало и выдавало столбцы с непонятными мне значениями. На моих руках красовались широкие манжеты. Они плотно обтягивали запястья, и периодически что-то под ними неприятно покалывало. От них отходили тонкие, прозрачные трубочки с розовым содержимым. Выше — массивный металлический бочонок, откуда и поступала эта неясная субстанция. Я чуть сдвинулась и тут же поймала на себе тяжелый взгляд голубых оршских глаз.

С прищуром недовольным.

Сглотнув, снова вытянулась в струнку.

Резким движением задрав подол моего платья до талии, Нум принялся крепить манжеты и на щиколотки.

А я... А я же, краснея и белея, вспоминала какое оно у меня там — нижнее белье.

Вот же...

"Белое в горошек" — услужливо прошипела собственная память. А ведь думала с утра еще на крейсере, что стоит надеть что-нибудь более... Ну такое особенное... эротичное.

Бледность схлынула, и я вспыхнула от стыда. Только теперь ему причиной были не мои трусики, а собственные развратные мысли.

Над головой запищал датчик. Пальцы Нума замерли на моей коже. Вскинув голову, он снова поймал мой взгляд.

— Не знаю, о чем ты думаешь, Лиля, но прекрати. Ты мне всю чистоту исследования собьешь, негодница. Пульс скачет как сумасшедший.

Я поджала губы от досады. Не было у меня сексуального белья. Вот вообще. У Ками — да... А у меня... Да черная дыра с ним, хоть этот горошек, а ведь чуть со смайликами не надела. Вот стыдоба была бы!

— Лиля, успокойся, — укоризненно пожурил меня этот бесстыдник оршский.

— Тогда верни на место платье, — пробубнила в ответ и попыталась одернуть подол.

— Лежи и не двигайся, кому сказал, несносная ты женщина, — Нум застегнул на ноге манжет и подошел ближе. Поймал мои руки, положил их на матрас. А после еще выше задрал платье.

— Стыдоба! — пропищала я.

— Чего это? — приподняв бровь, он бессовестно оглядел меня с ног до головы. — Мне решительно все нравится. Смотрел бы и смотрел. Еще никогда работа не доставляла мне столько визуального удовольствия. Но не отвлекаемся...

— Нум! — послышалось от двери. — Ты чего на меня этих змеюк натравил? Они грозятся мне голову откусить. О, Лиличка! У-у-у ля-ля...

Я замерла и, ослушавшись, дернула подол. Взвыло несколько датчиков на табло. Поток непонятных символов оборвался, зато появилась красная надпись на весь экран.

— Да твою же... Кир! Отвернись! — рявкнул мой орш. — Если еще раз явишься сюда, заранее не предупредив, я тебе сам все откушу и обратно не приделаю! Что тебя опять не устраивает?

Замерев, я быстро вернула руку на место и сделала вид, что вообще не при делах. Датчики перестали предательски моргать. Надпись исчезла, и ровная полоска непонятных загогулин вновь поползла по монитору медицинской капсулы.

— Так кресло... — Кирроси остановился в дверях отсека. — Чего эту рухлядь чинить?

— Того, что так сказал я! — Нум рычал как раненый зверь. — Этого мало, братец?

— Слушай, ну глупо же, — Кирроси демонстративно повернулся спиной и так вот задом направился к нам. — Оно разваливается. Там видно, что умелец работал. Дополнительно укреплял соединения... Ой, кому я вру. Ладно, начистоту — оно собрано на умелой коленке. Сидение деформировано, колеса расшатаны. Тормоз так вообще непонятно от чего стоит. Рычаг этот так же не родной. Нум, это кресло небезопасно. Я отказываюсь брать на себя ответственность за нашу лапусечку и чинить его. Выкинуть и все!

— Нашу лапусечку?! — Кажется, мой орш услышал только это.

— Не придирайся к словам, — сакали недовольно оттопырил нижнюю губу. — Давай по делу.

Мне вдруг стало страшно. Ослушавшись дважды, я пошевелилась и схватила Нума за руку, взглядом умоляя спасти мое единственное комфортное средство передвижения. Но мой орш не спешил с ответом. Приподняв бровь, он выдохнул. На мониторах все опять засветилось красным.

— Кир, а подождать это ну никак не могло, да? Срочно нужно было лететь сюда и выгрызать мне мозг? — сложив руки на груди, он повернулся к брату. — Начистоту говоришь? Ну, давай! Мне плевать на твои проблемы! Чтобы завтра с утра новое кресло стояло вот на этом самом месте. Как хочешь, так его и собирай. И чтобы оно было безопасно и комфортно! И не надо меня уверять, что на такие чудеса ты не способен. Ты меня услышал, Кирроси?

— Можно просто заказать новое, — сакали всплеснул руками. — Чего скупиться?

— Ну и закажи, одно другому не мешает. — Нум пожал плечами. — А сейчас выйди и не мешай. Через час жду старое кресло Лили. Завтра новое, собранное тобой. И дальше то, что ты закажешь. Свободен!

— Нум, ну не зверствуй, а? — Не выдержав, Кирроси обернулся. — Что ты взъелся на меня? Хуже Лэксара. Мне этих двух змеюк хватает. Это не лапушки — это стервушки.

Мне стало совсем не по себе.

— Ты и не должен ничего чинить, Кирроси. И собирать тоже. Если не сложно, отвези кресло папе, он сумеет отладить этот рычажок, А Ками и Пети прости. Они просто переволновались. Остынут и осознают, что неправы. Им еще стыдно будет, поверь, — негромко пробормотала, извиняясь за сестер.

В отсеке повисло молчание. Слышно было лишь, как пищат датчики на манжетах, прикрепленных к моим рукам и ногам.

— Все, пожаловался? — Нум склонил голову и прищурился. — Этого добивался? Вези сюда кресло, сам все сделаю. Толку от тебя...

— Нет, — Кир виновато опустил голову, он сейчас на себя обычного был не похож. Серьезный такой, взгляд проницательный. — Просто и правда не вижу смысла чинить то, что должно было развалиться еще несколько лет назад. Что ты ее на руках несколько дней не поносишь, пока новое не придет? Я бы потаскал...

— Надорвешься мою женщину носить! — на скулах Нума заиграли желваки. — Вези сюда это кресло, у меня руки тоже не кривые. Раз оно несколько лет назад развалиться должно было, значит, еще пару дней продержится. Там еще доска была...

— Я ее отправил в утиль... здесь без вариантов, — вот теперь Кирроси недовольно сложил руки на груди и принялся нагло разглядывать мои ноги. — Отдам свою, она у меня навороченная, для замены фильтров использовалась. Устойчивая. Сиденье широкое, ремни безопасности есть... В общем, хоть убивай, а старую не отдам... И ладно, раз вот так настаиваешь, налажу эту развалюху на колесах.

— Тогда чего ты еще здесь стоишь и пялишься на мою женщину? — Нум шумно выдохнул через нос.

— Ой, в ревности ты ужасен, — Кир скривился. — Будто я не догадываюсь, что ты со мной сделаешь, если я попробую еще раз подкатить к Лиле. Мне мои детозаделывательные органы дороги. Я не хочу внезапно проснуться и обнаружить, что их уже отрезали и сложили на прикроватной тумбочке. Это Лэксар прямолинейный и незатейливый, в рожу дал, глаз подбил и успокоился. Нет, ты же по-другому мстить будешь...

— Ты еще здесь? — процедил мой милый орш.

— Ушел... — Кир направился к выходу. — И да... Лиличка, красоточка ты моя, ножки у тебя загляденье. Если надоест этот ревнивец, я весь твой. Вместе от него сбегать будем. Романтику обещаю... За такие ножки готов рискнуть здоровьем! — обернувшись, он оскалился в улыбке и рванул из отсека.

— Когда-нибудь я тебе и правда что-нибудь отрежу! — взревел Нум. — И бабушка не спасет!

***

Впереди слышался гомон голосов. Крепко прижимая к груди, Нум нес меня по длинному коридору в столовую. Я четко улавливала ее близость по приятному аромату белкового бульона.

И живот заворчал, и аппетит вдруг проснулся. В нетерпении я обняла Нума за шею и попыталась сесть ровнее. Он, все такой же хмурый, что-то проворчал на неизвестном мне языке, вызывая улыбку.

Все еще злился на брата, ревнивец. Вот видит Великий космос, хуже папы. А уж отец - тот еще собственник. Я хорошо помнила, как прилетело соседу за то, что он рассматривал ножки мамочки, когда та стояла на высокой стремянке и поправляла табличку на стене нашего дома. С тех пор папа сам следил, чтобы все циферки висели ровно, а сосед обходил маму десятой дорогой и каждый раз, замечая ее, потирал уже вылеченный после перелома нос.

Тихо хохотнув, я поддалась странному порыву и, дотянувшись до уха моего орша, прошептала:

— Чтобы там не говорил Кирроси, а мне ты очень нравишься. И я к тебе летела.

— И замуж за меня пойдешь? — повернувшись, он поймал мой взгляд.

— А ты мне предложение делать будешь? — Я слегка смутилась.

— Нет, — его улыбка стала шире. — Зачем? Тихо на пальчик кольцо и в постель.

— Не романтично, — я поморщила нос.

— Зато практично и действенно...

— Лиля, — послышалось впереди.

Повернув голову, я поняла, что мы вошли в столовую, и, поднявшись, Астра машет, приглашая сесть рядом. И что еще хуже, остальные смотрят на нас пристально. Особенно папа с мамой. Мне стало не по себе. Отодвинувшись от Нума, я чинно сложила руки на коленях.

— Трусишка, — поддел меня мой орш.

— Нет, но приличия никто не отменял, — шикнула я на него и осмотрела довольно большое помещение.

— Да брось, ты волнуешься, потому что Эван за нами наблюдает. — Нум отставать не торопился. — Но, красивая моя, тебе придется им во всем признаться.

Вот теперь мне стало действительно страшно. Не представляла, как вообще начну этот разговор. Сглотнула, прониклась и напряглась.

— Один поцелуй, и я все возьму на себя, — Нум, улыбаясь, шел к столу. — Сам ему все объясню. Тебе останется только хлопать невинно ресничками.

— Когда целоваться? — обрадовалась я.

Ответом мне был веселый смех.

Но это нам было весело, остальные пристально наблюдали за нашим приближением.

— Извините, что задержались, проверял состояние Лили, — просто объяснил он опоздание и, усадив меня рядом с Астрой, уместился на соседний стул.

— И как она? — отозвался неизвестный мне мужчина.

Молодой, привлекательный черони. Он, не стесняясь, рассматривал меня.

— Мириш, — одернула его Астра. — Не смущай ее.

— Да-да, не буди в Нуме лютого зверя, — хохотнул Кир и потянулся за свежими овощами.

Папа же внимательно слушал и следил за происходящим.

— Мы рады видеть вас и вашу семью на «Варьяре», Эван, — вмешался капитан Хошори. — Не обращайте внимание на мальчиков. Любят они выставляться друг перед другом.

Папа издал странный звук и очень тяжело зыркнул на Далама. Двойняшки при этом поджимали губы, чтобы не рассмеяться. Видимо, сакали с ними не разминулся и не только папу впечатлил своим голым торсом.

— Я надеюсь, каюты вам понравились, — продолжил капитан. — Лукер постарался приготовить их к вашему прилету. Если где-то что-то недосмотрел, то просто из-за занятости. Обживайтесь, если возникнут вопросы, обращайтесь к любому из нас. Ну, а завтра мы пройдемся по нашим участкам и расскажем, где чей. Насколько я знаю, только Астра уже успела обследовать свой и примерно решить, где ставить дом.

— Да, — сестра довольно потерла руки. — И дом, и сад, и даже розарий. Рядом с нами участок Нума, а позади тот, что оформили на папу.

Отец смутился. Но все предпочли этого не замечать.

— Да, все верно, — капитан кивнул. — Уже не терпится начать обживаться. Из всех нас только Маэр и Кирроси хотят вернуться в космос.

— Еще точно не решил, — ровно произнёс Маэр, вскрывая свой бульон. — Но мысль такая есть. Не вижу причины торчать на земле.

— И я думаю... — Кирроси же наваливал в тарелку свежих овощей. — Как бы и здесь красоточки, и там еще целые планеты дожидаются.

— Планеты или бордели? — уточнил Мириш.

— А не завидуй, — Кир на него даже не взглянул. — Ты же дальше друга ни с одной в отношениях не зашел.

— Ну ты и... — прошипел черони.

— Довольно! — мгновенно вмешался Лэксар. — За столом сидят две женщины в положении, и только попробуйте начать трепать им нервы.

— Две? — Ками подняла голову, ее глаза озорно блеснули. — Не я и не Пети, и уж точно не Лиля. Астра? Правда? Лиля, а ты еще говорила, что много ткани для распашонок купила.

И Кирроси, и этот Мириш мгновенно были забыты. Папа перестал прожигать взглядом несчастного Далама и уставился на дочь.

— И нам не сказала, — выдохнула мама.

Сестра покраснела и зыркнула на мужа.

— Она не знала, уважаемая ара. Я просил Нума молчать, а брат не из тех, кто выдает чужие секреты.

И вот так внимание снова вернулось к нам. Мне было неуютно под пристальным взглядом стольких мужчин. Да, я летела на крейсере и ужинала на палубе, но там все вокруг были посторонними, и им до меня не было дела. А здесь все чувствовалось иначе.

Моя вселенная из пяти человек, ежика и кошки вдруг расширилась еще на двенадцать мужчин. И они все — от забавных пилотов, которые сидели напротив без своих шляпок и даже в этих традиционных мужских платьях сакали выглядели весьма мужественно, до зеленокожих расзнов в грубых рубашках — изучали меня.

Аппетит пропал. Я старательно разглядывала пластиковую белую тарелочку перед собой и надеялась, что Ками или Пети перетащат на себя интерес этих нелюдей.

— Кто-то со мной хочет поссориться? — внезапно произнес Нум.

Взяв мою тарелку, он принялся складывать на нее спелые овощи.

Капитан тихо усмехнулся и спас меня одним вопросом:

— А что ваши дочери, Эван, — Камелия и Петуния, — какие у них планы на будущее?

Все мгновенно уставились на девчонок, и я смогла спокойно выдохнуть.

— Все хорошо? — шепнул Нум, склонившись.

Я закивала и почувствовала, как его ладонь опускается на мое колено под столом. Сжав его, он отпустил и продолжил есть с совершенно невозмутимым видом. И все бы ничего, только вот Астра заметила.

Нахмурившись, она повернулась к мужу и что-то шепнула. Тот кивнул и, протянув руку за нашими с сестрой стульями, коснулся Нума. Не реагируя, мой орш тихо произнес:

— Я тебе не мешал, а где-то даже помогал. Так прояви хотя бы уважение и не лезь, брат.

Лэксар хоть и выглядел недовольным, но отвернулся.

Обед протекал шумно. Громко, но в то же время неторопливо. Вопросы, ответы, шутки. Мама всё не могла насмотреться на Астру. Папа явно испытывал гордость, слушая рассказы о её работе. Девочки хихикали, поглядывая на членов команды «Варьяра». Ками так и вовсе купалась в мужском внимании. Пети о чём-то беседовала с капитаном Хошори, к ним присоединились и пилоты, которые явно оценили сестричку.

Вспоминая, как совсем недавно мы с папой каждый день ходили в наш космопорт, успокаивая друг друга и убеждая маму, что всё с Астрой хорошо, я испытывала облегчение. Но в то же время чувствовала себя неловко, особенно когда настала очередь сестры расспрашивать о том, как мы жили без неё. Ками не упустила момент и похвалилась новыми постановками в театре. Пети, отвернувшись от капитана, разболтала все последние сплетни с завода. Мама рассказала о соседях и о новостях Цереры.

И только я молчала, потому что не о чем было ей поведать. Это у них жизнь богатая на события, а я не всегда даже видела, кто приходил забрать у меня заказы на пошив одежды. Не имела подруг, не была частью коллектива. Я пыталась вспомнить хоть что-нибудь интересное. Но ничего… Поэтому, когда Астра обернулась на меня, лишь улыбнулась.

— Лиля переживала очень сильно. Со мной тебя встречать ходила, — поделился папа.

— Да, у Лили всё как всегда, — закивала мама. — Она и комнату свою старалась не покидать. И к фельдшеру нашему её не выгонишь за таблетками. Всё шьёт.

И самое обидное, что и прибавить к этому было нечего. Я себя какой-то тенью от человека в этот момент ощутила. Такое прекрасное настроение развеялось без следа, столкнувшись с реальностью. Это они - личности. У них жизнь била ключом, имелись новости, а я…

Призрак.

Нет, произошло у меня кое-что в кабинете майора в ту ночь, когда папу арестовали и всех нас увезли на Марс. Но вот уж об этом никто из них никогда не узнает.

Сглотнув, я принялась ковырять ложкой в бульоне.

Пришло понимание, что путешествие на громадном красивом крейсере завершилось. Самые яркие моменты остались там, на просторной палубе с огромными экранами и вкусными соками. С возможностью покинуть корабль на полчаса и увидеть самые настоящие ярмарки. Испытать приключения, мчаться на коляске по платформе и не чувствовать себя калекой.

В какой-то момент Астра коснулась моей руки.

— Лиля, ты, наверное, болела?

Я усмехнулась. Нет, не зло, скорее обиженно. Конечно. Что со мной ещё могло происходить? И самое противное — винить было некого в моих бедах.

Снова кивнув, разделила ложкой густую массу в аккуратном пластиковом контейнере.

Нум молчал и внимательно слушал остальных. С его лица не сходила ледяная маска. Хотя нет. Обманываю. Со мной случился он.

Стало чуточку легче.

Но всё же горечь никуда не ушла.

— И какие планы у вас, девочки? — Вопрос капитана Хошори выдернул меня из тяжелой задумчивости.

— Учиться хочу! — быстро нашлась Пети. — Уже успела выяснить, что это вполне возможно.

— Да, а я очень люблю работать с детьми, — весело подхватила Ками. — Если получится, открою школу танцев. Наверняка здесь будет достаточно переселенцев с малышами.

— А я постараюсь сохранить свои ноги, — прошептала, думая, что меня никто не слышит.

Ошиблась, потому что в следующее мгновение поймала на себе пристальный взгляд Лэксара. На его щеке появилась едва заметная серая полоса от уголка рта до уха. Прищурившись, он покачал головой.

Мне стало не по себе. Как будто поймали на слабости.

Но разговоры продолжались, и над столом прокатился раскидистый смех. Видимо, кто-то пошутил.

— Лиля… — встрепенувшись, я не могла понять, кто позвал. Повертела головой.

— Лиля, а у тебя планы какие? — капитан Хошори улыбался и не сводил с меня взгляда.

— Ну какие планы? Ей бы здоровье хоть немного поправить, — поспешила ответить за меня мама. — Будет у нее своя комната, как и прежде. Только больше. Просторнее. С нами жить останется. Шить начнет. Я ее в свое время научила. У нее замечательно получается. Наша девочка всегда при нас будет.

— Не-а, она замуж выйдет, — выдал Кирроси.

Двойняшки в этот момент переглянулись, но смолчали.

— Ой, скажете тоже! — мама снова отмахнулась. — Мы уже с Эваном свыклись, что Лиля с нами навсегда. Она прекрасная девочка. Добрая, отзывчивая. Светлая. А уж доверчивая какая, душа нараспашку. Характер мягкий. Никогда нам не перечила. Но сами понимаете. С такими проблемами, какие женихи? У нее и друзей-то мальчиков никогда не было, кто же серьезно посмотрит. Да и отпускать ее нельзя. Кому, кроме родителей, она будет по-настоящему нужна? Лечение безумно дорогое. Не станет никто тратиться. Все наши старания… — она махнула рукой. — Даже думать не хочу. Вокруг много здоровых девушек, которые неудачно замуж выходят, а чего уж про нашу Лилю. И говорить не хочу об этом. Сидит в своей комнате и нам спокойно, что никто ей голову не вскружит, не поиграет в любовь, да и не оставит с разбитым сердцем. Не нужно ей все это.

Вот теперь мне стало обидно до слез. И, может быть, раньше я бы только кивнула, соглашаясь, то теперь в душе вспыхнул немой протест. Я не хотела снова возвращаться в комнату. В четыре стены с одним окном. Нет, мне там тесно… Страшно, что двери закроются и я останусь там в своем инвалидном кресле навсегда. Одна, без права на счастье.

Нум откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. Я физически ощущала его недовольство. Повисло молчание. Мне показалось, что многие за этим столом знают о наших отношениях. Знают, но вынуждены молчать.

— Мы благодарны вам, Нум, что возитесь с нашей дочерью, — продолжила мама. — Конечно, нам непривычно. Да и Лиле тоже. Вы взрослый мужчина, разница в возрасте между вами внушительная, и столько внимания ей… Хороший для нее друг. Надежный и для сердечка ее безопасный. И главное, вам доверять можно. Не воспользуетесь ее наивностью и доверчивостью. Девочки в ее годах такие влюбчивые. А вы ну совсем ей не по возрасту.

И снова молчание. Кирроси так вообще сидел с большими глазами. А Мити и Дупел с открытыми ртами.

— А какая разница в возрасте приемлема? — вдруг выдал Далам.

— Мам, а вы имя-то для малыша придумали? — резко сменила тему Астра, грозно зыркнув на него и призывая заткнуться и не продолжать. Сакали оказался весьма понятливым, потому как замолчал и сделал вид, что его больше ничего не интересует.

Мою ладонь под столом накрыла горячая ладонь Нума. Он сцепил наши пальцы в замок и, нагнувшись, шепнул мне на ушко:

— Кажется, не будет у нас, сердечко мое, десяти свиданий. Не получится у меня сделать так, как считают правильным люди. Мне не нравится то, что происходит сейчас за столом. И не устраивает, что твои родители и права ответить за тобой не оставляют. Разница менталитетов дает о себе знать.

— Нум, с Лилей что-то не так? — встрепенулась мама, заметив, как близко мы сидим друг к другу.

— Нет, все замечательно… ара.

Астра хихикнула, но тут же приняла серьезное выражение. А я густо покраснела. Отец прищурился, но смолчал. Разговор возобновился.

— Лиля, — позвала меня Астра, — а ты знаешь, что «ара» на оршском означает — теща?

Хлопнув ресницами, я покраснела еще больше. Все казалось таким простым и в то же время сложным.

***

Обед продолжался. Обсуждали предстоящее строительство домов. Работу. Планы на ближайшее будущее. Я же, испытывая непонятный страх, ковыряла ложкой в своей тарелке, не в силах поднять голову. Обида. Горькая. Мучительная. То, что на Церере я считала за тихое счастье, теперь представлялось заточением.

Слышала ли я раньше о том, что правильным считает мама?

Да, с самого детства. Она ночами сидела в моей комнате, держала за руку, когда мне было особенно больно, и клятвенно обещала, пряча слезы, что всегда будет рядом. Что я их маленькая девочка, и меня будут беречь. Окружат заботой. Защитят. И мне становилось спокойно. В моей уютной комнате никто меня не видел. Не тыкал пальцем. Не шептался за спиной. Мне не нужно было отвечать на издевки соседок — рты им закрывала мама. Отец одним своим видом отгонял парней, желающих заглянуть в окно калеки. Я спокойно росла, скрывалась за спинами родных. Под колпаком семьи. И я считала это за счастье. Вот только я была ребенком.

А сейчас…

А сейчас спокойствия не хотелось. Я выросла. Желала шагнуть в иную жизнь. Выйти за пределы семьи и осмотреться. Попробовать найти себя. Возможно, пойти учиться. Почему нет? Может, и швейную мастерскую открыть. Я была способна ответить за себя. Только вот, кажется, у родителей мнение имелось другое. И это глухо раздражало.

— Прошу нас извинить, но мы уходим.

Моргнув, я вдруг поняла, что, склонившись, Нум поднимает меня на руки. Обхватив его за шею, возражать не стала. Обед для меня превратился в пытку.

— Постой, я сам дочь отнесу, — папа попытался встать.

— Не стоит, Эван, — в голосе моего орша звучал лед. — Кир, помнишь о моей просьбе?

Прижав меня к груди, Нум обернулся на младшего брата.

— Да, но зайди ко мне минут через десять, есть пара вопросов. Решим на месте. Я меняю сидение. Еще вызывает сомнение угол наклона спинки, — в этот момент Кирроси показался мне необычно серьезным, и что странно — очень злым.

Его обычно смешливые голубые глаза сейчас источали такой знакомый холод.

— Понял, жди.

Нум кивнул и со мной на руках пошел на выход. Я успела заметить, как растерянно сел на свое место папа. Как недовольно поджала губы мама. И улыбнулись двойняшки. А еще поймала взгляд Лэксара. Он неожиданно мне подмигнул.

Одобряюще так.

Мы скрылись в длинном коридоре. Нум шел, ровно держа спину. Напряженно. Его руки сжимали меня крепче. На скулах играли желваки.

— Я надеюсь, ты наелась, Лиля. Если нет — схожу в теплицу к Астре. Но сидеть там сил никаких, — ровно произнес он. — Еще пара фраз о счастливом будущем твоих сестер, и я бы прямо там демонстративно надел на твой палец кольцо. Чтобы перестали вести себя так, будто ты трехлетнее несмышленое дитя, требующее от родителей гиперопеку. А я не желаю начинать свою семейную жизнь со скандала. С ругани. Не приемлю этого!

— Нум, — я осторожно коснулась его щеки пальчиками.

— Это неправильно, Лиля. Ты не глубокий ментальный инвалид!

Его лицо исказила гримаса злости.

— Мама всегда пыталась оградить меня от остальных.

Сама не понимала, почему защищала ее сейчас. Наверное, потому что знала - она меня любит и желает лучшего. Просто это ее "лучшее" для меня таковым уже не является.

— Я себя никогда таким древним не ощущал, — выдохнул он. Под его маской ледяного спокойствия клокотал вулкан эмоций. — Безопасный я для тебя друг! — он стиснул челюсти. — Как только в голову подобное пришло!

— Очень опасный, — шепнула я. — Такой опасный, что пальчики на ногах поджимаются. И не старый, а в самый раз. Никогда не заглядывалась на ровесников. Неинтересны. Им придется принять нас, Нум. Иначе…

— Скандал, да, — он как-то обреченно кивнул. — Ты не в том состоянии, чтобы расшатывать нервную систему. Да и мама твоя… Я пытаюсь списать её слова на расшалившиеся гормоны. Хоть у Эвана хватило ума отдернуть её, сжав локоток. Но и его желание отодвинуть меня в сторону и встать между нами мне не нравится. Какой-то тупик.

— Нужно время, — шепнула я, пристраивая голову на его плече.

Мы шли дальше. Миновали каюты. Поднялись по лестнице на верхний ярус. Я пыталась запомнить дорогу и ещё отчётливо понимала, что где-то Кирроси прав — на своей старой коляске я здесь особо и не покатаюсь. Остаётся надеяться, что мне подойдёт его магнитная доска.

— Проблема в том, моя девочка, что я не желаю ждать, — после некоторого молчания признал Нум. — Совсем не желаю. Или они в ближайшие дни меняют своё мнение насчёт моей неподходящей тебе кандидатуры и не пытаются снова припрятать тебя в чуланчик, или…

— Скандал, — обреченно произнесла.

Он закивал и тяжело вздохнул.

— Нет, я сразу понимал, что легко не будет. Что именно тебя они будут охранять и беречь. Но чтобы вот так в открытую заявлять, что место твое в четырёх стенах, а мне ткнуть на возраст.

— Нум, а сколько тебе лет? — мне стало по-настоящему любопытно.

— А это имеет значение? Лиля, красивая ты моя, у оршей и людей разное летоисчисление. Орши живут дольше. Так что разница приемлемая. Это только повод указать на место, которое они отвели мне рядом с тобой. Безопасный друг, — он произнёс это с такой злостью, что стало чуточку смешно.

А ещё рядом с ним я вновь чувствовала себя легко и свободно. Без этой тяжести в груди. Без страха быть обузой.

— А у меня для тебя отведено совсем иное место, Нум.

— Хм… — уголки его губ приподнялись. — И какое же?

— Ну-у-у, — мои пальчики прошлись по вороту его кителя на шее. — Как насчёт любимого мужчины? Рекомендую! Уверена, тебе понравится.

Он наконец улыбнулся.

— Ты совсем не переносишь, когда тебе перечат, да? Нум?

— Да. Меня это жутко раздражает. Воспитывали так, что моё слово закон. А вот гибкости не научили. Этим у нас в семье никто не страдает. Самое смешное, что я прекрасно понимаю твою маму. Она мне сильно бабушку напоминает. В нашей семье, Лиля, есть инвалид. И я сейчас не про физическое здоровье, а про ментальное. Мама Лэксара и Кирроси. Вот она как раз и вынуждена сидеть в четырёх стенах дома под постоянным пристальным вниманием бабушки. Но не потому, что нам так хочется. Нет. Она просто не в состоянии позаботиться о себе в отличие от тебя. У неё нет и малейшей возможности вести нормальную жизнь. Она откатилась до состояния ребёнка и уже никогда не выберется из него. И это боль всей семьи. И поэтому то, что сегодня услышали Лэксар и Кир от тэу Розы, слишком их задело. Считай, что у тебя появились помимо меня ещё два серьёзных защитника. А то и все четыре. Маэр с Лукером тоже так просто это не проглотят. Потому что нельзя так. Материнская любовь должна заканчиваться там, где начинается право на свободную личную жизнь ребёнка. Мы так долго вытягивали тэу Илиши. Цеплялись за любую возможность сделать её хоть немного самостоятельнее. Заново учили её простым вещам. Есть, заплетать волосы, одеваться. А ты самостоятельна, Лиля. Ты имеешь шанс на полноценную жизнь, и страхи матери не должны быть препятствием на пути к ней. Она должна отпустить твою руку и отойти в сторону.

Подойдя к отсеку, Нум, удерживая меня, активировал замок. Металлические двери разъехались, запуская нас.

— Сегодня спишь в медицинской капсуле, красавица моя, — он усадил меня на мягкий гелевый матрас.

— Будешь обследовать? — я скривилась.

— Буду, — выдохнув, он обнял меня и прижал к себе. — Нет, ну назвать меня стариком! Как ей эта мысль вообще в голову пришла.

— А мне всё нравится, — шепнула я. — Особенно то, что ты во мне калеку не видишь. И принеси мои вещи. Папа наверняка их забрал в их с мамой каюту.

— Угу, — поцеловав меня в волосы, он отодвинулся. — Ты ложись. Укрывайся, — он вытащил из бокового ящика мягкий плед. — А я сейчас схожу к Кирроси за креслом и доской, а на обратном пути заберу твои сумки.

Кивнув, я натянула на плечи одеяло, а после, увалившись набок, прикрыла глаза.

— Я быстро, — он снова коснулся поцелуем моих волос. — Никому не позволю отбирать у тебя право на самостоятельность. Даже твоим родителям. Отдыхай, красивая моя. Я скоро.

***

Повернувшись на другой бок, я прислушивалась к странным звукам. Через тяжёлый сон всё не могла понять, что же это. Открыв глаза, уставилась на высокий подсвеченный ночными лампами потолок.

Испугалась, не сообразив, где же я. Сев, подтянула к груди толстое тяжёлое одеяло и удивилась, потому как у меня точно такого не было. Большой отсек. Вся аппаратура подсвечивает огоньками датчиков.

И шум. Словно льётся вода, капли бьют по чему-то металлическому. Дождь?

Меня медленно отпустило, сон развеялся, и я вспомнила, что нахожусь на огромном корабле «Варьяр». Над головой что-то тихо запиликало. Присмотревшись, сообразила, что одна из трёх кривых на мониторе резко поползла вверх.

— Лиля, — услышав своё имя, вздрогнула.

Обернулась и нашла взглядом Нума. Он сидел в моём стареньком инвалидном кресле, откинув голову на спинку, и, кажется, до этого момента дремал.

— Тебя что-то потревожило? — голос звучал хрипло, но отчего-то его тембр вызывал у меня сладкую дрожь.

— Звук, — шепнула я. — Он странный.

— Дождь, — Нум обтер ладонью лицо и сел ровнее. — У меня подключение к внешним камерам. Это звуки снаружи, Лиля.

Уперевшись ладонями в капсулу, он размял шею.

— Почему ты спишь в кресле? — задала я очередной вопрос.

— Чтобы, проснувшись, ты не испугалась незнакомого места. Потерпи немного. Ещё... — он поднял голову и взглянул на те самые кривые на мониторе, — ещё три часа, и я унесу тебя в каюту.

Я смутилась. Отогнула одеяло и обнаружила, что на мне ночная рубашка. Моргнув, уставилась на него.

Ответом мне была счастливая улыбка.

— Вещи мои ты принёс, да?

— Эван с ними пришёл. Удостоверился, что тебе отвели отдельную комнату и что я тебя таки лечу, а не прячу в своей постели, и ушёл, оставив скромный чемоданчик. Лиля, радость моя, а как так вышло, что у талантливой швеи до безобразия скудный гардероб?

Зевнув, я пожала плечами.

— Послезавтра полетите в город с Маэром. И чтобы без покупок не возвращалась. Ясно?

Я кивнула, хотя и ощущала внутренний протест.

— Умница, а теперь не порти мне исследование и спи.

Встав, он бережно уложил меня и плотно укрыл.

— А ты? — я поймала его за руку.

— А я в кресле, Лиля. Кирроси постарался, и в нём действительно удобно. — Не обманывай меня, — я потянула его на себя. — Ты можешь идти в каюту. Мне здесь ничего не грозит. А если и проснусь снова - позову.

Но он покачал головой и свободной рукой демонстративно подтянул кресло.

— Тогда ложись рядом со мной, — предложила, собрав всю смелость в кулак. — Здесь места для нас двоих хватит.

Вскинув голову, он всмотрелся в моё лицо. Уголки его рта приподнялись.

— И ты запустишь меня под своё одеяло? — он приподнял светлую бровь.

— Оно твоё, если уж начистоту. И да, пущу тебя к себе, чтобы согрел. И если снова проснусь, быстро прошепчи на ушко, где я и с кем.

— Моя роковая малышка, — он мягко высвободил свою руку и отошёл к рабочему столу.

Нажал на несколько красных клавиш, и двери отсека с тихим шипением сомкнулись. На замке загорелся яркий оранжевый огонёк, указывающий на то, что вход заблокирован.

— Чтобы никто из твоей семьи не примчался на рассвете проверять, не съел ли я тебя ещё, — пояснил он свои действия. — Если возникнут вопросы — чего это мы закрылись - поясню, чтобы холостые сакали не прогуливались мимо твоей каюты, пока я не вижу.

Он тихо засмеялся и принялся медленно расстегивать пуговицы кителя.

— Нум, — мой голос дрогнул, как только верхняя часть формы полетела на кресло.

— Не переживай, на девичью честь пока не посягну, — он пошёл ко мне, разминая мышцы. — Мне нужен чистый результат исследования. А для этого, красивая, ты должна крепко спать.

Отогнув край одеяла, он вытащил мою правую руку и поправил на ней широкую белую манжету. Затем, не предупреждая, обнял и убрал волосы с затылка и что-то проверил там.

— Нум?

— Всё нормально, Лиля. Ты их даже не ощущаешь. Это маленькие датчики-липучки. Они фиксируют, как работает твой мозг во время кратковременного и длительного сна. Раньше тебе такое делали?

Отодвинувшись, он уложил меня и сел рядом.

— Нет, — выдохнула, вдруг сообразив, что этот орш сейчас полуобнажённым ляжет рядом со мной.

В горле мгновенно пересохло.

— Что, страшно? — Нум тихо засмеялся и указал на монитор. — Я, малышка, всё вижу.

— Не смущай, — шикнула на него, пытаясь скрыть своё волнение.

— Знаешь, красивая, в одном твои родители правы. Я действительно не юнец. И не вижу смысла торопить события. Ломать тебя, подгонять отношения до определённого момента. Я способен удержать своё желание в штанах и не запрыгнуть на тебя, как только окажусь под одеялом. Мне важно, чтобы тебе было хорошо рядом со мной, спокойно. Чтобы доверяла и искала утешения в моих руках. А всё остальное... Настанет момент, и сама придёшь ко мне в объятия. Без страха и стеснения.

Он лёг и бережно притянул меня к себе.

Нас окружала тишина. Слышно было лишь, как снаружи капает дождь. Прижавшись к Нуму, я провела пальчиками по его груди. Такие странные ощущения. В ответ он коснулся губами моих волос.

— Спи, любовь моя. Завтра тебя ждёт весьма насыщенный день.

________________________________________

Дорогие мои, прода с задержкой и не большая. Я половину ночи провела в больничке, и физически ничего большего не успела. Обещаю следующую проду сделать очень большой)))

И спасибо за поддержку, эта книга у меня прямо для души. Хочется чего-то спокойного теплого, светлого. Без жести и стекла.

Мама. Ее звонкий голос мешал мне спать. Она что-то взволнованно говорила, не смолкая. Нахмурившись, я уткнулась носом в подушку. Мягкую и удобную.

— И все же я уверена, что это не требуется, — долетело до меня.

— Роза, а давайте я буду решать, что требуется, а что нет, — недовольно прервал поток слов Нум. — И тише, Лиля еще спит.

Это подействовало. Теперь уверять его в том, что медкапсула ей вовсе не нужна, она стала вполголоса. Я усмехнулась, примерно представляя, с каким холодным и высокомерным выражением лица сейчас выслушивает ее мой орш. Уж что мама ненавидела больницы, я хорошо знала.

— Так, молодой человек, мне виднее.

— Роза, вы уже определитесь, старик я или все же молодой, к слову, орш, а не человек, — кажется, Нум усмехнулся.

Не простил ей еще, значит, этих слов.

— Я четверых родила! — возмутилась мамочка.

— Мне сосчитать, сколько я родов провел? И поверьте, ни одна пациентка мне не смела перечить. Так что молча легли в медкапсулу. Если я сказал что надо, значит, это не обсуждается.

— Жестко, — хмыкнул папа, обозначив свое присутствие.

— Я кажусь вам мягким, Эван?

— Нет, уж в этом вас заподозрить сложно.

"Ну и зря" — мелькнула в моей голове мысль. Уж я знала, каким Нум может быть нежным и заботливым.

Что-то загремело, послышалась легкая возня. Лязг металлического лотка.

— Вот так лучше. Лежать десять минут. По возможности не двигаться, дышать ровно. Головой не вертеть, — последнее Нум произнес с нажимом. — Что вы там выглядываете в моей каюте, Роза? Если свою младшую дочь, то она комнатой дальше.

Я поджала губы, боясь рассмеяться.

— Нет, что вы, — голос мамы предательски дрогнул. — Вы все же для моей девочки уж слишком взрослый.

— То есть я старик? Да, ара? — прошипел мой орш.

Зажмурившись, я откровенно хохотала в подушку.

Ответа не последовало. Вернее, что-то зажужжало. Противно так.

— Лежать двадцать минут, — выдал Нум.

— Так десять же было, — неуверенно поправил его папа.

— Я обиделся, — проворчал в ответ мой орш.

Поджимая губы, я быстро уяснила, что во время медицинских процедур с доктором на этом корабле лучше не спорить и уж точно не ссориться. Залечит.

Зевнув, нехотя села и привычно потянулась за своим креслом. Оно стояло рядом и радовало меня подчиненным рычажком управления...

Через десять минут, умытая и в красивом синем платье, я выехала в основной медицинский отсек. Взгляд скользнул по капсуле, в которой я провела ночь с самым замечательным мужчиной в этой вселенной. Сам он сейчас сидел за своим рабочим столом и не мигая смотрел в мониторы. По сложенным на груди рукам я быстро смекнула, что да. Он не в самом лучшем расположении духа.

— Лиля! — первой меня увидела мама.

— Роза! — тут же шикнул на нее папа, заметив, как недобро прищурился Нум.

— Как у вас тут все строго, — я не удержалась. — Вот так, мамочка, и на тебя управа нашлась.

— Мы разбудили тебя? — папа виновато вздохнул.

— Нет, но я многое расслышала. Чего это мама не желает обследования проходить?

— Боится, что найдутся отклонения, — мгновенно сдал ее папа. — Полагает, если мы об этом не узнаем, то оно само там как-то исчезнет.

— Никаких отклонений нет, — Нум поднял голову и взглянул сначала на отца, а потом жестом подозвал меня к себе.

Направив кресло, я подкатилась к его столу и, проявляя любопытство, заглянула в монитор.

— Это что? — На экране разглядела странного червячка с головой и тонкими ручками.

— Твой брат, — Нум тепло улыбнулся, — можешь с ним познакомиться. Развивается здоровым и крепким эмбриончиком. Мы уберем из рациона твоей мамы всю синтетику, начнем её лечить только проверенными препаратами, и вскоре уже он, а не ты, будет кататься на коляске по земле.

— А я, к слову, еще и не каталась, — улыбнулась, всматриваясь в экран. — Какой хорошенький. И ножки уже есть.

— И сердце бьется, и всё у него правильно формируется. Все уже позавтракали, так что подожди меня немного, и вместе сходим в столовую.

— Да мы и сами можем с Лилей сходить, — вмешался папа.

— Да? — Нум приподнял светлую бровь. — То есть у вас есть свободное время, и вам совсем не нужно к капитану смотреть свой участок? Вот и замечательно. Тогда Роза лежит тридцать минут, вы следите, чтобы вот те четыре столбца цифр не исчезали с экрана и не прерывались. А мы с Лилей завтракать.

С этими словами он поднялся и, взявшись за ручки моего кресла, покатил меня в коридор.

— Вот спасибо, дорогой, — зашипела за нашими спинами мама. — И слова ему больше не говори, я не хочу пролежать здесь весь день.

Не удержавшись, я захохотала, закрывая рот рукой.

— А нечего меня пытаться строить, — выдал Нум. — Я такого даже бабушке никогда не позволял.

Я снова хихикнула и, удобно откинувшись на спинку кресла, прикрыла глаза.

В коридорах было пусто. Все, видимо, находились снаружи. Добравшись до столовой, Нум подкатил меня к столу и отправился к пищевому автомату. Взял два белковых бульона и свежих нарезанных овощей.

Сев рядом, он торжественно вручил мне ложку.

— Я небольшой любитель громких обедов и ужинов, — признался он. — Но если ты ценитель шумных семейных посиделок, то...

— Терпеть их не могу, — призналась ему. — Нет, ну, если праздник, тогда, конечно. А вот так, ежедневно... Всегда предпочитала есть отдельно в тишине.

— М-м-м, а как насчет есть вдвоем? — предложил он.

— А как насчет не за столом?

— Угу, — его глаза озорно блеснули. — У сакали есть такая традиция — в домах делают специальное место для живого огня. Называется оно "душа семьи".

— Почему такое странное название? — мне стало по-настоящему любопытно.

— Потому что не к столу сказано, но у сакали принято покойников кремировать. А семье всегда выдают лишь горсточку пепла. Они приносят её домой и высыпают в этот самый очаг. Таким образом, у них появляется еще один хранитель. А мой дед — Лиля сакали — и мы вполне можем перенять эту традицию. Я не о пепле, а о живом огне. Как ты на это смотришь?

— И обедать, сидя за маленьким столиком рядом с ним?

— Угу, — он кивнул.

— Мне определенно нравятся традиции сакали.

— Только, прелесть моя, Кирроси, об этом не говори. И Даламу тоже... И братцам-пилотам.

— Никому ни слова, — клятвенно пообещала я. — Только ты эту тайну и будешь хранить.

— Это хорошо. После обеда я поведу тебя на наш участок. Покажу, что там и как.

Закивав, я, предчувствуя веселье, отправила первую ложку в рот. И замерла. Резкая боль вступила в спину. Прикрыв глаза, я привычно досчитала до трех и выдохнула. Боль стихла, нехотя отступая. Поморщившись, решила не портить столь прекрасное утро и смолчала.

Поболит и перестанет. Как и всегда.

— Лиля, ты не дышишь, — моргнув, я выдохнула.

— Задумалась.

— И только? — он с подозрением прищурился.

А мне совсем не хотелось портить такое замечательное утро.

— Все хорошо, Нум, — я улыбнулась, — а какие у нас планы на сегодня?

— Хм... кроме того, что во второй половине дня ты час лежишь в моей капсуле?

— Ну-у-у, — протянула я жалобно. — Зачем? Все же хорошо...

— Два часа, — он усмехнулся, нехорошо так.

Цокнув от досады, все же попыталась поторговаться.

— Может, завтра, Нум?

— Три часа, — светлая бровь приподнялась, как бы вопрошая — уяснила я, что возражения не принимаются, или все еще нет.

— Четыре часа, но ты лежишь со мной, — внесла я свое весьма хитрое предложение.

— Тогда пять часов, — он одобрительно кивнул. — Хотя я готов с тобой здесь сторговаться и на такие условия: час в капсуле и ночь в моей постели. Обещаю, что не трону. Только спать, но в моих объятиях.

Открыв рот, почувствовала, как краснеют щеки. Пристально наблюдая за мной, Нум рассмеялся.

— Ну, Лиля, обещаю тебе, будет тепло и очень уютно. Или я все же старый для тебя?

— Нет, — фыркнула возмущенно, услышав его раскатистый смех.

— Ты бесподобна. Подумай до вечера. Мое предложение в силе. А насчет остальных планов. У меня три консультации по визору, так что несколько часов я буду занят. Разрешаю тебе выезжать на улицу, но от «Варъяра» одной ни на шаг. К Миришу и Даламу не приближаться, остальных конкурентов я так не опасаюсь.

— Перестань, — я смутилась еще больше. — Ну кому, кроме тебя я, нужна.

— Оглянись, Лиля, — он вмиг стал серьезным. — Всем ты интересна. Правила запомнила?

— Угу. — я кивнула, — находиться у корабля и не строить никому глазки.

— Умница! Любить разрешается только меня.

***

Выкатившись на металлический трап корабля, я прищурилась. Ярко. Перед глазами забегали черные точки. Свет. Так много. Не искусственное освещение, как на Церере, а настоящий от звезды. Залфа ярко светила над горизонтом, согревая.

И куда ни поверни голову — все зелено. Небольшие изогнутые деревца. Вычурные, незнакомые по картинкам о Земле, но все же узнаваемые. Трава стелилась ковром. Пушистым. Немного подумав, я решила, что более всего она схожа со мхом, через который пробивались тонкие, как палочки, стебельки цветов, разноцветные шапочки которых привлекали взгляд и пробуждали любопытство.

— Я вижу, брат отпустил от себя свое сокровище, — раздалось за моей спиной. — Ну что, Лиля, познакомимся лучше?

Повернув голову, я уставилась на Лукера. Он сбрил бородку и теперь казался моложе остальных братьев. В черной рубашке и узких брюках этот оршский шкаф выглядел модником.

— У тебя такой вид испуганный, — он обошел кресло и сел передо мной на корточки.

И сделал это так обыденно, что вспомнился разговор с Нумом.

— Вы так с мамой Лэксара и Кирроси разговариваете, да? — вырвалось у меня.

Он удивился, призадумался и медленно кивнул.

— За остальных не скажу, малышка, но я высок, и мне неприятно, когда в разговоре со мной женщина задирает голову. И да, беседуя с тэу Илиши, я предпочитаю присаживаться перед ней. А ты внимательная. Хорошее качество.

— Да нет, просто обычно и правда приходится сильно задирать голову. Поэтому твое поведение показалось необычным, — честно созналась. — У тебя тоже свой участок?

— Да, — он кивнул. — Подхода к речке, как у вас с Нумом, нет, зато у меня маленькое озерцо. И на нем растут кувшинки. Хочешь посмотреть? Предложение оказалось заманчивым, только оно смущало.

— Коляска может не проехать, да и Нум сказал от корабля ни на шаг, — выдохнула, поджимая губы.

Озеро, кувшинки. Звучало-то как заманчиво.

— Лиля, — он осторожно коснулся моей руки. — Мой старший брат всегда был слишком строг и к себе, и к окружающим. Ему иногда нужна встряска. Чтобы убирал этот холод из глаз и улыбался. Ничего он не скажет, я же не чужой. Я, как и ты, младшенький в семье, а значит, нам судьбою велено раздражать своим существованием старших, — он заговорщически подмигнул. — И проедет твоя коляска, гарантирую. И еще нужно стрясти с Кирроси доску. Без нее путешествовать не дело. Ну за кувшинками?

Я все еще сомневалась. Смотрела на Лукера и не могла понять, кто он мне теперь. Его зеленые светлые глаза улыбались. Подкупали и...

— Там безопасно? — тихо спросила, склоняясь к маленькому приключению.

— Безумно опасно! — он широко улыбнулся. — Трудности на каждом шагу, но обещаю добыть для тебя, красавица, водный цветок, не пощадив своих штанов. Поехали?

— Угу! — моргнув, я закивала.

— Наш человек, я это понял, когда ты за хвост фиолетового дергала! Услышав такое, мгновенно ощутила, как жаром заливает щеки.

— Да ладно, — взявшись за ручки кресла, Лукер покатил меня вперед. — Я тогда впервые узнал, что братец способен на яркие эмоции. Как он ревновал! Как бесился...

— Перестань, — пробормотала я.

— Да ладно тебе, расслабься. Нечего киснуть у корабля. А ты, кстати, завтра едешь с остальными в город у космопорта?

Он шел, наклоняясь чуть вперед, чтобы я могла видеть его. Управлял коляской очень умело. Колеса шли ровно, минуя все кочки. Даже девчонки возили меня, нет-нет, да и собирая выбоины на дороге. А тут земля, поросшая травой.

— Мама Лэксара тоже сидит в кресле, да? — шепнула я смущенно.

— Да, маленькая Лиля, и когда я прилетаю домой, то всегда везу ее погулять. Она как ребенок всегда радуется мне, потому как знает, скучать ей не дам. Очень любит качели и сладости.

— Ты и со мной себя так ведешь. Но, Лукер, ты не обязан...

— Не обязан что? — он остановился и склонился ниже, заглядывая через спину мне в лицо. — Лиля, а я люблю свою тетушку. Очень. Скучаю по ее смеху. И да, я тоже видел те видео у Кирроси, которые утащил Нум. И знаю, что ты любишь веселье, как и я. Мы можем дружить. Разве нет?

— Наверное, да, — облизнув нижнюю губу, я кивнула. — Если тебе не в тягость.

— Я похож на мученика? — он забавно приподнял бровь.

— Определенно нет, — я покачала головой.

— Верное наблюдение! — распрямившись, он покатил кресло дальше.

Вокруг творилось нечто невообразимое. Ветер бил в лицо. Воздух такой чистый, что голова кружилась. А звуки... Стрекот, шелест... Никаких шумов от фильтров. Я рассматривала небольших насекомых, кружащих над крохотными цветами. Лукер, постоянно улыбаясь, умело толкал кресло вперед, обходя кочки и ямы. Наконец, впереди показался огромный участок воды. Не круглый, как я себе представляла, а вытянутый. С одной стороны часть воды закрывала высокая трава с острыми листьями. С другой — все цвело.

— Это и есть водяные лилии? — шепнула я восторженно.

— Не знаю, Лиля, но Астра сказала, что очень похоже на эти цветы. Поэтому мы стали называть их так. Нравится?

— Безумно! — Я просияла.

— А сорвать сама хочешь?

— Как, не в воду же лезть?

На его губах заиграла проказливая улыбка.

— Не знаю, что ты задумал, но нет! — прошипела, зная уже это выражение.

Вот так иногда на меня Пети смотрела.

— Не-а, — я снова покачала головой.

— Струсила?

— Лукер...

— Даже подол платья не замочишь!

— Лукер! — строже произнесла я.

— Трусиха, — захохотав, он подхватил меня на руки и пошел вдоль берега.

Взвизгнув, я обхватила его за шею, чувствуя дикое смущение.

— Я там еще с утра корзинку оставил с уворованными у Астры помидорами. Мне оставалось найти лишь приятную компанию для пикника, вот ты и попалась, малышка Лилия!

— Чем двойняшки не угодили? — пропищала я испуганно.

— Камелия мне нравится, но она делает вид, что я грязь под ее ногами, а Петуния... Хм... Не про меня такие умные девочки.

— А я, значит, дурочка! — Я даже на мгновение забыла, что мне стыдно.

— А ты — любимая женщина моего брата, Лиля. Ты мне, считай, уже сестра, как и Астра. Так что терпи меня и люби!

Усевшись на высокий песчаный бережок, Лукер разместил меня на постеленный небольшой пледик. Рядом нашлась и корзинка, и салфеточки.

— Ты ведь не меня хотел сюда привести, да? — подняв голову, я заглянула в его глаза.

Смутился, а после как-то печально выдохнул.

— В любви я вечный неудачник, сестренка. Всегда не в тех! Знала бы ты, как я завидую братьям. Но... кажется, и в этот раз мимо. Но ничего, переживу. Посиди со мной, ненавижу одиночество, а так хотелось на этот пикник.

Он поджал губы, и мне стало его по-настоящему жаль.

— Ты замечательный, Лукер, — тихо прошептала, желая его хоть как-то взбодрить.

— Астра тоже постоянно так говорит, — уголки его губ приподнялись. — Еще бы научиться разбираться в женщинах. Орши ведь любят по-настоящему лишь раз. Не хотелось бы горько ошибиться. Но... Ладно, у нас с тобой угощения и запланированное добывание водяных лилий! Налетай, — он откинул корзинку и указал на сочные мясистые помидоры.

Откинувшись на плед, я наблюдала за легкими белыми облаками. Они медленно плыли по небу, меняя причудливые формы.

— А вот это похоже на... — лежащий рядом Лукер призадумался. — Хм... одни неприличные ассоциации.

— Жениться тебе пора, орш, — хмыкнула я. — За последние полчаса над нами не проплыло ничего приличного. Все какие-то женские оголенные запчасти. То верхние, то нижние.

Ветер легонько скользнул по моему лицу, сдвигая в сторону прядку волос.

— Тогда я жду твой вариант... — повернув голову, Лукер сделал вид, что внимательно меня слушает.

— Персик? — предположила я. — Вот сверху два бугорка... Видишь?

Я обвила пальцем в воздухе очертания облака, которое как раз находилось над нами.

— А на что похож этот твой персик? — орш приподнял бровь, явно пытаясь сообразить, о чем я вообще.

— Ну на женский зад, — сказала и вдруг расхохоталась. — Лукер, ты меня портишь!

— Глупости, это облако и правда похоже на красотку, у которой помидорка под стол закатилась...

— ...и она полезла ее доставать, задрав зад? — закончила я за него.

Мы снова засмеялись, но веселью нашему быстро пришел конец.

— Страшно спросить, что вы здесь вдвоем делаете? — над нами показался Нум.

Весьма сердитый. В черном кителе и узких брюках. Светлая коса перекинута через плечо.

Поджав губы, я просто похлопала ресничками, не зная, что ему отвечать.

— Как думаешь, сестренка, он меня побьет? — шепнул Лукер и снова повернулся ко мне.

— Не-а, я тебя в обиду не дам, — покачала головой. — Но если что, ты беги к кораблю, а я его за ноги подержу.

— Ты настоящий друг! — глядя на злящегося Нума, похвалил он меня.

— Стараюсь, но если он сейчас не подобреет, то закидывай меня на плечо и уходим по тропе, петляя!

— Нет. Тогда точно голову мне снимет, когда выловит! Не спрячусь, и остальные братья не спасут, — Лукер скривился. — Есть еще идеи?

Нум внимательно за нами следил, слушая, но не вмешиваясь.

— Ты его валишь, а я целую. Он о тебе забывает, и мы спасены! — выдвинула я новое предложение.

— Может сработать, — мы, не сговариваясь, прошлись по Нуму оценивающим взглядом. — Лиля, а ты целоваться вообще умеешь-то?

— Не переживай, мой новоявленный большой брат, он мне уже все показал. Я запомнила. Только урони его так, чтобы аккуратно рядом со мной прилег.

Слушая нас, мой орш сложил руки на груди.

— Это он не одобряет наше поведение, — подсказал мне Лукер. — Когда он в таком настроении, начинай обижаться.

— А на что? — я даже как-то растерялась.

— Да какая разница, Лиля, потом придумаешь причину. У меня всегда срабатывало.

— Угу, запомню... Так что делаем?

— Продолжаем разглядывать облака и не замечаем его, — Лукер, положив руку за голову, уставился на небо.

— Ну я так не могу, — я толкнула его в бок. — Это же Нум.

— Тогда валим его...

С этими словами он соскочил и врезался плечом в живот моего орша. Я вскрикнула от неожиданности. Нум же, придерживая его, опасно прищурился.

— А ты точно поцелуешь, Лиля? — поинтересовался он, хватая брата за ворот легкой рубашки.

— Падай, дурак, и лови ее на слове, — выдохнул Лукер, пытаясь сдвинуть с места эту снежноволосую скалу.

— Уговорил, — Нум обхватил его за плечи и сделал резкий бросок, опрокидывая брата на землю.

Снова оказавшись около меня, Лукер несколько раз забавно моргнул.

— Больно? — шепнула я.

— Неожиданно больше, обычно он выпроваживал меня пинком под персик.

— Я повторю вопрос, — Нум снова навис над нами. — Что вы здесь делаете?

— Ревнует, — выдохнул Лукер и, развалившись, положил голову на мой живот. — Вот смотри, сестричка, на него сейчас и запоминай: когда мужчина в таком состоянии, разговаривать с ним не стоит. И смотреть тоже. И вообще, что это еще за вопросы? Ты женщина самостоятельная и сама можешь решить, с каким из братьев идти и уплетать сворованные помидоры. А он должен уважать твое право на...

— Лукер, я всю ночь ее в капсуле держал. Восстанавливающими системами накачивал, чтобы ты, пакость мелкая, с ней на холодной земле валялся! С помидорами! — рявкнул Нум.

Склонившись, он рывком за ворот поднял брата и указал в сторону тропинки.

— Быстро привези кресло, умник. И молись космической черной бездне, чтобы Лиля не простыла. Иначе я тебе голову скручу.

— Все понял, прости, не знал, — отряхнувшись, Лукер побежал куда сказали.

— Ну что мне с тобой делать, а? — Присев, Нум подхватил меня на руки. — И моргнуть нельзя.

— Почему я должна простыть? Покрывало же и погода теплая. Солнце светит, то есть Залфа. Это так приятно.

— Угу, еще и обгоришь, — вздохнул он. — Сам виноват. Не подумал, что ты таких простых вещей не знаешь. Ко всему нужно привыкать постепенно. Ну, Лукер...

— Он хороший, а ты не ревнуй...

Он тихо засмеялся и, прижимая меня к груди, сел на плед. Я оказалась на его коленях. Обнимая меня, Нум поинтересовался:

— Так чем вы тут занимались?

— Облака рассматривали. Лукер настоящий спец в этом. Он везде, ну просто в каждом сгустке пара, видит женские прелести. И самое странное, что это действительно так. Они там есть!

— Какие развратные облака! — мой орш покачал головой.

— И не говори! — я закивала. — А как прошли консультации?

— Два приема провел. Твою маму отпустил в каюту. Она сбежала от меня, не оглядываясь. А я решил проведать тебя... и не нашел у корабля.

— Там скучно, а здесь водяные лилии и помидоры, — я указала на корзинку и озеро.

— Угу, лилии. Лукер, — громко закричал Нум, — а ты с моей девочкой в воду лезть не собирался? За цветочками!

— Тот случай, когда я лучше промолчу, — раздалось в ответ с тропинки.

Лукер катил в нашу сторону мое подчиненное кресло.

— Даже не вздумай, слышишь! У Лилии слабое здоровье. Ей нельзя лежать на земле и окунаться в холодную воду.

Выражение лица моего орша мгновенно изменилось, став жестким.

— Я тебя услышал, Нум. Но и ты не переусердствуй. Погода ясная. На небе ни тучки...

— Лукер!

Меня стиснули в объятиях.

— Мне что, ничего нельзя? — тихо спросила, почувствовав обиду.

— Почему? — Нум чуть отпустил. — Все можно, но если это не вредит здоровью. Хочешь, я сам за этими лилиями в воду полезу, главное, чтобы ты оставалась сухой и здоровой.

— Нет, — я покачала головой.

— Лиля решила, что жалко их рвать, пусть растут всем на радость. К нам вернулся Лукер.

— И только по этой причине ты ее еще не искупал? — мой орш прищурился.

— Нет! Вот не поверишь, старший, у меня в голове тоже не гладкий мозг. Обещал, что у нее даже подол платья не намокнет.

Ответом ему был тяжелый вздох.

— Где ваши помидоры? Есть хочу, а мне еще две консультации провести нужно.

— Отдам тебе пару штук в обмен на Лилю, — Лукер сложил руки на груди, прямо как Нум совсем недавно.

— Ты же сам сказал, меньшой: Лиля — женщина самостоятельная и сама может решить, с каким из братьев уплетать сворованные тобой помидоры.

Услышав такое, я тихо засмеялась.

— Что есть, то есть, — Лукер печально вздохнул. — Корми его, сестренка. Он, когда голодный, вообще лютует.

Оставив мое кресло в стороне, младший орш завалился на плед и уставился на небо.

— Лиля, смотри, а вон то облако тоже на персик похоже, — воскликнул он спустя мгновение и указал пальцем вверх.

День прошел незаметно. Нагулявшись, я сидела в теплице Астры, наблюдая, как сестра ловко носится между здоровых стеллажей, скрытых буйной зеленью. Воспользовавшись положением любимой младшей сестры, перепробовала все, до чего смогла дотянуться.

Астра весьма охотно рассказывала о своей работе, но стоило завести разговор о Нуме или Лэксаре, как она начала осторожничать. Мне дали понять, что ей известно об интересе старшего орша, но при этом она не желала вмешиваться в наши отношения.

— Ты и правда уже выросла, сестренка, — пробормотала она, опрыскивая очередной куст. — Мне не понравилось поведение мамы за столом. Такое чувство, что она не видит, что на тебе уже давно не детские платьица. Ты, может, и не ходишь, но в остальном ничем не отличаешься от Ками и Пети, да и меня. И поэтому я не понимаю, почему они пойдут строить свое будущее, а ты так и останешься сидеть в своей комнате. Лэксар был в тихом бешенстве. Но ругаться с родителями я не стану. Оставлю за Нумом право отвоевывать тебя. Если хочешь знать, что я о нем думаю, то сильнее характером орша на этом судне нет. Мой муж может и грозен с виду, но стоит надавить, как он демонстрирует мягкость и покладистость. Лукэр и Кирроси — сорвиголовы оба. Маэр... Он сложный. Замкнутый. К нему нужно пробираться через броню. Но если вскрыть его панцирь, то перед тобой предстанет внимательный и заботливый мужчина. И только Нум всегда довольно жесткий. У него есть только его мнение. Он вскрывает гнойники одним движением. И ему ровным счетом плевать, чьи он там чувства заденет. Он умеет пробивать на сильные эмоции. Заставлять смотреть на свои страхи. Знаешь, Лэксар долго скрывал от меня, что полукровка. Пока Нум просто не отвез меня на мостик и не показал все как есть. Так и сказал: нужен — люби, а нет — не морочь брату голову, ему и без тебя тяжело в жизни пришлось. А когда я пришла спросить у него о тебе, мне указали на дверь. Еще и пристыдили. — Она бросила взгляд на замершую на стуле меня и улыбнулась. — Так что, Лиля, тебе решать, но после нашего первого ужина я склоняюсь к тому, что этот деспот именно тот, кто вытащит тебя из опеки родителей и поставит на ноги. Это же Нум, у него строем даже папа зашагает. И почему-то мне кажется, что именно для тебя его сердце оттает. Он так смотрит. Даже Лэксар это заметил.

Я смутилась. С одной стороны, ее слова меня успокоили. Но с другой — я очень не хотела, чтобы родители начали мешать нам с Нумом.

— Не переживай, сестричка, — Астра поставила передо мной небольшую тарелочку с красными спелыми ягодами. — Клубника. Один куст пока посадила, но, похоже, удачно. Снимай пробу. До тебя только Кирроси успел несколько ягодок сорвать. Но от того ничего спрятать невозможно. — Она тихо рассмеялась, и вдруг, словно что-то вспомнив, уже серьезно посмотрела на меня. — Я думала, что вы приедете с Беллой. У отца спрашивала, но он говорит, что она просто не захотела. Но вы ведь всегда были близки. Что у нее, Лиля?

Я замялась, не зная, стоит ли выдавать чужие секреты.

— Ты знаешь — я могила. Никому и ничего, если, конечно, ситуация не станет опасной.

— Она полетела на Лиру, — нехотя выложила все ей. — Гонки. Проходит что-то вроде отборочного турнира. — Сердце сжала тревога. — Мне ее затея не нравится, Астра. Попроси Лэксара, пусть разведает, во что она влипла.

Она закивала.

Взяв клубнику, я откусила кусочек. Вкуснота. Сладкий ягодный вкус растекся во рту. Аромат взбудоражил аппетит. Те синтетические заменители с клубничкой на этикетке, что я пробовала до этого момента, поблекли. Жалкая подделка на настоящую ягоду.

— А можно, я Нума угощу? — тут же заискивающе взглянула на старшую сестру.

— Ну, — она взглянула куда-то поверх моей головы.

— Нет, малышка, ты съешь все сама, а Астра вырастит еще, — раздалось за моей спиной.

Обернувшись, я заметила, что двери в теплицу открыты, и на пороге стоит ледяной горой мой орш.

— Но хотя бы попробуй, — запротестовала я.

— Не выйдет, Лиля, — засмеялась Астра. — Я их хорошо изучила. Все тебе скормят. И твое, и свое. И еще у соседа отберут и в твою же тарелку сложат. В этом они все одинаковы. Интересно, кому ушли помидоры? Лукэр сегодня больно шустро смылся от меня, утащив их в подоле футболки. Думал, что я не замечу.

— Их съели мы с Лилей, — покаялся Нум. — И скажу я тебе, ты не дала мне загнуться от голода.

— Ладно, орш прощен, — она закивала и, выдвинув стул, указала на него. — Присаживайся. Посидите у меня немного с Лилей. Думаю, на ужин вы не пойдете.

— С чего такие мысли? — Нум прищурился.

— Лэксар, — ответила она и усмехнулась так, словно имя ее мужа все объясняло.

— И что сказал тебе брат? — Нум сложил руки на груди.

Не одобряет. Вспомнила я слова Лукэра. Видимо, не нравится, что Астра с Лэксаром нас обсуждают.

— Он сказал, что ты будешь держать дистанцию и отводить Лилю за свою спину. А значит, дашь ей право решать, хочет ли она идти за большой стол или нет. А я сестру хорошо знаю, спроси ты у нее, и она костьми ляжет, но предпочтет поужинать с тобой в отсеке. К слову, я только за. Пусть мама занимается своим здоровьем. И Камелию строит. А то что-то она возгордилась, красавица такая. Маэр на нее уже шипит. Допрыгается, и он ее самомнение хорошенько так об землю приложит.

Выслушав ее, я повернулась к своему оршу. Он, ухмыляясь, потирал подбородок.

— Ладно, за тобой правда. Я действительно собрался оставить за Лилей выбор — где и когда мы едим.

— В отсеке! — выпалила, не дослушав его. — Идеально, если вместе с тобой.

Астра поиграла бровями. Мол, что я сестру не знаю.

— Вам собрать овощей?

Нум кивнул, улыбаясь. Он выглядел так, будто выиграл некую важную битву.

— Надеюсь, папа с мамой и правда не обидятся, — мне же было немного не по себе.

— Обидятся, Лиля, и даже расстроятся, — голос Астры звучал строго. — Но дети взрослеют, и их нужно уметь отпускать. Вспомни, как я звонила родителям каждый день по нелегальным каналам, чтобы они видели, что со мной все хорошо. Потом звонки стали реже. Я сознательно довела их до раза в неделю. Думаешь, они не выговаривали мне? Ругали, и еще как. Но постепенно успокоились. С тобой все будет сложнее. Ты помнишь ту страшную ночь, когда отец сидел с нами, не зная, выживем мы или нет. Я пришла в себя раньше, и он отпустил меня к ним. Ты же продолжала метаться в горячке. Мама тогда белая ходила. Плакала навзрыд. А когда папа вернулся, то она забрала тебя и день просто сидела на диване и не выпускала из рук. Она клялась, что ты всегда будешь с ней. Что она не отпустит. Что всегда будет стоять за твоей спиной. И тогда, сестренка, это было нужно. Сейчас же, ей придется понять, что придется подвинуться и передать тебя в руки Нуму. Это будет тяжело, Лиля. Но они поймут и примут. Просто потерпи.

— Ты это сейчас для меня рассказала, да, Астра? — Нум поднялся. — Чтобы я поделикатнее был и не дожимал резко. Ну, положим, я тебя услышал и буду к аре деликатнее. Но с тебя овощи как плата за мою мягкость.

Фыркнув в его сторону, она взяла контейнер и скрылась за стеллажами.

— А то, Лиля, я не понимаю, что мама твоя боится за свою маленькую девочку, — рассмеялся он, глядя ей вслед. — И буду прямо прессовать беременную женщину, воспитавшую в любви и заботе мое сокровище, да? Но теперь у нас с тобой неограниченный доступ ко всей этой вкусноте.

— Ты коварен, — уголки моих губ приподнялись.

— А то, — он громко захохотал.

Лежа в медкапсуле, я снова таращилась на яркие огоньки над головой. Они подмигивали мне то зеленым, то красным, то невероятно нежным голубым. По монитору медленно ползли строчки с цифрами, а над ними выстраивался ломаный график.

Сбоку на маленьком экране шел отчет минут.

Ужин с Нумом мы пропустили. Он даже объясняться не стал. Дверь в мед отсек мой орш заблокировал, явно намекая, что в гости никого не ждет. Глубоко в душе я чувствовала некий стыд перед мамой и папой. Словно вина на мне была за то, что посмела вырасти и пожелать самостоятельности. Это угнетало. Мучило.

Но страшнее, чем их обида, для меня было снова оказаться в тесной комнате с видом на улицу. Каждый день провожать взглядом проходящих мимо людей и понимать, что мне во внешний мир путь закрыт.

— Ты притихла, Лиля, — Нум проверял рабочие файлы за своим столом. — Ничего не спрашиваешь. Молча рассматриваешь потолок капсулы.

— Интересно, а швеи учатся где-нибудь? — сболтнула я первое, что на ум пришло.

— А ты уверена, что тебе достаточно лишь уметь делать строчки? — уточнил он, несмотря на меня. — Может, хочешь что-то большее?

— Например? — я напряглась.

Он оторвал взгляд от своего монитора и повернулся ко мне. В голубых, таких чистых глазах появилась легкая задумчивость.

— Астра мне многое рассказала о тебе, Лиля. Она поделилась тем, как однажды повела свою маленькую сестру обносить инопланетный корабль, потому что та, несмотря на совсем юный возраст, мечтала создавать такую одежду, о которой грезили бы в любом уголке нашей вселенной. Ее интересовала инопланетная мода. И не просто тряпки, а что-то большее. Разве эта мечта исчезла, Лиля? Ты больше не желаешь создавать свое?

— Эта мечта обошлась слишком дорого моей семье, Нум, — я поджала губы.

— Тем более, — он усмехнулся, — ты за нее уже заплатила. Неужели больше не стремишься к этому?

— Конечно, мечтаю, — шепнула, наблюдая, как зеленая лампа меняет цвет на голубой. — Каждый вечер перед сном я закрываю глаза и вижу себя в новом нарядном платье, идущую по тротуару. Походка от бедра, на своих ногах. Все оборачиваются на меня. Разглядывают ткань, линии, фасон. А я иду и улыбаюсь, потому что знаю — это мой шедевр. Мое творение. Красивые наряды. Юбки, блузки, сарафаны. Смешение моды и культур. Представь, как прекрасно на землянках смотрелись бы традиционные платья фавнов из шелковых полосок! А как шикарно сидели бы на мужчинах сакали кожаные юбки мергусов. Те самые, в которых они ходили в бой. Но, Нум... это лишь пустые детские мечты. Я калека, и удел мой — школьные рубашки да брюки подшивать.

Я замолчала и выдохнула. Плохая тема, которая приносила лишь боль и разочарования.

— Этот предел существует, потому что ты сама себе его установила, Лиля. — Нум сложил руки на груди. — А для меня его нет. Отвечая на твой вопрос — да. Ты можешь учиться, даже не покидая наш дом. Два раза в год я буду возить тебя в Академию Искусства на планете Гамаш системы Оттая, чтобы ты сдала сессию.

— Академия Искусства? — у меня на мгновение перед глазами померкло. — Но... Разве я смогу поступить без подготовки? Да и дорого это. Наверняка, далеко и бешеных денег стоит.

В голове зашумело. Мое бедное сердце заныло, боясь даже допустить, что он сейчас не шутит.

— Нум, пожалуйста, — я уставилась на него, умоляя продолжать. — Не молчи.

— Тебя уже заочно приняли, Лиля, — он поднялся и подошел ко мне. — Бабушка знакома с ректором. Я рассказал ей о тебе.

— Как приняли? — Я приподнялась на локтях. — Как? Нум?

Его пальцы нежно прошлись по моей щеке, успокаивая.

— Кирроси показал бабуле вещи Астры, которые сшила ты. Она заинтересовалась. Все выведала... Гамаш — наша родная планета. Много знакомых. В общем...

— Нум, — я села и схватила его за рукав кителя. — У меня нет полноценного аттестата. Та корочка, что выдали... Она не годится.

Мне плакать в этот момент хотелось.

— Пересдашь экзамены заочно и получишь полноценный документ. Придется немного постараться, Лиля, но перед тобой отличник учебы. Что я своей девочке за поцелуй не помогу?

Склонившись, он провел губами по моему виску. Прикрыв глаза, я попыталась унять волнение.

— А если не получится? Если я окажусь слишком глупой?

Меня трясло от радости и в то же время неуверенности в себе.

— А разве ты глупая, Лиля?

— Нет, — я покачала головой, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Нет, не хуже сестер. Я... Я не хуже их! Не хуже, слышишь!

На мои глаза навернулись слезы. Я оказалась не готова к таким новостям. Я и учеба.

Академия Искусства.

Словно вернувшись в далекое детство, ощутила тот дикий трепет, представляя себя модельером. Перед глазами мелькали сотни эскизов, которые я рисовала ночами и прятала в стол.

— Нум... Я люблю тебя, — эти слова легко сорвались с моих губ. — Как же я люблю тебя.

Подняв голову, сама нашла его губы. Он быстро перехватил инициативу, укладывая меня на матрас капсулы. Его ладони сжимали мою голову. Хватаясь за ткань его кителя, я притягивала его к себе. Ближе. Старалась выплеснуть эмоции, переполняющие душу.

Тихо застонав, он прикусил мою нижнюю губу и отстранился. Его взгляд блуждал по моему лицу.

— Повтори, — хрипло выдохнул. — Повтори, Лиля.

— Я люблю тебя, — шепнула в его губы. — Безумно, слышишь!

Он сомкнул веки и выдохнул.

— Я люблю тебя, моя девочка. Поверь, ты попадешь в эту академию. Я буду ночами с тобой сидеть над учебниками, но мы со всем справимся. Ты, главное, верь мне...

— Верю, — я просияла. — Это... Это так здорово!

Над нашими головами что-то противно запищало. Нехотя отстранившись, Нум нажал несколько клавиш на маленьком мониторе и нахмурился.

— Что произошло? — мой голос дрогнул.

Он не ответил. Развернувшись, подошел к своему столу и принялся что-то изучать там. На его лбу залегла неглубокая складка. Он хмурился.

— Сегодня боль была, Лиля? — наконец он поднял голову.

— Утром, но быстро исчезла, — не стала скрывать от него.

Он будто заледенел, в его глазах мелькнул испуг. И мне не могло это показаться. Но тут же встрепенувшись, Нум принялся проверять кривые. Радость сменилась настороженностью.

— Что не так? — Я привстала, опираясь на локти.

— Пока ничего критического, — пробормотал он. — Но нужно... Сейчас...

Вернувшись, Нум легко перевернул меня на живот и, не предупреждая, приспустил платье с плеч. Его пальцы прошлись по моему затылку.

— Что ты делаешь? — голос все же дрогнул, выдавая страх.

— Хочу ввести вертроны. Лежи и не двигайся. Это может быть немного неприятно...

Услышав знакомое слово, я просто застыла. Спину пробило холодным потом.

— Ты обманываешь, Нум, я знаю, насколько это больно! — прохрипела, впиваясь ноготками в матрас.

— Успокойся, Лиля, — его голос вдруг стал ледяным. — Расслабься и доверься мне.

Расслабиться? Я прекрасно знала, что он хочет сделать. Маркеры для обнаружения очагов скопления вируса.

Да только, вспоминая об этой адской боли, меня пробивало на дрожь.

Потянувшись, мой орш достал шприц-пистолет, набрал несколько цифр на мониторе, и раздался сигнал с боковой панели. Выдвинулся лоток, и выкатилась такая ненавистная розовая капсула.

— Нум, миленький, не нужно это, — я забилась в его руках. — Пожалуйста, не надо. Не сейчас, я тебя умоляю, не сейчас.

Вместо ответа я ощутила, как он ремнями фиксирует мое тело.

— Нум! — Из глаз брызнули слезы. — Дай мне время! Завтра! Умоляю тебя. Только не сейчас.

— Расслабься, Лиля, — раздалось над моим ухом. — Я должен попасть иглой в точное место, если промахнусь, то да, будет больно. Так что выдохни и успокойся.

Щелчок вставленной в шприц-пистолет капсулы показался мне неминуемым приговором на нестерпимую боль.

— Не нужно, — я снова попыталась столкнуть его с себя.

— Тихо! — Шикнул Нум сверху.

Мгновение, и он вытянул мои руки вперед, фиксируя ремнем положение головы.

Беспомощно уперевшись лбом в матрас, я дрожала всем телом.

— Пожалуйста, не сейчас...

— Лиля, разве я допущу, чтобы ты испытывала сильную боль? — Нум осторожно массировал мой затылок. — Разве стану мучить тебя? Или позволю ночь не спать, дрожа от ужаса под одеялом. Потерпи совсем немного, моя красивая. Сейчас мы все обезболим. — Его пальцы скользили вдоль позвонков. — Я обязательно скажу тебе, когда начну делать укол. Ты сможешь подготовиться. Собраться с духом. Ты же смелая малышка. Клянусь, это будет так быстро, что ты даже ничего не поймешь.

— Обещаешь? — жалобно выдохнула я.

— Конечно, любимая, — шепнул он.

И тут же сознание ослепила вспышка боли. Перед глазами расплылись бордовые круги. Я открыла рот, чтобы закричать, но все закончилось. Мгновение. Я услышала, как падает на пол шприц-пистолет. Зрение прояснилось, и остались лишь ноющие ощущения в затылочной зоне. Неприятные, но все же терпимые.

Отстегнув ремни, Нум перевернул меня на спину и бережно прижал к себе. Хлопая глазами, я судорожно соображала, что сейчас произошло.

Обманул... Я улыбнулась через слезы и... всхлипнув, обняла его, комкая ткань кителя.

Злости не было, лишь благодарность.

— Нум...

— Все, — пробормотал он, целуя мои волосы. — Я не промахнулся. Все, Лиля.

— Спасибо, — прохрипела, понимая, что боль окончательно отступает.

Всхлипнув, я расплакалась как ребенок, ища защиты в его объятиях. И как ни странно, но это были слезы дикого облегчения.

В тот единственный раз, когда мне делали эту процедуру, я сознание потеряла от длительной боли. Отец вынес меня из кабинета всю потную с обмоченными штанами. Его руки долго тряслись, и целый месяц после этого он не приходил домой без сладости для меня. Словно этим вымаливал прощение.

Я же до сих пор помнила, как врач очень медленно заводил иглу. Паническое ощущение, словно просверливают мозг на живую. Это было настолько нестерпимо, что когда он впрыснул вещество, я искренне верила - голова просто взорвется и живой кабинет я не покину.

Помнила и момент своего позора, когда подо мной появилась лужа и сочувствующий взгляд медсестры, которая молча ее вытирала, поглаживая меня по руке.

Я даже плакать тогда не могла. Любое движение пронзало раскаленными иглами мозг. А за дверями меня ждал побелевший от страха папа.

После этого наступил длительный процесс восстановления. Явных очагов заразы тогда выявлено не было. Зрение восстанавливалось несколько дней. Шея отекла, и глотать было невозможно. Про мигрень, которая не позволяла ни на секунду сомкнуть глаза, и вспоминать страшно.

— Лиля...

Я обняла Нума крепче.

— В будущем обманывай меня так, — прошептала, все еще трясясь от ужаса, который так и не случился. — Я позволяю тебе это, Нум. Уж лучше кратковременная вспышка боли, чем минуты ожидания агонии.

Он пригладил мои растрепавшиеся волосы.

— Не буду сейчас спрашивать ни о чем, Лиля. Я видел результат прошлого исследования с вертронами и то, как был проведен этот анализ. Но прости меня. Я поступил так, потому что понимал: чем дольше тяну, тем больше вероятность, что ты впадешь в истерику. Там бы любой не сдержался.

— Не надо объясняться, — я медленно подняла голову, отмечая, что осталось лишь легкое головокружение. — Спасибо.

Обхватив его за затылок, вынудила нагнуться ниже и поцеловала в благодарность.

Он легонько скользнул по моим губам и отстранился.

— Будем надеяться, что очаги не поднялись выше коленных суставов, — он заглянул в мои глаза. — Не хочу тебе врать еще больше, Лиля. Но если это так, то у нас проблемы, и решение их может тебе не понравиться.

— Ампутация? — шепнула я.

— Как один из вариантов, — он нехотя кивнул. — Отвратительный момент.

Подхватив под колени, он уложил меня снова в капсулу и сел рядом. Его ладонь нашла мою и сжала.

Поджав губы, я зажмурилась. Всего несколько минут назад я была так счастлива. Передо мной развернулось будущее, о котором я и мечтать не смела. И стоило поверить в эту сказку, как болезнь мгновенно дала о себе знать. Чтобы не забывалась. Чтобы мучилась дальше.

— Я не хочу этого, — пробормотала сдавленно. — Протезы и прочее. Нет. Я... Я хочу быть как все. Ходить на своих ногах в красивых нарядах. Нум... Скажи, что вероятность ампутации мала. Умоляю.

— Скажу, что я перепробую все, чтобы спасти твои ножки, Лиля, — он лег и снова стиснул меня в своих объятиях. — Я не сдамся. Должно быть решение.

— Хроны на корабле говорили о крови. Про переливание.

— Все верно, — он выдохнул и легонько принялся массировать мне занемевший затылок. — Вирус вышел в кровь, его концентрация в три раза превышает допустимую для нормальной жизнедеятельности. Но переливание не поможет.

— Но он был так уверен... — пробормотала я.

— Дождемся результатов анализа, а уже потом будем разговаривать. Но пока тебе нужно поберечься.

— Не лезть в озеро за лилиями? — шепнула, стирая слезы с глаз.

— Угу, — он кивнул, удобно устраивая меня рядом с собой. — Просто хочу, чтобы ты знала, моя девочка, — я буду любить тебя, что бы ни случилось. Но я понимаю, как важно тебе не оказаться закованной в имплантаты. Поэтому я буду искать способы сохранить ножки. Нужно будет — полезу на нелегальные медицинские каналы, в черные клиники, где, в том числе, обслуживают и хронов. Сколько и чего бы мне это ни стоило...

Протянув руку, я обняла его.

— И начинаем, малышка, заниматься. Болезнь болезнью, а учиться ты будешь. Никто и ничто не отнимет у тебя счастливое будущее со мной. А через несколько дней мы будем точно знать - насколько все плохо.

Я вновь ощутила, как подступают слезы, он даже не допускал мысль, что результат обследования будет хорошим.

Мои ладони медленно сжались в кулаки.

— Только родителям ничего не говори, — прошептала, закрывая глаза. — Они так радуются переезду.

Я сидела под струями теплого душа и не могла заставить себя пошевелиться. Понимала, что прошло уже достаточно времени с того момента, как Нум занес меня в свою небольшую санзону и помог снять платье. Я сидела перед ним в одном нижнем белье, но у меня не хватило эмоций даже на смущение, я словно заледенела внутри.

Он включил душ и, с сомнением взглянув на меня, все же оставил.

Я должна была привести себя в порядок, но... просто не могла.

Страх накатывал волнами, то запуская в душу когти, разрывая ее в клочья, то отступая, оголяя кровоточащие раны.

Разум все твердил, что и без ног можно полноценно жить. Что есть хорошие имплантаты, но при этом, прикрывая веки, я видела себя лежащей на постели перед любимым мужчиной с перемотанными культяпками, и на глаза наворачивались слезы. Душу сгрызала злость на себя. Отчаяние.

Я хотела быть красивой для него.

Хотела, чтобы он видел меня в прекрасных нарядах. Чтобы заглядывался на мои ножки, когда я вышагивала в высоких каблуках.

Я хотела полноценно жить.

Как Астра, Петуния... красавица Камелия.

По щекам медленно скатывались слезы, смешиваясь с каплями воды.

Закрыв лицо в ладонях, всхлипнула.

Душ, который должен был облегчить физическую боль, совершенно не справлялся с душевной. Оставшись одна за закрытой дверью, я словно окунулась в отчаяние с головой.

На полу у немощных ног лежала пушистая мочалка. Сбоку на полке — жидкое мыло, к которому я так и не притронулась.

Ничего не хотела. Нужно было просто выключить воду и, вытершись, достать из водонепроницаемого ящичка чистую одежду, которую там для меня оставил Нум.

Но я продолжала сидеть.

Сознание сковала жуткая апатия. Что-то надломилось внутри. И да, нужно было стиснуть зубы и собраться с духом. Только вот не могла.

Я устала. Обхватив руками лавочку, осторожно прилегла на нее. Сверху били струи душа, вода стекала по коже, не принося никакого облегчения. Закрыв глаза, я пыталась справиться со слезами. Вспомнить что-нибудь светлое. Минуты счастья, за которые можно было бы зацепиться.

Но вместо этого я видела себя в кресле, укрывающую пледом от чужих взглядов изувеченные культяпки.

Я зациклилась на этом.

Рвано выдохнув, закрыла голову руками.

Больно.

Что-то щелкнуло, и вода исчезла.

— Так и думал, что не нужно тебя оставлять одну, — мужские руки скользнули по моим бедрам. — Знаешь, милая, как бы жестоко это ни звучало, но многим и того, что есть у тебя, не дано. Ну-ка давай я тебя сейчас оботру и одену, а после кое с кем познакомлю. Тебе будет очень полезно.

Взяв полотенце, он накинул его на меня и поднял. Обняв его за шею, я спрятала лицо на его плече.

Надеялась, что сейчас он отнесет меня в соседнюю каюту и там я смогу спрятаться под покрывалом.

Но нет, Нум не вышел из своей комнаты, он остановился у постели и опустил меня на мягкий матрас. Сев рядом, внимательно всмотрелся в мое лицо.

— Ну и что с тобой делать, малышка?

Я не могла ничего ему сказать. Отвернувшись, уставилась на дверь. Там, в основном отсеке, все так же мигала подсветкой ставшая вдруг ненавистной медкапсула.

— Я одного не понял, Лиля, вроде договорили же, что ты начнешь налегать на учебу, а я — искать способ сохранить тебе ноги. Что это за слезы, любимая?

— А зачем я тебе с культяпками? — вырвалось у меня.

— М-да, — он устало растер лицо ладонью. — В одном твоя мама права — молоденькая ты еще, раз такая глупость приходит на ум. А, по-твоему, женщину за ноги любят?

Я смутилась. Схватив одеяло, попыталась натянуть на свое обнаженное тело...

— Оставь, — Нум пресек мои жалкие попытки, — мне все нравится.

— А когда ног не будет, тоже понравится? — снова не удержалась.

Мне хотелось знать, что творится в его голове. О чем думает он.

— А что без них ты будешь какой-то иной? Тебе вместе с ногами половину личности ампутируют? — Он приподнял светлую бровь. — Так я буду делать операцию и обещаю — трону только мышцы, кость и нервные окончания. Ни грамулечки души не отсеку. И вообще, сейчас делают такие постоянные имплантаты, что и не поймешь настоящие это ноги или искусственные. Если все пойдет по самому плохому сценарию, то мы приобретем именно такие. И пусть это встанет нам в целое состояние, но мы же с руками и головой, да, Лиля? Заработаем и снова встанем на ноги. Выучим тебя, построим дом, родственники нам помогут. И будем счастливы, несмотря ни на что. И люблю я тебя не за наличие ног, девочка ты моя глупенькая. За характер и душу, — он был недоволен мною и даже не скрывал этого. — За свет в твоих глазах и смех. За то, что рядом с тобой мне становится тепло и хорошо. И знаешь, я совершил одну ошибку, когда вы только прилетели. Пора исправлять!

Он нашел мою руку и поднял. Поднес к своим губам и поцеловал костяшки пальцев. А после быстро снял с мизинца кольцо и надел его мне.

Наверное, в этот момент мои глаза увеличились вдвое. Но я и сказать ничего не успела — он надавил на прозрачный камешек и пустил себе кровь. По моей коже пробежали изогнутые полосы, складываясь в рисунок.

— Информация отослана, Лилия орш Соод. Думаю, через минуты три ее увидит Лэксар и ничуть не удивится, — он усмехнулся, сжимая мою ладонь. — В космическую бездну все ваши человеческие предварительные ухаживания и прочее. Я все это тебе как жене устрою. И даже лучше. Смотреть, как ты мучаешься, и быть не способным утешить, потому как тебе пока никто, я не согласен. Теперь, малышка моя, мы точно в одной связке. И твои ножки — это мои ножки. Они мне по закону полагаются. Так что я буду спасать их до последнего. Но если не выйдет, то мир на этом не обрушится нам на голову. Угу?

Я закивала и улыбнулась. Вяло, правда, но как смогла.

— Я тебе не позволю скиснуть, слышишь? Если пока не хочешь разговора с родителями, скрой кольцо... да хоть пластырем. Мои все равно от Лэксара все узнают.

Шмыгнув носом, я опять потянулась за одеялом.

— Лиля, — он мягко остановил, — будем одеваться. Точно, вещи!

Развернувшись, мой орш быстро вышел из каюты, я же оторопело смотрела на кольцо.

Жена? Я теперь ему настоящая жена?

Моргая, я все пыталась найти нужную эмоцию.

Ступор сменялся неверием, дальше пришло удивление и мгновенное счастье.

— Лиля, хорошо, что ты не разобрала сумки, сразу в мой шкаф все сложишь.

— Но мама... — шепнула я.

— Даю несколько дней тебе подготовиться, потом сам им все рассказываю, а ты стоишь за моей спиной и киваешь. А сейчас наряжайся, милая, я буду тебя знакомить с очень дорогим мне человеком. Посмотришь на нее и стыдно станет в душевой кабинке, пока муж не видит, слезы пускать.

С этими словами он протянул мне красивое желтое платье.

Сказать, что я волновалась, было равно подметить, что огонь горячий. Да у меня руки тряслись! Сердце бешено билось, и хотелось сбежать или уползти. И как-то на задний план отошли все исследования и возможная операция на ноги.

Нет, в данный момент меня пугал Нум, расправляющий подол моего платья.

— А может, я всё же в медкапсулу пересяду? — взмолилась, наверное, уже раз десятый.

Одна мысль, что я сейчас предстану перед родственниками моего орша, сидя на его постели, страшила до одури.

— Нет, зачем? — Он всё так же непонимающе смотрел на меня.

— А за твой рабочий стол?

Нум поморщился и тряхнул головой.

— Что не так, Лиля?

— Я в твоей постели, — выдохнула, похлопав по матрасу.

— Ну, так ты моя шаеши, в чьей еще постели ты должна лежать? — Он хлопнул светлыми ресницами и изобразил такое искреннее недоумение, что я прищурилась.

Всё он понимал, но отчего-то ему было нужно, чтобы я сейчас лежала, уперевшись спиной в его подушки.

— Нум? — мой голос стал строже.

— Ну вот ты уже не плачешь, — он просиял. — Милая, на твоем пальчике моё колечко. Ну где тебе ещё быть, как не в моей каюте? Я полностью одет, на тебе весьма симпатичное моему сердцу платье. Успокойся. Медкапсула сразу будет напоминать о твоей болезни. Стул... Родная, меня амаша потом взгреет за то, что заставляю тебя сидеть на твердой поверхности. Я уже слышу её: «Внучок, а что у тебя ума не хватило для первого волнительного знакомства пересадить свою шаеши на более удобное место?» Не подставляй, сердечко моё. И вообще подвинься, я делаю вызов. А то чувствую, переволнуешься и сляжешь.

— Уже сейчас? — взвизгнула я, одергивая зачем-то рукава. — Подожди!

Я засуетилась, вроде всё расправила. Но стоило выдохнуть, как Нум нагло сдвинул меня, устраиваясь рядом.

И моргнуть не успела, как мы уже вдвоём сидели на кровати перед экраном планшета, на котором высветился вызов.

Подняв голову, я вытаращилась на него.

— А где мне ещё быть, как не рядом с тобой? — тихо рассмеялся этот...

— Нум!

Не успела я рот открыть, как послышался незнакомый голос.

— А вот и наша маленькая птичка. Выловил и окольцевал?

Нет, говорила не женщина. Осторожно взглянув на экран планшета, сглотнула. На меня смотрела старшая копия Кирроси. Пожилой сакали интереса не скрывал.

— Красивая! Как только не увели?

— Я всех распугал, дед. Ты же меня знаешь, — похвалился мой орш.

— Ну что ты бываешь страшнее Лэксара — это мне известно.

Дедок расплылся в такой знакомой акульей улыбке. Вот такую же я видела у его внучка-сакали. Ну прямо один в один.

— Амаша сейчас занята? — Нум приобнял меня, крепче прижимая к себе.

— У Илиши весь день, они там рисуют.

— Как удачно, а мне как раз обе нужны.

— Ты уверен, сынок? — мужчина вмиг стал серьёзнее.

— Да, дед, — Нум кивнул.

Пожав плечами, сакали развернулся и с планшетом в руках отправился в коридор. Я же рассматривала обстановку в их доме.

Больше всего привлекали внимание белоснежные стены, на которых в рамках висели картины. Но это была не профессиональная живопись.

Нет.

Рисунки ребёнка. Сюжеты на них повторялись — небо, дети играют на поляне, на заднем плане дом и качели. Они были на каждом изображении.

— Кто их рисовал? — спросила, не удержавшись.

Сакали остановился и взглянул на меня.

— Ты о чём, девочка? — уточнил он.

— Картины на стенах, — пояснила я, немного стесняясь. — Одни и те же мальчишки и качели.

— Это творчество Илиши. В прошлый раз, как сыновья прилетали нас проведать, мы устроили вот такую вот выставку в их честь.

У меня ком в горле встал. Нет, это были обычные на первый взгляд неумелые каракули, только вот цепляло в них что-то. Словно рисовавший боялся забыть эти моменты и копировал их раз за разом. Снова и снова цепляясь за ускользающие воспоминания.

— Она скучает, да? — вырвалось у меня.

— Да, — вмешался Нум, — мы выросли и разъехались, а она осталась одна в своей комнате. Вот и ждёт нас каждый раз, удивляясь, что мы большие. Всё привыкнуть не может. Случается, что и ругается на нас за это.

— Это да, — пожилой сакали выдохнул. — Смех ушёл из дома. А она всё не понимает, что мальчики наши больше не дети. Обижается порой, что они не прибегают к ней. Иногда она совсем теряется во времени, ездит по дому и зовет их. Забывает, что их уже здесь нет. Но сегодня у нее хорошее настроение. Она будет рада вам, Нум. Вчера Лукер ей звонил, целый час о чём-то рассказывал, веселя. Но пойдёмте, она уже слышала о тебе, Лиля. Запомнила имя. Уважим её любопытство.

Я кивнула, чувствуя, как тяжело становится на душе.

Дверь открылась, и я увидела часть просторной комнаты. Детская. Иначе я бы её не назвала. Игрушки на подвесных полках. Книжки. Все стены в таких же картинах. Большая кровать, а рядом... Инвалидное кресло. Не такое, как у меня. Лучше и функциональнее, но всё же.

— Илиши, родная, угадай, кто тебе позвонил? — пожилой сакали просиял.

— Это Кирроси? Он обещал! — услышала я женский голос. Вроде и взрослый, но интонации ребёнка.

Сглотнув, я уставилась на своего орша. Он улыбался ласково и тепло.

— Не угадала, — вдруг засмеялся он. — Но есть ещё одна попытка.

— Нум! — возликовала женщина. — Мама, это Нум. А с ним Лиля? Та самая, которая, как и я, на кресле?

— Да, она со мной, но пока без кресла. Ну где ты там, тэу Илиши?

— Здесь! — перед экраном появилась женская рука и забрала планшет у сакали.

Я немного напряглась. Но прошло ещё одно мгновение, и на меня с любопытством смотрели две женщины, явно оршанки — пожилая и та, возраст которой я определить не могла. Детское выражение на лице взрослой женщины.

— Привет, — она радостно помахала мне рукой. — Ты жена Нума?

Кивнув, я подняла руку и показала ей кольцо.

— Ух ты! Мама, у него получилось! Он её добился! А как плакался, что у него нет шансов и что она и не взглянет на него. А я говорила — наш Нум лучше всех! Говорила же!

Приподняв бровь, я вопросительно взглянула на мужа.

— Ну, было дело, — покаялся он. — Испытывал неуверенность в себе.

— Да ты её номер набрать боялся! Мы же вместе темы для разговоров придумывали, скажи же, мама!

Она надула губы и уставилась на пожилую женщину, ожидая её поддержки.

— Ну, не оставлять же нам нашего мальчика без помощи, но лучше, Илиши, мы Лиле пока совсем всё рассказывать не будем.

— У-у-у, — эта милая женщина-ребёнок сникла, опустила взгляд и вдруг оживилась. Взяла свой рисунок и показала его нам. — Тэу Лиля, а ты правда умеешь шить? Мне Кирроси рассказал. А моим куколкам можешь наряд сделать? Ну, хотя бы один!

Она придвинула ближе лист, на котором красовалась куколка в странном синем балахоне, который, скорее всего, являлся платьем.

— Могу, — я утвердительно кивнула. — А вы... ты сама не пробовала?

Я испытывала трудности в общении, до конца не понимая, кто сидит передо мной. Женщина или девочка? Как к ней обращаться? Что можно ей говорить, а что нет?

— Шить? — она просияла. — Да мы с мамой пытались сегодня. Вот!

Она нагнулась и пошатнулась. Её отец быстро схватил дочь за плечи и выровнял.

— Мышечная атрофия нижних конечностей, — тихо шепнул мне на ухо Нум. — Процесс необратим, но, к счастью, его удалось остановить. Сейчас она практически не ходит. Экзоскелеты и имплантаты в её состоянии противопоказаны. Они лишь навредят. Вот ей уже никакая ампутация жизнь не улучшит. Она знает об этом, но продолжает улыбаться.

— Мама, ну где оно? — на экране монитора маленькая женщина продолжала что-то увлечённо искать.

Наконец, возликовав, она показала мне кусочек ткани, в котором были вырезаны два отверстия. Видимо, их амаши особыми талантами в шитье не обладала. Как говорится — что смогла, то смогла.

— Это рубашка! — Илиши принялась нам демонстрировать собственноручно сделанный наряд. — Как думаешь, Лиля, я смогу научиться, как ты? Пальцы на руках у меня, смотри, как хорошо работают.

Она несколько раз сжала и разжала ладонь в кулак.

— Первая моя одежка выглядела примерно так же, — я важно закивала, не смея расстраивать эту светлую девочку в теле взрослой женщины. — Думаю, совсем скоро твои куклы станут настоящими модницами. Познакомишь меня с ними?

Илиши расцвела и захлопала от радости в ладоши. Я же, смотря на неё, испытывала такую боль, что слёзы наворачивались на глаза. И вдруг свои проблемы показались уже и не такими значительными. Мне стало стыдно за собственную слабость.

Попрощавшись с амашей и Илиши и клятвенно пообещав, что все ее куклы скоро обзаведутся шикарным гардеробом, мы отключились. В каюте повисла тяжелая тишина. Обняв меня, Нум прижал к себе и поцеловал, едва коснувшись губами виска.

— Она такой и останется? — шепнула я.

— Да, Лиля. Всё, что могли — мы сделали. Но в планах построить дом, чтобы она всегда была рядом с нами.

— С качелями? — Я улыбалась, хотя мне хотелось плакать. Глаза застилало от слез. — Можно целую площадку для нее сделать, чтобы на кресле там было удобно передвигаться. И беседка нужна! Она могла бы в ней рисовать, дышать свежим воздухом. Он выдохнул с некоторым облегчением.

— Я знал, что ты не останешься равнодушной. У тебя большое и теплое сердце, Лиля. — Он прижал меня к себе крепче, уткнувшись носом в волосы. — Когда ее похитили, деду сказали, что вернуть его дочь невозможно. Что она в логове пиратов, во главе которого свихнувшийся хрон. Он не отдаст свою новую игрушку, а бросить ему вызов никто не решится. Но разве любящего отца что-то остановит? Он искал способы, не отступал. И через два года Илиши вернулась домой. Это оставило нашу семью в нищете, но не сломило. Ради нее мы стали сильнее. Я просто хочу, чтобы ты понимала — этот добрейший шутник сакали меня воспитывал, и я всегда равнялся на него. Поверь, я буду бороться за твое здоровье до последнего. Я использую все шансы — легальные и нет. Но даже в самом плохом варианте развития твоей болезни — ты будешь ценна и любима, Лиля.

Шмыгнув носом, я прижалась щекой к его плечу. Стало вдруг так спокойно. Нет, я знала, что страх и переживания все равно никуда не исчезнут, но все теперь воспринималось несколько по-иному. Чувство безнадежности развеялось без следа.

— Как он ее вернул? Я про Илиши, — выдохнула, приобняв Нума за торс.

Мне так нравилось быть рядом с ним. Чувствовать тепло большого и сильного мужчины. Я себя женщиной в этот момент ощущала. Красивой, любимой, ценной. И это мне приходилось по сердцу, успокаивало и действовало лучше любого лекарства.

— В семье об этом молчат. Грязная история, Лиля. В общем, дед продал всё, что мог, и сунулся в очень нехорошее место. Узнал об еще одном логове... Связался с их главой. Там хрон был хоть и чистокровный, но с головой дружил. Ментальная сила мозги ему не разжижала. Знаешь, Лиля, не бывает абсолютного зла или добра. Вроде и подонки, и представители самой преследуемой расы в нашей вселенной, но деда выслушали. Деньги взяли и обещали разобраться.

— И не обманули? — Я почему-то вспомнила тех молодых мужчин, что летели с нами сюда.

Хроны, полукровки, и мне никто, но ведь помогли и не раз.

— Шансы были мизерны, Лиля, многие его тогда дураком назвали. Он потерял должность в университете, коллеги отвернулись. Бабушку с работы попросили по собственному желанию... — За что так жестоко? — Я привстала и удивлённо уставилась на него. — Он же ничего такого не сделал. Дочь хотел спасти!

— Он связался с пиратами, Лиля, и заключил с ними сделку. Речь ведь идет о хронах. Кирроси талантливый изобретатель, и у него диплом с отличием, а его не берут на работу ни в одну крупную компанию. Не позволяют занять и преподавательскую должность. Лэксар сделал такую успешную карьеру в военном космическом флоте, а как стало известно, что хрон-полукровка — выпнули из армии без шума и пыли. Ну, а я... - он тяжело выдохнул. - В крупные медицинские корпорации с радостью бы взяли. Я действительно хороший врач, Лиля. Но они всегда горели энтузиазмом ровно до того момента, когда выяснялось, что в семье два полукровки. А дальше... просто прерывали все контакты, ничего не объясняя. То же произошло и с дедом. Стал неблагонадежным. И удивительно то, что во всей истории приличными оказались только те самые чистокровные хроны из логова. Они связались с дедом через три месяца и назначили встречу. Оплатили ему перелет, откуда-то прознав, что семья просто в бедственном положении. После передали ему Илиши и вернули половину уплаченной за её спасение суммы. Вот так она оказалась снова дома. А её мучителя устранили по заказу деда.

Его руки сжали за талию. Потянув, Нум осторожно уложил меня на себя. Уперевшись ладонями в его грудь, почувствовала, как он ласкает мою спину. Его прикосновения обжигали даже через ткань платья. Это было так волнительно. Я остро ощущала, что нахожусь в одной постели с мужчиной. С сильным и надёжным оршем. С мужем. Я до сих пор не могла в это поверить. Взгляд упал на ладонь. Колечко красиво смотрелось на моём пальчике.

— Я не допущу, чтобы ты была несчастна, Лиля, — шепнул он. — Ты ведь останешься со мной этой ночью?

Замерев, я, кажется, перестала дышать.

— Нум, я...

— Приставать пока не буду, слово даю. Я умею ждать и понимаю, что ты только прилетела и... В общем, просто останься со мной. Обещаю всю ночь обнимать и лишь целовать. Ты уже моя жена, так что спешить мне некуда. Твои вещи я принёс, и все те свёртки, что ты доблестно добыла на станции. Той самой, где тебя на руках держал этот краснокожий...

— Не ревнуй, — пробурчала я и вдруг вспомнила. — Подарок! Нум, я же тебе купила! В самую первую очередь о тебе подумала, а ты... Краснокожий! - передразнила скривившись.

— О! То есть там в куче этих пакетиков имеется что-то для меня? Как интересно. А ну-ка в сторону, любовь моя, я хочу это увидеть!

Меня аккуратно усадили на подушки. Поднявшись, Нум двинулся к моим вещам.

— Что мне искать? Где оно...

— Ты хоть узнай, что это? — прикусив губу, я смутилась.

Закралась мысль — вдруг не понравится. Вещица наивная и пустяковая. Даже немного глупая.

— Я уверен, что буду в восторге. Где мой подарок!

— Синий свёрток, — пробормотала. — Но там...

— Этот? — Он быстро нашёл искомое и, не дожидаясь ответа, развернул. — Хм... О как? То есть ты всё уже понимала, да, любовь моя? Я зря переживал, что по прилёте во мне разочаруешься?

Просияв, он прижал подарок к груди.

— Нум?

— Ты ведь знаешь, чем мы сейчас займёмся? — Он поиграл бровями.

Я сглотнула. Как-то, покупая подарок, я не думала о последствиях. Мне понравилась деревянная оправа и оформление. Да вообще мило же.

Фоторамка для первого поцелуя.

Тогда мысли не заводили меня дальше — чмокнуть в щечку. А теперь вот, когда Нум стоял с ней в руках и улыбался так, словно я ему сейчас девственность подарю, стало немного не по себе.

— Лиля, а позволь узнать, ты когда галы за это отдавала, о чем мечтала?

— Оно деревянное и синее, — выдавила я из себя, — и сверху такие красивые сердечки. И надпись... эта...

Чувствуя, как пылают щеки, я была готова в этот момент под кровать полезть.

— Ну, непорядок. Я же первый поцелуй еще на склоне в катере сорвал. А теперь получается, поспешил? Хм... С другой стороны, мы можем все повторить. Почему бы и нет.

Подняв рамку, он пытался разобраться, что в ней и как. И это притом, что я сгорала от жуткого смущения.

— О, а здесь, оказывается, сам процесс снимается. Это, что выходит, я могу поставить на свой рабочий стол и каждый раз любоваться, как я тебя целую. Какая прелесть! Это лучший подарок.

— Нум, а может, не надо? — пропищала я в тихом ужасе от его идеи.

— Да, — он поморщился. — Я слишком ревнив, чтобы кто-то на это смотрел. Оставим в нашей спальне. Но, мне кажется, одно и то же видео быстро наскучит. А памяти здесь хватает, можно перед сном каждый вечер новое снимать. Ой, как мне все нравится...

— Нум!

— Молчи, женщина, и не мешай мне фантазировать. Я, может, подтверждение получил твоих истинных чувств. И мечтать о таком не мечтал. Это не носки какие-нибудь. И не носовые платки. Это... ух, малышка, ну ты подставилась. Я же тебя теперь в покое не оставлю.

Он быстро вернулся к постели, и я понять ничего не успела, как оказалась сидеть на его коленях. Как он при этом ухмылялся. У меня пальчики на ногах поджались от волнения. Слова в горле застряли.

Да как же я так?

— Лиля, а правда скажи, о чем ты думала, когда фоторамку покупала?

Склонившись, он скользнул губами по моему плечу. Зацепив зубами рукав платья, приспустил его, обнажая кожу. Открыв рот, чтобы возмутиться, ощутила, как он аккуратно расстегивает на спине пуговички.

— Нум?

— Ты отвечай, маленькая, и не отвлекайся. Честно признавайся, я зря переживал? Понравился уже тогда? Правда, ведь?

Сглотнула. Наверное, чтобы окончательно выбить меня из душевного равновесия, он снова скользнул губами по плечу, подбираясь к шее. К тому месту, где бешено бился пульс. Сердце заходилось как бешеное. Во рту пересохло. Да какой отвечать, я даже думать не могла в этот момент.

— Как же я тебя люблю, моя невинная девочка, — выдохнул он.

Подняв голову, Нум заглянул в мои ошалевшие от страсти глаза. Улыбнулся и, медленно склонившись, впился в мой рот. Властно, но в то же время очень нежно. Раздался странный сигнал, больше похожий на щелчок, но мне было не до посторонних звуков. Я цеплялась за этого мужчину, боясь утонуть в омуте чувств, что лавиной обрушились на мое сознание.

Тихо застонав, хваталась за его плечи.

Что-то снова запищало.

— Потом, — пробормотал Нум, укладывая меня на матрас.

Возмутиться и не думала. Его губы скользили по моей шее, оставляя пылающий след. Руки... Я ощущала его ладони на своих бедрах. Он задирал платье, обнажая все больше.

— Нум, — шепнула я, сама не понимая, чего хочу.

Он тихо застонал в ответ и вдруг замер на пару мгновений. Затем, упираясь локтями в матрас, осторожно положил голову на мою грудь.

— Прости, девочка, я думал, что сильнее. Что удержусь. Не напугал? — прошептал, сжимая мое тело.

— Нет, — выдохнула я, обнимая руками его голову.

Мои ладони скользнули в его волосы. Я поймала кончик растрёпанной косы и стянула шнурок. Улыбаясь, расплетала это богатство, пропуская между пальцами светлые прядки.

Так мы и лежали в объятиях друг друга. Мне было так хорошо и спокойно в этот момент, но всё равно хотелось чего-то большего, хоть и неизведанного.

Того, о чём тихо шепчутся девушки, болтая друг с другом о парнях. Но одновременно с этим я боялась близости.

Душу травила неуверенность в себе.

— Нум, — выдохнула я.

— Нум! — раздалось громкое из основного отсека.

— Это мама, — я вздрогнула всем телом. — Если она нас сейчас застанет, то будет ругаться, а я...

— Тихо-тихо, — он приподнялся и заглянул в мои глаза. — Успокойся, они узнают, когда ты будешь готова, или ситуация того потребует. Но не сейчас, малышка.

Усмехнувшись, он встал с постели. Одежда помята, волосы распущены. Глаза пылают.

— Нум, ты где? — мама не унималась.

Подмигнув, он поднял фоторамку и передал мне.

— Посмотри, что у нас с тобой получилось. А я узнаю, что её привело.

Он вышел, а я, притаившись на кровати, вся обратилась в слух.

— У вас что-то случилось, Роза?

— Д-да, — она странно запнулась. — А-а-а, где Лиля?

— Странный вопрос, — голос моего орша даже не дрогнул. — Лежит в постели. У неё была весьма неприятная процедура, так что тревожить дочь сейчас я вам не позволю. Лучше скажите, что с вами.

— Изжога. На корабле было то же самое.

— Сейчас подберу вам подходящий препарат на натуральных ингредиентах. Что-то у меня было для Астры припасено...

Послышался лёгкий шум, видимо, Нум полез куда-то.

— А Лиля точно у себя спит? — мама все не успокаивалась.

— Нет, ара, она у меня спит. Вы это вот сейчас хотели услышать? — он явно усмехнулся.

— Нет, ну, просто вы в таком виде...

— А вы, Роза, полагаете, я сплю в выглаженной форме? Чтобы в любое время суток выглядеть так, что хоть на парад веди строем шагать?

— Нет, ну...

— Ну? То есть всё же думаете? Время позднее, мог и в худшем виде выйти. Привыкайте. Или не задавайте странных вопросов.

— Простите, — кажется, она смутилась.

— Роза, ваша Лиля — взрослая женщина. И даже если бы она сейчас была со мной, то вас это бы не касалось.

— Лиля — моя дочь... — начала было мама.

— Вот тогда идите в каюту Лэксара, там тоже ваша дочь и немногим старше Лили. Спросите у брата, где ваша девочка, и очень многое узнаете о границах личной жизни. Я не люблю быть грубым, Роза. Тем более с теми, кого считаю семьёй. Но не перегибайте палку. Лучше шейте распашонки. Это сейчас нужнее. А Лиля сама со своей личной жизнью разберётся... Ваше лекарство. Принимать строго за несколько минут до еды вот это. И трижды в день это. Следите за собой и не донимайте опекой дочерей. Если станет хуже — идите ко мне.

— Послушайте, Нум... Вы взрослый мужчина. Лиля ещё молоденькая. Ваше минутное увлечение может разбить ей сердце. Такая разница в возрасте...

— До свидания, Роза! Не портите между нами отношения.

— Да просто поймите...

— И вы меня поймите, Роза. Моя личная жизнь никого не касается!

— Вы с ней поиграете, а она воспримет всё серьёзно...

— То есть вы намерены ругаться?

— Нет. Просто хотела удостовериться, что вы верно всё понимаете.

— Любовницей моей она не станет. Вы это хотели услышать?

— Да, это! И прошу, отдалитесь от неё.

— Так! Остановимся пока на любовнице, Роза. Она ею не станет. И на этом успокойтесь и идите уже отдыхать!

Я продолжала сидеть на кровати и, кажется, даже не дышала. Душу грызли сомнения. С одной стороны, я не желала ругаться с мамой, с другой — выходило, обманываю ее. Ведь все вокруг уже все знают, кроме нее и папы.

Но страх быть непонятой сковывал. Ужас при мысли, что она станет твердить - Нум мне не пара, или начнет меня отчитывать как маленькую девочку вызывал легкую панику.

Да мне вообще никто не пара, потому что место мое за дверями в их доме.

Больно прикусив губу, почувствовала во рту металлический привкус крови.

Я загнала себя в тупик, и мне смелости не хватало из него выбраться с достоинством.

Я слишком любила родителей и уж очень боялась их гнева и неодобрения.

Душа разрывалась от боли.

Снаружи послышались шаги.

— Спокойной ночи, Роза, — голос Нума оставался холодным и ровным.

Вот уж кто не испытывал трудности. Он свое «нет» произносил легко и не чувствовал при этом угрызения совести.

Прошло несколько мгновений, и мой орш показался в дверях.

— Маму отправил спать, отсек заблокировал. Радость моя, а ты чего такая бледная сидишь?

Моргнув, я подняла на него взгляд.

— Так, — Нум выдохнул. — Это мне уже не нравится. В чем дело? Что ты так переживаешь? Ну, позлятся немного, возможно, попытаются покричать... на меня. Быстро поймут, что это им дороже, и успокоятся. Я для тебя, малышка, совсем не стар. По всем меркам. И если бы не разница в возрасте, твоя мама нашла бы иную причину меня отвадить. Слишком наглый, голубоглазый, блондинов нам в семью не надо, врач не той квалификации, да мало ли что еще. Так что расслабься и улыбнись. Всё хорошо будет...

Я действительно попыталась улыбнуться, но вышло как-то жалко.

— Я всегда боялась расстроить близких, Нум. Иногда случалось и так, даже соседям шила вещи, когда плохо было, лишь бы маме не пришлось никому отказывать. Я не хотела ставить ее в затруднительное положение. Я никогда не думала, что такая слабая...

— Это не слабость, Лиля, — он подошел к кровати и сел рядом. — Это мягкость и доброта. Те качества, которые редко встречаются в нашей жизни. К сожалению, многие воспринимают их, как бесхребетность и начинают использовать в собственных целях. А еще доброго человека запросто обидеть и так же легко повысить свою самооценку за его счет. Обозвать. Крикнуть ему в спину «дурак», «убогий», «калека». Они ведь знают: мягкий человек не станет вступать в конфликт, он проглотит и унесет обиду в душе. Можно посмеяться над ним, он точно стерпит... Смолчит. Так ведь поступали на Церере? Парни и девочки, соседи? И мама наверняка все это видела?

Я сама не поняла, откуда в моих глазах появились слезы. То, что он описал... Я все это пережила. Все эти разговоры громко, но за спиной. Бывало и так, что сегодня меня называли калекой и посмеивались, что красиво оделась. А для кого? Да неужто убогая думает, что парень какой посмотрит на нее? А на следующий день эти же люди приносили маме материал и заказывали для дочерей такие же платья, что были на мне. И наверняка мама многое слышала и пыталась переломить ко мне отношение. Как-то добавить мне значимости. Она и то, что шила сама, часто выдавала за мое...

— Я запуталась, Нум.

— Нет, ты просто боишься выйти на конфликт, Лиля. Тебе и не нужно. Я все возьму на себя, слышишь. Твоя мама до такой степени привыкла быть для тебя живым щитом, что уже не понимает, от кого защищает и почему. Она слепо бросается на меня, потому что видит угрозу для твоего сердечка. Как только ей станет понятно, что я не опасен, она отступится. И я разом помолодею и стану женихом хоть куда. Дай ей время присмотреться и потыкать в меня пальцем.

Встав, он принялся медленно расстегивать свой китель. Усмехнувшись, снял его и перебросил через спинку кресла. Ухватившись за ремень, лукаво подмигнул. Секунду спустя Нум и его откинул.

— На этом пока можно остановиться, — выдохнула, сообразив, что и моргнуть не успею, как окажусь в постели с обнаженным оршем.

— Пока? Да ты меня обнадеживаешь, милая.

Оставив на себе штаны, он ловко забрался на постель и опустился рядом на подушки.

— Посмотрим, что мы здесь наснимали.

В его ладони оказалась фоторамка. Что-то на ней нажав, он вытянул руку, демонстрируя мне такое... Увидев, как там на видео хватаюсь за его плечи, как страстно отвечаю на поцелуй, трогаю его и подставляюсь под его ласки... зажмурилась... Да только не помогло, запись оказалась со звуком, и собственный стон я прекрасно расслышала.

— Сотри! — пропищала, сгорая от стыда.

— Только через мой труп, малыш. Да я это пересматривать буду по три раза в день. Но нет... Рамке в основном отсеке делать нечего. Схватит ее Кирроси, и, считай, нет у меня младшего брата — придушу из ревности, — он тихо рассмеялся. — Но если тебе не нравится, мы можем все переснять.

Он повернулся и взглянул на меня. Затем, медленно убрав рамку, обхватил рукой бедра и спустил ниже.

— А почему бы и нет, Лиля. Но нам определенно нужно немного потренироваться.

— Нум. — Я облизала вмиг пересохшие губы.

— Ты не хочешь? — он приподнял бровь. — Если это так, то...

— Нет, — поспешила я. — Хочу, но...

Сообразив, в чем призналась, приоткрыла рот и ощутила себя полной дурочкой-девственницей.

— Ну раз хочешь, то может мне свет сделать не столь яркий. И обещаю только целовать. А если ты посчитаешь, что я зашел сильно далеко...

— Не надо, — подняв руку, я схватилась за его плечо. — Пусть горит так. Но... Только ведь поцелуи?

— Конечно, пока ты не попросишь большего, красивая.

Он привстал и, перекинув через мои бедра ногу, навис. Такой огромный. Взгляд затуманен желанием. Волосы светлой копной свешивались с его плеч. Сглотнув, я вдруг поняла, что мне очень сложно будет не захотеть этого таинственного «чего-то большего». Сердце забилось как бешеное. Стопы поджимались от предвкушения.

А Нум... Он смотрел на меня так, словно мое желание для него не было тайной. Будто он знал о той тяжести внизу живота, сводящей с ума. Понимал, как хочется запустить пальцы в его волосы и ощутить, какие они гладкие.

Не выдержав, я сама притянула его к себе.

— Вот так, моя малышка, — прошептал он мне в губы. — Смелее. Я весь твой. Все, что пожелаешь, — исполню.

Его губы нежно, но дразняще потерлись о мои. Отбросив все сомнения, я тихо застонала, и сама поцеловала его, мягко скользнув языком в его рот, так как до этого делал он.

Тепло. Что-то приятное и немного влажное скользило по моей ключице. Тихо застонав, я подняла руку. Пальцы тут же запутались в чем-то мягком и шелковистом. Улыбнувшись, я приоткрыла глаза.

— Нум… — с моих губ сорвался хриплый шепот.

— Проснулась? — Он поднял голову и заглянул в мои глаза. — Уже утро, родная. У тебя прописанные мною укольчики.

Я поморщилась.

— Ну, обещаю после поцеловать, чтобы не болело, — он тихо засмеялся.

А затем снова опустил голову и провел губами по ключице. Я не возражала. Нет, между нами ночью ничего не было… Ну, если только не считать долгие жаркие поцелуи и страстные объятия. Он прикасался везде, словно исследуя руками мое тело, но при этом соблюдал ту хрупкую грань, не допускающую полной физической близости.

Создавалось впечатление, что меня мягко приручают, и, что удивительно, я вовсе не была против. Мне нравилось это постепенное привыкание к его рукам, ласкам, губам. Теперь я знала его запах. Приятный. Не резкий, потный, а иной — дурманящий и будоражащий.

Я больше не краснела, когда чувствовала его ладони на своем теле. Напротив, пропускала его мягкие волосы между пальцев и наслаждалась ласками, которые этот мужчина дарил не скупясь.

Слишком стар для меня? Какая глупость! Я теперь и представить не могла кого-то иного на месте Нума. Я приходила в тихий восторг от понимания, что меня ласкает не мальчишка, а состоявшийся мужчина, уверенный в себе и сильный.

Снова приподнявшись на локтях, мой орш склонил голову набок.

— Улыбаешься, малышка? Правильно. У тебя сегодня очень интересный день.

— И какой же? — я легко поддалась провокации.

— М-м-м, — потянувшись вперед, он накрыл мое тело своим. — А что мне будет за ответ?

Через ткань его длинных боксеров я отчетливо ощутила всю мощь желания своего мужчины.

Смутилась слегка. Потряс не столько факт, что на меня там все поднялось, а впечатлили скорее ощущаемые размеры. Я, конечно, вообще ничего не соображала в мужчинах, но отчего-то казалось, что мой орш во всех смыслах не маленький. А очень большой.

Нужно тихо спросить у Астры о правильности своих догадок.

И стоило этой непристойной мысли мелькнуть в голове, как я прикусила губу, не зная, куда отвернуться, чтобы Нум не заметил моего стыда.

— Поцелуй за твои мысли, Лиля, — шепнул он мне в ушко. — Что это я сейчас увидел в твоих глазах?

— Перестань, — простонала, краснея еще больше.

— Конечно, — он тихо засмеялся, обжигая, мою ставшую такой чувствительной, кожу своим дыханием. — Это что-то обо мне?

Он плотнее прижал меня к матрасу.

— Нум, так что за день? — запинаясь немного, напомнила ему о нашем разговоре, лишь бы только отвлечься от своих ощущений.

— Хороший день, любимая моя скромница. Сегодня Маэр повезет вас с сестрами в город при космопорте. Сможете немного отвлечься там покупками.

— А-а-а… А кто платит? — этот вопрос сам вырвался.

— За девочек — Лэксар и я, за твои покупки — только я. Маэр все знает…

— Но… У нас вроде бы все есть… И я бы с тобой лучше съездила, Нум. Мне как-то неудобно. Да и папа будет не рад.

— С ним все обсудили. Он, как выяснилось, уже и работу успел подыскать, шустрым оказался. В порт на погрузочную ленту пойдет. Опыт есть, и им заинтересовались. Еще и родня Лэксара. В общем, сошлись на том, что чеки останутся, и он все со временем отдаст. Хотя уверен, суммы там за девочек будут пустяковые. Забудется и все.

— Но все же… — не унималась я.

— Успокойся, Лиля. Скажем, вещей у тебя совсем нет, милая. Я передал брату свои пожелания, он займется. Девчонки… Они как ежи, им нужно расслабиться. Астра не сможет поехать, у нее в теплице дела. Да и не любит Лэксар отпускать ее от себя. Там свои у брата заморочки, граничащие с легким помешательством. А я не смогу поехать, потому что у меня несколько консультаций с пациентами. Еще и результат твоего обследования нужно разобрать. Но в следующий раз обещаю — только ты, я и многочисленные бутики. Развейся сегодня с сестрами.

Я сморщилась и, не удержавшись, обняла его за торс, наслаждаясь прикосновениями к теплой гладкой коже. Мне нравилось водить по ней подушечками пальцев и видеть, как мутнеет взгляд Нума от разгорающейся страсти.

Да, я дразнила его, словно желая, чтобы он сам переступил через черту и настоял на полной близости.

— Играешь с огнем, малышка, — выдохнул он, склоняясь к моим губам. — Не стоит спешить. Могу напугать страстными порывами.

— Хм, — прикусив губу, я старалась не улыбаться.

— И вот так делать не надо, очень уж хочется перенять инициативу и покусать тебя, — склонившись, он нежно лизнул то место, куда только что впивались мои зубы. — Как ваши мужчины держатся? Все эти ухаживания, свидания. Я бы умом тронулся через неделю от осознания, что пока я очередную прогулку с тобой планирую, кто-то там может меня опередить. Теперь я понимаю брата, вот он на стены лез просто, когда рядом с Астрой появлялся Мириш или Далам. Да он Кирроси чуть не изувечил в припадке ревности. Тогда я удивлялся, что он так легко потерял контроль, теперь думаю — я бы ноги меньшому переломал, чтобы не трогал не свое.

— За Астрой всегда увивались парни, — шепнула я.

— Она умна и красива, но… — он загадочно сверкнул глазами.

— Но? — мне стало любопытно.

— Но она не ты… Я голову потерял, когда увидел видео в ее планшете. Как же я ждал тебя, моя девочка, — он впился в мои губы, осторожно раздвигая их языком. Расслабившись, я легко вступила в его игру. Приоткрыв рот, коснулась его языка своим. Нум тихо застонал и углубил поцелуй, полностью отбирая инициативу. Его тело легко придавило меня к матрасу. Обняв его, я пробежалась пальчиками по спине своего мужчины, очерчивая мускулы.

Нум застонал громче. Его поцелуи сместились на подбородок. Чуть приподнявшись, он спустился еще ниже на шею. Прикусил то место, где бешено бился мой пульс, и замер.

Я же, улыбаясь, смотрела в потолок и, наконец, чувствовала себя по-настоящему свободной. Такой, какой желала себя видеть. Красивой, смелой, способной испытывать желание и не стыдиться этого.

— Нум, а раз я еду в магазин, то нужно, наверное, умыться и позавтракать?

— Это ты намекаешь, чтобы я сполз с тебя? — засмеялся он, лизнув мою кожу.

— Но если ты так ставишь вопрос, то ну их, эти обновки, целуй дальше.

Его смех стал громче.

— Мое ты сокровище. Нет уж, я что зря Маэру весь мозг выел ложкой, рассказывая, что тебе нужно и в каком количестве. Нет, брат из вредности явится сюда, вытащит тебя из-под меня и утащит с собой в ночной рубашке. Он и не на то способен, когда психует.

— Звучит страшно, — я снова запустила пальцы в его волосы. Они меня просто с ума сводили. Вот зачем мужчине такая роскошь?

— Давай-ка, Лиля, я тебя унесу в санзону, пока по твою душу действительно не явился мой самый злобный братец.

С этими словами он, наконец, встал и взял меня на руки.

_________________________________________________________

Дорогие мои, кто еще не видел - у меня стартовала новинка. Роман этот появится довольно быстро, так как уже не один год пишется в стол. Вяло так, но уверенно. И раз уж и моб у нас, то сами небеса велели наконец опубликовать его, постепенно отредактировав и завершив. Пока продки каждый день))) Рада буду всех видеть в комментариях)

Развод по драконьим правилам. Беглянка ночного короля - https:// /shrt/VuVg

Леди Ханна Кенни — девушка с сильным характером, но, увы, с подмоченной репутацией. К ней не торопятся поклонники, и будущее весьма туманно. Но ей даже в страшном сне не снилось, что в её дом явится наглый дракон — Ночной Король преступного мира — и заявит, что она должна стать его женой. Что же… Свадьба, возможно, и состоится, но после — неминуемо последует побег и развод строго по драконьим правилам! Ах, у супруга иные планы? Ну, это его проблемы!

Нарядившись в лучшее из своих платьев, я натянула на стопы белые носки и взглянула на Нума. Он хмурился.

— Ну нет у меня ничего, кроме старых ботинок Астры, — я развела руками. — Мне обувь к чему? Ноги не держат.

Он цокнул и, подняв свой планшет, принялся там что-то быстро набирать.

— Да разберусь я! — послышалось из коридора. — Ты хуже Лэксара, Нум. Как только все свои консультации не отменил и не побежал следом, чтобы я, ни приведи великий космос, не забыл прикупить так необходимые теплые туники.

В отсек вошел Маэр. Как всегда, в черном. Он и без того вечно выглядел угрюмым, а сегодня прямо излучал раздражение.

— Пойдем от этого деспота, Лиля, — он ухватился за ручки моего кресла и развернул его к выходу. — Сами разберемся, что тебе покупать, а что нет. Вот на что пальчиком укажешь, то и твое без всяких там...

— Маэр, я тебе список составил, — рявкнул Нум.

— Вот и поедешь с этим списком в следующий раз сам. А у нас сегодня отдых. Я не собираюсь ничего никому навязывать, а уж тем более твоей жене.

— Точно! — спохватилась я. — Нум, дай широкий пластырь, мне нужно заклеить кольцо!

— Чего? — Маэр непонимающе уставился на меня. — Это тебе зачем?

— Не лезь и пока болтайте меньше, — одернул его старший брат.

— А-а-а, — Маэр просиял, — то есть ты все еще старый и не соответствуешь высоким стандартам, — он хохотнул. — Слушай, а если я тебя на три года младше, то меня можно занести в категорию старых пней, или эта грань все же проходит над моим возрастом? Как только Лэксара туда не определили. То же не мальчик... давно. И жизнь его как-то больше потрепала.

Похоже, настроение Маэра резко поползло вверх.

— Не знаю, брат, но ты все же оглядывайся и проверяй полы за собой, вдруг песок посыплется, — не удержался Нум и подал мне пластырь.

Не скажу, что выглядел мой муж при этом довольным, но смолчал, пока я оборачивала телесного цвета клейкую полоску вокруг колечка.

— Эти две фифы высокомерные знают о браке? — Маэр приподнял бровь.

— Если ты о Камелии и Петунии, то нет, — мой орш покачал головой. — Астра им не сказала.

— Ну и я промолчу. А то визгов будет...

Маэр скорчил такую гримасу, что мне стало неудобно перед ним.

— Если вы не хотите нас вести, то зачем согласились? — полюбопытствовала у него.

— С чего ты взяла, Лиля, что не хочу? Вот тебя я как раз и согласен вести, куда сказали. Петуния тоже отдельно от сестрицы может быть милой. А вот Ками... — Он снова поморщился. — Не завидую тому, кто на нее всерьез посмотрит. Как говорится: красота есть, ума не надо.

— Неправда, — мне стало обидно за сестру. — Она очень умная девушка и...

— И очень высокомерная. А еще смотрит на мужчин как на грязь, — он приподнял бровь. — Разве не так, Лиля?

Я собрала губы бантиком и лишь цокнула, нехотя соглашаясь. Крыть было нечем. Потому как именно так все и было. Мужчины для Камелии представлялись чем-то вроде тренажеров. Она на них оттачивала мастерство соблазнения и даже не считала нужным это скрывать.

— Так все, мы уезжаем, — усмехнувшись, Маэр повез меня в коридор. — Нум, тебе не скучать, я твою красоту верну в целости и сохранности.

— Подожди, забыли, — мой орш нас догнал и накинул мне на плечи свой легкий свитерок, подвязав рукава на груди.

— Как мамочка, — хохотнул Маэр.

— Встретишь свою женщину, похуже меня будешь, — рявкнул на него муж и, склонившись, легонько поцеловал меня в губы. — Будет хамить — звони мне.

— Побьешь его? — я тихо засмеялась.

— Нет, похамлю ему так, что шёлковым станет.

— Ой, чего бы я красоте нашей хамил, — Маэр снова скривился. Похоже, это входило в его привычную мимику. — Она, как и Астра, раздражения не вызывает.

— А чего ты тогда в Астру стол запускал?

Вот после этих слов я испуганно уставилась на младшего орша.

— Был неправ, исправился. Не слушай ты его, девочка. Поехали.

Меня быстро повезли вперед. Сглотнув, я снова покосилась на Маэра.

— Я даже в самом жутком порыве ярости никогда не причиню реальный вред женщине, Лиля, — четко произнес он. — А Астра... Тогда выяснилась очень болезненная правда, и я поддался эмоциям. Твоя сестра случайно чуть не пострадала. Но поверь, я полностью искупил свою вину перед ней. И тебя в обиду ни за что не дам. И Нум прекрасно это знает, поэтому попросил именно меня сопровождать вас.

— И список с вещами правда есть? — тихо уточнила я.

— Ещё какой, — он засмеялся. — Братец, конечно, слишком уж увлекся. Но вот насчет обуви он прав. Тебе она нужна.

Моргнув, я сообразила, что так и осталась в носочках.

— Ой, — чуть приподняла подол платья.

— Надо сбегать, пока он не опомнился, — прошептал Маэр заговорщически. — Догонит же с твоими ботинками в зубах. Нум и не на то способен. Надеюсь, эти две красавицы уже у катера...

... Зря надеялся. Нет, Пети стояла смирно с маленьким рюкзачком в руках. Улыбалась и всё нас высматривала. Увидела, что за моей спиной идет Маэр, и как-то сникла. Она как будто не его надеялась увидеть. Это показалось мне подозрительным.

Неужели ей и вправду приглянулся Лукер?

А он... Ведь Ками взглядом поедал. Мда... Нехорошо вышло. Петуния и так завышенной самооценкой не страдала, а тут такое.

— И где твоя красавица сестра? — спросил Маэр, подкатив меня к ней и пропустив приветствия.

— Сейчас придёт, — она отвела от нас взгляд.

Что-то совсем нехорошее мелькнуло в ее глазах.

— Надеюсь, вы составили список покупок, — орш за моей спиной, кажется, совсем не интересовался её настроением.

— Мне мало что нужно. Я же не красавица, — это прозвучало как упрек, который Маэр пропустил мимо ушей, потому что из корабля выплыла Ками. В коротком черном платьице, на лице — хищный раскрас — на глазах стрелочки, губки красной помадой подведены.

В этот момент мне стало совсем нехорошо.

Знала я, когда Ками вот так выряжается — когда учует жертву, не падающую к её ногам в первые несколько секунд знакомства. И нацелена наша красота, кажется, была на Маэра.

— Хм... А вы ей сообщили, куда мы едем, а то есть чувство, что она не в магазины, а в ночные клубы на подработку стриптизершей собралась, — громогласно поинтересовался у нас орш и, добившись нужной реакции у Ками, повёз меня к пассажирской двери.

Сестра же так и осталась стоять с открытым ртом. Не на такую реакцию рассчитывала наша писаная красавица.

Загрузив мое кресло в багажник, Маэр забрался в катер на водительское сиденье и подмигнул мне. Странно, но я поймала себя на том, что раньше бы уже красными пятнами смущения пошла, а сейчас же просто улыбнулась в ответ. Мы поехали вперед, набирая скорость. Скользя над землей, почти не задевали ни траву, ни лужи. Ловко огибали препятствия. Не спешили и никуда не гнали. Я бы назвала такую манеру вождения осторожной и просчитанной — что совсем не вязалось с характером орша, сидевшего рядом. Видимо, не все с ним так просто. А еще я все больше убеждалась в том, что в день прилета Нум специально покатал меня так, чтобы вызвать бурю эмоций. — Лиля, пока летим, можешь почитать, что тут мне переслали, — привлек мое внимание Маэр. — Если считаешь какой-нибудь из пунктов лишним — просто удали. Я не придерживаюсь взглядов братьев и считаю женщину живой, самостоятельной единицей, которая не требует опеки круглые сутки все семь дней в неделю. Он передал мне свой планшет, на котором обнаружился длиннющий список из одежды. — А что там? — Ками подалась вперед, но Маэр внезапно резко притормозил, так что она откинулась обратно на свое сиденье. — А еще я считаю, что совать свой нос в то, что тебя не касается, сверх невоспитанности, — произнес он куда грубее. — Ну ты и хамло! — прорычала сестра в ответ. — Рад, что ты это заметила, куколка. Впредь при мне веди себя сдержанней. Это было грубо, но иного от Маэра, похоже, можно было и не ожидать. Хотя я действительно не желала, чтобы сейчас Ками залезла в этот список и начала за меня решать, чего и сколько нужно, в итоге подогнав гардероб под свои нужды и вкусы. Так что по итогу я была благодарна Маэру за его грубость. Мы поехали дальше. Ками громко сопела и буквально прожигала взглядом орша в зеркало заднего вида. Пети сидела как на иголках, явно не одобряя ни действия сестры, ни Маэра. Но сказать что-либо ей духу не хватало — не желала никого обидеть. А я... да, с радостью удаляла ненужные строчки. Если мне встречались непонятные названия одежды, я лезла в сеть и залипала, читая статьи. Столько всего нового для себя узнала. Интересного. — Бабушка сказала, что разведала, есть ли для тебя возможность поступить учиться. Даже договорилась о поступлении. Нум уже сказал? — тихо поделился со мной Маэр. — Там еще и Астра немного посуетилась. Вроде как какую-то бумагу за тебя написала. В общем, если не подкачаешь, будет у нас в семье свой дизайнер и швея. — Чтобы вас задарма обшивать, да? — не удержалась Камелия.

— Это твоя радость за сестру так выражается, да? — рявкнул он на нее в ответ передразнивая. — Только свою несравненную персону видишь? А на чувства и переживания остальных плевать? Она открыла рот и вдруг... покраснела. Великий космос, я впервые видела, как сестра вот так вот сгорала от стыда. — Прости, Лиля, — выдавила она из себя и отвернулась. — Надо же, а мы бываем вежливыми, — усмехнулся Маэр, — а я уж думал, там совсем всё плохо. — Может, хватит? — всё-таки не выдержала Петуния. — Лиля, мне Астра уже шепнула об этом по секрету, и я очень рада за тебя. Ну и кое-что из своих вещей я сфоткала и как бы к той бумаге мы всё приложили. Что-то вроде эссе вышло. — Спасибо, — пробормотала я смущенно. — Ты не отвлекайся, скоро уже в город въезжать будем. Если что-то интересно — спрашивайте, пока время есть. Я не такой уж и любитель походов по магазинам. Вам бы Кирроси в сопровождающие, но... — Жаль, что он занят, — процедила Ками. — Нет, он с тобой, куколка, никуда катиться не захотел, — припечатал ее Маэр. — Наш Кир любит, чтобы восхищались им, а ты его прямой конкурент. Я бы даже сказал, что ты его обскакала, Камелия. Я приподняла бровь и выдохнула. Сестру уже жалко стало. Она столько лет упивалась тем, что ставила на колени сначала мальчиков, а потом уже и мужчин. Она купалась в их восхищении и поклонении, а тут на тебе. Мало того, что не восхитился, так еще и прохаживается по ее самолюбию, явно припуская его планочку. И жестко так, не щадя. Повернув голову, я поймала на себе взгляд орша. Он ухмылялся. — Ей полезно, — шепнул он одними губами и отвернулся. Значит, он сознательно это делал. Обламывал ее на каждом повороте. Ками, сложив руки на груди, смотрела в одну точку перед собой. Зато оживилась Петуния. — А там... там есть зоомагазин? — спросила она, бросив короткий осторожный взгляд на двойняшку. — Да, и в нем продаются отличные клетки для мелких грызунов, — кивнул Маэр. — И одну мы точно купим. Лукер вчера час убил на то, чтобы вытащить одного маленького ежика из кабельразвода в трюме. Кроме него, туда никто не рискнул полезть. И как ты думаешь, красавица, а чья вина, что животное там оказалось? Пети выпучила глаза. — Но он в коробке же был, а потом по каюте бегал. Мы же договорились следить, чтобы двери всегда были закрытыми, — она уставилась гневно на Ками. — Я следила, — процедила та, — но, видимо, он ускользнул. И вчера его действительно притащил этот... — Не этот, а Лукер, Камелия. И я не хамло, а Маэр. А остальные мои братья не док, хахарь Астры и шакалик, а Нум, Лэксар и Кирроси. Я еще не слышал, как ты остальных называешь. Надеюсь, у тебя достаточно извилин, чтобы понять — мы тебе не мальчики соседские и вообще не прыщавые юнцы. Будь добра, вспомни о своем воспитании и хотя бы сделай вид, что уважаешь новых членов своей семьи. Камелия покраснела еще больше. Но на Маэра ее пылающие щеки не произвели никакого впечатления. Он спокойно управлял катером, даже не ускоряясь. — Купим клетку, и следи, Пети, за своим питомцем. Никому из нас не хочется принести тебе маленький колючий трупик и чувствовать себя последним чудовищем, видя, как ты плачешь. Поверь, нам в этот момент будет еще хуже, чем тебе. И кошка... Она милая и всем очень понравилась, но никто не будет закрывать и открывать люк, чтобы она не сбежала с корабля. И я не хочу переживать, что Лукер свернет себе шею, или еще что, спасая ее. — Она в каюте. И мы закрыли дверь. Ками... Ты после меня выходила, закрыла ведь? — спросила она с нажимом. Но в ответ наша сестрица лишь поджала губы. Ясно, и сама не помнила. Так спешила произвести на Маэра впечатление. — Да-да, — хмыкнул орш, — а за важностью своей персоны просьбу сестренки мы и не заметили. Да, Камелия? — Не лезь ко мне! — рявкнула она, отворачиваясь к окну. — Не лезть? — он забавно приподнял бровь. — А разве это не ты пыталась меня соблазнить своими ножками? Девочка, а я тебе не малец, чтобы на такие дешёвые фокусы вестись. Я тебя много старше и опытнее. Смотри, как бы я тобой не занялся... так, в шутку. Покажу мастер-класс по соблазнению и опусканию с небес на землю зарвавшихся малышек. Не буди во мне азарт хищника. Не стоит, Камелия!

________________________________________

Дорогие мои, сегодня день скидок. Все мои книги на распродаже вы можете посмотреть здесь - https:// /shrt/VQC4

Катер легко скользил над дорожным покрытием. Вертя головой в разные стороны, я не могла поверить, что вижу настоящий город, а не поселение, как у нас на Церере, представляющее собой нагромождение металлических коробов с окнами и дверями, а ещё торчащими на крышах антеннами. Нет… Здесь всё было по-иному. В голове всё крутилось забавное словосочетание, которое иногда попадалось мне в статьях: городская архитектура. Вот теперь я поняла, что это за "зверь такой". Красиво. Ровные пятиэтажные дома, расположенные на одинаковом расстоянии друг от друга, между ними — дороги с ровным покрытием, бордюры и тротуары, выложенные плиткой. Розовой. Клумбы с цветами. Бедная Пети лбом припечаталась к окну, рассматривая, что растёт на них. Чуть дальше виднелось просто роскошное здание с колоннами, а по бокам двухэтажные дома-коробки, выкрашенные в разные цвета.

Маэр, увидев наш интерес, свернул и проехал мимо огромных арочных ворот, на которых крупными буквами на всеобщем языке было написано:

— Вот это да! Это же Центральный Залфанский Университет! — выдохнула Пети. — Мне о нём господин Шуман рассказывал.

Её глаза вспыхнули ярче. Она чуть шею не вывернула, провожая учебное заведение взглядом.

— Думаешь попробовать туда поступить, Петуния? — поинтересовался Маэр.

— Да, очень надеюсь, что получится. Спасибо, что показал мне его.

Она явно смущалась. Он заметил это и усмехнулся.

Его взгляд скользнул по недовольной Камелии. Маэр явно хотел что-то сказать и ей, но передумал. Это заметила не только я одна.

— Желаешь узнать, орш, учатся ли танцовщицы? — она вздёрнула подбородок. — Да, но не в университетах. У меня достаточно грамот и медалей, чтобы попробовать свои силы в Академии искусств.

— У-у-у, — он важно закивал. — Как всё серьёзно!

Похоже, ему действительно нравилось её дразнить. Правда, зачем он это делал, я не понимала.

Ками фыркнула, Пети нахмурилась и просто отвернулась в сторону окна. Я чувствовала напряжение между сестрами. Нет, они, бывало, и раньше не ладили. Случалось и ругались. Петуния считала, что Камелия слишком легкомысленна и не в меру смела с мужчинами. Камелия полагала, что Петуния слишком серьёзная и ответственная и просто не умеет расслабляться. Видимо, и сейчас они в чём-то не сошлись.

Пожав плечами, я уставилась перед собой. Сами разберутся. Они с рождения одну пелёнку на двоих делили, им не привыкать.

Катер понёсся дальше. Мимо красивых домов и ухоженных палисадников. Детских площадок и самых настоящих скверов.

— Это красивее, чем на картинках, — шепнула я. — Никогда даже не думала, что увижу город. У нас только Астра смогла вырваться за пределы Цереры. Но она всегда была смелой и находчивой. Если бы не она, я бы и вовсе не выжила. И сейчас всё благодаря ей. Жаль, что у меня нет её умения идти вперёд несмотря ни на что.

— Ты сильна другим, Лиля, - Маэр аккуратно перестроился на другой ряд, обогнав два катера. - У тебя доброе и нежное сердце. Когда стало понятно, какой интерес у Нума к тебе, я даже не удивился. Ты словно создана для нашего сурового, строгого старшего братца. Другой его согреть не под силу. А может, это он был создан для тебя, чтобы защитить и оградить от той мерзости, которая нас окружает, — он поднял голову и уставился на девчонок на заднем плане, они явно прислушивались к нашему разговору.

Я незаметно потёрла кольцо, спрятанное под пластырем. И обманывать их не хотелось, и я боялась, что они расскажут маме, а она прибежит отчитывать меня за столь поспешные действия. В её понимании мужчина должен длительно ухаживать, доказывать свои чувства. И ладно, если бы это была Пети или Ками, день бы поворчала и успокоилась. Но я почему-то уверена, что со мной так просто не будет.

Ещё чего доброго потребует развестись.

— Впереди торговый центр, — Маэр указал на огромное здание, перед ним располагалась неприличных размеров парковка для катеров.

— Как много картинок! — шепнула Пети, разглядывая рекламные баннеры.

Выглядело все это так смешно. На здоровенных плакатах расхаживали интерактивные барышни, демонстрируя одежду от нижнего белья до шубок, а рядом красовались мужчины с причудливыми штуками, названия которых я и не знала, лишь смутно догадывалась, что это некие рабочие инструменты. Еще один пожилой мужчина с баннера закидывал удочку, и, по моим подсчетам, на вскидку, крючок как раз должен был зацепить трусики шикарной фиолетовой дамочки с хвостом. Дальше — реклама посуды. Бытовой техники. Правее...

— Зоотовары, — Пети подалась вперед. — Хочу туда.

— Сначала вещи, — осадила ее Ками. — Потом остальное.

Сестренка поморщилась, но смолчала.

Маэр прищурился, и вдруг я поняла очень неприятную для себя вещь. Камелия доминирует над Петунией. Раньше дома я не замечала этого. Они работали в разных местах, вместе практически не ходили за покупками, да и уборка по графику у меня всегда была с Пети, а у Ками — с мамой. И я точно помню, что именно младшая из двойняшек настояла на этом.

Мне стало неприятно. Нет, Камелия любила нас, и я была уверена, что ради любого члена семьи она наизнанку вывернется. Но ее характер...

— А почему сначала вещи? — не выдержала я. — Это долго и утомляет. Много выбирать и мерить. Пока до зоотоваров дойдем, сил никаких не останется.

— А если Пети туда сразу отведем, то она просто не выйдет обратно, пока не перетрогает все. А мы что делать в этот момент будем?

— Помогать ей все щупать, — вырвалось у меня.

Я обернулась и смерила ее весьма говорящим взглядом.

Она тяжело вздохнула.

— Ладно, но только не перечитывать все этикетки на всех кормах! — сдалась она.

Маэр удивленно приподнял бровь и завернул на парковку.

Он явно не ожидал, что наша красавица вот так легко сдастся.

— Клетка, лежак для Коши, — тихо перечисляла все, что нужно Пети, — и маленький гамак...

— Гамак? — Ками заинтересованно повернулась к ней.

— ... для ежика, — закончила сестра и счастливо выдохнула.

— Вечно какие-то ежики живут лучше меня, — раздалось рядом с ней ворчание. — Выбираем недолго, там столько всего - дня не хватит. Я прямо здесь, под этой рекламой, готова палатку поставить и остаться жить.

Маэр припарковал катер и первым вышел. Пока он доставал мое кресло, девчонок уже вынесло с заднего сиденья. И если Ками счастливо прыгала под баннером с нижним бельем, то Пети недобро смотрела на рыбака с удочкой, она явно имела что-то против подобного увлечения.

«Зеленая» — что с нее взять!

Маэр быстро катил мое кресло вперед по ровной без единой ямки дорожке. Прямо перед нами маячил огромный вход в торговый центр. Стеклянные двери, цветная, переливающаяся неоновыми огнями подсветка. Вычурные мигающие значки. Все это рябило и притягивало. Но в то же время «смотрело» на тебя как-то подозрительно.

Мне чудилось, что само гламурное здание оценивало мои финансовые возможности и словно этим самым ярким крыльцом кричало: «Видишь, как тут все дорого-богато, так что без галлов на счету не заходи».

Такое странное ощущение, нелепое, но все же.

Я съежилась, чувствуя себя как-то зажато. Вот войдем мы сейчас туда, и народ начнет таращиться на нас... как на что-то чужеродное. Я заметила, что и Петуния немного отстает и старается зайти за спину Маэра. И только Камелия гордо шагала вперед с таким видом, что там внутри все продавцы должны восхвалять великий космос и благодарить небеса за то, что она соизволила зайти и взглянуть на их товар.

Мне бы ее самоуверенность. Да что там — нам с Пети ее на двоих бы хватило.

Но отступать было некуда, Маэр то ли не замечал, то ли делал вид, что не видит, как мы с Петунией мнемся и откровенно боимся войти в эти стеклянные двери, которые уже поглотили нашу сестру. Камелия быстро шагнула через порог и скрылась.

— Маэр, — шепнула я, радуясь, что Ками не услышит, — только не трать слишком много. Ты был прав, Нум как-то погорячился со списком.

— Да, — послышался за спиной голос Пети, — отцу потом деньги возвращать. Камелия уверена, что мы быстро найдем себе работу и рассчитаемся с вами. Но я так не могу. Мне всего-то нужна клетка для ежика и лежак для Коши. А лучше датчик какой ей на ошейник, чтобы легко найти можно было.

— Извините, девочки, — орш поджал губы, пытаясь не рассмеяться, — мы еще с Астрой поняли, насколько у нас разный менталитет и сами понятия богатства и бедности. За вас будет платить в первую очередь Лэксар и Нум. Не по той причине, что отец не в состоянии, а просто потому, что идея с магазином принадлежит им. Никто не отдаст никакие чеки вашим родителям, это было сказано, чтобы их успокоить. Привыкнут к нам и сами все поймут. Но, так как я согласился вас сопровождать сюда, то и оплачивать часть товаров тоже я буду из своего кармана, как мужчина, который в данный момент вас опекает. Если я посчитаю нужным тебе, Пети, или вашей сестрице колючей купить ту или иную вещь — я это сделаю и без вашего на того согласия. Мы орши. И действовать будем как орши. Так что хватит пыхтеть — вперед покорять бутики. И так тащимся.

С этими словами он пошел быстрее. Стеклянные двери разъехались и поглотили нас. Моргнув, я попала в какой-то сказочный мир. Высоченный потолок, украшенный интерактивной люстрой, с которой свисали на переливающемся дождике карточки. На каждой такой полупрозрачной табличке высвечивался бренд и номер бутика.

Я так и застыла с открытым ртом. Впрочем, всего в паре шагов от меня так же стояла и Камелия. Только вот разглядывала она пролеты над нами. Второй и третий этажи. Там ходили нелюди с тележками и пакетами в руках. Бегали в черно-белой форме продавцы-консультанты. Летали информационные экраны и демонстрировали рекламу того или иного товара. Горели вывески над бутиками. На стенах-витринах сами по себе листались каталоги мужской, женской и детской одежды, бытовой техники, электроники, посуды, наборов мейкапов...

— Да здесь заблудиться можно, — шепнула Петуния, — как найти зоотовары?

— Седьмой павильон, третий этаж, — негромко ответила Камелия. — Кажется, там что-то внушительное.

Переглянувшись, мы двинулись в сторону огромного лифта...

... Девочек было не остановить. Они словно обезумили обе. И если Камелия гребла шмотки, то Петуния — поильники, мисочки, учебники и книги. Маэр, провозившись со мной, не сразу заметил все это безобразие, а когда обернулся, на него уже летели две особы и, ничего не спрашивая, навесили на его руки пакеты.

Мгновение — и их смело.

Ками исчезла в спортивных товарах, а Пети — в канцелярских. Маэр же остался столбом стоять посредине коридора, увешанный как новогодняя елка покупками.

— Кажется, я сейчас буду очень грубым, — прорычал он.

А я... Протянув руку, сжала его запястье.

— Не порть им праздник, пожалуйста. В нашей жизни таких магазинов еще не было. Они придут в себя, когда освоятся здесь, а сейчас им кажется, что они в сказке, которая вот-вот закончится, и им нужно успеть взять от этого момента все.

— Нет, Лиля, ты уж прости, но я не из добряков. Нужно уметь держать себя в руках. К тому же, мы сколько уже тебе вещей купили? — он приподнял бровь.

— Много, — пробормотала я, счастливо улыбаясь. О, это было так прекрасно. Платья, юбки, гора домашней одежды, пижамы, тапочки, толстовки, свитерки, носки... Только нижнее белье я смотреть отказалась. Не с Маэром же мне его обсуждать.

— Лиля, а пакеты ты у меня видишь свои? — вернул мое внимание к себе разозленный орш.

— Нет, — я покачала головой, признавая, что он действительно все оставил там же, где и купили.

— Потому что, сестрица, есть доставка, но эти ветреные особы о ней узнать не пожелали.

— Маэр, — мой голос стал строже.

— Лиля, ну вы же не из пещеры, сестричка! Просто ваш отец слишком уж забаловал свои цветочки. Он все берет на себя, не дает ни одной из вас решать проблемы. Вы за ним как за стеной и при этом ни к чему не приспособленные. Так нельзя. Не маленькие. Вот с чего они взяли, что я должен тащить их покупки?

В этот момент, как назло, снова появились девчонки и не с пустыми руками. Они подлетели к Маэру и попытались навесить на него еще по пакетику, но он резко отошел, скинув все на пол.

— Разбирайте каждая свое и сами решайте, как все это попрете. Я вам не носильщик!

Петуния впала в легкий ступор. Ками глянула вниз, затем на Маэра и улыбнулась так, что у меня холодок по спине прошелся.

— Да легко, — ее голос сочился злостью.

Просто вот так с сестрой еще никто не обходился.

Не простит — смекнула я. Вот теперь точно война.

Выставив грудь вперед, Ками, не смущаясь, подняла и без того короткий подол платья выше и, встав в весьма соблазнительную позу, развернулась. Навстречу нам шел совсем молоденький парень неизвестной мне расы в черно-белой форме работника центра.

— Ой, молодой человек, а не окажетесь ли вы моим спасителем? — сладко протянула сестра, стоило бедолаге поравняться с нами.

Он скользнул по ней взглядом и встал подмигивающим слегка ошалевшим столбом.

— Вещи, — Ками указала на пол, — мы здесь впервые с сестричками и совсем не знаем, что с ними делать. В руках совсем не помещается. Бедолага моргнул третьим веком, Ками склонила голову набок, позволив светлой прядке скользнуть по ее плечам и уместиться в ложбинке между грудей. Паренек проследил за ней туда и, кажется, «утонул» в декольте. Его волосы встали дыбом, как у льва.

Он подбородком указал на Маэра, не отрываясь от созерцания девичьей груди.

— Нет... милый. Он не может нам помочь. Дали ему подержать, так все рассыпал. Только ты можешь меня спасти, — она подплыла к нему и, хлопнув ресницами, поправила несчастной жертве воротничок жилетки...

... Через минуту перед ней стояли еще три мужика разной наружности в форме и с тележками. Они готовы были идти за ней куда угодно и тащить ее покупки хоть до корабля пешком.

— М-да, — Маэру все происходящее совсем не нравилось. — И часто она вот такое проворачивает?

Он злился и даже не скрывал этого.

— Да это же Камелия, — усмехнулась Пети, подсунув свои пакеты в тележку сестры. — Если ей надо, она получит любого.

— Так уж и любого? — Маэр опасно прищурился.

— Да, — сестра закивала, — еще ни один больше трех свиданий не продержался. Все у ее ног оказывались. И прости, что мы так с тобой... — она смущенно опустила голову.

— Прощаю и обещаю твои пакеты впредь таскать. — он опасно прищурился. — Интересно, как будет действовать ваша сестрица, когда на ее пути встанет не мальчик, а мужчина. Сколько свиданий продержится она? Проверить бы ради спортивного интереса.

Хохотнув, он развернул мое кресло и покатил его в бутик обуви.

Несмотря на то, что между Маэром и Камелией чувствовалось напряжение, наш день прошел очень интересно.

Глядя, как сестры сбиваются с ног, пытаясь успеть везде и всюду, я, довольная собой, указывала Маэру, куда хочу, и меня везли почти как королеву. При этом орш сопровождал все весьма забавными фразочками, изображая личного водителя.

Он вообще оказался странным и непонятным. Со мной и Пети добрым и внимательным, а вот Ками воспринимал в штыки. Он менялся мгновенно, стоило ей к нам подойти, будто отгораживался, изображая жуткого мужлана. Мы с Петунией поглядывали на все это дело и никак не могли сообразить, как нам себя вести в эти моменты.

С одной стороны, сестра изображала страстную искусительницу, непонятно, что желая доказать нашему оршу.

С другой стороны, сам Маэр превращался в грубияна и всячески пытался пробить её гордость, поддеть и прищемить её самомнение.

В какой-то момент я не выдержала и схватила орша за руку. Он опустил взгляд на меня и улыбнулся.

— Не надо, — прошептала я. — Ками такая, какая есть. Лучшая сестра для нас. Да, смелая и порой просто сумасшедшая, но...

— Молчу, — он сразу понял, о чем я.

И вот с этого момента у нас воцарилось некоторое спокойствие. Завернув в очередной бутик, Маэр повез меня вдоль вешалок с одеждой... На вычурных металлических плечиках висели демонстрационные модели. Я всё пыталась сообразить, как это работает.

Мерки с меня сняли ещё в самом начале нашего шопинга и с кресла подниматься не пришлось. Там же, в обмерочной, Маэр взял жетон с моими параметрами, а дальше всё шло довольно необычно. Я выбирала понравившуюся мне вещь, орш подносил к терминалу тот самый жетончик, забивал номер приглянувшейся шмотки с ярлычка, и в специальный ящичек выпадала уже подходящая мне по размеру. Здесь же, в многочисленных терминалах, можно было посмотреть и без примерки, как приблизительно будет сидеть на фигуре вещь.

Это было так удобно. Экономило время и силы. Ну и забавно. Я на себя примерила даже так любимые Ками маленькие черные платья.

— Купить такое? — тихо спросил Маэр, разглядывая мое изображение на экране. — Все же у Нума глаз наметан. Так быстро он вычислил самую хорошенькую из сестричек.

— Это комплимент? — я подняла на него взгляд.

— Это очевидный факт, малышка Лиля. Мне кажется, это стоит приобрести. Ты в этом платье прехорошенькая. Я не могу оставить брата без сладкого.

— Маэр, сидя и не видно, в чем я. Пустая трата времени.

— Перестань, Лиля, у красивых девочек должны быть такие наряды. Я себе не прощу, если сейчас отойду не оплатив.

Хохотнув, он нажал несколько клавиш, на что-то полюбовался, а после, проказливо усмехнувшись, щелкнул на «готово». На экране появилось сообщение, что товар отправлен к остальным вещам, ожидающим доставку.

— Маэр, а когда их привезут на корабль?

— Быстрее, чем доберемся мы. Здесь используют беспилотные доставщики, а скорость у них намного выше, чем у прогулочных катерков. Часть, возможно, уже отбыла.

— Удобно, но все же не трать лишнее...

— Это был подарок от меня брату, Лиля, — мягко одернул он меня. — Нум очень хотел сегодня быть вместо меня, но у него пациенты, и пренебрегать ими он права не имеет. Так что веселимся вдвоем. Мне нравится твоя компания. Мне с тобой тепло и спокойно.

От этих слов и мне стало приятно.

— Лиля! — к нам подлетела Пети. — Там еще один бутик — цветочный... Ты должна это увидеть, сестричка. Там лилии продаются! Настоящие в горшках.

Не дожидаясь моей реакции, она подвинула Маэра и повезла меня на выход.

— Девочки, — прилетело нам в спину, — а меня забыли. Кстати, у нас Лукер в флору нежно влюблен. Может, тебе, Петуния, все же не фыркать так на моего младшего брата?

— Не я это начинала, он сам перед моим носом дверь катера захлопнул, — недовольно пробурчала она. — Так что пусть со своими помидорами идет куда подальше.

Я замерла, а потом удивленно взглянула на нее. Петуния? Так он её на пикник приглашал! Вот это да!

Кажется, я что-то упустила.

— Он хотел загладить перед тобой свою вину, — Маэр расстроено поморщился. — Лукер импульсивен. С ним случается, но обижать тебя он не хотел.

Она прикусила нижнюю губу, всем своим видом показывая, что тема ей неинтересна.

— Пети, — я не сводила с неё взгляда.

— Что?! Ему приглянулась Ками, он хотел поехать с ней наедине, но это не повод хлопать дверями. Мог бы просто попросить меня пойти в другой катер.

— Ну, может, он не видел тебя, — предположил Маэр.

— Ой, да ладно, как будто первый раз. И на Церере так же хлопали. Это неприятно, но не повод устраивать теперь драму с примирением и помидорами. Мне нет дела до Лукера. И хорошо, что он с нами сегодня не поехал. Я про доставку ни в жизни сама не догадалась, таскала бы свои пакеты на себе, а он - вешалку Ками изображал.

— Хм, — Маэр усмехнулся. — Не думаю, Петуния. Но не моё дело, в общем. Показывай свои лилии. Цветы — это всегда хорошо. Здесь я поддержу каждую твою хотелку, несговорчивая ты моя некровная сестричка.

— Прямо любую? — она довольно зыркнула на орша.

— Прямо любую! — он подмигнул ей. — Хоть весь бутик выноси.

— Маэр... Ты становишься моим любимым братцем! — возликовала наш ботаник и ускорилась, видимо, опасаясь, что орш передумает...

... Только через три часа мы измученные вышли из торгового центра. Маэр неспешно катил мое кресло, рядом ворковала над красивой цветущей белой лилией Петуния.

А Ками...

Я тяжело вздохнула, она уже стояла перед катером с тремя тележками, которые для нее придерживали три работника магазина. И вид у сестрицы был ну такой...

— Иногда она становится невыносимой, — пробормотала Пети.

— А в те моменты, когда «не иногда», какая она? — поинтересовался наш Орш.

— Ну, — я пожала плечами, — она учила меня танцевать в инвалидном кресле, Маэр. Ками добрая, заботливая, но да, бывают моменты, когда её страшно заносит.

— С мужчинами? — он внимательно разглядывал Ками, даже не скрывая этого.

— У неё есть причины, братец. Правда, есть, — неожиданно созналась Петуния. — Это только её тайна, но... Пожалуйста, не задевай её больше.

Я удивленно уставилась на сестренку. Она, перехватив цветок, недовольно поджала губы.

— Не моя тайна, Лиля, и не спрашивай. О таком не рассказывают даже самым близким.

Мы переглянулись с Маэром, но продолжать разговор не стали. Подвезя к катеру, он открыл переднюю пассажирскую дверь и легко пересадил меня на сиденье. Сложил кресло и понес его к багажнику.

— С вас семь галлов, — вдруг выдал один из работников. Тот самый, кого Ками остановила первым. — Аренда трех телег плюс услуги носильщиков.

Услышав это, сестра встала столбом. Её рука потянулась к сумочке, но она её так и не открыла.

«Нет денег на счету» — догадалась я.

Выдохнув, она попыталась улыбнуться.

— Терминал с собой? — спокойно отозвался Маэр и вытащил карту.

Приложил её к странной черной коробочке, которую ему протянули. А после спокойно открыл перед Ками заднюю дверь катерка. Но сестра не шевелилась. Она стояла и бестолково хлопала ресницами, осмысливая произошедшее.

— Услуги персонала не бесплатные и не дешевые, — тихо, почти шепотом произнес Маэр. — Галл в час, ну и сами тележки.

Она отмерла и как-то неуклюже села в катер, не проронив ни слова.

На обратном пути мы молчали.

Петуния смотрела в окно не отрываясь. Я крутила в руках планшет, на который Нум прислал несколько сообщений. Скользя по тексту взглядом, довольно улыбалась. Он переживал, просил написать, всё ли со мной хорошо. В последнем же сообщил, что Маэр с ним связался. Я взглянула на орша, который не торопясь вел катер. Он казался таким спокойным и собранным. И не скажешь, что способен на грубость.

Мы плавно скользили над поверхностью земли, не задевая ни траву, ни низкий кустарник.

Камелия все так же сидела ровно и смотрела перед собой.

И вроде ничего не произошло, а чувство такое, что мы просто скачем на пороховой бочке, зная, что точно рванет, но непонятно когда.

— Петуния, ты ничего не забыла для своих питомцев? — поинтересовался Маэр.

То ли ему тишина надоела, а то ли и правда волновался.

— Да, — отозвалась сестра. — Клетка, лежак, датчик на ошейник и гамак. За цветы отдельное спасибо, мне понравился подарок. Я и мечтать о таком не могла. Попрошу у Астры, чтобы выделила мне местечко в теплице, будем с ней красоту разводить.

— Умничка, — Маэр улыбнулся. — У женщины должно быть достойное хобби. Надеюсь, в будущем ты с Астрой поможешь нам разбить сад.

Ками сглотнула и отвернулась к окну. Петуния просияла. Ей и действительно польстило.

— Я всегда хотела, чтобы возле нашего дома росли цветы. Красивые клумбы, как у землян, — призналась она.

— Не знаю, о чем ты, но звучит прекрасно, — Маэр улыбнулся. — Я учился в военной академии на Стандрике. Это зеленая планета. Мягкий жаркий климат, высокая влажность. У нас по стенам мох разрастался, а вдоль дорожек — цветы сплошным ковром. Их никто там не высаживал, просто как сорняк. Я до сих пор помню этот сладкий аромат. И был бы не против и возле своего будущего дома увидеть клумбы. Так что ловлю тебя на слове, сестричка. С меня семена какие пожелаешь, все найду и выпишу, а с тебя — красота.

— У Астры много чего есть, — подхватила счастливая Петуния. — Я уже успела всё у нее проверить. Мы и план составили, что будем разводить прежде всего.

— Вы две наши умницы. На Астру мы всем экипажем молимся. Вот уж кто нас накормил и спас от однообразных бульонов.

Мой планшет запищал, и появилось еще одно сообщение от Нума.

— Ответь ему, Лиля, он там места себе не находит, — Маэр аккуратно свернул вправо.

Сев ровнее, я активировала вызов.

— Ну наконец-то, — раздалось тут же. — Я уже волноваться начал.

— Там был просто огромный торговый центр, Нум, — рассмеялась в ответ. — Мы слегка потерялись во времени.

— Всё хорошо, милая? Ничего не болит? — он пристально вглядывался в мое лицо.

— Не-а, — я покачала головой. — Так хорошо я себя еще не чувствовала.

— Доставка прибыла? — вклинился в наш разговор Маэр.

— Ко мне точно ничего не приносили. Ты делал пометки, что и кому? — Нум перевел на него взгляд.

— Конечно. Всё по списку купить не удалось, но у твоей девочки теперь внушительный гардероб. Там парочка подарков тебе и от меня.

— Шикарных? — Нум приподнял светлую бровь.

— Ну я видел только на экране, тебе же посчастливится оценить вживую. Даже завидую слегка.

— М-м-м, вот теперь мне совсем не терпится, — Нум откинулся на спинку своего огромного кресла и завел руки за голову. — В следующий раз, милая, мы поедем вдвоем, и я оторвусь по полной. Тут подумал, наверное, стоит в доме сделать гардеробную. Чтобы там платьица, юбочки, туфельки.

Я смутилась. Маэр же, хохотнув, кивнул.

— Я вот сегодня тоже об этом подумал. Рано или поздно и я заполучу свою красоту, так что пригодится. И мне даже понравилось по этим бутикам гулять. Душой отдохнул. Надо бы взяться за проекты домов, чтобы потом перестраивать не пришлось.

— Всё? Окончательно решил остаться на земле? — Нум зевнул и размял шею.

Он выглядел таким милым и домашним. Так хотелось забраться к нему на колени и обнять.

— Должность мне предлагают неплохую. Начальник диспетчерского аппарата порта. Мне по специальности как раз. Может, и действительно пора осесть и поискать своё счастье здесь.

В этот момент я взглянула на Ками. Она, прищурившись, внимательно слушала мужчин. Представляю, как она себя чувствовала в этот момент. Её свертки же сейчас пылились в багажнике. Это их ещё вытащи, до каюты дотащи.

Но здесь я её жалеть не собиралась. Когда стало понятно, что есть доставка, Петуния мгновенно побежала сдавать туда всё, что приобрела. Ками же решила поиграть в самостоятельную и независимую. Это встало Маэру в семь галл. Весьма внушительная сумма.

Я бы даже сказала - непростительно большая.

И да, я её не понимала и не поддерживала.

— Ты будешь начальником, Маэр? — Петуния подалась вперёд. — А зачем тебе обратно в космос, когда здесь такие перспективы, братец?

— Думаешь, и правда стоит остаться? — он повернулся к ней, демонстративно игнорируя присутствие Ками. Этот орш словно перестал её замечать.

— Ага. — Она заулыбалась.

— Петуния... — Нум внезапно замялся. — Тут такое дело... В общем, кошка твоя...

— Что? — улыбка мгновенно сошла с её губ. — Что с Кошей? Камелия всё-таки не закрыла дверь в каюту?

— Боюсь, что нет. В общем, она выскочила из корабля и забралась на дерево. У меня приём был... Когда вышел, услышав шумиху, Лукер уже был на самой вершине.

— Малой в порядке? — а вот теперь весело перестало быть Маэру.

— Думал, сорвётся и всё себе переломает. Ты его знаешь. Но обошлось. Кошку он себе пока забрал. Не захотел заходить в каюту к девчонкам. Лэксар очень недоволен. С животным нужно что-то делать. Где-то пока запирать.

— Я ошейник купила, — пролепетала Пети. — С датчиком.

Поникнув, она осуждающе уставилась на Ками. Та и вовсе отвернулась и уткнулась носом в окно.

— Ты не переживай, сестричка, корабль большой, найдём отличное место, — Маэр попытался взбодрить её. — Например, теплица Астры. Ты всё равно будешь там с цветами возиться, вот и бери её с собой. Астра фильтры закроет, и безопасно всё будет.

— Да, Петуния, — Нум закивал. — Лукер у нас один, и я бы не хотел, чтобы он переломал себе всё, спасая животное в очередной раз.

— Я поняла, — она слабо улыбнулась. — Теплицы — это тоже неплохо. Главное, я буду знать, что никто не забудет закрыть в каюту дверь. — Последняя её фраза была адресована и без того покрасневшей от стыда Ками.

...Через десять минут мы подъехали к «Варьяру». Открыв дверь, Камелия буквально вылетела из катера и побежала к кораблю.

— Я её пакеты заберу, — пробормотала Пети, смотря ей вслед.

— Как хочешь, — Маэр пожал плечами.

Вытащив моё кресло, он разобрал его и пересадил меня.

— Лиля, наконец-то! — внезапно на трапе появилась мама. — А я тебя прямо заждалась. Здесь покупки ваши привезли. Хотела бы у тебя кое-что прояснить. Едь за мной, немедленно!

Следуя за мамой, я пристально смотрела на её ровную спину и всё отчётливее понимала, что она зла. И это взволновало не на шутку. Перебирая в уме все события, что способны были вызвать столь сильное недовольство, никак не находила нужное.

Может, прознала, что я ночевала в каюте Нума? Нет, откуда. Или где-то услышала, что мне на палец кольцо надели, и теперь начнет выяснять, так ли это.

Сглотнув, я трусливо обернулась. Я никогда не попадалась под горячую мамину руку. Порой она ругалась на Ками за легкомысленное поведение, отчитывала за очередного брошенного или непонятого жениха. Особенно гневаясь, если этот несчастный — сын её подруги или знакомой.

Петунии тоже порой прилетало за её «зелёную» активность. Она девчонкой, было дело, одиночные пикеты у завода устраивала, её коллеги до сих пор по этому поводу подкалывают.

Да, даже Астре порой доставалось за излишнюю самоуверенность и забывчивость. Вот не позвонит сестричка с Марса недельку — и всё. Выслушивай, родная, хлебай ложкой.

Но я… я никогда не была в родительской немилости, вот поэтому и чувствовала сейчас, что не в каюту к маме еду, а на расстрел.

А когда впереди показалась нужная дверь, мне совсем жутко стало. Волновалась так, что руки задрожали. Наверное, потому, что действительно чувствовала за собой вину. Нужно было признаться маме, что Нум надел мне на пальчик кольцо. Вышло ведь некрасиво, всем обо всем известно, кроме родителей.

Представляю, как ей обидно, а мне стыдно. И оправданий нет никаких.

Дверь открылась, и мне довольно жестким жестом было приказано заехать внутрь.

Оказавшись в каюте, обратила внимание на гору свёртков. Часть их была распакована.

Тяжело обернувшись, я развернула коляску и собрала всю свою смелость в кулак. Виновата, вот и буду оправдываться за то, что маме и папе последними доложили - у них не один зять, а два.

— Мам… — начала было я.

— Знаешь, дочь, я всегда боялась, что у меня Камелия пойдёт этой мерзкой дорожкой, но чтобы ты… Ты хоть понимаешь, как всё это выглядит со стороны? Опозорила себя перед всеми мужчинами. Мне даже представить страшно, что они начнут думать о тебе, зажимать как потаскушку.

Её трясло. Я только сейчас заметила, как дрожат её пальцы.

— Я тебя не понимаю, — прошептала, ощущая, как раскаленным железом душу обжигает жуткое предчувствие.

— Не понимаешь? — вскрикнула она и понеслась к кровати. — Это что?

Она ткнула мне в лицо несколько свёртков с вещами.

— Одежда, — выдавила из себя. — Маэр покупал.

— Что?! — она отбросила мои обновки в сторону, свёртки закатились под кровать. — Ещё и этот. Лиля! Ты опозорила себя, сестер, меня, отца... Что будет с папой, когда он узнает, что его дочь - потаскуха?

— Я… — от ужаса подступили слёзы. Язык одеревенел. — Я не…

— Молчи! Я не представляю, как мы теперь здесь жить будем. Ты… Ты спишь с этим. А он потратился на эти шмотки. Как ты до такого докатилась? Так нужен был мужик?

— Мама… — слёзы всё же потекли по щекам.

От потрясения я даже дышать нормально не могла, не понимала, в чем моя вина и за что меня так оскорбляет мама, которая за всю жизнь слова плохого не сказала.

— Как ты посмела… — она кричала на меня, тряся очередным вскрытым свёртком. Её лицо искажал гнев.

— Мама, — в каюту ворвалась Ками, — ор на весь коридор. В чем дело?

— В чем дело? — она кинулась на неё. — В этом… — Мама указала на заваленную кровать. — Может, и ты с кем-то снюхалась? Я вас отправляла, полагая, что вы приедете с двумя или тремя обновами. А это за чей счёт? Хватит и того, что Лили прикупили вот это для утех. Всех моих дочерей здесь пользовать в этом будут как давалок?

Она развернула вещь и продемонстрировала сестре шикарный прозрачный пеньюар с нежными кружевами и оборками. А спустя мгновение эта красота полетела на пол к ее ногам и была пинком отправлена в угол. Наверное, это и оказалось спусковым крючком. Не выдержав, я расплакалась.

— Мам, ты совсем? — Ками слова тоже не подбирала. — Что вещи делают у тебя и какое право ты имела в них копаться?

— Это привезено моим дочерям. Я должна была проверить, что там, и не зря…

— А не смущает, что мы давно выросли! — рявкнула Ками. — И хватит заглядывать нам в трусы! Что ты в них забыла? А вещи Лили… Так знаешь, родная, если бы не задвигала младшую дочь в присутствии остальных и не рассказывала, что место ее дома на коврике, так может, у нее хватило бы духу сообщить, что она уже жена! И муж имеет право покупать ей все что угодно. Но вместо этого она кольцо пластырем заклеивает. Прячет от всех нас! Я тебя очень люблю, мама, но порой от твоей опеки становится душно и тошно. И я не Лиля или Пети - молчать не стану. Не заткнусь! Посмотри уже на нас. Где ты детей среди нас видишь! Где?!

Я разрыдалась, чувствуя, как нарастает боль в пояснице. Меня трясло, я вдох сделать не могла. Обида раздирала душу.

— Лиля? — мама обернулась. У нее в этот момент были такие испуганные глаза. — Доченька, это правда?

— Что я потаскуха? — зло выдавила из себя. — Да, мамочка. За тряпку и под Нума легла, а за пеньюарчик - под Маэра. А Лукеру за помидоры дала, прямо на травке ноги раскинула. Знаешь, какие вкусные были? Объедение! Я же такая, да! А что? — меня несло. Я сама толком не понимала, что говорю. Хотелось, наконец, выплеснуть все это. — А чего дома в запертой комнате сидеть? По мужикам пойду. Под всех лягу! Видишь, как калеки ценятся, все хотят отыметь…

— Лиля, — она пошатнулась.

— Ты не имела права забирать вещи себе, мама! — кричала я сквозь слезы. — Никто не давал тебе права лезть в них. Пинать первую красивую вещь, что у меня появилась! Это мой пеньюар, и он для моего мужа. А ты… Ты его пнула, как половую тряпку. Ты… Никто не давал тебе права унижать меня перед всеми за столом. Ты меня уродом выставила! Немощным овощем без права на будущее. Я не хуже сестер! — мой голос сорвался на крик, я рыдала, выплескивая обиду, что годами оседала в душе. — Я имею право на полноценную жизнь. Имею право сама решать за себя. И полюбить мужчину тоже могу! Я не хуже сестер! Не хуже…

Резкая острая боль в спине заглушила разум. Закричав, я выгнулась, да так сильно, что кресло повело. Я неуклюже завалилась и выпала из него.

Удар об пол затылком и боль… Я чувствовала ее везде. В каждом уголочке тела. Она пронзала голову словно штырями.

— Лиля, — крик Ками врезался в мое сознание. — Кто-нибудь, помогите! Лиля… Сестричка, держись. Кто-нибудь! Маэр, Нум, Лэксар! Хоть кто-нибудь!

Открыв глаза, я уставилась на побелевшее лицо мамы над собой.

— Прости, доченька, — шептала она одними губами. — Прости дуру. Меня так занесло. Умоляю, родная моя, прости… Боги, кто-нибудь! — ее крик заставил вздрогнуть и зайтись истошным воплем.

Поясницу словно прострелило болью. Я ощутила, как сводит мышцы ног.

Через пелену боли, застилающую разум, я слышала громкие шаги в коридоре. Кто-то бежал. И каждый стук каблука по металлической поверхности нестерпимо ударял по вискам, словно они по моей голове ходили.

— Больно... — выдавила из себя.

Меня трясло. Язык постоянно попадал на зубы, и я невольно прикусывала его, ощущая гадкий вкус крови во рту. Ноги... я выла, неспособная это терпеть.

— Лиля, милая, да зачем же я так... — по лицу мамы стекали крупные слезы. — Я боялась, что он поиграет с тобой. Что для него это будет интрижка, а ты влюбишься по-настоящему. До того себя накрутила... Как я могла...

Она разрыдалась в голос, раскачиваясь надо мной.

— Что случилось? — прокричал кто-то совсем рядом.

Я не сразу узнала голос.

Слишком грубо он звучал. Непривычно. И только спустя несколько мгновений разгадала личность говорившего — Мити. Пилот сакали. Тот с пером на шляпке.

— Дупел, — его крик болью ударил по ушам, — быстро на улицу. Нум на своем участке. Далам, помоги мне.

Маму без церемоний сдвинули в сторону, и надо мной появилось его непривычно жесткое сосредоточенное лицо.

— Кровь на губах. — Рядом показался и второй сакали.

— Вижу, брат, найди чем разжать челюсть и фиксируй ее голову между колен.

— Понял, — Далам вскочил на ноги.

Послышался стук открывающихся ящиков.

— Ками, ремень отца, любой. Не стой столбом. Ищи!

— Ага, — раздалось испуганное. — Вот...

Снова шаги, и надо мной показались оба сакали.

— Больно, — я еле шевелила губами.

Челюсть отбивала дробь.

— Фиксируй ее голову, — Мити меня и не слушал. Он сел сверху и зажал мое тело между своими бедрами.

Обездвижил.

Далам придвинулся так, что голова оказалась между его колен. Нажав на выемку на щеках, он разжал челюсти, и Мити проворно просунул мне в рот сложенный вдвое ремень.

— Зажми его, Лиля, легче станет, — скомандовал он. — А теперь нужно успокоиться. Сделай глубокий вдох, — Мити приставил ладонь ребром к своей груди, и сам вдохнул.

Я невольно повторила. Спустя мгновение рука опустилась — я выдохнула.

В голове слегка прояснилось.

— Умница, — Далам успокаивающе растирал большими пальцами то место, где соединяются челюсти.

— Лиля, смотри только на меня, — Мити ловил мой взгляд. — Вдох, — его ладонь приподнялась вверх, — и выдох, — она опустилась. — Молодец. Еще раз...

Я повторяла за ним, чувствуя, что хотя бы теперь могу дышать. Где-то рядом рыдала мама. В коридоре бежали... Я очень надеялась, что это Нум, но в каюту влетел с носилками Мириш. Взглянул на маму и резким жестом указал в коридор:

— Истерите там, здесь нагнетать не нужно.

Добрым этот мужчина больше не выглядел. Услышав его, Ками подобралась и вытерла слезы.

— Я взял обезболивающее. Нум слишком далеко. Его планшет остался на рабочем столе, так что не будет лишним, — черони подсел к Даламу и показал Мити шприц-пистолет.

Я в этот момент была готова умолять его об уколе.

— Не навредим? — Далам с сомнением взглянул на розовую капсулу, вставленную в него.

— Нет, — Мити покачал головой. — Этим вред не нанесёшь. Коли сразу в артерию. Справишься?

— Нет у тебя хоть какой-то опыт. Давай сам, — Мириш передал Мити шприц, и я почувствовала легкую боль в шее. Слезы потекли по моему лицу ручьём.

— Всё хорошо, малышка, — Мити гладил меня по рукам расслабляя. — Тебе больно, но сейчас станет легче. Всё хорошо. Ты наш маленький боец. Терпи, Нум на подходе, я в этом уверен. Твой муж уже здесь, слышишь?

И я действительно слышала, как кто-то быстро бежит по коридору. Громкий стук каблуков эхом разносился по кораблю.

— Мити, — родной голос подействовал на меня не хуже обезболивающего. — Что с ней?

— Я не понял до конца. Похоже, было на приступ. Её сильно трясло, рот в крови. Мы вкололи это, — он протянул бледному Нуму шприц-пистолет.

Но мой орш не удержал его. Муж испуганно смотрел на меня. Казалось, его и самого трясло.

— Я же просил...— грозный рык разнесся по каюте, — Я просил не задевать Лилю ни словом, ни делом. Ками, что произошло?

— Мама, — сестра не стала никого покрывать. — Увидела шмотки и принялась обвинять Лилю в мерзости. И снимите вы этот пластырь с её пальца.

Нум прикрыл глаза, громко выдохнул.

— Носилки разложи, — четко скомандовав, он повернулся к Миришу. — Поднимать Лилю нужно втроем одновременно. Ни одного лишнего движения. Именно они доставляют ей боль. Мити, следи за ремнём, в таком состоянии она может сильно повредить язык.

— Нум, — негромко напомнила о своем присутствии Ками.

— А ты держи мать от меня подальше, иначе я за себя не ручаюсь. Так впечатлится моим недовольством, что ребенка скинет. Просто убери от меня эту женщину!

Сестренка слабо кивнула и вышла в коридор. Наверное, я была полной дурой, но мне вдруг стало так жалко маму. Я знала, что она любит меня и уж точно не хотела причинить вред. Но...

Меня подняли. Задержав на мгновение дыхание, я взвыла, с силой кусая ремень.

— Тихо, я прошу тебя, терпи, — глаза Нума стали странно влажными, — сейчас я всё подправлю. Только нужно донести тебя до медкапсулы. Я тебя люблю, Лиля, слышишь. Я тебя безумно люблю и умоляю — потерпи.

Я сглотнула, чувствуя, как мое тело на носилках фиксируют ремнями. Нум нажал несколько клавиш, и платформа медленно поднялась выше. Он встал рядом так, чтобы видеть мое лицо.

— Тебе еще помощь нужна, брат? — надо мной снова появился Мити. Этот сакали больше не казался мне смешным и нелепым. Сильный мужчина с отнюдь не мягким характером.

— Нет, ты уже сделал больше, чем мог.

Мити кивнул, передал ему подобранный шприц-пистолет и активировал носилки...

... Я парила и мягко продвигалась вперед. Обезболивающее начало действовать, и я снова могла нормально дышать и думать.

— Твоей маме я больше не рад, Лиля, — тихо пробормотал Нум, идя рядом. — У меня есть недостаток, милая, — я злопамятен до невозможного. Ей лучше найти другого врача. Я к ней и близко не подойду. Прощать я так и не научился.

Лежа в медицинской капсуле, я боялась даже пошевелиться. Надо мной сверкали огоньки подсветки панели управления. Нум сосредоточенно что-то нажимал и старался не смотреть мне в лицо. Думал, что я ничего не замечу. Его глаза были красными от подступающих слез. Я вдруг осознала, что второй раз в жизни вижу, как плачет мужчина. Сильный и гордый.

Мой муж держался, но отворачивался. Это было такое странное чувство. Наверное, я какая-то дурная, но теперь мне хотелось обнять его и сказать, что все будет хорошо. Что мне уже почти не больно. И он со всем справится.

Правда, в последнем я не сомневалась.

Мой муж не из слабаков, и он меня вытащит. Чтобы там сейчас не показали мониторы — а мой орш справится. И не даст пасть духом мне. Эта вера в него во мне становилась просто звериной. Непоколебимой. Несгибаемой. Муж не отдаст меня ни одной заразе.

Поджав губы, Нум щелкнул несколько клавиш и вытащил шприц-пистолет. В руках мужа появилась ненавистная мне розовая капсула с вертронами.

— Ты ведь помнишь, что это не так страшно, да, Лиля? — шепнул он, его голос слегка дрожал. — Поверь, я попаду точно в цель.

— Я знаю, Нум, — улыбнулась, чувствуя, как съёживается все внутри от страха. — Но не медли.

— Нет, — он склонился и обнял меня, прижимая к своей груди. Фиксируя голову. — Мити вколол тебе мощное обезболивающее. Оно не рекомендуется при данном исследовании, потому что может вызвать небольшую погрешность. Но в нашем случае уже все равно, насколько смажется результат.

— Все плохо, да? — выдохнув, ощутила обжигающую боль в затылке, словно позвоночник штырем проткнули. Моргнув, почувствовала проступившие слезы.

— Да, Лиля, врать не стану. — Нум нежно касался губами места укола. — Я просил твоих родителей не задевать тебя. Не хотел ярких эмоций. Потрясений. У тебя была ремиссия. Нужно было только поддерживать это состояние. Но нет… Твоя мама… У меня нет для нее оправданий. Их просто нет! Я не выпущу тебя больше из своих рук. Сам виноват, нужно было тщательнее следить.

— Нум, — прохрипела я, — ты ни при чем. И она…

— Еще как при чем, — мягко оборвал он меня. — Решил поиграть в традиции людей. Дурак! Доигрался. Нужно было сразу при всех одевать тебе кольцо на палец и прятать здесь. Поскандалили бы со мной не при тебе и успокоились. Но нет же… Я хотел, чтобы не как у Астры. Чтобы красиво. Даже кольцо купил. Высмотрел в ваших каталогах. Я идиот, Лиля. Такой дурак!

— Не говори глупости, Нум, — я словно старуха подняла руки и обняла его. — Я тебя люблю. И все у нас будет хорошо, потому что верю в тебя. Ты меня даже из такого состояния вытащишь. А кольцо… на свадьбу подаришь. Нум, я правда хочу всю мечту до конца. Чтобы и любимый мужчина, и свадьба, и платье белое… Ты и представить себе не можешь, сколько эскизов я нарисовала, фантазируя о замужестве. Сколько раз закрывая глаза, видела словно наяву, как иду к украшенной живыми цветами арке. Как держу в руках букетик лилий. И знаешь, если раньше мне важно было только то, что передвигаюсь я на своих ногах, то теперь все изменилось. Я хочу идти к тебе, Нум. Идти или ехать на коляске. Да неважно, хочу к тебе, понимаешь? И кольцо это хочу. И все, как мечтала девочкой. Но я верю, ты меня вытащишь! Только ты на это и способен! Только ты, Нум, — слегка отстранившись, я обхватила его лицо руками и коснулась губами плотно сжатых губ. Он выдохнул и слегка углубил поцелуй, придерживая меня.

— Вытащу, Лиля, — его голос звучал жестко. — Правильно, любимая моя девочка. Я тебя вытащу! А сейчас хорошее успокоительное.

Уложив меня на матрас, он коснулся губами уголка глаз. А после достал очередную желтую прозрачную капсулу и приставил к моему плечу шприц-пистолет.

— Потерпи еще немного, знаю, как ты все это не любишь, но по-другому никак.

Он надел на мои руки черные манжеты с трубками систем, по ним медленно потекла прозрачная жидкость. Над головой что-то ритмично постукивало. По монитору ползла ломанная полоса. Она то стремилась вниз, то начинала взлетать вверх. Я пыталась понять, что за символы появляются под ней, но никак не могла сообразить.

Нум тоже не сводил с них взгляд.

— Нужна кровь. У кого из вашей семьи еще первая положительная, Лиля?

— Мама, — ответила я не задумываясь.

Он гневно выдохнул. Сжал бортик капсулы так, что костяшки пальцев побелели.

— Нум? — мой голос дрогнул.

— Попробую подобрать синтетическую плазму, — он снова принялся щелкать на мониторе капсулы.

Его взгляд буквально прожигал небольшой подсвеченный голубой экран.

— Ты уверена, Лиля, что только мама? — Оставив в покое монитор, он взглянул на меня.

Я закивала.

— У остальных?

— Третья положительная, — легко ответила я.

— Ну да, как у Астры, — подняв ладонь, он растер шею. — У вас, у людей, физиология хрупкая. Плазма у меня в наличии, но слишком большой риск, что не подойдет.

— Но зачем она? — я совсем ничего не понимала.

Не отвечая, Нум подошел к своему рабочему столу и принялся что-то быстро набирать на клавиатуре.

— Нум, — раздалось громкое от двери; в проходе стоял папа. — Для чего Лиле кровь? Что с моей девочкой?

Мой любимый врач поднял голову и весьма неприветливо взглянул на него.

— Тебе всю правду или по щадящему, Эван?

— Давай всю, зятек, — папа схватился за металлический косяк двери.

— Твоя жена спровоцировала приступ, зараза вырвалась и теперь стремительно распространяется по организму. Роза, несмотря на все мои просьбы, просто добила Лилю, и теперь мне необходимо блокировать очаги в течение часа. Для этого нужна кровь. Чем больше, тем лучше. От Лили скрывать ничего не желаю. Лучше она будет понимать, как в действительности обстоят ее дела, и не приближаться к матери, которая не может сдержать свои истерики даже ради ее здоровья.

Отец опустил голову и тяжело задышал. Я представляла, что он чувствует сейчас. Это меня Нум успел накачать и успокоительным, и обезболивающим... А ему, как по живому.

— Все так плохо? — Папа подошел к его рабочему столу, и Нум довольно резким движением повернул монитор: на нем схематично отображалось, кажется, мое тело, нижняя часть которого была просто усеяна красными точками.

— Это новые очаги. Еще час назад их было в десять раз меньше. А вот теперь скажи мне, Эван, о чем думала твоя жена? И чем она это делала? И где мне брать нужную кровь? Твоя же супруга беременная, какой из нее донор!

Папа испуганно обернулся на меня.

— Лиля сейчас все понимает, но эмоции блокированы, - Нум тепло мне улыбнулся. - Врать ей больше я не стану. Но и от себя не отпущу. Она моя жена, и я в своем праве ее защищать и ограждать от тех, кто представляет для нее угрозу.

— Значит, и правда жена, — папа странно усмехнулся. — Я говорил Розе, что у вас все серьезно, но она словно зациклилась. Она всегда стремилась держать девочек возле своего подола. Готовь все, Нум, Роза отдаст столько крови, сколько потребуется. Это не обсуждается. И она будет молчать. Уже выговорилась, да так, что с ней даже Петуния не разговаривает.

Я еще никогда не видела Нума таким сосредоточенным и отстраненным. Зафиксировав мое тело в капсуле и закрепив многочисленные датчики, он изменился в лице и принялся что-то методично набирать на сенсорной панели. Один за другим выдвигались металлические коробы с аппаратурой. Над моей головой появился микроскоп и уже знакомая лазерная рука-скальпель. Когда-то мне делали операцию такой.

И семье она обошлась в просто фантастическую сумму.

— Нум, — тихо позвала я мужа.

Прикрепляя датчики на моей шее, он поднял на меня взгляд и улыбнулся. Его мимика снова преобразилась. На меня смотрел мой любимый, ласковый и заботливый мужчина.

— Мама. Насколько это опасно для нее?

Он нахмурился.

— Пожалуйста, ответь, — поджав губу, я приподняла подбородок, чтобы ему было удобнее крепить прибор.

— Для тебя, Лиля, у меня нет подходящей плазмы. Мне ее здесь, в принципе, негде искать. В этой части галактики люди встречаются редко и... — он поморщился. — Я, конечно, исправлю этот недочет, но позже. А Роза... Я проверю на ней все, что у меня есть. Какая-то плазма да сгодится. Она беременная, а не тяжелобольная. Это твое состояние ухудшит малейшая аллергическая реакция, а у нее нет. Но я опасаюсь за ребенка. Серьезно опасаюсь. Нужно будет проверять реакцию и у него. Но это тебя касаться не должно. Думай о себе, малышка. Хватит трястись об остальных. Тебя никто не пожалел.

— Нум, мама не хотела...

Он поднял указательный палец, заставив меня замолчать.

— Роза поступила подло. Намеренно или нет, этого я не знаю, но, почувствовав, что контроль над дочерьми ослабевает и она теряет власть, твоя мама решила нажать на самого слабого в семье. Для устрашения. Чтобы те, кто может дать ей отпор, призадумались и остепенились. Она была совсем не рада, узнав, что Астра вышла замуж, не поставив ее в известность. Это видели все. Дальше — хуже. Одна за другой вы принялись планировать свое будущее, которое шло вразрез с тем, чего хотела для вас она. Я не только врач, Лиля, я еще и психолог. И довольно неплохой. Ее представление о жизни простое: женщина - хранительница очага. Дети, муж и быт. Работа, да. Но не в ущерб семье. И для вас она готовила нечто подобное. Выйдете замуж за простых парней, нарожаете ей внуков. Вернее, не так, любимая. Ками, Пети и Астра — рожают, а ты всех обшиваешь и служишь нянькой. Потому что место твое - у ее подола и не дальше.

Я открыла рот, чтобы возразить, потому что это было не так.

— Не-а, Лиля, и не пытайся оспорить. Да, Астра пошла учиться. Ее твоя мама все же отпустила, вернее, чуть увеличила длину нити, за которую она дергала. Уверен, от старшей сестры требовалось, чтобы она звонила домой раз в день, а если Астра не подчинялась, то в ход шли манипуляции. Ну, например, — мы переживаем, ты там одна в академии, нам нужно знать, как ты себя чувствуешь. И подобное. А вот Ками и Пети должны были обрастать семьей. Да, она кивала, когда они говорили об учебе, но там, на Церере, все это были лишь мечты. И мама понимала, что они неосуществимы. Хотя я бы сказал, это спорно. Раз Астра смогла — справились бы и вы все. Но нет.

— И все же, Нум, — мне было неприятно такое слышать. — Мама всегда поддерживала нас. Помогала во всем. Ками танцевала, Пети таскала в дом животных и...

Он тихо засмеялся и принялся расстегивать на мне платье. Пуговичка за пуговичкой.

— Нум, — кажется, я покраснела.

— Не отвлекаемся, милая, мы о маме. Да, девочки танцевали, и животные были. А еще был сильный характером папа, который смотрел дальше и осознавал, что такой жизни для своих дочерей не желает. Частично вина лежит и на нем. Он слишком избаловал любимую жену. Позволил ей маниакально окунуться в материнство. Не заметил, когда любовь к детям размыла берега. Возможно, это случилось в тот момент, когда она чуть не потеряла тебя и Астру. Лиля, в ту ночь не только ты пережила глубочайший стресс. Вы все забываете о той, кто наверняка в то время находился на грани настоящего срыва. Ваша мама. Все были заняты тобой и сестрой, а она все это перенесла на ногах. Вот корень всего зла. Никто тогда не обнял ее и не сказал, что все будет хорошо. Что ее девочки выживут. Что она не потеряет сразу двоих. Она потому и выбрала для вас такую судьбу — она безопасная. Быть за спиной мужа. Ни о чем не переживать. Все тихо, мирно, буднично. Без потрясений. Зачем вам вылезать в большой мир? Там хроны и клоцки, там случаются несчастья. Там, Лиля, подонки мужчины сердечки разбивают невинным девочкам. А так мама жениха одобрит. Осмотрит. И все будет хорошо. И ей никогда больше не придется пережить весь тот ужас, что случился в вашей семье много лет назад. Но так не бывает, моя маленькая женушка. Нельзя запирать в клетке родительской опеки взрослых детей. Нужно уметь перешагнуть через свои страхи и отпускать. И ей придется это сделать. Она сама спровоцировала то, чего боялась больше всего на свете. Так что не мешай мне, милая, приводить ее в чувства. Она виновата. Она попыталась загнать вас под свой подол, нажав на тебя. Потому что и Ками, и Пети тебя просто обожают, и ради тебя они снова станут примерными и послушными девочками.

Замолчав, он принялся меня переодевать, аккуратно стаскивая рукава через манжеты, открепляя их по очереди. Откинув в сторону платье, Нум заботливо накрыл меня специальным покрывалом.

Его слова медленно доходили до моего сознания. Я никогда прежде не думала, насколько глубоки были переживания мамы. Ведь она действительно с той страшной ночи не отходила от нас с Астрой ночами.

Но если старшая сестра демонстрировала невиданную силу и мужество и быстро восстанавливалась, улыбаясь и уверяя, что всё с ней замечательно, никогда не жаловалась на страхи и боль, то меня мама буквально носила на руках. Ками и Пети стали моими тенями, вечными надзирателями. Если со мной случалось что-то плохое, именно они отвечали перед мамой...

— Как ты всё это понял, Нум? — мой голос дрожал.

— Как понял? По вашему поведению. Астра... Ты... Двойняшки. Понимаешь, Лиля, я ещё раз повторю: то нападение клоцков оставило после себя четыре жертвы. И только ваш отец смог полностью оправиться и стать крепче и сильнее. Он пережил самое страшное — мысль, что ему придётся застрелить своих дочерей. Я знаю всю эту историю, Лиля. От Лэксара. Брат переживает за жену, потому что ни она, ни Роза, ни ты так и не смогли оправиться. Астра была готова в рабство нам отдаться, лишь бы суметь заработать денег. И цель у неё, малышка, была одна — протезы для младшей сестрёнки, той, которая из-за её непослушания осталась калекой. Она всю жизнь живёт с этим камнем в душе и терпит всё ради того, чтобы помочь тебе. Твоя мама... А Роза бы и вовсе вас всех в доме заперла и никогда бы не выпустила в страшный мир. Она до сих пор подсознательно ждёт, что откроется дверь и зайдёт Эван. Один и без дочерей. Этот ужас терзает её и не даёт жить. Это разрушает её изнутри. И она готова на многое, чтобы вы подчинялись ей и дальше. Роза играет грязно. И мы с тобой, Лиля, поможем ей выбраться из этого. Я не стану открыто помогать ей с беременностью, за ней присмотрит наш замечательный медбрат. А ты не станешь прощать её вот так сразу. Я ещё и с девочками поговорю. Это надо исправлять, милая. Но сейчас меня заботит только твоё здоровье. Веришь мне?

— Угу, — я закивала, глядя на лазерную руку. — Сегодня был такой хороший день, Нум, я и подумать не могла, что он закончится операцией.

— И не говори, малышка. У меня были такие планы по совращению собственной жены. — Склонившись, он легонько коснулся моих губ. — У нас с тобой всё будет хорошо, Лиля. Я тебе клянусь.

В коридоре послышались шаги. Громкие. В проходе появился Мити, за его спиной папа и мама.

— Звал, братишка? — сакали просиял, глядя на меня. — Таких красивых пациенток у меня ещё не было. Одно удовольствие.

Я непонимающе взглянула на мужа.

— Мити — высококвалифицированный медицинский брат. Он будет мне ассистировать. А после, — его голос вмиг стал холодным и отстранённым. — После вести беременность твоей мамы. Я отказываюсь это делать.

Мама вскинула голову и испуганно взглянула на Нума.

— Прости, Роза, но у врачей есть закон — не навреди. А я за себя не ручаюсь. Так что да — тот странный паренёк в шляпке теперь будет курировать вашу беременность. Неожиданно, да? А вы ведь были невысокого мнения о нём.

— Ага, — хорошее настроение Мити не покидало. — Но это даже хорошо, тэу Роза, что он вас на меня оставил. Мог бы и на Дупела.

— А Дупел у вас кто? — папа прищурился, словно предчувствуя, что ответ ему не понравится.

— А брат до того, как стать пилотом, служил в армии с Лэксаром. Профессиональный снайпер и наёмный убийца, — не подвёл его Мити. — Так что бойтесь мужчин в традиционных нарядах сакали. И пусть вас не сбивают с толку наши шляпки. Мы ребята суровые и жесткие.

Он снова хохотнул и направился в подсобку переодеваться.

Жестко зафиксировав нижнюю часть моего тела, Нум с невозмутимым видом наносил на ноги жутко пахучий гель. Он стекал по коже холодя. После него оставалось ощущение неприятного онемения. Над головой противно жужжали датчики. Сбоку ломаными линиями на мониторе отбивался ритм моего сердцебиения.

По многочисленным трубкам к манжетам на руках спускались непонятные мне жидкости. Все это жутко нервировало.

Оставив мои ноги под слоем холодной вязкой массы, Нум опустил ладони в металлический глубокий лоток и вынул. На его руках появился биогель, заменяющий перчатки.

— Мити, что у тебя?

Повернув голову, он мазнул взглядом по экранам аппаратов, подключенным к бледной маме. Она боялась, но старалась виду не подавать. За ее спиной сидел отец и держал ее за плечо.

На ум пришла странная мысль, а ведь он всегда был рядом с ней. Куда бы она ни пошла, что бы ни затеяла. Он ходил тенью. И если раньше мне нравилось думать, что папа такой заботливый, то сейчас я будто сумела рассмотреть и обратную сторону его опеки. Мама была несамостоятельной. Нерешительной. И если бы с папой что-то случилось, она бы просто сломалась. Не выгребла бы сама. А это было уже плохо.

Понимал ли он это? Возможно, да.

Поэтому и хотел, чтобы дочери росли сильными. Это ведь он всеми силами выпроводил Астру в академию. Она всегда была его любимицей, потому что обладала его характером. Ками... Да как только он услышал, что у его дочери есть талант к танцам, он сделал все, чтобы она не забросила их и выигрывала в конкурсах. Он никогда не рассказывал о своих планах, но, скорее всего, они были даже на меня. Ведь это он оборудовал в моей комнате швейный стол и тумбы так, чтобы мне было максимально удобно выполнять заказы. Он настаивал, чтобы мама учила меня шить...

Отец поймал мой взгляд и вопросительно поднял бровь. Я улыбнулась, чувствуя, как подступает ком к горлу. Все он знает и понимает. Да, как и все люди, делает ошибки, но... Его рука на плече мамы сжалась сильнее.

«Все хорошо?» — шепнул он одними губами.

Я моргнула в знак согласия.

Он выдохнул.

— Проверяю четвертую плазму, — спокойный голос Мити вернул мое внимание к происходящему. — Две не подходят, одна под вопросом, с подавлением иммунной системы может пойти.

— Группу крови ребенка проверил?

Нум подошел ко мне и, собрав волосы, убрал их в очень тесную шапочку. Затем активировал зажимы и зафиксировал голову. Теперь я могла видеть только то, что происходило в капсуле передо мной.

— Первая положительная, как у матери. Это значительно облегчает нам задачу, — судя по звукам, Мити что-то щелкал. — Четвертая проба плазмы. Риск конфликта пятнадцать процентов.

— Тестируй дальше. Пропусти пятый и седьмой вариант, они сразу нет.

— Угу, сделаю.

Сакали поднялся и подошел к капсуле. Вытащил над моей головой четыре манжеты разного цвета. Немного подумав, выбрал и крем, который наносится под них.

— На растительном, — он показал его Нуму, тот кивнул.

И снова противное жужжание со всех сторон. Мне казалось, что время остановилось. Все двигались медленно, как мухи. Хотелось выскочить из капсулы и надавать пинков мужчинам, чтобы ну хоть как-то поспешили. Мне же было страшно. Маме страшно. Отец переживал.

А они... Я выдохнула, подавляя эмоции. Нет, все Нум и Мити делали правильно. Все выверено, поэтапно.

Но... Меня тихо трясло. Сердце забилось как бешеное. Подняв голову, Нум нахмурился.

— Лиля, — склонившись, он провел по моей щеке костяшками пальцев, затянутых в биогель. — Не надо переживать. Тебе ведь уже делали такую операцию. Я заблокирую очаги инфекции. Это даст нам время... А дальше... Уже завтра ты сможешь гулять на коляске. Мы можем съездить к реке, ты ведь её так и не увидела. На нашем с тобой участке прыгают огромные лягушки. Петуния под шумок уже пыталась их собирать...

— И утаскивать в безопасное место? — я улыбнулась.

— Да, она была поймана мною на месте спасательной операции. Я очень переживал в этот момент, что она стребует с меня письменное заверение, что ни одна эта прыгающая тварь во время строительства нашего дома не пострадает, — он тихо засмеялся.

Я же взглянула на него так, что он замер, выдохнул и озвучил догадку:

— Она стребует, да?

Я моргнула в знак согласия.

— Значит, ставим тебя на ноги и едем собирать эту зелёную склизкую пакость, а после вывозим тихонько на участок твоих родителей и пусть разбираются сами? Как тебе идея...

— Ага, — я быстренько согласилась.

— Ну нет, — голос отца звучал возмущенно, — я согласен на эту живность только в жареном виде.

Услышав отца, я поморщилась. Нум призадумался.

— Есть плазма. — Мити, кажется, нас не слушал. — Проба восьмая, риск пять процентов. Необходимо подавить иммунитет.

— Сейчас займемся. Готовь все, — поцеловав меня в уголок глаза, Нум отошел.

Я же ощутила ноющую боль в бедре, словно мне кто-то незаметно сделал укол.

Хотя почему кто-то. Вполне конкретный муж, и шприц остался на металлическом столике. И папа наверняка все видел, вот и поддержал разговор о Петунии.

Вокруг одни продуманные мужчины...

И снова время раздражающе тянулось со скоростью улитки. Наконец, к моей руке подвели еще одну манжету, и по трубке потекла светло-красная жидкость.

Нум придвинул к себе подвесной микроскоп и зафиксировал «лазерную руку»...

Следующие полчаса я выдержала с трудом. Мне периодически становилось плохо. Я слышала взволнованный голос мамы, вопросы отца, но не понимала, о чем они. Муж не отвлекался. Я могла видеть только его. В ногах чувствовалось нарастающее покалывание. И если сначала оно не тревожило, то спустя какое-то время я была готова молить об обезболивающем.

Сердце моё билось словно в истерике. Периодически надо мной появлялся Мити и, стараясь успокоить, обтирал лицо влажной салфеткой.

— Ты молодец, Лиля, — постоянно шептал он, заглядывая в мои глаза. — Нум уберет всё, что только сможет. Ты так хорошо справляешься. Ты умница. Как всё закончится, я подарю тебе красивый подарок. Самой храброй девочке, которую я только встречал, — мокрая ткань постоянно скользила по моему лицу.

Мити поглядывал на датчики над моей головой мрачнея.

Кусая губы, я чувствовала на зубах противный вкус крови. Готовая разреветься, всё смотрела на мужа в надежде, что он скажет: «Всё закончено».

Убеждала себя, что еще минутка. Еще одна. Чуточку потерпеть. Еще какое-то время...

Нум развернул экран. Красных пятен хоть и стало меньше, но ненамного. Я готова была взвыть от ужаса. Меня затрясло от боли. Уже и ноги были не нужны. Лишь бы всё завершилось.

— Нум, — Мити не сводил взгляда с мониторов. — Она не выдержит. Слышишь?

— Я всё вижу, — голос моего любимого орша звучал ровно.

— Прекращаем? — Сакали обернулся к нему. — Она не справляется...

— Нет, — муж резко оборвал его. — Общий наркоз...

— Нум? — голос Мити дрогнул. — Сердце...

— Подключай искусственную поддержку.

— Нум... Послушай, она не выдержит...

— Делай, что я сказал, и не паникуй. Вводи Лилю в глубокий сон тремя этапами. Подключай полную систему жизнеобеспечения.

Меня мелко трясло. Мелькнула мысль, что если я сейчас усну, то уже всё... И так жить захотелось. Да и пусть без ног, но...

— Нум, — мой голос звучал жалко...

— Я тебя вытащу, любимая, — он поймал мой взгляд и улыбнулся одними губами. — Ничего не бойся, я тебя вытащу.

Я хотела ответить, но меня накрыло странное головокружение, над головой что-то противно запищало...

— Нум, — через вязкую тошнотворную пелену, застилающую сознание, я различила дрожащий голос отца. — Что происходит, сынок?

— Агония, Эван... То, что должно было случиться много лет назад, когда Лилю заразили. Вирус вырвался, и организм пытается его подавить.

— Но у нее иммунитет, — папин голос упал до шепота.

— Да, и это замечательно... А ещё есть я. Мне нужна будет кровь, Роза. С ребёнком ничего не случится, но вам придётся у меня задержаться...

— Хоть всю забери, только спаси нашу девочку...

Это последнее, что я расслышала, уплывая в тяжелое марево...

***

... Пелена, тёмная, почти осязаемая. Изредка я различала в нёй нечеткие образы, но они растворялись. Стены, коридор, мой швейный стол... Окно... Через него я видела людей... Они двигались с бешеной скоростью подавляя. И вдруг всё исчезло. Вокруг подернулся туман...

Я словно плыла по кругу в небытие. Не понимая, ни где я, ни что со мной. Ничего не чувствовала и не могла удержать мелькающие мысли. Виток за витком. Ничего не менялось... Какая-то серость и безнадежность... Не было ни страха, ни ощущения времени.

...Звук работающей швейной машинки. Но не рядом, а будто за барьером. Где-то там... Ритм любимой маминой музыки...

Сигнал вызова на моем планшете...

Прямо передо мной появился Нум... Он улыбался и разглядывал меня...

«Я жду... очнись, Лиля».

Встрепенувшись, я осознала, что что-то не так. Мысли стали чётче... Мне не должно здесь быть... А где... куда мне...

Паника... Я заметалась...

И вдруг впереди послышались звонкие детские голоса...

— ... Лиля, чего ты здесь стоишь? Побежали, — кто-то схватил меня за руку и выдернул из плотного марева.

Развернувшись, я увидела смеющуюся Астру. За её спиной наш прежний дом. Крыльцо, открытая дверь. В окне кухни маячили фигуры родителей.

— Лиля! Не отставай от меня, — Астра побежала вперед, увлекая меня за собой.

Её косички забавно разлетались в разные стороны. Подол детского платья едва закрывал коленки. Я помнила его. Чёрное в белый горох.

— Так нечестно! — за нами еле поспевала запыхавшаяся Ками. — Это поддавки!

— Ничего подобного, — из-за угла выглянула довольная Пети и показала двойняшке язык. — Ты просто не любишь быть водой.

Они хохотали, пытаясь увернуться.

Я же...

Я вдруг увидела себя со стороны. Такую маленькую, неуклюжую. Ками не составляло труда меня поймать, но она старательно промахивалась. Астра же специально бежала медленно, следя, чтобы я не запнулась и не упала.

— Водишь! — вскрикнула Ками, ловя Петунию за плечо. — Теперь ты вода!

Девчонки снова захохотали, разбежавшись по нашему маленькому дворику. Я же осталась стоять посередине, наблюдая за ними. Мы были так счастливы. Открыто смотрели в будущее без страха и оглядки. Всегда друг за друга горой...

На крыльце дома стояла мама и неотрывно следила за мной. Поняв, что я смотрю на нее, она позвала меня жестом и выставила перед собой леденец... Я не двигалась, не соображая, что происходит. Мимо снова пробежали девчонки и вдруг растаяли, как дымка. Во дворе стало тихо. Осталась только мама.

— Лиля... — её губы двигались, но голос словно доносился из ниоткуда. — Вернись к нам, моя девочка. Возвращайся.

Вздрогнув, я сделала шаг к ней и заметила за ее спиной отца. Он покачал головой и указал в обратную сторону.

— Не сюда, милая. Возвращайся, — шептала мама.

В ее руках больше не было сладости.

Наш дом медленно исчезал. Все вокруг снова заволокло странным маревом. А в голове возникла тяжелая пульсирующая боль...

...Сделав глубокий вдох, я услышала над собой знакомый ритмичный звук. Мое сердцебиение.

Сбоку что-то противно трещало. Я попробовала разлепить веки. Это движение далось мне с большим трудом. Вокруг царил полумрак. Горела подсветка медицинской капсулы. Мигали сенсорные клавиши. Монитор. На нем мое тело черно-белым силуэтом. Красные точки. Их стало значительно меньше и все ниже колена.

— Лиля, — раздалось рядом. — Не пугай меня, милая. Я прошу тебя, возвращайся к нам.

— Мама, — прошептала, пытаясь повернуть голову.

Но шея словно одеревенела. Тело не двигалось. Ног и вовсе не чувствовала. Руки ломило и выкручивало.

— Милая, — послышались легкие шорохи, и мама поднялась, нависая сверху. — Ты очнулась.

Склонившись, она поцеловала меня в волосы.

— Как же я боялась. Как же боялась...

Мама показалась мне слишком бледной. Под глазами черные круги.

— Как ты? — вопрос вырвался сам собой.

— Как я? — она удивилась. — Нормально. У твоего мужа не забалуешь. Режим и покой. И только возрази. Он же с того света достать способен, родная моя. Я уж думала, все... Я даже той ночью так не боялась. Столько мыслей в голове... Нехороших мыслей, Лиля... Но твой муж... Он... Он тебя даже смерти не отдаст, милая. Он тебя никому не отдаст, — прошептала она немного бессвязно.

А после, пригладив мои волосы, кивнула в сторону.

Я скосила взгляд. В кресле за своими мониторами сидел мой орш и, кажется, дремал, откинувшись на спинку.

— Два дня держался, — тихо сдала его мама. — Мити во второй каюте. Тоже еле выпроводила... Эван...

Она оглянулась, и я поняла, что отец где-то здесь.

— Папа... отдыхает, — она снова нависла надо мной, приглаживая волосы. — Ты прости меня, Лиля, за те слова... Прости, милая... Я очень тебя люблю. Ты же моя самая младшая девочка. Я все поверить не могла, что вот так быстро ты упорхнешь. Что я даже понять ничего не успею. Но Нум... такого зятя нужно беречь...

Я улыбнулась...

— И будить, да, Роза? — раздался громко любимый, но недовольный голос. — Сразу же, правда?

Услышав моего любимого орша, я улыбнулась и тут же застонала, ощутив боль в затылке. — Тихо-тихо, — надо мной появился Нум. — Сейчас я тебе помогу. Он завел ладони мне за шею и что‑то сделал. Послышался механический щелчок. Мою шею освободило, и только сейчас я сообразила, что до сих пор была зафиксирована. Это слегка напугало. Взгляд невольно метнулся на монитор. Да, красные точки все ещё были там. Их расположение настораживало. Я не понимала, что именно мне не нравится, но живот сводило. — Оно никуда не делось, да, Нум? — шепнула я. — Эта зараза. Ноги придётся ампутировать? И только я произнесла это, как в душе похолодело. Я сообразила, что мне так не нравится. Очаги остались ниже коленного сустава. Словно… — Нум… - я заметалась, чувствуя, как затылок прожигает боль. — Лиля, — мама схватила меня за руку. А через мгновение я оказалась в тесных объятиях мужа. – Успокойся, милая, что ты… Нечего пока бояться. Все хорошо. Ты справилась, выдержала операцию. Теперь у нас есть время. У нас оно есть. Он сжал меня сильнее и принялся укачивать, как ребёнка. А у меня сил не было даже обнять его в ответ. Все, что могла, — тихо цепляться за него от страха. — Я люблю тебя, — шептал Нум. — Я все сделаю, чтобы ты была здоровой, Лиля. Все сделаю, слышишь?! Просто верь в меня, и я тебя поставлю на ноги. И все у нас с тобой будет. И свадьба эта с платьем, цветами и чем‑то там ещё, о которой мне твоя мама часа два вчера жужжала. Она у тебя совсем не умолкает, когда волнуется. — Он нервно засмеялся. — И какое-то там путешествие сладкое. — Медовый месяц, — выдохнула, немного успокоившись. — Оно самое… Успокаивайся, милая, я не хочу пичкать тебя препаратами сверх необходимого. А в этот сладкий месяц повезу тебя на планету сакали. Будем с тобой гулять по магазинам и изучать моду разных рас. Это я тебе обещаю… Всё, девочка моя. Всё. Разжав руки, он осторожно уложил меня на матрас. Выдохнув, я действительно успокоилась. — Вчера? — пробормотала. — Ты сказал: «Вчера». Сколько я сплю? — Три дня! — за Нума ответил растрёпанный Мити, появившийся из каюты. Потянувшись, он широко зевнул. — Ну, совести у тебя, малышка, ни на каплю. Три дня возле тебя танцуем, а ты сладко спишь и просыпаться не торопишься. Ты на мужа взгляни, он же поседел от переживаний. Мне действительно стало совестно. С трудом подняв руку, я поймала прядку, выбившуюся из растрёпанной косы мужа. Нет, белых волосков не обнаружилось. — Ты, парень, краски не сгущай. Он таким блондином и до нашей Лили был, — повернув голову, я нашла взглядом папу. Он сидел на кресле. Как и остальные мужчины — помятый и нечесаный. Волосы торчком, под глазами черно от недосыпа. — Недоказуемо, — Мити счастливо ощерился. — Нам еще после памятного первого вашего звонка от какого-то там майора, или кто он там, было запрещено под угрозой смерти смотреть в сторону младшенькой. А то вашим зятем был бы я, ну или братец мой… Дупел. М-м-м… — Так, — мама соскочила со стула. — Вы, молодой сакали, на выход. Лиля пришла в себя, дальше её муж сам справится. Эван, вы идите… идите. Я следом… С Лилей все хорошо. Пора всем отдохнуть. Ничего не понимая, я таращилась на родителей. Мама уверенно выталкивала Мити в коридор, при этом папа ей активно помогал. С учётом того, что двери в отсек были приличной ширины, а сакали все не выдворялся, смотрелось это забавно. — Они все эти дни тесно общались, — шепнул Нум, массируя мне легонько затылок. — В результате я признан лучшей партией для тебя. И держу пари, теперь Роза будет зорко следить, чтобы ни один сакали не появлялся возле Ками и Пети. Не вынесла она простоты их характеров. Не сошлись, так сказать, на бытовой почве. — Это как? — схватив его за свободную руку, я прижала её к груди. Мне всё ещё было плохо, но уже не настолько, чтобы стонать от боли. Отпускало понемногу. — Сакали весьма специфичны, — продолжил мой орш. — Культура, обычаи. У них бытовые обязанности за мужчинами. Муж стирает, убирает, готовит… — А женщина что делает? — я приподняла бровь, наблюдая за удаляющимся Мити. — А женщина рожает детей и занимается их воспитанием. Сакали помешаны на своём потомстве. Они вкладывают в каждого душу. В нашей семье был лишь один случай, когда ребёнка потеряли, потому что мать пошла по наклонной, а отца просто не оказалось. Это Далам. Его нашли родственники уже подростком. Мити и Дупел же у нас двойняшки, как и твои сестры. Одного было решено отправить в медицину, второго — определить в военные. Это тоже традиция: первую профессию ребенку выбирают родители, и ослушаться права они не имеют. Вторую же специальность выбирают они сами… Но я отвлекся. - Нум, рассказывая все это, незаметно выводил какие-то графики на мониторах. Казалось, он меня просто забалтывает. В общем, тут сошлись две силы — женщина-человек и мужчина-сакали. И главное, спор-то был о том, как лучше кормить тебя после операции. Диеты и прочие… А потом твоя мама озвучила рецепт супа, а Мити заявил, что так не готовят. Уж он-то лучше знает, потому что женщине вообще у плиты не место… Одно хорошо: меня со свадьбой в покое оставили. - Нум замолчал, вывел новые графики и выдохнул. - Все хорошо, показатели в норме.Не пугай меня так больше никогда, родная. На мгновение я сам поверил, что потеряю тебя. Но бой еще не выигран, это только одна битва. Зараза на месте, и её ничего не берет. — Ампутация? — я проговорила, пробивая возникший в горле ком. — Самый крайний случай, а пока — мне нужно найти чёрные клиники, в которых лечат чистокровных хронов. Не все из них подонки; есть и вполне достойные ребята. Вот они мне и нужны. Должны знать, как их яд устранить из организма. Они просто обязаны это знать. Склонившись, он прижался лбом к моему лбу. — Устал? — спросила, заглядывая в его такие необычные для человека глаза. — Безумно, — сознался он. — Сейчас я отнесу тебя в постель. Потом заблокирую дверь в отсек и, обняв любимую жену, наконец засну. — Прекрасный план, — согласилась я. — Только обнимай крепче. — Обещаю, милая. Не выпущу из своих рук.

Тепло. Потянувшись, я обняла руку, прижимающую меня к матрасу, и сладко зевнула. Так хорошо было.

Открыв глаза, улыбнулась. Нум спал. Лежал на боку, обхватив подушку. Его распушенные волосы красиво ложились на плечи волной. Сейчас вот такой расслабленный, он казался моложе, хотя скорее просто мягче.

Мое сердце забилось чаще. Я ведь даже не мечтала, что когда-нибудь окажусь в одной постели с таким красивым мужчиной.

Со своим оршом.

Душу переполняло тепло. Я заметила за собой странность — постоянно хотелось прикасаться к нему. Ощущать его ласки. Я с таким восторгом вспоминала день прилета и тот катер. В душе начинали порхать бабочки, стоило вспомнить наш первый поцелуй.

Глубоко вздохнув, я попыталась придвинуться к мужу ближе. Ноги хоть и вернули чувствительность, но слушались с трудом. Так что движения мои были неуклюжими.

— Проснулась? — раздался надо мной хриплый голос.

Замерев, я прикусила губу.

Датчик за моей спиной, тот, что отбивал сердечный ритм, ускорился, выдавая волнение.

— М-м-м, слышу, что да, — Нум тихо засмеялся.

Обхватив меня за талию, он осторожно подтянул к себе. Моего виска коснулись его теплые губы. Скользнув по щеке, они провокационно замерли в уголке рта. Сладко выдохнув, я сама повернулась за поцелуем.

Сжимая могучие плечи Нума, осторожно повторяла его движения. Провела кончиком языка по его нижней губе, ощущая приятный солоноватый вкус. Скользнула дальше, несмело, но все же. Нум позволял мне эту вольность и, кажется, наслаждался ею. Тихо стонал, играя с моим языком и обучая меня. Не навязчиво, а скорее нежно и осторожно.

В его руках я чувствовала себя такой хрупкой. Красивой. Ценной. Его ладонь скользила по моим бедрам, пробираясь под ткань новой сорочки, сминая ее и задирая все выше.

Я не сопротивлялась, позволяя ему все и втайне желая много большего. Я ощущала, как в мою ногу упирается его возбуждение, но знала, что он не перейдет эту грань, пока я слаба. Одновременно я была ему благодарна за это. Но вместе с тем я хотела близости.

Желала почувствовать на себе вес его тела. Сжать его талию ногами. Но...

— Как ты себя чувствуешь? — нехотя оторвавшись от губ, Нум заглянул в мои шальные от возбуждения глаза.

— Хочу, чтобы все быстрее закончилось, — честно призналась. — Чтобы полноценно жить. Чтобы ты мог меня любить так, как хочешь, без оглядки на мое состояние.

— Я люблю тебя в любом состоянии, Лиля, — он улыбнулся и снова коснулся губ, приятно покусывая их. — Но да. Пожелания я услышал, и они мне приятно на сердце ложатся. Иди-ка сюда.

Нум повернулся на спину и бережно уложил меня на себя, придерживая за бедра. Тихо засмеявшись, я выровняла положение и обхватила его за плечи. Противно запищали приборы, напоминая мне, что каждое движение фиксируется датчиками, прикрепленными к запястьям. Это мгновенно подпортило настроение.

— Расскажи что-нибудь, — Нум пригладил мои растрепавшиеся после сна волосы.

— Лучше ты, — я пристроила голову на его груди, не желая признаваться, что ощущаю ноющую боль в висках. — Какое у нас будет будущее? Чем ты будешь заниматься на Залфа... Что-нибудь, что не касалось бы моих изувеченных ног.

Он сжал меня сильнее. Мужская ладонь замерла на затылке, словно желая защитить.

— Будет клиника. Еще небольшое ателье. За эти три дня мне пришлось достаточно наговориться с твоей мамой. Слишком уж у нее много свободного времени — нужно занять. Она прекрасно шьет. На развивающихся планетах, испытывающих проблемы со снабжением, это ценный навык. Твой папа со мной согласен.

— Ты и с ним говорил? — мне стало любопытно.

Вырисовывая на груди Нума кружочки пальцем, я желала знать подробности.

— С Эваном у меня сразу отношения задались. У Лэксара тоже. Он у вас чётко знает, что ему нужно.

Рука мужа сместилась с моего затылка и прошлась вдоль позвоночника. Его сердце под щекой отбивало свой бешеный ритм, вторя моему.

— Ты замолчал, — шепнула я.

— Угу, — мужская ладонь замерла на несколько мгновений и принялась дальше изучать изгибы моего тела. — Думаю, Лиля. Я последние дни только этим и занимаюсь. Деду звонил. Он много времени посвящал изучению хронов. Обещал поднять все свои записи — может, что промелькнёт. Прости, малышка, я мало думаю о будущем. Всё, что меня сейчас заботит — это твоё здоровье. Ощущение, что ответ где-то на поверхности. Рядом, просто я не думаю в том направлении. И это так раздражает.

Мой пальчик замер. Опустив руку, я приподняла голову, заглянув мужу в глаза. Не знаю, что хотела там увидеть.

— Теперь я обуза для тебя, — выдохнула, понимая, что это действительно так, и тут же ойкнула, получив скорее символический шлепок по заду.

— Ты мне не обуза, а жена, с которой я всё не могу содрать эту тряпку и подмять под себя. И это нормально, Лиля, что все мои мысли крутятся около тебя. Ты — центр моей вселенной. А деду стоит ещё раз позвонить. Два дня уже прошло. Может, сидит и ждёт, — он заметно оживился. — Так сползай с меня и не возбуждай, мне кровь в голове нужна сейчас, а не ниже.

Опешившую меня спихнули на матрас, а после подняли на руки.

— Сначала душ... совместный!

Нум вот так и двинулся со мной в небольшую санзону.

Распахнув дверь душевой, он приподнял выше специальную лавочку и усадил меня на неё. Датчики на руках просто сошли с ума от писка. Отцепив манжеты, Нум забросил их в сухую раковину, а после, нависнув надо мной, как-то хищно улыбнулся.

— Мы с тобой, любимая, не будем впадать в уныние и заниматься самоедством. Услышу ещё раз про обузу и прочее - буду недоволен, Лиля. Я выбрал тебя, сознательно соблазнил и влюбил в себя. Ты прежде всего мой выбор. В чём-то твоя мама права — я действительно окружил тебя собой, не подпуская никого другого. Выбора у тебя не было, милая. И нет, совесть меня по этому поводу не гложет. Знал, что перед невинной девочкой рубашку снимаю. Понимал, для чего это делаю. И если бы можно было открутить всё назад, я бы всё повторил. Ещё бы примчался за тобой на Цереру, чтобы ты разные там хвосты не трогала и на коленях красномордых мужиков не сидела, — Нум склонился ещё ниже и пригладил мои волосы. — Я ещё никогда не сталкивался с проблемой, с которой не мог бы справиться. Я желаю полноценные отношения. Да, Лиля, я тебя безумно хочу как женщину, поэтому и спешу решить наши затруднения. Я эту заразу, что скрывается в твоей костной ткани, искореню. Это мой личный враг, который мешает мне насладиться физической близостью с собственной женой. Запомни это, Лиля. Ты мне не обуза! Ты — моя любимая и желанная жена. А сейчас принимаем душ.

Усмехнувшись, он ловко снял с меня ночную рубашку и включил воду.

Тугие струи ударили по коже. Вздрогнув, я ощутила неуместное смущение. Нет, я понимала, что рядом муж, и он имеет полное право видеть меня обнаженной... да и видел уже.

Но я была в растерянности...

Горячие мужские ладони скользнули по моим плечам. Прикусив губу, уставилась на вмиг намокшие обтягивающие шорты Нума, доходящие до колена. Но меня сейчас волновала не их длина и не крой, а то, что так стремительно увеличивалось в районе его паха.

Это так будоражило и пугало. Оно... словно жило своей жизнью.

— Даже спрашивать не буду, куда ты так испуганно смотришь, — склонившись, выдохнул мне на ушко Нум. — Но мне все нравится.

Его ладони продолжали ласкать, расслабляя. Они скользили по моей коже, вызывая сладкие мурашки...

... Мы никуда не спешили. Сладостные минуты утекали сквозь пальцы. Веки становились тяжелыми.

... Вода под руками мужа пенилась, доставляя дополнительное удовольствие. Глубоко задышав, я перестала обнимать себя за плечи.

— Вот так, моя родная, — заметил это Нум. — Не надо меня стесняться и закрываться.

Зайдя мне за спину, он опустился на пол. Но даже стоя на коленях, муж все еще был выше меня. Прядки его волос опустились мне на плечи, забавно щекоча.

— Когда ты так кусаешь губки, Лиля, я начинаю сходить с ума, — зашептал он, покрывая мою шею легкими, возбуждающими до одури поцелуями.

Его язык выписывал узоры на моей коже, оставляя горячую дорожку.

— Ты даже не представляешь, сколько раз в своих фантазиях я брал тебя... Сколько раз лишал невинности, — от его дыхания волоски на моем затылке приподнимались. — И раздражает то, что я не могу пока это повторить в реальности. Не желаю отбирать у тебя силы. Но... Но целовать же никто не запрещает, правда? — он осторожно прикусил шею в том месте, где бешено бился пульс. — Мне никто не помешает наслаждаться тобой, любимая. Как же я боялся, что ты посмотришь на другого. Я с ума сходил от этой мысли. Я никому тебя не отдам, Лиля. Ни болезни, ни сопернику. Я люблю тебя до безумия...

Слушая его откровения, я даже не дышала. Мужские сильные пальцы в этот момент мягко массировали мой живот, спускаясь ниже. Это буквально сводило с ума. Выдохнув, я откинулась на грудь своего орша.

— Это мне нравится в тебе больше всего, — шептал он, целуя мои плечи. — Мягкость и податливость.

Его руки спустились на внутреннюю часть бедер. Пальцы скользили по коже, то ли разминая, а то ли...

Да кому я вру...

Нум меня соблазнял и делал это так, что мысли в обморок падали. В голове стоял такой туман, если там и оставался голос разума, то он явно заплутал и стал неслышен. Я в этот момент могла только чувствовать.

— Лиля, — горячее дыхание мужа обожгло щеку. — Поцелуй меня... сама.

Повернув голову, я замерла в нерешительности. Он смотрел на меня не отрываясь, не мигая. Он ждал. Набрав полную грудь воздуха для храбрости, я потянулась и коснулась его рта. Потерлась и осторожно провела кончиком языка по его губе.

Меня сжали в объятиях.

Что-то пробормотав на непонятном мне языке, Нум перехватил инициативу и впился в мои губы, как голодный. И мне это безумно понравилось. Приподнявшись, он пересел на лавку и удобно устроил меня на своих бедрах. При этом Нум не переставал ласкать мои губы.

Застонав, я окончательно отдалась в его власть. Подняв руки, обняла его за шею и запустила ладони в его густые волосы. Мокрые прядки приятно скользили между пальчиков.

— М-м-м, — мой Нум тихо простонал, устраивая меня удобнее на себе. — Чувствую, что это войдет у меня в привычку. В душ одну не отпущу.

Его руки ласкали мои бедра, медленно разводя ноги. И в этот момент я ощущала себя такой желанной и красивой.

Прикосновения. Легкие. Сводящие с ума. Я сильнее прижималась к мужу, чувствуя силу его мышц. Их упругость.

Мыльная пена стекала на пол объемными шапочками. Душевую наполняли тихие стоны и звуки поцелуев. Нум вроде и мыл меня, но при этом я была на грани чего-то неизведанного. Жаркого, немного стыдливого.

Его ладони терли мою грудь, но при этом он не задевал вершинки. Словно дразнился.

— Нум, — наконец не выдержала я. — Это…

— Всего лишь совместный душ, Лиля, — шепнул он мне на ушко, ловя губами мочку. — Только и всего. Расслабься. Все будет, когда ты здоровая окажешься в моих руках. А пока просто прикрой глаза, я все сделаю сам.

Его ладонь опустилась на мои волосы и принялась массировать кожу.

Мне с детских лет никто не мыл голову. Но… Я стонала в голос, не понимая, что этот мужчина творит. Как можно доставлять такое удовольствие.

Руками, губами… Да, я в этот момент готова была на все, лишь бы он не прекращал.

По телу стекала пена. Я реагировала даже на нее. Настолько была напряжена. Безумие. А ведь он даже штаны не снимал…

Я и представить не могла, что настолько чувствительна. Что мой Нум может так быстро избавить меня от стыда и смущения.

Все было правильным.

Правильное место, правильный мужчина и правильные чувства. На моем пальчике красиво поблескивало брачное колечко оршей.

Я жена, — напомнила себе. — Он мой муж…

Любимый и желанный. Тот, кто может заставить меня забыть даже о боли.

В какой-то момент я снова оказалась на лавке одна. Но ненадолго.

— У этого приспособления есть еще одна интересная штука, — Нум легонько водил губами по моим позвонкам. — Я установил его специально для тебя, когда ждал. Все мечтал, как смогу опробовать… Ты будешь в восторге, любовь моя. Мы сможем долго его тестировать.

Поднявшись, Нум выдвинул панель и изменил форму и длину сидения подо мной. Оно разъехалось и стало походить на пластиковую кушетку.

Взглянув на меня, муж так улыбнулся, что внутри все сжалось от возбуждения и предвкушения. Я не знала, что он придумал, но бедра сжались сами.

— Доверяешь мне?

Услышав вопрос, слабо кивнула.

Муж улыбнулся и шагнул к кушетке. Уложив меня на нее, он присел рядом и повернул мою голову набок. Лицом к себе.

— Массаж в твоем состоянии запрещен, моя красивая, но если слегка… Так потереть и приласкать…

— Нум, — жалостно протянула я.

Засмеявшись, он принялся нежно массировать мои плечи, доставляя божественное удовольствие. Прикрыв глаза, услышала, как он снял душ. Тугие струи забили значительно ближе.

Нум продолжал легонько разминать… Ощутив его ладонь на ягодице, застонала…

— Как же я хочу видеть тебя в тех миленьких вещичках, что ты купила в магазине, — тихо зашептал он. — Знать, что ты здоровая. Слышать шлепки твоих босых ног по полу. Я найду, как тебя вылечить, Лиля, — выдохнул он, упираясь лбом в мое плечо. — Все у нас будет, любимая. Все у нас случится…

Проверив мое состояние в мед.капсуле, Нум, хоть и нехотя, но разрешил пересесть в кресло. Передвигаясь бестолково по отсеку, я не знала, куда себя деть. Чем занять?

И не то чтобы скука одолевала.

Скорее… волнение. Я переживала. Места себе не находила. Мой орш изучал что-то на своем рабочем мониторе, украдкой поглядывая на меня. И это тоже нервировало.

Я не желала ему мешать.

Не придумав ничего лучше, скрылась в каюте. Открыв там шкаф, уставилась на свои обновки. Сколько восторгов было во время их покупки, сейчас же все казалось таким незначительным. Выдохнув, осторожно нагнулась вперед и попыталась навести на полках порядок. Но движения выходили неуклюжими и медленными.

— Лиля, — на мои плечи легли ладони мужа. Я вздрогнула, потому что не услышала его приближения. — Чем ты занята?

В ответ пожала плечиками. Сказать было нечего.

Зато он озвучил свое предложение:

— Может, сходим на наш с тобой участок? Ты ведь его так и не посмотрела?

— У тебя работа, Нум…

— У меня жена, которая от переживаний скоро умом тронется. Вот это для меня важно, все остальное — подождет. Поехали. Подышишь свежим воздухом и немного развеешься. Прогулки еще никому во вред не шли.

Но развернув меня к себе, он не отправился на выход. Заглянув в мои глаза, вдруг опустился на колени и, обняв за талию, пристроил голову на мои бедра. Тяжелая белоснежная мужская коса свесилась с моего колена, кончиком доставая до пола. Нум прикрыл глаза и выдохнул:

— Иногда, ложась в постель, я думал, какой будет женщина, что тронет мое сердце. Брюнетка или блондинка… Странные мысли, но, наверное, они посещают каждого. Я помню момент, как зашел к Кирроси. Смех, такой звонкий. Чистый и искренний. Звук, заставляющий замереть на месте. В тот момент мне стал не важен цвет твоих волос, Лиля. Я смотрел на экран монитора и не мог отвести взгляда. — Он улыбнулся. — Я тебя люблю, милая. И если тебе плохо, просто приди ко мне и расскажи. Поверь, я выслушаю и сделаю все, чтобы тебя взбодрить.

Я осторожно коснулась пальчиками его волос.

— И я люблю тебя, поэтому не хочу мешать.

— Глупенькая, — он поднялся и потянулся за поцелуем…

… Отсек мы смогли покинуть только через несколько минут.

В коридорах корабля было непривычно тихо. Казалось, здесь и вовсе никто не жил. Откинувшись на спинку, я куталась в теплый плед, который накинул на мои плечи Нум.

Оказавшись на трапе, зажмурилась.

Залфа ярко светила, согревая землю. Вокруг все зеленело и пестрело мелкими цветочками. Ничего мне не говоря, муж скатил коляску и направил ее вперед по неширокой тропинке. Она неровно тянулась между низкими деревьями, петляла и вела куда-то в заросли.

— Это лес? — поинтересовалась неуверенно.

С этой стороны я участки действительно еще не видела. Подняв голову, пыталась рассмотреть через густые кроны облака. Но вместо них показался улыбающийся Нум.

— Нет. Скорее просто заросли. Такие бывают возле водоемов. Они тянутся лентой и иногда прерываются небольшими полянами, — задумчиво ответил он. — Я все решаю, нужно ли вырубать эти растения или нет? Как бы и красиво, но и место необходимо под строительство. А нам нужен и дом, и клиника, и ателье тебе.

— И ты хочешь, чтобы все это помещалось на одном участке?

Мне понравилась тема нашего разговора, и я с радостью ухватилась за нее. Ведь это было обсуждение нашего будущего, а что могло быть для меня сейчас интереснее?

— Да, план был такой.

Он кивнул, распрямился и пошел дальше, толкая перед собой кресло. Я же, пристроив голову на жестком подголовнике, следила за выражением его лица. Он странно прикусывал губу, словно думал о чем-то нехорошем.

— Нум… Почему план БЫЛ такой? — спросила с нажимом. — Что в нем изменилось?

Он и вовсе поджал губы. Насторожившись, я села ровнее.

— Сразу нет! — выпалила не задумываясь. — Я не позволю тебе ничего продать, слышишь? Ты сам говорил, я совладелица, и…

— Лиля, цены в черных клиниках бывают такие, что…

— Значит, режь! — воскликнула, перебивая его. — Но, нет. Ты мечтал о клинике. У твоих братьев будут свои дома, своя земля, а у тебя…

— А у меня здоровая, любимая жена! — неожиданно грубо рявкнул он. — Я умею расставлять приоритеты, Лиля. И твое здоровье перевешивает…

— Хватит, — взмолилась я. — Нум, всю жизнь родители на алтарь этого самого здоровья водружали все — и будущее сестер, и все финансы, что только были. Я не хочу, чтобы ты делал то же самое! Я не дам ничего продать! Будем исходить из этого, и все тут. Показывай наш участок и рассказывай, где будет клиника и моя швейная мастерская. И не забывай, что еще нужно за счет каких-то средств все это выстроить.

— Лиля!

— И слушать не хочу, любимый. У меня будет счастливое будущее с домом и клиникой. С тобой, и пусть уж на протезах. За все нужно платить.

— Нет!

— Думаешь, самый упрямый, орш? — Я снова откинулась на спинку кресла и взглянула на него. — Нет, я упрямее.

Он усмехнулся и вдруг тихо засмеялся. Этот приятный звук подействовал на меня успокаивающе.

— А я все думаю, где та упрямая малышка, что с упорством ловила мяч, пытаясь отобрать свое у сестер. Наконец-то, она показала себя. Я знаю, что ты большая упрямица, Лиля. И мне это нравится. Но давай не будем начинать нашу с тобой первую ссору. Не время для нее. Я еще ничего не нашел. Дед, если и отзвонится, то через часик, а то и больше. Это все еще наш участок, и никто его не продает.

— И не продаст!

Я все равно оставила последнее слово за собой. Ответом мне был все тот же тихий смех.

Нум свернул, и мы выехали на большую поляну. Вдалеке виднелась трасса, над которой скользили легкие катерки. А перед нами простиралась водная гладь спокойной реки с песчаными берегами. Кое-где виднелись негустые заросли неизвестной мне травы. На земле в низких кустах что-то прыгало и шуршало. И такая красота и умиротворение.

— Хочу, чтобы дом был именно здесь, — прошептала, тяжело дыша от волнения. — И чтобы задняя дверь выходила к берегу. Я, Нум, чтобы полюбоваться рекой… настоящей рекой! Понимаешь, да?! Я ползком готова ползти. Это же… На Церере лишь грязный купол и дымящие цеха. Там серая ледяная крошка под ногами. А здесь! Если ты продашь этот участок ради меня, Нум, ты меня этим просто убьешь! У всего есть своя цена. За ноги платить этим я не готова!

— Лиля… ну, пожалуйста, обсудим потом.

— Не-а, — я улыбнулась, а у самой слезы в глазах встали. Сделав глубокий вдох, вдруг расплакалась как ребенок.

— Лиля, — подскочив, Нум обнял меня и притянул к своей груди. — Ну что же ты…

— Я даже на картинках такого не видела, — тихо призналась ему. — Не лишай меня этого. Я не переживу, слышишь. Хватит, я боролась и проиграла. Такое бывает. Нужно просто смириться и идти дальше. Не на ногах, так на протезах.

— Нет, — в его голосе звучала решительность. — И на ногах, и в доме на этом самом месте. Я не проигрываю, малышка. Никогда!

***

Странно, но, увидев наконец место, где будет стоять наш дом, я словно ожила. Крылья за спиной выросли. Я точно знала, что никогда ни при каких условиях не дам Нуму продать участок. Даже пригрозила, что упрошу Астру и Мити мне отрезать ноги, пока он спит.

Нум, конечно, счел это за шутку, но, судя по тому, как сдвинулись к переносице его брови, он осознал, что я вполне решительно настроена.

Вот теперь я окончательно поняла — долетела!

И не просто на другую планету прибыла. Нет, в новую жизнь! Где у меня уже есть любимый и самый лучший во вселенной муж, который меня никогда не бросит в беде.

Я словно вышла за порог своего дома и осмотрелась.

Жизнь больше не плелась вслед за сестрами. Я не зависела от их желания возиться со мной и тратить свое время.

Нет. Я была вольна сама решать, чем заняться и куда пойти.

Больше никто не проникал в мое личное пространство, не диктовал свои условия, желания, не навязывал мнение.

Нум сидел за своим рабочим столом. Изучал файлы. Все такой же напряженный и неулыбчивый. Но это до того момента, как его взгляд не натолкнулся на меня.

Он мгновенно преображался. Становился нежным и мягким.

Да и мне быстро нашлось чем заняться. Смекнув, что муж погряз в своих делах, вооружилась планшетом и принялась искать дизайн дома, который устроил бы нас обоих. Отчего-то мне казалось, что и в этом вопросе мое мнение будет решающим.

Я листала картинки, вникая в прайсы. Изучала материалы. Отмела сразу бассейн, просто взглянув, во что он нам обойдется. Река есть... Это куда лучше. Соорудим мостик.

Удобно и сидеть на нем можно. Загорать.

Красота.

Покусывая губу, я увлеченно копировала все в папочку.

— Лиля, будь добра, принеси нам обед, — не отрываясь от монитора, попросил Нум.

— Угу, — отложив планшет, я направила коляску из отсека.

... Передвигаясь по коридору, все прокручивала в голове отобранные модели. Нужно было все же у Нума спросить, каким он видит наш дом, а то, может, у нас вкусы не сходятся. Да и я совсем не знаю, что он предпочитает.

И что ему сейчас брать? На обед.

Остановилась. Я же не спросила, что он будет. Принесу, да не то.

Мысленно обругав себя за рассеянность, завернула коляску обратно...

И не зря... Злость взяла, стоило мне вернуться.

— Нет, дед, она вышла, — услышала мужа из отсека.

Замерев за широкими дверями, прислушалась.

— Ты проверил клиники из списка, что я тебе дал? — и этот голос был мне знаком.

Сжав ладонь в кулак, выдохнула.

Так нечестно.

— Проверил. Ничего, за что можно было зацепиться. Обратил внимание только на цены. Столько у меня нет... — Нум устало выдохнул.

— Участок?

— Лиля не даст продать. Так и заявила: отрезай ноги.

— Нет, нет, даже не думай. Галы всегда можно заработать, а вот родные ножки уже не вернешь. Операция, только если грянет еще один кризис. Да и то... Будем спасать до последнего. Ладно, ваш не продать, так может наш?

— Нет, дед. Жена моя - разбираться мне.

— Ха, — я услышала весьма высокомерный смешок. — Кольцо на её пальце, а значит, девочка - моя неи. И как старший в семье, я буду решать, кто и что продает. Хотя, может, выкрутимся... Рыскай, Нум. Ищи! Зови братьев. Хватит тащить всё одному. Порой твой характер играет с тобой злую шутку. Лэксар обязан тебе жизнью своей Астры. Это ты смог выходить её после облучения. Да и лицо его истинное ты ей показал. Вот и пусть расплачивается. Садится рядом с тобой и рыскает. Ищет хронов, они лучше знают, где их лечат. Где Маэр и Лукер? Почему я не вижу их рядом с тобой?

От такой тирады у меня бровь приподнялась. Астра была на грани смерти? И нам ни слова?

— Дед, я справлюсь сам... — в голосе Нума я слышала отчаяние.

— Тебе сказать, сынок, куда гордость свою засунуть? Я тебя растил как старшего. Учил. А ты что творишь? Ты какой пример остальным показываешь? Семья превыше всего. Горе одного — это горе семьи. Когда Астре грозила смерть, Лукер без вопросов пошел рисковать своей шкурой. Потому что девочка — часть семьи. Душа Лэксара, и без неё ему конец. А что, твоя Лиля не достойна быть любимой всеми? Или ты не настолько её любишь? Ты настолько ревнив? Кольцо уже на её пальце. Выдохни!

— Не дави на больное, дед! — неожиданно вспылил муж. — Я её больше жизни люблю. И я не хочу, чтобы она видела, насколько всё плохо. Хочу покоя для неё. Пусть она никогда не узнает, что я чуть не потерял её во время операции. Не хочу, чтобы она видела меня слабым. Я не проиграю, дед... Не проиграю!

— Ой дурак, — пожилой мужчина выдохнул. — Сам такой же. Чего уж. Послушай, неи. Не тот случай, чтобы таиться. Я её попросил из отсека убрать, чтобы не слышала, как я тебя словно мальчишку отчитываю. Нельзя ронять мужа в глазах жены. Но послушай меня. Время поджимает. Зараза вырвалась раз, она размножается. И это просто вопрос времени, когда случится следующий кризис. Береги её от всего. Никаких плохих эмоций. Убери от девочки все раздражители.

— Я убрал, — Нум тяжело выдохнул. — Поэтому в помощь звать никого не стану. Она не должна ничего понимать...

— Нум, послушай меня, не вывезешь один. Ты с таким объемом информации, что нужно переработать, спать когда будешь?

— Потом, когда моя жена будет здорова.

— Нум, внучок...

— Она ничего не должна знать! — мой орш срывался.

Я слышала это в его голосе. Он был на грани.

Улыбнувшись, я покатила коляску вперед.

— Поздно, любимый, я уже знаю, — оповестила о своем присутствии с порога. — И не позволю тебе доводить себя до нервного истощения. Я сильнее, чем ты думаешь, родной. Я с детства живу с мыслью, что завтра меня может уже не быть. И справляться с этим мне позволяет мысль, что здесь и сейчас я живая и небеспомощная. Насколько я понимаю, простая ампутация ног может не сработать?

Он растерялся, открыл рот и уставился на меня.

— Дедушка? — позвала я, кажется, своего союзника.

— Да, моя смелая неи, это полумера, которую можно избежать.

— Так, а что нужно? — я подъехала к столу и, упрямо выставив подбородок, уставилась в монитор.

— Молодец! Вот такой я и видел тебя на тех видео, что Нум показывал. Смелая девочка. А нужно, хорошая моя, отыскать клинику... Черную, где лечат хронов, и связаться с их врачами.

— Участок я продавать не хочу, есть ещё возможность найти средства? — спросила в лоб.

— Наш участок... — начал было пожилой сакали, но я покачала головой.

— Нет. Ещё варианты?

— Найдём, — он кивнул своим мыслям. — А пока помогай мужу. Открою тебе секрет — он не умеет звать на помощь. Всё всегда тащит сам. Загибаться будет, но ни словом не обмолвится.

— Я это запомню и буду следить за ним в оба, — протянув руку, я накрыла сжатый кулак Нума. — Мы не проигрываем, так ведь?

Он слабо кивнул и улыбнулся.

*** Нум спал. Мой орш вроде и просто откинулся на спинку кресла, чтобы немного расслабиться, и отключился так быстро, что я и понять ничего не успела. Зато теперь наблюдала, как он сопит.

Приоткрытые губы...

Прядь волос, упавшая на сомкнутые веки. Протянув руку, я сдвинула эту шелковую роскошь в сторону. Муж даже не шелохнулся. Мои пальчики скользнули по его скуле. Прошлись по гладкой щеке.

Не почувствовал.

Улыбнувшись, прикусила губу. Такой доступный орш — ну, щупай не хочу.

Тихо засмеявшись, взглянула на его монитор. Любопытно было, что он здесь без меня изучал. Открыла первую попавшуюся папку и ужаснулась: бесконечное количество столбцов с адресами и ссылками на сайты. И это все те самые клиники, что он проверить собрался? Да тут же просто жизни не хватит.

— Нет, милый, это ты перегнул. Я, конечно, в тебя верю, но Астру зову на помощь. Только в душ схожу, — я лукаво взглянула на своего спящего мужчину. — Ополоснусь, а то с тобой это менее всего походит на купание.

Хмыкнув, направила коляску в каюту. Настроение улучшилось. Пропало это подавляющее чувство глубокого отчаяния и обреченности. Даже узнав, что чуть не умерла в медкапсуле — не сникла. Настолько была уверена в своем Нуме. Вот только он врач, а то, что требуется от него сейчас, к медицине имеет небольшое отношение. Здесь нужно большое количество рук, держащих в руках планшеты и обзванивающих все незаконные клиники.

Выдохнув, подъехала к шкафу и открыла его. Две нижние полки оказались забиты сваленными свертками. Вещи мои сюда все же принесли. Вот только надевать что-либо из всего этого совсем не хотелось. Потянувшись, я вытащила ношеную рубашку Нума и прижала к груди. От нее шел едва уловимый мужской аромат. Не пот, а именно запах. Такой родной и любимый.

Прихватив чистые трусики, я направилась в душ...

...Вода тугими струями омывала тело. Включив подачу мыла, медленно водила пушистой мочалкой по плечам. Пена густой шапкой стекала на пол. Кожа скрипела. Но мысли были совсем далеко отсюда. Я, наверное, впервые строила настоящие планы на будущее. Нехотя и осторожно. Но они красиво событиями выстраивались в длинную цепочку.

Мне было легко и хорошо.

Поясница слабо ныла. Так еле ощутимо. Я поймала себя на мысли, что, несмотря на такую серьезную угрозу, вполне сносно себя чувствую. Лучше, чем за последние десять лет, так точно. И даже пальчиками на стопах шевелить не так сложно. Встать на ноги, конечно, не решилась — опасно. Не удержусь и так приложусь с высоты своего роста, что сотрясение лечить будем. Но все же... муж уже сотворил для меня чудо — жизнь без постоянной сильной боли дорогого стоит.

Выключив воду, взяла полотенце и обтерла лицо.

Я любила воду и готова была по десять раз на дню здесь мокнуть. Замотав волосы, потянулась за нижним бельем, отложенным на полочке. Над головой что-то заскреблось. Странно так.

Уставившись на потолок, нашла взглядом решетку воздуховода и поморщилась. Звук повторился. Что-то он отдаленно мне напоминал.

— Астра продувает систему, — успокоила я сама себя.

Продев через ноги трусики, с трудом натянула их, неуклюже приподнимаясь над лавкой и придерживая свой вес одной рукой. Выдохнув, расправила рубашку. Длинная. И рукава придется подгибать. Накинув её на плечи, застегнула две средние пуговички и оставила пока так.

И снова над головой зашумело.

Создавалось впечатление, что кто-то носится. При этом шипели установки продува. Фильтры явно чистили, но...

Я поморщилась, внимательно присматриваясь к решетке. Что-то там мелькнуло. Полетела мелкими хлопьями пыль. Она парила, плавно кружась.

Писк.

Царапанье коготками.

— Нум! — прокричала я

Но вспомнив, что муж спит, потянулась за коляской. Подтащила её и попробовала быстро пересесть. Колеса поехали. Вовремя сообразив, что не поставила тормоз, наклонилась.

И снова визги и возня над головой.

— Нум! — прокричала я громче и попыталась перебраться на кресло.

Неуклюже, да и пусть... Лишь бы быстрее отсюда выкатиться. Загудела система. В воздуховодах и вовсе паника началась.

Визги... Пыль...

Решетка заскрипела и вывалилась на пол, а вместе с ней и клубок крыс... или как их... корабельных шурхов.

Но мне было не до терминов. Я завизжала, да так, что оглушила себя. Коляска накренилась, я уцепилась за лавочку душевой и в итоге оказалась на белом кафеле пола.

Рядом на расстоянии вытянутой руки бесновались крысы. Как я визжала, испуганная до одури. Они пищали ещё громче меня.

Вдруг что-то полыхнуло. Один раз, второй, третий. Запахло палёным волосом, и всё стихло. Даже я рот закрыла и беспомощно уставилась на злого мужа с бластером в руках. Он выглядел таким грозным и заспанным. Подняв голову, прищурился, разглядывая открытый воздуховод.

— Нум, — мой голос дрожал. — Унеси меня отсюда. С детства крыс боюсь. А эти ещё и мохнатые.

Я беспомощно протянула к нему руки, брезгливо поглядывая на обгоревшие трупики.

— Сейчас.

Положив бластер на ближайшую полку, муж подошел ко мне и, отодвинув кресло, присел рядом.

— Сильно испугалась? — в его глазах застыла тревога.

— Шутишь? Это же крысы! Чуть дух не испустила. Я так понимаю, продувка системы, да?

— Да, — он кивнул. — И вовремя неподчиненная решетка, на которую я уже месяца два смотрю. Там крепление справа отлетело. Прости меня, любимая, — потянувшись, он сжал меня и поднял на руки. — Вроде всё предусмотрел, а такое вышло.

— Опять в медкапсулу? — простонала я.

— Нет, в постельку. Там уже всё установлено. Прости меня за это. Я заснул.

— И правильно сделал, — обняв его, я положила голову на его плечо. — Хочу в нашу постель. И чтобы ты рядом лежал. И никаких крыс...

— Всё будет, малыш, сейчас всё будет.

Нум быстро вышел из санзоны и плотно закрыл за собой дверь. В каюте все еще сохранялся гадкий запах паленой шкуры. Поморщившись, я и вовсе уткнулась носом в плечо мужа.

Сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

— Ненавижу крыс, — все же шепнула, не в силах унять омерзение. — Это самый большой мой ночной страх. В первое время, когда ноги заживали, я боялась засыпать. Со мной в комнате жила Астра. Но ее невозможно было разбудить. Хоть половником в кастрюлю у уха бей. Вот она сопела на противоположной койке, а я... — облизнув губы, выпустила воздух из легких и снова глубоко вдохнула. — А я лежала и прислушивалась к тому, что делается в трубах воздуховода. Решетки там были достаточно крупные, чтобы пролезла крыса. Понимаешь, Нум... Астра могла бы сбежать в случае нападения... А я нет. И я...

— Лиля, — повернув голову, Нум сильнее прижал меня к себе и коснулся губами волос.

— Нет, ты не понимаешь, — мой голос охрип. — Это самый большой страх — быть беспомощной перед опасностью. Знать, что не способен дать отпор. Что не сможешь сбежать или уползти. Я до сих пор не люблю темноту. Мне страшно вслушиваться в нее.

— Не нужно ничего бояться, любимая... Я всегда приду на помощь и перестреляю всех крыс в считаные секунды.

Остановившись у кровати, он бережно уложил меня на мягкий матрас и навис сверху.

— Мне нужно было не в кресле оставаться, а хватать тебя и тащить сюда.

Подняв руку, я обвела кончиками пальцев овал его лица. Мне так нравилось, когда он так голодно смотрел на меня. Это явное желание. Обещание чего-то восхитительного.

Страх потихоньку ушел, а его место заняло иное чувство, от которого становилось тяжело и горячо внизу живота. И с каждой минутой терпеть это было все невыносимей.

— Нужно проверить твое состояние, — шепнул Нум, выпуская меня из объятий.

Стоило ему отойти, как тело охватила скованность. Бедра невольно сжимались. Прикусив нижнюю губу, я сражалась с желанием позвать мужа обратно. Мысль, что хорошие и чистые девочки себя так не ведут, становилась просто ненавистной.

Эти запреты, что годами внушались мамой, приводили в тихое бешенство. Что плохого в том, что я хочу близости со своим мужем? Почему мне так стыдно ему хотя бы намекнуть об этом?

Пока я неуверенно сопела, Нум приладил к моему запястью черную манжету. Комнату наполнил ритмичный звук моего сердцебиения. На экране что-то запищало, и появилась строка с непонятными мне символами и цифрами.

Постояв немного, Нум тихо закивал.

— Обошлось, но впредь никуда без меня не ходи, Лиля. Даже в соседнюю комнату. Прости за такой запрет, милая, но он необходим.

— Тогда не спи без меня так сладко в своем кресле, — не осталась я в долгу.

— Не буду, — он улыбнулся и вернулся к кровати.

Я аккуратно отогнула край одеяла и жестом попросила лечь.

— Много работы, малыш, — он поджал губы.

— Я видела список адресов, Нум, ты уж прости, но как только мы с тобой выспимся, я зову в отсек всех.

— Лиля, я...

— И слушать не хочу... Астра с Лэксаром, Камелия, Петуния, а еще я подружилась с Лукером и считаю Маэра — просто замечательным старшим братом. А есть еще Мити и Дупел — им в благодарность я сошью самые лучшие рубашки по последнему писку моды. А Кирроси... он никогда не останется в стороне. Там еще вроде как остались Мириш и Далам, они просто не простят, если их не возьмут в компанию. Прости уж, но...

Муж тихо рассмеялся и сел на матрас.

— В чем-то дед прав, ты как неуправляемая стихия, которая сметает все мои выстроенные безупречные планы. Я действительно не умею просить помощи. Не научили. Я тот, кого просят, но сам никогда не признаюсь, что не справляюсь.

Улыбнувшись, я привстала и, обняв его за плечи, повалила на подушки. Сама же осторожно опустилась на его грудь, затянутую в белоснежный китель. Разгладила ткань и, поддев пальчиком, расстегнула первую пуговицу.

Одну... Вторую... Третью...

Нум все это время, кажется, не дышал. Его взгляд стал ну таким... жарким и просящим. Ждущим.

Не удержавшись, я раздвинула ворот кителя и легонько коснулась губами выемки на шее.

Муж сглотнул. Его кадык дернулся.

— Лиля... Осторожнее, я ведь не...

Договорить не дала, подтянувшись на руках, накрыла его губы своими. Потерлась, а после совсем уж осмелев, прикусила нижнюю губу, оттянув ее.

Нум зашипел. Его ладони опустились на мои ягодицы и сжали их с такой силой, что стало понятно: ему все нравится и даже больше.

Скользнув поцелуями на шею, принялась аккуратно лизать и покусывать кожу. Мои проворные пальчики продолжали расстегивать его китель. Наконец, рванув его, развела полы.

Мои ладони ощутили горячий упругий живот с рельефной мускулатурой. Улыбнувшись, я привстала на руках и взглянула на своего орша сверху вниз. Его глаза лихорадочно блестели. Влажные губы приоткрылись. Кадык то и дело дергался.

Отбросив стеснение, я заинтересованно уставилась на его грудь. Твердая. Широченная. Ни грамма жира. Все такое твердое.

Каменный живот. Пальчики пробежались по кубикам, насчитав шесть. Никогда меня особенно не интересовало мужское тело. Но сейчас...

— Нум, это... оно тоже как стресс, да? Или все же как лечебная положительная терапия?

— Лиля, — его голос охрип, он собрался еще что-то сказать, но...

Но я поступила подло. Опустившись, скользнула губами по его животу. Мой язычок проделал мокрую дорожку и остановился чуть ниже пупка.

В штанах мужа в этот момент все окончательно встало на дыбы.

Улыбнувшись, я снова лизнула кожу и услышала, как мой орш зашипел и произнес что-то на незнакомом мне языке.

— Лиля, что ты со мной делаешь? — взмолился он. — Ты... мы...

— Мне нельзя, да? — кажется, в моем голосе прорезалась обида. — Так нечестно, мы ведь женаты.

Я расстроенно опустила голову на его грудь, чувствуя, как под моим животом пульсирует его... ну...

Боги, мне не хватало смелости даже про себя назвать его... Слегка покраснев, я выдохнула.

— Можно, — приподняв, Нум подтянул меня повыше. — Просто я думал, что ты еще не готова. Что оттолкнешь, если я зайду дальше поцелуев.

Уложив меня сверху, он устроил мои ножки так, будто я его оседлала.

— И если я тебя еще раз поцелую, — я лукаво взглянула на него.

В расширившихся зрачках появился блеск. Нум тяжело втягивал через ноздри воздух, словно пробежал марафон.

— То я уже не сдержусь, и твое «нет», милая, могу и не услышать, — вроде и предостерегающе произнес, а сам нижнюю губу облизал от нетерпения.

— Угу, поняла, — выдохнув, я потянулась и снова прижалась к его влажному рту. — «Нет» от меня ты не услышишь, — прошептала, сладко целуя.

***

Нежность. Мужские руки скользили по моему телу, настойчиво исследуя его. Сжимая и лаская, будто извиняясь за мимолетную грубость. По коже бегали мурашки, приподнимая волоски. Я не могла нормально дышать, настолько была напряжена. Ноги сводило от предвкушения и нетерпения.

Сладкая боль внизу живота. Истома.

Прогибаясь в пояснице, я все настойчивее ерзала на своем орше, но он не спешил. Напротив, затягивал все, будто позволяя мне испугаться и сдаться.

Но нет...

Выдохнув, я прошлась дорожкой поцелуев по твердой мужской груди. Нум замер и теперь лежал подо мной, не двигаясь. Позволял главенствовать с такой улыбкой, что у меня сердце просто обмирало и переставало биться.

— У меня совсем нет опыта, — прошептала я, снова пробуя на вкус его кожу.

— Пока ты отлично справляешься, — его грудная клетка заходила ходуном. — Мне интересно, что ты сделаешь дальше.

Словно пытаясь меня смутить, он поднял руки и сложил их за головой. Вроде и хотел казаться расслабленным, но я видела, как лихорадочно горят его глаза. Он ловил каждое мое движение.

Облизнув губы, я тихо захихикала. Лежит тут весь такой доступный и только мой. Целуй его, ласкай — все разрешает.

Нет, я, конечно, девушка невинная, но не из космической дыры же вылезла. Раз дают добро на соблазн, то чего бы и нет.

Мои пальчики скользнули по низу его живота и дернули пояс штанов. Нум вздрогнул и замер. Его взгляд стал совсем тяжелым. Облизав пересохшие губы, он усмехнулся. Вот только пульс в артерии на шее бился с такой силой, что стало заметно. Это подстегнуло.

— Когда ты первый раз связался со мной, — зашептала я, скользя языком по его ключице, — я не могла даже думать нормально. Смотрела на тебя и что-то невнятно мычала, проклиная себя за стеснительность. Ты казался мне мужчиной мечты. Недосягаемым. Тем, о ком хорошие девочки грезят, накрываясь одеялом с головой. Ты говорил, а я разглядывала тебя, пытаясь запомнить все в мельчайших подробностях.

Моя ладонь прошлась по ткани его штанов и спустилась на внутреннюю часть бедра. Нум толкнулся мне в живот и тихо зашипел. Его желваки заходили от едва сдерживаемого желания.

Но он продолжал только смотреть.

— Когда ты связался со мной, красуясь голым торсом, я поняла, что такое желание, — шептала я. — Уж больно мне хотелось потрогать все и пощупать. Узнать, какое оно — упругое, горячее...

Я ласкала его бедра, немногим не касаясь того бугра, что настойчиво вдавливался в мой живот.

Нум молча пожирал меня взглядом. Гад. И это мне в нем нравилось. Ну раз дозволили поиграться, то чего уж. Чуть приподнявшись, я проказливо дунула на его кожу в том месте, где шея соединяется с плечом, а после сомкнула губы и принялась посасывать, очень надеясь, что оставлю пусть и небольшой, но след. Мои же пальчики, совсем осмелев, прошлись по всей длине выступающего из штанов бугра.

Муж дернулся, что-то тихо прорычал и обхватил меня руками...

Мгновение — и я уже лежала под ним.

— Теперь я, — выдохнул он мне в губы. — Хочешь, покажу, что я хотел с тобой сделать, как только увидел тебя вживую? Думаю, тебе очень понравится, любовь моя.

Впившись в губы, он принялся нежно, но страстно посасывать их. Не позволяя дышать. Думать... Мне оставалось только хвататься за него.

Мысли покинули голову. Я глотала воздух ртом, чувствуя, как его поцелуи спускаются на шею. Он словно копировал все, что я проделывала с ним. Лизал и покусывал. Обдавал дыханием. Застонав, я прогнулась, прижимаясь к нему. Ответом мне был тихий смешок.

Его губы скользнули ниже. Проделали дорожку между грудей. Длинные, сильные пальцы легли на холмики, сжимая, словно массируя. Я заметалась на подушке. Но, кажется, Нуму этого было мало.

Комнату наполняли наши стоны и бешеный ритм моего сердцебиения, раздающийся с датчиков монитора. Казалось, все показания просто сошли с ума.

Нум же продолжал свое путешествие. Его губы обхватили твердые горошины груди. Поиграв немного языком, он оставил их и проделал влажную дорожку ниже. Язык скользил по моей коже, вызывая трепет во всем теле.

Я сжимала бедра, приподнимая таз. Кажется, даже тихо о чем-то просила. Сама уже не понимала, что происходит. Дыхание мужа разбивалось о мой живот. Прижавшись к нему лицом, Нум осторожно покусывал кожу и тут же ласкал языком место укуса.

— Хватит, — взмолилась я, хватаясь за его волосы. — Я больше не могу.

— Мне прекратить? — его губы дорожкой легких поцелуев прошлись еще ниже.

Я застонала громче, и вместо того чтобы оттолкнуть, прижала его голову теснее к себе, вцепившись в длинные светлые локоны.

— Мне нравится твой ответ, — простонал он, и пристроился между моих бедер.

Следующий его поцелуй заставил меня заметаться на подушке. Так стыдно, так...

Бедные датчики и вовсе сошли с ума. Оглушающий ритм моего сердца звучал набатом. Не выдержав, Нум сорвал манжету с моего запястья.

Стало тихо, но ненадолго.

Комнату наполнили мои стоны... Нет, это, конечно, не мое баловство. Он творил такое... о чем я и не подозревала.

— Нум, — шептала я, — пожалуйста...

А дальше сама не понимала, что просить. Да он и не слушал. Его ладонь накрыла мою грудь и прижала к матрасу. Сладкая пытка продолжилась. Я металась по подушке, сжимая простыню в кулаки, хватала своего орша за волосы, что-то бессвязно бормотала. Напряжение внизу живота нарастало, пока... Вскрикнув, я выгнулась. Тело наполнилось жаром, будто поток лавы прокатился. Сладкой болью скрутило низ живота. Я забилась, понимая, что так хорошо мне не было никогда. Перед глазами все поплыло. Бедра сводило так, что я не сразу выпустила из захвата голову мужа.

Он поднялся выше и, усмехнувшись, обтер ладонью губы.

— Продолжим, любовь моя, — склонившись, он вжался в мой рот.

Схватив его за плечи, я впилась в кожу ноготками.

— Вот так, — шепнул он отстраняясь. — А теперь к основному.

Нум подхватил меня под спину и потянул на себя... Я ощутила его прикосновение там... Такое горячее и немного пугающее. Зажмурившись, прикусила губу. Сдалась и тут же выдохнула.

Он наполнил меня собой резко. Без боли. Вскрикнув, я поняла, что теперь точно его. Вся без остатка.

Резкое движение, и комната наполнилась иными звуками. К стонам присоединились громкие звуки поцелуев и шлепков.

Время остановило свой ход. Я не могла думать, только чувствовать. Сильно. Ярко.

— Нум... — Я схватилась за его сильные руки. — Нум... я...

Договорить не смогла. Мир повторно взорвался на тысячи осколков. Выгнувшись, ощутила, как он совершил еще несколько толчков и тяжело опустился на меня, придерживая себя на локтях.

— Я знаю, что говорил это, Лиля, — его дыхание коснулось моего вспотевшего виска. — Но... Я безумно люблю тебя. Люблю настолько, что боюсь сойти с ума.

Я сглотнула, пытаясь найти в себе силы ответить. Но ему этого, кажется, и не требовалось.

— Все у нас будет хорошо, — шептал он. — Веришь?

— Верю и люблю, — пролепетала, выравнивая дыхание. — Люблю тебя безумно, Нум.

— И правильно, — он прижал меня к своему потному телу. — Так и надо.

... Засыпая, я все еще чувствовала его на себе. Нум так и не отпустил и не отодвинулся. Его дыхание тяжело разбивалось о мои волосы. Улыбнувшись, я поняла, что так хорошо и спокойно мне не было никогда прежде.

Пробуждение было сложным. Тело странно ныло, а в ногах отдавалась легкая боль. Колени неприятно крутило. Вроде бы знакомые ощущения, но какие-то притупленные. Словно чувствительность снизилась.

Надо мной привычно пищал датчик, отбивая такт моего сердцебиения.

Руку неприятно укололо, и я смекнула, что же меня разбудило. Открыв глаза, взглянула вверх. Переливающиеся различными огоньками клавиши датчиков. Под головой нет подушки, и укрыта я не одеялом, а знакомым пледом.

Медицинская капсула. Я недовольно поморщилась.

Ну и зачем меня сюда перетащили, если ничего сильно не болит?

Я не понимала. Повернув голову, нашла взглядом мужа. На нем были одни темные штаны с низкой посадкой. На спине едва заметные царапины от моих ногтей. Слегка смутившись, я облизнула нижнюю губу. Но ни о чем не жалела, я бы еще разок так впилась в его кожу.

Светлые распущенные волосы спускались до крепких упругих ягодиц. Настоящая роскошь. Я наблюдала за Нумом, не выдавая своего пробуждения. Такой собранный... даже сердитый.

Муж стоял у рабочего стола и что-то быстро выводил на большой монитор. Сбоку от меня непрерывно пищал датчик. Раздался негромкий сигнал, и по трубке системы, подключенной ко мне, потекла прозрачная жидкость. Запястье противно зачесалось. Неприятно. Я незаметно покрутила ладонью, ощущение ослабло, но не прошло.

Еще сигнал, и в прозрачную емкость с препаратом впрыснулось нечто розовое. Жжение в руке исчезло, на смену ему пришло слабое онемение.

«Обезболивающее», — сообразила я.

Но зачем? Что произошло?

Открыв рот, я хотела позвать мужа, но остановилась. Возникла мысль, что если случилось нечто плохое, он так и не признается. Смолчит, переведет тему и скроет.

А меня это совсем не устраивало. Нум повернулся ко мне. У меня было лишь мгновение, чтобы принять решение, — так что, прикрыв глаза, притворилась спящей. С этими оршами по-другому нельзя.

Ничего же не расскажут.

Но долго лежать не пришлось. Раздался очередной писк, и вдруг Нум натурально зарычал. Повернувшись, я распахнула глаза и увидела, как он с психу скидывает со стола пластиковые папки. Взметнулись распущенные волосы. Схватившись за голову, он беззвучно закричал. Я замерла. Мне так жутко стало в этот момент. Я никогда не видела, как теряют самообладание. Нервы моего мужчины явно не выдерживали.

Он вовсе не был хладнокровным. Я видела отчаяние на лице своего мужа. Злость. Закрыв рот, он стиснул зубы. Тяжелый кулак опустился на стол.

Мое сердце забилось быстрее. Датчик, пищащий на всю каюту, ускорился, но Нум этого не заметил. Муж замер, склонившись над своим столом, словно ему ударили под дых. Казалось, он просто задыхается.

Схватив черный наручный аппарат для связи, активировал его.

— Лэксар, — его голос словно надорвался. — Мне нужна помощь, брат. Время... Я не успеваю...

— Ты про клиники, Нум? Уже дня три как связываемся со всеми подряд. Пока ничего конкретного.

Мой орш закрыл глаза и нервно рассмеялся, это выглядело так пугающе.

— С дедом говорил? — его вопрос был ожидаем.

— Сегодня, — Лэксар, кажется, усмехнулся. — Полагаешь, мы не видим, как ты бьешься, или не осознаем всю сложность ситуации? Да ты после первого звонка к ней уже все понимал. Я ведь полукровка, Нум, не мог не заметить шлейфа страха, что все время тянется за тобой. Она на Церере уже была обречена, поэтому ты так спешил забрать оттуда девочку. И что, правда полагал, что мы здесь все заняты проектировкой своих домов?

— Ты меня порой удивляешь, младший, — выдохнул Нум. — Мне нужна помощь, никогда не просил... но... Я не справляюсь. А без нее...

— А без нее мы потеряем и тебя. Сейчас свяжусь с остальными, соберем все, что успели сделать за эти дни, и придем к тебе. И знаешь, Нум... — Лэксар выдержал паузу, — я думал, ты так и не придешь ко мне. Противно действовать за твоей спиной, помогая тебе же. Завязывал бы ты уже со своей гордостью и самостоятельностью. Ладно, детьми были, ты отстаивал право быть старшим и главным. Но сейчас, Нум, все это уже не важно. Мы выросли, и не нужно больше с кулаками защищать нас. Кажется, пришло время нам защитить твое счастье, хоть как-то рассчитаемся за все те тумаки, которые за нас получал оберегая.

Нум опустил голову и выдохнул.

— Я вас жду, — он отключился и сел на пол, зажав голову руками. Рассмеялся.

Так ничего и не поняв, я прошлась взглядом по капсуле и заметила сбоку экран. На нем уже знакомые силуэты моей фигуры: на одном красных точек меньше, и все ниже коленных суставов; на втором этих же пятен больше, и они словно расширялись.

Выдохнув, я прикрыла глаза. Зараза не желала сдаваться.

— Сколько у нас времени? — спросила прямо.

— Лиля, — Нум подскочил с пола и попытался улыбнуться. Сделать вид, что ничего не произошло, только не получилось.

Устал до такой степени, что уже на притворство сил не осталось.

— Это из-за того, что мы были вместе? — не получив ответа на первый вопрос, я задала следующий.

— Нет, — он покачал головой. — Это уже было неважно. Твой организм устал. Он исчерпал себя.

— Так сколько времени у меня осталось? Отвечай, Нум!

Он медленно подошел ко мне и навис сверху. Прикрыл глаза...

— Нум!

— Ты должна была умереть еще несколько дней назад в этой капсуле, Лиля. Только вот я не дам тебе это сделать. Ты меня не оставишь. Если до завтра я не найду решение, будет ампутация. Это сильно замедлит заражение и даст мне еще время. Но я все равно выиграю, слышишь! Я тебя никуда не отпущу. Никуда...

Склонившись, он нежно коснулся моих губ. Потерся о них и выдохнул:

— Я люблю тебя. Дай мне еще день, и я со всем справлюсь. Главное, верь в меня.

— Если ампутировать сейчас? — тихо спросив, я сглотнула, как-то потеря ног уже и не казалась мне такой ужасной.

— Есть еще день, может, чуть больше. Я пытаюсь заблокировать очаги. Пока время на моей стороне. Братья сейчас придут, Кирроси начнет взламывать базы черных клиник. Не хотят делиться с нами информацией сами, значит, спросим по-другому. Я не отступлю, Лиля.

Он провел подушечками пальцев по моей щеке.

— Что значит, я была обречена на Церере?

Услышав вопрос, он прищурился.

— Подслушивать нехорошо, малыш, — муж покачал головой, длинный светлый локон скользнул с его плеча.

— Уходить от вопроса тоже, — не отступила я.

Он обреченно выдохнул.

— Те результаты анализов, что ты скрыла от родителей, — напомнил нехотя мне. — Там рекомендована была ампутация. Я обработал их... Если бы ты не прилетела ко мне, то, скорее всего, была бы уже мертва. Никто бы ничего не успел сделать.

Я улыбнулась. А после, подняв руки, просто обняла его.

— Люблю тебя, — шепнула, уткнувшись носом в его шею. — Я безумно люблю тебя, Нум.

Я сидела в своем стареньком кресле возле рабочего стола мужа и ковыряла ложкой в контейнере с овощным бульоном. Аппетита совсем не было, но разве Нума это волновало? Стоило мне подняться, как на его лице снова появилась теплая и нежная улыбка.

Вот только теперь я знала, какие демоны разрывают его душу и что скрывается за этим показным спокойствием.

До безумства стойкий мужчина. Надежный, как монолитная скала.

И глядя на него, я ела. Ложка за ложкой. Потому что так надо, потому что он будет знать, что я сытая.

После увиденного я просто не имела права расстраивать его. Зная, насколько ему тяжело... Да кем бы я была, начни выказывать капризы.

Ложка и еще одна. Как послушная пациентка.

Ловя на себе взгляд своего орша, улыбалась.

Не могла иначе.

Хотя от страха хотелось плакать.

Нет, умирать я была не готова. Не теперь, когда я обрела то, о чем и не мечтала. Мне отчаянно хотелось жить, любить своего мужа. Засыпать в его объятиях, смеяться и обнимать его. Ласкать. Родить ему ребенка.

Но только не смерть... К горлу подступал ком. Но я храбрилась и продолжала есть невкусную, но полезную жижу.

Потому что так надо.

В коридоре послышались шаги, и в отсек впорхнули сестры. Астра, за ней Ками и Пети. В руках у каждой планшет.

— Только родители не знают, — с ходу затараторила Камелия. — Маме волнения ни к чему. А отец, он не сможет от нее скрыть.

Нум, настраивающий что-то в медкапсуле, вскинул голову и взглянул на них как-то ошарашенно.

— И вы тоже... — вырвалось у него.

— Нет, я буду цветочки высаживать, зная, что моя младшая сестренка в тяжелом состоянии, — возмутилась Астра. — Мы втроем обзвонили в своем списке клиники со сто тридцатого до двухсотого номера.

— Моего списка? — муж приподнял бровь.

— Да, братец, — мы хакнули твой планшет, — Пети улыбнулась так, что продемонстрировала ему зубы.

— Вы? — кадык Нума дернулся.

— Вернее, я, — Пети закивала, — передала тебе купленные вещи Лили, и пока ты распихивал их в шкаф в каюте, все скачала.

Он моргнул и, кажется, не знал, что сказать.

— Привыкай, братец, — Ками подлетела ко мне и заглянула в мой контейнер. — Мы можем сколько угодно ругаться между собой, но когда одной из нас грозит опасность, мы становимся единым целым. Семьей, Нум. Нас так папа учил.

Астра закивала и, пройдясь вперед, запрыгнула на матрас медицинской капсулы, Пети пристроилась рядом с ней.

— Остальные сейчас придут, — старшая сестра осмотрелась и протянула Нуму свой планшет. — Здесь все результаты обзвонов моих и девочек. Ничего конкретного. Когда спрашивали о хронах и заражении, и вовсе тему резко сворачивали. Мы сделали вывод, что чем крупнее клиника, тем активнее они отнекиваются от связей с хронами.

— Мы решили посмотреть, что у ребят, — поддержала ее Пети, — возможно, имеет смысл дергать как раз мелкие больницы, они вряд ли будут перебирать клиентами. На безрыбье и хрон — важный пациент.

— Я связывался с крупными центрами весь этот месяц, — пробормотал Нум, возвращаясь к своему столу. — Делал запросы и ждал ответы. Сегодня последний пришел. Отрицательный. На него у меня были все надежды.

Закинув ложку в пустой контейнер, я подняла голову. Вот что случилось. Ему пришел последний отказ, и нервы мужа сдали.

— Нас тоже отовсюду попинали, — закивала Ками. — Вот мы и решили — не там ищем. Все же хроны — раса специфическая, ну кто станет марать о них репутацию своей клиники. Взять хотя бы Лилю. Да мы нигде сказать не могли, что с ней случилось. Выпнули бы за порог и анализа мочи не взяв. Врали, что неизвестная болезнь. Лишь единицы знали, что к чему. Фельдшер наш на Церере да и все, наверное.

Нум упал в свое кресло рядом со мной и, не мигая, уставился на экран своего монитора.

Через несколько минут медицинский отсек наполнился народом. Братья моего орша расселись на полу, не найдя для себя стульев.

Кирроси, жутко улыбаясь, что-то нажимал на своем планшете, рядом с ним сидел Далам и постоянно что-то у него выспрашивал. Лэксар, единственный из мужчин, кто предпочел занять место в медкапсуле, пристроившись между Астрой и Петунией.

— Прости, Нум, но особо тебя порадовать нечем. Растрясли все клиники с первого до пятисотого места в твоем списке. Везде один и тот же ответ, — сразу перешел он к делу.

— Я же говорю, мелкие проверять нужно, — вставила свое слово Камелия.

— Хроны хорошо платят, чего бы упускать такой доход? — не согласился, видимо, не в первый раз с ней Мириш.

— Репутация порой дороже галлов, — никто не пойдет туда, где в коридоре можно встретить чистокровного хрона. Ну, не нам вам рассказывать о предвзятом отношении, — не унималась сестра. — Вот, скажи, Пети.

— Да, а если они даже и работают с ними, то ни в жизнь не признаются, — закивала двойняшка.

— А мелкие что, сознаются? Да и... — Мириш поджал губы.

— Что да и? — Ками гнула свое. — В мелкие мало кто пойдет, есть же центры солиднее. А для хронов — хорошее прикрытие. Лечат их там потихоньку задорого и скрывают доходы. А чего нет-то? Все эти центры и без того черные! Вот только одни чернее других получается. В одних обслуживают пиратов да контрабандистов, а в других — хронов.

— Кирроси, нашел что-нибудь? — Лэксар уставился на брата.

Сакали изобразил довольную акулу.

— Я же в счастливых носочках сегодня, обязательно найду.

— Ой, да у тебя всегда одни и те же носки, — отмахнулась от него Ками. — Вскрой базу мелкой клиники. Давай их проверим для начала.

— Нет, лучше начать с крупной, — вмешался Дупел. — Зараженные - хронами не бывают. Это иные расы, и обращения должны быть. Особенно от пиратов, которые суются не на те корабли.

Без своих привычных шляпок и балахонов братья-пилоты совсем не казались забавными. Чем больше я присматривалась к ним, тем отчетливее понимала — эти опаснее остальных будут. Было в них что-то такое... внушающее уважение.

— Нет, Ками права, — цокнул Лукер. — Ну, представьте, сидите вы, ждете своего приема. Прилетели черная дыра знает откуда, готовы выложить кучу галлов, и вдруг мимо вас тащат в соседний кабинет зараженного в активной стадии. Вас через сколько с этой больницы сметет и вернетесь ли вы туда еще раз? Вот ты, Лэксар, Астру в такой центр повезешь?

Муж сестры медленно покачал головой.

— Кирр, что ты там взламываешь? — он снова повернулся к пыхтящему над планшетом братцу сакали.

— Базу той самой клиники, которая поинтересовалась расой Астры. Помнишь такую?

Все сразу уставились на Лэксара, даже Нум, который все это время молчал, сжимая мое запястье.

— Что за центр? — он подался вперед. — Что ответили? Рассказывай, Астра!

__________________________________________________________

Дорогие мои, приглашаю вас в бесплатный новогодний рассказ - https:// /shrt/nwhP

Все пояснения в первой главе... тапками не кидать... ))) Это редактура и все там уже в жутком черновике уже есть))) Через две продки покажу новую обложку этого цикла, будем угадывать кто же у нас полетит в путешествие) Третья книга про сестер Войнич будет таким забористым приключением) Ни секунды покоя для героев) А пока милости прошу в новогодний рассказ! Он бесплатный в процессе)

Сестра, немного смутившись, как-то неуверенно пожала плечами. Ками выдохнула. Кажется, ей было что сказать, и, в отличие от Астры, слова подбирать она никогда не пыталась.

— Я свою теорию выложила сначала девочкам, — всё же не утерпела она. — Завязался спор, и вот чтобы всё проверить, мы стали обзванивать и мелкие клиники. Говорили с нами уже вежливее. Особо, правда, не расспрашивали, отказывая. Но в одной из них... Ну, говори как было, Астра, — она быстро перевела всё на самую старшую из нас.

— Там, прежде чем послать вежливо куда подальше, узнали, какой я расы и где нахожусь. Уже после... немного замявшись, ответили, что с людьми не работают. Вот мы и не поняли, - Астра всплеснула руками. - Вообще с нами дел не имеют или именно с заражёнными нашей расы? Тут же ещё такое дело. Лиля не в клоцка обращается, её организм пытается бороться. Иммунитет какой-никакой, но есть.

Девчонки замолчали и переглянулись.

— А после я пошла к Кирроси и попросила пробить центр, — закончила за всех Петуния. — Заодно и проверим, что у них там в базах есть. Какие пациенты и с чем.

Нум издал странный смешок, нервный какой-то. Его пальцы сильнее обхватили мою руку. И хоть внешне он оставался спокойным и даже чуточку надменным, но этот его жест выдавал волнение.

— Если взлом баз ничего не даст? — спокойно произнес он, смотря в упор на Лэксара,

— Начну взламывать их головы, с Кирром вместе. О последствиях будем думать позже.

Кажется, муж Астры ответил так, как того и ждал мой орш. Потому как он выдохнул и словно немного расслабился.

В отсеке повисла тишина. Все смотрели на Кирроси. Сакали поджимал губы и пыхтел. Краснел и явно злился.

— Защита? — не утерпел Мириш.

— Ага... видимо, действительно есть что скрывать. Да такая, что проще банк достать. Не могу нащупать их сеть... Астра, лапушка моя... хотя нет, твой голос они знают. Так, — он обвел взглядом присутствующих, плотоядно улыбаясь, и остановился на Мити.

— Так, братец моей крови, звони им и истери, как только ты умеешь. Желательно с подвываниями. Мне нужны точные координаты, чтобы перейти на нужную сеть и ломануть их изнутри.

— Моя легенда? — Мити с довольным выражением лица достал планшет.

— Ну по классике идите, — хохотнул Лукер, — любимую заразили. Спасите, помогите. Ничего для вас не жалко.

— Ага... - Мити к и принялся вбивать нужные цифры... Все замерли...

… …

— ... Что значит не занимаетесь! — гремело на весь отсек. — Вы... вы что не понимаете, моя невеста лежит на нашей постели истерзанна-а-а-я... — громкий натуральный всхлип. — Мы только запланировали третьего ребенка и придумали ему имя... Вы не можете так со мной поступить! Не можете-е-е! — А вот теперь Мити рыдал, скаля зубы от натуги... — Мне сказали, что вы оказываете подобные услуги! Мне сказали... да как вы можете! Вы обязаны нас принять и спасти мою женщину! Обязаны-и-и, у-у-у, — он всхлипнул носом и подскочил к Пети. — Дорогая, потерпи еще немного, я уже звоню врачам. Говорил я тебе, не лезь ты в тот контейнер, но нет же... чертов логотип бренда. Что я бы для тебя еще какой-нибудь кораблик не подбил... Ну скажи что-нибудь.

— Я не могла устоять... Там были такие туфли, — страдальческим голосом выдавила из себя Пети. — Я должна была проверить... Как бы я в них смотрелась для тебя... Прости, не увидела в шмотках этого уродца...

— Туфли, ты бы надела их для меня с красным бельем? — голос Мити так дрожал, что не видя, что происходит, поверила бы в скупую слезу сакали.

— О да, дорогой... Скажи, что есть надежда... Что нам не соврали и они лечат таких, как я, — стонала Пети, закатывая глаза.

Дупел и Маэр уткнулись носами в ворот рубашек и пытались просто не захохотать.

— ... ЧТО? — взревел Мити. — Нам дали неверную информацию?! Да как же! Друг свою побля... любимую у вас несколько месяцев назад от того же лечил. Что ты мне втираешь! — теперь голос Мити гремел, выражая крайнее недовольство. — Мы с ним разобрали судно торговой гильдии и нарвались на логово. Девку зацепило. Ее вам везли. Что ты мне по ушам теперь трешь? Я тебе что крыса гражданская! Мне нужен врач, понял. Чё хотите, то и думайте, но чтобы моя крошка была в строю как новенькая...

Лицо сакали сделалось грозным. И отчего-то подумалось, что вот теперь он настоящий. Такой, каким и является.

— Тебе сказать, куда свой отказ засунуть? Я же координаты ваши знаю, я лечу. И если не примите... Я вам груз такой доставлю — не рады будете. Не надо меня злить...

Там на другом конце вселенной что-то сбивчиво лепетали. Вроде и не трусливо, но как-то менее уверенно.

— ... раса... — различила я слово.

Мити бросил на Пети задумчивый взгляд и выдал:

— Оршанка...

И снова с той стороны поток слов... Вроде как извинения... Но он уже не слушал — смотрел на Кирроси. Тот вдруг выставил большой палец вверх и жестом указал, что Мити может закругляться.

Я совсем ничего не понимала в происходящем. Что там за взломы, точки и сети... но ясно стало одно — у них все вышло.

Нум подался вперед и стер ладонью проступивший на лбу пот. Не уверена до конца, что мною двигало — страх за психическое состояние своего мужчины или просто желание прижаться к нему, но я вцепилась в плечо своего орша и уткнулась в него лбом.

Он вздрогнул и повернулся ко мне.

— Надо было раньше всех звать, — тихо прошептал он. — Чем я думал только. Прости, Лиля.

— ... Я вас выслушал... — пробасил Мити, — но считайте, не услышал. Мне плевать, с какими расами вы имели дело, а с какими нет. У вас несколько дней, чтобы изучить физиологию оршей, потому что я лечу к вам.

С этими словами он отключился и, сделав несколько шагов к медицинской капсуле, обнял Пети.

— Ну, малышка, считай, что я все уладил...

— Бельишко красное доставать? А почему третьего ребенка запланировали? У нас же и первых двух еще нет? — захохотала она.

Я же в этот момент уловила на лице одного из братьев Нума лютую злость... нет, даже ревность. Неожиданно как-то.

Но смутившись, я быстро отвернулась.

— Все, лапушки, я в гостях у нашей больнички. Какая у них внушительная база данных... — Кирроси что-то активно листал и щелкал. — А как хорошо все систематизировано, аж завидно... — Снова несколько щелчков по монитору.

Не утерпев, Нум мягко отстранил меня и вскочил. Лэксар практически скопировал его движение. На его щеках обозначились едва заметные серые полосы. Он совершенно перестал следить за собой и контролировать себя.

Видимо, действительно настолько доверял.

— Кирр, не томи, — рявкнул он на брата.

— Секундочку... лапоньки мои здоровенные. Нечего надо мной нависать, туши оршские... Ха... как же... не работают они с человеческой расой. Уроды! Вот потом свяжусь с ними и так... В общем, хорошо они тихорятся. Видимо, принимают по прямым рекомендациям, через проверенных.

— Кирр, да что там? — взревел Нум.

— А-а-а, — сакали поднял голову и прикусил губу. — А ни у кого случаем нет в знакомых чистокровных хронов? Кажется, нам очень надо.

Выдохнув, Нум просто выхватил у него планшет и принялся что-то читать, быстро скользя взглядом по монитору.

Я замерла, будто приговор готовилась выслушать. В горле пересохло, и стало вдруг так страшно. Да, у меня сейчас судьба решалась.

— Антитела... — негромко пробормотал Нум, поглощенный чтением. — Я ведь чувствовал, что ответ где-то на поверхности. Нужны антитела... Человеческий организм на протяжении своей эволюции практически не сталкивался с хронами. Поэтому... Не справляется. Антител, несмотря на иммунитет, слишком мало...

Я поймала на себе немного глуповатый взгляд Лукера. Он, кажется, так же, как и я, ничего не понимал. Да и Маэр всё поглядывал на Лэксера, будто тот способен был хоть что-то прояснить.

— Нум, прелесть ты наша слишком умная... Может, не будешь всех бесить непонятными фразами. Ты лучше скажи, я молодец или нет? — первым не выдержал Кирроси.

Но Нум на него никак не среагировал. Он продолжал внимательно читать что-то там никому неведомое.

— Я тебя в такие моменты терпеть не могу, — простонал Сакали. — Непонятно, требовать с красавиц поцелуи в благодарность или уйду, умывшись, не любленным.

— Кирроси, закрой рот, я тебя потом поцелую, только не ворчи, — отозвалась Астра.

— Э нет, — он замотал головой, — я уже один раз попробовал, и чуть ноги не вырвали. Мужа целуй, а ко мне и близко не подходи, лапушка.

— Поцелуем — не ворчи, — шикнула на него Ками. — А зачем нам хрон? Пока Нум вне связи, хоть поясните?

— А там написано, — Кирр развел руками. — Нужна какая-то там установка и хрон, одна штука. Чистокровный... или полукровка нужной расы. Я еще никогда не видел среди ваших полукровок, значит, открываем охоту на чистокровных.

— Знали бы, не разносили по молекулам тот корабль с логовом, а взяли бы их в плен. Похоже, они доходный товар, да и нам пригодились бы, — Маэр цыкнул от досады.

Мы с двойняшками испуганно переглянулись.

— А вы точно серые контрабандисты? — мило поинтересовалась Пети.

— Конечно, сестренка, — Мити, улыбнувшись, продемонстрировал зубы. — Просто степень нашей серости порой переваливает за черный. Да и стреляем мы метко... А порой на пути встают такие аппетитные кораблики...

— Зря спросила, — хмыкнула она, взглянув на невозмутимую Астру.

— Что? — она приподняла бровь. — Я с детства цеха первичной переработки обносила.

— Ну да. — Пети снова уставилась на Нума.

— Нужно звонить деду... — Лэксар провел ладонью по затылку. — У него должны остаться связи.

— За галы кто-то и согласится стать донором, — закивал Дупел. — Но время... Всё это не так быстро...

— Лэксар, а те мужчины, что с нами летели? — вспомнила Ками. — Может, кто-то из них?

— Полукровки все, — он покачал головой. — Хотя проверку еще не прошли и гражданство не получили. Ждут.

— А они ведь говорили что-то о переливании, — шепнула я. — Мне плохо стало в лифте, и они почувствовали и нашли меня. Один из них так и сказал: перелить кровь.

Все молча уставились на меня, даже двойняшки. Нум оторвался от экрана планшета и прищурился.

— Повтори, Лиля, — выдохнул он.

— Один из них сказал: нужно переливание.

— Нет, — мой муж качнул головой. — Они почувствовали тебя?

— Да, — я неуверенно закивала, — и не раз. Мои эмоции. Как Лэксар...

— Нет, Лиля, я не уловлю на расстоянии, что тебе плохо, для этого нужно длительное время сосуществовать вместе, чтобы я настроился. А так только если ты будешь стоять близко от меня. А как далеко были они?

Я пожала плечами.

— Ты кого на планету запустил, Лэксар? — выражение лица Маэра стало донельзя серьезным. — Когда их проверить должны?

— Так сразу же, но все откладывают. А мне слегка не до того все эти дни было.

— То есть, возможно, они... — начала было Ками, но не договорила.

— Тот, с кем разговаривал я, точно полукровка, — муж Астры покачал головой. — Но их трое. Возможно, что один.

Выслушав его, Нум подошел к рабочему столу и, отложив планшет Кирроси, взял свой.

— Может, лучше мне позвонить? — попытался остановить его Лэксар.

— Нет, ты безопасник — прямая угроза для них. Я — врач, тот, кому доверяют. Такова психология...

Он искал нужный контакт. Я же напряглась, видя, как все вокруг откровенно нервничают.

— Это страшно? — спросила, наверное, у всех разом. — Страшно, что на планете чистокровный хрон? Те мужчины... Они были, правда, добры. Не должны были помогать, но не оставили. Даже оберегали немного...

— Да, — закивала Ками, — и после прилета помогли. Чемоданы вынесли. Хорошие парни. Лэксар?

— С ними, девочки, всегда все не однозначно, все зависит от того, насколько они сильны ментально...

— Но ты же тоже силен? — не унималась я.

— Я полукровка, Лиля, другие гены. С чистокровными все иначе...

Я снова уставилась на Нума. Он набрал номер и ждал ответа.

В отсеке снова стало тихо.

Сигнал пошел длинным мелодичным гудком и вдруг оборвался.

— Доктор? — раздалось удивленное. — Добрый день. Интересно, что вынудило вас связаться с нами.

— Вы не прошли проверку и еще не имеете гражданства, — неожиданно выдал Нум. — Желаю знать причины...

— А-а-а... Почему это интересует именно вас?

Голос был мне знаком. Один из тех полукровок. Кто из троих, правда, сообразить не могла.

Ками схватилась за мое плечо и сжала. Она волновалась не меньше остальных и пыталась хоть так сдержать эмоции. Астра вот так же повисла на муже... Пети же обнималась со стойкой для систем.

— Потому что мне предложена должность главного врача пограничного контроля переселенцев.

— Вот как... — на той стороне явно напряглись. — Понимаете... Мы явимся, но несколько позже...

— Есть вариант вообще получить гражданство только лишь побеседовав с Лэксаром исдар орш Мроком, — Нум улыбнулся и весьма жестко.

Такого выражения я у него еще не видела.

Услышав свое имя, муж Астры подошел к старшему брату и встал за его спиной.

— Что вы хотите? — в голосе полукровок зазвенела тревога.

— Нам нужен чистокровный хрон, и лучше, если среди вас окажется такой, — ровно произнес Лэксар.

Повисло короткое молчание.

В груди все сжалось так, что руки затряслись.

— Ваша девочка, да? — теперь голос был другим, но и его я узнала мгновенно.

Тот самый мужчина, что нашел меня в лифте и от корабельного дока спас...

— Да, — Нум медленно кивнул. — Моя жена. Ей срочно нужна помощь.

Выдох. Такой обреченный. Вроде и просто звук, но чувствовалось в нем что-то такое, что заставило сердце сжаться от жалости.

— Живым хотя бы выпустите? — услышав вопрос, я вскинула голову.

— Это к чему? — на лице Лэксара отразилось наше всеобщее удивление.

— Я прямо спрашиваю, живым уйти дашь, безопасник?

Муж Астры моргнул и перевел взгляд на Кирроси. Тот одним тягучим движением поднялся с пола и взглянул на монитор.

— Нас двое, лапушка, отсюда и такая сила. Он не хозяин логова, а такой же полукровка, как и твои братья, — пояснил он невидимым мне собеседникам. — Ты двоих ощущаешь.

— Близнецы? — теперь удивлялись они. — Кажется, мы ничего не поняли.

— Да и мы тоже, — шепнула, склонившись надо мной, Ками. — Ты вообще понимаешь, о чем они все?

Я пожала плечами и покачала головой.

— Дурацкий разговор какой-то, — выдохнула и тут же поймала на себе взгляд Лэксара.

Он неожиданно тепло улыбнулся и взял планшет у Нума.

— Наверное, не с того мы начали, ребятки, — усмехнувшись, он развернул экран так, чтобы наши собеседники видели отсек и всех присутствующих. — Я не хозяин логова, и мне не нужен подопытный, чтобы залечить очередную зверюшку. Это моя жена, — он показал мужчинам Астру. — Ее сестры. Они летели с вами на корабле. — Я с двойняшками мило улыбнулась и помахали руками.

На нас в упор смотрели уже знакомые мужчины. И даже вот так, зная, что к чему, я не могла определить, кто же из них чистокровный. И видимо, не я одна.

— А-а-а, вы же выглядите одинаково, — негромко проговорила Ками. — И как среди вас вообще чистокровного отличить?

Услышав вопрос, самый высокий из троих жгучий кареглазый брюнет улыбнулся. На его щеке обозначилась четкая, почти черная линия. Она тянулась от уголка губ до мочки уха и напоминала жуткую ухмылку монстра.

Астра резко дернулась и отступила.

Это не осталось незамеченным.

— Замужем за сильным полукровкой и боишься хрона? — мужчина вопросительно приподнял бровь.

— Знакома была с хозяином логова, — сглотнув, ответила сестра, — еле с Даламом ноги унесли.

— Ломал? — этот вопрос я не совсем поняла, но Астра закивала.

— Думаю, в живых его уже нет. Не с таким мужем, — улыбнулся стоящий рядом с ним мужчина. Он был похож на чистокровного брата, но внешность имел мягче, что ли. Не столь темный цвет глаз, да и прическа слегка лохматая. Хотя он выглядел старше остальных. — Вы унесли ноги, но младшая ваша заразилась? Он и ее ломал и переусердствовал? Зачем же убили, не взяв кровь? Или не знали?

Облизнув губы, Астра беспомощно взглянула на мужа.

— Нет, мы детьми исследовали на свалке корабль, — вмешалась я. — И на нас выскочил клоцк. Сестра его на куски распилила, но мне досталось.

Да, я, конечно, тоже не мастер-рассказчик, но все же.

— Орши, сакали, люди... — заговорил третий. Шатен. Строгий такой, слегка сердитый. Я помнила и его. Он постоянно молчал и никогда на корабле не разговаривал. Вел себя как главный. — Не логово. Но для полукровки ты безопасник все равно слишком силен.

— Он первый сын хозяина логова, я - второй, — пояснил Кирроси. — А ты, наверное, где-то десятый. Судя по тому, что ощущаю я. А вот твой чистокровный братец... М-м-м.

— Там можно уже и не считать, какой я по счету, — жгучий брюнет мило улыбнулся, его вытянутый зрачок расширился, а длинные как у братьев уши чуть дернулись. Но даже эти странные для человека черты внешности не портили его. — Я не обладаю большой ментальной силой. Вполне могу сойти и за полукровку. Если бы не бесконечные медицинские проверки. Это уже пятая или шестая наша попытка осесть на планете. С братьями есть проблемы, но решаемые... Я же обуза для них. И опасность. Знаете, сколько стоит моя кровь? Да чего спрашиваю... Естественно, пробили. Если сцедить все пять литров, что во мне есть, хватит на участок на этой планете, еще и останется. И желающих вскрыть мне артерии много. Каждый раз, как вскрывается, что я слабый чистокровный хрон, нам приходится уносить ноги. А вы меня даже без проверок вычислили. Хоть скажите как. Если живым от вас уйду, буду знать на будущее.

Он в этот момент казался таким милым и обаятельным. Возможно, это и есть та самая таинственная сила хронов, но что-то мне говорило, что вряд ли. Просто очень хороший парень. Настолько, что братья оберегали его, рискуя собой.

Лэксар потер свободной рукой подбородок и взглянул на Маэра. Затем на Кирроси.

— Поможете мне, и я сделаю так, что по документам на нашу планету прилетели три слабых полукровки, — Нум забрал у Лэксара планшет. — Даже не дети чистокровных хронов, а так — носители их крови. Подделаю генетический анализ так красиво, что не прикопаются. С вас — помочь моей жене. На этом вы и прокололись — почувствовали ее страх и уже раз на корабле спасли. Сделайте это еще раз, и можете жить спокойно. Лечиться будете у меня. Карту красивую оформлю...

Полукровки переглянулись. И теперь уже точно стало ясно, что главный среди них — тот самый строгий молчун. Он слабо кивнул. При этом взгляд его был таким жестким.

— Ты, доктор, так спрашиваешь, словно у нас реально есть выбор. На этот раз мы в ловушке. Когда я просматривал информацию об этой планете, в безопасниках числился совсем не орш-полукровка с военным прошлым. Иначе я бы здесь никогда не появился. Вам ничего не стоит просто скрутить нас и пустить в расход.

Его взгляд скользнул по Ками и остановился на мне.

— Я понимал, что вмешиваться нельзя и приближаться к тебе, малышка, тоже. Но... — он прикусил губу. — Мы не звери, как о нас говорят. Не твари. И не смогли не замечать страха невинной девочки. Просто не могли. Кровь вы получите, но... отпустите.

— Вы не верите, да? — Астра подошла ближе, переборов свой страх. — Мы вас правда не сдадим. Помоги спасти сестренку. Все, о чем прошу. А дальше живите тихо, не обещаю, что мы вас забудем. В гости пригласим, и не раз. Это же нормально, если наши семьи будут дружить, правда, Лэксар?

— Не имею ничего против, — орш кивнул. — Гражданство оформим без проблем. Никто ничего не узнает. Хотел бы я силой решить проблему, мы бы с вами не так разговаривали. Но если откажете... Тут уже будет вопрос: или вы, или жена моего брата.

— И что ты сделаешь тогда? — главный хрон прищурился.

— Надаю по роже, сцежу крови, сколько надо, а после первым рейсом вышвырну с планеты. Проверку не прошли и валите дальше искать удачу. Я безопасник, мне марать руки не к лицу. Репутация для полукровки значит много. На ней и держимся.

— Ха, — жгучий брюнет улыбнулся. — А я говорил, они нормальные, и можно попытаться подкупить. А тут даже галы давать не нужно. Кровью обойдемся. Соглашайся, брат. Хоть какой-то шанс.

Их главарь кивнул, усмехнулся и произнес:

— Я — Ари Стиг, мои родные братья: Риме и... Даген.

Услышав свое имя, чистокровный хрон улыбнулся. В этот момент я заметила на его щеках ямочки. Это делало мужчину просто невероятно обаятельным красавцем.

— Мы в городке при космопорте снимаем комнаты. Говорите ваши координаты — прилетим. И надеюсь, вы окажетесь верны своим словам.

— Нам с вами делить нечего, — кивнул Нум. — Но я буду в долгу за спасение своей жены.

— Только это меня и успокаивает, — выдохнул Ари. — Не станешь ты подло врать в присутствии ваших женщин. Орши и сакали имеют понятия о чести.

Лэксар сбросил вызов и взглянул на меня. В его глазах светилось столько добра и участия, что я смутилась. Совсем не вязалось все это с его внешностью. Жесткий, суровый. Эти жуткие шрамы на лице. А в душе...

Понятно, почему Астра отдала ему свое сердце. У нее просто не было шансов устоять.

В отсеке повисла тишина. Слышно было, как работает медицинская капсула, издавая едва уловимый жужжащий звук.

— И кто меня такого хорошего целовать будет? — раздался невинный голосок Кирроси. — Я же герой, да? Отвечать не нужно, и без вас знаю, что так и есть. И пока вы мило беседовали с хронами, я весь такой замечательный скачал всю базу клиники. Описание медицинских процедур, перечень используемых препаратов. А еще карты их пациентов с подробным описанием лечения, динамикой и прочим. Бабушке сегодня похвастаюсь, как я помогаю Нуму повысить квалификацию. Надоело, что вы, жердины оршские, у нее вечно молодцы. Теперь моя очередь отличиться. Она меня точно поцелует...

— Кирр, если продолжишь ныть, я тебя так зацелую — уползать будешь, — выдохнув облегченно, Нум подошел и забрал у него планшет, который он вообще непонятно когда умыкнул с его рабочего стола. Я точно помнила, что муж оставлял его там. — По людям базы все собрал?

Он снова взглянул на надувшегося брата.

— Да ладно тебе, Лиля тебя каждое утро в лобик целовать будет, только не начинай, — мой орш странно хмыкнул, нервно немного. — Все выкачал?

— Подчистую, — Кирроси закивал. — Потом с ними свяжусь и поиздеваюсь немного. Они Мити с Пети спасать не хотели, гады жестокие.

Услышав такое, мы с девочками невольно рассмеялись.

— Иди сюда, герой, я тебя расцелую, — Пети поманила его пальчиком.

— А как же наш третий малыш? — Мити ловко обнял ее за плечи. — Ревновать буду.

— Вы оба наши герои этого дня, — закивала сестренка. — Мы с девочками вас действительно каждый день целовать готовы за нашу Лилю. Мама, когда узнает... О-о-о, будете ее самыми любимыми мальчиками.

— Она уже нам про тебя, Мити, все уши прожужжала, — подтвердила слова Пети Ками. — "Присмотрелись бы, девочки, к Мити. И медик, и пилот, такой обходительный, хозяйственный мальчик... Проморгаете — и уведут из-под носа..."

Я прыснула со смеху, глядя, как у всех сакали разом носы растут кверху.

— Так и сказала? — возле Пети появился и Кирроси, пристроившись с другой стороны. — Вот всегда знал, что мы лучше разных там оршей будем.

Усмехнувшись, я взглянула на мужа. Он что-то сосредоточенно читал с планшета. Рядом с ним стояли Лэксар, Лукер и Маэр. Они тихо что-то обсуждали, поглядывая на медицинскую капсулу. Их внимательно слушал Далам и Дупел.

— Интересно у них все, — шепнула мне на ухо Ками, — пока эти двое нас отвлекают шутками и успокаивают, потому что реально эти три дня мы чуть ли не по потолку от напряжения и страха ходили, остальные продолжают решать проблему. Мне всегда казалось, что наш папа в таком отношении к женщинам уникален. Он всегда нас отодвигал в сторону от основных проблем. А теперь целая толпа мужчин занимается тем же. Повезло тебе, сестричка, с мужем. Нум — это вообще какая-то скала несокрушимая. Уверена, он еще и клинику здесь для таких, как ты, организует. С хроном этим за компанию.

— С Дагеном? — зачем-то уточнила я.

— Ага... Готова спорить, что не упустят они возможность такую.

— Так, наверное, лишним нужно покинуть отсек! - громко произнесла Астра. - Нуму нужно приготовиться. Лэксару и Кирроси гостей встретить. Не будем мешать.

Отдав команду, старшая сестра незаметно кивнула Маэру. Видимо, с его подачи здесь порядок наводила.

Народ заворчал, но все же пошел на выход.

Буквально через минуту в отсеке осталось всего четверо: Нум, я, Лэксар и... Кирроси.

Веселье покинуло лицо сакали, и теперь он выглядел как кто-то совсем иной. Собранный, суровый.

— Ты пробил его, Лэк? Кто это вообще такой и как он через тебя прошел? — подойдя к брату, Кирр без церемоний заглянул в планшет Нума.

— Даген Крейд, по паспорту числится как полукровка. Он действительно ментально слаб, я попробовал его пробить — легко поддается. Этот их старший куда сильнее, но и он не ровня нам. Поэтому и не спешили пройти проверку. Скорее всего, поняв, кто безопасник, хотели свалить отсюда потихоньку следующим рейсом, но не успели.

— Представляю, какая у них сейчас паника, — Кирр усмехнулся.

— Скорее, они напуганы. Братья явно от одного отца: два родных и сводный, которые пытаются подстроиться под них, — Лэксар поморщился. — Этот Даген опасен только тем, что может организовать нам еще одну Лилю, но раз он так обо всем осведомлен, то, скорее всего, предельно осторожен. Не думаю, что от него будут проблемы.

— Да пусть живут, — отозвался Нум, — с головой у него порядок. С катушек такой точно не съедет. А клоцка случайно не создашь. А Кирроси, прав, тут такая база, особенно ценные карточки пациентов. Вся динамика использования препаратов. Результаты процедур. Анализы. Клиника засекла взлом?

— Нет, — сакали снова важно задрал нос.

— И не пали, будем потихоньку собирать у них информацию, — муж снова шумно выдохнул. — Если продержусь этот день, завтра напьюсь!

— Одни обещания, ты никогда не пьешь, — фыркнул на него Кирроси.

— Не тот случай, братец, — Лэксар хлопнул его по плечу. — В этот раз он еще и проставится всем нам, ну, когда его жена придет в себя здоровая. Да, Лиля?

Повернув головы, они уставились на меня.

— Не... она точно с нами пить не будет, — Кирр расплылся в хитрой улыбке.

— Потому что ей нельзя, — важно закивал Лэксар.

— Пошли вон оба, — устало скомандовал Нум, — не раздражайте мою девочку. Притащите мне сюда этого хрона, можно с братьями. Они явно знают немало. Постойте за их спинами, чтобы не выкинули чего-нибудь. А после оформляйте и пусть живут у нас под боком. Чтобы на виду. Мне такой донор в дальнейшем пригодится. Про стоимость крови они не соврали, а если развить мысль, то реально подзаработать всем без причинения смерти этому Дагену. По-хорошему, деду бы их показать. Но потом. Вы еще здесь?

Он нехорошо так уставился на Лэксара.

— Нет, уже нас нет, — хмыкнул тот и направился на выход, таща за собой Кирроси.

Проводив их взглядом, Нум направился ко мне. Присел перед креслом на пол и обнял меня за бедра.

— Мне всегда говорили, что я слишком гордый, Лиля. Как бы я до этого ни пытался, не мог переступить через это глупое чувство. Привык быть первым во всем. Тем, кто со всем может справиться сам... — он выдохнул и положил голову на мои колени. Его волосы красивой светлой волной упали на подол моего платья. — Как же я счастлив, что сейчас надавил ногой на горло своему характеру. Прости за то, что не сделал этого раньше. Мне урок на всю жизнь, Лиля.

Улыбнувшись, я запустила пальчики в его волосы. Такие мягкие на ощупь.

— Главное, что все получилось, правда? — шепнула, гладя его по голове. — У меня до сих пор сердце как бешеное бьется. Поверить не могу. Ты все сделаешь сегодня? Оборудование позволяет, — мой голос от волнения звучал хрипло.

— Да, еще несколько часов. Я внимательно прочитал описание процедуры. Все сноски и пояснения. Пролистал несколько карт пациентов человеческой расы, выбрав тех, у кого твоя группа крови. Если верить данным клиники — это рядовая процедура. Самое сложное — найти хрона. Удача так удача, Лиля.

— А если бы не было этих ребят?

— Нашел бы через деда за хорошую сумму. Но все равно нашел бы!

Бывает так, что ждешь чего-то всю жизнь. Пытаешься предугадать, когда же все случится. Набираешься терпения, не жалуешься и проявляешь выдержку. И вдруг тебе сообщают, что все случится через несколько часов.

Я не понимала, что чувствовала в эти мгновения.

Страх. Дикий ужас. Осознание, что все. Вот он, тот решающий момент.

У меня получилось, я дожила...

Трясло. Руки дрожали так, что я коляской не могла управлять. С трудом заехав в каюту, я забилась в угол, пытаясь сдержать слезы.

Волновалась? О нет, волнение — это совсем иное. Что-то мелкое и незначительное. Я была в панике.

Силой заставляла себя принять мысль, что завтра для меня не просто настанет, а оно будет совсем иным. Не таким, как сегодня и вчера. Все по-иному... Только вот, я уже и не помнила, какое оно то самое иное.

Закрывая глаза, пыталась представить тот момент, когда еще могла ходить. Но перед глазами вставала картина нападающего на меня клоцка.

Шагов я не услышала, вздрогнула, только когда ладонь легонько коснулась моих волос.

— Не могла утерпеть, — негромко произнесла Астра и села рядом со мной прямо на пол. — Мама о чем-то догадывается. Чувствует, нервничает, девочек пытает, стремясь узнать, чего мы сегодня все здесь собрались. Лэксара к ней послала, чтобы успокоил своими методами. Все же есть польза от того, что он полукровка.

Взяв меня за руку, она сжала пальцы, словно это не мне, а ей нужна была поддержка.

— Астра... — шепнула я.

Она вскинула голову и уставилась на меня красными от слез глазами.

— Ты не представляешь, как я жила все эти годы, Лиля. Я в тот день взрослой стала. Сначала до конца не понимала, что произошло, наивно полагала, что тебя быстро вылечат. Как только раны затянутся, ты снова встанешь и побежишь следом за мной надоедливым хвостиком. Но этого все не случалось. А потом я стала слышать за спиной шепотки. В меня тыкали пальцем, обвиняя в том, что ты стала инвалидом. Что у меня, взрослой девахи, хватило ума взять с собой малого ребенка.

— Да ты сама была девочкой, Астра.

— Нет, — она покачала головой. — К сожалению, все они были правы. Твое состояние — только моя вина, и я это прекрасно осознаю. Знаешь, поначалу мне отцовские речи про марсианскую академию казались просто интересными, но по-настоящему я стала учиться, когда однажды увидела забытый папой на кухне прайс с моделями протезов. Никогда об этом не говорила, но сейчас, я думаю, можно, — она вытерла пальцами стекающие по щекам слезы. — Там были такие цены, сестренка. Отец бы никогда не смог столько заработать... А я... А я, получив образование, смогла бы. Я ради тебя спала с учебниками, зубрила их. Свидания, мальчики... нет... Только учеба, чтобы когда-нибудь, пусть и на протезах, ты встала из этого кресла и пошла следом за мной. Я столько раз представляла этот момент. Как вернусь домой на Цереру победительницей. Привезу эти проклятые железки, чтобы ты, наконец, смогла выйти из дома, жить как все. Я же своей бестолковостью жизнь у тебя отняла.

Она плакала и даже не скрывала этого. Я даже и представить не могла, что кому-то сейчас хуже, чем мне.

— Астра, — я положила руку на ее голову и притянула к своему бедру. — Ты говоришь глупости. Никто не виноват...

— Вот за это я тебе всю жизнь благодарна буду, Лиля, — она обняла меня за ноги. — Ты никогда даже не заикнулась о том, что все из-за меня. Ни разу. Я не представляю, что бы со мной было, услышь я это от тебя. Сломалась бы, наверное. Я так боялась, что когда-нибудь ты поймешь, что не ослушайся я родителей, ты бы была здорова. Ты же младшая. Я обязана была думать в первую очередь о тебе. Но Великий космос сжалился надо мной, сестренка, и ты выросла такой доброй, не озлобленной на жизнь. Ты так радовалась моим звонкам, фотографиям, что я тебе слала. Я ради тебя под каждым камнем на Марсе себя запечатлела, да и потом, когда на «Варъяре» оказалась. Столько наснимала, и так и не успела тебе, дурная, показать.

— Перестань плакать, — шепнула я, — а то я сама разрыдаюсь, представляешь, какую картину увидят наши мужья.

Я уже не боялась за себя, все мои мысли занимала Астра. Никогда не видела, чтобы она вот так раскисала. Да и я вообще была уверена, что она и плакать-то не умеет. Это у нас двойняшки слезы ведрами лили. Но не моя всесильная старшая сестра.

— Да Лэксар все чувствует, от него не утаишь, — шепнула она. — Представляешь, я когда распределение не прошла, ночевала в грузовых доках. Сидела там с куском обшивки, на котором крупным почерком было написано мое объявление о найме. Я даже к откровенно черным пиратам готова была податься, лишь бы заработать. А все как вышло.

Я гладила ее по голове успокаивая.

— Ни в чем ты, сестренка, не виновата. Накрутила себя до такой степени. К пиратам? И как бы я без тебя, Астра? Я же с отцом в порт каждый день ходила, тебя встречать. Просыпалась с мыслью, что сегодня ты появишься, потому что не могла допустить, что тебя вдруг не станет. Спала она в доках... Уши бы тебе надрать за такое... Не смей себя в чем-то винить. Мы были детьми. Того корабля вообще не должно было быть на нашей планете. И если бы не твоя храбрость, не было бы и меня. Ты меня спасла. Это все, что я могу тебе сказать. Ты та, на кого я всегда ориентировалась. И я переживу эту дурацкую процедуру и буду здоровой. Назло всему. У меня муж любимый, и тоже благодаря тебе. Я о нем и мечтать не могла.

— Нум, — Астра улыбнулась. — Он замечательный. Правда, я пыталась влезть в ваши отношения с самого начала, но он бесцеремонно поставил меня на место.

— И правильно, нечего мешать меня соблазнять, — рассмеялась я через проступающие слезы. — Вот спугнула бы его, и тогда я действительно тебе предъявила бы по полной.

Она улыбнулась, шмыгая носом.

— Понять не могу, в кого ты такая добрая, Лиля. — Она сжала мои ноги сильнее. — Не могу все поверить, что у нас получилось. Я, когда узнала от Дупела, что ты умираешь в капсуле... Лэксар меня в каюте запер с собой и не выпускал. Крепко обнимал, а потом так и сказал: «В Нуме я уверен, он свою девочку даже смерти не отдаст. Собираемся все и начинаем искать способы ее спасения». И знаешь, сестренка, это такое счастье, что твой муж такой упрямец. Он же и правда тебя у смерти забрал, врезав той кулаком в нос, чтобы не лезла. И меня у нее отнял, и тебя. Вот кто действительно герой. Без этого неприступного гордеца уже не было бы нас.

Она снова расплакалась, уткнувшись носом в мое бедро.

Склонившись, я неуклюже обняла и тихо выдохнула:

— Еще совсем немного, сестричка, и все, наконец, закончится. Мы вернемся с тобой с той злосчастной вылазки на свалку здоровыми и счастливыми. Мы сможем жить без этого удушающего отчаяния в душе. Еще немного, Астра, и мы «придем домой»

Закрыв глаза, она положила голову мне на колени. Я легко гладила ее по волосам и вдруг поняла, что страх ушел. Не волнение, а именно этот леденящий душу ужас.

Ушел из головы и вопрос, а как жить дальше? Счастливо!

— Я тут подумала, — шепнула тихо. — Помнишь, еще девчонками мы представляли, что живем на Земле. Каждая из нас мечтала о своем...

— Да, Пети все стремилась защищать какие-то там редкие цветочки, что растут высоко-высоко в горах, — Астра тихо засмеялась. — А Ками желалось забраться на те самые горы... Ты...

Она подняла голову и взглянула на меня...

— А я отправится с тобой, сестренка, на самую настоящую реку. И знаешь, она у нас теперь есть, эта река. Я вдруг поняла, что мы сделаем, как только я смогу встать на ноги.

— Научимся плавать, — потянувшись, она обняла меня, прижимая к себе. — Прости меня, Лиля.

— Ты дала мне больше, сестра, чем я потеряла, — я аккуратно отстранила ее. — Ты дала мне эту реку. Подарила шанс на счастье. Останешься со мной во время этой процедуры?

— А думаешь, кто-то сможет меня выгнать из отсека? — она забавно приподняла бровь. — Даже Нуму это не под силу. Я сегодня еще одну вещь поняла: если ради твоего спасения мне нужно было пересечь всю галактику, выловить хрона и на пинках доставить его сюда, поверь, я бы уже была в пути. Я ради тебя, сестренка, все сделаю!

— А я ради тебя!

В отсеке послышались мужские голоса, и мы, не сговариваясь, обернулись на дверь. Схватив за руку, Астра стиснула мои пальцы.

— Если будешь так переживать — сдам тебя Лэксару. Я племянника жду, и только попробуй меня не порадовать.

— Хоть ты не начинай, — проворчала она поднимаясь. — Все за эти дни уже достали своей опекой. Кирроси самым адекватным оказался. Я уже у него в отсеке прячусь.

Я улыбнулась.

— Зря смеешься, Лиля, подожди — эти и тебя допекут, стоит только Нуму отступить от тебя на шаг. А Кирроси только с виду такой... ну вот такой. А так он прекрасный друг и очень чуткий мужчина...

— Астра, там за дверями твой муж. Услышит и будет тебе...

— И то верно!

Она тяжело вздохнула и подошла к двери, отворив ее, столкнулась нос к носу...

— Что там, Кирр? — услышала я довольно ехидненький голос Лэксара.

— Он не носится со мной, словно я треснутый глиняный горшок — дунь, и он разобьется, — фыркнула она. - В отличие от всех вас!

Но, похоже, ее огромному оршу такой ответ совсем не понравился.

— Надо к братцу заглянуть и побеседовать, — его ворчание меня рассмешило.

— Он мой герой и потому неприкосновенен, — встала я на защиту бедного сакали.

Понятно, почему он их орскими жердинами называет. Еще бы... Выживи тут, когда со всех сторон тебя окружают крупногабаритные ревнивые братцы.

— Сговор? — Лэксар уважительно кивнул.

— Подожди, милый, еще Пети в себя после перелета и всего случившегося придет, и Кирроси вообще попадет под статус особо охраняемых членов семьи. Как исчезающий вид сакали в окружении оршей, — поддержала меня Астра. — Они приехали?

Кто они, я поняла сразу и напряглась.

Лэксар кивнул и, пропустив жену, вошел в каюту.

— Ничего не бойся, Лиля, мы всегда будем рядом. Все страшное уже случилось. Дальше только хорошее.

Коснувшись моего плеча, он взял за ручки кресло и повез в большее помещение отсека...

... Они были там. Все трое. Стояли и невольно озирались на двери, словно ожидая, что ловушка захлопнется.

Мне их даже жалко стало.

Я хорошо помнила этих молодых мужчин. Вроде и не особенно приветливые, но в то же время я точно знала, какие они добрые. И было неприятно от мысли, что из-за меня у них будут неприятности.

— И кто из вас будет нашим героем-спасителем? — Астра красными от слез глазами рассматривала наших невольных гостей. — Кому я буду заявляться на порог дома каждый праздник с тортом?

Видимо, она тоже заметила, насколько неуютно и даже затравленно выглядели парни.

— Лэксар? Ты же им ничего не говорил такого?

Она обернулась к мужу.

— Пообещал быстрое гражданство и весь пакет документов. Это они от привалившего счастья так жмутся к двери, — хохотнул за моей спиной зять.

— О-ля-ля, а все уже в сборе, а меня не зовут, — за спинами хронов нарисовались Кирроси, Мити и Дупел. — Так, тот, который Даген, в сторону, остальные могут идти с нашим братцем в столовую, лопать свежие овощи. Только с грядок!

— Какие грядки? — Астра замерла на мгновение. — И кто из вас, ухари, опять залез в мою теплицу?

Не сговариваясь, сакали указали пальцем друг на друга.

— А меньше здесь всё слезами поливать нужно было! — Кирр ощерился в улыбке, демонстрируя зубы.

Ну вы и... — шикнула Астра и, возмущенно отвернувшись, направилась к рабочему месту Нума. Там так и осталось с утра стоять второе кресло.

Наши гости скупо улыбнулись. Как ни странно, но эти маленькие разборки придали им некой уверенности. Они заметно расслабились.

— Вы и правда можете пройти в столовую с Дупелом, — Лэксар кивнул. — На самом деле я бы попросил вас именно там и находиться. Здесь мама нашей Лили, и она в положении.

— Ей нельзя волноваться от слова совсем, — Нум, наконец, оторвался от настройки медицинской капсулы и взглянул на хронов. — Мы ей сообщили, что у нас простые гости. Если не затруднит — поддержите эту историю.

— Я много раз проводил данную процедуру, хоть и не являюсь медиком, — заговорил тот, кто называл себя Ари. — И мне не хотелось бы оставлять младшего брата. Был бы признателен за понимание.

— Ну и славно, — Дупел потер ладони, — тогда я забираю вашего третьего, и мы развлекаем наших девочек. Они уже в столовой выкладывают на стол угощение.

Вот после этого он по-дружески обнял Риме и, не спрашивая, утащил его в коридор.

Оставшиеся хроны только и успели обернуться им вслед.

— Он кто? — Ари подозрительно прищурился.

— Плохой вопрос, — Кирр снова улыбнулся во все зубы.

— Перестань, — шикнул на него Нум. — Успокойтесь уже. Нам невыгодно портить с вами отношения. — Он поднял голову и внимательно осмотрел Дагена. — Я планирую открыть свою клинику. Частную. И было бы нелишним время от времени оказывать небольшие услуги пациентам со случаями, идентичными Лили. У нас для этого есть всё. Мы легко можем отсеять нежелательных клиентов с помощью Лэксара и за очень дорого вылечить платежеспособных. С вас — регулярная сдача крови. От нас — гонорар и контейнер со свежими овощами для укрепления иммунитета. Легко землю здесь купить сможете. Ну и сами понимаете, никто не станет распространяться, кто вы есть такие.

— Ну а сунуться нас проверять себе дороже, — Лэксар рассмеялся. — Туда, где обитают сразу пять полукровок, причём не самых слабых, не полезет никто.

Братья переглянулись.

— Одно условие, — Ари тяжело выдохнул.

— Никакого вреда твоему брату, — договорил за него Лэксар. — В одном помещении с вами сейчас находится моя беременная жена. И его жена, не способная ходить, — он кивком указал на Нума. — Тебе что ещё рассказать о нашем доверии к вам?

— Мне этого вполне достаточно, — Даген лукаво зыркнул на своего строгого брата. — Первый раз в жизни пойду на эту процедуру не просто добровольно, а ещё и с удовольствием. И если у вас всё выйдет с клиникой, то не жалко и кровушкой поделиться за такие-то галы. Командуйте, куда мне себя нести ради спасения вашей красавицы, — просияв, он нагло подмигнул мне.

Нум прищурился, но смолчал. А вот Лэксера это, кажется, насмешило.

Услышав шум, я вскинула голову и заметила, как Мити выдвигает нечто похожее на дополнительную кушетку. Он раздвинул ее и установил прямо напротив основного места в капсуле. После чего убрал борты так, чтобы все находилось на одном уровне.

Нажав на несколько клавиш над головой, он отошел в сторону. Щелчок — и держателей для системы стало два.

— Я так понимаю, и врач, и медбрат? — сжато поинтересовался Ари.

Он внимательно наблюдал за действиями Мити.

— Если быть совсем уж точными, то и я с фельдшерскими курсами, — вставила свое слово Астра. — Вас это действительно так настораживает?

— У меня всего два брата, и я не готов терять кого-то из них, — ответил он, не расшаркиваясь в любезностях.

— А у меня три сестры. И Лиля самая младшая. Как думаете, я ее терять готова?

Он приподнял бровь и кивнул. Они будто сказали друг другу нечто важное, но вот что?

— Тогда, если уж быть откровенными, то тут вся команда нашего корабля — родственники в той или иной степени, и разборок с хронами нам здесь не нужно, — устало выдохнул Нум. — Я ведь уже сказал: вы нам — кровь, мы вам — обход бюрократической волокиты. К чему возвращаться раз за разом к началу?

— Просто довериться кому-то — это не про нас, — Даген обошел дополнительную кушетку и увалился на нее, не спрашивая, можно уже или нет. — Хотя повторюсь, меня все устраивает...

— А тебя всегда все устраивает, потому что выгребать — мне, Крейд!

— Вот и не ной, до этого дня у тебя это прекрасно выходило. А вообще, хорошо быть младшеньким. К красивым девушкам подпускают. А у оршей развод есть?

— У оршей принято соперников убивать, лапушка, так что не провоцировал бы ты этих жердин. Это они тебя за кровушку не прихлопнут, а за красавиц своих прямо здесь прикопают. Я вот по наивности одну из них поцеловал разок, а второй предложение руки и сердца сделал вперед братца — так чуть ноги не выдернули.

Кирроси выпятил вперед губу и скуксился.

— Хватит паясничать, оба! — рявкнула Астра. — И получил ты, Кирр, не по наивности, а потому что эгоист продуманный. И я тебя прошу, ну только не начинай сейчас.

— Не любят! — он тяжело вздохнул.

— И не хотят, — поддакнул ему Даген. — А я эту красоту лично в лифте нашел. Спас, успокоил и остался даже не целованным.

Сестра тихо зарычала.

Ясно, был один Кирроси, а теперь он словно раздвоился.

— И тебя тоже, — наш сакали пробрался к хрону и присел рядом с ним, с таким видом, словно брата по несчастью нашел.

При этом Нум, Лэксар и неожиданно Ари переглянулись с обреченным видом.

После хрон шумно выдохнул и растер лицо ладонью.

— Этого еще не хватало, Крейд, только действительно не начинай, а? — умоляюще протянул он.

— Вот видишь, друг, я своей кровью им гражданство добываю, а они... — простонал Даген, закатил глаза и притих.

— Неблагодарные, — кивнул Кирроси. — Бросай их, приходи к нам. Будем всех покорять своей харизмой. У нас тут еще две красотки бегают, если подсуетимся, то...

— То допрыгаешься, брат, — предостерегающе цыкнул на него Лэксар. — Не дорос ты еще до семейных отношений.

Притихли оба. Нашли же друг друга.

— Это особенность хронов, — Ари сел ровнее и, кажется, расслабился. — Расовая черта характера, способная достать даже мертвого. Интересно заметить ее у сакали. За полукровками обычно такого не наблюдается.

— Кирроси у нас уникум, — Нум выдвинул еще один аппарат и подключил его. — Гений, которого хочется пристрелить по три раза на день.

— Не наговаривай, не три, — возмутилась Астра, — обычно он просто замечательный, но иногда...

— То есть тебя все-таки любят, — Даген приоткрыл глаз и зыркнул на Кирроси.

— Одна лапушка моя и ценит, — картинно вздохнул Кирр. — Я ее в порту нашел, почистил, щечки нащипал...

— Нум, я думаю, присутствие Кирроси все же лишнее, — процедил Лэксар.

— Ой, не начинайте, — фыркнул сакали на брата. — Давайте сидеть здесь все с кислыми рожами, нервировать и без того заплаканную Лили и Астру и играть друг у друга на нервах.

— Нет, я не согласен, — Мити, пальцем выстраивал графики на мониторе, — у меня от женских слез настроение падает. Потом аппетит плохой, засыпаю с трудом. Так что беси их, брат, абы девочки улыбались.

— М-м-м, а этот мне нравится, точно дружить будем, — Даген кивнул на Мити.

— Главное — не трогать ни словом, ни делом их любимые шляпки, — закивал важно Кирр. — И не намекать, что в некоторых системах этот атрибут одежды...

— Предлагаю усыпить обоих, — оскалился Мити.

— Вот я об этом, — Кирр ткнул на него указательным пальцем.

Не выдержав, я рассмеялась.

— Все, она отошла, — Даген неожиданно мне подмигнул. — Больше не дрожит от страха. И чего так переживать? Всего-то толику маленьких антител добавят в ее организм, и все. Немножко поспит, а проснется уже выздоравливающей. Скажи, Ари, вот почему все всегда так боятся?

— Обычно, Креид, это ты трясешься, потому что можешь не проснуться, а остальные переживают за свои кошельки. Живым от хронов уйти можно, а вот богатым уже вряд ли.

Я снова улыбнулась, потому что Даген сконфуженно поморщился.

— Справедливости ради, мне всегда было чего опасаться, с меня кровь цедили через день, не давая даже окрепнуть. А я в свою шкуру с пеленок влюбленный. Так что...

— У меня все, Мити, что у тебя? — Нум оборвал его сентиментальные откровения.

— Да, вроде все как и у этих с клиники.

Ари поднялся и подошел к сакали. Внимательно проверил графики и одобрительно кивнул.

— Откуда информация, если не секрет? — спросил прямо. Похоже, этот мужчина вообще не любил юлить.

— Взломал базу данных одной из черных клиник, и ни одна меня так и не поцеловала, — простонал Кирроси.

— Я тебя сейчас поцелую, если не заткнешься, хочешь? — рявкнул на него Нум.

Сакали скривился и демонстративно отвернулся.

— Могу указать еще на одну клинику, если сумеете зайти в их систему незамеченными, можно хорошо информацией разжиться, — Ари отошел от капсулы и сел на место.

— Хронов клиника? — уточнил Лэксар.

— Нет, конечно, я не полоумный, чтобы о себе напоминать. Скардов.

— Тогда годится, — Лэксар кивнул.

— Так, Лиля, иди сюда, — Нум развернулся и подошел ко мне. Склонился и осторожно поднял на руки.

— Ты не сказал, как все пройдет, — шепнула я.

— Больно уже не будет, Лиля. Ты просто немного поспишь. Я возьму кровь Дагена, прогоню через специальный аппарат. Он выделит нужные нам антитела. И я медленно введу их тебе, — Нум бережно опустил меня в капсулу. — Это простая процедура, милая, до сих пор не понимаю, почему я сам не додумался до всего. Ведь ответ на поверхности лежал. Слишком легко все, а я усложнял.

— С Дагеном все будет хорошо? — спросила, наверное, просто с перепугу.

— Да, мы приготовили плазму для него. А после еще и накормим как следует — уйдет от нас как от радушных гостей. Он тоже поспит рядом с тобой. Все будет замечательно, милая. Как я и обещал.

— Ты просил дать тебе день.

— Да, и он еще не закончился, — склонившись, Нум легонько поцеловал меня в губы.

— Они вообще откуда, красавицы эти? — тихо спросил Даген у Кирра.

— С Солнечной системы. Всего четыре сестрички, и эти жердины оршские уже всех разобрали.

— А еще доставать таких планируете? — отстранившись от мужа, я удивленно уставилась на серьезного Ари.

— Боюсь, что там таких больше нет, — выдохнул Мити.

— Жаль, — хмыкнул Ари. Поднявшись, он взял свой стул и перешел ближе к Лэксору. — Посижу здесь, чтобы не мешать.

— Располагайся, друг. Астра, если тебе тяжело, то...

— Не выгонишь ты меня, — шикнула сестра и разместилась рядышком.

— Начинаем, — скомандовал Нум и включил монитор над моей головой.

Голоса становились тише, я лежала в медицинской капсуле и смотрела, как капли одна за другой поступают в систему. По трубке медленно двигалась прозрачная жидкость.

Повернув голову, уставилась на Дагена. Его веки тяжело смыкались, он засыпал. Но, заметив на себе мой взгляд, внезапно улыбнулся.

— Не бойся нас. Что бы ни случилось с тобой когда-то, в том нет нашей вины. Я бы никогда не причинил вред невинным детям, хоть и хрон.

Я неуклюже кивнула, чувствуя, как замедляются мысли в голове.

— Закрывай глаза, малышка Лиля. Когда ты проснешься, то все будет позади. Надеюсь, мы подружимся. У меня, если честно, никогда не было кого-то кроме братьев. Не представляешь, как я устал скитаться в космосе и быть виноватым только за то, что родился хроном, — казалось, он уже разговаривает не со мной, а сам с собой. — Я даже вспомнить не могу все места, где жил. А так хочется уже найти свой дом. Жить, не оборачиваясь и не пряча лицо. О семье не мечтаю, кому такой, как я, нужен. Но... Если бы братья женились, у меня могли бы быть племянницы и племянники, — он тихо засмеялся. — Тут еще большой вопрос, девочка, кто кому больше помогает: я тебе или ты мне.

— Ты даришь мне жизнь, Даген, — прошептала я непослушными губами.

— Так и я получу то же самое — жизнь, покой, защиту, будущее, в котором у меня будет пусть и не своя семья, но все же... Даже хроны хотят быть счастливыми, — пробормотал он и умолк.

Его веки сомкнулись.

Над головой Дагена загорелся зеленым датчик, и на мониторе поползла ломаная полоса его сердцебиения.

Я же продолжала, улыбаясь, рассматривать его. Смуглый, кожа приятного бронзового оттенка, густые непослушные темные волосы. Тонкие губы, упрямые. Волевой подбородок с милой ямочкой. Да, уши немного странной формы, но разве это важно.

Хрон или нет, а мужчиной он был красивым.

Прямо уж никому и не сгодится? Придет время, и мяукнуть не успеет, как в мужья определят.

Усмехнувшись его наивности, я закрыла глаза и, устав сражаться с накатывающей слабостью, позволила себе провалиться в вязкое небытие...

— Лиля, — прошептал надо мной Нум, — Сладких снов, милая...

...Темно. Я стояла на месте, но при этом чувствовала, что меня куда-то несет. Пространство вокруг клубилось. Сплошной черный густой туман.

Изредка он расходился, и передо мной возникали лица родных. Я пыталась рассмотреть их, но они исчезали так же быстро, как и появлялись.

— Астра, смотри, что это...

Я будто со стороны услышала свой детский голос и внезапно ощутила, что держу что-то. Подняв руку, уставилась на зажигалку.

Старую и, наверное, очень ценную. Да, именно ее я нашла некогда на брошенном в отсеке утилизации корабле.

Открыв крышечку, чиркнула, и пространство передо мной осветило белым пламенем.

Меня толкнуло вперед... Свет слепил.

Гул, звон в ушах...

И вдруг стало опять тихо.

Легкий полумрак укутывал плотным одеялом.

Я стояла в длинном коридоре межзвездника и прислушивалась. Детский смех. Далекий и приглушенный. Удары... Что-то рвалось из трюма.

Страх мгновенно сковал сердце, но я подавила его.

Ощущение некой нереальности происходящего придавало смелости.

Снова детские голоса, но уже испуганные, и мимо меня промелькнули тени, будто пробежал кто-то невидимый. Я проследила взглядом за этими силуэтами и двинулась вслед, зажимая в руке зажигалку.

Скрежет, удары. Кто-то бежал за моей спиной, царапая острыми когтями пол.

Страх. Я ускорила шаг и вдруг поняла, что... иду... Но на своих ногах. Я вспомнила это ощущение. Эту легкость. Боль... Поясница, что всегда ныла, сейчас не давала о себе знать.

— Лиля... — раздался впереди крик Астры, — бежим быстрее...

Остановившись, я поборола страх и обернулась.

Клоцк.

Оттолкнувшись от стены лапами, он рванул на голос. Проскочил мимо меня и вдруг остановился так резко, словно в ступор встал.

Я медленно шла к нему.

Сама не понимала, что двигало мною. Какое-то нездоровое любопытство. Я желала снова взглянуть своему страху в глаза.

Обойдя монстра, остановилась прямо перед его безобразной мордой.

Он смотрел на меня, не мигая. Как-то виновато. С глубокой тоской в глазах.

Будто прощения просил.

Нелепо, но все же.

Вполне человеческие черты лица, вывернутые в суставах руки и ноги. Изувеченные.

Мутант. Я представила, какую боль пришлось пережить этому живому существу, и жалость сдавила душу.

— Исчезни, — подняв руку, я коснулась лба клоцка, и он осыпался пеплом прямо у моих ног. — Покойся с миром, кем бы ты ни был.

Развернувшись, я пошла по коридору. Впереди замаячил выход к трапу, вспышка — и я оказалась перед кораблем. Вокруг тенями бегали дети. Я слышала их приглушенные голоса.

Будто отголоски памяти.

Не обращая на них внимания, двинулась вперед.

Нет, не к цеху, где ледяные глыбы разрезали на кубы. Мне нечего было там смотреть. Все это я уже пережила. И не желала больше возвращаться к кошмару.

Я просто шла. Под ногами хрустела и ломалась грязная обледенелая корка.

Дом... Открытая дверь.

На порог вышли папа и мама. За их спинами выглядывали Камелия и Петуния. Они смотрели на меня так виновато. Это ведь они вынудили в тот день поехать родителей с ними в магазин.

Я знала, что каждая из них корила себя за это.

Покачав головой, остановилась.

— Нет, наверное, мне все же не сюда. Мы ведь выросли, так, сестренка? — Из дома вышла Астра и взглянула на меня улыбаясь. — Да, мы вернулись домой. Обе. Так ведь? — Она стояла и не двигалась. — Конечно, так. Просто нужно это отпустить. И перестать возвращаться к трагедии раз за разом.

За спиной раздался знакомый скрежет. Звук скользящих по металлу когтей.

Обернувшись, я увидела, как в легком полумраке вырисовывается фигура. Клоцк бежал прямо на меня. Но по мере его приближения он все больше становился похожим на человека.

Хотя нет. Из темного марева ко мне вышел... обаятельный хрон.

Брюнет с невероятно черными очами сделал шаг вперед и осмотрелся.

— Даген? — я была удивлена.

— Мне никогда не снятся хорошие сны, малышка Лиля, — он лукаво улыбнулся. — Надеюсь, муж твоей сестры не поймает меня на горячем.

— Ты проник в мою голову? — удивление сменилось возмущением. — А если здесь что-то личное было? Даген!

— Ой, красавица, ты себя в зеркало видела? Неприличное, — он весело рассмеялся. — Я рассчитывал на теплые семейные посиделки. Все лучше, чем свои воспоминания прокручивать. Да и... Я же хрон, эмоции не только поглощаю, но и фонтанирую, когда себя не контролирую. А оно им сейчас в операционной надо?

Он подошел и обнял меня за плечи. Его взгляд скользнул по нашему двору. Задержался на бельевой веревке. Затем на куклах, сидящих в ряд на крылечке дома. На белых занавесках на кухонном окне.

— Так уютно все. Теплом пропитано, — его улыбка стала шире. — Это твой дом?

— Да, — я смутилась, — вот так мы и жили. Бедно, но дружно. Весело.

— Я вырос примерно в таком же доме, но еще беднее, — Даген взглянул наверх. — Мутный купол, не пропускающий свет звезд. Холод и голод. Ни игрушек, ни веселых игр. Долгое время я не выходил даже на крыльцо. Меня растила женщина, ставшая рабыней логова. Добрая по-своему и безумно несчастная. Как и все они... Я не хочу быть хроном, Лиля, — поджав губы, он опустил взгляд. — Не хочу. Но мне все никак не удается сбежать от себя.

Я так остро ощутила его печаль, что не выдержала и обняла за торс. А после прислонила голову к его плечу.

— Мне все равно, какой ты расы, Даген. Посмотри на меня маленькую, у меня еще нет подруг, только сестры. И правда заключается в том, что через несколько дней я стану обреченной калекой. Смех надолго исчезнет из наших жизней. И друзей так и не появится.

Мы, не сговариваясь, уставились на играющих девчонок, таких беззаботных и шустрых.

— Ты можешь стать мне первым настоящим другом, Даген. Я была бы рада.

— Думаешь, твой муж подпустит меня к тебе еще хотя бы раз?

Опустив голову, он уткнулся носом в мои волосы. Волновался и скрыть этого не мог. Не в моих снах.

— Да, к тому же уверена, что и остальные тебе рады будут. Сестры, так точно. Но... Другом ты будешь моим! Первым и самым лучшим.

Его объятия стали крепче.

— В твоих снах, правда, страшно?

— Там жутко, Лиля. Холодно и одиноко. Даже воспоминания о братьях не спасают. Не было у нас таких игр. Да и детства тоже. Ари работал, чтобы нас прокормить, убирался в лабораториях "питомника". Он тоже предпочитает засыпать быстро, чтобы не видеть ничего. Риме был в услужении в доме хозяина логова. Иногда я думаю, кому из братьев доля выпала страшнее.

— Они правда жуткие, эти хозяева?

Я вздрогнула и подняла голову. Ну да, в это время над нашим домом всегда пролетал мусоровоз.

Мы с сестренками завизжали и бросились на крыльцо к папе.

— Маленькими мы боялись, что из ковша корабля выпадет пакет с вонючими склизкими отходами и приземлится прямо на наши головы, — пояснила я Дагену причину паники во дворе.

Он тихо рассмеялся.

— Хозяева, Лиля, разные. Кто-то из хронов способен контролировать свою силу, как ваш Лэксар. Жесткая дисциплина. Главным образом в голове. А есть те, кто упиваются властью... Мы ведь питаемся эмоциями. Они для нас как лакомство, и без них нам становится плохо. Я потому на корабле так часто натыкался на тебя. Ты так вкусно фонтанировала счастьем и влюбленностью. Так открыто. Я шел за тобой по запаху и наслаждался. Уж прости, но это так.

— Да не жалко, — я слегка смутилась. — Обращайся, если что.

— О, достаточно постоять, когда ты рядом с мужем... М-м-м, такое лакомство.

— Правда, так ярко проявляю эмоции? — кажется, я покраснела.

— Ты? Нет! А Нум твой — да. Там и Ари, и Риме хватает. И Лэксору вашему. Тот тоже потихоньку поглощает ваши эмоции, хотя ему и жены за глаза хватает. С такой девочкой он точно никогда с катушек не слетит. Она его перекрывает.

Словно услышав его, во двор снова выскочила Астра и запрыгала на месте, зовя всех нас играть. Да у нее всегда было и эмоций, и энергии хоть отбавляй.

В воздухе вкусно запахло супом. На кухне загремели посудой.

— Скоро обед, — подсказала я Дагену. — Папа пришел с работы. Перерыв у него. Я это время особенно любила, потому что все дома и садились за стол вместе. А вечером папа по-разному приходил, и мы часто ужинали одни. Жаль, что твои воспоминания другие. Расскажи о своей маме. Она, наверняка, была для тебя лучшей.

Он усмехнулся и пожал плечами.

— Ари говорил, что мама заботилась о нас, как могла. Он до сих пор не может спокойно о ней говорить. Ему больно. Брат злится на себя, на меня, на судьбу. Понимаешь, Лиля, мама родила по очереди: сначала Ари, потом Риме... А я... — Он горько засмеялся. — А я случайный подкидыш. Вернее, подменыш. Моя родная мать была чистокровной. Ее использовали как донора. В какой-то момент она пролезла в постель к хозяину логова, наивно полагая, что если задержится там, то с нее перестанут выкачивать кровь. Но... Просчиталась. Он использовал ее лишь раз, а после отправил обратно в «питомник». Там я спустя положенный срок и родился.

Он тяжело вздохнул.

Раздался смех. Девочки принялись играть в догонялки. Среди них я видела и себя. Маленькая, неуклюжая... Мне поддавались, а я этого не замечала.

— Тебя любят, Лиля.

— И тебя, Даген, разве это не так?

— Да, так. Как младшенького. На мое счастье, мама, та, что вырастила, потеряла ребенка. Выкидыш на позднем сроке. Ее разум уже был затуманен, и, не вспомнив, что ее дитя мертво, она забрала меня, выброшенного через окно на улицу. Просто запамятовала. Вот Ари удивился, когда она явилась домой со мной на руках. Родной матери было все равно. И я ее не виню. Она пыталась выжить... — Он рассказывал, словно никогда не имел возможности выговориться. — Тщетно, правда. Мне было три, когда ее не стало. Не выдержал организм. Смутно все это помню. Ари, смекнув, откуда матушка принесла очередного братика, спрятал меня. Долгое время мое существование не замечали. Но... в какой-то момент, подростком взбунтовав, я попался. Меня быстро определили в «питомник». Жуткое место... Кровь цедили через день, не давая восстановиться. Плачь, умоляй, кричи, что больно. Всем все равно. Для сильных хронов слабый сородич — расходный материал.

— Но тебя спасли? — я взяла его за руку и повела к дому.

Здесь, в своих воспоминаниях, мне нечего было бояться. Остановившись на крыльце, мы обернулись на играющих девочек.

— Почему ты вернулась именно в этот момент своей жизни? — негромко поинтересовался Даген. — Разве не было счастливее?

— Были, но здесь и сейчас мне спокойнее всего. Я еще способна ходить. Астра не душит себя учебой, чтобы исправить то, что, по ее мнению, она сотворила. Мама не сходит с ума, следуя за нами по пятам и пытаясь контролировать каждый вздох. Отец не загибается на трех работах... Здесь и сейчас мы свободны от общей беды. Но почему тебе некуда вернуться в своих воспоминаниях? Ведь тебя спасли, так? — повторила я вопрос.

— И да, и нет. Ари работал в питомнике так давно, что стал там тенью. Риме в доме хозяина уши грел. В какой-то момент они умыкнули меня из-под носа охранников и просто растворились в бесконечном космосе.

— А ваша мама? — мне стало не по себе.

— К тому моменту, Лиля, она не узнавала уже никого. Мы для нее стали чужаками. Ари хотел ее забрать, но она прогнала нас. Он до сих пор не может это пережить. Ему пришлось выбирать: брат или мать. И он выбрал... А теперь не может обрести покой. Так что твое счастливое воспоминание мне нравится больше моего. Вы все такие забавные. А я всегда мечтал о семье. О детях, жене. Но...

— Ты очень хороший, Даген. Все у тебя будет, — я сжала его ладонь, которую так и не выпустила.

— Думаешь, меня можно любить?

Улыбнувшись, я закивала.

Моргнув, я поняла, что мир вокруг нас завертелся. Ладонь моего незваного гостя сильнее сжалась на моих пальчиках. Двор, дом вдруг просто осыпались пеплом.

Сестрёнки побежали вперёд и словно растаяли... Купол над нашим жилым сектором разбился на мелкие осколки и вспыхнул...

— Даген, — мой голос дрогнул, — что происходит?

— Прошлое нужно отпускать, — раздалось надо мной. — Не возвращайся сюда больше. Это прожито и забыто. И пусть оно покроется пеплом небытия.

Не отпуская ладони, он развернул меня и, положив вторую руку мне на шею, пальцем приподнял подбородок. Его улыбка... от уголка губ до мочки ушей, жуткая. Я бы испугалась, если бы не взгляд.

Это был всё ещё милый и немного потерянный Даген. Обаятельный жгучий брюнет с чёрными, как ночь, глазами.

— Зачем торчать здесь, Лиля, если есть и другие воспоминания... И одно у нас на двоих. Помнишь это?

Пространство качнулось и потекло, словно зыбучий песок. Я вдруг оказалась на корабле... Верхняя палуба, столики, большой экран, демонстрирующий научные фильмы. Смех. Даген всё ещё удерживал меня, поэтому я не могла повернуть голову на голоса.

— Там вы с сестрами, — шепнул он, склонившись, — а через столик сижу я. И наверное на сегодняшний день это моё самое лучшее воспоминание, знаешь почему?

Его глаза озорно блеснули, как угольки.

— Нет, — я чуть отстранилась и качнула головой.

— Потому что я уловил самую вкусную для себя эмоцию, Лиля. Любовь. Твою к нему. Она была столь ярка и сильна, что я заразился ею. Заболел ею. Никогда прежде я не знал это чувство. Страсть, похоть, жадность, страх, обида, злость, ревность — вот чем обычно мне приходится питаться. И вдруг среди этого смрада — тонкий свежий аромат, будоражащий сознание. Твоя любовь. И сейчас я сижу от тебя через столик и наслаждаюсь ею, а ты...

Он отпустил меня, и я обернулась.

Да, мы с девочками сидели вместе и пили коктейли. Они о чём-то болтали, а я...

— Ты читаешь его сообщение, не замечая никого вокруг, — шепнул мне на ушко Даген. — Твоё сердце начинает биться сильнее, и на щеках проступает румянец. И в этот момент моя жизнь меняется, Лиля. Потому что теперь я хочу, чтобы меня любили также. Я хочу быть на его месте.

— Что? — Открыв рот, я обернулась.

Он тихо засмеялся.

— Да, я хочу, чтобы кто-то смотрел на меня так же, как ты смотришь на своего Нума. Как твоя сестра смотрит на этого здоровяка Лэксара. Здесь и сейчас в это мгновение ты подарила мне желание жить. Поднимаясь на борт крейсера, я хотел только одного: чтобы братья добрались до Залфа, а дальше... Я бы просто вышел из квартиры, что мы арендуем, и растворился. Исчез из их жизней, позволив наконец им нормально дышать. Сгинул. Я уже не понимал, зачем хожу, сплю, ем. Продлеваю агонию своего жалкого существования. Зачем продолжаю раз за разом делать вдох. И вдруг в этой непросветной боли отчаянья... штрихом проскользнул тоненький аромат твоей любви. И я пошёл за ним, словно заворожённый. Да, это моё самое счастливое воспоминание. Единственное счастливое. И я хочу, чтобы ты знала, как много значишь для меня.

— Даген... — мне до слёз стало его жаль.

Такой большой, сильный и потерянный.

— Я был готов лететь к тебе, как только услышал, что нужна кровь. Это Ари опасался, а мне было все равно, убьете вы меня после или еще что-то. Я был готов помочь тебе, даже зная, что это последнее, что я сделаю в своей жизни. Ты все равно дала мне больше, Лиля. Ты подарила мне надежду. Позволила ощутить нечто красивое, живое и горячее.

Поджав губы, я развернулась и обняла этого большого и страшного хрона. Так крепко, как только могла.

— И за это спасибо, — шепнул он. — Никто и никогда не обнимал меня. Я вечный изгой...

— Нет, это не так, Даген. Поверь, если уж кто-то и достоин любви, так это ты.

Его рука неуклюже коснулась моих волос и пригладила их.

Пол под нами пошатнулся. Его объятия стали крепче.

— Они будят меня, — шепнул он, уткнувшись носом в мои волосы. — Кажется, мне пора возвращаться в свой страшный мир. Если Лэксар меня поймает...

— ... то я устрою ему такую взбучку, — я обхватила его лицо руками. — Мы ведь теперь друзья навеки?

— Друзья? Звучит так заманчиво. Мне нравится это слово. Да, мы друзья, моя маленькая Лиля, — он засмеялся и коснулся губами моего лба. — До встречи через несколько минут в реальном мире. Я счастлив, что когда-нибудь увижу, как ты делаешь свои первые шаги. И спасибо тебе...

Он отстранился и улыбнувшись просто растворился.

Моргнув, я обернулась.

Мир вокруг снова завертелся, оборачиваясь в густой туман. Он клубился, утягивая меня в забытье. Мысли медленно угасали. Воспоминания стирались. Улыбнувшись, я позволила себе закрыть глаза и более ничего не видеть и не слышать...

... Гул... Писк... Голоса.

Мужской негромкий смех.

Методичное биение... Этот звук был мне знаком. Ломаная линия на экране. Мой сердечный ритм.

Зацепившись за эту мысль, я медленно приходила в себя.

Тепло. И запах... Еле уловимый, приятный.

С трудом разлепив веки, сфокусировала зрение. Нум. Вернее, его шея и подбородок. Я все еще лежала в медицинской капсуле, но при этом он обнимал меня.

Держал в объятиях, как ребенка.

— Так мы все еще ее будим, — весело произнес рядом Мити. — Наша спящая красавица должна прийти в себя.

— Да оставьте вы ее. Пусть выспится. Или так не терпится потискать, а...

Этот голос.

— Даген, — выдохнула я. — Вот дождусь появления твоей зазнобы и буду являться в гости с Нумом. Чтобы и тебе не терпелось потискать, а никак.

Мой голос звучал хрипло. Горло немного першило.

— Дверь моего пока что несуществующего дома всегда открыта для тебя, — раздалось с соседней кушетки.

Несколько раз моргнув, поймала на себе озабоченный взгляд Нума.

— Люблю тебя, — шепнула одними губами и громко позвала: — Астра, ты здесь?

— Конечно, сестренка, — она выглянула из-за плеча моего мужа.

— Обними Дагена, пока я не могу, и скажи, что мы никуда его не отпустим.

— Что? — Лэксар подскочил со своего стула, но сделать ничего не успел.

Астра обошла капсулу и крепко стиснула слегка ошеломленного хрона.

— Добро пожаловать в семью, мой друг навечно, — усмехнулась я. — Никуда ты от нас не денешься.

Нум выдохнул и прижался лбом к моему лбу.

— Мы победили? — спросила уже тише.

— Да, — его голос звучал уставшим. — В одном ты права, любимая, после такого этот парень нам за родного.

Кивнув, я закрыла глаза и, наконец, расслабилась, осознав, что больше не чувствую боли. Совсем.

Тишина. Выпроводив Лэксара, Астру, Мити из отсека, Нум, убедившись, что мое состояние стабильно, нехотя отошел от капсулы и сел за свой рабочий стол. Я видела, как он быстро пальцами щелкает по сенсорной панели, иногда улыбается.

Суровость покидала его лицо, делая мягче.

— Вы очень похожи, — тихо произнес Даген, которого мой любимый орш так и не отпустил.

На его запястьях красовались диагностические манжеты, а над головой на мониторе ползли строчки с непонятными мне данными.

— Я и Нум? — уточнила шепотом.

— Да, — Даген лениво кивнул. — Только он свое доброе сердце прячет за толстой броней высокомерия. Другой бы вышвырнул меня за шиворот с корабля и вдогонку бы прямо сказал: еще раз увижу — пристрелю. А он проверяет мое состояние, системы вон какие-то. Я первый раз так легко от наркоза отошел.

— Я не думаю, что тебя так легко откуда-то выкинуть за шиворот, — я хохотнула. — Не такой уж ты и слабенький, каким пытаешься казаться.

— Слабее вашего здоровяка и его братца, — Даген поморщился. — Кирроси очень искусно прячет свою силу. С ним и Ари не справится. Нам здесь, Лиля, верная смерть. Но вместо того, чтобы раздавить как насекомое, меня внезапно лечат.

— Не внезапно, а планово, — вклинился в наш разговор Нум.

Поднявшись, он вернулся к капсуле. Склонившись, погладил костяшками пальцев меня по щеке. Затем, усмехнувшись, проверил показатели Дагена на мониторе. Набрал что-то над нашими головами. Открылся стол, и выкатилась упаковка с капсулами.

— Уколы! — бровь хрона забавно приподнялась, недоверчиво так.

— Поцелуями я свою жену лечить буду, а тебя только этим, — он достал шприц-пистолет.

Бедный Даген, казалось, побелел и слился со стеной мед отсека.

— У вас все? — в дверях появился Ари, за ним маячил и Риме.

Сейчас братья-полукровки выглядели куда более спокойно. Видимо, мама и угощения из теплицы Астры сделали свое дело.

— Почти, — Нум кивком позвал их к капсуле. — Домой его забрать можете, но ненадолго. Раз в день колоть вот это. — Он передал в руки Ари те самые капсулы. — О том, какие проблемы со здоровьем у твоего брата, я рассказывать не буду. Знаешь лучше моего. Не зря ты так дергался, понимал, как забор крови отразится на его состоянии.

— Понимал, — Ари кивнул, — и если бы мог, спрятал бы его. Только он и слушать ничего не желал о побеге. Чем-то проняла его твоя жена.

Я напряглась, Нум же засмеялся. Как-то жестоко и очень уж зло.

— Тем же, чем и тебя, полукровка. Не дури мне голову. Не выйдет. У меня уже давно выработался блок. Силенок не хватит пробить, я у хозяина логова на пути стоял, когда нашу Астру умыкнули. Так что верно оценивай свои силы. — Его губы жестко скривились. — Никогда не забывай, кто мои младшие братья. И примерно представляй, на ком они пробовали свои силы еще детьми. Так что чем проняла вас моя жена, мне известно. Уж мне ли не знать, что вы любите более всего. Только вот Лиля — моя! И забывать это я не советую. Никогда!

Ари прищурился. Даген же с нескрываемым интересом рассматривал моего Нума. Уважительно так.

— Да ладно вам. Там еще три вкусные женщины, — Риме пожал плечами и обошел брата. — Двойняшки, матушка их. Они эмоции вообще не контролируют. Ходячие сладкие гейзеры. Главное, передоз не получить.

Нум покачал головой и отключил монитор над Дагеном.

— В гости можете являться в любое время, — произнес он, снимая с хрона манжеты. — Младший ваш должен раз в неделю приносить себя сюда. Напоминать не буду. Не маленькие. Все, что ни пропишу, — выполнять. Считайте, что друзьями вошли в нашу большую семью через черный ход.

— Деньги за лечение... — Ари не договорив, цокнул.

— Послушай, — Нум поймал его взгляд, легко выдерживая его. — Я очень не люблю повторяться. Как-то меня обычно с первого раза понимают. Вы вошли в нашу семью. Моя жена жива благодаря вашему младшему брату. Она осталась при своих ногах. И ты полагаешь, я возьму с тебя оплату за лечение? Или в гости не приглашу? Или вышвырну с корабля? Серьезно?

Ари растерялся, Риме же, выдвинув стул, уселся рядом с кушеткой и прикрыл глаза. Он выглядел таким умиротворенным и сытым.

— Даг, представляешь, они меня супом накормили, — даже его голос звучал лениво. — Я уже и забыл, какая она, домашняя еда.

— Мать девушек еще не знает, кто мы, — Ари выдохнул.

— Вы те, кто спасли ее девочку. Хотя, может, ты не заметил, что старшая дочь этой женщины замужем за таким же полукровкой, как и ты. Хватит придумывать проблемы там, где их нет, — Нум отключал датчики над моей головой один за одним. — Планы на будущее у нас просты. Приводим в порядок здоровье Дагена. Лэксар пробьет, насколько опасно вообще светить тот факт, что мы располагаем кровью чистокровного хрона. Если он находит комфортный канал для сбыта, то хорошо. Если нет, то нет. Вам советую обратиться в центр занятости, вакантных рабочих мест пока хватает.

— Если для Дагена все окажется опасным... — Ари набрал полную грудь воздуха, но ничего не сказал. Нум одарил его таким взглядом, что у меня мурашки по коже пробежались.

— Ари, братец, не выставляй нас идиотами, — Риме сладко зевнул, — если они нас засветят, то заинтересованные «гости» прибудут разбираться сначала с главой. Может, логова у нас здесь и нет, но сильный полукровка точно имеется. И это уже не ты. Им вообще ни разу не выгодно нас подставлять. Их же первыми и разберут по праву сильнейших, а нас и вовсе может не коснуться. Так что хватит ворчать.

— Угу, — Нум издал смешок, — ясно, у кого из вас светлые мозги.

Риме многозначительно поиграл бровями и, сложив руки на матрасе кушетки Дагена, положил на них голову.

— Да, мозг я, док. Ари — сила, но он иногда соображает долго, — зевнул он. — Вечно подстраховывается там, где не нужно. Ищет подставы и...

— Рот закрой, — нелестно рявкнул на него старший.

— И совершенно не терпит, когда о нем говорят, — закончил за брата Даген. — Но если бы не его душный маразм, мы были бы уже мертвы.

— Вот и приходится с ним мириться. — И снова зевок.

У Риме просто не закрывался рот, казалось, что он сейчас действительно заснет.

— Ладно, вы меня услышали. Можете уносить братца. И, Даген, — Нум улыбнулся так, что я дыхание затаила, — еще раз пролезешь в голову к Лиле, я тебе под наркозом все отрежу. Думаешь, я не увижу изменения в биоволнах ее мозга?

— Я у нее разрешение спросил! — Даген возмущенно привстал. — И ничего она мне там не показала.

— Ой, дурак, — Ари ладонью утер вспотевший лоб.

— Он спросил, — я, наконец, подала голос. — Я ему свой дом на Церере показала, и все.

— Уводите его, — Нум выдохнул, — а то я ему еще чего пропишу. Ядрёнее. Клизму, к примеру, трижды в день.

— Понял, услышал, исчез, — Даген резво соскочил с кушетки. — А где там суп выдают?

— Пошли, меньшой, там еще осталось, — Риме нехотя поднялся.

По-братски обняв за плечи, он повел Дагена на выход.

— Спасибо, — Ари проследил за ними и обернулся. — За брата не переживай. Ему твоя девочка интересна только как друг. Он еще на корабле за ней хвостом ходил. Бывает так. Привязываемся. Но как на женщину он на нее не претендует.

Нум понимающе кивнул.

Они вышли.

В отсеке стало тихо. Даже приборы не гудели. Слышно было лишь глубокое дыхание мужа.

— Мне и правда помогла эта процедура? — я подняла взгляд на своего орша.

Он кивнул и выдохнул. Усмехнулся.

— Сложные ребята, так что этот Даген делал в твоей голове? — светлая бровь вопросительно приподнялась.

— Рассказывал, как сильно ты меня любишь, — я постаралась выглядеть донельзя милой. — Описывал, что слышит, находясь рядом с тобой. Весь спектр эмоций, так сказать.

— У-у-у, — Нум склонился. — И как понравился тебе его рассказ. Этот хрон отожрался у нас за какой-то час. Еле с кушетки слез. Если так и дальше пойдет — будем находить его в нашей гостиной на диване или вовсе под порогом спальни.

— Не нагнетай, Нум, — подняв руки, я обняла его за плечи, — найдем ему женщину, и будет он охранять свою собственную постель.

— Хорошая мысль, — муж уткнулся носом в мои волосы. — Ты перенесла все настолько легко, что я поверить не могу. Его кровь идеально тебе подошла. Видимо, не зря он прицепился именно к тебе.

— Ты ревнуешь? — я притянула его ближе.

— Я настолько счастлив, что впал в эмоциональный ступор, Лиля. Уже трижды перепроверил все. Очаги остановились в росте. Их контуры стали четче, а это значит, что организм блокирует их, чтобы уничтожить. Это похоже на чудо, родная. Я даже не представлял, в каком отчаянии нахожусь. Какая там ревность. Не до того. Я безумно счастлив.

Он провел губами по моему виску и выдохнул, обжигая кожу.

— Люблю тебя, моя девочка, — его голос охрип. — Так люблю, что надышаться тобой не могу. Теперь все у нас будет. И свидания, и прогулки, и дом у реки. Лучшие наряды. Я хочу видеть, как твои ножки восстанавливаются. Как ты улыбаешься, делая первые шаги навстречу мне. И все у нас будет, как ты захочешь, только люби меня.

— Люблю, Нум. Даже не представляешь, как я тебя люблю, — обхватив его голову, я сама нашла его губы.

Поцелуй, наполненный нежностью, казался болезненно сладким, на грани. Мои ладони скользнули в его волосы, выдергивая прядки из косы.

Рывком он поднял меня на руки, развернулся и понес в каюту.

— Э-э-э, — раздалось громко от дверей в отсек.

— Даген, ты еще здесь? — рявкнул Нум.

— Я предупредить, что завтра явлюсь.

Оторвавшись от мужа, я взглянула на вообразившего себя бессмертным хрона.

— И зачем ты припрешься? — радости в голосе мужа я не слышала.

— Ну так, сам же сказал «милости просим», считай, я теперь у вас завсегдатай. Друзья навечно! — захохотав, он развернулся и зашагал по коридору.

Громко так стуча ботинками.

— Кажется, я еще не раз пожалею о своем радушии, — прошипел мой орш.

— Ты не отвлекайся, Нум, — шепнула я, — так куда мы шли?

— Хм... — он просиял. — Да... Точно.

Перехватив удобнее, он поднес меня в каюту, чтобы, плотно закрыв за нами дверь, наконец удостовериться, что я здорова и люблю только его.

Своего не к месту теряющего рубашки высокомерного доктора Нума дар орш Соод.

_________________________________________________________________

У нас впереди ещё одна завершающая глава и эпилог.

А пока анонс следующей книги цикла: в дикое путешествие полетят семеро из нашей команды. Вопрос — кто?))) Эта книга будет одним сплошным большим приключением; соскучилась я по динамике. Отправлю героев в самые космические дебри. Пусть выживают!

Полгода спустя.

Потянувшись, я провела руками по мужской груди и запустила пальчики в густые распущенные волосы. Не открывая глаз, слабо зевнула и почувствовала, как меня легко приподнимают. Секунду спустя я уже лежала на муже и продолжала дремать.

Меня совершенно не отвлекала мужская ладонь, скользящая вдоль моего позвоночника. И вторая — что сжимала ягодицу.

— Нум, я еще не проснулась, — пробормотала, обнимая мужа за плечи.

— М-м-м, я могу сделать процесс пробуждения куда более приятным. Только кивни в знак согласия.

— Кивала ночью, а сейчас дай еще немного поспать, — пробормотала, устраиваясь удобнее.

— Спи, — его ладонь снова прошлась вдоль позвонков и легла на мой затылок. — Тебе сегодня нужны будут силы. День насыщенный.

— Только маму не вспоминай, — пробормотала я. — А то ведь придет и уже не поваляемся.

Нум засмеялся, отчего его грудная клетка, к моему неудовольствию, заходила ходуном.

— Не переживай, малыш, моя ара — женщина понимающая.

— Опять воюете, — широко зевнув, я качнулась и, ловко раздвинув ноги, оседлала в положении лежа своего орша.

Сжала его бедра. Так точно не упаду.

— М-м-м, Лиля, милая, не соблазняй на подлость.

— И в мыслях не было, просто ты неустойчивый. Так удобнее.

— Проказница, — меня крепко сжали за зад.

— Так что там с мамой? — напомнила я.

— Моя глубоко беременная теща получила от меня предписание больше спать. И выдал я все рекомендации... — он замолчал, позволяя мне додумать.

— Папе, и теперь он не позволяет ей вставать с постели раньше полудня. Нум, ты очень опасный врач. Я начинаю тебя бояться.

— Тебе предписано меня любить, малыш, — он запустил руки в мои волосы и пригладил их. — Как самочувствие?

— Я все еще сплю, — пробормотала, не желая сдаваться.

— Не мешаю, — он замолчал.

В комнате стало тихо. За окном трещали птицы. Ветер гулял в кронах деревьев, шелестя листвой. Недалеко от нашего отстроенного дома журчал ручей.

Так спокойно, если бы еще настойчивое желание мужа в живот не упиралось.

— Нум... — простонала, пытаясь подняться повыше.

Он снова засмеялся и резко скинул меня на матрас. Распахнув глаза, я надулась. Выдохнула шумно через нос. Нависнув сверху, Нум прикусил губу, разглядывая возмущенную меня. Он явно пытался не рассмеяться.

— С добрым утром, любовь моя, — он склонился ниже, скользнув губами по моей щеке, — что там тебе спать не дает? Расскажи мне.

— Ну-у-у, — подняв руку, я поймала свесившуюся с его плеча светлую прядку волос и принялась наматывать ее на пальчик. — Мешает мне такой большой и возбужденный орш, которому я, между прочим, дважды за ночь «да» сказала, а третий раз он и спрашивать не стал... А у меня сегодня, чтобы ты знал, ответственное мероприятие намечено. Я замуж выхожу. И если уж быть совсем точной, то за тебя. Нум, тебе сонная невеста нужна?

Он приподнял бровь и призадумался.

— Нужна, — кивнул. — Ты мне любая нужна.

Хохотнув, я обхватила ладонями его голову и притянула к себе.

— Люблю тебя, вредный орш, — мои губы коснулись его.

— М-м-м, — он охотно ответил на поцелуй, прикусывая мою нижнюю губу.

Его ладонь опустилась на мое бедро и принялась медленно приподнимать ночную сорочку...

... За окном раздался громкий рев моторов двухместных скрибайков.

— О нет, — я нехотя отстранилась от мужа. — А им ты ничего не прописал, Нум?

— Еще нет, но, кажется, сейчас выпишу клизмы трижды в день, сказал же раньше одиннадцати не заявляться.

— А сейчас сколько? — я взглянула на стол, где стояли большие часы, и простонала.

Одна минута двенадцатого.

— Лиля, лапушка, ты где? Если с братцем, то дай знак, чтобы мы успели сбежать, — Кирроси явно шел к нашему окну.

— Да-да, мяукни кошечкой, что ли, а то очень не хочется попадать под его неудовлетворенную руку.

— Еще и Даген, — простонала я.

— Здесь не жалуйся, не спит под нашей дверью — уже хорошо. Надо бы его женить. Это становится просто невыносимо, — проворчал Нум.

Он снова потерся о мои губы и поднялся.

Размял шею, перекинул копну светлых волос через плечо и потянулся к штанам.

— Лиля? — Кирр не унимался.

— Подожди, братец, я уже иду весь такой радостный тебя встречать, — ответил ему муж и зло оскалился.

Снаружи стало тихо. Они прекрасно его услышали через приоткрытое окно. Ремонт на втором этаже мы еще не закончили, поэтому пока жили в гостевой комнате на первом.

— Говорил я тебе еще минут десять подождать, глядишь, он добрее бы вышел, — прошипел Даген.

— Десять? — Кирроси высокомерно фыркнул. — Не принижай возможностей моего брата, если бы мы задержались, он бы нашу Лиличку, лапушка, и в двенадцать из кровати не выпустил. А церемония на три назначена.

— Как бы он ее в четыре не закончил и не уволок невесту, — Даген приближаться к двери не спешил.

— Их Лиличка?! Это что-то новое, — Нум тихо засмеялся и выглянул в окно. — А Даген, умный гаденыш, к двери не подходит. Чует, что может прилететь.

— Не ругай их, — зевнув, я потянулась, прикрываясь одеялом. — Они правы, мне вставать пора. Скоро и девочки прибудут. Платье... Оно такое красивое, как облачко. Прическа! Чулочки...

— И украшать двор нужно, — Нум кивнул. — Чулочки? — он уцепился за мою последнюю фразу. — У-у-у. Самое приятное во всем этом, что ты точно мне не откажешь. Все же традиции оршей надежнее будут.

— Нум, так входить можно? — раздалось уже от нашего крыльца.

— Пошел я к этим горлопанам, а ты лежи. Набирайся сил, — он подкатил к кровати мое старенькое кресло. — Торопиться незачем, времени у нас еще много. И малыш, я тебя люблю.

— Я тебя тоже, мой грозный доктор. Не забудь надеть рубашку.

Я взглядом показала на комод, с которого свисала его вещь.

Дом быстро наполнился шумными голосами. Звонкими, радостными. В основном мужскими; женщины больше ахали, разглядывая мое платье.

— Астра, тебе тоже нужно выйти замуж за Лэксара по нашим традициям, — не унималась мама. — Ну как он не поймет, что женщина должна надеть свое белоснежное платье и сказать при всех своему избраннику «да»?

— Мама, не сейчас, — старшая сестренка, поморщившись, погладила аккуратный животик.

— А почему это я все никак не пойму? — раздалось от дверей.

Внушительная фигура супруга Астры заняла весь проем.

— Дорогой, — простонала сестра и опустилась в кресло. — Ну, я вас прошу, не начинайте.

— Я как раз и за свадьбу, — радостно сообщил Лэксар, но, поймав на себе тяжелый взгляд жены, спешно добавил: — Но потом. Как-нибудь, через годик... Два?

Астра довольно кивнула.

— Значит, потом, через два, — закончил он.

— Как потом? — мама всплеснула руками.

— Когда малыш родится, тогда и поговорим, — Астра откинулась на спинку и прикрыла глаза. — А в положении я в платье прыгать не намерена.

— Ну, я беременная тобой неплохо так попрыгала, — пропела мамочка, словно ни на что не намекая.

— Дорогая ара, — Лэксар тяжело вздохнул. — Все потом.

Ками и Пети переглянулись и захихикали.

Это они зря.

— Если что, то мы готовы к этой свадебной арке пройтись хоть сегодня, — с двух сторон от Лэксара протиснулись Мити и Дупел.

— Вот, Петуния, чем тебе Мити не жених? — мама снова оживилась.

— А я чем плох? — Дупел сдул упавшую на глаза светлую прядь волос.

В последнее время он стал ходить с низким хвостиком, совсем отказавшись от шляпок.

Хотя была в том и моя вина. Я случайно показала им модные журналы землян. Ну и собственно шляпы наших дам, особенно их поразил раздел, посвященный истории этого аксессуара. И вот после этого их белобрысые головы все чаще оставались непокрытыми.

Это их не радовало, но и казаться смешными они не желали.

— Всем хорош ты, сынок, — мамочка просияла. — Но дай сначала братца твоего удачно к девочке моей пристроить, а потом и за Ками возьмемся.

Камелия приподняла бровь, а после послала воздушный поцелуйчик Дупелу.

— Так, оба, пошли оформлять арку, — Лэксар положил свои огромные ладони на их головы и отправил за свою спину. — Нечего здесь девочек отвлекать.

— Да-да, лапушки, чего прохлаждаемся? — тут же долетело до нас из коридора.

— Ой, Кирр, ну хоть ты не начинай...

— А чего мы одни должны столы таскать?

— Даген, да ты вообще только с кухни вылез! Отжирался там!

— Дегустировал! И не я один...

— Ну да, Риме же еще.

— Чего опять я? А где любовь всей моей жизни?

— Умойся, дружище, достопочтенная Роза Петунию мне сосватала...

— Исчезли! Все! — рявкнул Лэксар, и голоса за его спиной резко стихли...

Зато послышался топот.

— Столы не забудьте! — прорычал он вслед этим неугомонным слонам.

— Милый, вот пока мы наряжаем Лилю, можешь там постоять. Чтобы не лезли особо наглые, — Астра снова положила ладонь на живот.

Она пыталась найти положение удобнее. Видимо, опять поясница болела. Малыш Лэксара ожидаемо был не маленьким. И оттого беременность у сестренки протекала тяжелее, чем у мамы.

Нум, бывало, посреди ночи срывался с постели и бежал с обезболивающим в их дом.

Но между тем их будущий сынишка развивался без патологий и отклонений. И это радовало.

Мамочка же и вовсе порхала. Мити ходил за ней как привязанный, а с ним и Дупел. В общем, и моргнуть не успели, как отец в шутку назначил их приемными сыновьями.

Парни первое время скупо улыбались и еще больше привязывались к маме. А потом случайно выяснилось, что они сироты, воспитывались всей родней по очереди. Кочевали из одного дома в другой. Их несколько раз пытались разделить, но братья крепко держались друг за друга. Так и выросли.

А теперь буквально прикипели к нашей маме, которая их баловала, как родных мальчиков.

Сначала это забавляло, а потом — все приняли как должное.

Маминой опеки хватало на всех.

— Лэксар, мне нужно съездить в город. Мы заказывали сладости и торт, — за спиной Лэксара остановился Далам. — Со мной Мириш и Ари. Еще заедем в ресторан, там пара заказов... Ты не против, если я твой катер возьму? Он вместительней.

— Конечно, брат. И Ари напомни, что у него встреча в риелторском бюро сегодня.

— Да, мы и туда заглянем. Мириш прочитает за него договора. Сам понимаешь...

Лэксар кивнул, а я тяжело вздохнула. Наши хроны оказались малограмотными, все трое. Сейчас они усиленно занимались с дедом наших оршей. Он подтягивал их по всем направлениям. Но отпускать Ари одного к риелторам было никак нельзя.

Нуму все же удалось продать партию крови Дагена через дедушку, воспользовавшись его старыми связями. Вырученных денег хватило на три скромных участка земли. Естественно, рядом с нами. Места там, как раз, чтобы дом поставить, теплицу да небольшие хозяйственные постройки. Ребята были без ума от счастья. Они за эти полгода тесно вошли в нашу семью и стали за своих.

А Даген и вовсе сутками околачивался в нашем с Нумом доме. Ари крепко сдружился с Лэксаром.

Риме... Этот смышленый оболтус все чаще обнаруживался в компании Маэра. Уж на какой почве там столь крепкая дружба, не знал никто. Но как факт. А вот с Лукером общего языка этот хрон не нашел. Они постоянно грызлись, не желая уступать друг другу хоть в чем-то.

Вечные соперники даже в мелочах.

— Нум платье видел? — Ками расправила подол и обернулась ко мне.

— Нет, я ему сразу сказала: плохая примета, свадьбы не будет.

— Ну, с учетом того, что ты уже его жена, — Пети хохотнула.

— Я просто хочу его удивить, — я нахмурилась. — Чтобы он меня в нем только сегодня увидел. Мне Даген помогал.

— Ох уж этот вездесущий паренек. Он хоть строительством своего дома занимается или вещи к вам стаскал?

— Мама, — я подкатила коляску к вешалке, на которой висел мой свадебный наряд. — Он занимается своим домом. Как все будет готово, поселится там.

— Да, ара, я им чертежи наших домов передал, — вмешался Лэксар. — Риме занимается этим. Еще несколько месяцев, и можно будет идти к ним на новоселье.

— Ну и ладненько, — мама хлопнула в ладоши. — Так, милая, платье. Ты сегодня будешь самой красивой невестой.

— А туфли? — Ками огляделась. — Пети, ты взяла туфельки, что мы заказывали?

— Они у меня, мои красотулечки, — через Лэксара протиснулся Кирр и бросил на пол коробку. — Я сегодня в своих счастливых носочках, так что рассчитываю стать женихом.

— Кирроси Шибу, — выдохнула Астра. — У тебя все носки одинаковые. Ну кому ты заливаешь? Давай сюда туфли.

— И иди носить столы... — рявкнул на несчастного сакали Лэксар. Обижено шмыгнув носом, он исчез за спиной брата.

— Злые вы, — послышалось из коридора. — Улечу я от вас...

— Так, не обращаем ни на кого внимания! У нас свадьба! — скомандовала мама.

***

Наверное, каждая девушка в глубине души мечтает о красивой свадьбе с белоснежным платьем, аркой, украшенной цветами, накрытыми столами и непременно с тортом. И не простым, а в два этажа. Чтобы вокруг были родные лица.

И я мечтала, хоть и никому никогда не рассказывала. Потому что не поняли бы. Смотрели бы на меня, как на побитую собаку, и пускали слезы.

Потому что когда ты калека, твои мечты вызывают лишь сочувствие у окружающих.

А у некоторых и вовсе смех.

Верила ли я, что этот день настанет?

Нет. Все, чего я хотела еще какой-то год назад, — просто жить. Мой мир заканчивался порогом нашего дома, а парни при виде меня отворачивались и прятали глаза.

Потому что калека.

Сейчас же... Я вела коляску к красной плотной дорожке, ведущей к алтарю. Рядом в красивых голубых платьях шли сестры. Не хватало лишь одной — Беллы.

Где она пропадала, я так и не выяснила. Она исчезла, но Кирроси и Лэксар активно занимались ее поисками.

У дорожки стоял нарядный папа в элегантном костюме. Он улыбался так легко и открыто, будто с его плеч упал тяжкий груз. Мама сидела в первом ряду у арки и смахивала с глаз слезы. Увы, бабушка с дедом наших оршей прилететь не смогли. Тэу Илиши проходила запланированный курс реабилитации.

Они расстроились, но Кирр со свойственной ему прямотой заверил их, что уж на свадьбу Лэксара они точно попадут. И он сам очень постарается, чтобы организовать праздник еще и для себя с невестой, только добудет ее где-нибудь.

Но рядом с мамой место не пустовало. Там сидела тэу Кисори — мама Лукера и Маэра.

На эту женщину было приятно смотреть. Оршанка, темные русые волосы и зеленые глаза. Теперь я знала, в кого пошел наш Лукер. Она была одна, без супруга. Мужчина, так похожий на Маэра, поздравил нас два дня назад. Он был на службе и прилететь не смог.

У моего супруга оказалась просто огромная семья.

— Лиля, ты готова? — тихо спросила Астра, остановив мою коляску.

— Милая, если волнуешься, то не стоит, — шепнул папа, поглядывая в сторону арки. — Путь не в три шага...

— Нет, все хорошо. Я готова, папочка.

Оперевшись на ручки кресла, я медленно встала. Гости зааплодировали. Мама и вовсе спрятала лицо в ладонях. Ее обняла тэу Кисори, успокаивая, с другой стороны Мити подсовывал ей чистые платки.

— Вперед, Лиля, я всегда верила, что этот момент настанет, — Пети осторожно поцеловала меня в щеку. — Он тебя ждет.

Я кивнула и взглянула на Нума. Он волновался.

Мой гордый хладнокровный доктор нервно оттягивал воротник рубашки.

Лэксар что-то тихо ему говорил.

— Убеждает не бежать к тебе навстречу и не хватать на руки, — поделился со мной папа. — Он с утра дергается. Переживает.

Взяв меня под руку, отец сделал короткий шаг. Я за ним... Еще шаг... И еще...

Я шла, опираясь на папу, и улыбалась. Не зря тренировалась весь последний месяц у станка для упражнений Ками. Как же страшно мне было в этот момент. Такая высота. Все непривычно.

— Милая, Нум — лучший мужчина, которого я мог представить для тебя. Я никогда не говорил этого, но я знал, что он связывается с тобой. С самого начала все знал. Этот парень ничего не делает за спиной. Он сразу обозначил свои намерения и попросил твои контакты. Это я дал ему твой номер. Я, а не Астра. Это большой наш с ним секрет. Я взял с этого упрямого орша обещание, что он сделает тебя счастливой. Только маме не говори, она не придет в восторг, что я провернул такое дело за ее спиной.

Я тихо засмеялась.

— Как много я о тебе не знаю, папочка. Да ты хитрец и сводник.

— Вам и не надо всего знать. Но ради любимой дочери чего бы не похитрить. Я видел, что его намерения глубоки и серьезны. Нум меня не подвел. Вы, доченька, всегда были смыслом моей жизни. Мои цветочки. И как же я горд, что веду сейчас тебя по этой дорожке. Из всех моих девочек ты самая светлая и добрая. Мне было так страшно понимать, что когда-нибудь и тебя придется отпустить от себя. И какая это радость, что вместо этого я сейчас просто передам тебя надежному и сильному мужчине. Ты моя гордость, Лиля. Мой маленький боец. Просто знай, из всех сестер Войнич ты самая сильная духом.

Воодушевленная его признанием, я сделала еще несколько шагов.

Нум все же не выдержал и пошел мне навстречу.

— Он трясется за тобой почище моего, — усмехнулся папа.

— Еще бы, — Нум услышал его. — У меня всего одна любимая женщина, и рисковать ею я не готов.

— Милый, я должна была сама дойти до тебя, — упрекнула его немного обиженно.

— Дошла, — он осторожно взял меня под вторую руку. — Я понимаю твое желание, родная, но убежден, что еще слишком рано путешествовать. Еще полгодика, и ты сможешь крепко стоять на ногах.

— Не надо, Нум, — вмешался папа. — Я крепко ее держу. Пусть девочка идет, она свой путь выстрадала. Да и в таком красивом платье и вдруг сидеть в кресле... Ну нет.

— Спасибо, — я просияла, глядя на отца.

— Сговорились, — муж покачал головой.

— Ты выполнил свое обещание, Нум, моя девочка в надежных руках. Я могу быть спокоен за нее.

— Она любима, Эван. И дальше по жизни поведу ее я. Бережно и аккуратно обходя все острые углы. Две твои дочери в надежных руках.

— Осталось еще две, — папа кивнул. — И племянница, в какую ее только космическую бездну занесло. Вот еще три такие свадьбы и можно спокойно растить сына. Это будет что-то новое. Хотя я уже давно соскучился по кукольным домикам и косичкам. Хоть вы внучкой порадуйте.

— Папа, — я жутко смутилась.

— Не переживай, Эван, и это будет. Кукольный домик, — Нум хмыкнул, — звучит интересно.

— Еще бы, зятек, нет ничего приятнее, когда тебя обнимает маленькая дочь и называет папочкой. Только в этот момент и понимаешь, почему ты должен быть большим и сильным. Все ради них.

— Надеюсь, что когда-нибудь испытаю это на себе, — Нум обнял меня крепче. Мы медленно подходили к арке.

Гости замолчали, и наступила тишина, такая, что я вновь услышала тихий шелест речных волн, набегающих на песчаный бережок.

Перед аркой, украшенной яркими живыми цветами, стоял белый столик, покрытый изящной скатертью, похожей на ажурную паутину.

Капитан Хошори, растолкав свидетелей жениха — трех здоровых оршей, трех наглых хронов и трех сакали — поспешил к этому самому импровизированному алтарю. Вид у черони был важный. Форма постирана и отглажена. Мама вчера весь день с ней возилась.

Капитан остановился у стола и завел руки за спину. Выправка у него была что надо.

Никогда бы не подумала, что закадычными друзьями моего отца станут профессор университета и капитан целого корабля.

Все же жизнь удивительная штука.

В какой-то момент Нум выпустил мою руку и обогнал нас с папой.

Я встрепенулась. Казалось бы, мы заранее все спланировали, но сейчас у меня появилось такое ощущение, что часть программы мне все же неизвестна.

Остановившись у все того же столика, мой орш повернулся и осмотрел меня с ног до головы. В черном костюме по моде землян он выглядел просто невероятно привлекательно: светлая толстая коса ложилась на черный бархат, массивная мускулатура не скрывалась под белоснежной рубашкой. А под мощные оршанские шеи мы даже галстуков не нашли. Они все на них выглядели как нелепые удавки.

Папа довел меня до конца красной дорожки и крепко обнял, придерживая за талию. С другой стороны мгновенно возник Даген. Его рука легла на мои плечи.

Они опекали меня так, словно серьезно боялись, что я могу упасть.

С чего бы?

Я улыбнулась.

Нум сделал шаг вперед и вдруг опустился передо мной на одно колено. Мое сердечко дрогнуло.

В его руке появился красивый бархатный футляр, он открыл его, и я пошатнулась.

Кольцо. Маленький ободок с россыпью красных камней.

На мои глаза навернулись слезы. Эмоции переполняли.

— Я обещал тебе свидания, Лиля, подарки, но... Всего этого не получилось. Я виноват перед тобой в этом. Но узнав о свадебных традициях людей, просто не мог не сделать тебе предложения. Ты станешь моей женой, Лилия Войнич? Клянусь любить тебя и оберегать от всех невзгод. На руках пронести через всю жизнь. Хранить верность. Заботиться. Быть лучшим мужем тебе и отцом нашим будущим детям.

Закрыв глаза, я ощутила, как по щеке скатывается слеза.

Сказка, о которой мечтает каждая девушка.

Мечта...

— Соглашайся, доченька, отличный орш, — шепнул мне папа.

— Тем более никто, кроме него, меня терпеть не станет, — закивал Даген.

— Милая, и этот прекрасный мужчина уже на тебе женат, — закончила мама.

— Да-а, — справившись с эмоциями, я кивнула. — Я тебя люблю, Нум.

— И я люблю тебя, Лилия дар Орш Соод ди Войнич.

Протянув руку, он поймал мою ладонь. Секундная заминка, и на мой пальчик скользнуло кольцо.

Поднеся к лицу, Нум поцеловал мое запястье.

Поднявшись, он мягко забрал меня из объятий отца и Дагена.

— Дорогие гости, сегодня мы собрались здесь, чтобы стать свидетелями появления новой семьи, — голос капитана Хошори звучал ровно. — Сколько лет я провел в космосе, столько всего повидал, но вот женить мне еще никого не доводилось, — он хохотнул. — Но раз я наделен такими полномочиями, то чего бы и нет. Нум дар Орш Соод, берешь ли ты в жены Лилию дар Орш Соод ди Войнич по законам Солнечной системы? Клянешься любить ее, пока смерть не разлучит вас?

— Клянусь, что никакая смерть нас не разлучит, и я буду любить Лилию даже после того, как мое тело остынет, согласно верованиям оршей.

Капитан кивнул.

— Лилия дар Орш Соод ди Войнич, назовешь ли ты мужем Нума дар Орш Соод и клянешься любить его, пока смерть не разлучит вас?

— Она не разлучит, — шепнула я. — Я буду любить его вечность.

... Яркий диск Залфа склонялся к горизонту. Я сидела на коленях мужа и наблюдала, как веселится многочисленная родня. Танцы, накрытые столы. Смех. Мама в компании с тэу Кисори. Отец с капитаном Хошори и профессором Шуманом что-то активно обсуждали, постоянно жестикулируя. Астра в объятиях Лэксора.

— Ей рожать со дня на день, — шепнул мне на ушко Нум. — Думаю, после сегодняшнего моя шаеши, наш племянник, не заставит себя долго ждать.

— Шаеши? — повторила я за ним слово.

— Та, что держит мою душу в своих руках, — выдохнул Нум, ловя губами мочку моего уха.

— А мама? — чуть смутившись, я прижалась к нему плотнее.

— Тоже со дня на день.

— У меня точно будет брат?

— Конечно, милая. Здоровый, крепкий малец. Все у нас будет хорошо.

— А мы... — мой голос дрогнул, я повернулась к нему, положив ладони на его плечи, — мы сможем стать родителями? Только правда, Нум.

На губах моего мужа появилась хитрая улыбка.

— Дай мне два года, любовь моя. Я не только поставлю тебя на ноги, но и сделаю мамой очаровательного орша.

— Почему орша? — я смутилась.

— Потому что моя раса абсолютно доминирующая, — его губы коснулись моих. — Хочу дочь. Чтобы была похожа на тебя. Чтобы протягивала ручки и называла папой. Никогда прежде об этом не думал, а теперь... Я очень хочу, чтобы ты подарила мне дочь, Лиля.

Он склонился ниже и коснулся моих губ. Нежно, но требовательно. Обняв его, прильнула к его груди.

— Может, сбежим от них? — заговорщицки выдохнул муж.

— Милый, это двор нашего дома. Ты как себе это представляешь?

— Ну-у-у...

— Можно поехать, например, на "Варъяр" и запереться в мед. отсеке.

Моргнув, я ошарашенно подняла взгляд. Над нами стоял Даген и скалился, как довольный кот.

— А давай его женим? — предложила я Нуму.

— А давай! Есть у меня пара идей... А пока — мед. отсек...

Засмеявшись, я обняла своего любимого орша, позволяя ему поднять себя на руки.

Обещал же пронести через всю жизнь, вот и пусть несет!

Два года спустя

— Лиля! Любимая, я тебя умоляю, накинь ну хотя бы шаль...

Нум выскочил во двор и покрутил головой. Притаившись в беседке, я зыркнула на маму. Выдаст или нет?

Надежды было мало, так что...

— Зятек! Сюда!

Я выдохнула. Сговорились все. Ну тепло же. Конец лета. Ну зачем мне шаль?

— Ара, как я рад, что вы здесь! — муж размашистым шагом направился к нам. — У реки? В ветреную погоду? И с голыми плечами! Лиля, мне на колени перед тобой встать, чтобы ты ну хотя бы теплее одевалась?

— Нум, тепло ведь. Правда. И...

— И уже Залфа над горизонтом, — он возмущенно ткнул в небо. — Сумерки скоро, и не заметишь, как похолодает резко. А болеть тебе ну никак нельзя. И не ходи много. И...

— Зятек, беременность все же это не болезнь! — отчеканила мама.

— А-а-а, так это поэтому я на последних сроках за вами с системами бегал, теща моя дорогая? — услышав, как Нум назвал маму на человеческий манер, мы обе разом рты закрыли. — Или забыли, как восстанавливалась Астра после родов? Хочу заметить, что я габаритами немногим Лэксару уступаю, а Лиля у меня крошечка. И...

— Боги Великого космоса, а я всегда думала, что нет никого деспотичнее Эвана в вопросах беременности. Нум, зятек, ты его посрамил. Давай сюда шаль и хватит так переживать. Чувствую, все закончится тем, что ты за Лилю сам родишь. Все с ней хорошо, но теплее по вечерам одеваться нужно.

Мой орш грозно засопел.

Он выглядел в этот момент таким милым.

Тяжело поднявшись, я сделала шаг к нему и моргнуть не успела, как оказалась снова на скамейке, да еще и в объятиях этого...

— Нум, — тяжело вздохнув, я уткнулась в его плечо. — Ты что, новые анализы получил? У меня что, чего-то там на одну сотую повышено? Или...

— Или я просто переживаю. Закончил прием, зашел в твою комнату и обнаружил, что кое-кто не отдыхал весь день.

— Откуда тебе знать?

— Платье дошито, Лиля. А это дело не одного часа.

Упс... Я уставилась на маму в надежде, что она придет мне на помощь, но нет...

— Я ей говорила, зятек, что до соревнований в танцевальной школе Камелии еще целый месяц...

— Но там нужно...

Громкий плач оборвал мою речь. Я попыталась вскочить, но тяжелая рука Нума опустилась на мое плечо.

Он поднялся сам и пошел к берегу, где играли наши милые карапузы. И сейчас мой братик пытался насыпать песка на голову моему племяннику, но тот, как сынок доблестного вояки, отбивался лопаткой как мог.

— Никогда бы не подумала, что в одной песочнице будут играть мой сын и внуки.

— Пока только один внук, — исправила я ее, — глядя, как Нум, пригрозив пальцем Илану, принялся стряхивать песок с головы крепыша Шарвана.

— Ну скоро и ты порадуешь.

— У нас девочка, мама, но Нум пока об этом даже мне не говорит.

— О! А имя... Имя подобрали?

— Мама, это его секрет, я просто в файлы залезла. Ну, и он имя смотрит. Пока сам.

— Ох... Скрытный он такой. Но как за тобой трясется, Лиля. Не нарадуюсь. Вот он мне сразу понравился...

— Да ну? — я приподняла бровь. — А кто утверждал, что он для меня стар?

— Да что испуганная переездом и травмированная беременностью женщина не наговорит! Счастье твое спугнуть боялась. Не верила в удачу такую. Нум... Это просто предел мечтаний.

— А про Лэксара ты так же говоришь, мамуль?

— Конечно, — она сложила руки на груди. — Для Астры этот огромный суровый орш — предел мечтаний.

— Ну ты и... — я громко засмеялась, чем привлекла внимание мужа. — Он раздал малышам лопатки и вновь поспешил к нам.

Меня снова обняли и прижали к широкой груди.

— Так что там с платьями? — мой муж ничего не забыл.

— Я говорила: мне нужно сшить десять нарядов для учениц Ками. У них соревнование. Ты же знаешь, Нум, сестрёнка грезит успешной школой, хочет получать гранты на развитие. А как они без нарядов...

— Вот ты бы так о себе думала, — остудил мой пыл любимый орш. — С таким же запалом отдыхать бежала. А наряды девочкам и ара моя любимая дошьет.

— А дети? — я всплеснула руками. — Кто с мальчиками будет сидеть?

— А то у нас нянек мало? — он приподнял светлую бровь. — Я сейчас свистну, и знаешь, сколько прибежит? Тэу Илиши с бабушкой чем не присмотр?

Я поджала губы. Ну да. Бабушка и дед наших оршей прибыли месяц назад и активно обживались в своем новом доме.

Они часто приходили к нам в гости.

— Нум, у них своих дел много. Тэу Илиши только приходит в себя от столь длительного перелета, ей все в новинку. Она пытается увязаться за Кирроси и Лэксаром. Ей приходится объяснять, что ее мальчики работают. Ну куда мы еще малышню на них оставим? — я покачала головой.

Нум выдохнул.

Ветерок нагонял мелкие волны, они приятно шуршали, нахлестывая на мокрый песок. Приятно шумела листва.

— У нас детям интереснее всего, — муж взглянул на маму. — Приводите их мне, я присмотрю. Но Лиля должна отдыхать.

— Нум, дорогой мой, ты только клинику открыл, приемы ведешь. Куда тебе в няньки? — мама была с ним явно не согласна. — Может, Кирроси выловить?

Я усмехнулась. Ага, поймай нашего шустрого сакали. Он за сто шагов смекнет, по чью душу пришли, и сбежит в одних счастливых носочках, теряя тапки.

Да и...

— Он занят ремонтом «Варьяра», мама. И я не пущу племянника и брата в технический отсек корабля.

В этот момент в Илана от Шервана прилетело по голове пластиковой формочкой для куличика. Ой, брат надул щеки и запустил ответный снаряд.

— Да, корабль жалко, — пробормотал Нум. — Разнесут. И непонятно, от кого вреда больше будет: от Кирра или наших мелких сорванцов.

— Может, Далам? — оживилась я. — Или Мириш. Вот кому я бы и свою доченьку доверила... Ой...

Нум сделал глубокий вдох и опасно прищурился.

Кажется, я сказанула лишнего.

— Доченьку говоришь, — глаза Нума сверкнули. — Это кто такой умненький вскрывает мои запароленные файлы?

— Ну, ты же ничего мне не говоришь, — я сложила руки на груди.

— А тебе переживать мало? М-м-м? Весь сюрприз испортила. А я заказал красивый розовый конвертик с ленточкой из Солнечной системы. Хотел по вашим традициям подарить и сообщить, что дочь.

Он расстроенно выдохнул и опустил плечи.

Мне стало совестно.

— Я больше не буду, честно, — потянувшись, обняла его за руку. — Астра и мама сразу знали, кто у них родится, а я нет.

— Теперь знаешь, — он обиделся.

— Нум, ну прости, — потянувшись, я поцеловала его в щеку. — Я тебя очень люблю. И имя же надо выбрать!

— М-м-м, то есть не все прочитала?

— А там было имя? — я переполошилась.

— А там через минуту будет другой пароль, потому что мне твое здоровье важно, чтобы не переживала.

— А как же имя выбрать? — мне не терпелось узнать, что он придумал.

— У оршей первенца называет всегда отец, — он скупо улыбнулся, — остальных детишек — мать. Вот я и подумал, что ты будешь не против...

— Я за... Правда.

Он обнял меня и прижал к себе.

— Мою маму звали Аника, я поискал имена, что были бы созвучны цветам, но мысль о маме... она не отпускает. Я очень любил ее.

— Аника дар орш Соод, — попробовала я на вкус.

— Ани, — улыбнулась мама, сократив имя на человеческий манер. — Красиво и тепло. Чудесное имя.

Нум выдохнул и поцеловал меня в макушку.

— Рад, что ты не против. А детишек можно пока Астре и Дагену отвести. Что у них там в теплице?

— Они из неё не вылезают, - отмахнулась мама. - Почти все стеллажи с посевами. Астра занялась плотно овощами, Даген... Откуда только в этом парне такая тяга к земле? Раз в теплицу зашел и все. Уже свой участок перекопал под плодовые деревья. Братья часть своих участков ему отдали. Он сейчас саженцы каких-то ягодных кустов под чутким руководством Астры выращивает. С одной стороны, хорошо, доченька не таскает мешки ни с землей, ни с удобрениями. Даген всю физическую работу выполняет, но с другой стороны, такая увлеченность... Он же и не женится, если будет пропадать в своих садах да огородах. Вот уж на кого этот парень меньше всего походил, так это на фермера.

— Я ему тоже часть нашего участка под теплицу выделил, — признался муж. — Ему — бизнес, а нам полезная ягода круглый год. Детям радость.

— Да и мы отдали, — мама отмахнулась. — Я туда захожу отдыхать. Оно все так красиво цветет и пахнет. Хваткий парень, далеко пойдет и Астра с ним.

— А папа... — ощутив легкий толчок изнутри, я замолчала.

Нум просиял и положил ладонь на мой живот. Следующий «пинок» пришелся как раз по ней.

— А папа ушел к капитану Хошори. Теперь он главный по погрузкам и разгрузкам товара. С его опытом работы на погрузчиках — он десятерых заменит. Мои мальчики тоже с ними летают.

Услышав про мальчиков, я тихо посмеялась.

— Мити, Далам, Дупел и Мириш не приходили на ужин дольше трех дней? — догадалась я о причине расстройства.

— Да, — она развела руками. — Столько женихов непристроенных. Такие сынки... и девчат рядом толковых нет. Эх... Так хочется видеть больше детишек. Мне так нравится с ними возиться. У тебя, Лиля, свое ателье, у Астры - ее теплицы, Камелия танцами занимается, Петуния уже год как в университете учится. А мне бы внуков больше. Так что одна надежда, что женю ребят, и будут мне каждое утро детский сад приводить, — мама мечтательно вздохнула. — Ари с Риме завтра улетают. Не вышло у них на один корабль устроиться. Ари пойдет конвоиром на крейсер, перевозящий особо опасных преступников. Его, как полукровку, забрали после первого же собеседования. Психолог быстро пропустил с пометкой: стабилен.

— А Риме? — этих новостей я еще не знала.

— Риме — стюард, — ответил за маму Нум. — Прошел на корабль для особого контингента.

— Это как? — не поняла я.

— Шишек будет обслуживать и их семьи. В основном военных, в чинах, — вздохнула мама. — Не нравится мне это. Предчувствие нехорошее. И с богатеями связываться, и с преступниками. Вот против я...

— Это как против меня или совсем против? — поддел ее Нум.

— Зятек, на борщ позову, а ложку не дам, — шикнула она на него. — Совсем не нравится. Чего им с «Варьяром» не леталось? Под присмотром семьи. Или Лукер вон новый корабль купил. Да, небольшой, пассажирский, но чего бы втроем не начать свое дело? К чему им на крейсеры идти? Там опасно для них!

Я поджала губы. В чем-то была согласна с ней. Но у наших хронов своя голова на плечах. Они хотят добиться чего-то в этой жизни, а не прятаться за спинами друзей.

Даген вон и тот с клиентами общается, налаживает линии сбыта и не прячет лицо.

На дороге показался легкий катерок. Он летел над землей, не поднимая пыли.

— Маэр возвращается со службы, — мама поднялась. — Девочек везет. Нужно малышей в порядок привести и домой. Значит, и Лэксар скоро приедет и прибежит за сыном.

Катер остановился у границы нашего участка и остановился. Открылась дверь, и выскочила Пети.

Попрощавшись с Маэром, она побежала к нам.

— Как мне нравится эта спокойная, размеренная жизнь, никаких волнений и переживаний. Душой отдыхаю, — призналась мама.

— У меня такие новости! — К нам подлетела Петуния и, ухватившись за балку беседки, выдохнула. — Сегодня приходили из министерства. На Залфа объявлен конкурс на получение гранта. И... Вы только представьте, я лечу в экспедицию на Ялвиру! Это прямо... у-и-и-и, — она захлопала в ладоши.

— А Ялвира — это не та планета, которую только недавно открыли? Там джунгли, — Нум поморщился. — Хищные растения... И вроде как несколько экспедиций так и не вернулись.

— Да! — Петуния аж подпрыгнула. — Просто рай для биолога!

Мама резко села на скамейку и закрыла глаза.

— Без мальчиков не отпущу, — выдохнула она. — Одна и за порог не выйдешь.

— Тогда уговори Лукера выделить мне свой корабль, — она подалась вперед. — Мне очень нужна команда.

Я кашлянула и уставилась почему-то на небо.

Лучше бы мама молчала о спокойной жизни. Хотя... Петуния всегда мечтала о приключениях.

— Беру тебя на руки и бежим, — шепнул мне Нум. — Если что, мы скоро рожаем, и нам в джунгли никак нельзя.

— Угу, — выдохнула я. — В случае чего кричи, что Мити тоже медик.

Муж сверкнул глазами и тихо поднял меня на руки.

— Куда? — возмутилась мама, но меня уже несли к дому.

— Разбирайтесь сами, дорогая ара, а нам еще распашонки шить и коечку выбирать. Мы заняты, — прокричал Нум и забежал в коридор, хлопнув дверью. — Фух, — выдохнул он. — Я говорил, что люблю тебя, Лиля?

— Нет, но я послушаю, — обхватив его лицо руками, нежно поцеловала. — Но прежде скажу: я тебя тоже люблю, мой самый замечательный орш.

— И правильно, — он уперся лбом в мой лоб. — Люби меня, Лиля, и я для тебя мир переверну. Только люби.

_________________________________

Дорогие мои книга про Петунию уже на сайте

Хозяйка хищной космической оранжереи - читить тут https:// /shrt/rOPg

Аннотация к книге "Хозяйка хищной космической оранжереи"

Жизнь космического биолога сложна и опасна. Не хищная кувшинка засосет, так кактус покусает. А уж если велено лететь на необитаемую планету в поисках новых питомцев для плотоядной оранжереи, то впору и вовсе завещание писать. Но только не Петунии Войнич! Она и хищные «ромашки» укротит, и редкие виды рыболовок отыщет, и… мужественного мужчину-орша соблазнит… Или он ее…? Тут еще разбираться придется.