Перевод телеграм-канала: Dark Dream (https://t.me/darkbydreams)

ϮϮϮ

Минутку внимания, пожалуйста.

Данный перевод выполнен исключительно в ознакомительных целях, не несёт никакой коммерческой выгоды и предназначен для аудитории старше 18 лет.

Все права принадлежат законному правообладателю. Мы не претендуем на авторство оригинального произведения и не получаем никакой финансовой выгоды от публикации данного перевода.

Если вы являетесь правообладателем данного произведения и считаете, что этот контент нарушает ваши права — просьба связаться с нами (через сообщения каналу) — и мы удалим файл из доступа.

Большая просьба не распространять в социальных сетях (Facebook, Instagram, TikTok, Pinterest) русифицированные обложки и не публиковать файл без указания ссылки на наш канал.

ϮϮϮ

После прочтения будем рады отзыву, но ещё больше обрадуемся, если Вы оставите его автору на Goodreads(конечно без указания, что Вы прочли книгу в любительском переводе).

Натуфийцы— представители натуфийской археологической культуры, существовавшей на территории Леванта в эпоху позднего каменного века.

Фессалоника

Древняя Македония

1600 лет назад

Ава дрожала, лёжа в темноте, свернувшись в тугой клубок. Она чувствовала, как холод, поднимающийся от грязного каменного пола, на котором она отчаянно пыталась хоть немного поспать, пробирает её до самых костей. Огромная куча грязных, покрытых пятнами плесени одеял, в которую она зарылась, ничуть не согревала её закоченевшее тело.

Она уже несколько месяцев назад потеряла всякое чувство времени. Единственная причина, по которой она знала, сколько пробыла взаперти, заключалась в том, что ей давали одну порцию еды в день, и, лёжа там, пытаясь сохранить тепло и рассудок, она повторяла это число про себя.

Сто восемьдесят два.

Именно столько раз в её тёмную, сырую камеру просовывали чёрствый хлеб или какой-то бульон. Окон, через которые мог бы проникать свет, не было. Там всегда стояла кромешная тьма, и всегда было леденяще холодно, пока она плотнее закутывалась в грязные тяжёлые одеяла. Иногда охранники, приносившие девушке еду, оставляли свои горящие факелы воткнутыми в стену снаружи у двери её камеры.

Ава тогда подползала ближе к свету, просачивающемуся через щель под дверью. Её разум пытался обмануть её, заставить поверить, будто это сияние тёплого огня, который наконец отгонит бесконечный холод, окутает её той успокаивающей завесой тепла, по которой она так отчаянно тосковала.

Но, увы, это было не так.

С тех пор как она очнулась в этом богом забытом месте, Ава прошла через целые американские горки эмоций. Первым был страх. Шокирующий, парализующий страх. Когда она осознала, что является пленницей в камере, то просто сломалась. Она звала Шарлотту, звала кого угодно, кто мог бы ей помочь. Но никто так и не пришёл, и ответа не было никогда.

А потом, спустя пять дней, кто-то всё-таки пришёл, и с того дня её мир начал рушиться.

Высокий, тёмный, пугающий мужчина ворвался в её камеру и, пока она брыкалась и кричала, выволок её наружу за волосы. Ава сквозь слёзы умоляла его остановиться, оставить её в покое. Она хотела вернуться обратно в камеру — настолько сильно её ужасало его присутствие.

Если бы только она знала, что будет дальше.

Он грубо тащил её по тускло освещённым коридорам и бесконечным лестницам, швырнул в центр комнаты, захлопнул за собой дверь и просто молча уставился на неё. Её ступни, ноги и ягодицы покрылись синяками. Голова болела от того, с какой силой он тащил её за волосы.

— П-п-пожалуйста, чего вы хотите? Я не понимаю… — заикаясь, пробормотала она, пытаясь остановить слёзы.

— Почему ты похожа на неё? — резко бросил он, глядя на неё хищным взглядом.

Ава отпрянула, дрожа и качая головой.

— На кого? — она была в полном замешательстве. Она не знала, где находится, кто этот мужчина.

— Не вздумай играть со мной. Что это за магия? — презрительно процедил он, шагнув вперёд, схватил её за волосы и резко дёрнул её лицо вверх, так что его нос почти коснулся её.

Черты его лица были резкими и жёсткими, пока он всматривался ей в глаза. Ава замерла, ужас пронзил её, пригвоздив к месту, когда она увидела, как его карие глаза полностью почернели, поглощая белки. Он выглядел чудовищно. Ава задрожала, сердце ухнуло куда-то в живот, когда он медленно повёл лицом и, к её шоку, провёл носом по её щеке, обнюхивая её, как дикое животное.

Он долго и пристально смотрел на неё.

— Но пахнешь ты не как она. От тебя пахнет иначе, — сказал он почти самому себе.

Дрожь Авы усилилась. Она не могла её контролировать, не могла остановить страх, расползающийся по всему её телу и сжимающий её в своих тисках.

— Я-я не знаю, о ком вы говорите.

Он зарычал на неё, и в его приоткрытом рту блеснули клыки — настоящие, реальные клыки. Его яростный взгляд пронзал её насквозь.

— Твоё имя, девчонка, как тебя зовут?

С её губ сорвался всхлип.

— Ава, — прошептала она.

— Я видел, как Маалик отреагировал на тебя в клубе, Ава. Ты его невеста. Ты выглядишь в точности как она, просто вылитая… Он будет желать тебя больше всего на свете, — злая улыбка медленно расползлась по его лицу, когда он провёл большим пальцем по её щеке, по нижней губе.

Девушку захлестнул ужас, и его нежеланное прикосновение пробудило воспоминания, которые она глубоко похоронила в себе. Воспоминания о том, как её приёмный отец пробирался ночью в её комнату, удерживал её, тяжестью наваливаясь сверху, и как от его дыхания несло перегаром.

Ава резко дёрнула лицо в сторону, и с её губ сорвался тихий вскрик, когда она вскинула руку и со всей силы ударила лысого мужчину по лицу. Он даже не вздрогнул, лишь продолжил смотреть на неё, неподвижный, как статуя. У неё всё оборвалось внутри — она сразу поняла, что не должна была этого делать. По его пугающему лицу расползлась садистская улыбка.

— Думаю, я сам попробую тебя на вкус, — прошептал он, открывая рот, чтобы показать свои острые, как бритва, клыки.

Прежде чем она успела понять, что происходит, он глубоко вонзил зубы ей в шею.

В ту ночь крики Авы о помощи остались без ответа, пока это чудовище, к её ужасу, пило её кровь. Но то, что произошло в той комнате позже этой ночью, будет преследовать её до конца жизни. Как и всё остальное за прошедшие месяцы, когда чудовище, пока она брыкалась и кричала, вытаскивало её из камеры и волокло в ту комнату пыток.

И вот теперь она лежала здесь, жаждая смерти так, как никогда не думала, что сможет. Каждый раз, когда она слышала шаги, она вздрагивала, боясь, что это он, пришёл снова терзать её тело и пить кровь. Её дрожь усилилась, когда она поняла, что шаги и правда приближаются к ней. Ава крепко зажмурилась, желая исчезнуть, пока страх пронзал её, словно стрела, вонзающаяся в сердце.

Это было слишком рано. Он пытал её только вчера. Обычно между этим проходила хотя бы неделя. Её лицо болело там, где он её ударил. Шея, руки и ноги горели от следов укусов, которыми он покрыл её всю, поверх старых шрамов и заживающих корок от прежних ран. Своими визитами он изуродовал и исполосовал всё её тело. Но хуже всего была спина. От любого движения она вскрикивала. Даже одно прикосновение одежды к изувеченной, разорванной плоти вызывало у неё жалобный стон.

А̀ну полюбил хлестать её кнутом, иногда позволяя другим тоже попробовать, и эта боль не была похожа ни на что из того, что ей когда-либо доводилось испытывать в жизни.

Слёзы текли по её щекам, когда шаги остановились у двери её камеры.

— Пожалуйста, Господи… пожалуйста, хоть кто-нибудь… помогите мне, — прошептала она в темноту.

Злой смех прорезал тишину, когда он распахнул дверь, и свет факелов озарил её грязную камеру. Она крепко зажмурилась, не желая смотреть на него.

— Никто тебе не поможет. А теперь пойдём, сегодня ночью у меня для тебя кое-что особенное… твоя свобода, если можно так выразиться, — сказал он ей.

Глаза Авы распахнулись при слове «свобода».

Она знала, что это уловка. Он уже много раз обманывал её прежде, но крошечный проблеск надежды, о существовании которого она и не подозревала, всё ещё мерцал где-то глубоко внутри, молясь, что, может быть, на этот раз он всё-таки отпустит её.

Он не дал ей долго об этом думать, шагнув вперёд, схватив за руку и рывком подняв на ноги. Её ослабевшее тело закричало от протеста. Она вся была в синяках и ранах и уже не знала, сколько ещё сможет выдержать.

— Ну не надо так, Ава, — он ухмыльнулся, когда она попыталась вырваться. — Разве ты не хочешь выйти наружу? Увидеть других людей? — А̀ну вытащил её из камеры, и они пошли по роковой тропе, как она сама стала это называть.

Потому что ничем хорошим этот путь никогда не заканчивался.

Ава устало взглянула на него через плечо.

— Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала, Ава. Если справишься хорошо, я награжу тебя свободой от этой унылой камеры. Разве это не замечательно?

Девушка снова опустила взгляд в пол, пока они поднимались всё выше по лестнице.

Лжец, — прошептал ей разум, когда она скользнула взглядом по своей правой руке. Кожа была изуродована, покрыта узором из следов укусов и шрамов — напоминанием о том, каким чудовищем он был. Она выпрямилась, чувствуя, как к ней возвращается ещё немного решимости.

Нет, на этот раз она не поведётся на его грёбаную ложь. Она не сделает ни единой грёбаной вещи для этого монстра.

Вместо того чтобы вести её в привычную комнату, А̀ну привёл её в другую. Та была пуста, если не считать четырёх мужчин, стоявших в стороне, и все они смотрели на неё с голодом. Глаза Авы расширились, в голове вспыхнул страшный образ: другие чудовища удерживают её, кусают, пьют из неё кровь, — и она резко остановилась, отчаянно пытаясь вырвать руку из железной хватки А̀ну.

— Нет, — в ужасе прошептала она.

И без того было достаточно плохо, что он пил из неё, словно она была его личным мешком с кровью, что избивал и пытал её, как животное. Она не хотела, чтобы её бросили другой стае чудовищ, чтобы те тоже над ней издевались.

А̀ну остановился и посмотрел на неё, склонив голову набок тем самым потусторонним движением, которое она уже научилась узнавать как чисто вампирское. Затем он ухмыльнулся, переводя взгляд с неё на мужчин и обратно.

Из него вырвался смех.

— Нет, Ава, сегодня ночью ты не станешь их игрушкой. У меня для тебя припасено кое-что другое… подарок.

Напряжение в её теле не ослабло, пока она настороженно смотрела на мужчин. Она обвела взглядом комнату, и её глаза остановились на двух цепях, свисающих со стены, когда А̀ну потянул её к ним.

— Нет, — в панике сказала она, сопротивляясь изо всех сил.

Её сердце билось так быстро, что, казалось, вот-вот разорвётся.

Она знала, что сопротивляться бесполезно. Ей было не тягаться с его сверхчеловеческой силой. Когда он привёл её сюда, то сказал, что он вампир, и к тому же древний. Сначала её разум отказывался в это верить, но после того первого ужасающего укуса, когда он разорвал её плоть, причинил ей боль, забрал у неё кровь, отрицать то, кем он был, она уже не могла.

Они с Шарлоттой посмотрели достаточно фильмов про вампиров, чтобы понимать, с чем имеют дело. Чёрт, «Дневники вампира» и «Настоящая кровь» были одними из их самых любимых сериалов. Но бывали моменты, когда она всё равно не могла не надеяться, что всё это — какой-то кошмарный сон, от которого однажды она проснётся. Сегодня как раз был один из таких дней.

Остальные четверо мужчин двинулись вперёд, схватили её за ноги и прижали к стене, пока А̀ну грубо защёлкивал браслеты на её запястьях. Металл был холодным и острым, пока она дёргалась и тянула изо всех сил.

— Это бесполезно, девчонка. Ты знаешь, что не сможешь вырваться из этих цепей. Только навредишь себе, а ты знаешь, каким я становлюсь, когда чувствую запах твоей крови, — его глаза сверкнули чернотой, когда он облизнул губы, глядя на неё тем хищным взглядом, от которого её тянуло блевать.

Ава замерла, пытаясь вжаться в холодную каменную стену.

Что, блядь, происходит?

По крайней мере, в обычной комнате пыток, как она стала её называть, она знала, чего ожидать, но теперь, здесь, с этими пятью вампирами, она понятия не имела, что должно произойти.

— А теперь веди себя хорошо, и всё пройдёт гораздо легче. Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала, — сказал ей А̀ну, в его тёмных чертах читалось веселье.

— Нет, — выплюнула она. — Какого хрена я должна что-то для тебя делать?

А̀ну проигнорировал её.

— Я собираюсь преподнести тебе удивительный дар. Я оставляю это только для самых высокопоставленных и особенных людей. Но сегодня сделаю для тебя исключение.

— Мне это не нужно, что бы это ни был за… дар, можешь засунуть его себе в задницу, потому что мне это неинтересно.

Он усмехнулся, подошёл ближе и провёл большим пальцем по её щеке.

— Боюсь, у тебя нет права голоса. А теперь слушай внимательно. Я собираюсь обратить тебя, ты понимаешь?

Ава отвернула лицо, чувствуя, как к горлу подкатывает желчь от прикосновения его пальца к её лицу. Она не выносила этого, ненавидела больше всего даже саму мысль о его грязных руках на себе. Но затем она застыла, и дыхание вышло из её тела, когда до неё наконец дошёл смысл его слов.

«Я собираюсь обратить тебя».

Её глаза в ужасе распахнулись, когда смысл окончательно в неё впитался.

Он хотел превратить её в монстра!

Сделать её злым, отвратительным существом, своим подобием.

Нет. Она начала яростно вырываться и ударила его так сильно, как только могла, отчего он пошатнулся и отступил от неё, а ей было плевать, если металлические оковы режут её кожу.

— Убирайся от меня нахрен! — закричала девушка громче, чем когда-либо кричала раньше.

Остальные вампиры шагнули вперёд, все разом пытаясь вдавить её в стену. Ава проигнорировала всю боль, отсекая её, пока ужас затапливал тело, толкая к действию. Она пиналась, била, царапалась и даже пыталась их кусать. Она стала диким, бешеным животным, сражающимся за выживание, и всё, что она слышала, — это злой смех А̀ну, эхом разносившийся по маленькой комнате, пока он наблюдал, как она пытается напасть на мужчин, удерживающих её неподвижно.

Это было бесполезно. У неё не было ни малейшего шанса причинить вред хоть кому-то из них, но всё равно она сопротивлялась.

Это было несправедливо. Всё это было несправедливо. Ава не сделала ничего, чтобы заслужить хоть что-то из этого. Даже ужасы её прежней жизни — и их она не заслужила. Ни насилие, которое ей пришлось пережить маленьким ребёнком, ни теперь — бесконечные пытки со стороны этого сверхъестественного существа.

Из-за чего? Из-за того, что она похожа на кого-то, кого он когда-то знал?

Слёзы наполнили её глаза, перелились через край и свободно потекли по покрытым шрамами щекам, пока грудь разрывалась от страха и полного бессилия. Но даже тогда она продолжала бороться, даже когда они распластали её по камню. Она мотала головой из стороны в сторону, плевалась, визжала, пыталась их укусить.

А̀ну шагнул вперёд, и тусклый свет сверху блеснул на его тёмной лысой голове. Его глаза были черны, как его душа, а длинные клыки виднелись, когда он дико улыбался ей.

— Не надо… Пожалуйста, не делай этого, — всхлипнула она, когда он подошёл так близко, что кончик его носа коснулся её носа, заставив содрогнуться от отвращения.

А̀ну проигнорировал её мольбы, и она в ужасе смотрела, как он грубо впился зубами в собственное запястье, выплюнув кусок своей плоти на пол. Ава уставилась на кровь, текущую по его руке. А затем, в одно смазанное движение, он грубо прижал своё разорванное запястье к её рту, и её затылок с такой силой ударился о стену, что зрение поплыло.

— Зажми ей нос, — приказал А̀ну одному из вампиров.

Ава крепко сжала губы, отказываясь открывать рот. Она изо всех сил старалась не блевать. Ощущение тёплой крови, сочащейся из его запястья, стекающей по её подбородку и капающей на грудь, вызывало тошноту.

Содрогаясь от ужаса, она почувствовала, как чья-то рука зажала ей нос.

Ава крепко зажмурилась, сосредоточившись изо всех сил.

Не открывай рот. Не открывай рот!

— Пей, — приказал А̀ну, его низкий голос прорезал её сосредоточенность.

Ава яростно замотала головой, но воздух у неё заканчивался, лёгкие горели. Слёзы текли из её глаз, пока разум метался, крича, что нужно дышать, в то время как другая его часть умоляла не делать этого.

Она больше не могла сдерживаться и, хватая воздух, открыла рот, который тут же наполнился этой мерзкой тёмной жидкостью. Девушка снова попыталась сопротивляться, вырваться, но они крепко держали, пока она захлёбывалась, пытаясь выплюнуть кровь. А̀ну просунул пальцы ей в рот, силой удерживая его открытым, и прижал своё запястье к её языку.

Ава всхлипнула, глотая кровь сквозь удушье, слёзы струились по лицу, пока последняя часть её души разлеталась на миллион осколков. В тот момент она жаждала смерти, потому что судьба обрекла её стать чудовищем.

— Однажды ты скажешь мне за это спасибо, — ухмыльнулся он, отдёрнул руку, а затем грубо схватил её за волосы, оттягивая голову в сторону и обнажая уже разорванную, покрытую шрамами плоть между шеей и плечом.

Ава закричала, когда шею пронзила боль. Уже и без того чувствительная, незажившая кожа рвалась под его укусом, пока он впивался глубже, в исступлённой жадности выпивая её кровь. Постепенно она обмякла, её тело бессильно повисло в его руках, а зрение затуманилось.

Он забирает слишком много.

Смутная мысль трепыхнулась у неё в голове, пока тело немело, а боль медленно отступала.

Блаженство, — подумала она с лёгкой улыбкой. Она почти забыла, каково это — не чувствовать боли.

А̀ну отстранился, глядя на неё с той зловещей улыбкой, его лицо было перепачкано её кровью после этого безумного кормления. Ава едва могла сосредоточиться, у неё кружилась голова, и она знала, что потеряет сознание, если он продолжит. Она надеялась, что так и будет, чтобы остаться в этом безболезненном блаженстве ещё хоть немного.

— Я просто хотел в последний раз попробовать вкус твоей смертной крови, — он жестоко улыбнулся.

Ава нахмурилась. Она была так растеряна, что не могла вспомнить, что происходит. Она ведь должна была чего-то бояться, да?

Чего именно?

Она не могла вспомнить.

— Спокойной ночи, Ава, — А̀ну ухмыльнулся, а девушка сонно наблюдала, как мужчина шагнул перед ней, приставил пистолет к её голове и нажал на курок.

На крыше здания в центре Лос-Анджелеса Маалик наблюдал, как четверо вампиров-мужчин вышли из клуба, смеясь и разговаривая с двумя молодыми девушками, которые явно были пьяны.

Справа от него стоял Алексиус, глава вампирского клана Лос-Анджелеса. Слева — Ной, правая рука Алексиуса.

— Это они? — спросил Маалик у Алексиуса, который смотрел на вампиров, сузив глаза.

Светловолосый вампир с песочным оттенком волос коротко кивнул, в его бледно-янтарных глазах вспыхнула ярость.

— Судя по тому, что нам удалось выяснить, последний месяц они выслеживали женщин и питались ими. Похоже, это одиночки. Никто из клана их не знает.

— Их небрежные, грязные убийства показывают, что это недавно обращённые вампиры, и это может вывести нас на А̀ну, — добавил Ной, его каштановые волосы свободно спадали чуть ниже линии челюсти, а голубые глаза скользили по толпе внизу.

— Сомневаюсь. Ни один вампир, которого мы схватили, ничего не знал об А̀ну. Он был чертовски осторожен и лично ни с какими вампирами не связывался. Он прекрасно знает, что я могу снять его морок и прочитать их мысли, — сказал Маалик, стиснув челюсти и пытаясь сдержать свою ярость.

Он не стал ближе к тому, чтобы найти Аву.

Последние несколько месяцев в Лос-Анджелесе наблюдался всплеск недавно обращённых вампиров, которые безрассудно убивали и питались, но никто из них не знал А̀ну и даже ни разу его не видел. Несмотря на это, Маалик знал, что за их созданием стоял именно А̀ну. Он, мать его, играл с ним, сеял хаос в городе, чтобы Маалик отвлекался на уборку этого бардака и не приближался ни к нему, ни к Аве.

В кармане завибрировал телефон. Не сводя глаз с вампирской мерзости внизу, он вытащил его и ответил.

— Что? — резко бросил он раздражённо.

— Ты их видишь? Мы сейчас выходим из клуба прямо у них за спиной, — из телефона донёсся голос Феникса.

— Да, они идут по улице в нашу сторону с двумя смертными девушками, — ответил Маалик, наблюдая, как двое вампиров обнимают пьяных девушек за плечи.

Он перевёл взгляд ко входу в клуб, наблюдая, как Феникс и Григори выходят наружу и направляются в ту же сторону, что и вампиры со своей добычей.

— Тебе нужно, чтобы мы были в небе, или с вашей стороны всё чисто? — спросил Феникс, и в этот момент Маалик услышал женский голос, зовущий Григори обратно в клуб.

Маалик закатил глаза, наблюдая, как Григори расплывается в улыбке и посылает воздушные поцелуи явно нетрезвой блондинке, которая надула губы, когда он оставил её.

— Нет, нам не нужно, чтобы твоя огненная задница освещала небо, как падающая звезда, Феникс. Тебя бы весь мир увидел.

Феникс рассмеялся в трубку.

— Да-да. У вас всё под контролем?

— У нас отличный обзор. Сейчас они заводят девушек в переулок. Я подожду, пока они зайдут дальше, чтобы их не было видно с улицы. А вы двое проследите, чтобы никто не пошёл за вами в переулок. И, ради всего святого, скажи Григори, чтобы убрал свой член и перестал так привлекать внимание, — резко бросил Маалик, наблюдая, как этот невыносимый ангел шлёт ещё больше воздушных поцелуев проходящей мимо группе женщин.

— Я не виноват, что им нравится то, что они видят, — он услышал голос Григори на заднем плане.

Маалик повесил трубку прежде, чем успел переместиться вниз и врезать Григори по лицу. Терпения к этому ангелу у него не было. Впрочем, терпения у него не было ни к кому. С тех пор как Аву похитили, он ходил по лезвию ножа, взрываясь от всего и вся. И, мать его, он ничего не мог с этим поделать. Он даже не знал эту девушку, но его вампирская сущность признала в ней свою невесту и постоянно воевала с его рассудком. Потребность найти её, спасти её и уберечь подавляла все его чувства. Чёрт, с той самой ночи в клубе, когда он пил её кровь, он даже нормально питаться не мог.

Он почти не спал и не отдыхал с тех самых пор, как нашёл то сообщение, спрятанное в квартире Авы и Шарлотты, много месяцев назад.

Прошло шесть месяцев с тех пор, как он и его братья прошли через ад — почти буквально. Некоторым из них понадобились месяцы, чтобы оправиться после битвы с демоном Азазелем у врат Ада в Перу. Один из своих забрал его нынешнюю невестку, Шарлотту, чтобы принести её в жертву Люциферу, что освободило бы того из заточения и привело бы к Армагеддону. Но сам Маалик сыграл важную роль в том, чтобы остановить это: он напоил Шарлотту своей кровью и обратил её, сделав бесполезной для ритуала. Теперь она была глубоко беременна и счастливо жила в особняке Романа в Холмах.

Обратив Шарлотту, Маалик нарушил клятву, которую когда-то давно дал самому себе.

Он поклялся больше никогда не обращать ни одного человека… никогда.

Он не хотел брать на себя ответственность — обучать её, помогать заботиться о ней и в конечном итоге отвечать за неё, если она причинит вред кому-то из смертных. Но когда дело дошло до этого, всё решилось в один миг — стоило ему лишь увидеть, как сильно его брат её любит. Маалик знал, что без Шарлотты Роман будет потерян, и ни за что на свете не отказался бы сделать всё, что в его силах, чтобы с Романом всё было в порядке.

Оправившись после битвы у врат, он вернулся в старую квартиру Шарлотты и Авы. Он прошёлся по крошечному жилью. Разбитое стекло и мебель всё ещё лежали там, где упали в ту ночь, когда Шарлотту и Аву похитили, а кровь Авы всё ещё пятнала пол у двери. Это был последний раз, когда Аву видели живой, и с тех пор Маалик едва держался.

Когда Маалик впервые увидел Аву в ночном клубе Романа, танцующую с Шарлоттой, весь мир замер, его сердце остановилось, а дыхание покинуло его древнее, уставшее тело.

«Илина», — недоверчиво прошептал его разум.

Его любовь.

Его невеста.

Но как такое могло быть? Она была мертва уже много веков.

Маалик лишился дара речи, сдерживая кровавые слёзы. Ему казалось, что он сошёл с ума. Наконец, спустя все эти тысячелетия, он потерял рассудок, окончательно сломался. Но когда он наблюдал, как она двигается — боги, это прекрасное тело, — самым чувственным образом, прижимаясь к Шарлотте, ослепительно улыбаясь смертным мужчинам, которые останавливались, чтобы поглазеть на неё, он понял, что она реальна, жива и дышит там, внизу, на танцполе, в пределах его досягаемости.

Маалик едва не вырвал Фениксу глотку, когда тот жадно скользнул по ней взглядом из окна кабинета, у которого в ту ночь стояли он, Феникс и Роман.

Он едва не потерял всякий контроль.

Маалик последовал за ней в туалет клуба и лишился всех чувств. Прижал её к стене и чуть не рассыпался на миллион осколков, когда под его прикосновением оказалась её прекрасная тёплая плоть.

Живая. Она стояла перед ним, живая.

Но запах у неё был другим.

Её аромат не был ароматом Илины — роз и красного вина. Нет, Ава пахла жасмином, солнцем и сексом, от которого рушится душа. Но, боги, она выглядела в точности как она, каждая черта её лица была идентична, пока он всматривался в её завораживающие золотисто-карие глаза. Это было как смотреть в глубокую лужицу мёда. Боги, как же ему не хватало того, чтобы тонуть в этих глазах. Спустя почти две тысячи лет она всё так же лишала его дыхания. Её красота не шла ни в какое сравнение ни с чьей другой, и его сердце едва не вырвалось из груди, всё ещё не веря, что его молитвы снова увидеть её лицо были услышаны.

Маалика в тот момент не волновало, было ли это уловкой или каким-то видом тёмной магии. Он должен был поцеловать эти прекрасные красные губы, особенно когда она соблазнительно ему улыбнулась.

И он это сделал.

О, как же он потерял себя в этом поцелуе, когда время снова застыло. Слёзы брызнули у него из глаз, когда он углубил поцелуй, вкладывая в него своё разбитое сердце и душу. Её тепло, её запах, боги, её вкус — это были вишни и рай, с примесью вкуса шоколадных ликёров и алкоголя, который она пила. Все мысли и здравый смысл покинули его, и он забыл, что они находятся в общественном туалете.

Она застонала, и этот звук завибрировал у него во рту, послав дрожь по всему его телу, и на этом всё. Он потерял себя в ней. Маалик провёл рукой по её телу, целуя вниз по её шее, по её груди. Он опустился перед ней на колени — она, его королева вновь, он, навеки её раб, — и провёл руками от её щиколоток вверх по икрам, целуя по пути её левую ногу, поднимаясь всё выше, скользя ладонями по её прекрасным мягким бёдрам, с любовью целуя каждое, прежде чем задрать её чёрное облегающее платье до самых бёдер. Он застонал, увидев, что на ней нет трусиков. А потом зарычал, как дикое животное, набрасываясь на неё, облизывая, целуя и высасывая из неё жизнь, упиваясь её вкусом. Настолько потерявшись в своём желании, что его клыки опустились, слегка задевая её клитор. Ава извивалась и стонала под ним, её руки сжимали его волосы в кулаках, крепко прижимая его лицо к своему центру.

Маалик усмехнулся про себя, пока поглощал её, чувствуя, как её тело дрожит, когда она вскрикнула от удовольствия, сжимая бёдра вокруг его головы, в то время как он продолжал облизывать и высасывать из неё всё до последней капли. Затем он медленно поднялся, целуя каждый участок её обнажённой кожи, шепча что-то на древнерумынском, даже не осознавая, что делает это.

Он замер, чтобы посмотреть на неё, пока все его воспоминания о ней — нет, постой, об Илине — захлёстывали его разум, сбивая с толку, пока он продолжал в изумлении смотреть на это прекрасное существо перед собой. Запоминая каждую черту её лица, на случай если всё это было чьей-то больной уловкой. А затем Маалик наклонился и поцеловал Аву так, как не целовал ещё никого.

Он поцеловал её всей своей любовью, всей своей утратой, всеми слезами, которые пролил, и всей болью, что его сломала. Он поцеловал её каждой частицей своей души, которую давно считал разбитой навсегда и безвозвратно. И, наконец, он поцеловал её всей той надеждой и жаждой, что это реально. Что женщина перед ним — его давно потерянная любовь, и ему больше не придётся скитаться потерянным и одиноким по этой богом забытой земле.

Когда он поцеловал её всем, что в нём было, Маалик отстранился и не смог остановить себя, когда глубоко вонзил клыки ей в шею, втягивая её кровь. Она застонала, и его глаза закатились, вырывая из него собственный стон. Её тёплая кровь стекала ему в горло, растекаясь по телу в чистом экстазе. Никогда — с тех пор как Илина была жива, да даже тогда её кровь не была такой — он не вкушал такого восторга, такого чистого блаженства. Я был бы проклят, если бы смог питаться кем-то ещё, — смутно подумал он, пока её стоны и дыхание учащались и её накрыл ещё один оргазм. Именно её кульминация и вырвала его из жажды крови.

Отстранившись, он осознал, что пьёт кровь смертной девушки в туалете, и в любой момент кто угодно может войти и застать их.

Маалик быстро внушил ей забыть об укусе, дал ей немного своей крови, чтобы исцелить след, а затем стёр с её кожи остатки своего кормления. После этого он в панике и неверии от того, что только что произошло, сбежал.

С той ночи он был одержим её поисками. Обычная кровь больше не годилась. По сравнению с кровью Авы вся она казалась пресной. Он также ломал голову над тем, кем она была. Реинкарнацией? Двойником? Или чем-то совершенно иным?

Он должен был найти её и увидеть всё своими глазами.

Когда он вернулся в её квартиру, он обыскал каждый угол, следуя вампирскому запаху, который уловил ещё в первый раз, когда вошёл туда вместе с другими ангелами. Запах А̀ну он почувствовал уже через несколько секунд. Он не видел своего старейшего обращённого с той самой ночи в Македонии много лет назад, когда нашёл Илину убитой в её доме. В какой-то момент он даже допускал возможность, что А̀ну мёртв. Поэтому то, что он вообще уловил его запах, стало для него полной неожиданностью. Оказавшись в комнате Авы, он уловил след её крови. Немного, но достаточно, чтобы найти сложенный лист старого пергамента в верхнем ящике её комода.

Жгло.

Жгло всё.

Ава не могла сосредоточиться. Боль поглощала всё без остатка. Ей казалось, что её тело вот-вот в любую секунду вспыхнет пламенем. Но болело не только тело — почти каждую мысль, мелькавшую в её сознании, пожирал невыносимый голод. Её горло жгло от хищного, непонятного ей самой аппетита. Стук собственного сердца гремел так оглушительно, что она зарылась в грязную груду одеял и свернулась клубком на холодном, грязном полу своей камеры, крепко зажав уши ладонями в тщетной попытке заглушить это бесконечное чёртово биение.

В первый день, когда А̀ну швырнул девушку обратно в тёмную камеру, непрекращающийся стук и неудержимое течение крови по её телу едва не свели её с ума. Она кричала, умоляя хоть кого-нибудь это остановить. Лишь спустя несколько часов, когда она наконец перестала плакать, кричать и колотить в дверь, а потом безвольно рухнула на пол, она оставалась в тишине достаточно долго, чтобы понять: этот ужасный звук издаёт её собственное сердце.

А̀ну изменил её.

Превратил в чудовище, в своё подобие.

От этого осознания её замутило до самой души.

Он превратил её в вампира.

И, боги, как же она была голодна.

Насколько она могла судить, её оставили одну в камере примерно на неделю. Но Ава не могла быть в этом уверена, потому что ту единственную порцию еды в день, которую ей раньше приносили, приносить перестали. И это была уже не обычная еда, которой она так отчаянно жаждала… это была кровь. Никогда в жизни она не испытывала такого голода, и её тело болело и ныло так, как она и представить не могла. Казалось, оно разрушается, отключается.

Изменился не только её голод и её жажда пищи. Всё ощущалось иначе, живее, чем когда-либо прежде. Теперь она слышала то, чего не могли слышать её человеческие уши. Например, как другие вампиры двигаются наверху, в том, что, как она теперь узнала, было замком. Она слышала, как они открывают и захлопывают двери. Иногда Ава даже различала обрывки их повседневных, обыденных разговоров. А в другие моменты до неё доносился их тревожащий смех, и тогда внутри неё поднималась яростная злость.

Эти ублюдки расхаживали там наверху, смеялись и шутили, ни о чём не беспокоясь, прекрасно зная, что она заперта здесь внизу, зная, какие ужасы ей пришлось пережить. Некоторые из них и сами творили с ней эти чудовищные вещи.

Когда девушка слишком долго задерживалась на этих мыслях, её наполняла чистая, неуправляемая ярость.

Теперь у неё были клыки, и они ныли от желания вырвать им глотки, а ногти отрастали и изгибались в острые когти, когда она с мрачным удовольствием предавалась мечтам о том, как разрывает их тела в ленты изувеченной плоти. Ей снилось, как кровь вытекает из их разорванных тел или, ещё лучше, как она выпивает их досуха, пока в их венах не остаётся ни капли крови.

Она злобно ухмыльнулась в темноте. Хотя темнотой это уже и назвать было нельзя. Теперь её зрение стало безупречным. Она видела каждую трещину, каждую линию в камнях стены. Ей больше не нужно было подползать к щели под дверью, выискивая свет, который порой проникал внутрь.

Она и так всё прекрасно видела.

Её сила удивила её больше всего. Когда А̀ну швырнул её обратно в камеру и у неё окончательно сорвало крышу, когда она колотила в дверь и бросалась на стены, ей удалось выбить несколько камней и оставить вмятины в стене одними только кулаками. От каждого её яростного удара от грязных стен отваливались куски камня и сыпалась пыль.

Она провела долгие часы, лёжа на полу. В редкие моменты, когда ей удавалось вынырнуть из тумана голодного безумия, Ава напряжённо думала о своей новообретённой силе, клыках и когтях.

А что, если я достаточно сильна?

Эта мысль шептала у неё в голове, и по спине полз ледяной страх, что А̀ну или кто-то из других вампиров может узнать, о чём она думает.

А что, если я смогу причинить им вред и… сбежать?

Впервые за многие месяцы Ава почувствовала вспышку надежды, крошечный, едва заметный огонёк свечи в туче отчаяния, которая так долго душила и давила её. Если она сможет одолеть их, то будет достаточно быстрой, чтобы выбраться из этого места. Сможет вернуться домой, к Шарлотте, найти тепло, безопасность и вырваться из зла, заточившего её в этом аду.

Суматоха несколькими этажами выше вырвала её из мыслей. Она слышала, как люди движутся целеустремлённо, пробираясь по этой жуткой тюрьме. Ава поднялась на ноги и тихо подкралась к двери, прижав ухо к холодному металлу, напряжённо вслушиваясь и силой воли пытаясь замедлить стук собственного сердца, чтобы сосредоточиться на происходящем.

— …забрать её.

— …пора её использовать…

Ава могла уловить лишь обрывки разговора, но внизу живота тяжёлым свинцом осело дурное предчувствие. Они снова шли за ней.

Девушка медленно отступила от двери, сжав руки в плотные кулаки по бокам, и её ногти вытянулись, острые когти впиваясь в нежную плоть. Она почувствовала, как тёплая кровь скапливается в ладонях и просачивается сквозь стиснутые пальцы, как капли падают на пол камеры, а запах крови наполняет воздух. Её клыки заострились, и этот пьянящий аромат опустошил её разум, пока всепоглощающий голод не захватил все её мысли.

Её разум перестал различать гулкий звук шагов, пока тот, кого послал А̀ну, спускался по уровням замка, с каждым шагом приближаясь к ней. Но она потерялась в себе, её сознание зациклилось на запахе крови, обезумевший голод пылал, как раскалённое солнце, затапливая все чувства.

Её голова хищно, пугающе склонилась набок во тьме, и по лицу медленно расползлась злая улыбка.

Скоро у меня будет ужин.

Эта мысль скользнула в её сознание, выдернув из оцепенения. На мгновение она подумала о том, чтобы впиться зубами в собственную ладонь. Но она уже пробовала это. После того как А̀ну обратил её и голод стал невыносимым, она не смогла удержаться. Ава разорвала собственное запястье и жадно начала пить свою же кровь, но содрогнулась от её вкуса. Всё было не так — пресно и отвратительно. Ава едва не выдрала себе волосы от яростного отчаяния, ещё дважды пытаясь насытиться собственной кровью, но, если уж на то пошло, это лишь сделало её ещё голоднее, усилив истощающий голод в десять раз. Когда она успокоилась, то решила, что, возможно, это какое-то вампирское свойство самосохранения, своего рода защита, чтобы в безумном состоянии нельзя было выпить себя до смерти. Но в конечном счёте она этого так никогда и не узнает. Она сомневалась, что А̀ну вообще когда-нибудь станет по-настоящему учить её тому, что значит быть вампиром и как им быть.

Ей придётся учиться самой.

Смех и звяканье ключей заставили девушку резко повернуть голову к двери.

Да… Я собираюсь их сожрать.

Улыбка Авы стала ещё шире.

Она сможет.

По звуку смеха их было двое. И ни один из них не А̀ну, — с ликованием подумала она. Ава не думала, что у неё есть хоть какой-то шанс справиться с А̀ну. Он отличался от других вампиров здесь. Старше и сильнее — она знала это по обрывкам шёпота, который слышала среди снующих вокруг вампиров.

Когда они, шутя между собой, остановились у двери её камеры, Ава узнала их голоса. Лэнг и Джозеф.

Она едва не зарычала.

За эти месяцы они не раз с ней развлекались, мучили, разрывали её плоть и пили кровь в своё удовольствие. О да, она разорвёт этих двух ублюдков на куски. Впервые за долгое время она почувствовала, как в ней возрождается часть прежней себя. Та сильная, дерзкая королева, которой она была до того, как эти чудовища отняли у неё всё.

«ТАК ИДИТЕ ВЫ НА ХУЙ!» — завопила она у себя в голове, широко расставляя ноги, разжимая кулаки и растопыривая пальцы с когтями.

Она раскрыла рот, обнажив клыки, которые ныли от желания вонзиться во что угодно, хоть во что-нибудь. Она превратилась из сломленной пленницы в безмолвного хищника, и звериный инстинкт взял верх, пока её взгляд был прикован к замочной скважине, в которую ничего не подозревающий вампир по ту сторону двери вставил металлический ключ и повернул замок.

Ава затаила дыхание, когда дверь распахнулась, но этот дикий инстинкт уже вступил в силу, смешавшись с ненавистью такой силы, что та почти заглушила её голод… почти.

У этих двух вампиров не было времени среагировать. Ава прыгнула, как дикое животное, Лэнгу на грудь, когда тот попытался войти в камеру. Он даже не успел закричать, как она яростно вцепилась ему в горло, разрывая прямо насквозь, через голосовые связки. Она застонала от полного блаженства, жадно напиваясь, втягивая в себя глубокими глотками его кровь. Ава почти не чувствовала, как Лэнг бьёт её руками, когда он, споткнувшись, рухнул назад, распластавшись на спине. Она совсем потеряла ощущение окружающего мира, пока её разум опустошался, а жажда крови поглощала её. Как она могла раньше не знать такого восторга? Как вообще могла думать, что когда-либо знала хоть что-то столь же невероятное, как вкус крови, текущей сейчас по её горлу? Ничто не могло с этим сравниться.

Ава едва заметила, как кто-то ударил её по спине, а затем чья-то рука яростно вцепилась ей в волосы. Резкий рывок откинул её голову назад.

Девушка закричала. «Да как он посмел отнять у меня мой, блядь, ужин?» — подумала она, когда в ней вспыхнула убийственная ярость, не похожая ни на что, что она когда-либо чувствовала. Ава развернулась быстрее, чем двигалась когда-либо прежде, вскинула руку и сбила чужую ладонь со своих волос. Она раскрыла рот, не замечая крови, текущей по её подбородку, шее и одежде. Ава, блядь, умирала от голода, и этот ничтожный кусок дерьма посмел отнять у неё еду. Шипя на него, как дикое животное, она чувствовала, как жажда крови крошит её сознание, не давая сосредоточиться, но сквозь туман она увидела стоящего перед ней Джозефа — руки выставлены вперёд, глаза широко распахнуты.

— Ава, какого хрена? Будь хорошей девочкой. Ты же не хочешь вляпаться в ещё большие неприятности, чем уже есть, — сказал он, делая маленький шаг назад.

В её сознании рваными вспышками пронеслись воспоминания о том, как он кусал её, избивал, покрывал синяками, разрывал её плоть и игнорировал слёзы и мольбы остановиться, сплетаясь с голодом, который всё ещё не был утолён. Она поднялась, глядя на него со смесью ненависти и голода.

— Что такое? Больше не хочешь со мной поиграть? — выплюнула девушка, бросаясь на него.

Джозеф ударил её, и голова Авы дёрнулась в сторону, а по правой щеке полоснула вспышка боли, но ей было плевать. С лёгкостью проигнорировав её, она полоснула когтями вниз по руке, которой он её ударил. Он попытался поднять вторую руку, чтобы отбиться, но было уже поздно. Она всем телом влетела в него, её голова врезалась ему в шею, а клыки рвано прошли сквозь плоть, сухожилия и мышцы, жадно высасывая его кровь.

Она крепко обвила руками его плечи, впиваясь когтями ему в спину, пока он пытался её стряхнуть. Её ноги болтались, когда он со всего маху влетел в стену, и её спина сильно ударилась о камень, но она не ослабила хватку. Она подняла ноги, обвила ими его талию, ещё крепче закрепившись на его теле, пока он кричал о помощи.

Ава ухмыльнулась, уткнувшись в его изуродованную шею, торопливо пила, втягивая всё глубже и глубже, и её глаза закатились. Это был экстаз. Её разум едва отмечал его кулаки, колотящие по её боку и затылку. Её поглотило бешенство кормления. Джозеф умрёт, и она смакует каждую каплю крови этого ублюдка. От этой мысли её захлестнуло безумное ликование.

Она наконец окончательно слетела с катушек.

Эти ублюдки втоптали её в грязь, сломали ей душу, превратили в чудовище, а теперь… Теперь она была убийцей и наслаждалась каждым мгновением.

«А̀ну победил», — смутно подумала она, когда Джозеф рухнул на колени, больше не пытаясь её оттолкнуть. Он сломал её и превратил в безмозглого монстра.

Она почувствовала, как сердцебиение Джозефа замедляется до почти несуществующего пульса, как его сердце делает один… два… три медленных удара и затем замирает.

Ава отпустила его безвольное тело. Она стояла на четвереньках, нависая над растерзанным телом своего мучителя, и не чувствовала… ничего.

Позади раздался булькающий кашель, и, резко повернув голову, она прищурилась, когда её взгляд впился в Лэнга. Он подтянулся в сидячее положение, привалившись к стене, и обеими руками зажимал окровавленное горло, пытаясь остановить кровь. Его обезумевшие глаза были широко распахнуты от страха, пока он смотрел на девушку, а потом метнул взгляд на мёртвое тело Джозефа.

Ава оскалилась, как обезумевший зверь.

— Что такое, Джозеф? Почему ты больше не смеёшься? Я тебе больше не кажусь смешной? Обычно ты считаешь самым забавным на свете, когда я съёживаюсь и плачу, — она развернулась и поползла к нему, как гибкая кошка, крадущаяся к мыши.

Лэнг закашлялся без остановки, кровь просачивалась сквозь его и без того окровавленные ладони, пока он лихорадочно двигал одной рукой, пытаясь опереться, затем шевелил ногами, стараясь скользнуть вдоль стены подальше от неё.

Ава рассмеялась, и этот звук показался ей самой чужим.

«Это сейчас была я?» — рассеянно подумала она, пока запах крови Лэнга уже начинал мутить её мысли.

— Больше не хочешь со мной играть? Что такое, Лэнг? — зло выплюнула она, и воспоминания о нём вновь смешались в её сознании с жаждой крови.

Улыбка сползла с лица девушки, и она поползла быстрее, больше не играя с этим ублюдком. Она собиралась убить этого сукина сына! Гнев поднялся неуправляемой волной, и её снова захватила убийственная ярость. Лэнг попытался закричать, когда Ава прыгнула, как львица, приземлившись ему на колени. Левой рукой она прижала его голову, удерживая неподвижно, а правую высоко занесла и опустила с такой яростью и скоростью, что удивила саму себя. Её окровавленные когти снесли половину его лица.

— Я тебе теперь не смешная?! — закричала она, ударяя по его изуродованному лицу, и в её сознании всплыл образ, как он кусает её. — Я тебе теперь недостаточно красивая? — завизжала она, потерявшись в яростном безумии, снова и снова обрушивая кулак вниз, превращая в месиво и без того уничтоженное лицо.

Лэнг потерял сознание, и его тело безвольно обмякло у стены, а она всё продолжала его избивать, пока боль от воспоминаний обо всём, что они делали с ней все эти месяцы, не накрыла её, словно товарный поезд. Из её груди вырвался мучительный крик, и девушка безжалостно колотила по уже неузнаваемому лицу, выплёскивая всю боль, что носила в своей душе, пока её разум окончательно не сломался. Боль от всего этого была слишком сильной, и слёзы уже не просто текли — они вырывались из неё, свободно струясь по щекам и смешиваясь с кровью, забрызгавшей её лицо. Долгий, душераздирающий крик превратился в неконтролируемые рыдания, когда Ава замедлила кулак — от лица этого чудовища уже ничего не осталось.

— Почему, почему, почему, почему, почему? — бормотала она, раскачиваясь взад-вперёд над его телом.

Ава вцепилась себе в волосы и снова закричала. Она не могла остановить эти вспышки — воспоминания о том, как они кусали её, резали, били, причиняли такую ужасную боль, что она уже не была уверена, сможет ли когда-нибудь это забыть. Она не могла этого вынести. Ава забарабанила кулаками по вискам, пытаясь выбить из головы эти воспоминания.

— Ава, — с усмешкой протянул низкий голос.

Она повернула голову, всё ещё раскачиваясь взад-вперёд, стиснув окровавленные руки в кулаки и всё так же крепко прижимая их к вискам. Её взгляд встретился с глубокими, чёрными, чудовищными глазами. А̀ну был здесь. Впервые с тех пор, как он притащил её сюда, она не смотрела на него со страхом. Теперь она зашла слишком далеко для этого. Ава зашла слишком далеко, чтобы в тот момент вообще думать хоть о чём-то.

— Какого хрена, по-твоему, ты творишь? — сказал он тихо, но его ярость была очевидна.

Постепенно Ава замедлила свои движения, не отрывая от него взгляда.

На её губах заиграла лёгкая улыбка. Она не упустила проблеск шока в его глазах, прежде чем он спрятал его за своей привычной мрачной гримасой. Её улыбка стала шире, когда из груди поднялся смех. Она не могла ничего с этим поделать, не могла остановить его, даже если бы захотела. Один лишь этот короткий проблеск шока, осознание того, что он утратил хотя бы малую толику контроля над ней, заставил девушку смеяться ещё сильнее. Её тело сотрясалось от силы этого смеха. Теперь она запрокинула голову назад, хохоча, как безумная.

Но я и есть.

Эта мысль прозвучала ясно и правдиво в её сломленном разуме. Она была безумна, и ей уже было всё равно. А̀ну мог идти на хуй, как и весь остальной этот проклятый, богом забытый мир.

Она резко оборвала смех и впилась в А̀ну яростным взглядом. А затем, намеренно отведя от него глаза, отмахнувшись от него, она раскрыла рот и вонзила клыки в то, что осталось от шеи Лэнга, теряясь в блаженной волне жажды крови, где уже ничто, даже гнев А̀ну, не имело значения.

Маалик оглядел огромную библиотеку. Древние каменные стены его замка теперь были скрыты за прекрасно отполированным дубом, которым рабочие много лет назад обновили внутреннее убранство замка. Красиво резные книжные шкафы от пола до потолка тянулись вдоль стен, до отказа заполненные древними текстами, рукописями и книгами, о которых большинство учёных и серьёзных коллекционеров могли только мечтать. За все эти годы Армарос и Рамиэль не раз просили у него разрешения покопаться в его собрании во время своих исследований. Он был почти уверен, что Рамиэль стащил несколько особенно ценных свитков и фолиантов. Маалик мысленно отметил, что по возвращении заглянет на его полки в особняке в Лос-Анджелесе.

Сотню жизней назад, когда этот замок был его избранным домом, его обращённые из других вампирских Домов приходили и уходили, когда им вздумается. Тогда, когда Илина согревала его постель и наполняла его сердце вечной любовью, поглощавшей его бессмертную душу. Он был счастлив, по-настоящему счастлив и доволен своей жизнью, и именно это стало главной причиной, по которой он оставил Романа и своих братьев, отделился и создал другие кланы. Свою собственную семью, сотворённую из его собственной крови.

После смерти Илины ему стало трудно подолгу оставаться в замке. Замок казался… пустым без неё. Маалик оставил его на попечение Гедеона, редкой разновидности бессмертных. Маалик обратил Гедеона почти четыре тысячи лет назад, после того как Гедеона и его мать сожгли заживо во время охоты на ведьм, прокатившейся по Европе.

Маалик прибыл в ту маленькую венгерскую деревню слишком поздно, чтобы спасти его мать, но в ту тёмную ночь спас жизнь Гедеону, обратив его. Деон, как называло его большинство, теперь вампир-колдун, с тех пор и жил в замке Маалика как вампир-одиночка. Используя свои силы, чтобы защищать замок магическими печатями и следить за всем, что требовало ухода. Гедеон был одним из самых близких и надёжных друзей Маалика, одним из немногих, кому Маалик доверил бы собственную жизнь.

Ледяной воздух пробрал его до позвоночника, возвращая в настоящее. Его взгляд остановился на только что разожжённом камине. На губах мелькнула слабая улыбка: Маалик знал, что в ту же секунду, как Гедеон почувствовал его присутствие в замке, он послал импульс магии, зажигая все камины для своего короля.

Янтарное сияние пламени отбрасывало пляшущие тени, и из-за этого комната выглядела точно как в старых румынских мифах, которые деревенские жители передавали из поколения в поколение. Замок с привидениями — дом древнего вампира. Только шептали они, говоря об этом замке, не имя Маалика. Старики в деревнях приглушёнными голосами шептали strigoi[1] на старом румынском языке, пугая по ночам детей рассказами о чудовище, живущем в крепости.

Его замок был скрыт глубоко в северной части Карпат, на территории Румынии, так что в наши дни люди нечасто натыкались на это место. А тех, кто всё же находил его, встречал Гедеон, стирал им память и отправлял восвояси.

«Как давно я вообще здесь оставался? — с хмурым видом подумал Маалик, пока огонь потрескивал в безмолвной комнате. — Три года?»

Маалик регулярно телепортировался обратно, вершил наказание в тронном зале, когда вампиры выходили из-под контроля и совершали преступления против смертных или себе подобных, или когда между кланами вспыхивали столкновения и они не могли уладить споры сами, но на ночь он никогда не оставался. Предпочитая сразу телепортироваться обратно в Лос-Анджелес и теряться в той показной жизни, которую создал там, в попытке отвлечься после смерти Илины и своей утраты.

Конечно, поначалу всё это было весело, но по мере того, как тянулись века и мир вокруг них менялся с его новыми технологиями и бешеным ритмом жизни, а сам он всё глубже уходил в свет софитов, всё стало каким-то пресным. Мужчины воображали себя божьим даром миру, а женщины презирали их и сами вешались на Маалика, который обычно не стал бы долго раздумывать, прежде чем затащить их в постель и украдкой сделать быстрый укус. Но с тех пор, как его голодный взгляд упал на Аву, он игнорировал своих ассистентов, звонки от своего пиарщика и выпал из всей голливудской тусовки.

В тот миг, когда он увидел её, вампир внутри него взревел, что она — его невеста. Давно забытые порывы вырвались наружу, и противиться им стало почти невозможно, что в итоге привело к тому, что он прижал её в уборной, заставил расцветать под своими прикосновениями и едва не довёл собственный разум до короткого замыкания, когда попробовал её восхитительную кровь.

«Ава», — тоскливо шептал его разум.

Перед ним мелькнули глаза цвета янтарного мёда. Его тело моментально напряглось от одного лишь воспоминания о глазах Авы, копии глаз Илины. Длинные прекрасные чёрные волосы обрамляли красивое лицо с высокими скулами, подчёркнутое кроваво-красными губами. Маалик раздражённо двинулся к огромному прямоугольному столу из полированного африканского чёрного дерева, поправляя член, ноющий от напряжения под чёрными джинсами.

Соберись, блядь. Его разум воевал с телом. Ему казалось, будто он предал Илину, признав в Аве свою невесту. Он никогда не слышал, чтобы у вампира было две невесты… никогда.

Главы древних кланов должны были прибыть с минуты на минуту, и он, чёрт возьми, не мог стоять здесь, выглядя как полное дерьмо, с каменным стояком.

Он раздражённо покачал головой, злясь, что и нескольких минут не может прожить без того, чтобы Ава не промелькнула в его измотанном сознании. Подойдя к длинному столу, достаточно большому, чтобы за ним мог разместиться глава каждого древнего клана, он положил пальцы на прохладное дерево, проводя ими по любимой поверхности, пока неспешно шёл к месту во главе стола.

Последний раз он собирал кланы за этим столом вскоре после того, как был уничтожен Македонский клан. Тогда они встретились, чтобы обсудить исчезновение Шотландского клана. Древняя линия крови пиктов просто исчезла без следа. И до сих пор его преследовало то, что никто из них так и не узнал, куда они делись и что с ними произошло.

Маалик не заметил, как оказался за своим креслом во главе стола и теперь мёртвой хваткой сжимал обе стороны его спинки. Его зелёные глаза тоскливо смотрели на пустое кресло справа, а боль в груди накатывала на него с такой силой, что дышать становилось почти невозможно.

— И что же тебе такого сделал этот стул? — раздался низкий голос с другого конца стола.

Маалик поднял взгляд, встречаясь с тёмно-серыми глазами Гедеона. Вампир стоял, скрестив руки на груди, склонив голову набок, несколько прядей его пепельно-светлых волос падали на глаза, пока он ухмылялся Маалику. Под длинным чёрным кожаным плащом у вампира, Маалик знал, на поясе висел меч, а ещё он чувствовал густой запах крови, пропитавшей его одежду.

«Должно быть, был на охоте», — подумал Маалик, вскинув на него брови.

Гедеон надевал свой плащ только тогда, когда отправлялся в свои охотничьи вылазки, как он любил это называть.

— Как ты, Гедеон? Прости, давно не проверял, как тут дела, — Маалик понял, что с исчезновения Авы ни разу не возвращался в замок и не занимался своими королевскими обязанностями.

Гедеон пожал плечами, обходя стол и направляясь к Маалику.

— Насколько я слышал, ты был занят своими ангельскими делами. Предотвращал конец света и всё такое, — сказал Гедеон, поводя руками из стороны в сторону с ухмылкой.

— И откуда ты об этом узнал? — нахмурился Маалик.

Гедеон рассмеялся, останавливаясь перед ним.

— Весь бессмертный мир гудит сплетнями о битве между Падшими и Адом. К тому же, полно тебе, мой Повелитель, ты же знаешь — я знаю всё, что происходит в этом мире, — ответил Гедеон, и тень хмурости легла на его лицо. — Я знаю о… ней.

Глаза Маалика удивлённо расширились.

— Эта смертная… эта Ава… из-за неё ты выглядишь как полное дерьмо, так ведь? — цокнул Гедеон, окидывая Маалика взглядом с головы до ног.

— Я… как? — Маалик лишился дара речи. Он никому из вампиров не говорил, кем для него была Ава.

— Как я уже сказал, я знаю всё. Она твоя невеста? — спросил Гедеон, и между его бровей пролегла новая морщина.

— Похоже на то… Я, блядь, не понимаю, что происходит, — сказал Маалик, с раздражением проводя рукой по лицу.

— Маалик, я видел её… то есть фотографию. Она вылитая Илина, — сказал Гедеон, его низкий голос был полон чувств.

Все они любили её… и все потеряли.

Сильный стук в дверь заставил его оторвать измученный взгляд от Гедеона. Виллар молча стоял в тёмном дверном проёме, его бледные ледяные голубые глаза внимательно наблюдали за ними обоими. Медленно взгляд Маалика скользнул к пустому креслу Илины, а потом снова вернулся к нему. Белые волосы Виллара свободно спадали по спине, резко выделяясь на фоне чёрного свитера, который был на нём.

Из бездонной пропасти его сознания поднялось давно забытое воспоминание — вспышка Виллара примерно семь тысяч лет назад, когда Маалик впервые наткнулся на древнее саамское племя на территории нынешней Швейцарии. Виллар и его жена Лена поставили свою лавву[2] на краю стоянки племени. Из-за их бледно-белых, светлых волос и ледяных голубых глаз остальные члены племени — с обычными, более тёмными волосами — держались от них на расстоянии, обращаясь с ними как с изгоями, вместе с их сыном и дочерью, близнецами, Мекелем и Ране, которые унаследовали черты родителей.

Пока их племя считало их злом из-за необычного цвета волос и более светлой кожи, Маалика к ним тянуло. Он быстро подружился с Вилларом и в конце концов обратил его и Лену. С годами близнецы подросли и достигли зрелости, и тогда Виллар и Лена стали умолять Маалика обратить и их детей тоже, чтобы они всегда были вместе. Разумеется, Маалик, который в те времена жаждал большого клана, исполнил их желание, тем самым создав древний Шведский клан, второй по старшинству из ныне существующих.

— Здравствуй, старый друг, — тихо сказал Виллар, входя в зал, где в огненном свете плясали тени. Он двигался с той беззвучной грацией, той потусторонней плавностью, что бывает только у вампиров, и шёл вдоль стола, пока не остановился рядом с Гедеоном.

— Деон, — Виллар кивнул, дружелюбно улыбнувшись.

Гедеон кивнул в ответ и похлопал Виллара по спине, отворачиваясь от них.

— Оставлю вас заниматься вашими клановыми делами. Мне всё равно нужно смыть с себя часть этой крови, — Гедеон усмехнулся, встретившись серыми глазами с Мааликом, коротко понимающе кивнул и телепортировался прочь.

Маалик уставился на место, где только что стоял его друг. Любопытство подталкивало пойти следом и выяснить, что ещё успел узнать вампир, но голос Виллара вернул его обратно.

— Выглядишь, — Виллар скользнул своими жуткими голубыми глазами по телу Маалика и снова поднял взгляд к его лицу, — истощённым, — закончил он, чуть склонив голову набок в спокойном наблюдении.

— Я тоже рад тебя видеть, Виллар, — усмехнулся Маалик.

Виллар расплылся в улыбке, обнажив клыки, и грубо притянул Маалика в братские объятия.

— Слишком много времени прошло с тех пор, как ты в последний раз удостаивал нас своим присутствием, — отстранившись, он снова окинул его взглядом. — Серьёзно, что происходит? Выглядишь дерьмово.

Маалик ощущал каждый прожитый год, будто тысячи лет давили на его ослабевшее тело. Усталость грозила взять верх, и он положил руку на спинку кресла, чтобы опереться. Это движение не укрылось от змеиного взгляда Виллара.

— Я даже не знаю, с чего начать, мой друг. Слишком многое произошло, — ответил Маалик.

— Ну так начни хотя бы с того, почему ты нормально не питаешься. Вот это в данный момент волнует меня больше всего. Я видел тебя истощённым всего один раз, и было это больше тысячи лет назад. Так какого хрена происходит? — спросил Виллар, вскинув брови.

— Я увидел её… не её, но это была она, — сбивчиво проговорил Маалик, качая головой.

Брови Виллара сошлись в хмурой складке.

— Кого? Я ничего не понимаю, Маалик.

— Её, — прошептал Маалик, это измученное слово едва сорвалось с его губ.

Он посмотрел Виллару в глаза, чувствуя себя обезумевшим зверем, пока образ Авы снова затуманивал его мысли.

Виллар сделал шаг ближе и мягко положил руку Маалику на плечо. Его древний перстень-печатка с зачарованным чёрным сапфиром — такой Маалик подарил каждому из своих обращённых — мерцал в отражённом свете камина.

— Кого? Что это за женщина, о которой ты говоришь? — спросил Виллар, вглядываясь в лицо Маалика, на его бледных чертах проступало беспокойство.

Маалик смотрел на своего друга.

«Он решит, что я сошёл с ума, — подумал он. — Может, так и есть… Но Гедеон не… он знал».

— Илину, — наконец вырвал он её имя со своих губ, его рука сама потянулась к груди, растирая ноющее сердце.

Виллар выпрямился, и Маалик почувствовал, как его ладонь чуть сильнее сжалась на плече, а голубые глаза расширились от потрясения.

— Я знаю, это звучит так, словно я безумен, но я видел Илину. Только это была не она. Виллар, клянусь потерянными кланами, она реальна. Мне просто нужно понять, кто она такая. Двойник? Реинкарнация? Заклятие? Я, блядь, не знаю, — пробормотал он, проводя руками по волосам.

Лицо Виллара застыло, его рука соскользнула с плеча Маалика, а выражение тревоги сменилось тихой неподвижностью, которую Маалик не мог прочитать.

— Покажи мне, — прошептал Виллар. — Покажи, что ты видел.

Да, точно.

В хаосе, царившем у него в голове, он совсем забыл, что может делиться воспоминаниями со своими линиями обращённых. Кольца, которые они носили, помогали усиливать их способности и одновременно защищали от врагов. Ещё одно постыдное напоминание о том, как давно Маалик здесь не был. Он должен был быть их королём, заботиться о них, защищать. Проклятье, он даже не знал, что вообще происходит на этой стороне мира, потому что как следует не удосужился проверить. Он оставил Виллара и остальных исполнять свои обязанности, прикрывать его бездействие. Как только он найдёт Аву, ему придётся, мать его, взять себя в руки и заняться своими обязанностями. Чёрт, он был единственным, кто удерживал некоторые из более… жестоких кланов в узде.

Маалик поднял голову, встретился взглядом с Вилларом и коротко кивнул, затем подошёл ближе и положил ладони по обе стороны головы вампира, на виски. Он прижался лбом ко лбу друга и глубоко вдохнул, успокаивая себя, заставляя тело замереть. Затем сделал это снова, чувствуя, как его сердцебиение замедляется до ровного, успокаивающего ритма. После этого он встретился взглядом с Вилларом и вызвал перед внутренним взором образы Авы — как её прекрасное тело двигалось на танцполе, как тёмные волосы струились по плечам. Как её кроваво-красные губы изгибались в греховной улыбке. И наконец — её золотисто-янтарные глаза, смотрящие в его с изумлением. Он удерживал все эти образы неподвижными в своём сознании, когда они стали чёткими и устойчивыми, а затем прошептал на давно забытом аккадском языке:

— Amáru.

Маалик мгновенно почувствовал, как Виллар вздрогнул, как его тело напряглось, когда воспоминания Маалика хлынули в его разум. Его яркие голубые глаза расширились от потрясения, и в них заблестели слёзы. Виллар отшатнулся, вырвавшись из хватки Маалика.

— Илина, — прошептал он, глядя Маалику в глаза, его лицо исказилось смесью му̀ки и боли. — Как это возможно? Я видел её прах, — сказал Виллар, из его слов сочилась печаль.

Маалик не мог этого объяснить. Он сам не понимал, что происходит, так как, блядь, он должен был объяснить Виллару или любому из остальных вампиров, что их давно мёртвая сестра… её близнец? призрак? кем бы, чёрт возьми, она ни была, — она здесь, живая, где-то на этой планете.

— Она выглядит как Илина, но это не она. Её запах… её вкус… другой, — сказал Маалик, вспоминая сладкий, пьянящий аромат и вкус её крови.

— Вот почему ты выглядишь таким больным, таким истощённым. Ты попробовал её.

Маалик кивнул.

— Я… потерял себя.

— И с тех пор ты больше не можешь нормально питаться, да? — спросил Виллар.

Маалик покачал головой.

— Нет, и это, блядь, сводит меня с ума. После крови Авы всё на вкус как дерьмо. Я буквально заставляю себя глотать кровь, — резко бросил он, раздражённый.

— Ну так почему бы тебе просто не прийти к ней, не напиться и не стереть ей память? — сказал Виллар, вытаскивая стул слева от себя и садясь.

Маалик напрягся.

Одна лишь мысль о том, чтобы взять у неё кровь против её воли или без её ведома, вызывала у него отторжение. Он и без того чувствовал себя достаточно виноватым из-за той ночи в клубе, когда напился её крови, а потом стёр память. Он не хотел обращаться с ней как со всеми теми голливудскими шлюхами. Твою мать, его и так уже всего выворачивало изнутри из-за неё. Он знал, что это не Илина, и потому не мог понять, почему реагирует на неё так сильно.

Маалик почти ничего не знал об этой смертной девушке, но его сердце и тело откликались на неё с такой силой. И то, что он сейчас не мог уберечь её, не мог защитить, едва не сводило его с ума.

— Для этого я и позвал вас сюда. Она пропала, и я знаю, у кого она, — прогрохотал Маалик, и в него снова ударило раздражение.

— Пропала? У кого она? — нахмурился Виллар, глядя на него снизу вверх.

— У А̀ну, — прорычал Маалик, ярость закипела в каждой жиле его тела при мысли о том, что тот может с ней делать.

— А̀ну? Я думал, он мёртв или где-то чахнет в чёрной дыре, — раздался низкий голос из дверного проёма.

Такеши, глава старейшего вампирского клана, неспешно вошёл в комнату. Его длинные чёрные волосы были, как обычно, частично собраны в пучок, а остальная масса свободно спадала на плечи. Тёмные глаза внимательно изучали Маалика, скользя по нему с головы до ног, и между бровей залегла хмурая складка. Длинный чёрный жакет-кимоно Такеши колыхался при движении, а чёрные классические брюки и рубашка под ним подчёркивали сочетание традиционного и современного стиля. Хотя Маалик знал, что Такеши предпочитает традиционную японскую одежду.

— Выглядишь… истощённым, — цокнул Такеши, остановившись перед ним. — Давно не виделись, мой друг, — добавил он наконец, усмехнувшись Маалику.

Маалик улыбнулся в ответ, обнял своего старейшего друга и затем отстранился.

Такеши подошёл к другой стороне стола, переводя взгляд с пустого кресла на Маалика. Раз уж Илина больше не могла его занимать, было правильно, чтобы это место занял Такеши, как его второй по старшинству, и Маалик в ответ лишь коротко, напряжённо кивнул.

Такеши сел, а Маалик занял место во главе стола.

— Остальные уже прибыли. Думаю, пора поднять их сюда, чтобы ты наконец объяснил, какого хрена вообще происходит. Не находишь? — сказал Такеши, становясь серьёзным. — Полагаю, нам всем есть что рассказать друг другу.

Маалик кивнул.

— Согласен. Давай позовём остальных. Я и так уже потерял достаточно времени.

Он надеялся, что они скоро найдут Аву и что, когда это случится, ещё не будет слишком поздно.

У неё болели запястья. Цепи впивались в плоть Авы, кожа рвалась, и она морщилась, пытаясь устроиться хоть немного удобнее. А̀ну приковал её руки за спинкой стула, заставив сидеть в мучительно неудобной позе последний час. Ногам приходилось не лучше: каждая лодыжка была прикована к передним ножкам стула.

Ава уставилась на свои окровавленные колени. Серые спортивные штаны, что были на ней, теперь стали цвета красного вина. Засохшая кровь покрывала её после тех двух вампиров, которых она убила — нет, не убила. Вампиров, которых она сожрала.

Девушка пыталась почувствовать шок от того, что отняла жизнь. Пыталась почувствовать вину, ждала, когда та накроет её — отвращение к тому, что она сделала, к тому, как потеряла себя и вела себя как дикое животное. Но ни шок, ни вина, ни отвращение так и не пришли. Аве было плевать, что она их убила.

Она чувствовала удовлетворение от того, что вырвала им глотки.

«Они, блядь, это заслужили, — со злостью подумала она. — Жаль, что я не могу сделать это снова, и снова, и снова».

Ава выплеснула всю свою сдерживаемую ярость на эти два куска дерьма, и ей вовсе не понравилось, что А̀ну оборвал её кормление.

Она подсела.

Ава не сомневалась в этом ни на секунду. Она навсегда подсела на вкус крови. Воспоминание о металлическом привкусе во рту, о том, как та скользила вниз по горлу, заставило её облизнуть губы, желая ещё. Её тело ожило. Каждый нерв в ней будто прошило маленькими разрядами электричества, возвращая всё к жизни. Словно всё это время её тело спало, и только теперь по-настоящему чувствовало, видело и слышало мир.

Единственное, что её пугало, — это то, насколько ей понравилось и как сильно она наслаждалась самим актом убийства. Физически рвать плоть мужчин когтями и использовать клыки, чтобы раздирать им глотки и шеи, было упоительно, освобождающе. Ава всю жизнь терпела насилие. Её приёмный отец годами делал это с ней. А теперь эти чудовища использовали и ломали её тело, разум и душу. И потому в тот момент, когда власть оказалась в её руках, когда она увидела страх, вспыхнувший в их глазах в ответ, она испытала возбуждение. Даже прилив сил. Та мощь, которую она почувствовала, не была похожа ни на что, испытанное ею раньше. Она текла по её телу самым пьянящим образом.

«Это чувство опаснее, чем само кормление», — поняла Ава. Ей нравилось убивать. Более того — это нравилось ей куда больше, чем просто нравилось. Она это любила.

И хотела сделать это снова.

С её губ сорвался тихий смешок, и этот звук эхом отразился от стен пустой каменной комнаты.

«Они сломали мне разум. Я сошла с ума», — подумала она, и из неё вырвался ещё один смешок.

— Ну так поделись со всеми, — проговорил в зале низкий, хрипловатый голос.

Ава замерла, ледяной холод нитями пополз вдоль позвоночника. Она уже какое-то время была одна в этой комнате. Но голос донёсся из угла справа от неё. Медленно она перевела взгляд в тот угол, утопающий в густой чёрной тени. Девушка прищурилась, никого не видя. Затем вспыхнул маленький оранжевый огонёк, его свет озарил руку, поднявшуюся, чтобы прикурить сигару. Дым смешался с тьмой, скрывая лицо того, кто медленно затянулся.

Комната стала ледяной, тёмная фигура в углу будто высасывала из неё всю жизнь. Ава не знала, кто это, но чувствовала зло, волнами исходящее от него. Она должна была бы испугаться. Где-то на задворках сознания бил тревогу сигнал, пытаясь предупредить её, заставить насторожиться, бояться. Но она онемела. Онемела перед страхом, перед ужасом. Ей просто было плевать.

— Тебе правда так хочется узнать? — ухмыльнулась она в темноту.

«Может, там вообще никого нет, — подумала она. — Может, её сломанный разум просто выдумывает воображаемых друзей».

От этой мысли у неё вырвался ещё один смешок.

Медленно скрытое в тени присутствие двинулось вперёд, выходя в тусклое свечение лампы, висевшей над ней.

Сначала она опустила взгляд вниз и увидела блестящие чёрные туфли. Такие блестящие, что в них отражался свет. Её взгляд пополз выше, скользя по его чистым, безупречно выглаженным классическим брюкам, такому же чёрному жилету, а затем по гладкой белой рубашке на пуговицах под ним. Рукава были закатаны, открывая мускулистые руки, покрытые чёрными татуировками — сотнями форм и символов, которые Ава даже не могла понять.

Её взгляд ещё на мгновение задержался на татуировках, заинтригованный этими таинственными знаками, а потом наконец продолжил путь выше, скользнул по мускулистой груди и остановился на красивом лице. У мужчины была сильная линия челюсти, покрытая густой щетиной. Его угольно-чёрные волосы были гладко зачёсаны назад в аккуратную, безупречную причёску, волосок к волоску. Он выглядел как плейбой-миллиардер. Но затем её взгляд остановился на его глазах. У неё перехватило дыхание, когда они уставились на неё в ответ.

Жуткие, неестественные жёлтые глаза, пристально впившиеся в неё.

Мужчина сделал ещё одну затяжку сигарой, выпуская в воздух кольца дыма и не сводя с неё глаз. Медленно по его выразительному лицу расползлась улыбка.

— А ты дерзкий маленький зверёк, да? — сказал он с густым ирландским акцентом, которого Ава ранее не уловила.

Он подошёл ближе, его взгляд скользнул по её телу и снова остановился на лице.

— И к тому же красивый маленький зверёк, — добавил он, и его улыбка стала шире.

— И кто ты? — спросила Ава, когда любопытство взяло верх.

Раньше она не видела этого мужчину — или монстра, чем бы, мать его, он ни был. И в комнату он тоже не входил через дверь, как обычный человек.

— Или что ты вообще такое? — добавила она, чуть склонив голову и оглядывая его сверху вниз.

«Может, я могла бы его выпить?» — подумала она, голод взверел в ней с такой силой, что саму её это поразило.

— Ай-ай-ай, маленький зверёк. Я не для того, чтобы меня пили. Хотя это было бы самым сладким из всего, что когда-либо касалось твоих губ, — поддразнил он, обходя её кругом и делая ещё одну затяжку.

Когда он остановился перед девушкой, она снова спросила:

— Кто ты?

«Разве я не должна бояться это существо? Я же чувствую, насколько он злой», — растерянно подумала она, ожидая, когда страх наконец возьмёт верх. Когда он встряхнёт её, вернув ей хоть каплю здравого смысла. Но снова этого не произошло.

— А̀ну изрядно над тобой поработал, да? Никто ещё не сидел передо мной и не чувствовал страха, — в его голосе не было злости, но она видела любопытство, глядящее на неё в ответ.

— Я Асмодей. Один из Архидемонов Ада.

Ава уставилась на него, слегка ошеломлённая.

Архидемон? Ад? Что, блядь, вообще происходит?

— И зачем Архидемону — кем бы, ад меня подери, это ни было — опускаться до того, чтобы сидеть в этой камере с такой, как я? — спросила она у него.

Асмодей запрокинул голову и расхохотался, его смех эхом раскатился по комнате. Затем он снова пригвоздил её жёлтыми глазами, ухмыляясь от уха до уха.

— Ты завораживаешь, маленький зверёк. Да, ты подойдёшь просто прекрасно, — он усмехнулся, шагнул вперёд и присел перед ней на корточки.

Медленно он поднял два пальца к её лбу.

Ава дёрнулась, уходя от его прикосновения.

— Что ты делаешь? — резко бросила она, в ней стремительно поднималась ярость от одной мысли о том, что кто-то снова пытается к ней прикоснуться, снова пытается причинить ей боль.

— Расслабься, зверёк. Это совсем не то. Я просто немного загляну внутрь. Хочу узнать, чем занят мой брат, — прошептал он.

«Он читает мои мысли. Он вообще настоящий?»

— О, я настоящий, не волнуйся. А теперь замри, — приказал он и коснулся кончиками пальцев центра её лба, а его жёлтые глаза ярко вспыхнули, как светящиеся шары в полумраке комнаты.

Ава крепко зажмурилась, когда голову пронзила боль, а тысячи воспоминаний, некоторые давно забытые, понеслись в её сознании с бешеной скоростью, словно видеозапись, поставленная на быструю перемотку. Она дёрнула связанными руками, рот распахнулся в крике, когда боль заострилась, будто нож раз за разом вонзали ей в голову.

Её крик натянулся до предела, горло саднило, когда демон наконец убрал пальцы с её лба. Ава резко распахнула глаза, по щекам текли кровавые слёзы, голова раскалывалась, пока она смотрела, как Асмодей откидывается назад на пятки, не сводя с неё глаз. Его лицо стало серьёзным, тёмные брови сошлись в плотную складку.

— А̀ну и его псы определённо как следует с тобой наигрались, не так ли? — холодно сказал он.

— И какое тебе, блядь, до этого дело? — выплюнула девушка, её глаза наполнились новыми кровавыми слезами.

«Ёбаные кровавые слёзы, — подумала она, ещё одно напоминание о том, что она больше не человек. — Почему все просто не могут оставить меня в покое?»

— Хммммм, — протянул он, выпрямляясь.

Демон наклонился вперёд, и его большой палец скользнул под её левым глазом. Ава дёрнулась от прикосновения, но он проигнорировал это и стёр слезу.

— Да, с чего бы это мне, блядь, не всё равно? — проговорил он в никуда, его лицо исказилось растерянностью. — Странно, — он склонил голову набок, жёлтые глаза впились в её. — Ты напоминаешь мне кое-кого, — тихо пробормотал он, продолжая смотреть на неё.

А затем так же внезапно он покачал головой, выпрямился и просто исчез.

Ава несколько секунд сидела молча, оглядывая комнату. Её взгляд задержался на тёмном углу, откуда Асмодей впервые появился, но там уже никого не было.

— Это было по-настоящему? — прошептала она в пустую комнату.

«Мне это привиделось?» — подумала она. В конце концов, она же сходила с ума, верно? Очень даже вероятно, что всю эту сцену она просто выдумала.

Она тихо хихикнула себе под нос.

«Я, блядь, окончательно поехала!»

Ава вздрогнула, когда кто-то подошёл к двери, отпер её и распахнул. Вошёл А̀ну и остановился перед ней.

— Пора прокатиться, Ава, — от звука его голоса она скривилась от отвращения.

— Куда? Зачем? — спросила девушка, настороженно глядя на него.

Он всё ещё злился на неё за то, что она убила его людей. За это он хорошенько её избил, хотя она не многое помнила. К счастью, в середине всего этого она отключилась, но до сих пор чувствовала отголосок его кулака, врезавшегося ей в лицо, и жжение от его клыков, впивавшихся ей в руки и плечи.

«Уёбок», — зло подумала она, глядя на него.

А̀ну слегка выпрямился, в его глазах появилась настороженность. Он знал, что она изменилась. Ава ухмыльнулась ему. А чего он ожидал после всего, что сделал с ней, и после побоев и кормлений, которые позволял устраивать всем остальным? «Конечно, рано или поздно я должна была сломаться», — подумала она.

— Увидишь, — ответил он, крикнув тем, кто ждал снаружи, чтобы вошли и сняли с неё цепи.

Ава замерла, её захлестнуло возбуждение. В ту же секунду, как с неё снимут цепи, она сможет броситься бежать. Вырваться из этого места. Может, она и не достаточно быстра, чтобы убежать от А̀ну, но ведь не узнает, если не попробует, правда?

А̀ну наклонился вперёд, так что его нос почти коснулся её.

— Даже не думай об этом, — осадил он.

«Что? Откуда он знает, о чём я думала?»

Он грубо схватил её за затылок, потянул за волосы, запрокидывая голову назад и заставляя смотреть на него снизу вверх. Он уставился ей в глаза.

— Ты ведь будешь хорошей девочкой, да, Ава? — прошептал он.

Разум Авы затянуло туманом, всё стало мутным. Она моргнула, внезапно почувствовав лёгкую сонливость, пока смотрела в чёрные глаза А̀ну.

Она медленно кивнула.

— Да, хорошей девочкой.

— Сейчас эти милые мужчины снимут с тебя цепи, Ава. И ты не сдвинешься с места. Ты понимаешь?

— Да, понимаю.

— Ты не будешь убегать и не нападёшь ни на кого. Ты сделаешь в точности то, что я скажу. Ты понимаешь? — спросил он, и его голос убаюкивал её.

Ава снова кивнула.

— Да, понимаю.

А̀ну разорвал зрительный контакт, отпустил её волосы и поднялся, отходя в сторону от двух мужчин, вошедших в комнату, чтобы те сняли цепи с её ног.

Девушка несколько раз моргнула, оглядывая комнату затуманенным взглядом. Что только что произошло?

Мужчины молча сняли цепи с её ног, а затем и те, что сковывали её запястья. Она повела плечами, когда они вышли из комнаты, и от боли поморщилась. Потирая распухшие, окровавленные запястья, она радовалась, что наконец освободилась от оков, потом подтянула ноги и потянулась, чувствуя в них ноющую боль от долгой неподвижности.

«Боже, как же хорошо быть свободной», — подумала она. Но что-то давило на задворках её сознания.

Глядя на А̀ну, а потом переводя взгляд на открытую дверь, она была уверена, что должна что-то сделать, но хоть убей не могла вспомнить, что именно.

— Ладно, идём, — приказал А̀ну, грубо схватив её за руку.

«Ах да, вот оно. Я должна делать то, что он говорит», — подумала Ава, расслабляясь, когда наконец вспомнила, а он тем временем потащил её из комнаты.

Ава неловко сидела на заднем сиденье внедорожника, зажатая между А̀ну и каким-то другим темноволосым вампиром, которого она раньше никогда не встречала. Перед тем как А̀ну схватил её, и они исчезли вновь появившись уже на заднем сиденье этой машины, — на чём она старалась слишком не зацикливаться, — А̀ну успел затолкать её в ванную, рявкнув, чтобы она приняла душ и привела себя в порядок. Потом он вылетел прочь и запер дверь.

Когда Ава наконец обернулась и увидела в зеркале собственное отражение, она застыла, пока шок и неверие накатывали на неё волной. Это отражение не могло быть её. Должно было принадлежать кому-то другому. Эта женщина была чужой. Её янтарные глаза, когда-то полные смеха и жизнерадости, теперь были тусклыми, лишёнными жизни. Мёртвыми. Длинные чёрные волосы спутались в сплошной ком из колтунов, засохшей крови и пота, свисая рваной массой вокруг лица и плеч. Старая засохшая кровь забрызгала её лицо, тёмные сливовые пятна покрывали подбородок, шею и губы.

Она стянула пропитанный кровью серый свитер, и её взгляд скользнул вниз, по изуродованному телу перед ней. На ней была разорванная чёрная майка, вся в дырах. Но ужас охватил её, когда она увидела свою кожу. Её прежних красивых, загорелых, гладких рук, шеи и плеч больше не было. Ава в ужасе смотрела на своё разрушенное тело.

Шрамы от сотен укусов покрывали её руки. А̀ну и остальные кусали её так часто, что следы зубов оплели её тело серебристыми нитями. Между вздувшимися рубцами трудно было найти хотя бы клочок гладкой кожи. Плечи и шея выглядели не лучше. Кожа была обезображена повсюду. Ава смотрела на это в ужасе, чувствуя, будто эти чудовища заклеймили её. Что бы ни случилось с ней дальше в жизни, люди будут смотреть на её изуродованное тело и знать, что А̀ну избивал её и пил её кровь.

Глаза девушки наполнились слезами, когда она провела пальцами по исполосованной руке. Наконец она сняла через голову майку. Она резко втянула воздух при виде своей искалеченной груди и живота. Они не пощадили ни сантиметра её кожи. Она знала, что спина у неё такая же, если не хуже. Некоторым чудовищам нравилось хлестать её кнутом. Ава знала, даже не заглядывая в зеркало, что её спина полностью изувечена.

Одинокая слеза сорвалась и прочертила красную дорожку по её щеке, и тогда она поняла, что на скуле у неё остался шрам от идеального укуса. Воспоминание о том, как А̀ну кусает её в лицо, пронзило разум, и она отшатнулась от зеркала, тряся головой и пытаясь остановить этот всплывший в памяти миг. Она помнила боль, когда его клыки глубоко вошли в плоть, задев кость. Она умоляла и просила его остановиться, но он лишь смеялся и не обращал внимания.

— Хватит, — прошептала она, со всей силы ударяя кулаками по вискам, прижимая их к голове и тряся ею, пытаясь заставить себя забыть.

«Никогда больше, — шепнул её сломленный разум. — Теперь ты сильнее, помни!»

Ава опустила руки, положила их на раковину и заставила себя снова посмотреть на своё отражение в зеркале.

— Никогда больше, — прошептала она сломленной женщине, смотревшей на неё оттуда.

«Я тоже чудовище», — напомнила себе Ава, выпрямляясь и вспоминая, как всего несколько часов назад убила тех вампиров.

Она вытерла слезу, размазав кровь по покрытой шрамами щеке.

— Больше никаких слёз, Ава, — приказала она себе.

А потом шагнула в душ, подчиняясь приказу А̀ну вымыться и привести себя в порядок.

Теперь она сидела, скрестив руки на груди, и смотрела, как уличные фонари мелькают за окном машины, пока та петляла по центру Лос-Анджелеса. Ава не была уверена, где они находились до этого, но то точно был не ЭлЭй и даже не Америка, если уж на то пошло, и она всё ещё не знала, чего именно А̀ну хотел от неё. Он больше почти ничего не сказал, но у девушки были провалы в памяти, забытые мгновения, обрывочные воспоминания, в которых она могла бы поклясться, что А̀ну с ней говорил, но никак не может вспомнить.

Пока Ава хмурилась в замешательстве, машина остановилась.

— Пора на сцену, — сказал А̀ну с лукавой ухмылкой.

Ава подняла взгляд на его жестокое лицо.

— Что? — пробормотала она, глядя в окно машины.

Через дорогу Ава увидела яркую неоновую вывеску «Fallen Angel» над дверями ночного клуба, её сияние заливало улицу светом. Очередь людей, ждущих входа, тянулась вниз по улице и заворачивала за угол.

— Ты пойдёшь танцевать, — ответил А̀ну, наклоняясь к ней, грубо хватая за лицо и заставляя её золотистые глаза смотреть прямо в его бездонные чёрные.

— Ты войдёшь в этот клуб, Ава. Сразу направишься на танцпол и немного потанцуешь, а потом открыто нападёшь на посетителей и убьёшь их. За тобой придёт Роман или какой-нибудь другой ангел. Ты забудешь, что этот разговор вообще был.

А̀ну откинулся назад, отпуская её. Ава моргнула, снова нахмурившись, пока её вновь охватывало замешательство.

«Он вообще только что со мной говорил?» — подумала она, когда он открыл дверь и вышел из машины. Обернувшись, он наклонился внутрь, больно схватил её за руку и вытащил наружу.

— А теперь иди, — приказал он, толкнув её прямо на середину дороги в сторону клуба.

В её голове мелькали образы многомесячной давности. Она и Шарлотта, разодетые в пух и прах, проходят без очереди и заходят в клуб, чтобы весело провести ночь с танцами и выпивкой. От воспоминания о подруге у неё сжалось горло.

«Где ты, Шарлотта?» — в тысячный раз подумала она, надеясь, что та не заперта где-нибудь, не пленница, как сама Ава.

Медленно девушкам перешла дорогу, бросая взгляды на людей в очереди, которые её разглядывали. Ава откинула длинные волосы за плечо и выпрямилась, подходя ближе ко входу в клуб. Она узнала одного из вышибал, когда остановилась перед двумя крупными мужчинами.

— Тэнк, как ты? — спросила она, сияя улыбкой.

Крупный темнокожий мужчина тепло улыбнулся ей в ответ, окинув её взглядом.

— Привет, малышка. Давно тебя не было, — ответил он, отступая в сторону и освобождая ей проход, хотя на его лице проступила тревожная хмурость, пока он скользил взглядом по её обнажённой коже.

— Спасибо, — она ухмыльнулась и подмигнула, проходя мимо, пока второй вышибала отстёгивал канат и пропускал её внутрь.

Ава вошла в клуб, прошла по длинному входу, мерцающему звёздным светом, и шагнула в дверной проём. Клуб раскрылся перед ней во всём объёме: музыка гремела, женщины, одетые как ангелы, парили над толпой.

У неонового бара слева от неё выстроились люди, опрокидывая шоты и заказывая коктейли. Взгляд Авы скользнул по огромному залу и остановился на толпе, двигавшейся на танцполе. Было битком, и что-то в глубине сознания толкало её к танцующим.

Запах духов, алкоголя и пота заполнил чувства, пока она скользила между телами, пробираясь в самую середину танцпола. Из колонок загрохотало начало песни «Closer» группы Nine Inch Nails, ритм вибрацией проходил через весь клуб, когда девушка остановилась среди плотно сбившихся тел. Покачивая бёдрами и двигаясь в такт музыке, она чувствовала, как другие посетители задевают её.

Перед ней появилась девушка, прижавшись к ней телом и положив руки Аве на бёдра. Ава ухмыльнулась светловолосой девушке, которая явно была пьяна, и закинула руки ей на плечи, притягивая ещё ближе. Они танцевали, соприкасаясь лбами и глядя друг другу в глаза, улыбаясь. Взгляд Авы скользнул к обнажённой шее девушки. Она слышала, как в этом чувствительном месте бьётся пульс. Её тянуло укусить, напиться её крови. Это чувство было таким всепоглощающим, что она не могла бороться с этим притяжением. Она должна укусить её.

Пока девушка смотрела ей в глаза, Ава смотрела в ответ, и весь остальной мир словно исчез для них обеих.

— Не кричи, — приказала Ава, чувствуя, как её воля накрывает пьяную девушку, и та лишь кивнула, глупо улыбаясь в ответ.

Они продолжали двигаться под музыку, а Ава наклонила голову ближе, жадно облизнула губы и уставилась на тонкую шею. Не в силах остановить себя, она вонзила зубы в мягкую плоть, застонав ей в кожу, и её глаза закатились, когда металлический вкус коснулся языка. Она потянула глубоко, и свежая кровь хлынула, стекая ей в горло.

«Вкусно», — прошептал её затуманенный разум. Пока она продолжала пить кровь девушки, тепло другого тела приблизилось сзади, прижимаясь к её спине и ягодицам, а большие руки обвились вокруг её талии.

— Можно к вам присоединиться, девочки? — раздался сзади мужской голос.

Ава отпустила девушку, запрокинула голову к потолку и облизнула губы, пока её окутывала смесь упоительного кровавого голода, наслаждающегося каждой каплей. Она склонила голову набок, глядя на шатена, танцевавшего позади неё. Он поймал её взгляд, и Ава улыбнулась.

— Тсс, ни слова, — прошептала она приказ, одновременно отворачиваясь от девушки и сильно прижимаясь телом к мужчине.

Он кивнул в ответ, ухмыляясь как дурак. Ава хихикнула, наклонилась вперёд и вцепилась зубами ему в шею, жадно высасывая кровь. На вкус он отличался от девушки — был солонее, и алкоголя в нём было больше. Чем дольше она пила его кровь, тем сильнее чувствовала, как у неё начинает кружиться голова. Она отпустила его и снова запрокинула голову, закружив руками в воздухе и теряясь в музыке. Кровь, запах, вибрация ритма, все тёплые тела, прижимающиеся к ней, танцующие вокруг неё, — весь этот опыт опьянял по-своему.

Ава посмотрела налево, на другого мужчину, танцевавшего рядом и поглядывавшего на неё с ухмылкой. Ава скользнула к нему, запрокинула ему голову и в безумии укусила. Она уже совсем потеряла нить мыслей, провалившись в кровавую жажду, из которой знала, что не сможет выбраться сама. Она втягивала его сущность, чувствуя, как мужчина зашатался под ней, и тогда отпустила его и оттолкнула в сторону, а его кровь стекала по её подбородку и груди.

Ава протянула руку, притянула к себе брюнетку и, не теряя ни секунды, вонзила в неё зубы, застонав от её вкуса. И так продолжалось снова и снова, пока она пила толпу. Толкала, а иногда и отшвыривала в сторону их вялые, обмякшие или уже мёртвые тела, чтобы перейти к следующему. Она не знала, сколько шей уже разорвала. Восемь? Может, десять? Ей было всё равно. Ей хотелось только ещё.

Ещё крови, ещё разорванной кожи. Этот прилив не был похож ни на что, что она когда-либо испытывала. Она отшвырнула в сторону светловолосую девушку, хватая следующую жертву. Любая мысль о том, что это живые, дышащие люди, теперь покинула её. Сквозь кровавый туман она видела в них только пищу.

Теперь она двигалась быстрее, зная, что для человеческого глаза она лишь размытое пятно, и ей было всё равно, что люди кричат от страха и боли, пока она прорывалась сквозь толпу, вырывая глотки, полосуя когтями, разрезая руки, животы, спины — всё, к чему прикасалась. Это не имело значения. Она просто хотела сеять резню и пить, пока больше не сможет, пока не заглушит свои ужасные воспоминания и боль, которую вынесла за последние несколько месяцев. Ава просто хотела остаться в этом кайфе, в этом экзотическом ощущении голода, лёгкости в голове и полного блаженства, пока вонзала зубы в очередного мужчину, игнорируя его крики ужаса.

— Какого хрена? — услышала она за спиной глубокий голос, но проигнорировала его, вцепившись в мужчину и в безумии ещё быстрее высасывая его кровь, разрывая плоть, пока толпа кричала и в панике выбегала из клуба.

Большие руки сомкнулись на её плечах, оторвали её от мужчины и швырнули через весь танцпол. Ава перевернулась в воздухе, приземлилась на ноги и, скользнув назад, оскалила клыки, зашипев, как дикое животное, на крупного мужчину, стоявшего напротив и пристально смотревшего на неё.

Она слегка склонила голову, хмурясь. Он казался ей знакомым. У него были светлые волосы, коротко остриженные сзади и по бокам, но длинные спереди, чёлка свисала на левую сторону лица. Ава едва различала два длинных шрама, тянувшихся вниз по его щеке. Он был высоким, загорелым и убийственно красивым в чёрной рубашке с длинными рукавами, закатанными до локтей. Чёрные джинсы и большие чёрные ботинки делали его до неприличия аппетитным.

«Я хочу выпить его».

Она настороженно следила за ним, пока он делал несколько шагов ближе, со злобным оскалом на лице. Но чем ближе он подходил, тем сильнее менялось его выражение. Его янтарные глаза расширились от шока, когда взгляд метнулся по её телу и снова вернулся к глазам.

Он остановился, выпрямившись.

— Ава? — спросил он растерянно.

Хмурость Авы усилилась. Откуда, чёрт возьми, этот парень её знал? Он сделал ещё шаг ближе, и она снова оскалила клыки.

— Ава, это я, Феникс, помнишь? Мы очень долго тебя искали, — сказал он, твёрдо упираясь ногами в пол и медленно поднимая руки, широко разводя ладони, пытаясь показать, что не желает ей зла.

Ава слегка покачала головой.

— Я тебя не знаю, — резко бросила она, хотя что-то уже дёргало её память.

Короткие вспышки: она и Шарлотта в клубе, этот огромный светловолосый мужчина говорит с ней, и они оба улыбаются и болтают. Она снова покачала головой, словно это могло помочь сломанному разуму собрать воедино какое-то давно забытое воспоминание.

Феникс нахмурился, внимательно разглядывая девушку.

Ава быстро оглядела клуб и только теперь поняла, что все посетители уже давно сбежали с кровавого танцпола. Другие лежали безвольно, истекая кровью из раскрытых ран, а кто-то и вовсе неподвижно валялся вокруг на полу. Это была настоящая бойня.

— Что с тобой случилось? — мягко спросил он, взгляд скользнул по её покрытым шрамами рукам, ногам и груди, видневшимся из-под крошечного чёрного платья, которое было на ней.

«Кто вообще надел на меня это платье?» — подумала она в замешательстве, отчаянно пытаясь вспомнить, как оказалась здесь и откуда пришла. Перед глазами, словно сломанное видео, болезненно прокручивались вспышки чужих рук на её теле и размытые лица, впивающиеся в неё зубами.

— Нет… нет… нет, — пробормотала она, тряся головой, пока её руки взлетали к вискам, с силой прижимаясь к ним в попытке остановить эти ужасные образы.

— Не трогай меня! — закричала она, зажмурив глаза перед натиском воспоминаний.

— Ава…

Она едва услышала, как её зовут по имени, когда с криком рухнула на колени, а из глаз брызнули слёзы от боли, которую ей пришлось вынести.

— Ава, всё в порядке, я держу тебя, — прогрохотал у самого уха низкий голос, и она почувствовала, как её обнимают чьи-то руки.

Она замерла, к горлу подступила желчь.

«Кто-то ко мне прикасается», — заорал её разум.

«Хочет причинить мне боль», — подумала девушка, медленно разгорающаяся ярость скользнула по ней, пока она переставала сжимать голову по бокам, резко распахнув глаза.

— Никогда больше, — прошептала она, переполненная жаждой мести.

— Что? — услышала она за спиной растерянный голос.

Ава резко развернулась, ярость подпитывала каждое её движение. Она была слишком быстрой, и его глаза расширились, когда она вдруг оказалась лицом к лицу с ним, а его руки всё ещё обнимали её. Ава вонзила когти ему в спину, уткнулась лицом в его шею, распарывая кожу и терзая клыками. Смутно она услышала, как мужчина зовёт на помощь, в его голосе звучал шок. Ава глубоко глотала, его кровь ударила в неё, как несущийся поезд, пока облако эйфории полностью не поглотило её. Его кровь была раем — сладкая и пряная одновременно. Она не была похожа ни на что, что девушка когда-либо пробовала. Ава снова глубоко глотнула, пока он пытался оторвать её от себя.

И тут у неё во рту вспыхнул огонь, а кровь, стекая по горлу, жгла с яростью лесного пожара, расходясь по венам. Девушка отпустила его и отпрыгнула прочь, с криком, рвавшимся из горла. Перед ней больше не стоял тот светловолосый мужчина — теперь перед ней было пылающее существо, за спиной которого широко распахнулись золотые огненные крылья. Он был одновременно великолепен и ужасен.

— Ава, приди в себя! — крикнул он, голос стал глубже и искажённее, уже совсем не таким, каким был прежде.

Всё ещё держась руками за горло, Ава почувствовала, как огонь внутри стихает, но оставленная им боль была чудовищной. Ей казалось, будто всё её тело покрыто ожогами третьей степени, и она ощущала, как оно пытается бороться и исцелиться от повреждений, нанесённых этим огненным существом.

— Ава?

Девушка резко повернула голову вправо: на краю залитого кровью танцпола теперь стоял ещё один мужчина. Его ярко-голубые глаза смотрели на неё с тревогой. У него были светлые волосы, ростом он был не ниже Феникса, который всё ещё стоял перед ней пылающей сущностью. Этот мужчина тоже держал руки перед собой, как до этого Феникс, но с места не двигался.

— Мы не причиним тебе вреда. Мы пытались найти тебя, — сказал ей незнакомец.

— Почему? Почему вы меня искали? — нахмурилась Ава, глядя на него в замешательстве.

— Из-за Шарлотты. Она моя… жена, можно так сказать, — ответил он с лёгкой улыбкой.

— Шарлотта? — прошептала она себе под нос, перебирая образы в своей голове.

С тех пор как её обратили, ей стало трудно воспринимать свои воспоминания и лица. В тот миг, когда её разум сломался, она забыла почти всех — кроме Шарлотты. Шарлотта была важна для Авы. Она помнила свою светловолосую, сероглазую подругу. Нет, не подругу… лучшую подругу, почти сестру.

— Где она? Я хочу её увидеть. — пробормотала Ава, чувства ударили по ней с такой силой, что на глазах снова выступили слёзы.

Она была свободна.

Она сбежала?

Ава хоть убей не могла вспомнить, как выбралась из своей клетки. И как бы ни старалась, не могла вспомнить, кто её похитил и кто причинял боль. Почему?

«А что, если всё это — лишь уловка? Извращённый план, чтобы заставить тебя поверить, будто ты сбежала, а на самом деле эти мужчины хотят снова запереть тебя?»

— Она уже едет, обещаю, — сказал ей голубоглазый мужчина, делая маленький шаг в её сторону.

— Держись, блядь, от меня подальше, — прошипела Ава, отступая назад.

Она резко обернулась, почувствовав движение позади себя, у входа.

В клуб вошёл ещё один мужчина, его длинные волнистые чёрные волосы были чуть выше плеч. В чёрных джинсах и белой рубашке он выглядел немного обычнее остальных, хотя на нём были те же чёрные армейские ботинки.

— Григори, не двигайся, — приказал голубоглазый мужчина.

Ава окинула взглядом новоприбывшего. На его лице играла лёгкая усмешка, пока он с интересом наблюдал за Авой, а потом перевёл взгляд на голубоглазого.

— Я и не собирался, Роман. Похоже, она слегка голодна, — сказал он, его улыбка стала шире.

Ава нахмурилась, сбитая с толку его весельем, когда в усыпанном звёздным светом туннеле позади него поднялась суматоха.

— Где она? — в панике крикнул женский голос, и в клуб вбежала женщина, остановившись рядом с Григори, её глаза расширились, когда она посмотрела на Аву. — О боже мой, ты жива, — сказала она, прикрывая рот руками, её серые глаза наполнились слезами.

Шарлотта?

Это была её подруга, в этом Ава была уверена, только в ней словно что-то изменилось. Ава не могла понять, что именно, но знала: Шарлотта уже не та, какой была в их последнюю встречу.

Шарлотта бросилась к ней, не обращая внимания на мольбы мужчин вокруг держаться подальше.

— Ш-Шарлотта, это правда ты? — прошептала девушка, глаза наполнились слезами.

Ава едва не упала, когда Шарлотта с силой врезалась в неё, обвила руками и крепко стиснула.

— Не могу поверить, что это правда ты. Я так сильно по тебе скучала, — плакала Шарлотта, обнимая Аву ещё крепче.

Девушка застыла, широко распахнув глаза от страха, почувствовав руки Шарлотты на своём теле. Прошло так много времени с тех пор, как кто-то касался её без намерения причинить боль, что Ава не была уверена, сможет ли это вынести. Она чувствовала себя в ловушке, ей не хватало воздуха и, хуже всего, ей казалось, будто она в опасности, хотя она знала эту женщину, этого человека, который её держал, — знала, что это кто-то безопасный, заботливый, добрый. Кто-то, кто любил её.

Шарлотта отстранилась, влажные серые глаза смотрели Аве в глаза, затем скользнули вниз по её шее, рукам и груди и снова поднялись вверх, а лицо исказилось от боли.

— Что они с тобой сделали? — спросила она почти шёпотом, слёзы свободно потекли по её щекам.

Ава начала дрожать.

Это была Шарлотта, её подруга.

Не галлюцинация. Настоящая, и стоит здесь, тревожась за неё.

— Я… они… — слова подвели её, слёзы хлынули, покатившись по щекам.

Ава поспешно попыталась стереть кровавые дорожки, смущённая тем, что Шарлотта их увидит.

Шарлотта мягко взяла Аву за руки. Девушка дёрнулась прочь от её прикосновения, но Шарлотта замерла, её губа задрожала.

— Ава? Ава, теперь всё хорошо. Это я. Ты в безопасности. Никто не причинит тебе вреда, обещаю, — мягко сказала она, снова протягивая руку и беря Аву за ладонь.

Ава не могла ни остановить слёзы, ни унять дрожь в теле, пока все чувства разом обрушивались на неё.

— Они меня найдут, — прошептала она, глядя на Шарлотту, её глаза широко распахнулись от ужаса.

Шарлотта покачала головой.

— Нет, я защищу тебя. Мы защитим тебя, — сказала она, махнув рукой в сторону мужчин, стоявших вокруг них.

Ава начала качать головой, пока образы вновь заполняли разум, и, рыдая, рухнула на колени, глядя вниз на своё окровавленное платье и тело.

— Они превратили меня в чудовище, Шарлотта. Боже мой, я чудовище, — плакала девушка, глядя на кровь по всему полу, на тела, лежащие повсюду.

Она подняла руки перед собой, её кожа была густо окрашена в тёмно-красный.

— Что я наделала? — закричала она, начиная раскачиваться и обхватывая себя забрызганными кровью руками. — Боже, что они со мной сделали… и что теперь сделала я…

Она закричала, руки снова взметнулись к вискам, начиная бить по бокам головы.

— Я сломана… я сломана… — завыла она. — Убей меня, Шарлотта, пожалуйста, убей меня! — взмолилась девушка, сильнее ударяя себя по голове и крича подруге, чтобы та избавила её от этого мучений, от боли всего, что они с ней сделали.

Но вместо этого Шарлотта опустилась на пол, прямо в кровь, в устроенную Авой бойню, и притянула к себе, прижимая её голову к груди и крепко удерживая. Она убрала её руки от головы и сжала их в своих.

— Всё хорошо, Ава, всё хорошо. Всё будет хорошо, вот увидишь. Мы это исправим, обещаю, — прошептала подруга, медленно укачивая её взад-вперёд.

И тогда Ава наконец отпустила всё.

Всё внутри неё прорвалось, как сломанная плотина, её рыдания стали неудержимыми, пока она оплакивала то, что пережила. Каждый раз, когда её избивали и использовали как пищу. Ту Аву, которой она когда-то была и которая умерла в тот момент, когда её заставили стать этим существом. Несправедливость мира и всё, что ей каким-то образом пришлось вынести. И наконец, лёжа в объятиях своей лучшей подруги, сама крепко обвив Шарлотту покрытыми шрамами, окровавленными руками, цепляясь за неё так, словно от этого зависела жизнь, она плакала потому, что знала: с ней уже никогда не будет всё в порядке. Она останется сломанной навсегда, и никто, даже Шарлотта, не сможет её спасти.

Впервые за многие столетия Маалик собрал за своим великолепно резным столом в замке глав всех вампирских кланов. Окидывая взглядом собравшихся вампиров, он чувствовал умиротворение среди своей второй семьи. Каждый прибыл, чтобы услышать, что скажет им их создатель, и все знали, что это нечто чрезвычайно важное, раз с их последнего подобного собрания прошло столько лет. Его напряжённый взгляд встретился с девятью вампирами, сидевшими молча, неподвижно, словно статуи, терпеливо ожидая его слов.

— Прошло много времени, друзья мои. Благодарю вас всех за то, что проделали долгий путь от своих кланов, чтобы встретиться со мной. Я бы не созвал вас всех сюда, если бы это не было важно, — сказал им Маалик.

— Приятно снова видеть тебя. Прошло слишком много времени, — голос Димитрия прокатился вдоль стола, а его русский акцент оставался таким же густым, как в тот первый день, когда Маалик встретил его тысячи лет назад.

Его светлые волосы были зачёсаны назад, а виски выбриты, открывая татуировки, тянувшиеся по бокам головы. Его тёмно-синие глаза внимательно изучали его.

«Наверное, замечает, как измождённо я выгляжу», — подумал Маалик.

Маалик кивнул, улыбаясь в ответ.

— И мне приятно видеть тебя, Димитрий. Приятно видеть вас всех. Прошу прощения за своё отсутствие. В последние несколько месяцев меня сильно отвлекали разные дела.

— Не нужно извиняться, Маалик. Ты наш король и не обязан ничего объяснять, — заговорил Конан, глава Немецкого клана.

Его тёмно-каштановые волосы до плеч спадали волнами, а светло-голубые глаза смотрели на него. Точная копия своего брата-близнеца, Киарана. В памяти Маалика на миг всплыл образ братьев-близнецов с их последней встречи.

Маалик кивнул ему, всем им, пока они негромко переговаривались и соглашались со словами Конана.

— И всё же, как только мы разрешим нынешнюю ситуацию, я вернусь и сосредоточусь на вампирских кланах и дворах. Я благодарен вам всем за то, что вы поддерживали порядок в кланах во время моего… отсутствия, — сказал он. — А теперь к более насущным делам. А̀ну вновь объявился после всех этих лет и, похоже, затаил против меня личную вендетту. Он похитил женщину в Америке. Я и мои братья в Лос-Анджелесе месяцами искали её и ничего не нашли. Будто она исчезла с лица земли. Происходило ли что-нибудь необычное, о чём кто-то из вас знает?

— За последние несколько десятилетий по всей Европе начали появляться вампиры-изгои, сея хаос. Все мы крепко держим в узде своих обращённых и их линии. Все они знают правила и наши порядки, а также наказание за то, что выйдут из повиновения. Мы недоумевали, кто их создаёт, — заговорила Лорена.

Красавица с песочно-светлыми волосами и ореховыми глазами была главой Французского клана.

— Вампиры-изгои? Как я мог об этом не слышать? — нахмурился Маалик.

— Мы сами с этим разбирались. Не было нужды беспокоить тебя из-за этого. Они появляются, мы разбираемся с ними и зачищаем следы их беспорядка. Проблема решена, — небрежно сказал Виллар.

— Впредь я бы хотел знать, когда происходит что-то подобное. Кто эти изгои? Какова цель их появления? — спросил он.

— Мы думаем, кто-то пытался собрать армию, — серьёзно ответил Такеши. — Всё началось с редких одиночек тут и там, нападавших на деревни и маленькие городки. Потом, когда их число выросло, они начали появляться в городах и привлекать к себе всё больше внимания, и стало очевидно, что кто-то создаёт их намеренно. Теперь, когда ты говоришь, что А̀ну вернулся, думаю, мы получили ответ, кто за этим стоит.

Маалик яростно замотал головой.

— Грёбаная армия новообращённых вампиров. Он что, совсем, блядь, идиот? Неудивительно, что они сеют хаос. Без должного надзора со стороны своего создателя они совершенно неуправляемы.

— В последнее время ходят и другие слухи, и они довольно тревожные, — теперь заговорила Аделина, глава Румынского клана. Её длинные каштановые волосы были заплетены в толстую косу, свисавшую через плечо, а жутковатые ледяные голубые глаза обвели взглядом стол, прежде чем снова остановиться на Маалике.

— Какие? — спросил он у неё.

— Ходят слухи, что на Земле находится высокопоставленный демон из Ада и что эта вампирская армия — для него, — она склонила голову набок, наблюдая.

Маалик застыл, глядя на Аделину, и ледяная дрожь поползла у него по позвоночнику.

«Высокопоставленный или Архидемон?» — подумал он, встревоженный всем этим.

В его сознании пронеслись картины Азазеля. Он и другие падшие ангелы, отчаянно пытающиеся удержать тёмного демона.

Пытающиеся убить его.

— Если этот слух правдив, тогда мы все по уши в дерьме. У меня есть ощущение, что этот демон — Архидемон. Это самые высокие и самые могущественные демоны в Аду. Несколько месяцев назад мы, падшие и я, столкнулись с одним из них, и даже когда мы все сражались с ним вместе, он всё равно мог одолеть нас. Их сила не похожа ни на что из того, что я когда-либо видел.

По столу прокатился ропот. Вампиры быстро заговорили на своих родных языках, и на их прекрасных лицах отразилось беспокойство. Маалик прекрасно знал, о чём они думают. Если он и ангелы не могли одолеть такого демона, тогда какого чёрта им делать, если придётся столкнуться с одним из них?

— Мы слышали о заварушке на вашей стороне мира. Демоны, врата в Ад и Люцифер, — сказала Каллиас, глава Греческого клана, одарив Маалика лукавой улыбкой.

Её длинные волнистые чёрные волосы ниспадали на плечи, а глубокие карие глаза сияли, глядя на него.

— С ангелами никогда не бывает скучно, да?

Маалик не смог сдержать ответной усмешки. Каллиас всегда с тёплым любопытством относилась к ангельской стороне Маалика и его падшей семье.

— Это было немного больше, чем просто заварушка, дорогая Каллиас. Армагеддон никому бы не пришёлся по вкусу, — уверил он, приподняв бровь.

— Говори за себя, — Каллиас ухмыльнулась, сверкнув клыками, а Круз, темноволосый кареглазый мужчина, глава Испанского клана, сидевший рядом с ней, усмехнулся.

Маалик ухмыльнулся, несмотря на тему разговора. Он легко мог представить Каллиас и двух её сестёр, Афину и Офелию, сеющих хаос и с улыбкой до ушей прорубающихся через орду демонов. Они просто не могли иначе, обожая жизнь, полную крови, сражений и секса.

— Что за женщина, о которой ты говоришь? Почему она важна? Что А̀ну от неё нужно? — с любопытством спросил Димитрий.

Маалик глубоко вздохнул, проведя рукой по волосам. Он украдкой бросил взгляд на Виллара, и тот ободряюще кивнул.

— Она моя… кажется, — сказал Маалик, нахмурившись.

— В твоих словах нет никакого смысла, Маалик. Ну же, выкладывай. Что происходит? — спросил Димитрий, махнув на него рукой.

— Она точная копия Илины, — сказал им Маалик, и перед его мысленным взором всплыло прекрасное лицо возлюбленной.

— Илины? — прошептала Аделина, и её большие голубые глаза широко распахнулись.

Много лет назад Аделина была одной из самых близких подруг Илины. Они были как сёстры. Всякий раз, когда кланы собирались вместе, эти двое были неразлучны.

— Как? — спросила она, задыхаясь.

Все взгляды были устремлены на Маалика.

— Не знаю. Сначала я подумал, что она переродилась. Но она пахнет иначе… на вкус тоже другая. Но выглядит точь-в-точь так же. Я не знаю, может быть, она двойник. У меня сейчас нет ответов. Всё, что знаю, — А̀ну забрал её, и я даже не хочу знать, что он с ней делает. Мы должны вернуть её.

По столу прокатились согласные голоса, и вампиры снова погрузились в собственные обсуждения того, что значит эта женщина и что задумал А̀ну.

— Мне нужно, чтобы вы все поймали кого-нибудь из этих изгоев и вытрясли из них ответы. Нам нужно выяснить, какого хрена добивается А̀ну. Если он работает на Архидемона или связан с ним, тогда мы все в беде. Нам нужно узнать, для чего нужна эта так называемая армия, и нужно выяснить, где, блядь, он находится и где держит Аву. Мне следовало выследить его ещё столетия назад, — последнюю часть он сердито пробормотал себе под нос.

— Это не твоя вина, Маалик. А̀ну умеет исчезать лучше кого бы то ни было. Мы, вероятно, никогда бы его не нашли, если бы он сам этого не захотел. Но теперь, если именно он стоит за обращением стольких вампиров, выследить его не должно быть слишком трудно, — сказал Виллар.

— Дай нам немного времени, чтобы вернуться в свои кланы и разослать наших воинов на поиски. Мы свяжемся с тобой, как только что-нибудь услышим, — сказал ему Димитрий, поднимаясь со своего места, кланяясь Маалику перед тем, как исчезнуть, молниеносно вернувшись домой.

Остальные главы тоже поднялись со своих мест, все попрощались и тоже исчезли из зала, пока не остались только Виллар, Такеши и Каллиас.

— Эта женщина, о которой ты говоришь… копия Илины. Из-за неё ты выглядишь таким измождённым? — спросила Каллиас, с любопытством глядя на него.

Маалик слегка кивнул, слишком уставший, чтобы всё объяснять.

— Что ж, тогда этого мне достаточно, чтобы понять, насколько важна для тебя эта Ава. Мы должны найти её. Ты не зря беспокоишься о том, как А̀ну с ней обращается. Если она похожа на Илину, он будет беспощаден. Уверена, вы все помните его странную одержимость Илиной. Нам нужно найти её быстро, — сказала она, на её тонких тёмных чертах проступила лёгкая хмурость.

Маалик в сотый раз провёл руками по волосам.

— Теперь вы понимаете, почему я так тревожусь. Я должен вернуть её любой ценой.

— Мы найдём её, Маалик. Просто дай нам немного времени, — успокоил Виллар, сжав плечо Маалика.

— Прошло уже слишком много времени. Я знаю, что он причинил бы ей боль, просто не знаю, насколько всё плохо, — тихо сказал Маалик.

— Что ж, значит, нам лучше поторопиться, — Такеши грациозно поднялся из-за стола, и Виллар с Каллиас сделали то же самое.

Они все попрощались и исчезли, оставив Маалика сидеть в одиночестве за гигантским деревянным столом, пока за его спиной потрескивал огонь, а тревожные мысли полностью завладевали им.

Должно быть, он просидел так, погружённый в себя, добрых полчаса, прежде чем нахмурился и выпрямился в кресле.

Оглушительный раскат грома потряс ночь, а затем он увидел, как за окном вспыхнуло небо, и молния прочертила тёмный небосвод. Что-то не так. Он чувствовал это.

Что-то приближалось.

Он не знал, кто это и что, но чувствовал, как всё ближе подступает чьё-то могущественное присутствие.

Вампир напрягся, склонив голову набок и напряжённо вслушиваясь, но в замке стояла тишина. Он поднялся со своего места, когда над замком снова прогремел раскат грома, а тревожное ощущение чьего-то могущественного присутствия всё приближалось.

Ничто не должно было суметь проникнуть на территорию или пройти за ворота. Он укрепил всё могущественной магией. Сам Гедеон заново поставил и тщательно проверил защитные чары.

Маалик молниеносно спустился к главному входу как раз в тот момент, когда у парадной двери появился Гедеон. Волосы вампира были влажными, и на нём были только чёрные спортивные штаны. Вдоль позвоночника Гедеона вилась татуировка в виде закрученного письмена на языке, которого Маалик не знал, переплетённого с замысловатыми символами. Вампир повернулся и нахмурившись впился взглядом в Маалика.

— Ты это чувствуешь? — спросил он.

Маалик кивнул и, не теряя времени, ввёл код в систему безопасности и открыл входную дверь.

И тут же застыл, широко распахнув глаза и затаив дыхание.

Маалик услышал, как за его спиной Гедеон потрясённо втянул воздух.

Невозможно.

Там кто-то был… нет… что-то стояло у двери и молча ждало его.

С виду это была женщина. Её длинные иссиня-чёрные волосы спадали на обнажённую грудь, вокруг тонкой талии висел золотой пояс из цепочек и амулетов, а тёмные складки чёрного шёлка струились слоями, ниспадая на каменные ступени. Кожа на её лице, руках и обнажённой верхней части тела была такой бледной, что в сиянии полной луны, выглядывавшей сквозь разрывы в грозовых тучах, казалась белой. Подбородок и нижнюю челюсть покрывали мистические символы, вытатуированные тёмно-индиговыми чернилами, губы были кроваво-красными. Маска из глубоких чёрных перьев, расходившихся над её головой веером, закрывала глаза и верхнюю часть головы. Перья переходили в новые золотые цепочки, кристаллы и амулеты, а затем превращались в замысловатую корону, вытягивавшуюся острыми золотыми шипами.

Это существо было одновременно пугающе прекрасным и устрашающим.

Маалик не мог понять, скрыты ли её глаза маской, делая её слепой, или магия позволяет ей видеть. Она склонила голову, открывая рот.

— Король Ночных Странников, я искала тебя, — её голос отдавался эхом, будто в нём шептало больше одного голоса, столь же жутко прекрасный, как и её внешность.

— Что ты такое? — настороженно спросил он.

И всё же он не чувствовал ни зла, ни опасности. Только необъятную силу.

— Я жрица Мойр, — говорила она этим магическим шёпотом.

Маалик втянул воздух, и его глаза широко распахнулись.

Она была жрицей Судеб, древних греческих богинь. В ней была сила трёх Судеб, и всё, что она говорила, звучало магией и истиной. Неудивительно, что он чувствовал её присутствие. И неудивительно, что защитные чары не смогли её сдержать.

Она была не из этого мира… она была между мирами.

— Зачем ты искала меня? — спросил он, сбитый с толку.

— Предсказанное будущее, послание от друга, тёмный ангел, пьющий кровь, брат без крыльев, — ответила она, склонив голову в противоположную сторону.

— Почему ты здесь, Жрица? Я не присягал на верность вашим богам и богиням.

— Меня послали с предупреждением, Король Ночи. С историей о грядущем, о том, что уже было, и о том, что сливается с настоящим, — её призрачный голос пустил дрожь по его позвоночнику.

Медленно, в неестественном движении, она склонила голову набок, словно глядя через плечо туда, где стоял Гедеон, неподвижный, как статуя.

— Эти слова не для тебя, Охотник за Тенями, — сказала она, а затем взмахнула кистью, и Гедеон за его спиной исчез.

Охотник за Тенями?

Маалик напрягся, резко обернувшись, чтобы уставиться на Жрицу, но она заговорила так, будто только что не отправила Гедеона неведомо куда.

— Слушай внимательно, ибо моё время на исходе. Ты слышишь меня? — спросила она, жутко повернув своё безглазое лицо так, чтобы смотреть прямо на него.

— Я слышу тебя, Жрица. Я слушаю, — медленно кивнул он.

В ответ она чуть кивнула.

— Слушай же, Король Ночи. Ибо вот послание, предсказанное тебе Мойрами:

Жрица закончила свою загадку, а затем просто отвернулась от Маалика и зашагала прочь, обратно в ночь.

— Постой, Жрица, что всё это значит? — взмолился Маалик, выходя за дверь вслед за ней, но она обернулась так стремительно, что он не уловил самого движения, и подняла руку, взмахнув кистью в его сторону.

Невидимая сила ударила Маалика с такой мощью, что его отбросило назад, дверь с грохотом захлопнулась, а он тяжело рухнул на пол, проехал по нему и врезался в каменную стену.

Какое-то мгновение он был оглушён, всё тело ныло от удара. Она была сильнее, чем Архидемон, с которым им довелось столкнуться. Он с трудом подтянулся в сидячее положение и прислонился спиной к стене, пытаясь перевести дыхание, когда в кармане зазвонил телефон.

«Что, мать вашу, вообще происходит?» — подумал он, с усилием поднимаясь на ноги.

Телефон зазвонил снова, и он вытащил его из кармана штанов, растирая ладонью заднюю сторону шеи.

«Где, блядь, Гедеон?»

— Что? — рявкнул он, разминая ноющую спину.

— Маалик, мы нашли её, — в трубке прозвучал голос Романа.

На секунду мысли Маалика опустели, а сердце замерло.

— Что? — переспросил он сдавленным голосом, не уверенный, правильно ли расслышал брата.

— Аву, мы нашли её… Всё плохо, Маалик. Тебе нужно прибыть сюда прямо сейчас, — сказал ему Роман.

Маалик кивнул, хотя Роман не мог его видеть. Облегчение и шок обрушились на него, как товарный поезд.

«Всё плохо, Маалик».

Эти три слова снова и снова прокручивались у него в голове, пока в сознании роились сотни возможных вариантов.

— Я выдвигаюсь, — сказал Маалик Роману, завершил звонок и резко провёл ладонью по лицу, пытаясь разобраться во всём, что произошло за последние десять минут.

Быстро найдя номер Гедеона, он нажал вызов. Вампир ответил после первого же гудка.

— Что это, блядь, вообще было, Маалик? — раздражённо рявкнул Гедеон.

— Где ты, чёрт побери? Ты в порядке? — спросил он.

— Я прячусь в деревьях в каких-то сраных джунглях, потому что эта грёбаная жрица телепортировала меня на какой-то тропический пляж… посреди, мать его, дня! Сказать, что моё внезапное появление ни хрена не напугало сотни людей вокруг, — это ещё мягко сказано, и по какой-то ёбаной причине я не могу телепортироваться, — сообщил ему Гедеон тихим, злым голосом.

— Попробуй сейчас, её больше нет. Я больше не чувствую её присутствия, — сказал ему Маалик.

Секунду спустя перед ним появился взбешённый Гедеон.

— Мне нужно в Лос-Анджелес, и прямо сейчас. Проверь защитные чары, — приказал Маалик, ничего больше не объясняя.

Теперь, когда он собственными глазами увидел Гедеона и убедился, что с ним всё в порядке, ему нужно было попасть к Аве.

«Я иду, Ава». Его мысли успокоились, когда перед внутренним взором появился её прекрасный образ, а затем Маалик исчез, молниеносно переместившись в особняк брата в Лос-Анджелесе.

Ава проснулась всё ещё покрытая кровью в огромной кровати, полной пушистых подушек и пуховых одеял. Последнее, что она помнила, — как заснула в объятиях Шарлотты, когда они уезжали от клуба.

Дезориентированная, она поспешно выползла из кровати, забилась в самый тёмный угол, подтянула ноги к груди и обхватила себя руками. Её взгляд метался по комнате, изучая обстановку и пытаясь найти любую скрытую опасность. Но, к её замешательству, её не было. Комната была роскошной. Её взгляд снова упал на кровать, в которой она проснулась, и оказалось, что та просто нелепо огромная. В неё поместились бы три её кровати.

На противоположной от кровати стене висел огромный плоский телевизор, а рядом с ним была ещё одна дверь. Она была открыта, и Ава смогла разглядеть ванную. Стену в дальнем конце комнаты занимало окно от пола до потолка, а снаружи в темноте мерцали звёзды.

Ава втянула воздух при виде красоты чёрного, усыпанного звёздами неба. Она давно не видела звёзд. В её камере не было окон. Ни свежего воздуха. Ни солнечного света. Ни ленивого ветерка, чтобы успокоить её израненную кожу. И теперь, глядя на звёзды своими новыми вампирскими глазами, она видела их более чёткими и прекрасными, чем когда-либо в своей жизни.

Она поднялась с пола и пошла к окну. Мягкий ковёр ощущался под её залитыми кровью ногами как облака. Она прошла мимо кровати, мельком взглянув на комод у дальней стены и пустые полки над ним. У окна стояло мягкое белое кресло, поставленное так, чтобы кто-то мог развалиться в нём и смотреть в ночное небо.

Медленно Ава подошла к стеклу, её пальцы дрожали, когда она протянула вперёд изуродованную руку. Когда кончики её пальцев, а затем и ладонь мягко коснулись стекла, по ним разлилась прохлада. Она слегка вздрогнула — напоминание о холодном полу в её камере. Но затем глубоко вдохнула, глядя мимо своей руки вверх, в небо. Звёзды сияли куда ярче, чем она помнила, время от времени мерцая так, будто сама вселенная посылала вокруг них лёгкий, призрачный ветерок.

Ава не знала почему, но от одной только этой красоты у неё на глазах выступили слёзы. Запертая во тьме без света, она забыла, как сильно любила смотреть на звёзды.

«Я свободна».

Эта мысль была шёпотом. Словно, если она прозвучит хоть немного громче, её похитители выскочат из теней и снова её схватят. На всякий случай Ава бросила взгляд через плечо, её глаза снова заскользили по комнате, выискивая любое тёмное место, где кто-то мог бы скрываться в тенях.

Её плечи расслабились, когда она убедилась, что комната пуста, и она снова повернулась к окну. На этот раз Ава всмотрелась в открывавшийся вид. Внизу она увидела огромный инфинити-бассейн и зону отдыха, за которую можно было умереть. Ава работала официанткой на многих вечеринках богачей в Холмах, но это место было, без сомнения, самым потрясающим из всех, что она видела. Затем она перевела взгляд на город. Машины, словно крошечные муравьи, сновали по оживлённым, никогда не спящим улицам Лос-Анджелеса.

Как, чёрт возьми, Шарлотта оказалась здесь? С этими людьми. Значит ли это, что Кейт тоже где-то здесь, в безопасности и цела?

«О боже, ребёнок», — подумала она, слегка запаниковав. С тех пор как Кейт родила малыша, прошло уже несколько месяцев. Она в порядке? А ребёнок? Ава обещала, что они с Шарлоттой будут рядом во время родов. Будут рядом, чтобы помочь ей. Ава никогда не нарушала обещаний… никогда. Но теперь нарушила. Девушка мысленно отметила, что должна узнать, где Кейт, и как можно скорее всё исправить.

Но затем в её голове возникла тёмная, ужасающая мысль.

«Что, если я наврежу ребёнку? Что, если я попытаюсь съесть ребёнка?»

Ава вздрогнула, отшатнулась от окна и крепко обхватила себя руками. От этих мыслей у неё снова на глаза навернулись слёзы. Какая же она дура. Теперь она монстр, а не человек, и поэтому ей больше нельзя приближаться ни к Кейт и ребёнку. Ни к кому. Господи, ей вообще нельзя подпускать к себе даже Шарлотту.

Аве нужно было выбраться отсюда. Она огляделась, и её взгляд остановился на комоде. Она подошла к нему, выдвинула ящики и обнаружила бесконечные стопки чёрных спортивных штанов, белых футболок и чёрных худи. Она схватила по одной вещи каждого вида, потом обернулась, посмотрев на ванную. Потребность смыть с себя кровь и ошмётки тех бедных людей, которых она… выпила в клубе, оказалась сильнее страха, что кто-то может войти туда. Ава не знала и не доверяла мужчинам, которых видела раньше. Она боялась того пылающего мужчины. Образ его огненной красоты выжег себе место в её мозгу. Но Шарлотте она доверяла. Шарлотта ни за что не оставила бы её одну в этой комнате, если бы здесь не было безопасно.

«А вдруг это ловушка?»

Обрывочные образы снова попытались промелькнуть у неё в голове.

Ава резко замотала головой.

— Нет, — отрезала она громко.

«Шарлотта бы так не поступила», — подумала она, заставляя себя идти в ванную.

Когда Ава включила свет, у неё отвисла челюсть от этой роскоши. Пол и стены были из белого мрамора. Тумба под раковиной — из чёрного дерева с золотыми ручками, а душ — огромный, с блестящей стеклянной дверью. Пол и стены душевой были выложены элегантным чёрным мрамором, золотой кран и тропическая лейка сияли. У окна от пола до потолка, перекликавшегося с окном в спальне, стояла отдельно стоящая чёрная мраморная ванна. Достаточно большая, чтобы в неё поместились четыре человека.

Ава уставилась по сторонам, впитывая всё это взглядом. Крошечная убогая ванная в её квартире по сравнению с этой рок-звездой среди комнат выглядела, откровенно говоря, жалко. Она ступила на холодный мрамор, и это ощущение обожгло её. Взгляд тут же упал на её грязные, залитые кровью ступни. Она сразу же отскочила с чистого, безупречного пола. В ужасе, что оставит на нём кровавые следы, она крутанулась на месте и посмотрела на белый ковёр в тёмной, неосвещённой спальне.

«Проклятье», — в ужасе подумала она.

— Какого хрена у кого-то в спальне белый ковёр? — раздражённо сказала она.

Меньше всего ей хотелось испортить комнату или заляпать полы и разозлить богатых хозяев. Она поспешила обратно в ванную, направляясь к душу. В зеркале над раковиной она успела мельком увидеть своё покрытое шрамами, залитое кровью, изломанное тело и тут же отвела взгляд, не желая утонуть в потоке ужасных воспоминаний.

Если очень постараться, она ещё могла держать их на расстоянии, но отрицать было бессмысленно — разум девушки сломался. Она чувствовала, как разбитые осколки её сознания давят на хлипкую стену, которую она наскоро возвела, лишь бы сохранить ясность мыслей, лишь бы не сорваться.

Ава открыла стеклянную дверь, включила горячую воду и стянула через голову испорченное чёрное платье, бросив его в мусорную корзину рядом с тумбой. Она не хотела его оставлять. Его надели на неё те, кто держал её в плену. Она ничего об этом не помнила, но знала, что именно оттуда оно и взялось.

Она повернула кран и шагнула под поток воды. Подрегулировала температуру, пока та не стала обжигающей, почти невыносимой для тела.

Потом Ава схватила кусок мыла и начала бешено тереть себя. Вода, стекая по её коже и собираясь на полу душевой, становилась багровой.

«Мне нужно стать чистой», — беспокойно подумала она. Ей нужно было, чтобы вода стала горячее, настолько горячей, насколько только могло выдержать её тело, чтобы смыть эту кровь. Чтобы хоть как-то смыть обрывки фрагментарных воспоминаний, пытки, которые ей пришлось пережить. Ощущение рук, удерживающих её, пока другие питались ею или причиняли ей боль. Но пока её лихорадочное трение смывало засохшую кровь, очищая кожу, оно открывало серебристую паутину шрамов, изуродовавших каждый сантиметр её тела.

— Нет, — девушка завыла, начиная тереть себя мылом всё сильнее и сильнее. Её кожа становилась красной и содранной от обжигающего жара воды и от того, с какой жестокостью она хлестала мылом по своему телу, изо всех сил пытаясь стереть следы укусов.

Ава чувствовала, как снова ускользает её рассудок.

— Нет, — рыдала она, растирая себя быстрее и сильнее.

Но что бы она ни делала, ей не удавалось стереть шрамы со своего тела. Вспышка зубов, впивающихся в её кожу. Воспоминание о черноглазом мужчине, который снова и снова кусал её и смеялся, пока кровь стекала по его подбородку, разорвало её сознание.

— Нет, прекратите, — закричала она во весь голос, не в силах сдержать рыдания, падая на колени, пока её кожа начинала рваться и кровоточить.

Руки, хватающие её, преследовали её разум, пальцы глубоко впивались в кожу. Зубы, так много зубов, кусали её везде, не останавливаясь… никогда не останавливаясь.

— Прекратите! — взвизгнула она, роняя покрытое кровью мыло.

Ава вцепилась руками в голову, раскачиваясь взад-вперёд под струями горячей воды.

— Ава, нет, — она услышала этот голос, но уже была слишком далеко.

Она начала раскачиваться сильнее, рыдания рвались у неё из горла.

«Если мысли не хотят уходить, значит, я выцарапаю их», — решила она, вонзая заострившиеся когти в виски и проводя ими вниз по лицу.

— Прекрати, Ава, пожалуйста, прекрати, — чьи-то руки схватили её за запястья.

Девушка закричала и со всей силы ударила наотмашь того, кто это был, в страхе, что этот человек собирается причинить ей боль, удержать её и укусить.

Раздался громкий звон стекла, и Ава резко повернула голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как тот, кто её коснулся, проскользил по полу ванной.

Она моргнула раз, другой, осознавая, что швырнула этого человека прямо в стеклянную дверь душа.

Золотистые волосы блеснули в ярком флуоресцентном свете ванной. Глаза, серые, как зимняя буря, широко распахнутые от страха, смотрели на неё в ответ.

Это была женщина.

Ава оскалила клыки, зашипев, пока отступала к стене душевой и сгорбилась, пытаясь спрятать и защитить своё обнажённое тело. Позади женщины стоял мужчина. Высокий мужчина с растрёпанными светлыми волосами. Его глаза были цвета тёмных изумрудов, и они смотрели прямо на неё, широко распахнутые от тревоги, а красивое лицо исказилось от ужаса.

— Не трогайте меня! — закричала она им, её тело дрожало, пока страх окончательно не взял над ней верх.

«Они собирались причинить мне боль. Они заставят меня истекать кровью», — подумала она, и ужас глубоко осел в её костях.

Её взгляд снова впился в мужчину. Его глубокий зелёный взгляд проникал сквозь хаос её мыслей. Он был как якорь в бесконечной черноте её сознания, цепляясь за что-то глубоко внутри неё, словно сама её душа узнала его, подсказывая, что она в безопасности. Сквозь тьму пробилась вспышка узнавания Шарлотты, и её громкие, грохочущие мысли начали стихать. Девушка сосредоточилась на этих успокаивающих зелёных глазах, пристально смотрящих на неё в ответ, полных боли, отражения её собственной.

— Ава, это я. Шарлотта, — сказала женщина, умоляя её.

Ава наконец вырвалась из этого оцепенения, оторвала взгляд от мужчины и снова посмотрела на женщину. Медленно женщина поднялась, пока не оказалась на коленях.

— Это я. Ты в безопасности, — прошептала она, и по её щекам текли слёзы.

Ава смотрела на неё, качая головой. Но чем дольше она смотрела, тем сильнее красная пелена спадала с её разбитого сознания.

«Я её знаю», — нахмурившись, подумала она.

И тут что-то встало на место.

Это была Шарлотта. Её лучшая подруга.

Аву затрясло ещё сильнее.

— Ш-ш-Шарлотта? — Ава разрыдалась, осознав, что натворила. — О боже, прости, прости, прости.

Она не могла поверить, что только что ударила её и швырнула в стеклянную перегородку. А потом её глаза расширились, когда она увидела живот Шарлотты.

Её большой, округлый живот.

— О боже. Ты беременна? Ребёнок! — почти закричала она, слёзы текли по её щекам.

— Нет, нет, со мной всё хорошо, обещаю, — сказала Шарлотта, поспешно перебираясь по полу к ней в душ.

Не обращая внимания ни на льющуюся воду, ни на разбитое стекло.

— Я в порядке, видишь, — уверила она, притягивая Аву в свои объятия. — Я тебя держу, — прошептала Шарлотта.

Ава обхватила Шарлотту руками, но тут же замерла, вспомнив о мужчине.

Медленно он подошёл к ним, держа полотенце. Он отводил взгляд, не смотрел на её обнажённое тело. Ава попыталась отпрянуть, но Шарлотта крепко удержала её, пока забирала полотенце у мужчины и набрасывала его на Аву, а он выключал воду.

— Спасибо, Маалик, — поблагодарила Шарлотта, пока он медленно отступал из ванной.

Когда он дошёл до двери, его взгляд остановился на Аве. Казалось, его мучило уже одно то, что ему приходится уходить из комнаты.

— Позаботься о ней. Я… зайду позже, — сказал он низким голосом.

А потом развернулся и вышел.

Маалик так сильно захлопнул дверь своей спальни, что с полок на стенах посыпались книги. Он метался по комнате взад-вперёд, пока внутри него боролись ярость и бессилие. Его клыки были оскалены, глаза черны как ночь, а сам он запускал руки в волосы и рычал от бессильной злости.

Он мгновенно перенёсся в особняк, требуя немедленно увидеть Аву, но Шарлотта запретила ему это, сказав, что Ава измотана и спит в комнате рядом с его.

Его предупреждали.

И Роман, и Шарлотта предупреждали его, в каком состоянии она будет, но он всё равно оказался не готов. Теперь он был на грани того, чтобы разнести весь особняк. Он помчался следом за Шарлоттой, когда они услышали крики из комнаты Авы. Но когда он вошёл в ту ванную, ничто в мире не могло подготовить его к тому, что он увидел.

Вид Авы, раскачивающейся взад-вперёд на полу душевой и царапающей себе лицо, разбил его сердце на миллион осколков. Ему захотелось разорвать весь город на части, когда его потрясённый взгляд увидел шрамы, покрывавшие каждый чёртов сантиметр её некогда безупречного тела. По одним только следам укусов он мог понять, с какой жестокостью их оставили на её теле. Это не были чистые укусы. Плоть была разорвана самым жестоким образом. И если этого было недостаточно, чтобы кровь Маалика вскипела, то, увидев длинные изуродованные шрамы, тянувшиеся по всей её спине, он чуть не потерял себя в неконтролируемой ярости.

Кто-то хлестал её кнутом.

Его внутренний зверь зарычал.

А̀НУ.

А̀ну хлестал его смертную и пытал её.

Но теперь она уже не была смертной девушкой.

Её обратили.

Этот ёбаный кусок дерьма превратил Аву в вампира, а потом, судя по всему, выбросил её в клубе Романа, как бродячее животное.

Маалик снова взревел и ударил кулаком в стену, так что штукатурка полетела во все стороны. Он был на грани. Он чувствовал, как тьма поднимается внутри него. То, чему он не давал вырваться наружу с той ночи, когда потерял Илину.

— Полегче, брат. Я только недавно заделал дыру, которую сам же пробил в этой стене, — сказал у него за спиной Роман, бесшумно закрывая дверь.

— Ты видел, что он с ней сделал, Роман? — прорычал Маалик, надвигаясь на брата и хватая его за плечи. — Он пытал её. Ты видел, что он сделал с её прекрасным телом… с её лицом? — последнюю часть он прошептал голосом, полным ужаса.

В его сознании мелькали образы лица Авы. Под кровью и ранами она сама раздирала себе лицо. Маалик успел заметить глубокие, чудовищные следы укусов, обезобразившие её щёки… по одному в центре каждой щеки… оставленные намеренно.

Монстр, — зарычал его внутренний вампир.

— Я убью его, Роман. Я убью их всех! — последнюю фразу он проревел, отступая от брата.

Его когти заострились, клыки стали длиннее, разум начал затягивать туман. Он собирался осушить весь город, разрывая его сантиметр за сантиметром, пока не найдёт А̀ну.

— Маалик! — резко рявкнул Роман, нахмурившись от тревоги. — Даже не вздумай сорваться, ты меня, блядь, слышишь? Не смей исчезнуть и натворить какую-нибудь хрень.

Маалик покачал головой, а кровавый туман всё поднимался, пока слепая ярость кипела у него в венах.

— Маалик, ты не сможешь ей помочь, если исчезнешь. Ты ей нужен. Ей нужна Шарлотта. Проклятье, ей нужны все мы. Ты не сможешь защитить её, если потеряешь себя, — сказал Роман, хватая его за плечи и яростно встряхивая.

Маалик оскалил клыки и зарычал брату в лицо, пытаясь исчезнуть, чтобы пойти и вырезать кого-нибудь… хоть кого-нибудь, мать его.

— Ты ей, блядь, нужен! — заорал Роман, не ослабляя хватки и заставляя Маалика смотреть ему в глаза и внять голосу разума.

Маалик знал, что Роман прав. Ему нужно было взять себя в руки. Ава его не знала и в таком состоянии будет его бояться. Она была совсем недавно обращена, а значит, он должен был помочь ей привыкнуть, заслужить её доверие. Убедиться, что с ней всё будет в порядке.

А потом он, блядь, разорвёт А̀ну на куски.

Маалик отчаянно боролся с собой, качая головой, пока продирался сквозь чистую ярость, целиком его поглотившую. Его ангельская сторона делала всё, что могла, чтобы обуздать внутреннего вампира. Проблема была в том, что его вампирская сторона жаждала крови.

Медленно ангел внутри него начал выигрывать эту битву.

— Ты в норме? — устало спросил Роман.

Маалик кивнул, втягивая клыки и когти обратно, пока окончательно не взял себя под контроль.

— В норме.

— Что, блядь, там произошло? Шарлотта не пускает меня в комнату, — раздражённо сказал Роман.

С тех пор как несколько месяцев назад Роман узнал, что Шарлотта беременна, жить с ним стало сущим кошмаром. Стоило кому-то хоть как-то не так на неё посмотреть, как у него уже полыхали глаза и он был готов вырвать этому человеку горло. Теперь Маалик наконец понял, что тот чувствовал. Потому что прямо в этот самый момент ему самому хотелось сровнять с землёй весь мир.

— С Авой всё плохо, Роман. Она не узнала Шарлотту и даже не понимала, где находится. Она была в ужасе и швырнула Шарлотту прямо в стекло душевой, — сказал Маалик, и его всё ещё преследовало то сломленное выражение на лице Авы, когда она раскачивалась под душем.

— Она, блядь, что? — почти заорал Роман, резко разворачиваясь к двери.

Проклятье.

— Роман, подожди, с Шарлоттой всё в порядке. И с ребёнком всё в порядке, клянусь. Ава не понимала, что делает. Когда она пришла в себя, то была в ужасе, — внутренний вампир Маалика вскинул голову, увидев в Романе угрозу для своей невесты… его невесты.

Маалик осознал, что среди всего хаоса в ванной её обращение усилило связь того, что она его невеста, в тысячу раз. Если раньше ему и так было трудно держать вампирские порывы под контролем, то теперь всё стало, мать его, в миллион раз хуже. Уже одно то, что она находилась в соседней комнате, а он не мог быть к ней ближе, было пыткой. Он ничего не мог с этим поделать. Он знал, что Ава — не Илина, что нелепо считать её своей вампирской невестой, но каждая клетка его тела кричала, что она принадлежит ему. Каждый раз, когда он оказывался рядом с ней, его тело реагировало само по себе. Желало её, желало заботиться о ней, защищать её. Что бы ей ни было нужно, он хотел дать ей это. Он понимал, что это, блядь, безумие и что во всём этом нет никакого смысла, но всё равно ничего не мог с собой поделать. Инстинкт был слишком сильным, слишком всепоглощающим.

То, как Роман двинулся к двери… то, как в нём разгорелась злость по отношению к Аве, заставило убийственные инстинкты Маалика взвыть тревогой.

Роман был его братом, но это не значило, что Маалик не нападёт на него, если тот приблизится к Аве хоть с каплей агрессии.

— Предупреждаю тебя, брат, я не смогу себя контролировать, если ты к ней приблизишься, — опасным тоном сказал Маалик.

Роман остановился и повернулся к нему лицом.

— Послушай, Маалик, я не знаю всех подробностей того, через что ей пришлось пройти. Но, глядя на её тело, мы все можем довольно точно догадаться. А̀ну держал её у себя долго. Я не знаю, сможет ли её разум вообще когда-нибудь оправиться от пыток и ужасов, которые он ей причинил. Но я не могу подвергать Шарлотту или ребёнка опасности. Прости.

Маалик кивнул.

— Я понимаю. Но об этом нужно говорить не со мной. Не думаю, что Шарлотте будет хоть какое-то дело до того, что ты думаешь, после того, что я увидел в ванной. Шарлотта любит Аву и никогда не станет держаться от неё подальше, — сказал он, подходя к креслам у окна и садясь, пока на него всё тяжелее наваливалась усталость.

Роман вздохнул, подошёл следом и сел напротив него.

— Я знаю, — сказал он, слегка качнув головой.

— Роман, есть кое-что ещё, о чём мне нужно с тобой поговорить. То, о чём мне сказали кланы, пока я был в Румынии, — начал Маалик, проводя ладонью по лицу.

— О чём? — нахмурился Роман.

— Они сказали, что по всей Европе уже какое-то время вспыхивают небольшие восстания новообращённых вампиров, — признался Маалик, зная, что сейчас последует.

Глаза Романа расширились.

— Серьёзно? Ты ещё те тысячелетия назад сказал мне, что этого никогда не случится, Маалик. Ты обещал, что люди будут в безопасности от порождённых вами линий и нам никогда не придётся на них охотиться.

— Я знаю. И тебе не нужно идти охотиться на вампиров. Кланы с ними справляются. Новообращённые появляются, кланы разбираются с ними и устраняют проблему. Мы думаем, за этим стоит А̀ну. Что он, возможно, пытается создать армию.

— Грёбаную армию? На кой хрен ему армия? — ещё сильнее нахмурился Роман.

— Ходят слухи, что он получает приказы от высокопоставленного демона. Думаю, это ещё один Архидемон. Роман, это плохо. Нам нужно выяснить, что, чёрт возьми, задумал А̀ну и зачем Архидемону нужна армия вампиров.

— Этого не может быть. С тех пор как мы сражались с Азазелем, прошло не так уж много времени. Демоны, которых мы поймали, ни разу не говорили о вампире, который работал бы с кем-то из них, — Роман раздражённо провёл рукой по волосам.

Маалик прекрасно знал, что сейчас творится в голове у его брата. Его истинная пара была беременна. Роман защитит их обоих любой ценой. Известие об армии вампиров и ещё одном Архидемоне сейчас было бы для него худшим кошмаром.

— Знаю, тебе не захочется это слышать. Но у меня плохое предчувствие, что за этим каким-то образом может стоять Люцифер, — добавил Маалик.

— Почему ты так думаешь? — Роман резко вскинул на него свои ледяные голубые глаза, всё его тело напряглось.

Маалик пожал плечами.

— Не знаю. Просто предчувствие. Тебе не кажется слишком большим совпадением, что Люцифер пытался вырваться из Ада, а А̀ну примерно в то же время получал приказы от какого-то демона создать армию?

Роман откинулся на спинку кресла, глядя на раскинувшийся внизу город.

— Когда ты так это формулируешь, трудно не подумать именно так. Можешь связаться с вампирскими кланами и попросить их захватить нескольких из этих новообращённых, чтобы мы сами их допросили?

— Уже попросил, — он едва заметно улыбнулся Роману.

— Хорошо. Дай мне знать, когда они кого-нибудь поймают. Мы с Фениксом отправимся с тобой и посмотрим, что они нам расскажут.

Маалик вскинул бровь.

— А как же Люциан и Армарос? Обычно они тоже проводят допросы вместе с вами.

— Люциан сейчас с Ариэль, пытается выследить ведьму-одиночку, которая помогла ей спрятать Шарлотту, когда та была младенцем. Ариэль уверена, что та знает, где находится Арэлла. Или, по крайней мере, сможет направить их в нужную сторону. Люциан никого не слушает, даже Ариэль. Он не остановится, пока не найдёт Арэллу. В последний раз, когда я связывался с Ариэль, они были в Греции, но собирались в Шотландию или Исландию? В одну из этих двух, в любом случае. Армарос сейчас охотится на Тору. Он считает, что Шарлотта не будет в безопасности, пока ту не найдут.

— У него что, провалы в памяти? Он забыл, как твоя крошечная истинная пара оторвала голову Архидемону? Почти что зубами, — тихо усмехнулся Маалик.

— Боже, она великолепна, правда? — по лицу Романа расплылась широкая ухмылка.

Маалик не смог сдержать смех при виде того, насколько сильно его брат влюблён. Он видел, как тот мрачно замыкался в себе и взваливал на плечи вину всех ангелов. Тысячелетиями нёс на себе всю ответственность за их падение. Видеть его счастливым, влюблённым и наслаждающимся жизнью было для Маалика очень важно. Никто не заслуживал счастья больше, чем его брат. И Маалик всегда будет следить за тем, чтобы никто у него этого не отнял.

Особенно Люцифер.

— Может, я смогу увезти Аву куда-нибудь, когда она немного восстановится. Туда, где безопасно, туда, где тихо. Я смогу помочь ей привыкнуть к тому, что она стала вампиром. Научу её правильно о себе заботиться. Тогда тебе не придётся переживать за Шарлотту и ребёнка, — предложил Маалик.

Он не был уверен, куда именно сможет увезти Аву. Это должно было быть место надёжное и безопасное.

«Румыния», — подумал он, выпрямляясь.

Его замок был неприступен. Его порождённые могли телепортироваться в тот же миг, как только Маалик потянет за нити связи с ними, если что-то или кто-то сумеет пройти через магические чары, которыми он окружил замок. К тому же Гедеон большую часть времени находился там и следил за всем. Ава могла бы спокойно восстанавливаться, не тревожась из-за присутствия других.

— Думаю, это отличная идея. И я говорю это не только потому, что не доверяю её непредсказуемому поведению рядом с Шарлоттой. Я правда думаю, что для Авы так будет лучше. После всего, через что ей пришлось пройти, не думаю, что жизнь взаперти в огромном доме, полном мужчин, поможет ей или заставит доверять кому-то. Единственная проблема — это убедить Шарлотту, — сказал Роман.

Мысль об Аве в его замке, в его доме, разлила по нему жар вместе со старым чувством ностальгии. Это было последнее место, где он был с Илиной перед её смертью.

Маалик покачал головой. Ему нужно было, чёрт возьми, взять себя в руки. Ава и Илина — не один и тот же человек, что бы ни твердили ему тело и душа. Если он не будет действовать осторожно, то разрушит любую возможность того, что Ава когда-нибудь начнёт ему доверять. А если она ему не доверится, у него никогда не появится шанса узнать её так, как он… жаждал.

— А знаешь что? По-моему, у нас и правда есть шанс убедить Шарлотту, что это хорошая идея, — сказал Роман с ухмылкой.

— Убедить Шарлотту в том, что что — хорошая идея? — раздался из дверного проёма ангельский голос.

И Маалик, и Роман вздрогнули от неожиданности. Лицо Романа тут же вытянулось, и на нём ясно проступила вина. После превращения Шарлотта в совершенстве освоила искусство бесшумно красться по особняку. К их великому веселью, она тренировала свои новообретённые навыки и силы именно на ангелах, часто подкрадываясь к ним и подслушивая. Она даже пыталась перемещаться прямо в комнату во время их собраний, чтобы проверить, заметят ли её. Всегда к восторгу Григори. Пока остальные ангелы стонали и ворчали из-за прерывания, Григори смеялся и осыпал её похвалами. Он явно проникся к Шарлотте симпатией, к великому отвращению Романа. Они были «друзьяшками», как любила говорить Шарлотта.

— Мы обсуждали Аву, — мягко ответил Роман, поднимаясь и направляясь к ней. Он поцеловал её в губы, пока она смотрела на него с подозрением.

— И что именно вы обсуждали насчёт Авы? — спросила она, переводя взгляд с Романа на Маалика.

— Мы подумали, что, возможно, будет хорошей идеей увезти Аву куда-нибудь, чтобы она могла восстановиться. В какое-нибудь безопасное, надёжное место, вне досягаемости А̀ну хотя бы на первое время, — ответил Маалик, внимательно наблюдая за Шарлоттой.

Она нахмурилась, на мгновение глубоко задумавшись.

— И куда бы ты её увёз? Она… она не в порядке. После некоторых вещей, которые она мне только что рассказала, я не знаю, сможет ли она сейчас доверять хоть кому-то.

Теперь уже нахмурился Маалик.

— Что она тебе рассказала? — его сердце тяжело застучало, когда он увидел, как лицо Шарлотты помрачнело.

— Не мне вдаваться в подробности, — сказала она им, её глаза наполнились слезами. — Но А̀ну играл с ней. Обманывал её, убеждал, что отпустит. Эти мелкие манипулятивные игры в кошки-мышки. Не говоря уже о пытках… — голос Шарлотты дрогнул на этом слове. — Её доверие ко всем, кого она не знает, особенно к мужчинам, разрушено.

Пальцы Маалика сжались на подлокотниках так сильно, что он раздавил их в ладонях. Его пронзила всепоглощающая потребность уничтожить каждого, кто издевался над Авой. Его глаза вновь почернели, а клыки и когти стали острее, чем были с самого дня смерти Илины.

Монстр.

По щекам Шарлотты покатились слёзы. Состояние Авы опустошало её. Она больше ничего не сказала. Маалик не был уверен, смогла бы она сейчас вообще заговорить. Он был уверен, что она чувствует половину того ужаса и той боли, которые терзали его самого. Она громко всхлипнула, и Роман притянул её к себе.

— То, что они с ней сделали… — она рыдала, уткнувшись Роману в грудь.

Маалик смотрел, как его брат крепко прижимает к себе свою пару. От этого зрелища его собственное сердце мучительно заныло от желания так же поднять Аву на руки и прижать к себе.

Он медленно поднялся, как крадущийся зверь. Ему нужно было что-то разорвать на части. Выплеснуть ту справедливую ярость и тот гнев, которых заслуживала Ава.

«Тронул моё. Сломал моё».

Мысли о том, как А̀ну своими грязными руками касался Авы, причинял ей боль, калечил её тело… питался ею… терзали его разум. Вампир пнул кофейный столик, и тот полетел в огромное окно. Грохот разбивающегося стекла оглушил их, когда осколки дождём посыпались на ковёр. Где-то глубоко внутри него начал разгораться огонь. Перед глазами поплыло красным, пока его ярость сливалась с бешеной жаждой крови. В груди закипал рык, и в следующий миг он вырвался наружу, когда Маалик поднял кресло и швырнул его в разбитое окно, проследив, как оно летит по воздуху, а потом услышав всплеск, когда оно рухнуло в бассейн внизу.

Ещё.

Его внутренний зверь взревел, когда он мгновенно переместился к другому креслу и с ещё одним рёвом вышвырнул и его в окно. Маалик собирался разорвать этот мир на части. Он собирался вцепляться в глотки каждому демону и вампиру, которого найдёт, пока кто-нибудь из них не скажет ему, где А̀ну. Ради неё Маалик сжёг бы весь этот мир дотла. За всё, что ей пришлось вынести. Как он, блядь, посмел тронуть её своими грязными грёбаными руками!? Он умрёт за то, что сделал.

Маалик двинулся к окну, готовый перенестись вниз, в город, когда чья-то рука схватила его за плечо. Он обернулся стремительным движением и врезал кулаком тому, кто его коснулся. Его глаза расширились, когда он понял, что это был Роман, которого он только что швырнул через всю комнату. Штукатурка и краска полетели во все стороны, когда тот врезался в стену. Каэль и Феникс ворвались в дверь с ножами в руках, готовые вступить в бой с любым врагом, который сумел прорваться за стены особняка. Феникс вскинул бровь, окинув взглядом открывшуюся картину: Роман наполовину впечатан в стену, разбитое окно и дыру в стене, которую Маалик пробил раньше.

— Ты в порядке, брат, или как? — спросил он, и на его покрытом шрамами лице мелькнула лёгкая ухмылка.

Маалик замер, пытаясь вырваться из накрывшего его тумана, пока Каэль скрестил руки на груди, вскинув брови и одарив его взглядом в духе «какого хрена?».

— Он в порядке, — проворчал Роман, поднимаясь с пола и отряхиваясь.

Шарлотта стояла в стороне, скрестив руки на своём беременном животе, и сердито смотрела на Маалика.

— И именно из-за вот такого поведения ей не место в этом доме! — отрезала она тоном злой матери.

Шарлотта усадила Аву на табурет в прекрасно оформленной кухне, отделанной белыми шкафами и гладкими чёрными мраморными столешницами. Холодильник был почти такого же размера, как квартира Шарлотты и Авы. Всё в этом особняке буквально кричало о богатстве. После того, что произошло с Авой в душе, Шарлотта не переставала суетиться вокруг неё. Пока Ава осматривалась, Шарлотта грела для неё пакет с кровью в микроволновке. Ава уже по одному запаху, доносившемуся со стороны микроволновки, понимала, что ей это не понравится.

— Шарлотта, расскажи мне про ребёнка. Какого чёрта ты уже на таком сроке? И ты выглядишь… по-другому, — она плотнее закуталась в одеяло на плечах, опираясь локтями о столешницу.

С тех пор как Шарлотта привела Аву сюда, это, наверное, был первый момент, когда Ава была спокойна, а её разум — свободен от хаоса, обычно затягивавшего все мысли. Она всё ещё была в лёгком шоке от того, что находится здесь, рядом со своей лучшей подругой, и что она в безопасности. Аве приходилось постоянно напоминать себе, что всё это реально. Она в порядке. Шарлотта в порядке, она рядом, и можно расслабиться… чем бы это, мать его, ни было. Ава была почти уверена, что никогда больше не узнает, что такое расслабиться. От каждого громкого звука, от каждого неожиданного движения она буквально подскакивала на месте.

Шарлотта обернулась, одарив Аву ослепительной улыбкой, и с любовью провела руками по своему животу.

— Ну разве это не чудесно? — просияла она.

Ава искренне улыбнулась Шарлотте. Если Шарлотта счастлива из-за ребёнка, значит, счастлива и Ава. Если кто-то на этой планете и был рождён, чтобы стать матерью, так это Шарлотта.

— Мне так много нужно тебе рассказать, Ава. Бо̀льшая часть, наверное, прозвучит безумно, — сказала Шарлотта, нахмурившись.

— Ты можешь удивиться, детка. После всего, через что я только что прошла, я сомневаюсь, что хоть что-то из того, что ты скажешь, покажется мне безумным, — ответила Ава с натянутой улыбкой, пытаясь чуть-чуть пошутить.

После того как Шарлотта помогла Аве выбраться из душа и привела её в порядок, Ава, всё ещё пребывая в сломленном состоянии, рассказала лучшей подруге, что с ней делали вампиры, державшие её в плену. Хотя в её памяти зияли огромные пустоты. Она не могла вспомнить лиц никого из тех, кто причинял ей боль. Когда она пыталась представить их черты, лица расплывались. Она помнила, во что они были одеты, и такие детали, как татуировки, шрамы, часы и украшения. Но как бы ни старалась, она не могла вызвать в памяти чёткий образ их лиц. Или вспомнить их имена. Самым ярким её воспоминанием были жестокие, абсолютно чёрные глаза. Каждый раз, когда она их вспоминала, её пронзал разряд ужаса.

После того как Ава рассказала о своём заточении, Шарлотта объяснила, что её похитителями были вампиры.

«Ну надо же», — подумала Ава.

И что той ночью, ещё тогда, когда они были у себя в квартире, её забрал безумец по имени А̀ну.

— Знаешь, Ава, ты не одна. Я теперь тоже как ты. Ну, вроде того, — нервно сказала ей Шарлотта.

— Что значит вроде того? — нахмурилась Ава.

— Я наполовину вампир… наполовину ангел.

У Авы отвисла челюсть.

— Ангел? Да ну нахрен. Серьёзно? — она никогда в жизни ещё так не поражалась.

«Ангелы? Ну а почему, блядь, нет?» — подумала Ава. Если существуют вампиры, то кто сказал, что не могут существовать и другие существа? Чёрт, все любимые сериалы Шарлотты и Авы были о сверхъестественных существах, так что нельзя сказать, что они раньше о таком не слышали.

Шарлотта кивнула и обернулась, когда микроволновка пискнула, сообщая, что ужин Авы, как называла это Шарлотта, готов.

Ава умирала с голоду, и от мысли о тёплой крови, которую Шарлотта вот-вот собиралась ей подать, у неё во рту выступила слюна, несмотря на отвратительный запах, расползавшийся по кухне.

Шарлотта подошла и поставила перед ней чёрную кофейную кружку. Запах крови ворвался в чувства Авы. Её взгляд тут же приковало к густой жидкости.

— Если вкратце, Люцифер, самый настоящий Люцифер из Ада, — мой отец, а моя мать была ангелом. В ту ночь на нас напали демоны, Ава. Они пришли за мной. Люцифер послал их, чтобы убить меня и использовать для открытия врат, через которые он смог бы выбраться из Ада. Единственная причина, почему я сейчас не мертва, — Маалик. Он вампир. Он и обратил меня, наверное.

«Что. За. Хрень?»

Ава уставилась на Шарлотту, совсем забыв о кружке с кровью. Шарлотту тоже похитили? Только её постигла совсем иная судьба, чем её саму.

— Дьявол — твой отец? — Ава усмехнулась, вскинув на неё брови. — Ты? Которая и мухи не обидит?

Шарлотта рассмеялась.

— Знаю, звучит безумно. Вся эта ситуация безумна. Но клянусь, это правда, — потом её лицо потемнело, а глаза наполнились слезами. — Это из-за меня с тобой всё это случилось, Ава. Мне так жаль. Пожалуйста, прости меня.

Ава моргнула, и сердце болезненно сжалось при виде страданий подруги. Потом она покачала головой, поднялась и, вместе с одеялом, обняла Шарлотту.

— Даже не думай так. В этом нет твоей вины. Ты даже не знала, кто твои родители. Мы обе понятия не имели, что все эти… существа вообще существуют, — сказала она, махнув рукой.

Шарлотта отстранилась, и несколько слёз скатились по её щекам.

— Но они бы не забрали тебя. Ты бы не прошла через все те ужасные вещи, что с тобой случились, если бы искали не меня.

Ава выпрямилась. Всю свою жизнь она была одна. Ни семьи, ни друзей — только Шарлотта и её бабушка. Шарлотта была её семьёй. Её младшей сестрёнкой. И Ава ни за что, чёрт возьми, не позволила бы самому доброму и заботливому человеку на свете тащить на себе такую ношу, как её боль и её разбитое сердце.

— Шарлотта, — сказала Ава, вытирая слёзы с её щёк.

Ава нахмурилась, глядя на лучшую подругу какое-то мгновение. Если Шарлотта не чудовище, то, может быть, и она тоже?

— А теперь слушай меня, и слушай очень внимательно. Это не твоя вина. Ты меня слышишь? Во всём этом нет твоей вины. То, что случилось со мной, не имеет к тебе никакого отношения. Я мало что помню о том, кто меня забрал, но помню, что он принял меня за кого-то другого. Этот мужчина, то есть вампир, судя по всему, уже какое-то время следил за мной и преследовал. И это вообще никак не связано с тобой.

Ава вздрогнула, когда дверь кухни распахнулась. Высокий мужчина с распущенными чёрными волосами до плеч вошёл внутрь так, словно ему вообще не о чем было беспокоиться. Ава одним прыжком перемахнула через остров посреди кухни, уронила одеяло и, оскалив клыки, отступила к дальней стене. Её новые вампирские инстинкты сработали так быстро, что Ава не успела даже осознать, что сделала, пока не заговорила Шарлотта.

— Григори, сейчас не самое подходящее время, — сказала Шарлотта в панике, переводя взгляд с Авы на мужчину.

Григори остановился, подняв руки, а его тёмно-карие глаза остановились на Аве.

— Прости, я не понял, что она здесь, — сказал он Шарлотте, внимательно наблюдая за Авой. — Я друг, моя дорогая. Я ни в коем случае не причиню тебе вреда. Обещаю, — на этот раз он говорил уже с Авой, слегка кивнув ей.

— Сколько, блядь, мужчин вообще в этом доме? — огрызнулась Ава на Шарлотту.

Одно лишь присутствие этого мужчины ввергало её в панику. Её разум изо всех сил пытался различать, где добро, а где зло. Её инстинкты воспринимали каждого мужчину как опасность. Хотя, если подумать, был один-единственный раз, когда она не ощутила вспышки тревоги, — от зеленоглазого мужчины в ванной ранее. Если уж на то пошло, эффект был прямо противоположный. Его присутствие успокаивало её разум. Отгоняло навязчивые мысли.

Из-за этого она нахмурилась, не до конца понимая, что всё это значит.

— Думаю, я зайду позже. Дай знать, когда захочешь ужин, и я приготовлю тебе и малышу такое, что у тебя крышу снесёт, — сказал Григори Шарлотте с улыбкой, медленно пятясь из кухни.

— Здесь живёт много ангелов, Ава, — Шарлотта медленно выдохнула.

— Подожди, что? Ангелов? — растерянно спросила Ава.

— Да, ангелов. Они все падшие ангелы. Они знали мою мать… и отца, если уж на то пошло.

— Сколько? — снова спросила Ава, всё ещё напряжённо прижимаясь к стене.

— По-разному. Они приходят и уходят, когда хотят. Это их дом. Обычно здесь живут по меньшей мере четверо или пятеро одновременно.

Ава покачала головой.

— Не знаю, смогу ли я сейчас с этим справиться, — прошептала она.

Падшие ангелы. Эти слова зазвучали у неё в голове, и к ней сразу пришли все истории, которые она когда-либо слышала об ангелах. Ангелы, павшие с небес, стражи из историй, которые она читала, или фильмов, которые смотрела. Хорошие. Плохие. Всё становилось всё страннее и, блядь, страннее с каждой минутой этой ночи.

— Маалик, ангел, которого ты видела раньше, в ванной, искал тебя без передышки все эти шесть месяцев. И он тоже подумал о том же. Что, возможно, будет хорошей идеей отвезти тебя куда-нибудь, чтобы ты могла восстановиться. Куда-нибудь подальше от вампира, который тебя забрал. Маалик — первый из нашего рода, — сказала ей Шарлотта, глядя на неё с тревогой.

— Нашего рода? — нахмурилась Ава в замешательстве.

— Вампиров, — осторожно ответила Шарлотта.

«Точно. Я больше не человек. Я вампир».

— Подожди. Ты же сказала, что он ангел? — спросила Ава.

Шарлотта кивнула.

— Да, это так, но он ещё и вампир. Как я… в некотором роде.

Ава несколько секунд смотрела на Шарлотту, пока её слова оседали в сознании.

«Как Шарлотта… значит, он должен быть хорошим».

— Маалик может научить тебя контролировать жажду крови. Чтобы ты никому не навредила. Он научил этому меня. Он ещё может научить тебя правильно о себе заботиться. Как… быть вампиром, — объяснила Шарлотта.

Ава прокрутила слова Шарлотты у себя в голове. Она не хотела больше никому причинять боль. Грудь болезненно сжалась при мысли обо всех тех людях, которых она растерзала в ночном клубе. Она не хотела быть чудовищем, как то существо, которое её обратило. Она хотела быть хорошей, как Шарлотта.

— Куда он меня увезёт? Ты поедешь со мной? — спросила Ава, и в ней снова начала нарастать паника.

А что, если и в следующем месте тоже будут другие такие падшие ангелы?

— У Маалика есть замок в Румынии. Он спрятан высоко в горах. О нём никто не знает. Он неприступен. Там никто не сможет причинить тебе вред. Обещаю, Ава, там ты будешь в безопасности, — заверила Шарлотта, подходя ближе и мягко беря её за руку. — Идём, сядь обратно. Выпей свой… ужин.

Ава позволила Шарлотте отвести себя обратно на место. Шарлотта снова набросила одеяло ей на плечи, а Ава взяла всё ещё тёплую кружку и сделала маленький глоток. Стоило ей проглотить, как она закашлялась, выплёвывая всё обратно.

— О боже, Шарлотта, это отвратительно, — сказала Ава, скривившись и отталкивая кружку. — Ты что, правда пьёшь эту гадость? Живёшь на ней?

Если это и есть то, что теперь придётся делать Аве, кто-нибудь мог бы просто сейчас же вонзить в неё кол. Это было мерзко, словно она хлебнула протухшего молока. Ни сладости, ни эйфорического ощущения в придачу. Просто откровенная гадость.

Шарлотта виновато посмотрела на Аву.

— Что? Я серьёзно. Ты правда пьёшь это дерьмо? — сказала Ава, снова морща нос при взгляде на кружку.

Она была просто голодна, а не умирала с голоду, вероятно потому, что в ночном клубе нажралась как обжора. Крики тех бедных, невинных людей угрожали снова просочиться в её сознание, но она их отогнала.

«Но, господи, на вкус они были потрясающими».

— Вообще-то я никогда раньше не пила из пакета с кровью, — призналась Шарлотта.

— Что? А что ты тогда пьёшь? Почему я не могу просто пить то, что пьёшь ты? — нетерпеливо спросила Ава.

— Ты не будешь пить то, что пью я, — резко отрезала Шарлотта, её глаза заволокло чёрным, заставив Аву испуганно отшатнуться. — О боже, Ава, прости. С тех пор как я стала вампиром, мне иногда трудно контролировать свои эмоции. Уверена, ты прекрасно понимаешь, о чём я. Слушай, я пью у… Романа, — призналась Шарлотта, её щёки залил румянец, а глаза снова стали обычного серого цвета.

Ава скривилась, глядя на подругу, а потом до неё дошло, и брови поползли вверх. Она подняла руки.

— Я абсолютно, никогда, ни за что, и я имею в виду вообще никогда, не хочу пить у отца твоего ребёнка, Шарлотта… Никогда… Фу, — заявила Ава.

Теперь понятно, почему у Шарлотты… случился такой момент. Даже сама мысль об этом казалась уже чем-то за гранью. Слишком интимно. Что почти заставило её рассмеяться, потому что в клубе это ни секунды не было интимно. Те люди были для Авы просто едой — и ничем больше. Но по тому, как Шарлотта покраснела, Ава поняла, что, когда любишь кого-то, всё совсем иначе.

— У тебя от этого клыки встают? — заговорщически прошептала Ава и не смогла сдержать ухмылку.

— Ава! — глаза Шарлотты в ужасе расширились.

— Он у тебя типа клыкофил. Так это называется? — сказала Ава, уже смеясь, а потом у неё самой расширились глаза. — У него же от твоих клыков встаёт? Я и не знала, что в тебе это есть, — она захохотала, едва не соскользнув со стула.

— Я сейчас перемещусь и та-а-ак тебе врежу, Ава, клянусь богом, — Шарлотта сердитым шёпотом бросила это через всю кухню, но Ава видела, что та изо всех сил старается не рассмеяться.

— Слушай, детка, если не считать всех шуточек про любителя клыкастых, не думай ни на секунду, что я не заметила, как ты не ответила мне, поедешь ли ты в этот так называемый замок, если я соглашусь, — сказала Ава, впервые с момента своего плена начиная чувствовать хоть какое-то подобие нормальности.

Шарлотта в ответ широко улыбнулась и покачала головой.

— Я буду навещать тебя каждый божий день. Столько, сколько ты сама захочешь. Но ночевать буду здесь. Теперь это мой дом, Ава. Здесь, с Романом.

— На кой хрен ты собираешься каждый день приезжать ко мне в Румынию, а потом каждую ночь спать здесь? Это не имеет никакого смысла, — она нахмурилась, глядя на кружку и размышляя, стоит ли попробовать ещё раз.

— У вампиров есть определённые способности. Телепортация, или мгновенное перемещение, — одна из них. Смотри, я покажу, — в одно мгновение Шарлотта была по другую сторону кухонного острова, а в следующее уже стояла рядом с Авой.

— Да что, блядь, вообще происходит? — у Авы отвисла челюсть.

— Маалик и этому тебя научит, — сказала ей Шарлотта.

— То есть ты просто будешь делать так каждый день, чтобы меня навещать? — спросила её Ава.

Шарлотта кивнула.

— Клянусь. Каждый день. Обещаю, Маалик будет держать тебя в безопасности.

— Ты раньше сказала, что он меня искал. Он ведь даже меня не знает. Зачем ему вообще было пытаться меня найти? — спросила Ава.

— Это тебе нужно спросить у него самой. Не думаю, что мне стоит отвечать на это за него. Но ты правда его не помнишь? Вы уже встречались раньше. Ты после него была под впечатлением.

— Что? Когда? — Ава этого не помнила.

— В ту ночь в клубе. В ту ночь, когда нас обеих забрали. Ты сказала, что он пошёл за тобой в уборную, — тихо хихикнула Шарлотта.

Ава нахмурилась, возвращаясь мыслями к той далёкой ночи, когда они с Шарлоттой были просто двумя молодыми беззаботными девушками, вышедшими развлечься. Она начала вспоминать клуб. Они тогда много выпили. А потом воспоминание вернулось. Она зашла в уборную. Он вошёл следом, глядя на неё так, словно она была его самым драгоценным сокровищем. А потом он поцеловал её. Её щёки запылали от этого воспоминания, зря тратя ту малость крови, которую она только что выпила. Её тело обдало жаром при воспоминании о том, что они делали у стены. Никто и никогда не заставлял её чувствовать себя так. Никогда.

Ава встряхнулась, быстро снова схватила кружку и сделала большой глоток, только чтобы тут же скривиться и опять выплюнуть всё обратно.

Фу.

— Я видела этот взгляд. Теперь ты его вспомнила, да? — с тихим смешком сказала Шарлотта.

Ава бросила на неё сердитый взгляд.

— Ладно, да, я вспомнила. Но этого больше не будет. Ни один мужчина, ангел, вампир — да кем бы, блядь, ни были все эти существа на этой планете — больше никогда ко мне не прикоснётся.

Шарлотта склонила голову набок, и её улыбка погасла.

— Ава, мне жаль, что с тобой это произошло. Жаль всё, через что тебе пришлось пройти. Если бы я могла забрать это у тебя, ты же знаешь, я бы это сделала.

Ава прислонилась головой к Шарлотте, и та обняла её.

— Я знаю, что сделала бы, Шарлотта. Но, как я уже тебе сказала, в этом нет твоей вины.

Они ещё долго стояли так. Ава впитывала утешение, которое дарила ей подруга, и ту тихую безопасность, в которой она неожиданно для себя оказалась. И всё же где-то на заднем плане не исчезало странное чувство страха. Страха, что монстр, забравший её, знает, что она здесь.

Что он как-то всё это спланировал.

«Может, Шарлотта права, и сейчас это место для меня небезопасно».

Крик вырвал Маалика из беспокойного сна. Он вскочил с кровати, оглядывая свою тёмную комнату, и, не обнаружив в ней никого, нахмурился, проводя рукой по волосам в замешательстве. Неужели ему это приснилось? Нет, вряд ли, крик был таким, что выворачивал душу наизнанку.

И тут он замер.

Ава?

Он проследил, чтобы Роман поселил её в комнате рядом с его. Подойдя к двери, он тихо приоткрыл её и выглянул в тёмный коридор. Была глубокая ночь, и, насколько он знал, все спали. Он взглянул налево, и его взгляд упал на закрытую дверь комнаты Авы как раз в тот момент, когда он услышал приглушённый вскрик.

Он мгновенно переместился в её комнату, появившись у кровати с оскаленными клыками, готовый оторвать голову незваному гостю. Но снова в комнате никого не было. Кровать была пуста, одеяла исчезли. Он уже начал думать, что её кто-то забрал, когда её крик снова прорезал комнату, и его сердце забилось от страха.

Он переместился на другую сторону кровати и увидел её, запутавшуюся в одеялах на полу, вжавшуюся в основание кровати. На Аве были только чёрная майка и чёрное бельё, а её голые ноги запутались в одеялах. Пот покрывал каждый сантиметр её обнажённой кожи, и серебристые шрамы поблёскивали в лунном свете, льющемся из огромного окна.

Она дёрнулась, и из её раскрытого рта вырвался ещё один крик. Он понял, что она спит и ей снится кошмар.

Нет, это был не просто кошмар — это был ночной ужас.

Её клыки были оскалены, словно она пыталась отпугнуть невидимого нападавшего, а когти рассекали воздух.

— Ава, — встревоженно сказал Маалик, опускаясь перед ней на колени. — Ава, проснись, — он потянулся к её плечу, чтобы схватить её, но тут же отдёрнул руку, зная, что ей не понравится чужое прикосновение, и не желая причинять ей ещё больше дискомфорта.

— Убери от меня руки! — закричала Ава, бросаясь на него и полоснув когтями по груди Маалика.

Его сердце разлетелось на миллион осколков. Он не мог оставить её в этом кошмаре. В этом ужасающем воспоминании о том, кто, как он был уверен, был А̀ну и остальными вампирами. Которым скоро предстояло умереть за то, что они с ней сделали.

Когда она снова вскинула руку, он среагировал быстро и на этот раз мягко перехватил её за запястье.

Она вздрогнула и выбросила вторую руку, но он поймал и её запястье тоже.

Нет уж, он не оставит её в этом кошмаре.

— Ава, проснись.

Его хватка на её запястьях заставила её яростно забиться, пока она плакала и кричала, а по щекам текли слёзы.

Он отпустил её запястья и теперь уже крепко взял её за плечи.

— Ава, тебе нужно проснуться, — на этот раз он встряхнул её, и её глаза распахнулись.

Они были абсолютно чёрными и смотрели прямо сквозь него. Маалик понял, что она его не видит. Он видел, что последние остатки ночного ужаса всё ещё держат её в плену.

— Нет! — закричала она во весь голос, резко дёрнув головой вперёд быстрее, чем он успел сообразить, и впечатала лоб ему в нос.

— Бля, — его руки тут же взметнулись к разбитому носу.

Ава кинулась на него, полосуя ему лицо, руки и грудь, продолжая кричать, а слёзы теперь уже свободно текли по её щекам. Маалик снова схватил её за запястья.

— Ава, перестань. Это был кошмар. Ты в безопасности, — он старался сохранять спокойствие, успокоить её как только мог. — Посмотри на меня, Ава, — потребовал он, перехватив её тонкие запястья одной рукой и взяв за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

Чёрные глаза встретились с его, и она замедлилась. Её глаза вспыхнули потрясающим золотисто-карим, потом снова стали чёрными. Она попыталась вырвать руки, качая головой.

— Смотри на меня, Ава. Посмотри вокруг. Ты в особняке Романа, ты в безопасности.

Её глаза быстро метнулись по комнате, затем снова вернулись к нему.

Она смотрела ему в глаза, и её напряжённое тело понемногу начало расслабляться. Её взгляд снова дрогнул, не отрываясь от его глаз, а затем наконец стал тем прекрасным тёплым янтарным, который он мечтал увидеть снова целые столетия.

— Я… в безопасности? — прошептала она, слёзы всё ещё скользили по её щекам.

Каждая слеза, что падала, рвала Маалика изнутри. Его внутренний вампир вскинул свою тёмную голову, вопя об убийстве из-за слёз, которые она проливала.

— Да, — прошептал он. — Здесь ты в безопасности… со мной, — теперь, когда она успокоилась, а её когти и клыки втянулись, он отпустил её запястья.

Она обмякла, её плечи задрожали, а по телу побежали мурашки. Он потянулся за её спину и взял одно из одеял. Он заметил, как она вздрогнула, когда он наклонился мимо неё, но проигнорировал это. Медленными движениями, чтобы она ясно видела его намерения, он осторожно укутал её в одеяло. Закрывая её обнажённые плечи и ноги.

Она настороженно наблюдала за ним, как перепуганная кошка, готовая в любой момент сорваться с места.

— Ты Маалик? — её прекрасный голос прорезал тишину комнаты.

Он кивнул, слегка отодвигаясь назад, но всё равно оставаясь рядом с ней.

— Да.

— Я… сделала тебе больно, — сказала она, вытирая слёзы, оставившие следы на её щеках.

Маалик покачал головой.

— Я в порядке, это всего лишь царапины. Скоро заживут, — успокоил он её.

— Прости, я не поняла⁠…

— Никогда не извиняйся передо мной, Ава. Ты не сделала ничего плохого. Ты меня слышишь? — сказал он ей тихим, спокойным голосом, не оставляя места для спора.

Ава робко, едва заметно кивнула, кажется, немного расслабившись. Она крепче запахнула на себе одеяло и откинулась назад, прислоняясь к кровати.

— Шарлотта сказала, что ты искал меня всё то время, пока меня не было, — на последнем слове её голос дрогнул.

— Да, я пытался тебя найти, но потерпел неудачу. И за это всегда буду сожалеть, — сказал Маалик, вкладывая в эти слова всю правду.

— Почему? Почему ты искал меня? — в её голосе звучало искреннее любопытство.

— Я чувствую себя ответственным за твоё похищение, — тихо признался он.

— Почему? — Ава нахмурилась, глядя на него.

Маалик замолчал. Страх, что она испугается его, когда узнает про А̀ну, заставлял его хотеть солгать. Но он знал: чтобы заслужить её доверие, с этого момента он должен быть предельно честен во всём. Она только что провела месяцы в плену. С ней обращались как с животным, у неё отняли право выбора. Если он солжёт ей сейчас, а потом она его поймает на этом, она больше никогда с ним не заговорит.

— А̀ну, вампир, который… забрал тебя. Я создал его очень давно. Я не видел его очень долгое время, и расстались мы не на лучших условиях. Он забрал тебя, чтобы добраться до меня, — он внимательно наблюдал за ней, готовый к тому, что она посмотрит на него с ужасом, как на чудовище, и сбежит из комнаты.

Но она отреагировала совершенно иначе, чем он ожидал, удивив его.

Ава склонила голову набок, и маленькая складка между бровями никуда не делась.

— Но ты ведь не мог знать, что он заберёт меня. Правда? — спросила она.

Теперь уже нахмурился Маалик.

— Нет, я понятия не имел. Я думал, он давно мёртв.

— Тогда ты не можешь винить себя. Не по-настоящему. Я не могу вспомнить его лицо. Не знаю почему. Но я помню всё, что он со мной делал. Он чудовище, Маалик, безумное, сорвавшееся с цепи чудовище. Никто не может предсказать, что сделает такое существо, — сказала она, и её лицо стало холодным, ничего не выдающим.

— Я знаю, почему ты не можешь вспомнить его лицо, — сказал он ей, наблюдая, как её завораживающий взгляд скользнул по его обнажённой груди, а потом снова поднялся к его лицу.

От её взгляда он таял изнутри, а его вампир довольно урчал под её пристальным вниманием.

— Он стёр твою память. Когда один из нас создаёт другого вампира, мы можем контролировать его. Мы можем внедрять в его разум идеи и мысли. Можем заставить забыть определённые вещи. Или можем заставить делать то, что нам нужно.

Глаза Авы расширились от его слов.

— Он копался у меня в голове? — её голос был почти шёпотом.

Она смотрела на него глазами, полными ужаса.

Маалик кивнул.

— Он внушил тебе забыть его лицо, забыть определённые вещи, я думаю. Я создатель А̀ну. Я сильнее его. Я мог бы снять с тебя это внушение… если ты этого захочешь.

Ава быстро покачала головой.

— Нет. Хватит с меня того, что кто-то копается у меня в голове больше, чем уже успел.

— Понимаю. Но если когда-нибудь наступит момент, когда ты этого захочешь, тебе нужно будет только попросить.

Ава кивнула, и у неё вырвался зевок.

— Почему бы тебе не попробовать поспать? Может, на этот раз попробуешь спать в кровати, а не на полу, — сказал Маалик с полуулыбкой, ненавидя саму мысль о том, что нашёл её там.

— Я… чувствовала себя в большей безопасности на полу, — Ава отвела взгляд, смутившись.

— Почему? — нахмурился Маалик.

— Ты подумаешь, что я сумасшедшая, — она снова посмотрела на него, её глаза были полны боли.

Маалик впился в Аву серьёзным взглядом.

— Обещаю тебе, Ава. Нет ничего, что ты могла бы мне сказать, из-за чего я бы решил, что ты сумасшедшая.

Она смотрела на него какое-то мгновение, покусывая нижнюю губу. Его взгляд тут же метнулся к её губам, и он уже не мог оторваться.

«Соберись», — раздражённо подумал он из-за того, как эта новорождённая вампирша умудрялась пробираться ему под кожу.

— Правда? Мне пришлось месяцами спать на земле. Будто бы годами. Я была в безопасности в той тёмной камере. На грязном полу, — её глаза впились в его, и от её слов у него заныло сердце.

Проклятье, было уже слишком поздно, она уже пробралась ему под кожу. Гораздо глубже, чем он вообще мог себе представить. Его вампирская сторона знала её. Узнала в ней свою невесту. Для Маалика уже не было пути назад. Сверхъестественная тяга его вампира, жаждущего заявить на Аву права как на свою и только свою, тлела глубоко в его груди. И вся та боль и все те страдания, через которые она прошла, которыми она сейчас делилась с ним, заставляли его буквально выворачивать себя наизнанку от желания защитить её, прижать к себе.

Ему хотелось забрать её боль. Её страх. Всё, что с ней когда-либо случалось и причиняло ей боль.

— Говорила же, что я сумасшедшая, — прошептала она, отводя взгляд от его глаз.

Она неправильно поняла его молчание. Ава не могла знать, что сейчас он вёл войну с самим собой.

Блядь.

Маалик медленно наклонился к Аве. Её тело напряглось, но она не остановила его, когда он мягко положил руку ей на подбородок, снова заставляя её посмотреть на него.

— Ты послушай меня, Ава. Я скажу это только ещё один раз. Ты не сумасшедшая. Слышишь меня? — сказал он спокойно, но с ноткой властности в голосе.

Её золотисто-карие глаза впились в его, на секунду наполнившись слезами, пока он не увидел, как её взгляд снова стал твёрдым и она слегка кивнула.

— Ты спала на полу, потому что кровать, скорее всего, была слишком мягкой после того, как тебя месяцами заставляли жить на холодном полу камеры, — его голос наполнился яростью.

Не на неё, а на то, что с ней сделали.

Она моргнула, пытаясь высвободить лицо из его хватки. Но он не позволил ей отстраниться. Пока ещё нет.

Ава должна была это услышать.

— Тебя заставили жить определённым образом. Тебе пришлось вынести ужасные вещи, вещи, через которые никто и никогда не должен проходить. Но с этого момента ты больше никогда не будешь спать на полу. Ты меня понимаешь, Ава? Я запрещаю это. Если тебе страшно, если по какой бы то ни было причине сон в этой кровати заставляет тебя чувствовать себя в опасности, я сяду вон там, у окна, в это кресло. И буду охранять тебя до самого рассвета. Ничто не причинит тебе вреда. Пока я здесь, — твёрдо сказал он, наконец отпуская её.

Она сидела в лунном свете, часто дыша, её глаза снова наполнились слезами.

— Ты будешь меня защищать?

— Да, — кивнул вампир.

— Ты… не будешь ко мне прикасаться? — прошептала она.

— Нет, — Маалик нахмурился. — Я не такой, как А̀ну. Я никогда ни с кем не сделал бы того, что он сделал с тобой. Но, Ава, поверь мне, когда я говорю: я переверну этот мир вверх дном и принесу тебе его голову, даже если это будет последнее, что я сделаю.

И он это имел в виду. Каждое слово, которое только что ей сказал.

Ава долго смотрела на Маалика. Он не смел шевельнуться. Почти не дышал, пока ждал, какое решение она примет.

— Ладно. Я буду спать в кровати. Но ты не можешь уходить из этого кресла, — предупредила она, и в её дрожащий голос вернулась сила.

— Клянусь, — пообещал он, поднимаясь и направляясь к окну.

Маалик развернул кресло так, чтобы оно было обращено к кровати, затем опустился в него.

— А теперь спи, — мягко сказал он ей.

Маалик смотрел, как Ава робко забралась в кровать, подтягивая за собой одеяла и подушки. Она свернулась на боку, лицом к нему, и лежала неподвижно, как статуя, целую вечность, но ни разу не отвела от него глаз.

Маалик сидел неподвижно, его собственный взгляд тоже ни разу не дрогнул, пока наконец её прекрасные глаза не закрылись, когда усталость взяла над ней верх, и девушка уснула.

До рассвета оставалось совсем немного, поэтому Маалик плотно задёрнул шторы, чтобы не впускать солнце, а затем вернулся на своё место в кресле, наблюдая, как Ава перевернулась и встала с кровати. Но что-то было не так. Всё дело было в том, как она двигалась.

Жутко, но она направилась к двери.

Почти как робот.

— Ава? — позвал Маалик, поднимаясь с кресла и направляясь к ней.

Она проигнорировала его, открыла дверь и вышла из комнаты.

Что за хрень?

Маалик вылетел из комнаты и появился позади неё как раз в тот момент, когда она направилась к лестнице.

— Ава? Что ты делаешь? — спросил он, догоняя её и шагая рядом, пока она игнорировала его и быстро спускалась вниз по лестнице.

Каэль вышел из кухни с чашкой кофе в руке и остановился, увидев Аву, одетую только в чёрную майку и трусики. Глаза ангела быстро скользнули по телу Авы, прежде чем он вопросительно взглянул на Маалика, который был только в чёрных спортивных штанах.

Когда Маалик увидел, как Каэль смотрит на Аву в её почти обнажённом виде, у него в глазах заволокло красным, он едва не вырвал своему падшему товарищу глаза.

Каэль выглядел полусонным. Его выгоревшие на солнце светлые волосы, обычно собранные, свободно спадали чуть выше плеч. Он был босиком, что для него не было чем-то необычным, когда они не выходили на охоту на демонов. На Каэле была чёрная пара спортивных штанов с надписью «Billabong»[3] вдоль одной штанины. Торс его был обнажён. Огромная реалистичная татуировка черепа, покрывавшая почти весь торс и живот Каэля, уставилась на Маалика в ответ.

— Почему у неё глаза чёрные? — спросил Каэль, его тело напряглось, когда Ава прошла мимо него, словно Каэля там вообще не было.

Маалик остановился перед собратом.

— Что-то не так. Мне нужно, чтобы ты пошёл и разбудил Шарлотту.

Каэль покачал головой.

— Да ни за что, блядь. Ты, как никто другой, знаешь, какой Роман, если подойти хоть куда-то рядом с его комнатой, пока у него там Шарлотта.

Маалик нахмурился, когда Ава прошла мимо кухни к комнате, полной камер наблюдения и компьютеров, которые Мариус велел установить в доме, чтобы особняк был безопаснее и лучше защищён. После «инцидента с Григори», когда Шарлотта просто взяла и ушла, угнав самую дорогую машину Романа, Мариус, по всей видимости, добавил вокруг их дома ещё больше камер наблюдения.

Его хмурый взгляд стал ещё мрачнее, когда она вошла в комнату.

— Каэль, блядь, иди за Шарлоттой. Сейчас же, — Маалик направился к комнате охраны, откуда слышал стук её пальцев по клавишам и серию сигналов.

— Ава? — сказал он, входя в комнату, но тут же остановился как вкопанный, когда его пронзила тревога.

На камерах снаружи дома Маалик увидел бесчисленное множество мужчин, которые наблюдали… ждали.

А затем у него по коже пробежал холодок, когда он понял, кто это.

Вампиры.

В тот самый миг, когда он это осознал, Ава прекратила всё, что делала, и все камеры отключились, экраны погасли. Каждый компьютер в комнате выключился, и весь свет погас.

— Ёбаный в рот.

Ава отключила всё питание системы безопасности и дома.

Что это, блядь, вообще такое?

Он ошарашенно уставился на неё, когда она повернулась к нему, её глаза были черны, как ночь. Затем она моргнула раз, другой, и на третий он увидел, как на него снова смотрят золотисто-карие глаза, а её брови нахмурились в недоумении.

— Маалик? Что мы здесь делаем? — спросила она, оглядываясь по сторонам в растерянности.

Осознание обрушилось на него в тот самый миг, когда взрыв сотряс особняк.

— Ебать, — взревел он, хватая её за плечи и мгновенно перенося их наверх, в комнату Романа.

Каэль как раз открывал дверь, когда Маалик и Ава появились в изножье кровати. Роман уже сидел, выпрямившись, — взрыв разбудил и его, и Шарлотту.

— Какого хрена происходит? — прорычал он на них, рывком натягивая одеяло на обнажённое тело Шарлотты.

Каэль, чувствуя себя неловко, поднял взгляд к потолку. Маалик проигнорировал его, когда в кровь ударил адреналин.

— На нас напали. А̀ну и его вампиры. Они в здании. Живо, блядь! — заорал Маалик, и Роман слетел с кровати, натягивая штаны.

Каэль уже вылетел из комнаты, и Маалик слышал, как он орёт другим ангелам, чтобы они, блядь, поднимались и дрались.

— Какого хрена они проникли внутрь? — Роман развернулся, сорвал меч со стены и снова повернулся к Маалику, его глаза светились красным.

Маалик посмотрел на Аву, которая дрожала, перепуганная и растерянная.

Потом снова перевёл взгляд на Романа.

— А̀ну. Он зачаровал Аву.

— Что? — крикнула Шарлотта, резко оборачиваясь, пока натягивала через голову топ, и направилась к Аве, чьи глаза теперь были прикованы к Маалику, а его слова наконец дошли до неё.

Он видел ужас на её лице, когда она поняла, что сама впустила их. Роман отдёрнул голову назад, потрясённо глядя на Аву.

— Мы разберёмся с этим позже, брат, — сказал Маалик и исчез из комнаты в тот самый миг, когда по коридору донеслись звуки боя внизу.

Маалик даже не стал заходить в свою комнату за оружием. Оно ему было не нужно. Эти низшие вампиры были для него как паразиты. Всё, что ему было нужно, — это его клыки и когти. Перед глазами всё заволокло красным. Да как, сука, А̀ну посмел использовать её таким образом? Разве он и без того не отнял у бедной девушки достаточно? Ему нужно было навесить на неё ещё больше вины и превратить её в оружие, чтобы попасть в особняк.

Маалик появился внизу, прямо посреди схватки. Первые несколько вампиров, заметивших его, оказались достаточно сообразительными, чтобы обосраться и в страхе исчезнуть. Остальные, кто остался, ринулись на него.

Ну не идиоты ли, блядь?

Он ухмыльнулся, прорываясь сквозь них так, будто они были воздухом. Их головы слетали с тел, кровь брызгала в воздух, пока он прорубался через комнату, стараясь не задеть своих братьев, которые сражались вокруг него.

Слева от него был Феникс, на котором не было ничего, кроме чёрных спортивных штанов, в одной руке у него был длинный изогнутый кинжал, в другой — пистолет. Он всаживал пули им точно посреди лба, оглушая их ровно настолько, чтобы одним стремительным движением отсечь голову от тела. С ухмылкой на лице, его глаза пылали янтарным пламенем, пока он наслаждался боем.

С другой стороны от него был Каэль, с двумя короткими мечами в руках, он двигался безупречно, почти незаметно, бесшумно прокладывая себе путь сквозь тела ударами и взмахами клинков.

У подножия лестницы он увидел Григори — на нём не было ничего, кроме чёрных шёлковых боксеров, в правой руке он держал сверкающий меч, в другой — изогнутый кинжал. Его чёрные крылья были расправлены, и, разрывая на части летевших на него вампиров, он выглядел как ангел смерти.

Им не было конца. Вампиры всё прибывали и прибывали, заполняя особняк, как тараканы. Маалик слышал, как где-то в другой части особняка Сабриэль, Мариус и Рамиэль кричали друг другу. Он даже не знал, что они дома. Он думал, они на несколько дней остались в доме Сабриэль, изучая Люцифера и демонов.

Маалик ухмыльнулся.

Хорошо. Почти полный сбор.

Вампиры были в полной жопе.

И где, мать его, А̀ну?

С этими вампирёнышами он закончил. Ему нужна была голова А̀ну, и лучшего момента, чем сейчас, чтобы её заполучить, не было. Он исчез из особняка, по пути разрубив нескольких вампиров, которые кричали и пытались сбежать. А потом, стоя в одиночестве у края подъездной дорожки, Маалик увидел его.

С тревожащей ухмылкой на лице А̀ну, не моргая, смотрел на Маалика. На нём был чёрный тренч, который хлопал вокруг его массивных чёрных ботинок, когда поднялся ветер. Чёрная рубашка туго обтягивала его мускулистую грудь, а руки закрывали чёрные кожаные перчатки.

— Здравствуй, мой повелитель, — А̀ну ухмыльнулся, его угольно-чёрные глаза с насмешкой следили за ним.

— Чего ты хочешь, А̀ну? — прорычал Маалик, остановившись в нескольких метрах от него.

Улыбка А̀ну стала шире, лишь ещё сильнее разозлив Маалика.

— Что? Не скучал по мне? — он рассмеялся, как безумец.

Маалик использовал все остатки силы воли, чтобы успокоиться.

— Я не буду спрашивать снова. Чего ты хочешь? Откуда ты узнал коды безопасности, чтобы пройти через нашу систему?

— Хммм, дай-ка подумать, — сказал А̀ну с лукавой улыбкой. — Ах да, точно… мой хороший друг, Турэль. Но, увы, я слышал, что твой брат оторвал бедному ангелу голову.

Внезапно перед А̀ну появился молодой вампир и протянул ему старую потёртую кожаную книгу.

Ухмылка А̀ну стала ещё шире.

— Молодец, — сказал он вампиру, который выглядел не старше семнадцати.

Молодой вампир бросил на Маалика испуганный взгляд широко распахнутых глаз и тут же снова исчез.

А̀ну помахал книгой в воздухе.

— Я получил то, за чем пришёл, ваше высочество. Но, раз уж я здесь, не помешает забрать и Аву обратно. Ох, как же мне было с ней весело! — его ониксовые глаза сузились на Маалике, а на губах играла зловещая ухмылка.

Ненависть прокатилась по телу Маалика, как приливная волна. Его ярость билась о барьер, который он выставил, чтобы не дать своему вампиру взять верх, но эта привязь истончалась.

«Он тронул то, что принадлежит мне».

Когти Маалика заострились, а клыки заныли от желания вонзиться в шею А̀ну.

— Она была такой сладкой на вкус. Я никогда не забуду её вкус. Её сладость. Вкус её слёз. О, столько слёз. То, как мольбы Авы о пощаде, её крики, чтобы я остановился, звенели у меня в ушах, словно сладкая мелодия, — сказал А̀ну низким, издевательским тоном.

— Заткнись на хуй! — взревел Маалик, шагнув к нему ближе, его глаза были черны, как ночь.

В голове у Маалика была лишь одна мысль: месть. Никто не трогал то, что принадлежало ему. А̀ну больше никогда не посмеет прикоснуться к Аве.

Маалик поклялся в этом своей душой.

Он исчез и появился прямо перед А̀ну. Подняв руку с когтями, он взмахнул ею, целясь тому в горло. Но А̀ну лишь улыбнулся, поднеся руку к лицу Маалика и сдёрнув с неё перчатку.

А затем она вспыхнула.

Жар пламени заставил руку Маалика замереть в воздухе. Это были не обычные языки огня, плясавшие по коже А̀ну, а Адское Пламя.

Маалик вздрогнул, когда его накрыло воспоминание о том, как его держали на алтаре.

Они нависали над ним, и его окровавленная, изувеченная спина была сплошным месивом там, где у него вырвали крылья. Двое рогатых стражей-демонов больше не удерживали Маалика, пока он лежал ничком, распластанный и обессиленный на раскалённом камне. Оба держали факелы с Адским Пламенем, и огонь покрывал его кожу волдырями, пока они зависали над его спиной.

— А теперь сожгите его, — голос Люцифера эхом раздался где-то позади него.

И тогда оба стража опустили свои факелы на открытые раны там, где когда-то были его прекрасные крылья.

Его собственные крики всё ещё звучали у него в ушах, когда он резко вернулся в реальность, а жар от руки А̀ну накатывал на него волнами.

— Люцифер передаёт привет, — сказал А̀ну, прижимая свою пылающую ладонь к груди Маалика.

Маалик закричал, когда в груди разгоралась боль, растекаясь по всему его телу. Он рухнул на колени, но А̀ну не убрал от него руку, выжигая отпечаток своей ладони на его плоти. Маалика ошеломила боль от Адского Пламени, полностью обездвижив его, пока А̀ну давил всё сильнее, одновременно другой рукой доставая что-то из-под своего тренча. Затем быстрым движением он вытащил длинное мерцающее чёрное перо. Даже в своей агонии Маалик понял, что это.

Это было… его перо, вырванное из его собственных крыльев, тех самых, которые Люцифер держал подвешенными над своим троном.

— Он велел мне передать тебе этот подарок, воспоминания и всё такое, — А̀ну отпустил перо.

Маалик всё ещё кричал, пока А̀ну всё сильнее вдавливал ладонь в его кожу, а его измученные чёрные глаза следили за тем, как прекрасное перо опускается на землю. А затем огонь взял верх, и боль окрасила всё в чёрный.

В особняке царил сущий хаос. Ава слышала, как со всех сторон доносятся крики, звуки борьбы и вопли. Как только Роман вышел из комнаты, велев Шарлотте оставаться на месте и спрятаться, Шарлотта поступила с точностью до наоборот.

Ава смотрела, как её подруга, одетая лишь в чёрные спортивные штаны и чёрную майку, едва прикрывавшую беременный живот, подошла к комоду и вытащила два длинных серебряных кинжала.

Девушка шагнула назад от своей лучшей подруги, когда та резко развернулась и посмотрела на неё. Это была уже не та Шарлотта, которую она когда-то знала. Существо перед ней было красивым, сильным и внушающим ужас. Её глаза были чернее ночи. Ава успела заметить длинные клыки, когда Шарлотта открывала рот или говорила.

— Слушай меня, Ава. Если кто-нибудь войдёт в эти двери, ты должна бежать и запереться в ванной. Ты меня поняла? — приказала Шарлотта.

Ава дрожала от страха. В её голове звучали слова Маалика. А̀ну использовал её, чтобы впустить их. Это был дом Шарлотты и ангелов, живших здесь, и Ава подвергла их всех опасности, даже после того как они приняли её, не задав ни единого вопроса, потому что Шарлотта была её семьёй.

— А как же ты? — спросила она, в ужасе от мысли, что кто-то или что-то вот-вот выбьет дверь.

Ава вздрогнула, и из её груди вырвался тихий вскрик, когда кто-то ударил в дверь. Шарлотта резко повернулась к ней лицом, выпрямившись, опустив руки по бокам и сжав кинжалы в кулаках.

— Я собираюсь защитить тебя и моего ребёнка, — сказала Шарлотта низким, зловещим голосом.

Девушка застыла, глядя на спину Шарлотты. Под тонкими бретельками её майки Ава различила искусную, реалистичную татуировку чёрных крыльев, покрывавшую её плечи. Каждое перо было прорисовано с такой тщательностью.

А потом она шевельнулась.

Ава сделала ещё один шаг назад от подруги, когда татуировка всколыхнулась, а затем приподнялась над спиной Шарлотты.

Это было самое поразительное зрелище из всех, что Ава когда-либо видела. Перед ней, широко расправившись, вырастали из спины Шарлотты два мерцающих чёрно-серебряных крыла. Кончики перьев казались острыми, как лезвия. Заворожённая и не верящая собственным глазам, Ава могла лишь стоять с открытым ртом, глядя на это прекрасное создание, которое было её лучшей подругой.

А затем дверь сорвало с петель, и она влетела в комнату. Шарлотта и Ава отскочили в стороны, чтобы их не задело, и в комнату ворвались шестеро мужчин — у всех были чёрные, как ночь, глаза и клыки, торчащие из злобных, ухмыляющихся ртов.

Вампиры.

Ава вскрикнула и вжалась в стену, когда паника обрушилась на неё, а сердце заколотилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди.

Все шестеро вампиров повернулись к Аве, и их ухмылки стали шире.

«О боже, они пришли за мной».

Её глаза расширились от ужаса при этом осознании.

— Беги, Ава! — закричала Шарлотта, и девушка увидела, как та метнулась прямо в самую гущу вампиров, нанося удары и рассекая их кинжалами.

Ава смотрела, застыв на месте, как её подруга пытается отбиться от них. Она чувствовала, как страх прокрадывается в её сознание, и ощущала, что начинает терять рассудок. Вампиры пробудили в ней воспоминания о чёрных глазах, смотрящих с похотливым оскалом. О руках, слишком грубо хватающих её за тело. И о смехе, таком количестве злого смеха. Они смеялись над её болью, её слезами, её бесконечными мольбами о пощаде.

Её руки поднялись к голове, и она начала трясти ею, пытаясь остановить поток ужасных образов, которые теперь неслись в её сознании.

Шарлотта глухо вскрикнула от боли, когда в комнату вошли ещё четыре вампира. Один из них метнулся Шарлотте за спину как раз в тот момент, когда она только что снесла головы двум телам. Ава увидела, как он ударил её по задней стороне колена, заставив рухнуть на пол. Шарлотта, теперь стоя на одном колене, быстро полоснула назад, вспоров вампиру грудь. И в тот же миг появились ещё двое, по одному с каждой стороны от неё, и схватили её за руки, пытаясь остановить её движения. С этими кинжалами Шарлотта была смертельно опасна, и нескольких из них она уже успела прикончить.

Перед Шарлоттой возник ещё один вампир и со всей силы ударил её кулаком в нос. Шарлотта глухо вскрикнула от боли, брызнула кровь, но, несмотря на то что она была почти обездвижена, кинжалы она не выпустила, и это только сильнее разозлило вампиров.

«Их слишком много».

Ава сползла по стене, пока слёзы катились по её щекам. Она не могла остановить поток кошмаров, метавшихся между реальностью и воспоминаниями. Она видела Шарлотту на коленях на другом конце комнаты, с окровавленным лицом, пока вампир тянул её голову назад за волосы. Кровь Авы начала закипать, когда её накрыло ещё одно воспоминание — вампир дёргает её голову назад и ухмыляется, глядя на неё сверху вниз.

— Нет, нет, нет, только не сейчас, — пробормотала она, сильнее мотая головой, заставляя себя сосредоточиться на настоящем.

Зрение прояснилось сквозь спутанные мысли, и она увидела, как вампир снова ударил Шарлотту по лицу. На этот раз та выронила оружие. Ещё один вампир подошёл и встал рядом с тем, кто бил Шарлотту, и поднял когти к её животу. Глаза Шарлотты широко распахнулись, и мысли Авы вернулись в настоящее, когда до неё донёсся сладкий голос подруги, умоляющей их не трогать ребёнка.

«Ребёнка? Они собираются причинить боль ребёнку Шарлотты».

При этой мысли Ава перестала качаться.

Теперь её семьёй была уже не только Шарлотта. Теперь это был и ребёнок тоже, и никто не причинит вреда ребёнку.

Лёд заскользил по её венам, когда она замерла, неподвижная, словно мраморная статуя. Ава почувствовала, как её внутренний демон шевелится в неукротимой ярости.

Вся травма и весь туман мгновенно рассеялись у неё в голове. Сознание стало острым, как лезвие, вампирские инстинкты взвыли тревогой, и она сосредоточилась только на чудовище, которое сейчас одной рукой крепко сжимало Шарлотте горло, а другой — с острыми когтями, с растопыренными пальцами, начинало вонзаться ей в живот, чтобы добраться до малыша.

Ава почувствовала, как у неё самой заострились когти и клыки. Она ощутила, как её глаза становятся бесконечно чёрными, под стать тем существам, что держали её подругу. Она знала, что не такая, как они, чувствовала это глубоко в душе. Но это не означало, что она всё равно не была чудовищем. Кровь в её венах превратилась в кислоту, когда ярость, не похожая ни на что другое, с такой силой прорвалась сквозь её тело, что из глубины горла начал подниматься рык.

В ту же секунду вампир пронзил живот Шарлотты. Предсмертный крик ужаса её подруги оглушал. У Авы едва не лопнули барабанные перепонки от этого звука, а огромное окно в комнате разлетелось вдребезги, пока её ярость усиливалась, и перед глазами почти всё поплыло.

Где-то в особняке рёв, потрясший землю, эхом ответил на крик Шарлотты.

Ава могла лишь предположить, что это был Роман.

Запах крови Шарлотты ударил по чувствам Авы в тот самый миг, когда вампир разорвал ей кожу. Смесь шока и страха смешалась с нахлынувшей на Аву неукротимой яростью.

— Нет! — закричала Ава, когда увидела, что вампир пытается резать глубже.

Внезапно оказавшись на дрожащих ногах позади вампира, причинявшего боль Шарлотте, Ава не стала тратить ни секунды на раздумья, как, чёрт возьми, у неё это получилось. Она сразу же прыгнула ему на спину, обвив его тело руками и ногами, а затем в безумии впилась зубами ему в шею.

Ава зарычала, как дикий зверь, в ту же секунду, как его кровь коснулась её языка. Её глаза затуманено закрылись от кровавой жажды, и она потянула долго и глубоко. Вампир закричал и забился под её хваткой, в отчаянной попытке сбросить её, колотя и царапая. Он начал кричать другим, чтобы они стащили с него Аву, но кровь, пульсирующая у неё в горле, заглушала для неё всё остальное.

Она резко распахнула глаза, почувствовав, как другие руки хватают её и с силой тянут. Кто-то ударил её сбоку по лицу, и её клыки оторвались от шеи вампира в тот миг, когда он рухнул на колени, а она всё ещё крепко обвивала его. Она разжала ноги и опустилась на колени позади, когда кто-то ударил её снова, и по правой стороне её лица пронзительно разлилась боль.

Ава склонила голову набок, уставившись на ударившего её вампира. Должно быть, она выглядела как окровавленное, обезумевшее животное, потому что от её взгляда он дрогнул и отступил на шаг назад. Она обхватила руками голову вампира, из которого только что пила, и с такой силой свернула ему шею, что голова оторвалась от тела и отлетела через всю комнату.

Девушка не обратила на это никакого внимания, продолжая в ярости смотреть на ударившего её вампира.

— Думаешь, это причинило мне боль? — ухмыльнулась она, поднимаясь на ноги, обнажая клыки и облизывая губы.

Она слышала, как позади неё Шарлотта снова вступила в бой, но сама не сводила пронзительного взгляда с этого существа. С этого мерзкого куска дерьма, который решил, что имеет право к ней прикасаться.

— После всего, через что я прошла, это было не больнее лёгкой щекотки, придурок, — она рассмеялась, а затем бросилась на него с такой скоростью, что он не успел среагировать.

Она рванула его голову в сторону, пока он кричал, вонзая клыки ему в горло. На этот раз она проследила, чтобы оставаться сосредоточенной и не потерять себя окончательно. Ава пила жадно, болезненно разрывая ему шею, а затем, орудуя обеими руками, разодрала и отсекла ему голову, разворачиваясь к остальным и не дожидаясь, пока тело ударится о пол.

Шарлотта, снова сжимая в руках оба кинжала, как раз отсекала голову ещё одному вампиру, когда, развернувшись, уже двинулась к следующему.

Теперь двое вампиров стояли и смотрели на Аву, не скрывая страха.

— Что? Больше не хотите играть? — спросила она с надутыми губами, небрежно направляясь к ним и встряхивая правой рукой, чтобы сбросить кожу и мышцы, застрявшие в её когтях.

Её ухмылка стала шире, когда она почувствовала, как от них волнами исходит страх.

— Ну что ж, слишком поздно… потому что я хочу играть, — прорычала она как раз в тот момент, когда в комнату вбежал Роман — с глазами, пылающими красным огнём, с огромными чёрными крыльями, истекающими кровью, похожий на демона, призванного из Ада, — и принялся атаковать всё, что попадалось ему на пути.

Когда оба вампира в страхе обернулись, уставившись на Романа, Ава метнулась на них, как бесшумная кошка. Она полоснула того, что стоял слева, прямо по лицу, кровь брызнула на неё во все стороны. Та была тёплой, стекая по её щекам, и от этого Ава лишь снова рассмеялась, прежде чем броситься на вампира справа и повалить его на пол. Он полоснул её когтями по груди, но она проигнорировала боль и вцепилась ему в шею, разрывая плоть, как дикое, голодное чудовище.

Теперь, когда Роман был в комнате, Ава позволила себе отпустить всё, соскользнув в то блаженство, которое могла дать только кровь. Ава голодала, сама того не понимая до этого момента. Она не смогла заставить себя проглотить пакет крови, который дала ей Шарлотта, но уж эту тёплую кровь прямо из вены она точно могла пить.

Она тянула глубоко, не обращая внимания на удары, сыпавшиеся ей по спине. Его удары с тем же успехом могли быть для неё поцелуями бабочки, пока она пожирала его кровь. Она становилась всё жаднее, делая большие глотки, чувствуя, как его пульс слабеет, пока наконец не выпила последнюю каплю. Она села, оседлав его, запрокинула голову с улыбкой и облизнула губы, кажется, уже в сотый раз.

Ава оглядела комнату, видя вокруг лишь мёртвые тела вампиров. У большинства из них не было голов, а посреди всего этого стояли Роман и Шарлотта, широко раскрыв глаза и глядя на неё.

— Что? Больше никого нет? — спросила она с печальной гримасой.

Шарлотта медленно покачала головой.

— Нет, больше никого, — прошептала она, глядя на Аву с лёгкой настороженностью.

Взгляд Авы скользнул вниз, к животу Шарлотты. Майка задралась, и она увидела размазанную кровь и пять порезов от когтей вампира. Все следы её кровавой жажды исчезли, а тревога обрушилась на неё, как холодная каменная стена.

— О боже, ребёнок! — в панике вскрикнула Ава, поднимаясь и бросаясь к Шарлотте.

Роман теперь стоял на коленях, и его огромные руки бережно осматривали её раны. Шарлотта положила руку Аве на плечо и ободряюще улыбнулась.

— Ава, я в порядке. Благодаря тебе.

Девушка моргнула, глядя на неё в замешательстве.

— Ты спасла ребёнка, Ава. И меня, — сказала ей Шарлотта с ухмылкой. — Ты до усрачки напугала этих парней… прежде чем выпить их, — Шарлотта нервно хихикнула.

От слов подруги её затопило облегчение. Паника отступила до уровня, который она уже могла вынести.

— Я всё равно думаю, что тебе нужно показаться врачу. Проверить ребёнка, — сказала ей Ава.

Роман поднялся, возвышаясь над ними обеими. И только сейчас Ава заметила, насколько сильно он и Маалик похожи, разве что у Романа глаза были голубые, а не зелёные.

— Согласен. Тебе нужно к врачу, — сказал он, и его лицо исказилось тревогой.

Шарлотта закатила глаза.

— Ну вот, началось. Мне и Романа хватает. Не хватало ещё, чтобы и ты туда же, Ава.

Роман уже открыл рот, собираясь что-то сказать, когда в комнату вошёл ещё один мужчина. Ава вспомнила, что его звали Феникс. Она заметила, что теперь её разум работал куда яснее. Она уставилась на два длинных шрама, тянущихся по его лицу.

— Роман, тебе нужно выйти наружу. Это Маалик. А̀ну что-то с ним сделал. Мы не можем его разбудить, — сказал ему Феникс, и лицо у него было жёстким.

— Иди, — сказала ему Шарлотта. Роман быстро поцеловал её в щёку и выбежал из комнаты, а Феникс последовал за ним.

Ава почувствовала укол в груди.

«Маалик ранен?»

В сознании мелькнули его зелёные глаза, и по ней прокатилась успокаивающая волна. Она не знала, что именно было в нём такого, но рядом с ним она чувствовала себя в безопасности. Когда сегодня ночью он пришёл разбудить её от кошмара, он успокоил её, а потом остался рядом, оберегая её сон. Это был первый раз с тех пор, как её забрали несколько месяцев назад, когда она спала крепко и безмятежно. И она знала, что это из-за него, потому что именно он заставил её почувствовать себя в безопасности.

Она впустила А̀ну в дом Маалика, и теперь с ним что-то случилось, и девушка знала, что во всём виновата она. Просто находясь здесь, она подвергла всех опасности. Шарлотту, ребёнка, Маалика. Остальных ангелов. А что, если во время этого нападения пострадали и другие? Мысль о том, что кого-то из них могли убить лишь потому, что они были так добры и приняли её к себе, была невыносима.

Вот и всё.

Ава решила.

Она не может оставаться в этом особняке. Если с Мааликом всё будет в порядке, тогда она примет его предложение и уедет в Румынию. Только так можно быть уверенной, что А̀ну оставит это место в покое и что Шарлотта с малышом будут в безопасности. Ей просто нужно дождаться и узнать, что случилось с Мааликом. Ава молилась, чтобы с ним всё было хорошо. Иначе она уже не знала, что ей делать и куда идти.

Оглушительный рёв тысяч демонов, наблюдавших внизу, превратился в белый шум, когда запах его горящей кожи ударил по его чувствам. Рот Маалика наполнился кровью, его зубы впились в нижнюю губу, когда он стиснул челюсти, пытаясь всеми силами не закричать от мучительной боли Адского Пламени, которым демонические стражи прижигали его раны, закрывая их там, где когда-то были его прекрасные крылья.

Но боль не ограничивалась только его спиной. Она начала распространяться. Когда жгучее Адское Пламя понеслось по его венам, выжигая каждый мускул и каждую частицу, из которых состояло его тело, боль стала невыносимой. Она была страшнее, чем когда его крылья вырывали из плоти.

Он зажмурился в последней попытке отгородиться от боли, но это не помогло. Он открыл рот и закричал в му̀ке, теперь боль распространилась по всему его телу. Его крики становились всё громче. Он уже не мог их сдерживать, пока стражи сильнее вдавливали пылающие факелы в его раны, и их смех звенел у него в ушах, а полчища демонов внизу начали ликовать, наслаждаясь его пыткой. Празднуя его боль и страдания.

Перед глазами всё поплыло, чёрные точки замелькали в поле зрения. Он сейчас потеряет сознание, и ничего не сможет с этим сделать. Он издал последний рёв из самой глубины груди, пытаясь вырваться, но движение заставило боль вспыхнуть сильнее всего, что его тело когда-либо испытывало, сильнее любой границы, которую его разум и душа были способны выдержать. А потом он рухнул вперёд, и тьма поглотила его.

Маалик резко сел в постели, всё ещё ощущая, как Адское Пламя прокатывается по его телу. В отчаянии он начал хлопать себя по рукам и ногам, пытаясь потушить огонь, пока не понял, что это не по-настоящему, что ему просто снилось время, проведённое в Аду. Маалик повернулся, оглядываясь по сторонам, и поморщился от этого движения, когда боль прострелила верхнюю часть груди. Он опустил взгляд вниз, и его глаза широко распахнулись при виде выжженного отпечатка руки на правой стороне груди.

Его глаза сузились от ярости.

А̀ну.

Всё разом вернулось. Этот кусок дерьма зачаровал Аву. Внедрил глубоко ей в сознание приказ отключить их систему безопасности, чтобы они смогли проникнуть в особняк. Снова использовал её… снова.

Но ради чего?

Книга.

Маалик вспомнил, как вампир переместился к А̀ну и передал ему книгу. Он выбрался из постели, игнорируя боль в груди. Ему нужно было найти Аву и убедиться, что с ней всё в порядке, и объяснить, что это не её вина. А потом нужно было найти Романа и остальных и выяснить, у кого что пропало из комнат или из их маленькой библиотеки в особняке. Он остановился, нахмурившись, обернулся и посмотрел на свои книжные полки.

Вампиры явно побывали здесь. Книги были в беспорядке разбросаны по комнате. Он быстро подошёл и осмотрел книги и древние тексты. Потом поднял те, что лежали на полу, и вернул их на полки.

Он нахмурился.

Ни одна из его книг не пропала. Но ведь не только у него в особняке были важные тексты и книги. У Армароса и Рамиэля тоже были огромные коллекции. Значит, забрали что-то из их собраний.

Маалик переместился в коридор, морщась и вращая плечом. Снаружи был день, возможно, уже полдень, насколько Маалик мог судить, глядя в окно и рассматривая открывающийся вид. Образ А̀ну с пылающей рукой всплыл у него в сознании. Как А̀ну, вампир, мог обладать силой вызывать Адское Пламя?

Что-то шло совсем, мать его, не так.

Он подошёл к комнате Авы и легко постучал в дверь, но ответа не последовало. Медленно он толкнул её, заглядывая в тёмную комнату, и тревога омыла его, когда он увидел полоску солнечного света, пробивавшуюся сквозь щель в шторах. Он часто забывал, что вампиры, происходившие от обращённых им линий, сгорали на солнце. И то, что Аве тоже грозила опасность от солнечного света, напугало его сильнее, чем он сам осознавал.

За тысячи лет он много раз размышлял, почему он сам и вампиры, которых обратил он, не сгорают на солнце, а вампиры, которых создавали уже его обращённые, и все последующие поколения — сгорают. Маалик решил, что причина либо в его ангельской крови, которая разбавлялась с каждым следующим поколением, либо в существе, которое заставили обратить его.

Он отдал бы что угодно за разговор с этим существом. Ему мучительно хотелось спросить его о происхождении и о том, создало ли оно Маалика так же, как было создано само. Или же это существо просто родилось таким. Питалось ли оно одной только кровью или ело и обычную пищу тоже? Было ли оно дневным ходоком или было обречено жить лишь по ночам? Возможно, однажды он снова встретится лицом к лицу со своим создателем. Но он сомневался в этом, учитывая, что это существо было узником Ада.

Места, которое Маалик не собирался посещать никогда больше.

Вампир нахмурился, обнаружив, что кровать Авы пуста. Он проверил, не свернулась ли она калачиком на полу — месте, где он больше никогда не позволит ей спать. Пока он жив и дышит, у Авы всегда будет тёплая, безопасная постель, даже если ради этого ему придётся каждую ночь до скончания времён стоять у неё на страже.

Его вампирская сущность едва ли не замурлыкала при мысли о том, чтобы оберегать свою невесту.

Когда Маалик не нашёл её ни на полу, ни в ванной, он снова переместился в коридор, появившись перед дверью спальни Романа. Громко постучал, пока в груди у него не осел крошечный осколок паники. Последнее, что он помнил, — это как особняк атаковал небольшой отряд вампиров А̀ну. И как А̀ну обжёг его Адским Пламенем.

«А что, если он забрал её?»

При этой мысли его глаза расширились. Он не стал ждать ответа. Маалик распахнул дверь и шагнул внутрь, пока паника перерастала в ужас от этой мысли.

Он замер, когда перед ним возникли сердитые серые глаза Шарлотты. Она приложила палец к губам. Маалик посмотрел поверх её плеча и увидел Аву, лежащую в кровати. Она свернулась на боку, её прекрасные вороновы волосы рассыпались по подушке. Одеяла были плотно подоткнуты ей под подбородок, и она крепко спала.

Его плечи опустились, и вампира омыло облегчение. Он не хотел уходить. Маалик хотел стоять там и смотреть на неё, пока она не проснётся. От одной мысли, что придётся оставить её, у него всё внутри скручивалось в узлы.

«Моя».

Маалик знал, что его тело реагирует на Аву так, словно она его вампирская невеста, потому что она похожа на Илину, и его внутренний вампир упивался мыслью о том, что она снова вернулась к нему, но здесь было что-то ещё. То притяжение, которое он чувствовал к ней, было сильнее, острее, чем когда-либо было с Илиной. Он хотел всегда быть рядом с ней, никогда не расставаться. Когда она пропала, он стал бледной тенью самого себя, физически чахнущей на глазах. Теперь она вернулась, и он даже поговорил с ней, пусть и совсем недолго, мельком увидев, какой человек скрывается внутри этого испуганного, израненного тела. Его разум кричал, что она принадлежит ему и только ему.

— Я рада, что ты очнулся и что с тобой всё в порядке, но уходи. Она вымотана. Роман внизу, — прошептала Шарлотта, начиная закрывать дверь и вытесняя его из комнаты.

— Подожди! — прошептал он в ответ. — С ней всё хорошо? — его взгляд снова метнулся к Аве.

Лицо Шарлотты смягчилось.

— С ней всё в порядке. Она напугана, растеряна и устала. Но с ней всё хорошо. Обещаю, — сказала она, прежде чем мягко вытолкнуть его из комнаты и закрыть дверь.

Маалик не мог не ощутить укол ревности из-за дружбы Авы и Шарлотты. Из-за того, насколько Шарлотта была ей близка — и душевно, и физически. Шарлотта была для Авы тем человеком, рядом с которым она чувствовала себя в безопасности. А он хотел, чтобы таким человеком для Авы был он. И только он. Тем, кого она зовёт и к кому бежит, когда ей страшно.

«Боги, да ты её даже не знаешь!»

У него не было на неё никаких прав, особенно когда бедная девушка сама не понимала, что с ней происходит, была новообращённым вампиром и пыталась справиться с обострёнными, вышедшими из-под контроля эмоциями, не говоря уже о том, чтобы привыкнуть к своему новому сверхъестественному окружению.

Измученный и раздражённый, он переместился вниз, появившись перед чёрным мраморным столом Романа, золотые прожилки которого поблёскивали в свете ламп над головой.

Роман, Григори, Феникс, Рамиэль, Мариус, Каэль и Сабриэль сидели вокруг него, и все они удивлённо повернулись, уставившись на Маалика. Взгляд вампира скользнул по комнате, отмечая кровь, забрызгавшую белые стены и окно во всю высоту стены в другом конце помещения. Остатки битвы с вампирами. Запах их крови заставил его сморщить нос. Она пахла грязно… нечисто. Это заставило его нахмуриться в недоумении.

«Наверное, ведьм ещё не вызвали, чтобы они всё убрали заклинанием».

Роман поднялся со своего места и поспешил к Маалику, нахмурив лоб, его лицо было полно тревоги.

— Маалик, очнулся. Ты в порядке? Мы не могли тебя разбудить. Что, блядь, там произошло? — его руки сжали плечи Маалика, а напряжённые голубые глаза Романа остановились на выжженном отпечатке руки у него на груди.

— В порядке, — заверил он брата, в ответ сжав его плечи. — Клянусь.

Роман подвёл его к столу, чтобы он сел, затем рассеянно махнул рукой в сторону крови на стенах.

— Кассандра скоро пришлёт ведьм, чтобы они убрали остальной беспорядок, — потом он посмотрел на обнажённую грудь Маалика, и его взгляд потемнел. — Маалик, какого хрена у тебя на груди выжженный отпечаток руки? Есть только один вид пламени, который может такое сделать, — Роман налил ему виски и протянул стакан.

Маалик взял его и залпом опрокинул содержимое, приветствуя насыщенный вкус, когда тот обжёг ему горло. Он поставил пустой стакан на стол, обвёл всех взглядом и снова посмотрел на брата.

— Это сделал со мной А̀ну. Он вызвал Адское Пламя прямо у меня на глазах, в ладонях, точно огненная ведьма. А потом обжёг мне грудь, — при воспоминании об этом его передёрнуло.

— Как у вампира может быть сила вызывать Адское Пламя? — спросила Сабриэль с другого конца стола, её серебристо-светлые волосы блестели в свете комнаты, пока она откидывалась на спинку стула, сложив руки на груди, и смотрела на след, оставленный А̀ну.

— Он сказал мне, что это дар от Люцифера. Я не понимаю как, но за всем этим стоит Люцифер. Каким-то образом он дал А̀ну эту огненную магию, или что бы это, сука, ни было, — воспоминание о том, как А̀ну вытащил перо — его перо, — всплыло на передний план его сознания.

Потеря крыльев была эмоциональным шрамом, который никогда не заживёт.

— Что А̀ну и эта небольшая орда вампиров вообще здесь делали? Не мог же он затеять всё это только ради того, чтобы обжечь тебя. Ничего не сходится, — задумчиво сказал Рамиэль, нахмурившись.

Маалик невольно посмотрел на спиральные символы, вытатуированные на выбритой голове ангела. Потом он вспомнил о книге, его глаза расширились, а воспоминание о разговоре с А̀ну стало яснее теперь, когда боль в груди немного ослабла.

— Они пришли за книгой. Один вампир переместился наружу и передал её А̀ну прямо перед тем, как тот обжёг меня. Она была старой, в кожаном переплёте. Выглядела потёртой и истрёпанной от времени. Я проверил свои у себя в комнате, прежде чем спуститься сюда. Но ни одна не пропала. Да и не думаю, что какие-то из моих книг или текстов могли быть для них важны, — Маалик взял бутылку «Macallan» и снова плеснул себе в стакан.

Рамиэль поднялся, чёрный свитер с длинными рукавами и чёрные штаны делали загорелого ангела угрожающим.

— Я пойду проверю свою коллекцию и посмотрю, не пропало ли что-нибудь.

— Есть что-то, что, как тебе кажется, вампиры могли хотеть? — спросил его Роман.

Рамиэль нахмурился, глядя на Романа.

— Возможно, есть одна вещь. Но сначала я хочу убедиться, — сказал он и вышел из комнаты.

Маалик смотрел, как Рамиэль уходит, и его хмурый взгляд становился всё мрачнее. Что за древний текст мог быть у ангела, который понадобился Люциферу? Рамиэль наверняка упомянул бы об этом тексте раньше, если бы он действительно имел значение или мог напрямую подвергнуть их всех опасности.

— Во всём этом нет никакого смысла, — сказал Феникс, откидываясь на спинку стула и глядя на Маалика. — Разве ты не должен быть королём этих вампиров? Какого хрена они пытаются нас убить?

Маалик вздохнул.

Он всегда держал свою вампирскую жизнь отдельно от своих падших братьев. Он и сам толком не знал почему — возможно, потому что хотел, чтобы у него было что-то своё. Что-то отдельное от Небес и печальных воспоминаний, которые они приносили. Много веков назад, когда он создал кланы, он жил ими и дышал. Полностью растворился в роли их короля, и, если быть честным, ему это нравилось. Но без Илины мир словно стал меньше. Ему нужно было уйти от них. Каждый вампир, обращённый им, был напоминанием о ней, о любви, которую он создал, и это причиняло ему слишком сильную боль.

Но теперь всё было иначе. Теперь он нашёл Аву. Где-то в глубине его сознания тлела крошечная искра света, подпитывая надежду снова обрести дом. Дом рядом со своими вампирами, снова в Румынии. Но если он хотел получить шанс снова жить так, как хотел, ему нужно было убедиться, что все, кто ему дорог, в безопасности. Ему нужно было рассказать ангелам всё, чтобы между ними не осталось никаких тайн. Чтобы не было путаницы насчёт того, какие вампиры хорошие, а какие — нет.

— Эти вампиры не из моих кланов. А̀ну, тот, кто оставил этот след у меня на груди, был первым. Тысячелетия назад я создал его, первого из моей линии крови. Но со временем стало совершенно ясно, что А̀ну не собирается следовать правилам, которые я установил ради безопасности кланов и людей.

— Если он был первым, значит, он древний, — сказал Григори. — А значит, он будет быстрым и сильным, как ты.

Маалик слегка кивнул.

— Да, А̀ну очень силён. Будучи из первой линии крови, он, как и я, может ходить под солнцем. Но он никогда не будет сильнее меня. Никто из обращённых мною не сильнее меня. Но теперь что-то изменилось. У него есть какая-то сила, что-то противоестественное, что он приобрёл по пути. И да, он стар. Я создал его больше десяти тысяч лет назад.

Феникс присвистнул, широко раскрыв глаза.

— Действительно древний, — сказала Сабриэль. — Почему он больше не часть кланов?

— У нас возникли разногласия, — сказал ей Маалик.

Феникс и Каэль расхохотались через стол.

— Да ну неужели? — сказал Каэль, покачав головой.

Маалик закатил глаза.

— Он очень долго не подчинялся мне. Нарушал определённые законы, которым не было прощения. Его ненависть к людям затмила ему разум, поэтому я изгнал его. Честно говоря, я даже не знал, жив он или мёртв, пока он не забрал Аву.

— И ты наконец скажешь нам, зачем он её забрал? Что ему могло понадобиться от этой смертной девушки? Единственная её важность, кажется, в том, что она семья Шарлотты, — ото заговорил Мариус, откинувшись на спинку стула и крепко скрестив на груди свои мускулистые, покрытые татуировками руки.

Маалик бросил взгляд на Романа.

Он был единственным, кто знал об Илине. Никогда её не встречал, но после смерти Илины Такеши появился на пороге у Романа и отвёл его в замок Маалика в Румынии, чтобы помочь вытащить его из той бездны, в которую он провалился.

— Ты должен рассказать им, брат. Они должны знать, — сказал Роман, обводя взглядом комнату.

Маалик вздохнул, ощущая себя до мозга костей древним вампиром.

— Полторы тысячи лет назад. Кто-то, кто был мне дорог… умер, — его голос дрогнул на этом слове.

Образ обгоревшего тела Илины снова мелькнул у него в сознании.

— Она была моей парой, моей невестой. Я любил её всем, чем был. Люди-солдаты убили её, обезглавили и сожгли её тело. Они убили весь её клан, уничтожив македонскую линию крови.

— Маалик, мне так жаль, — тихо сказала Сабриэль, её глаза увлажнились, пока она смотрела на него через стол.

Маалик знал, что она чувствует его боль своей противоестественной силой. То, что она проявляла столько эмоций, только доказывало это.

— Ты должен был рассказать нам, Маалик. Позволить нам помочь тебе, — сказал Феникс, печально глядя на него.

— Ава… выглядит точно как она, — прошептал Маалик, и его тело полыхнуло жаром при мысли о том, что она наверху, в одном с ним доме.

Григори склонил голову набок, нахмурившись.

— В смысле — выглядит как она?

— Я имею в виду, она выглядит в точности как она. Когда я впервые увидел её в клубе в ту ночь, несколько месяцев назад, с Шарлоттой, я подумал, что это Илина, восставшая из мёртвых. Или какая-то больная шутка, которую кто-то или что-то решило сыграть со мной, — сказал им Маалик, снова приходя в замешательство.

— Бля. Теперь понятно, почему ты тогда ударил меня. Твоё странное поведение теперь полностью обрело смысл, — сказал Феникс.

— Он тебя ударил? — Каэль подался вперёд, смеясь и не веря своим ушам.

Феникс кивнул.

— По-моему, он даже чуть ли не клыки показал и зашипел на меня.

Григори, как раз сделавший глоток красного вина, выплюнул его через весь стол, заходясь кашлем и поперхнувшись. Каэль начал хлопать Григори по спине, пока они с Фениксом пытались, но безуспешно, сдержать смех.

— Какого хрена, Григори! — рявкнул Роман, злобно переводя взгляд с Григори на вино, теперь забрызгавшее его драгоценный мраморный стол.

— Может, сосредоточимся, пожалуйста? — раздражённо рявкнул на них Мариус.

— Кто она? Ава… это она? — спросил Мариус, нахмурившись на остальных, прежде чем остановить тяжёлый взгляд на Маалике.

— Я думал, может быть, переродилась, но она не Илина. Ава похожа на неё, но на этом сходство заканчивается. Я не понимаю. У меня нет для вас никаких ответов, почему или как это происходит, — сказал Маалик, снова чувствуя нарастающее раздражение, игнорируя Григори на заднем плане, который пытался прочистить горло и уверить всех, что с ним всё в порядке.

— А̀ну подумал, что она — Илина, да? Он думал, что забирает твою невесту, — глаза Сабриэль сузились от гнева.

— Да, он должно быть подумал, что это Илина. Но это не остановило его от всего того, что он сделал с бедной девушкой, несмотря на то что это была не она, — процедил Маалик. — Ава не будет в безопасности, пока он не умрёт. А̀ну всегда будет приходить за ней, зная, что она моя.

— Так, подожди-ка. Но ты же сказал, что она не Илина, значит, технически она не твоя, — сказал Феникс, приподняв брови.

Каэль ткнул Феникса локтем в рёбра.

— Серьёзно, приятель, — предостерегающе прошептал он.

Маалика всегда поражало, как Каэль подхватывал австралийский сленг после своих долгих поездок на восточное побережье Австралии. Но, с другой стороны, кто он такой, чтобы что-то говорить? В ту самую минуту, когда он заговорил с Авой той ночью в клубе, он пробормотал ей что-то на древнерумынском. Чёрт, да Григори вообще половину времени сыпал итальянским. Он полагал, что их личности все были сотканы из тех мест и культур, в которые они влюблялись за свои долгие жизни на Земле.

— Слушайте, как я уже сказал, я, блядь, не знаю, что происходит и как всё это объяснить. Моя вампирская сущность, моя ангельская сущность и моя душа признают Аву моей. Не просто как мою невесту или пару. Думаю, Ава значит для меня нечто большее. Теперь, когда мы узнали больше после того, как Роман нашёл Шарлотту, я думаю, что она моя родственная душа.

Маалик не хотел этого признавать и даже думать об этом, но смысла отрицать уже не было. Он уже отбросил ту жалкую попытку ободрить себя, которую устроил себе наверху пару минут назад, потому что это была полная чушь. Он ничего не мог поделать с тем, что она его пленяла.

Глаза Феникса и Сабриэль были широко раскрыты, пока все ангелы молча слушали и смотрели на Маалика, впитывая всё, что он им рассказал.

— Маалик, кем бы она для тебя ни была, она также важна для Шарлотты. Мы поможем тебе защитить её. Мы дадим тебе всё, что нужно, но, думаю, нам стоит придерживаться первоначального плана. Здесь Ава больше не будет в безопасности. Нам нужно перевезти её. И я думаю, Румыния, как ты и сказал, будет для неё лучшим местом. Дай ей время узнать тебя, научи её нашему миру. Научи её быть вампиром, и заодно тренируй её. Покажи Аве, как сражаться, как защищать себя. Теперь она вампир, и она сильна. Если правильно её обучить, у неё будет шанс, если кто-нибудь придёт за ней. Судя по тому, что мы с Шарлоттой увидели ранее, с ней придётся считаться, и она будет смертельно опасна, когда научится контролировать свой страх и свои эмоции, — сказал Роман брату, поднимая бутылку «Macallan» и снова наполняя стакан Маалика, а затем и свой собственный.

— Подождите… простите, но мне нужно знать, как, чёрт возьми, она вообще поняла, как отключить наши системы безопасности? — спросил Каэль, откидываясь назад и делая глоток своей «Corona».

— Турэль, — с яростью сказал Маалик. — А̀ну сам мне сказал. Турэль передал Архидемону куда больше информации, чем мы изначально думали.

— Грёбаный кусок дерьма, — прорычал Роман, и его глаза на мгновение загорелись красным.

Мариус подался вперёд, его лицо было холодным, как камень.

— Предатель мог рассказать им что угодно. Мне придётся полностью переделать наши системы, чтобы это больше не повторилось.

— А что мешает Аве сделать что-то подобное снова? Что, если А̀ну внедрил ей в голову что-то ещё? Например, перерезать тебе горло во сне? — серьёзно сказал Каэль, и остальные вокруг него притихли, молчаливо соглашаясь.

Маалик напрягся, пригвоздив их всех опасным взглядом. Он ничего не мог с собой поделать, его инстинкт взревел, требуя защитить Аву от опасности. Он знал, что никто из них не причинит ей вреда, но слова Каэля заставили его насторожиться. Маалик не мог допустить, чтобы кто-то из них подумал, будто она способна навредить или убить кого-то, или что она представляет собой угрозу.

— Я могу заглянуть в её разум и посмотреть, не спрятал ли он там ещё какие-нибудь приказы. Я также могу стереть их из её памяти и убрать любое принуждение, которое он на неё наложил. Слушайте, я собираюсь обзвонить кое-кого и найти работников из сверхъестественного сообщества, которые смогут добраться до замка и внести кое-какие изменения. На окнах должны быть автоматические ставни, чтобы защитить Аву от солнца. Думаю, мне лучше привести всё там к современным стандартам — с Wi-Fi, телевизорами, бытовой техникой и всем прочим. Сделать это место более… удобным для неё. Тогда вам больше не придётся беспокоиться, — сказал им Маалик, пока в голове у него роились сотни мыслей.

Он хотел, чтобы Аве было как можно удобнее. Ей понадобится одежда, вещи для уюта. Всё, чего только пожелает её сердце, у неё будет. Как только она проснётся, он всё ей объяснит, подготовит, а потом отдаст ей свою чёрную карту «Amex» и скажет заказать всё, что ей нужно, и доставить это в замок.

— Что бы тебе ни понадобилось, просто дай нам знать, — сказал Роман, и все за столом согласно кивнули.

Маалик медленно кивнул, перебирая в голове список дел, которые нужно было сделать. Часть работы он поручит Гедеону. И пришло время перестать избегать звонков своего личного помощника. Позвонить им и уволить их. С него было довольно жизни в центре внимания людей. Мысль об уединении в Румынии, вдали от всех, с каждым днём казалась всё более и более привлекательной.

Да, Румыния пойдёт ему на пользу.

Рамиэль поспешно вернулся в комнату, и его лицо было каменным от ярости.

— Они забрали одну из моих книг. Я даже не знаю, откуда им вообще было о ней известно. Это древний текст, который я сам перевёл ещё во времена древнего Шумера. Я никому его не показывал. Никому о нём не говорил.

Рамиэль остановился рядом с Мааликом, протягивая руку. Все в комнате замолчали и уставились на то, что он держал. Это было перо, вырванное из его крыльев.

Маалик осторожно взял его у Рамиэля, ангел выглядел мрачно и, положив руку ему на плечо, сказал:

— Я нашёл его на полу, рядом с тобой. Подумал, что ты… захочешь его, — сжав его плечо, он грустно улыбнулся Маалику, прежде чем занять пустое место рядом с ним.

Маалик продолжал смотреть на перо, так же как и Роман. Маалик знал, о чём думает и что чувствует его брат: вина, которую Роман носил в себе из-за пропавших крыльев Маалика, никогда его не отпустит.

Рамиэль прочистил горло.

— Как я и говорил, вампиры забрали один из древних текстов из моей комнаты.

— Что, чёрт подери, содержится в этом тексте, Рамиэль? — спросил Мариус, глядя на ангела.

— Это книга, в которой указано местонахождение ряда печатей, скрытых по всему миру, — сказал он им.

— Да не ходи вокруг да около, ради всего святого, Рамиэль. Печатей чего? — раздражённо сказал Феникс.

— Печатей, которые выпускают демонов и чудовищ… могущественных.

В комнате воцарилась тишина. Маалик наконец опустил перо и в изумлении уставился на тёмного ангела.

— Ты говоришь о Гримуаре Соломона, не так ли? — спросил Роман тихим голосом, с серьёзным лицом.

Рамиэль кивнул.

— Да. В нём содержатся инструкции, как открыть печати и призвать демонов, выпустив их из Ада и из тюрем, в которых они заключены. И не каких-то там низших демонов. Я уже слышал имя Азазель. Просто не мог вспомнить где. Это одна из печатей. Должно быть, он также призывает Архидемонов, разрывая их узы с Адом, чтобы они могли свободно разгуливать по Земле.

— Да какого хрена вообще! — рявкнул Феникс, ударяя кулаком по столу. — И тебе ни разу не пришло в голову, мать твою, поделиться этим хоть с кем-нибудь из нас?

Рамиэль метнул на него гневный взгляд через стол.

— У меня никогда не было такой необходимости. Мне и в голову не приходило, что кто-то когда-нибудь станет искать эти печати или попытается их открыть. Это единственная копия в мире. Эламиты сами того не зная уничтожили оригинальные тексты тысячи лет назад, когда разграбили город Ур, превратив эту историю в обычные мифы и легенды. К тому времени, как шумерская цивилизация пришла к своему концу, у меня уже давно была моя собственная переведённая копия. Так называемый список царя Соломона был полной чушью и никогда не был до конца точным.

— Люцифер, — пробормотал Роман, привлекая всеобщее внимание. — Он узнал о печатях, о так называемом Гримуаре Соломона. Это ещё один способ выбраться из Ада. Если они призовут каждого демона, описанного в этом тексте, у них будет достаточно силы, чтобы открыть одни из врат. Вы должны помнить, что эти демоны ходили по земле ещё до нашего падения, до того, как их собрали и снова запечатали в Аду или в их темницах.

— Кто запечатал их обратно в Аду? — спросил Григори, снова поворачиваясь к Рамиэлю.

— Стражи. Ангелы, которые были до нас, которые пали до нас, — ответил Рамиэль.

— Я думала, они всего лишь миф. Никто ведь никогда не встречал никого из них? — спросила Сабриэль, нахмурившись.

— Потому что Всевышний заточил их. Заставил Архангелов сделать это, — вмешался Роман прежде, чем Рамиэль успел ответить.

— Что? Откуда ты это знаешь? — спросил Маалик в недоумении.

— Архангел Михаил однажды рассказал мне эту историю. Всевышний заставил его и других Архангелов заточить их. Михаил сказал, что это был единственный раз, когда он поколебался, не будучи уверен в приказе Всевышнего. Даниэль, предводитель Стражей, был Архангелом и самым дорогим другом Михаила. И Михаил так и не простил себе своей роли в их заточении, — сказал им Роман.

— Где находится эта тюрьма? Если это правда, значит, эти ангелы находятся в заточении сотни тысяч лет, — сказал Каэль, и на его лице отразился ужас.

Роман покачал головой.

— Никто не знает, кроме Всевышнего и Архангелов. Всё, что сказал Михаил, — это что они скованы цепями, в бездне, в вечном заточении. В месте тьмы и огня, глубоко в земле.

При мысли об этих собратьях-ангелах, скованных и удерживаемых где-то так, что никто никогда не сможет их найти, по спине Маалика пробежал холодок.

— Это сделал Всевышний? — встревоженно спросил Григори.

— Они нарушили его законы, — резко ответил Рамиэль, тут же встав на защиту своего возлюбленного бога. — Их больше интересовали собственные желания и стремления, чем цель, которую Всевышний возложил на них.

— И за это их следует заточить и забыть? Наказание не соответствует преступлению, Рамиэль. Да брось, — возразил Григори, нахмурившись.

— Довольно, — резко бросил Роман, заставив Маалика поднять брови.

— Если именно эти Стражи создали печати, то теперь, когда книга Рамиэля пропала, они — единственные существа, которые могут помочь нам найти их и остановить А̀ну и Люцифера, не дав им открыть печати, если за всем этим вообще стоит Люцифер, — сказал Маалик, и все притихли, уставившись на него.

— Ты хочешь освободить их? Ангелов, которых уже осудил Всевышний? — Рамиэль был потрясён.

Маалик выдержал его взгляд, зная, что именно Рамиэль будет спорить с ним до конца. Он был единственным падшим ангелом, сохранившим непоколебимую верность Всевышнему.

Маалик кивнул.

— Да. По-моему, они уже достаточно наказаны, разве нет? Если этот Даниэль действительно Архангел, нам также пригодится его сила, когда мы в следующий раз столкнёмся с Архидемоном.

— Мы не можем обсуждать это всерьёз. Никто даже не знает, где их держат. Если они оставались заточёнными и скрытыми целые эоны[4] и никто на них не наткнулся, то я сомневаюсь, что мы сможем их найти, — резко сказал Рамиэль.

Маалик чувствовал гнев ангела.

Все знали, что он боится гнева Всевышнего.

— Если вы все это сделаете, вы поставите под угрозу наш шанс когда-либо вернуться домой. Всевышний никогда этого не простит, — добавил Рамиэль, в его голосе зазвучали нотки паники.

— Ты правда думаешь, что Всевышний вообще когда-нибудь позволит нам вернуться? Если то, что он сделал с теми бедными ангелами, пришедшими до нас, хоть о чём-то говорит, тогда я не думаю, что кто-то из нас вообще когда-нибудь вернётся на Небеса, — сказал Феникс.

— Он прав, — согласился Роман. — Нам нужно найти эти печати, и нужно найти их быстро. Стражи — наш единственный шанс.

— И сколько их? — с любопытством спросила Сабриэль.

— Их двадцать. Даниэль — их предводитель, а ангел по имени Аракиэль — его правая рука, насколько я помню из текста. О них не так уж много информации. Всё, что я когда-либо видел, — это список имён, и я помню лишь некоторые из них, — тихо ответил Рамиэль.

— И кто вообще может знать, как их найти? На земле вообще остался хоть кто-то, кто был жив в те времена? — спросил их Каэль.

Маалик вздохнул, откидываясь на спинку стула.

— Есть несколько древних ведьм в Медее, в старом ковене королевы ведьм в Румынии, которые могут что-то знать или знать кого-то. Я знаю, что у них есть исторические записи, датирующиеся временем до нашего падения. Может быть, у них есть записи и более ранних времён. Единственный другой вариант — это божества, боги и богини других пантеонов. Но мы все знаем цену за их помощь. Это того не стоит.

С этим согласились все.

— Я должен заявить, что возражаю против этого. Нам не следует искать этих падших ангелов. Если мы сделаем это, то навлечём на себя гнев Всевышнего, — сказал им всем Рамиэль.

Роман подался вперёд, опираясь руками на стол.

— Принято к сведению. Но я считаю, что это единственный выход.

Остальные ангелы за столом согласились. Маалик тоже тихо выразил согласие. Но всё равно он не мог избавиться от дрожи, пробежавшей у него по спине, когда он подумал о группе ангелов-воинов, заточённых где-то в глубокой тьме под землёй, и о том, в каком состоянии ума они могут быть после столь долгого плена. Эта мысль глубоко его тревожила. Но мысль о том, что Люцифер выберется из Ада, тревожила его ещё сильнее.

Ава проснулась в кровати Шарлотты после беспокойного сна, полного кошмаров. Она приняла душ и одолжила у Шарлотты спортивные штаны и свитшот, после чего направилась на кухню, где села и уставилась на кружку с кровью, тщетно пытаясь уговорить себя сделать хотя бы глоток.

«Какой же пиздец», — подумала она про себя, обеими руками впитывая тепло кружки, и наконец сделала глоток густой тёплой жидкости. Она закашлялась и её едва не вырвало. Она выплюнула всё обратно в кружку, скривившись. Поставив её и отодвинув подальше, девушка поняла, что толку нет. Она не могла это проглотить. Это было чертовски отвратительно. Аве придётся что-то придумать. Она была почти уверена, что не сможет просто выйти на улицу и выпить какого-нибудь случайного человека, не говоря уже о страхе потерять контроль и… убить его.

Ава содрогнулась, отгоняя эту угнетающую мысль, и оглядела роскошную кухню.

Кто бы мог подумать? Вот она, в особняке, полном ангелов и… других существ. Обращённый вампир, пытающийся пить горячую кружку крови так, будто это, мать его, кофе. И вдобавок ко всему, меньше двадцати четырёх часов назад, она безжалостно убивала вампиров, разрывая их на куски так, словно это ничего не значило.

При мысли о крови и ошмётках, покрывавших комнату после нападения, у неё задрожали руки. Нападения, в котором была виновата только она. Глаза защипало, и чувство вины захлестнуло её при воспоминании о том, как она вошла в комнату, полную мониторов, и бездумно отключила систему безопасности особняка. Она знала, что сделала это, но хоть убей не помнила, зачем. И откуда вообще знала коды безопасности. За одну ночь она подвергла опасности Шарлотту и её ребёнка, а ещё Маалика и его семью. Ей нужно было убираться отсюда.

— Ты в порядке? — глубокий голос вырвал её из мыслей.

Ава обернулась и увидела, как Маалик подходит к кухонному острову и садится рядом с ней. Её взгляд скользнул по его обнажённой груди, по мышцам, перекатывающимся при движении. На нём были только спортивные штаны, низко сидевшие на бёдрах. Раньше, когда она спустилась сюда, она уже видела его, как и остальных, сидящими за большим круглым столом в соседней комнате, погружёнными в серьёзный разговор.

Он нахмурился, глядя на неё, явно переживая. Его присутствие всегда будто успокаивало её. И разум, и тело реагировали на него, и девушка понятия не имела почему. До этого она встречала его всего один раз, в клубе, так давно, но он казался ей знакомым. Только она никак не могла понять почему.

— Мне так жаль, Маалик, — голос её дрогнул, когда на глаза навернулись слёзы.

Его хмурый взгляд стал ещё глубже, а глаза смягчились.

— За что? Ава, в этом нет твоей вины, — он протянул руку, чтобы положить ей на плечо.

Ава вздрогнула от его прикосновения, и он тут же отдёрнул руку, напрягшись.

— П-прости. Я не хотела… — запинаясь, пробормотала она.

Маалик покачал головой.

— Перестань извиняться, Ава. Мне не следовало этого делать. Это была моя ошибка.

— Я не специально. Дело не в тебе…

Маалик слегка кивнул.

— Ава, я хочу поговорить с тобой кое о чём. О том, что А̀ну сделал с твоим разумом. Раньше я говорил, что могу всё исправить или забрать воспоминания. Я могу убрать любые другие приказы, которые А̀ну мог внедрить тебе в голову. Если ты мне позволишь.

Ава смотрела на Маалика, обдумывая его слова, и её взгляд снова утонул в этой глубокой зелени его глаз, к которой что-то внутри неё, казалось, уже успело привязаться. Здесь она и так натворила достаточно. Мысль о том, что она может сделать ещё больше, вызвала в ней вспышку злости. А̀ну всё ещё использовал её, всё ещё держал её под контролем, даже теперь, когда она была свободна от него.

Она выпрямилась.

Мысль о том, что кто-то снова будет копаться в её голове, вызывала тошноту, но если это поможет уберечь Шарлотту и ребёнка, убережёт Маалика от новой боли… Её взгляд скользнул вниз и остановился на выжженном отпечатке руки, которого, она знала, не было у него накануне ночью, когда он сидел рядом и сторожил её сон. Было бы глупо не позволить ему это сделать.

Ава вздохнула и снова посмотрела на Маалика. Он молча сидел и наблюдал за ней, давая время всё обдумать и ответить.

— Ты уберёшь только то, что сделал он? Ты не изменишь мои воспоминания? Не вложишь мне в голову ложь или что бы там А̀ну ни делал?

Маалик покачал головой.

— Никогда. Но есть одна вещь. Когда я сниму с тебя его гламур, если он забрал и спрятал то, что он… — Маалик осёкся, его тело напряглось, челюсть сжалась, а глаза на секунду вспыхнули чёрным, прежде чем снова вернуться к своему обычному зелёному цвету. — То, что он делал с тобой, те… пытки. Эти воспоминания вернутся. Все твои воспоминания о том, как он накладывал на тебя гламур, вернутся.

— Я понимаю. Но я больше не хочу, чтобы он меня использовал, Маалик. Он и так уже слишком многое у меня отнял, — последнее слово она прошептала. — Я не хочу, чтобы у него оставалась хоть какая-то власть надо мной. Никогда больше.

— Чтобы сделать это, мне придётся коснуться тебя, — мягко сказал вампир, немного расслабляясь.

Ава повернулась на сиденье лицом к нему, и её колени почти коснулись его.

— Делай, — сказала она, готовая стереть из своего разума принуждение А̀ну.

Это будет её первым шагом. Её первым шагом к тому, чтобы стать более сильной версией самой себя.

Взгляд Маалика скользнул по её лицу, и его черты смягчились, пока он смотрел на неё. Казалось, он наслаждается её обликом, смотрит на неё как на что-то драгоценное, а не как на нечто настолько сломленное. Как он вообще мог смотреть на неё так, когда и её тело, и разум были так изуродованы, девушка не могла понять.

Маалик медленно поднял руки, вырывая её из мрачных мыслей. Она внимательно следила за этими руками, мысленно готовясь к его прикосновению и надеясь, что не дёрнется в сторону. Он задержал ладони у её висков.

— Готова? — спросил он.

— Да, — слегка кивнула Ава.

Один уголок его рта чуть приподнялся, в намёке на усмешку. Это зрелище потрясло её. С тех пор как она встретила этого вампира, она не видела, чтобы он улыбался, усмехался или вообще хоть как-то выражал что-то подобное. И уже по одному этому лёгкому движению она поняла: если ей когда-нибудь доведётся увидеть его улыбку, она будет захватывающей.

Его пальцы мягко коснулись её висков, и исходящее от них тепло не заставило её отшатнуться, как она думала, как это случалось с ней в последнее время так много раз от человеческих прикосновений. Напротив, ей понадобилась вся сила воли, чтобы не податься навстречу его рукам, чтобы ощутить ещё больше той безопасности, которую дарило одно лишь его прикосновение. Её дыхание участилось, а новые вампирские чувства уловили, что Маалик тоже дышит тяжелее, его тело было напряжено до предела, пока он приближал своё лицо к её лицу, и теперь их взгляды были прикованы друг к другу. Ава чувствовала, как тёплое дыхание Маалика касается её лица, пока его глаза вглядывались в её.

— Ты в порядке? — прогремел его низкий голос.

Ава смогла только кивнуть. От звука его голоса она таяла ещё сильнее, и где-то глубоко внутри неё вспыхнул крошечный огонёк по отношению к мужчине, сидевшему всего в нескольких сантиметрах от неё.

Он придвинулся ещё ближе. Её дыхание сбилось, и взгляд метнулся к его губам, когда он мягко прислонился своим лбом к её лбу. На этот раз она уже не смогла себя остановить и сама прижалась лбом к его. Она так давно не чувствовала себя в чьём-то присутствии настолько защищённой. Она даже не могла вспомнить, когда в последний раз ощущала нечто подобное. А потом Маалик прошептал что-то на незнакомом ей языке. Поток образов и воспоминаний захлестнул её, словно Маалик разбил скрытую стену глубоко в её сознании, и её сердце снова разлетелось на части.

Сама душа Маалика закричала от му̀ки, когда воспоминания Авы хлынули в его разум. Ярость, не похожая ни на что, заскользила по его венам, пока он её глазами видел, как А̀ну и его вампиры-солдаты жестоко пили её кровь, пытали и ломали снова и снова так, что он даже не мог этого постичь. Обратного пути для него больше не было. То, что А̀ну и его вампиры сделали с её прекрасной душой — его душой, — навсегда и бесповоротно изменило его.

Маалик так сильно стиснул зубы, чтобы загнать вампирского демона обратно, когда тот поднял голову в демонической ярости от образов, наводнявших его разум. Ему нужно было сосредоточиться. Он должен был сосредоточиться ради Авы. Если он потеряет себя, он полностью обратится, напугает её, а потом переместится прочь и разнесёт город на части, подвергнув опасности их всех и раскрыв их людям.

Он ухватился за силу воли, которую оттачивал веками, возвращая себе ясность, когда в его сознании мулькнуло очередное воспоминание. Ава плакала, слёзы потоками текли по её избитому и окровавленному лицу, пока она смотрела вверх на А̀ну, ухмылявшегося ей. Она умоляла его остановиться, оставить её в покое. Ярость Маалика снова достигла пика, и перед глазами всё стало красным. Тёмное чудовище внутри него рвалось наружу, желая теперь отомстить за его невесту… за их невесту.

«НЕТ!» — взвыл его разум, и он снова собрал все силы, чтобы сосредоточиться.

Он напрягся ещё сильнее от такой близости к Аве, от того, что касался её и чувствовал её кожу под своими пальцами, от того, что она доверилась ему, не отпрянула от его прикосновения, а, казалось, сама хотела прижаться к нему. Ему потребовалась вся его воля, чтобы не провести пальцами по её щекам и по этим алым губам. Мысль о том, как её золотые глаза впиваются в его, прояснила его разум, и он начал просматривать её сознание, сокрушая тёмные стены, которые там воздвиг А̀ну.

Одну за другой он разрушал их. Одну за другой стирал следы извращённого прикосновения А̀ну к разуму Авы. Ему стоило всей его выдержки не забрать её боль. Не стереть воспоминания о времени, когда она была его пленницей. Но это был не его выбор. Он не имел права так изменять её воспоминания. Убедившись, что нашёл всё, что А̀ну внедрил и спрятал, Маалик отстранился от мыслей Авы, разрывая контакт.

Его глаза снова сфокусировались на реальном мире, и теперь его ладони обхватывали её голову по бокам, а не пальцы касались висков. Он не понял, когда это произошло, и даже не был уверен, заметила ли это она сама, но теперь руки Авы обвивали его запястья, и её прикосновение обжигало ему кожу. Он вглядывался в её глаза, полные розовых слёз, пока она удерживала на нём твёрдый взгляд, цепляясь за него так, будто он был её якорем. Он видел, как её лицо искажается от боли под наплывом свежих воспоминаний, теперь вновь оживших в её сознании.

Его взгляд не дрогнул, пока он удерживал её в этом мире, пока она пробивалась сквозь ужасы, разворачивавшиеся у неё в голове. Он слишком боялся заговорить или пошевелиться, опасаясь, что это спугнёт её прежде, чем она будет готова осознать, что с ней сделали.

И потому он сидел неподвижно. Его ладони мягко обхватывали её прекрасное лицо, покрытое шрамами, а свежие слёзы свободно катились по её щекам ему на руки. Его лоб до сих пор касался её лба, пока она всё сильнее прижималась к нему, её тело начинало дрожать, а губы трепетали.

— Что он со мной сделал… — всхлипнула она сломанным шёпотом, наконец полностью ломаясь.

И в ту же секунду её голова упала ему на грудь, и Маалик притянул её к себе на колени, крепко обвив руками, пока она безудержно рыдала, а её тело содрогалось от всхлипов, разрывавших её изнутри. Медленно Маалик начал укачивать её взад-вперёд, пока девушка всё сильнее сворачивалась у него на груди, а у него самого защипало глаза, пока он сдерживал слёзы от того, насколько сильно А̀ну её сломал.

— Șșșș, drăgostea mea[5], — прошептал он ей, не осознавая, что шепчет это на древнерумынском.

Маалик знал, что скоро она выйдет из этого тумана, поймёт, что он касается её, и, скорее всего, вырвется из его объятий. Но пока он дорожил тем, что держит её на руках, дорожил тем, что она сочла его достаточно безопасным. После всего, через что ей пришлось пройти, она позволила себе сломаться и рухнуть, зная, что он не причинит ей боли, что в этот миг её уязвимости он убережёт её. Что он может стать для неё скалой, за которую можно держаться, пока она тонет в своей му̀ке.

Всегда.

Маалик последние несколько часов провёл на телефоне, разговаривая с Гедеоном и вампирами из Румынского клана, заставляя их организовать всевозможных рабочих по обслуживанию, чтобы подготовить его замок к приезду Авы. Он поблагодарил Германский и Французский кланы, у которых было много искусных вампиров, прекрасно разбиравшихся в мире технологий. Они телепортировались туда и оборудовали замок всевозможными смарт-телевизорами, обновлёнными системами безопасности, роллетными ставнями на окнах, запрограммированными открываться и закрываться на рассвете и закате, и, конечно же, Wi-Fi. Он не мог понять, как им удалось устроить это посреди гор, но Конан, древний кельт, лишь хмыкнул в трубку и сказал Маалику, что тому не стоит беспокоиться, что всё будет сделано и скоро будет готово.

Шарлотта, к великому раздражению Романа и Маалика, потребовала, чтобы ей позволили взять Аву на шопинг и подобрать новый гардероб, потому что «онлайн-покупки — это не так весело», при этом хлопая ресницами и надув губы, глядя на Романа. Маалик спорил, что должен пойти с ними, но Шарлотта и слышать об этом не хотела, напомнив им, что теперь они с Авой обе «крутые стервы и способны сами о себе позаботиться». Его беспокойство о том, что А̀ну может их найти, заставило тело Маалика напрячься, пока он смотрел, как девушки ухмыляются друг другу. Это была первая искренняя улыбка, которую он увидел у Авы с тех пор, как она оказалась в особняке, и это его ошеломило.

Она была такой красивой, что он не мог этого вынести.

В конце концов Шарлотта пошла на компромисс и сказала, что Григори может поехать с ними, и что она уже заранее позвонила и договорилась, чтобы весь магазин закрыли только для них. Она перенесёт их в магазин и сразу же перенесёт обратно, если появится хоть какая-то опасность. Когда Роман начал спорить, почему он не может поехать с ними, Шарлотта похлопала огромного ангела по щеке и сказала:

— Это шопинг-поездка лучших подружек. Только для девочек, и Григори — один из «девочек».

Маалику захотелось врезать Григори прямо в лицо, когда ангел ухмыльнулся ему и Роману из-за спин Шарлотты и Авы. Ему пришлось положить руку на плечо брата, когда Роман зарычал, его глаза налились красным, пока он смотрел на Григори, прежде чем все трое исчезли, когда Шарлотта перенесла их прочь.

Маалик не мог успокоиться с тех пор, как Ава ушла. Он даже шагнул в тени магазина, куда они отправились, спустя первый час, только чтобы Шарлотта появилась прямо перед ним с хмурым видом и велела ему уйти. Неохотно он перенёсся обратно в особняк и занялся звонками, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы его отвлечь.

Его мысли снова и снова возвращались к тому, что было раньше, когда он держал Аву на кухне. Он не мог избавиться от того, насколько правильным это ощущалось — держать её близко, оберегать её, пока она переживала свой момент уязвимости.

Его ярость всё ещё тлела, гноясь прямо под поверхностью, пока он изо всех сил старался не задерживаться слишком долго на воспоминаниях, которые увидел, когда вошёл в её разум. Он постоянно отгонял от себя вспышки тех порок, которые ей пришлось вынести. Звук хлыста, рассекающего воздух, когда он рвал её плоть. Смех мерзких вампиров, упивавшихся болью Авы, пока она кричала от каждого удара. Лица, которые Маалик выжег в своей памяти. Их не ждала быстрая смерть. Нет, Маалик собирался держать их в своей темнице и как следует с ними позабавиться.

На всей этой земле не было места, где они могли бы от него спрятаться. Он найдёт их.

Вампир встряхнулся, чувствуя, как его самообладание ускользает. Вместо этого он задержался на ощущении того, как тепло Авы просачивалось в него, когда он баюкал её в своих объятиях, пока её рыдания не стихли и она не умолкла. Он продолжал укачивать её, крепко прижимая к себе, что-то бормоча на румынском. Спустя, казалось, целую вечность она медленно пришла в себя, как он и знал, что будет, и подняла на него взгляд — её золотые глаза были полны слёз и стольких чувств, что его сердце растаяло ради неё. Но этот взгляд быстро сменился потрясением, когда девушка вернулась в реальность, поняла, что свернулась калачиком у него на коленях, соскочила с него и, смущённая, убежала.

Ей никогда не нужно было смущаться рядом с ним. Маалик просидел бы там и держал её в своих объятиях хоть тысячу лет, если бы именно это было ей от него нужно. Мысли лихорадочно метались, и он рассеянно направился вниз, в поисках чего-нибудь покрепче, только чтобы обнаружить, что остальные уже сидят за столом.

Маалик отметил, что в особняке теперь было всё до скрипа чисто.

«Должно быть, ведьмы уже побывали здесь и ушли».

— Что происходит? — спросил Маалик, подходя к ним, наливая себе виски, прежде чем сесть рядом с Романом, который, казалось, нервничал не меньше, если не больше, чем сам Маалик, пока его беременная пара находилась вне безопасности особняка.

— Ведьмы связались с парой ковенов по всему миру, и теперь все они ищут печати. Кассандра сказала, что некоторые печати могут излучать бо̀льшие объёмы тёмной магии, за которые они, возможно, смогут зацепиться, чтобы помочь нам найти их, — сказал ему Роман.

Маалик кивнул, отпивая из своего бокала.

— Говорят, одна находится в России, а другая может быть спрятана в румынском лесу Хойя-Бачу, — сказала ему Сабриэль со знающим взглядом.

Это сразу привлекло его внимание.

Это было слишком близко, чтобы чувствовать себя спокойно. Он как раз собирался увезти Аву в Румынию, чтобы обеспечить ей безопасность, а печально известный Хойя-Бачу теперь, возможно, скрывал в себе печать, способную выпустить демона из Ада. И люди, и сверхъестественные существа знали и боялись этого леса с дурной славой. Многие исчезали в том зловещем месте.

Он внутренне содрогнулся, вспомнив один из старых мифов, который ему рассказала румынская ведьма, — о злых существах с черепами вместо лиц, охотившихся на женщин ради забавы и обладания. Правда это или нет, он не знал, но в одном был уверен точно: Ава и близко не подойдёт к этому грёбаному месту.

— И кто вызовется проверить именно эту? — спросил Феникс с лукавой ухмылкой. — Потому что меня вы в это место не затащите.

Сабриэль неожиданно улыбнулась в ответ, её длинные серебристые волосы, заплетённые в косу, свисали через плечо, спускаясь по груди. Маалик едва ли мог вспомнить, как она выглядела когда-то на небесах со своими иссиня-чёрными волосами. Он так привык видеть её светловолосой — и этот пробирающий до дрожи образ служил напоминанием о том, что стало с некогда беззаботным и всегда улыбающимся ангелом в Аду.

— Не тревожь свою хорошенькую головку. Ведьмы пытаются что-нибудь придумать. Они опасаются посылать туда женщин, так что, думаю, позовут на помощь некоторых колдунов, — ответила она.

— А что насчёт тебя, Маалик? Как долго вы с Авой пробудете там? — спросил Феникс.

Маалик пожал плечами.

— Не знаю. Столько, сколько Ава захочет там остаться.

— А если А̀ну вас найдёт? Как мы, по-твоему, должны будем защитить вас обоих, если он заявится с армией этих новообращённых вампиров? — спросил Мариус со своего места рядом с Сабриэль, скрестив руки на груди.

— Тогда я сам приду к вам. Или Шарлотта сможет перенести вас туда. В худшем случае я брошу замок и перенесу себя и Аву в безопасное место. Но у него не должно быть никакой возможности найти её. Мы единственные существа, которые знают, где мы будем, — ответил Маалик.

— А что насчёт вампиров, которых ты обратил? Ты им доверяешь? — серьёзно добавил Мариус.

— Как собственной жизни, — жёстко ответил ему Маалик, и от одного этого предположения, будто его кланы могут его предать, в нём полыхнул гнев.

— Послушай, брат, прости нас за недоверие после всего этого дерьма с А̀ну. Мы их не знаем, почти ни с кем из них не пересекались, кроме Такеши и Виллара, и Сабриэль — с Японским кланом. А, ну и ещё гречанка из Минойского Дома… та самая, которая пытается укусить и переспать со всеми подряд, — сказал Роман, нахмурившись.

— А-а-а, прелестная Каллиас, — с лукавой ухмылкой протянул Григори.

Лицо Каэля вдруг стало серьёзным.

— Однажды наверху она впечатала меня в стену, попыталась укусить и очень… распускала руки.

Маалик не смог сдержать смеха и покачал головой.

— Что я могу сказать? У неё слабость к маленьким ангелам.

— Маленьким! — огрызнулся Рамиэль. — Однажды она пыталась зачаровать меня, чтобы я занялся с ней сексом на кухне. А потом, когда я отказался, щёлкнула на меня клыками и захохотала, как дьяволица.

Все разразились смехом, а Рамиэль закатил на них глаза.

— Послушайте, А̀ну — исключительный случай. Остальные дома преданы мне. Каждый из них без колебаний поставит на кон свою жизнь ради меня и ради Авы, — заверил их Маалик.

Приняв его слова на веру, ангелы начали обсуждать возможные местонахождения печатей и то, как не дать демонам, уже ступающим по земле, открыть их. Но как бы он ни старался, Маалик не мог сосредоточиться на разговоре. Его мысли снова и снова возвращались к Аве и к тому, в безопасности ли она. От разочарования ему хотелось разнести стол Романа в щепки, и, судя по виду его брата, тот и сам был уже готов выпустить наружу своего внутреннего демона.

— К чёрту это всё, — раздражённый голос Романа заставил комнату замолчать. — Прошло уже почти три часа. Я, блядь, больше не могу. Отведи меня к Шарлотте, — приказал он.

— С удовольствием, — только и сказал Маалик, перенеся их из особняка в магазин, в котором, по словам Григори, они были в последний раз, когда он писал ему.

Григори прислал в ответ селфи с собой, Шарлоттой и Авой. Шарлотта и Григори смеялись, а Ава стояла рядом с Шарлоттой с маленькой, но прекрасной улыбкой, глядя в камеру.

Маалик и Роман появились посреди магазина, окружённые стойками с женской одеждой. Шарлотта стояла перед ними, уперев руки в бёдра и сверля обоих взглядом.

— Роман! — рявкнула она.

Но Маалик застыл.

Он почувствовал, как одновременно с ним напрягся Роман, и в тот же миг увидел, как Григори бросился в глубь магазина, двигаясь так быстро, что превратился в размытое пятно, устремившись туда, где находились примерочные.

ДЕМОН.

Маалик мгновенно перенёсся туда, куда направлялся Григори.

Последние три часа Ава проводила лучше, чем могла себе представить. У неё не было ни одного срыва, и она смеялась… по-настоящему смеялась. Она уже забыла, каково это — веселиться, смеяться и просто наслаждаться моментом. Первые полчаса она всё время держалась так, чтобы между ней и Григори находилась Шарлотта, но, узнав его чуть лучше и увидев, как они с Шарлоттой общаются, не смогла не проникнуться симпатией к ангелу.

Весёлый и готовый на что угодно, он вместе с Шарлоттой в последнем магазине, где они были, устроил соревнование — кто найдёт самый уродливый наряд. И когда Григори, этот огромный, мускулистый, дьявольски красивый воин, вышел из примерочной в обтягивающем розовом топике-бандо и чудовищной паре фиолетовых джинсов-клёш, дополнив всё это белыми очками в виде сердечек, Ава не выдержала. Она согнулась пополам и пошутила, что, будь она всё ещё человеком, уже описалась бы от смеха. И это снова заставило их всех расхохотаться.

Григори был терпелив с ней, пусть вначале и подходил случайно слишком близко, но теперь она чувствовала себя достаточно комфортно, чтобы он мог стоять рядом. Она даже несколько раз отбивала ему кулак. Теперь он стоял с руками, занятыми десятками пакетов с покупками, и держал шоколадный молочный коктейль Шарлотты, отказываясь позволить им нести хоть что-то, пока Шарлотта нагружала руки Авы спортивными штанами и свитерами разных цветов.

— О-о-о, и не забудь розовый, твой любимый цвет, — Шарлотта лучезарно улыбнулась, провожая её к примерочным.

— Всё в порядке, Шарлотта, можешь вернуться и ещё посмотреть одежду. Я справлюсь, — уверила её Ава, заходя в кабинку и оборачиваясь, чтобы закрыть дверь.

Когда она увидела, как Шарлотта нахмурилась, девушка рассмеялась.

— Серьёзно, со мной всё хорошо. Вы же будете совсем рядом. Я видела, как ты смотришь на одежду. Иди выбери себе что-нибудь. Тебе понадобится как можно больше вещей, если твой полувампир-полуангел-малыш будет каждые две секунды заблёвывать тебя кровью, — скривилась Ава.

Шарлотта рассмеялась.

— Ладно, крикни, если понадоблюсь, — сказала она, погладив живот и возвращаясь к Григори.

Ава закрыла дверь и позволила своей охапке одежды упасть на пол, уставившись на тёмно-зелёный свитер, который Шарлотта бросила сверху. Её разум мгновенно вызвал перед глазами изумрудные глаза Маалика. Весь вечер она не могла выбросить его из головы.

Когда ей всё же удалось вытащить себя из той бессмысленной нисходящей спирали, она пришла в ужас, осознав, что свернулась калачиком у него на коленях, а его грудь была испачкана её кровавыми слезами. Но в её отношении к Маалику что-то изменилось. То чувство безопасности, которое она испытывала рядом с ним, зародилось в ту ночь, когда он сторожил её сон, и вспыхнуло, а потом окрепло после их разговора на кухне. Он держал её и оберегал, ничего не требуя взамен, и тем самым заслужил малую долю её доверия. После всего, через что ей пришлось пройти, позволить себе такую уязвимость и довериться мужчине было тем, чего, как ей казалось, она больше никогда не сможет сделать.

Она даже ловила себя на том, что хочет увидеть его снова. Ей было любопытно узнать его лучше и поблагодарить за то, что он сделал. Но в тот момент, когда ей удалось вырваться из своего эмоционального падения и она увидела размазанную кровь, ей стало так стыдно, что она соскочила с него, наспех бормоча извинения, и убежала с кухни, не дав ему ничего сказать.

Теперь же она мысленно проклинала себя за своё поведение, потому что со стороны это, вероятно, выглядело так, будто ей противно его прикосновение, а это было не так… не с ним.

— Ты выглядишь куда лучше, чем в прошлый раз, когда я тебя видел, зверушка, — раздался у неё за спиной низкий голос с ирландским акцентом.

Глаза Авы расширились, когда её взгляд метнулся к зеркалу перед ней. Позади, возвышаясь над ней, окружённый тёмными тенями, стоял красивый татуированный демон, которого она была уверена, что просто вообразила, когда была прикована как пленница А̀ну. Её тело застыло, когда исходящее от него чистое зло хлынуло на неё, омывая тело. У неё перехватило дыхание, и ей было слишком страшно позвать на помощь.

Асмодей смотрел на неё в ответ, пока тени вокруг него рассеивались, он склонил голову набок, его жёлтые глаза слегка смягчились, когда он выдохнул кольца дыма в её отражение. Ава смотрела, как дым ударяется о зеркало и растворяется в воздухе.

— Тебе не нужно меня бояться, зверушка. Я здесь не для того, чтобы причинить тебе вред. Я здесь, чтобы предупредить, и надеюсь, ты прислушаешься, — прогрохотал его низкий голос в тесной примерочной.

Ава немного расслабилась, когда повернулась лицом к Архидемону. Хотя она и чувствовала зло, исходившее от него, её вампирские инстинкты не улавливали от него ни малейшего намёка на опасность. И всё же она сделала шаг назад, увеличивая расстояние между их телами, отчего он усмехнулся.

— Тебе никогда не нужно меня бояться, зверушка. Я совсем не такой, как А̀ну или мой брат, чью волю он исполняет, — сказал Асмодей, помрачнев, и поднял свою мускулистую, покрытую татуировками руку, чтобы снова затянуться сигарой.

— Брат? — нахмурилась она, сбитая с толку.

Ава не понимала ничего из того, что этот демон ей говорил.

— Аластор. Именно для него А̀ну и собирал свою армию. Уверен, твоим друзьям-ангелам очень понравится этот маленький кусочек информации, — он снова усмехнулся.

Девушка нахмурилась, не понимая, почему он здесь, почему рассказывает ей всё это.

Лицо Асмодея стало серьёзным.

— Я знал твою мать. Она была… добра ко мне.

Глаза Авы широко распахнулись. Она никогда не знала своей матери. Та умерла, когда Ава была ещё маленькой, и именно её смерть стала причиной, по которой девушка оказалась в системе приёмных семей, в руках первого монстра, который над ней надругался. Ава увидела, как напряглось лицо Асмодея, и тогда она вспомнила, что он умеет читать мысли.

— Слушай меня, зверушка, и слушай внимательно. Я знаю, куда Король Ночных Странников собирается тебя увезти. Ты будешь в безопасности, если останешься в пределах стен его замка. Не выходи за границы, иначе А̀ну тебя найдёт. Ты понимаешь? — он снова стал серьёзен.

Ава едва заметно кивнула, и её охватила паника оттого, что он знает: она собирается в Румынию.

А̀ну знает, куда она едет? Она обхватила себя руками.

— Он не знает. И мой брат тоже. Ты понимаешь? — спросил Асмодей, его тон стал резким, а светящиеся глаза смотрели так, словно заглядывали ей прямо в душу.

— Да, не выходить за стены замка, и тогда я буду в безопасности, — ответила Ава.

Он коротко кивнул с одобрением.

— Хорошо, а теперь пора идти. Ангелы знают, что я здесь, и вот-вот разнесут это место в клочья, — ухмыльнулся он, явно забавляясь.

— Подожди, — сказала Ава, пока в её голове проносилась тысяча мыслей.

Откуда он знал её мать? Почему он знал её? Откуда он знал, куда она едет?

Но всё, что она смогла заставить себя сказать, было:

— Почему ты мне помогаешь?

При этих словах лицо демона снова смягчилось, его жёлтые глаза на миг засветились ярче, а затем потускнели, когда он скользнул взглядом по её чертам.

— Потому что она была мне небезразлична, и я перед ней в долгу… потому что ты напоминаешь мне её — затем его взгляд впился в её глаза, проникая глубоко в душу. — Потому что, что бы ты о себе ни думала, Ава, ты чистая и добрая, совсем как твоя мать.

В его словах было столько чувства и тяжести, что на секунду она забыла, что перед ней демон, а потом он исчез.

Маалик выкрикивал её имя, когда сорвал дверь с петель и швырнул на пол. Его глаза были черны, как ночь, крупные клыки оскалены, а взгляд скользил по ней сверху вниз.

— Ты в порядке? — прорычал он в панике, окидывая взглядом тесную примерочную в поисках врага, которого, она знала, он больше не мог почувствовать.

Потому что в ту же секунду, как исчез Асмодей, исчезло и ощущение чистого зла, густо висевшее в воздухе вокруг Архидемона.

Маалик кипел от ярости, меряя шагами пространство за спиной Авы, пока она сидела за мраморным столом Романа вместе с Шарлоттой и остальными падшими.

Грёбаный Архидемон.

От одной только мысли о том, что он находился с ней в той крошечной примерочной, да ещё и довольно долго, судя по тому, что рассказала им Ава, Маалик был готов закатить полноценную вампирскую истерику.

«А что, если бы демон причинил ей боль?

А ещё хуже — что, если бы он утащил её в Ад?» От этой мысли страх заставил его замереть на месте.

— Он не причинил мне вреда, клянусь. Вообще-то он был со мной даже… мил, — сказала им Ава, и у всех за столом от изумления отвисли челюсти.

— Ава, мне кажется, ты не понимаешь всей серьёзности произошедшего. Асмодей — высокопоставленный демон Ада, один из самых высокопоставленных. Он худший из худших. Тебе повезло, что ты осталась жива, а ещё больше — что ты здесь, на Земле, а не в Аду, — мягко сказала ей Сабриэль.

— Он уже навещал меня раньше, только я думала, что просто его выдумала. Я была не совсем в том состоянии, когда он впервые пришёл ко мне, — она теребила на коленях свои хрупкие, покрытые шрамами руки.

У Маалика сжало грудь от её слов. Он достаточно сдержался, чтобы занять пустое место рядом с ней. Её глаза быстро встретились с его взглядом, а потом снова опустились на её руки.

— Что он сказал? — спросил Маалик, тревожась из-за того, что демон проявил к ней интерес.

И без того было плохо, что за ней охотился А̀ну, не говоря уже об Архидемоне.

Она вздохнула, выглядя усталой и измученной. Её лицо, казалось, побледнело — знак того, что ей нужно было поесть, — и инстинкт Маалика вцепился в него, требуя позаботиться о своей невесте.

— В первый раз он сказал, что хочет посмотреть, чем занят его брат, и заглянул мне в разум. А сегодня сказал, что у него есть для меня предупреждение. Он велел мне оставаться внутри стен замка Маалика в Румынии. Сказал, что, если я выйду, А̀ну найдёт меня, но в пределах замка я буду в безопасности.

— Откуда, блядь, он знает, куда мы едем? — нахмурился Маалик ещё сильнее.

Ава пожала плечами, глядя на него.

— Всё это вообще не имеет никакого смысла. Зачем ему тебе помогать? — спросил Роман, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Он сказал, что знал мою мать, — на этот раз Ава обращалась к Шарлотте, сидевшей по другую сторону от неё.

— Что? Он ещё что-нибудь сказал? — глаза её подруги широко распахнулись.

— Только то, что знал её, а когда я спросила, почему он мне помогает, сказал, что потому, что она была ему небезразлична… и он был перед ней в долгу, — обе женщины посмотрели друг на друга с каким-то пониманием, которого ни он, ни кто-либо из падших в комнате понять не мог.

Когда Маалик искал Аву, он узнал через Шарлотту и из собственного расследования, что её мать умерла, когда Аве было три года. А потом её жизнь превратилась в историю ужасов из жестоких приёмных семей.

Маалик потёр грудь.

Он снова злился на самого себя, как и несколько месяцев назад, когда узнал о её жизни. Его невеста родилась и жила в чудовищных условиях, пока он прозябал. Бездумно пил и трахал безликих женщин, которых не считал нужным даже вспоминать. Даже не утруждал себя узнать их имена, потому что всё это было лишь бездумным отвлечением от его долгой, бесконечной жизни. Возможно, если бы он не был таким опустошённым и отстранённым, если бы обращал больше внимания, то смог бы найти её, спасти её невинность от всей той боли, которую ей пришлось пережить в детстве. Но у Судеб, очевидно, была для них всех другая роль. Другая судьба, уже заранее проложенная. И он ненавидел каждого бога, Судьбу, каждую божественную сущность, которые сыграли свою роль в мучениях Авы.

Единственным малым удовлетворением во всей этой истории для него стал день, когда он узнал о жестоком приёмном отце, с которым Ава жила в то время, когда они с Шарлоттой стали лучшими подругами. О том самом, от которого её спасла бабушка Шарлотты.

Маалик воспользовался услугой социальной работницы, с которой познакомился несколько лет назад, и выяснил, где живёт этот кусок дерьма. Убивая это никчёмное подобие человека, Маалик не спешил, он смаковал ту долгую, мучительную смерть, которую принёс к порогу этого мужчины. Он лишь жалел, что не может сделать это снова ради неё. По крайней мере, он знал, что больше ни один маленький ребёнок не пострадает от его рук.

Ава повернулась к Маалику, вырывая его из разрушительных мыслей. Она протянула руку и мягко коснулась его руки, а потом, осознав, что сделала, быстро отдёрнула её. Уже сам факт, что она потянулась к нему, не говоря уже о том, что прикоснулась, значил очень многое.

— Он сказал мне кое-что ещё, кое-что, что, по его словам, вам всем захочется узнать, — она быстро и нервно обвела взглядом стол. — Он сказал, что именно его брат, Аластор, тот, для кого А̀ну собирает свою армию.

— Да сколько, блядь, там в Аду этих Архидемонов? — раздражённо выпалил Феникс. — Как мы вообще должны выступить против них всех? Мы даже одного не смогли одолеть и убить окончательно.

После его слов в комнате повисла тишина, потому что все думали об одном и том же.

— Как же мне хочется, чтобы Михаил сейчас был здесь, — тихо сказал Роман.

Роман и Михаил были очень близки. Эти долгие годы тяжело сказались на Романе, ведь он не мог ни увидеть ангела, ни поговорить с ним.

— Сила Архангела была бы желанным подспорьем против демонов. Вполне разумно предположить, что их силы были бы равны друг другу. Но мы все знаем, что Архангелы не вмешаются, потому что это навлекло бы гнев Всевышнего, а мы все — наглядный пример того, что бывает, когда это происходит, — спокойно сказал всем Рамиэль.

— Тебе нужно вернуть сюда остальных, Роман. Нам нужны союзники. Нам нужна армия, равная армии А̀ну, и нужна как можно скорее. Можешь считать моих вампиров и все обращённые ими линии нашими союзниками, но, если А̀ну собирает эту армию для Архидемона, мы должны учитывать, что с ними могут быть и другие, — сказал Маалик, становясь серьёзным.

— Удачи вернуть сюда Люциана. Он сейчас в яростном разносe по всей Европе, — буркнул Феникс.

— Да мне похуй. Наши жизни и жизни невинных смертных важнее. Передай ему, что я приказываю как можно скорее вернуться сюда, — сказал Роман Фениксу, в его голосе звучала власть.

Маалик не мог вспомнить, когда в последний раз Роман вообще кому-то из них что-то приказывал.

Феникс коротко кивнул.

— Я свяжусь с Ариэль и Армаросом, а дальше будем действовать от этого, — добавил Роман.

— Рассвет близко, — сказал Маалик, поднимаясь со своего места и проводя рукой по лицу. — У нас с Авой ещё есть несколько дней до того, как замок будет готов к нашему приезду. С закатом я начну твоё обучение, — обратился он Аве.

— Обучение? — её брови сошлись, голова склонилась набок.

Маалик кивнул.

— Да, я собираюсь научить тебя сражаться, Ава. Научу пользоваться вампирской силой, скоростью и способностями. И научу держать всё это под контролем.

Маалик наблюдал за Авой, и в конце концов она просто кивнула. Он не мог понять, о чём она думает и что чувствует, и это сводило его с ума. Он будет как на иголках, пока они не покинут страну и не окажутся в безопасности за магическими защитными чарами, окружавшими территорию его замка.

После разговора с ангелами Маалик настоял, чтобы Ава поела… или выпила. Она всё ещё привыкала к новой норме — не есть еду и жить на жидкой диете.

Учитывая, что она была самой большой любительницей поесть на планете, сказать, что ей было тяжело, значило бы ничего не сказать. Определённо были вещи, по которым она скучала, — пончики, шоколад и старый добрый чизбургер.

Она вздохнула, когда Маалик подошёл к ней с тёплой кружкой крови, которую только что разогрел в микроволновке. Он поставил её перед ней и сел рядом.

— Ты слишком бледная. Тебе нужно поесть, — сказал он ей.

Ава снова вздохнула, глядя на отвратительную жижу в кружке.

— Что не так? Я разогрел не ту группу крови или что? — криво усмехнулся он, когда она уставилась на него.

— Правду? — спросила она, приподняв брови.

— Правду, — кивнул Маалик.

Ава посмотрела на кружку и скривилась.

— Я не могу это проглотить. Я пыталась, но не могу это пить. Это отвратительно, и меня от этого тянет блевать.

— А разве ты не пила её всё это время? — нахмурился Маалик, глядя на неё.

Ава покачала головой, нервно прикусив нижнюю губу. Она не могла не заметить, как его взгляд зацепился за движение её губ.

— Не-а. Думаю, вампиры, которых я… выпила в ночь нападения, продержали меня до этого момента, — призналась она.

Глаза Маалика резко метнулись к её глазам.

Он выглядел злым.

— Всё это время ты была голодна? — спросил он тихо, почти шёпотом.

Ава какое-то мгновение смотрела на него, начиная теребить руки.

Он… злится на меня?

— Прости… Я…

Маалик оборвал её резким, сердитым покачиванием головы.

— Я же говорил тебе, Ава, не извиняйся. А теперь скажи, насколько ты голодна? — спросил он опасным тоном.

— Умираю с голоду, — прошептала она.

Маалик выругался себе под нос и раздражённо провёл рукой по лицу.

— Ладно, значит, кровь из пакетов ты пить не можешь, но пить прямо из вены у тебя получается нормально? — спросил он, всё ещё хмурясь.

Ава кивнула.

— Тогда ты будешь пить из меня, — сказал он, и его тело напряглось, когда он произнёс эти слова.

— Я не смогу этого сделать… Я… — глаза Авы широко распахнулись.

Но её тело её предало. От одной только мысли о том, чтобы пить из него, по ней разлилось тепло.

Маалик покачал головой.

— Ты, блядь, голодна, Ава. Я этого не допущу. Меня убивает то, что всё это время ты голодала. Я обещал заботиться о тебе.

Он наклонился ближе, мягко взяв её за подбородок большим и указательным пальцами и приподняв её лицо, заставляя посмотреть на него.

— Ты не сможешь причинить мне вред, Ава. Обещаю. И обещаю, что не прикоснусь к тебе. Моя кровь насытит тебя, сделает сильнее.

Она была заворожена, потерялась в бесконечной зелени его прекрасных глаз. Ава даже не осознала, что кивает, пока он не отпустил её и не выпрямился.

— Хорошо, идём, — сказал вампир, поднимаясь со своего места и протягивая ей руку, чтобы она взяла её.

— Куда? — нахмурилась девушка.

Он посмотрел на неё, приподняв брови.

— В твою комнату. Почти уверен, что тебе не будет комфортно, если кто-нибудь в доме войдёт посреди кормления, правда?

Ава покачала головой.

От одной только мысли об этом ей стало не по себе. Она встала и робко взяла его за руку, а секунду спустя они уже появились рядом с кроватью в её комнате.

Ава прикусила нижнюю губу, когда убрала руку и крепко сцепила пальцы.

— Сюда, — сказал Маалик, подходя к окну и садясь в кресло, в котором дежурил возле неё. — Я сяду здесь, а ты можешь встать или опуститься рядом со мной на колени и пить из моего запястья, — сказал он, укладывая правую руку ладонью вверх на подлокотник кресла и начиная закатывать рукав белой рубашки.

Глаза Авы через всю комнату впились в запястье Маалика.

Она была так голодна, что ноги сами понесли её вперёд раньше, чем она это поняла, и прежде чем успела осознать, уже смотрела на его протянутое запястье сверху вниз.

Её клыки уже удлинились, а рот наполнился слюной в предвкушении.

Она подняла взгляд и посмотрела ему в глаза.

— Ты… не пошевелишься?

Маалик твёрдо кивнул, и его лицо смягчилось, пока он смотрел на неё в ответ.

— Не пошевелюсь, клянусь.

Ава не отрывала глаз от Маалика, медленно опускаясь на колени рядом с креслом. Она наблюдала, как вздымается его грудь, как его дыхание становится глубже. Но, как и обещал, он оставался неподвижным, как статуя.

— А если я потеряю контроль? — прошептала она.

От мысли о том, что она может причинить ему боль, потеряться в жажде крови и попытаться его убить, она отпрянула назад.

Маалик усмехнулся.

— Ты не сможешь причинить мне вред, Ава, обещаю… Король вампиров, помнишь?

Девушка не смогла сдержать лёгкую усмешку, пока её взгляд скользил по его красивому лицу, затем по груди и наконец остановился на его запястье.

Всего глоток.

Медленно, уже не в силах сдерживаться, потому что голод становился невыносимым, Ава опустила голову, и, когда она осторожно подняла запястье Маалика, тепло его кожи разлилось по её телу, разогревая её в самых сладостных местах. А потом наконец она вонзила в него зубы.

В ту же секунду, как его кровь коснулась её языка, глаза закатились, и из её тела вырвался стон.

Это было божественно.

Охренеть!

В ту же секунду, как Ава вонзила в него зубы, у Маалика встал. А потом, в довершение всего, стон, сорвавшийся с её губ, заставил и его застонать в ответ. Когти на его левой руке вонзились в подлокотник кресла, пока он заставлял себя не двигаться.

Желание запустить руки в её прекрасные длинные волосы, провести по её коже… по её губам было почти невыносимым.

«Ты обещал».

Но он не мог. Он поклялся, что не прикоснётся к ней, не шевельнётся. Но, блядь, как же ему этого хотелось. Он смотрел, заворожённый, не в силах отвести от неё глаз, пока она склонялась всё ближе над креслом, приподнимая его руку и крепко обвивая её своей, зажимая её между грудями.

Еба-а-а-ать!

И какого хрена он пообещал не прикасаться к ней?

Его возбуждение теперь болезненно натягивало ткань брюк, дыхание стало тяжелее, быстрее, когда она снова застонала, прижимаясь к его правой ноге, пока тянула глубже, с закрытыми глазами, теряясь в жажде крови.

— Бери, сколько хочешь, — хрипло выдавил он, совершенно зачарованный ею.

Образ того, как она пьёт из него, как тонкая струйка крови бежит по его руке, пока она продолжает стонать ему в кожу, навсегда выжжется в его памяти.

«Она всегда будет пить из меня. Только из меня».

От одной этой мысли внутренний вампир взревел внутри него.

А потом она шевельнулась.

Всё его тело напряглось, когда она поднялась, ни на миг не отрывая губ от его кожи, и торопливо забралась к нему сверху, оседлав. Затем оторвала рот от его запястья и посмотрела ему в глаза сверху вниз. Они больше не были теми медово-янтарными, которыми он был одержим. Теперь они были черны, как беззвёздная ночь, зеркальное отражение тех, какими, он был уверен, сейчас были его собственные.

Она великолепна.

Он смотрел, как она запрокидывает голову к потолку, облизывая губы, а потом резко опускает её, пригвождая его голодным взглядом, ещё раз проводя языком по окровавленным губам и клыкам.

— Я хочу ещё, — прошептала она, склоняясь к нему так близко, что он чувствовал её дыхание на своих щеках.

— Бери, — прошептал он в ответ, не в силах оторвать от неё взгляда.

Маалику было плевать, если это прекрасное создание осушит его досуха.

Он, блядь, умрёт счастливым.

Его сердце едва не остановилось, когда её лицо озарилось ослепительной улыбкой.

Прекрасна.

Никогда в жизни он не видел ничего прекраснее, чем её улыбку, обращённую к нему вот так. А потом она наклонила голову и вонзила клыки ему в шею.

— Zeii mei[6], — пробормотал он по-румынски, не в силах сдержаться.

Она качнула бёдрами, неторопливо двигаясь вдоль его твёрдой длины. Он застонал, его тело туго сжалось от напряжения, пока он сдерживался, а его руки начали крошить подлокотники кресла.

Не. Смей. Шевелиться.

Его разум вопил, пока он изо всех сил боролся с желанием толкнуться бёдрами навстречу. Он должен был заслужить её доверие, должен был сдержать своё обещание. «Но чёрт бы меня побрал», — думал он, когда она снова и снова качала бёдрами. С каждым разом всё сильнее и быстрее, двигаясь о него и не прекращая глубоко тянуть из него кровь.

Их дыхание, эхом разносившееся по тихой комнате, стало глубже, грубее, быстрее, потому что теперь Ава двигалась свободнее, оседлав его. Её маленькие когти впивались ему в плечи, пока она терялась в смеси жажды крови и чистого сексуального желания.

Он долго не выдержит, просто не сможет долго выдержать.

Никогда ещё ничто не ощущалось настолько хорошо.

С каждым покачиванием её бёдер, с каждым трением её тёплого центра о его член он всё ближе подбирался к краю, и по тому, как с неё у его шеи срывались её беспорядочные вздохи и стоны, она тоже была уже на грани.

Её движения стали более дикими, быстрыми, она двигалась всё жёстче, всё стремительнее, пока они оба не оказались на пределе, тогда она оторвала рот от его горла, её когти ещё глубже впились ему в плечи, когда она запрокинула голову и, задыхаясь, произнесла его имя, ни на миг не прекращая тереться о него, пока оргазм не пронзил её тело.

Вот и всё.

Вид того, как она теряется в своём наслаждении, наконец довёл Маалика до собственного пика.

— Охуеть, — выкрикнул он, кончая прямо в штаны, пока Ава всё ещё двигала бёдрами о него, и лишь потом наконец обмякла у него на груди, уткнувшись головой в след от своего укуса на его шее.

«Что, блядь, это было?»

Он хватал ртом воздух, а его разум и тело ещё содрогались от того всепоглощающего экстаза, который только что захлестнул каждую частицу его существа. Никогда в жизни он не кончал так мучительно сильно.

Тёплое тело Авы всё ещё лежало на нём, пока она сидела верхом, и, слушая, как она переводит дыхание, его вампирская сущность мурлыкала, как довольный котёнок.

Он подсел.

Господи, его член даже не был внутри неё, а он уже пропал. Для него больше не будет никого другого. Он всегда будет хотеть её, всегда будет жаждать её. Ава пробудила в Маалике нечто глубоко внутри, что, как он думал, было давно утрачено.

Теперь ему уже никогда не насытиться.

Он ухмыльнулся самому себе, медленно заново переживая всё, что только что произошло. Но это длилось недолго, потому что он почувствовал, как Ава напряглась у него на груди.

Проклятье.

— Ава… всё хорошо, — сказал Маалик, но Ава соскочила с его колен, широко распахнув глаза.

Маалик уже хотел поднять руку, чтобы её успокоить, но нахмурился. В попытке сдержать своё обещание он полностью раздавил оба подлокотника кресла, и теперь ему пришлось выдрать когти из внутренней набивки и дерева.

«Но я его сдержал», — подумал он с приливом гордости.

Он не нарушил данного ей обещания.

— О боже. Маалик, я… О боже мой, — запинаясь, выдохнула она, отступая от него, пока не упёрлась спиной в стену.

Маалик поднялся с кресла и сделал к ней несколько осторожных шагов.

— Я не хотела… я не думала… я… прости… я… — бормотала Ава, всё ещё широко распахнутыми глазами окидывая комнату, прежде чем её смущённый взгляд снова остановился на нём.

Её щёки порозовели, вспыхнув ярким румянцем.

Маалик остановился перед ней, покачав головой, и поднял руку. Она вздрогнула, когда он взял её за подбородок, но не отстранилась, пока он заставлял её посмотреть ему в глаза.

— Не извиняйся. Ты не сделала ничего плохого. У нас, вампиров, чрезвычайно обострены ощущения, когда дело касается кормления, и эта жажда крови, Ава… это нормально, — попытался объяснить он ей.

— Это нормально — тереться о парня, пока пьёшь его кровь? — она нервно усмехнулась, глядя на него всё ещё широко распахнутыми глазами.

Маалик не смог сдержать собственного тихого смешка.

— Ну, это зависит от того, из кого именно ты пьёшь.

Затем он отпустил её и выпрямился.

— На случай, если ты не заметила, Ава, я был более чем рад дать тебе всё, что ты хотела. Уверяю, я был добровольным участником всего этого.

Ава проследила за его взглядом вниз, к его паху, и её глаза тут же метнулись обратно к его лицу, когда она поняла, что он кончил в штаны, её щёки снова залил румянец.

— Если ты и дальше будешь так краснеть, растратишь всю кровь, которую только что выпила, — сказал он ей. — Я больше никогда не позволю тебе голодать, ты меня слышишь?

О да, он позаботится о том, чтобы она пила из него каждый день, если всё будет именно так.

Ава лишь оцепенело кивнула.

Маалик повернулся к окну, заметив, что солнце уже начинает подниматься над горизонтом. Он быстро перенёсся к нему и задёрнул тяжёлые светонепроницаемые шторы. Убедившись, что до Авы не дойдёт ни один луч солнца, он повернулся и увидел, что она до сих пор смотрит на него, крепко прижавшись спиной к стене.

— Я оставлю тебя, чтобы ты приняла ванну и отдохнула. С тобой всё будет в порядке? — спросил вампир.

Пытаясь сосредоточиться и не позволить мыслям снова зациклиться на ощущении её тела, прижатого к нему, он понимал, что ещё один стояк у неё на глазах ситуации точно не поможет.

Ава просто кивнула.

— Спокойной ночи, Ава. Если тебе что-нибудь понадобится, не стесняйся позвать меня. Я прямо за соседней дверью.

А потом он исчез.

Аве потребовалось почти пятнадцать минут, чтобы отлепиться от стены после того, как Маалик вышел из комнаты. И хотя сокрушительно красивого вампира в комнате больше не было, это ничуть не мешало её телу пульсировать при мысли о том, что произошло между ними. А точнее — о том, что Ава сделала с этим огромным воином, охваченная жаждой крови.

Образы мелькали у неё в голове, и её всё ещё чувствительное тело заново разгоралось от каждого воспоминания. Тепло его твёрдого тела, ощущение его между её ног, когда она бесстыдно скакала на нём, полностью забывшись.

Шлюшка.

Ей было мучительно стыдно за саму себя. Кровь Маалика была опьяняющей. Прилив силы и мощи, омывший её в ту секунду, когда первая капля коснулась её языка, был почти эйфорическим. Ава была уверена, что никогда больше не сможет проглотить никакую другую кровь. Это было бы всё равно что перейти с изысканного вина на грязную воду из унитаза — в этом она не сомневалась.

Ава провела руками по своим чувствительным грудям и вытерла вспотевшие ладони о верхнюю часть бёдер, когда её взгляд упал на кресло, в котором сидел Маалик. Она попросила его не двигаться, и, чёрт, этот вампир, ангел… грёбаный король, поклялся, что не пошевелится.

И он сдержал своё обещание.

Не в силах ничего с собой поделать, ещё одна разбитая часть её души, где-то глубоко внутри, растаяла из-за короля вампиров.

Ава выпрямилась.

«Твою мать, возьми себя в руки, девочка!»

— Ты была пьяна от крови! — прошептала она, раздражённая самой собой, и её взгляд зацепился за все пакеты с покупками, которые, должно быть, Шарлотта и Григори доставили в её комнату после их шопинг-забега.

Но Ава не могла отрицать того факта, что оргазм, который Маалик вырвал из её тела, ощущение его под собой, был… меняющим жизнь.

«Бля, да это вообще должно быть незаконно».

Она не забыла, как отчаянно жаждала ощущения его тела в тот момент. Не боялась прикосновения своей кожи к его. Наверное, всё дело было в том, что именно она контролировала ситуацию, и в том, что поверила ему, когда он сказал, что не прикоснётся к ней.

Даже если Аве понравилась каждая секунда, это не отменяло того, как сильно ей было стыдно. Неужели она будет вести себя как похотливая шлюшка каждый раз, когда ей придётся кормиться?

«Господи, надеюсь, что нет!»

Аве нужно было отвлечься, иначе она снова сорвётся, поэтому она вновь обратила внимание на гору пакетов с покупками. Если и было в жизни Авы что-то, к чему она питала слабость, так это шопинг. У неё никогда не было денег, чтобы вот так сорваться и побаловать себя. Ей всегда приходилось много работать и копить, чтобы купить что-то хорошее, но, когда Шарлотта и Григори повели её в торговый центр, Шарлотта показала Аве чёрную карту и сказала, что там нет лимита.

Глаза Авы тогда распахнулись, а Шарлотта и Григори едва ли не силой заставили её начать покупать, но, стоило ей войти во вкус, как она разошлась вовсю, скупая всё подряд. Она поняла, что у неё ничего нет и ей приходится начинать с нуля.

Она купила бельё, обувь, туалетные принадлежности, топы, рубашки, пижамы. Всё, что только приходило ей в голову. Через два часа она повернулась к Шарлотте и сказала, чтобы та поблагодарила Романа за его щедрость, а Шарлотта рассмеялась и ответила:

— Это карта Маалика, а не Романа. Он велел проследить, чтобы ты купила всё, чего только пожелает твоё сердце.

Ещё один маленький осколок внутри неё растаял из-за вампира.

Ава была так потрясена, что начала складывать всю свою охапку одежды обратно. Но именно Григори её остановил.

— Позволь ему сделать это для тебя. Ему жизненно необходимо радовать тебя, к тому же у него за плечами тысячи лет накопленного состояния, которое только и ждало кого-то вроде тебя, чтобы на тебя его потратили.

И с этими словами Григори снова сунул одежду ей в руки, развернул её и мягко подтолкнул к кассе.

Ава улыбнулась этому воспоминанию, впитывая его, прежде чем начать рыться в пакетах. Она вытащила чёрные трусики с неоновой розовой надписью «hot stuff»[7] на ягодицах и подходящие к ним шёлковые пижамные шорты и майку насыщенного пурпурного цвета. Ткань казалась божественной, когда она потёрла ею щёку. Найдя другой пакет, она вытащила мочалку и гель для душа с дорогим ароматом. Открыв крышечку, девушка вдохнула прекрасный запах дикого жасмина и ванили, её любимый, и не смогла сдержать лёгкий укол ностальгии. Она собрала всё в охапку и направилась в ванную, положила одежду на столешницу и посмотрела на себя в зеркало.

Аву удивляло, что теперь она может смотреть на своё отражение, не теряя рассудка. Сегодня с этим ей помогла Шарлотта. Говорила, какая она красивая, а Григори поддакивал, когда Шарлотта заставляла её кружиться в своих нарядах. Ни один из них не сказал ни слова о том, что она почти каждый раз выбирала в основном рубашки с длинным рукавом и длинные брюки, чтобы скрыть покрытое шрамами тело.

Но дело было в том, как на неё смотрел Маалик.

Словно она была самым прекрасным существом на свете. Словно на её испорченной коже не было никаких шрамов.

«Как он может смотреть на меня вот так?»

Она нахмурилась своему отражению. Всё, что она видела, — это изуродованное месиво. Месиво, которое уже никогда, никогда не исчезнет.

«Что ж, тебе лучше к этому привыкнуть», — строго сказала она себе мысленно, глядя на свои покрытые шрамами щёки, стягивая свитер и лифчик и обнажая сотни следов от укусов.

Она почувствовала, как её разум тянет в сторону лёгкой паники, пока смотрела на эти следы, но заставила себя и своё сердце противостоять этому.

— Даже не смей, блядь! — огрызнулась она, прежде чем медленно выдохнуть.

Аве нужно было изучить каждый шрам, нужно было не впадать из-за них в отчаяние, а злиться и оттачивать эту злость. Она больше не была простой смертной девчонкой. Всё было так, как сказала Шарлотта: теперь она крутая стерва. Она была сильной. Она убила двоих из тех, кто её мучил, одолела их. А потом помогла Шарлотте убить ещё больше вампиров.

Если Маалик будет тренировать её, как и сказал, она сможет стать ещё сильнее, неудержимой, и тогда сможет отомстить.

Эта мысль теперь текла в ней. Ненависть к А̀ну и ко всему, что он с ней сделал, обвивала её вместе с этими словами. Глядя на своё повреждённое отражение с лёгкой злой улыбкой, Ава пообещала, что заставит А̀ну заплатить за каждый шрам, и чувствовала, что будет смаковать ту боль, которую обрушит на этого монстра, когда придёт день. Ей просто нужно было убедиться, что Маалик поможет превратить её в ту машину для убийства, которой ей нужно стать, чтобы это сделать. Глядя на свою сломанную кожу, на каждый след, смотревший на неё в ответ, она пообещала себе, что, даже если это её убьёт, она заставит А̀ну заплатить.

Маалик уже несколько часов ворочался с боку на бок, но что бы он ни делал, сон ускользал. Какое-то время он напряжённо прислушивался, не донесётся ли хоть какой-нибудь звук из комнаты Авы. Она некоторое время смотрела телевизор — кажется, какое-то реалити-шоу, — но потом в её комнате воцарилась тишина, и он остался лежать, глядя во мрак и мечтая оказаться с ней в одной постели.

Он вздохнул, вновь и вновь прокручивая в голове прошлую ночь. Когда он держал её в объятиях на кухне, после того как очистил её разум от принуждения А̀ну, его сердце обливалось кровью из-за той боли, в которой она была. Он знал, что, едва придя в себя, девушка сбежит от него, и именно это она и сделала. Но ему было всё равно. Достаточно уже того, что он оказался рядом в тот момент, когда ей был нужен кто-то.

Но то, что было ранее, когда она сидела верхом на нём вот так, потерянная в безоглядности крови и в желании, которое она к нему явно испытывала, хочет Ава это признавать или нет, было одним из самых эротичных моментов в его жизни. Как бы он ни старался, он не мог перестать думать об этом.

Одно лишь осознание того, что их разделяет только стена, так туго натянуло всё его тело, что ему казалось, ещё немного — и он взорвётся. Он уже почти сдался и решил пойти принять холодный душ, когда из комнаты Авы вырвался крик.

С почерневшими глазами и обнажившимися клыками вампир переместился, возникнув рядом с её кроватью, но снова обнаружил, что кровать пуста, а подушки и одеяла с неё убраны.

Маалик сердито уставился на постель и с рычанием раздражения переместился на другую сторону, где и нашёл Аву, свернувшуюся на полу у кровати в маленьком гнезде из одеял и подушек.

Его лицо смягчилось, тревога взяла верх, когда она повернула голову набок и вскрикнула от боли, обнажив клыки, а её тело блестело от пота. Ему пришлось провести рукой по лицу и внутренне застонать, когда он понял, во что она одета. Её атласная майка глубокого розового цвета задралась, открывая серебристый, покрытый шрамами живот, а атласные шорты высоко поднялись, обнажая манящие бёдра.

Ещё один тихий вскрик заставил Маалика снова сосредоточиться на её измученном лице. Из-под тёмных ресниц выскользнуло несколько розовых слёз. Это было мучительно. При мысли о том, что ей может быть больно хоть как-то, у него жгло в груди. Эти ночные кошмары и были причиной её изнеможения, причиной того, что она всё ещё была такой худой, такой бледной. И всё же он не мог не заметить, что её прекрасные изгибы теперь стали полнее и после того, как она напиталась от него, в её кожу вернулся цвет.

С губ девушки сорвался ещё один тихий вскрик.

Он больше не мог этого выносить и опустился рядом с ней на колени.

Когда она снова вскрикнула, он осторожно коснулся пальцами её виска и прошептал на древнерумынском:

— Dormi, drăgostea mea[8], — тихо произнёс он и забрал у неё кошмары.

Когда всхлипы и крики Авы стихли, складка между её бровями разгладилась, и она провалилась в глубокий, спокойный сон. Осторожно он поднял её на руки. Её тело было прохладным и влажным после мучительной борьбы с кошмаром. Он уложил девушку на кровать, и её тёмные как вороново крыло волосы резко выделились на белой простыне. Подняв подушку, он подложил её ей под голову, затем собрал одеяла, накрыл ими и бережно подоткнул со всех сторон.

У него сжало грудь от этой простой заботы о ней. Ему хотелось делать так каждый раз, когда она спит.

Долгое время он стоял у кровати, глядя сверху вниз на это прекрасное создание, которое по воле судьбы должно было принадлежать ему и только ему. Его невеста… и нечто большее. Его чувства были в миллион раз сильнее тех, что он испытывал к Илине, и становились всё сильнее с каждым мгновением, проведённым рядом с ней. Зов его инстинкта — не только вампирского, но и его ангельской сущности тоже. В этом и заключалась разница с Авой. Его ангельская сущность признавала в ней… его родственную душу.

Маалик вздохнул, и усталость тяжёлым грузом навалилась на него. Сам он тоже уже месяцами не спал как следует, но это придётся отложить. Он пообещал, что будет оберегать её, а значит, сейчас останется на страже и сдержит своё слово. Подтащив стул, он переставил его ближе к кровати, лицом к Аве.

Маалик не смог сдержать вспышку тепла, с силой ударившую по нему, когда взгляд зацепился за испорченные подлокотники стула. Но он отогнал это чувство, опуская своё ноющее тело на сиденье, и сел, скользя взглядом по каждому сантиметру её тела, пока она глубоко дышала, погружённая в сон.

«Я мог бы вечно смотреть на неё», — подумал он про себя, заступая на стражу у своей прекрасной невесты-вампирши.

Прошло примерно три часа с тех пор, как он устроился у её постели. Безмолвный, как древний страж, он следил за тем, как поднимается и опускается её грудь во сне, но день тянулся дальше, и собственная усталость, и недосып одолели вампира, так что он почувствовал, как глаза закрываются против его воли.

— Что ты здесь делаешь, Маалик? — голос Авы был почти шёпотом, и его глаза распахнулись, когда он увидел, что она лежит на боку и пристально смотрит на него.

На её лице не было ни тревоги, ни гнева — только любопытство.

— Тебе снились кошмары. Я услышал, как ты вскрикнула во сне, — сказал он, выпрямляясь на стуле, и его глаза жадно скользнули к её грудям, туго обтянутым шёлком, скрывавшим их.

— И ты положил меня в постель? — спросила она, и его взгляд тут же вернулся к её глазам.

— Да. Я не хочу, чтобы ты спала на полу, Ава, — его низкий голос раскатился по тёмной комнате.

— Ты измотан. Ты засыпаешь. Возвращайся в свою комнату и ложись спать, — мягко настояла она, её янтарные глаза скользнули с его лица вниз, по его обнажённой груди, а затем снова вернулись к его глазам.

От ощущения её взгляда, блуждающего по его телу, его кровь снова разгорячилась от желания.

Он покачал головой, пригвоздив её своим пылающим взглядом.

— Я обещал присматривать за тобой. Я не нарушаю своих обещаний, Ава.

Она вздохнула, садясь на кровати, длинные волосы упали ей на плечи.

— Если ты не хочешь отдыхать в своей постели, тогда почему бы тебе не отдохнуть в моей? — нервно прошептала она. — На другой стороне кровати, разумеется, — быстро добавила она, и в её голосе прозвучала нотка паники.

Он напрягся от её слов. Сможет ли он сдержаться, если будет делить с ней постель, удержаться и не потянуться к ней? Не прикоснуться?

Ты должен.

Она должна быть уверена, что он не тронет её, если только сама этого не захочет.

— Я не хотел бы, чтобы тебе было неуютно, Ава, — возразил он, всё ещё едва дыша, пока разум умолял его принять её предложение.

— Мы оба взрослые, Маалик. Ты уже показал, что не позволишь мне спать без защиты, но тебе тоже нужен отдых. Как ты сможешь охранять меня, если засыпаешь на стуле? — она чуть изогнула свои прекрасные губы в маленькой улыбке, от которой его сердце забилось быстрее.

Охренеть, какая же она красивая.

— Я уверена, что ты так же быстро проснёшься, даже если будешь спать в кровати… только, пожалуйста, оставайся на своей стороне… и поверх одеял.

Маалик поднялся со стула, глядя на неё и стараясь не спугнуть.

— Всё, что ты пожелаешь, Ава, я сделаю.

Он наблюдал, как она наклонилась, потянувшись за остальными подушками, всё ещё лежавшими на полу. И когда она перегнулась через край кровати, ему открылся вид на её грудь… её идеальную грудь.

Еба-а-а-ать. Он мысленно застонал, приказывая своему члену успокоиться.

Ава разложила подушки для него на другой стороне кровати, затем подтянула и расправила одеяла с его стороны, чтобы он лёг поверх них.

— Ладно, — бросила она на него нервный взгляд.

Медленно, чтобы не спугнуть девушку, Маалик двинулся с места. Он услышал, как она ахнула, когда он прошёл мимо изножья кровати, и нахмурившись обернулся.

Ава прикрывала рот рукой, её глаза были широко распахнуты от ужаса.

— Твоя спина, Маалик. Что случилось? — она выглядела встревоженной, когда он повернул тело так, чтобы его спина больше не была у неё на виду, и обошёл кровать, чтобы сесть на неё лицом к ней.

— Это случилось очень давно. Тебе не о чем беспокоиться, — успокоил её вампир.

Казалось, она вот-вот расплачется, пытаясь сдвинуться так, чтобы заглянуть ему через плечо.

— Кто это с тобой сделал? Что… что случилось? — её голос был едва слышен.

Он вздохнул, решая, говорить или нет. Но причин не говорить не было. Рано или поздно она всё равно об этом услышит.

— Это случилось, когда мы пали из нашего дома на небесах. Некоторые из нас упали сюда, на Землю, но многие низверглись в Ад, — сказал он, укрепляя голос против тёмных воспоминаний.

— Ад — это реальное место? — ахнула Ава, широко раскрыв глаза.

Маалик усмехнулся.

— Хочешь сказать, после того как ты увидела настоящего демона, сама стала вампиром и оказалась в доме, полном падших ангелов, тебе даже не пришло в голову, что Ад и Рай реальны?

Девушка нахмурилась, склонив голову набок. Она прикусила нижнюю губу, обдумывая ответ. От этого зрелища ему захотелось поцеловать её, прикусить её нижнюю губу… попробовать её на вкус.

— Наверное, всё произошло так быстро, что у меня не было ни минуты, чтобы осмыслить это, ну, всю картину целиком, — сказала она. — Ты расскажешь мне? Пожалуйста?

«Я расскажу тебе всё, что ты захочешь узнать», — хотел он прошептать ей на ухо.

Но вместо этого лишь слегка кивнул.

— Как я и сказал, мы пали. Многие из нас оказались в Аду. Я был одним из тех, кому не повезло, — его разум наполнили образы огня и демонов, хаоса, когда ангелы с силой ударялись о землю, вспышек яркого света, оставлявших гигантские кратеры в местах падения.

Дезориентация, накрывшая его, когда он пытался выбраться из глубокой ямы, в которую врезался, пробив каменистую землю, звон в ушах, жёлтые глаза, уставившиеся на него со всех сторон.

— Маалик? — тихий голос Авы прорезал его мрачные воспоминания.

Он стряхнул с себя эти образы.

— Моему брату, Роману, удалось сбежать. Он выполз через одни из ворот и добрался до безопасного места. Я тоже почти сбежал, но меня схватили. Сказать, что Люцифер был зол из-за того, что мой брат ушёл, — значит ничего не сказать. Он не мог обрушить на него свой гнев так, как хотел, поэтому выместил тот на мне. Он вырвал мне крылья, а потом хлестал меня и жёг Адским Пламенем просто ради забавы.

— Твои крылья? — голос её был тихим, а лицо снова исказилось страданием, когда по щеке скатилась маленькая багровая слеза.

Маалик потянулся к ней, не задумываясь. Он не мог выносить её печаль, не мог терпеть её слёзы, одну или множество. Большим пальцем он бережно стёр её, и Ава позволила ему.

— Маалик, мне… мне так жаль, что с тобой это сделали, — её голос дрогнул.

Вампир покачал головой, стирая ещё одну слезу, когда та упала.

— Не плачь, Ава. Я в порядке. Я научился с этим жить уже очень давно.

— Мне бы хотелось увидеть их, — сказала она, когда он опустил руку.

— Увидеть что? — нахмурился Маалик, не понимая.

— Твои крылья. Спорю, они были великолепны, — прошептала она с маленькой, печальной улыбкой.

Он застыл, глядя на неё. Впервые за долгие годы он возненавидел то, что у него нет крыльев, всем своим существом желая, чтобы они всё ещё были при нём, хотя бы для того, чтобы она могла их увидеть.

Может, сможет.

Маалик быстро переместился в свою комнату, возникнув перед комодом. Он выдвинул верхний ящик, потянулся внутрь за тем, что искал, а затем так же быстро снова появился на кровати рядом с Авой.

— Вот, — сказал он, протягивая ей перо. Своё перо.

Глаза девушки расширились, когда она медленно подняла руку и взяла длинное перо своими тонкими пальцами. Маалик, зачарованный, наблюдал за её реакцией, пока она осторожно наклоняла его и бережно проводила по нему одним пальцем, с изумлением скользя по нему взглядом. Она подняла взгляд, и её золотистые глаза встретились с его. Они были полны благоговения, и пока она продолжала так пристально смотреть на него, вампир задержал дыхание, не зная, о чём она думает. Медленно он увидел, как её лицо пересекло выражение боли, как её захлестнула скорбь, и сердце у него заныло, когда он наконец глубоко вдохнул. Но в следующее же мгновение её глаза сузились, и её прекрасное лицо исказила ярость.

— Чудовища… — прошептала она.

Маалик нахмурился, глядя на неё.

— Они все чудовища за то, что сделали с тобой, за то, что отняли у тебя. За то, что сделали со мной. Я ненавижу их всех, — повысила она голос, в котором звучал яд.

Маалик чувствовал, как от неё волнами исходят гнев и ненависть, когда она отвела от него взгляд и посмотрела на перо в своей руке. Она провела по нему пальцами почти с любовью. Маалик едва не содрогнулся, представив, каково это было бы, если бы она делала так тогда, когда у него ещё были крылья, а затем она потянулась к нему, протягивая перо обратно.

Маалик покачал головой, мягко обхватил её руку и отвёл её обратно к ней.

— Оставь его себе. Мне оно больше не нужно, — уверил он с едва заметной улыбкой.

Её глаза расширились.

— Я не могу… это… это…

— Ава. Оставь его себе. Твой собственный маленький кусочек Небес, — добавил он. — А теперь ложись, давай спать. Тренировка начинается на закате, так что тебе нужно хорошо отдохнуть.

Девушка снова подняла на него взгляд, глядя с такой напряжённостью, что вампир занервничал и подумал, что сейчас она выгонит его из кровати.

Но вместо этого она бережно взяла перо обеими руками и прижала к груди так, словно он подарил ей сокровище.

— Спасибо. Оно прекрасное. И спасибо, что присматривал за мной. Я сплю лучше, когда ты рядом. Чувствую себя в безопасности.

У Маалика в груди всё распирало от её признания.

Его внутренние вампир и ангел в унисон замурлыкали от её слов.

— Я всегда буду присматривать за тобой. Всегда буду оберегать тебя. Обещаю. А теперь ложись спать, — приказал он с ухмылкой, и в награду она подарила ему настоящую улыбку.

Такая красивая.

Когда она улыбалась по-настоящему, искренней, идущей от сердца улыбкой, её золотистые глаза мерцали, и она была похожа на ангела, ниспосланного прямо с Небес.

«Я, блядь, пропал», — подумал он, сидя там безмолвно, пока Ава поворачивалась к нему спиной, отодвигаясь на самый край кровати и плотнее кутаясь в одеяла.

Его взгляд скользнул по шрамам от перенесённых ею ударов плетью, и кровь в нём закипела, пока он смотрел на изуродованную, вздувшуюся кожу, а его разум вопил о кровавой расправе за то, что с ней сделали.

— Спокойной ночи, Маалик, — зевнула девушка, вырывая его из гневного тумана.

Вампир улыбнулся в темноту, откидываясь назад и укладывая голову на подушки.

— Спокойной ночи, Ава.

Впервые с тех пор, как Маалик узнал, что Ава пропала много месяцев назад, он погрузился в глубокий, спокойный сон.

Ава с силой ударилась спиной о мат для спарринга, и воздух со свистом вырвался из её лёгких. Она застонала, закидывая руку на лицо и молясь, чтобы эта пытка наконец закончилась. Она никогда не была из тех, кто тренируется или занимается спортом. По правде говоря, до… всего этого единственным видом физической нагрузки в её жизни была та, что происходила в спальне. От этой мысли её разум тут же вернулся к прошлой ночи, когда она скакала на Маалике так, будто завтра не наступит.

Она изо всех сил старалась не покраснеть, когда тёплая рука убрала её руку с лица и бесконечные зелёные глаза впились в её глаза. В уголках губ Маалика играла лёгкая ухмылка, когда он безо всяких усилий рывком поднял её на ноги. Обе её ладони тут же взметнулись и легли плашмя ему на грудь, когда она налетела на него. Ощущение его каменно-твёрдого тела, прижатого к её телу, заставило девушку покраснеть в сотый раз за этот вечер.

Вот уже три часа Маалик гонял её здесь, заставляя спарринговаться и отрабатывать перемещение. Он бесчисленное количество раз валил её с ног, но каждый раз Ава поднималась сама — или ей помогал этот красивый король-вампир, — и снова готовилась к новой атаке. И всё время где-то на задворках её сознания стояло лицо А̀ну, не давая сдаться. Напоминая, зачем ей всё это нужно.

— Ты невнимательна, — сказал ей Маалик, когда она поспешно убрала руки с его груди и отступила от него.

Ава закатила глаза.

— Это немного трудно, когда тупой и ещё тупее там хихикают без остановки.

— Эй, меня это оскорбляет! — донёсся голос Шарлотты, а сидевший рядом с ней Григори хохотнул.

Они оба сидели у стены в углу: Шарлотта уничтожала гигантский клаб-сэндвич, который приготовил ей Григори, а он сам сидел рядом и громко хрустел попкорном, время от времени предлагая Шарлотте миску. На полу возле Шарлотты стояла тарелка, доверху нагруженная огромными двойными шоколадными печеньями, которые ангел любил называть, чтобы все непременно знали, «Оргазмическими наслаждениями Григори».

Маалик раздражённо зыркнул на Григори, затем снова повернулся к Аве.

— Игнорируй их. Если ты не можешь сосредоточиться, когда эти идиоты просто дурачатся в комнате, как ты собираешься отключаться от окружающего мира в настоящей ситуации, где всё будет решаться между жизнью и смертью?

— Эй! — возмущённо вспорхнул голос Григори через всю комнату.

Ава шумно выдохнула. Маалик прав. Ей нужно было понять, как сосредоточиться на своём противнике и игнорировать посторонний шум.

— Ладно, ещё раз, — сказал Маалик, готовясь к её атаке.

Ава пригнулась, будто собираясь рвануть прямо на Маалика, но в последний момент быстро переместилась ему за спину, присела и выбросила ногу в подсечке, пытаясь выбить у него ноги из-под опоры. Но Маалик развернулся, перепрыгнув через её ноги. Когда Ава снова поднялась, замахиваясь кулаком, Маалик без труда схватил её за руку, наклонился и перебросил через плечи.

— Блядь, — выкрикнула она, снова с грохотом рухнув на мат.

— О-о-о, в этот раз ты была близка, Ава, клянусь! — ободряюще донёсся через комнату голос Шарлотты.

— Да ну нахрен такую жизнь, — простонала Ава, лёжа и глядя в потолок.

Она услышала, как Маалик усмехнулся, а потом снова наклонился к ней и протянул руку, поднимая её на ноги.

— Неплохо… — голос вампира оборвался, когда он уставился широко распахнутыми глазами куда-то ей за плечо.

Ава смотрела, как за спиной Маалика, через всю комнату, попкорн разлетелся во все стороны, когда Григори отшвырнул миску и в следующее мгновение уже стоял на ногах, заслоняя собой Шарлотту в одно смазанное движение.

— Такеши, что, мать твою, это такое? — спросил Маалик, задвигая Аву себе за спину.

Девушка повернула голову, выглядывая из-за Маалика, и увидела потрясающе красивого азиата, ростом явно далеко за два метра. Его длинные прямые чёрные волосы спадали на плечи, а верхняя половина была убрана в пучок. Его карие глаза смотрели на Маалика с оттенком веселья, пока на губах играла ухмылка, а Ава успела отметить его бородку и острые скулы. На нём были мешковатые широкие штаны, широкий чёрный пояс-оби и кимоно с длинными рукавами. Он выглядел как древний самурай, и у его бедра висела катана — это слово она знала только благодаря бесконечным марафонам «Убить Билла», которые они устраивали с Шарлоттой, — а ладонь его лежала на рукояти.

Она нахмурилась, когда поняла, что он не один.

За его спиной стояли ещё шестеро.

Три женщины и трое мужчин, все стояли гордо, как солдаты, глядя прямо перед собой. Все они были одеты в чёрные карго в военном стиле, чёрные лонгсливы и чёрные бронежилеты. В центре каждого жилета был замысловатый серебряный знак в виде буквы «М» с мечом позади неё. Из-за каждого плеча торчало по две рукояти мечей, а к бёдрам были пристёгнуты пистолеты, вместе с разными кинжалами и ножами.

Какого хрена?

— Мой король, — произнёс Такеши, опускаясь на колено, и шестеро позади него в унисон рухнули на колени.

Маалик шагнул вперёд.

— Такеши, встань. Что, блядь, ты творишь, и как вы прошли через новые ведьмовские чары, которые Роман только что велел поставить вокруг поместья?

Такеши поднялся, его взгляд на мгновение метнулся к Аве, глаза расширились, и он на секунду замер, прежде чем снова взять себя в руки и посмотреть на Маалика. На его губах появилась лёгкая улыбка.

— А как ты думаешь?

Ава увидела, как Маалик окинул взглядом коленопреклонённых воинов, а затем уставился на Такеши с недоверчивым выражением.

— Только не говори, что ты…

Такеши просто шагнул в влево и повёл рукой в сторону стоящих на коленях людей.

— Мой король, Шугоша, — сказал он, и по этим словам шестеро поднялись, все как один перекрестив руку на груди, а затем снова выпрямились.

— Маалик, что, чёрт возьми, это такое? — спросил Григори, подходя ближе и махнув рукой в их сторону.

Не сводя с них глаз, Маалик ответил:

— Это мои Шугоша. Моя королевская гвардия… моя защита.

Затем он повернулся к Такеши, и лицо его стало серьёзным.

— Шугоша не было почти две тысячи лет. Это действительно необходимо?

И снова взгляд Такеши упал на Аву, его лицо смягчилось, пока он смотрел на неё с… Это что, была нежность в его взгляде? Она нахмурилась. Встречу с таким потрясающе красивым мужчиной она бы точно запомнила. Да кто угодно бы запомнил.

— Такеши? — сердито окликнул Маалик, и мужчина тут же перевёл взгляд обратно на своего… короля.

— Да, Маалик, необходимо. Всё уже сделано. Каждый вампир был выбран из древнейших кланов и является сильнейшим воином своего. Все они уже принесли кровную клятву и получили свои метки, — сказал Такеши, с гордостью глядя на воинов.

Вампир. Ава напряглась и сделала шаг назад. Григори внезапно оказался рядом с ней, в упор глядя на каждого вампира в комнате, готовый её защищать.

Глаза Маалика расширились, и, казалось, он даже не замечал их двоих.

— Они виделись с Татуировщиком?

— Покажите ему, — приказал Такеши, и шестеро вампиров повернулись, обнажив затылки, чтобы показать свежую татуировку с тем же символом, что был на передней части их жилетов.

— Ты и… — Такеши повернулся, глядя на Аву, — наша королева будете под защитой в любое время.

Ава резко повернула голову обратно, когда Маалик быстро обернулся и посмотрел на неё, сузив глаза при виде Григори, наконец заметив, что ангел рядом с ней. Шарлотта подошла и встала по другую сторону от неё.

Королева? Какого хрена?

Ава была в полном замешательстве.

Она не была ничьей королевой.

— Слушай, воин, кем бы ты ни был. Я не ваша королева. И ничья не королева, — сказала девушка, скрестив руки на груди. — Я тебя даже не знаю.

Такеши лишь приподнял бровь и снова ухмыльнулся, переводя взгляд обратно на Маалика, который теперь уже смотрел с явной злостью.

— Так, вы все сейчас идёте со мной. Нам нужно, мать твою, очень серьёзно поговорить, старый друг, — сказал Маалик, направляясь к двери. — Ава, останься здесь с Григори, — приказал он, пока вампиры следовали за ним и Такеши из комнаты.

— Что это вообще сейчас было? — спросила Шарлотта, всё ещё глядя на дверной проём.

— Понятия не имею, — прошептала Ава, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Ну что ж, моя королева, — сказал Григори, отвесив изящный поклон. — Не желаете ли закончить тренировку? — рассмеялся он.

Шарлотта расхохоталась следом, а Ава толкнула Григори, пробормотав:

— Заткнись.

Григори продолжал смеяться, направляясь к столу, уставленному оружием, и взял два деревянных меча, выглядевших так, будто они ещё из Тёмных веков. Настолько они были потёртые и изношенные.

— Знаешь, Роман сейчас в штаны наложит, когда узнает, что семь вампиров прошли через его новые чары, — ухмыльнулся Григори, бросая один меч Аве.

Ава сама себя удивила: сработали вампирские рефлексы, и она без труда поймала меч.

Шарлотта рядом с ней ухмыльнулась, глядя на Григори.

— О, можешь не сомневаться, у него глаза полыхнут красным пламенем, и он закатит полноценную демоническую истерику.

Ава не смогла удержаться и рассмеялась вместе с ними, пока Григори подошёл к ней, велев весьма беременной Шарлотте сойти с мата.

Бережно взяв Аву за руку, он показал ей, как держать рукоять меча, поправил вторую руку, чтобы она крепко сжимала его обеими руками, и всё это время объяснял, как удерживать хват твёрдым, как ставить ноги и расставлять их. Он заставил её повернуть корпус боком, чтобы она представляла собой меньшую цель, чем если бы стояла прямо лицом к противнику.

Затем он отступил на шаг, поднимая свой меч.

— А теперь, Ваше Высочество, я буду атаковать вас, а вы будете поднимать меч и отражать каждый мой удар, — он одарил её одной из своих широких, обаятельных улыбок.

— Прекрати уже с этим высочеством, Григори, — предупредила она, но всё равно не смогла не улыбнуться в ответ.

Он покачал головой, всё так же улыбаясь от уха до уха.

— О нет, нет, нет, моя angela[9], — последнее слово он произнёс со своим итальянским акцентом. — С этого момента ты больше не Ава… ты Моя Королева или Ваше Высочество.

Услышав, как Шарлотта снова захихикала с края мата, Ава ринулась на Григори, атакуя его своим деревянным мечом, а ангел смеялся, без труда отбивая каждый её неуклюжий выпад.

Маалик лишился дара речи, пока шёл из огромной комнаты на нижнем этаже особняка, которую Роман превратил в спортзал и зал для спаррингов для падших.

Вампиры, или, мать их, Шугоша, молча шли за ним и Такеши.

Роман, когда увидит вампиров в своём доме, просто взорвётся.

Тысячи лет назад, после резни в Египетском клане, Такеши создал первую королевскую гвардию, опасаясь за безопасность Маалика. Они столетиями следовали за Мааликом тенью, были его самыми преданными воинами.

— В этом не было необходимости. Почему спустя столько времени ты снова создал гвардию? — нахмурился Маалик, остановившись и посмотрев на своего старого друга, когда они вышли в фойе.

— Я с этим не согласен. А̀ну уже напал на тебя здесь, в твоём американском доме, с небольшой армией, и он уже однажды забрал Аву, Маалик. Она твоя невеста. Это делает её нашей королевой. Ты и сам прекрасно видишь, что А̀ну с ней сделал. Её кожа рассказывает эту историю яснее некуда. Мы не позволим, чтобы её снова забрали, и он не единственный твой враг в этом мире. Ты распустил их после смерти Илины. Что ж… новая королева, новые Шугоша, — сказал ему Такеши, пригвоздив его взглядом, ясно говорившим: только посмей поспорить.

Маалик провёл рукой по лицу, со вздохом досады.

— Какого хрена, Маалик? — прорычал у него за спиной низкий голос Романа, когда тот вышел из кухни.

Маалик поднял взгляд к потолку, молча умоляя, чтобы эта ночь уже закончилась.

— Как, чёрт возьми, они сюда попали? Я точно знаю, что не через парадную, мать её, дверь!

В дверном проёме кухни появился Каэль, поедая чипсы из пакета, и широко распахнул глаза, когда его взгляд упал на группу вампиров.

— Слушай, только не психуй, но они телепортировались сюда, — сказал Маалик Роману.

Глаза Каэля, если это вообще было возможно, распахнулись ещё шире, а Роман пригвоздил Маалика убийственным взглядом, и его глаза на секунду вспыхнули красным, прежде чем снова стать синими.

— И скажи мне, брат. Как именно они прошли через чары? — опасным тоном произнёс Роман, надвигаясь на него, а Каэль шёл следом, всё так же хрустя чипсами.

— Татуировщик поставил на них метки, — сказал Маалик.

Каэль поперхнулся, стукнув себя кулаком по груди. Как обычно, ангел был с голым торсом, босой и в серых сёрферских спортивных штанах. Взгляд Маалика остановился на угрожающих татуировках, покрывавших весь его торс и руки.

Каэль очень хорошо знал Татуировщика, о котором говорил Маалик.

— Сделай одолжение, Маалик. Что, блядь, это значит? — приподнял бровь Роман.

— Татуировщик нанёс им мою эмблему с помощью кровавочернильной магии. Моей крови… — сказал Маалик, метнув яростный взгляд на Такеши.

«Как, сука, он добыл мою кровь?»

Он снова перевёл внимание на брата.

— Она смешана с чернилами, которые использовал Татуировщик. Моя кровь и моё местоположение связывают их, и они могут мгновенно появляться рядом со мной, игнорируя границы чар и неважно, были они прежде в этом месте или нет, — объяснил он.

У Каэля отвисла челюсть.

— Это очень сильная магия. Это значит, что они связаны до самой смерти?

— Да, — кивнул Маалик.

— И почему именно они магически привязаны к тебе? — спросил Роман, и его взгляд ударил по каждому из шестерых вампиров у него за спиной.

— Они его Шугоша. Его гвардия. Они должны защищать его ценой своих жизней… и нашу королеву, — ответил Такеши, не отводя взгляда от Романа.

— Они отдадут жизни за него и за Аву? — спросил Роман.

Такеши кивнул.

— Да. Они приняли кровную клятву. Каждый из древнейших кланов предоставил по одному представителю. Все они — самые искусные и могущественные в своих линиях.

Роман какое-то мгновение смотрел на Такеши, затем снова перевёл взгляд на остальных вампиров, после чего прошёл мимо Маалика и Такеши и остановился перед шестью воинами королевской гвардии.

— То, что он говорит, правда? Вы все отдали бы свои жизни за моего брата? — спросил он у них.

— Да, — ответили они в унисон, без малейшего колебания.

— Он наш король, Роман, и после всего, что случилось, и того, что, как мы полагаем, ещё грядёт, мы больше не оставим его без защиты, — сказал ему Такеши.

— Хорошо, — Роман посмотрел на Такеши и кивнул.

Потом он развернулся и пригвоздил Маалика жёстким взглядом.

— Пусть, нахрен, держатся подальше от Шарлотты.

— Ты не собираешься заставить их уйти? — нахмурился Маалик.

— Да нихрена. Такеши прав. Личная гвардия сейчас, блядь, звучит как отличная идея. К тому же ты уезжаешь через несколько дней, верно?

— Да, ещё два дня, и замок должен быть готов, — ответил Маалик.

— Ладно, но они должны быть снаружи. Больше никаких, сука, вампиров в доме, — отрезал Роман, бормоча себе под нос, пока направлялся к столовой.

Каэль вскинул брови, глядя на Маалика, закинул в рот ещё один чипс, а потом развернулся и пошёл вслед за Романом.

Маалик застыл, глядя ангелам вслед, хотя те уже скрылись в соседней комнате.

Это сейчас правда произошло? Роман согласился, что ему нужны телохранители? Хоть кому-нибудь вообще есть дело до того, что думает он сам?

Он вздохнул и повернулся обратно к Такеши, который стоял, скрестив руки на груди, с торжествующей ухмылкой на лице.

— Я хочу, чтобы было, блин, где-нибудь записано во всех этих ваших королевских бумажках, что я с этим не согласен, — процедил он, наконец переводя взгляд на шестерых вампиров.

— Давай я вас познакомлю, — Такеши хлопнул его по спине и усмехнулся.

Маалик покачал головой.

— Пойдём, вернёмся в тренировочный зал, и ты представишь их ещё и Аве. Но есть несколько правил, — сказал он, пригвоздив Такеши серьёзным взглядом.

Вампир просто кивнул.

— Они должны держаться от неё на расстоянии. Ава всё ещё… приходит в себя после плена, — сказал Маалик, нахмурившись, и тревога за Аву снова поднялась в нём.

Не будет ли это для неё слишком, слишком быстро? Не испугается ли она от того, что они будут всё время ходить за ней тенью?

— Мы уже проинструктировали их насчёт положения королевы и того, через что она только что прошла, — ответил Такеши.

— И не называйте её королевой. Никогда, — Маалик снова повернулся к Шугоша. — Это ясно?

Все шестеро уставились на Маалика, затем нервно покосились на Такеши.

— Я серьёзно. Называйте её Авой. Иначе вы только заставите её чувствовать себя неуютно, — добавил Маалик.

— Она знает? — тихо спросил рядом с ним Такеши. — Об Илине?

— Нет. Я ещё не нашёл подходящего момента, — покачал Маалик головой.

Маалик заметил осуждение на лице Такеши, и это ему совсем не понравилось. Он и сам знал, что должен посадить Аву перед собой и всё объяснить. Рассказать ей об Илине и о том, что они выглядят одинаково. Объяснить, почему А̀ну забрал её. Но она всё ещё была такой хрупкой, такой… новой в своей вампирской сущности. Он боялся, что это столкнёт её за край.

— Давайте покончим с этим, — процедил Маалик, пока его тяжёлые мысли не захватили верх.

Возвращаясь в зал для спаррингов, он не смог сдержать удивления, увидев представшую перед ним картину. В центре комнаты, кружась друг напротив друга, с деревянным мечом в каждой руке, стояли Ава и Сабриэль. Сабриэль наставляла Аву, заставляя её парировать и блокировать удары, одновременно показывая, как обращаться с мечом.

У огромного окна от пола до потолка, открывавшего вид на ночное небо, стоял, прислонившись, Мариус, скрестив на груди свои громадные руки, с серьёзным выражением лиц. Время от времени он окликал Аву, велел ей поправить постановку ног или поднять меч выше. И ещё больше Маалика поразило то, что Ава действительно делала всё, что они ей говорили. Её лоб был залит потом, взгляд сосредоточен, и она прикусывала нижнюю губу, полностью уйдя в концентрацию.

Сбоку комнаты, сидя у стены там же, где они были раньше, расположились Шарлотта и Григори. Они смеялись и о чём-то болтали между собой, указывая на Аву и наблюдая, как она тренируется.

— Тебе повезло, что мы зашли сюда именно тогда, когда зашли, Маалик, — сказал Мариус, приподняв бровь, окидывая взглядом вампиров, входящих следом за ним.

— И почему это? — спросил он.

— Потому что Григори чудовищно плохо учил бедную Аву обращаться с мечом, — ответила Сабриэль и, развернувшись, выбила меч из руки Авы.

— Эй! — воскликнул Григори, нахмурившись и прижав руки к сердцу.

— Чёрт, — пробормотала Ава, наклоняясь, чтобы поднять упавший меч.

— Я же сказал тебе крепче держать рукоять, — укорил её Мариус со своего места.

— Да-да, — пробормотала Ава, явно злясь на саму себя.

— Ты отвлеклась в ту же секунду, как они вошли в комнату, — сказала Сабриэль, пригвоздив Аву строгим взглядом. — Нельзя так отвлекаться.

Ава с протяжным стоном запрокинула голову к потолку.

— Я знаю. Это всё эти новые вампирские чувства, — ответила она, снова глядя на Сабриэль и хмурясь. — Всё стало таким обострённым. Я услышала, как они идут, с другого конца этого грёбаного дома.

— Ну, значит, тебе нужно научиться управлять своими новыми вампирскими чувствами, Ава. Иначе ты погибнешь, — сказала Сабриэль, чуть склонив голову набок.

Маалик смотрел, как Ава закатила глаза… действительно закатила глаза на Сабриэль.

То, что Ава добровольно общалась с его падшей семьёй, что-то в нём переворачивало. Илина никогда с ними не встречалась. А теперь, когда он как следует задумался, ему не казалось, что она вообще когда-либо проявляла желание с ними познакомиться. За то недолгое время, что Ава была здесь, она успела подружиться с Григори. Роман поклялся оберегать её, как и остальные, и вот теперь она тренировалась с некоторыми из них.

Его рука, прежде чем он сам это осознал, легла на грудь, где разлилось тепло. Видеть, как его невеста понемногу осваивается и сближается с его семьёй, делало его… счастливым.

Боже, он почти забыл, каково это.

— Она упрямая, — сказал Мариус Маалику через всю комнату.

— Я вообще-то здесь, чувак! — глаза Авы расширились.

Маалик с трудом сдержал ухмылку.

— Ава, подойди познакомиться со своей новой охраной, — сказал Маалик, когда она выпрямилась, разглядывая вампиров у него за спиной.

Маалик наблюдал за ней, и его взгляд скользил по её телу, отмечая облегающий топ с длинными рукавами и чёрные спортивные штаны. Он прекрасно понимал, что на людях она нарочно закрывает всё тело, чтобы спрятать шрамы. Ему хотелось, чтобы она этого не делала. Она была потрясающе красива, и, когда она подошла и встала рядом с ним, ему пришлось провести рукой по лицу, напоминая себе, что они в этой комнате не одни.

— Я думала, это твои телохранители, — сказала она, разглядывая их.

— Теперь и твои тоже. Я Такеши, глава Японского клана. Очень приятно познакомиться, Ава, — сказал он, глубоко поклонившись.

Ава, похоже, была слегка выбита из колеи формальностью Такеши и неловко перехватила деревянный меч, всё ещё остававшийся у неё в руках.

— Мне тоже приятно познакомиться, — ответила она с маленькой, застенчивой улыбкой.

— Позволь представить тебе Шугоша, моя коро… — Такеши осёкся, и глаза Маалика предупреждающе расширились. — Ава.

Девушка просто кивнула, улыбнувшись в ответ, и, казалось, её напряжение немного спало.

— Это Тадэо из Японского клана. Он глава твоей охраны, — сказал Такеши, и вперёд вышел высокий, мускулистый мужчина и поклонился.

Его растрёпанные прямые волосы до плеч качнулись при движении, а тёплые карие глаза встретились с её взглядом, когда он выпрямился, прежде чем снова отступить назад.

— А это его правая рука, Астра, из Шведского клана, — Ава молча наблюдала, как женщина с тёмно-русыми волосами, заплетёнными по-викингски, поклонилась. Её голубые глаза встретились с глазами Авы, когда она выпрямилась и слегка улыбнулась ей, и Маалик заметил, что Ава улыбнулась в ответ.

Затем Такеши указал на смуглого мужчину с волнистыми каштановыми волосами и бледно-зелёными глазами.

— Нико, из Итальянского клана.

Глаза Маалика сузились, когда итальянский вампир одарил Аву обаятельной улыбкой.

«Моя», — рыкнул его внутренний вампир. Глаза итальянца метнулись к Маалику, его улыбка исчезла, и, выпрямившись, он больше не смотрел на Аву.

Вот и прекрасно.

Маалик повёл плечами, стараясь взять под контроль свою ревность — чувство, которого не испытывал уже почти два тысячелетия.

— Маттео, из Германского клана, — голос Такеши прервал его мысли, когда Маалик увидел, как Ава улыбнулась громадному рыжеволосому бородатому мужчине.

Вниз по его правой щеке шли маленькие рунические татуировки, и это пробудило любопытство Маалика. Он мысленно отметил, что позже надо будет посмотреть, что они означают.

— Мариана из Румынского клана, — Маалик ухмыльнулся, наблюдая, как темноволосая вампирша улыбнулась Аве и, выпрямившись, ухмыльнулась уже ему.

Она часто появлялась и исчезала в его замке и к тому же была блестящим бойцом.

От Маалика не укрылось, как Ава перевела взгляд с него на неё, и на её лице появилась лёгкая хмурость.

«Неужели она ревнует?» От этой мысли его сердце пустилось вскачь.

Если она ревнует, значит, она должна хоть что-то к нему чувствовать. Она тоже ощущает притяжение истинной пары? Он даже не остановился, чтобы об этом подумать. Когда вампирша становилась чьей-то невестой, она чувствовала притяжение брачной связи так же сильно, как и мужчина.

Затем его улыбка угасла, и он посерьёзнел, выпрямившись. Ему не хотелось, чтобы Ава подумала, будто между ним и Марианой что-то есть. От одной только мысли, что она может так подумать, он слегка запаниковал.

Проклятье.

— А это Нина из Русского клана, — сказал Такеши, словно не замечая бури эмоций, бушевавшей в Маалике. — Они будут следовать за тобой тенью и всегда оберегать. Они преданы тебе и своему королю и отдадут за тебя свои жизни, — добавил Такеши.

Ава нахмурилась ещё сильнее, оглядывая их всех.

— Очень… приятно познакомиться. И я надеюсь, что до этого никогда не дойдёт. Вообще никогда.

Маалик слышал тревогу в её голосе.

— Так, знакомство окончено, теперь, может, выведешь их наружу, пока Роман не передумал? После нападения вампиров несколько ночей назад ты сам понимаешь, что все сейчас немного на взводе, когда дело касается вампиров, — сказал им Маалик.

Такеши кивнул, затем повернулся и увёл охрану из комнаты.

— Они правда будут ходить за мной повсюду? — спросила Ава, наклонив голову и глядя на него снизу вверх.

Её длинный хвост спадал на плечо. Ему пришлось удержать себя, чтобы не потянуться к нему и не пропустить пряди сквозь пальцы.

— Да, но ты их не увидишь. В особняке их не будет. Когда мы доберёмся до Румынии, они будут с нами внутри замка, но мешать тебе или раздражать они не станут.

— Мне как-то неловко, что им придётся просто стоять и заниматься этим, — сказала девушка, прикусывая нижнюю губу.

Взгляд Маалика тут же прилип к этому движению. Ему так отчаянно хотелось поцеловать эти губы, он был одержим мыслью снова попробовать их на вкус.

— Не чувствуй себя виноватой. Это их работа. И я прямо сейчас могу сказать тебе, что каждый из них будет горд её выполнять. Быть одним из Шугоша — одна из высших почестей среди кланов, — сказал он, стараясь успокоить её тревогу.

— Так, хватит болтать, вампиры. Я вообще-то пытаюсь научить её обращаться с мечом как профи, Маалик. Мы все знаем, что для этого я подхожу лучше всех, так что перестань её отвлекать, — перебила Сабриэль, пригвоздив Маалика взглядом из центра комнаты.

— Ты её учишь? — приподнял бровь Маалик.

— Да. Я научу её сражаться на мечах. Как только улажу тут пару дел, например со своими мальчиками, я приеду в Румынию продолжить её обучение. Когда я с ней закончу, она будет владеть катаной как самурай, — Сабриэль махнула рукой в сторону Авы.

Маалик ухмыльнулся при упоминании Сабриэль о её мальчиках, представив двух её огромных мейн-кунов, оставшихся в доме в Малибу.

— Да ладно, мать твою! Я буду учиться владеть катаной? — взвизгнула Ава, возбуждённо подпрыгивая по направлению к Сабриэль.

У Маалика чуть челюсть не отвисла, когда Сабриэль улыбнулась Аве. Он заметил, как Мариус изумлённо моргнул, и увидел, что Григори с Шарлоттой тоже уставились на улыбку Сабриэль с разинутыми ртами.

Ледяной королевы больше не было.

— Ты это слышала, Шарлотта? Прямо как в «Убить Билла», детка! — просияла Ава, снова принимая боевую стойку со своим маленьким деревянным мечом перед Сабриэль.

Маалик не смог сдержать улыбку. Ава постепенно выходила из своей скорлупы. Улыбалась и шутила со своей лучшей подругой. И чем больше он её узнавал, тем сильнее становилось его восхищение. Она была забавной, дерзкой, доброй и просто… чертовски идеальной.

Он снова машинально потёр грудь, наблюдая, как его маленькая невеста обменивается ударами с его падшей сестрой. Его окутывало чувство покоя, и неужели это… любовь?

Не может быть.

Он отогнал эту мысль до другого дня и продолжил смотреть на Аву, потому что, видит Бог, не мог оторвать от неё глаз.

Прошло уже две ночи с тех пор, как Шугоша прибыли в Лос-Анджелес. С тех пор Ава почти не видела их, только ночные тени за огромными окнами особняка Романа. Последние две ночи Ава тренировалась до изнеможения. Это стало настоящим семейным делом падших ангелов.

Первые несколько часов она тренировалась наедине с Мааликом, и это становилось всё напряжённее. Их близость, то, как он к ней прикасался, тяжесть его тела, лежащего поверх неё, когда он прижимал её к мату для спарринга, заставляли всё её тело гудеть от одного-единственного чувства: вожделения. Она не могла отрицать, насколько сильно её тело хотело Маалика. Он был убийственно прекрасен с головы до ног, и девушка краснела, сгорая от смущения, когда ему приходилось окликать её по имени или привлекать её внимание, потому что она снова засматривалась на него.

Однако её разум пребывал в состоянии постоянной войны. Она не просто хотела Маалика, она втайне жаждала его. В обычных обстоятельствах прежняя Ава набросилась бы на него ещё несколько дней назад. Блин, при первой же встрече она позволила ему опуститься между её ног в туалете ночного клуба. От одного только воспоминания о горячем рте Маалика между её бёдер сердце у неё начинало биться неудержимо.

Но когда их тела соприкасались, в ту же минуту, как её разум осознавал, что его руки на ней, неважно, прижимал ли он её запястья к полу или фиксировал её ноги, обучая драться, её сознание срывалось. Образы А̀ну и вампиров захлёстывали память, травма поднималась на поверхность, как приливная волна, и она теряла над собой контроль. Маалик пытался мягко помочь ей пройти через это. Теперь, когда они знали, что физическое удерживание было для неё триггером, во время тренировок он делал всё возможное, чтобы избегать таких ситуаций.

У Авы было ощущение, что он втайне рассказал и остальным, потому что позже по вечерам подтягивались остальные падшие, и никто из них не прижимал её к полу и не захватывал ни в какие удерживающие приёмы. Сабриэль проводила с ней тренировки на мечах. Мариус постоянно стоял в стороне со своими замечаниями, командовал ею, всё время наблюдал. Присоединялись и Каэль с Рамиэлем. Каэлю нравилось показывать ей смертоносные приёмы с кинжалами. Этот крупный, молчаливый ангел всегда сохранял спокойствие и был одним из самых вежливых существ, которых она когда-либо встречала. Он удивлял её рассказами обо всех экстремальных видах спорта, которыми увлекался, и тем, что был огромным киноманом.

Рамиэль же ни разу не выходил с ней на мат для спарринга, и это казалось ей странным, потому что Шарлотта и Григори говорили, что он мастер каждого существующего на планете боевого искусства и что когда-то тысячу лет прожил с монахами в Гималаях. Вместо этого Рамиэль иногда рассказывал разные истории из их прошлого и о некоторых битвах, в которых участвовали ангелы. Когда он заговорил о ведьмовской войне, длившейся сотни лет, у неё буквально отвисла челюсть. Это же просто материал для блокбастера.

А ещё одним из её любимых моментов за эти два вечера было то, как они с Шарлоттой и Григори надевали пижамы, встречались в огромной комнате с домашним кинотеатром, о существовании которой она и не подозревала, и смотрели выпуски её любимых реалити-шоу. Тех, что она пропустила, пока была в плену.

После того как несколько ночей назад она выпила кровь Маалика, она была совершенно насыщена, и её сила во время спаррингов с ангелами стала просто безумной. Но, хотя голода девушка не испытывала, каждую ночь прямо перед рассветом Ава находила возле своей кровати кофейную кружку, доверху наполненную сладко пахнущей кровью Маалика. Каждый раз она едва не вылизывала чашку дочиста, а воспоминание о том, каково это было — пить у короля вампиров, — наполняло все её чувства с каждым глотком.

Со всем этим Ава снова чувствовала себя почти нормальной — или настолько нормальной, насколько это было возможно в её новой жизни, и… ей это нравилось. Они с Шарлоттой так долго были одни, что теперь было приятно ощущать себя частью большой семьи.

Поэтому, когда Маалику наконец пришлось телепортировать её в Румынию, она уже скучала по ним.

Когда они впервые появились перед замком, Ава в восхищении затаила дыхание.

Это было прекрасно.

Она никогда в жизни не видела места настолько потустороннего, древнего и захватывающего дух. Они появились посреди изысканного сада, полного безупречно подстриженных живых изгородей и роз всех цветов. Цветочный аромат ошеломил её новые вампирские чувства.

Когда она подняла взгляд на здание, её глаза заскользили по румынской архитектуре. Нижняя часть замка была сложена из серых, выветренных камней, но чем выше здание тянулось к небу, тем больше оно превращалось в прекрасные белые башни, а окна и арки над дверями были отделаны тёмным, густым деревом. Всё это выглядело так, словно сошло со страниц старой сказки.

Ава остро ощущала, что Маалик стоит рядом и молча наблюдает за ней, пока она осматривает его дом. Она повернулась к нему и слегка улыбнулась.

— Что думаешь? — спросил он.

Его взгляд изучал её лицо, и она понимала, что ему хотелось, чтобы ей здесь понравилось, чувствовала, что её ответ был для него важен.

Ава просто просияла ему в ответ.

— Это прекрасно.

И от этого Маалик улыбнулся ей так, что сердце замирало, и у неё всё перевернулось в груди.

После он устроил ей экскурсию по замку, приказав Шугоша охранять территорию и дать им немного уединения. Множество комнат и все эти вычурные названия ошеломили её. Он познакомил Аву с пугающе красивым вампиром по имени Гедеон, который жил здесь и следил за замком, а также за магическими защитными чарами, оберегавшими их.

Аве чуть ли не пришлось обмахиваться, когда Гедеон мягко взял её за руку, поцеловал её с сексуальной ухмылкой и сказал:

— Можете звать меня Деон, Ваше Высочество.

На это взаимодействие Маалик ответил низким рычанием и тут же вырвал её руку из ладони загадочного вампира, резко бросив:

— Тебе разве не пора на охоту?

А потом поспешно увёл девушку прочь.

Ава не смогла удержаться и оглянулась через плечо, нахмурившись, когда увидела, как вампир с пепельно-светлыми волосами пристально смотрит на неё своими тёмно-серыми глазами. На его лице смешались любопытство и… печаль, пока он провожал её взглядом.

После экскурсии Маалик велел Аве переодеться в тренировочную одежду и отвёл на нижний этаж замка, в гигантскую комнату вдвое больше той, что была у Романа, чтобы начать их тренировку. Ава всё ещё пыталась телепортироваться у Маалика за спиной и напугать его, но сколько бы раз она ни пробовала, он каждый раз молниеносно оборачивался, слегка улыбался и, усмехнувшись, говорил:

— Неплохая попытка.

Сколько бы времени на это ни ушло, она всё равно собиралась подкрасться к нему и напугать его. Она сделала это одной из своих тайных целей.

Они были в Румынии уже две недели, и с той самой ночи, как Ава впервые попросила его спать с ней в одной постели, каждый вечер у них повторялся один и тот же ритуал. Сначала Маалик пытался просто сидеть и охранять её в прекрасной комнате, которую, по его словам, отвёл ей. Он сидел в кресле у огромной резной кровати с четырьмя столбиками, но она нахмурилась, покачала головой и заставила его лечь на противоположную сторону поверх покрывала.

С тех пор как он начал спать с ней в одной постели, Аве ни разу не снились кошмары. Девушка до ужаса боялась, что, если он будет спать где-то ещё, кошмары снова вернутся и начнут преследовать её во сне. И она бы солгала, если бы сказала, что ей не нравится то, что он так близко, что рядом с ним она чувствует себя в безопасности и окружённой заботой.

Ава смотрела вверх, на резьбу на деревянных столбиках в изножье кровати, пока Маалик мирно спал рядом. Она повернула голову, и её взгляд скользнул по его спине. Её лоб прорезала складка, и сердце снова болезненно сжалось, когда она проследила глазами глубокие, ужасающие шрамы, уродовавшие его прекрасное загорелое тело. Два глубоких, обезображенных разрыва тянулись от верхней части лопаток до середины спины. Ава видела, где его жгли, по тому, как перекрутилась и зажила кожа. Если присмотреться, можно было различить серебристые рубцы почти по всей его спине — жестокие полосы, которые могли остаться только от плети, о которой он ей рассказывал.

Девушке хотелось протянуть руку и провести пальцами по каждому шраму. Они не казались ей ни жуткими, ни отталкивающими. Она смотрела на них как на часть его истории, часть того, что делало Маалика… Мааликом. Ничто, даже его шрамы, не могло сделать его кем-то иным, кроме как убийственно прекрасным. Она прикусила нижнюю губу, и её взгляд медленно прошёлся вверх и вниз по силуэту его спящего тела.

«Ладно, соберись, девочка. Хватит раздевать вампира глазами».

Его жаждало не только её тело, дело было ещё и в голоде. Её взгляд снова метнулся к нему и остановился на обнажённой коже его шеи.

Она хотела его укусить.

Это желание сбивало её с толку до чёртиков. После всего, через что она прошла, после того, сколько раз её жестоко кусали против воли, она не должна была хотеть кусать кого бы то ни было. И всё же… ей очень хотелось укусить его, снова почувствовать, как тёплая кровь течёт по её горлу, ощутить тепло его кожи под своими губами.

Ава слегка тряхнула головой, медленно села и соскользнула с кровати, стараясь не разбудить вампира. Но его дыхание не изменилось, он продолжал спать.

У противоположной стены, напротив изножья кровати, находился огромный камин, и языки пламени в нём потрескивали и вспыхивали, согревая комнату в холодную румынскую погоду. Она взяла халат, наброшенный на один из двух стульев у камина, и накинула его поверх своей ярко-розовой клетчатой пижамы. Натянула пару чёрных шерстяных носков и на цыпочках подошла к двери, ещё раз украдкой оглянувшись на кровать.

Лицо Маалика казалось расслабленным во сне, и её взгляд задержался на его подтянутой груди, которая размеренно поднималась и опускалась. Зловещий, выжженный отпечаток руки резко выделялся на его в остальном безупречном торсе. Она нахмурилась, глядя на него, и её мысли потемнели при воспоминании об А̀ну, после чего девушка тихо приоткрыла дверь и выскользнула из комнаты.

Её комната находилась на третьем этаже, вместе с несколькими другими спальнями. Она направилась к лестнице, любуясь картинами с прекрасными пейзажами. Ава знала, что солнце ещё не село, потому что роллеты, которые Маалик установил на окна, всё ещё были опущены.

Когда она спустилась по лестнице на второй этаж, то едва не выпрыгнула из собственной кожи, когда, завернув за угол, врезалась в кого-то.

— Простите, моя… Ава. Я не хотела вас напугать, — сказала Астра, отступая в сторону.

Ава всё время забывала, что охрана тоже здесь. Она почти их не видела. Но Маалик уверял её, что они всегда наблюдают и находятся поблизости.

— Нет-нет, это моя вина. Я не смотрела по сторонам, — ответила Ава, прижав ладонь к бешено колотящемуся сердцу.

— Всё в порядке? Ещё рано, — спросила прекрасная женщина, чьи волосы, как обычно, были заплетены в косу.

— Всё в порядке, правда. Просто не могла уснуть, вот и всё, — Ава слегка улыбнулась ей и пошла дальше по коридору.

Астра улыбнулась в ответ, кивнула девушке и направилась туда, откуда та только что пришла.

Ава ещё мгновение смотрела вслед удаляющейся вампирше, всё ещё не в силах привыкнуть к тому, что у неё теперь круглосуточная призрачная охрана, а потом развернулась и направилась в прекрасную библиотеку, которую Маалик показал ей, когда они только прибыли. Это была одна из её любимых комнат в замке. Половину библиотеки он превратил в гостиную и установил для неё гигантский телевизор со всеми стриминговыми устройствами, известными человечеству. Шарлотта рассказала ему об их страсти к сериалам и киновечерам, так что, когда дело дошло до объёмного звука и огромного дивана, он не поскупился.

Она открыла дверь и увидела, что камин уже разожжён, а в комнате уютно тепло. Книжные шкафы от пола до потолка ломились от прекрасных книг в кожаных переплётах и свитков. Но её взгляд приковала огромная картина, висевшая по центру над камином. Когда он впервые показывал ей библиотеку, она не обратила на неё никакого внимания, заинтересовавшись только возможностью смотреть телевизор и расслабляться в конце долгой ночи на диване, но теперь почему-то не могла отвести от неё глаз.

Проходя мимо длинного тёмного деревянного стола, она остановилась прямо под картиной и пробежала взглядом по красивым надписям. Девушка поняла, что это родословная или что-то вроде генеалогического древа. На самом верху стояло только имя Маалика. А ниже, от его имени, расходились кровные линии. Каждая была чётко обозначена и подписана названием клана и страной или происхождением этого дома. Это показалось ей совершенно завораживающим. Кланы были повсюду. Начиная с Японии, которая, как она предположила, была старшей ветвью, потому что значилась первой, и дальше — Испания, Германия, Россия и многие другие.

Так много вампирских линий.

Существовал целый скрытый мир этих существ.

Не забывай, что теперь ты тоже одна из них.

А в самом низу картины находились три вампирских дома, не связанные с остальными, и под каждым были написаны имена вампиров:

С того поцелуя в библиотеке прошло три недели. Маалику пришлось спасаться бегством и принимать холодный душ, чтобы хоть как-то унять распалённую похоть. Только вот это ничуть не помогло ослабить напряжение. Всё, чего он добился, — стал желать её ещё сильнее, почти одержимо жаждать. Тот обжигающий поцелуй изменил его навсегда. Больше никакая другая не смогла бы ему подойти. Одна только мысль о том, чтобы поцеловать или коснуться другой женщины, вызывала у него отвращение.

Когда Ава позволила ему поцеловать себя, он ничего не сдерживал. Он вложил в этот поцелуй каждую унцию страсти, эмоций и обожания к ней, и, вашу мать, это было невероятно. Ощущение её тела, прижатого к его телу, никак не выходило у него из головы. Он целовал её грудь всего секунду, но за последние несколько недель прокручивал этот миг в мыслях бесконечно. Ему хотелось коснуться её снова, ласкать её. Ему хотелось опуститься перед Авой на колени и поклоняться ей так, как она, чёрт побери, того заслуживала.

Вампира едва не сломило, когда она оттолкнула его, пряча от него своё тело. Маалик считал её самым прекрасным существом, какое только когда-либо существовало, и с тех пор каждый день следил за тем, чтобы она это знала. Он постоянно делал ей комплименты, говорил, как она прекрасна, какая она удивительная, — всё, чтобы она чувствовала себя лучше. Лучше относилась к себе, к своему телу, которое она постоянно прятала под свитерами, куртками и длинными штанами. Даже во время тренировок по рукопашному бою пот пропитывал её насквозь, ей было жарко до изнеможения, но она всё равно стыдилась показать хоть кусочек кожи. Она даже отказывалась закатывать рукава.

С этим он мириться не собирался.

Они тренировались без передышки, каждый день, часами напролёт, и Ава буквально помешалась на этом. Они тренировались всю ночь до самого рассвета, и ему приходилось отказываться дальше с ней драться, заставляя её вернуться в замок, поесть и отдохнуть. Она сказала, что хочет стать сильной. Сильной, чтобы никто больше никогда не смог причинить ей боль, и он понимал почему. Маалик понимал, что она никогда больше не хочет быть такой сломленной, какой была в ту ночь, когда он впервые увидел её в душе в особняке Романа. Втайне он тоже хотел этого для неё — чтобы она больше никогда не была беззащитной. Впрочем, этого и не будет. Никто и никогда больше не тронет её, пока он рядом.

Ранние утра стали его любимым временем. Она пила его кровь, которую он оставлял для неё в чашке, хотя втайне он жаждал снова почувствовать, как её клыки пронзают его плоть, жаждал той близости, той эротической интимности, которую приносило её кормление от него.

Потом она принимала душ и сворачивалась клубочком на огромном диване в библиотеке, пока он просматривал древние тексты в поисках чего угодно о печатях, Стражах и их темнице. Она смотрела свои реалити-шоу, или в своей пижаме появлялась Шарлотта, и они вдвоём хихикали, пока смотрели фильм. Иногда Шарлотта приводила с собой Григори, и это бесило Маалика до чёртиков. Ава подружилась с ним, и это вызывало у вампира почти яростную ревность, с которой он не знал, как справиться.

Она даже сблизилась с Гедеоном, который обычно держался скрытно и уединённо, но время от времени присоединялся к девушкам и Григори на киносеанс, и, казалось, получал от этого удовольствие, болтая и смеясь вместе с ними.

Роман часто требовал, чтобы Шарлотта каждый раз приводила его с собой, и это неизменно забавляло Маалика, после чего они с братом с головой уходили в исследования или по очереди сверлили Григори взглядами, пока тот сидел, пил, ел и смеялся вместе с Шарлоттой и Авой. Ни разу не удосужившись помочь им с Романом в поисках. Можно было подумать, будто Григори вообще не осознаёт, что надвигается война. Беззаботный ангел появлялся и исчезал, когда ему вздумается, каждый день валялся, ел и пил в замке Маалика. Флиртовал с тремя женщинами из Шугоша, раздражая трёх мужчин, а ещё постоянно прерывал тренировки Авы и, что раздражало ещё сильнее, становился, как выражался сам Григори, корешем Гедеона. Маалик был почти уверен, что мужчины даже выбирались на поиски женщин и что Григори, возможно, даже присоединялся к Гедеону в одной из его вылазок на охоту. Чем бы, чёрт подери, они там ни занимались. Этот ангел бесил его до крайности. Единственное, что удерживало Маалика от того, чтобы не выбить из него всё дерьмо, — Аве, похоже, нравилось его общество.

Но самыми лучшими были моменты, когда они наконец оставались одни и он присоединялся к ней на диване. Она больше не вздрагивала рядом с ним, больше не пыталась избегать его прикосновений. Иногда она откидывалась назад, закидывала ноги в носках ему на колени, совершенно расслабленная, и принималась объяснять всё про персонажей шоу, которое смотрела. А иногда даже клала подушку ему на колени и ложилась, устраивая на ней голову, позволяя ему гладить её по волосам. В такие моменты Ава напоминала ему кошку. Он сидел неподвижно, как статуя, напряжённый, натянутый до предела, но всегда ждал, пока она сама придвинется к нему, пока почувствует себя рядом с ним в безопасности, пока сама захочет его прикосновения.

За всю свою долгую жизнь ничто не испытывало его самообладание так, как эти мгновения. Ему хотелось сорвать с неё одежду и зацеловать до полусмерти, покрыть поцелуями каждый сантиметр её тела. Но всё равно он оставался терпеливым — тренировал её, учил вампирским обычаям, выстраивал то доверие, которое, как он знал, было для неё так важно.

Сабриэль не солгала, когда сказала, что научит Аву пути самурая. Ангел почти каждый вечер на несколько часов интенсивных тренировок на мечах просила Шарлотту перенести её в замок. Маалик молча наблюдал за ними из угла комнаты, не в силах оторвать глаз от своей невесты. Она схватывала всё на лету, и её решимость впечатляла даже Сабриэль, а это было непросто, но до настоящего мастерства во владении мечом ей было ещё далеко.

То, как двигалась Ава, завораживало, и его взгляд следовал за каждым её движением.

Он мог бы смотреть на неё вечно.

Теперь Маалик сидел в своей библиотеке, пока гром сотрясал замок, а в ночном небе собиралась яростная буря. Он нахмурился, оторвав взгляд от древнего текста, который читал. Ава сидела, уютно свернувшись на диване, и смеялась над чем-то в шоу, которое смотрела. Через окно он увидел, как небо озарила молния, прорезавшая тьму.

Маалик не смог избавиться от дурного предчувствия, которое подкралось к нему, когда высоко над замком снова раскатился очередной оглушительный удар грома.

Он напрягся, когда в его памяти всплыли забытые воспоминания о визите жрицы.

Блядь, после всего, что произошло за последний месяц, он совсем забыл и о её визите, и о том, что должен был рассказать остальным. Ещё один раскат грома прогремел в ночи.

Он нахмурился про себя, поднял телефон, быстро пролистал контакты и нажал на вызов.

— Тадэо, просто хотел уточнить. Всё ли кажется… — Маалик замолчал, не совсем понимая, что именно пытается сказать.

Он никак не мог отделаться от чувства тревоги, густо повисшего в воздухе. Может, всё дело было в буре, которая вот-вот должна была обрушиться.

— Сир? — Маалик почти слышал хмурый взгляд Тадэо сквозь телефон.

— Ничего не кажется тебе странным? Вообще ничего? — спросил Маалик, проводя рукой по волосам, пока его взгляд искал Аву, всё так же свернувшуюся на диване с лёгкой улыбкой, пока она смотрела своё шоу.

— Нет, всё выглядит нормально. Хотите, чтобы я отправил кого-нибудь ещё раз обойти внешний периметр? — деловито спросил Тадэо.

Маалик покачал головой.

— Нет, нет, всё в порядке. Просто продолжайте делать то, чем вы все там занимаетесь, — заверил он и отключился.

Даже зная, что их охраняют Шугоша, он всё равно не мог избавиться от ощущения, что что-то не так. Маалик уже решил сам проверить замок, когда его сигнализация взбесилась, а телефон зазвонил.

Он в одно мгновение переместился через комнату, когда Ава вскрикнула и вскочила с дивана, а оглушительная сирена разносилась по всему замку.

В комнате появились Астрид и Маттео. У обоих в руках были мечи, а взгляды быстро метались по сторонам в поисках хоть какого-нибудь признака опасности.

— Вы двое остаётесь здесь с Авой. Ни на шаг от неё, — приказал Маалик, когда его телефон зазвонил снова.

Он повернулся, но Ава уже была рядом, крепко вцепившись в его руку, её глаза расширились от страха.

— Не уходи, — жар её ладони на его руке обжёг его, а её пальцы сжались ещё сильнее, когда новый раскат грома заставил её вздрогнуть.

Маалик мягко взял девушку за подбородок, встречаясь с ней взглядом.

— Я всего на минуту. Ты в безопасности, у тебя есть охрана, и ничто не сможет пройти сквозь защитные чары вокруг поместья, — он попытался её успокоить, чуть улыбнувшись.

— Пожалуйста… не оставляй меня, — прошептала Ава, не отрывая глаз от его лица.

У Маалика болезненно сжалось в груди, когда её маленькие когти впились ему в кожу. Сам факт, что Ава в этот момент хотела быть рядом с ним и доверяла ему свою безопасность… действовал на него слишком сильно. Его первобытное желание остаться с ней вскинулось с новой яростью, пока вокруг них продолжала вопить сигнализация.

— Я просто проверю систему безопасности и отключу тревогу, вот и всё. Я ненадолго, — он отпустил её подбородок, не разрывая зрительного контакта.

— Обещай, — прошептала она.

— Обещаю, Ава.

Не сводя глаз с девушки, пока мягко высвобождал руку из её хватки, Маалик рявкнул двум охранникам:

— Ни на шаг от неё, — а затем телепортировался вниз и появился в комнате, где находилась его система безопасности.

«Какого хрена вообще происходит?»

Он почти ожидал, что появится Гедеон, но тут же вспомнил, что тот говорил, что уедет на несколько дней, занимаясь какими-то своими тайными делами.

Вампир быстро застучал по клавиатуре, отключая воющую сигнализацию, и начал просматривать мониторы, выискивая… впрочем, он и сам не знал что именно.

Телефон снова зазвонил, и он рассеянно вытащил его, продолжая проверять каждый монитор, замечая на разных экранах остальных Шугоша, осматривающих территорию.

— Что? — резко бросил он, нахмурившись и не отрывая взгляда от мониторов.

— Маалик, у нас тут проблема в особняке, — в телефоне звучал голос Романа.

— Да уж, брат, у меня, похоже, сейчас тоже своя проблема, — ответил он. Его взгляд остановился на изображении с камер у главных ворот.

Он нахмурился, вглядываясь в экран. На воротах что-то было. Он не сразу понял что именно, но там определённо находилось нечто, чего там быть не должно. Он ещё раз пробежался взглядом по всем мониторам, но никого больше вокруг не было — только этот загадочный предмет, казавшийся довольно крупным.

Он переместился наружу и появился у главных ворот замка. Дыхание вышло из его тела, когда он застыл от ужаса при виде того, что было перед ним.

— Кто-то подбросил ангела к воротам особняка, Маалик, и у него нет крыльев… Ты меня слышишь? Кто-то, блядь, вырвал ему крылья, — в панике сообщил голос Романа.

Маалик продолжал смотреть на ворота, чувствуя, как кровь стынет в жилах.

— Маалик, ты, блядь, меня слышал? Кто-то вырвал ему крылья! — почти заорал в телефон Роман.

— Я слышал тебя, брат, — прошептал в ответ Маалик.

— Что случилось? Что происходит? — голос Романа стал жёстче, в нём звучала тревога.

— Они здесь, — слова застряли у него в горле. Его разум затопили старые воспоминания, в чувства вторгся запах серы и та незабываемая, невыносимая боль, что рвала мышцы и плоть, когда кто-то выдирал у него крылья.

— Что там? — с раздражением спросил Роман.

— Они здесь. Кто-то прибил крылья к воротам моего замка, — в агонии он смотрел на прекрасные чёрные мерцающие крылья, широко распластанные на обеих створках железных ворот, пронзённые кольями, удерживавшими их на металле, а перья шевелились на ветру приближающейся бури.

Маалик чувствовал запах крови падшего ангела, видел, как она капает с крыльев, окрашивая землю в кроваво-красный.

— Что? — потрясённо прошептал Роман.

— Крылья ангела… их прибили к моим воротам.

— Живо внутрь замка! — взревел в трубку Роман. — Немедленно внутрь, на случай если тот, кто это сделал, всё ещё там.

Маалик в последний раз взглянул на крылья и телепортировался обратно в замок, появившись в переднем холле у входа. Он не мог поверить в то, что только что произошло. В то, что ещё один ангел пережил тот же ужасающий удел, что и он когда-то. Потерять крылья — значит понести вечную утрату, навсегда остаться изувеченным, тосковать по свободе, которую давали крылья, по тому, что они собой олицетворяли. Кем бы ни был этот несчастный ангел, его мир только что изменился навсегда.

Маалик замер, и дрожь пробежала по его телу, когда в его памяти снова зазвучали слова жрицы, сказанные несколько недель назад. Из-за всего, что произошло — из-за того, что он нашёл Аву, и из-за нападения на особняк, — он совершенно забыл и о ней, и о её словах. Ему нужно было попасть в особняк и рассказать остальным о предупреждении жрицы. Это уже началось, чем бы, сука, всё это ни было. Один брат находился в Лос-Анджелесе. Кто были двое других и где, чёрт возьми, они?

— Я буду через минуту, — сказал Маалик Роману и повесил трубку.

— Маалик, что случилось? Что происходит? — голос Авы прорезал его лихорадочные мысли, когда она появилась перед ним, вглядываясь ему в лицо.

Сразу за ней стояли Астра и Маттео.

Он покачал головой, не зная, с чего начать.

— Маалик? Ты в порядке? — шагнув ближе, она с тревогой положила руку ему на плечо.

— Они забрали его крылья, — прошептал он, и образ этих крыльев, висящих на воротах, кровь, всё это… вытаскивало наружу слишком много призрачных воспоминаний, которые он пытался похоронить где-то глубоко внутри себя.

— Чьи крылья? — глаза Авы расширились.

Он снова покачал головой.

— Я не знаю, там… там ангел. Кто-то оставил его у Романа. Его крыльев нет. Нет, не «нет», они здесь.

— Маалик, ты вообще не понимаешь, что говоришь… — её ладони вдруг легли на его щёки, заставляя его сосредоточиться, заставляя посмотреть на неё.

Это тепло успокаивало, её прикосновение унимало его, отталкивало прочь кошмары.

— Кто-то повесил крылья ангела на главные ворота замка, — сказал он, поднимая руки и обхватывая её запястья, заземляясь в ощущении её кожи.

Астра и Маттео за спиной Авы напряглись, а потом исчезли, направившись, как предположил Маалик, к главным воротам.

— Здесь? Кто мог сделать такое? — её глаза были широко распахнуты от ужаса.

— Не знаю, но мне нужно к Роману. Я должен увидеть этого ангела, узнать, кто это, узнать, что случилось, — сказал он.

— Ладно, идём? — она убрала руки и отвернулась, уже готовая идти с ним.

Маалик схватил её за запястье и развернул к себе.

— Ава, ты не можешь пойти со мной. Ты должна остаться здесь.

— Что? Нет, ты с ума сошёл? Я иду с тобой. Я остаюсь с тобой, помнишь? — сказала девушка, и в её голосе зазвенела паника.

У него в груди всё распёрло. Она хотела пойти с ним, хотела быть рядом с ним, но это было слишком опасно. А̀ну мог прийти за ней.

— Нет, Ава, помнишь, что сказал Архидемон? Ты в безопасности, пока находишься в пределах замка. Здесь до тебя ничто не доберётся.

— Маалик, ты только что сказал, что чьи-то крылья, блядь, прибиты к воротам! — зло огрызнулась она.

— Именно. К воротам, а не внутри территории. Кто бы это ни был, он не смог войти. Асмодей говорил правду. Ты должна остаться здесь. Я вернусь так быстро, как только смогу, клянусь. Я позвоню одному из обращённых мной, чтобы он остался с тобой, пока меня не будет. Виллар будет присматривать за тобой, защищать. Шугоша будут здесь и тоже останутся на страже, — заверил он.

— Нет, я хочу быть с тобой. Я не знаю его. Не знаю их. Я доверяю тебе, — умоляла девушка.

«Она доверяет мне».

Эта мысль потрясла его.

Он не был уверен, что когда-нибудь заслужит её доверие, что она когда-нибудь сможет доверять кому-то, кроме Шарлотты. Он мягко потянул её за руку к себе, обхватил её лицо ладонями, провёл большими пальцами по её щекам.

— Я скоро вернусь, клянусь, — пробормотал вампир, чувствуя, как она подаётся в его прикосновение.

— Обещаешь, что недолго? — спросила она, всматриваясь ему в глаза.

— Обещаю, — он наклонился, давая ей возможность отстраниться, если захочет, но она этого не сделала. Он принял это за разрешение и припал к её губам, мягко целуя, медленно проникая языком ей в рот в поисках её языка.

Она растаяла в его объятиях, проводя руками вверх по его груди и сжимая в кулаках ткань его рубашки. Он неохотно отстранился, и разум его взвыл от этой потери.

— Не задерживайся, — прошептала она, жадно глядя на него.

Святое дерьмо. Его накрыла похоть.

Он чувствовал, как сильно она его хочет, чувствовал запах её желания. Да поможет ему Бог, эта вылазка в особняк брата и правда должна стать самой быстрой, блядь, вылазкой на свете, потому что прямо сейчас эта женщина хотела его, а всё, чего хотел он, — переместиться вместе с ней в спальню и поклоняться каждому чёртову сантиметру её тела.

Грёбаные Мойры.

Он провёл большим пальцем по её нижней губе, пока его член напрягался в штанах.

— Вернусь так быстро, как только смогу. И лучше бы, Ава, когда я вернусь, ты ждала меня, — сказал он, и его голос прогремел желанием. — Мы закончим этот поцелуй, ты меня понимаешь?

Ава кивнула, и её глаза почернели. От этого зрелища он едва не застонал, желая взять её прямо здесь, на полу. Внутренне он одёрнул себя.

«Соберись, Маалик!» Вокруг творился полный ад, а он тут хотел запереться в спальне со своей предназначенной невестой-вампиршей.

— Виллар скоро будет здесь, — он украл у неё ещё один быстрый поцелуй, прежде чем исчезнуть прочь.

Ава стояла, глядя на то место, где только что был Маалик, и всё её тело горело от желания. Последние несколько недель превратились в вихрь изматывающих тренировок, но в них были и маленькие мгновения мимолётных, нежных прикосновений. Маалик проводил пальцами по её рукам, задерживал хватку дольше, чем следовало, когда что-нибудь ей передавал. Если во время спарринга он сбивал её с ног, то ловил прежде, чем она ударялась о землю, и держал прижатой к себе дольше, чем было нужно.

Тяжелее всего были дни. Когда они лежали в одной постели всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Ава ловила себя на том, что хочет, чтобы Маалик к ней прикоснулся, жаждет, чтобы он поцеловал её и притянул к себе. Здесь, в замке, рядом с ним, она узнала его глубже. Он сидел рядом с ней и позволял ей прижиматься к нему или растягиваться рядом с ним на диване. Она знала, что вампир ненавидит реалити-шоу, которые она смотрела, но он терпеливо сидел и бесконечно слушал, как она объясняет всё про людей и выпуски, и ни разу не пожаловался.

Девушка даже поймала себя на том, что отпускает шутки только ради того, чтобы увидеть его улыбку, потому что он почти всегда казался таким серьёзным. Он помог ей снова найти хоть крошечную частицу той женщины, какой она была раньше, помог ей почувствовать себя в безопасности, даже счастливой. Но между ними было нечто сильнее этого странного притяжения. Ава испытывала к нему чувства. Медленно, за последний месяц рядом с Мааликом, она начала по-настоящему глубоко привязываться к бессмертному. Никогда в жизни она ещё не влюблялась так сильно, как влюблялась в Маалика.

Мысль о том, что он будет заниматься с ней любовью, возбуждала её, но страх и тревога перед близостью с кем-то всё время её останавливали. После того, что с ней сделали А̀ну и его вампиры, мысль о том, чтобы снова оказаться в ситуации, над которой у неё не будет контроля, где её собственные эмоции и вампирские чувства могут заставить её потерять над собой власть, как в ту ночь, когда она пила кровь Маалика, делала саму мысль о сексе пугающей. Но она придумала кое-что, что, как ей казалось, хотела бы попробовать с королём вампиров. Способ вернуть себе свою силу, отпустить страх. Она знала, что может доверять Маалику, что он не причинит ей боли. В эти тёмные времена он стал для неё безопасным местом, и за это она навсегда будет ему благодарна.

Но сейчас что-то было не так. Что-то пришло, чтобы разрушить тот маленький пузырь покоя, в котором они находились с тех пор, как прибыли сюда.

Ава смотрела на входную дверь.

Кто-то прибил крылья к главным воротам. Любопытство жгло её изнутри, ей хотелось взглянуть. Всего одним глазком посмотреть на то, что увидел Маалик и что так его потрясло. У неё сжималось сердце за него. Это зрелище наверняка всколыхнуло в нём слишком много воспоминаний о том, как он потерял собственные крылья.

«Тебе нужно оставаться внутри», — прошептал разум, когда она сделала несколько шагов к двери.

Ей хотелось увидеть, понять боль, через которую он прошёл, узнать, что у него отняли. Мысли задержались на пере, которое вампир ей подарил и которое она хранила в прикроватном ящике.

«Всего один быстрый взгляд, — сказала она себе, открывая дверь. — Если я останусь по эту сторону ворот, я буду в безопасности». И всё. Решение было принято. Благодаря всем урокам Маалика Ава стала куда лучше телепортироваться, так что быстро переместилась вниз, на подъездную аллею, вдоль которой по обе стороны, как стражи, стояли огромные дубы. Разъярённые тёмные грозовые тучи скрывали луну, и раскаты грома отзывались в ней, пока молнии полосовали небо.

Она появилась за железными воротами и закрыла рот рукой, судорожно ахнув при виде того, что было перед ней. Они были пугающе прекрасны, широко распластанные по ту сторону прутьев. Когда молния снова озарила небо, они блеснули, и в обсидиановых крыльях сверкнули серебристые вкрапления. Запах крови захлестнул её чувства, и клыки заныли от жажды. Она видела, как под ними собирается лужа крови, пока та капала с кончиков перьев.

Слёзы выступили у девушки на глазах.

Когда-то у Маалика тоже были великолепные крылья, такие же, как эти. Сердце снова болезненно сжалось за того несчастного ангела, которому принадлежали эти крылья. Какая жестокая судьба постигла беднягу.

— Тебе не следует здесь находиться.

Ава вскрикнула и резко обернулась от испуга. Позади неё стоял высокий потусторонний мужчина. Его волосы в темноте отливали почти серебром, а ледяные голубые глаза казались особенно яркими, когда молния осветила его лицо.

Сомнений не было — перед ней стоял вампир.

Ава осторожно отступила на шаг. Её острый вампирский взгляд различил Астру, Маттео и остальных Шугоша, укрытых темнотой дальше по подъездной аллее и молча наблюдавших за ними. Вампир перед ней не двигался. Более того, он стоял так неподвижно, что Ава почти могла принять его за статую.

— Тебе не нужно меня бояться, Ава, — сказал он низким голосом, вглядываясь в её лицо, черты его смягчились.

На мгновение Аве показалось, что в его выражении мелькнула печаль, прежде чем маска снова встала на место.

«Почему все смотрят на меня вот так?»

— Я Виллар. Маалик попросил меня прийти, и, судя по виду этого, нам лучше вернуться внутрь, под защиту замка, — его взгляд скользнул ей за плечо, к ангельским крыльям, висящим на железных воротах.

Ава замерла, настороженно глядя на него. Она не знала этого вампира, но, если Маалик доверил ему её безопасность на время своего отсутствия, значит, и ей следовало ему доверять. То, что Шугоша не напали на него, было ещё одним доказательством того, что он не представляет опасности.

Он повернулся и протянул руку в очень старомодной, по её мнению, джентльменской манере, жестом предлагая ей идти впереди него обратно к замку. Ава слегка улыбнулась и переместилась обратно внутрь, появившись в библиотеке перед родословными. Виллар появился всего через секунду вслед за ней, с лёгкой улыбкой на губах.

— Вижу, тренировки идут хорошо.

Ава села за длинный стол, Виллар устроился напротив неё.

— Да, я быстро схватываю.

— И как тебе живётся в замке Маалика здесь, в Румынии? — в голосе его звучало искреннее любопытство.

— Мне здесь нравится. Здесь красиво… спокойно, — улыбнулась Ава.

Виллар кивнул, и его взгляд вонзился в её глаза. У неё возникло ощущение, будто он что-то в ней ищет, но что именно — она не понимала. Его глаза метнулись вверх, к родословным, а затем снова вернулись к ней.

— Маалик говорил тебе обо всех кланах? О домах, которыми он правит?

— Не особо, бо̀льшую часть времени мы тренировались. Я спросила про нижние три, и он объяснил, что их убили, — печально ответила она, но это чувство тут же сменилось горячей волной, когда она вспомнила, как он целовал её, оставляя огненную дорожку на её шее.

— Он совсем ничего не говорил тебе о Македонском клане? — вопрос Виллара вырвал её из жарких воспоминаний.

— Нет? А что, есть что-то, что мне нужно знать? — слегка нахмурилась девушка.

Виллар резко покачал головой.

— Не стоит волноваться, уверен, мой король сказал бы тебе, если бы это было чем-то важным.

Ава ещё мгновение смотрела на него. Она чувствовала, что он хочет что-то сказать, но он быстро широко улыбнулся.

— Значит, я первый из обращённых Мааликом, кого ты встретила?

Ава застенчиво кивнула.

— Да, первый. Хотя нет, подожди, я встречала Такеши.

— Я так и подумал, раз уж тебя охраняют Шугоша. Королевская гвардия — то, что он создал сам, — улыбнулся Виллар.

— Ты из одного из старых кланов? — с любопытством спросила Ава.

Виллар усмехнулся.

— Можно и так сказать, да. Я из древнего Дома саамов, хотя, наверное, тебе проще будет представить это как Шведский клан. На данный момент мы — второй по старшинству клан из существующих. Дом Дзёмон, или Японский клан, к которому принадлежит Такеши, — самый древний. Прости, пожалуйста. Названия стран, а также названия некоторых культур и цивилизаций так сильно менялись за эти годы, что я забываюсь и по привычке называю изначальные обозначения, которые у нас когда-то были.

Любопытство Авы только усилилось.

— А сколько тебе лет?

Виллар рассмеялся — низко, открыто, раскатисто.

Ава увидела его клыки, когда он широко улыбнулся.

— Я и правда очень стар. Семь тысяч лет, если быть точным. Ну, плюс-минус несколько десятилетий или столетий.

У Авы отвисла челюсть. Семь тысяч лет — это уже не просто старый, это древнейший.

— Посмотри, как ты удивилась. Да ладно тебе, Ава, я едва ли подросток по сравнению с возрастом Маалика, — ухмыльнулся он.

Ава даже не задумывалась об этом. Маалик был не просто вампиром, когда-то он был ангелом на Небесах. Да как вообще можно было посчитать, сколько ему лет?

— Ты знаешь, сколько ему? — не удержалась девушка от вопроса.

Теперь любопытство жгло её уже всерьёз.

Виллар покачал головой.

— Как давно, по-твоему, начался рассвет времён? — спросил он, поднимая руки и пожимая плечами. — Думаю, сам Маалик и его братья-ангелы уже давно сбились со счёта. Всё, что я знаю, — он ходит по этой земле так давно, что, вероятно, уже едва помнит, каково это было — жить там наверху, — он указал на потолок.

— А какие остальные ангелы? Их ведь наверняка намного больше, чем те, кого я встречала. Ты часто их видишь? — спросила Ава.

Виллар покачал головой.

— Нет, можно сказать, Маалик всегда держал свою вампирскую семью и свою ангельскую семью довольно обособлённо друг от друга. Какое-то время он был вдали… занят. Но теперь вернулся, и сейчас рядом с ним ты, так что он больше не один.

— Он всегда был один? Или у него когда-то был… кто-то, кого он любил? — спросила она, не уверенная, хочет ли вообще знать ответ.

«Он когда-нибудь любил кого-то? Боже, он ведь древний, так что, конечно, любил». Сама эта мысль поразила её, и вместе с ней пришёл укол ярости, ревности к этой невидимой женщине.

— Когда-то… но это было давно, и это уже его история, которую он должен рассказать тебе сам, — сказал Виллар, и на его лице снова проступила печаль. — Ну вот, я уже совсем разговорился. Солнце встаёт, малышка. Тебе пора в постель. Отдых важен при всех этих тренировках, которыми ты занимаешься. К тому же, если верить тому, что я слышал, скоро здесь будет прекрасная Сабриэль. Она должна обучать тебя искусству самурая. Кроме Такеши, это лучшая мечница, которую я когда-либо видел. Впрочем, Такеши её и обучал, так что так и должно быть.

Ава совсем забыла, что ангел должна прийти сегодня, и не просто прийти, а ещё и тренировать её.

— Не переживай, я очень благодарна за эту возможность. Уж я-то сумею использовать её с толком, в этом можешь не сомневаться, — сказала она, не в силах сдержать лукавую усмешку.

На мгновение Виллар, казалось, опешил от её ответа, а потом слегка покачал головой и тихо рассмеялся.

— Уверен, что сумеешь, Ава. Пока моего короля нет, я останусь здесь и буду помогать Шугоша держать всё под наблюдением. Так что отдыхай без страха.

Ава улыбнулась, пожелала спокойной ночи и направилась обратно в свою комнату — принять душ и лечь спать. Но всё её тело звенело от предвкушения.

Сдержит ли Маалик своё обещание и закончит то, что они начали?

И что ещё важнее — хватит ли у неё смелости попробовать тот греховный сценарий, который она уже столько раз прокручивала у себя в голове?

«Похоже, скоро узнаю».

Сцена крови, криков и полного хаоса встретила Маалика, когда он появился в вестибюле особняка Романа. Он мгновенно переместился к дверному проёму, и его глаза расширились: на столе у брата лежал ангел, чей мучительный вопль пронзал Маалику самую душу. Ангел лежал лицом вниз. Феникс держал его левую руку, а Люциан — правую, изо всех сил стараясь удержать того на месте, но ангел вырывался, крича всем, чтобы его отпустили, как обезумевшее животное.

Маалик почувствовал, как кровь отхлынула от его лица, когда его взгляд остановился на спине ангела. Две чудовищные зияющие раны начинались в центре лопаток и тянулись вниз до середины спины. Из ран текла кровь, кожа была жестоко разорвана, словно бумага.

Огонь… Адское Пламя… Боль…

— Держите, блядь, его ноги! — заорал Роман с другой стороны стола.

Брат смотрел вниз на распростёртого перед ним бессмертного. На коленях рядом с ним, пытаясь умолять ревущего ангела успокоиться, стоял другой падший ангел, смутно знакомый. Маалик уже видел его раньше, но не сотни лет. Его песочно-светлые волосы волнами спадали до плеч, пока он в отчаянии умолял кричащего мужчину.

— Лежи спокойно, брат, прошу! Ты только делаешь свои раны хуже. Лежи спокойно, — умолял он, его васильковые глаза были полны боли и напряжения.

Братья. Тройняшки.

Память вернулась, когда он узнал этого ангела. Это был Каим, старший из трёх братьев. Боже, как давно это было. Младший, Шакс, был стражем одних из врат Ада, отбывая своё наказание. А это значило, что несчастный ангел, корчившийся в агонии на столе, был средним братом, Дагоном.

— Да кто-нибудь, блядь, держите ему ноги, — рявкнул Роман, когда Дагон вырвал руку из хватки Феникса и пнул Мариуса, который как раз торопливо проходил мимо с тазом воды и охапкой чистых тряпок.

Вода взметнулась в воздух, когда Мариус врезался в стену, выругался и всё уронил.

Маалик переместился к столу, схватил Дагона за ноги, пытаясь прижать их, пока в комнату не ворвался Каэль, чтобы помочь.

— Как мило, что вы двое всё-таки решили присоединиться к нам, — ухмыльнулся Феникс, снова перехватывая руку ангела.

— Какого хрена здесь происходит? — спросил Маалик, глядя на кровь, уже покрывавшую стол и капавшую на пол.

Если они сейчас же ничего не сделают, он отключится от потери крови.

«Возможно, это было бы для него даже лучшим выходом», — подумал он, слишком хорошо зная, какую боль тот сейчас испытывал, не говоря уже о шоке от потери крыльев.

— Мы пока точно не знаем, какого хрена тут происходит, но нам нужно его зафиксировать, чтобы попытаться обработать раны, — ответил Роман.

Каим поднялся и уставился на Маалика.

Для ангела он был высоким, легко на пару сантиметров выше Романа. С его лица исчезло беспокойство, и теперь он выглядел убийственно.

— Мне пришло сообщение с просьбой встретиться с братом по этому адресу. Когда я приехал, то нашёл его у ворот — полу без сознания, бормочущего что-то про Архидемонов и вампиров.

Маалик чувствовал, как взгляд Каима впивается в него.

— Это сделал ты? Я знаю, кто ты, король вампиров, — произнёс он опасным тоном, обходя стол в его сторону.

Маалик не шевельнулся. Он продолжал держать Дагона, помогая остальным, пока они ждали, когда Мариус вернётся с новой водой.

— Я не имею к этому никакого отношения, — спокойно сказал Маалик, глядя Каиму прямо в глаза.

Роман быстро шагнул вперёд, вставая между Каимом и Мааликом, и положил ладонь ему на грудь, останавливая.

— Мой брат этого не делал, Каим. Если, когда ты его нашёл, он бормотал про Архидемонов, значит, за это можно винить только одного — Люцифера.

Каим резко перевёл взгляд с Маалика на Романа, нахмурившись.

— Люцифера? О чём ты, блядь, вообще говоришь?

— Если бы вы с братом хоть иногда объявлялись и разговаривали с другими падшими, а не только с такими же одиночками, как вы сами, а ещё и с большими группами вроде нашей или других, то знали бы, что мы сейчас в самом разгаре войны с Люцифером. Он пытается выбраться из Ада. Несколько месяцев назад мы уже остановили его, но, похоже, он пытается найти другой способ. По какой-то причине ты и твой брат оказались под перекрёстным огнём, — сказал ему Роман, убирая руку.

Маалик всё ещё крепко удерживал Дагона вместе с остальными, пока ангел продолжал яростно вырываться, осыпая их проклятиями в своём бешенстве. Мариус вернулся и пытался очистить раны и смыть часть крови, чтобы они могли лучше оценить его состояние.

Дагон закричал от прикосновения Мариуса, и это снова привлекло внимание Каима.

Каим отвернулся от него и Романа и снова подошёл к младшему брату, опускаясь перед ним на колени. Маалик видел, как он осторожно положил свои окровавленные руки по обе стороны лица Дагона, пытаясь достучаться до него.

— Дагон, пожалуйста, перестань сопротивляться. Они пытаются помочь, — спокойно сказал он, стараясь его успокоить.

И Дагон наконец, на мгновение, замер, глядя на Каима. На его лице смешались мучительная боль и невыносимое горе.

— Они забрали мои крылья, — прошептал он надломленным голосом.

Все в комнате замерли, и тишина стала оглушительной — каждый из них чувствовал боль Дагона. Потерять крылья было немыслимо. В них была сама сущность всего, кем они являлись. Маалик знал, что только он и Люциан по-настоящему понимали это чувство — утрату, которая пожирает тебя изнутри.

Хотя у Люциана крылья никто не вырывал. Они каким-то образом исчезли, когда укус обратил его. Но утрата оставалась утратой, независимо от того, как именно исчезли крылья.

Он был рад, что Ариэль здесь не было, хотя и задавался вопросом, где сейчас она, Армарос, Григори и Рамиэль.

У Ариэль тоже вырвали крылья в Аду, и он знал, что видеть это стало бы для неё пыткой.

— Они забрали мои крылья, — снова простонал он, и из самой глубины его груди вырвался новый рёв.

— Я знаю, брат, знаю, — ответил Каим, и его глаза наполнились слезами. — Я найду их. Я заставлю их заплатить, — его голос стал смертоносным, а лицо ожесточилось. — Ты слышишь меня, Дагон? Я, блядь, оторву их головы от тел. Я буду убивать их медленно.

Маалик встретился со взглядом Романа через стол. Кто бы, чёрт возьми, ни сделал это — Люцифер, Архидемон или, блядь, А̀ну со своей армией вампиров, — они серьёзно просчитались. Они напали не на того ангела.

Маалик и его братья, возможно, и не имели особых дел с тройняшками, но репутация Каима и Дагона шла впереди них. Они были одиночками. Жили тайной, скрытной жизнью. Но все знали, что они охотятся на демонов, и не на каких-нибудь низших демонов. Они тратили своё время на охоту за демонами, полностью захватывавшими тела людей и уносившими их души обратно в Ад. Они проводили жестокие экзорцизмы и охотились на мелкие орды демонов, которые выслеживали и пожирали людей.

Каим не остановится, пока не выяснит, кто это сделал.

И хорошо.

С учётом того, что вампиры и демоны пытаются открыть печати, им понадобится их помощь в охоте на всё, что из них выйдет. Особенно если они снова столкнутся лицом к лицу с Архидемоном. «Сука, Асмодей уже дважды являлся Аве». Одна только эта мысль заставила Маалика ощетиниться, и ярость снова поднялась на поверхность.

Крик Дагона вырвал Маалика из его гнева. Ангел с новой силой начал пытаться сбросить с себя тех, кто его держал. Именно в этот момент в комнату вошли Армарос и Григори, и оба ангела тут же остановились как вкопанные, уставившись на спину Дагона. Они не смогли скрыть потрясения от увиденного.

Очередной рёв Дагона заставил Армароса снова двинуться с места: он стремительно подошёл и оттолкнул Каима в сторону. Затем быстро приложил кончики пальцев к вискам Дагона, и его глаза вспыхнули сиянием фиолетовой магии.

— Спи, — приказал он, и Дагон обмяк на столе.

— Какого хрена ты сделал? — заорал Каим, бросаясь на Армароса и врезая гигантскому ангелу кулаком по лицу.

Феникс и Люциан тут же оказались рядом, оттаскивая Каима от Армароса.

— Я всего лишь усыпил его, и всё. Теперь он сможет отдохнуть и какое-то время не чувствовать боли, — сказал ему Армарос.

Каим вырвался из рук Феникса и Люциана, всё так же пригвождая Армароса убийственным взглядом. Потом снова посмотрел на брата, и его лицо стало спокойнее, но лишь самую малость.

— Какого хрена вообще происходит? Это не наша война. Мы с братом не имеем никакого отношения к этой вашей древней, как мир, вражде с Люцифером, Роман, — зло выплюнул Каим.

Роман зло посмотрел на него в ответ. Маалик тут же переместился к брату, и взгляд Каима уже переключился на него.

— Это не только между мной и Люцифером, Каим, ты и сам это знаешь. Это война всех, так что не думай, будто только потому, что ты и Дагон решили держаться отдельно от нас остальных, вы стали хоть сколько-то меньше падшими ангелами. Я бы подумал, что уже один тот факт, что твой младший брат вечно стоит стражем у одних из врат в наказание за то, что встал на сторону Люцифера, автоматически делает вас частью этой битвы, — ответил Роман.

Каим долго смотрел на Романа.

— Не впутывай сюда Шакса. Люцифер им манипулировал. Лгал. И сколько ещё продлится его наказание? Сколько ещё Всевышний сочтёт нужным осуждать его за ту ошибку? Целую вечность? Ты правда думаешь, что он этого заслуживает?

Маалик слегка наклонил голову, глядя на Каима, и в его сознании мелькнул образ Стражей, скованных и связанных где-то в недрах земли. Маалик был с ним согласен. Насколько он помнил, Шакс был молод и наивен ещё на Небесах. Недавнее пополнение в одном из прочих пятидесяти элитных отрядов, которыми командовал другой ангел вроде Романа.

За все эти эоны было немало вещей, которые делал Всевышний и с которыми, как теперь осознавал Маалик, он на самом деле не соглашался, просто предпочитая игнорировать их или закрывать на них глаза из-за своей слепой веры. Веры, которой у Маалика больше не было. Уже очень давно не было.

Роман провёл руками по волосам и тяжело вздохнул.

— Послушай, Каим, мы вам не враги. Мы ваши братья. Мы защитим вас обоих, поможем вам обоим. Мы так же сильно, как и ты, хотим, чтобы тот, кто это сделал, заплатил, и поможем всем, чем сможем.

— И как, по-вашему, мы это исправим? — огрызнулся он, указывая на спину брата.

— Я помогу ему исцелиться, — сказал Армарос. — Я могу использовать свою магию, чтобы залечить его раны и облегчить боль. Я не смогу вернуть ему крылья… никто не сможет, но я могу помочь исцелиться.

Каим уставился на татуированного воина и кивнул.

— Сделай это. Исцели его.

Маалик начал выходить из комнаты, и Роман последовал за ним, пока Каим и Армарос склонились над Дагоном. Армарос приказал остальным принести кое-что из его комнаты, ещё воды и полотенец.

— Это сделал Архидемон, — прошептал Маалик, когда они вошли в кухню и оказались вне пределов слышимости.

— Откуда ты знаешь? — спросил Роман.

— Ну, во-первых, Каим сказал, что он говорил о вампирах и Архидемонах. Это должны быть А̀ну и тот Архидемон, о котором Асмодей рассказал Аве. Мы знаем, что именно он демон, создающий армию вампиров. Насколько нам известно, на этой планете нет существа достаточно сильного, чтобы вырвать ангелу крылья… кроме бога или богини. Но они бы никогда. Никто из нас не навлёк на себя их гнев, и мы поддерживали мир с другими пантеонами. Мы чертовски хорошо знаем, насколько силён Архидемон, после столкновения с Азазелем.

Пантеоны. Мойры.

Маалик замер, когда к нему вернулся пугающий образ жрицы.

Роман нахмурился, глядя на него.

— Что? Чего ты мне не говоришь?

Маалик покачал головой.

— Это случилось несколько недель назад, как раз когда ты позвонил и сказал, что нашёл Аву. С тех пор произошло столько всего, что я всё время забывал тебе об этом рассказать.

— О чём ты говоришь? — Маалик видел, что Роман на взводе.

Он не думал, что то, что он сейчас скажет, поможет его успокоить.

— Мойры отправили жрицу разыскать меня. У неё было для меня послание, — объяснил Маалик.

Роман уставился на него, вскинув брови.

— Ты, блядь, издеваешься, да? Скажи, что ты, блядь, шутишь и что Судьбы греческих богов и богинь не явились, сука, к тебе.

Маалик нервно рассмеялся, проводя руками по волосам.

Он и сам начинал нервничать. Он слишком долго был вдали от Авы. Ему это не нравилось. Маалик знал, что Виллар и охрана с ней, и она будет в безопасности, скорее всего, уже укладывается в постель… их постель. От одной этой мысли он представил, как она лежит, свернувшись в простынях, и ждёт его. Последние несколько недель он едва сохранял контроль, спя совсем рядом с ней, слыша её спокойное дыхание, наблюдая, как поднимается и опускается её грудь. Слушая её сердцебиение.

Он не думал, что сможет ждать ещё дольше.

Его потребность в Аве была слишком сильной.

Всего лишь проба, всего лишь поцелуй и ласка, не больше.

Ему понадобилось всё самообладание, чтобы не переместится прямо обратно в замок.

— Да твою мать, Маалик, сосредоточься! Убери клыки. Глаза у тебя абсолютно чёрные. Сейчас не время думать об Аве. Что, чёрт возьми, сказала жрица? — рявкнул на него Роман, злясь ещё сильнее.

Маалик заставил себя сосредоточиться, испытывая стыд за то, что в такой момент думает о сексе, а не об опасности, в которой они все могут оказаться.

— У неё было для меня послание, но оно было вроде как в рифму, — сказал Маалик.

Роман закатил глаза.

— Ну конечно. Как же они любят свои загадки и стишки вместо того, чтобы просто перейти, блядь, к сути.

Маалик усмехнулся.

Роман был прав. Маалика всегда до крайности раздражало, что провидцы никогда не могли просто прямо сказать, что имели в виду. Всегда приходилось гадать, заполнять пробелы.

— Она сказала мне вот что…

— А потом, в ту же секунду, как она ушла, позвонил ты, — закончил Маалик.

Роман долго смотрел на него, нахмурив лоб в сосредоточенности.

— Три брата… ну, тут спорить не с чем. Это тройняшки. Они единственные за всё существование Небес. Проклятье, за всю нашу историю не было даже ангелов-близнецов, это должно что-то значить. Шакс, очевидно, тот, кто лишился Небес, а Дагон… ну… — Роман оглянулся туда, откуда они пришли.

В фоне не прекращались звуки, как остальные ангелы всё ещё сновали туда-сюда, выполняя приказы Армароса.

Маалик кивнул.

— Последнего брата мы не видим? Все трое на месте. Шакс всё ещё у врат, верно?

— Думаю, нам лучше послать кого-нибудь проверить. Есть ангельский дом куда ближе, чем мы. Я попрошу Мариуса связаться с ними и отправить кого-нибудь проверить.

— Роман, у меня очень плохое предчувствие. По тому, как она произнесла этот стих, всё уже случилось, кроме последней части. Она о Каиме, это должно быть о нём, а если так… значит, он исчезнет, — сказал Маалик, хмурясь.

В воздухе что-то изменилось, возникло какое-то притяжение, которое Маалик не мог распознать. Ему казалось, что он знает это ощущение, но не мог вспомнить — что-то из слишком далёкого прошлого. Он заметил, как брат переминается с ноги на ногу, и его собственная хмурость стала глубже.

— Ты это чувствуешь? — спросил Роман в тот самый миг, когда оглушительный треск сотряс саму землю под их ногами.

Маалик схватил Романа и телепортировался вместе с ним наружу, страх, что особняк может обрушиться, заставил его действовать. Они оба закрыли уши руками, когда очередной оглушительный звук потряс землю. Маалик поднял взгляд к ночному небу и увидел тысячи маленьких падающих звёзд, проносившихся сквозь темноту, словно гигантские светлячки.

Слева вверху, в направлении, откуда неслись кометы, Маалик увидел шар света, с безумной скоростью мчавшийся к планете.

— Нет… нет, этого не может быть, — пробормотал рядом с ним Роман, когда они оба выпрямились и уставились в небеса над ними.

Маалик слышал, как остальные выбегают из особняка, чтобы встать рядом, пока они смотрели на город и на шар света, приближавшийся с безумной скоростью. Он ударился об атмосферу Земли гигантским взрывом, и звук едва не разорвал им барабанные перепонки, заставив всех закричать от боли и зажать уши.

Но Маалик, Роман и остальные ангелы не сводили глаз с гигантского огненного шара, который рухнул с неба, пронёсся прямо сквозь огромную надпись «Hollywood» и ударил в холм в нескольких километрах от особняка.

Огромные камни, земля и бог знает что ещё взметнулись в воздух на многие километры, когда это нечто оставило после себя массивный огненный кратер.

— Маалик, перенеси меня туда. СЕЙЧАС!

Маалик не стал медлить: положил руку брату на плечо и телепортировался вместе с ним к огромной воронке на том месте, где раньше стояла надпись «Hollywood».

Сначала они ничего не могли разглядеть сквозь пыль и дым. Земля тлела углями от жара удара.

Сердце Маалика застыло.

Он не мог осознать то, что только что увидел. Он знал, что только что произошло, видел такое прежде… но не здесь.

Роман побежал вперёд, не обращая внимания на небольшие пожары вокруг них, перепрыгнул через край и соскользнул вниз, в кратер. Маалик бросился за ним, прыгнул через край и приземлился на дне. Земля была выжжена дочерна. Маалик чувствовал жар даже сквозь подошвы ботинок. Из центра исходило яркое сияние, такое ослепительное, что им с Романом пришлось заслонить глаза, когда они приблизились.

Медленно свет начал меркнуть, пока наконец не исчез совсем.

Когда глаза Маалика привыкли, он услышал судорожный вдох Романа.

Его собственный вздох сорвался с губ, когда он уставился на лежавшее перед ними обнажённое бессознательное тело.

Ангел.

Это был мужчина, лежащий на спине, с раскинутыми руками и прекрасными белыми крыльями.

Маалик сделал было шаг вперёд, но его тело застыло, когда цвет начал медленно уходить из крыльев. Белизна исчезала, и на её месте оставался чёрный цвет с серебристыми вкраплениями.

Маалик не смог остановить волну эмоций, ударившую в него, и слёзы собрались у него в глазах. Перед ним ангел пал с Небес, и его прекрасные белые крылья — то, чего Маалик не видел эонами, то, что, как он думал, уже никогда не увидит снова, — стирались прямо у него на глазах. Это было ужасающее зрелище. Душераздирающий миг во времени, и они с Романом оказались здесь, чтобы стать его свидетелями.

— Господи, нет, этого не может быть…? — сказал Роман, падая на колени рядом с бессознательным ангелом, наклоняясь и поворачивая лицо мужчины, чтобы рассмотреть его ближе.

Тёмные волнистые волосы ангела наполовину закрывали лицо, и Роман откинул их в сторону.

— Что такое? Кто это? — спросил Маалик, не видя лица достаточно ясно.

Роман повернулся и посмотрел на Маалика, а тот замер, поражённый слезами в глазах брата.

— Это Михаил. Архангел Михаил, — прошептал он.

Глаза Маалика расширились, и он покачал головой.

— Не может быть… Всевышний никогда бы…

Роман снова посмотрел вниз на ангела.

— Это он. Михаил, — сказал он, и голос его звучал измученно.

Маалик опустился на колени рядом с братом. Их обоих настолько захлестнули эмоции, что ни один не мог заговорить. Что могло заставить Всевышнего сбросить своего самого любимого ангела с Небес… из его дома?

Маалик мог лишь оцепенело смотреть вниз на Михаила, пока они с Романом стояли на коленях в тлеющих углях падения их брата, а вокруг слышался только ветер, шевеливший новые чёрные перья на крыльях Михаила.

Ава проснулась от звука тихо закрывшейся двери. Она и не поняла, что уснула, но день изматывающих тренировок вырубил её в тот самый миг, когда голова коснулась подушки. Девушка лежала неподвижно, слыша, как Маалик бесшумно движется по комнате, и сердце её ускорилось от мысли, что он ляжет на кровать, так близко к ней. От одной этой мысли её тело ожило.

Но он не лёг в постель.

Она нахмурилась, глядя в освещённую огнём комнату, спиной к Маалику.

«Что он делает?»

Она перевернулась и приподнялась на локтях.

Маалик сидел перед камином, опустив голову в ладони, и всё его тело застыло в напряжении среди теней от пляшущего пламени.

Он выглядел таким сломленным.

Ава сбросила с себя одеяло, прохладный воздух коснулся её обнажённых ног. Она нарочно надела в постель один из своих шёлковых комплектов с майкой и шортами в тон. Цвет был кроваво-красным. Ей казалось, что это подходит для того, что она задумала, или, точнее, для того, что собиралась попытаться сделать. Но теперь все эти мысли вылетели из головы, когда она поспешила к вампиру и опустилась перед ним на колени.

Ава не видела его лица. Он закрывал глаза руками, сгорбившись.

— Маалик? Что случилось? — мягко подняв руку, она обхватила его запястье и потянула за ладонь. Маалик опустил обе руки себе на колени и откинулся на спинку кресла.

Его глаза были полны призраков прошлого, а лицо стало маской такой глубокой печали, что у неё заболело в груди.

— Ава, я тебя разбудил? Прости, пожалуйста, возвращайся… — его слова оборвались, когда он замер, а его взгляд скользнул по её телу, отмечая, во что она одета.

— Нет, скажи, что случилось? — спросила она с тревогой, приподнимаясь на коленях и наклоняясь к нему ближе.

Ава положила ладонь ему на левую щёку, заставляя посмотреть на неё. Он прижался к её руке, глаза закрылись всего на мгновение, а затем снова открылись и пригвоздили её самым душераздирающим взглядом, который она когда-либо видела.

— Заставь меня забыть, Ава, хотя бы на мгновение. Заставь меня забыть боль, пытки. Заставь меня забыть зло. Заставь меня забыть эти… воспоминания, — прошептал он.

Её сердце разлетелось вдребезги.

Он был таким сломленным, таким измученным, ему так больно, что она едва могла это вынести. В этот миг они были одинаково сломаны, и она знала это увереннее всего на свете. И она хотела, она была готова заставить его забыть, заставить его почувствовать себя лучше, почувствовать себя любимым. Она тоже хотела этого, хотела, чтобы этот сломленный бессмертный забрал её боль, забрал её воспоминания о прошлом и стёр их, пусть даже лишь ненадолго.

Глядя ему в глаза, Ава почувствовала, как её собственные наполняются слезами от голой, неприкрытой эмоции, отпечатавшейся на его лице.

Она сделает это для него, ей нужно сделать это для него, и с этим Ава наклонилась и поцеловала Маалика со всей любовью, страстью и душевной болью, которые к нему испытывала, ничего не сдерживая.

Огонь вспыхнул глубоко внутри, когда Маалик ответил ей таким же яростным поцелуем, его руки обвились вокруг её талии и притянули к нему, пока он наклонялся вниз, углубляя поцелуй. Она застонала, дрожь удовольствия пронеслась по ней, и голодное рычание Маалика ответило ей. Она провела руками по его плечам и выше, к шее, запустила пальцы ему в волосы и удерживала рядом, не разрывая поцелуя и не выныривая за воздухом, пока его язык пожирал её рот.

Её тело отзывалось так, словно она знала Маалика всю жизнь, словно сама её душа знала этого ангела, этого вампира, этого короля, и это пробуждало глубокий, неутолённый голод, какого она прежде никогда не испытывала, голод по нему, который был даже сильнее кровавой жажды, способной захлестнуть её.

Его ладонь скользнула под её майку, и тепло его кожи на её коже заставило девушку растаять в его теле. Её собственные руки спустились по его спине, нашли край его рубашки. Она скользнула под ткань и вверх по его спине, по твёрдым, отточенным мышцам и грубой, покрытой шрамами коже, оставляя её задыхающейся от желания.

— Боги, Ава, я так давно этого хотел, — пробормотал Маалик, прерывая поцелуй, чтобы провести обжигающими губами вниз по её шее.

Она почувствовала лёгкое касание его клыков, и это свело её с ума, когда она потёрлась телом о него. Маалик застонал, и она почувствовала, как его эрекция коснулась её живота. Его руки обхватили девушку, прижимая к себе крепче.

Она тут же застыла, нервы прорвались сквозь похоть, захватившую её. Ава почувствовала, как Маалик тоже замирает, прежде чем он отстранился и уставился на неё своими абсолютно чёрными глазами. Она хотела его. В её разуме, теле или душе не было ни капли сомнения, что она хочет этого мужчину внутри себя. Но разум кричал воспоминаниями о том, как её удерживали, о руках, которые её держали.

— Ава? — спросил Маалик, хмурясь от тревоги, его ладони уже лежали на её щеках.

Нет, — приказала она себе, запихивая воспоминания глубже, запихивая страх, который пытался прорваться внутрь. Маалик не был чудовищем. Она видела это по тому, как он смотрел на неё, со всей тревогой мира, вместе с желанием и потребностью. Он сохранит её в безопасности, он будет поклоняться её телу, а не причинять ему боль… никогда не причинит боль ей.

Медленно Ава убрала его руки и мягко наклонилась, коснувшись его губ поцелуем.

— Маалик, я хочу кое-что попробовать… кое-что, что поможет мне… чувствовать себя безопаснее, — застенчиво сказала она.

Ты справишься.

Маалик склонил голову набок, и на его красивом лице мелькнуло лёгкое замешательство.

— Ты мне доверяешь? — спросила она, снова целуя его в губы, на этот раз задерживаясь дольше, и её тело снова расслабилось, когда он ответил на поцелуй.

— Да, — прогудел его низкий голос без колебаний у её губ.

Ава улыбнулась порочной улыбкой, от которой почувствовала себя больше похожей на прежнюю Аву, чем за всё последнее время. В её голове проносились образы того, как Маалик зацеловывал её до беспамятства тогда, в клубе, как жадно двигался вниз по её телу, целовал, вырывая из неё самый мощный оргазм в её жизни.

Её улыбка стала шире.

О да, она сделает это.

— Ава, ч…

Ава приложила палец к губам Маалика, заставляя его замолчать, и медленно, соблазнительно поднялась между его ног, позволяя другой руке скользнуть вверх по его груди.

— Не двигайся, — прошептала она и исчезла прочь.

Она появилась в тренировочной комнате, нашла то, что ранее спрятала под столом, заваленным тренировочным оружием, и меньше чем через секунду уже снова стояла перед Мааликом.

— Для чего они? — его хмурость стала глубже.

Ава улыбнулась, стоя перед Мааликом. Его глаза снова стали того прекрасного изумрудно-зелёного цвета, на котором она была помешана, а в руках она держала два комплекта тяжёлых цепей.

— Для тебя.

— Что значит для меня? — настороженно спросил он.

Она уже и не помнила, когда в последний раз чувствовала себя такой сексуальной, такой сильной… такой контролирующей ситуацию. И ей это нравилось.

Ава чувствовала, как желание снова поднимается, усиливаясь вдесятеро. Мысль о том, чтобы связать Маалика, о том, что этот сильный мужчина будет скован и беспомощен перед каждой её прихотью, возбуждала её так, как ничто прежде.

Делало ли это её сумасшедшей, сломанной психопаткой?

Может быть?

Возбуждало ли её желание заковать его в цепи, сделать беспомощным и доминировать над ним?

О да, блядь.

Если Ава собиралась заняться сексом впервые после своего плена, это будет на её условиях, и она не собиралась рисковать. Маалик будет в цепях, и от одной только этой мысли её трусики почти промокали от желания.

— Я прикую тебя цепями к этому креслу, Маалик, и ты мне позволишь, — сказала она, подходя к нему и покачивая бёдрами.

Глаза Маалика почернели в ту же секунду, как слова сорвались с её губ.

— Да, позволю, — ответил он, и по его лицу расползлась дьявольская улыбка.

Ава едва не выронила цепи, чтобы обмахнуться. Но ей пришлось напомнить себе, что она сейчас, как постоянно твердила Шарлотта, крутая сучка, и она наклонилась, поцеловала его жёстко и быстро, оставив их обоих без дыхания, когда отстранилась.

— Хороший вампир, — похвалила она, используя свою вампирскую скорость, чтобы связать его так, как ей хотелось.

Когда она отступила, чтобы полюбоваться своей работой, руки и запястья Маалика были крепко прикованы к подлокотникам кресла.

Перебор ли это? Возможно, но ей было плевать.

Одним резким движением Ава сорвала с Маалика рубашку и бросила её себе за плечо, а затем сделала несколько шагов назад, чтобы полюбоваться своим пленником.

О да, я вернулась, — подумала Ава, и на её лице расплылась ещё одна дерзкая ухмылка, пока взгляд скользил по вампиру. Грудь Маалика поднималась и опускалась, дыхание стало рваным. Она видела, как его эрекция натягивает ткань штанов, а чёрные глаза следят за ней так, будто она его добыча.

Знание того, что он жаждет её, что он хочет её настолько сильно, почти заставило девушку умолять его взять её.

Она чувствовала себя сильной, сексуальной — всё то, чего, как она думала, ей больше никогда не испытать, — и это опьяняло, когда она подползла к нему и скользнула между его ног. Ава положила обе ладони ему на колени, затем провела ими вверх по его бёдрам, пока её руки не легли на пуговицу его штанов.

Маалик смотрел на неё сверху вниз, его мышцы вздулись, всё тело было натянуто до предела. И какое же это было восхитительно сексуальное тело: её взгляд скользнул по его груди, по рукам, а потом остановился на эрекции, рвущейся на свободу из своей тесной тюрьмы.

— Ава, — хриплый голос Маалика вернул взгляд к его чёрным, как вороново крыло, глазам, полным желания. — Ты всегда можешь взять то, что хочешь.

От этих слов Ава растаяла и улыбнулась ему в ответ.

Не надо повторять дважды.

Ава разорвала штаны Маалика прямо на нём и отбросила ткань прочь, не заботясь о том, куда та упадёт. Она ахнула, когда его эрекция вырвалась на свободу.

«Такой большой», — подумала она, и тепло разлилось между её ног.

Ей хотелось попробовать его на вкус, почувствовать у себя во рту. Не отрывая взгляда от глаз вампира, Ава наклонилась, её улыбка стала шире, когда Маалик задержал дыхание, поняв, что именно она собирается с ним сделать.

Ава обвела языком его головку, и Маалик дёрнулся, цепи натянулись от этого движения. Улыбнувшись про себя, она сделала это снова, пробуя его на вкус, прежде чем взять его член в рот. Она обхватила рукой основание его эрекции и, втянув щёки, всосала его и одним плавным движением скользнула обратно вверх по его длине, наблюдая, как Маалик шипит, запрокидывает голову, и из его груди вырывается стон. Она снова опустилась по его члену, а его руки так крепко вцепились в кресло, что ей показалось, будто дерево сейчас расколется.

— Ах, боги, Ава, — быстро выдохнул он, снова резко опуская голову, чтобы смотреть на неё, пока она двигалась вверх и вниз, принимая в рот столько, сколько могла. Рукой она работала там, что не помещалось у неё во рту, а язык касался головки твёрдого члена при каждом движении.

Ава ускорилась. На вкус он был восхитителен, и она не смогла сдержаться, застонав вокруг его члена, а вибрация заставила Маалика прорычать её имя.

От того, как её имя сорвалось с его губ низким рокотом, Ава стала сосать, лизать и двигать ртом и рукой быстрее. Её трусики промокли насквозь, тело ныло от желания быть заполненной, хотело его внутри, нуждалось в нём внутри себя.

Девушка почувствовала, как её клык случайно задел боковую сторону его члена, и застонала, когда вкус крови ударил по чувствам, толкая её за грань. Из груди Маалика вырвалось рычание, когда он толкнулся вперёд, почти заставив её подавиться.

— Блядь, Ава, мне нужно быть внутри тебя, — простонал он низким, напряжённым голосом. — Сейчас! — приказал он.

Ава стала сосать сильнее, в последний раз принимая его в рот, а затем оторвалась от него, встречаясь с ним взглядом.

— Это было чертовски потрясающе, но прямо сейчас мне нужно, чтобы ты оседлала меня, нужно быть внутри тебя, — Маалик слегка потянул за цепи, и дерево застонало.

Ава наклонилась, поцеловала его тазовую косточку, а потом начала покусывать и облизывать его талию. Ощущение его мускулистой кожи под её губами делало её ненасытной. Не думая, она пронзила его кожу клыками, делая глоток крови.

Глаза закатились от удовольствия, которое ударило по ней. Она застонала, втягивая ещё один глоток его небесной эссенции. Прямо из его тела это было гораздо лучше. Кровь пульсировала жизнью, наркотической сущностью, которую девушка могла получить только от него. Ава больше никогда не хотела пить его кровь из чашки.

Только прямо из него, всегда из него.

Стон наслаждения Маалика вибрацией прошёл по его телу, вырывая из оцепенения. Её глаза расширились, и она подняла голову, страх ударил по ней, заставляя застыть на месте, глядя на него.

— О боже, Маалик, я не хотела… О боже, прости… — она не собиралась пить его кровь без разрешения.

— Бери. Бери всё, что тебе нужно. Я твой, — от него волнами исходило желание, а чёрные глаза смотрели на неё с неземным голодом.

От этого взгляда она снова растаяла, поднялась на коленях и склонила голову ближе. Маалик поймал её губы, целуя так яростно и страстно, что Ава захотела его сильнее, чем когда-либо хотела что-либо в своей жизни.

Ава забралась к нему, продев ноги под подлокотники так, что оказалась верхом. Её шорты промокли, когда она села ему на колени, и тепло его эрекции потёрлось о её лоно. Девушка обвила руками его шею, глубоко целуя, и покачнула бёдрами, скользя по всей его длине.

Они застонали вместе, когда она снова и снова медленно двигала бёдрами, пока оба не начали тяжело дышать, покрытые потом.

— Сними их… сними с себя одежду, — прошипел Маалик, когда она снова резко двинула бёдрами ему навстречу.

Ава сорвала с себя шёлковую майку и отбросила прочь, желая почувствовать его кожу на своей. Через секунду её шорты и трусики исчезли, и она потёрлась о его эрекцию, заставив их обоих задрожать от нужды при этом касании. Ава зависла над ним, головка коснулась её входа. На секунду её охватила паника, но Маалик двинул головой, впился губами в её губы и вырвал из неё поцелуй, от которого скручивались пальцы на ногах, и вся паника исчезла, когда она медленно приняла его в себя.

Сантиметр за сантиметром она опускалась ниже, пока Маалик целовал её щёки, шею, губы, постоянно что-то шепча на смеси английского и… румынского, возможно? Ава не была уверена. Маалик восхвалял её, говорил, какая она прекрасная, как сильно он хочет её, как сильно она ему нужна. Наконец, когда Ава приняла его полностью, она двинулась. Покачнула бёдрами, вырывая стон и из Маалика, и из себя самой. Её тело растаяло для него, когда она приподнялась и резко опустилась обратно, не в силах остановиться, не в силах больше сдерживаться.

Удовольствие взорвалось в ней, когда она поднялась и сделала это снова, и снова, быстрее, отчаяннее прежнего. Она вращала бёдрами, держась за плечи Маалика, впиваясь когтями в его плоть, и скакала на нём жёстче. Они оба задыхались, выкрикивая имена друг друга, пока внутри неё начинало нарастать удовольствие, не похожее ни на что другое.

— Позволишь мне коснуться тебя? — прорычал Маалик, пригвоздив её звериным взглядом, пока девушка резко опускалась на него, обезумевшая от наслаждения, не способная ясно мыслить, поглощённая ощущением его твёрдого тела у своего. — Мне нужно коснуться тебя, — взмолился он, яростно двигаясь под ней, подстраиваясь под её толчки.

Она хотела его руки на себе, хотела, чтобы он касался её, держал её.

— Нет, — солгала она, пытаясь притвориться, что всё ещё держит контроль, хотя тот уже давным-давно вылетел в окно.

— Ава, боги тебя побери, дай мне разрешение, скажи, что я могу, — взмолился вампир, пока она вырывала из него очередной стон, запрокидывая голову и глядя в потолок в бездумном экстазе, продолжая двигаться на нём, ища разрядку, в которой отчаянно нуждалась. — Ава!

То, как он произнёс её имя, заставило её резко опустить голову и посмотреть на него, не сбавляя темпа и держась за него крепче прежнего.

«Чего он снова хотел? Прикасаться. Да, я хочу, чтобы он касался меня».

— Да, — простонала она, бесстыдно двигаясь на нём, не видя ничего опасного в том, чтобы сказать «да», когда он всё равно не мог пошевелиться.

Ава на секунду сбилась, когда лицо Маалика потемнело, а клыки обнажились. В тот же миг он поднял руки, дерево раскололось, щепки полетели во все стороны, цепи разорвались и упали на пол.

Глаза Авы расширились, но она едва успела осознать, что, блядь, только что произошло, потому что Маалик превратился в размытое пятно, обхватил её мощными руками за талию, и в мгновение ока она уже приземлилась на спину на кровати, а Маалик оказался сверху.

Он двигался над ней, его глаза были темнее ночи и не отрывались от её. Страх, о существовании которого она даже не подозревала, исчез, когда он снова двинулся, и по её телу пронеслось только чистое наслаждение. Маалик наклонился, впиваясь в её губы обжигающим поцелуем, и начал входить в неё и выходить в захватывающем дух темпе. Ава цеплялась за него, ногти глубоко впивались в его спину, а мышцы перекатывались над ней. Он отстранился лишь затем, чтобы движением, от которого её сердце едва не разорвалось, нежно, с любовью поцеловать её левую щёку.

Ава знала, что он целует след от укуса, уродовавший её кожу, а потом он сдвинулся и поцеловал отметину на правой щеке. Его взгляд обжигал, когда он отстранился и посмотрел на неё с таким собственническим желанием, что она невольно растаяла ещё сильнее. Она вздохнула, цепляясь за него так, как не цеплялась ни за что в своей жизни.

— Такая прекрасная, — хрипло произнёс он, двигаясь в ней.

Восторг расцвёл глубоко внутри, пока они двигались как единое целое. Она вот-вот взорвётся.

Маалик простонал её имя, толкая Аву за грань, и она вцепилась в него крепче, а его темп нарастал, пока наконец не осталось ничего, кроме взрыва звёзд, пронёсшегося по каждой части её тела. Девушка выкрикнула имя Маалика, пока он продолжал врываться в неё, создавая новый взрыв удовольствия, вырывая из её тела ещё один оргазм, из какой-то глубины её сломанной души.

И как раз когда ей показалось, что она больше не выдержит, Маалик прорычал её имя, и наслаждение поглотило каждую её частицу. Он рухнул на неё, тяжело дыша, а её рваное дыхание совпало с его, пока она медленно возвращалась с высоты своего оргазма.

Никогда в жизни она не испытывала ничего подобного тому, что только что произошло между ними. Никогда ещё мужчина не заставлял её чувствовать себя настолько в безопасности, настолько желанной, настолько… любимой. Маалик только что доказал Аве, что прикосновений ей больше не нужно бояться. Напротив, ей казалось, что он, возможно, пробудил в ней что-то глубоко внутри, что-то, о чём она даже не подозревала. Похоже, она могла пристраститься к этому бессмертному, и ей не было стыдно признать, что она жаждала его и его крови сильнее, чем когда-либо жаждала чего-либо в своей человеческой или бессмертной жизни.

Маалик лежал в постели, глядя в потолок, полностью удовлетворённый во всех смыслах. Он не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал такое умиротворение. Ава, вместо того чтобы лежать на своём обычном месте на другой стороне кровати, спала под одеялом, растянувшись поперёк его тела, положив голову ему на грудь, измотанная.

Он усмехнулся про себя.

«Измотанная из-за меня», — подумал он, когда его мысли вернулись к тому, как она сидела у него на коленях, оседлав его словно дикая чаровница.

Он пропал.

Он был потерян с того самого мгновения, как она улыбнулась ему той порочной маленькой улыбкой и спросила, доверяет ли он ей. За все эоны своего существования он никогда не чувствовал ничего подобного. То, что, как он думал, было у него с Илиной, не было даже отметкой на радаре по сравнению с его чувствами к этой черноволосой красавице, которую он крепко держал в объятиях.

«Ты мне доверяешь?»

Слова снова эхом прокатились у вампира в голове. Когда Ава появилась с цепями, он понял, что внутри неё что-то происходит. Что-то важное. Ей нужно было почувствовать контроль, почувствовать себя в безопасности после того, через что она прошла с А̀ну и теми вампирами, и он был готов дать ей что угодно и всё что угодно, если это поможет ей исцелиться от этих глубоко вырезанных ран.

У него не хватило духу сказать ей, что цепи его не удержат. Только цепи, мистически заговорённые ведьмой, обладали бы достаточной силой, чтобы удержать его в плену. Но он знал, что для неё это важно, поэтому подыграл. И какой же эта игра была весёлой. Ему понадобилась каждая крупица силы воли, чтобы не сорвать цепи и не положить руки ей на бёдра, пока она скакала на нём.

Охренеть, как же это было хорошо. Она была такой невероятной. Теперь он уже никогда не насытится. Его член уже снова поднимался, желая её вновь. Он едва не кончил в штаны, когда она поползла к нему на четвереньках, а когда понял, что она собирается взять его в рот… что ж, всё едва не закончилось прямо тогда. Даже в самых безумных мечтах он не думал, что вернётся от Романа к… тому, что они сделали вместе.

Роман. Михаил.

Мысли Маалика помрачнели.

Он был сломлен, когда вернулся домой из особняка брата. Изувеченное тело Дагона, его украденные крылья снова пробудили мысли и чувства, которые Маалик давно похоронил. Воспоминания о тёмных временах, о собственной пережитой пытке и неописуемой боли, что шла с ней рука об руку.

Но потом стать свидетелем падения.

Сколько времени прошло?

Тысячи лет, может, больше, с тех пор как он в последний раз видел, как ангел падает с Небес. А Архангел? Что, чёрт возьми, происходило наверху, на Небесах? Михаил был самым верным, самым могущественным Архангелом из всех, что когда-либо существовали. То, что Всевышний просто отбросил его, оставило у Маалика ужасное предчувствие. Он не мог не думать, что никто из них не в безопасности, что никто из них никогда не вернётся домой, если Всевышний способен изгнать Михаила. Эти мысли мучили его, пока он лениво водил пальцами вверх и вниз по руке Авы, наслаждаясь теплом её обнажённого тела.

«Я не оставлю её».

Его пальцы замерли, когда эти слова прозвучали у него в голове. При осознании, к которому он медленно приходил. Он не оставит. Мысль о том, чтобы покинуть Аву, причиняла в груди такую боль, какой он прежде никогда не испытывал. Ради неё он отказался бы от Небес. Если бы ему дали выбор вернуться домой, он с новой уверенностью понимал: он не уйдёт. Он обещал Аве, что всегда будет присматривать за ней и оберегать, так что нет, он не вернётся.

Внутрь прокрался тонкий осколок страха. Знал ли Всевышний, о чём Маалик думает? Будет ли он наказан? Вампир нахмурился, глядя в потолок. Всевышний не мог наказать его сильнее того, через что он уже прошёл, когда вышвырнул его с Небес и сбросил прямиком в Ад. Но среди них это оставалось невысказанным. Все они просто продолжали сражаться, продолжали пытаться, надеясь выкупить себе путь обратно на Небеса. Никто из них никогда не говорил о том, чтобы не возвращаться или не хотеть возвращаться. Проклятье, Маалик знал, что Роман ни за что не оставит Шарлотту или ребёнка.

Эта мысль лишила его покоя. Блядь, всё это лишало. Но ответов у него не будет. Пока Михаил не очнётся, никто из них не узнает, что, сука, происходит.

Ава слегка пошевелилась, её лоб прорезала складка, и она тихо простонала. Маалик провёл пальцами по её щеке, убирая волосы ей за ухо, и хмурость исчезла, когда она снова погрузилась в спокойный сон. Каждую ночь он забирал её кошмары. Но в последнее время он заметил, что они приходят всё реже, и не смог подавить слабое чувство гордости от мысли, что это из-за его присутствия они отступили. Он делал всё, что было в его силах, чтобы Ава чувствовала себя в безопасности, и продолжит давать ей всё, что ей нужно.

Маалик снова нахмурился, подумав о тренировках Авы. День почти закончился, солнце скоро сядет, а Сабриэль до сих пор не было. Она должна была прибыть ещё этим утром. Дрожь пробежала у него по спине. Сабриэль никогда не опаздывала. Она презирала эту черту в людях. Именно поэтому Григори бесил её до чёртиков — наряду со многими другими своими раздражающими привычками.

Что-то было не так.

Как бы больно ему ни было, Маалик выскользнул из-под Авы. Она пошевелилась, когда он поднялся с кровати, но быстро повернулся и плотно натянул на неё одеяло, чтобы защитить от холода. В порыве их любовных ласк он забыл позаботиться о камине, и пламя почти погасло, позволяя холоду пробираться в комнату.

Он нежно погладил щёку девушки, пока она снова не успокоилась, затем направился к камину и бросил в него несколько поленьев, чтобы оживить огонь. Потом повернулся и увидел свою одежду, разорванную в клочья по всей комнате. Он ухмыльнулся. Воспоминание о том, как Ава срывала её с него, снова разожгло его тело.

Он переместился к комоду, вытащил спортивные штаны и натянул их, а затем схватил телефон и телепортировался в библиотеку. Он чувствовал присутствие Шугоша по всему замку, но только их. Сабриэль не было.

Маалик открыл контакты, нажал на имя Сабриэль и слушал длинные гудки.

«Где она, блядь?»

Звонок перешёл на голосовую почту. Он попробовал ещё три раза, а потом набрал Мариуса. Они с Сабриэль были практически неразлучны.

Мариус ответил после второго гудка.

— Маалик, что случилось?

— Мариус, ты слышал что-нибудь от Сабриэль? Она должна была прийти сегодня утром и помочь тренировать Аву. Её здесь нет.

Мариус на мгновение замолчал.

— Что значит нет?

— Её здесь нет. Она так и не появилась в замке, — сказал Маалик, не сумев скрыть тревогу в голосе.

— Я говорил с ней утром. Она позвонила, как только сошла с самолёта в аэропорту Бая-Маре. До Румынии она добралась благополучно, — сказал Мариус.

— А я говорю тебе, что что-то пошло не так. Её здесь нет, и она не отвечает на телефон. После всего, что случилось за последние двадцать четыре часа, не думаю, что нам стоит списывать это на то, что она опаздывает или решила осмотреть достопримечательности, — отрезал Маалик, и страх внутри него усилился вдесятеро теперь, когда он знал, что она приземлилась в Румынии.

— Дай мне десять минут собрать вещи, а потом тащи свою задницу сюда и перенеси меня в замок, Маалик, — рявкнул Мариус и отключился.

«Какого хрена вообще!»

Вампирская армия А̀ну всё ещё охотилась за Авой и искала печати. Кто-то вырвал ангелу крылья, а Архангела изгнали с Небес.

Теперь пропала Сабриэль. Этот день уже просто не мог стать хуже.

Телефон Маалика зазвонил. Он посмотрел на экран, надеясь увидеть номер Сабриэль, но там светилось имя Дмитрия, главы Русского клана.

Маалик нахмурился и ответил на вызов.

— Дмитрий.

— Маалик, у меня есть новости, которые, как мне показалось, ты захочешь услышать, — донёсся из телефона густой русский акцент.

— Что такое? — спросил он раздражённо. У него не было на это времени. Ему нужно было забрать Мариуса и выяснить, где Сабриэль.

— Вампиры здесь, в России, распоясались. Бесчисленное количество новообращённых нападают на людей и сеют хаос в Москве. Анастасия, Аня и я сегодня устроили нашу маленькую охоту и сумели поймать одного из так называемых генералов А̀ну вместе с солдатом, — сказал Дмитрий.

Маалик слышал улыбку в голосе вампира.

— Что значит генералов?

— Ну, сперва они не хотели вести себя с нами хорошо, но, как ты знаешь, наша Анастасия умеет быть очень убедительной. Она так давно не могла повеселиться, что, думаю, ты понимаешь: прошло совсем немного времени, прежде чем они начали кричать ей на ухо сладкие признания. Оказалось, эта армия, которую создал А̀ну, — не просто хаотичная толпа новорождённых. Это правильно выстроенная армия, готовая выполнить любой приказ А̀ну, каким бы он ни был, — в голосе русского прозвучало отвращение.

Маалик провёл рукой по волосам и сел за стол, чувствуя, как злость разгорается при одной мысли об А̀ну. Он оторвёт ему грёбаную голову. Неважно, насколько большую армию тот хочет спрятать за своей спиной, Маалик заставит его страдать.

— Что ещё тебе удалось из него вытянуть? Из этого так называемого генерала?

«Пожалуйста, дай мне хоть что-то полезное», — подумал вампир, надеясь, что удача наконец повернётся к нему лицом.

— Больше всех кричал солдат, — Дмитрий тихо усмехнулся. — Он дал нам место, Маалик. Причина, по которой вампиров здесь больше, чем где-либо ещё, в том, что у А̀ну здесь есть замок. Он всё это время был здесь, на далёком севере Сибири, строил свою армию.

— Идеальное, блядь, место, — Маалик мрачно рассмеялся. — Последнее место, где кто-либо вообще догадался бы искать. Любых случайных людей, которые забрели бы слишком близко, легко было бы убрать. Не то чтобы в тех суровых краях часто разгуливали смертные.

— Именно. Люди решили бы, что их забрали экстремальные погодные условия. Но и это ещё не всё. Солдат рассказал, что люди построили древний замок, чтобы охранять печать или врата, и что А̀ну хочет их открыть. Понятия не имею, о чём этот паразит нёс. Это одни из ваших врат в Ад? — с любопытством спросил Дмитрий.

Маалик застыл.

Святое дерьмо. Всё это время у А̀ну был доступ к одной из печатей, но он не знал, как её открыть… до сих пор. Книга Рамиэля всплыла в памяти Маалика, когда он снова прокрутил в голове, как в ту ночь вампир передал её А̀ну перед особняком.

Ебать.

— Это грёбаная печать, — вздохнул Маалик.

И что, чёрт возьми, им теперь делать?

А̀ну собирался открыть печать, и она находилась внутри замка, защищённого армией вампиров.

— Печать? — спросил Дмитрий.

Маалик пересказал Дмитрию всё о печатях, о демонах, которых они выпустят, и о том, что А̀ну работает с Архидемоном, который сильнее даже его самого и остальных падших.

— Нам нужна армия, — сказал Маалик скорее себе, чем Дмитрию.

— Она у тебя есть… мы. Ты наш король, Маалик. Мы стоим рядом с тобой, мы сражаемся за тебя. Все кланы придут и встанут рядом с тобой и твоими ангельскими товарищами, ты это знаешь, — яростно сказал Дмитрий в трубку.

— Это не ваша битва, Дмитрий. Я не могу просить вас всех о таком, — попытался возразить Маалик, но Дмитрий оборвал его, ругаясь по-русски в телефон.

— Это наша битва. Это, блядь, битва всех, Маалик. Если эти демоны вырвутся наружу, в опасности окажутся все — люди, вампиры, ведьмы, ангелы, все, сверхъестественные или нет. Вам, ангелам, нужна армия, и так уж вышло, что она у тебя есть. Точка, — рявкнул он, не оставляя места для споров.

Маалик знал, что даже если он прикажет им этого не делать, кланы проигнорируют его и всё равно будут сражаться. Они были преданы до безрассудства.

— Я не знаю, хватит ли этого. Судя по тому, что ты говоришь, армия будет огромной, если он собирал её годами… возможно, столетиями. Я свяжусь с Румынским Ведьмовским Ковеном и поговорю с королевой Медеей. С ведьмами у нас всегда были отношения лучше, чем у ангелов. Может, они нам помогут.

— Как я уже сказал, это касается всех. Если они откажут, есть ещё ликаны, но мы все знаем, что они предпочитают прятаться в лесах и держаться особняком, — сказал Дмитрий.

Телефон Маалика завибрировал, когда попытался прорваться другой звонок.

Он посмотрел на экран и увидел имя Мариуса.

Дерьмо.

— Мне пора. Свяжись с остальными кланами, объясни, что происходит и что вы узнали. Пусть Анастасия ещё немного повеселится, посмотрит, сможет ли вытянуть из этих двух вампиров что-нибудь ещё, и перезвони мне, — приказал Маалик, затем отключился и ответил на другой вызов.

— Какого хрена, Маалик? — зло рявкнул Мариус в трубку.

Маалик провёл рукой по лицу.

— Я уже иду, — сказал он, быстро отключился и поднялся из-за стола.

Вампир телепортировался в особняк в Лос-Анджелесе, появившись внизу, в фойе. Он бросил взгляд направо и увидел, что чёрный мраморный стол больше не покрыт кровью, пока Мариус спускался по лестнице. Он шёл к Маалику, хмурясь, и его взгляд скользнул по его полуодетому виду. Маалик совершенно забыл, что на нём были только спортивные штаны.

— У меня был важный звонок, — поднял руки Маалик.

— Сейчас нет ничего важнее, чем найти Сабриэль, — огрызнулся ангел. — Идём.

Маалик положил руку Мариусу на плечо и переместился вместе с ним обратно в замок, появившись в библиотеке. Мариус тут же сбросил рюкзак с плеч, вытащил ноутбук и начал его раскладывать.

— Нам нужно выяснить, где её видели в последний раз. Она вышла из самолёта, это мы знаем. Я отслежу её телефон, посмотрим, сможем ли найти её так. А ты пока иди надень одежду. Как только я поймаю сигнал её телефона, мы выдвигаемся, — сказал он, садясь за стол и принимаясь за работу.

Маалик просто кивнул и телепортировался в свою комнату, где увидел Аву, сидящую в постели и протирающую глаза. Простыня сползла, сбившись у неё на талии, открывая ему великолепный вид на её грудь. Желание накрыло его, пока жаркий взгляд пожирал её прекрасное тело. Его глаза изучали каждый сантиметр обнажённой кожи, серебристые шрамы мерцали в дрожащем свете камина. Жар вспыхнул у него в груди, смешавшись с медленно тлеющей му̀кой. Эти шрамы оставил А̀ну, но даже с ними она казалась ему потрясающей. Теперь они были частью неё, тем, что делало её ею. Его.

Была ли она его?

Имел ли он право так думать? Только потому, что она занималась с ним сексом, ещё не значило, что она хочет быть с ним. От одной мысли о том, что она может захотеть кого-то другого, жаждать другого мужчину, его клыки обнажились, а глаза заволокло чёрным.

Он вырвет им грёбаные сердца.

Вообще-то Маалик был довольно спокойным парнем, но Ава будила в нём внутреннего психа. Ему придётся заставить её желать его так, как никого другого.

«Я должен рассказать ей об Илине».

Сердце застыло от этой мысли.

Он должен был уже давно ей рассказать. Не должен был скрывать это от неё так долго. Но произошло столько всего, что он всё время откладывал. Он знал, что она ценит честность и доверие превыше всего, так что чем дольше он будет это скрывать, тем выше шанс, что он оттолкнёт её и потеряет всё доверие, которое выстроил с ней за последние несколько недель.

Глаза Авы нашли его, и застенчивая улыбка озарила её прекрасное лицо, а щёки порозовели. Он улыбнулся в ответ и не смог удержаться, чтобы не подойти к кровати, не в силах вынести расстояние между ними.

— Маалик, я… эм, — пробормотала Ава, когда он сел рядом с ней на кровать.

Он не смог остановить себя: протянул руку, убрал длинную прядь чёрных волос ей за ухо, его большой палец коснулся шрама на её щеке. В голове мелькали образы того, как он целовал этот шрам, а потом и другую щёку, её стоны наслаждения, пока он двигался в ней.

Боже, с ней было так хорошо.

Она замерла.

— Твои глаза чёрные, Маалик.

Он ухмыльнулся. Она не вздрогнула, когда он коснулся её.

— Это лишь доказывает моё желание к тебе, Ава. Я не могу его контролировать, когда нахожусь рядом с тобой, — признался вампир, наклоняясь, готовый взять с её губ медленный, чувственный поцелуй.

— Я… хотела извиниться. За своё поведение… Я…

Маалик оборвал Аву тихим смешком.

Он покачал головой, проводя большим пальцем по её припухшей нижней губе.

«Припухшей из-за меня».

— Ты ни за что, чёрт возьми, не будешь извиняться, Ава. Мне понравилась каждая грёбаная секунда того, что мы сделали, и я знаю, что тебе тоже, — он стал серьёзным, двинул рукой, взял её за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. — Я говорил всерьёз, когда сказал, что ты можешь брать у меня то, что тебе нужно. Всё, что тебе нужно. Ты слышишь меня, Ава?

Ему нужно было, чтобы она знала: он принадлежит ей. Если ей нужно заковать его, что ж, блядь, она может его заковать. Если она захочет пить его кровь, он сам перережет для неё собственное горло. Но главное — если ей нужно, чтобы рядом с ним она чувствовала себя в безопасности, значит, именно это он и сделает.

Она кивнула, на её губах появилась лёгкая улыбка.

— Почему ты так ко мне относишься? Почему ты… заботишься? — её голос был едва громче шёпота.

Он знал, что она считает себя повреждённой, не стоящей ничьего времени или мыслей, и это, мать вашу, разбивало ему сердце. Он хотел, чтобы она увидела себя его глазами, увидела, какая она, блядь, прекрасная. Никто не мог сравниться с ней, даже Илина. Он понял, что думает об Илине всё реже и реже, и лёгкий укол вины прокрался внутрь. Но Ава не она. Она совсем не была на неё похожа, и Маалик наслаждался тем, насколько девушка во всём другая.

— Потому что, Ава, что бы ты о себе ни думала, ты важна. Ты важна для меня, и, если мне придётся провести следующую тысячу лет, пытаясь доказать тебе, какая ты прекрасная, какая особенная, значит, именно этим я и займусь, — сказал он, и вся улыбка исчезла с его лица, пока он смотрел на неё яростно, желая, чтобы она почувствовала правду в его словах.

В её глазах собрались слёзы, но она сморгнула их, уголок её рта едва заметно дрогнул, заставляя его улыбнуться ей сверху вниз. Его взгляд сузился на её обнажённой груди, затем снова поднялся к губам, и он наклонился ближе.

— Тебе правда нужно натянуть простыню. Я не могу ясно думать, когда ты вот так наполовину обнажена передо мной, — прошептал вампир, крадя поцелуй.

Ава сладко застонала, и от этого звука жар разлился у него в груди. Он уже был твёрдым от желания. Её руки скользнули вверх по его груди, вырывая у него собственный стон. Одно её прикосновение наполняло его желанием, пока он осторожно опускал её обратно на матрас, устраиваясь между её бёдер. Его эрекция потёрлась о её лоно, тепло просачивалось сквозь разделявшую их простыню. Он прижался к ней бёдрами. Трение было таким приятным, что он сделал это снова, и они оба задышали тяжелее от нужды.

Маалик зашипел, когда когти Авы впились ему в лопатки, потянули его вниз и впечатали её губы в его. Боги, она сводила его с ума, и он лихорадочно тёрся об неё сквозь простыню. Ощущение влажной ткани, скользившей по нему и пропитывавшей его спортивные штаны, создавало безумное трение, от которого он задвигался быстрее. Их поцелуй стал отчаянным, когда клыки Авы задели его губы, и кровь потекла им в рот, пока они стонали от вкуса и удовольствия одновременно.

Вампир отстранился, сорвал с себя штаны и вырвал простыню между ними. Ава запротестовала, пытаясь притянуть его обратно к себе, но он жадно накрыл её рот своим, обрывая, когда вошёл в неё, а её глаза, чёрные как ночь, отражали его собственные. Наслаждение было умопомрачительным, когда он толкался в неё снова и снова, вытягивая из неё ещё один поцелуй, от которого поджимались пальцы на ногах. На вкус она была божественной: кровь и грех, сплетённые воедино, дурманящая смесь эйфорического восторга.

Он бездумно двигался в ней, потерявшись в могучем тепле между её ног. Её крики удовольствия лишь сильнее сводили его с ума от похоти. Девушка слизнула его кровь со своих губ, её глаза закрылись от наслаждения.

— Укуси меня, Ава, возьми то, что тебе нужно, — прохрипел он, его движения становились всё отчаяннее, пока он приближался к взрыву, к эйфорической разрядке, которую могла подарить ему только она.

Её взгляд сосредоточился на его шее. Он видел, что она потерялась, так же нуждалась, как и он в этот момент, пока они оба задыхались, стонали имена друг друга и двигались как одно целое, всё быстрее и быстрее.

Ава вонзила клыки в шею Маалика.

Жар взорвался по всему его телу, почти заставив его кончить. Глаза закатились, когда он почувствовал, как она глубоко тянет из него, её тело дико движется навстречу, её клыки, когти и ноги удерживают его в плену, пока он толкается сильнее, а огромная кровать с грохотом бьётся о кирпичную стену.

Он пропал. Пути назад уже не было, когда она сделала последний глубокий глоток, оторвалась от его шеи и прижалась окровавленными губами к его губам, задыхаясь и произнося его имя.

Маалик был близко и слышал, что она тоже, когда её губы коснулись его уха.

— Теперь твоя очередь. Укуси меня.

Он отдёрнул голову, потрясённый, но её ноги сжались сильнее, заставляя его продолжать входить и выходить из неё.

— Укуси меня, — потребовала она, прижимая его голову к своей шее.

Он подчинился. Всегда подчинился бы любому её желанию, всему, чего она хотела. Он вонзил клыки в её нежную плоть. В тот же миг Ава выкрикнула его имя, когда он вырвал из неё оргазм, и ощущение того, как она сжалась вокруг него, лишило его рассудка.

Он пил глубоко, вколачиваясь в неё, а кровать ещё сильнее билась о стену, дерево трещало, пока он наконец не потерял контроль. Его глаза закрылись в экстазе от её крови, от ощущения её тела, движущегося в унисон. Он чувствовал её сердцебиение в потоке её крови, пока наконец его собственное тело не разлетелось на части. Отпустив её шею, он прорычал её имя небесам, к каждой звезде в небе, снова и снова. Он врывался в неё, остаточные толчки всё ещё сотрясали его тело, когда он рухнул сверху.

Он чувствовал, как её тепло просачивается сквозь его кожу, ощущал её грудь, придавленную к его груди, её ноги всё ещё крепко обвивали его талию, удерживая его прижатым к ней, пока она тяжело дышала ему в ухо.

— Это было… Это было не похоже ни на что, что я когда-либо испытывала, — выдохнула девушка.

Маалик ухмыльнулся как безумец, поднимая голову, чтобы посмотреть на неё сверху вниз. Боги, какая же она была прекрасная. Её чёрные волосы рассыпались вокруг по подушке, кожа сияла в тусклом свете камина, покрытая блеском пота. Щёки пылали от его крови.

Та всё ещё покрывала её тёмно-красные губы, размазывалась по подбородку и горлу. Он наклонился, провёл языком вверх по её шее к уху, и Ава задрожала под его прикосновением.

— Я чувствую то же самое, — пробормотал он, целуя её ухо, затем щёку, пока не добрался до этих кроваво-красных губ. Он игриво прикусил их, и из неё вырвался тихий смешок.

Этот звук заставил его улыбнуться шире. Это он сделал. Заставил её смеяться, улыбаться.

— Ты такая прекрасная, — сказал он, скользя взглядом по её лицу.

Он увидел, как её улыбка на секунду дрогнула, прежде чем её ладонь легла ему на щёку.

Она потянулась вверх, нежно поцеловала его в губы и отстранилась.

— Спасибо, Маалик.

Он нахмурился, глядя на неё сверху вниз.

— За что?

— За то, что заставил меня снова почувствовать себя живой, — девушка притянула его к себе для нового поцелуя.

От её слов у него сжалась грудь. Он пытался придумать, что сказать, когда кулак начал колотить в дверь спальни.

— Маалик, какого хрена? — донёсся злой голос Мариуса.

«Дерьмо».

Маалик совершенно забыл о Мариусе. Блядь, и о Сабриэль. Рядом с Авой он больше не мог себя контролировать. Когда они были вместе, весь мир буквально исчезал.

— Дай мне, блядь, минуту, — рявкнул Маалик в ответ.

— Я отследил телефон Сабриэль, так что твоя минута, блядь, истекает. Засунь член обратно в штаны, и пошли уже, мать твою, — пролаял Мариус сквозь дверь.

«Да чтоб меня».

— Что происходит? — спросила Ава, широко раскрытыми глазами переводя взгляд с двери на Маалика. — Кто это?

Маалик снова поцеловал её, а потом отстранился, и его тело взбунтовалось от потери её кожи на своей. Он был почти уверен, что его внутренний вампир тоже вздохнул от этой утраты.

— Я всё объясню, но нам нужно привести себя в порядок и одеться, — сказал вампир, глядя на кровь, размазанную по её коже. Прекрасно зная, что и на нём самом её кровь. Чёрт, он чувствовал её запах на себе, и где-то глубоко внутри снова начинал разгораться огонь.

«Сейчас не время», — подумал он, закатывая глаза, когда Мариус снова принялся колотить в дверь. И направился в ванную, чтобы привести себя в порядок и собраться. Пришло время найти Сабриэль.

Ава вытерла пот со лба и снова бросилась на Григори, а ангел отражал каждый удар, который она пыталась по нему нанести. Он легко увернулся, закрутился ей за спину и игриво шлёпнул деревянным мечом по заднице.

— Вытащи голову из задницы, Ава. Ты не сосредоточена, — отчитал он, когда она резко развернулась и пригвоздила его убийственным взглядом.

Он закатил глаза к небу, прежде чем бросить взгляд на Шарлотту, сидевшую со скрещёнными ногами на деревянной скамье, заваленной всевозможными мечами и кинжалами.

— Я не могу работать в таких условиях, — пожаловался Григори её подруге.

Шарлотта откусила огромный кусок от своего двойного чизбургера и запихнула в рот несколько картофелин фри, её глаза закрылись, когда беременные пристрастия взяли над ней верх. Живот у Шарлотты был огромным. Она выглядела так, словно вот-вот лопнет, и Ава попыталась подавить зависть от того, что Шарлотта может есть настоящую еду, а она больше нет.

Хотя мысль о еде вызвала воспоминание о том, как она пила кровь Маалика во время их любовных ласк ранее. От этого она покраснела и отвернулась от них двоих, пока злость снова поднималась при мысли о том, что последовало после.

После их умопомрачительного секса они быстро приняли душ и оделись, а Маалик и Мариус покинули замок, чтобы найти Сабриэль, причём оба отказались позволить Аве пойти с ними. Сколько бы она ни спорила, Маалик не сдвинулся с места, твердя, что для неё будет слишком опасно покидать безопасность замка. Что А̀ну может ждать, чтобы забрать её.

Она спорила, что готова и может сражаться, что теперь способна защитить себя, потому что тренировалась достаточно, чтобы постоять за себя, но он всё равно стоял на своём, прежде чем телепортироваться вместе с Мариусом прочь из замка. Она чувствовала себя пленницей, запертой в этом месте. Каким бы прекрасным оно ни казалось и как бы её ни зачаровывали замок и пейзажи. Не говоря уже о том, что её тюремщик умел заставлять её сердце замирать и чувствовать такое, что она прежде считала невозможным. И всё же тюрьма оставалась тюрьмой. Она хотела свободы. Приходить и уходить, когда ей вздумается. Навещать Шарлотту, когда захочет, и действительно ходить по магазинам, а не заниматься онлайн-шопингом. Теперь, когда она могла телепортироваться, она могла путешествовать и увидеть мир — то, о чём всегда мечтала, но никогда не думала, что сможет.

Девушка сходила с ума от заточения и чувствовала, что взорвётся, если скоро не выберется за стены этого замка.

— Думаю, это потому, что её мысли в канаве, — услышала она, как Шарлотта отвечает Григори.

Ава резко обернулась с хмурым лицом.

Григори как раз садился рядом с Шарлоттой за стол, воруя у неё несколько картофелин фри и вскидывая брови на Аву. Шарлотта поднесла к губам свой небесно-голубой стакан с трубочкой. Она потягивала кровь через трубочку, словно это был газированный напиток.

Вот это сочетание. Чизбургер, картошка фри и хорошая тёплая чашка человеческой крови.

— Ну что, правда? И в этой канаве случайно не валяется один определённый вампир-ангел? — пошутил Григори, заставив Шарлотту захихикать и подавиться глотком крови.

«Придурки», — подумала Ава, стараясь не ухмыльнуться им, пока стояла, уперев руки в бёдра, и сверлила их взглядом.

— Вы двое идиотов уже закончили? — огрызнулась она, но вся злость исчезла, когда она увидела, как они хихикают и улыбаются.

— Нет, не совсем, — Шарлотта ухмыльнулась, закидывая в рот ещё две картофелины фри.

— Даже близко нет, — Григори усмехнулся вслед, потянувшись за новой порцией картошки, но Шарлотта шлёпнула его по руке.

— Они для ребёнка, — отчитала она его.

— Продолжай себя в этом убеждать, — рассмеялся он и стащил ещё несколько картофелин.

А потом спрыгнул со стола и увернулся от её попытки снова его шлёпнуть.

— Ну что, поделись с девочками, как там у вас всё с Его Королевским Высочеством? — поинтересовался Григори, крутя деревянный меч в руке, пока шёл к Аве.

Она не смогла удержаться от смеха, приседая и готовясь принять его атаку.

— Ты невыносим.

— Ах, amore mio[10], — сказал он, сияя ей улыбкой. — Тебе это нравится.

— Другим я бы тебя и не хотела, — улыбнулась в ответ девушка.

За последний месяц Шарлотта много раз переносила сюда Григори, и когда они были вместе, они втроём практически не разлучались: будь то тренировки, во время которых Шарлотта смотрела со стороны и ела, или вечера, когда они валялись на диване и смотрели фильмы или сериалы.

Наряду с Мааликом и её зарождающейся дружбой с Деоном, к которому она начинала всё больше привязываться, Григори и Шарлотта стали для неё спасательными кругами. Её удивляло, насколько комфортно ей было с Григори и как быстро крепла их дружба. За свою смертную жизнь у неё было много друзей-парней, но все они в итоге начинали хотеть от неё большего, каждый раз разрушая дружбу. Григори был не таким. Он был как старший брат, рядом с ним она чувствовала себя в безопасности, и иногда он смешил их с Шарлоттой так сильно, что Ава думала, Шарлотта вот-вот родит.

Это заставило Аву понять, насколько сильно она начала расти и исцеляться здесь, в замке, даже несмотря на то, что чувствовала себя запертой. Она ослабила защиту и впустила Григори в свою жизнь, что, как она знала, Маалик терпеть не мог, а Аве было довольно приятно за этим наблюдать. Ей нравилось, что Маалик ревнует её к Григори, хотя ему и не нужно было. Никогда. Но это заставляло её чувствовать себя желанной.

То, что Маалик — бессмертный воин, от которого она не могла отвести глаз, — хотел её и только её, творило с ней что-то внутри. От этого сжималась грудь, болело сердце. Она была заперта глубоко в тёмном месте собственного разума. Её мысли и чувства были так раздроблены из-за того, что с ней сделали, что она думала: она навсегда потеряна, навсегда сломана и недостижима. Но Маалик терпеливо пробился сквозь тьму и шёл рядом с ней, возвращая её к свету. Напоминая, что в этом мире есть вещи, ради которых стоит жить, вещи, ради которых стоит собирать себя по кусочкам.

И сейчас здесь, рядом с ней, Шарлотта и Григори, двое её друзей, тоже были яркими искрами, помогавшими ей пробираться через это тёмное место. Чёрт, да она ведь скоро станет тётей ребёнку Шарлотты. Уже это давало девушке причину жить, причину становиться лучше. Она собиралась стать самой лучшей, мать их, тётей, какую только видел этот мир.

Но с Мааликом всё было иначе. Последние двадцать четыре часа изменили её, заставили ожить. То, как он смотрел на неё — словно она не изуродованный шрамами кошмар, а самый прекрасный человек из всех, кто когда-либо ходил по земле, — что-то делало с ней, заставляло её чувствовать. Она знала, что это нечто большее, чем похоть или простое желание чувствовать себя в безопасности. Ей казалось, она, возможно, влюбляется в него.

И эта мысль пугала её сильнее всего.

Что, если он причинит ей боль?

Что, если он разрушит её доверие?

Никогда. Где-то глубоко внутри она знала, что он никогда не сделает ничего, что причинит ей боль. После всего пережитого она не могла не настораживаться. Но, чёрт возьми, он был сексом на ножках, и теперь, когда она наконец пробилась сквозь ту испуганную стену, которую сама возвела вокруг близости и секса, Аву уже было не остановить. Она хотела лежать в постели с этим вампиром и чувствовать его клыки на себе двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю.

Она даже саму себя удивила, когда потребовала, чтобы он её укусил. Она клялась, что больше никогда не позволит никому оставить след на своей коже, но желание к Маалику оказалось слишком сильным, и она жаждала его прикосновений. Что-то где-то глубоко в её душе хотело, чтобы он оставил на ней метку, укусил её, заявил на неё права. Стереть воспоминания о тех, кто кусал её раньше, и заменить их чем-то незабываемым.

И бля, он справился на все сто. Жар вспыхнул у девушки между ног, когда желание наполнило её при воспоминании о его укусе.

Григори сделал выпад, и удар деревянного меча по её плечу вырвал её из мыслей.

— Видишь, она снова в канаве. Тоскуем по своему королю вампиров, да? — поддразнил он, разворачиваясь и хлопая её по другому плечу.

За его спиной Шарлотта разразилась смехом, но потом резко остановилась и уставилась на Аву, приоткрыв рот.

— О божечки! Я знаю этот взгляд! Ты с ним переспала.

Жар разлился по щекам Авы, глаза расширились, и она вонзила в Шарлотту потрясённый взгляд, прежде чем метнуть взгляд на Григори, который теперь стоял, скрестив руки на груди, и вскинул брови до небес.

— Какого хрена, Шарлотта?

Шарлотта пренебрежительно махнула рукой в сторону Григори.

— Ой, пожалуйста, он одна из девочек, он никому не скажет.

— Клянусь сердцем, — сказал Григори, чертя крест на груди с доводящей до бешенства ухмылкой.

— О боже, — застонала Ава.

— Рассказывай всё, — потребовала Шарлотта, пытаясь расплести ноги, но её распухший живот делал любое движение почти невозможным.

Григори в мгновение ока оказался рядом с Шарлоттой, поднял её на сильные руки и поставил на ноги.

— Я не собираюсь вести этот разговор при Григори. Без обид, — сказала она ангелу.

Григори посмотрел ей прямо в глаза, и на его лице отразился ужас.

— Никаких обид. Честно говоря, я не хочу слышать подробности. Я всеми руками за то, чтобы быть одной из «девочек», но мне не нужно знать о Маалике и о том, что он делает, когда голый.

— Значит, он всё тебе рассказал? Про кланы? — спросила Шарлотта, и в её голосе прозвучала лёгкая нерешительность.

Ава склонила голову, нахмурившись.

— Конечно, рассказал. А почему бы нет?

Облегчение разлилось по лицу Шарлотты.

— Ох, слава богу. Меня это просто убивало. Я сказала Роману и Маалику, что ему стоило сразу рассказать тебе про Илину.

Хмурость Авы стала глубже.

— Илину? Она была из Македонского клана, того, который убили. А что с ней?

Грудь Авы сжалась, когда она увидела, как у лучшей подруги расширились глаза, а рот открылся и снова закрылся. Та украдкой взглянула на Григори, который смотрел куда угодно, только не на неё.

— Что с Илиной? Ребята, какого хрена происходит? — девушка почувствовала, как желудок ухнул вниз. Уже по выражению их лиц было ясно: то, что они собирались сказать, ей не понравится.

— Ава, я-я… — запнулась Шарлотта.

— Просто скажи, — огрызнулась она и тут же пожалела о своём тоне, но ей нужно было, чтобы они наконец объяснили, какого хрена происходит.

Шарлотта повернулась к Григори, с мольбой в глазах, прежде чем снова посмотреть на Аву.

Она вздохнула, её плечи опустились.

— Мне так жаль, Ава. Я правда думала, что он тебе рассказал. Илина была его невестой. В вампирском смысле. Это как жена или родственная душа.

Острая боль пронзила грудь Авы, и рука сама метнулась к ней, пытаясь растереть это ощущение.

— Что? Он мне этого не говорил.

Предательство давило тяжестью, пока она переваривала услышанное. Она пыталась сказать себе, что ему тысячи лет, что, конечно, у него были другие женщины. Проклятье, математика будет просто нелепой, если она захочет по-настоящему себя добить и сложить это число.

Когда она осмыслила это, то поняла: дело было не в том, что он был женат или связан родственной душой — что бы это, блядь, ни значило, даже если ей хотелось выцарапать этой сучке глаза, — и не в том, мертва та или нет. Дело было в том, что он скрыл это от Авы.

С какой вообще стати он ей не сказал? В этом не было никакого смысла.

— Это ещё не всё, — голос Шарлотты вырвал её из хаоса мыслей.

— В смысле? — прошептала она, снова глядя на подругу, на лице которой было написано горе.

— Есть ещё кое-что. Ава… Илина была похожа на тебя. То есть вылитая ты. Когда Маалик и Роман увидели нас в клубе в ту ночь, Маалик подумал, что ты — это она, — сказала Шарлотта, делая шаг к ней.

Ава покачала головой, отступая на шаг и поднимая руку, чтобы остановить её.

— Что? Что значит я похожа на неё?

Она была совершенно сбита с толку. Это, должно быть, какая-то шутка. Шарлотта и Григори наверняка решили разыграть её какой-то идиотской выходкой.

Григори заговорил тихо, словно боялся её спугнуть:

— Она имеет в виду, что ты выглядишь в точности как Илина. Её копия.

Ава почувствовала, как глаза наполняются слезами.

Грудь болела слишком сильно. Он скрыл это от неё… но почему? Всё это было какой-то больной игрой, в которую он играл? Он вовсе не заботился о ней. Он думал, что она эта… Илина, его вампирская невеста, восставшая из мёртвых, чтобы он просто вернул всё на свои места.

Она почувствовала, как слёзы покатились по щекам, пока отступала от друзей — смесь боли, растерянности и тлеющей под поверхностью ярости.

Как он, блядь, посмел?

Она была собой… не Илиной. Ведь так?

Впервые за несколько недель её разум начал заволакивать тёмный туман смятения, который почти поглотил её, когда её только освободили из плена А̀ну.

Вспышки воспоминаний об А̀ну и вампирах, причиняющих ей боль, прорвались сквозь стену, которую она выстроила, чтобы держать их подальше. Использована. Её снова использовали, а она отдала Маалику не только своё доверие, но и своё тело — то, что, как она думала, будет беречь и больше никогда никому не отдаст. Она доверяла ему, думала, что Маалик заботится о ней, думала, что, может быть, только может быть, он начинает её любить, как она, кажется, любила его, как бы ни пыталась убедить себя в обратном.

Ава покачала головой, снова возводя стену, с силой зашвыривая мысли и воспоминания о своих пытках, об А̀ну обратно за неё. Ярость, не похожая ни на что прежнее, хлынула сквозь неё. Она больше не была сломленной смертной девочкой.

Вашу мать, она больше не была и той разрушенной бессмертной вампиршей.

Теперь она была сильнее.

Она не будет ничьей игрушкой.

Она была, блядь, Авой, а не какой-то возрождённой вампирской невестой из давних времён.

Её новые вампирские эмоции были слишком сильными, слишком всепоглощающими. Девушка не могла обуздать их, когда они прорвались сквозь неё, почти лишая воздуха.

Шарлотта и Григори пытались с ней говорить, но у неё звенело в ушах. Ава больше не могла удерживать злость, заполнявшую каждую часть её тела, пока сердце, которое ещё мгновение назад казалось таким полным, теперь рассыпалось. Она была такой, сука, дурой. Она не могла доверять никому. Даже Шарлотта и Григори знали и не сказали ни слова.

— Вам двоим нужно уйти, — она замерла, расправила плечи и стёрла слёзы с лица.

— Ава, пожалуйста…? — лицо Шарлотты вытянулось, её собственные глаза наполнились слезами.

Ава покачала головой.

— Нет. Как ты могла мне не сказать? Как ты могла скрывать это от меня? Мы, блядь, семья, Шарлотта. Ты моя единственная семья. Я тебе доверяла. Уходи сейчас же, — последнее слово она почти выкрикнула, эмоции были слишком большими, слишком сильными, чтобы она могла их контролировать.

Им обоим нужно уйти. Ава вот-вот окончательно сорвётся, и Шарлотте нужно увести свою беременную задницу подальше. И с этой мыслью Ава телепортировалась прочь, появившись в спальне.

Наконец оставшись одна, она опустилась на колени, и злость снова превратилась в обиду и боль, пока слёзы лились по её щекам. Она издала пронзительный крик, полный всей боли, всей обиды и всего предательства, что разрывали её изнутри, и во второй раз в жизни разбилась на тысячу маленьких осколков, чувствуя себя более одинокой, чем когда-либо прежде.

Маалик и Мариус обходили чёрный внедорожник, насаженный на огромное дерево у обочины дороги посреди глуши. После того как Маалик перенёс их в аэропорт, записи с камер наблюдения показали, что Сабриэль благополучно уехала на этой машине. Маалик использовал принуждение, чтобы заставить человека отдать ему машину, и они с Мариусом выехали из Бая-Маре, следуя за сигналом, который Мариус поймал с телефона Сабриэль.

И вот теперь они были здесь: машина Сабриэль разбита и брошена, а серовласого ангела нигде не было. Обе передние двери были открыты, телефон Сабриэль и её вещи были разбросаны по передней части салона. Очевидно, что здесь произошла схватка, и кровь, разбрызганная по сиденьям и окнам машины, это подтверждала.

Маалик нахмурился, обходя автомобиль и осматривая землю.

— Она уложила как минимум троих или четверых, может, больше, — крикнул вампир Мариусу, который всё ещё осматривал машину.

Мариус через секунду уже был рядом с ним, гнев на его лице был единственным признаком того, что он волнуется. Маалик знал: внутри Мариус сейчас был бушующим сгустком ярости. Он защищал Сабриэль и присматривал за ней, как собственнический брат. Он был готов разнести к херам весь лес вокруг них.

— Смотри здесь и там, — Маалик указал на большие лужи крови, которые уже впитались в землю и траву. — Кто-то забрал тела, но она определённо нанесла им урон.

— Хорошо, — прорычал Мариус, топая обратно к машине. — Её мечи пропали. Но телефон, одежда, всё остальное здесь, — сказал он, хватая сумку Сабриэль и запихивая внутрь все её вещи.

Ещё кровь привлекла внимание Маалика, и он пошёл по следу, ведущему в лес. Он успел сделать всего несколько шагов, когда увидел, как что-то блеснуло дальше между деревьями. Он переместился к предмету, и грудь сжалась от страха, когда он увидел окровавленные катаны Сабриэль, лежащие на земле. Это были её самые драгоценные вещи, она никогда не оставляла их, всегда держала при себе.

— Мариус! — крикнул Маалик, и ангел в размытом движении рванулся к нему.

— Нет, — прошептал Мариус, наклоняясь, чтобы поднять мечи.

— Кровь не её, — нахмурившись, сказал Маалик, запах захлестнул его чувства. — Я не совсем могу понять, какому существу принадлежит эта кровь, — сказал он тёмному ангелу, оглядываясь вокруг.

— Похоже, она смогла уйти, но что-то или кто-то настиг её здесь, — сказал Мариус, разворачиваясь на месте и высматривая хоть какие-то следы того, что произошло. — Будто она просто исчезла. Думаешь, это был А̀ну и вампиры?

Маалик покачал головой.

— Не знаю. Но нам нужно сказать остальным. Нужно её найти, — сказал он, пытаясь подавить тонкую полоску страха.

«Посмотри, что А̀ну и его вампиры сделали с Авой. Что они сделают с такой неземной красавицей, как Сабриэль?» Он быстро отогнал эти мысли. Она была в тысячу раз сильнее А̀ну и любого вампира, обращённого после него. К тому же была кровь, не похожая ни на один запах, который он когда-либо чувствовал. Может, её забрало что-то другое?

— Верни меня в особняк. Я заберу Армароса, Люциана и Феникса. Пора на охоту, — мрачно сказал Мариус.

Затем, не дожидаясь ответа Маалика, Мариус развернулся, его длинные дреды качнулись, пока он шагал обратно к машине с драгоценными мечами Сабриэль в руках.

Маалик стоял в особняке Романа, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, и смотрел, как Мариус вводит Армароса, Люциана, Феникса и Романа в курс того, что им известно или, точнее, как мало им известно о похищении Сабриэль. Ему понадобилась вся сила воли, чтобы не перенестись обратно в замок и не найти Аву.

Быть вдали от неё было всё равно что пытка, будто половина его сердца отсутствовала.

Он знал, что расстроил её, когда сказал, что она не может пойти с ними, но ей было слишком опасно покидать замок. Пока он не найдёт и не убьёт А̀ну, ему придётся держать её там, держать её в безопасности.

Она ведь это понимала?

После смерти Илины он стал тенью самого себя, а ведь тогда не чувствовал и доли того, что чувствовал к Аве. Если с ней что-то случится… Он почувствовал, как его глаза чернеют, а клыки опускаются. Он знал без тени сомнения, что полностью потеряет себя в тёмном вампире внутри. Тот осушит мир досуха, вымещая свою сердечную боль на всём грёбаном бытие.

— Эй, Маалик? Ты в порядке? — Роман внимательно наблюдал за ним с другого конца комнаты.

Маалик несколько мгновений пусто смотрел на него, а потом вырвался из мрачных мыслей. Его глаза вернулись к нормальному цвету, а клыки втянулись.

— В порядке, — «Соберись, чёрт тебя дери». — Михаил уже очнулся? — спросил он.

Армарос в ответ покачал головой, его фиолетовые глаза впились в Маалика таким пристальным взглядом, что на секунду Маалику показалось, будто Армарос прочёл его мысли. Именно Армарос стал бы охотиться на него, если бы он когда-нибудь потерял себя. Этот ангел всегда будет защищать невинных смертных от любой сверхъестественной угрозы, будь то демоны или его собственные братья.

— Его падение чем-то отличалось от нашего. Может, потому что он был Архангелом, а не обычным ангелом. Честно, не знаю. Но когда он наконец очнётся, ему будет трудно приспособиться. Мы все помним, каково это было, — они замолчали, погрузившись в собственные воспоминания о своём падении.

— Слава блядь, он не упал в Ад. Представляете, что бы они с ним сделали? Архангел в Аду, — сказал Люциан, его глаза расширились от одной мысли.

Маалик внутренне содрогнулся, спина заныла от воспоминаний о том, что с ним сделали, а он ведь даже не был высокопоставленным ангелом.

— Что с Дагоном и Каимом? — спросил Маалик.

— Дагон отдыхает. То, чем они отрезали ему крылья, было покрыто тем же ядом, который Азазель использовал против нас. Восстановление будет медленным. Каим почти не отходит от него, — сказал Армарос.

Маалик кивнул.

— Нам нужно присматривать за Каимом. После предупреждения жрицы, думаю, лучше проследить, чтобы он не исчез.

— Роман рассказал нам о твоей маленькой посетительнице. Ты хоть представляешь, почему Судьбы решили тебе помочь? Или отправить предупреждение? — спросил Феникс.

Маалик покачал головой.

— Послушайте, раз уж я сейчас с вами, мне нужно сообщить: мой Русский клан нашёл местоположение одной из печатей, — сказал Маалик, решив, что лучше больше не забывать передавать важную информацию.

— И ты только сейчас нам говоришь? — рявкнул Феникс с другого конца комнаты.

Маалик провёл рукой по волосам.

— Сабриэль пропала, и всё это вроде как случилось одновременно. Я, блядь, говорю вам сейчас, — последнюю часть он процедил, раздражённый.

— Где она? — спросил Роман.

— Оказалось, последние несколько сотен лет, а может, и тысячу, кто знает, А̀ну обосновался в древнем замке на севере Сибири. Вот как ему удавалось строить эту армию и оставаться незамеченным. Говорят, кто-то построил его вокруг одной из печатей.

— Ебать. Просто отлично, и теперь у него книга. У него инструкции, как её открыть. Мы вообще знаем, что вылезет из этой штуки, если он это сделает? — спросил Люциан.

Он выглядел напряжённым.

Маалик впервые видел его за несколько месяцев. Тёмные волосы растрёпаны, а ледяные голубые глаза казались усталыми. Все они знали, что поиск Арэллы сейчас был единственным, что его заботило. Уже чудо, что он вообще послушался приказа Романа и вернулся.

Маалик слишком хорошо знал это чувство. Именно так он сам, должно быть, выглядел несколько недель назад, когда искал Аву.

— Послушайте, я встречусь с Медеей и Румынским Ведьмовским Ковеном, чтобы понять, согласится ли она объединиться с нами и помочь уничтожить А̀ну и его армию. Мои вампирские кланы уже стоят за нас, но если мы сможем привлечь на нашу сторону ведьм, с их магией мы будем неудержимы, — сказал Маалик, быстро взглянув на Армароса, зная, что несколько тысячелетий назад Медея отдала приказ принести ей его голову после его охоты на ведьм.

Маалик вдруг понял, что все повернулись и уставились на Армароса.

Ангел вздохнул.

В этот миг Маалик осознал, насколько измученным выглядел могущественный ангел. Последние двадцать четыре часа, должно быть, сильно его истощили: он использовал магию, чтобы помочь исцелиться и Дагону, и Михаилу.

— Они нам нужны. Было бы глупо не обратиться к ведьмам. Медея не обрадуется тому, что вампирская армия во главе с демоном из Ада находится так близко к её ковену. Не говоря уже о том, что они могут выпустить из замка. Но она безжалостна, хитра и эгоистична, так что сомневаюсь, что она захочет и пальцем пошевелить, чтобы нам помочь. Мы все знаем, что она презирает наш вид, — ответил он.

Роман кивнул.

— Что ж, нам придётся попытаться. Маалик, договорись о встрече и дай ей знать, что я буду с тобой. Боже, целая вечность прошла с тех пор, как мы с королевой виделись.

— Вы вообще находились рядом друг с другом после ведьмовских войн? — спросил Феникс с ухмылкой.

Роман покачал головой.

— Нет, последний раз мы говорили, когда встретились посреди поля боя, чтобы заключить перемирие, которое до сих пор действует между нашими расами.

— Послушайте, я рад, что вы все отлично проводите время, навёрстывая упущенное, но нам нужно найти Сабриэль, и нужно, блядь, идти прямо сейчас, — рявкнул Мариус со своего места напротив за столом, где он всё это время игнорировал всех и складывал оружие и припасы в рюкзак. Он стоял, глядя на них, весь вибрируя от раздражения, и Маалик заметил, как его пальцы теребят тёмно-рубиновое кольцо, которое он носил на левой руке вскоре после падения, будто хотел сорвать его, но передумал.

— Он прав, мы уже потратили достаточно времени. Маалик, перенеси нас всех туда, где её забрали. Возможно, мы сможем взять какой-нибудь след или найти что-то, что объяснит, кто её похитил, — сказал Люциан, поднимаясь.

Маалик кивнул и подошёл к Роману, готовый перенести его.

Роман пригвоздил Маалика пристальным взглядом.

— Обязательно проверь Шарлотту.

Маалик кивнул. Роман был на взводе. Живот Шарлотты за последние несколько недель вырос с пугающей скоростью, и она выглядела так, будто вот-вот родит. Он мог только представить, какая война сейчас бушует внутри Романа из-за того, что ему приходится быть вдали от неё в такой важный момент. Особенно когда никто точно не знал, кем был ребёнок. Ангелом, вампиром или каким-то полукровкой — неважно. Это будет самый защищённый ребёнок на всей планете, с собственной личной армией падших ангелов на страже.

— Проверю. С Шарлоттой всё будет хорошо, — сказал Маалик, а затем перенёс каждого из них в лес, прежде чем вернуться в замок.

Он тут же отправился искать Аву. Грудь затопило возбуждение при мысли о том, что он увидит её, и улыбка поползла по его лицу, когда он телепортировался в тренировочную комнату, затем в библиотеку, а когда её там не оказалось, в их спальню — и замер, широко распахнув глаза.

Комната была разрушена, всё в ней разбито на куски. Бесценные лампы, прикроватные столики, стулья, комоды и даже огромная кровать с четырьмя столбиками, на которой всего несколько часов назад они занимались любовью, были полностью расколочены, одеяла и простыни разорваны в клочья.

Маалик обнажил клыки, когда страх ударил по нему, словно молния.

Кто-то проник в замок… мимо охраны.

Почти парализованный мыслью, что кто-то каким-то образом смог пройти сквозь защитные чары Гедеона, он выкрикнул её имя, перемещаясь по комнате, в ванную, а затем наконец на балкон.

Он застыл.

В лунном свете в углу балкона стояла теневая фигура, глядя на территорию замка.

— Слава богу. Что, чёрт возьми, произошло? — облегчение обрушилось на него, когда он понял, что это Ава.

Он сделал шаг к ней, но её рука резко взметнулась, останавливая его.

— Не подходи ко мне, — прошептала она, поворачиваясь к нему лицом. Её щёки были розовыми от высохших слёз.

Его лицо дрогнуло, грудь сжалась от му̀ки в её прекрасных янтарных глазах.

— Ава, что происходит? — спросил вампир, сбитый с толку.

— Повеселился, Маалик? — девушка выплюнула эти злые слова ему в лицо.

Он отшатнулся, потрясённый всем её поведением по отношению к нему.

— Ава, я понятия не имею, о чём ты говоришь. Что случилось? — он не смог удержаться от попытки сократить расстояние между ними.

Ава отступила на шаг, её лицо исказилось чем-то похожим на ненависть.

— Повеселился, притворяясь, что я твоя мёртвая жена? — её слова были пропитаны ядом, когда она сверлила его взглядом, а лунный свет омывал её кожу, заставляя её покрытое отметинами тело мерцать в его лучах.

Маалику показалось, что кто-то ударил его ножом в живот.

Он облажался. По-королевски.

— Я никогда… Ава, пожалуйста, дай мне объяснить. Мои чувства к тебе настоящие, — он выпалил слова, захлёбываясь паникой.

Он должен был защищать её, а не причинять ей боль.

— Я никогда не считал тебя Илиной.

— Не смей, блядь, мне лгать! — закричала она, и её глаза полыхнули обсидианом, а в их глубине собрались слёзы. — Та ночь в клубе. Ты подумал, что я она. Поэтому сделал то, что сделал в туалете. Говорил со мной на другом языке. Ты думал, что я — она. Так вот что это? Ты хочешь просто продолжить с того места, где вы с Илиной остановились? Я, блядь, не она, Маалик.

Он покачал головой.

— Да… то есть нет. Да, тогда в клубе меня словно подкосило. Я подумал, что ты — она, но в то же время сомневался, думал, что кто-то играет со мной в извращённую игру. Я не мог отвести от тебя глаз. Да, я думал, что это потому, что ты — она, но теперь знаю: причина не в этом. Причина в тебе, Ава. Ты моя родственная душа… моя невеста.

Ава рассмеялась ужасным, душераздирающим смехом.

— Ты лжец, Маалик. Я доверяла тебе, — на последнем слове её голос сорвался, слёзы наконец покатились по щекам, и с каждой упавшей каплей часть его сердца ломалась.

— Я всё испортил, Ава. Я должен был сразу тебе рассказать, но ты была так напугана, так печальна, и я не хотел ещё сильнее тебя пугать или нагружать больше, чем ты уже была. А потом время просто ушло от меня. Прости, — взмолился он, делая шаг к ней.

Ему нужно было заставить её понять, утешить её.

Она отступила.

— Держись от меня подальше. Я не могу здесь находиться. Я не могу быть рядом с тобой. Это слишком больно.

И тогда она сломалась. Из неё вырвался вой, когда она ударила ладонями себя в грудь, будто пыталась отбить прочь боль, которую, должно быть, чувствовала.

Она всё ещё была такой новой, её вампирские эмоции были настолько обострены, и он знал, что прямо сейчас эти эмоции раздавливают её. Он боялся, что она сделает что-то необдуманное, что-то отчаянное.

Он переместился к ней и притянул её в свои объятия.

— Ш-ш-ш, Ава, пожалуйста. Я люблю тебя, не её. Я думал, что знаю, что такое любовь, но не знал, пока не встретил тебя, клянусь.

Ава рыдала у него на груди, её тело содрогалось, пока он гладил её по спине и мягко покачивал.

— Мне так жаль, пожалуйста, скажи мне, что сделать, как всё исправить. Я никогда не хочу причинять тебе боль. Никогда. Скажи мне, что сделать? — умолял он.

Медленно Ава замерла, а потом резко толкнула его, и он перелетел через балкон, ударившись о камень.

— Я не могу здесь быть. Я доверяла тебе, — девушка рыдала, глядя на него, и её лицо было полно боли от его предательства, боли от его лжи.

— Пожалуйста, Ава, — вампир поднялся, протягивая к ней руку.

— Я не могу сейчас находиться рядом с тобой. Я не могу ясно думать. Я любила тебя, — последние слова она произнесла тихим, разбитым шёпотом, и в этот миг его сердце по-настоящему разбилось на миллион осколков, пронзивших его до самой души.

Она любила меня.

А потом она просто исчезла.

Глаза Маалика расширились от ужаса.

— Ава! — взревел он, и весь замок задрожал от этого звука.

В одно мгновение Шугоша уже были в комнате и бросились на балкон.

— Она ушла, — потрясённо сказал он, глядя на место, где она только что стояла. — Найдите её! — проревел он и телепортировался прочь.

Он обыскал замок, разрывая всё вокруг, проверил каждый метр территории, прежде чем вернуться обратно в их комнату, где разрушения, которые Ава устроила в своей сердечной боли, кричали ему в лицо обвинением.

Он скрыл от неё правду. В её голове это будет выглядеть так, словно он обманул её, сыграл с ней в больную, извращённую игру. Так же, как А̀ну играл с ней.

Он сломал её.

Ту, кого пытали, чьим телом и душой злоупотребляли, а потом убили, только чтобы вернуть обратно и снова использовать и мучить. Он должен был дать ей чувство безопасности, должен был всегда быть честным, всегда защищать её.

Он сломал её, и теперь она исчезла.

Шум города был слишком громким для Авы, пока она стояла в своей старой спальне в крошечной квартирке, которую они делили с Шарлоттой. Шарлотта объяснила ей, что Роман продолжал вносить платежи, а квартиру оставили нетронутой на случай, если она найдёт дорогу домой.

Ава не переступала этот порог с той ночи, когда её забрали. Она даже не могла вспомнить, почему не вернулась сюда, даже за своими вещами. Это просто вылетело у неё из головы. Произошло слишком многое. Её жизнь изменилась настолько резко, что она уже и близко не была той девушкой, которая жила здесь. Комната всё ещё была в беспорядке, одежда валялась повсюду, хотя старое кровавое пятно на полу у двери она не пропустила. Ава не знала, что здесь произошло, но было ясно: кто-то пострадал.

Она подошла к шкафу, проводя пальцами по одежде, которую когда-то так любила. Чего-то не хватало, и её розовый чемодан тоже исчез. Она остановилась на выцветшем чёрном худи «Stranger Things» с надписью «The Hellfire Club» на груди, и лёгкая улыбка тронула её губы при воспоминаниях о том, как они с Шарлоттой купили одинаковые толстовки. В голове мелькнула ностальгия по тем, кем они были раньше, и по простой жизни, которую они выстроили для себя.

Просто две юные девчонки с большими мечтами, без единой заботы в мире, кроме попыток найти квартиру побольше.

Она фыркнула.

И посмотрите на них теперь.

Ни одна уже не человек, обе пьют кровь, а Ава, по всей видимости, зеркальное отражение какой-то тысячелетней мёртвой вампирши. Ярость поднялась так быстро и так яростно, что Ава содрогнулась от этого ощущения. Она никогда не была такой злой, никогда не чувствовала такой волны эмоций, как сейчас. Она знала, что это потому, что всё ещё привыкает к новому телу, к новым перегруженным чувствам.

Но она была так зла на Маалика.

Она перегнула палку?

Возможно.

Но пошёл он на хрен за то, что не сказал ей.

Как он мог скрыть от неё нечто настолько… важное? Была ли она Илиной, возрождённой, но без воспоминаний? И как ей вообще узнать такое? Ава не хотела кричать на него, не хотела толкать его. У неё заболело сердце, когда она отправила его в полёт, увидев боль в его глазах, страдание от того, что она так расстроена.

Ава без сомнений знала, что Маалик заботится о ней. Чёрт, он сказал, что любит её… любит её. От воспоминания об этих словах в груди затрепетали бабочки.

Она стянула худи с вешалки и надела его поверх рубашки, которая была на ней. Одно только его ощущение успокаивало. Жужжание привлекло её внимание, когда телефон завибрировал в кармане. На экране высветилось имя Шарлотты.

— Эй? Всё в порядке? — встревоженно спросила Ава.

Подруга была так близка к родам, что Ава настораживалась каждый раз, когда та ей звонила.

Она услышала, как Шарлотта поморщилась по телефону.

— Григори, притормози, — рявкнула Шарлотта в трубку. — Всё в порядке.

— Нет, нет, не в порядке! Она рожает! — в панике крикнул на заднем плане голос Григори.

— Что? — практически заорала Ава.

— Заткнись и притормози, блядь, — снова прорычала Шарлотта Григори.

Ава прямо представила, как огромный воин паникует и виляет между машинами.

— Я не рожаю! Григори ведёт себя как типичный мужик и перегибает. У меня просто небольшие боли, ничего серьёзного. Но я заставила Григори отвезти меня в ковен Кассандры, чтобы ведьма меня осмотрела, вот и всё, — успокаивающе сказала Шарлотта.

— Где ковен? Как мне туда добраться? — встревоженно спросила Ава. — Я в Лос-Анджелесе, в нашей старой квартире, — объяснила она.

— Что? Ава, что ты там делаешь? Где Маалик? — спросила Шарлотта.

Ава услышала напряжение в голосе Шарлотты.

— Я просто хотела забрать кое-что из своих вещей, — соврала девушка, и вина накрыла её.

— Как мне добраться до ковена? — снова спросила она, надеясь, что Шарлотта не станет расспрашивать дальше.

— Эм, отправляйся в особняк. Там моя тётя Ариэль. У неё красивые рыжие волосы, ты её не пропустишь. Попроси её отвезти тебя. И убедись, что никто из них не позвонил Роману у меня за спиной. Я не хочу его волновать, пока сама не пойму, какого хрена происходит, — сказала она.

Тётя?

— Ладно, скоро увидимся, — сказала Ава и повесила трубку, но успела услышать, как Григори на заднем плане говорит: «Она не должна покидать замок».

Ава совершенно об этом забыла.

Она так потерялась в бурлящих эмоциях, настолько была ошеломлена, что упорхнула прочь, не подумав о защитных барьерах. Теперь уже поздно. Не было ни единого шанса, что она не помчится к Шарлотте, чтобы убедиться, что с ней и ребёнком всё в порядке. Она поедет в ведьмовской ковен, пока Шарлотта не сможет вернуться домой, а потом телепортируется обратно в Румынию и всё уладит с Мааликом.

Но ему всё равно придётся многое объяснить.

Переместившись в особняк Романа, она появилась в своей старой комнате. Она двинулась открыть дверь как раз в тот момент, когда внутрь вошла красивая женщина с огненно-рыжими волосами и зелёными глазами цвета леса в дождливый день, остановившись и уставившись на неё. На ней были коричневые кожаные сапоги до колена, узкие чёрные джинсы и шелковистый изумрудно-зелёный топ, из-за которого её рыжие волосы выделялись ещё сильнее.

Она была потрясающей и выглядела слишком молодой, чтобы быть чьей-то тётей.

Взгляд Авы задержался на пистолете, пристёгнутом к её ноге, прежде чем женщина скрестила руки на груди.

— Маалик знает, что ты здесь? Полагаю, ты Ава?

Ава моргнула, несколько секунд ошеломлённо глядя на неё.

— Да, я Ава. Нет, он не знает, что я здесь. Мы вроде как поссорились, — призналась девушка незнакомке, хотя сама не знала почему.

Зелёные глаза смягчились, когда та опустила руки.

— Что ж, я Ариэль, тётя Шарлотты. Приятно наконец познакомиться с тобой, Ава. Шарлотта и Григори только о тебе и говорят, — улыбнулась она.

Ава улыбнулась в ответ.

— Шарлотта только что звонила и сказала, что ты придёшь. Пойдём, пока Маалик не появился, — сказала она, разворачиваясь, чтобы выйти из комнаты. — Роман и так убьёт нас всех за то, что мы не позвонили ему в ту же секунду, как Шарлотта уехала, так что можно добавить в список ещё и гнев мрачного вампира, — бросила Ариэль через плечо, выходя из комнаты.

Ава поспешила за ней, стараясь не отставать от быстрых шагов Ариэль, пока они спускались по лестнице. Она привела Аву в комнату с массивным мраморным столом, где сидели двое мужчин, склонившись над древними картами и книгами.

— Каэль, — сказала Ариэль, посмотрев на Аву и указав на Каэля, огромного мускулистого мужчину, сидевшего слева.

Его песочно-светлые волосы были собраны в пучок. Чёрная рубашка так туго натягивалась на груди, что казалось, ткань вот-вот порвётся.

— И Рамиэль, — она указала на другого мужчину, которого Ава уже узнала как Рамиэля.

— Мы уже встречались, — сказала Ава, слегка помахав им, как идиотка.

Каэль закатил серые глаза к потолку, прежде чем остановить взгляд на Ариэль.

— Маалик знает, что она здесь? Ей нельзя покидать его замок.

— Он прав, — сказал Рамиэль, вскинув брови, и это движение заставило Аву скользнуть взглядом по татуировкам, покрывавшим его бритую голову.

Ариэль лишь пожала плечами, направляясь к стулу рядом с Каэлем. Она подняла пояс с вложенными в ножны кинжалами и застегнула его на талии.

— Да, ну, Маалику придётся как-нибудь с этим смириться. Со мной она будет в безопасности. Все забыли, сколько трупов она оставила после себя несколько недель назад? Я слышала об этом. Впечатляет, — она одобрительно улыбнулась Аве.

Каэль рассмеялся, откидываясь назад и закладывая руки за голову, от чего его огромные руки вздулись.

— Я думал, у нас уже достаточно неприятностей из-за того, что Шарлотта укатила на ночную прогулку с Григори. А теперь ещё и девушка Маалика разгуливает где вздумается.

— У нас будут большие проблемы, — сказал Рамиэль, качая головой.

— Слушайте, если Маалик появится, просто скажите ему, что Ава со мной и что мы скоро вернёмся. Не говорите, и я имею в виду, блядь, ни в коем случае не говорите ему, что мы в ведьмовском ковене. Я позвоню, как только доберёмся, чтобы вы знали, что мы добрались целыми и невредимыми, если вам обоим от этого станет легче, — сказала им Ариэль.

— А как же А̀ну и вампиры? Они всё ещё ищут тебя, — сказал Рамиэль, обращаясь к Аве.

Ариэль рассмеялась.

— Пусть только попробуют забрать её у меня. Ковен в пяти минутах отсюда. С нами всё будет хорошо. А теперь оставайтесь и присматривайте за близнецами или тройняшками минус один, как мы их там называем. Позвоните мне как можно скорее, если Михаил очнётся, и я тут же вернусь. Поняли?

Оба мужчины просто кивнули, и тогда Ариэль повела Аву из комнаты, через фойе и к входной двери.

Ариэль подошла к красивому, гладкому красному «Porsche».

— Какая красота, — протянула Ава с улыбкой, скользя на роскошные кожаные сиденья.

Ариэль захлопнула дверь, повернулась к Аве с ухмылкой и завела машину.

— О да, я в курсе.

Ава рассмеялась, когда Ариэль нажала на газ, с визгом проносясь по подъездной аллее и через ворота, которые открылись как раз вовремя.

— Хочу такую, — сказала Ава, оглядывая салон машины, прежде чем уставиться в окно на ночное небо.

— Маалик при деньгах. Захочешь такую — он купит тебе по одной в каждом цвете, — уверила Ариэль.

Лицо Авы помрачнело.

— Если не против… почему вы поругались?

— Он мне солгал. Оказывается, я похожа на его мёртвую жену… или вампирскую невесту, или как там это называется, — сказала Ава, снова раздражаясь на Маалика.

— Послушай, падшие мужчины древние, мрачные и просто до невозможности тупые, когда дело касается женщин. Маалик должен был с самого начала честно рассказать тебе об Илине. Но в защиту Маалика: никто из нас никогда не встречал Илину. Он, может, и думал, что она его невеста, но, если бы она была его родственной душой, он привёз бы её домой, чтобы познакомить со всеми нами, и мы все знали бы её. Думаю, Судьбы или кто бы они там ни были знали, что она не была единственной настоящей любовью Маалика, — сказала Ариэль, останавливаясь на красный свет.

Ава нахмурилась.

— Чем я отличаюсь? И почему я похожа на неё?

Ариэль покачала головой.

— Не знаю. Но я знаю тех, кто мог бы помочь тебе найти ответы. Ведьмы могли бы. Последние несколько месяцев меня не было рядом, но, судя по тому, что рассказал мне Роман, тело и душа Маалика знали, что ты принадлежишь ему, ещё до того, как он сам это понял. В те месяцы, пока ты была пропавшей, он чах на глазах. Словно вампир внутри него не мог жить без тебя. Он толком не питался, не спал, не тренировался, — сказала она, и, когда загорелся зелёный, снова пустила машину вперёд.

Ава нахмурилась.

Она этого не знала, и грудь сжалась от мысли, что он чах без неё. Он искал её без остановки и всё ещё продолжал охоту, когда она появилась в клубе. Ава вспомнила, как Шарлотта говорила ей, что он не переставал её искать… ни на миг.

Теперь сердце у неё распухло от мысли о том, как он готов был разорвать мир на части, лишь бы найти её и уберечь.

— Сейчас Маалику будет больнее, чем когда ты пропала, потому что на этот раз именно он сделал тебе больно. Он один из самых преданных, любящих и оберегающих мужчин, каких только можно пожелать, Ава. Я знаю, он облажался. Как я уже сказала, мужчины тупые — неважно, бессмертные они или смертные. Но могу сказать тебе, что он больше так не поступит. Он скорее вырвет себе сердце, чем причинит тебе боль, — сказала ей Ариэль.

Сердце Авы размякло. Она вела себя как сучка, но ей было больно, и она перегнула палку. Она была такой ещё смертной: всегда взрывалась из-за самых мелких, самых глупых вещей, срывалась и говорила людям болезненные слова вместо того, чтобы всё обсудить. А теперь, став вампиром, это стало в десять раз хуже.

— Мне нужно перед ним извиниться. Я вроде как отправила его в полёт через балкон, — призналась она.

Ариэль расхохоталась так сильно, что чуть не хрюкнула, и Ава сама разразилась смехом.

— Это лучшее, что я слышала за последнее время. Молодец. Он это заслужил. Но серьёзно, даже не смей ему звонить, пока мы не вернёмся в особняк. Он меня убьёт, — сказала Ариэль, и её лицо стало смертельно серьёзным.

Ава перестала смеяться, не уверенная, шутит Ариэль или нет. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, когда в окно Авы ударил свет фар, ослепив её, а затем в ушах раздался оглушительный грохот: машина врезалась в «Porsche» с её стороны. Звук бьющегося стекла и сминающегося металла заставил её закрыть уши, прежде чем пришло ощущение полёта. Автомобиль закрутило, он дважды яростно перевернулся, её голова ударилась о крышу, и она вскрикнула, а стекло рассекло ей щёки и руки. Крик Ариэль эхом смешался с её собственным, когда в свете фар девушка увидела рыжие волосы, мечущиеся внутри машины рядом с ней.

Когда машина наконец остановилась на колёсах, Ава застонала, поднося руки к голове. Когда она отняла их, пальцы были покрыты кровью. Лобового стекла не было, капот превратился в искорёженный металл, а Ава сфокусировалась на высоком мужчине, шагавшем к ним. На нём были чёрные классические брюки, чёрные туфли, блестевшие в свете фар, и элегантная чёрная рубашка на пуговицах, рукава которой были закатаны до локтей, открывая татуировки из закрученных символов, покрывавшие каждый сантиметр обнажённых рук. Ава попыталась вспомнить, где уже видела такие символы.

Когда он подошёл ближе, Ава посмотрела ему в лицо: чёрные волосы зачёсаны назад, ни один волосок не выбивался, а густая чёрная борода покрывала его челюсть. Приближаясь, он ухмылялся.

И тогда Ава увидела его жёлтые глаза.

— Ариэль, — захныкала девушка, страх хлынул сквозь её ноющее тело.

А потом она вспомнила, что видела такие же татуировки на руках Асмодея.

Она не смогла сдержать испуганного крика, когда он внезапно появился, окутанный чёрными тенями, сидя на корточках на искорёженном капоте.

— Так-так-так. И что же у нас тут? — низкий голос прозвучал с густым ирландским акцентом, когда он наклонился внутрь через проём, где раньше было лобовое стекло.

Ариэль двинулась так быстро, что Ава едва успела это заметить: она подняла пистолет и выстрелила в демона четыре раза подряд, но он исчез в мгновение ока, оставив после себя только клубящиеся чёрные тени.

— Ава, мы должны…

Но голос Ариэль оборвался, когда демон появился снова, просунул руку в машину и крепко обхватил ту за горло, перекрывая слова.

— Ну, это было нехорошо, — прогрохотал он с жуткой ухмылкой, прежде чем повернуть эти злые жёлтые глаза к Аве. — А ты, милая Ава, будешь делать ровно то, что я скажу, или я оторву ей голову. Поняла? — сказал он, всё ещё улыбаясь.

Пока он смотрел на неё, Ариэль снова резко подняла руку, направив пистолет демону в висок, и выстрелила, но он вновь исчез, затем появился и с такой силой ударил Ариэль кулаком по голове сбоку, что машина качнулась, когда она обмякла и рухнула обратно на сиденье. Ава вскрикнула, закрыв рот руками, дрожа и глядя на кровь, стекавшую по лицу Ариэль после удара демона. Её волосы безжизненно лежали на плечах, обнажённые руки были покрыты такими же порезами от аварии, как и у Авы.

О господи. Паника врезалась в неё, как товарный поезд.

Её вот-вот заберут, и, скорее всего, она снова увидит А̀ну. Эта мысль пугала до ужаса. Она знала, что даже пытаться драться с демоном бессмысленно. Ариэль была в десять раз сильнее, и у неё не было ни единого шанса.

Демон наклонился, и Ава отпрянула, когда он сорвал с неё ремень безопасности и вытащил её через окно. Он крепко держал её за запястье татуированной рукой, пока снова наклонялся, срывал ремень безопасности Ариэль и тоже вытаскивал её обмякшее тело из машины, закидывая бессознательного ангела себе на плечо.

— Ну что, пойдём? — ухмыльнулся он, прежде чем все трое исчезли.

К тому времени как Маалик и Шугоша обыскали замок и территорию, Авы не было уже почти час, и он сходил с ума, едва удерживая себя в руках, пока в голове один за другим проносились худшие возможные сценарии, доводя его до безумия. Наконец, настояв на том, чтобы Шугоша остались в замке на случай, если она вернётся, он переместился в особняк брата. Если Ава и пошла к кому-то, то к Шарлотте — они были почти неразлучны.

«Просто быстро проверю, что она в безопасности, а потом я оставлю её в покое».

От мысли, что придётся оставить её там, грудь заболела.

Сможет ли он?

Он вообще не был уверен, что сможет.

На хрен!

Если она останется здесь, он снова поселится в своей комнате рядом с ней. Стена между их комнатами станет её пространством от него. Он понимал, что звучит как психопат, но теперь просто не мог быть без неё.

Было слишком поздно.

Он признал в ней свою родственную душу, и его душа тосковала по ней так, будто она была кислородом, необходимым ему, чтобы дышать. Его тёмный пассажир, его вампир, отзывался внутри, словно рычащий лев, вечно мечущийся взад-вперёд ради своей невесты… ради его единственной настоящей любви, его вечности.

Какого хрена он вообще когда-то решил, что Илина была его невестой? Тогда он был так одинок. Так отчаянно нуждался в спутнице на всю жизнь, в ком-то, с кем можно разделить мир, что, должно быть, просто ослепил себя, заставив поверить, будто она — та самая. Теперь, оглядываясь назад, он видел в Илине черты, которые ненавидел, но предпочитал отмахиваться от них и закрывать на них глаза. Она любила обращаться с людьми как с едой, не испытывая ни капли сострадания ни к миру, ни к смертным. Илина приняла каждую часть своей вампирской сущности и наслаждалась страхом, который внушала людям. Ава была её полной противоположностью. Ей было страшно от того, что она причинила боль людям в клубе Романа, и он знал, что это мучает её даже месяцы спустя. И в ней была любовь к жизни, к миру и ко всему, что в нём есть. Он слышал разговор Авы и Шарлотты об их списке желаний, о местах, которые они мечтали посетить, увидеть собственными глазами. То, как она плакала, когда умирали её любимые персонажи в сериалах или фильмах. Маалик не мог вспомнить ни одного случая, когда видел, чтобы Илина плакала… вообще.

Они не были похожи ничем.

«Ава в миллион раз больше женщина, чем Илина когда-либо была».

И он докажет Аве, насколько ему жаль и насколько глубока его любовь к ней.

«Как только я, блядь, её найду».

Он перенёсся в свою комнату, потом в комнату Авы, а затем в комнату Романа. Ни Шарлотты, ни Авы нигде не было. Паника теперь оседала глубоко в животе, и ему приходилось бороться с собой, чтобы сохранять спокойствие. Скоро взойдёт солнце, и Аве нужно быть где-то в безопасности. Мысль о том, что её может застать солнечный свет и она начнёт гореть, заставила его потереть грудь, где вспыхнула боль от этого ужасающего образа.

Он телепортировался вниз и увидел Каэля и Рамиэля за круглым столом: они что-то напряжённо обсуждали, склонившись над древней картой.

Маалик нахмурился, глядя на них.

— Ава была здесь? И где Шарлотта? — спросил он.

Оба мужчины просто уставились на Маалика, и никто не ответил. Более того, Рамиэль внезапно сделал вид, будто очень занят, снова рассматривая карты.

— Где Шарлотта? — спросил вампир, и его тон прозвучал резче, чем он собирался.

И всё же оба ангела просто сидели. Каэль наклонился вперёд, сцепив руки на столе, и жуткие татуировки на его руках на секунду привлекли взгляд Маалика, прежде чем тот свирепо уставился на них обоих.

— Ладно, тогда так. Я сейчас позвоню брату и спрошу, где Шарлотта, — пригрозил Маалик.

Рамиэль сломался первым, его глаза расширились.

— Нет.

— «Нет» что? — процедил Маалик. — Где, блядь, Шарлотта?

Каэль покачал головой и выдохнул, глядя на Рамиэля.

— С Григори. Попросила его отвезти её к Кассандре, потому что у неё начались боли, — сказал Рамиэль.

Маалик резко отдёрнул голову назад. Мысль о том, что у Шарлотты боли, встревожила его.

Ребёнок. Блядь!

— Роман знает?

Они оба покачали головами.

— Она не хотела его волновать. Сказала, что позвонит ему после того, как её осмотрит Кассандра, на случай если ничего серьёзного, — сказал Каэль.

— А Ава? Она была здесь? Она с Шарлоттой? — спросил он с надеждой. Блядь, Роман убьёт их всех за то, что они с ним не связались.

И снова оба ангела замолчали.

Маалик зарычал, окончательно теряя самообладание, его глаза почернели, когда он обнажил клыки. Он с силой врезал кулаком в стену, оставив огромную вмятину в кирпиче и штукатурке, прежде чем снова повернуться к ангелам.

— Вы… блядь… видели… Аву? — потребовал он низким, опасным голосом.

— Ариэль повезла её к Шарлотте. Они уже должны были добраться до ведьмовского ковена, — сказал Рамиэль, настороженно глядя на вампира.

— Да ладно тебе, мужик, — Каэль бросил на Рамиэля свирепый взгляд.

— Как давно? — спросил он, и облегчение нахлынуло на него.

Она была в безопасности. Ариэль её защитит. Ничто не сможет навредить Аве, пока Ариэль рядом, а когда они окажутся за ведьмовскими защитами в ковене, она будет в ещё большей безопасности.

— Почти полчаса назад, — сказал Рамиэль, хмурясь на Каэля. — Ариэль тебе звонила?

Маалик застыл, глядя, как Каэль качает головой, а лоб ангела прорезает складка. Все трое одновременно вытащили телефоны, и Маалик набрал первым.

— Её телефон выключен.

Он слышал, как Каэль говорит по телефону с Григори, требуя сказать, появились ли Ариэль и Ава.

Каэль и Рамиэль поднялись в тот же миг, когда Каэль закончил звонок.

— Они так и не приехали. Я подгоню машину. В багажнике оружие и снаряжение.

— Ебать! — заорал Маалик, снова врезая кулаком в стену, и штукатурка разлетелась во все стороны, а затем переместился в свою комнату.

Оружие ему не требовалось, но после того, как А̀ну воспользовался Адским Пламенем, он не собирался рисковать и схватил два пистолета, которые дал им ликан и которые могли убить демона любыми пулями. Они уже были заряжены. А̀ну не был демоном, но Маалик готов был поспорить, что ему всё равно будет, сука, больно или что это отвлечёт его, если он снова попытается использовать огонь.

Он телепортировался к фасаду особняка. Два ангела уже были снаружи у багажника внедорожника. Каэль не валял дурака. Все пистолеты, кинжалы, мечи и гранаты были загружены в багажник его машины. Мечта покупателя с чёрного рынка.

Рамиэль и Каэль закрепили на себе кинжалы и пушки, прежде чем Каэль скользнул за руль, Маалик переместился на переднее пассажирское сиденье, а Рамиэль сел сзади.

Они выехали за ворота, и уже через несколько секунд Каэль гнал машину по извилистым улицам Голливудских холмов.

— Она должна была поехать самым прямым маршрутом. Если что-то случилось, мы скоро их найдём, — заверил Маалика Каэль, уворачиваясь от машин и едва не устроив три аварии за первую же минуту на дороге.

Маалик просто кивнул.

Он не мог говорить, не мог вернуть своим глазам зелёный цвет вместо чёрного, не мог втянуть клыки. Сердце билось так быстро и громко, что он был уверен: оба ангела его слышат. Ему нужно было, блядь, успокоиться. Но Ава покинула защиту замка и ведьмовские чары особняка Романа.

Что, если он нашёл её?

Сердце остановилось, когда Каэль ударил по тормозам, а картина перед ними сказала Маалику: она уже исчезла. Забрана.

Машина Ариэль была разбита вдребезги.

Маалик переместился, появляясь перед искорёженным автомобилем. Рядом стоял «Bronco» с вмятой передней частью. «Должно быть, именно он врезался в бок машины Ариэль», — предположил он.

Запах крови Авы заполнил его чувства, и тело обледенело.

Она ранена!

Затем его ударил запах крови Ариэль.

Он наклонился над смятым капотом и заглянул внутрь через проём, где должно было быть лобовое стекло, пока Каэль и Рамиэль подбегали, осматривая другую машину и всё вокруг аварии.

Он увидел, что кто-то сорвал ремни безопасности, и нашёл пистолет Ариэль на полу. Он поднял его, вынул магазин, учитывая и пулю в патроннике.

— Ариэль успела сделать пять выстрелов, но крови нет, только её и Авы, — сказал Маалик Каэлю, когда тот подошёл и встал рядом с ним.

— Что, блядь, может двигаться так быстро, чтобы Ариэль промахнулась? Она никогда не промахивается, — сказал Каэль, и лицо его стало жёстким.

— Архидемон, — прошептал Маалик, а в памяти снова всплыл Азазель на складе почти год назад, уворачивающийся от их пуль, мечей, кулаков — от всего, что они в него бросали.

Каэль посмотрел на Маалика.

— Думаешь, их забрал Архидемон?

Маалик кивнул, доставая телефон.

Пора было звонить Роману и возвращать их всех в особняк.

— Ничто другое не пережило бы Ариэль. Она уничтожила бы всё, что приблизилось бы к ним.

— Рамиэль, идём, — позвал Каэль ангела, который теперь рылся в багажнике Ариэль, вытаскивая оружие и вещи, которые та там хранила.

Маалик пошёл обратно к машине, заставляя себя не сорваться окончательно, но вампир внутри него скрёб когтями по внутренностям, вопя, чтобы он выпустил гнев тьмы, который тот обрушит на всё вокруг ради своей невесты.

Роман ответил после третьего гудка.

— Маалик, с Шарлоттой всё в порядке? — донёсся из телефона панический голос брата.

— Мне нужно собрать вас всех. Они забрали Аву, и Ариэль тоже, — голос Маалика почти сорвался на имени Авы.

Роман на мгновение замолчал, а потом Маалик услышал, как он выкрикивает приказы остальным.

— Возвращайтесь туда, куда вас перенёс Маалик, сейчас же. Я сказал, блядь, сейчас, Мариус, нам нужно идти, — рявкнул он на них. — Маалик, мы вернём её, клянусь.

Маалик просто молча стоял, глядя в пустоту, впитывая слова Романа.

«Я должен вернуть её».

Грудь болела так сильно, что ему хотелось вырвать себе грёбаное сердце.

Затем он повесил трубку и исчез.

Полчаса спустя Маалик и падшие снова были в особняке Романа и спорили за столом о том, что делать. Разум Маалика бушевал, пока он метался взад-вперёд, не в силах усидеть на месте.

— Нам нужно встретиться с Медеей. Мы должны заручиться этим союзом, и сделать это нужно прямо сейчас! — сказал он, не обращаясь ни к кому конкретно.

Ему нужно было добраться до Авы. Мысль о том, что А̀ну снова положит на неё свои грязные руки, вызвала низкое рычание, и его внутренний вампир сорвался, когда он врезал когтистым кулаком в стену, прямо рядом с двумя дырами, которые уже пробил в ней ранее.

— Маалик! — рявкнул Роман, поднимаясь из-за стола.

Маалик едва не оскалил клыки на брата от раздражения, но в последний миг сдержался и продолжил ходить взад-вперёд у всех за спинами.

— Я в порядке, — огрызнулся он, игнорируя встревоженный взгляд Романа.

— В порядке, как же, — пробормотал Феникс Люциану на другом конце стола, пока все осторожно наблюдали за ним.

— Армарос, можешь позвонить Кассандре и попросить её связаться с королевой, чтобы передать, что нам нужно увидеться с ней как можно скорее? Что Маалик перенесёт меня к ней? — спросил Роман гигантского ангела.

Армарос лишь быстро кивнул, поднялся и, набирая номер Кассандры на телефоне, вышел из комнаты.

— У нас нет времени на это дерьмо. Наверняка мы можем просто явиться туда сейчас, и она нас примет? — решил Маалик, чувствуя, как терпение заканчивается, и остановился, проводя руками по волосам.

— Ты знаешь, мы не можем так поступить, брат. Если мы появимся там без предупреждения, то скорее навлечём её гнев, чем получим помощь, — нахмурившись, сказал Роман.

— Если я пойду один, без других. Всё равно она считает меня скорее вампиром, чем ангелом, — рассудил Маалик.

— Ты знаешь, Роман прав, Маалик. Если мы хотим сделать это правильно, нам придётся соблюсти протокол с ней. Мы не знаем местоположение Авы, а если она в том замке, о котором ты говорил, с А̀ну, его окружает армия, и там может быть Архидемон. Провидица Медеи — одна из самых могущественных ведьм в мире. Она могла бы найти Аву. Ты правда хочешь поставить это под угрозу? — спокойно сказал Каэль со своего места, следя взглядом за Мааликом, который снова начал зло вышагивать.

Маалик через плечо нахмурился на ангела, ненавидя, что тот всегда был голосом разума. Он не хотел сейчас быть, блядь, разумным. Он хотел вырвать сердце А̀ну и прочесать сибирскую глушь в поисках Авы. Он без тени сомнения знал, что она будет именно там. Но он также знал, что Каэль говорит правду. Маалику нужна была провидица Медеи. Своей магией она могла отыскать кого угодно и что угодно, но за цену. Маалику придётся задолжать ей услугу, а услуга среди бессмертных была опасной вещью.

На хуй. Ради Авы он сделает что угодно. Он перестал ходить и повернулся, глядя на них всех.

— Как только я встречусь с королевой ведьм, нам придётся действовать быстро. Как только её провидица найдёт местоположение замка, мы должны быть готовы к войне. И что бы ни случилось, А̀ну, блядь, мой! — процедил Маалик.

— Это если она согласится, — ответил Феникс.

— О, согласится, когда узнает, что в том замке есть портал, — ответил Рамиэль, оглядывая сидящих за столом. — Если они откроют этот портал, мы не знаем, что через него выйдет, но что бы это ни было, это затронет всех нас, включая её ведьмовские ковены.

— А что с Сабриэль? — спросил Мариус, мрачно сверля всех взглядом со своего места.

Все замерли.

Проклятье, Сабриэль. Сердце снова болезненно сжалось от тревоги за неё.

— Сейчас ничего нельзя сделать, Мариус. Мы все хотим её найти. Все мы переживаем, но, чтобы победить А̀ну и его армию, понадобимся мы все. Уверен, у каждого ещё свежо в памяти, как тяжело было сражаться с Азазелем, — сказал Роман, и его глаза выдавали тревогу за Сабриэль.

Мариус долго смотрел Роману прямо в глаза, сцепив руки, и Маалик снова заметил, как тёмный ангел крутит кольцо на пальце. Но Роман был прав. Им придётся искать Сабриэль, как только всё это закончится. Времени не было.

— А что, если Маалик спросит провидицу и о Сабриэль тоже? — голос Люциана вырвал Маалика из мыслей. — Спросить не повредит. Может, она хотя бы скажет нам, кто её забрал, — добавил он, бросив на Мариуса обнадёживающий взгляд.

Мариус кивнул Маалику.

— Спроси её. Если она потребует услугу, её буду должен я. Скажи ей: что бы она ни захотела, я ей это дам.

— Мариус! Не будь идиотом, — рявкнул Феникс, широко распахнув глаза.

Маалик знал, что Мариус говорит серьёзно. Знал, что бы ни произошло все эти эоны назад, когда Сабриэль спасла его в Аду и вытащила через врата, Мариус считал себя навеки перед ней в долгу. Маалик сам собирался взять на себя долг перед провидицей ради Авы, так что не станет вставать у Мариуса на пути и отказывать ему в этом.

— Я ей скажу, — кивнув, сказал Маалик.

— Маалик, — прорычал Феникс, резко повернув голову и уставившись на него. Шрамы резко выделялись на левой стороне лица ангела. — Вы двое, блядь, спятили! Ни один из вас сейчас не соображает. Последнее, чего стоит хотеть, — это оказаться в долгу у самой могущественной провидицы на грёбаной планете.

— Не тебе решать, — прорычал Мариус опасным тоном с другого конца стола.

Маалик никогда не видел Мариуса таким, и то, как тот нервно крутил кольцо, бросалось в глаза. На мгновение он стащил кольцо с пальца. Маалик заметил, как глаза Мариуса расширились, будто тот сам не понял, что сделал, и быстро надел его обратно движением настолько скоростным, что, Маалик был уверен, никто не заметил.

Но в ту секунду по его позвоночнику пробежала дрожь, когда он почувствовал намёк на какую-то силу, исчезнувшую так же быстро, как появилась. Он заметил, как голова Люциана резко повернулась к Мариусу, а его глаза на одно мгновение засветились зелёным, прежде чем снова стали голубыми.

Какого хрена это было?

Он застыл, глядя на Мариуса, всё тело напряглось. Что бы это ни было, его внутреннему вампиру это не понравилось, и тот по-настоящему ощетинился. Судя по виду Люциана, его внутренний ликан чувствовал то же самое.

— Роман, — срочный голос Армароса развеял напряжение, когда тот вбежал в комнату. — Это Шарлотта. Кассандра сказала, что тебе нужно немедленно туда. Она рожает.

Маалик видел, как вся кровь отхлынула от лица брата, когда паника овладела его чертами, а в глазах загорелся красный огонь, прежде чем он взял себя в руки.

— Ещё она сказала, что быстро свяжется с Медеей заранее и что Маалик должен отправиться к ней. Кассандра сказала, что объяснит королеве срочность и необходимость принять его немедленно, а мне велела идти с ним вместо тебя, — сказал Армарос, и на последней части его лицо стало серьёзным.

Да чтоб меня. Если на этой планете и был человек, которого Медея ненавидела, то это Армарос.

— Маалик, высади меня прямо перед ведьмовским ковеном, сейчас же, — рявкнул Роман, хватая его за плечи так, что пальцы больно впились в кожу.

Маалик быстро кивнул.

— Роман, Шарлотте сейчас нужно, чтобы ты, блядь, был спокоен. Понял? — сказал Маалик, кладя руки брату на плечи и встряхивая его.

Роман посмотрел на него, и Маалик не думал, что когда-либо видел его таким испуганным.

— Знаю. Блядь, знаю. Я пытаюсь это контролировать, клянусь.

— Дай мне мгновение, — сказал Маалик Армаросу через плечо, а затем телепортировался, появившись перед двумя гигантскими, красиво переплетёнными чёрными коваными воротами.

— Блядь, блядь, блядь, — пробормотал Роман, глядя на ворота, пока они открывались.

Маалик схватил Романа за плечи и ещё раз резко встряхнул.

— Роман, всё будет хорошо. Кассандра и ведьмы позаботятся о ней и о ребёнке. Ты сейчас станешь отцом. Это великий момент, а не тот, которого нужно бояться, — он надеялся, что Роман не чувствует ту крупицу паники, которую вампир сам за него испытывал.

Роман лихорадочно закивал, как безумец.

— Да, да. Ладно. Я справлюсь.

— Ты нужен Шарлотте, — снова сказал ему Маалик.

При этих словах Маалик увидел, как лицо брата стало жёстче, когда тот наконец обуздал панику.

— Ладно, я стану отцом, — вдруг сказал он, улыбаясь ему.

Маалик не смог не улыбнуться в ответ.

— Да. Да, блядь, станешь. А теперь иди туда и помоги своей родственной душе родить этого ребёнка, — приказал ему Маалик.

Когда Маалик отпустил Романа, тот сделал шаг назад, и вампир уже собирался телепортироваться обратно в особняк, но Роман схватил его и притянул в крепкие медвежьи объятия.

— Спасибо, брат… за всё. Как только этот ребёнок появится на свет целым и невредимым, я буду рядом с тобой и разорву этот мир на части, чтобы помочь тебе вернуть Аву, клянусь, — сказал он, прежде чем отстраниться, развернуться и побежать через ворота к ведьмовскому особняку.

К своей семье. К своему будущему.

Маалик ещё секунду смотрел вслед брату, сердце болело по Аве, по надежде, что и у него может быть счастливый конец, как у Романа и Шарлотты. Затем он телепортировался обратно в особняк.

Холод пробрался Аве глубоко в кости, пока она сидела, сжавшись в углу, на грязном полу своей тюремной камеры. Каменная стена за спиной только усиливала ледяную стужу, обвивавшую её, словно удушающее одеяло. Зубы стучали, а тело неконтролируемо дрожало.

Одно Ава знала точно: она больше не в Америке, потому что температура здесь должна была быть ниже нуля. Намного ниже нуля. Этот холод, от которого ломило всё тело, она слишком хорошо помнила… потому что уже была здесь.

Грёбаный А̀ну.

Она не могла поверить, что снова заперта. Снова пленница, пойманная в клетку. Хотя вынуждена была признать: эта клетка была чуть лучше прошлой.

Вместо сплошной двери передняя часть камеры была выложена толстыми железными прутьями от пола до каменного потолка. А свет лился от факелов, установленных по обе стороны её камеры. Через узкий земляной коридор напротив неё находилась Ариэль: она сидела, сжавшись и дрожа, в своей собственной камере, зеркально похожей на её. Два факела тоже освещали темноту за железными прутьями Ариэль. И они были здесь не одни.

К ужасу Авы.

Когда она впервые появилась с Архидемоном у своей камеры и её бросили на твёрдый пол, она услышала, как железная дверь за ней захлопнулась и заперлась, и Ава сорвалась. Когда она наконец перестала кричать, колотить по прутьям и бросаться на них всем телом, почти ломая кости в попытках вырваться, она сползла на пол, побеждённая.

Тихий голосок из-за узкого коридора, слева от камеры Ариэль, прошептал:

— Нет смысла. Они зачарованы против бессмертных. Ты их не сломаешь.

Ава резко развернулась всем телом, вцепилась руками в холодные прутья и всмотрелась через проход в камеру, где увидела красивую черноволосую женщину с голубыми глазами. Лицо у неё было бледным и осунувшимся, и она стояла у прутьев собственной камеры, наблюдая за ней.

— Кто ты? — спросила она.

Женщина грустно улыбнулась.

— Я Ина, ведьма. Ты тоже ведьма?

— Нет, — покачала головой Ава.

Это было два дня назад.

В камерах вокруг неё и Ариэль находились ещё четыре ведьмы. Все они были молодыми, сильными, и, по их словам, их похитили и держали здесь уже около месяца.

Когда они только оказались тут, Ава запаниковала, сидя и глядя на бессознательное тело Ариэль. Но потом Ариэль очнулась с яростью тысячи ангелов, и Ава с ведьмами смотрели, как она целый час атаковала каждый сантиметр своей камеры, прежде чем рухнуть на пол, истощённая, а её кулаки обильно кровоточили от безостановочных ударов, которыми она пыталась пробить себе путь наружу.

Затем, к ужасу Авы, Ариэль отступила в один из дальних углов, села, подтянув колени к груди, и там осталась, молча глядя в пол и отказываясь говорить с ней или с кем-либо из ведьм.

Это напугало Аву сильнее всего.

Ей нужно было, чтобы Ариэль стала её якорем и помогла сохранить рассудок. В ту секунду, когда железные прутья сомкнулись за ней, Ава едва не потеряла себя: разум начал прогибаться, стена, которую она возвела, стала трескаться, а давящее безумие попыталось снова утянуть её в прежнюю тьму, где, она была уверена, снова сойдёт с ума.

Она не могла этого позволить… Не позволит.

Если она хотела выбраться на свободу, вернуться к Маалику, ей нужно было оставаться в здравом уме. Ей нужно было вспомнить все уроки, всё, чему её учили последние несколько недель. Проклятье, разве не этого она хотела? Шанса убить А̀ну? Ава ещё не видела его, но ведьмы подтвердили, что он здесь, что это, по всей видимости, его замок. Ёбаный замок.

Но он был совсем не похож на прекрасный, тёплый замок Маалика, который она, сама того не замечая, считала своим домом. Она была идиоткой. Как она могла быть такой глупой, чтобы покинуть его безопасность… чувствовать себя там пленницей?

Такая дура.

Теперь она снова была здесь, настоящая пленница, и Ариэль забрали вместе с ней. Вина накрыла девушку, когда она взглянула на камеру напротив и увидела, как Ариэль делает скручивания.

— Может, перестанешь жалеть себя, поднимешь задницу и начнёшь повторять за мной? — сказала Ариэль, бросив ей через проход порочную ухмылку.

Ава не смогла не ухмыльнуться в ответ.

— Здесь слишком, блядь, холодно, — ответила она, слыша, как стучат её зубы.

— Движение согреет тебя, Ава. Давай, вставай. Сейчас же. Мне нужно, чтобы ты была сильной, когда мы выберемся из этой грёбаной дыры, — сказала ей Ариэль, не прекращая тренировки.

С тех пор как Ариэль вырвалась из того состояния, в которое провалилась в первый день, она только и делала, что тренировалась, поддерживая силу. Ещё она поговорила с каждой ведьмой, пытаясь понять, почему они здесь, но никто из них не знал, зачем их забрали.

Но самым важным было то, что Ариэль продолжала говорить с Авой, заставляла её повторять за собой всё, что делала сама, будь то скручивания, отжимания, отработка боевых комбинаций, а также напоминала ей о тренировках Маалика.

— Я слабая и голодная, — пробормотала Ава, её голод начинал становиться проблемой.

Ариэль и ведьмам давали одну порцию еды в день, но Аве кровь приносить забывали. Хотя у Авы было ощущение, что это специально и что за этим стоит А̀ну. Ариэль кричала на стражников, требуя, чтобы они принесли Аве кровь, чтобы позволили ей поесть, но в ответ Ариэль получила только усмешку. Ава надеялась, что, когда этим вечером другим женщинам принесут еду, они наконец вспомнят, что ей тоже нужно питаться, и принесут кровь.

Ава увидела, как Ариэль поднялась и открыла рот, чтобы что-то сказать, но потом застыла, уставившись в камеру Авы, однако не туда, где Ава сидела и дрожала, а в другую сторону. Ава повернула голову и увидела, как в углу сгущаются тёмные дымные тени. Из темноты светились жёлтые глаза, а затем в свет шагнул огромный, красивый мужчина с ухмылкой от уха до уха. На нём были безупречные чёрные брюки от костюма, белая рубашка с закатанными до локтей рукавами и жилет, и выглядел он, как всегда, безупречно. Его покрытая татуировками мускулистая рука поднесла сигару ко рту, кончик ярко вспыхнул, когда он глубоко затянулся, а затем выдохнул дымные кольца в центр её камеры.

— Ну-ну-ну. Привет, зверушка. Кажется, я велел тебе не покидать стены того чёртова замка, — упрекнул Асмодей своим густым ирландским акцентом, подходя и приседая перед ней.

Ава продолжала дрожать, съёжившись в углу, пока смотрела вверх, в его жуткие жёлтые глаза.

— Можно сказать, у меня случилась истерика, и я плохо соображала, — пролепетала она со слабой улыбкой, слишком замёрзшая, чтобы его бояться.

Асмодей рассмеялся, снова затянулся сигарой и уставился на неё так, будто глубоко задумался, а лоб его прорезала складка.

— К сожалению, это мой брат тебя забрал.

— Не можешь вытащить меня отсюда? Помочь девушке? — спросила Ава с тихим смешком.

Архидемон уставился на Аву, его взгляд прошёлся по её лицу.

— К сожалению, всё не так просто, зверушка. Но дай мне немного времени, и, может, я что-нибудь придумаю. Как идут вампирские тренировки? — спросил он, поднимаясь на ноги и глядя на неё сверху вниз.

— Нормально. Хотя часть с «невозможностью ходить под солнцем» — та ещё сучка, — простучала она зубами, гадая, не сходит ли с ума.

Она его себе представляла? Она всё-таки окончательно спятила? Вполне возможно. Она ведь не могла на самом деле сидеть здесь, отмораживать себе задницу и вести непринуждённую беседу с Архидемоном… снова.

Асмодей расхохотался.

— Могу себе представить, — затем он внезапно перестал смеяться и снова нахмурился, склонив голову набок, изучая девушку.

— Отойди от неё, — голос Ариэль из-за узкого коридора сочился ядом.

«Нет, похоже, я не схожу с ума, если Ариэль тоже его видит», — подумала она, выглядывая из-за ног Асмодея, когда демон повернулся через плечо, чтобы посмотреть, кто заговорил.

Ариэль теперь стояла, сжимая прутья по обе стороны от себя. Её длинные рыжие волосы будто светились в сиянии факелов за решёткой камеры. Она выглядела так, словно могла сразить Архидемона одним лишь смертоносным взглядом.

— Отойди от неё, блядина, — процедила Ариэль сквозь зубы.

Ава смотрела на лицо Асмодея, и выражение ярости на нём внезапно изменилось. Она не могла понять, что именно это было за выражение, но всё его тело стало жёстким, пока он смотрел на Ариэль, застыв на месте. Его глаза на секунду расширились, а потом он моргнул и снова натянул ту злую ухмылку. Он полностью повернулся к Ариэль, делая очередную затяжку сигарой.

— Ну здравствуй, сладкая. И кто же ты такая? — спросил он, внезапно переместившись из камеры Авы и появившись перед Ариэль.

Ариэль зашипела на него сквозь прутья.

— Почему бы тебе не зайти сюда и не выяснить?

Её зелёные глаза засветились.

Ава подняла окоченевшее тело с пола и, шатаясь, подошла к прутьям. Кости кричали от протеста, промёрзшие от холода, слабые от голода.

Асмодей усмехнулся, делая шаг ближе к решётке.

— Это приглашение, сладкая? Готов поспорить, ты заставляешь всех мальчиков падать на колени, верно?

Ава вцепилась в прутья, широко раскрытыми глазами наблюдая, как Архидемон медленно провёл взглядом вниз по телу Ариэль и снова поднял его к её лицу, которое оставалось неподвижным, искажённым отвращением. Ава заметила, что все ведьмы теперь тоже стояли у решёток своих камер. Все они, как и Ава, были беспомощны против демона.

В размытом движении, слишком быстром даже для Асмодея, кулак Ариэль врезался ему в лицо с такой силой, что его голова дёрнулась в сторону. Сердце Авы застыло, когда она увидела, как демон сплюнул кровь на землю, а затем на его лице расползлась ухмылка, пока он выпрямлялся и снова поворачивался к Ариэль.

Ава вцепилась в прутья ещё крепче, боясь того, что он сделает с Ариэль.

— Не трогай её, — взмолилась она ему в спину.

Демон сделал небольшой шаг назад, повернув голову и посмотрев на Аву через плечо.

— Не волнуйся, зверушка, она просто со мной флиртовала.

— Иди на хуй, — презрительно бросила ему Ариэль. — Что тебе от неё нужно? Зачем тебе ей помогать?

— Пожалуйста, — взмолилась Ава, пока он ещё мгновение смотрел на неё, прежде чем снова повернуться к Ариэль.

— Не то чтобы это было твоё дело, но я должен её матери услугу, и это обещание я намерен сдержать, — сказал он ангелу, стирая большим пальцем кровь с уголка рта. — А теперь, как бы мне ни хотелось остаться и довести до конца эту прекрасную, волшебную штуку между нами, долг, к сожалению, зовёт.

Потом он снова повернулся к Аве.

— Если столкнёшься с моим братом, не смей — и я имею в виду, блядь, не смей — вызывать его гнев. Он тебя убьёт. Будь хорошей. Скоро навещу.

И затем он исчез.

Ава стояла, цепляясь за прутья и выдыхая дрожащий воздух. На секунду она была уверена, что Ариэль убьют. Почему демон не напал на неё, оставалось загадкой, но, с другой стороны, он ведь и ей самой никогда не причинял вреда.

— Что между тобой и Архидемоном? — спросила её Ариэль.

Ава пожала плечами.

— Он сказал, что знал мою мать. Думаю, он был к ней неравнодушен, но я правда не знаю. Он никогда не причинял мне вреда. И тебе тоже не причинил.

Глаза Ариэль потемнели.

— Не будь дурой, Ава. Он демон, причём высшего ранга. Ему нельзя доверять. Он убьёт тебя, как только закончит ту игру, в которую играет.

Ава просто кивнула. Она почти физически чувствовала ярость и ненависть к демону, исходившие от Ариэль. Спорить с ней об этом не было смысла, но по какой-то причине Ава не думала, что Асмодей когда-нибудь причинит ей вред.

Был ли он жутким до ужаса?

О да, блядь.

Был ли он опасен? Определённо, но не для неё. В этом девушка была уверена.

Потом её мысли унеслись к Маалику, и сердце заболело по бессмертному мужчине. Она была уверена, что он пытается найти её в эту самую секунду, знала без тени сомнения, что, вероятно, разрывает мир на части, и эта мысль немного ослабила её напряжение. Мысль о том, что помощь придёт, заставила её почувствовать себя чуть безопаснее. Конечно, в этот раз всё будет иначе. Маалик и остальные ангелы будут знать больше об А̀ну и смогут выяснить, где они. Они ни за что не оставят Ариэль, она их семья. Если уж на то пошло, присутствие Ариэль здесь гарантировало Аве свободу. Они не перестанут её искать.

— Они убьют тебя, если узнают, что этот демон приходил к тебе, — сказала Ина из своей камеры.

— Они не узнают, — сказала Ариэль, и угроза повисла в воздухе, обращённая к пленённым ведьмам вокруг них. — Вы правда понятия не имеете, зачем вы здесь? — снова спросила она.

Громкий металлический удар эхом прокатился по коридору. Все, включая Ариэль, отступили от прутьев. Время ужина ещё не настало, а кроме приёмов пищи сюда никто не спускался.

Ава изо всех сил старалась дышать ровно, но чувствовала, как поднимается паника, как жжение в груди ползёт тревогой по её ноющему телу. Каким-то образом она знала, что идёт А̀ну.

Тяжёлые шаги приближались к камерам — не одни, а два или три набора, она не была уверена.

Девушка метнула взгляд к Ариэль, испуганная, желая, чтобы ангел помогла ей, хотя знала, что никто не может. Ариэль смотрела на неё в ответ, с широко распахнутыми глазами и мрачным лицом.

«Нет, нет, нет», — шептал её разум, пытаясь не провалиться в хаос.

Ава обхватила себя руками, сжала крепко и нахмурилась, борясь за то, чтобы остаться в рассудке, быть здесь и сейчас. Присутствовать в том, что должно было случиться. Если она хотела пережить то, что вот-вот произойдёт, ей нужно было сохранять ясную голову и помнить свои тренировки.

«Ты больше не та слабая бессмертная!»

Она расправила плечи. Один шаг, второй, третий — и вот перед ней появился А̀ну, высокий, тёмный кошмар, преследовавший её с тех пор, как её освободили. «Освободили, чтобы я стала его пешкой», — напомнила она себе, хмуро глядя на вампира, пока свет пламени скользил по его бритой голове, а чёрные глаза прошлись по её телу и тревожная улыбка поползла по его лицу.

— Привет, Ава, — громко сказал он, и слова эхом разнеслись по коридору, когда за его спиной остановились два вампира и оскалились на неё.

Она склонила голову, разглядывая их обоих. Они казались смутно знакомыми. Девушка знала, что они были среди тех вампиров, которые пытали её, питались от неё, но их было так много, что все они слились в одно. Неважно — все они были чудовищами, и она убьёт их. Эта мысль эхом прозвучала в её голове, когда она опустила руки вдоль тела и выпрямилась, а дрожь исчезла, пока её тёмная сторона, та самая, к созданию которой приложили руку все трое мужчин перед ней, взяла верх.

Нет, она больше не была той беспомощной девочкой, которую они похитили, как казалось теперь, словно много лет назад. И от этой мысли она оскалилась им в ответ, а её взгляд наконец снова остановился на А̀ну.

«Я тоже грёбаное чудовище!»

И при первой же возможности она им это покажет.

На долю секунды Ава увидела, как улыбка А̀ну дрогнула, но он быстро взял себя в руки, пытаясь скрыть удивление.

— Что тебе нужно, А̀ну? — холодно спросила она.

— Я скучал по тебе. А ты по мне не скучала? — рассмеялся он, и два вампира за его спиной хохотнули.

Ава оскалила на него клыки.

— Попробуй войти сюда, — бросила она вызов.

— Отойди от неё, — голос Ариэль прозвучал у него за спиной, и лицо А̀ну исказила хмурая гримаса, когда он резко развернулся и сделал к ней шаг.

— На твоём месте я бы держал рот закрытым. Тебя ждёт твой собственный мир боли, ангел. Аластор скоро придёт за тобой, — выплюнул он, прежде чем повернуться к двум вампирам и приказать им вывести Ину из камеры.

Вампиры отперли дверь камеры Ины и вошли внутрь, пока ведьма отступала, её лицо было холодным, а голубые глаза горели яростью, когда вампиры бросились на неё. Ина отбивалась, оба вампира получали от неё удары руками и ногами, пока Ава, Ариэль и остальные ведьмы стояли у прутьев и кричали, требуя отойти от неё. А̀ну повернулся и взревел на них всех, но они проигнорировали его, и Ава закричала ещё громче. Когда Ине удалось сбить одного на пол, она развернулась, чтобы справиться со вторым вампиром, но А̀ну вошёл в камеру, остановился перед ведьмой и поднял руку. Глаза Авы расширились от ужаса, когда в его ладони вспыхнул огонь.

Ава знала, что Ариэль не может его видеть, но увидела, как ангел отпрянула от прутьев.

— Нет, — прошептала Ариэль, и её лицо исказилось страхом.

Тогда Ава поняла, что это такое, и в её голове мелькнул отпечаток руки, выжженный на груди Маалика.

— Нет! — закричала Ава, бросаясь на прутья, пытаясь прорваться сквозь них, но это было бесполезно.

А̀ну схватил Ину за горло. Её крик оборвался, и та безвольно рухнула на пол своей камеры.

Ава отступила, руки метнулись ко рту, слёзы хлынули из глаз, пока она смотрела на Ину, лежащую без сознания на земле, с обугленным, окровавленным, искорёженным месивом вместо горла.

Адское Пламя.

А̀ну, рука которого всё ещё пылала, склонил голову в сторону Авы, и на его лице появилась жестокая улыбка.

— Я немного повеселюсь с этой маленькой ведьмочкой, но не переживай, за тобой я вернусь следующей, — сказал он, наклоняясь, хватая ведьму за запястье и волоком вытаскивая её обмякшее тело из камеры обратно по коридору, а два вампира последовали за ним.

Злые крики ведьм заполнили пространство, пока Ава продолжала смотреть на пустую камеру. Ава чувствовала запах крови ведьмы на грязной земле и тошнотворную вонь обожжённой плоти. Как она должна была сражаться с ним, если у него было Адское Пламя? Она никак не переживёт его. Оно свалило Маалика. Одно касание — и с ней будет покончено.

Девушка отступила от прутьев камеры, в ушах звенело, заглушая крики ведьм, заглушая голос Ариэль, которая звала Аву, просила посмотреть на неё, поговорить с ней. Но она больше их не слышала, всё отступая, прижимая руки к ушам, пока спина наконец не упёрлась в стену. И всё равно она не слышала, как Ариэль зовёт её, пока медленно сползала по неровному камню и не осела на пол, свернувшись на боку и крепко подтянув колени к груди.

Это было безнадёжно. Не было смысла пытаться с ним сражаться. Она не сможет победить. Закрыв глаза, Ава молча заплакала, и воспоминания об А̀ну и других вампирах начали просачиваться внутрь. Но затем мелькнул глубокий изумрудно-зелёный, и её разум вцепился в него изо всех сил. Образ Маалика прогнал кошмары. Воспоминания о том, как он смотрел на неё, как его глаза становились её якорем, заставляли чувствовать себя в безопасности. Как он всегда касался её лица — так нежно и с такой заботой. Тепло его тела рядом с её. Низкий рокот его голоса, от которого каждый сантиметр её тела и души дрожал самым прекрасным образом. Боль в сердце, когда она была рядом с ним, потому что теперь Ава знала без сомнений: она любила его.

И вот девушка лежала там, крепко свернувшись, спрятавшись в самом безопасном месте своего разума, куда А̀ну не мог дотянуться. Где А̀ну не мог её найти. И она ускользнула в воспоминание о Маалике, который крепко держал её в своих объятиях, надёжно и безопасно, отгораживая от всего мира.

Маалик и Армарос появились перед чёрными железными воротами. В центре красовался прекрасный, выкованный из железа символ трёх лун, обозначавший дом ведьмы и их верность своей богине, Гекате. Взгляд Маалика скользнул по древним, возвышающимся воротам. Прошло почти две тысячи лет с тех пор, как он стоял перед ними. Тогда мир был совсем другим.

Он взглянул на Армароса. Гигантский ангел был напряжён, его фиолетовые глаза сузились, глядя на ворота. Взгляд Маалика опустился к обсидиановому камню, висевшему у него на шее, и он увидел, как тот слабо засветился фиолетовым, прежде чем снова потемнеть до чёрного. Маалик нахмурился, глядя на него, а потом резко поднял глаза и обнаружил, что Армарос уже смотрит на него, одновременно убирая ожерелье под чёрную рубашку.

— Иногда он так делает в присутствии великой силы, — просто сказал Армарос, когда ворота открылись.

Тело Маалика гудело от нетерпения. Авы не было уже больше двенадцати часов, и ему стоило всей силы воли не сорваться окончательно и не устроить по этому поводу грандиозную вампирскую истерику.

— Что ж, сейчас или никогда. Готов? — спросил Маалик Армароса, зная, насколько тому сейчас будет не по себе.

Войти в дом того, кто пару тысяч лет пытался тебя убить, кого угодно заставило бы нервничать.

Армарос кивнул, и Маалик коснулся его плеча, перенося их к парадным дверям особняка. Маалик провёл взглядом по глубоким махагоновым дверям, дерево которых было покрыто сложными, но прекрасными символами и узорами. Большая арка, увитая цветущими лозами, обрамляла входные двери, а подвесные фонари по обе стороны освещали вход. Через мгновение дверь открылась.

Взгляд Маалика остановился на чарующей женщине. Длинные, тонкие, чисто-белые дреды, украшенные бусинами и кристаллами, каскадом спадали на её хрупкие плечи и вниз по спине, чуть ниже талии. Глубокая индиговая татуировка отмечала центр её лба, над глазами: полная луна и отражённые по обе стороны от неё полумесяцы. Её глаза, такие бледные, словно голубой лёд, пронзили его до самой души, когда она пригвоздила его к месту одним из самых пристальных взглядов, которые он когда-либо получал.

— Здравствуй, Маалик. Я ждала тебя уже очень давно, — сказала она призрачным голосом.

Он потерял дар речи.

Он никогда прежде её не встречал, так что понятия не имел, кто она такая, но сила, исходившая от неё, густо наполняла воздух вокруг него.

— Прости, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Я Каталина. Я так давно наблюдаю за тобой, что иногда забываю, что мы на самом деле не знакомы.

Маалик нахмурился, а потом понял, что она, должно быть, и есть провидица. Затем он увидел, как ведьма перевела взгляд на Армароса, который стоял рядом с ним неподвижно, словно статуя.

Её глаза остановились на тёмном ангеле, расширились и на мгновение словно остекленели. Ведьма глубоко вдохнула, её лицо исказилось чистым горем, а глаза наполнились слезами, прежде чем взгляд будто прояснился, и она выдохнула дрожащим вдохом, стирая несколько слезинок, успевших скатиться по щекам.

Она слегка склонила голову набок, продолжая смотреть на Армароса.

Какого хрена?

Маалик не понимал, что увидела провидица, но, судя по её реакции, ничего хорошего.

— Я не имела отношения к тому ужасу. Ни к одной его части. И я не знала. До этого момента ты всегда был скрыт от моего дара. Мне так жаль, — печально сказала она ему.

Маалик смотрел, как Армарос — всегда такой скрытный, но при этом всегда спокойный, как камень, — вдруг на короткое мгновение оказался захлёстнут болью. Его лицо обмякло, фиолетовые глаза заблестели, а потом так же быстро маска равнодушия вернулась на место, и Маалик остался ошеломлён всем, что только что произошло между ними.

Армарос никогда не рассказывал, что положило начало его личной войне с ведьмами, его бесконечной охоте на ведьм, растянувшейся на сотни лет, но после того, чему он только что стал свидетелем, Маалик понял: ведьмы сделали с его братом нечто непростительное. Что бы это ни был за ужас, Маалик не думал, что Армарос в ближайшее время расскажет кому-то из них.

Армарос склонил голову перед ведьмой, принимая её извинения, но не произнёс ни слова.

— Следуйте за мной. У нас мало времени, а вы многого не знаете, — сказала она, затем повернулась, её длинные снежно-белые дреды звякнули, когда она пошла прочь.

Армарос наклонился ближе к Маалику.

— Её коснулась богиня, Геката. Метку на её лбу поставила сама Геката. Прояви к ней величайшее уважение, иначе навлечёшь гнев греческой богини, — прошептал он.

Маалик кивнул, и они оба последовали за ведьмой в дом. Им совершенно не нужно было начинать войну с богиней. Весь сверхъестественный мир знал, что греков лучше не злить, потому что их ненависть длится вечно, а к битве с ними они были не готовы.

Ведьмовской особняк был таким же прекрасным и жутковатым, каким он его помнил. Хотя теперь он стал более современным: гладкие полированные деревянные полы, широкие арки и винтовая лестница из красиво отполированного тёмного махагонового дерева. Замысловатые люстры освещали высокие потолки, а прекрасные картины в золотых рамах украшали стены цвета индиго. Везде, где только находилось место, были лозы, цветы и зелёные лиственные комнатные растения, все они пышно росли и гудели жизнью. Кристаллы и книги выстроились на каждой полке и в каждом книжном шкафу, заполнявших промежутки между картинами. А вокруг них горели свечи всех цветов, некоторые даже парили в углах, удерживаемые той магией, что гудела в особняке. Всё это место было чарующим, и магия сочилась из каждого угла.

Пока они следовали за провидицей через гостиную, другие ведьмы развалились на диванах и смеялись между собой. Одни смотрели гигантский телевизор, другие сидели за столом с разложенными картами таро и кристаллами. Каждая из них остановилась, чтобы поглазеть на них двоих, пока Каталина вела их дальше.

— Ну-ну, дамы, они здесь по делу, а не ради удовольствия, к сожалению, — сказала Каталина женщинам, покачав головой.

Ведьмы ответили надутыми губами и печальными возгласами на румынском, помахивая ему и Армаросу, пока те проходили в другую комнату.

Задняя стена там была занята окном от пола до потолка, открывавшим вид на чарующий сад снаружи. В центре комнаты стоял большой круглый полированный деревянный стол. Его середину покрывали двадцать зажжённых свечей — чёрных, фиолетовых и тёмно-синих. На месте напротив входа сидела одинокая ведьма, и её сила едва не выбила воздух из лёгких Маалика, когда он вошёл. Не оставалось сомнений: ведьма в этой комнате была одной из самых могущественных на планете, а ожерелье Армароса загудело, испуская яркий фиолетовый свет под чёрной рубашкой ангела, и его рука тут же поднялась, чтобы его прикрыть.

Спустя сотни лет взгляд Маалика снова остановился на Медее, одной из трёх ведьмовских королев. Она сидела как настоящая королева, с обнажёнными плечами в майке цвета полуночной синевы, а бесчисленные хрустальные ожерелья висели у неё на шее и спускались на грудь. Тёмно-каштановые волосы, заплетённые по бокам, свободно спадали на плечи. Она недовольно сузила глаза и впилась ими в Армароса, её ярко-голубые глаза были обведены глубоким индиго.

— Королева Медея, — сказал Армарос, низко кланяясь.

Маалик последовал его примеру, поклонившись, пока Каталина подходила к столу и садилась на стул слева от Медеи. Каталина наклонилась и зашептала слишком тихо, чтобы они могли расслышать, а затем королева оторвала взгляд от Армароса и впилась им в Маалика, прежде чем кивнуть им обоим.

— Прошу, садитесь, — она указала на два стула напротив себя.

Ну, блядь, началось.

Маалик, благодарный за то, что с формальностями покончено, понимал: пора переходить к делу и найти Аву.

— Кассандра сказала, что вам срочно нужно со мной поговорить? — сказала Медея, склонив голову и вскинув брови, словно ей было скучно.

Каталина пригвоздила свою королеву взглядом и легко коснулась её плеча.

— Ну же, будь милой. Ты же видишь, бедный вампир вне себя, так что не играй с ним.

Маалик нахмурился, когда Медея покосилась на Каталину и едва заметно ухмыльнулась.

— Ладно, хорошо, — фыркнула она, на секунду вскинув руки, прежде чем наклониться вперёд и положить их на стол. — Я знаю, зачем вы здесь. Каталина уже веками очарована тобой, Маалик, и помешана на этой истории о несчастных влюблённых и всё такое. Мы знаем, что кто-то забрал твою пару, и знаем, что ты хочешь нашей помощи, чтобы найти её. Ещё мы знаем, что ты хочешь нашей помощи в вашей маленькой войне. Но с чего нам помогать вам? — на последнем слове она впилась в Армароса ненавидящим взглядом.

— Мы выяснили, что у А̀ну и вампирской армии, которую он создал, в замке спрятана печать, — начал Маалик.

— Печать? — нахмурилась Каталина, наклоняясь вперёд. — Какого рода печать?

— Мы мало о них знаем, но знаем, что они открывают порталы в Ад. Кроме этого, мы не уверены, что именно из них выйдет, знаем только, что ничего хорошего, и что всё, что будет выпущено, затронет нас всех, — сказал он им.

Медея пожала плечами.

— Уверена, мы с моим ковеном справимся с чем бы то ни было. Я не вижу причин отправлять своих ведьм на войну и, возможно, на смерть из-за того, что не имеет к нам никакого отношения.

Маалик стиснул зубы от раздражения.

— Этот вампир, А̀ну, действует по приказу Архидемона из Ада, — начал Армарос, ёрзнув на своём месте. — Этот Архидемон намерен открыть печать. Он намерен открыть множество печатей, выпуская в этот мир могущественных демонов или сущностей, и армия, которую он заставил А̀ну создать, огромна. Эти вампиры в конце концов станут и вашей проблемой, как и всё зло, которое выйдет из этих печатей. Если только мы их не остановим.

— Послушайте, в данный момент у нас есть собственные проблемы, с которыми нужно разобраться, — сказала Медея, глядя на Каталину.

Провидица кивнула Медее, и королева снова посмотрела на них.

— Ведьмы пропадают. Среди них моя племянница Ина. Она грозная ведьма из нашей могущественной кровной линии, так что то, что её забрало, должно быть сильнее неё, — тогда она нахмурилась. — Возможно, за этим стоит этот Архидемон.

Маалик нахмурился в ответ.

— Как давно они пропали? Сабриэль, женщина-ангел, тоже исчезла за последние двадцать четыре часа.

Медея покачала головой.

— Они пропали месяц назад. Как бы Каталина ни старалась, она не может их найти. Они каким-то образом скрыты от неё.

— Если их забрал Архидемон, возможно, они вместе с Авой. Пожалуйста, можешь посмотреть, сможешь ли её найти? — спросил Маалик.

Каталина повернула к нему свой призрачный взгляд.

— То, о чём ты просишь, будет иметь цену. Готов ли ты заплатить всё, что я решу, и тогда, когда решу это потребовать?

— Ради неё — что угодно, — без малейшего колебания ответил он.

Каталина улыбнулась загадочной улыбкой и кивнула.

— Договор заключён.

Как только слова сорвались с губ провидицы, запястье Маалика обожгло.

Он дёрнулся, поднял руку и увидел, как на коже выжигается закрученный символ, тёмно-индиговый, под цвет метки на лбу самой ведьмы.

— Эта метка обозначает нашу сделку, Король Ночи. Когда сделка будет исполнена, она исчезнет. Но сначала, прежде чем я найду девушку, хочу ответить на вопрос, ответ на который ты так отчаянно хочешь узнать.

— Что за вопрос? — настороженно спросил Маалик.

— Ты хочешь знать, почему Ава выглядит как Илина, не так ли? — улыбнулась она.

Маалик несколько мгновений смотрел на неё, понимая, что ему уже всё равно. Он любил Аву. Она была его, а он был её.

Ответ больше не имел для него значения.

— А-а-а, понимаю, — сказала она, читая его мысли, и это его насторожило. — Но я всё равно тебе скажу. Ава — реинкарнация Илины, но без воспоминаний и без связей. Это её второй шанс, её обновлённая душа.

Хотя он и подозревал, что так может быть, Маалик не смог сдержать потрясения от ответа, когда тайна наконец раскрылась. И всё же это ничего не меняло. Он любил Аву за ту душу, которой она была сейчас, за человека, которым она стала, и всегда будет любить её именно такой.

— Как это возможно?

— Когда-то Илина спасла дочь Гекаты, сама того, разумеется, не зная. Из-за поступка Илины богиня осталась перед ней в долгу за жизнь, и её реинкарнация стала исполнением долга Гекаты, — задумчиво сказала ему ведьма.

— Но Аид не торгуется душами? — теперь заговорил Армарос, склонив голову набок, и на его лице было искреннее любопытство.

— Что сделала Геката или какую сделку богиня заключила с богом Подземного Царства — это дело только между ними. Я не знаю подробностей сделки, которую она заключила ради души Авы, и никогда не узнаю, — ответила Каталина.

Маалика всё ещё беспокоило одно.

— Если Ава — реинкарнация Илины, и душа та же, как вышло, что я никогда не распознавал Илину как свою родственную душу?

Каталина улыбнулась и тихо рассмеялась.

— Ну же, Король Ночи, я уже ответила на это. Её душа возродилась заново. Её душа изменилась, выросла, преобразилась в новорождённую душу. Илина никогда не была твоей родственной душой, но Ава… именно Аву ты всегда должен был распознать. Все те годы назад ты ухватился за крошечный осколок души Илины, который откликался твоей, но Илине никогда не было суждено стать твоей вечностью. Мойры уже распланировали её путь. Ава всегда была конечной целью. Финальной эволюцией, можно сказать, для её души. Результатом… твоей единственной настоящей любовью, — Каталина просияла, хлопая в ладоши, как счастливый ребёнок. — Какое романтичное путешествие, не правда ли? Ведь в двух её жизнях ты узнавал её как свою. Думаю, ты узнавал бы её в каждой жизни. Несчастные влюблённые, — она мечтательно вздохнула.

Маалик сидел молча, впитывая всё это. Боль, через которую он прошёл, когда умерла Илина. Годы мучений и ненависти к себе, которым он себя подвергал, теперь ничего не значили, потому что у него была Ава. Он пережил бы эту боль тысячу раз, лишь бы чувствовать ту любовь, которую сейчас испытывал к Аве. Боль от её исчезновения, от знания, что она с А̀ну и Архидемоном, была куда более душераздирающей, чем смерть Илины. Ему нужно было добраться до неё, и нужно было добраться прямо сейчас.

Это знание ничего не меняло, только закрепляло факт, что Ава — его и навсегда его. Как же ему повезло обрести любовь, пережившую две жизни. Он не потеряет её снова. Он не опоздает спасти её, как опоздал с Илиной.

— Спасибо. Тогда найдём мою родственную душу, хорошо? — спросил он, кивая провидице в благодарность.

Каталина кивнула в ответ, затем села ровно на стуле, вытянула руки и подняла ладони к потолку.

— Теперь тишина, — приказала им Медея, пока он и Армарос обменялись быстрым взглядом, прежде чем оба уставились на Каталину. Её глаза и метка на лбу начали сиять ослепительно-белым.

Волоски на руках Маалика встали дыбом, когда комната наполнилась магией. Он крепко вцепился в подлокотники кресла, пока каждый инстинкт в его теле велел ему бежать. Он заворожённо смотрел, как Каталина нахмурилась.

— Холодно… так холодно, — прошептала провидица, и дыхание перед её губами стало белым, словно она замерзала. — Она погрузилась в беспомощность… Она не одна… Она… в камере, окружённой камнем и прутьями.

Сердце Маалика рухнуло. В плену.

Он обещал, она будет в безопасности, обещал, что никто не заберёт её у него.

«Я подвёл её».

Голова Каталины склонилась набок.

— Напротив неё в камере ангел с рыжими волосами.

— Ариэль, — одновременно прошептали Маалик и Армарос.

Медея бросила на них предупреждающий взгляд, прежде чем снова повернуться к Каталине.

— Богиня… — прошипела та, и лицо её вытянулось.

Медея встревоженно выпрямилась.

— Я вижу её глазами, Медея. Ина, Элиза, Ана, Ливия и Дана. Они все были там, все в камерах вокруг неё.

— Что значит «были»? — рявкнула Медея, нарушая собственное правило тишины, и паника прокатилась по лицу королевы.

— Забраны… Кто-то забрал их, и я не могу их увидеть. Они скрыты от меня. Вампир… — сияющие глаза Каталины расширились. — Вампир, владеющий Адским Пламенем, забрал их, — прошептала она, а затем рухнула вперёд, поймав себя руками за стол, и исходящее от неё сияние потускнело, прежде чем исчезнуть совсем.

Она тяжело дышала, глядя на Медею.

— Они в Сибири, в древнем замке, окружённом вампирами. Там же, где его пара, — сказала она, указывая на Маалика.

Глаза Медеи на секунду загорелись белой магией, прежде чем она пригвоздила Маалика и Армароса смертоносным взглядом.

— Какого хрена твой обращённый выродок держит моих ведьм?

Паника ударила по Маалику, когда он быстро метнул взгляд на Армароса. Лицо тёмного ангела было напряжённым, пока тот смотрел на королеву.

Маалик снова повернулся к ней и пожал плечами.

— Не знаю. Он больше не связан со мной. Уже две тысячи лет. Ты знаешь это, Медея. Тогда я пришёл к тебе за помощью, когда умерла Илина.

Он помнил, как она отвергла его, когда он умолял её как-нибудь вернуть Илину. Медея сказала, что это против их законов, что они не вмешиваются в тёмную магию.

— Это должен быть Архидемон, — вмешался Армарос. — Ему, скорее всего, зачем-то нужна их сила.

Маалик выпрямился, глаза расширились, когда Армарос пришёл к тому же выводу, что и он.

— Печать, — прошептал Армарос.

— Что? — потребовала Медея.

— Мы не знаем, как открыть печати, но демон знает. У него есть книга. В ней подробно описано, как открыть каждую. Ему, должно быть, нужны ведьмы, чтобы открыть её, — сказал Армарос, и на его обычно спокойном лице мелькнула тревога.

И как раз когда Маалик собирался поддержать теорию Армароса, сила хлынула из двух ведьм, и они обе запрокинули головы, а из их глаз вырвался сияющий белый свет. Свет ослепил Маалика, пока крики вырывались из ведьм. Он слышал отголоски тех же криков, вырванных у каждой ведьмы в особняке, когда зажал уши ладонями, а сила всё нарастала, росла, пока не взорвалась из двух женщин. Удар врезался в Маалика и Армароса, сбросил их со стульев и протащил по полу к стенам.

Он моргнул, пытаясь прочистить зрение, когда свет, исходивший от ведьм, начал меркнуть, а их мучительные крики растворились в душераздирающих рыданиях.

Маалик повернулся, хватая Армароса за плечо.

— Я в порядке, — ответил тот, осматривая Маалика в поисках ран.

— Я цел, — выдохнул Маалик, морщась, когда коснулся ноющих ушей и увидел кровь на пальцах.

Из ушей Армароса тоже текла кровь. Оглушительные крики, сотрясшие особняк, были почти сокрушительными для самой души.

Они поднялись на ноги, когда Медея встала, слёзы текли по её лицу, смывая тёмный макияж глаз. От этого она стала похожа на ведьму смерти. Каталина закрыла лицо руками, её тихие всхлипы были приглушены рядом с ведьмовской королевой. Медея опёрлась о стол, расставив ладони, её глаза светились белым, а лицо было полно горя и ненависти.

— Что бы Архидемон и вампир только что ни сделали, это убило мою племянницу… и четырёх ведьм вместе с ней, — её голос сорвался на слове «племянницу», а затем она поднялась, выпрямилась во весь рост, вздёрнув подбородок, как могущественная королева, которой она была. — Ты получишь наш союз, Король Ночных Странников. Ведьмы встанут с тобой в этой войне, и мы, блядь, уничтожим каждого из них за убийства, которые они совершили сегодня, — процедила она, и одинокая слеза скатилась из её ярко сияющих глаз.

Она была смертью, была яростью, выглядела как воплощённый гнев.

«Боги всем им в помощь», — подумал он, глядя на могущественное существо перед ними.

Ава не знала, сколько времени прошло с тех пор, как солдаты А̀ну увели ведьм. Всё, что она знала наверняка, — они были мертвы. Какое-то время она надеялась, что с женщинами всё в порядке, но Ариэль была непреклонна: что бы там ни произошло, они не выжили. В один миг Ава лежала, свернувшись клубком, спрятавшись в самом безопасном месте своего разума и совершенно не обращая внимания на то, как пришли и забрали ведьм. А в следующий весь замок затрясся так яростно, что она была уверена: он рухнет на землю, пока пыль и обломки сыпались со стен и потолка её камеры. А потом раздался звук, который она не забудет до конца жизни. Крик, разрывающий барабанные перепонки, не один голос, а пять. Ужасающие крики ведьм слились воедино и пронеслись сквозь стены замка вместе с ярким флуоресцентно-белым светом.

Она вцепилась в свои чувствительные уши, крича от боли, пока душа содрогалась в агонии от того, какие бы ужасы ни обрушились на ведьм. Сила — чистая, грубая, магическая сила, которую нельзя было спутать ни с чем другим, — хлестнула по их камерам, швырнув её и Ариэль в каменные стены, словно от взрыва бомбы. А затем замок погрузился в жуткую, тревожную тишину.

— Только что произошло нечто немыслимое, — услышала она шёпот Ариэль из темноты её камеры. Свет факелов исчез, их задуло магическим выбросом силы.

И на этом всё.

Никто больше не спускался, ни одну ведьму не притащили обратно в камеры, и ни А̀ну, ни Архидемон, ни кто-либо из вампиров тоже не пришли.

— Как думаешь, что они с нами сделают? — спросила Ава, голос её в тишине темноты показался громким.

Она услышала, как ангел вздохнула в своей камере.

— Честно, не знаю, Ава. Хотела бы знать. Всё, что я знаю наверняка, — Маалик и остальные падшие придут за нами. Ничто на этой планете не остановит Маалика, когда он будет искать тебя. Вопрос только в одном: успеют ли они вовремя?

Сердце Авы заболело уже в тысячный раз с тех пор, как её разлучили с Мааликом.

С тех пор как она сама подвергла себя опасности и сбежала, как делала всю свою жизнь, вместо того чтобы остаться и всё обсудить, не позволяя эмоциям взять верх. У неё было много времени подумать, и, если быть с собой честной, Маалик ей не совсем солгал. Да, он скрыл информацию, которую ей следовало знать. Чёрт, бывшая девушка, жена или кем там была эта сучка, которая выглядела в точности как она, — это жутковато, но у них обоих было прошлое, у обоих были бывшие. Как бы сильно ревность ни ударила по ней тогда, всё это было давно закончено.

Если она когда-нибудь выберется отсюда, она как следует отчитает его — во всех смыслах — за то, что он не был с ней до конца честен, а потом пойдёт дальше. В её жизни было слишком много боли и страданий, чтобы не двигаться вперёд, не быть любимой, не любить и не быть счастливой. А Маалик за то короткое время, что они были вместе, вытащил её из глубин тёмного места и сделал невозможное: сделал её счастливой. Снова заставил улыбаться, снова смеяться, снова чувствовать себя живой.

Она поймала себя на том, что улыбается в темноте, вспоминая, как заставляла его смотреть бесчисленные реалити-шоу, как он позволял ей, Григори и Шарлотте захватить его замок — без единого слова, не считая хмурых взглядов и недовольных гримас в сторону Григори. Но раз это делало её счастливой, он просто принимал это. Как без лишних вопросов его глаза нагрелись, став чёрными, как бесконечная ночь, когда девушка появилась перед ним с теми цепями и он позволил ей связать себя.

Жар расцвёл у неё низко в животе и разошёлся по телу, как лесной пожар, когда воспоминания о том, как она оседлала его, заполнили разум. О том, как он всё это время знал, что может разорвать цепи, но ради неё, чтобы она чувствовала себя в безопасности и взяла у него то, что ей было нужно в тот момент, держал руки неподвижно, в клочья раздирая деревянные подлокотники кресла, пока она не сказала, что он может к ней прикоснуться.

Да, теперь она без сомнений знала, что он любит её так же, как она любит его, и как же ей повезло, что он у неё есть. Затем её улыбка изогнулась во что-то порочное. Король Ночи, бессмертный вампир и падший ангел, придёт за ней, разорвёт на куски каждого бессмертного, кто встанет у него на пути, ради неё.

«Хватит жалеть себя, Ава, хватит сходить с ума, хватит прятаться», — слова Ариэль прозвучали в её голове.

Если они успеют вовремя. Что ж, им нужно было сделать так, чтобы у них было время. Ей нужно было бороться и остаться в живых, чтобы её мужчина смог разнести входную дверь этого замка и прийти за ней.

— Когда придёт время, нам нужно будет разнести этих уродов к чёртовой матери, — сказала Ава в темноту.

Она услышала, как Ариэль усмехнулась.

— О, не волнуйся. Я уже на шаг впереди тебя. Когда придёт время, Ава, Архидемон — мой, а ты… ты разберёшься с А̀ну.

— Вызов принят, — согласилась Ава с усмешкой самой себе, пока её бессмертные глаза остановились на теневом движении в углу камеры.

Ава выпрямилась, всматриваясь в темноту, пока из теней не засветились два жёлтых глаза, и Асмодей снова не шагнул из них.

— Привет, зверушка, — сказал он с дерзкой ухмылкой. — Рад видеть, что ты всё ещё жива, — он подошёл и остановился перед ней, глядя вниз, склонив голову, с выражением… Это что, нежность на его лице?

Вряд ли.

Асмодей расхохотался, и его голос эхом прокатился по пустым камерам вокруг неё. Ава услышала, как Ариэль выругалась из своей камеры, её бессмертные глаза, отлично видевшие в темноте, наблюдали, как Ариэль устало двигается к прутьям.

— Да, думаю, ты права, — сказал он, приседая перед ней так же, как во время прошлого визита. — Хоть убей, просто не могу не переживать за тебя, — на его лице появилась раздражённая хмурость, будто он ненавидел сам факт, что находится здесь.

— Я ничего от тебя не жду. И ни о чём не просила, — неуверенно сказала Ава. Быстрая тень раздражения дала ей пугающий взгляд на демона внутри него, но теперь на его лице снова была лишь привычная улыбка, пока он наблюдал за ней.

— Да, знаю. Это ради моего собственного… Не могу подобрать слова. Я чувствую ответственность за тебя. Что бы это, блядь, ни значило. В любом случае, в Аду время течёт иначе, и я не был уверен, не отсутствовал ли слишком долго. У меня есть кое-что для тебя, но единственный способ отдать это тебе — в форме сделки, — на последнем слове его глаза сузились.

— Ава, не надо. Он демон высшего ранга — их сделки имеют цену… твою душу, — предупредила Ариэль у него за спиной.

Ава увидела, как Асмодей напрягся, но он не сводил глаз с неё.

— Дождись своей очереди, любовь моя, — бросил он.

— Иди на хуй, — огрызнулась Ариэль в ответ.

— Да, пожалуйста, — пробормотал он, бросив Аве заговорщическую ухмылку. — Так вот. Пока меня кое-кто грубо не перебил. Твоя святоша-подруга за моей спиной в общем-то права. Обычно мои сделки заключаются за души. Но я придумал способ… обмануть систему, можно сказать.

Ава нахмурилась, глядя на него.

— Чего ты хочешь, Асмодей? О чём ты говоришь?

— У меня есть для тебя подарок. Способ помочь тебе против А̀ну и этого надоедливого Адского Пламени, которое дал ему мой грёбаный брат, — сказал он с таким злым хмурым выражением, что оно напугало её до самой глубины души.

— Как? И откуда мне знать, что ты не заберёшь мою душу взамен? — спросила она, всё ещё сомневаясь в его мотивах.

— Потому что условия моей сделки просты: я подарю тебе кое-что. Кое-что, что защитит тебя. Кое-что, что гарантирует, что ты никогда не сгоришь. Взамен мой долг перед твоей матерью будет исполнен. Это всё, о чём я прошу, — ни больше ни меньше, — сказал он, сидя перед ней на корточках.

Ава нахмурилась.

— Такова сделка. Ты даёшь мне подарок, чтобы защитить меня, а я освобождаю тебя от долга перед моей матерью? Никакого обмана, никакой души?

Лицо Асмодея стало жёстким.

— Я — не мой брат, Ава, и я не похож на остальных ненадёжных Архидемонов в Аду. Моё слово — моя связь. Я никогда не был лжецом и не собираюсь начинать сейчас. Мой подарок также распространяется на ангельскую красавицу в камере позади, — добавил он с ухмылкой.

— Можешь засунуть свой подарок себе в задницу, демон. Держись от меня подальше. И, блядь, отойди от неё, — процедила Ариэль.

— Мне правда нравится, как ты со мной флиртуешь, — он наконец оглянулся на неё через плечо.

Пока Ариэль осыпала демона всеми проклятиями, какие только знала, Ава откинулась назад, обдумывая сделку, перебирая каждое слово, которое он ей сказал. Она не могла сражаться с А̀ну, пока он владеет Адским Пламенем. Ариэль тоже, так что это могло уравнять шансы. Девушка знала, что не так сильна, как А̀ну. Но она умна, хитра, она выживала всю жизнь. И теперь у неё было ради чего жить, что беречь, что она не хотела потерять.

— Ладно, я принимаю, — дрожащим голосом выдохнула она.

Асмодей резко повернул голову, и его жёлтые глаза впились в её.

— Ава, нет! — крикнула Ариэль из своей камеры, ударив ладонями по прутьям. — Не подходи к ней.

— Хороший выбор, зверушка, — он улыбнулся и выглядел… облегчённым, что было страннее всего. — Теперь осталось только одно, чтобы скрепить сделку, — ответил он. Медленно, чтобы не напугать её, он протянул руки, взял её ладони и поднялся вместе с ней, ставя её на ноги.

— Мне это не понравится, да? — внезапно сказала она, испугавшись, что сделала неправильный выбор.

Он покачал головой.

— Нет. Нет, не понравится. Я видел твой разум изнутри, Ава. Я знаю всё, что когда-либо случалось с тобой в человеческой жизни. Но это не то же самое. Это средство для достижения цели. Я должен поцеловать тебя, чтобы наша сделка была подписана.

Ава застыла.

От одной только мысли её затошнило. Она не хотела его губ на своих. Не хотела, чтобы кто-либо касался её или целовал.

Только Маалик.

— Я-я… — запнулась она, но Асмодей перебил её.

— Это будет быстро, мимолётное мгновение, вот и всё. Я тоже не получаю от этого удовольствия.

«Тебе нужно выиграть время, чтобы Маалик успел сюда добраться. Тебе нужно это, чтобы сражаться с А̀ну». Она справится. Она сможет это выдержать ради защиты, которая ей нужна.

Медленно девушка кивнула, и живот болезненно сжался.

— Покончим с этим… пожалуйста, — сказала она дрожащим голосом.

Жёлтые глаза демона смягчились.

— Мне жаль за эту часть, но иначе нельзя. А теперь закрой глаза, зверушка, всё закончится через секунду.

Ава закрыла глаза, а мольбы и крики Ариэль, пока та билась о прутья, звенели по всей камере. Но она отгородилась от них, зажмурившись ещё сильнее, когда почувствовала, как тепло тела демона приближается, а её тело застыло от страха. Она загнала панику глубже, заставляя себя не двигаться, и наконец ощутила касание губ Архидемона. Как он и обещал, это было лёгкое, едва заметное прикосновение, всего на несколько секунд.

Но когда он отстранился, она открыла глаза, а он смотрел в её, держа её правое запястье и поворачивая ладонью вверх. Она попыталась вырваться, но он держал крепко, накрыв свободной рукой кожу её запястья, и тогда она зашипела от боли, когда резкое жжение запульсировало там, где он удерживал её, а под его ладонью вспыхнул ярко-красный свет, будто он клеймил её, сжигая самим Адским Пламенем. Она закричала, больше не в силах сдерживаться, и как раз в тот миг, когда ей показалось, что она больше не выдержит, свет погас, и Асмодей отпустил её.

— Прости, зверушка. Иначе было нельзя, — он выглядел искренне сожалеющим о боли, которую причинил ей.

Ава резко прижала руку к себе, держа её у груди, пока боль слабела, а затем полностью исчезла. Она хмуро посмотрела на него, потом опустила взгляд на запястье. Там, где была ладонь демона, теперь красовалась красивая чёрная татуировка в виде закрученного символа, похожая на те, что покрывали его руки.

— Ты сделал мне татуировку? — потрясённо спросила она.

Асмодей рассмеялся.

— Это древняя магическая руна. Позже ты меня поблагодаришь, обещаю, — сказал он подмигивая. — А теперь ещё кое-что. Тебе нужно выпить и вернуть силы, — он протянул ей запястье.

Ава ошеломлённо уставилась на него, в ужасе, отступая на шаг и качая головой, но предательское тело подвело её, и голод ударил по ней. При мысли о крови у Авы потекли слюнки.

— Ну-ну, будь хорошей девочкой. Тебе понравится, обещаю. К тому же моя кровь сделает тебя сильнее, чем когда-либо, могущественнее, чем ты когда-либо была, — он шагнул к ней.

Девушка попыталась сказать нет, но дрожащие руки двинулись сами собой, клыки опустились, ноющие от жажды крови. Разум затуманился, и ей казалось, что она слышит крики Ариэль, но она не могла разобрать ни одного звука, кроме стука собственного сердца, пока предвкушение и возбуждение пронзали её. Улыбка поползла по её лицу, когда она шагнула к демону и взяла его запястье в ладони.

— Хорошо, — услышала она похвалу демона, когда склонила голову, и её клыки пронзили его плоть.

Её глаза тут же закатились, чистая сила обрушилась на неё, и она глубоко потянула кровь. Его кровь была как грех, выпитый из бокала, не такая умопомрачительная, как кровь Маалика, но похожая на огненную мощь, которую она чувствовала в своих венах, согревающую её холодное, промёрзшее тело. Голод начал отступать, пока не исчез совсем, а она пила глубже, но затем почувствовала, как Асмодей положил руку ей на плечо и мягко оттолкнул.

— Достаточно, зверушка. Эта штука может вызвать привыкание, если не быть осторожной, — он смотрел, как она поднимает голову и слизывает кровь с губ.

— Спасибо, — сказала она, чувствуя себя живой, полной энергии, чувствуя, что может оторвать А̀ну его ёбаную голову.

— Не стоит благодарности.

Медленно по его лицу расползлась ухмылка, и он развернулся к Ариэль, исчезнув и появившись уже за её спиной у неё в камере.

— Привет, любовь моя. Скучала? — услышала Ава его слова, когда Ариэль развернулась размытым движением и ударила его тыльной стороной ладони так сильно, что его голова дёрнулась в сторону.

Сердце Авы застыло, когда она увидела, как Ариэль бросилась на него, пытаясь ударить, но Асмодей поймал её запястье, и его глаза на секунду ярко вспыхнули, прежде чем снова потускнеть.

— Ты опять со мной флиртуешь? — улыбнулся он ей.

Ариэль замахнулась на него свободной рукой, и он поймал второе запястье, оттеснил её к каменной стене и так быстро прижал её руки над головой, что Ариэль лишь широко распахнула глаза и тяжело задышала.

Ава метнулась к прутьям.

— Не трогай её! — закричала она.

— Не волнуйся, зверушка, я не причиню ей вреда. Ей пора принять мой подарок, — протянул он, наклоняя голову к Ариэль, которая теперь вырывалась из его хватки.

— Не смей, блядь, меня трогать. Убери от меня руки, демон, — она резко подалась головой вперёд, пытаясь ударить его лбом. Он отдёрнулся назад, уклоняясь. Затем, когда она резко вскинула колено, он быстро двинулся, прижимая её своим телом к стене между её ног.

— Не двигайся, любовь моя. Ты ведь не хочешь, чтобы я сейчас возбудился, правда? — процедил он сквозь стиснутые зубы.

Ава увидела, как глаза Ариэль расширились, когда та замерла, беспомощно прижатая между ним и стеной, а огромный демон нависал над ней. Затем, прежде чем она или Ариэль успели моргнуть, Асмодей впился губами в губы Ариэль. Не тем лёгким, воздушным, едва ощутимым касанием, как с ней. Нет, он целовал Ариэль так, будто она была его ужином, и он хотел её сожрать. Когда он отстранился, Ава увидела кровь, размазанную по их губам.

«Должно быть, Асмодей дал ей свою кровь, чтобы сделать её сильной».

Она наблюдала, как демон отстранился, глядя Ариэль в глаза, и свободной рукой потянулся к её запястью, как несколько мгновений назад сделал с Авой. Красный свет ярко засиял, когда Ариэль стиснула зубы от боли.

— Прости, любовь моя, — услышала Ава шёпот демона, когда Ариэль закричала, а затем красный свет потускнел, и он отступил от неё. Они оба тяжело дышали. От борьбы или от поцелуя — Ава понятия не имела.

Когда Асмодей открыл рот, чтобы что-то сказать, Ариэль резко ударила его кулаком в челюсть.

Асмодей низко зарычал, сверля её взглядом.

— Я вежливо попрошу тебя больше так не делать, любовь моя.

— А то что? — злобно бросила она.

— А то мне, возможно, придётся тебя наказать, — сказал он смертельно опасным тоном.

«Какого хрена?» — подумала Ава, переводя взгляд с одного на другую.

— Я подарил тебе свою кровь, ангел. Теперь ты будешь достаточно сильна, чтобы сразиться с моим братом. Поблагодаришь меня позже, — ухмыльнулся он ей.

Затем голова Асмодея резко дёрнулась к потолку.

— Пора уходить, — сказал он, появляясь рядом с Авой, и она вздрогнула от испуга. — Наша сделка завершена, зверушка. А теперь останься в живых, слышишь?

Ава просто кивнула, всё ещё потрясённая всем, что только что произошло. Затем демон снова исчез.

Она оглянулась к камере Ариэль и увидела, как рыжеволосая мрачно смотрит на метку на своём запястье, а потом проводит тыльной стороной ладони по рту, стирая кровь демона. Ангел перевела этот свирепый взгляд на неё.

— Ты дурочка, Ава.

— Прости, Ариэль, но у нас не было ни единого шанса против Адского Пламени, и ты это знаешь. У нас и так нет шансов против Архидемона, но теперь хотя бы мы сможем уничтожить А̀ну.

Ариэль покачала головой, явно взвинченная.

— Блядь, ты права. Теперь я сильнее А̀ну, раз он не может использовать против меня Адское Пламя. Но если однажды Асмодей явится за нашими душами, я заставлю тебя страдать! — её лицо было холодным как лёд, когда она пригвоздила Аву этим смертельным обещанием.

Ава широко раскрытыми глазами уставилась на Ариэль.

Вот дерьмо, — подумала она, на мгновение испугавшись стоявшей перед ней рыжеволосой красавицы. Но затем они обе посмотрели в коридор, услышав лязг засовов и ключей.

— Новый план. Мы обе убираем А̀ну, потом я сражаюсь с Архидемоном. Если Асмодей сказал правду, теперь у меня есть шанс против него. Я чувствую силу Архидемона в своих венах. А ты. Ты побежишь, Ава. Выберешься отсюда и приведёшь помощь. Если демон встанет на пути, я отвлеку его, чтобы дать тебе время убить А̀ну, — прошептала Ариэль.

Ава кивнула, когда они наконец услышали, как дверь распахнулась, и шаги направились к ним. Сияние факельного света становилось ярче, пока кто-то приближался. Наконец в поле зрения появились двое вампиров — те самые мужчины, которые увели ведьм, — и оба скользнули взглядами по Аве.

— Надень это, — сказал один из них, бросая в её камеру кандалы.

Она услышала лязг второго комплекта, упавшего на пол в камере Ариэль.

— Зачем? Куда вы меня ведёте? — потребовала Ава, и от одной мысли о том, что её закуют, желудок скрутило.

— Придётся подождать и узнать, — усмехнулся каштановолосый вампир. — А теперь, блядь, надевай.

Ава взглянула мимо него, на Ариэль, и та кивнула ей, надевая собственные кандалы. Ава подняла их с пола и неловко возилась, пока не сомкнула браслеты на запястьях, защёлкнув замок. Когда она закончила, вампир отпер её камеру и схватил её за локоть, грубо вытаскивая в коридор, а другой вампир вывел Ариэль рядом с ней.

Они шли молча, пока их вели из глубины замка — как предположила Ава, из подземелья — вверх по бесконечным лестницам. На полпути лестницы и коридоры стали ей знакомы. Роковая тропа, с тех времён, когда А̀ну впервые её запер.

Но как раз когда она боролась с волной непрошеного страха, накрывшего её с каждым шагом ближе к той комнате — комнате, где её бесконечно пытали, — вампиры повели их другим путём. По огромной открытой галерее, откуда Ава видела звёздное ночное небо и полную луну над головой. Ледяной воздух едва не выбил дыхание из лёгких, и она неконтролируемо задрожала, глядя через каменную стену. Внизу она увидела огромный двор, факелы пылали вдоль стен, повсюду были вампиры и… демоны, жёлтые глаза которых жутко светились в лунном свете. Они были везде: ходили, разговаривали друг с другом, некоторые тренировались с оружием и без него. Это было похоже на армию на учениях. Она снова содрогнулась, и не только от ледяного воздуха.

Когда девушка посмотрела на противоположную сторону, там был гигантский обрыв. Замок стоял на вершине небольшой каменистой, покрытой снегом горы, а внизу простиралась ровная снежная равнина. Как, чёрт побери, Маалик или вообще кто-либо сможет найти их здесь?

Воздух был неподвижен, ни малейшего дуновения ветра, пока крошечные снежинки падали вокруг, а она в отчаянии смотрела на залитую лунным светом долину внизу. Она не могла не почувствовать себя немного побеждённой. Если ей удастся снять эти кандалы, придётся бежать. Она попыталась телепортироваться в замок Маалика в ту же секунду, как её вывели из камеры, но кандалы не позволили.

Она замёрзнет задолго до того, как пересечёт эту ледяную долину внизу, и эта мысль пугала до ужаса.

Может ли бессмертная замёрзнуть насмерть?

Ариэль бросила на неё взгляд и кивнула на что-то впереди. Ава оторвала взгляд от пейзажа и увидела в конце галереи невысокую круглую башню из чёрного камня, может, в два или три этажа высотой. Башню опоясывали цветные витражные окна, и лунный свет поблёскивал на разноцветном стекле.

Ава смотрела на неё со страхом… перед чем? Она не знала, но чувство дурного предчувствия поднялось откуда-то из низа живота. От башни исходило зло. В ней не было ничего приветливого, и у девушки возникло ужасное ощущение, что им с Ариэль не понравится то, что они там найдут. Но двое вампиров потащили их дальше, пока наконец не открыли старую деревянную дверь и не втолкнули их обеих внутрь.

Сердце Авы застыло при виде того, что было перед ней.

Они стояли в огромной круглой башне.

По обе стороны наверх вели лестницы, к единственному каменному ярусу, который тянулся под массивными витражными окнами, опоясывавшими башню над ними. В центре высокого потолка было маленькое круглое прозрачное окно, и полная луна светила сквозь него, окружая их ярко-белым сиянием.

На каменных стенах висели факелы, освещая всю комнату. Но до костей её пробрал пол в центре. Перед ней были три каменные ступени, ведущие вниз. Посреди пола, поднимаясь из каменной земли, находился гигантский круглый диск, покрытый искусной резьбой и мерцающий серебряными и золотыми символами. Перевёрнутая золотая звезда покрывала весь диск, и от неё исходил светящийся жёлтый свет.

— Печать, — прошептала Ариэль, её глаза были такими же широко раскрытыми, как у Авы.

В каждой вершине звезды было по золотому кругу.

Пять кругов для пяти вершин.

Каждая вершина теперь была обуглена дочерна и окружена потёками крови.

Пять вершин для пяти ведьм. Желчь поднялась к горлу.

Девушка не сомневалась, что ведьмы умерли здесь. Она чувствовала могущественную магию в комнате, чувствовала силу, гудевшую от светящейся звезды. И по ужасу на лице Ариэль Ава поняла: та пришла к тому же выводу.

— Привет, дамы, — протянул за их спинами голос с густым ирландским акцентом, заставив Аву вздрогнуть от испуга.

Она не слышала, как Архидемон приблизился или вошёл.

Проходя мимо, он провёл пальцем по плечу Авы, затем повернулся к ним лицом, и его жёлтые глаза самым тревожным образом скользнули по Ариэль.

— Я так и не представился официально тогда в Лос-Анджелесе. Я Аластор, — он порочно ухмыльнулся.

Хотя демон и был похож на Асмодея, он совершенно не походил на своего брата. Всё его присутствие источало чистое, выпущенное на волю зло. Оно накатывало на Аву невидимыми волнами, и ей понадобилось всё самообладание, чтобы не отпрянуть под его мерзким взглядом.

Девушка думала, что знает страх. Боже, все самые ужасные мгновения её жизни пугали её, но этот миг, здесь и сейчас, когда она стояла перед этим желтоглазым Архидемоном, ужасал её до самой души.

— Я всегда хотел попробовать ангела на вкус, — сказал он низким голосом, и улыбка тронула его губы, когда он подошёл к Ариэль. — Хотя постой, если подумать, уже пробовал. У нас есть одна настоящая красавица, прикованная в недрах Ада. Ты наверняка её знаешь. Имя Селин тебе ни о чём не говорит?

Ава увидела, как Ариэль застыла, а её прекрасное лицо стало смертельно опасным.

— Чудовище, — процедила Ариэль сквозь стиснутые зубы, резко дёрнув головой вперёд. Треск ломающегося носа демона эхом разнёсся по залу.

Демон отреагировал мгновенно, ударив Ариэль тыльной стороной ладони так сильно, что она пролетела по воздуху и врезалась в каменную стену, от которой посыпались мелкие камни и обломки. Ава вскрикнула, когда рука демона резко метнулась к ней, обхватила её за горло и перекрыла воздух.

— А теперь пусть это будет тебе уроком, кровососка. Делай, что я скажу, или я отсеку твою голову от тела, — выплюнул он, прижимаясь лбом к её лбу. Окровавленное лицо, на котором Ариэль сломала ему нос, делало его ещё более зловещим.

Ава дрожала, больше не в силах сдерживать страх, и кивнула, не способная вдохнуть.

Демон улыбнулся ей, склонил голову и отпустил со смехом.

— Хорошо, теперь мы можем снова быть друзьями и забыть обо всём… этом, — он махнул рукой в сторону Ариэль, которая уже поднялась с пола и села, а из пореза на её щеке текла кровь, и кожа уже начала наливаться фиолетовым и чёрным. — Итак, как вы видите за моей спиной, — сказал он, указывая на светящуюся печать, — нам удалось открыть печать, а это был первый шаг. Теперь в маленькой книжке, которую А̀ну раздобыл для меня, есть второй шаг. Через эти врата должен пройти могущественный демон… чудовище? Как бы вы это ни называли, — и оно будет голодно, так что жертва должна быть готова и ждать. Но загвоздка в том… что это должна быть не обычная жертва. А могущественная бессмертная жертва. Так что я, будучи умным Архидемоном, решил: что может подойти лучше, чем… падший ангел? — он жестоко ухмыльнулся, впиваясь взглядом в Ариэль.

Глаза Авы расширились, когда перед ними появился А̀ну.

— Аластор, у нас серьёзная проблема, — сказал он, и лицо его исказила ярость.

Демон закатил глаза.

— Что теперь, вампир?

— В долине под замком появляется армия, — сказал А̀ну, осторожно отступая от демона на шаг.

Взгляд Аластора метнулся к вампиру, глаза ярко засветились.

— Что значит «появляется»?

— Маалик и вампирские кланы, а также другие, проходят через магические порталы…

Аластор оборвал А̀ну, схватив его за горло.

— Тогда тебе лучше спустить ту армию, которую мы создавали, в эту грёбаную долину и разобраться с этим. Что бы, блядь, ни должно было выйти из этой печати, оно ещё не явилось, так что держи их подальше от замка, — потребовал он смертоносным тоном.

А̀ну взглянул на Аву, затем на Ариэль, всё ещё сидевшую на полу, прежде чем исчезнуть.

Мысли Авы понеслись вскачь.

Маалик здесь.

Он пришёл за ней.

Её тело ожило, адреналин и надежда разлились по венам. Она не смогла сдержать улыбку, хотя разум велел ей этого не делать. Что это разозлит демона. Она ничего не могла с собой поделать. Её король вампиров был здесь, и каждого демона и вампира в этом замке, державших её в плену, ждала ёбаная расплата.

Маалик мерил шагами двор своего замка, его братья-ангелы, Шугоша и вампирские ковены вместе с их обращёнными линиями заполняли пространство до отказа. Так как вместить всех было невозможно, остальная вампирская армия ждала, рассредоточившись по территории. Маалик сбился со счёта. Их были тысячи. Каждый бессмертный вокруг него стоял вооружённый до зубов, ожидая прибытия королевы Медеи.

Прошло двадцать четыре часа с тех пор, как он встретился с королевой, и количество дерьма, которое успело случиться за это время, ошеломляло. Вдобавок к тому, что он и так уже ходил по лезвию бритвы со своей вампирской стороной, потребность в Аве пожирала каждую его мысль.

Шарлотта благополучно родила, благодарение Всевышнему, и не одного ребёнка, а двоих, к всеобщему потрясению. Теперь он был дядей близнецов. Роман позвонил через несколько часов после того, как Маалик был в ведьмовском ковене, чтобы сообщить, что стал отцом здорового, крепкого мальчика, которого они назвали Микой[11], и прекрасной девочки по имени Эйвери[12]. Он сказал, что имена придумала Шарлотта — в честь Авы и него, потому что Ава была её лучшей подругой и сестрой, а он, Маалик, братом Романа и её спасителем.

Маалик соврал бы, если бы сказал, что от этого его сердце не распирало от гордости и что у него не выступили слёзы… совсем немного. Он был рад, что с Шарлоттой и малышами всё в порядке. Он взглянул на брата, который стоял и разговаривал с Армаросом и Каэлем, меч был закреплён у него по центру спины, чтобы не мешать крыльям.

То, что Роман сейчас был здесь, а не рядом с Шарлоттой и новорождёнными, всё ещё не укладывалось у него в голове. Но тот отказался не прийти и не сражаться, сказав, что Кассандра оставила с ней ведьм, и, к огромному отвращению Романа, Деклан, обращённый Люциана, с которым Шарлотта успела близко подружиться, тоже был там с группой солдат-ликанов из комплекса Лос-Анджелеса — по приказу Люциана.

Если этого было недостаточно, появилась Сабриэль, колотя в передние ворота замка Маалика, вся в синяках, крови и изнеможении. Она рухнула на колени, когда он посмотрел на камеру безопасности на своём телефоне, после того как пришло оповещение. Её крылья лежали по обе стороны от неё, пока она задыхалась, почти неспособная дышать после того, как пролетела пол Румынии, чтобы добраться до его замка.

Обезумевший Мариус подхватил её на руки и поспешно отнёс в замок, где она поела, приняла душ и отказалась отдыхать, когда узнала, что они собираются вернуть Аву и Ариэль. Мариус спорил с ней, но она отказывалась слушать кого-либо. Сабриэль пошла на компромисс и поспала несколько часов в одной из свободных комнат замка. Но она мало говорила о том, где была и что произошло, лишь сказала, что её удерживали против воли и что её не было почти неделю. Её потрясение, когда они объяснили, что она пропала всего на несколько дней, насторожило их всех.

Но она отказалась говорить об этом больше, сказав, что когда они победят вампирскую армию А̀ну и Архидемона и вернут Аву с Ариэль домой, тогда она им всё расскажет.

Взгляд Маалика остановился на сероволосом ангеле: она сидела, прислонившись к стене, а Мариус, как всегда, был рядом. Сабриэль покоила голову на его руке, её глаза были закрыты, и она, казалось, спала. Она редко позволяла кому-либо к себе прикасаться, говоря, что ей тяжело удерживать наши мысли и чувства на расстоянии, так что то, что она вот так касалась Мариуса, доказывало, насколько она была истощена и измучена, и это глубоко тревожило каждого ангела здесь.

Маалик перестал мерить двор шагами, когда вокруг него прокатилась дрожь силы. Все головы во дворе резко повернулись, насторожившись. Затем, меньше чем в двух метрах от него, возник белый мерцающий портал. Вампиры отпрянули, широко раскрыв глаза, когда из него вышла Медея, по бокам от неё — Каталина и ещё одна темноволосая ведьма. Волосы у них были туго заплетены от лица в косы, спускавшиеся по спинам. Магические символы покрывали их золотые, отделанные серебром нагрудники, а мечи были закреплены у них за спинами — они были готовы к войне. Медея не обращала внимания на окружавшую её армию и направилась прямо к Маалику, её лицо было серьёзным и смертоносным.

Маалик приподнял бровь, глядя на портал, из которого вышло ещё с дюжину ведьм, среди них и Кассандра.

— Что, блядь, это такое? И как вы прошли сквозь магические обереги, защищающие владение?

Медея усмехнулась.

— Это, Король Ночи, магическая дверь. Ты правда думаешь, что сил твоего колдуна достаточно, чтобы удержать меня снаружи?

Маалик свирепо посмотрел на неё. «Нельзя доверять ведьме», — прошипело у него в голове.

И, словно слова Медеи призвали его, перед Мааликом появился Гедеон, закрепляя на спине два меча. Его пепельно-белые волосы были растрёпаны, а лицо, одежда и плащ исполосованы кровью. Он свирепо посмотрел на Маалика, не обращая никакого внимания на собравшуюся в их доме армию.

— Ты думал, что можешь просто отправиться на войну без меня? — недоверчиво спросил он.

Маалик несколько мгновений просто смотрел на него.

— Я решил, ты занят.

Гедеон прищурился и сердито шагнул к нему.

— Ава исчезает, а ты даже не думаешь отправить короткое сообщение? Предупредить, что всё полетело к херам, пока меня не было. А потом решил просто прогуляться на войну, чтобы вернуть её… не включив меня?

Маалик поднял руки.

— Бля, прости. Я был занят, Гедеон. В следующий раз, когда всё накроется медным тазом, я обязательно… сразу тебе напишу.

— Вы, голубки, закончили? У нас тут строгий график, которого нужно придерживаться, — вмешался призрачный голос Каталины.

Маалик и Гедеон одновременно резко повернули головы к провидице.

Гедеон, казалось, наконец осознал, что окружён вампирами, падшими ангелами и королевой ведьм.

Он тут же склонил голову.

— Королева Медея, — уважительно произнёс он.

— Сумеречный Охотник, — сказала она, прищурившись так, будто он чертовски её раздражал. — Давно не виделись. Ты, я смотрю, был занят, — она махнула рукой, указывая на его вид.

Гедеон не ответил и сделал шаг назад.

— Итак, пока нас грубо не прервали, — сказала Медея, снова пригвоздив Гедеона прищуренным взглядом. — Портал, через который мы только что прошли, — это способ переправить остальные мои и моих сестёр армии, а также вас, ангелов, на поле боя за пределами замка вампира. Выбери нескольких предводителей своих вампирских кланов, чтобы они прошли через него, а потом они смогут переместиться обратно, потому что за раз через портал могут пройти лишь несколько человек, и мы можем держать его открытым только недолго: такие порталы черпают силу из ковенов в целом.

Маалик кивнул, мысленно отметив, что после этой битвы нужно починить проклятые обереги. Две сестры Медеи, королевы Морриган и Мэйв, встретят их всех там. Могущественные тройняшки вместе в бою станут силой, с которой придётся считаться. А̀ну и его армию вот-вот уничтожат, и самое приятное в этом было то, что А̀ну не знал, что они идут.

Гнев поднялся в нём с десятикратной силой при мысли о вампире.

Глаза Маалика заволокло чёрным, когда он представил, как вырывает ему горло.

— Спокойно, Король Ночи. Прибереги это для поля боя, — сказала Каталина, переводя на него взгляд.

Маалик подавил внутреннюю дрожь от взгляда провидицы, и в памяти всплыло, как вчера она остановила его и Армароса, когда они выходили из ведьмовского ковена.

— Скажи Мариусу, что Сабриэль скоро вернётся.

Больше она ничего не сказала по этому поводу, когда они попытались вытянуть из неё больше информации.

Но, верная её слову, Сабриэль была здесь — стояла и смотрела на ведьм.

Маалик наблюдал, как провидица обратила свой проникновенный взгляд на Сабриэль.

— Он будет искать тебя вечно. Попроси вежливо, и я, пожалуй, спрячу тебя… за услугу, конечно.

Все ангелы повернулись и увидели, как краска отхлынула от лица Сабриэль, а её обычная стоическая, безразличная маска на секунду дрогнула. Но затем она расправила плечи, склонила голову набок и выдержала взгляд ведьмы.

— Со мной всё будет хорошо.

Каталина улыбнулась и тихо рассмеялась.

— Нет-нет, ты права. Не то время, не то место. Поболтаем на поле боя.

Сабриэль нахмурилась, а Маалик покачал головой, его терпение наконец иссякло.

— Идём. Каждая секунда, которую мы тратим впустую, — это секунда, когда Аве и Ариэль могут причинить вред. Виллар, Димитрий, Такеши и Каллиас, проходите и возвращайтесь за остальными, — крикнул он вампирам.

Каллиас грациозно двинулась сквозь толпу. Пробираясь через ангелов, она соблазнительно провела рукой по плечу Григори и подмигнула ему, проходя мимо, а затем шлёпнула Феникса по заднице, когда миновала его. Григори ухмыльнулся, окинув её взглядом, а Феникс инстинктивно приложил руку к шее, прикрывая незащищённую кожу, и придвинулся ближе к Люциану.

— Когда мы доберёмся туда, мои сёстры тоже откроют свои двери и приведут все ковены, которые смогли откликнуться на зов. Распределите своих вампиров между тремя нашими армиями. Я займу центр. Мэйв будет слева от меня, а Морриган — справа, — она повернулась к Маалику и Роману. — Мы сдержим армию А̀ну вашими вампирами, Маалик. А ты и твои ангелы тем временем с боем пробьётесь к замку. Когда мы почувствуем печать, дадим вам знать, где она, — последнюю часть она адресовала Роману.

Оба кивнули, не утруждая себя спором с Медеей о том, кто руководит этой операцией. На это не было времени.

— Хорошо, идём, — сказала она, прежде чем повернуться и поднять руки к месту, где был магический портал.

Сила снова загудела вокруг них. Её глаза ярко засветились, когда она прошептала магические слова, и мерцающий круг появился вновь. Медея и её ведьмы шагнули внутрь. Маалик посмотрел на Романа, затем повернулся, взглянул на Такеши и Виллара, после чего расправил плечи и шагнул в портал.

Морозный воздух на мгновение выбил дыхание из лёгких Маалика, когда его сапоги хрустнули по снегу. Они появились примерно в пятистах метрах от подножия небольшой ледяной каменной горы. На её вершине стоял средневековый замок в готическом стиле. В окнах светились факелы. Луна была полной и яркой, освещая заснеженную долину, и вокруг них не шевелилось ни дуновения ветра. Жуткая тишина отражала смерть и разрушение, которые вот-вот должны были обрушиться на долину.

Словно мир знал и затаил дыхание в ожидании грядущего.

Впереди у подножия горы начали появляться вампиры, все вооружённые мечами и другим оружием. Они оскалили клыки, а Маалик увидел, как справа вдоль долины в линию открываются новые магические двери, затем резко повернул голову влево, где происходило то же самое. Ведьмы хлынули через двери, готовые к войне: волосы заплетены в их традиционном боевом стиле, мечи закреплены за спинами и на боках, щиты в руках, а боевые доспехи мерцают в лунном свете.

У Маалика мелькнуло смутное воспоминание о том, как тысячи лет назад он сражался с ними на поле боя. Их стремительность и жестокость не уступали их собственной, как и магия, которой они владели и которая давала им преимущество. Он содрогнулся, отгоняя воспоминания. Его глаза сузились, устремившись на замок, когда его вампирские линии начали телепортироваться среди ведьм вдоль поля боя — все вооружённые и готовые к битве.

Ава была где-то там. Он должен был добраться до неё, должен был спасти её. Кровь грохотала в венах, пока гнев и адреналин неслись по его телу, клыки опускались, когти удлинялись, а глаза чернели, как ночь. Он быстро огляделся: его падшие братья выступили по обе стороны от него, с расправленными крыльями, с оружием наготове, готовые сражаться вместе с ним, готовые вернуть свою сестру и его любовь.

Гедеон и Шугоша стояли плотной линией за его спиной, прикрывая его тыл.

— Мы вернём её, брат. Ничто не помешает нам добраться до неё, — сказал Роман, шагнув рядом с ним и вытащив меч из-за спины, его глаза светились красным.

Когда взгляд Маалика снова пробежал по рядам армии, которую они собрали, он на мгновение застыл в благоговейном изумлении. Тысячи ведьм и вампиров выстроились в долине, стоя вместе с ним и падшими ангелами. Никогда в их истории сверхъестественные существа не заключали подобных союзов и не шли войной против общего врага.

Должно быть, Мойры славно повеселились, планируя это. Ухмыльнувшись, он сосредоточил внимание впереди, куда телепортировались тысячи вампиров, а перед ними, в самом центре, стоял А̀ну.

— Он, блядь, мой, — прорычал Маалик, выхватывая меч и направляя его на А̀ну.

Будто Маалик каким-то образом подал сигнал к началу кровавой бойни, А̀ну взревел на другом конце долины и бросился к ним. Тысячи вампиров издали боевые кличи, побежали за ним единым потоком, затем начали телепортироваться, появляясь прямо перед ними, и всё погрузилось в хаос.

Маалик переместился на несколько метров вперёд и зарычал. Одним стремительным взмахом он срубил голову молодому вампиру, осмелившемуся посмотреть в его сторону, затем развернулся, уходя под удар меча другого вамп… Нет, не вампира, — подумал он, перемещаясь за спину мужчины и ломая ему шею, — грёбаного демона.

Он быстро огляделся и понял, что вместе с вампирами сражаются демоны, а вампиры телепортируют их сюда. Какого уровня демоны — он не знал. Но звон металла о металл, крики агонии и боли оглушительно разносились вокруг него. Яркие вспышки света всех цветов озаряли ночное небо, когда демоны и вампиры разлетались в стороны, а ведьмы обрушивали на них свою магию.

Маалик быстро перерубил позвоночник ещё одному вампиру, а затем вырвал сердце второму, перемещаясь по полю, пытаясь найти А̀ну, прорубаясь сквозь любого, кто вставал у него на пути, и всматриваясь в массу сражающихся тел, мысленно умоляя богов, любых богов, показать ему этого ёбаного ублюдка.

Кулак врезался ему в лицо, заставив отшатнуться, и перед ним возник демон, ухмыляясь. Его жёлтые глаза впились в Маалика, когда он замахнулся на него огромной секирой. Определённо не демон низшего уровня. Щека болела от удара, но Маалик переместился с пути, появился рядом с демоном и полоснул мечом тому по животу — его кишки вывалились на землю. Пока демон паниковал, выронил секиру и попытался схватить собственные внутренности, Маалик взревел и одним быстрым движением отсёк демону голову.

Напротив себя Маалик увидел вспышку серебристых волос и заметил, как Сабриэль опускается на колено, вспарывая катанами живот вампиру. Пятеро других вампиров окружили её, один подкрадывался сзади с мечом, готовясь взмахнуть им и снести ей голову. Маалик собирался переместиться и помочь, когда за вампиром появился огромный мускулистый мужчина. Он был легко выше двух метров ростом, с угольно-чёрными волосами, падавшими чуть выше плеч. Тёмные татуировки поднимались по его шее и покрывали загорелую кожу обнажённых рук и кистей. На нём были чёрные боевые ботинки, а торс прикрывал кожаный жилет. В центр кожи был вплетён демонический череп, на талии чёрных боевых штанов висел ремень, а по обе стороны были вложены в ножны два кинжала. Из-за спины торчала рукоять меча.

Взгляд мужчины упал на Сабриэль, которая всё ещё стояла на колене на земле и рубила двух других вампиров, и его глаза расширились, засветившись страннейшим оттенком бледно-фиолетового.

Что это за существо?

Маалик увидел, как он выругался, вытаскивая два длинных кинжала, и отсёк голову вампиру, когда тот собирался обезглавить Сабриэль.

Маалик переместился перед ней, метнул меч и увидел, как тот пронзил грудь ещё одного вампира, пытавшегося снести ей голову, от удара вампира отбросило назад. Маалик развернулся, готовый атаковать, когда незнакомец зарычал низким голосом, сверкнув большими клыками, и рывком поднял её на ноги, глаза Сабриэль расширились, когда она встретилась с ним взглядом.

— Какого хрена, ангел? — рявкнул он, с яростной, необузданной злостью на лице.

Сабриэль вырвала руку из его хватки и взмахнула катаной, отсекая голову вампиру, появившемуся за спиной огромного мужчины.

Рядом с ним Сабриэль казалась крошечной.

— Я занята! — сердито рявкнула она ему, замахиваясь, чтобы убить ещё одного вампира, когда татуированный мужчина схватил её и отдёрнул с пути демона, взмахнувшего мечом.

Мужчина взревел на демона, вонзая длинный кинжал ему под челюсть, кончик клинка вышел из макушки черепа.

Маалик быстро переместился с пути вампира, развернулся, чтобы свернуть ему шею, прежде чем снова взглянуть на Сабриэль.

— Ты в порядке? — спросил он, приподняв брови и переводя взгляд с неё на мужчину, пока она снова вырывала руку из его хватки.

Он выглядел так, будто был готов её прикончить.

— Я в порядке. А он как раз уходил, — рявкнула она Маалику, а затем метнула свирепый взгляд на загадочного мужчину, из-за чего Маалик сделал шаг назад.

— Да хрена с два! Это что, битва? — спросил он с недоверчивым выражением лица, вскинув руки и оглядевшись вокруг.

— Если не собираешься уходить, тогда хотя бы сделай себя полезным, — процедила она сквозь зубы и снова закружилась с мечами.

Маалик покачал головой.

Кто это, блядь, такой?

Но у него не было времени разбираться.

Он развернулся, сбив с ног ещё четырёх вампиров когтистыми кулаками, забыв о мече, и наконец остановил взгляд на А̀ну, который вёл жестокий рукопашный бой с Такеши. Маалик появился рядом со своим темноволосым другом как раз в тот миг, когда Такеши нанёс А̀ну мощнейший удар и повалил его на землю.

— Дальше я сам, — сказал Маалик низким, угрожающим голосом.

Такеши кивнул Маалику, затем вытащил катану из-за спины и переместился прочь.

Маалик смотрел, как А̀ну поднимается, и наконец увидел в тёмных глазах вампира отблеск страха.

Маалик злобно усмехнулся, чувствуя, как весь гнев и ярость последних месяцев прорываются сквозь него, как внутренний вампир вырывается на поверхность в чистой ярости, пока Маалик обнажал клыки и бросался на А̀ну.

А̀ну не успел среагировать: Маалик обхватил рукой его горло и начал безжалостно вбивать кулак в лицо вампира. Он не мог остановиться. В голове мелькали образы Авы — сломленной и окровавленной на полу душевой. Каждый шрам на её теле, который эта грязная тварь оставила на ней… считала, что имеет право оставить. Кровь начала брызгать Маалику на лицо, и он почувствовал, как под его кулаком крошится кость.

— Ты, сука, посмел прикоснуться к ней, посмел оставить на ней шрамы! — закричал он, чувствуя, как боль пронзает живот.

Маалик опустил взгляд и увидел руку А̀ну, сжимающую кинжал, который тот вонзил в него. Он взревел от ярости, и лицо А̀ну исказилось от откровенного ужаса. Маалик опустил голову, игнорируя кинжал и боль, и вгрызся в шею А̀ну.

«Прикоснулся к тому, что моё. Попробовал на вкус то, что моё». Вампир внутри него кипел от ярости, когда вспомнил образы того, как А̀ну пытал её, увиденные в сознании Авы. Он зарычал, разрывая сухожилие, готовясь отделить голову А̀ну от тела, когда в его руке взорвалась жгучая боль.

На этот раз Маалик был готов и переместился прочь от А̀ну, прежде чем Адское Пламя успело охватить его.

А̀ну рухнул на землю, отползая от Маалика, и пламя в его правой руке исчезло. Его было не узнать: лицо разбито. Кровь хлестала из горла, рана от укуса Маалика была глубокой и зверской.

— Твоё Адское Пламя на этот раз тебя не спасёт, — выплюнул Маалик, двигаясь к нему хищным шагом.

Глаза А̀ну дико расширились, а затем он исчез.

Маалик закружился на месте, высматривая его, и взревел так громко, что каждый демон и вампир поблизости бросились прочь, совершенно перепуганные. Роман и Медея подбежали и остановились перед ним, оба настороженно глядя. Он знал, что выглядит безумным — с выпущенными клыками и когтями, с чёрными глазами. А̀ну изорвал его рубашку в клочья, а Адское Пламя сожгло всё остальное, когда он сорвал с себя остатки. Его забрызганные кровью грудь и руки были открыты морозу, но ему было, блядь, похуй. Даже отпечаток ладони на левом бицепсе всё ещё жёг его, но он отгородился от всего.

Грёбаный трус!

— Архидемон в той башне, — сказала Медея, указывая окровавленным мечом на короткую, спиральную чёрную башню. Казалось, по всему её периметру были витражные окна.

— Откуда ты знаешь? — спросил Роман.

— Мы чувствуем силу не только его, но и печати. Она… подавляющая. Печать сломана. Я в этом уверена. Мы с сёстрами сейчас откроем к ней дверь. Возможно, если объединим силы, сможем её закрыть.

Прибыли Мэйв и Морриган, втроём они выглядели неземными, стоя рядом.

У всех троих тёмно-каштановые волосы были заплетены в косы, все были вооружены и покрыты кровью.

Маалик быстро оглядел поле боя. Вампирская армия А̀ну была словно тараканы. Каждый раз, когда ведьмы, ангелы и его вампирские линии уничтожали их, появлялись новые.

Должно быть, из замка идут тысячи.

Маалик посмотрел на Романа и, увидев, как его старший брат хмуро смотрит на поле боя, понял: тот думает о том же.

Они проигрывали.

— Вы это чувствуете? — сказала Морриган своим сёстрам, и по её забрызганному кровью лицу расползлась улыбка.

Мэйв и Медея улыбнулись в ответ.

— Он пришёл. Ход битвы вот-вот изменится, — сказала Медея, кивнув к подножию горы под замком.

Маалик и Роман одновременно обернулись и успели увидеть вспышки глубокого сияющего индиго, когда за вампирской армией А̀ну появились мужчины — сотни их выходили из тёмно-синего света. Впереди, в самом центре, стоял высокий черноволосый мужчина с чёрной повязкой на левом глазу, длинный шрам спускался по левой стороне лица, проходил прямо через закрытый глаз и заканчивался у линии челюсти. Его длинное чёрное пальто трепалось на ветру, который поднимали синие магические порталы. На его лице была чистая ярость, когда он поднял обе руки, от них исходило тёмно-синее сияние, и он издал свирепый рёв, прокатившийся по долине и заставивший каждое существо остановиться и повернуться. Гигантская синяя вспышка света взорвалась из него и прокатилась по полю боя. Сотни вампиров и демонов, не успевших переместиться, загорелись тёмно-синим пламенем, крича в агонии.

Кем бы ни был этот мужчина, он только что уничтожил четверть армии А̀ну.

Порыв ветра пронёсся мимо Маалика, едва не сбив с ног. За всю свою долгую жизнь он никогда не ощущал такой силы.

— Кто это, блядь, такой? — потребовал Роман, повернувшись и пригвоздив ведьм ошеломлённым взглядом.

— Наш брат, Малакай. Король колдунов. Он здесь, чтобы отомстить за смерть своей дочери Ины. Архидемон столкнётся с возмездием нашего брата за преступление, которое совершил против нашего рода. Это будет истинная смерть, — холодно сказала им Медея.

Маалик уставился на неё. Истинная смерть.

Даже они так и не выяснили, как по-настоящему убить Архидемона. Он повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Малакай и сотни колдунов отрезают армию А̀ну с тыла, сражаясь не только магией, но и мечами, и другим оружием. Если то, что колдун только что сделал, стерев с лица земли всех тех демонов и вампиров, было лишь крохой его силы, тогда он наверняка мог с лёгкостью даровать Архидемону истинную смерть.

Маалик повернулся, когда Каталина подбежала к королевам ведьм. Именно тогда Маалик понял, что Шугоша образовали вокруг них всех большой, разреженный круг, отбивая любого врага, который приближался.

— Я скажу Малакаю найти вас у башни. Вам нужно идти сейчас, пока не стало слишком поздно, — сказала она, и её взгляд остановился на Маалике.

— Мы идём с вами. Пошли, — сказал Маалик тоном, не оставляющим места для споров.

Он предполагал, что А̀ну, этот трус, тоже будет там.

Он увидел, как Каталина бросилась к колдунам, затем обернулся и заметил, что Медея кивает ему, начиная открывать магическую дверь. Маалик не раздумывал ни секунды и последовал за королевами ведьм через дверь, а его брат шёл прямо за ним.

Возбуждение, пронзившее Аву, когда А̀ну сказал, что Маалик здесь, оказалось недолгим. После того как вампир исчез, звук того, что могло быть только масштабной битвой в долине под замком, донёсся эхом до башни. Эти звуки были ужасающими. Ава слышала, как люди там, внизу, кричат и умирают. Но всё это забылось, когда Аластор ухмыльнулся, шагнул вперёд и грубо схватил Ариэль за волосы, вытаскивая её из завалов, которые её накрыли, вниз по трём ступеням и в середину светящейся пентаграммы поверх печати.

Ава дёрнулась вперёд, но грубые руки схватили её, удерживая на месте. Девушка открыла рот и оскалилась на них клыками. Она почувствовала, как в неё врезались гнев и паника, когда увидела, как демон беспомощно тащит Ариэль на колени и сковывает её запястья по обе стороны. Ава даже не заметила длинные цепи, прикреплённые болтами к каменному полу по обе стороны печати.

Ариэль дёрнула цепи, когда Аластор встал перед ней, её избитое, окровавленное лицо свирепо уставилось на него.

— Тебе из них не выбраться, ангел, так что я бы не тратил силы. Я бы приберёг их для того, что сейчас выйдет через эту печать, — он самодовольно посмотрел на неё сверху вниз.

— И что же это? — холодно спросила она.

— Если древний текст, который мы получили от вас, ангелов, верен, тогда мы вот-вот встретимся с первородным Эшду. Архаичным собирателем душ. Слухи говорят, что этот демон Эшду — король и носит внутри своего тела тысячу невинных душ. Можешь представить? Сила тысячи душ, — мечтательно произнёс Аластор. — Хоть кто-нибудь из вас удосужился прочитать его как следует? Язык текста был почти архаичным. Старая форма древних ведьминских глифов, существовавшая ещё до вашего падения, созданная теми надоедливыми Стражами, что когда-то бродили по Земле так, будто владели этой чёртовой планетой, — сказал Аластор, помрачнев.

Ава увидела, как Ариэль нахмурилась.

— Ты знал Стражей?

Демон снова улыбнулся, а затем тихо рассмеялся себе под нос.

— Все мы, Архидемоны, знали Стражей. Большинство из нас жило здесь, в этом мире, пока они не изгнали нас обратно в Ад. И не только нас. Каждая из этих печатей удерживает демона или чудовище высокого ранга. Можно сказать, держит их запертыми в Аду. Как только печати будут открыты, они снова смогут приходить и уходить, когда пожелают.

— И ты думаешь, эта печать выпустит демона, собирающего души? — спросила Ариэль, глядя на светящийся портал, на котором сидела.

Мурашки побежали по всему телу Авы. Демон или чудовище высокого ранга? И оно должно было выйти из этой печати и сожрать Ариэль. Сердце застыло при этой мысли.

Она снова дёрнулась в грубых руках, свирепо глядя на своих пленителей, и с удивлением обнаружила, что в ответ на неё смотрят два крупных, мускулистых демона своими жуткими жёлтыми глазами.

Куда делись вампиры?

Ава мысленно отругала себя. Она была так поглощена всем происходящим, что даже не заметила, как пришли демоны, а вампиры ушли. Ошибка, которая могла стоить ей жизни. Она в сотый раз дёрнула запястьями, чувствуя, как кандалы раздирают кожу. Ава должна снять их. Со связанными запястьями у неё не было ни единого шанса. Девушка огляделась, пытаясь найти ключ, и её взгляд остановился на звоне, на который она раньше не обращала никакого внимания, — он доносился из оттопыренного кармана брюк Аластора.

Её глаза расширились, и она увидела, как Ариэль тоже взглянула на неё, а затем на его карман.

Ключи.

Но как, чёрт возьми, она должна была их достать? Она снова встретилась взглядом с Ариэль, пока Аластор продолжал свою маленькую речь.

— О, я не думаю, ангел, — сказал он, приседая перед ней на корточки и проводя большим пальцем по её щеке.

Ариэль резко отдёрнула голову, уходя от его руки, и скривилась от его прикосновения.

— Я точно знаю, что оттуда выйдет демон, высасывающий души. О, каким же голодным он будет. Тысячи лет глубокая, тёмная темница держала демона Эшду без света, воды, еды, — он хмыкнул на последнем слове. — Я бы сказал, он совершенно точно будет прожорливым. Разве нет? Постой, у меня идея. Почему бы тебе не расправить для него свои красивые крылья? Ах да, у тебя ведь их больше нет, правда? — холодно сказал он, и его смех эхом отразился от стен.

Ава резко посмотрела на Ариэль, которая свирепо смотрела на демона снизу вверх.

Сердце за неё сжалось.

Она не знала, что та лишилась крыльев… как Маалик. Ава знала, что они пали в Ад, но она была слишком поглощена собственным сломленным разумом, пытаясь разобраться в своей новой вампирской жизни, и, кроме Маалика, по-настоящему не думала о том, что случилось со всеми ангелами и через что они прошли. Что они потеряли.

Она поклялась, что, если они выберутся из этой передряги, она будет внимательнее к семье Маалика. Приложит больше усилий, чтобы узнать падших ангелов, которые помогали защищать её, помогли спасти её и теперь снова были здесь, сражались внизу, в той ледяной долине, чтобы вернуть её и Ариэль. Она будет достойна их принятия и позаботится о том, чтобы их борьба не была напрасной. Даже если ей понадобится вся оставшаяся бессмертная жизнь, какой бы долгой она ни была, чтобы отплатить им и Маалику за их доброту, за защиту, она это сделает.

Они заслуживают не меньшего.

Для начала, она сузила глаза, глядя на карман демона. Достать ключи.

Снова она заметила, как Ариэль взглянула на неё, а затем обратно на его карман. Ава едва заметно кивнула. Она слегка и медленно расставила ноги, чтобы не насторожить державших её демонов, и посмотрела на кинжал в ножнах у бедра демона справа от неё. Девушка знала, что шанс у неё будет один, и если она облажается… Что ж, второго шанса не будет.

Пока она готовилась, она с ужасом увидела, как Ариэль, быстрее, чем Ава считала возможным, рухнула набок и выставила левую ногу так стремительно, что глаза Аластора расширились от удивления, когда он грохнулся на землю.

И тогда Ава двинулась.

Когда демон слева отпустил её и шагнул к печати, Ава, вложив всю силу, вырвала руку из хватки другого демона, обхватила ладонями рукоять его кинжала, вытащила из ножен и вонзила ему в бедро — глубоко, до самой рукояти.

«Не медли», — голос Маалика прозвенел у неё в голове, и она не стала.

Она вырвала кинжал из ноги демона, когда тот вскрикнул, и, двигаясь быстрее, чем когда-либо, глубоко полоснула им по его шее, кровь брызнула на неё. И всё равно девушка не остановилась. Когда демон рухнул на землю, она развернулась как раз вовремя, чтобы поднять руку и заблокировать удар второго демона, который ещё мгновение назад держал её.

Она зашипела, когда от удара боль прострелила предплечье, но стиснула зубы, рухнула на колени, уходя от следующего удара, и движением, скопированным у Ариэль, выбила ему ноги, опрокинув его на спину. Она двинулась, чтобы вонзить кинжал демону в живот, но он сел, схватил её за руку и ударил по лицу так, что у неё перед глазами замелькали звёзды. Она как могла вздёрнула локти со скованными запястьями, всё ещё сжимая кинжал, и с силой впечатала локти ему в лицо, услышав, как хрустнул нос. Затем, не останавливаясь, полоснула его по горлу.

Демон рухнул, но Ава знала, что они не останутся лежать, и поднялась на ноги, бросаясь вниз по ступеням к Ариэль, которая каким-то образом умудрилась обвить ногами талию Аластора, а цепью — его шею. Она держалась изо всех сил, но он был слишком силён и начал отрывать цепь от горла.

— Быстрее! — закричала Ариэль, когда Ава запрыгнула на печать и проскользила на коленях к Аластору, его жёлтые глаза засияли ненавистью, когда остановились на ней.

«Не медли!» — снова закричал голос Маалика, и ей пришлось собрать все силы, чтобы не отшатнуться от Архидемона.

Ава не стала думать: подняла кинжал и вонзила его ему в шею чуть выше плеча. Оставив кинжал торчать в ране, она отпустила его и судорожно начала шарить по его карману. Сердце билось так быстро, пока адреналин и страх били по всему телу, почти пригвоздив её к месту. Руки дрожали, когда она пыталась просунуть пальцы в карман, кончики коснулись металла ключей, и в этот миг рука плотно сомкнулась на её горле. Она ухватила ключи как раз тогда, когда Аластор сжал хватку, затрудняя дыхание. Другой рукой он отпустил цепь, пока Ариэль снова затягивала её сильнее, и вытащил кинжал из своего горла.

Ава, не в силах повернуть голову, опустила взгляд и на ощупь перебирала ключи. Первый и второй не подошли. Она стиснула зубы, её глаза расширились, когда Аластор направил кинжал на неё, зрение начало расплываться, когда она вставила третий ключ… и кандалы упали на землю. Наконец освободив руки, она ударила, вонзив ему в глаз ключ, которым только что воспользовалась, и рухнула спиной на пол, когда он взревел, выронил кинжал, и его руки взметнулись к окровавленному лицу.

Ава судорожно глотнула воздух, схватив кинжал, горло жгло с каждым вдохом, но она не могла остановиться, должна была двигаться дальше, должна была освободить Ариэль. Она встала над его телом на колени и, вложив всю оставшуюся в себе силу, вогнала кинжал ему в грудь. Девушка скатилась с него, потянулась к запястьям Ариэль и выругалась, когда окровавленный ключ дважды соскользнул с этой чёртовой замочной скважины, но наконец она попала и повернула его. Кандалы Ариэль упали на землю.

Они обе откатились от окровавленного демона, когда тот сел, свирепо глядя на них уцелевшим глазом, а из изуродованного кровь стекала по щеке.

Он оскалился, вытащив кинжал из груди, и издал яростный рёв.

Вот дерьмо.

— Ава, беги! — закричала Ариэль, толкая её к выходу. — Приведи помощь.

Ава сделала несколько неуверенных шагов, пока Аластор поднимался с пола с кинжалом в руке. Она посмотрела на Ариэль, которая была готова принять бой с демоном, прекрасно зная, что не сможет с ним справиться.

Девушка сделала два шага назад, затем развернулась, готовая переместиться из башни, когда перед ней кто-то появился.

Его лицо было настолько окровавлено и избито, что ей понадобилась секунда, чтобы понять: А̀ну. Эта заминка стоила ей дорого: он зарычал и ударил её по лицу так сильно, что она рухнула на спину, а зрение на несколько секунд расплылось, пока она смотрела вверх, на витражные окна, оглушённая, и всё вокруг кружилось.

Ава услышала, как А̀ну снова зарычал, топая к ней. Когда мир перестал вращаться, она приподнялась на локтях, пятясь назад по печати. Ава не знала, что с ним случилось, но он выглядел разъярённым и, судя по всему, собирался сорвать злость на ней.

А̀ну навис над ней и снова ударил, голова Авы мотнулась назад и треснулась о твёрдый пол. И снова она почувствовала, как рука сомкнулась на её горле, когда А̀ну поднял её с пола так, что ноги повисли в воздухе, а она смотрела на него сверху вниз, хватая ртом драгоценный воздух, который был ей необходим.

Паника глубоко засела внутри неё.

Она умрёт. Она была недостаточно сильна, чтобы победить его, — он был одним из первых вампиров, сильнее неё.

Затем она замерла, когда в памяти пронеслись слова Асмодея.

«Моя кровь сделает тебя сильнее, чем когда-либо, могущественнее, чем ты когда-либо была».

Теперь, когда кандалы были сняты, к ней должна была вернуться вся сила. Чёрт, она ведь выпила кровь Архидемона.

«Что ж, проверим его слова на деле?»

Она ударила ногой изо всех сил, попав точно между ног.

А̀ну выронил её и рухнул на колени, а она тяжело упала на пол рядом с ним.

Девушка успела мельком увидеть Ариэль в жестокой рукопашной схватке с Аластором, но быстро вернула внимание к А̀ну.

«Не отвлекайся».

Она быстро поднялась и бросилась вперёд, врезав кулак в лицо А̀ну, её глаза расширились от удивления, когда его голова резко откинулась назад.

Она чувствовала себя сильнее.

Ава ударила его снова, и его голова мотнулась в сторону. Когда она пошла на третий удар, он поймал её запястье с очередным яростным рыком и ударил её в живот, выбив воздух из лёгких.

— Довольно. Пора гореть, — сказал А̀ну с ухмылкой, которая напугала её до чёртиков.

С таким разбитым лицом он выглядел как чудовище, и её взгляд задержался на зверском следе укуса у него на шее.

Он поднял руку, из неё вырвалось Адское Пламя, и сердце Авы застыло от страха, когда она услышала знакомый голос, зовущий её по имени где-то позади А̀ну.

Девушка посмотрела через плечо А̀ну и увидела Маалика, Романа и трёх женщин, стоявших в башне, позади них закрывался светящийся круг. Женщины обезглавили двух демонов, с которыми Ава сражалась раньше.

— Маалик! — выкрикнула она, и при виде него её лицо озарила улыбка. Сердце подпрыгнуло от одного этого мимолётного взгляда на мужчину, которого она любила.

Страх исказил его лицо, и внезапно он уже был не на другом конце комнаты, а появился за спиной А̀ну.

Но было слишком поздно.

Взгляд Авы метнулся обратно к Адскому Пламени в руке А̀ну, когда он прижал ладонь к центру её груди. Ава приготовилась к ожидаемой боли, но её не последовало. Её глаза встретились с глазами вампира, и удивление проступило на его окровавленном лице.

— Невозможно, — прошептал он, а Ава улыбнулась ему, напомнив себе поблагодарить Асмодея в следующий раз, когда этот нахальный Архидемон явится к ней.

— Твоё Адское Пламя на меня не подействует, А̀ну. Ты готов умереть? — спросила она, склонив голову набок.

Маалик застыл позади них в потрясении.

Её взгляд метнулся к его угольно-чёрным глазам. Она хотела броситься ему в объятия, поцеловать, прикоснуться к нему, сказать, как ей жаль и как сильно она его любит.

Но это подождёт.

Сначала будет её месть. Внезапный прилив возбуждения пронзил её, и тёмное чудовище внутри подняло голову и потянулось, как кошка после долгого сна. Она разорвёт А̀ну на куски и отплатит ему за всё, что он когда-либо с ней сделал. По выражению его лица он понял: она больше не та беспомощная маленькая женщина, которую он похитил все эти месяцы назад.

— Помоги Ариэль. А̀ну мой, — сказала она Маалику, бросив на него последний взгляд, когда схватила пылающую руку А̀ну и выкрутила её так сильно, что тот вскрикнул, а пламя исчезло.

Маалик пытался осмыслить то, что только что увидел. А̀ну прикоснулся к Аве Адским Пламенем… грёбаным Адским Пламенем.

При одном только виде этого сама его душа застыла от страха. Но оно не обожгло её, даже следа на ней не оставило. Он видел, как любовь всей его жизни улыбнулась — блядь, улыбнулась — А̀ну в ответ и пригрозила ему. Он не мог гордиться ею сильнее. Она была свирепой. Покрытая кровью, она выглядела ещё свирепее: глаза чёрные, как ночь, клыки обнажены в улыбке, когти впиваются в плоть А̀ну, пока она выкручивает руку вампира, и Адское Пламя исчезает.

Она была великолепна, и она была его.

— Маалик! — крикнул Роман, отрывая его взгляд от Авы.

Роман и ведьмы окружали Архидемона. Его глаз не было, горло кровоточило, кровь струилась из открытой раны на груди. Ариэль и Ава нанесли ему больше урона сами, чем все они, когда несколько месяцев назад сражались с Азазелем.

Демон держал Ариэль в захвате, приставив кинжал к её горлу. Она выглядела измождённой. Рыжие волосы спутались, лицо в синяках и крови, но она всё ещё сражалась всем, что у неё было.

Маалик переместился за спину демона и, не колеблясь, вонзил клыки ему в шею. Должно быть, он застал демона врасплох, потому что тот закричал, отпустил Ариэль, схватил Маалика за голову, перебросил его через плечи и швырнул на светящуюся печать.

Но было слишком поздно.

Маалик не собирался пить кровь демона, одна только мысль вызывала у него отвращение. Но вкус оказался невероятным. Он почувствовал, как через него проносится прилив силы, когда поднялся на ноги, готовый встретить демона лицом к лицу.

Ведьмы выбросили ярко-белую линию магии, которая сковала ему руки, и ещё одна флуоресцентная линия обвилась вокруг его шеи, притягивая демона на колени.

Внезапно под ногами Маалика светящиеся символы на печати сместились, исказились, и свечение стало ярче.

Маалик закружился на месте, глядя на пол, пока гигантская пентаграмма и глифы в центре расплывались и мерцали.

— Маалик, уходи, — голос Романа эхом разнёсся по башне, когда из печати поднялась чёрная когтистая рука и обхватила ногу Маалика.

Какого хуя? Он отчаянно попытался вырвать ногу из хватки.

— Что это, блядь, такое? — в панике крикнул Маалик.

Страх за безопасность Авы ударил по нему, но она и А̀ну уже были не на печати и обменивались ударами, поднявшись обратно по трём маленьким ступеням у двери, не замечая, что, сука, происходит.

Смех Архидемона заполнил башню, когда он ухмыльнулся Маалику, всё ещё скованный и стоящий на коленях.

— Печать открыта, Король Ночных Странников. Демон выходит, и он голоден.

У Маалика волосы на загривке поднялись дыбом, когда он снова посмотрел вниз, на огромную руку, крепко державшую его, а затем его глаза расширились, когда печать замерцала, становясь полупрозрачной. Светящиеся красные глаза уставились на него в ответ, когда из печати поднялась ещё одна гигантская рука и ухватилась за край. Рука отпустила Маалика, а затем схватилась за край печати, готовая вытащить через открывшуюся дверь то, к чему была прикреплена. Маалик быстро появился рядом с Романом, который застыл, вместе с ведьмами глядя, как чудовище вытаскивает себя из печати.

Первыми появились рога.

Два массивных чёрных рога слегка изгибались наружу, прикреплённые к искривлённой, гротескной голове. Чудовищный рык разорвал башню, и все они закрыли уши, когда сами основания замка содрогнулись.

Маалик в ужасе смотрел, как существо, наконец свободное, повернулось к ним лицом.

Ростом оно было не меньше трёх, а может, и трёх с половиной метров, глаза огромные, пылающие ярким, светящимся красным. Носа у него не было — только два отверстия там, где он должен был быть, а из нижней челюсти вверх торчали два массивных зуба, похожих на бивни, поднимаясь выше верхней губы. Когда оно открыло рот, чтобы взреветь громче, показались острые как бритва зубы, а из верхнего ряда свисали два клыка крупнее, чем у Маалика. Торс выпирал мышцами ненормальной формы. Коричневая рваная набедренная повязка была единственным, что свисало между его ног, а ступни, блядь, огромные, заканчивались угольно-чёрными когтями, такими же, как когти на его пальцах. Кожа у него была чёрной, как обугленная земля, искривлённой и деформированной, будто чудовище снова и снова жгли.

Оно было одновременно демоническим и отвратительным.

Маалик и Роман обменялись взглядами в духе «какого хрена?!», прежде чем повернуться к Медее и её сёстрам, которые всё ещё удерживали Аластора на месте своей магией.

— Есть идеи, как с этим разобраться? — спросил их Маалик.

Три ведьмы казались столь же ошеломлёнными видом демона, как и они.

— Сражаться с демонами — ваша область, блядь, не наша, — ответила Морриган, глаза королевы ведьм были широко раскрыты.

Демон сделал огромный шаг к Маалику и Роману как раз в тот миг, когда перед ними вспыхнула вспышка света цвета индиго, и из неё вышел темноволосый колдун. Подняв руки, он ударил чудовище мощным разрядом индигового пламени.

Малакай оглянулся через плечо и пригвоздил Маалика и Романа взглядом своего единственного синего глаза.

Маалик приподнял брови, прочитав слова «Уёбывай» на чёрной повязке колдуна и разглядев глубокий рваный шрам, уродовавший левую сторону лица мужчины.

Ещё одна вспышка света цвета индиго — и двое других колдунов шагнули в башню перед ним. Между собой они держали третьего мужчину, волоча его на колени перед Малакаем.

Смуглый мужчина слева, с кожей желтовато-коричневого оттенка и тёмно-чёрными волосами, крепко держал за руку сопротивлявшегося, а справа светловолосый мужчина с заплетёнными волосами и кожей цвета тронутой солнцем слоновой кости пробормотал себе под нос проклятие, пытаясь помочь удержать того.

Лицо Маалика потемнело, когда он понял, что в руках колдунов был Каэль. Роман шагнул вперёд рядом с Мааликом, ярость исказила его лицо.

— Отпусти его, колдун, — предупредил Роман Малакая низким рыком.

Каэль снова дёрнулся, и Маалик с Романом рванули вперёд, чтобы помочь, но Малакай поднял руку, ударив их мощной магией и заморозив на месте.

— Простите, ангелы, но нам нужен пожиратель душ, чтобы одолеть демона, — ответил Малакай. — Держите его крепко.

Колдун хищно двинулся вперёд и остановился перед Каэлем.

— Убери от него свои грёбаные руки, — прорычал Маалик, не в силах пошевелиться, не в силах помочь.

— Ему не причинят вреда. Нам нужно могущественное существо, которое живёт внутри него. Оно поможет убить демона, — сказал Малакай, пригвоздив его и Романа напряжённым взглядом, прежде чем снова опустить глаза к Каэлю.

— Пожалуйста, не делай этого, — взмолился Каэль, глядя на колдуна снизу вверх.

Маалик нахмурился. Каэль никогда ни о чём никого не умолял.

Что, вашу мать, живёт внутри него?

Никто не знал, что случилось с Каэлем в Аду.

Ангел ни разу не проронил ни слова. Он выбрался сам. С боем выбрался один.

— Это вы помогли мне удержать его. Зачем вам выпускать его на свободу? — рявкнул Каэль, вырываясь из хватки колдунов.

— Это Эшду, — резко сказал Малакай, указывая пальцем на демона. — Один из самых могущественных из тех, кто когда-либо ходил по земле. Он хранитель тысячи душ, и, чтобы убить его, мы должны убить каждую душу, которой он питался. Это единственный способ, Пожиратель Душ. Как только всё будет сделано, клянусь, мы снова его удержим, — сказал Малакай ангелу.

Пожиратель Душ?

Маалик нахмурился, наблюдая, как Каэль перестал сопротивляться и опустил голову в поражении.

— Когда он окажется на свободе, ты знаешь, что я могу не суметь его контролировать, — Маалик едва расслышал, как Каэль прошептал эти слова.

Демон взревел, вновь привлекая внимание, и двинулся к ним, его искажённое лицо перекосило от ярости.

— Мне нужно, чтобы вы оба оказались за его спиной и не дали ему сойти с печати, — прорычал Малакай, глядя на Маалика и Романа, прежде чем развернуться, увернуться от удара чудовища и ударить его ещё одним всплеском магии.

У Маалика с Романом не было времени обдумывать это, прежде чем колдун снова повернулся к ним.

— Сейчас! — закричал Малакай, наконец освобождая их из своей магической хватки.

Маалик не стал медлить, когда демон обратил внимание за свою спину, в сторону Авы. Маалик переместился за чудовище, а Роман расправил крылья и взмыл высоко вверх, привлекая интерес чудовища, когда приземлился рядом с Мааликом.

— Кажется, ему нравятся твои крылья, — сказал Маалик брату, впервые в жизни радуясь, что у него их нет.

Роман посмотрел на Маалика, приподняв брови, когда демон выбросил свою массивную руку с быстротой, которой от такой громадины невозможно было ожидать, и схватил Романа.

Дерьмо.

Маалик переместился за спину Романа, вытащил меч брата из-за его спины и, скользнув на коленях позади высшего демона, полоснул его по лодыжкам. Чудовище рухнуло, но брата не отпустило. Теперь оно обхватило торс Романа обеими руками и, широко распахнув пасть, тащило Романа к своему рту.

— Оно, блядь, собирается меня сожрать! — закричал Роман, бешено колотя кулаками по запястьям и рукам демона.

Сердце Маалика бешено забилось, страх за брат хлестнул по нему, когда он вонзил меч демону в живот. Демон даже не дрогнул. Глаза Маалика расширились, когда демон поднёс Романа ближе к раскрытой пасти, его глаза теперь сияли ярко, а из глубины горла начинало исходить красное свечение.

Маалик застыл, когда до него дошло.

Демон собирает души.

Он не хотел съесть Романа в физическом смысле. Он собирался высосать душу его брата.

— С дороги! — крикнул Малакай позади него.

Маалик вытащил меч из демона и переместился к ведьмам, которые всё ещё удерживали Архидемона на месте, их глаза светились, пока они хором читали заклинание.

— Что вы делаете? — спросил Маалик, ощущая, как сила насыщает воздух вокруг них.

— Мы удерживаем портал открытым для нашего брата, так что перестань путаться под ногами, — рявкнула Медея.

Взгляд Маалика сместился с ведьм на другую сторону портала, туда, где Малакай стоял перед Каэлем. С ангела сорвали рубашку, открыв огромный вытатуированный череп, покрывавший его торс.

Татуировка только что шевельнулась?

Рука Малакая зависла прямо над грудью Каэля, а ангел смотрел на колдуна снизу вверх. Лицо его было жёстким, челюсть сжата, он готовился к тому, что вот-вот должно было случиться. Рука Малакая засветилась синей магией, и всё тело Каэля дёрнулось, когда он стиснул челюсть ещё сильнее, каждый мускул на его теле вздулся от напряжения.

Сердце Маалика пропустило удар, когда глаза колдунов — включая двоих, удерживавших Каэля, — начали светиться. Затем, последним движением, Малакай прижал ладонь к груди Каэля и резко отдёрнул её в взрыве синего света.

Все трое колдунов рухнули на пол вокруг Каэля, когда из его тела вытянулась туманная теневая фигура, а затем снова ударила обратно в ангела.

На глазах у Маалика Каэль изменился.

Призрачный образ лёг поверх тела Каэля, его лицо теперь менялось, превращаясь в череп, а глаза засветились глубоким красным.

Демон, — прошептал внутренний вампир Маалика в его голове.

Каэль двинулся, и жуткая теневая фигура теперь застыла поверх его черт. На секунду он повернулся, пригвоздив Маалика взглядом. Эти красные сферы, казалось, заглядывали прямо в его душу, и выглядел он… голодным.

Когда Эшду снова взревел, Каэль — или то, что было Каэлем, — обернулся обратно. Когда оно повернуло голову к демону, Маалик уловил мелькнувшее лицо Каэля за фантомным существом, которое теперь окутывало его.

Каэль устремил светящиеся глаза на демона, а затем двинулся быстрее, чем Маалик когда-либо видел у какого-либо существа, пролетев прямо сквозь тело демона. Когда существо, которым теперь стал Каэль, остановилось за спиной демона, чистый белый свет в форме кричащего человека вырвался из его тела и впитался в тело Каэля.

«Пожиратель Душ», — предупреждающе прошептал разум Маалика, когда он увидел, как злая скелетная ухмылка расползается по его угрожающему лицу, а красные глаза разгораются ярче, прежде чем он снова пробил демона насквозь, вырвал из него ещё одну душу и поглотил её так же, как первую.

Маалик был слишком ошеломлён, чтобы пошевелиться.

Каэль, его брат, его друг, теперь был чудовищем, пожирающим души, и, судя по всему, с каждой душой, которую он вырывал из демона, становился сильнее и быстрее.

— Король Ночи! — резкий голос Медеи вырвал взгляд Маалика обратно к ним. — Твоя невеста.

— Я достану Романа, — Ариэль встала рядом с Мааликом, сжимая в окровавленных руках два кинжала. Её глаза были широко раскрыты, пока она смотрела, как Каэль снова и снова пролетает сквозь демона перед ними. Демон всё ещё держал его брата. — Иди, — сказала она, указывая одним из кинжалов вверх.

Взгляд Маалика поднялся на второй этаж, где сражались А̀ну и Ава: оба перемещались, били друг друга кулаками и ногами. Ава была сильной, гораздо сильнее, чем должна быть. Он нахмурился, наблюдая, как её удары снова и снова сбивают того с ног. Но А̀ну старше и опытнее, и он только что полоснул её руку кинжалом, ударом ноги отправив её на пол.

Зрение Маалика окрасилось красным, когда он взревел, появляясь за спиной Авы и глядя на неё сверху вниз, прежде чем остановить взгляд на А̀ну. Взгляд вампира встретился со взглядом Маалика, и его глаза расширились от страха. Маалик переместился перед ним, но А̀ну нырнул вокруг, выбив ноги из-под него. Маалик перекатился и переместился, появившись перед витражным окном, которое теперь отбрасывало цветные отблески на балки и стены. Рассвет, понял он с оттенком паники, поворачиваясь, чтобы найти Аву и убедиться, что она не рядом со светом.

Эта секунда дорого ему стоила. А̀ну появился перед ним, вонзая кинжал ему в шею, затем вытащил второй кинжал и ударил им в другую сторону шеи, заставляя его рухнуть на колени. Боль пронзила его, застала врасплох, а затем он увидел — не успев подготовиться, — как А̀ну убрал руку с кинжала, и теперь по его ладони плясало Адское Пламя. А̀ну быстро опустил руку, готовый сжечь лицо Маалика, когда позади него раздался яростный крик Авы, и Маалик в ужасе увидел, как она бросилась вперёд, сбивая вампира сзади. Они оба перелетели через Маалика, опрокинув его на спину, когда врезались в витражное окно и вылетели на солнечный свет.

Ледяной воздух ударил Аву, словно кирпичная стена, когда она падала, а другое ощущение, которого она не чувствовала уже месяцы, коснулось её кожи. Намёк на тепло, которое исходит только от солнца.

Её тело напряглось в свободном падении. А̀ну переместился из её хватки, и заснеженная земля понеслась ей навстречу.

Сердце застыло, паника взяла верх, и она переместилась, тяжело приземлившись на колени в снег. Ава поднялась, онемевшая от всех эмоций, нахлынувших на неё одновременно. Страх от падения, разрывающий сердце ужас, когда она увидела, как А̀ну собирается сжечь лицо Маалика Адским Пламенем, а затем замешательство, когда она подняла руку и часто заморгала, пока её чувствительные глаза заметили солнце, выползшее из-за вершин гор вдалеке.

Она стояла на солнце и не вспыхивала пламенем. Лёгкая улыбка тронула её губы, когда она вытянула руки и уставилась на них, на солнечный свет, танцующий по шрамам на её руках и кистях.

«Я стою на солнце». Она подняла лицо к небу и закрыла глаза, улыбаясь себе.

Она не понимала, как сильно скучала по нему. По свету, по теплу. По чувству безопасности, которое оно приносило вместо одиночества и страха, обвивавших её, как удушающее одеяло, когда она была во тьме.

— Прекрасная, — услышала она низкий рокочущий голос.

Ава открыла глаза и увидела перед собой Маалика, его золотистые волосы были спутаны кровью и грязью. Грудь обнажена, покрыта размазанной кровью. Шея кровоточила от ран, оставленных кинжалами. На животе была заживающая рана, и её глаза сузились на свежем ожоге у него на руке.

А̀ну. Её разум зарычал от гнева.

Но затем её глаза нашли глаза Маалика.

Его глаза были чёрными и переполненными настолько сильным чувством, что при виде этого у неё сжалось сердце.

— Маалик, — прошептала она, бросаясь к нему и прыгая в раскрытые объятия, крепко обхватывая его талию ногами, теряясь в ощущении сильных рук, которые крепко прижали её к себе. Она прижалась губами к его губам, целуя его так, словно он был тем самым кислородом, который нужен ей, чтобы дышать. Её тело таяло от огня, разгоравшегося глубоко внутри неё.

Огня, который только он вернул к жизни.

Огня, который будет гореть только для бессмертного мужчины, что сейчас целовал её так, будто она была сущностью его жизни и без неё он умрёт.

Всегда он. Навсегда Маалик. Её разум поцеловал эти слова до самых глубин души.

Она не могла жить без него.

Не стала бы жить без него.

Ава разорвала поцелуй, глядя ему в глаза и теряясь в глубинах тьмы.

— Я люблю тебя, — сказала она, целуя его нежно, с любовью.

Он отстранился и яростно посмотрел ей в глаза.

— Я люблю тебя, Ава. Прости… я⁠…

Девушка покачала головой.

— Нет, это ты прости. Мне не стоило уходить. Давай просто⁠…

Слова Авы оборвались, когда чудовищная боль пронзила её грудь, и тело дёрнулось. Она закашлялась, кровь хлынула изо рта, потекла по подбородку, несколько капель упали на щёку Маалика.

Глаза Маалика расширились, когда они оба посмотрели вниз между ними, а её ноги соскользнули с его талии.

Её разум не мог осознать то, что она видела.

«Этого же не может быть?..» — подумала она, сбитая с толку, потому что из центра её груди торчало то, что выглядело как кончик лезвия меча.

— Ты готов снова потерять её, мой король? — прорычал голос А̀ну у неё за спиной, а затем она закричала, когда меч вырвали из её тела.

Маалик взревел так громко, что звук эхом прокатился по долине. Затем он исчез, и его сильные руки больше не удерживали её. Она упала на колени в ледяной снег. Её руки взметнулись к груди, когда она резко повернула голову и увидела А̀ну, стоящего позади с мечом, остановленным прямо над ней. Рука Маалика держала клинок, не позволяя ему снести ей голову. Кровь текла по его запястью и руке там, где лезвие пронзало плоть Маалика. Другая его рука крепко сжимала горло А̀ну. Он открыл рот, обнажив огромные клыки, и взревел, как обезумевший зверь.

Глаза А̀ну расширились от ужаса.

— Ты больше никогда ничего у меня не отнимешь, — сказал Маалик холодным, жестоким тоном.

Затем он двинулся — сплошное размытое движение. Маалик вгрызся в шею А̀ну, и окровавленный меч упал на землю, пока вампир кричал от боли. Ава сильнее прижала руку к груди, откашливая ещё больше крови, но отказалась отвести взгляд от двух вампиров.

Она не пропустит то, что должно было случиться.

Должна увидеть это своими глазами.

Маалик разорвал почти половину шеи А̀ну, прежде чем отдёрнул голову и отпустил его. А̀ну рухнул на колени, кровь хлынула из зияющей дыры. Затем Маалик положил одну руку ему на плечо, отвёл свободную руку назад и вонзил её в грудь вампира. Тело резко дёрнулось, когда Маалик сжал сердце А̀ну в своей ладони.

— В этот раз ты никуда не переместишься, трус, — прорычал ему Маалик.

Маалик повернулся, и его взгляд смягчился, когда он посмотрел на неё. «Боги, какой он свирепый», — подумала она, глядя на него. Он стоял, склонившись над А̀ну, кровь покрывала его рот, подбородок и горло. В этот миг он выглядел настоящим Королём Вампиров. Она не боялась его — она благоговела перед ним.

А потом он произнёс слова, из-за которых она полюбила его ещё сильнее, если это вообще было возможно.

— Хочешь получить честь отрубить ему голову, любовь моя? — спросил он, удерживая её врага на месте.

Предлагая ей то, чего она жаждала столько месяцев, даря ей подарок — возможность убить своего мучителя, своё чудовище, свой кошмар.

Ава посмотрела на Маалика, игнорируя ревущую боль в груди, чувствуя, как кровь всё ещё течёт между пальцами, пока она пыталась давить на рану.

Она улыбнулась ему, своему Королю, своей любви, своему всему.

— Ты правда знаешь путь к сердцу девушки.

Маалик улыбнулся ей в ответ, и сердце пропустило удар от прекрасного вида его улыбки. Окровавленный или нет, он всё равно был умопомрачительно красив, и эта его улыбка была её погибелью.

— Всё для моей Королевы, — ответил он, а Ава перевела взгляд с Маалика на А̀ну, который начал мотать головой.

— Пожалуйста, нет, — выдохнул он, закашлявшись, когда кровь брызнула с его губ.

Ава потянулась, поморщившись, когда от движения в груди поднялся огонь. Она схватилась за лезвие меча и подтянула его к себе. Обхватив рукой рукоять, она вонзила его в землю и использовала, чтобы подняться на ноги. Зрение на секунду расплылось, но она моргнула и продавила это, пока снова не смогла ясно видеть А̀ну. И всё же он продолжал умолять, продолжал просить её о пощаде, пока она медленно и шатко делала к нему два шага.

— Помню, как говорила тебе эти же самые слова. Снова и снова, и снова. Я умоляла тебя остановиться. Умоляла не причинять мне боль. Отпустить меня. Проявить милосердие, — сказала ему Ава, пока воспоминания наполняли в её разум.

Воспоминания о том, как А̀ну кусал её снова и снова. Как хлестал её плетью, пока она уже не могла кричать, пока не теряла сознание от боли. Воспоминания обо всех остальных вампирах, которым он позволял бить её, избивать и кусать так, будто она была ничем, будто она была мусором, будто её не существовало.

— Прости. Я…

Слова А̀ну оборвались, когда Маалик оскалился ему в лицо.

— Твои извинения для меня ничего не значат, А̀ну. Потому что эти слова ненастоящие. Ты всегда будешь чудовищем. Ты всегда будешь причинять людям боль, и я никогда не позволю тебе ходить по земле и причинить боль ещё одной беззащитной, беспомощной девушке, какой была я, — она подняла меч, пошатнувшись под его весом.

Затем, когда А̀ну открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, Ава посмотрела ему в глаза и взмахнула мечом, вложив в удар всё, что у неё было: всю свою силу, всю боль, весь страх и все мучения.

Меч рассёк воздух. Маалик исчез в последнюю секунду, когда клинок прошёл прямо сквозь голову А̀ну. Ава споткнулась и упала бы, но Маалик уже был рядом, и его руки удержали её на ногах, пока она смотрела, как голова вампира катится в снег, а тело безжизненно валится набок.

Ава всегда слышала, как персонажи в фильмах и сериалах, которые она смотрела, говорили, что месть не приносит облегчения или что она того не стоит. Но для неё всё было наоборот. Стоя там, в крепких объятиях Маалика, глядя на обезглавленное тело А̀ну, она чувствовала себя легче, словно тяжёлая туча наконец поднялась с неё.

Ей больше не нужно было жить в страхе перед чудовищем у её ног.

Она была свободна. Свободна от того, что он будет выслеживать её и запирать, как животное. Он больше никогда не причинит ей боль, и это было охренительно хорошее чувство.

Она повернулась к Маалику, эмоции захлестнули её, когда она посмотрела на него снизу вверх.

— Спасибо. Спасибо, что дал мне это, — сказала она, в глазах собрались слёзы.

— Всё для тебя. Я всегда дам тебе всё, чего ты пожелаешь, — он смотрел на неё так, словно она была самым драгоценным существом в мире.

— Простишь меня за то, что я сбежала? — спросила Ава, слеза скатилась по её щеке.

Лицо Маалика омрачилось, когда его взгляд проследил за слезой. Он поднял руку, стерев её, прежде чем обхватить её щёку ладонью. Уперевшись лбом в её лоб, он смотрел на неё с такой любовью.

— Здесь нечего прощать. Вина на мне. Просто пообещай, что больше никогда меня не оставишь? — попросил он, и его руки крепче обвились вокруг неё.

— Обещаю, — прошептала Ава, накрывая его губы своими и скрепляя обещание всей любовью, которую испытывала к этому бессмертному ангелу.

«Мой ангел». Она улыбнулась, углубляя поцелуй, и отстранилась только тогда, когда услышала приближающиеся шаги.

Она обернулась через плечо и с удивлением увидела Шугоша, стоявших разреженным кругом и охранявших их. Она даже не поняла, что они были рядом. Ава заметила обезглавленные тела, разбросанные вокруг. Должно быть, оберегали их, пока они вершили смерть А̀ну.

За ними Ава увидела бегущего Григори.

В одной руке он держал кинжал, в другой — меч, кровь полосами покрывала его лицо. Рубашки на нём не было, открывая мускулистую, залитую кровью грудь. Его крылья были расправлены во всей своей мерцающей чёрно-серебряной красе. У неё перехватило дыхание от их красоты, когда он замедлился, оглядывая королевскую стражу.

— Ава, ты в порядке! Благодарение богам, — сказал он, проходя мимо стражи с угрожающим видом, словно бросал им вызов попытаться остановить его.

Ава улыбнулась, когда Маалик отпустил её, и повернулась как раз вовремя, чтобы Григори подхватил её и закружил в медвежьих объятиях. Она рассмеялась, обнимая его в ответ и морщась от боли. Григори быстро поставил девушку на ноги, отступил, и его взгляд пробежал по её телу, остановившись на ране на груди.

Григори выругался по-итальянски.

— Ты ранена? Ты в порядке?

Ава кивнула, слабо улыбнувшись.

— В порядке. Я так рада, что с тобой всё хорошо.

Григори просиял, глядя на неё сверху вниз.

— Конечно, со мной всё хорошо. Я самый искусный ангел на поле боя. Ну же, Ава, ты должна знать, что ничто никогда не сможет меня уложить.

Ава рассмеялась, закашлялась и поморщилась, когда Маалик подошёл, бросив на Григори мрачный взгляд, и притянул её ближе к себе.

Григори закатил глаза.

— Шарлотта так обрадуется, что мы вернули тебя. Она места себе не находила от волнения, — сказал ей Григори.

Мысли Авы обратились к Шарлотте. Ей не терпелось увидеть подругу.

Когда она окинула взглядом долину, её глаза расширились от открывшейся бойни. Люди всё ещё сражались. Похоже, ведьмы и, как она предположила, демоны. Земля больше не была белой. Насколько она могла видеть, снег теперь был красным, и на нём темнели огромные чёрные подпалины.

— Когда взошло солнце, любые вампиры, не принадлежавшие к изначальным обращённым линиям, должны были вспыхнуть пламенем, — объяснил ей Маалик, когда к ним присоединились Феникс и Люциан.

— Кстати о пламени. Почему, чёрт возьми, ты не горишь? — спросил Феникс. Он был покрыт кровью с головы до ног, как и все остальные.

Ава посмотрела на них, затем на Маалика, когда до неё дошло.

Она подняла левую руку, и её взгляд остановился на татуировке.

— Подарок от Асмодея.

«Позже ты меня поблагодаришь, обещаю», — слова Архидемона эхом прозвучали у неё в голове.

Все четверо ангелов уставились на неё.

— Грёбаный Архидемон сделал тебе татуировку? — Маалик практически выкрикнул это, беря её за руку и проводя пальцами по метке.

Ава собиралась сказать ещё что-то, но взрыв заставил их всех поднять глаза к замку: верхушки башни, в которой они были, больше не существовало. Ослепительный свет цвета индиго выстреливал высоко в небо. Земля под их ногами содрогнулась, и все, кто остался в долине, остановились, чтобы посмотреть на это зрелище.

— Роман, — в ужасе прошептал Маалик, а Ава замерла, испугавшись, что Роман никак не мог выжить после того, что происходило там наверху.

Но затем, высоко над синим светом в небе, появилась летящая фигура. Ава смотрела, как она описала дугу, повернула к ним и направилась в их сторону.

— Он выбрался, — сказал Люциан.

Ава наконец смогла разглядеть, что это Роман, когда фигура приблизилась, и ей стало легче дышать, потому что он успел выбраться из башни до того, как та взорвалась. Он приземлился рядом с Мааликом. Его лицо и обнажённая грудь были покрыты кровавыми синяками, а глубокие порезы уродовали верхнюю часть торса и руки.

— Что, мать твою, произошло? Где Ариэль? Что с Каэлем? — спросил Маалик, схватив брата за плечи и оглядывая его.

— Этот колдун — одно из самых могущественных существ, каких я когда-либо видел, — сказал Роман, широко раскрыв глаза. — С… помощью Каэля, — настороженно добавил Роман, посмотрев на Маалика, — он одолел Эшду и снова запечатал его в темнице. Ведьмы сказали мне убираться оттуда к чёрту, пока печать не закрылась. Ариэль с ведьмами, а Каэлем… занимаются колдуны. Сверху я видел, что демон исчез. Судя по всему, Аластор столкнётся с гневом Малакая за то, что сделал с его дочерью, — Роман содрогнулся. — Уж этому свиданию Архидемона я точно не завидую, — сказал Роман, снова глядя через поле боя.

— Малакай? Король колдунов? — спросил Григори у Романа, и лицо его стало серьёзным.

Роман кивнул.

— Брат королев ведьм.

— Говорят, он ест сердца своих врагов, забирая их силу, — сказал Григори, глядя на теперь охваченную пламенем башню.

Ава широко раскрытыми глазами уставилась на Григори.

— Тогда я Архидемону точно не завидую, — сказал Феникс, и его собственный взгляд задержался на башне, прежде чем изуродованный шрамами ангел снова посмотрел на Романа. — Ведьмы и колдуны удерживали вампиров А̀ну на месте своей магией. Те, кто не успел телепортироваться до того, как магия их сковала, сгорели на солнце. Остальные — это те демоны, что сражались с ними. Армарос там, пытается отправить обратно в Ад как можно больше, чтобы спасти людей, которыми они овладели. Некоторые ведьмы помогают ему, а вампиры Маалика, которые могут ходить под солнцем, помогают стирать им память. Работёнка, блядь, огромная, как видите.

Все снова посмотрели на окровавленную, обугленную долину.

Там и тут ведьма или вампир всё ещё сражались с демоном, но большинство стояли на коленях группами, сдаваясь на милость ведьм и вампиров.

Теперь, когда адреналин и, как Ава была почти уверена, последние остатки могущественной крови Асмодея схлынули, ноги наконец подвели её. Но она так и не коснулась земли: сильные руки обвились вокруг неё, подхватывая, и Маалик крепко прижал её к своей груди.

Ава положила голову ему на плечо, веки внезапно стали такими тяжёлыми, пока она боролась с желанием уснуть, а боль в груди захлёстывала. Теперь, когда она наконец перестала сражаться, болело всё тело.

Она почувствовала, как Маалик коснулся поцелуем её макушки, и её глаза наконец закрылись против её воли.

— Я отнесу тебя домой, — услышала она мягкий рокот голоса Маалика, вибрация прошла от его груди через всё её тело.

Я в безопасности.

Наконец уступив изнеможению после всего, что произошло, девушка провалилась в сон.

Взгляд Маалика скользнул по стенам тронного зала, задерживаясь на мгновение на каждом гербе древних вампирских домов, висевших вдоль стен, пока он сидел на своём троне на возвышении. Он ненавидел это, но это было необходимо, когда он председательствовал над наказаниями и подобным среди вампиров, которыми правил.

Прошло три дня с битвы в замке А̀ну, и в последующие дни воцарился хаос. Маалик и его обращённые линии, с помощью ведьм, телепортировали ангелов, а также всех пленников в замок Маалика. Это было единственное место, где хватало пространства, чтобы удерживать их всех. Армарос и Гедеон раздобыли и зачаровали достаточно цепей, чтобы не позволить вампирам телепортироваться из своих камер. Им повезло, что подземелье было огромным, потому что там заперли сотни вампиров, а также демонов. Армарос более или менее временно переселился в одну из комнат замка, пока пытался изгнать как можно больше демонов, чтобы спасти смертных, которыми те завладели. Армарос заставил Гедеона ходить за ним тенью, постепенно обучая вампира, как проводить сложное заклинание, чтобы тот мог помочь с этой огромной задачей.

Остальные падшие теперь вернулись к Роману в Лос-Анджелес, ухаживали за Дагоном и терпеливо ждали, когда проснётся Михаил. Единственными отсутствующими ангелами были Каэль и Сабриэль. Каэль находился в Марокко с Малакаем и колдунами. Медея заверила, что он в безопасности и что колдуны работают над тем, чтобы заново наложить заклинание, которое вновь удержит сущность внутри него. К всеобщему потрясению, внутри Каэля был древний дом. Старая магическая раса, ходившая по земле целые эоны назад, в самом начале времён. Согласно сведениям, которые Медее передал её брат, ведьма сказала им, что это был древний призрачный демон, пожиратель душ.

«С каждой душой, которую демон пожирал, он становился сильнее».

Маалик содрогнулся от этой мысли.

Сколько душ он поглотил во время боя с высшим демоном?

Хватит ли у колдунов сил снова запереть его?

Никто не знал.

Загадкой оставалась и Сабриэль.

Мариус сказал, что в последний раз видел её на поле, где она разговаривала с Каталиной, после того как он наблюдал, как ведьма взмахнула руками в сторону огромного мужчины, который появился, сражался с Сабриэль, и заставила его исчезнуть.

Всё, что сказала Каталина:

— Я помогаю ей прятаться от этого дьявольски красивого бессмертного, хотя не знаю, зачем кому-то прятаться от такого лакомого кусочка. Я права? — и она, ухмыляясь, обмахнулась рукой.

Мариусу было далеко не смешно.

Теперь Маалик сидел здесь и смотрел, как его Шугоша втаскивают ещё шестерых вампиров, чтобы те предстали перед своим наказанием. Маалик начал казнь того, что осталось от армий А̀ну. Но не раньше, чем прочёл их мысли, чтобы увидеть, насколько они злы и был ли у них вообще выбор в их обращении и участии в битве. Он и его ангельские братья также надеялись, что, возможно, узнают, известно ли им о каких-либо других печатях. После того, что вырвалось из первой, все они были на взводе при мысли, какие ужасы могут быть выпущены из остальных.

Большинство вампиров-пленников были убиты. Но было несколько молодых и напуганных, которые никому не причинили вреда и сдались на поле боя. Большинство из них даже не понимали, как быть вампирами, потому что были обращены совсем недавно.

Этих вампиров Маалик распределил по кланам из тех стран, откуда их забрали и где обратили. Многие из них были русскими, к большому раздражению Димитрия. Маалик наблюдал за лидером Русского клана, пока тот стоял, откинувшись спиной к стене, скрестив руки на груди и сверля пленников взглядом. Лидеры каждого древнего клана выстроились вдоль стены рядом с ним, до жути молчаливые, все наблюдали, как вампиры опускаются на колени перед троном.

Маалик устал от этого. Последние два дня он просидел здесь часами, раздавая наказания. Он хотел быть наверху, в своей постели, со своей невестой. Одна только мысль об обнажённой Аве в его кровати заставляла пульс ускоряться, а клыки ныть от желания. Он выбросил королевские процедуры в окно и делал всё самым быстрым возможным способом, а именно — читал их мысли.

Он поднялся, наблюдая, как шестеро пленников в страхе вздрогнули и отпрянули, когда он хищно спустился по ступеням. Не обращая внимания на их внезапные мольбы, он схватил первого вампира и прижал ладони к его вискам, проникая в его разум.

Маалик смертельно застыл, когда в его сознании замелькали образы Авы, образы того, как её пытали.

Он оскалил клыки и ударил вампира тыльной стороной ладони так сильно, что у того сломалась шея, а обмякшее тело перелетело через зал. Его ярость вскипела, дыхание стало рваным. Он сделал два злых шага к бессознательному вампиру.

«Навредил моей невесте», — прошипел его вампир в его сознании.

— Мой повелитель.

Маалик остановился, его взгляд столкнулся с нахмуренным от беспокойства взглядом Такеши, его друга, теперь стоявшего перед ним.

Маалик моргнул, вытягивая себя из пылающего ада, который охватил его.

— Этого поместить к тем троим. Он причинил боль Аве, — сказал Маалик, наблюдая, как лицо Такеши ожесточилось, не нуждаясь в дальнейших объяснениях.

У Маалика в подземелье была особая камера, та, где содержались вампиры, которые помогали А̀ну пытать Аву и питались от неё.

Они не умрут быстрой смертью.

Такеши схватил бессознательного вампира, и они оба исчезли.

Маалик повернулся, его терпение теперь было уничтожено, и он хищно направился обратно к перепуганным пленникам, проходя вдоль ряда, пока не прочёл мысли каждого, а затем выпрямился.

— Этого. Его нужно сохранить и обучить нашим обычаям, и ты можешь определить его в любой клан в России, какой сочтёшь подходящим, — сказал Маалик, глядя на Димитрия, который раздражённо хмуро смотрел на новообращённого вампира. — Остальных убить, — сказал Маалик без малейшего раскаяния.

Он почувствовал, как в кармане завибрировал телефон, когда повернулся и пошёл обратно вверх по ступеням возвышения, чтобы снова сесть на трон. Он увидел номер Романа и быстро ответил:

— Я слегка занят, брат.

— Михаил проснулся. Уже несколько часов как, — сказал ему Роман.

— И ты только сейчас мне это говоришь? — раздражённо рявкнул Маалик.

— Ему… понадобилось время, чтобы смириться с тем, что произошло. Но теперь он спокойнее и готов рассказать нам, почему пал, — вздохнул Роман.

— Я сейчас приду, — ответил Маалик и повесил трубку.

— На сегодня мы закончили. А ты, — Маалик пригвоздил Димитрия строгим взглядом, — будь милым.

Он смотрел, как Димитрий оттолкнулся от стены, закатив глаза.

Маалик попытался не улыбнуться, наблюдая, как Виллар и Каллиас ухмыляются, стараясь не рассмеяться.

— Казнить пленников и защищать королеву. Меня недолго не будет, — сказал Маалик Шугоша, прежде чем телепортироваться прочь.

Маалик появился в фойе особняка своего брата, повернулся и пошёл на голос Романа, найдя его сидящим за чёрным мраморным столом. Его шаги дрогнули, когда взгляд столкнулся со взглядом Михаила. На миг мелькнул образ тела Архангела, лежащего в кратере, его крыльев, меняющихся с того прекрасного белого на чёрный цвет падших. Маалик даже не мог представить, через что ангел проходил сейчас.

Приспособление после падения было… тяжёлым.

— Михаил, — Маалик кивнул ангелу, занимая место рядом с Романом.

— Маалик, прошло много времени, — темноволосый ангел кивнул в ответ.

— Действительно много, — ответил Маалик, гадая, будет ли Архангел теперь считать его мерзостью, а не своим собратом-ангелом.

— Михаил как раз собирался объяснить, почему Всевышний… выгнал его с Небес, — печально сказал Роман, снова поворачиваясь к своему другу.

Михаил кивнул, его взгляд задержался на Маалике чуть дольше, словно он знал, о чём Маалик думал. Михаил читал мысли по прихоти на Небесах… мог ли он всё ещё делать это теперь?

Маалик напрягся, когда губы Михаила дрогнули в призраке ухмылки, прежде чем тот освободил Маалика от своего взгляда и снова посмотрел на Романа.

Что ж, полагаю, это «да».

— После вашего падения Всевышний дал нам, Архангелам, строгие указания. Мы не должны были вступать ни в какой контакт ни с кем из падших, и мы не должны были вмешиваться в ваши новые жизни, иначе навлечём его гнев и будем наказаны. Как вы можете представить, многие из нас не соглашались, но нас заставили смотреть, как вы все пали, и стать свидетелями событий, которые последовали, — сказал им Михаил с измученным выражением лица.

Роман скрестил руки на груди, откидываясь на спинку стула.

— Значит, нашего падения было недостаточно в качестве наказания? Нас нужно было отрезать от всех, кого мы знали. Всех, кого любили?

Михаил просто кивнул.

— Я пытался, в те первые несколько дней, преклонял колени перед Всевышним, умолял и просил разрешить мне помочь вытащить из Ада тех, кого смогу, доставить вас всех в безопасность, но он этого не допустил. Поэтому я следовал приказам, как и все остальные, и был вынужден наблюдать издалека.

— Что изменилось? Если ты следовал его велениям, почему ты теперь здесь? — спросил Роман, нахмурившись.

Маалик собирался задать тот же вопрос. Его сжигало любопытство узнать, что, блядь, творилось там, наверху.

Михаил провёл руками по волосам, выглядя разбитым.

— Я ослушался. Я всегда наблюдал за тобой, Роман. Слышал каждую твою мольбу, чтобы я ответил тебе, показался, помог, — начал Михаил, и теперь его лицо исказилось страданием. — Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не прийти к тебе. Но когда пошли шёпоты и до нас дошла весть, что Люцифер выйдет, я не мог стоять в стороне и позволить этому случиться. Я-я… нашёл способ помочь.

Маалик нахмурился, склонив голову набок, пока смотрел на Михаила, перебирая все события, произошедшие за последний год. Но не было ни одного случая, который он мог бы точно определить как момент, когда Архангел мог им помочь.

— Помочь? Как? — Маалик смотрел, как Роман задаёт вопрос, на лице его брата отражался такой же растерянный хмурый взгляд, как у него самого.

Михаил снова пригвоздил Маалика тем тревожащим взглядом.

— Как ты думаешь, почему в тот день, все те месяцы назад, у тебя возникло такое всепоглощающее чувство, что с Шарлоттой что-то не так?

Маалик выпрямился, его хмурый взгляд стал глубже, когда мысли вернулись к тому дню, когда он нашёл Шарлотту и Турэля одних на кухне. Когда он впервые вошёл, ему показалось странным, что Турэль был с ней, но не настолько, чтобы встревожиться. Чёрт, тогда он ещё не знал о предательстве Турэля и доверял ему так же, как доверял остальным своим падшим братьям. Но затем всплыло воспоминание о волне тревоги, накрывшей его, почти задушившей. Он знал, его ударило непоколебимой уверенностью, что что-то не так. Что Шарлотта умрёт. Он просто действовал: разрезал себе запястье, спрятал свою кровь в её кофе — второй шанс, страховка, что она не умрёт.

— Это сделал ты? Заставил меня почувствовать всё это? — Маалик не понимал, как, блядь, Михаил мог заставить его чувствовать эмоции. Или предсказать то, что должно было случиться.

Михаил покачал головой. Казалось, он потерялся, был где-то далеко, в каком-то воспоминании или хаотичной мысли.

— Не я, но я попросил кое-кого помочь мне. Я заключил сделку, такую, которая должна была предупредить тебя, что она в опасности, что ей суждено умереть. Я предвидел исход. Люцифер проходил через те врата, и весь Ад последовал бы за ним, — сказал он, его взгляд снова сфокусировался на Маалике. — У меня не осталось выбора. Всевышний не оставил мне иного выбора.

Сделку?

— С кем? С кем ты заключил эту сделку? — спросил Михаила Роман, его лицо было напряжено от тревоги.

Михаил снова вздохнул, откидываясь на спинку стула.

— С богиней. Подробности никого из вас не касаются. Это была не единственная сделка. Когда я подумал, что мне удалось избежать последствий, что Всевышний не узнал, я осмелел и заключил ещё одну. Ту, которая отправила жрицу к твоему порогу.

Брови Маалика поднялись, когда он наклонился вперёд, опираясь руками о стол.

— Ты отправил жрицу Мойр? Ты заключил сделку с кем-то из греческого пантеона? С греческой богиней?

Он был ошеломлён.

Греки были непостоянной, коварной группой богов и богинь, и ничего хорошего никогда не выходило из сделки с кем-то из них. Они были порывисты, слишком подпитывались своими эмоциями, своей жадностью, завистью и похотью.

О чём думал Михаил?

— Михаил, какого хрена? — рявкнул Роман, проводя рукой по волосам, одновременно потрясённый и разочарованный.

— Как я уже сказал, это бремя не касается никого, кроме меня. Я знал риск и решил, что оно того стоило. Судьба мира, смертных и всех прочих существ, будь они сверхъестественными или нет, зависит от того, чтобы Люцифер никогда не выбрался из своей темницы. Я был создан защищать, и именно это я сделал. Если бы я этого не сделал, Шарлотта была бы мертва, а Люцифер прямо сейчас шёл бы войной на Небеса, — сказал Михаил тем самым тоном, каким, как помнил Маалик, он говорил наверху, на Небесах, полным власти и не терпящим возражений.

— Но это стоило тебе… Всевышний изгнал тебя, — сказал Роман, его лицо было потрясённым.

Михаил пригвоздил Романа тем пронизывающим взглядом.

— И оно того стоило, разве нет? Шарлотта в безопасности, у тебя есть дети, у тебя есть семья. Мир не горит. Это было правильно для всех.

Маалик смотрел на Михаила, и тяжёлое чувство оседало у него в груди. Он потерял всё, и всё ради того, чтобы помочь им, помочь миру.

Чтобы сделать то, что было правильно.

Всевышний наказал его за то, что он поступил правильно.

Мысли Маалика помрачнели. Как Всевышний мог сделать такое? Это было неправильно.

Он замер от этой мысли, от её правильности, от того, как глубоко внутри, глубоко в душе, он знал, что эта мысль верна. Всевышний был неправ в этом. Михаил не заслуживал того, чтобы его изгнали с Небес, чтобы он никогда не вернулся в свой дом, к тем, кого любил, — и всё лишь потому, что решил спасти мир.

В тот момент Маалик решил, что никогда не захочет вернуться на Небеса, потому что зачем ему возвращаться туда, где тебя судят и наказывают за то, что ты поступаешь правильно, благородно, за то, что должно быть восхвалено, а не наказано?

Это больше не мой дом. Ава — мой дом.

— Как Всевышний узнал? — спросил Михаила Роман, вырывая Маалика из мыслей.

Михаил покачал головой.

— Не знаю. Теперь это не имеет значения. Я пал, и это моё наказание, которое мне нести.

— Ты не столкнёшься с этим один. Мы будем рядом и поможем всем, что тебе понадобится, — уверил Роман своего друга.

— Спасибо, — сказал Маалик.

При его словах Роман и Михаил оба перевели взгляд на Маалика, и хмурые складки прорезали их лбы.

— Спасибо за то, что помог нам, Михаил. За то, что пытался предупредить нас, за то, что никогда не забывал нас. Мы все у тебя в долгу, — сказал Маалик Архангелу.

Если бы Михаил не сделал того, что сделал, они бы проиграли, и Люцифер прошёл бы через врата. Маалик не оказался бы здесь, чтобы помочь Аве. Блядь, они бы вообще никогда не вернули её. В итоге она стала бы игрушкой для А̀ну и демонов.

Для них попросту не осталось бы никакого мира.

Своей жертвой Михаил спас их всех.

— Спасибо, брат, — Михаил подарил Маалику маленькую печальную улыбку и кивнул.

Маалик откинулся назад, чувствуя тяжёлый груз на плечах.

У него было столько вопросов, которые он хотел задать: о Небесах, о том, что могло прийти за ними всеми, о Стражах, — но он видел, насколько Михаил измотан, насколько… сломлен, и решил повременить.

В следующие несколько недель, после того как Михаил отдохнёт и привыкнет к своей новой жизни, для этого будет достаточно времени. Маалик был готов отправиться домой, к Аве. Грудь болела от тоски по ней, от желания поцеловать её, прикоснуться к ней, напомнить себе, что она была причиной, по которой всё это того стоило. Всё, через что он когда-либо прошёл: падение, пытки в Аду, потеря крыльев. Он прошёл бы через всё это снова, лишь бы получить жизнь, которая теперь была у него с ней.

С этими мыслями Маалик поднялся.

— Я оставлю тебя отдыхать. У меня есть дела, которыми нужно заняться, — сказал он, кивнув Михаилу и похлопав Романа по плечу. — Я вернусь завтра, поскольку уверен, нам всем ещё о многом нужно рассказать друг другу.

Роман и Михаил оба попрощались, пока он выходил из комнаты. Переместившись обратно в свой замок, он появился в библиотеке, и его взгляд упал на его награду, на его Королеву. Он жадно провёл по ней взглядом, пока она лежала, растянувшись на диване, и смеялась над чем-то по телевизору.

«Моё всё», — его ангельская и вампирская стороны зарычали в унисон.

Ава ухмыльнулась, смеясь над сучьей дракой, которая вот-вот должна была начаться в «Настоящие домохозяйки Нью-Джерси»[13], но затем почувствовала на себе жар чьего-то взгляда. Она замерла, приподнимаясь на локтях, и увидела Маалика, стоявшего неподалёку от неё. Его глаза были чёрными, пока они неторопливо скользили вниз по её телу, а затем обратно вверх, впиваясь в её взгляд.

— Моя Королева, — сказал он, хищно направляясь к ней, и её тело ожило при виде прекрасного бессмертного, выглядевшего так, будто он готов её сожрать.

— Маалик? Я думала, ты занят тем, что раздаёшь наказания массам? — она ухмыльнулась, когда он опустился на колени рядом с диваном.

Его губы изогнулись в улыбке, прежде чем он наклонился и накрыл её рот своим. Ава тихо застонала от прикосновения. Как же она любила этого ангела. Ей казалось, что сердце вот-вот разорвётся от той любви, которая разливалась по ней, когда он был рядом.

Последние несколько дней он был так занят хаосом в замке. Ангелы приходили и уходили, затем бесконечная вереница пленников, которых продолжали выводить из подземелья, чтобы они встретили своё наказание. Ава держалась от этого подальше. Количество смерти и разрушения, свидетелем которых она стала в замке А̀ну, было ошеломляющим, и она хотела быть окружена добром, счастьем и жизнью.

Всё это она получала от семьи, которая теперь была вокруг неё. Вся семья Маалика навещала её, убеждаясь, что с ней всё в порядке, а затем ей выпало удовольствие познакомиться с малышами Шарлотты. Ава не смогла сдержать слёз, когда Шарлотта сияла и шептала:

— Познакомьтесь с тётей Авой, — когда Ава наконец телепортировалась в особняк Романа, чтобы встретиться с ними.

Они были не чем иным, как воплощённым совершенством. У Мики и Эйвери были медово-светлые волосы Шарлотты. У Мики были тёмные, грозово-серые глаза его матери, тогда как у Эйвери были ярко-голубые глаза её отца. Ава прижимала к себе каждого малыша, как спасательный круг. Невинные, чистые, прекрасные души, которых уродство мира ещё не коснулось, и, если это будет зависеть от Авы, никогда не коснётся. Ничто и никогда не причинит боль её племяннице и племяннику. Пока она жива.

Почти год назад она и Шарлотта начали это безумное падение в сверхъестественный мир, имея только друг друга, а теперь оказались здесь, с целой семьёй. Она едва могла уложить это в голове.

А ещё был Маалик.

Она довольно вздохнула, когда её вампир скользнул языком ей в рот, пробуя на вкус.

— Я скучал по тебе, — прошептал он, отстраняясь, чтобы обхватить её лицо ладонями и смотреть на неё так, будто она была его самым драгоценным сокровищем.

— Я тоже скучала по тебе, — улыбнулась Ава.

Маалик провёл пальцем от уголка её рта вниз по челюсти, затем по шее, и от его голодного взгляда между её ног разлилось тепло.

О, как же она хотела его, всегда будет хотеть.

— Я ненавижу быть вдали от тебя. Блядь, терпеть этого не могу.

Он снова завладел её ртом, тепло его ладони скользнуло вниз по её боку, затем нырнуло под футболку и призрачно провело по животу.

— Ты нужна мне, любовь моя, — пробормотал он у её губ, прежде чем поцеловать её щёку, а затем оставить дорожку обжигающих поцелуев вниз по шее к ключице.

Ава ахнула от его прикосновения, её тело гудело от желания.

— Тогда возьми меня.

Маалик зарычал в ответ, снова поднимаясь, чтобы ещё раз впиться губами в её губы, обхватил руками за талию и потянул вверх, усаживая. Он углубил поцелуй, схватив её за бёдра, разворачивая лицом к себе и вдавливая спиной в кожаный диван, прежде чем прервать поцелуй, чтобы снова оставить дорожку вниз по её шее.

— Что ты делаешь? — спросила она, её глаза потемнели от желания, пока она смотрела, как он раздвигает ей ноги, опускается между ними на колени, прежде чем разорвать на ней футболку и швырнуть через комнату. Устроившись обратно, чтобы целовать её грудь, он вырвал из неё ещё один стон, пока спускался ниже по её животу, не торопясь, с любовью целуя каждый шрам на своём пути вниз.

«Боже, с ним я чувствую себя такой красивой».

— Я хочу попробовать тебя на вкус, — глухо прорычал вампир, когда его пальцы ухватились за пояс её спортивных штанов, и движением, от которого у неё сердце пропустило удар, он сорвал их с её ног, швырнув через плечо, пока не отрывал от девушки взгляда, и хищная улыбка медленно расползалась по его лицу.

Сознание Авы едва не закоротило, когда она смотрела, как взгляд Маалика скользнул с её лица и прошёлся вниз по её телу, её кровь разогревалась, пока ей не показалось, что она вспыхнет к тому моменту, как его голодный взгляд остановился между её ног.

— Позволь мне поклоняться тебе, как Королеве, которой ты и являешься.

Он подался вперёд на коленях, его руки скользнули к её бёдрам, затем обвились вокруг, чтобы крепко сжать её задницу.

— Маалик, я…

Но её слова превратились во вздох, когда он опустил голову и прижался ртом к её сердцевине.

Голова Авы откинулась назад, её руки метнулись к его золотым волосам, сжимая их и держась крепко, когда она почувствовала, как он провёл языком от её центра вверх к клитору. Она ощутила вибрацию у себя на коже, когда Маалик застонал, лизнул раз, потом второй, прежде чем его руки сильнее стиснули её ягодицы. Он приподнял её к своему лицу и припал к ней, облизывая, посасывая, а затем, ровно тогда, когда Ава подумала, что не ощущала ничего более эротичного, более соблазнительного, одна его рука отпустила её, и она почувствовала, как он ввёл в неё палец, заставив её ахнуть его имя, когда посмотрела вниз и встретилась с его ониксовыми глазами. Желание и любовь переполняли этот горячий взгляд, пока его голова двигалась, язык порхал и лизал быстрее, второй палец присоединился к первому, когда он входил и выходил из неё, двигаясь в унисон с этим грешным ртом.

Боже, ей казалось, что она вот-вот взорвётся. Она сильнее потянула его за волосы, удерживая, двигая бёдрами в такт его рту, теряя всякое ощущение себя, растворяясь в волне удовольствия, которая поглотила её.

Ава бесстыдно задвигалась быстрее, сильнее прижимаясь к лицу Маалика, ахая и стоная, пока собственные стоны и рычание Маалика отзывались снизу. Её голова снова откинулась назад, ощущение острого удовольствия нарастало, поднималось в ней. Рука Маалика сжалась крепче, надёжно удерживая её у своего лица. Она сильнее прижала его голову к себе, желая большего, нуждаясь в большем, пока двигалась на нём. Его пальцы входили и выходили из неё, грешный язык порхал быстрее, рот всасывал сильнее, пока наконец её мир не взорвался, когда девушка выкрикнула его имя, всё ещё двигая бёдрами у его рта. Её руки запутались в его волосах, пока она неслась на волне одного из самых сокрушительных оргазмов в своей жизни.

Медленно она спустилась с эйфорического взрыва, который потряс её, и обнаружила, что Маалик всё ещё целует, всё ещё слизывает последние отголоски её оргазма, пока она не смогла больше этого выносить и попыталась вывернуться из его хватки.

Маалик оторвал от неё рот, его голодные глаза столкнулись с её собственными.

— Больше не надо, — взмолилась она, каждая частичка её тела гудела от оргазма.

Взгляд Маалика потемнел ещё сильнее, когда он поднялся, его руки скользнули в её волосы, притягивая её рот к своему. Он целовал её с голодом, от которого её тело плавилось, прижимаясь к нему.

Девушка почувствовала, как воздух коснулся её обнажённого тела, и моргнула, ощутив под собой прохладное дерево длинного тёмного стола. Она оказалась на другом конце комнаты, а Маалик стоял между её ног, его тёплые руки скользили вверх и вниз по её обнажённой спине, пока она сидела и смотрела на него снизу вверх.

— Мы ещё не закончили, Ава.

Его глубокий голос пустил дрожь по её телу, возбуждение и желание снова хлынули вперёд, когда Маалик разорвал на себе белую парадную рубашку, пуговицы разлетелись во все стороны, пока он избавлялся от неё, прежде чем наклониться и снова поцеловать Аву. Ловко расстегнул ремень, и она услышала, как его брюки упали на пол.

Ава провела руками вверх по его груди, её язык нашёл его. Она поцеловала его всем, что у неё было, её ноги обвились вокруг его обнажённой талии, а руки сомкнулись на шее, с силой притягивая к себе. Их поцелуй стал отчаянным, пока их языки танцевали, и огонь внутри неё разгорался ярче ради её бессмертной родственной души. Она знала без тени сомнения, что он принадлежал ей, а она — ему до конца времён, на всю вечность.

Проклятье, разве она уже дважды не нашла путь к нему, если верить тому, что Маалик рассказал ей о словах ведьмы-провидицы? Она была душой, рождённой дважды, и на этот раз её душа горела для Маалика ещё ярче. Будет вечно гореть для него сквозь время и вечность.

Эти мысли захлестнули её — любовь, страсть, непреклонное притяжение быть рядом с ним, — пока её руки всё более лихорадочно скользили по его коже, обжигая своим теплом, безопасностью и правильностью всего этого. Она застонала, когда его рот покинул её, клыки скользнули по её шее, пока он в безудержности прокладывал дорожку поцелуев. Когда он вошёл в неё, они оба ахнули от ощущения, как их тела становятся единым целым.

Маалик не стал медлить: крепко обвил её руками, вышел и резко вонзился обратно. Они двигались как одно целое, пока он входил и выходил быстрее и сильнее, её бёдра поднимались навстречу каждому сокрушительному толчку. Ава склонила голову набок, когда его губы снова нашли её шею. Касание его клыков послало по ней дрожь, заставляя её стать ещё влажнее, ещё сильнее возбуждённой, чем когда-либо прежде. Его хриплые слова теперь перешли от того, как он произносил её имя и шептал ей по-английски, к тому старому румынскому, на котором он всегда говорил, когда терялся в их занятиях любовью.

Гедеон последний месяц тайком учил её немного этому языку, поэтому её сердце растаяло, когда она уловила несколько знакомых слов.

Frumoasa mea, îngerul mieu, dragostea mea, pre vecie[14].

И он продолжал говорить, пока двигался сильнее, быстрее, её когти впивались в его лопатки, ноги крепче смыкались вокруг его бёдер, пока она держалась, отдаваясь этому бешеному ритму.

— Укуси меня, — удалось ей выдохнуть эти слова.

Маалик не колебался, когда зарычал. Ава прекрасно знала, что его ангельской стороны в этой комнате и близко не было. Его внутренний вампир явился поиграть, явился заявить на неё права, и она жаждала этого, как ничего другого, когда почувствовала острый укол его клыков, впившихся в её шею.

Её глаза резко закрылись от острого удовольствия, пронзившего её в тот миг, когда он укусил её, от ощущения, как он втягивает её кровь в свой рот. Ава выкрикнула его имя, кончая вокруг него, цепляясь за него, пока он двигался в ней отчаянно, рыча у её шеи, погружаясь в кровожадность, вколачиваясь в неё так сильно и быстро, что она чувствовала, как стол скользит и скребёт по каменному полу.

И снова её тело взорвалось очередной разрядкой, когда она выкрикнула его имя, не в силах сдержаться. Её клыки заныли, когда запах её крови наполнил комнату. Маалик наконец отпустил её шею, двигаясь быстрее, чем когда-либо. Ава держалась за него, спускаясь с оргазма, который всё ещё сотрясал её тело, а Маалик прижал её ближе, крепче, и она чувствовала, что он близок к собственному. Тогда она сильно вонзила зубы в его шею, и её глаза закатились в тот миг, когда его восхитительная кровь коснулась её губ. Она закричала, прижавшись к нему, когда ещё один, сокрушающий душу оргазм разнёсся по ней, а восторженная кровожадность смешалась с острым удовольствием. Она не думала, что сможет это выдержать. Удовольствие, желание, кровожадность могли заставить её вспыхнуть бесконечным пламенем.

Она почувствовала, как тело Маалика дёрнулось от её укуса, когда он потерял рассудок, врываясь в неё так сильно, что стол подпрыгивал по полу, а дерево стонало под этим напором. Он крепко прижал её к себе, рыча её имя, когда нашёл собственную разрядку.

Ава цеплялась за него, освобождая от своего укуса, её тяжёлое дыхание совпадало с дыханием Маалика, когда он обмяк на ней, его сильная рука удерживала их у стола. Её тело болело самым прекрасным образом, а разум и душа были даже не способны осознать, что только что произошло между ними.

Девушка ухмыльнулась, когда огляделась и поняла, что стол сдвинулся почти к камину, а картина с кровными линиями кланов смотрела на них сверху.

— Мы почти сломали твой древний стол, — она рассмеялась, пока Маалик тяжело дышал, уткнувшись лицом в её шею.

Его смех присоединился к её, когда он поднял голову, её кровь тянулась по его губам, маленькие красные дорожки извивались вниз по его подбородку.

— На хрен стол, — сказал вампир, поднимая руку, чтобы сжать её окровавленный подбородок и притянуть её лицо к своему. — Я, блядь, люблю тебя, Ава, так сильно, что это причиняет боль, — его лицо стало серьёзным, чёрные как ночь глаза вонзились ей в душу. — Я буду любить тебя вечно.

Сердце Авы едва не разорвалось от этих слов, пока она цеплялась за него.

— Я тоже буду любить тебя вечно, мой Король, — последнее слово она произнесла с ухмылкой, прежде чем Маалик наклонился и снова завладел её губами.

Маалик сидел на диване в гостиной особняка Романа и смотрел, как Ава смеётся, счастливо сидя на мягком сером ковре. Шарлотта сидела напротив неё, и у каждой на руках был один из близнецов. Ава прижимала к себе сероглазого светловолосого мальчика, Мику, а Эйвери, со своими ярко-голубыми глазами и медово-светлыми волосами, сияла, глядя на мать.

Хотя прошло всего два месяца с битвы в Сибири и рождения малышей, они быстро росли благодаря своим бессмертным родителям. Оба малыша уже ползали и пытались говорить. Маалик предполагал, что по сравнению со смертным ребёнком им было примерно шесть месяцев.

И как же он их обожал.

Ава позаботилась о том, чтобы они виделись с ними почти каждый день, и, как гордый дядя, он не имел ничего против.

Последние два месяца были абсолютным блаженством. Маалик понятия не имел, что может быть настолько доволен жизнью, настолько счастлив, и также не мог поверить, насколько всепоглощающей может быть любовь, которую он испытывал к своей вампирской королеве. Он смотрел на неё, не в силах отвести взгляд от очаровательной красавицы перед собой.

Она запрокинула голову, её длинные волосы цвета воронова крыла заскользили по спине, когда она снова от души рассмеялась вместе с Шарлоттой. Затем её янтарные глаза встретились с его, и её улыбка стала ещё шире. Он не смог не улыбнуться в ответ, его сердце едва не разрывалось при виде неё. За месяцы после того, как она убила А̀ну, она расцвела. Она была счастлива. После смерти вампира ей больше не снились кошмары, но она всё равно настаивала, чтобы они тренировались каждый день, чтобы она могла стать сильнее, быстрее и быть готовой ко всему, что придёт в будущем и может угрожать им и их семье.

Правда, чаще всего их тренировки заканчивались тем, что они срывали друг с друга одежду и занимались любовью там, где оказывались. Его кровь нагрелась от воспоминания о том, как она кончала под ним тем самым утром на тренировочном мате дома, в Румынии.

Он также начал показывать ей мир. Ему нравилось видеть, как загораются её глаза и как эта завораживающая улыбка расплывается по её лицу, когда он телепортировал её и удивлял новыми красивыми местами. Её счастье вызывало зависимость.

Как бы сильно он ни ненавидел Асмодея, какая-то малая часть его всё же была благодарна за дар, которым тот наделил Аву, — способность ходить под солнцем. Он всё равно собирался ударить ублюдка по лицу, если когда-нибудь снова его увидит. Кровь вампира снова начинала вскипать при воспоминании о том, как Ава сказала ему, что ей пришлось поцеловать демона, чтобы скрепить сделку.

«Коснулся того, что принадлежит мне», — его ангельская и вампирская стороны зарычали одновременно.

— Чёртов пёс, — раздражённый шёпот Романа вырвал Маалика из размышлений, когда он взглянул на брата, который мрачно сверлил взглядом малышей.

Маалик усмехнулся, снова посмотрел туда и увидел плюшевых волков, без которых близнецы отказывались куда-либо идти. Деклан, близкий друг-ликан Шарлотты, подарил их ей в день, когда она родила близнецов, которые устроили истерику века, когда Роман попытался забрать их у них или спрятать.

— Это не смешно. Он ещё и появляется, вынюхивает и заходит в гости каждый раз, когда бывает в городе, — Роман почти зарычал.

Маалик пригвоздил Романа насмешливым взглядом.

— Оставь ликана в покое, брат. Они друзья, и только. Подумай об этом так: чем больше бессмертных рядом, тем защищённее будут твои дети.

Роман вскинул на него брови, и Маалик не смог удержаться от смеха.

— Я говорил тебе, что Михаил думает, будто, возможно, нашёл способ, который может привести нас к темнице, где держат Стражей? — сказал Роман, меняя тему.

Маалик посмотрел на него, искренне удивлённый.

Маалик всё ещё не мог не ощущать укол ностальгии всякий раз, когда был рядом с Михаилом. Ангел напоминал ему о доме, или о его старом доме, куда Маалик никогда не собирался возвращаться.

Они до сих пор не знали, как Всевышний узнал о вмешательстве Михаила, но в одном все были согласны: помощи от других Архангелов в будущем не будет после того, что Всевышний сделал с Михаилом.

Это глубоко тревожило Маалика.

То, что Всевышний изгнал Михаила за попытку остановить конец дней, было нелепо. Но ведь изгнать их всех с Небес из-за поступков Люцифера было столь же несправедливо.

После того как они рассказали Михаилу обо всём, тот пытался выяснить, где находится вход в темницу под землёй. Он сказал, что им нужны Даниэль и другие Стражи, чтобы найти печати до того, как Люцифер и демоны откроют ещё какие-нибудь.

Так что с тех пор это стало их миссией: найти печати, найти Стражей.

Каэль наконец вернулся. Он продал свою квартиру и купил пляжный дом прямо рядом с домом Сабриэль. Ангел стал ещё тише обычного, проводя бо̀льшую часть времени в Малибу, присматривая за домом Сабриэль и заботясь о её мальчиках. Сабриэль всё ещё отсутствовала, очевидно, пряталась от того, кем бы, блядь, ни был тот гигантский мужчина на битве в Сибири. С Мариусом стало просто невыносимо находиться рядом с тех пор, как она пропала. Но время от времени он сообщал им, что она прислала ему сообщение, где говорила, что с ней всё в порядке и, надеется, скоро вернётся. Кроме этого, падшие продолжали охотиться на демонов и защищать смертных.

Маалик долго и много думал, лёжа по ночам в постели, пока Ава спала, раскинувшись на нём, о том, что ждёт их всех в будущем, когда дело дойдёт до Люцифера. У него также многое происходило с кланами, к чему Ава безупречно приспособилась, с лёгкостью влившись в роль его королевы. Все его вампирские кланы встретились с ней и, узнав, что она сделала с А̀ну, тоже прониклись к ней уважением.

У них были свои вампирские дела, которыми нужно было заниматься. В недели после того, как они зачистили поле боя в Сибири, Такеши, Виллар и Круз были среди группы, прочёсывавшей замок А̀ну, где они нашли древнюю библиотеку, полную сотен свитков и записанной истории за последнюю тысячу или более лет. Похоже, А̀ну записывал всё и вся, чем занимался. Один текст, к ужасу Маалика и кланов, содержал подробное описание похищения и заточения Шотландского клана, который все они считали давно погибшим.

Такеши сказал, что в свитках упоминалось: Блэйн, глава древнего Шотландского клана, узнал, что А̀ну жив и создаёт армию, поэтому А̀ну обманом поймал его и похоронил заживо. Затем он сделал то же самое с оставшимися членами клана. С тех пор Маалик вместе с тремя лидерами просматривал тексты, надеясь найти их местонахождение и освободить.

Именно это сильнее всего преследовало его поздними ночами.

Если это было правдой, Блэйн и остальные были похоронены заживо почти две тысячи лет.

«Чудовище», — прошептал разум Маалика, когда он подумал об А̀ну и своей потерянной обращённой линии.

— Маалик? — голос Романа вырвал его из закручивающихся мыслей.

Маалик покачал головой.

— Прости, Роман, что ты говорил?

— Ничего, поговорим завтра, — покачал головой в ответ Роман.

Плач Мики заставил их бросить взгляд на Аву, Шарлотту и малышей. Мика начал закатывать истерику в руках Авы. В ту же секунду, как он заплакал, Эйвери посмотрела на брата. Её нижняя губа задрожала, и она издала вопль, присоединяясь к нему. Роман поднялся с дивана, когда Ава встала и передала Роману его плачущего сына.

Маалик поднял глаза, скользнув взглядом по телу Авы, когда она подошла к нему, улыбаясь, пока наблюдала за его взглядом. Она наклонилась, обвила руками его шею, притягивая его голову вниз для поцелуя.

Его тело разгорелось от её прикосновения.

— Ты закончила играть с малышами? — спросил он, мягко взяв её подбородок между большим и указательным пальцами, чтобы у неё не осталось выбора, кроме как посмотреть на него.

— А что? Хочешь поиграть со мной? — её глаза игриво блеснули, когда она соблазнительно улыбнулась.

Глаза Маалика стали чёрными, и он был твёрд как камень, прижимая её тело к своему.

— А ты хочешь, чтобы я это сделал?

Она кивнула, и этого было достаточно.

Девушка ахнула, когда он телепортировал их, и они упали назад, приземлившись на свою мягкую кровать, Ава — под ним. Он провёл языком вверх по её шее к уголку рта, пока двигал бёдрами, прижимаясь к её центру, а её ноги обвились вокруг него.

Он никогда не насытится. Он завладел её ртом в обжигающем поцелуе, её стон завибрировал у него горле, когда его язык нашёл путь в её рот, а её язык встретил его.

Он прервал поцелуй и прижался губами к её покрытой шрамами щеке, затем к другой, а после двинулся вниз по её шее, целуя каждый шрам по пути, чтобы она знала, какой прекрасной он её считает, как будет поклоняться каждому сантиметру её тела целую вечность. Она его навсегда, — подумал он, стягивая вниз её футболку, обнажая плечо, и целуя шрамы один за другим.

— Я люблю тебя, — сказала Ава прерывистым голосом.

Он замер и начал подниматься обратно, следуя по только что оставленной дорожке, а затем остановился, глядя вниз в её прекрасные глаза, теперь чёрные как ночь. Он поднял руку, обхватил её щёку, нежно удерживая, чтобы смотреть на неё с благоговением.

Как же ему повезло, что она стала его родственной душой, его невестой.

Навсегда его, чтобы любить.

— И я люблю тебя, Ава. Я буду любить тебя вечно, — сказал он, а затем поцеловал свою родственную душу всем, что у него было, и продолжил показывать ей, как сильно любит свою Королеву.

Дата выхода (США): 21.04.2026 (файл ARC получен 8.04.2026)

Дата выхода перевода: 21.04.2026

Перевод выполнен: DARK DREAM (https://t.me/darkbydreams)

Если вам понравилась книга, то поставьте лайк на канале, нам будет приятно.

Ждём также ваших отзывов.

В произведении затрагиваются следующие темы: покинутость, усыновление, упоминания жестокого обращения с детьми, система приёмных семей, тревожные и депрессивные состояния, навязчивые мысли, посттравматическое стрессовое расстройство, самоповреждающее поведение, суицидальные мысли, случаи одурманивания.

Присутствуют описания насилия и жестоких сцен, включая кровь, телесные повреждения и элементы боди-хоррора, упоминаются мёртвые тела и части тел, обезглавливание, расчленение и увечья.

Также в тексте встречаются темы голода и обезвоживания, утраты и смерти, плена и лишения свободы, похищения, убийства, физического насилия и пыток, а также потери конечностей (в том числе крыльев).

Содержатся упоминания сексуального насилия, без подробного описания сцен.

Глава 2

Глава 14

Глава 17

Глава 21

Глава 22

Глава 33

ЭПИЛОГ

Strigoi (стригой) — в румынском фольклоре злой дух, нежить или вампироподобное существо, связанное с ночными нападениями, смертью и возвращением мёртвых. Одно из традиционных обозначений сверхъестественного чудовища в народных поверьях.

Лавву — традиционное переносное жилище саамов, напоминающее шатёр или конический чум. Использовалось как сезонное жилище у народов Севера.

Billabong — австралийский бренд одежды и товаров для серфинга, скейтбординга и пляжного образа жизни. Слово «billabong» в австралийском английском также означает старицу, затон или небольшой стоячий водоём.

Эоны — чрезвычайно долгие, почти немыслимые промежутки времени. По сути, целые вечности, бесчисленные века.

Ш-ш-ш-ш, любовь моя (румын.).

Боги мои (румын.).

«Горячая штучка» (англ.).

Спи, любовь моя (румын.).

Ангелочек (итал.).

Любовь моя (итал.).

В оригинале Mikah — имя, выбранное в честь Maalik. Связь строится скорее на созвучии и общем библейско-ангельском оттенке имени, чем на прямом совпадении формы.

Avery выбрано в честь Ava: оба имени начинаются с «Av-» и визуально перекликаются в оригинальном написании.

«Настоящие домохозяйки Нью-Джерси» (The Real Housewives of New Jersey) — американское реалити-шоу из франшизы «Настоящие домохозяйки» (The Real Housewives — не путать с «Отчаянными домохозяйками» (Desperate Housewives)), посвящённое жизни, конфликтам и семейно-светским драмам состоятельных женщин из штата Нью-Джерси.

Красивая, мой ангел, моя любовь, навсегда (румын.).