© Комарова Е., текст, 2024.

© ООО «Издательство АСТ», 2024.

Начнем с того, что работа фельдшером скорой медицинской помощи в России – это игра в рулетку. Ты никогда не знаешь, на какой случай приедешь, и повод к вызову не всегда соответствует тому, что потом на месте увидишь. Например, вызывают на травму. Готовься к тому, что это может быть все что угодно, – от царапины до травматической ампутации головы. Или кому-то плохо. Надо сказать, что каждый скоропомощник вздрагивает, когда слышит расплывчатое «стало плохо». «Плохо» – может быть и ребенку, которого рвет, и кому-то в наркопритоне, который и найти очень сложно, и куда зайти очень страшно, или кто-то сошел с ума. Особенно ужасно, когда работаешь один, без напарника, и ночью едешь на такой вызов. Представьте, приезжаешь в притон и не знаешь, выйдешь оттуда или нет.

Но, несмотря на риски, многие не уходят со скорой помощи. В каком-то смысле это тоже «диагноз». Если ты здесь задержался, то, как бы ни было тяжело и сложно, нигде больше ты не будешь чувствовать себя на своем месте.

Вспоминается один вызов на травму ноги. Я тогда первый год работала на скорой. Едем днем в деревню, в Тмутаракань, в глухомань и медвежий угол, в общем, в такое захолустье, для которого можно найти и другие, куда менее приличные, но гораздо более популярные синонимы. Приезжаем. Встречает нас мужик, стоит на одной ноге, орет: «Спасите, помогите!» Я подхожу. Он рукой опирается на пенек, вторую ногу поджал, и она болтается на весу. Что случилось? А он просто настоящий деревенский житель. Объясняет: «Да я тут дрова рубил…» Он перерабатывал бревна и старые доски в дрова. В одной деревяшке был гвоздь. И когда мужчина замахнулся топором, гвоздь от силы удара отрикошетил ему прямехонько в бедро и намертво застрял в тканях. Мужик хотел сам достать гвоздь, но, по счастью, не смог.

Говорю: «Поехали в травму, там тебе достанут гвоздь, сделают укол от столбняка и отпустят домой». Мужик возражает, мол «да как я поеду?» Я осматриваю ногу и понимаю, что гвоздь у него держится за кожу внутри, и его можно достать, если немножечко подрезать. Нахожу большую стерильную иглу, ребром острия подрезаю кожу и достаю гвоздь. Кровотечения практически не было, повязку наложила.

– Теперь, – говорю, – тебе не так больно, поехали в больницу делать укол от столбняка.

Дед на радостях побежал в дом, выбежал с бутылкой водки, которую он уже пил из горла, и сказал, что «никакой столбняк ему не страшен и в больницу он не поедет». Вот тогда-то я услышала, какой я «суперврач», что я его спасла, и что «вот такие врачи и должны быть». В общем, забавная получилась история.

Была у нас одна пациентка. За годы работы на скорой много их, конечно, было. Но эту знала вся подстанция. Ее всегда узнавали по голосу, и адрес ее все знали наизусть. По тому адресу жила большая цыганская семья. Их дом находился в деревне. Цыганка, к которой мы выезжали, страдала астмой, позже у нее случилась онкология легких, и она вызывала скорую помощь каждый день. Иногда по нескольку раз в день, чтобы в вену ей поставили препараты, после которых становится проще дышать. Это гормональные препараты. Да, с ними действительно становится проще дышать, но вены на руках они напрочь выжигают. И чем чаще их использование, тем меньше вен остается. У этой женщины вен, можно сказать, не было. Поражала ее худоба и земляного цвета лицо с черными-черными глазами и бровями… Она практически постоянно сидела на аппарате, который подавал кислород. Когда мы к ней приезжали, то давали наш кислород, потому что он более концентрированный, старались наковырять вену, чтобы была возможность сделать ей инъекцию. Ее немножечко отпускало, и она сразу закуривала сигарету. Ездили мы к ней на протяжении двух лет, отказать нельзя. Тебя вызывают, ты едешь. Но, по сути, человек нас гонял, иногда дважды в день, фактически для того, чтобы выкурить сигарету… С таким-то диагнозом она так и не захотела отказаться от курева…

Кстати, семья ее была достаточно богата, в доме всегда было полно народу. А у нас на скорой бывает такое, что не хватает копеечных препаратов. Например, закончился физраствор, ну нет его по каким-то причинам, нужно продержаться до завоза. Тогда мы идем в аптеку, покупаем необходимое за свои деньги, потому что понимаем: кому-то это спасет жизнь. Цыганке этой постоянно нужны были так называемые «бабочки» – для детских вен или для таких взрослых людей, у которых вен почти нет. Всегда поражало, что эта небедная семья ни разу не удосужилась сделать себе запас этих «бабочек», которые стоят недорого, но не всегда бывают на скорой. И они это знали. Мы всегда что-то припасали на экстренный случай. Для детей. Но здесь случай был далеко не экстренный. Поражало, насколько люди даже о себе не хотят позаботиться, уже не говоря о других.

Звонит в скорую беременная. Говорит, плохо дело, болит живот. Приезжаем. Край географии, деревня – два дома, три собаки. И посреди этой деревни две пятиэтажки. Нам в одну из них на первый этаж. Заходим. Встречает нас ребенок, лет трех, босой, грязненький, сопливенький. В квартире полумрак, все максимально бедно. В постели лежит беременная. Срок 20 с чем-то недель, живот напряженный. Говорю: «Можно мне помыть руки?» Отвечает: «Да, только света нет». Ладно, не привыкать. Иду помыть руки, смотрю, нет мыла. Помыла так, пошла осматривать девчонку. А у нее угроза прерывания беременности: ни сердцебиения плода не слышно, ни его шевеления… Нужно срочно ехать в больницу.

Ее муж, паренек лет 22-х, интересуется, куда повезем жену. Мы называем больницу. Они начали переглядываться.

Она мнется: «Я не могу ехать». Но ей нельзя не ехать! Я настаиваю, они оба мнутся. Оказалось, у них нет денег на обратную дорогу, а ехать далеко. Мы настаиваем на госпитализации.

На дорожку я спросила разрешения воспользоваться их туалетом. Но и там тоже не было света. Выяснилось, что у них перерезаны провода за неуплату электроэнергии. Хотя не алкаши. И она рассказала, что работает в «Пятерочке», но денег не хватает ни на что. А ведь у них уже есть ребенок. Я понимаю, что ее женское здоровье требует медицинской помощи, даю ей деньги на обратную дорогу. Ей неловко, но она соглашается ехать. Погрузила ее в машину, отвезла в больницу, оставила денег, как обещала. Что там было дальше, не знаю. На дежурстве у скорой возможны всякие ситуации. И мы, люди, иногда не можем поступить по-другому.

Вызвали к женщине, выпавшей из окна. На дворе белый день. Улица, полная детей и мамок с колясками. И вдруг резко, со свистом, с высоты одиннадцатого этажа летит женщина, падает на крыльцо и ударяется о перила на крыльце. Ее тело разрывает на части. Оторвало обе ноги выше колена. Ноги разбросало одну от другой на расстоянии метров десяти, оторвало одну руку, головы как таковой нет. Черепная коробка полностью разлетелась. В этот момент у подъезда гулял папа с коляской. Коляска вся в крови, в мозгах, в кишках. Мужчина с ребенком тоже. Но, слава Богу, они остались живы. А та бедная женщина мыла окна. И что-то, видимо, случилось: то ли у нее закружилась голова, то ли она поскользнулась на воде. Так страшно и очень печально закончилась ее жизнь. А может, в азарте утратила инстинкт самосохранения.

Хотя можно было всего-навсего купить себе робота-мойщика окон, который все сделает сам, ничем не рискуя. Свой агрегат я приобрела год назад, хотя живу на первом этаже. Но, зная свою «ловкость», я решила себя подстраховать. Не стоит так глупо рисковать жизнью. Ведь бывает всякое, а вы нужны своим родным и близким.

Хочу рассказать про всю смену. Просыпаясь, ненавидишь работу и все, что с ней связано, и ту рань, в которую приходится выходить из дома, чтобы вовремя принять смену. Приняла смену. Приняла наркотики. Приняла машину.

Дают первый вызов. У нас есть примета: если первый вызов – женщина, то не задастся вся смена. А тут день открыла не просто женщина, а очень противная женщина. Она жаловалась на боль в грудине, поэтому ее вызов определили как экстренный. Приезжаем, звоним в домофон, домофон не работает. Звоним ей на мобильный. Она бодрым голосом отвечает: «Да, у меня не работает домофон, но вы подождите, пока кто-нибудь спустится». Я, говорит, не хочу с третьего этажа пешком спускаться, дом без лифта. Мы возражаем, что не можем ждать. А она отказывается спускаться. По-хорошему, развернуться бы и уехать, но мы так делать не можем. К счастью, из подъезда вышли люди, и нам удалось зайти. Поднимаемся к ней. Уже понимаем по ее голосу, что угрозы жизни у пациентки нет. Спрашиваем: «На что жалуетесь?» Она говорит: «Уже третью неделю кашляю, и мне нужно, чтобы вы меня послушали, нет ли у меня в легких хрипов. А в поликлинике очередь на час. Вы-то быстрее приедете». По возрасту ей примерно 60 лет. И она совершенно не стесняясь говорит: «Да, налоги я плачу, вы обязаны приехать и послушать». Послушали ее. Объяснили, что это не скоропомощный вызов, что пусть вызывает врача на дом. Она сделала вид, что не слышит нас. Две недели назад она уже вызывала скорую. К ней приезжала моя напарница, которая тоже ее послушала и тоже объяснила, что нужно вызвать врача из поликлиники. Оказалось, что дама не прикреплена к поликлинике и не хочет этого делать, потому что, по ее мнению, скорую можно вызвать всегда.

К сожалению, именно такие люди – одна из причин, почему со скорой уходят врачи, и почему мы не успеваем выехать на экстренные вызовы.

После этой женщины едем далеко в деревню к мужчине с болью в животе. Мужчина очень бледный. Анамнез собрать не представляется возможным, потому что на вопросы пациент не отвечает. Звуки, которые он издает, трудно идентифицировать, а клиническая картина неоднозначна. Живот несколько напряжен, низкое давление, очевидно, что-то кровит внутри брюшной полости. Мужчина теряет кровь, но, с его слов, кал не черный, рвоты и крови тоже не было. Дал понять, что накануне были сильные боли в области мочевого пузыря. В общем, поставили мы ему предварительный диагноз «пиелонефрит» и повезли в больницу. А через несколько часов после того, как его обследовали, подтвердилась моя первая догадка: у мужчины обнаружилась онкология с внутренним распадом предстательной железы. Положили мужчину в больницу. Для подтверждения диагноза нужна биопсия. Пока возьмут гистологию, отправят, проанализируют, пройдет еще месяц. И только тогда его начнут лечить от «онко».

Потом мы прокатились по соплям, по температуре, по тем вызовам, на которые мы не должны приезжать, не для этого придумана скорая помощь. Скорая помощь создана именно для экстренных состояний, угрожающих жизни. И это, конечно, никак не относится к простудам.

Следующий вызов был снова с жалобой на боли в животе. Приезжаем. Парень, 30 лет, лежит. Даже при плохом освещении видно, что он очень бледный. Разбита бровь, рассечение в области брови. Непонятно, маргинал нас вызвал или нормальный человек. Смущало, что разбито лицо. Спрашиваем, что случилось. Он немногословен. Говорит, живот болел, плохо мне, а сейчас уже не болит, но все равно очень плохо. Но как плохо, объяснить не может. Про бровь рассказал, что упал. Начали задавать вопросы: когда упал? Как упал? С его слов, пошел в туалет, закружилась голова, потерял сознание, упал, об унитаз разбил себе голову. По идее, боли в животе не должны давать потерю сознания. Начинаем его допрашивать с пристрастием: что ел, что пил, употреблял ли алкоголь. Все отрицает, ничего не пил, не было алкоголя. Когда состояние такое началось? В 8 утра. А приехали мы к нему в 4 часа дня. Почему скорую сразу не вызвали? Говорит, думал, отлежусь, станет легче. А ему на глазах становится только хуже. Тахикардия 180 ударов в минуту, давление очень низкое – 60 на 30. Спрашиваю, рвота была? Была, черного цвета. А какого цвета у вас кал? Тоже черного. Осматриваю его per rectum, на перчатке видны следы алой крови. Нужна срочная госпитализация. Говорит, никуда не поеду. Но мы уже не спрашиваем, поедет или нет. Его состояние крайне нестабильное. Это тяжелый больной. Пока его оформляем и делаем запрос на госпитализацию, ставлю катетер. Парень просит пить, а пить в этом состоянии нельзя. Говорю, сейчас ты через капельницу попьешь. Ставим ему раствор, чтобы его немножко стабилизировать. Не знаю, сколько у него крови вылилось. Спрашиваю у него про питание. В ответ слышу: нормально. И тут меня осеняет: злоупотребление энергетическими напитками! И я спрашиваю этого мужчину, пьет ли он энергетики. Дает положительный ответ. Как часто и как много? Каждый день – от 1 до 3 банок. Эти энергетики желудок сжигают в хлам, превращают в тряпку. А что с желудочно-кишечным трактом у этого парня – неизвестно. Довезли мы его до больницы. Слава Богу, состояние его не ухудшилось. Мы его стабилизировали. Даже давление чуть-чуть поднять удалось. Дальнейшая его судьба мне неизвестна, его сразу забрали в реанимацию.

Потом в тот же день едем на вызов «плохо». Женщине лет 60. Видно, что действительно плохо. Бледная. Ее вырвало съеденной пищей. Измеряем давление, а оно не измеряется. Кое-как, правдами и неправдами, намеряли ей давление 50 на 0. Объясняем, что нужно госпитализироваться, а она говорит, что ей нельзя госпитализироваться, потому что на ней внук, пацан 2,5 лет. Требуем, чтобы звонила родителям, пусть приезжают и забирают ребенка. У нас, конечно, лимитированное время на вызов, но мы же не можем оставить ребенка одного, и взять с собой не можем. Около получаса нам пришлось ждать, пока приедут за ребенком. Между тем женщину повторно рвет уже при нас, давление не растет, вену найти не можем. Прошу ее: «Главное – не шевелитесь». Она волнуется, что пора покормить ребенка. Она просит меня это сделать. Сказала, что и откуда взять. Я нашла в холодильнике сырники, погрела их, села кормить малыша. Безусловно, это не входит в мои профессиональные обязанности, но чисто по-человечески как еще поступишь? Я же понимаю, что ребенок голоден, она встать не может, да мы и не позволим ей встать. У нее крайне тяжелое состояние, нестабильное, причину которого мы не понимаем. В общем, наконец, ребенка у бабушки забрали, и мы погрузили ее в автомобиль и повезли в больницу. Принимающий хирург смотрел на нас квадратными глазами. Ну где вы их всех сегодня берете на мою голову? Завезли ее в противошоковую палату, в приемное отделение. Давление у нее так и не меряется. Наковыриваем хоть какое-то, и ее тут же поднимают в реанимацию с неизвестным диагнозом. Я позже узнавала насчет нее. Жива, но с диагнозом на тот момент так и не определились. Давление женщине поднять не удалось.

В общем, что ни день, то происшествия. Но вот эта смена оказалась наиболее выдающейся. Надолго заполнилась.

Дело происходило в общежитии. Получилось так, что немного раньше на место прибыла ритуальная городская служба. До нас также успели приехать и сотрудники полиции, поэтому к нашему приезду дверь в квартиру уже была выломана. И когда мы поднялись на нужный этаж, на лестничной клетке возле выломанной двери нас встретил один из сотрудников полиции. Он объясняет: «Конечно там сильно пахнет, но бывает и похуже». Мы делаем два шага вперед, и я понимаю, что мне в двух масках нечем дышать. Открываем дверь, и на нас просто обрушивается волна зловония. Запах непередаваемый. Я дышу в свою кофту. И чтобы вы понимали, наша задача как фельдшеров скорой помощи – осмотреть тело и полностью описать его. Перед нами мужчина в малюсенькой квартирке общежития. Судя по всему, неделю назад он упал лицом вниз, не дойдя до двери. Так и лежит лицом вниз. И уже, простите, начал течь. И уже рой мух. Чтобы полностью осмотреть тело и убедиться, что нет признаков насильственной смерти, его нужно перевернуть. Если есть раны, травмы, мы все это должны описать в медицинской карте. Запах жуткий. Мы, безусловно, народ, приученный к этому, но и у меня от увиденного появились рвотные позывы. Я была этому удивлена. Со мной ничего подобного раньше не случалось. Слава Богу, была голодная, ничего не ела. Плюс две маски. И кофта. Но нам надо его повертеть всего… Такая у нас работа.

Обычно неотложка ездит по таким вызовам, но почему-то отправили нас. Возможно, подозревали криминальную смерть. Тело в мухах, в опарышах, из него все течет. Пока осматривали, несколько раз выбегали из комнаты, чтобы свободно вздохнуть. Осмотрели мы его очень быстро. В подобных случаях забирает тело ритуальная служба. Если тело долго лежало, у него могут отваливаться конечности. Этот труп оказался практически целым. Его убрали в два мешка, закрыли. Сколько времени будет выветриваться запах из комнаты – неизвестно. Квартире требуется тщательный клининг. Но этим занимается кто-то другой – точно не скорая помощь и точно не ритуальная служба. Вероятно, следующие жильцы. И здесь нужно иметь в виду, что трупный яд впитался в паркет, и его уже не отмыть, только выбрасывать и к тому же менять, все, что под ним образовалось. Иначе от запаха никогда не избавиться. Страшно, когда человек умирает в одиночестве, и его никто не ищет, никто о нем вовремя не спохватывается. Обнаруживают только по тлетворному запаху.

Смена началась с того, что на нашей подстанции, на выездной бригаде, не оказалось ни одного врача, кроме психиатра. Нет врачей и этот не врач. Это у нас такой юмор. Как правило, на психбригаде и препаратов нет, которыми пользуются обычные линейные бригады. И врачи-психиатры – не врачи-реаниматологи. В 90 % случаев они не умеют оказывать экстренную помощь. Специализация у бригады другая. В общем, придя на смену, я поняла, что ни одной врачебной бригады нет. Ничего удивительного, к сожалению, зарплаты у нас невысокие, требования большие, ответственность и нагрузка огромные. Кроме того, кто-то время от времени уходит в отпуск и прочее.

Реанимационная бригада, как правило, работает в составе трех человек: врача, фельдшера и медсестры или медбрата. Получилось так, что в этот раз только два фельдшера работали на бригаде, но все равно почему-то ездили как реанимация на экстренные вызовы.

Сначала поехали в деревню на аритмию. Приезжаем. Мужчина 65 лет жалуется на плохое самочувствие. Снимаем кардиограмму. Видим – действительно аритмия. Если сердечный ритм сорвался впервые, приступ случился не больше трех часов назад, у нас есть шанс его купировать. Если времени прошло больше, то мы не купируем, а везем в больницу. Всякое может быть – вплоть до летального исхода, так что мы не рискуем. В больнице тоже не купируют, как правило, просто пытаются стабилизировать, и потом человек так и живет с аритмией, пытаясь к ней приспособиться. Если же приступ случился не так давно, и человек понимает, когда он случился, и мы понимаем, что можно постараться восстановить ритм, мы пытаемся его восстановить. Сейчас же перед нами был мужчина, который никогда не обращался к врачу, и ему плохо уже месяц. Сердечный ритм, вероятно, давно сорван. Поэтому мы ничего восстанавливать не стали, просто поставили катетер, погрузили человека на носилки и повезли в больницу. Разумеется, пришлось всем понервничать.

Статистика:

Женщины на 20 % чаще мужчин обращаются к врачам.

По словам экспертов, частично это сказывается на статистике смертности – мужчины в России живут примерно на 11 лет меньше. Согласно исследованию Всероссийского союза пациентов, хотя бы раз в год за медицинской помощью обращаются примерно 40 % мужчин и 60 % женщин. Эксперты объясняют разницу тем, что женщины более ответственно относятся к своему здоровью. Также они чаще наблюдаются у врача из-за беременности и чаще болеют. Для того чтобы мужчины начали чаще лечиться, нужно, например, с помощью социальной рекламы избавить их от стереотипа «врачи для слабаков».

И по статистике СК «Росгосстрах», женщины обращаются к докторам по полисам добровольного медицинского страхования на 38 % чаще, чем мужчины.

Едва мы сдали того мужчину в больницу, отдохнуть не успели, как сразу же получили женщину с больным животом.

На месте выяснилось, что она хронически больна холециститом, который в данный момент обострился. С порога она дала понять, что очень недовольна медицинским обслуживанием, в целом встретила руганью и ворчанием, потребовала, чтобы мы непременно разулись. Мы объясняем, что нам по технике безопасности не положено разуваться и надевать бахилы, потому что мы можем поскользнуться в носках или бахилах.

Справедливости ради стоит все же сказать, что я и большинство моих коллег, когда заходим в помещение и видим ковры, то либо просим ковры отодвинуть, либо сами отодвигаем их ногой и стараемся пройти максимально аккуратно. Или просим пациента при возможности выйти в их же коридор, чтобы нам не проходить далеко по квартире. Но эта дама с первых минут подозревала в нас самое плохое и заранее уже была всем недовольна.

Женщина ультимативно заявила, что если сейчас мы ее не увезем, то она будет вызывать скорую до той поры, пока ее не госпитализируют.

Госпитализации ее состояние не требовало, но мы не хотели провоцировать конфликт.

Пожаловаться на нас могут все и всегда, и мы будем крайние.

Так обычно и бывает.

И чтобы не гонять следующую бригаду, мы увезли женщину в хирургию, а там уже пусть хирурги с ней разбираются. А если не найдут оснований для стационара, пусть сами отправляют домой. В общем, мы перекрестились, увезли ее и со спокойной душой настроились на последующую работу.

Однако спокойно работать нам не пришлось. Только освобождаемся в приемнике, как нас бросают на очередной экстренный вызов. И снова аритмия. Ехать недалеко, добираемся за 5–6 минут, поднимаемся. Женщина в тяжелом состоянии. Для нее и для нас это не первый случай. Она хоть и переносит тяжело, но держится. Обычно у хронических больных, у которых периодически повторяются приступы, мы спрашиваем, что им помогает, что им колют в таких случаях, чтобы не гадать и не терять времени. Эти люди, как правило, знают свои препараты. И эта женщина тоже называет препарат. Он у нас, слава Богу, в наличии имеется. Начинаем искать вены, а вен нет, потому что аритмией женщина страдает больше 20 лет. К сожалению, все подобные препараты уничтожают вены. Но мы справляемся, ритм восстанавливается. Так как ритм восстановился, пациентка не нуждается в госпитализации. Все хорошо. Мы заполняем карту и с легким сердцем уезжаем, в надежде немного выдохнуть и, возможно, перекусить.

Время к обеду. Очень хочется есть. Но нас возвращают на подстанцию и опять дают экстренный вызов. Повод к вызову – астма, человек задыхается. Мы на всех парах мчимся за город.

Приезжаем, женщина, 60 лет, задыхается, на что-то у нее пошла сильная аллергическая реакция. Хрипит, сипит, дышать не может. Сидит в вынужденной позе, лежать не может. Не позволяет одышка, возникающая в положении лежа, в результате чего человеку приходится спать, опираясь на кровать или сидя на стуле. Это состояние называется «Ортопноэ». Обычно оно рассматривается как позднее проявление сердечной недостаточности, возникающее в результате перераспределения жидкости в центральное кровообращение, которое вызывает повышение давления в легочных капиллярах и затруднение дыхания. Эта женщина – хроник, то есть хроническая больная. Болеет давно, приступами, вены все исколоты, колоть там практически некуда. Нахожу у нее вену на ноге, входим в вену иглой, слава Богу, попадаем. Вена выдерживает. Вводим все препараты, приступ купирован. Мы выдыхаем, все хорошо. Освобождаемся с вызова, и нас отправляют на заслуженный обед.

Время – около половины третьего дня. Мы голодные как волки. Недалеко от нашей подстанции, в 150 метрах, находится ларек с шаурмой. Заказываем три шаурмы на всю бригаду, причем перед нами еще доготавливали кому-то другому. И вот нам начинают уже крутить шаурму. Уже закрутили ее, положили на гриль, и тут оживает планшет, на который приходят все вызовы по скорой. Где-то перестал дышать малыш одиннадцати месяцев от роду, уже посинел.

Конечно, если бы, скажем, нас звали на температуру, мы бы подождали оставшиеся полторы минуты, пока подогреется шаурма, забрали бы ее и спокойно поехали на вызов. Но именно этот вызов не терпит ни секунды промедления. Мы, конечно же, не дожидаемся шаурму, сразу запрыгиваем в машину, ехать около 500 метров до места назначения. Пробки во дворе, нас не пропускают. Машина останавливается. Мы с напарником решаем, что лучше пробежим эти 150 метров, но не потеряем время. Берем по два чемодана, реанимационный набор, набор с лекарствами, набор педиатрический, дефибриллятор. Тащим все на себе, а это килограммов по 30, честное слово, поднимаемся на 15-й этаж.

Нас встречает женщина в истерике. Мы забегаем в квартиру и видим, что ребенок, слава Богу, дышит. Бросаем чемоданы на пол и выдыхаем с напарником. Страшнее детской смерти ничего не может быть. И мы, медики, очень переживаем в тех случаях, если вдруг не удалось спасти ребенка. Не всех можно спасти, но терять никогда не хочется. И не дай Бог такое испытать. Ведь с этим дальше жить. Мы спрашиваем у мамы, что случилось. Ее потряхивает, видно, что женщина в шоке. Она говорит: «Ребенок перестал дышать». Пытаемся восстановить цепочку событий.

– Я, как всегда, купала его в ванной, – старается последовательно рассказать мама ребенка. – Все было хорошо, потом малыш играл с шампунем. И у меня есть ощущение, что он его хлебнул. Потом посинел и перестал дышать.

Задаем наводящие вопросы: «Может, ребенок поперхнулся?» Отвечает, что нет. Мама испугалась, что ребенок отравился шампунем.

Как позже выяснилось, ребенок посинел и перестал дышать не тогда, когда в ванной хлебнул воды. Мама сначала очень волновалась и описывала ход событий сбивчиво, впопыхах. Мы никак не могли восстановить картину произошедшего. Кое-как склеили разные части целого. В общем, на самом деле ребенок перестал дышать и посинел не в ванной, а уже после купания, когда мама его одела и посадила в стульчик для кормления. Она протянула ему пол-ложечки пюре. Ребенок пищу принял, но потом как будто бы в себя сильно вдохнул, внезапно перестал дышать и посинел. Но сейчас вроде страшное позади, все обошлось. Ребенок дышит и жив. Мама уже немного успокоилась, повеселела, толковее рассказывает. А мы смотрим на ребенка, и он нам не нравится. То есть, конечно, не сам карапуз не нравится, а его состояние. Малыш хоть и дышит, но крайне вялый. Мы замерили у него все, что смогли замерить – сатурацию, пульс, температуру – все в норме. Но человечек очень вялый для своих одиннадцати месяцев. Беру его на руки, и он не противится совершенно, дается спокойно, а по возрасту уже не должен так легко идти к чужим. И пока я его осматриваю, он у меня на руках обмякает и засыпает. Жизненные показатели в норме. Тем не менее я сообщаю маме: «Нужно ехать в больницу под наблюдение врачей». Поясню для читателей: существует такая практика – если была вызвана скорая помощь к ребенку до года, мы всегда всем детям предлагаем госпитализацию. А здесь и вовсе такое отягчающее обстоятельство, как отсутствие дыхания без видимых причин. Женщина нехотя собирается и бурчит: «Снова больница, опять больница, как я не хочу в больницу, как устала от этих больниц». Разумеется, мы интересуемся, почему они были в больнице раньше.

И тут мама рассказала, что три месяца назад они попали в инфекционное отделение с кишечной инфекцией, а кроме того, в больничных стенах ребенок получил перелом теменной кости. Каким-то образом он умудрился выпасть из кроватки и травмировал голову. Я сопоставляю сегодняшнее происшествие и поведение ребенка с тем, что произошло 6 месяцев назад, и делаю предположение, что у ребенка случился приступ эпилепсии. В доказательство этой мысли мирно спавший до этого ребенок, не проспав и 10 минут, резко просыпается и начинает кричать. Смотрит ошарашенно, будто никого не узнает. Мама мне не верит. А я абсолютно уверена в диагнозе.

Взрослые крайне редко засыпают после приступа. Просто вялые и про приступ не помнят. А наш ребенок после приступа уснул, спал коротко, потом проснулся и явно испугался, поэтому поначалу долго кричал. У него произошел обрыв в памяти, как бывает у эпилептиков. Вердикт однозначный: надо ехать в больницу для наблюдения и подтверждения диагноза.

Потом я звонила в больницу и узнала, что ребенку действительно поставили диагноз «эпилепсия». И это был первый ее эпизод. Поэтому мама не знала, как себя вести и что делать.

К сказанному хочу добавить, что эти приступы выглядят страшно. И те, кто их видит в первый раз, обычно шокированы, потому что человека скрючивает, он кричит, синеет, у него происходит остановка дыхания. Состояние во время приступа не считается опасным, если это не серия непрекращающихся приступов. Если мы сталкиваемся с эпилептическим припадком, задача сделать так, чтобы голова человека не травмировалась. Это значит, что нужно подложить под нее подушку или хотя бы руки. Ни в коем случае не нужно пытаться открыть больному рот и засунуть туда что-нибудь. Это делают якобы чтобы не запал язык, чтобы во время приступа человек его не проглотил. Такое вряд ли произойдет. А вот «спасителю» пальцы стопроцентно откусят. А если вы в порыве милосердия попытаетесь засунуть в рот ложку, то человек останется без зубов. Так что долой эти очень распространенные, но невероятно вредные рекомендации. Нужно запомнить главное – если вы вдруг оказались свидетелем приступа, постарайтесь сохранить голову человека, подложив под нее что-нибудь мягкое. А чтобы больной не подавился, достаточно повернуть голову набок и удерживать ее в таком положении какое-то время.

Предыдущий вызов был долгий. Отвезли мы ребенка в больницу и около шести вечера вернулись на подстанцию, а затем и к ларьку с шаурмой. Надо отдать должное продавцам: наша шаурма нас ждала. Возвращаемся на «базу» с мыслью заскочить, простите, в туалет. Но не успеваем и глазом моргнуть, как дают следующий экстренный вызов – кому-то стало плохо в общественном месте. Кстати, именно у того самого ларька, от которого мы только что отъехали. Рядом с ним остановка общественного транспорта. Конечно, мы снова летим туда.

Подъезжаем и видим мужчину 42 лет, бледного, обливающегося холодным липким потом. Рядом с ним мальчик-подросток в панике. Спрашиваем, что случилось. Мужчина из себя выдавливает: «Я не знаю, что это. Но мне очень плохо». Измеряем давление, а оно по нулям. Мы его быстро на носилки, закатываем в автомобиль, снимаем кардиограмму. Обширный инфаркт. Начинаем делать все по стандартам. У пациента кардиогенный шок. Он максимально нестабильный. Другими словами, мужчина умирает. В таком состоянии нам нужно по возможности удерживать его сознание, чтобы человек не загрузился. Мужчина с нами разговаривал, рассказывал, как все получилось. Да я вот ехал, – говорит, – что-то поплохело за рулем. Сын вызвал скорую. Он буквально 200 метров не доехал до больницы. С другой стороны, хорошо, что он до нее не доехал, потому что ему нужна была не эта больница, а сосудистый центр в соседнем городе, в который мы его, собственно, и повезли. А пока мужчина рассказывал свою историю, мы делали все, что нужно, с бешеной скоростью. Добрались мгновенно, минут за 12, на каталке завозим его сразу в кардиореанимацию, откуда его везут в кардиологическую операционную, ставят стенд и тем самым спасают жизнь. Теперь, когда все хорошо закончилось, можно честно сказать – он был настолько плох, гемодинамически максимально нестабилен, что мог умереть в любую секунду.

Позже, через неделю, я узнала, что операция тоже прошла успешно, и мужчину выписали. Мы успели сделать все вовремя и правильно. Правда, и перетрухнули с напарником здорово, потому что был огромный риск потерять этого мужчину.

В тот день мы спасли и еще одного мужчину. Кто-то наверху, наверное, Царь Небесный, не давал нам расслабиться. Было ощущение, что мы участники какого-то сумасшедшего марафона, все бежим и бежим сломя голову. Теперь мы несемся на падение с высоты. Едем. Паркуемся у железнодорожного моста. Мост очень высокий, высотой с 3-4-этажное здание. Подходим. Лежит мужчина. На голове рваная ушибленная рана. Перелом лучевой кисти в типичном месте со смещением виден невооруженным взглядом. Перелом ноги. Ссадины, царапины по всему телу. Мужчина находится в состоянии сильного алкогольного опьянения. Как произошла травма? Он сначала поднялся на ж/д мост, потом хотел спуститься на платформу, но как только начал спускаться, вдруг кубарем покатился вниз. Как он не убился – вопрос интересный. Но не убился. Видимо, действительно, пьяному море по колено. Мы его водрузили на себя, нашли помощников, которые помогли его дотащить до машины. А с пьяного какой спрос? Мы оказали ему первую помощь, отвезли в травматологию для того, чтобы ему зашили голову, собрали руку, собрали ногу. В благодарность и в завершение «операции мост» он нас обложил матом по полной. Но нам не привыкать к такому отношению. Мы пропустили брань мимо ушей, сдали пациента и поехали работать дальше. День все длился и не хотел заканчиваться.

Не успели мы прийти в себя после этого вызова, как приходит еще один. В этот раз пришлось ехать на сопли, хотя уже было за полночь. Приезжаем, вытираем сопли, говорим, что ничего страшного не случится, от этого не умирают. И объясняем, что скорая помощь существует не для таких случаев. Достаточно было посмотреть на нас, чтобы все понять. Мы насквозь мокрые, грязные, выполнившие за день столько сложных вызовов…

Хочется обратиться к людям, чтобы нас услышали: пожалуйста, с насморком старайтесь справляться самостоятельно! Не гоняйте зря медиков экстренной службы.

Не успеваем отойти от соплей – в буквальном смысле, то есть не успеваем закрыть вызов, как звонит диспетчер и сообщает, чтобы мы гнали на экстренный вызов, поскольку «дело плохо, боли за грудиной». Вся смена такая – почти без продыху, нарочно не придумаешь. Один вызов хлеще другого. И сейчас не стоит ожидать чего-то хорошего.

Приезжаем, заходим в квартиру. Крупный мужчина, нестарый, 65 лет, сидит на постели и задыхается. Дышит часто, шумно – у него одышка. Спрашиваем, что случилось. Отвечает общо: «Мне плохо».

– Чем вы болеете? – спрашиваем мы, нам важно собрать анамнез, понять, чем болеет человек, что его беспокоит. Нередко и осмотр дает результаты, и мы сразу ставим безошибочный диагноз. Однако не всегда это возможно, и чаще всего приходится довольствоваться той информацией, которую сообщает сам больной. Если человек нам ничего не говорит, мы не всегда можем считать недоговоренное, мы не телепаты. А мужчина ничего не объясняет. Жена тоже ничего не объясняет, кроме того, что муж в жизни по врачам не ходил. Спрашиваю: «Вы так впервые дышите?» – Да нет, – отвечает, – такое и раньше случалось, я вообще-то страдаю астмой. И дальше рассказывает, что пришел домой, лег спать и проснулся оттого, что было нечем дышать.

Мы снимаем кардиограмму. На кардиограмме ничего хорошего. Ее результаты можно трактовать как множественные блокады. Вполне возможно, что у мужчины тромбоэмболия легочной артерии. Уж очень сильная у него ишемия сердечной мышцы.

Ишемическая болезнь сердца (ИБС) – это острое или хроническое заболевание, связанное с уменьшением или полной остановкой кровоснабжения мышечной ткани сердца. Оно возникает из-за сужения просвета артерий сердца при появлении в них атеросклеротических бляшек. Приток крови к сердцу и его питание уменьшается или прекращается совсем, что приводит к развитию ишемии. Чаще всего болезнь проявляется приступом боли в области сердца (стенокардией) на фоне физической или эмоциональной нагрузки. Если нагрузка чрезмерна, может развиться инфаркт (омертвение) миокарда.

Все максимально сложно. Измеряем сатурацию (после эпидемии ковида этот термин теперь известен многим). Сатурация 90 %. Я кричу напарнику, чтобы он бежал за кислородом. Тот понимает меня с полувзгляда. Притаскивает кислород, мы подключаем мужчину к кислороду. Больной с себя эту маску стаскивает. Я прошу не делать этого. Человеку худо, он мечется. Все симптомы указывают на тромбоэмболию легочной артерии. В этом состоянии нужно срочно госпитализировать. Но чтобы госпитализировать, сначала необходимо больного стабилизировать. Тем более, что ему нельзя вставать. Все время проверяю сатурацию. Сатурация падает на глазах – с 90 % до 85 %, и опускается все ниже и ниже.

В этот момент мужчина в очередной раз срывает с себя маску. Произносит: «Это все, это конец». И дает остановку сердца. Мы тут же начинаем сердечно-легочную реанимацию, непрямой массаж сердца. Мой напарник бежит в наш реанимационный автомобиль и тащит аппарат для проведения непрямого массажа сердца в автоматическом режиме. Пока он бегал, я качала вручную, потом подключили мужчину к аппарату. Надо отдать должное выдержке его жены. Эта женщина, понимая, что происходит неладное, к нам не заходила, не мешала, не донимала нас вопросами и не отвлекала от реанимации. Спасибо ей за это. Мы делали все, что было необходимо, что было возможно сделать в данной ситуации. Покачали мы его даже больше, чем положено. Положено полчаса. Если за это время привести в себя пациента не удается, констатируется биологическая смерть. Мы проводили реанимацию мужчине 35 минут.

К сожалению, ничего не удалось сделать. Мужчина умер. У жены, конечно же, истерика. Мы ее как могли успокаивали. Она твердила, что даже когда болел, муж не обращался к врачам, а накануне еще и выпил. Мы стали узнавать подробности, в которые нас изначально не посвятили. Я пыталась проанализировать, изменили бы что-нибудь в наших действиях эти дополнительные сведения или нет. Имело ли это какое-то значение. Прихожу к выводу, что как бы там ни было, мы действовали верно.

Мы вымотались до предела. И очень расстроились, что все усилия оказались напрасными. Уход любого человека при тебе – это всегда страшно, это жутко, в том числе и для нас, медиков. К тому же на нас ответственность, и смерть человека воспринимается как личный провал, хотя объективно далеко не всех можно спасти.

После этого нас наконец-то возвращают на подстанцию. И… ад продолжается. Теперь уже бюрократический, бумажный.

Скорая помощь всегда сделает все для того, чтобы при ней никто не умер. В первую очередь, потому что мы хотим, чтобы все жили, это для нас крайне важно. Потому мы и выбрали эту деятельность. Те, кто работает на скорой помощи, действительно в большинстве своем любят людей и любят спасать. Но существует и еще один момент: если смерть произошла при нас, то мы потом должны исписать множество бумаг, объясняя случившееся и подробно описывая свои действия – для последующих разбирательств. Мы должны заполнить карту, свидетельство о смерти, карту реанимационных мероприятий и прочее, прочее, прочее. И мы должны сделать так, чтобы потом Министерство здравоохранения, система ОМС, то есть даже не родственники, не предъявили нам претензий. В таких случаях докапываются до каждой запятой. И вот мы пишем и переписываем карту до посинения. Каждый раз над ней плачем и недоумеваем в сердцах, зачем вообще пошли в эту профессию. Но проходит день-другой, и мы уже не представляем себя в другой роли. Точно так же летим в ночи на сопли или на сердечный приступ. А утраты, конечно, не забываются, они почтительно отступают, предоставляя первый план ныне живущим и жаждущим помощи. Тем не менее они с нами, они – наш опыт и наши знания. Верю, что никакая жизнь и никакая смерть не бывают напрасными, если подойти к вопросу с философской точки зрения.

Со слезами на глазах, мокрые насквозь, мы вернулись на подстанцию. Пот с нас льется ручьями, слезы из глаз тоже – от усталости, от жалости к тому человеку, которого нам не удалось спасти. А впереди мучительная писанина, где каждая буква будет рассматриваться под микроскопом. Просидели над бумагами до утра, но справились.

Можно было прилечь на полчаса перед окончанием смены, мы были выжаты как лимоны, до самой последней капли. И снова вызов, причем в очередной раз необоснованный вызов скорой помощи. Дитятко 30 лет с температурой 38 не желало идти в поликлинику рядом с домом и оформлять больничный. Видите ли, там придется сидеть в очереди. Но скорая помощь не занимается такими вещами. Ему это объяснили. Человек остался крайне недоволен. Мама его тоже негодовала. Просят: «Дайте нам хоть какую-то бумагу, справку, что вы приезжали». Но скорая помощь никаких бумаг, справок, тем более больничных не выдает. Можно сделать запрос через оперативный отдел о том, что вызов был, и, собственно, все. Поэтому имейте в виду: если вам нужна справка, то ножками идите в поликлинику. Или вызывайте врача на дом. Так закончилась наша смена, в течение которой нам не довелось ни на минуточку присесть и отдохнуть, не говоря уже о том, чтобы сомкнуть глаз.

Этот вызов был давно, но я помню его до сих пор. Это был мой первый год работы на скорой помощи. И меня отправляли дежурить в район. Там есть несколько постов, на которых иногда не хватает фельдшеров. И тогда их дергают с нашей центральной базы.

Вызвали на боль в ноге. Приезжаю, частный сектор. Захожу в дом. Мальчик, подросток 17 лет. Одна нога до бедра ампутирована. Худой, бледный. Спрашиваю: «Что случилось?» Вижу его в первый раз. Он совершенно спокойно отвечает: «Рак, саркома». У него была та стадия, которая уже не лечится, но при этом он испытывал сильные постоянные боли, поэтому постоянно находился на сильных обезболивающих. Но в этот раз выписанные обезболивающие закончились, поэтому и вызвали скорую помощь.

Надо сказать, что наркотические препараты часто выдают больным, так что их не хватает. Приходится вызывать скорую помощь для того, чтобы обезболили. Очень жалко смотреть, когда человек мучается… Лично мне, когда я на такие вызовы попадаю, никогда не жалко списать эти наркотики. Да, я знаю, что потом буду отчитываться, дольше заполнять карту. Но я также знаю, что этот наркотик человеку необходим. Видно же, что это не симулянт и не наркоман.

А человек воет от боли. Ему позарез нужен этот чертов препарат, который всего на несколько часов облегчит его страдания. А страдает он почти постоянно. В общем, делаю инъекцию нужного препарата я парню. Заполняю карту, пока собираю анамнез, спрашиваю: «Как же с тобой так приключилось?» Он говорит: «Все хорошо было, я спортом занимался, а в 13 лет на ровном месте бомбанул инсульт». Мальчик долго находился в коме. После того инсульта он восстанавливался год. Полностью восстановился. Продолжил заниматься спортом, но непрофессионально. Просто ему это нравилось. И вдруг у него подкашивается нога, он чувствует резкую боль и теряет сознание. В больнице обнаруживают опухоль в колене. Пока разбирались, опухоль очень быстро и агрессивно росла. Сначала отняли часть ноги, потом ампутировали всю ногу. Но, к сожалению, болезнь так и не удалось остановить.

После ампутации он более или менее спокойно прожил около года, а потом случился рецидив с метастазами в другие органы. И в тот момент, когда мы встретились, парень мучительно угасал. Конечно же, мне, как любому нормальному человеку, было его жалко. Надо отдать должное родителям – они им занимались, максимально пытались как-то помочь. Потом, как я понимаю, приняли эту участь и просто обезболивали его, пытались сделать его доживание максимально комфортным.

Через две недели во время моего очередного дежурства вызывают на констатацию смерти по знакомому адресу. Мне выпало констатировать смерть этого несчастного мальчика. Сказать, что мне было плохо, ничего не сказать. Прорыдала весь остаток смены. Плакала о том, как сложна, непредсказуема и часто несправедлива бывает жизнь, какие порой бывают ужасные обстоятельства, и как от нас вообще мало что зависит.

Мы можем лишь немного уменьшить страдания – инъекцией, сочувствием и добрым словом.

Кому-то стало плохо в общественном месте. Нашли, как выразились звонившие, «валяющегося на улице мужика». Женский день, 8 Марта, но еще лежит снег. Дубак дубачайший. В общем, едем на вызов в незнакомую деревню, вторая елка справа. Приезжаем по адресу. Никого не находим. Объезжаем дом полностью вокруг. Снова никого не находим. И, по сути, надо вызов закрыть. Я тогда с врачом работала. Говорю: «Пойду все-таки поищу. Кроме того, если сейчас не найдем, опять вызовут». Врач машет рукой, говорит: «Делай, что хочешь». Я беру чемодан, иду, снова обхожу ближайший двор. Меня замечают люди и говорят: «Вы, наверное, мужика ищите, который валяется?» – «Да, его ищу». – «Так вон он, за тем домом». Я с чемоданом топаю искать этого мужчину за указанный дом. За мной едет моя бригада с доктором и водителем. И только я за дом заворачиваю, вижу сосну, под которой мужик лежит. Рядом стоят зеваки, но к нему не подходят: «Ой, скорая приехала». И вот этот мужик, заслышав слово «скорая», встает. Уж не знаю, как ему это удалось – его ноги вообще не держали. Количество алкоголя в нем, кажется, превышало массу его тела. Так вот этот мужик встал и как деру от меня дал! А я за ним с чемоданом. Догнать мне его не удалось. Мужик удрал. Я ему вслед орала: «Не дай Бог, ты еще где-нибудь упадешь, я к тебе с полицией приеду! И мы отправим тебя за решетку, пока не протрезвеешь!» Иногда припугнуть таких в нашей профессии тоже неплохо.

Та же смена. Тот же дубак, бригада в том же составе. Нас опять вызывают: человеку плохо, лежит в общественном месте. Приезжаем во двор следующего микрорайона, старого и явно неблагополучного. Уж очень много там алкоголиков живет. Молодежь оттуда или старается уехать, или спивается. Но сейчас рассказ не об этом. Уже весна, но лежит снег, и очень холодно.

Опишу мизансцену. В середине двора стоит голубятня, а рядом с ней на снегу валяется мужик. Подхожу к нему. Вид у него синенький, сам он пьяненький, я его тереблю. Он мне: «Пошла…». – «Вставай, дорогой, я тебя увезу». – «Пошла на…». – «Ну ты что, мой хороший, пожалуйста, давай, вставай». Он: «Сигарету дай». Я тогда еще курила: «Дам, если встанешь». В общем, начались торги. Пришли к обоюдному согласию. Он встает, я ему даю сигарету. Говорит: «Дай прикурить». – «Я тебе дам прикурить, если домой пойдешь или ко мне в машину». – «Я сейчас лягу обратно». Тогда я поняла, что шантаж уже бесполезен. Даю ему зажигалку. Он прикуривает. И говорю: «И чего ты тут разлегся?» Видно, что мужчина пьющий, бродяжничает, относительно бесхозный, может, дом у него и есть, но обитает он по большей части на улице, рядом со своей голубятней. Я ему говорю: «Поедем в больницу, проспишься, согреешься, здесь ведь замерзнешь». Он в ответ: «Я здесь не замерзну. Видишь эту голубятню? Это моя голубятня. А зовут меня Леха». В общем, все мои уговоры и упрашивания поехать в больницу потерпели полное фиаско. Я была послана ко всем, мягко скажем, чертям, он подписал отказ от госпитализации. Единственное, что мне удалось – заставить его зайти в эту неотапливаемую голубятню. Так и завершили вызов. Не можем мы человека, находящегося в сознании, насильно госпитализировать и насильно его лечить. И честно признаться, я думала, что он холода эти не переживет.

Но не прошло и полугода, как моей смене выпадает вызов по тому же адресу. Снова кому-то плохо в общественном месте. Приезжаю с напарницей. Лето, центр двора, газон, посреди газона, угадайте, кто лежит? Наш Леха. Лежит, встать не может, и по большому счету не пытается встать. Мы бы его подняли легко за шкварник. И затащили бы в машину. Но… рядом с Лехой сидит его собака. То есть он, видать, расширил зону своего влияния – не только голубей стал разводить, но и псов. Собака никого к нему не подпускает. Гавкает, рычит. У меня очень смелая, отважная напарница. Я говорю ей не лезть. Но она возражает: ты что, говорит, это же собака! Сейчас я ее поглажу, и все будет хорошо. Только она протянула к псине руку, собака ее тяп! Не укусила, но ссадины на двух пальцах ей оставила. Хорошо еще без крови. Мы опять к мужику: «Вставай!» Он нас посылает. Мы за свое: «Ты что народ тут пугаешь? Иди домой!» Он опять обкладывает нас матюками. Водитель наш тоже предпринял попытки обойти собаку, чтобы поднять этого мужика, но все было безуспешно. Я звоню на подстанцию старшему врачу. Объясняю, что мы ничего не можем сделать, собака нас не подпускает. Старший врач советует вызвать полицию. Других вариантов у нас нет. Мы вызываем полицию, говорим, что у нас нарушение общественного порядка. Пока ждем полицию, выходит женщина запойного вида, страшная, как атомная война, беззубая, матерится. Обращается к мужику с руганью. Собака и ее не подпускает. Мы спрашиваем: «Вы его знаете?» – «Конечно, знаю». Оказалось, Леха – ее сожитель. Она ему говорит: «Ты бы, падла, хоть собаку пожалел!» И берет собаку за ошейник. Собака кусает ее за руку до крови. Она не обращает на это никакого внимания. Мы предлагаем перевязать руку. Но и женщина тоже отправляет нас куда Макар телят не гонял, снова хватает собаку за ошейник, тащит ее на себе и уносит. Напоследок роняет: «А этот… пусть тут валяется». Хороши здесь нравы, нечего сказать.

Теперь, когда собаки нет, мы пытаемся подобрать Леху. Но Леха брыкается, пинается, орет, не дается. Представляете, с чем приходится каждый день работать? Очень нам нужен, можно подумать, этот алкаш. Его жизни ничего не угрожает. Но все видят скорую, которая якобы бездействует. Не может скорая бросить человека на улице. Леха опять за свое: «Дай сигарету». На что я ему отвечаю: «Больше нет для тебя сигарет, я знаю, что ты обманешь». Он пререкается. Проходит еще несколько минут. Мимо идут два колдыря, едва на своих копытцах держатся: «О! Это же Леха». Мы им: «Вы знаете его?» – «Конечно, знаем». – «Где он живет?» – «Через два дома». – «Давайте его до дома доведем!» – просим мы. Взяли они его под локотки, потащили. И в этот момент полиция заворачивает во двор. Вы бы видели, как все трое газу дали к нужному подъезду! Полиции объясняем: «Эти трое самоликвидируются». Полицейские, оказывается, тоже Леху знают. Признались, что ничего с этим Лехой никто сделать не может. – «Потому что этот Леха, – поясняют, – моральный паразит».

Но возимся и с такими…

Вспомнила еще один случай из того времени, когда только пошла учиться в медицинский колледж. Это было не первое мое образование, и я уже не девчонка сопливая была. По идее моя практика должна была быть на тот момент санитарской. Мытье горшков, то-се. Но так как тяга к медицине у меня была огромная, я в обучении бежала впереди планеты всей. Уже многое умела, хотя поначалу очень боялась делать инъекции.

Однажды прихожу в травматологическое отделение. Дежурная медсестра оказалась младше меня. При этом она меня спрашивает: «Ты умеешь внутримышечные колоть? Лекарство в шприц умеешь набирать? А внутривенные умеешь делать?» – «Нет, внутривенные не умею». – «Давай я тебя научу». Мне в принципе хочется научиться, но понимаю, что рано, мы еще этого не проходили. Та отвечает: «Да ладно, пошли».

Пошли. Мне же любопытно. Мне же очень хочется все уметь. При этом я максимально трепетно всегда относилась и отношусь к людям, всегда страшно сделать им больно или некомфортно. Сама очень переживаю, если вдруг у меня не получается облегчить человеку страдания. Медсестра мне говорит: «Вот, я тебе нашла пациента, которому ты будешь колоть внутривенные». – «Кто это?» – «Бомж». А я про себя думаю: «Да какая разница, кому…»

Подводит она меня к дедку, видно, бродяжка. Лежит с переломом ноги. Его лечат. Где-то скорая подобрала его, сюда пристроила. Лежать ему еще долго, инъекции внутривенные требуются ежедневно. Я к нему подхожу, здороваюсь, улыбаюсь. Он мне улыбается в ответ, говорит, какая я красивая, хорошая. Знакомимся.

– Меня зовут Женя, – представляюсь я.

– А меня Петр Семенович, – слышу в ответ.

– Петр Семенович, я учусь в медицинском колледже на фельдшера. Мне нужно научиться делать внутривенные инъекции. Мне все подробно объяснили, я очень ответственный человек. Можно вы будете моим первым пациентом? – сразу решила предупредить его.

– Да, дочка, конечно, ради Бога, – с улыбкой согласился он.

– Постараюсь сразу попасть в вену и сделать все безболезненно, – пообещала я.

– Да ладно, даже если не попадешь, ничего страшного, я переживу, и не такое переживал, – улыбнулся Петр Семенович.

Но надо сказать, у деда были хорошие вены. Хотя я до сих пор помню свои трясущиеся руки. Трясущимися руками я все делала очень медленно, зато правильно. Попала деду в вену, сделала инъекцию. Он меня поблагодарил. Я его тоже поблагодарила. Не каждый так спокойно согласится на роль первого пациента. В общем, мы взаимно раскланялись.

Помню, именно тогда я преодолела первый барьер, первый страх, что чего-то не смогу, что у меня может что-то не получиться. Тогда я поняла очень важное: если стараешься, если готовишься, все должно получиться. Следующую свою практику я проходила уже в гнойной хирургии. Как правило, там лежат пациенты с ВИЧ-инфекцией. Очень много таких. У них, бедолаг, больше, чем у кого-либо, развивается воспалительных процессов. Как правило, они или бывшие, или нынешние наркоманы. Есть, конечно, исключения. Но они лишь подтверждают общее правило. И у них у всех почти нет вен. Это страшно. Больно на такое смотреть, и лечить с такими венами – мука-мученическая. Вены сожженные, исколотые, изрезанные, изрисованные…

И вот я пришла сюда к ним на практику. Так получилось, что процедурная медсестра как раз ушла в отпуск. Она была мастером своего дела. Очень хорошо колола в вены. И другие медсестры взяли меня в оборот. Говорят, мы не колем, а у тебя практика, иди коли. Вот где я руку набила в таких инъекциях! Очень хорошо я натренировалась искать и попадать в вены, которых нет.

Еще одна история со времен моей учебы. Я была одной из самых старших в нашей группе, причем самая опытная. Плюс у меня уже было высшее образование, правда, не в области медицины. И мне говорят: «Ты все умеешь и, чтобы на практике вату не катала, давай учи своих одногруппников!» Пристроили ко мне Лизу. Лиза – девчонка ответственная, отличница, староста группы. Кажется, она была самой молодой из нас, только после школы. Я согласилась ее обучать всему, что умею сама. Первым нашим пациентом стал парень лет 28, после аппендицита. Ему по стандарту внутримышечно показаны антибиотики. Заходим в палату.

– Здравствуйте, мы студенты, и сейчас Лиза сделает вам внутримышечную инъекцию. Я буду полностью контролировать процесс. Вы не против? – я начала диалог.

– Нет, делайте, что нужно, – парень не стал возражать.

– Вы, главное, не бойтесь, – подбадриваю его я.

– Я ничего не боюсь, – ответил он. А самого заметно трясет, видно невооруженным глазом. В вопросах медицины и лечения мужчины все-таки часто очень нежный пол.

С Лизой мы все проговорили: «Вот сейчас ягодицу мысленно на четыре части разделишь, Если это правая ягодица относительно тебя, то будешь колоть в правый верхний угол. Если левая относительно тебя, то колем в левый угол». Она: «Да-да, я все поняла, я все помню». И медленно-медленно натирает пятую точку парню спиртовой салфеткой. Тот напрягся до невозможности. Я на нее смотрю, а она все трет и трет. Я говорю: «Лиза, ну?» А ей страшно. И вот она с размаху как засандалит в него шприц! Он ойкает. Она с испугу вытаскивает шприц. Видя мои квадратные глаза, как со всего размаху еще раз иглу ему в ягодицу воткнет! Парень в шоке, наверное, чуть Богу душу не отдал от неожиданности. Но на этот раз препарат был в мышцу введен. И манипуляция была завершена.

Поразительная у нас все же профессия. Колоссальная ответственность. Зато сколько радости, счастья от преодоления себя, от того, что спас или облегчил чью-то жизнь. Спасибо парню, что вытерпел не очень умелую инъекцию. Но учиться-то нужно…

Кажется, это был третий или четвертый курс. Мы проходили хирургическую практику и периодически присутствовали на различных операциях. Видели, как удаляют аппендициты и камни в желчном пузыре.

И вот поступает парень 16 лет, привозят его по скорой. Ножевое ранение в живот. Причем парень сам стоит на ногах. Разрез на животе как будто небольшой – около 3 см. И нельзя сказать, что сильно кровоточит. Так, кровь слегка подтекает, но ужасного ничего нет. Рассказал, как травму эту получил. Оказалось, у него заклинило молнию на куртке, и он не придумал ничего лучшего, чем взять нож, чтобы расковырять застежку. А нож взял и соскользнул. Парнишка в прямом смысле сделал себе харакири. Испугался, вызвал скорую, и скорая его быстренько доставила. У парня планы на жизнь наполеоновские – хочет в военный институт или в военную академию поступать.

Начали его готовить к несложной операции, рассчитывали просто зашить и спустя короткое время отпустить с Богом. На деле оказалось, что история с «харакири» и молнией на куртке мутная. Нам, конечно, с самого начала нужно было убедиться, что ранение действительно поверхностное. Для этого хирург эндоскопом зашел через маленький прокол в животе. И все обалдели от неожиданности: рана проходит насквозь. «Ну, все, – говорит хирург, – даем полный наркоз и переходим к ревизии брюшной полости».

На тот момент я не знала, что это такое, как это выглядит. А на самом деле это жуткая, ужасная операция. Делается обычно при перитонитах, которые случаются по разным причинам.

Как бы вам описать, что такое ревизия брюшной полости, чтобы никто и никогда даже не пытался «починить заевшую молнию» ножом! Или как-то еще побаловаться ножичком!

От области желудка до лобка полностью разрезают живот в длину, открывают брюшную полость и достают кишечник. И все кишки начинают перебирать, промывать, если там гной. При необходимости иссекают патологические участки, если они там есть. У этого парня искали, нет ли ранения, не разрезан ли где-то кишечник. Перебрали все кишки, ранений больше не нашлось, слава Богу. Но и без того операция тяжелая. Потом кишечник заправляется назад. Этому парню тоже заправили, зашили живот. В целом, все закончилось, можно сказать, благополучно, учитывая дикость и нелепость исходной ситуации. Но не без последствий для биографии этого молодого человека… После такой сложной операции он уже вряд ли сможет поступить туда, куда хотел. О карьере военного ему придется забыть. И вообще, если честно признаться, мы не были уверены, что все произошло именно так, как он говорил. Мы теперь не верили, что это он сам себя так поранил, что все из-за молнии – уж больно глубокая рана оказалась. История неприятная. Этот случай запомнился мне на всю жизнь.

Нас вызвали к человеку, которому стало плохо в общественном месте. Дело происходило во дворе. Смеркалось, было тепло. Уже не помню время года, может быть, август, может быть, сентябрь. На лавочке в неестественной позе сидел мужчина. Сам на лавке, а голова опрокинута в мусорный бак. Мы подходим, пытаемся его окликнуть: «Мужчина, мужчина». Никакой реакции. Пробуем голову из урны достать, а она там прилипла. В общем, с грехом пополам нам с напарником удалось вытащить голову. И мы понимаем, что поздно нас позвали: мужчина уже мертв. Зрелище не для слабонервных – голова синяя, вся в рвотных массах, наверное, ими и захлебнулся. А может, еще какая причина – на месте не установить. Главное, что нам реанимировать тут уже некого. Сообщаем старшему врачу на станцию скорой помощи, говорим, что нам нужна полиция. Осматриваем мужчину. Видимых травм, телесных повреждений на нем никаких нет. Документы при нем, мужчине всего 49 лет. Одет чисто. Видно, что не бродяга, ухоженный, приличный. Но при этом от него исходил запах алкоголя. Прямо-таки очень сильный.

А так как это было во дворе, и вокруг много жилых домов, кто-то наверняка видел, как развивались события. И вот выходит женщина и рассказывает. Собирается небольшая толпа зевак, все делятся деталями. Словом, картина вырисовывается такая. Был день зарплаты, а во дворе вечно обретаются неблагонадежные личности, которые никогда не просыхают, постоянно колдырят и умудряются находить тех, с кем можно выпить за их счет, причем не только в день зарплаты. А у этого бедняги, наверное, что-то случилось – уж больно чисто одет, не похож на алкоголика. Короче, почему-то он решил напиться. И эта гоп-компания тут как тут, трое человек, алкаш на алкаше. Они как с утра начали квасить, так и без остановки весь день напролет. Раз сбегали за добавкой, два сбегали, три… Пили, пили, пили, и – бац – прилично одетому мужчине становится плохо. Видно, затошнило, он наклонился сначала над урной, а потом провалился в нее головой. А назад то ли из-за опьянения не смог подняться, то ли застрял, то ли подавился, то ли сердечный приступ… Так и остался сидеть головой в мусорном ведре. Знаете, что сделали собутыльники? Скорую вызвали? Постарались помочь парню освободиться? Дудки! Они просто взяли и свалили. Просто бросили человека на произвол судьбы, а может быть, его еще можно было спасти! Скорую вызвали соседи, но к нашему приезду, как вы теперь знаете, мужчина был уже мертв около часа. Нам оставалось лишь констатировать биологическую смерть. Мы ждали полицию, полиция приехала, тоже засвидетельствовала смерть. Из соседнего двора прибежала его жена. Оказалось, мужчина жил недалеко, через два дома от места происшествия. У жены истерика, как так могло произойти. По ее словам, он вообще редко пил. Из-за чего-то расстроился, выпил лишнего. Вот какая грустная история и какая ужасная смерть. Жил-жил приличный человек, а умер головой в урне.

Нужно учиться самим и учить детей снимать стресс не алкоголем, а чем-то конструктивным. Спортом, ходьбой, психотерапией, наконец. Или хотя бы душевной беседой с близкими или друзьями, которые поддержат в трудную минуту.

Утро. У нас первый вызов. Нужно приехать констатировать смерть. Приезжаем на предприятие. Спрашиваем: «Что случилось?» Охранник отвечает: «Сейчас я вам покажу». А сам нервничает, чувствуется, что предельно взволнован человек. Заводит нас в здание, ведет в туалеты, открывает одну из кабинок, и нашим глазам открывается зрелище: головой на пол, голой пятой точкой кверху на унитазе, уже в стадии окоченения труп 24-летнего парня. Мы его оттуда вытаскиваем, говорим: «Как это? Что?» – «Я не знаю, как это могло произойти…, – лепечет охранник. – Вчера у рабочих была зарплата. И этот паренек тоже получил зарплату. Коллективно что-то отмечали, и этот парень не успел на последний автобус. На предприятии ночевать запрещено, нельзя это. Но молодой человек вернулся и попросился в туалет. Я без задней мысли его в туалет пустил. Сам потом отвлекся на некоторое время, подумал, что парень вышел, пока я куда-то отходил. По камерам он у меня нигде замечен не был. Признаться, у меня и мысли не было, что он остался на территории. А с утра я пошел в туалет, вижу, что одна кабинка закрыта. Попытался ее открыть. И вот такое обнаружил, вызвал вас, вызвал полицию».

Мы осмотрели парня, видимых травм и повреждений нет. Рядом с ним находилась его сумка. Думаем, дай посмотрим документы. Слава Богу, что мы это делаем всегда максимально аккуратно, открываем все кончиками пальцев в перчатках. Открыли сумку, и Бог упас не полезть туда вслепую рукой. В сумке три открытых шприца с открытыми иглами. В общем, парень чем-то кололся, словил передоз, и вот такой смертью, сидя на унитазе с грязной задницей, Богу душу и отдал. Смерть, конечно, отвратительная. Врагу не пожелаешь. Как так можно относиться к себе и к жизни… Потому и конец такой. С нашей профессией такого насмотришься. Как бы не потерять веру в человечество…

Нас, медиков, изначально учат так, чтобы каждого пациента мы воспринимали как потенциальную инфекцию, то есть любого человека учат изначально воспринимать как ВИЧ-инфицированного. На лбу ни у кого, к сожалению, не написано, заразен или нет. Среди пациентов попадаются наркоманы, по которым видно, что сидят на игле. Спрашиваем: «ВИЧ?» Они, как правило, честно сознаются. А некоторые огрызаются и не сознаются. Но все как один, сами, тебя не предупреждают. А мы же работаем с иглой, в любом случае это всегда риск.

Приезжаем. Мужчина 60 лет. Давление за 200. Неделю не снижается, он замучился, каждый день вызывает скорую. Мужчина слепой. Просит: «Что-нибудь мне уколите». Худой, руки в татуировках. Видно, бурная у человека молодость была, и, вероятно, не просто так он ослеп. В нашем арсенале имеется достаточно эффективный препарат при высоком давлении. Он показан по стандартам. Но у этого препарата могут быть очень серьезные осложнения вплоть до…летального исхода. Если лекарство чуть быстрее ввести, давление с 200 можно уронить до 0, и наступает мгновенная смерть, поэтому все нужно делать очень аккуратно, не торопясь. Раз в неделю держится такое высокое давление. Мы остановились именно на внутривенной инъекции, потому что таблетки ему не помогают.

Расспрашиваем то-се, собираем анамнез. Пациент весь шитый-перешитый, латаный-перелатаный, переломы рук, ног, слепой на оба глаза из-за катаракты. Перенес инсульт, инфаркт. Короче, не анамнез у человека, а «Война и мир».

Я уже набрала в шприц нужный препарат, вижу, мне машет моя напарница. И по губам ее читаю: «ВИЧ». Она видит карту его выписки. Я так же, молча, киваю ей, мол, спасибо. В общем-то, по его виду можно было и догадаться, но подстраховать друг друга, предупредить – святое. У нас это поддерживается, мы друг о друге заботимся, о безопасности друг друга. Я продолжаю готовиться к инъекции, набираю шприц. Мужик мне шепчет: «Девушка, перчаточки наденьте». А мы к нему очень хорошо отнеслись, вежливо. Это он «отблагодарил» меня, намекнул, что у него ВИЧ-инфекция. Но про ВИЧ так ничего и не сказал. Вен там у него, бывшего наркомана, практически не было. Тем не менее опыт никуда не денешь, со второго раза мне удалось попасть ему в вену и ввести препарат. Давление ему снизили и оставили в покое.

Возвращались от него в недоумении. Это ж надо так жизнь свою списать в утиль. Как правило, ВИЧ-инфицированные очень обижены на мир. Они считают, что несправедливо наказаны судьбой, хотя, если вдуматься, мы все сами творцы своей биографии. Больше того, многие из них полагают, что если заболели они, то пусть заражаются и другие. В целом, ничего удивительного. Все укладывается в их искаженную логику. Странно ожидать жалости или сочувствия от человека, которому самого себя не жалко.

Заступаю утром на смену. Мне сообщают: «Жень, тебе надо вчерашнего нашего клиента перевезти». И рассказывают предысторию. Вчера и позавчера скорую вызывали по одному и тому же адресу, к человеку без сознания. К 23-летнему парню. Приехали. На месте выясняется, что это наркоман в состоянии передозировки. Бригаду скорой вызвала его мать. Она домой вернулась с работы, а сын без чувств… Ну, наши откачали его. Он очухался, обложил всех крепко, но пообещал, что завяжет, что «больше не будет». Ну, не будет, и слава Богу. Наши заполнили карту, парень в ней расписался. Врачи уехали.

Проходит три часа. Опять туда же зовут. Опять та же бригада едет. Снова мать вызвала. Она закрыла сына дома, думая, что он больше не сможет ширнуться. А он вылез через балкон и уже опять подогретый валялся на лавке перед подъездом. Пришлось ему ввести уже несколько ампул антидода, чтобы привести в себя. Мать умоляет забрать его в больницу, а парень не соглашается, всех посылает направо и налево. Насильно мы увезти не можем, бригада опять уезжает.

Проходит еще несколько часов, и опять вызов. Опять передозировка. К тому же парню. Теперь он где-то во дворе «отдыхает»… Вызывает к нему на этот раз не мать, а посторонние люди. Наши его увозят в больницу, потому что в третий раз в себя он не пришел. В больнице он все-таки вышел из этой своей «прекрасной неги». Конечно же, из больницы он сбежал при первой же возможности. И получается, уже ночью, снова к нему домой поступил четвертый вызов. Мать в полнейшей истерике, рассказывает, что сын только пришел и сразу вырубился. В сознание его привести медики по скорой так и не смогли. Увезли его опять в приемник. В приемном отделении с ним не справились. И, собственно, он там пролежал какое-то время, несколько часов. И сейчас нас вызывали для того, чтобы мы его перевезли в реанимацию. Погрузили парня в состояние полного «овоща», по дороге мы его подкалывали, чтобы поддержать состояние, но в чувство привести его больше не удалось. Сдали в отделение интенсивной терапии. Что было с ним дальше, не знаю. Хотя какой финал у этих людей, известно. Вряд ли эта история чем-то отличается от других подобных.

Выехали мы на аварию. На оживленном перекрестке в центре города столкнулись мопед и автомобиль. Страшно столкнулись. Мопед рискнул ехать на мигающий желтый. Думал, что проскочит. Автомобиль в это время поворачивал. Тоже что-то такое себе думал. Итог: три трупа. Водителю мопеда, 16-летнему парнишке, от столкновения с автомобилем разорвало грудную клетку, он погиб моментально. У 15-летней девушки, которая сидела за ним, был шанс выжить, но она была без шлема. Ей об асфальт стерло полголовы. Других травм у нее не было. Автомобилем, выполняющим маневр, управляла беременная молодая женщина, у которой от шока через несколько часов после аварии произошел выкидыш. У отца водителя мопеда в этот же день случился инфаркт. Он не мог успокоиться и очень винил себя, что подарил смертельную игрушку своему сыну на день рождения. Все это стало известно, потому что ко всем этим людям в тот же день выезжала скорая помощь, и сложилась целая картина со всеми ее трагическими последствиями.

Для чего я так подробно и максимально натуралистично описываю эту катастрофу? Тех подростков и малыша уже ведь не вернешь. Но других детей эта история может уберечь. Да и родителей может уберечь от искушения делать такие опасные подарки. Мое глубокое убеждение: мопед для подростка – совершенно ненужные понты, опасные для жизни. А если уж вам так хочется порадовать и побаловать свое чадо, подарите ему машину на 18-летие. Там и мозгов уже побольше, да и само средство передвижения менее опасное.

Статистика:

Водить мотоцикл в 30 раз опаснее, чем водить автомобиль. На один и тот же пройденный километраж в среднем погибает в 30 раз больше мотоциклистов, чем водителей автомобилей. Вероятность того, что мотоциклист проездит на мотоцикле 40 лет подряд и не разобьется – 67 %. Значит, статистически каждый третий мотоциклист или водитель мопеда рано или поздно погибнет.

Пьянки никого не доводят до добра. И данный вызов тому подтверждение. Жуткая история произошла. Дело было перед Новым годом. Вернулась домой женщина с корпоративного празднования, сильно подшофе. Женщине 63 года. Пришла домой и начала допекать мужа. Пьяные бабы, надо сказать, не лучше пьяных мужиков, а, может, еще и хуже. И, видать, настолько она запилила своего благоверного, что тот, разозлившись, взял под руку первое, что попалось, и запустил в нее. Попавшим под горячую руку предметом оказался пульт от телевизора. Пульт попал ей ровнехонько в лоб. На голове, точнее посредине лба, расплылась здоровенная гематома. Разумеется, женщине стало больно и обидно. В порыве злости она схватила кухонный нож и со всей силы ударила им мужа в грудную клетку, причем попала ровнехонько в сердце. Оба прямо «снайперы»… Испугавшись, что наделала, вызвала скорую помощь. Приехала реанимация, погрузила мужика на носилки. Он был жив. Повезли в больницу. Довезти успели, но как только взяли его на операционный стол, мужчина умер.

Я рассказала историю, забегая немножко вперед. Нас вызвала первая бригада, приехавшая, чтобы спасти мужа этой женщины. А мы приехали для оказания помощи его жене, у которой действительно во лбу горела мощнейшая «звезда». Мы примчались, но от помощи она всячески отказывалась. Действительно, была очень пьяна. Но уже осознавала, что натворила. Плакала навзрыд, правда, еще пьяными слезами. Но повернуть события вспять, к сожалению, было нельзя. Страшно подумать, как она проснется завтра и на трезвую голову оценит произошедшую трагедию… и где и как проведет остаток жизни. Это же надо так испоганить себе судьбу…

Продолжая рассуждать про ссоры во время алкогольного опьянения, хочу рассказать еще про один случай. Это еще одна печальная история про пьянство. Только здесь главный герой – выпивший 52-летний мужчина. После работы мужик выпил лишнего со своими коллегами и в таком виде заявился домой. Жена, увидев его в таком состоянии, разозлилась и, не сдержавшись, начала его пилить: «Да ты такой-сякой, разэтакий…» Мужика, видимо, переклинило. Со словами «Я скотина неблагодарная!» он схватил кухонный нож и воткнул его сам себе в сердце. Пробил грудную клетку.

Когда мы приехали, у нас глаза на лоб полезли. Это же сколько силищи в пьяных руках… Мужчина был в сознании, задел сердце, задел легкое. Все в шоке от увиденной картины. Стабильно тяжелого мы увезли его в больницу. Хорошо еще, что хоть успели спасти. Мужчину прооперировали, часть легкого пришлось удалить. Тем не менее он выжил. А жена подала на развод. Надеюсь, что после такого мужчина забыл, что такое алкоголь.

Статистика:

Самое большое количество убийств в России происходит сразу после наступления Нового года – 1 января. Количество таких преступлений по сравнению с буднями увеличивается втрое. Пиковые значения насильственных смертей также зафиксированы 7-го и 14-го числа того же месяца. Затем следуют майские, мартовские и февральские праздники. И все повторяется. Основная причина роста бытовых трагедий – злоупотребление спиртным. По сведениям МВД РФ, за 10 лет – с 2008-го по 2017-й – от 50 до 70 % убийств совершались в состоянии алкогольного опьянения.

Вспоминается один из самых сложных моих вызовов. Конец первой волны ковида. Нас вызывают. Встречает бригаду девушка, заводит в комнату к матери. Спрашиваем, как всегда: «Что случилось?» А мать, хоть и в сознании, но в сопоре. На имя вроде реагирует, но на диалог не идет и активных жалоб не предъявляет. Дочь объясняет, что маму несколько дней назад выписали из больницы, пролечили ковид. В больнице она пролежала две недели. Правда, после выписки, в течение уже нескольких дней, она вялая и сама не своя. А в день вызова ее вырвало «кофе», хотя она вроде бы его не пила. Следы рвотных масс, на наше счастье, остались на одеяле. Мы присмотрелись и поняли, что это желудочное кровотечение. Дело действительно очень плохо, собираем анамнез. Оказывается, у женщины, ко всему прочему, сахарный диабет. Измеряем сахар. Он очень высокий. Я у человека в сознании таких высоких сахаров никогда не видела – 37. Чтобы вы понимали – в норме 3,3–5,5 ммоль/л. Делаем тест на ковид, ответ положительный. Просто суперкомбо… Прибавьте к перечисленному вес женщины – примерно 180 кг. Чтобы ее госпитализировать, нам нужно донести женщину до машины, но даже втроем мы не сможем этого сделать. Вызываем МЧС на подмогу. Спасибо, они нам часто помогают и всегда приезжают быстро. Даже не знаю, что бы мы без этой службы, без отзывчивости этих ребят делали. Решаем, куда везти пациентку. Все бы ничего, если бы не положительный ковид. Учитывая коронавирус и то, что нужна хирургия и реанимация, нам дают больницу в 80 километрах от того места, где мы находимся. Но делать нечего, больше везти некуда, а ехать нужно, иначе конец. Дочь плачет, просится ехать с нами. Но ей нет смысла ехать с нами, потому что ее все равно никуда не пустят. Мать заберут в интенсивную терапию. В итоге договорились обменяться телефонами, чтобы созвониться, как доедем до больницы и устроим женщину.

С помощью сотрудников МЧС грузим пациентку в реанимобиль, подключаем ее ко всем необходимым аппаратам. Всю дорогу мониторим ее состояние. Она вроде стабильна. Но еще больше загрузилась, что вполне ожидаемо. Остался километр до больницы. И вдруг женщина начинает хрипеть, синеть, изо рта фонтаном хлынула кровь… Машина в крови, вся наша одежда в крови. По нашим оценкам, она таким образом потеряла не меньше литра крови. Перестала дышать, дала остановку сердца. Подключаем ее к специальному аппарату для непрямого массажа сердца. Включаем отсос, чтобы очистить верхние дыхательные пути от рвотных масс и крови… Интубируем, подключаем к аппарату искусственной вентиляции легких, вводим адреналин. Как вы понимаете, проводим полноценные реанимационные действия. Завести нам ее так и не удалось. Очень трудно умирала женщина. Конец получился очень страшный и печальный. Но мы сделали все, что могли. Я вышла из машины, плачу, мне жалко пациентку, жалко ее дочь. Еще ведь нужно позвонить, сказать…

Беру в руки телефон и вижу, что дочка сама звонила мне, причем как раз в тот момент, когда мы пытались реанимировать ее маму. Набираю побольше воздуха и звоню, чтобы сообщить печальную новость. Как трудно сказать: «Простите, пожалуйста, вашей мамы больше нет…». И неважно, в каком состоянии человек находился. Всегда надеешься на благоприятный исход. Эта бедная женщина была в крайне тяжелом состоянии… И даже реанимобиль со всеми его приборами не удержал ее душу в теле, ничего не помогло.

Поскольку человек умер в карете скорой помощи, по протоколу мы обязаны вызвать полицию, что мы и сделали. Ждали полицейских, потом ритуальную службу, чтобы передать им тело этой женщины. Передали в ритуальную службу, в морг, и паспорт пациентки. А СНИЛС и медицинский полис остались у меня на руках.

Вернувшись после смены, я позвонила дочери и сказала, что заеду к ней и отдам документы. Я приехала, дочка умершей пациентки вышла на улицу. Мы с ней обняли друг друга. Обе поплакали. Работая на скорой, столько всего видишь. И, казалось бы, я должна была уже несколько огрубеть, закалиться, нарастить броню, но нет. Я до сих пор всегда очень переживаю, когда кто-то умирает у меня на руках. Да и слава Богу, значит, я не превратилась в автомат, в робота. Значит, я по-прежнему, как нормальный человек, способна к состраданию. И меня это устраивает, хотя каждый раз испытываю потрясение. Дочь уверила меня, что ни в чем нас не винит. Поблагодарила за все, в том числе и за то, что я обо всем ей сразу сообщила.

Вот такая очень и очень грустная история.

В разгар ковида, когда было тяжело попасть к врачу, даже к терапевту, обратились ко мне знакомые знакомых с просьбой осмотреть их бабушку. Я вообще-то такими вещами не занимаюсь. Но они все упрашивали, объясняя ситуацию: «К нам пришел врач, который по-русски плохо говорит. И он сказал: «Чего вы хотите? Бабушка умирает, подождите пару дней, и все». А они не хотят, чтобы бабушка умерла. В общем, я понимаю, что люди загнаны в тупик. Решила, ладно, приеду хоть посмотрю, что там происходит.

Приезжаю. Бабушке 95 лет. Она ветеран Великой Отечественной войны. Такая сухонькая старушка. Слушаю легкие, в легких хрипы. Мне это не нравится. Проверяю сатурацию. Сатурация низкая – 86 %. Чем тут поможешь? Без кислорода, который есть только в больнице, не обойтись. И по идее поэтому нужно везти в больницу. Но…

Родственники видят мои сомнения и просят говорить, как есть. Я объясняю: «Бабушке очень нужен кислород. В больнице она может его получить, но там за ней не будет такого ухода, как дома. Сейчас она находится в комфорте, вы делаете для нее максимально возможное. Однако при ковиде без кислорода очень тяжело, он ей нужен, потому что страдает головной мозг. Возникает дилемма: с кислородом, но без должного ухода – или дома без кислорода, но в кругу близких людей, которые сделают все, что можно сделать в домашних условиях для родного человека. Говорю: «Теперь только вы можете решить, как поступить». Я прописала все, что было можно, если они решат оставить бабушку дома. Останется ждать и надеяться, что организм ее справится. Мы с родственниками так душевно поговорили, все обсудили. И они решили оставить старушку дома, пообещав себе сделать все, что от них зависит. Честно сказать, уходила я с тяжелым сердцем, бабушка находилась в тяжелом состоянии. С одной стороны, женщину нужно было везти в больницу. В то же время я понимала, что в больнице в волну ковида, когда пытаются спасти молодых, когда катастрофически не хватает медицинского персонала, 95-летняя бабушка будет лежать в уголке и ждать своей очереди на получение медпомощи. Не факт, что дождется. И не потому, что стариков не любят, а потому, что, выбирая между старым человеком и молодым, приоритет в спасении отдадут молодому.

Проходит три недели. Звонок с неизвестного номера. Беру трубку. А в ней голос: «Женя, здравствуйте! Хотим сказать вам большое спасибо, наша бабушка выздоровела и теперь даже выходит на улицу гулять!» И мне так тепло стало на душе, на сердце. Еще мне сказали: «Вы единственный врач, который по-человечески отнесся к нам, все объяснили и дали возможность выбора». Все остальные бабушку заранее хоронили.

В шкатулке моей памяти это одна из тех историй, которая в трудную минуту помогает мне пережить все сложности. В плохой день я думаю: «Вот эта спасенная жизнь на моем счету». И мне становится легче. Значит, не зря я получила свое медицинское образование.

Еще одна жуткая история. Скорую вызвали родители: пожаловались на то, что ребенок крепко спит, не могут разбудить. Приезжает бригада по адресу. Их встречают нетрезвые мать с отцом. Дом больше похож на притон. По всей квартире бродят непонятные, тоже нетрезвые личности. Везде полумрак и беспорядок. Родители заводят в комнату, где на кровати лежит ребенок лет пяти, с виду спит. Выясняется, что малыш спит третьи сутки. Врачи начинают ребенка осматривать и понимают, что он ни в коей мере не спит. Он в глубокой коме. В этот момент родителей хотелось придушить. И этого было бы мало… Эти люди уверяли, что ребенок был жив-здоров, ничем не болел.

Ребенка грузят в автомобиль. Везут в больницу. В больнице сразу делают МРТ головного мозга, на котором определяется большая опухоль, вероятнее всего, злокачественная. Ребенка переводят в реанимацию, в которой спустя несколько дней, не приходя в сознание, он умирает.

Можно ли было спасти малыша? Не факт. Но кто знает. Если бы родители были чуткими и обращали внимание на симптомы и тревожные звоночки в поведении и самочувствии малыша, то вряд ли пропустили бы начало болезни. И, возможно, дело закончилось бы по-другому. Опухоль на головном мозге в большинстве случаев хоть как-то, но себя проявляет. И она не появляется в один день. Но что могут заметить родители, находящиеся в постоянном пьяном угаре? Теперь уже бессмысленно об этом говорить. Случилось, как случилось. Можно ли обвинить их в смерти ребенка? В бессердечности, в безответственности и халатности – да. Но что толку рассуждать постфактум?! Человека этим не вернуть.

Эта трагедия произошла 1 сентября. После школьной линейки трое подростков решили отметить начало учебного года у подруги дома. Они без спроса, естественно, открыли родительский бар и принялись «гулять». Через некоторое время хозяйке квартиры стало плохо. Она упала, потеряв сознание. Подростки испугались, вызвали скорую помощь. Молодцы еще, что догадались и не убежали, оставив подружку. Приехавшая на место бригада обнаружила девочку в состоянии алкогольной комы и увезла ее в ближайшую городскую реанимацию. Вскоре, спустя сутки, девочка скончалась, не приходя в сознание. Ей было всего 12 лет. Какие слова утешения можно найти для родителей? Как уцелевшие подростки будут жить дальше с такой памятью и душевной травмой? Вывод один: алкоголь может действовать на всех по-разному. И впервые его пробовать стоит все же при родителях, в кругу семьи и, конечно, в куда более старшем возрасте. Взрослым на заметку: алкоголь дома следует держать под замком… Умоляю всех учиться на чужих ошибках. Нужно разговаривать о таких несчастьях с детьми, рассказывать о вреде алкоголя. Помнить, что безопасных доз не существует. Очень страшно и печально осознавать, что детский алкоголизм молодеет. Это значит, что детьми мало занимаются, и они слоняются без дела. А ребятам бы бегать по кружкам и секциям. Нужно развивать в подростках интерес не только к развлечениям и асоциальному досугу. Но все будет бесполезно, если у детей перед глазами пример пьющих или выпивающих родителей. Отдых, досуг – не значит выпивка. А у многих взрослых – это почти синонимы и норма жизни.

Если кто-то предположит, что девочка была из неблагополучной семьи, то сильно ошибется. По современным меркам, у нее была абсолютно обычная семья. Друзья, пусть нас всех обойдут стороной такие потери.

Статистика:

Согласно последним исследованиям, проведенным в 2023 году, более 30 % российских подростков в возрасте от 13 до 17 лет имеют опыт употребления алкоголя. За последние пять лет этот показатель вырос на 10 %. Это означает, что каждый третий подросток сталкивается с проблемой алкогольной зависимости или находится на пути к ней. Такая статистика свидетельствует о том, что проблема алкоголизма среди подростков становится все более распространенной и серьезной. Среди подростков-алкоголиков преобладают мальчики, однако девочки также составляют значительную долю. Это свидетельствует о том, что подростки обоих полов подвержены риску развития алкогольной зависимости, и проблема требует всеобщего внимания и усилий для ее решения.

В региональном министерстве пояснили, что слабоалкогольный сильногазированный напиток подростки воспринимают как почти безвредный лимонад. Но вреда от него даже больше, чем от крепкого алкоголя: сладкая газированная жидкость легче пьется, и алкоголь поступает в кровь намного быстрее. По словам наркологов, привыкание подростков к алкоголю формируется за один год, тогда как у взрослых алкоголизм переходит в хроническую стадию за 5–10 лет.

История со скорой помощи из разряда «невероятно, но факт». Есть у нас в районе один хороший ресторан, куда ходят абсолютно все жители города. И, видимо, в тот вечер Аннушка пролила масло, и черные вороны кружили над ним, потому что всего за два часа скорая помощь туда приехала целых семь раз. Не верите? Все законспектировано!

Сначала парень приревновал свою девушку. Толкнул ее, она упала, ударилась головой. Бригада реанимации забрала ее в коме в крайне тяжелом состоянии. Буквально через несколько минут по тому же адресу медики поехали на ножевое ранение в грудную клетку. Третий вызов: ножевое ранение в руку, рвано-резаная рана. Еще через 10 минут бригада, которая увозила девушку в коме с травмой головы, возвращается, потому что стало плохо охраннику заведения. Кардиограмма показала инфаркт. Пятый вызов: мужчина неудачно упал. Получил перелом ноги со смещением. Нарочно не придумаешь такой денек. Но он еще не закончился! В шестой раз медики поехали в тот же ресторан спасать девушку на высоких каблуках, танец которой закончился падением и переломом ноги аж в двух местах! Бригада все та же, которая некоторое время назад оказала помощь девушке в коме и охраннику. Ну а седьмой вызов так себе, не особо примечательный для таких мест: просто очередная драка и всего лишь сотрясение мозга. Весело люди гуляют – нечего сказать!

Про парня-ревнивца молчу. Кто таких воспитывает? Что за способ выяснения отношений? Кто сказал, что женщина – чья-то собственность? Разве у нее нет права выбирать, с кем быть… И силой удержать никого нельзя. А теперь вряд ли она его когда-нибудь простит, если все обойдется… И чего он добился? Уголовного наказания?

Если столько пить, то странно удивляться странному поведению.

Нас встретил мужчина, возраст которого определить очень сложно. Так бывает, когда человек длительное время злоупотребляет алкоголем. На вид ему может быть как 25, так и 40 лет. Он проводил нас в комнату, где лежала женщина, возраст которой тоже был трудно определяем. Они вызвали скорую помощь, потому что женщина допилась до галлюцинаций. Еще удивительно, что были способны на это действие! В трубку мужчина промычал, что у жены «странное поведение».

Собираем анамнез, берем у нее документы, выясняется, что женщине 35 лет. Ничего больше выяснить не можем. Наверное, женщина и была бы рада нам что-то рассказать, но она ничего не помнит. Единственное, что припоминает, что выпила за день больше литра водки и другие спиртные напитки вроде пива и шампанского.

От себя добавлю: такого количества бутылок из-под спиртного я никогда не видела. А по-настоящему мне страшно стало, когда я поняла, что среди бутылок полно детских игрушек. Оказалось, в этой семье живет 4-летний ребенок. Невозможно представить, что он испытывает, когда видит пьяную мать, да еще и галлюцинирующую. Кстати, в таких случаях скорая помощь практически ничем не может помочь, потому что здесь нужны препараты, которых у нас просто-напросто нет, так как данные вызовы – это работа наркологов, а не скоропомощников. Кроме того, выход из длительного запоя должен контролировать врач, потому что при выводе есть риск остановки сердца.

Зима. По улице в халате и в тапочках бродит пожилая женщина. Вызвали скорую. На место вызова приехала бригада, но по указанному адресу и в округе никого не нашла. Проходит еще около часа. Опять поступает вызов уже в квартиру: странное, необъяснимое поведение. На этот вызов приехали уже мы, моя бригада. Нас встретил мужчина среднего возраста, предупредив: «Мама не в себе». Как только мы зашли в квартиру, услышали крики: «Пошли вон! Убирайтесь!» Бранилась и кричала пожилая женщина. Та самая, которая накануне гуляла по улице в халате и тапках. Что она кричала, боже мой! Что сын изверг и хочет ее смерти, чтобы скорее получить квартиру! А на нас она кричала, что мы ненастоящая скорая помощь, и гнала вон! Не знаю, какими правдами-неправдами мне удалось заболтать бабульку, и она позволила измерить ей давление и сахар. Артериальное давление зашкаливало за 200, сахар приближался к 40. С такими показателями сахара в крови люди обычно находятся в коме, либо умирают, но наша бабулька была в сознании. Категорически не позволила себе поставить капельницу, не взяла от нас ни одной таблетки. Состояние было критическое, но от госпитализации она категорически отказалась. Человек нуждается в помощи, но мы не можем насильно госпитализировать. Человек просто не подпускает к себе никого. Неадекватное поведение объяснялось, скорее всего, высоким сахаром. Пришлось взять подпись об отказе от госпитализации, договорились с сыном, что он вызовет скорую помощь, как только его мать уйдет в кому. Только в этом состоянии мы можем госпитализировать человека без его согласия.

В дальнейшем все так и произошло. Через несколько часов бабушку увезли в реанимацию. Неведомым чудом ее удалось спасти.

Вызвали к беременной, которая потеряла сознание.

Бригада приезжает в частный дом, где их встречает молодой мужчина, проводит в одну из комнат. На полу, в луже крови и без сознания, лежит молодая женщина. У нее порезанные вены на руках и травма головы. Женщине оказывают экстренную медицинскую помощь и везут в больницу. Во время транспортировки она пришла в сознание и рассказала, что случилось. Пока муж ходил в магазин, с работы вернулся ее пьяный свекор и начал к ней приставать. Как только она закричала, он схватился за нож и начал резать ей вены, потом он окончательно вошел в раж и ударил невестку ножом по голове несколько раз. Она упала на пол. Он продолжал ее бить ногами, причем до того момента, пока она не потеряла сознание. Подлеца не смутило и то обстоятельство, что в соседней комнате спал его годовалый внук. В больнице женщину сразу взяли в операционную, травм было много. Ребенка она, к сожалению, потеряла. Сможет ли еще когда-либо забеременеть, большой вопрос.

Разумеется, в полицию скорая помощь все сообщила. Я искренне надеюсь, что свекор получит по заслугам.

Семилетний ребенок травмировал голову. Приезжаем на вызов. Частный сектор. При осмотре головы обнаружили большую гематому. Ребенок все время кричит, на вопросы не отвечает, показывает на голову. Ситуация осложняется еще тем, что у мальчика аутизм. Речь у него отсутствует полностью. Никак невозможно понять, кричит он оттого, что ему страшно, или оттого, что ему больно.

Расспрашиваем родственников, как мальчик получил травму. Выясняется, что никто не видел, как ребенок получил травму.

Но когда вдруг раздался детский крик, взрослые подбежали и увидели, что голова мальчика лежала под бетономешалкой. И хотя это не тот огромный промышленный агрегат, о котором можно было бы подумать, тем не менее вес конструкции составляет 75 килограммов, и она каким-то образом придавила ребенку голову.

Конечно, мы сразу увезли мальчика в больницу, поскольку в таких случаях возможны отсроченные и очень серьезные последствия травмы, вплоть до летального исхода.

К сожалению, врачам известна такая весьма распространенная ситуация: после сильной травмы головы человек встает, бодрствует несколько часов, потом засыпает и больше не просыпается. Чтобы исключить самое страшное, необходимо вовремя сделать КТ головного мозга. А в нашем случае с мальчиком это тем более нужно, так как пациент с особенностями развития и не может сказать, что его беспокоит.

В данной истории все закончилось хорошо. Через несколько дней ребенка благополучно выписали из больницы домой. Все отделались легким испугом. Нам всем, взрослым, это очередное напоминание, что за детьми нужен глаз да глаз.

На скорой помощи каждый новый вызов – это рулетка. Никогда не знаешь, на что ты приедешь. В этот раз поступил вызов от мужчины, который менял забор на заднем дворе своего участка, и то, что он увидел за забором, повергло его в шок.

За забором у мужчины простирался обрыв, за обрывом – канава. Когда мужчина менял забор, он увидел, что в канаве кто-то лежит.

Сначала он подумал, что ему показалось. Спустившись вниз, он понял, что срочно нужно вызывать скорую помощь.

Приехавшая на вызов бригада скорой помощи обнаружила в канаве тело бабушки. Что с ней произошло, сказать сложно. Но старушка там пролежала не менее трех дней. Признаков насильственной смерти установлено не было.

При женщине не оказалось ни каких-либо документов, ни мобильного телефона.

Через несколько дней нашлись родственники бабушки. И как выяснилось, бабушке было 92 года, она страдала деменцией, но при этом она совершенно не позволяла родным заботиться о себе. Сама ходила в лес, собирала грибы и ягоды, никогда не брала с собой телефон. Причиной смерти стал обширный инфаркт. И если бы кто-то оказался рядом, возможно, ее бы спасли.

Я все это рассказываю не ради развлечения. Старческая деменция – неизлечимый диагноз. С таким диагнозом люди просто не могут и не должны оставаться без присмотра, и уж тем более ходить за грибами в одиночку. Они опасны не только сами для себя, но и для других, если, например, проживают в многоквартирном доме самостоятельно и пользуются газом или электричеством.

Повесился человек. Моя бригада ближе всего находилась к этому адресу. Нас снимают с вызова и мы едем туда. Приезжаем в строящийся дом, где работает бригада рабочих. В одной из комнат из стены торчал металлический крюк. За него парень прикрепил электрический провод и решил свести счеты с жизнью. Однако провод не выдержал веса висельника и оборвался. Падение слышали все, кто находился в доме. Сбежались на грохот, сразу позвонили в скорую. К тому моменту, как мы приехали, парень был еще жив, но находился в крайне тяжелом состоянии. Изо рта пена, по всему телу судороги.

Мы быстро погрузили его в автомобиль и повезли в ближайшую реанимацию. С нами в качестве сопровождающего поехал его старший брат.

Он нам и рассказал, что у брата была невеста, которая нашла себе другого, пока он здесь находился на заработках. Он никому не показал, что расстроился, но, видимо, решил покончить с собой. А ведь ему 19 лет всего…

Мы довезли его до больницы живым, спустя время я интересовалась его судьбой. Врачам удалось его спасти, но он ослеп и остался полностью парализован, потому что при повешении повредил спинной мозг.

Вот такая грустная, очень грустная история о том, как человек сам себя сделал инвалидом… Жизнь со всеми испытаниями дается нам не зря. И ее смысл в том, чтобы с достоинством и не гневя небо, проживать ее до естественного конца – со всеми выпадающими на нашу долю радостями и горестями. Ценна любая человеческая жизнь. А в человеке ценен дух. Бедный мальчик не справился с эмоциональной болью и поплатился за это всем здоровьем, всей жизнью. Можно только от души пожалеть его самого и его близких.

Нашей бригаде пришлось приехать на автобазу, откуда водители фур отправляются в рейс. Водитель, к которому мы приехали, чудом не успел выехать с территории базы на дорогу. Почувствовав, что ему поплохело, он успел остановить машину. К нашему приезду он был мертв. Мы вызвали сотрудников полиции и были вынуждены констатировать смерть.

Другие водители рассказали, что не сразу заметили неладное. Стоит машина и стоит. Потом сообразили, пытались снизу до него докричаться, он ни на что не реагировал. А зайти в машину и посмотреть, что же там произошло, побоялись, вызвали скорую помощь. Отчего наступила смерть, я вам не скажу, потому что наверняка не знаю. Но с уверенностью могу сказать одно: смерть была мгновенная. Страшно подумать, что могло произойти, случись это с ним на трассе. На закрытой территории он смог затормозить быстро, потому что ехал на минимальной скорости. Сделать это быстро на трассе в последние секунды жизни у него бы не получилось. Позже его коллеги припомнили, что перед этим он три дня жаловался на боли в сердце, но не обратился за медпомощью и пошел на работу. Вряд ли он думал, что все закончится именно так. Никто из нас так не думает. Никто не просыпается, чтобы умереть. Но, к сожалению, смерть за рулем не редкий случай. Поэтому крайне безответственно садиться за руль нездоровым, особенно если есть подозрение, что недомогание связано с сердцем. Это не только личный риск, но и серьезная угроза жизни для других людей. Идеально было бы вовремя обращаться к врачу, если почувствовали себя плохо. Но нельзя пришить свою голову, свой опыт другому человеку. Хотя так бы это было полезно. Столько всего мы на своей работе насмотрелись. И все же еще раз скажу: не тяните до последнего, когда ничего поправить будет уже нельзя. Постарайтесь быть благоразумными и будете здоровы.

Статистика:

Ежегодно в России от так называемого синдрома внезапной смерти (СВС), когда внезапно останавливается сердце, умирает порядка 250 тысяч человек. Об этом сообщает dp.ru со ссылкой на данные Министерства здравоохранения. Диагноз СВС ставят молодым людям, а также взрослым, не достигшим возраста 50 лет. При этом у мужчин он встречается в два раза чаще, чем у женщин. Специалисты отмечают, что человек может умереть в любой ситуации – во сне, на работе, во время занятий спортом, причем не только профессиональным, но и любительским.

Внезапная смерть случается и от тромбоза. По этой причине, «вдруг», умирает больше людей, чем от рака, СПИДа и автокатастроф. В 25 % случаев тромбоэмболия приводит к внезапной смерти. Очевидцы рассказывают, что за минуту до этого человек активно общался, смеялся, даже пел и танцевал – и вот он начинает задыхаться и умирает.

Эта история – как сейчас говорят, жесть и абсолютный трэш.

Ночью вызывают к женщине, которая жалуется на боли в животе. Приехавшая на место бригада заходит и видит на кровати молодую женщину под одеялом. Отодвигают одеяло для того, чтобы начать осмотр, и лишаются дара речи. Женщина лежит в луже крови, которая, не переставая, идет из половых путей. А из промежности женщины торчат ноги куклы, жесткой пластиковой куклы. Обалдевшая от увиденного врач растерянно говорит себе под нос: «Как же так?» Ответ шокировал еще больше: «Мы планируем завести ребенка и решили роды порепетировать». Как уже можно понять, репетиция не особо удалась. Помимо того, что пластиковая кукла застряла у женщины во влагалище, так она нанесла еще и внутренние повреждения. И не факт, что в будущем настоящие роды состоятся. Пациентке, конечно же, оказали всю необходимую скорую помощь, погрузили на носилки и повезли в гинекологию доставать игрушку.

Знаете, что самое плохое в этой истории? А то, что данный случай не единичный. Ради сомнительного удовольствия и дурацких экспериментов люди издеваются над своим телом до членовредительства, иногда доводят себя до инвалидности и даже до летального исхода. Хотите получить удовольствие? Да за ради Бога. Купите себе сертифицированные товары в специальных магазинах, но не подвергайте себя опасности. Не доводите дело до вызова скорой помощи.

Скорую помощь вызвали в общественное место к мужчине примерно 30 лет. Он потерял сознание, будучи явно сильно пьяным. Однако приехавшая на место вызова бригада видит мужчину, сидящего на лавочке, в сознании. Правда, давление и пульс несколько завышены, но, в целом, все нормально, если не считать высокой степени опьянения. Стали опрашивать тех людей, которые вызвали врачей. Говорят, что пошел в туалет, упал, ударился головой об унитаз. Медики осмотрели голову – никаких следов от ушиба нет. И тут я в сотый раз убеждаюсь, что лучше перебдеть, чем недобдеть. От греха подальше бригада решает увезти его в приемный покой с подозрением на ЧМТ – на закрытую черепно-мозговую травму. И что вы думаете?

Как только его положили на носилки, и фельдшер начал снимать кардиограмму прямо в машине, пациент засипел, захрипел, закатил глаза и дал остановку сердца. Благо реанимационные мероприятия оказались успешными, и парень завелся за 2–3 минуты. Остановка сердца и успешная реанимация происходили на глазах у его девушки. Слава Богу, что она не поддалась панике и не мешала реанимации. На этом история не закончилась. До больницы ехать шесть минут. Во время транспортировки мужчина дает еще одну остановку сердца. Но, спасибо, завелся еще быстрее, примерно за минуту. Следующая остановка сердца произошла в приемном покое больницы. И снова парня завели. И затем еще одна – уже на глазах врача-реаниматолога. Четыре остановки сердца за полчаса! Что может быть причиной? Его девушка, видя весь этот ужас, стала обзванивать всех друзей и спрашивать, что он употреблял. Выяснить удалось следующее: за три часа человек успел слопать четыре таблетки довольно серьезного препарата, снимающего тревожные состояния, употребить гашиш и все это залить алкоголем. Возникает огромный вопрос, мягко его сформулируем: зачем?!

Друзья, давайте не терять адекватности.

Статистика:

В 2023 году смертность от алкоголя достигла новых пиковых значений. Официальная статистика показывает, что количество смертей от алкоголя увеличилось на 15 % по сравнению с предыдущим годом. Зарегистрировано более 500 тысяч случаев смертей, связанных с употреблением алкоголя. Это означает, что каждый год в России умирает около 350 человек в день из-за злоупотребления спиртным. Этот показатель значительно превышает любые предыдущие годы и составляет не менее 60 % от всех смертей в стране.

В 2023 году было зафиксировано значительное увеличение числа случаев отравления алкоголем, смертей от цирроза печени, патологий сердечно-сосудистой системы, онкологических заболеваний, а также аварий, связанных с управлением транспортными средствами в состоянии алкогольного опьянения.

Все перечисленные заболевания – прямые последствия регулярного употребления алкоголя.

Вызов поступил ранним утром, около пяти часов. По телефону сказали: то ли кому-то плохо, то ли кто-то упал с высоты. Звучало странно, но спросонья люди, вероятно, почувствовав что-то не то, не могли точнее сориентироваться.

Врачи поехали на странный вызов. Однако настоящие странности той ситуации были еще впереди. Кроме бригады медиков, по тому же адресу отправились и полицейские.

Так положено.

Совершенно случайно получилось так, что во двор нужного дома спецслужбы заезжали одновременно. Едва машина скорой помощи припарковалась, бригада еще не успела и выйти из машины, как через секунду, буквально в метре от их автомобиля на асфальт упал мужчина. Как позже выяснилось, он выпрыгнул с 11 этажа. Реанимационных мероприятий с ним скорая помощь не проводила. Было невооруженным глазом видно, что полученные после падения с высоты травмы несовместимы с жизнью. Голова от соприкосновения с асфальтом разлетелась на несколько частей. Мужчина был совсем молодой, ему было чуть больше 30 лет. В его руке сотрудники спецслужб нашли записку, в которой не было объяснения такого поведения, зато было подробно расписано, кому и что из своего имущества он завещает, и сколько оно стоит. Написано все было подробнейшим образом – вплоть до указания места, где висит костюм, в котором его нужно похоронить. И, кстати, скорую помощь он вызвал себе сам перед прыжком. Специально наблюдал из окна, как только врачи приедут. Все четко рассчитал.

Возможно, это прозвучит жестоко и цинично, но, спасибо, что он не приземлился на автомобиль… Всем здоровья и благополучия – физического и психического!

Статистика:

По официальным данным, российское общество страдает от высокого показателя суицидной смертности. Согласно последним статистическим данным на 2023 год, количество суицидов в России составляет 18,2 на 100 000 человек. По данным Всемирной организации здравоохранения, в 2023 году в России произошло около 40 тысяч самоубийств. Это означает, что в среднем каждый день в стране покончили с собой около 110 человек. Россия вошла в «Топ-25» стран мира с самыми высокими показателями самоубийств и занимает 15-е место между Туркменией и Угандой.

Статистика показывает, что суицидные случаи в России в основном совершаются мужчинами – около 82 % от общего числа.

Наиболее распространенными возрастными группами, где регистрируется высокая суицидная смертность, являются 20–29 лет и 40–49 лет, что указывает на особую уязвимость молодого и среднего возраста. Среди женщин самоубийство чаще совершают в возрасте от 40 до 59 лет. Увеличилось число самоубийств среди подростков в возрасте от 15 до 19 лет.

Благодаря проводимым мерам профилактики, в России удалось снизить число самоубийств на 30 % по сравнению с предыдущим годом. На сегодняшний день ведется разработка новых программ и мер, которые помогут еще более эффективно предотвращать драматические последствия. Важным шагом станет увеличение информированности населения о возможностях получения помощи в кризисных ситуациях.

В России работает множество организаций, занимающихся борьбой с самоубийствами, например, «Живая линия», «Социум», «Надежда». Также многие государственные учреждения предоставляют бесплатные услуги по помощи в борьбе со страхом, тревогой, депрессией.

Такую историю нарочно не придумаешь. Осень. Супружеская пара закрывает дачный сезон и одновременно решает отметить 25 лет со дня свадьбы. Натопили баню. Пригласили гостей. Парились, выпивали, потом опять парились, снова выпивали. Хозяева дачного домика – муж с женой, виновники торжества, среднего возраста – обоим около 45. Помимо бани, на участке находился глубоко выкопанный бассейн – около 1,5-2-х метров глубиной. Его специально расположили рядом с баней, чтобы после парилки можно было быстро выбежать и охладиться, прыгнув в прохладную воду. Так было и в этот раз.

День потихоньку угасал, веселье тоже. Хозяин решил, что с банными процедурами в этом году покончено, и начал сливать из бассейна воду. Правда, ничего об этом не сказал супруге. Та решила напоследок перед сном еще раз попариться, а затем по привычке сиганула в бассейн, в котором, к сожалению, уже не было воды. В результате перелом обеих ног. Из глубокого бетонного бассейна ее пришлось доставать с помощью сотрудников МЧС. Когда на месте у них спрашивали, как это все произошло, мужик одновременно и плакал, и смеялся, когда рассказывал, как жена прыгнула в бассейн у него на глазах, а он даже пикнуть не успел. Я бы даже назвала это истерическим смехом, потому что мужчина вплоть до отъезда спецслужб пребывал в сильнейшем шоке. Мне кажется, что за это время седых волос на его голове прибавилось вдвое.

Но, что точно можно утверждать, так это то, что такую годовщину супруги запомнят надолго, и надеюсь, что у них не войдет в привычку так отмечать. Самое главное, что праздник обошелся без плачевного исхода, женщина жива.

Поздний вызов – у кого-то сильное головокружение. По свободным ночным дорогам мы доехали быстро, всего за 8 минут. Добравшись до адреса, зашли в дом, где нас встретила женщина. Она проводила нас в комнату, в которой на стуле сидел бледный мужчина и, морщась, потирал грудину. Мужчина был не просто бледный, а зеленоватого цвета, в липком холодном поту. Первая мысль при взгляде на него: «Мы здесь ничем уже не поможем». Однако мы просто так не сдаемся. Пока я привычными, уже доведенными до автоматизма движениями доставала кардиограф, мы расспросили женщину, что случилось и какие события предшествовали плохому самочувствию ее мужа. Она сообщила, что все шло, как обычно. Они занимались огородом, когда вдруг муж внезапно побледнел и начал задыхаться. Она побежала вызывать скорую, но он ее остановил, сказав, что полежит и ему станет легче. Он провел в постели несколько часов, лучше ему не стало. И тогда женщина отважилась вызвать скорую помощь. Женщина рассказывала, а я подключила мужчину к кардиографу и начала снимать показания. И именно в это самое мгновение сердце мужчины ударило в последний раз. Дальше все как в тумане. Мы с врачом уложили мужчину на пол, начали сердечно-легочную реанимацию. Жену попросили покинуть помещение. Она молча вышла, не мешала нам. После 30 минут напрасных реанимационных мероприятий мы констатировали смерть. Что поделать – инфаркт. А ведь у этого мужчины был шанс выжить, если бы скорую помощь вызвали при первых симптомах. Когда я вышла к жене, она все поняла без слов. И, глядя в пустоту, обронила лишь одну фразу: «А мы на август уже путевку в санаторий купили…». Все важно делать вовремя, ребята… Но нам не дано предугадать, как говорится.

Статистика:

Большинство населения – 52 % – в нашей стране умирает от заболеваний сердечно-сосудистой системы, больше 1 млн человек в год. Хотя за последние четыре года в России наблюдается снижение смертности от инфаркта миокарда почти на 65 % случаев – это 7 тысяч спасенных жизней. Официальная информация Минздрава РФ.

И все же проблема остается. Примерно каждый час в России от инфаркта умирает 7 человек. Болезни сердечно-сосудистой системы были и остаются главной причиной смертности в России. Примерно 40–50 % пациентов с сердечно-сосудистыми патологиями умирают на дому, до оказания любой медицинской помощи.

Скорую вызвали на ДТП. Один пострадавший. Перелом ноги. Приехавшая на место бригада моментально оказывает ему первую помощь: производит транспортную иммобилизацию, погружает в автомобиль и везет в больницу.

Когда до больницы оставалось менее километра, и скорая помощь остановилась на светофоре, в нее въехал легковой автомобиль. Как это случилось, водитель легковушки объяснить не смог. К счастью, обошлось без жертв. Пациент за короткое время умудрился попасть в два ДТП, причем ни в одном из них он виноват не был.

Моя бригада приехала забрать его из автомобиля скорой помощи, попавшего в аварию, чтобы все же доставить пациента в больницу. Пациент был стабилен, его жизни ничто не угрожало. Я тихонько про себя хихикаю над ситуацией «удачливости» этого «везунчика». И тут он мне выдает: «А ведь гороскоп по радио не обманул, рекомендовав мне сегодня отказаться от автомобиля. Вот и не верь после этого в гороскопы». Шутка? Но в каждой шутке есть доля шутки.

Вызвали скорую к шестимесячному ребенку, у которого открылось кровотечение.

Бригада приехала очень быстро и приступила к осмотру. Ребенок бледный, малоподвижный, не кричит. Подгузник насквозь пропитан кровью. Малыша в крайне тяжелом состоянии увозят в ближайшую реанимацию. Ему сделали переливание крови, и чудом малыша удалось спасти.

Что же с ним случилось? В некоторых мусульманских семьях делают домашнее обрезание. Для этого приходит специально обученный человек, который производит данную манипуляцию. Для семьи этот ритуал является большим праздником, в доме собираются родные и близкие. К большому сожалению, после домашней манипуляции по обрезанию у ребенка открылось сильное кровотечение. Сначала не хотели обращаться за помощью к врачам. Но спустя восемь часов поняли, что если кровь не остановится, то произойдет беда. Праздник мог обратиться в поминки. Домашние обрезания небезопасны. Это операция, которая должна происходить в больнице, в стерильных условиях, под контролем врача.

Я считаю своим долгом рассказать об этом случае, потому что он далеко не единичный. Речь не о религии и традициях. Мы говорим лишь о цивилизованных способах исполнения важных для людей ритуалов.

Статистика:

Обрезание крайней плоти делают, соблюдая религиозный обряд, либо по медицинским показаниям. Врачей и клинику находят в интернете или по рекомендациям знакомых. Некоторые родители по старинке обращаются к священнослужителям. При этом получить травму во время операции можно в обоих случаях.

По закону проводить такие операции вне больниц запрещено.

Статистика или контроль этих эпизодов не ведется. В аулах немало обрезаний делают люди без медицинского образования, дома, а не в поликлинике. Сколько таких людей – неизвестно. Или делают врачи, но не хирурги и не урологи, которые имеют право проводить эти операции.

Тем не менее в прессе то и дело мелькают сообщения о том или ином ребенке, пострадавшем во время обрезания.

Срочно вызвали к ребенку, найденному без сознания в туалете торгового центра.

Приехавшая на место происшествия бригада скорой помощи моментально начала реанимационные мероприятия, но все усилия оказались тщетными. Ребенок умер. Ему было всего 12 лет. На теле не нашли никаких видимых травм и повреждений. Также не установили никаких посторонних запахов. Что же стало причиной трагедии? Сниффинг. Уверена, что многие сейчас слышат это слово впервые. Это такой тип токсикомании. Баллончик с газом для зажигалки, который продается практически на каждом углу. Подростки вдыхают этот газ. Это не какое-то дорогое наркотическое вещество, которое сложно достать. Обычный газ для зажигалок. Один вдох доводит до эйфории. Вызывает моментальное привыкание и зависимость, даже смерть. Происходит остановка дыхания или сердечной деятельности. Достаточно одного вдоха, чтобы это случилось. Больше всего «нюхачей» встречается в возрасте от 8 до 13 лет. Узнать, нюхает ли ребенок газ, крайне сложно. Внешних проявлений нет.

Статистика:

Специалисты сообщают, что даже однократное вдыхание газа может привести к смерти от удушья. Из-за проникновения паров газов для зажигалок в бронхи и альвеолы может наступить отек легких, паралич дыхательного центра в мозге или закупорка дыхательных путей рвотными массами. Прямо на вдохе может остановиться дыхание – вещества быстро достигают мозга.

Родителям и педагогам следует обратить внимание на снижение успеваемости. Так как из-за сниффинга ухудшается работа мозга, дети и подростки не могут сосредоточиться на уроке и усваивать новый материал. Деградация может быть явной: еще недавно школьник был активен и успевал по предметам, а спустя время плохо ориентируется даже в числах и днях недели.

За три года, с 2016 по 2019, в России от сниффинга погиб 361 ребенок. Проблема огромная. И она продолжает нарастать: все больше детей гибнет от употребления токсичного газа, используемого в зажигалках и газовых баллончиках. В 2016 году было зафиксировано 65 случаев, в 2018 – уже больше 150. В 2019 году и этот «рекорд» был побит.

Коллеги из районной поликлиники вызвали скорую на желудочно-кишечное кровотечение, которое невозможно лечить амбулаторно. Помощь должна быть оказана быстро, в условиях хирургического стационара. Такого рода кровотечения могут совсем плохо закончиться.

Мальчишка 16 лет с лицом серо-зеленого цвета, пять дней терпел боли в животе, три дня наблюдал черный стул, два дня у него отмечалась рвота чем-то, похожим на кофейную гущу, хотя кофе паренек не употреблял. На пятый день, наконец-то, они с мамой решили дойти до поликлиники. Участковый терапевт, оценив состояние ребенка, разумеется, срочно вызывает скорую помощь. При осмотре нами диагностирована сильнейшая тахикардия при давлении 60 на 0. Все эти симптомы говорят о сильнейшей кровопотере. Кладем его на носилки, ставим капельницу и везем. Состояние парня ухудшается с каждой минутой. Анамнез собираю через мать. Выясняю, что никаких хронических заболеваний у него нет, питается достаточно правильно, не пьет, не курит, занимается спортом. По какой причине приключилась такая беда, непонятно. У меня появляется догадка: а не пьет ли пацан энергетические напитки? И попадаю в точку. Мать подтверждает, что да, около года, как их пьет, причем по 2–3 банки в день. За время употребления этой дряни его желудок превратился в тряпку. Мы успели довезти живого пацана и сдать хирургам. Его спасли. Но все могло закончиться трагически. Надеюсь, что он больше никогда не прикоснется к этой отраве.

Молодежи и всем нам надо уяснить, что энергетические напитки не заменяют отдыха и сна, они лишь помогают продержаться в чрезвычайной ситуации, причем короткое время! Но их регулярное использование наносит огромный вред организму.

Пристрастие к энергетикам может спровоцировать сахарный диабет, гастрит и язву желудка, привести к сердечно-сосудистым заболеваниям. Даже разовый прием энергетика может вызвать аритмию, мигрень.

Железные дороги – частая причина людских несчастий, произошедших то по глупости, то по неосторожности, то случайно. А поскольку в Подмосковье это основной вид транспорта, то мы частенько выезжаем к электричкам, железнодорожным станциям и мостам.

На этот раз скорую помощь вызывали на крышу электропоезда. Нужно было констатировать смерть 14-летнего мальчика из категории «зацеперов». Эти зацеперы специально цепляются к составу, чтобы, вероятно, получить свою порцию адреналина. Встряска им нужна. Не живется спокойно. К сожалению, пациент, к которому мы приехали, не сможет сделать для себя никаких выводов, потому что его убило током. Это самая распространенная причина гибели зацеперов – удар током, а вторая причина – падение с движущегося поезда. Такого рода несчастья случаются сплошь и рядом. Каждый зацепер считает, что уж с ним-то ничего подобного не произойдет. Произойдет. В лучшем случае – это инвалидность, а в худшем – смерть. Этого паренька с крыши электрички снимали сотрудники МЧС. С жизнью можно распрощаться в один миг, оставив после себя горе и страдания семье. Адреналин можно получать иначе, другими способами, например, на тренировках под присмотром тренеров в специально подготовленных для этого местах. И можно добиться реально больших успехов, при этом научиться чему-то новому и остаться живым.

Статистика:

Практика показывает, что поклонники экстремального развлечения в лучшем случае остаются инвалидами, но гораздо чаще погибают. Только весной 2023 года в центральной полосе России погибли девять зацеперов. Еще несколько получили травму позвоночника, многочисленные ожоги, черепно-мозговые повреждения, ушибы грудной клетки, 11-тилетний мальчик лишился сразу обеих ног. С лета по осень эта цифра стала еще выше.

Суммарно за прошлый летний период на ж/д путях произошло 37 происшествий по вине зацеперов и переходящих пути в неположенном месте. Из них – 26 со смертельным исходом. Каждый год в преддверии каникул сотрудники СКЖД проводят профилактический инструктаж с родителями и детьми и предупреждают об опасностях. Ребята теряют равновесие во время движения, соскальзывают с поезда из-за обледенения поручней, резкого рывка состава или сильного ветра. Неудачно запрыгивают на ходу на подножки товарных вагонов. Мгновенно гибнут от соприкосновения с контактной сетью, токоприемником, тормозным резистором и т. д…

Поздняя осень, вечер, гаражи, случайный прохожий находит девушку без сознания и без одежды. Вызывает скорую помощь. Девушка избита, живого места на ней нет, изнасилована, из промежности виднеется бутылка с шампанским. Еле живую, с огромной кровопотерей, довезли ее до больницы. Бутылку доставали на операционном столе, потому что она пробила внутренние органы. Операция длилась долго. Девушку спасли, но матку пришлось удалить.

В этой истории был еще один шокирующий момент. Бутылка шампанского была наполовину открыта. Перед тем как это сделать, была снята проволока с крышки. Пробка из бутылки могла вылететь в любой момент, что, собственно, и произошло после того, как ее извлекли. Большая удача, что этого не случилось во время транспортировки или операции. Иначе девушку уже не спасли бы. И тот, кто это сотворил, понимал, что он делает и чем это может обернуться. К слову сказать, его нашли. Бывший парень девушки таким образом наказал ее за измену. Жаль, она раньше не убежала от него подальше. Жаль, что вообще когда-то они повстречались.

Приехавшая на место бригада заплакала от увиденного. Хотя мы крепкие орешки и видавшие виды люди… На месте вызова, на улице, бегала, кричала и плакала молодая девушка. В том, что она была избита и изнасилована, не было никаких сомнений. Одежда грязная, рваная, все в крови. Даже сотрудников скорой помощи она боялась к себе подпустить. Все кричала: «Не трогайте, отпустите, я хочу домой, где моя мама?» Смотреть на такое страшно. Успокоили, как смогли, оказали ей первую помощь, повезли в больницу. В больнице стало известно, что группа людей с особой жестокостью насиловала ее несколько часов подряд. И стало приблизительно ясно, как это произошло.

Девушка с подругами пошла в клуб. У одной из них был день рождения. Всем по 18 лет. В клубе к ним подошла компания парней, чтобы познакомиться. Один из них угостил ту самую девушку коктейлем, после которого она уже ничего не помнила. Очнулась в какой-то квартире, где над ней уже надругались. Когда все закончилось, ее посадили в машину, довезли до остановки, высадили где-то в центре города, там и оставили. Она не помнит ни их лиц, ни квартиры, где все произошло, ничего. К большому сожалению, такие истории не редкость.

Что тут скажешь? Нужно научить дочерей не принимать от незнакомцев бесплатных угощений. Да и не только дочерей научить, но и сыновей. Бесплатный сыр, как известно, в мышеловке. Нужно предполагать, чем это может закончиться. И, конечно, ни в коем случае нельзя оставлять свои напитки без присмотра. Ваши напитки всегда должны быть в ваших руках, потому что подмешать препарат, лишающий воли и сознания, дело одной секунды. Ну а если вдруг вы попали в западню, не сопротивляйтесь и не угрожайте насильникам расправой. Возможно, эта история убережет кого-то от беды.

Каждую весну одно и то же: шел по льду – провалился, рыбачил на льду – провалился.

Эта история не исключение. На место происшествия выехали все спецслужбы. Как рыбак уходит под лед, многие видели. Но, к сожалению, помочь ничем не смогли. Лишь набрали 112. Несмотря на то, что спецслужбы приехали быстро, мужчина утонул раньше. Его тело нашли спустя шесть часов.

Лично мне всегда непонятна эта весенняя рыбалка. Что, неужели нельзя подождать, когда лед сойдет полностью, и пойти рыбачить на бережку, ничем не рискуя? Или это такой вид особого удовольствия – рыбачить на тонком льду? На мой взгляд, убедительного объяснения этому не существует. И ведь каждый год народ предупреждают: лед тонок! И все равно каждый год идут и тонут. Такое ощущение, что некоторые люди, особенно мужчины, думают, что у них, как у кошек, девять жизней. За несколько дней до этого происшествия утонули сразу трое мужчин. Их матери остались без сыновей, жены без мужей, а дети без отцов. Также под лед проваливаются не рыбаки, а просто те, кто решил так прогуляться. К несчастью, в их числе бывают и дети, и подростки. Большинство из них спасти не удается. Об этом хочется кричать очень громко!

Пусть как можно больше людей узнает, что утопленников очень и очень много, что предупреждения – это не шутки. Тонут не маргиналы, а обычные, нормальные люди, допустившие такую глупость, как весенняя рыбалка или прогулка по тонкому льду.

Эта история произошла в первую волну ковида, когда все сидели на карантине. Если помните, люди поведенчески тогда разделились на два лагеря. Одни отнеслись к карантину, как к отпуску. Они ходили к друзьям, зазывали в гости к себе, бывали везде, где хотели, без ограничений, свободно отправлялись на прогулки. Вторые максимально закрылись у себя дома. Не встречались даже с самыми близкими людьми.

Наша пациентка была из числа затворников. Они с мужем сидели дома, никуда не выходили, ни с кем не встречались. И, наверное, так бы и пересидели карантин, если бы у женщины не случилась задержка стула на три недели. Все это время женщина занималась самолечением. Но с каждым днем ей становилось все хуже и хуже. А однажды она потеряла сознание, и муж вызвал скорую помощь.

Приехавшая бригада погрузила женщину на носилки и повезла в ближайший хирургический стационар. До хирургии женщина не доехала, скончалась в автомобиле скорой помощи. Ей было всего 50 лет. Ее диагноз – кишечная непроходимость, который не лечится народными методами. Вопрос: почему женщина так долго не обращалась к врачам? Как выяснилось, она панически боялась заразиться коронавирусом. Страх оказался сильнее здравого смысла. То, что можно было совершенно спокойно вылечить, без лечения отправило человека на тот свет… Вряд ли до такой степени следует идти на поводу у своих страхов…

Повод к вызову – потеря сознания прямо на работе. Пациентка – женщина, 37 лет. Со слов коллег, вдруг ни с того ни с сего потеряла сознание, не отходя от рабочего места. Коллеги утверждали, что она была здорова и ни на что никогда не жаловалась. Таблеток не пила.

Начинаем ее осматривать и исключать сердечные патологии, сахарный диабет. Снимаем кардиограмму, измеряем сахар в крови. Все в норме. Единственная «неисправность» – давление по нулям. Когда неизвестна причина заболевания, то скорая помощь лечит симптоматически. Это значит, что низкое давление мы начинаем повышать. Соответственно, высокое – понижаем.

С Божьей помощью я нашла у нее вену (при низком давлении это очень проблематично). Поставила катетер и подключила капельную систему с препаратом, повышающим давление. После чего мы сделали запрос на госпитализацию в больницу. Ее коллеги помогли нам погрузить женщину на носилки и в машину.

Пока мы находились в пути, пациентка очнулась и потихоньку начала приходить в себя. Поняв, что она может отвечать на вопросы и в состоянии говорить, мы начали расспрашивать ее о причине потери сознания. Как оказалось, женщина плохо знает русский язык, но тем не менее с грехом пополам нам удалось узнать, что же с ней произошло.

С ее слов, все началось еще утром, когда она пришла на работу. Женщина почувствовала головную боль, обратилась к коллеге за помощью. Та поделилась с нашей пациенткой целой упаковкой таблеток, но у нее то причина головной боли, наоборот, высокое давление, именно поэтому эти таблетки помогают ей, снижая его. Наша пациентка, не разбираясь в этих нюансах, выпивает сразу 4 таблетки. После этого ее давление снизилось до потери сознания.

Всегда помните, что не стоит использовать лекарство, действия которого лично вы не знаете, тем более в таких неограниченных количествах. Странно, что коллега этой женщины умолчала об этом эпизоде, когда мы пытались воспроизвести картину случившегося на работе. Вероятно, она испугалась, что навредила своей подруге. Но ее страх мог стоить человеку жизни. Хорошо, что эта история закончилась благополучно. Наша пациентка осталась жива, а причина случившего прояснилась.

Три часа ночи. Вызывают на кровотечение. В тот момент я работала на бригаде одна. Добравшись по адресу и поднявшись на этаж, я поняла, что нужно срочно вызывать полицию.

Весь этаж был в кровавых следах. Они вели к одной из квартир. Я стала звонить и стучать в квартиру, из которой поступил вызов. Но мне никто не открывал. Приехавшая на место полиция стучалась настойчивее. Полицейские пригрозили, что взломают дверь, если ее сейчас же не откроют. Угроза подействовала. Дверь отворила избитая окровавленная женщина. Квартира тоже была в крови. На кухне сидел очень пьяный мужчина неадекватного вида. Муж. У женщины были множественные ножевые ранения рук, ног, которые он ей нанес.

Во время длительных новогодних праздников мужчина ушел в запой, в результате которого с ним случился приступ белой горячки, и он начал убивать свою жену. Женщине была оказана помощь. Я увезла ее в травмпункт зашивать раны. Мужчина уехал с нами в сопровождении полиции. После того, как женщине оказали всю необходимую помощь, она отказалась писать заявление в полицию, объяснив это тем, что «вообще-то у нее муж хороший, просто ему нельзя пить». Мы пытались ей объяснить, что следующего раза, когда она останется жива после такого же приступа, возможно, не будет. Но она возразила, что уже прожила с человеком 25 лет и еще проживет. И это несмотря на то, что правая кисть ее была насквозь пробита ножом, ею она защищала лицо…

А скорую помощь вызвали соседи, которые увидели в подъезде кровь и побоялись выходить.

Я считаю, что такие вещи непростительны. Никому нельзя позволять насилие над собой. В трезвом ли, в пьяном ли состоянии – неважно. А что думаете вы?

Статистика:

Согласно данным прокуратуры, в 2023 году было зарегистрировано более 4 миллионов случаев насилия в семье, а это только те случаи, которые были официально заявлены и зарегистрированы. Данная статистика дает лишь общую картину, и реальные цифры могут быть гораздо выше.

К несчастью, домашнее насилие не ограничивается одной определенной группой населения или регионом. Оно распространено повсеместно… И о нем не принято кричать. Далеко не все жертвы насилия обращаются за помощью к правоохранительным органам или специалистам. Многие из них стесняются или боятся рассказывать, как живут, опасаясь, что будет еще хуже…

Представьте, что вы сидите на кухне, читаете книжку, пьете чай. Вам спокойно, уютно и хорошо. И тут из другой комнаты прибегает ребенок и говорит: «Мама, мама, смотри, какой у меня есть червячок». Вам повезло, если вы не теряете сознание при виде любых червяков, как это происходит со мной. Но вы наверняка задумаетесь, откуда червяк мог взяться в городской квартире. Поняв, что это опарыш, будете пребывать в легком недоумении. Правда, недолго. Очень скоро ребенок радостно закричит: «Мама, смотри, еще два червячка!» С неким уже опасением вы пойдете искать червивый домик, как сделала героиня этой истории.

Зайдя в гостиную, она увидела червивую кучку прямо в центре комнаты. Подняв голову вверху, она поняла, что червяки продолжали падать с ее собственной люстры. В панике женщина идет разбираться с соседями этажом выше, но дверь ей никто не открывает. Она вызывает полицию, полиция вызывает МЧС и скорую помощь.

Дверь в квартиру этажом выше вскрывают. Вы, вероятно, уже догадались, что в квартире сверху всех ждал чрезвычайно неприятный сюрприз. Это был труп человека, личность которого уже невозможно было идентифицировать из-за длительного процесса гниения и разложения. Даже пол уже было нельзя определить невооруженным глазом. Как давно, по какой причине душа покинула это тело, даже приблизительно в тот момент было непонятно. Запах такой, что от него слезились глаза. Удивительным образом, пока не вскрыли квартиру, никто в подъезде этот запах не чувствовал. Хотя объяснение есть. Дом новый, не все квартиры заселены, соседи друг друга не знают. Скончавшийся в квартире человек, по-видимому, был одинок, поэтому его или ее никто не искал. Очень грустная история. И если бы не внимательная к ребенку мама, то тело, а точнее все, что от него осталось, еще какое-то время никто бы не обнаружил… Да здравствуют хорошие мамы!

Статистика:

Исследование НИУ ВШЭ 10 тыс. россиян показывает, что более 43 % из них в той или иной мере испытывают одиночество. Одинокие люди в среднем умирают на несколько лет раньше, чем их сверстники с семьей. Это связано с тем, что у таких людей чаще случаются инфаркты и инсульты, а помочь вовремя некому. С начала века доля одиночек выросла почти вдвое – с 22,3 % в 2002 году. Принято считать, что в основном это пожилые люди. Однако анализ данных показал, что среди молодежи тоже полно тех. кто испытывает одиночество. И в городах молодых одиночек значительно больше, чем на селе.

Маленький 4-летний ребенок выпал с четвертого этажа.

Спросите, как могло произойти такое? Элементарно. Когда родители не блещут умом, произойти может все, что угодно. Матери на тот момент рядом не было – тоже вопрос почему? А отцу захотелось пойти на тусовку. Понятно, что мелкий ему будет там мешать. Поэтому он, не придумав ничего лучше, просто оставил ребенка одного на весь день. Закрыл его и ушел. Через какое-то время малышу стало скучно, и он начал выглядывать из окна. Во дворе в тот момент гуляли дети, и он начал с ними заигрывать через окно. Как именно было дальше, никто точно сказать не может. То ли окно уже было открытым, то ли малыш его открыл самостоятельно, но, к сожалению, заигравшись, выпал. Шансы выжить у него были минимальны. Ко всем прочим несчастьям он неудачно ударился головой об асфальт. Пролежав месяц в коме в реанимации, ребенок, удивив всех, пошел на поправку. За это время у него не стало отца, да и мать уехала жить за решетку.

Сейчас пацану восемь лет, он проживает с бабушкой, которая стала его опекуном. С виду ребенок абсолютно нормальный. Но так как из-за падения с большой высоты у него серьезные проблемы с памятью, он учится в коррекционной школе. Откуда я знаю эту историю? Я приезжала к этому ребенку по вызову… Ничто не проходит бесследно.

Еще одна очень тяжелая история. Вызвали на мусорный завод. Сотрудник мусороперерабатывающего комбината на ленте заметил тело ребенка. Скорую помощь он вызвал сразу, как остановил конвейер, и не видел всей картины до конца. В надежде на то, что ребенка еще можно спасти, ехала бригада медиков. Но, к сожалению, помогать уже было поздно. Тело новорожденного, доношенного малыша, было завернуто в несколько пакетов. Голова ребенка оказалась расплющенной, руки, ноги переломаны. Такие увечья, скорее всего, малыш получил во время транспортировки в мусорном контейнере. Кто это сделал, и как мать вообще могла на такое пойти? Она ведь не прервала беременность, если ребенок был нежелателен. Она его выносила для того, чтобы потом выбросить за ненадобностью? Она выбросила его, как мусор. Я против абортов. Но в данной ситуации аборт был бы более гуманным решением.

Еще информация для тех, кто не знает: в нашей стране при роддомах существуют беби-боксы. Это теплый бокс, в который можно положить ребенка, если он оказался ненужным. Мать-отказницу, принесшую ребеночка в бокс, никто не будет разыскивать. При необходимости новорожденному окажут медицинскую помощь и найдут ему новую хорошую семью. Страшно думать, что чудовища, подобные той, которая выкинула дитя на помойку, ходят среди нас.

Статистика:

Свыше ста новорожденных младенцев ежегодно погибают в России от рук своих матерей – это данные официальной статистики. Если прибавить к этому детей, не убитых, а просто выброшенных мамами сразу после родов, показатель еще больше вырастет. То есть примерно каждые три дня в нашей стране как минимум один младенец, только что появившийся на свет, или погибает, или чудом остается в живых, будучи спасенным посторонними людьми.

Детей топят, как котят, выбрасывают на помойку, оставляют их в общественном туалете, закапывают в огороде, замораживают в рефрижераторах, оставляют на улице.

Юристы давно ведут речь о том, что наказание за причинение смерти своему ребенку, только что появившемуся на свет, стоит ужесточить.

Система установки бэби-боксов частично способна решить проблему.

Бэби-боксы чаще размещают при детских медицинских учреждениях – в роддомах, поликлиниках, перинатальных центрах, больницах. Главное правило установки «сейфа» – отсутствие камер видеонаблюдения, что позволяет сохранить полную анонимность.

Система действует в 13 регионах России, но не во всех она получила официальный статус. Так, в российской столице нет «окон жизни», поэтому можно не пытаться найти бэби-боксы в Москве, но есть при Люберецком роддоме, на сегодняшний день он продолжает работать.

Уже всем давно понятно, что новомодное средство передвижения – электросамокат – крайне опасен для всех, причем не только на дорогах. И для самих самокатчиков, и для пешеходов. Вряд ли нужно отдельно говорить и о последствиях управления электросамокатом в алкогольном или наркотическом опьянении. Также не стоит забывать о том, что управлять электросамокатами должны лица, достигшие 18-летия.

К сожалению, опасность этих средств передвижения еще и в том, что они сами собой взрываются.

Дело было так. Молодой мужчина вернулся вечером домой, поставил самокат на зарядку, сам пошел спать. Ночью самокат взорвался, в результате чего полностью сгорела квартира мужчины и две соседние. Физически пострадал только владелец самоката. Но он обгорел так, что шансов на выживание у него не было. Его довезли живым до реанимации. Однако ожоги оказались настолько сильными, что все поверхностные вены запеклись, также сгорели дыхательные пути. Лекарства ему вводились через внутрикостный доступ…

Поэтому если вы все же решили приобрести себе такой вид транспорта, то покупайте только сертифицированные самокаты, а не китайский самопал, который непонятно из чего сделан и непонятно, что от него ждать. И не стоит заряжать их в жилище, так как основная проблема электросамокатов в том, что у них периодически взрываются аккумуляторы. Стоит ли это развлечение жизни? Даже если это и не развлечение, а способ ускориться, быстрее переместиться в пространстве, минуя пробки и прочее. Но не слишком ли мы спешим? Как опыт показывает, чересчур подгоняя жизнь, можно слишком рано оказаться в конечном пункте.

Если бы я сама не была на том вызове, то с трудом бы поверила, что такое возможно. Мы приехали в двухкомнатную квартиру в бараке. В одной из комнат живет большая семья из Средней Азии. Собственно, они нас и встретили. Зашли в помещение. В квартире зловонный запах. Азиаты нам кивком показывают на соседнюю дверь и говорят: «Вам в ту комнату».

В комнате на полу, на матрасе, лежит молодая женщина на боку. У нее перекошенное лицо, отсутствует речь, она парализована. Лежит в продуктах своей жизнедеятельности, абсолютно раздетая. Повсюду пустые бутылки из-под крепкого алкоголя. В комнате на диване, рядом с матрасом, на котором лежит женщина, находится также совершенно голый мужчина. Мы начинаем осматривать женщину, спрашивать у мужчины, как давно она находится в этом плачевном состоянии? Он, почесывая затылок, неуверенно отвечает: «Дня два-три». У нас еще больше округляются глаза. Интересуемся, почему не вызывали скорую раньше. Ответ мужчины шокировал: «А чего вы на нее смотрите? Вообще-то я для себя вас вызвал. Кажется, у меня давление высокое, дайте таблетку от головы». Этого, так сказать, человека вообще ничего не смущало. Даже когда во время совместной попойки его сожительницу скрючило, он просто спихнул ее ногой на пол и продолжил пьянствовать. И спокойно пил, пока у него не закончился весь алкоголь и не разболелась голова с похмелья. Мы вывезли его сожительницу в сосудистый центр, где она скончалась через несколько дней. Ей было всего 29 лет. Умерла от инсульта.

Это произошло около четырех лет назад. И скажу честно: такое не забывается. Поехала спасать человека, которому, как сообщили по телефону, стало плохо. Тогда я еще работала одна, без напарника.

Вечер, поселок, последний этаж пятиэтажки. Я поднимаюсь со своим чемоданчиком пешком по лестнице. Открывает дверь мужчина лет пятидесяти, приглашает пройти в квартиру, заводит в комнату. Говорит: «Сейчас я тебе принесу стул». Уходит. А возвращается на кухню с табуреткой и с ружьем. Подает мне ее и говорит: «Садись, доктор, лечить меня будешь». Весь спектр эмоций, который я испытала в моменте, непередаваем. Думала про две вещи: не показать мужчине, что я испугалась, и не оставить своих детей сиротами.

В процессе разговора выясняется, что у этого мужчины рак кишечника. В больнице ему уже ничем помочь не могли, стадия неоперабельная. Поэтому мужчина решил вызвать скорую помощь и добиться исцеления во что бы то ни стало. А мне нужно было уйти с вызова живой во что бы то ни стало. В то время у нас еще не было возможности позвонить и попросить помощи. Тогда мы еще не работали с планшетами, не отзванивались, сообщая о каждом своем перемещении.

Осмотр мужчины тогда я проводила внимательнейшим образом, максимально пытаясь расположить его к себе, параллельно стараясь найти выход из затруднительного положения. И тут я говорю мужчине, что вылечить его можно в московском онкоцентре, куда просто так не попасть, но я смогу договориться, потому что там работает мой отец. Но перед тем, как туда ехать, обязательно нужно снять кардиограмму. Кардиограф находился у меня в машине. Каким-то чудом он меня отпустил за аппаратом. Спустившись в машину, я разревелась, позвонила диспетчерам и доложила о случившемся. Они вызвали полицию, я немножко поплакала и поехала работать дальше, отделавшись легким испугом.

Когда едешь по вызову на травму, ожидай самые большие сюрпризы. На деле это может быть маленькая ссадина на пальце. А может быть поножовщина или даже перестрелка. А то и топор в голове. В этот раз нас вызвали для того, чтобы сделать перевязку на гниющей ноге. На вопрос, адресованный молодому мужчине, что случилось с его ногой, он ответить не мог, потому что ничего не помнил. Помнил только, что сидел дома, выпивал, потом лег спать, а очнулся у себя в коридоре в зимней одежде с болью в руке и ноге. Разделся. Вызвал скорую, которая увезла его в больницу. В больнице ему поставили диагноз «ожог». В тот же вечер он из больницы самовольно ушел. На следующий день, когда его состояние, что логично, ухудшилось, мужчину увезли в другую больницу, где поставили диагноз «обморожение».

Обе выписки я видела сама лично. Но этот товарищ склоняется к тому, что ни поджечься, ни обморозиться никак не мог. Тем не менее ему ампутировали четыре пальца на руке, а на ногу пересаживали кожу с бедра. В больнице он пролежал полтора месяца. Как и положено, больного выписали с назначениями и рекомендациями по уходу. Как и следовало ожидать, ни одну из рекомендаций он, конечно же, не соблюдал – не обрабатывал ногу, не делал себе перевязки. Зато настойчиво продолжал пить. Когда случайно почувствовал, что нога начала пахнуть, а бинт намок изнутри, вызвал скорую помощь. От предложенной нами госпитализации он отказался. Я максимально доходчиво постаралась донести до него, что без должного ухода ногу придется ампутировать. Также показала, как нужно делать перевязку самостоятельно. Мужик остался при своем.

Что с ним было дальше – история умалчивает. И ведь ничего не боятся эти пьяницы, все им море по колено… Но мы-то знаем, что все до поры до времени. А как такого покрепче прихватит, тот врачей едва ли не под дуло пистолета ставит – только бы его вытащили с того света. Или помирают, как бездомные собаки, в канаве. И спьяну ничего не стоит заснуть с сигаретой в зубах. Счастье, если никого с собой в могилу не утащат…

На сей раз по вызову ножевое ранение. Приехавшей бригаде открылась такая картина маслом: на полу, в луже крови, с ножом в животе лежит обнаженная женщина примерно 40 лет. Кстати, все участники этой истории были ровесниками.

Собралась теплая компания – две подружки и один кавалер, сожитель одной из женщин – для веселого времяпрепровождения. Разумеется, без алкоголя не обошлось. Как известно, любая бутылка имеет свойство заканчиваться. Женщина, проживающая с тем мужчиной, оставив сожителя с подругой, побежала в магазин за добавкой. А вернувшись, обнаружила парочку в процессе соития. Недолго думая, рассвирепевшая дамочка схватила кухонный нож и попыталась им ударить мужчину. Но он увернулся. И нож оказался в животе у бывшей подруги. Герой-любовник выбежал из квартиры и вызвал скорую помощь. В свою очередь, скорая автоматически передала информацию в полицию. Обе спецслужбы приехали одновременно, увозя подруг в разные стороны – одну в реанимацию, другую – за решетку. Ничего не скажешь – чудно время провели.

Все герои этой драмы действительно находились в состоянии сильнейшего опьянения. Удивительно, как мужчина смог вызвать скорую. Я уверена: если бы не алкоголь, ничего бы подобного с этими людьми не случилось.

У большинства из нас уже есть дети или будут. Эта история для родителей.

У полуторагодовалого ребенка случился запор. При осмотре живот малыша оказался раздутым и напряженным. По ходу также выясняется, что у ребенка не отходят газы. При всем при этом малыш достаточно спокоен и активен. Бригада госпитализирует ребенка в приемный покой хирургического отделения. Там малышу делают рентген брюшной полости. И открывается интересная картина. В брюшной полости у мальчика нашли цепочку маленьких шариков из магнитного конструктора. Малыш их проглотил, а попав в кишечник, они примагнитились друг к другу и создали кишечную непроходимость.

Ребенок сразу же отправили на операционный стол. Хирурги провели очень сложную, чрезвычайно кропотливую операцию и извлекли множественные части магнитного конструктора.

Конечно же, ребенку эти шарики никто не давал. В этой семье были и более взрослые дети, которые, играя, умудрились потерять несколько шариков. А самый мелкий их нашел и надежно спрятал…

Таких историй множество. Да и страдают не только малыши. Недавно мой знакомый хирург в подобной ситуации оперировал двенадцатилетнего мальчика.

Он не был слабоумным. Просто катал эти шарики во рту и случайно проглотил.

Ребенка это не напугало.

Он думал, что сходит в туалет, и они сами выйдут. Однако мальчик перестал ходить в туалет. Подождал пару дней, и только тогда рассказал родителям. Небезобидная это игрушка. Не всех, кто проглотил ее детали, удается спасти. Животные тоже от них погибают. Не покупайте детям опасные игры.

Вызвали на констатацию смерти. Скорую отцу вызывал сын. Приехавшая на место бригада поднялась на этаж, увидела открытую дверь в нужную квартиру. Здесь ничего удивительного. Родственники часто так делают, ожидая врачей или полицейских.

Бригада заходит в квартиру, проходит мимо кухни. В кухне сидит странный мужчина. Он что-то бормочет себе под нос, то и дело трет голову. В принципе, на первый взгляд, ничего удивительного. Все по-разному реагируют на стресс. Бригада его спрашивает, где усопший. Странный мужчина говорит: «В дальней комнате». Фельдшер с медсестрой спокойно идут в указанную комнату, открывают дверь… И то, что бригада увидела – не забыть, не развидеть. Пол, стены, мебель – все забрызгано кровью. По всей комнате разбросаны мелкие фрагменты человеческой плоти. В центре комнаты лежит голова.

Пока бригада приходила в себя и решала, что делать, странный родственник закрыл входную дверь. Оставаться в замкнутой квартире наедине с маньяком-убийцей в планы скорой никак не входило. А сомнений в том, что рядом находится психически больной человек, ни у кого не оставалось. Фельдшер не растерялся и попросил маньяка сходить принести голову его отца. Якобы фельдшеру нужно рассмотреть ее поближе для заполнения бумаг. Псих пошел выполнять задание. Фельдшер сразу же плотно закрыл за ним дверь, навалившись всем телом. Медсестра побежала открывать входную дверь. Быстро нашли ключи, выбежали из квартиры и заперли в ней маньяка до приезда полиции. Отделались легким испугом.

Статистика:

Ментальные заболевания, или психические расстройства, – это болезни, для которых характерны неадекватные мысли, эмоции и отношения с окружающими. Это, например, депрессия, биполярное аффективное расстройство, деменция, шизофрения, расстройство аутистического спектра, алкогольные психозы и так далее.

Всемирная организация здравоохранения относит психические расстройства к социально значимым заболеваниям – то есть к тем, чье распространение влечет за собой серьезные последствия для социальной сферы, экономики и прав человека.

По статистике Института показателей и оценки здоровья, в России от психических расстройств страдает от 15,4 до 17,7 млн человек. Эти исследования учитывают не только медицинские записи, но и социальные опросы и собственные расчеты.

Вызвали к девочке-подростку, у которой на улице кровь пошла носом.

Приехали на место, видим: девчонки сидят на лавке во дворе, у одной сильно льется кровь из носа, трясутся руки, она ничего не может сказать. В первую очередь мы беремся останавливать кровотечение. Делаем тампонаду носа, измеряем пульс и давление. У подростка мы намерили давление 170 на 100. Граница нормы артериального давление у взрослых – не выше 140. И то для некоторых это очень много. Пульс у ребенка 155, то есть в два раза больше положенного. Понимаем, что дело нечисто. Значит, ребенок что-то употребил. Начинаем расспрашивать. Конечно же, нам ни в чем не признаются. Пришлось на подростков надавить и даже немного припугнуть. Оказалось, что подруги уже неделю курят вейпы. А сегодня купили какой-то новый, особенно вкусный, и курили его на протяжении часа, пока этой девочке не стало плохо. Девчонку мы увезли в больницу, сообщили родителям.

Также я ездила на впервые случившуюся эпилепсию после употребления вейпа у подростка. А про головные боли и рвоту я даже рассказывать не буду. Такие вызовы у нас бывают постоянно. Вейпы убивают сосуды, легкие, сердце, способствуют развитию онкологии. При курении вейпа человек употребляет никотина гораздо больше, чем при курении обычных сигарет. Вейпы – это далеко не безопасный «просто дым».

Между тем, к моему колоссальному удивлению, многие родители не видят ничего страшного в электронных сигаретах и даже поощряют этот выбор детей, полагая, что вейпы безопаснее обычных сигарет. Но как они ошибаются!

В вейпах, как и в обычных сигаретах, точно так же содержится никотин, а еще глицерин и пропиленгликоль, которые при воздействии высоких температур оседают на стенки бронхов, альвеолы и разрушают легкие. Кроме того, наверное, не все знают, что порция жидкости для вейпа в среднем рассчитана на 800 затяжек в отличие от обычной сигареты, раскуривая которую, человек делает 10–20 затяжек. А это значит, что курить электронную сигарету можно без всякой меры. В результате в организм попадает слишком большая порция никотина, а это прямой путь к летальному исходу.

Если смотреть на статистику, то картина складывается ужасная: с каждым годом число смертности от вейпов растет в геометрической прогрессии.

На пожар обычно выезжают все спецслужбы. Если, например, скорая помощь понимает, что пострадавших нет и не предвидится, то уезжает. Но чаще бывает, конечно, не так. Вот и в этот раз тоже понадобилась помощь врачей.

Горел старый заброшенный барак, которым давно уже никто не пользовался, с виду это было уже достаточно ветхое здание, которое вообще не пригодно ни для чего.

Но, как оказалось, все же этот барак приглянулся одному человеку, и этот новый обитатель решил там погреться.

А как еще согреться? Конечно же с помощью костра. Он развел костер и зачем-то закрылся изнутри. К нашему приезду барак уже знатно полыхал, а его новый житель не собирался выбираться наружу.

Все ему кричат: «Давай, скорее выходи», а он в ответ несет какую-то бессмыслицу и продолжает находиться там. Почему его не пугал огонь, который полыхал со всех сторон, мы так и не поняли.

Если бы водитель скорой помощи не придумал хитроумный план, то остались бы от этого любителя огня только рожки да ножки, как говорится.

Наш водитель быстро смекнул, как решить ситуацию: сбегал в магазин, который, по счастью, находился в шаговой доступности от места происшествия, купил бутылку водки и вернулся к нам.

С помощью нее удалось выманить поджигателя на улицу. Только такой метод и спас этому мужику жизнь, хотя скорей всего он даже до конца и не понял, что вообще произошло.

Да, в нашей работе часто приходится действовать по нестандартным схемам. Но главное – достигать хороших результатов.

Выпускной, 11-й класс. Одна часть жизни заканчивается, другая – только начинается. Официально выпускные в нашей стране отмечаются без спиртного. Но все творят кто во что горазд. Отмечают и неофициально.

Детям 16–18 лет. Собрались отдельно от родителей, накупили много алкоголя и начали пировать. На сей раз шестнадцатилетняя девочка, медалистка, в жизни не пробовавшая алкоголя, сначала отказывалась выпивать. Но к сожалению, поддалась на уговоры большинства, быстро потеряла трезвость и самоконтроль, так как выпила слишком много. А чтобы об этом не узнали родители, пошла ночевать к подруге. Родители подруги уехали на дачу, так что дома девчонки остались абсолютно одни.

Пьяные легли спать. А утром проснулась только одна из них. Почему умерла отличница? Да все очень просто и невероятно печально. Из-за большого количества выпитого алкоголя девчонку начало рвать, так как организм ее не был готов к такому. К сожалению, девочка захлебнулась своими рвотными массами.

Когда нашему организму что-то не нравится, он пытается от этого избавиться разными способами. Рвота – один из этих способов. А так как алкоголь очень сильно угнетает нервную систему, подросток находилась практически в состоянии наркоза, поэтому не смогла проснуться, когда ее рвало. А вторая, тоже будучи очень нетрезвой, ничего не услышала и также не проснулась.

Вызов в общественное место, магазин. Все вызовы в общественные места считаются экстренными и выполняются первоочередными. Приезжаю на место. Из припаркованного автомобиля навстречу мне выходит мужчина и две девушки. Подбегаю, спрашиваю, что случилось. Они открывают дверь автомобиля и показывают на женщину. Она очень бледная, худая и крайне плохо выглядит.

Завожу ее в нашу машину, укладываю на каталку для осмотра. Пытаюсь закрыть дверь в автомобиль. Эта троица ломится внутрь. Объясняю, что здесь им делать нечего. Закрываю дверь. Но они стоят на пороге автомобиля и прислоняются к окнам. Спрашиваю у пациентки, что беспокоит, но внятного ответа, кроме слова «плохо», не получаю. Измеряю давление – низкое. Проверяю сахар – в норме. Подготавливаю аппарат для записи ЭКГ, расстегиваю ей кофту, и тут мне становится все понятно. Невооруженным глазом видно, что у женщины рак молочной железы в стадии распада. Одна молочная железа полностью отсутствовала, причем не потому что ее оперировали и отняли, а потому что ее полностью сожрал рак.

Выхожу к сопровождающим, спрашиваю, давно ли у нее онкология. Они смотрят на меня, как на умалишенную, и говорят: «Это рак?» Понимая, что разговоры с ними бесполезны, спрашиваю в лоб: «Что вы хотите?» Для тех, кто не понял, почему я так спросила, поясню: женщина умирала, ни скорая, ни больница помочь ей уже не в силах. За все время болезни она не лечилась и даже не обследовалась. Не ходила к врачу, потому что нет документов. К сожалению, среди цыган это встречается очень часто. Они живут как бы вне системы, зная, что скорая помощь поможет и без документов. Именно поэтому нас вызывали в общественное место, чтобы мы увезли ее в больницу. Но в любом случае было уже слишком поздно. В больнице она скончалась в этот же день.

Бывает, что нас зовут, потому что кто-то «очень сильно храпит». Приезжаем в частный сектор. Бригаду встречают родственники и провожают на веранду, где лежал и сильно храпел мужчина примерно 65 лет. Он не спал, а находился в состоянии мозговой комы. Собирая анамнез у родственников и выясняя, как давно мужчина так «спит», что предшествовало такому состоянию, мы все больше удивлялись. Со слов родственников, около четырех часов утра мужчина вышел на улицу, упал и уснул. Решив его не будить, они дотащили его до веранды, бросили на диван и так и оставили. Кстати, мужчина не пьющий. Пьян не был. Да и алкоголем от него не пахло. Это, собственно, вся информация, которую бригада получила от родственников. Маловато. И явно какого-то звена не хватало. Что-то они не договаривали, родственники. Им не показалось странным, что он уснул на ходу, что спит странно, что ни на что не реагирует.

При осмотре на голове, на самой макушке у него обнаружилась рвано-ушибленная рана около шести сантиметров в длину, которую он вряд ли мог получить самостоятельно при падении. Уж больно место нехарактерное. Наши сомнения с каждой минутой усиливались, потому что родственники вели себя крайне странно. Путались, друг другу противоречили. Бригада погрузила мужчину в автомобиль и повезла в отделение интенсивной терапии. Что там произошло на самом деле, будет разбираться полиция. Наше дело – спасать и лечить. Страшновато иногда становится думать, как и с кем люди живут, какие камни за пазухой носят и какие ножи готовы всадить в спину самым близким.

Бригаду вызвал подросток, который оказался предусмотрительнее своей матери. Увидев, что случилось, мальчик не натворил глупостей, а сделал все правильно.

Стояло лето. Семья находилась на даче. Недавно прошел дождь. Женщина, мать семейства, решила покосить траву электрокосилкой. Почему взрослая женщина делала это босиком, не задумываясь о последствиях, никто не знает. Вы уже догадываетесь, наверное, что произошло дальше. Трава мокрая, женщина босая, а электрический провод у газонокосилки оказался поврежден. Совокупность этих факторов привела к печальным последствиям. Женщину ударило током. Умерла она мгновенно прямо на глазах у ребенка. Как только это случилось, сын выдернул питание из розетки и вызвал скорую помощь. Не глупая, не пьяная молодая женщина погибла на ровном месте из-за несоблюдения техники безопасности, которая, к сожалению, пишется кровью.

Для тех, кто не знает, расскажу, какие должны быть действия при ударе человека током. Первое: надо отключить источник подачи электричества. Если это невозможно, то нужно хотя бы оттащить человека от источника электроэнергии. Самое главное – не делать это голыми руками. Можно взять какую-нибудь деревянную палку и ею оттолкнуть провод или человека. Если сделаете это чем-то металлическим, то ляжете рядом. Учите физику, господа. Ну, и затем, конечно, вызываете скорую помощь.

Статистика:

Ежегодно в России от поражения электрическим током погибает около 4000 человек. Особо опасный период наступает во время летних каникул, когда дети остаются без присмотра родителей и выбирают потенциально опасные места для игр – рядом с линиями электропередачи или трансформаторными подстанциями.

Нас вызвали на констатацию смерти. В таких случаях никакой спешки нет, и скорая помощь выезжает, не торопясь. Это не считается экстренным вызовом, поэтому мы можем приехать в течение двух часов, если есть более экстренные вызовы. На этот раз подстанция не была сильно загружена, и на этот вызов мы прибыли примерно через полчаса. Там уже находились полиция и ритуальная служба. Ритуальщики, кстати, иногда приезжают раньше всех, чтобы не упустить добычу.

Когда приезжаем мы, первое, что делаем на констатации смерти – это снимаем ЭКГ, чтобы убедиться в отсутствии сердечной деятельности. Наложили диоды, начинаем снимать пленку и понимаем с коллегой, что какая-то редкая сердечная деятельность присутствует. Визуально тело сине-фиолетового цвета, местами холодное, движения грудной клетки не отмечаются. Переглянувшись между собой, оборачиваемся на родственников и спрашиваем: «Наркоман?» Получаем утвердительный ответ. Решаем ввести «оживляющий» препарат. Это средство является антидодом при передозировках. На удивление, очень быстро нашли вену, попали в нее, ввели препарат. Через минуту наш «труп» задышал и начал розоветь. А еще через пару минут подскочил, выругался отборным матом и убежал. Сказать, что были все удивлены – мягко сказать…

Видели бы вы лицо ритуальщика! Ему пришлось отчалить несолоно хлебавши. Так и повез свой катафалк пустым обратно.

Часто люди умирают на улице. Вот и на этот раз тоже едем на такой вызов. Приехали очень быстро, торопились. Если человек только что перестал дышать и ему вовремя начать оказывать медицинскую помощь, то есть все шансы вернуть его к жизни. Эту смену я дежурила с опытнейшим врачом-женщиной, которая полвека проработала на скорой помощи. Представьте себе такую миниатюрную, худенькую, живенькую бабульку, которая умеет абсолютно все.

Приезжаем, выбегаем из машины. На тротуаре лежит мужчина, вокруг него толпа. Расталкиваем всех, проходим к нему. Из толпы нам кричат: «Умер! Помогите!» Доктор первая подходит к лежащему мужчине. Оборачивается к толпе: «Да ладно, этот что ли мертвый? Он не мертвый, а пьяный». Из толпы ей отвечают: «Нет, он не будится, мы пытались его разбудить! Он не дышит». Доктор возражает: «Вы просто будить не умеете». Берет его за ухо и за три секунды поднимает на ноги пьяного здоровяка. Маленькая хрупкая пожилая женщина на три счета поставила на ноги крепкого мужика. Людям, конечно, сразу стало все это неинтересно. Они быстренько разошлись. А пьяный мужчина, как оказалось, не дошел до своего дома буквально трех метров – притомился. Мы довели его до квартиры, сдали на руки жене и со спокойной душой уехали.

Едем к ребенку в цыганский табор. Не шучу. Адрес – как на деревню к дедушке. Не маршрут, а лабиринт. Перезваниваю диспетчеру: «А где тут найти их?» Она мне в ответ: «Ты что, Женя, раньше никогда туда не ездила?» И начинает объяснять: повернете направо, потом налево, и два километра через поле. Там и будет цыганский табор.

Доезжаем, наконец. Моему удивлению не было предела, когда на месте я насчитала около тридцати домов. По документам построен только один. А все остальные двадцать девять находятся под одним общим адресом. Но дома все новые и разные – побогаче и победнее. Навстречу нашей машине из всех домов выбежали все жители. Нужный нам дом, конечно же, оказался самым дальним. Там нас и ждала семья с больным трехлетним ребенком, у которого был сильнейший рахит, воспаление легких и явная задержка психического и физического развития. Родителям – 15 и 16 лет. И ни у одного из них нет документов, даже паспорта. Нет и никогда не было. Отсутствие документов и ранние браки у цыган – норма.

В общем, погрузила я их всех троих в машину, увезла в больницу. Там пусть с ними и разбираются. Стоит ли говорить, что нам в больнице были не рады, потому что никто не знает, как их оформлять. С бюрократической точки зрения, такие пациенты для нас прямо беда. А для них возможность вызвать скорую, которая обязана оказывать помощь всем, даже без документов – спасение.

На месте вызова – рыдающая женщина, проклинающая себя с головы до пят. А случилось вот что.

Молодая мать, хронический недосып, какой-то семейный праздник, на котором она выпила пару бокалов вина. С усталости и непривычки женщину сильно развезло. И она отправилась спать. Двухмесячный малыш обычно спал рядом с матерью спокойнее, и она его положила с собой. Не заметила, как отрубилась. А проснувшись, с ужасом поняла, что лежит на своем ребенке, который к тому моменту уже был мертв. Ужасная трагедия. Очень жаль и мать, и ребенка.

Приспала… Так это называется. К сожалению, не единичная история. Совместный сон матери и ребенка допустим, если ребенок находится на грудном вскармливании. Но нужно соблюдать несколько моментов. Ребенок не должен спать со стороны отца, так как есть риск получения случайной травмы. Со стороны ребенка обязательно должны находиться страховочные бортики или стена. Рядом с ребенком не должны лежать животные или старшие дети. И, конечно же, женщина должна быть здоровой, трезвой, высыпающейся, а не на последнем издыхании. В противном случае не кладите ребенка с собой в кровать.

Эта история произошла несколько лет назад, но очень хорошо помнится. Нас вызвали на повышенное давление. Мы сразу выехали. Буквально через несколько минут нам перезванивает диспетчер и кричит: «Женя, разворачивайтесь! Поезжайте по другому адресу, там ребенок отравился!» Развернувшись на оживленной трассе через две сплошных, рванули по второму адресу.

Через две минуты были уже на месте. Заходим в нужную квартиру и теряем дар речи. В комнате на полу на спине лежит и не двигается ребенок примерно восьми месяцев от роду. У меня и у напарника сердце пропустило пару ударов, мы переглянулись и побежали к малышу. С малышом оказалось все хорошо, он просто спал. Глубже в комнате на диване сидела женщина с ребенком постарше, лет шести, и скулила. На наш вопрос, что случилось, ничего не отвечает и продолжает реветь. Как потом оказалось, женщина практически не знала русский язык. Она отвела нас на кухню и показала на бутылку с газировкой. Мы ничего не понимали, пока не открутили крышку и не понюхали. Светло-розовая жидкость в бутылке из-под лимонада оказалась ядом от насекомых. Об этом мы узнали из телефонного разговора с главой семейства, который принес этот яд домой с какой-то подработки и никому не сказал, что в ней. А дальше все банально.

Шестилетка соблазнился якобы сладкой водой, которая стояла на кухне, залпом выпивает треть…

Когда делали ребенку промывание желудка, промывные воды уже были с кровяными прожилками. Ядовитая дрянь уже успела разъесть желудок и пищевод ребенка. Ребенка пришлось госпитализировать в отделение интенсивной терапии. Родители допустили непростительную халатность и глупость, а исправить, увы, уже ничего нельзя. Ребенок, хоть и выжил, но остался инвалидом.

Повод к вызову скорой помощи – головная боль. Но познакомившись с историями в этой книге, я думаю, вы вряд ли поверили, что у кого-то сильно болела голова.

Дело было так. Мужчина, 45 лет, вернулся домой с дачи, где его укусил муравей. Уже дома ближе к вечеру у него появилась одышка, мужчина начал задыхаться. Это и послужило поводом для вызова скорой помощи. На месте бригаду ждал отек Квинке. Это сильнейшая аллергическая реакция, встречающаяся не очень часто. Но во время стандартного лечения мужчина резко начинает чувствовать себя хуже, давление резко падает, и пациент дает остановку сердца.

Бригада сработала четко. Моментально была сделана инъекция адреналина и проведена сердечно-легочная реанимация. За 3 минуты сердце мужчине удалось завести. Также подействовала гормональная терапия. Он стал нормально дышать, начал проходить отек. Сердце остановилось из-за того, что случился анафилактический шок. К сожалению, так бывает. Мужчине просто очень повезло, что бригада находилась рядом с ним. И вообще повезло, что бригада приехала так быстро, ведь повод к вызову скорой помощи был больная голова, а не аллергическая реакция. От госпитализации мужчина категорически отказался. Бригада оставила ему активный выезд скорой помощи через два часа, но от него он отказался также.

Вот и сказочке конец вроде, но нет. Прошло три дня, дежурство той же бригады. Поступает вызов на тот же адрес. Опять этот же мужчина вернулся с дачи, опять его укусил муравей. Все то же самое повторяется, пациент дает остановку сердца при бригаде. Только качают его в этот раз практически 15 минут для того, чтобы сердце опять заработало. И знаете, откачали. Он порозовел, начал дышать, разговаривать. И снова категорический отказ от госпитализации. Аргумент убивающий: «Да не поеду я никуда, все же уже хорошо».

Человек потерял сознание в электричке. Мы прибыли на место. Бежим с носилками к нужному вагону. Слава Богу, нас встречали.

Пациент – бледный мужчина лет 40 на вид. Очевидцы сообщили, что у него сахарный диабет, так как нашли его телефон и связались с женой. Информация для нас была очень кстати. Мы быстро погружаем больного на носилки и несем его в машину. Там измеряем сахар, он очень низкий. Звоним в больницу, предупреждаем, чтобы нас встретил реаниматолог в приемном покое. Одновременно ставим катетер внутривенно. А когда у человека низкое давление, сделать это крайне сложно. Вдобавок ко всему мужчина уже в автомобиле выдает судороги.

По счастливому стечению обстоятельств, нас было трое медиков – врач, я и практикант. Врач держал голову пациента и давал ему кислород. Практиканта мы положили на мужчину, который бился в судорогах. Его необходимо было хоть как-то зафиксировать. Ну а я катетеризировала вену. Наша работа и верно выбранная тактика лечения дали результат. Сначала у мужчины прекратились судороги, а к моменту, когда мы привезли его в больницу, он пришел в себя. Еще через пять минут в приемном покое он встал на ноги. Ну а мы всей бригадой дружно получили «леща» от реаниматолога за ложный вызов.

Поразительным было то, что мужчина, который десять минут назад был при смерти, отказался от госпитализации. Но на это мы повлиять никак не можем. Его жизнь – его дело. Мы свою работу сделали.

Статистика:

Продолжительность жизни российских мужчин за последние три года сократилась почти на пять лет, опустившись чуть ли не до показателей одной из беднейших стран мира, Эритреи. По данным Всемирного банка, представители сильного пола в России в среднем живут всего лишь 66 лет. Хотя общая продолжительность жизни россиян медленно, но все же увеличивается, мужчин и женщин этот процесс затрагивает неодинаково. Мужчины постепенно превращаются в гендерное меньшинство. В 2021 году на 100 мужчин в возрасте старше 18 лет приходилась 121 женщина. Более высокая смертность мужчин объясняется как естественными, так и социальными причинами. В том, что у русских мужчин снижается продолжительность жизни, в значительной мере виноваты они сами. Потому что огромное их число ведет образ жизни, никак не способствующий долголетию. Это, в первую очередь, алкоголизм, пренебрежение к активному времяпрепровождению и все то, что социологи называют самодеструктивным поведением.

Эта история здорово подняла нам настроение. Мы потом еще долго смеялись.

В семью приехала погостить бабушка. Бабушка старенькая. Ее поселили в комнату к великовозрастному 20-летнему внучку. Внучок решил провести вечер в более интересной компании. Ушел кутить с друзьями. Вернулся под утро сытый, пьяный, с больной головой и жуткой жаждой. На столе увидел стакан с водой. Залпом, не задумываясь, выпил его. А со дна стаканчика на него – «клацен-клацен» – бабушкины протезы. Судя по всему, парень протрезвел моментально. У него началась неукротимая рвота. Дошло до того, что вызвали скорую помощь, потому что четыре часа блевать до боли в животе, конечно, ненормально. Разумеется, тут, больше вопрос психосоматики, нежели физиологии. Отравиться он явно ничем не мог. «Зубки» лежали в относительно свежей простой воде.

Мы сделали парню противорвотную инъекцию, и погрозив пальчиком, посоветовали не злоупотреблять алкоголем.

Скорую помощь вызвали в ресторан. «Трубка» сообщала, что ребенок 10 лет употреблял алкоголь, а теперь его трясет и ему плохо.

В ресторан по такому поводу стекаются все спецслужбы, то есть скорая и полиция. Все представили себе пьяного ребенка, который на грани жизни и смерти. Куда смотрели родители?! Что это за родители вообще?! В общем, мысли могут возникнуть абсолютно разные.

В действительности все было не так. В ресторан поужинать вместе с 10-летней дочерью пришла женщина, абсолютно не употребляющая алкоголь. Заказала две «Пина колады». Только забыла уточнить, что нужно принести безалкогольные коктейли. Ну и официант этот момент пропустил. Приносит заказ, и мать с дочерью одновременно делают по глотку. Тут у женщины начинает истерика, что их отравили. И она уверенна, что у ребенка от алкоголя ожог гортани и внутренних органов. В истерике она вызывает скорую помощь. Ну а скорая помощь, как водится в таких случаях, сообщает в полицию. Слава Богу, у этой парочки хватило ума не поехать в больницу с алкогольным отравлением, иначе всю семью поставили бы на учет.

Официант, безусловно, накосячил. Но взрослая женщина, которая закатила такую истерику на ровном месте, у меня не вызывает понимания. Кто бы спорил: дети не должны употреблять алкоголь, но от случайного глотка коктейля катастрофы не случится. Есть дети, которые случайно пробовали спиртное в детстве. Моя история: помню Новый год, мне 6 лет. Я зашла на кухню и увидела открытую картонную коробку с соком. Решила попить, а там оказалось вино. Сделав глоток и сразу поняв, что это детям пить нельзя, я по-тихому пошла спать. Еще подумала, что от родителей можно получить взбучку за это, если они узнают.

Я к тому об этом говорю, что неприятные и досадные случайности бывают и в хороших, нормальных семьях. И все-таки адекватность и здравый смысл терять не стоит.

Вызов скорой помощи на трассу федерального значения сделан полицией. Приезжаю я с напарницей. И что же мы видим? Отечественный автомобиль и трех вусмерть пьяных эмигрантов. Они ехали по встречке. Неудивительно, что их остановила полиция. Скорая понадобилась потому, что у одного из троицы случился эпилептический приступ. К нашему приезду он, правда, закончился. Но вопрос, что с этими товарищами делать, остался.

Машину их эвакуируют, автобусы в это время уже не ходят, денег на такси у них, конечно же, нет. По идее, это их проблемы, но совесть не позволяет на трассе оставить пьяных людей, едва стоящих на ногах. Уж больно высока вероятность, что через несколько часов мы вернемся сюда же на это место для констатации трупов, сбитых автомобилем. Решили выяснить, где живет веселая компания, и понимаем, что их деревня находится километрах в пяти от места, где их задержали.

Посовещавшись с сотрудниками полиции, принимаем решение их туда довезти. Но возникает сложность. Полиция задержала одного, а двое других не задержаны. И они не должны ехать в одном автомобиле. Сажаем оставшихся двоих в свой автомобиль и едем в сопровождении полиции до деревни. В процессе транспортировки мужики начали хамить и требовать все запасы спирта, которого, к слову, у нас и нет. Отказ вызвал у них приступ агрессии. Приезжаем в деревню, останавливаемся на главной площади, я им говорю: «Выходите». В ответ опять хамство на очень пьяном ломаном русском.

Сотрудники полиции почуяли неладное и очень вовремя подошли – как раз, когда меня пытались ударить. А за что? За то, что я, по его мнению, неуважительно с ним разговариваю. Он меня так нравоучал: «Женщин, ты должен молчать». Конечно же, на это я не сдержалась и ответила все, что о нем думаю, за что чуть и не получила. Делай вот так вот людям добро.

Статистика нападений на врачей скорой помощи:

Только за первое полугодие 2023 года зафиксировано 820 случаев применения насилия в отношении медработников. Из них к физическому насилию отнесены 270, включая 30 опасных для жизни и здоровья, к психическому насилию – 150. Для анализа случаев нападения в ведомстве даже создана специальная рабочая группа.

Еще одна жесткая история про ребенка. Нас вызвали в надежде реанимировать девятимесячного ребенка. Через несколько минут после вызова бригада стояла на пороге квартиры. Медиков встретила мать ребенка, провела в комнату, в которой на кровати лежал бездыханный младенец с легкими, полными воды, и признаками биологической смерти. Несмотря ни на что, бригада начала реанимационные мероприятия, уже больше для собственного успокоения, но безрезультатно.

Что же случилось? Семья многодетная, мать ничего не успевает. Нужно и купать ребенка, и одновременно идти в магазин за продуктами. И видимо, она не придумала ничего лучше, как набрать полную ванну воды, надеть на шею ребенка плавательный круг и оставить его плавать одного. А сама пошла в магазин. Когда она вернулась, ребенок уже утонул.

Если кто-то не знает – детский круг для плавания крепится на шею ребенку. Но ребенок в этом кругу ни на секунду не должен оставаться без присмотра. Если рост вашего малыша позволяет доставать ногами до дна ванны, то он, конечно, будет ими отталкиваться, а значит, неизбежно перевернется и окажется головой под водой, попав в ловушку. Вынырнуть обратно с кругом на шее у него уже не получится.

Повод к вызову скорой помощи – боль в животе. Обычный человек может предположить, что его зовут на аппендицит, панкреатит, гастрит или что-то подобное. Но лишь одна скорая помощь знает, что «боль в животе» может обернуться, чем угодно – ножевым ранением или даже передозировкой у наркомана.

Поздний вечер. Бригада приезжает в притон. Заходит в очень темную комнату, в которой на диване лежит женщина, накрывшись одеялом. Бригада приближается к пациентке, но еще бы секунда, и произошла бы беда. В самый последний момент фельдшер замечает у себя под ногами кошку, как ему тогда показалось, и перешагивает ее. Присмотревшись внимательнее, медики поняли, что на полу лежит младенец. Самый настоящий живой младенец, которого родила эта женщина и оставила на полу. Сама залезла на диван, потому что ей стало холодно, укрылась и вызвала скорую помощь, так как у нее болел живот. То, что у нее ребенок лежит на ледяном полу, ее совершенно не интересовало, как, собственно, не интересовало и то, что на ребенка проще-простого наступить, не заметив его в темноте.

В первую очередь, бригада стала оказывать помощь новорожденному. Отделили пуповину от последа, стали согревать малыша. Потом вызвали полицию, и доставили ребенка в больницу для дальнейшего обследования. Мать от него отказалась…

Приступ судорог у 3х-летнего ребенка. Такое случилось впервые, как сказали врачам. К моменту приезда бригады приступ уже прошел. Как правило, он длится недолго.

Сбор анамнеза ясности не принес, по какой причине случились судороги, на фоне чего медики так и не поняли. Со слов матери, ребенок абсолютно здоров, хроническими заболеваниями не страдает. Но вечером у него заболело ухо. Мать, не проконсультировавшись с врачом, купила в аптеке капли, закапала ребенку в ухо, и через некоторое время случился приступ.

Так как у ребенка не стоит диагноз «эпилепсия», и такого раньше никогда не случалось, мы были просто обязаны малыша госпитализировать. Сообщаем об этом матери, а она на ломаном русском отвечает, что они никуда не поедут. Бригада предупреждает мать о возможных последствиях, берет письменный отказ от госпитализации и уезжает. Через два часа эта женщина опять вызывает скорую помощь. Судороги у ребенка повторились. Ухо-то продолжает болеть, и мать снова закапала ребенку ушные капли. Вторая бригада застает приступ судорог, снимает его и настаивает на госпитализации. Мать категорически отказывается. А мы не имеем права вывозить без согласия родителей. Бригада уезжает, взяв с женщины повторный отказ от госпитализации. Спустя совсем короткое время случился третий вызов к ним же, и снова судороги после капель.

Ребенок уже находится в сопоре и мало на что реагирует. И на этот раз отказ от госпитализации. Аргумент: муж не разрешает. Скорая помощь вызывает полицию и через силу госпитализирует ребенка. Во время транспортировки состояние ребенка резко ухудшается. На фоне сильнейшей аллергической реакции случился отек головного мозга. Не доезжая до ближайшей реанимации, ребенок погибает.

Занавес. К этому просто нечего добавить.

Девочка-подросток выпала с 11-го этажа. Точнее – выбросилась. Приехавшей на месте бригаде уже некого было спасать. Медикам пришлось лишь констатировать смерть подростка. Высокий этаж и приземление на металлическое ограждение не оставили шансов на выживание. При осмотре девочки была найдена записка, в которой объяснялись причины случившегося. В ней было сказано о страхе завалить экзамен и о конфликте с одним из педагогов школы. Позже все, кто знал эту девочку, в один голос утверждали, что экзамены бы она сдала. Не сдала подготовку к экзаменам ее нервная система. Даже родители не замечали ничего необычного в ее поведении за последнее время.

Страшно говорить, но ребенок все это заранее спланировал. Это стало понятно после просмотра камер наблюдения. Девочка с утра вышла из подъезда и вместо того, чтобы отправиться в школу, зашла за дом, выждала некоторое время, когда ее родители выйдут из дома на работу. Затем вернулась в подъезд, поднялась на этаж и уже через несколько минут выпрыгнула из окна с запиской в руках. Она всего несколько дней не дожила до своих 16-ти лет.

Мы, взрослые, безусловно, желая только хорошего своим детям, иной раз даже не понимаем, к чему можем их невольно подтолкнуть чрезмерной строгостью и негибкостью. Требуя безукоснительного повиновения своей воле, только хороших отметок, ругая за неудовлетворительные результаты и грозя расправой, мы очень рискуем потерять своих чад. А есть ли у нас гарантии, что подростки с неокрепшей психикой не шагнут в окно или под колеса автомобиля? И родители, и учителя прежде всего должны быть поддержкой своим детям в трудный период их жизни. Они должны точно знать: что бы ни случилось, мама, папа и хороший педагог будут рядом и протянут руку помощи, покажут новые горизонты, научат преодолеть трудности, убедят, что жизнь из-за «двойки» не заканчивается. Очень важно личным примером продемонстрировать подрастающим детям, что из любой плохой ситуации можно извлечь пользу и развернуть дело в благоприятную сторону. Вместо этого и учителя бывает здорово прессуют детей. Я до сих пор прекрасно помню, как некоторые учителя «кошмарили» нас перед выпускными экзаменами. Я помню это липкое, холодное ощущение страха внутри.

Самоубийства детей и подростков в России в 2023 году: статистика и актуальные данные:

В 2023 году в России было зарегистрировано значительное увеличение числа самоубийств среди подростков и детей. Статистика показала, что в возрасте от 10 до 19 лет число самоубийств выросло на 20 % по сравнению с предыдущим годом. Эти цифры вызывают серьезную тревогу, поскольку они отражают глубокие проблемы, с которыми сталкиваются молодые люди сегодня.

Эксперты отмечают, что основными факторами, влияющими на рост числа самоубийств, являются психические проблемы, наличие стрессовых ситуаций в семье, школе или сообществе, а также отсутствие должной поддержки со стороны взрослых. Часто подростки и дети не знают, как обращаться за помощью, они стесняются обсуждать свои проблемы и ощущения. В связи с этим необходимо предоставить молодым людям доступ к профессиональной психологической помощи и распространить информацию о ресурсах, доступных для поддержки и консультации.

История шокирующая. Дело было осенью. В одном из дворов пропал дворник. Взял и не вышел на работу. Пару недель его активно поискали, потом плюнули на это дело, решив, что он уехал к себе на родину без объяснения причин. Через полгода спецслужбы города собрались в одном месте, так как дворник нашелся. Расчлененный, разложенный по пакетам, он лежал в холодильнике одной нехорошей квартиры в доме, где проживал сам.

Дворник был из Узбекистана. Хозяйка той нехорошей квартиры сожительствовала с его земляком. Как-то она и эти двое мужчин решили отметить окончание недели, собравшись в квартире за столом. Во время застолья между мужчинами, видимо, случилась ссора и произошла драка, в результате которой дворник лишился жизни. Для того, чтобы скрыть следы преступления, сожители расчленили тело дворника и убрали в холодильник.

Спустя полгода в полицию поступил звонок от их соседки. Старушка жаловалась на невыносимый запах тухлого мяса из соседней квартиры. Эту жалобу могли оставить без внимания, если бы в полиции не знали эту квартиру. Ее маргинальная хозяйка частенько устраивала шумные попойки. Приехав на место вызова, сотрудники полиции тоже почуяли странный запах. Зайдя в квартиру, нашли его источник. Сами жильцы квартиры запаха не замечали. Они очень удивились, что «прокололись» именно на этом. Так благодаря бдительной бабушке раскрылось преступление. Теперь эти люди-нелюди еще долго никого не побеспокоят.

Статистика преступлений мигрантов в России:

По официальным данным, количество тяжких и особо тяжких преступлений, совершенных в России мигрантами за январь – июль 2023 года, составило 11 тыс. случаев. Это на 32 % больше, чем за аналогичный период прошлого года. Убийства, преступления против половой неприкосновенности, незаконный оборот наркотиков, преступления против порядка управления (то есть против местных властей) – рост происходит по всем показателям. А самую большую угрозу создают этнические анклавы: приезжие не спешат ассимилироваться, они обосабливаются в замкнутых сообществах.

Всего за прошлый год правоохранительные органы выявили 37 тыс. преступлений, совершенных приезжими рабочими – это на 9,8 % больше, чем было в 2021 году.

Женщина, 35 лет, 8-е ЭКО, первая беременность, которую удалось выносить. Все шло своим чередом и, как положено, на исходе 39-й недели у женщины, находящейся дома, начинаются схватки. Мужа рядом не было. Женщина запаниковала. Вместо того, чтобы вызвать скорую помощь, сама села за руль и поехала в роддом. В этот момент она не думала о том, что схватки могут стать настолько сильными, что она не справится… и ее машина перевернется и улетит в кювет, и сама она получит множественные травмы. Хорошо, что, когда это произошло, скорая помощь была рядом. Пациентку быстро довезли до больницы и сразу положили на операционный стол.

За жизнь женщины боролись несколько часов, и она выжила. А малыша, к сожалению, спасти не удалось, как не удалось спасти и репродуктивный орган женщины. Она больше никогда не сможет выносить ребенка, потому что ей пришлось удалить матку. История душераздирающая. К сожалению, беременные женщины под воздействием гормонов совершают необдуманные поступки, особенно если никого рядом нет и некому их от этих поступков уберечь.

Приезжаем на вызов к парализованной, уже уходящей в мир иной бабушке. Родственники, понимая приближение неизбежного конца, вызывают скорую помощь для консультации.

Я прошу у родственников документы бабушки, собираю анамнез, узнаю, чем она болела, чем не болела, как давно лежит, узнаю, что бабушка лежит уже второй год. Надо подчеркнуть, что бабушка очень ухоженная. Сама она чистая, кругом все чисто, никакого запаха рядом с ней не ощущается. А вот со сбором анамнеза возникли проблемы. Ничего не могут толком сказать. По опыту могу сказать, когда за родственником так ухаживают, то обычно знают, чем он болен.

Я спрашиваю: «А как же так получилось, что вы про бабушку ничего не знаете?» Тут мне женщина отвечает: «Она нам не родная». Увидев в моих глазах вопрос, она начинает рассказывать. Эта бабушка – их соседка по лестничной площадке. Ее сын давно уехал в Москву после того, как мать на него подписала квартиру. Больше он не появлялся. Мать, сколько могла, сама за собой ухаживала, а потом слегла. Соседи нашли ее сына, но он им ответил: «Я за ней ухаживать не буду, она мне не нужна». Квартира-то давно его. Слава Богу, что не выгнал мать на улицу… И соседи стали ухаживать за ней сами.

Через пару месяцев у них закончилось строительство собственного дома. При переезде бабушку захватили с собой, потому что не смогли оставить одну. Корысти с их стороны абсолютно никакой нет. Вот так чужой человек может оказаться ближе и человечнее родного.

Шансов приехать на такой вызов к живому человеку практически нет. Подростка 15-ти лет сбило электропоездом. Пацан после школы шел на дополнительные занятия. Шел вдоль железнодорожной линии. Он не переходил пути в неположенном месте. Он просто шел рядом. И когда мимо проезжал поезд, мальчика подтянуло воздушной волной. Он сильно ударился головой о проходящий состав. Это и стало причиной смерти.

К моменту приезда скорой помощи пацан лежал с наушниками на голове. И в них еще громко играла музыка. Поэтому он не услышал приближающегося состава. Видеть смерть, тем более детскую, тем более такую нелепую – большое испытание. Но еще хуже стало, когда у мальчика зазвонил мобильный телефон. Звонила его мама. Врач сняла трубку и сообщила женщине о случившемся. Наушники погубили очень много людей. И такие смерти, к сожалению, будут продолжаться…

Приезжаем на вызов, видим мужчину 62-х лет, бледного, худого. Измеряем давление, а оно нулевое. Измеряем сатурацию (это уровень насыщения кислородом крови), показатель – 85 при минимальной норме в 95. Это говорит об очень сильной гипоксии, то есть недостатке кислорода.

У мужчины рак предстательной железы на четвертой стадии с метастазами, и накануне его выписали из больницы домой. Если сказать по-честному, его выписали умирать, потому что в его случае медицина уже бессильна. Сейчас это прозвучит ужасно, но тем не менее: лучше умереть у себя дома, в собственной постели, чем в больнице на казенной койке. При условии, конечно, если есть такой выбор.

Во время осмотра его родственники настаивают на госпитализации. Мы подключаем мужчину к кислороду, начинаем капать ему препараты, он немного приходит в себя и просит не увозить его в больницу. А мы и не можем его везти в таком состоянии. Малейшее движение может стать для него последним. Понимая, что пациент уходящий, иду разговаривать с родственниками. Максимально корректно объясняю ситуацию, пытаюсь донести до них, что пациента везти ни в коем случае нельзя, иначе это будет для него губительно. Но родственники настроены крайне агрессивно и ничего не хотят слушать.

В итоге мы вызываем бригаду реанимации на себя, передаем уже им пациента и уезжаем с вызова. Потом я узнала, что мужчина скончался в подъезде, пока его несли в реанимобиль. Родственники не дали ему умереть дома… Как бы сильно ни хотелось, не всегда можно помочь. Но в таких случаях нужно отключать эмоции и подключать разум и не усугублять и без того нелегкий уход. Кстати, есть такие родственники, которые, не стесняясь, говорят: «Забирайте скорее, чтобы он не умер у нас в квартире». Какая-то разновидность бездушия…

Статистика:

На сегодняшний день в Российской Федерации около 4 млн граждан страдают онкологическими заболеваниями, При этом ежегодно число новых случаев, которые выявляются благодаря укреплению материально-технической базы и созданию условий современной диагностики, составляет порядка 600 тысяч. Это свежие цифры Минздрава РФ за 2023 год.

Однако сейчас рак – не приговор. Ранняя диагностика и современные методы лечения позволяют полностью излечить ряд заболеваний, по которым раньше считалось, что лечение невозможно. На сегодняшний день можно констатировать, что пятилетняя выживаемость увеличилась на 6,6 %.

Скорую помощь вызвали на третьи роды к женщине 22-х лет. Этот вызов достался мне. Я на тот момент еще была очень неопытна и наивна. Приезжаем в барак. В квартире толпа народу. Бегают маленькие дети. Выходит роженица. Смотрю на нее и понимаю, что выглядит она как-то странно. Я ее быстренько транспортирую в машину и по дороге в роддом собираю анамнез. Но выяснить ничего не удается. Речь у молодой женщины какая-то заторможенная. Ни точного срока беременности, ни учета в женской консультации, ничего. Думаю – ладно, довезу до роддома, пусть там разбираются. Добираемся до роддома, нас встречает врач и задает мне те же вопросы, ответ на которые я так и не смогла получить: какие у нее по счету роды, где обменная карта и т. д. Врач, грустно взглянув на меня, как на инфузорию-туфельку, проговорила: «Пошли, буду тебя учить». Завела меня в смотровую, где лежала наша роженица, и начала свой мастер-класс.

– На чем сидишь?

– Ни на чем.

– В последний раз спрашиваю, а то вышвырну из роддома.

Девушка называет препарат.

– ВИЧ, гепатит есть?

– Есть.

– С какого возраста?

– С 17 лет.

– Сколько лет употребляешь?

– Шесть.

– Как давно приняла дозу?

– Сегодня утром.

– Ребенка оставлять себе планируешь?

– Нет.

Опрос занял не больше минуты, но вся необходимая врачу информация была получена. И, конечно, я очень порадовалась, что мне не пришлось принимать роды в одиночку в машине у ВИЧ-инфицированной наркоманки со стажем.

Обеденное время. Приезжаем на адрес. На улице нас встречают люди, умоляют помочь. Мы подходим к нужному подъезду. В этот момент прямо перед нашим носом вылетает оконная рама со стеклом и падает у нас перед ногами. Слышим женские крики: «Не приближайтесь, пошли вон!» Выдыхаем, и, собравшись с духом, все же идем в дурную квартиру. Дверь в квартиру была открыта. Потихонечку, осторожно заходим.

Квартира оказалась большая, но практически пустая. Чувствовался сильный запах гари. Видим бабушку, старенькую и очень худую. Начинаем импровизировать. Ведь человека, в первую очередь, нужно расположить к себе. Улыбаюсь и говорю:

– Бабуля, мы приехали помочь, нам сказали, что у тебя болит голова, – с улыбкой говорю я.

– А откуда вы узнали? – она сразу заулыбалась и пригласила нас пройти.

Осматриваем бабушку и понимаем, что человек явно не в себе. В квартире нет никаких вещей. Как потом выяснилось, это потому, что она систематически выбрасывает все с балкона. Холодильник стоит абсолютно пустой. Все пластиковые подоконники сожжены.

Если к систематическому выбросу вещей из окна соседи уже привыкли, то склонность старушки к поджигательству их всерьез напугала. Бабушка старенькая, психически больная, но необследованная, так как никому не нужная. А раз необследованная, значит, официально здоровая. Принудительно забрать ее в больницу никак нельзя. И оставить все как есть, нельзя. Объективно она опасна для себя и окружающих.

Спрашиваю, давно ли она ела, а бабуля не помнит. Улыбаюсь ей и говорю: «Поехали, моя хорошая, в одно классное место сейчас, будем тебя кормить». Она мне доверилась. Вот таким хитрым образом мы увезли ее в психоневрологический диспансер (ПНД), где ее покормят и полечат.

Это очень грустная история. После нее у меня кошки на душе скребли, было ощущение, что я обманула ребенка. Но в данной ситуации ложь была во спасение.

Приезжаю на вызов в очень дорогой особняк двухтысячных годов. Меня встречает молодой парень. В доме, в одной из закрытых комнат, находится женщина в крайне невменяемом состоянии. Спрашиваю парня, кому и зачем нужна скорая помощь. Он хватает меня за руку и умоляюще просит: «Спасите мою мать!»

В этой истории печально все. Глава семейства, успешный бизнесмен, скончался несколько лет назад. А красавица-жена, несмотря на то что была еще и матерью, нашла для себя утешение на дне стакана.

Из наркологии сбегала, из дома сбегала, в последний раз сбежала из дома, выпрыгнув со второго этажа. Сын нашел ее в притоне с переломанной ногой лишь через три дня после случившегося. Необратимые алкогольные изменения у женщины были не только на лице.

Приобретенная алкогольная деменция, или же слабоумие, – то, от чего вылечиться уже невозможно. Под систематическим воздействием алкоголя происходит гибель мозговых клеток. Человек полностью теряет способность к критическому мышлению и к усвоению новых знаний. Происходит необратимый распад личности.

Сын до последнего не верит и борется за мать. Хотя на данном этапе это уже абсолютно бесполезно. Родственников нет, а опекунство над матерью он оформил сам 3 месяца назад, как только исполнилось 18 лет.

Я по скорой помочь ему тем более ничем не могла, только посочувствовать.

Женщина эта скончалась через две недели после моего приезда. Ей было всего 39 лет. Я сейчас не буду рассказывать о том, сколько бед приносит алкоголизм. Скажу лишь о том, что если сейчас ваш близкий человек находится в зависимости, то лечение нужно начинать безотлагательно.

Повод к вызову скорой помощи – перелом височной кости. Это был первый рабочий день после январских праздников. На месте вызова мы видим годовалого ребенка с переломом височной кости с направлением на госпитализацию. Чтобы ни у кого не было сомнений в верной постановке диагноза, скажу так, на руках у них был снимок рентгена.

К тому же височная косточка пальпировалась, ходя из стороны в сторону. У ребенка все показатели в норме. Активный и веселый. Забираем в машину и везем по месту назначения. По дороге в больницу его мама мне рассказывает, что травма произошла три дня назад.

– А почему вы тогда так долго ждали? – спрашиваю я с удивлением.

– Он у нас очень активный, много бегает, иногда мы просто не успеваем его поймать. Это было не первое его падение с ударом головой. Раньше после каждого падения сразу же вызывали скорую помощь и ездили в травмпункт на рентген. А в этот раз после того, как он упал, мы решили понаблюдать и, увидев, что поведение никак у него не изменилось, ребенка ничего не беспокоит, успокоились и решили за медицинской помощью не обращаться, – со слезами на глазах рассказала мама.

А сегодня мама с бабушкой повели ребенка в поликлинику для того, чтобы сделать очередную прививку. При осмотре педиатром рассказали про падение, их направили на рентген и обнаружили вот такую находку. Их тут же запугали и дали направление на госпитализацию. Будут у этой травмы отдаленные последствия или нет, никому неизвестно. Я искренне надеюсь, что все обойдется. Хочу дать совет мамам активных детей. Если вы видите, что ваше чадо очень быстрое и неуловимое, и каждый дверной косяк притягивает его голову, словно магнит, купите ребенку защитный шлем для головы.

Однажды на смене нам дают повод к вызову: без сознания, не дышит, лежит в магазине. Приезжаем. На вид мужчина около 30 лет, одежда достаточно чистая, видно, что не приблудный какой-то. Но мужчина очень-очень пьян, поэтому, собственно, лежит, словно без признаков жизни.

Таких товарищей мы будить умеем: в ход идут нашатырный спирт и сильное растирание ушей, я бы даже сказала, что варварское. Любого пьяного человека, если он не в коме, поднимают. Хотя, мне кажется, даже из комы могут поднять с помощью таких методов. В общем, он встал. А если быть точнее, то просто кое-как сел, при этом обложил нас просто трехэтажным матом, посоветовал пойти на три буквы.

– Вставай и уходи, – говорим ему мы.

– Идите к черту, – в ответ огрызнулся мужчина.

Ну мы поняли, конечно, куда нам идти, но сейчас разговор не об этом. В общем, никак он не встает и не покидает общественное место. По идее, его бы там оставить, потому что в медицинской помощи он не нуждается. Но он же опять уснет, и люди опять будут вызывать скорую помощь, и мы так и будем к нему ездить весь день туда-сюда. Мы ему предлагаем госпитализацию.

Конечно же, от госпитализации он отказывается. Имя свое не называет, потом говорит: «Ну, допустим, меня зовут Валерий». Ладно, Валерий так Валерий, больше никаких данных мы о нем не знаем. В это время мужчина продолжает ругаться, находится в абсолютно невменяемом состоянии. Я говорю: «Ну все, друг мой, ты меня достал, я вызываю наряд полиции». Фраза животворящая. После этих слов он как-то быстро согласился поехать с нами в больницу. Там у нас есть такая комната, в которой пьяный может просто взять и отоспаться, а после уйти на все четыре стороны.

Для чего такие комнаты есть? Все просто. Сейчас вытрезвителей у нас больше нет, а вот в такие комнаты мы свозим людей, которые находятся в невменяемом состоянии, чтобы с ними не случилось беды. Пока мы везли его до больницы, он забыл вообще, что происходит, как он оказался в нашей машине, кто мы такие. Попытался отвесить мне леща, назвав меня ведьмой, правда, не знаю за что. Цвет волос у меня вроде не ведьминский.

Бывает, что могут дать якобы экстренный вызов, а по факту, когда приезжаем, то понимаем, что это далеко не экстренный случай и люди просто решили приврать, чтобы скорая помощь приехала быстрее.

Мне никогда не жалко задержаться, если человеку действительно нужна помощь. А повод к вызову в этой истории был следующий: бессознание, судороги.

Ехать нам предстояло достаточно далеко. Это, так скажем, ближе к краю географии, где мы работаем. По меркам отдаленности доехали быстро. Затратили на путь всего 19 минут, хотя навигатор показывал поездку в два раза дольше. Приезжаем, а там, значит, дедушка 75 лет, находится в судорогах. Глаза открыты, но смотрят в разные стороны. Дедушка очень худой. Нас встретила его жена, у которой мы спрашиваем, что же случилось. В ответ она рассказывает, что, мол, зашла к нему 50 минут назад, а он вот так лежит, ни на что не реагирует и трясется. Она сразу вызвала скорую. Когда мы прибыли на место, увидели, что его до сих пор трясет. Что можно, скорее всего, расценить больше как эпистатус. Эпистатус – это когда судороги не прекращаются. Может быть серия припадков – это когда они идут, но прекращаются. Вот поэтому это считается эпистатусом. Мы начинаем его осматривать. У его жены собираем анамнез. 6–7 лет назад у дедушки случился инсульт, после которого она его даже восстановила. Он хоть и на инвалидном кресле, но передвигался, даже разговаривал. Около двух лет назад у него, видимо, случился повторный инсульт, после которого он вообще перестал разговаривать и вставать и, собственно, стал полностью лежачим. В эти два года дедушка перестал реагировать на жену, а вот сегодня она нашла его в таком состоянии.

Как оказалось, дедушка живет в отдельном домике. Его жена сама нам рассказала, что отселила его только этим летом, потому что он по ночам очень сильно кричит. Из-за этого никто нормально спать в доме не может, поэтому было принято решение построить отдельно небольшой домик, чтобы дедуля проживал там. Она к нему ходит каждые два часа, меняет ему подгузник, кормит, поит. Стоит отметить, что ухаживает она за ним очень хорошо, это видно.

Ну, как бы вот такая вот ситуация. Значит, что мы делаем? Мы снимаем кардиограмму. Смотрим, что у него на кардиограмме фибрилляция предсердий с частотой сердечных сокращений 180–190. Это очень высокий показатель, очень большая тахикардия. Мы принимаем решение сделать инъекцию реланиума в вену. Благодаря этому прям на глазах судороги стали прекращаться, дедушка стал успокаиваться. После этого мы сделали ему еще инъекцию кардарона, это восстановило его сердечный ритм, показатели снизились в два раза, что уже является нормой. Теперь у него уже не аритмия, а нормальный сердечный ритм.

Также в процессе осмотра мы выявили, что сатурация у дедушки низкая. Ну и конечно же мы что? Мы предлагаем госпитализацию. Приходит его дочь. Маму она вывела из комнаты. Вернувшись обратно, она решила прояснить ситуацию.

– Скажите, пожалуйста, он умирает? Сколько ему еще осталось? – спрашивает нас девушка.

– Мы не знаем. Это известно одному Богу. Дедушка может протянуть 5 минут, а может умереть через неделю, – честно отвечаю я.

– Может быть, нет никакого смысла везти его в больницу? – снова задает она вопрос.

И вот знаете, здесь прям я мысленно кланяюсь таким адекватным родственникам, которые действительно понимают, что их близкий человек уже как бы ну где-то практически не в нашем мире, особенно учитывая, что вот этот мужчина два года лежачий, не разговаривающий, не реагирующий ни на кого. То есть там головной мозг уже совсем перестал функционировать, к сожалению. Тело живет за счет того, что работает сердце и оно поддерживается кровообращением.

В итоге они сами подписали нам отказ от госпитализации, мы чем могли помогли, то есть мы ему ритм восстановили, судороги у него убрали. Повторится это все или нет, я не знаю. Ну, а насколько еще хватит этого дедушки, нам, конечно, неизвестно.

Сейчас расскажу вам еще про один достаточно тяжелый вызов. Повод к вызову – боли за грудиной, плохое самочувствие. Приехали по нужному адресу, там мужчина с виду такой бодренький, 50 лет, в хорошей форме физической.

– Что вас беспокоит? – спрашиваю у него.

– Два дня назад руки стали болеть, а сегодня как-то в грудную клетку отдает. Все болит, сильно давит, – объясняет он.

Ну не может дать точную характеристику, что его беспокоит и как беспокоит. Как бы руки болят и дискомфорт за грудиной. Давление у него хорошее, все показатели в норме. Я задаю ему такой вопрос: «Усиливается ли боль при движении руками?» Тем самым провожу небольшую диагностику, чтобы выявить, у человека просто сердечная боль или это межреберная невралгия.

Межреберная невралгия – это поражение межреберных нервов, сопровождающееся острым болевым синдромом. Характеризуется приступообразной стреляющей или жгучей болью в одном или нескольких межреберьях. Часто невралгию путают с сердечной болью. Но у них есть одно явное различие. При невралгии боль усиливается при движениях тела. А при сердечной боли боль не измеряется от телодвижений.

Мужчина подтверждает, что если руками шевелит, то становится больнее. Ну, мы выдохнули, хотя особо и не напрягались по его поводу, он у нас не вызывал там каких-то переживаний. Но на такие жалобы мы обязаны снять кардиограмму.

Я быстро прикрепляю к нему все необходимые диоды. Начинаю снимать, у меня выезжает лента из аппарата и поднимаются вместе с этой лентой брови. На кардиограмме инфаркт передней стенки.

Я подаю своей напарнице знак, чтобы пациент об этом не понял, потому что пациент с инфарктом, зачем его еще пугать. Нужно все сделать мягко и аккуратно. Она все сразу поняла, кардиограмму мы передали на кардиопульт, хотя нам уже информация от него не нужна была, и так там все было очевидно.

– Сейчас мы поедем в больницу, в сосудистый центр, – сообщаем мы мужчине.

– Да вы что, никуда я не поеду! – начал скандалить он.

Но тут нам пришлось сказать, что у него инфаркт. Он, конечно же, испугался, разволновался, но в итоге ехать согласился.

– Сейчас я встану, все соберу, – засуетился мужчина.

– Вам вставать категорически запрещено в такой ситуации, – сразу предупредила я его.

– Ну а как я вещи тогда буду собирать? С чем я поеду, если не могу ничего взять? – отвечает он.

– Первые несколько дней вы будете находиться в кардиореанимации, будете лежать в одних трусах, даже телефон оттуда заберут, – пришлось объяснить более подробно.

И вроде бы он согласился, но как только напарница сообщила, что идет за носилками, мужчина как начал верещать, что ни в коем случае не ляжет на носилки. В общем, пришлось снова ему объяснять, что мы не считаем его каким-то слабым или немощным, что он не в состоянии дойти самостоятельно до машины и в принципе это делать категорически нельзя. Ну, поупирался он, поупирался, но, слава Богу, русским языком мы владеем неплохо, умеем хорошо доносить свои мысли до людей, он нас послушался. Мы быстренько нашли крепких мужчин, которые нам помогли нашего пациента донести до автомобиля скорой помощи. Мы его погрузили и повезли в сосудистый центр. Пока везли, у него усилились боли за грудиной, нам пришлось делать инъекции морфина. Но прогноз у мужчины благоприятный, потому что, слава Богу, вызвал скорую помощь и выполнил все наши рекомендации, после чего мы и поехали в больницу.

Ситуация произошла за несколько дней до наступления Нового года. Очередное дежурство, уже подходило к концу. Но под утро нас ждал вызов, который оставил горькое послевкусие от невозможности изменить исход событий. Повод к вызову – травма глаза.

Женщина готовилась к плановой операции на глаз, то ли по поводу глаукомы, то ли по поводу катаракты, но не принципиально. И капала с утра глазные капли. В этот день ей как раз была назначена операция на глаз. Однако вместо глазных капель женщина по ошибке засыпала себе марганец в глаз.

Это страшное обстоятельство привело к катастрофическим последствиям. Муж быстро вызвал скорую. Но, к сожалению, наш приезд ничего не изменил. Мы постарались нейтрализовать марганец аскорбиновой кислотой, но это не помогло.

Возможно, кто-то удивится, как такое могло случиться, как можно было перепутать глазные капли и марганец. Но ответ прост: оба вещества хранятся в похожих флаконах, и отличия внешне практически невидимы. Я видела эти флаконы, и различия действительно минимальны. Единственное отличие: когда открываешь капли, внутри флакона капельница, а флакон с марганцем снабжен ложечкой для его отмеривания.

Повод к вызову скорой помощи – роды. Добираемся до необходимого адреса за 4 минуты. Звоню пациентке и говорю, чтобы спускалась, так как мы прибыли и ждем у подъезда. Это абсолютно нормальная практика для скорой помощи. Многие даже заранее спускаются вниз с вещами, потому что направляются в роддом. Но тут мне отвечают, что спуститься не могут. Я про себя думаю: «Да ладно, тут до роддома езды 5 минут. Наверное, просто роженица очень впечатлительная. Сейчас осмотрю ее и поедем».

Захожу в квартиру, осматриваю девушку и понимаю, что рожать она готова прямо здесь и сейчас. У нее уже полное раскрытие шейки и голова ребенка находится в родовых путях. На этой стадии родов везти нельзя. У всей моей бригады круглые глаза. Я работала с медсестрой и медбратом. Они мне сообщают, что роды до этого не принимали никогда. О том, что я тоже никогда не участвовала ранее в этом процессе, я никому сообщать не стала. Женщина первородящая, такая информация ей спокойствия не добавит. Я готовлюсь принять роды, но в этот момент ее спрашиваю, как она дотерпела до такого состояния?

Она мне отвечает, что схватки начались полтора часа назад, она позвонила мужу, чтобы тот приехал с работы, потому что они планировали партнерские роды, и вместе должны были ехать в роддом. Приехал муж, у нее полностью отошли воды, они вызвали скорую помощь, от момента приема вызова до нашего приезда прошло всего 6 минут… И вот получите и распишите – партнерские роды, но только дома. За следующие два часа девушка родила прекрасную здоровую девочку, которую сразу же приложили к груди. Я все время старалась шутить, но внутри очень сильно переживала, ведь на мне была ответственность за две жизни.

То, что все прошло хорошо, не моя заслуга. Роды – это естественный, но абсолютно непредсказуемый процесс. Но это было так круто, это был колоссальный опыт в моей практике! При этом я призываю рожать всех только в роддомах. Это прежде всего ради безопасности для вас и вашего ребенка.

Повод к вызову скорой помощи – высокое давление, вызвала бабушка для себя. Приезжаем на адрес, я вижу эту бабулечку, которая ну прям божий одуванчик. Производим все необходимые манипуляции, давление действительно очень высокое. Чтобы снизить его, мы ей дали таблетку, подождали немного, давление не снижается.

Дали еще одну таблетку, опять подождали, результат тот же. Ну раз ничего не удалось сделать таким образом, то решено было колоть препарат в вену. Обрабатываю руки, надеваю перчатки, набираю лекарство в шприц, затягиваю бабушке на руке жгут, начинаю искать вену.

И тут она мне говорит: «Дочка, ты со мной там поаккуратнее». Видя в моих глазах вопрос, вроде я итак вроде все аккуратно делаю, она рассказывает, что у нее ВИЧ-инфекция. Сказать, что я была удивлена, ничего не сказать. Не то чтобы заболевание удивительное, просто удивительно, откуда оно у такой бабули. Тут же она сама мне начинает рассказывать, что сын, сволочь, был наркоманом. И тут же добавляет, что умер он три года назад от передозировки. Но имел такую привычку разбрасывать шприцы по всему дому. Бабуля их где-то не замечала и случайно кололась. О том, что больна, узнала уже после его смерти, когда легла на плановую операцию по удалению грыжи.

Бабушке огромное душевное спасибо за то, что позаботилась о нас и предупредила о своем заболевании. Хотя все медики изначально должны считать любого своего пациента потенциально заразным и принимать все необходимые меры безопасности. История рассказана не для того, чтобы вас запугать. Я бы даже сказала, что наоборот. Если вы не медик, не наркоман, не вступаете в беспорядочные половые связи, то заразиться ВИЧ-инфекцией шансов у вас практически нет.

Небольшая прелюдия. Я люблю работать с врачами. Когда я работаю с врачом, я же фельдшер, я всегда являюсь не первым по бригаде, а вторым. То есть я подчиняюсь врачу. С одной стороны, для меня должно быть работы меньше, я не должна писать карты, карты пишет врач. Я только выполняю задачи, поступающие от врача. Например, снимаю кардиограмму, меряю давление, делаю инъекции внутривенные и прочее.

Но с другой стороны, когда ты работаешь на врачебной бригаде, хотя не всегда бывает так, то ты ездишь на более сложные вызовы, которые в приоритете отдают врачебным бригадам, если они свободны. Хотя у меня много раз было так, когда я работала на фельдшерской бригаде, у меня все вызовы подряд были врачебные. То есть, например, аритмия – это врачебный вызов, но часто на них ездят фельдшера.

Поступает вызов, который я бы назвала «Уработаю себя, несмотря ни на что». Адрес – некоммерческое товарищество СНТ, которое находится на краю географии. Мы туда доезжаем, а вызвали нас к магазину. У магазина сидит скорее уже бабушка, чем женщина, ей 70 лет. С красным лицом, ей плохо, боли за грудиной. Измеряю давление, давление соответственно ее внешнему виду – 200 с лишним.

– Господи, ну как же вы так-то? – с сочувствием спрашиваю у нее.

– Да вот, я в магазин за хлебушком пошла, – честно отвечает бабушка.

Мы ее, конечно же, забираем к себе в машину, снимаем кардиограмму.

Начинаем ее лечить, и тут я у нее спрашиваю, с чего все началось. Она говорит: «Ну вот я сегодня утром проснулась, измерила давление, увидела, что давление 200, закинулась таблеточкой, пошла на кухню попить чаек, и тут смотрю, хлеб у меня заканчивается. Дети приедут только через два дня и привезут продукты. Решила я сходить в магазинчик за хлебушком с давлением 200, а до магазина пешком 5 километров».

Ну и вот как только она дошла до магазина, ей совсем стало плохо. Вышла продавщица, начала ее бить по щекам, пытаясь привести в чувство, вызвала скорую помощь. Мы приехали, снизили бабушке давление и довезли ее до СНТ. Кстати хлеб она так и не успела купить.

Медицинская история, хоть и не со скорой, но не менее шокирующая. Когда после учебы на фельдшера я проходила обучение на акушера, да, у меня и такой диплом имеется, мы проходили практику в родильном доме. Повидали много всего разного, но этот случай я запомнила на всю жизнь. Скорая помощь привезла подобранную с улицы пьяную женщину.

И вот она начинает рожать. Конечно же, в пьяном угаре, не слушая советы врача и акушерки. Ей было абсолютно безразлично, что во время родов она может загубить малыша. Ведь она систематически отравляла его всю беременность.

Беспокойство врачей и акушерок было оправданным – роды в алкогольном угаре представляли реальную угрозу для жизни и здоровья новорожденного. Спасибо профессионализму дежурной акушерской бригады, которая, несмотря на сложные обстоятельства, сумела обеспечить безопасные условия родов и не дала случиться ужасному. Малыш родился живым и по всем акушерским оценкам новорожденных детей здоровым. Но было одно «но». Ребенок сильно кричал и никак не мог успокоиться.

Тут врач берет кусок ваты, смачивает спиртом и кладет рядом с носом ребенка. Тот моментально успокаивается.

Я в шоке. Врач, видя мои округлившиеся глаза, поясняет: у ребенка алкогольная ломка, и успокоится он только через несколько дней, когда алкоголь полностью выйдет из его организма. А пока придется успокаивать только таким образом.

Это получается тот же абстинентный синдром, что у взрослых, только у новорожденного зависимость, появившаяся еще до рождения. Звучит ужасно, но это именно так.

А сейчас расскажу про вызов, который меня, мягко сказать, удивил. Значит, повод к вызову – травма головы, кровотечение. Приезжаем в квартиру, дверь нам открывает мужчина, улыбается, говорит: «Проходите, вот туда поворачивайте». Заходим на кухню, там сидит молодая девушка, рядом с ней ребенок лет трех-четырех. Девушка сидит, голова у нее вся в крови.

Кровь уже активно не течет, но видно, что прям одежда и голова в крови. Я начинаю ее осматривать. Вижу на голове две гематомы.

Прошу свою напарницу давать мне ватные диски с дезинфицирующим средством. Я начинаю ей отмывать голову для того, чтобы увидеть эти раны и понять вообще, что там. Параллельно спрашиваю, что произошло-то? Она говорит: «Да я бы вообще не вызывала вас, но просто кровь не останавливалась». Я продолжаю выяснять, что случилось. Девушка отвечает: «В меня ребенок стаканом кинул, и попал мне в голову».

Я ей, значит, обрабатываю голову, на ребенка поворачиваюсь и говорю: «Ай-ай-ай, как нехорошо, что же ты так маму не бережешь?»

В общем, отмыла я ей голову и вижу, что на одной гематоме рассечение неглубокое, небольшая ссадина. А вот вторая такая рана рассечена сантиметра на два. Не могу сказать, что глубокая, но на голове такую рану лучше всего зашивать, потому что при любой малейшей травматизации, а так как человек не видит, когда, например, расчесывает себе волосы, моет голову, оттуда повторно будет открываться кровотечение, и оно будет еще сильнее, рана будет все время кровить. Чтобы этого не произошло, проще рану зашить. В общем, привозим ее в больницу, сразу же заводим в операционную, где зашивают это все.

В это время мы с моей напарницей стояли рядом.

– Как ты рану получила? – спрашивает врач, который зашивал рану.

– Меня муж ударил по голове стаканом, – призналась девушка.

– А что же вы нам не сказали, когда мы спрашивали, а сослались на ребенка, мол, это он случайно кинул этот стакан? – вклинилась уже в этот диалог я.

– Это муж придумал, сказал так ответить, чтобы не было никаких проблем, – стала плакать девушка.

– Перед нами не надо оправдываться. Мы скорая помощь, нам непринципиально, откуда появилась эта травма, наша задача – оказать помощь и отвезти в больницу, – стала я ее успокаивать. – Но если ты хочешь подавать на мужа заявление в полицию, то это надо зафиксировать как побои.

Ну и после этого она, как большинство женщин, которые подвергаются домашнему насилию, отказалась снимать побои, потому что если она это делает, то автоматически все передается в полицию, и этому делу дается ход. Она решила этого не делать, но я, конечно, совершенно не поддерживаю ее поведение. Во-первых, это нездоровые отношения, и стакан, который он в нее бросил, мог попасть в другое место и лишить ее жизни. В следующий раз может полететь топор. К тому же это все видят маленькие дети. Они страдают от этого. Ну и вообще из практики работы на скорой помощи могу сказать, что домашнее насилие, как правило, заканчивается очень плохо.

Нередко случается так, что подобное заканчивается летальным исходом для одного из участников. Либо женщина сгоряча случайно урабатывает мужа, либо все-таки муж доделывает то, что делал годами. Вот как-то так.

В общем, повод к вызову – мужчина 36 лет, температура. Но вы уже понимаете, что такой повод к вызову для скорой помощи достаточно сомнительный. Приезжаем по адресу, поднимаемся в квартиру, нас встречают, мы проходим. В квартире молодой человек и, видимо, его девушка или жена. Заходим, спрашиваем, что с вами случилось. В ответ слышим, что третий или четвертый день болеет, ночью была температура 40, что делать – не знает.

– Обращались ли к участковому терапевту? – уточняю я эту информацию.

– Нет, – коротко отвечает девушка.

– Но почему? – удивленно спрашиваю я.

– Мы не прикреплены к поликлинике, – отвечают они.

– Ну и что, что не прикреплены? Терапевт приходит по месту жительства, даже если вы зарегистрированы в поликлинике по месту прописки, – доходчиво объясняю я.

– Нас не устраивают терапевты, – говорит девушка.

– Понятно. Сейчас что беспокоит? Чего вы хотите от бригады скорой помощи? – уточняю я.

– Вы послушайте его, я хочу, чтобы вы исключили факт пневмонии, – выдает мне в ответ.

– Ну вы должны понимать, что, конечно, мы его послушаем, но это вообще не повод для вызова скорой помощи.

– А что, мы не имеем права вызвать скорую помощь? – уже с гонором начала напирать девушка.

– Да нет, право у вас такое есть, но в данной ситуации это вызов не для скорой помощи. У вас нет экстренного состояния, тем более заболевание возникло не только что, а уже несколько дней держится, – спокойно пытаюсь объяснить.

– Я переживаю, что у него воспаление легких, – не унимается девушка.

– Вы понимаете, что фонендоскопом можно не выслушать воспаление легких? Потому что есть такой термин «слепая пневмония». Она просто так, ухом, не прослушивается и может быть видна только на рентгене, – я начинаю объяснять.

– Да, я вас понимаю, я сама медик, но сама послушать не могу, я всего лишь медсестра, – слышу в ответ от девушки.

– А почему медсестра не может взять фонендоскоп и послушать? У нас медсестры, которые работают на скорой помощи, совершенно спокойно могут это действие выполнять.

На этот вопрос я получаю очень странный ответ: «Мне это не нужно в работе». И дальше с ее стороны начались наезды: мы какие-то не такие, назовите свою бригаду, назовите свою фамилию. На что я ответила, что никаких секретов нет, она может позвонить на подстанцию и получить все данные о бригаде, которая к ним на вызов приехала.

После этого прилетела еще одна претензия, что мы обязаны им вызвать на завтра участкового терапевта. Я молчу. Без проблем, сделаем. Но человек прям вот идет в открытую агрессию. То есть она считает, что скорая помощь ей должна. И должна, потому что она так решила. И опять же я говорю: вы поймите, мы к вам приехали не скандалить. Но ваш вызов объективно не для скорой помощи. Скорая помощь ездит к людям, которые находятся на грани жизни и смерти. У вас несколько дней болезнь, вы не обращаетесь в участковую службу, вы не идете в частную клинику, но при этом вы вызываете скорую, предъявляя ей какие-то вообще нереальные требования. То, чем скорая помощь не должна заниматься, то, в чем скорая помощь без рентгена не может помочь, мы не можем поставить диагноз и сказать, что это пневмония на 100 % никак.

Ну, в общем, она вся заведенная, и с позиции «я имею право, вы мне все должны» продолжала свою политику партии. Пока в какой-то момент мы спокойно не объяснили после осмотра пациента, что у него ангина. Моя напарница дала рекомендации, что температура снизится только в том случае, если мужчина начнет прием антибиотиков. И после этого тон ее потихоньку снизился.

А я про себя думаю: «Какой ты тогда медицинский работник, если элементарно сама не можешь просто открыть рот человеку, заглянуть и увидеть там ангину?» В общем, остались большие вопросы к этой девушке.

Что хочется сказать в завершение этой истории: если вы хотите получить помощь, то не качайте права. И даже если мы когда-то приезжаем на вызов и говорим: ну да, это вызов не для скорой помощи, а надо так-то и так-то вызывать, то адекватные люди реагируют нормально и с пониманием, что не знали, как поступить, а теперь уже будут знать и не будут по таким ситуациям лишний раз вызывать скорую помощь. Такие проблемы со здоровьем – это работа для поликлинической службы.

Ну что, дорогие мои читатели, расскажу про одну из самых сложных смен, хотя каждая из них, честно признаться, сложна в какой-то степени. Расскажу про три вызова, но начну с конца.

Значит, первый вызов, приезжаем мы к бабушке. Мы в квартиру долго попасть не могли, потому что домофона нет, она не сообщила, как войти. Телефон она не берет. Во всем подъезде только в двух квартирах есть домофоны, но и там никого нет дома. Ладно, добрались кое-как, зашли. Квартира в ужасном состоянии: повсюду крупный и мелкий мусор, везде лежит толстый слой пыли. Но человека это не напрягает, она уже с порога начинает на меня кричать, что я не надела бахилы. Удивительно, как при такой грязи в доме ей пришла в голову мысль надеть на скорую бахилы…

Бабуля жалуется на то, что у нее стула нет пять дней.

Мне нужно ее осмотреть, а у нее задернуты шторы, кругом темнота. Я включаю свет. А она начинает орать, чтобы я срочно выключила его. Я аж испугалась. Я спрашиваю, что случилось? В ответ слышу: «Мне не нравится, когда горит свет». Я говорю, что должна же ее посмотреть. Но бабуля продолжает твердить: «Нет! Выключите свет!» Я продолжаю утверждать, что мне ничего не будет видно, что тогда сложно будет оценить ее состояние и т. д.

Кое-как этот вопрос мы решили. Дальше я объясняю, что мне нужно посмотреть ее живот, поэтому прошу лечь на кровать. На что она и тут решила вставить свои пять копеек: «Сначала померяйте мне давление». Я абсолютно спокойно прошу ее не указывать мне, потому что я знаю, что и как нужно делать.

Тут я, значит, беру антисептик, обрабатываю руки. Она это видит и мне говорит: «Нет, я не лягу, пока вы не пойдете и не вымоете руки». Я показываю, что только что при ней обработала руки антисептиком.

– Все равно вы на них несете заразу. Идите и мойте, – не унимается она.

– Ну хорошо, покажите мне, где ванная, я схожу и вымою руки, – я решила, что спорить с ней – себе дороже.

В общем, в ванной мне даже мыло в руки не хотелось брать, в таком ужасном состоянии оно находилось. Конечно же, чистого полотенца мне никто не предложил. Пришлось скинуть брызги с рук и обтереть, так скажем, о свои бока. В общем, пошла я ее осмотреть. Ну, ожидаемо, у нее был наполнен кишечник. Я предлагаю поехать в больницу. Она такая: «Как в больницу? Вы что, мне сейчас не будете здесь помогать? Вы мне не дадите таблетку?» Я доходчиво объяснила, что в таких условиях мы ей помочь не можем ничем, кроме как госпитализировать, чтобы хирург посмотрел на предмет кишечной непроходимости, образования каловых камней и прочего.

В общем, она еще устроила очередную истерику, но в итоге все-таки с нами поехала, мы ее сдали в приемник и открестились.

А еще важный нюанс: истерику она устроила нам по поводу того, что я ее стала торопить, чтобы она быстрее собиралась.

– Вы понимаете, что, во-первых, у вас вызов и так не скоропомощной, а во-вторых, вы очень долго собираетесь, тем самым вы нас задерживаете, а нам уже звонят диспетчеры? – говорю я.

– Ну и что, ничего страшного, подождете, – отвечает она.

– Ах ничего страшного? Вы разве не понимаете, что у нас очень мало машин скорой помощи, очень многим людям действительно нужна экстренная помощь. Может быть, прямо сейчас кто-то умирает, а мы просто не можем приехать, потому что находимся здесь и ждем вас, – решила я до нее достучаться.

– А вы что, не видите, что я тоже умираю? – не унималась она.

В общем, очень тяжело было с ней общаться, я все время сдерживала себя, чтобы не наговорить ничего лишнего.

Дальше у нас был такой вызов. Повод – плохо, употреблял алкоголь, находится на улице. Причем район такой, там действительно очень много пьющих живет.

Заезжаем во двор, видим, что три человека бегают. И я только выхожу из машины, там надо было пройти метров десять, и вижу, что валяется мужик такой крупный. Я думаю: блин, ну как мы сейчас будем все это поднимать? Еще надо же было напиться и лечь посреди клумбы. Я, значит, подхожу и чувствую сильный запах перегара. Смотрю на мужика. Я его нюхаю, от него алкоголем не пахнет. У него один глаз открывается, и я понимаю, что он не пьян, у него инсульт. Алкоголем пахнет ото всех тех, кто его окружил.

А он, получается, вышел из дома, собирался ехать на работу, дошел до своей машины, его этот приступ схватил, и он упал прямо на улице. Сколько он пролежал? Ну, наверное, минут 30. Потом его увидели соседи. Выбежали на улицу. Подумали, что он пьяный. Начали пытаться его поднять. Конечно, они его поднять не могут, потому что у него отнялась вообще вся правая сторона, и полностью отсутствует речь.

Хорошо, что эти соседи не оставили его без внимания и вызвали скорую.

Семь мужчин грузили его на носилки, потому что у него вес около двухсот килограмм. Причем мужчина очень молодой, всего сорок четыре года. Погрузили, значит, мы его на носилки. Мы его закатываем в машину, быстро ставим катетер, начинаем капать. Я его бью по щекам, называю по имени, говорю, смотри на меня, не закрывай глаза. Ну то есть я понимаю, что он меня слышит, что он меня понимает, он мне только ответить ничего не может.

При инсульте, когда с человеком не разговаривают, когда у него не концентрируется внимание, он просто закрывает глаза и загружается, уходит в глубокую кому. Но я ему не давала загрузиться, поэтому била его по щеке, я ему говорила, что ему нужно сейчас смотреть на меня, если он хочет выздороветь. Состояние мужчины усложнялось начинающимся отеком легких. Мы надели на него кислородную маску и стали подавать кислород.

В общем, реально с Божьей помощью мы его довезли до больницы, из приемного покоя сразу увезли в реанимацию, там его начали интубировать, чтобы подключить к ИВЛ. Зачем его интубировали? Потому что у него были длительные остановки дыхания. И интубация проходит следующим образом: в рот человеку вставляется металлический крюк, который поднимает гортань, туда вставляют трубку прямо в трахею, через нее напрямую идет воздух.

Так вот, у этого мужчины были антропометрические особенности строения: крюки не подходят, трубки не залезают. В общем, заинтубировать его удалось только после того, как вызвали врача-эндоскописта. С помощью эндоскопа и видео смогли установить эту трубку и в конце концов его заинтубировать.

А когда мы ехали с ним в машине, я понимала его тяжелое состояние, и все мысли были только о том, чтобы мы успели его довезти и сдать врачам-реаниматологам. Потому что в машине скорой помощи, будучи фельдшером, ты не так много можешь сделать. У меня за пять лет работы на скорой случились только три смерти. Одна смерть случилась, когда я пациента даже никуда госпитализировать не успела. Вторая смерть была, когда мы везли пациентку очень далеко, буквально километр до больницы не довезли, она умерла. Третья смерть – мужчина дома с тромбоэмболией легочной артерии. Умер у нас на руках, реанимировать не удалось. И вот это осознавать и видеть смерть человека – это действительно очень тяжело. Одно дело, когда умирает больной пожилой человек, самочувствие которого усугублялось с каждым днем, а другое дело, когда происходит что-то резкое, спонтанное с молодыми людьми.

И да, головой я понимаю, что мы бы здесь ничего не сделали, мы бы не спасли. Но ты постоянно в голове прокручиваешь эту ситуацию. А может быть, вот если бы было вот так, или было бы вот так, а если бы было по-другому? Ну, в общем, с этим навязчивым чувством некой вины, наверное, это так правильно назвать, очень тяжело бороться.

Ну а теперь расскажу про самое начало сегодняшней смены. В общем, первый вызов диспетчер дает нам и говорит: «Женя, вот вам общественное место, там мужчине плохо, но, судя по описанию тех, кто вызывает скорую помощь, к нему уже ездили мы сегодня, еще раньше часом, его увезли в приемник. В общем, ты приедешь, проверь».

Приезжаем мы в большой жилой комплекс. Нас встречают два приличных мужика. Я открываю дверь и вижу, как мне навстречу идет, шатаясь, мужик весь в крови, с сигаретой в зубах. Зрелище не очень приятное. Но это не самое страшное. Самое страшное здесь то, что разговаривать он не может.

Я смотрю на него и понимаю, почему он не может разговаривать. Потому что у него в шее стоит трахеостома, которую он выдрал.

Кто не знает или очень хочет узнать, что такое трахеостома, сразу объясню. В каких случаях ставят трахеостому? Трахеостома – искусственный свищ в трахею, через который осуществляется дыхание. Показания к установке трахеостомы: непроходимость верхних дыхательных путей или респираторная поддержка пациентов при длительной ИВЛ в результате тяжелой черепно-мозговой травмы, при отравлении барбитуратами, ожоговой болезни, спинальной мышечной атрофии и др.

Трубку он выдрал, дырка в шее осталась. Говорить он не может. Он может говорить только в случае, если он эту дырку будет затыкать пальцем. Но так как он очень пьяный, ему вообще совершенно все равно, что происходит, он эту дырку не закрывает, чтобы говорить, и только воздух выходит из нее. И, конечно, ничего не слышно, ничего не понятно. А парень молодой, ему всего 26 лет. А уже в таком состоянии, да и к тому же пьяный в ноль.

Он пытается выкурить сигарету одну за одной, а так как он выдрал трубку, дым не доходит до легких. То есть он через вот эту дырку в шее весь выходит. И парень никак не может накуриться и не может понять, почему так происходит. Также этот товарищ был изрядно побит непонятно кем. Ну, в общем, мы из общественного места должны увезти в больницу. Тем более, есть признаки полученных травм. Сильно его били по голове или нет, нам непонятно. Пока мы его посадили в машину, он пытался облапать меня. Я думаю, Господи, я только в чистой одежде вышла.

Пока мы направлялись в больницу. Я пыталась выяснить, что с ним случилось. И хоть он не может говорить, я его спрашиваю, а он жестами отвечал либо «да», либо «нет».

– У тебя онкология, раз трахеостома стоит? – задаю я вопрос.

В ответ отрицательно машет головой.

– А сколько с ней уже ходишь?

Он показывает один палец.

– Один год? – не сразу поняла я.

В ответ кивает, подтверждая мои догадки.

– А что случилось? Откуда она вообще у тебя?

Парень характерным движением проводит себе ребром ладони по шее.

– Горло, что ли, перерезали? – удивленно спрашиваю я.

Он кивком отвечает, что да.

В общем, где-то по пьяни ему перерезали горло. И за год он не восстановился и, видимо, уже не восстановится. Будет только с трахеостомой ходить. Короче довозим мы этого персонажа до приемника. Нас там встречают и говорят: «Опять он, что ли? Его вчера уже три раза к нам привозили. Он выдирает себе эту трахеостому, хирург ему ставит ее на место. Он убегает, где-то напивается, валяется. Люди сердобольные опять ему вызывают скорую, его опять привозят к нам».

В последний наш вызов за эту смену мы снова приезжаем в этот приемник. Смотрю, а этот трахеостомный там снова сидит. Я спрашиваю у коллег, как такое может быть? Мне девчонки и рассказали, что после того, как мы его привезли, он ушел, а потом его снова привезли, но уже другая бригада. Но и тут он снова ушел, потом его привезла еще раз другая бригада. И еще раз этот круговорот повторился.

Вот вы понимаете, что происходит? То есть он занимает время скорой помощи, а обойти мы это никак не можем. Он где-то валяется. Он же пьяный, у него то трубка торчит из горла, то дырка в горле зияет. Люди пугаются, вызывают скорую. Отказать мы в помощи не можем. А он просто издевается.

Что же его все-таки задержало в приемнике? Ну, во-первых, трубку ему в очередной раз ставили. Он даже со мной голосом поговорил и поведал свою сегодняшнюю историю: где-то в районе обеда в приемник привезли какого-то заядлого алкоголика, у которого с собой был припрятан спирт. И, в общем, они быстро нашли общий язык, разделили этот спирт на двоих. Ну и, конечно же, вместе ушли.

Так бы и возили кареты скорой помощи его со дворов до больницы, но в конце этого дня мы сдали его в наркологический диспансер, откуда его не отпустят, пока не пролечат.

Повод к вызову скорой помощи – утопление. Бригада экстренной медицинской помощи приезжает максимально быстро. На улице стоит невыносимая жара, ситуация произошла на одном из городских пляжей, где было полно народу, которые пришли хоть как-то избавиться от летнего зноя и искупаться в прохладной воде. Именно кто-то из очевидцев обнаружил в воде пятилетнего мальчика, он и проводил реанимационные мероприятия до приезда скорой помощи.

На месте мы также попытались привести ребенка в чувства, но уже понимали, что наши усислия будут напрасны, так как у ребенка уже были налицо признаки биологической смерти. Кто родители этого мальчика, с кем он вообще пришел на пляж, было непонятно. Нетрезвая женщина, которая представилась его бабушкой, пришла к месту происшествия только к моменту приезда полиции. На вопрос, где она была все это время, она ответила, что познакомилась на этом же пляже с каким-то мужчиной, а тот пригласил ее в ближайшее кафе выпить за знакомство. На это приглашение она ответила согласием, даже не подумав, что маленького мальчика опасно оставлять одного без присмотра.

Пока ее опрашивали сотрудники полиции, а мы выполняли свою работу, вокруг собралась большая толпа людей. И тут из этой толпы прозвучала фраза, от которой у всех нас волосы встали дыбом: «Бог забрал пацана, сжалился. Там вся семья такая, дети им не нужны».

И небольшой итог к этой истории, на заметку всем родителям. Запомните, что дети тонут тихо, абсолютно беззвучно и очень быстро. Даже те дети, которые умеют плавать, должны каждую секунду находиться в поле вашего зрения. Купальный костюм у ребенка должен быть максимально ярким и заметным. Нахождение ребенка в воде желательно в жилете и в нарукавниках. Если при вас кто-то утонул, запрокиньте пострадавшего на колено головой вниз, для того чтобы из него вылилась вода. Если это возможно, если нет, то не теряйте время, вызовите скорую и сразу приступайте к сердечно-легочной реанимации: сначала 5 вдохов, потом 30 экскурсий (нажатий) на грудную клетку, 2 вдоха «рот в рот». Продолжайте производить эти манипуляции до приезда скорой помощи или появления самостоятельного дыхания у пострадавшего.

В данной истории тревогу забили соседи. Семья, проживающая на той же лестничной площадке с ними, оказалась в центре внимания из-за необъяснимого исчезновения. Семья состояла из двух человек: мужа и его беременной жены, которая уже была на последнем месяце и совсем скоро ей предстояли роды. Соседи находились в хороших отношениях, общались между собой, поэтому забеспокоились, когда поняли, что уже больше двух недель не видели никого из той семьи. А уж когда на лестничной клетке появился противный сладковатый запах, они забили тревогу и вызвали необходимые спецслужбы.

Сначала прибыла бригада скорой помощи, но в квартиру их никто не пустил. Затем вмешались полиция и МЧС, вскрыв дверь. От того, что случилось в этой квартире, глаза на лоб вылезли у всех. Внутри была обнаружена ужасная картина: беременная женщина ушла из жизни в процессе родов, по какой-то причине рожала она дома. Так сказал ее муж. Вместо того чтобы обратиться за медицинской помощью, он решил скрыть факт смерти, оставив тело в квартире. Когда мы зашли внутрь, то обнаружили ее лежащей на кровати. Что было в голове у ее мужа, я вообще даже представить не могу.

А дальше все еще ужаснее, потому что неизвестно родился ребенок живым или мертвым, так как отец выбросил новорожденного в мусорный контейнер, и тело ребенка так и не удалось найти. Были эти люди психически больные или нет, я не знаю. Но то, что произошло, жутко и абсолютно ненормально. Как и ненормально то, что, живя в цивилизованной стране и имея родильные дома повсюду, женщина рожает дома и не обращается за медицинской помощью.

Из этой истории можно сделать сразу три вывода:

Во-первых, домашние роды без медицинского контроля представляют серьезные риски. Это очень сомнительная акция, потому что даже в роддоме во время родов что-то может пойти не так, но там хотя бы будет возможность вам помочь, потому что рядом всегда находятся квалифицированные специалисты.

Во-вторых, внимание и забота к ближнему – ключевые элементы соседской солидарности. Будьте внимательны друг к другу и старайтесь не жить по принципу «моя хата с краю». Если вы понимаете, что кто-то из вашего окружения нуждается в помощи, не надо демонстративно закрывать глаза и думать, что вас это не касается. Не зря говорят, что добро всегда возвращается бумерангом. С равнодушием этот принцип работает тоже.

В-третьих, если ваш близкий человек стал странно и необъяснимо себя вести, обращайтесь за медицинской помощью. Это само не пройдет, такие ситуации не могут оставаться без внимания.

Даже прочитав истории в этой книге, вы все равно не можете представить в полном масштабе, с чем приходится сталкиваться скорой помощи. Так как некоторые вызовы бывают за гранью нашего понимания, даже учитывая, что мы повидали многое.

Повод к вызову скорой помощи – плохо мужчине, лежит, не встает. Присылают реанимационную бригаду. Дом старый, типичная пятиэтажка, в обшарпанном подъезде стоит жуткая вонь. Бригада поднимается на третий этаж и понимает, что источник вони – это та квартира, куда им предстоит зайти. Встречает их женщина лет сорока, на лице у нее медицинская маска. Заводит их в комнату, где на кровати лежит парализованный мужчина, как она сама объяснила, это ее отец. Напротив этой кровати стоит еще одна кровать, где ночует ее ходячая мать.

– Что случилось? – начинают узнавать причину вызова.

– Ну, он не шевелится совсем, – отвечает дочь.

– Как давно не шевелится? – продолжают выпытывать информацию.

– Ну, уже недели три, – поясняет женщина.

Дальше выясняется, что около пяти недель назад у мужчины случился инсульт. Его забрали в больницу, откуда через две недели выписали. И уже три недели он находится дома. И вот как родственники его забрали из больницы, положили в кровать на бок, так больше никто к нему и не подходил. Жена его, конечно, подкармливала, но не переворачивала и не делала никаких гигиенических процедур. Убрав одеяло с мужчины, у всей бригады вылезли глаза на лоб. То, что предстало перед ними, было отвратительным: пролежни, каловые массы, моча – все, что три недели выходило из него, никуда не убиралось.

– Вы вообще видите, в чем он лежит? Почему никто не ухаживал за лежачим больным? – последовал вопрос.

– Ой, я просто не успела сегодня убрать, – закатив глаза, ответила дочь.

Бригада подняла мужчину для того, чтобы протереть и переложить на чистую кровать, хотя категорически не должна этого делать. Но то, что произошло дальше, повергло в еще больший шок. Из бедра мужчины на пол посыпались опарыши. Дочь тут же закричала, что отца едят черви, начала вопить, как это мерзко.

Мужчину было решено забрать в больницу, подальше от таких родственников, где его отмыли и полностью обработали санитары, после чего он скончался, но хотя бы в чистом виде.

Вдогонку к этой истории вспомнился мне еще один вызов со скорой помощи, на который я сама лично выезжала. Повод к вызову – умирает человек, поскорее приезжайте.

Мы приехали очень быстро, но к моменту нашего приезда мужчина был уже мертв, он не дышал. Так что нам пришлось только констатировать биологическую смерть. Нужно добавить то, что мужчина уже был дедушкой, ему было уже за 80 лет, и на тот момент он 7 лет лежал, то есть не вставал, так как был парализован. За ним ухаживала его дочь.

Мы его осматриваем, все описываем. Параллельно с этими действиями я веду диалог с его дочерью, говорю, мол, вздохнете теперь полной грудью, поживете для себя. Потому что стоит отметить, что ухаживала она за ним крайне ответственно, никакого запаха. Тело у деда в идеальном состоянии. Услышав мои слова, девушка начинает рыдать еще сильнее.

– Да что же вы плачете? – пытаюсь я ее успокоить.

– У меня мать умерла всего полгода назад, она 8 лет была лежачей. Я тоже за ней ухаживала. Теперь вот отец умер. Как же я буду без них, никого у меня больше не осталось. За кем же мне ухаживать? – говорит она.

И сейчас вы, наверное, все подумаете, что он был для нее идеальным отцом. Но, как оказалось, ее отец не растил, не воспитывал. Когда ей было 10 лет, он ушел в другую семью. У него там родились дети. И когда его парализовало, те от него просто отказались. А эта девушка его забрала к себе и стала за ним ухаживать, так, как он явно не ухаживал за ней в детстве. И так тоже бывает.

На дворе зима. Бригаду скорой помощи вызывают во двор жилого дома, повод к вызову – травма.

Приехав на место, мы увидели подростка 14 лет, у которого случился перелом ноги и сотрясение головного мозга. Причина случившегося – «удачно» покатался на тюбинге, или в простонародье на плюшке. Для тех, кто не знает, что это такое – это надувное колесо, на котором все катаются с горок. Штука, конечно, веселая, но очень небезопасная. Люди, а особенно дети, катаясь на ней, получают травмы регулярно. Но я более подробно расскажу, как наш пациент получил травму.

Поехал он, значит, с горки, а следующий подросток, не убедившись в том, что первый пассажир доехал до пункта назначения, с разгоном погнался за ним. И так как первый без разгона, а второй развил большую скорость, то он быстро догнал того мальчика. Они столкнулись, и от силы удара вторым из-под первого вылетел тюбинг. По стечению обстоятельств эта ситуация продолжила развиваться дальше, наш пациент после такого удара полетел аккурат в дерево, после столкновения с которым, слава Богу, остался жив. Но получил сотрясение мозга и перелом ноги. Мы, конечно же, его забрали и увезли в больницу.

С парнем уже давно все хорошо, я надеюсь, на тюбингах он больше не катается. А вообще от травм, связанных с тюбингом, есть и летальные исходы.

Сказать, что я негодую от этого вызова, вообще ничего не сказать. Повод к вызову скорой помощи – травма. А адрес звучит так: «Деревня Пупкино, Промзона». Чтобы вы понимали, эта деревня практически полностью состоит из нее, то есть никаких отдельных улиц с собственными названиями нет. И тут нам объясняют, как же добраться и найти нужного нам пациента. Дословно цитирую. «Въезжаете в деревню, третий светофор, поворачиваете налево, едете 500 метров, поворачиваете правее, видите старое серое здание, подъезжаете к нему, вторые ворота, и где стоит в снегу «Газель», вот вам туда».

Может быть кто-то не поверит, но мы нашли место вызова. На месте мы обнаружили мужчину, 60 лет, предварительный диагноз – ушиб грудной клетки, перелом первого, второго и третьего ребра. Как это случилось, мы так до конца и не поняли. Со слов пациента, он спал, к нему на работе подошел пьяный водитель и просто так начал его бить.

Ну да ладно, мы не следователи, чтобы разбираться. У мужчины есть все показания для госпитализации и мы ему, собственно, ее и предлагаем.

Он соглашается, мы везем его в отделение травматологии, что находится примерно в 25–30 километров от того места, где мы его забрали. Там мы оформили все нужные документы и сдали в руки травматологу.

Перед уходом мы прощаемся с нашим пациентом:

– Всего доброго, до свидания.

– Эй, стойте, стойте, – кричит он нам вслед.

– Что случилось? – останавливаюсь и спрашиваю я.

– А вы куда? – решил уточнить мужчина.

– Как это куда? Дальше работать, – отвечаю ему я.

– А кто же меня обратно повезет? – с неподдельным возмущением спрашивает он.

Кто ему сказал или с чего он решил, что скорая его должна везти обратно, для меня загадка… О том, что существует такси и общественный транспорт, мужчина, наверное, не слышал. Скорая помощь – это не такси. И очень хочется, чтобы люди это понимали.

В этом рассказе хочу поведать про два случая, которые потрепали нервы неврологу.

Рассказываю, значит, про первый вызов. Повод к вызову – высокое давление. Мы приезжаем в небольшой поселок. Нас на дороге встречают люди и, пока ведут в дом, предупреждают:

– Вы только там особо не удивляйтесь, когда мы вас в дом заведем, – сразу решили они нас предупредить.

– А что такое там у вас случилось? – не понимая, спрашиваем мы.

– Ну ладно, сейчас сами все увидите, – продолжали они говорить с загадками.

Приехав на место, мы зашли во двор дома, а там с порога нас встречает женщина с очень отечным лицом. Да, она не пьяная, но видно, что женщина систематически употребляет алкоголь. Можно было предположить, что последний раз выпивала она днем ранее. Но что нас больше удивило – это то, что аж на половину лица у нее был огромный синяк. Причем видно, что он такой уже не свеженький, черный с синими и желтыми оттенками, то есть уже начинает проходить.

Пройдя дальше в глубь дома, мы обнаружили худенького мужичка, которого шатает из стороны в сторону. Я пытаюсь узнать, что же случилось, прошу их рассказать. Но внятного ответа я так и не получила, потому что подобрать слова и рассказать, что конкретно произошло, они не смогли. Там же рядом с ними стояла бабушка, от которой прям разило алкоголем.

В общем, основная жалоба, которая нам была более или менее понятна, заключалась в том, что мужчина не может встать, как только предпринимает попытки подняться, его начинает вести в сторону, и он снова падает. С их слов, алкоголь они не употребляли уже несколько дней, а последнее, что пили, было пиво. Ну в это слабо верилось, конечно, но ладно, разруливать ситуацию все равно надо.

Я прошу документы на мужчину, в это время моя напарница идет его осматривать. Из документов женщина с синяком на пол-лица принесла только ксерокопию первой страницы паспорта.

– А оригинал есть? – спрашиваю я.

– Сейчас пойду поищу, – отвечает она. Спустя какое-то время она возвращается из комнаты с пустыми руками.

– Ну полис же должен быть у него. Поищите тогда его, – я продолжаю попытки получить необходимые документы.

– Хорошо, – коротко отвечает женщина и снова отправляется на поиски.

Спустя несколько минут она выходит и со словами: «Вот полис» вручает мне старый советский прокомпостированный паспорт этого мужчины.

– Женщина, это не полис, это старый паспорт, который уже много лет не является действительным, это не годится, – пытаюсь я объяснить.

– Ну, полис есть, но тут такое дело, он лежит в сейфе, – мнется она в ответ.

– Хорошо, так откройте его и принесите полис. Это же не так сложно? – спрашиваю я.

– Не получится, ключи от сейфа мы потеряли, – виновато отвечает женщина.

В общем, так и не добившись ничего от нее, я иду помочь своей напарнице. Снимаем кардиограмму, измеряем давление, сатурацию, сахар. Ну в принципе показатели вполне себе нормальные. То есть данных, что у него острое состояние, нет. Уточняю у пациента, как давно это началось, но он ничего толкового вообще сказать не может. И тут я его спрашиваю:

– Скажите, пожалуйста, какое сегодня число?

– 28-ое, – быстро отвечает он.

– А месяц какой? – продолжаю диалог.

– Ноябрь. Ой, нет, декабрь, – с сомнением отвечает пациент.

– Так, понятно. А лет тебе сколько? – решаю еще уточнить я.

– 28 лет, – со знанием дела быстро дает ответ.

Чтобы вы понимали, в чем подвох: этому мужчине на тот момент был 51 год…

В общем, забираем мы его и везем, понятное дело, в неврологию. Хотя клиники за инсульт как таковой у мужика нет. Да, координаторные пробы он выполнил с промахом, но это необязательно при инсульте. Пока мы этого мужика везли на скорой в больницу, на наши вопросы он отвечал непонятно, неся полную ересь. Приезжаем, я встречаю невролога:

– Мы тут пациента привезли как бы с инсультом, но, если честно, на инсульт это мало похоже, – объясняю я.

– Ну ладно, сейчас я его осмотрю, разберемся, сделаем КТ. В любом случае без этого никак, – ответил невролог.

Во время осмотра врач подтвердил, что никакого инсульта нет и не было. Я снова задаю пациенту те же вопросы, что и в машине, он отвечает так же, как и в первый раз: что сейчас 28 декабря, что ему 28 лет, а не 51 год в действительности. Невролог смотрит на все происходящее и понимает, что интересный случай получается. В общем, оставили мы пациента там, врач расписался в нашей документации, только мы с бригадой собираемся уходить, как мужик с койки начинает кричать: «А вы когда мне будете аппендицит лечить? У меня же живот болит, вы мне должны прямо сейчас аппендицит вырезать».

Короче, ситуация непростая. Мы уехали на следующие вызовы, чуть позже вернулись в неврологию, привезли к этому же неврологу уже другого пациента, потом я привожу к тому же врачу еще одного пациента. И я решила поинтересоваться, что же в итоге с тем мужиком. На что врач мне ответил, что обнаружилась гидроцефалия головного мозга на фоне того, что он систематически пьет. Отсюда стали понятны и такие провалы в памяти.

Но на этом рассказ не заканчивается, расскажу еще про один вызов, который был в эту же смену. Повод к вызову – эпилептический приступ.

В общем, приезжаем мы в депо, в котором я уже была несколько смен назад. Про себя я еще подумала, что место прям какое-то несчастливое. Там мужчина, достаточно молодой, всего 38 лет, работал, открывая технический переезд, который закрывается на амбарный замок. Скорей всего он пропускал автомобиль на территорию. Со слов охранника, этот мужчина сначала завис на минуту с замком в руках, а потом резко упал и начал биться головой.

Они с водителем автомобиля к нему подбежали, сразу же повернули на бок. К сожалению, он упал на землю, где еще было большое количество камней, получил ушибы и ссадины, гематомы по всей голове. Сотрудники вызвали скорую. К нашему приезду приступа у него уже не было. Обычно после такого люди не понимают, что с ними произошло. Они мало помнят про приступ и могут нести откровенную чушь. То есть при эпилепсии провалы в памяти – это нормально. Особенно если у человека случилось это впервые. Даже если человеку попытаться объяснить, что произошло, он будет отрицать. А если спросить, откуда синяк на голове, то в такой момент у людей как-то включается фантазия, и они говорят, мол, вчера дома о косяк двери ударился. То есть человек не дурак, он не поехал головой, просто после приступа он слегка не в себе. Как правило, спустя какой-то небольшой промежуток времени, люди начинают адекватно разговаривать, начинают верить в то, что им рассказывают о случившемся приступе. Но сразу же после приступа можно подумать, что человек очень сильно пьян.

Эпилепсия бывает по разным причинам. Бывает эпилепсия, которая спровоцирована какими-то травмами головы. Но, как правило, по скорой помощи мы чаще всего встречаемся либо с эпилепсией, которая вызвана новообразованиями в головном мозге, либо с алкогольной эпилепсией. Вот мужчина, который у нас сегодня был, он злоупотребляет алкоголем, в чем сам честно признается. После того, как он пришел в себя после приступа, мы стали предлагать ему госпитализацию. Изначально он был категорически против, но мы постарались до него донести, что ехать нужно.

Они все отказываются от госпитализации, даже нормальные люди, которые не употребляют алкоголь, у которых просто это вот случилось, но еще непонятно на фоне чего. Обязательно нужно обследование, если это впервые произошло, и если приехала скорая и предлагает госпитализацию, нужно ехать. В общем, мужик-то вроде при нас начал в чувства приходить, все нормально. Уговорили мы его, убедили ехать в больницу. И когда мы его повезли, он в середине пути начал спрашивать, как он оказался в нашей машине. Мы снова ему объясняем, что на работе с ним случился эпилептический приступ.

Подъехали к больнице, она находилась от нас буквально в 5 минутах езды. Только заходим в здание, как он спрашивает:

– А куда мы приехали? Это что вообще?

– Мы в больнице.

– А зачем мы сюда приехали? Что я здесь делаю? – продолжает не понимать он.

– У тебя был эпилептический приступ, – объясняем мы.

– Какой приступ? Не было ничего такого, – не верит мужчина.

Короче, вообще потерял память совсем. Тоже сдали его тому же врачу-неврологу. Врач в шоке: «Девочки, ну вы что это сегодня совсем разошлись? Я с одним еле разобрался, так вы мне второго такого привезли». Ну это юмор у нас так, медицинский. Потому что если у нас не будет юмора между собой, то легко сойти с ума.

Повод к вызову скорой помощи – у годовалого ребенка обнаружилась сыпь на теле.

Приехав по указанному адресу, мы увидели ребенка с сильнейшей аллергической реакцией в виде сыпи по всему телу. Пытаемся выяснить у родителей, что стало причиной такой реакции, что в последнее время употреблял в пищу ребенок. Но мать, к сожалению, по-русски вообще не разговаривает, а отец разговаривает, но не очень хорошо. Кое-как на ломаном русском и с помощью жестов они объяснили, что давали ему рулет. Какой именно рулет, сладкий или мясной, так выяснить и не удалось.

Мы, разумеется, оказали ребенку всю необходимую помощь, затем стали предлагать госпитализацию, потому что по-хорошему ребенку стоит обследоваться у врача, чтобы выявить причину аллергии и это можно было пролечить. Но родители категорически отказались от госпитализации. Понимая, что ребенку все же нужно соблюдать диету, наша бригада по доброте душевной начинает проводить лекцию отцу. Мол, так и так, нужно исключить все аллергенные продукты из пищи, нужно давать ребенку геркулесовую или рисовую кашу. Отец все выслушал с серьезным выражением лица и затем выдает: «Да, самса!» Ну, что тут скажешь, если взрослые люди кормят своего годовалого ребенка самсой… В таких случаях медицина бессильна.

Если кто-то до сих пор не понял, к чему эта история, пишу открытым текстом: детей важно и нужно кормить правильно. Не надо загружать детский маленький желудок тяжелой пищей в виде самсы или магазинных сладостей, которые сплошь напичканы химозными веществами. Такое максимально не полезно для взрослого организма, что уже тогда говорить про детский…