Серия «Звезда соцсети»

© Шильцова О., текст

© ООО «Издательство АСТ»

Надя хлопотала на кухне, не обращая внимания на гудение уставших ног. Смена в клинике выдалась тяжелая – не присесть, но бывали дни и похуже:

– Не надо было меня дожидаться, знаешь ведь, что я поздно прихожу, – ласково упрекнула мужа молодая женщина.

– А ты знаешь, что я не люблю есть один, – буркнул Никита, не отрываясь от экрана смартфона, – с твоей работой я тещу вижу чаще, чем жену. Был бы хоть смысл вкалывать. За такую зарплату лучше бы дома сидела.

Надежда подавила раздражение. Она не первый раз слышала подобные патриархальные идеи от мужа. Но на одну его зарплату они бы просто не прожили. И так все свободные деньги вбухиваются в дачу, вместо того, чтобы откладывать хоть что-то и планировать жилье в ипотеку. Дача должна была стать их местом уединения, собственным островком, скрепляющим молодую семью. А стала яблоком раздора. Никита работал на пятидневке, а Надя – два через два, и то бывало смены тасовались, если кто-то из коллег уходил в отпуск или на больничный. Выходные на субботу и воскресенье выпадали редко. Никита стал все чаще уезжать на дачу один, и скоро Надежда возненавидела этот домик в садоводстве, забирающий все ее деньги, да еще и самого мужа.

Пельмени всплыли, и женщина начала вылавливать их из кастрюли. Снова закровоточил порезанный на смене палец, и Надя решила сменить тему:

– Сегодня у меня был овчар на приеме, щенок еще совсем. Представляешь, пчелы искусали, морда вздулась, и нос стал как у шарпея! Я скорее за преднизолон схватилась, пока ампулу открывала, палец порезала и не заметила. Хозяева кричат: «Кровь, у вас кровь!», – а я не понимаю, чего они всполошились…

Муж что-то тихо пробурчал в ответ. Надя поставила перед ним тарелку с пельменями, политыми сметаной, и переспросила:

– Что ты говоришь?

– Я говорю: как мне все это надоело!

Никита стукнул ладонью по столу, и у Надежды встал комок в горле:

– Пельмени надоели? Я понимаю, но когда было готовить-то… Впереди выходные, я придумаю что-нибудь вкусненькое.

– Да причем здесь еда! Наш брак с самого начала был ошибкой.

Никита продолжал говорить, чуть не срываясь на крик. Надю начало мутить, не то от голода, не то от стресса. Изо всех сил пытаясь подавить тошноту, она не расслышала последнюю фразу мужа и выдавила из себя:

– Что ты сейчас сказал? Повтори, пожалуйста.

– Мы с Кристиной встречаемся уже полгода. Она ни в чем не виновата, это я пригласил ее в кино тогда.

– Я помню. Я ведь сама предложила тебе сходить с ней, когда мне поменяли график. Ты хотел попасть на премьеру, а я в тот день была на сутках.

Надежду охватило странное безразличие. Будто все это происходит с кем-то другим, а она так, сторонний наблюдатель.

– Я сейчас пойду гулять, а когда вернусь, то не хочу тебя здесь видеть, – тихо, но твердо проговорила молодая женщина. Уже год как не стало ее верной Герды, дворняги с благородным сердцем, а привычка гулять в любую погоду осталась.

Надежда старалась уйти как можно дальше от дома, потому что сдерживать рыдания уже не было сил, а выставлять их напоказ не хотелось. Она никак не ожидала, что в такой поздний час мама выйдет встречать ее в коридор:

– Поругались, что ли? Быва-а-ет, – протянула Лариса, затягиваясь тонкой сигаретой.

– Мама! Сколько раз я просила вас с папой не курить дома! – крикнула Надя и чуть тише добавила, – не поругались, мы расстаемся, мам.

– Ты эту дурь из головы выбрось! Такими мужиками не разбрасываются. Не пьет, не обижает, работает, что тебе еще надо? Очередь-то из ухажеров, поди, не стоит?

С таким трудом сдерживаемые слезы вновь потекли по щекам горячими дорожками. Болезненный комок в горле мешал говорить, но Надежда все-таки смогла выдавить:

– Мама, послушай! Услышь меня хоть раз! Ты не знаешь, что случилось…

– Если ты про гулянки его, то я, скажем так, подозревала. Ну а что ты хотела, если тебя дома, считай, не бывает! Все время уставшая, невеселая. Погуляет и вернется, я тебе точно говорю. А сейчас позвони ему и скажи, что беременная!

Надежда осознала, что женщина, стоящая перед ней, всегда знала, что для нее лучше и как. А она сама, словно маленькая девочка, все пытается достучаться до нее. Самый родной и близкий человек – это мама, разве нет?

– Я пойду спать, давай утром поговорим, – Надя тихо закрыла дверь в свою комнату. Там царил беспорядок: Никита действительно собрал почти все свои вещи.

Несмотря на усталость, Надежда понимала, что не сможет заснуть. Она открыла свой старый ноутбук, зашла в «Ворд» и написала первое слово: «Резюме». Дальше дело не пошло, и вскоре она уже бездумно листала ленту всем известной соцсети, чтобы хоть как-то отвлечься от реальности. На глаза попался пост от ветеринарного сообщества:

«Вакансия в городе N! Ветеринарный центр доктора Воронцова ищет терапевта с опытом работы не менее 3-х лет. Предпочтение специалистам, работавшим в ОРИТ[1]. График 1/3, отличные перспективы для обучения, при необходимости – помощь с жильем».

Женщина перечитала объявление несколько раз. Можно ли считать совпадением то, что оно бросилось ей в глаза в тот момент, когда она впервые в жизни задумалась о смене работы? Вакансия казалась очень заманчивой, если бы только клиника располагалась в Питере, а не у черта на куличках… Надя захлопнула ноутбук и рухнула на кровать. Осознание собственной никчемности придавило грудь гранитной плитой. Внезапно идея уехать подальше отсюда перестала казаться безумной. Несмотря на поздний час, она снова села за ноутбук и написала письмо главному врачу ветеринарной клиники города N.

Смена выходного дня выдалась людной. Надежда даже не успела никому рассказать, что увольняется – все не было удобного момента. Часы показывали уже восемь вечера, когда на прием занесли очередного пациента.

Шестнадцатилетний кот на смотровом столе выглядел неважно. Он не мог опорожнить кишечник уже десятый день. Худой и сильно обезвоженный, Дымок полностью отказался от пищи два дня назад. Проблемы с дефекацией начались у пожилого кота несколько лет назад, он частенько попадал на прием в клинику, но с помощью специальной диеты и слабительных препаратов проблему удавалось держать под контролем. До этого дня.

Надя нервно покусывала ноготь, разглядывая рентгеновские снимки брюшной полости. У кота мегаколон[2], а каловые массы наверняка уже превратились в камень по консистенции – обратное всасывание воды не остановишь. По-хорошему, надо делать операцию, но хирурги отказались наотрез. Их можно понять – каким бы щадящим ни был наркоз, кот может его не выдержать. В таком состоянии ему даже эпидуралку нельзя!

В голове созрело некое подобие плана – за сутки добиться восстановления водного баланса в организме, обезболить, а потом попытаться размыть и достать каловые массы под ингаляционным наркозом. Если клизма не поможет – тогда придется решаться на удаление ободочной кишки.

Дымок слабо мяукнул, когда Надежда резким движением выщипала шерсть на передней лапе, и хозяйка упрекнула ветеринара:

– Что ж вы так грубо!

Надя почти не обратила внимания на слова хозяйки. Надо было объяснить, что бритье может вызвать сильное раздражение кожи, что шерсть у кошек выщипывается очень легко. Но сейчас было не до этого. Она обильно намочила лапу спиртом и примерялась к тонкой, спавшейся вене, размышляя, какого диаметра катетер взять. Велики были шансы и вовсе его не поставить. Хотя бог дал котам четыре лапы, возможно, в итоге придется ставить катетер в яремную вену, а Надя никогда еще этого не делала.

Каким-то чудом катетер встал на место с первого раза, но о том, чтобы набрать достаточное количество крови на биохимический анализ, речи не шло. Надежда написала назначения для старичка и сама отнесла его в бокс стационара. Коту предстояло лежать под капельницей до завтрашнего дня. Завтра она с самого утра возьмет у него кровь, а ближе к вечеру можно будет заняться выгребанием «ароматных» масс из перерастянутого кишечника.

Сдав смену суточникам, Надя поспешила домой. Папа обещал помочь с покупкой авто. Надежда понимала, что на имеющиеся деньги не сможет купить нормальную машину, но все равно оказалась в шоке от увиденного. Рядом с гаражами тарахтела мотором старая «девятка», ржавая настолько, что в кузове виднелись дыры. Вокруг толпились граждане ближнего зарубежья, горячо убеждавшие потенциального покупателя:

– Машина звэрь! Еще столько же пробежит, я тебэ говорю!

Надя отвела папу в сторону и зашипела:

– Папа, блин, это что за балаган? Ты уверен, что она на ходу?

Сергей кротко вздохнул:

– Я посмотрел, кое-какой ремонт нужен, но на первое время… Доча, за такие деньги ты ничего лучше не купишь.

Через пятнадцать минут у Надежды на руках был договор купли-продажи и больше никаких документов. «Ну, хоть штрафы приходить будут не мне», – нервно хихикнула молодая женщина.

– А что ваша машина? – поинтересовался отец.

– Пап, ты будто сам не знаешь! Никита свою машину купил до брака, а мою мы продали, когда дачу покупали. И потом, я ни на что не претендую, чтобы не затягивать.

– Подали уже на развод, значит? – с сожалением уточнил Сергей, прикуривая сигарету. – Зря, Надюш. Никита хороший парень, может, сошлись бы снова.

– Папа! Он говорил, что женщине за рулем не место, и в итоге вовсе перестал давать мне машину! А я люблю водить, ты же знаешь! Всегда любила. Мы же вместе с тобой ходили в кино, когда «Форсаж» очередной вышел!

– А кто «Тойоту» помял, когда под троллейбус сунулась? А? Я тоже считаю, не женское это дело – баранку крутить, ясно?

– Ясно. Маме про машину не рассказывай пока, хорошо?

Шансов на то, что отец сохранит их секрет, было немного, но странным образом Надежде было все равно. По нескольку раз в день она открывала свою переписку с главврачом ветеринарной клиники города N и перечитывала ее. От каждой фразы Алексея веяло каким-то сумасшедшим энтузиазмом и оптимизмом – а именно этого Наде сейчас не хватало в жизни.

Впрочем, работа тоже хорошо помогала отвлечься от грустных мыслей. На следующий день Надежда первым делом заглянула в стационар. Дымок чувствовал себя явно лучше, но почечные показатели были высокие.

– Еду ему пока не предлагайте, через пару часов попробую размыть кишечник, – предупредила Надежда врача стационара.

Пациентов на первичный прием не было, только несколько повторников пришли на процедуры и коррекцию назначений. В кабинет заглянула Наталья, анестезиолог:

– Надюшка Сергеевна, у меня окно между операциями, неси свой копростаз[3]. Пока наркозник свободен – сделаем на газу.

Надежда привыкла видеть своих пациентов в сознании. Когда Дымок обмяк, ей стало не по себе. Наташа интубировала пожилого кота, повесила датчик ему на язык и весело щебетала, подключая капельницу. Ее безмятежность успокаивала, и Надя занялась делом. Она вводила раствор в кишечник снова и снова, второй рукой аккуратно разминая каловые массы через брюшную стенку. Мероприятие затянулось, но когда, буквально по кусочкам, удалось извлечь «пробку», дело пошло на лад. Вонь в кабинете стояла такая, что даже привычных ко всему ветеринаров слегка подташнивало. Наконец Надя радостно заключила:

– Все! Животик мягкий и чудесный, остальное выйдет и без моей помощи.

– А тебя там к главному вызывают, – заглянула в дверь ассистентка, демонстративно зажимая пальцами нос.

– Что, прямо сейчас?!

– Лучше сейчас, он уезжает через полчаса.

Вздохнув, Надя оставила Дымка Наташе на попечение, скинула хирургический халат, надетый поверх формы, и направилась в кабинет к главному врачу. Тот держал в руках ее заявление об уходе по собственному желанию.

– А, Надежда Сергеевна, проходите, присаживайтесь. Господи, чем это пахнет?

– Десятидневным запором старого кота, полагаю, – сухо ответила молодая женщина.

Начальник хмыкнул и продолжал:

– Могу я узнать о причинах увольнения? Что вас не устраивает?

– Зарплата, – честно сказала Надежда, – и отношение. Атмосфера в коллективе. И знаете, я переезжаю. В другой город.

Главный не торопился ее отговаривать, и от этого стало обидно:

– В таком случае не задерживаю. Отработаете до конца месяца и попрощаемся. Бухгалтер приготовит расчет.

С дневных смен Надежду перекинули на сутки, но она была даже рада – меньше времени проводить в своей опостылевшей комнате. В обеденный перерыв девушка позвонила подруге и сразу перешла к делу:

– У гаврика твоего калицивироз[4] и ринотрахеит[5] положительные, панлейкопения[6] отрицательная. На лейкоз и иммунодефицит я не брала, сдадите позже, через полгода примерно. Как он?

– Жрет как не в себя, стараюсь кормить часто, но понемножку. Назвала Фунтиком пока, забавный он такой. Таблетки даю, капли капаю, – отчиталась Лиза.

– Смотри: курс антибиотика закончить обязательно, капли глазные до трех недель продолжаем! Потом пересдаете инфекции, если отрицательно – на вакцинацию. Ну, позвонишь ближе к делу, я сориентирую.

Телефон снова пискнул – подруга прислала фотографию котенка. Когда речь шла о бездомышах, Надежда обожала сравнивать результаты «до» и «после». В случае Фунтика говорить о волшебном преображении было рано, но уже появилась уверенность, что малыш выживет. Когда Лиза притащила ей этого котенка, он был истощен и обезвожен. Блохи кишели в редкой шерстке, их было так много, что у малыша развилась анемия. Веки склеены коркой из гноя, сразу и не разберешь, можно ли еще спасти зрение. Кожа обтягивала тонкие ребрышки, а сразу за ними раздувался неестественно большой живот. Однозначно, глистная инвазия.

У Лизы, гламурной барышни из офиса, не было животных – она любила путешествия и чистоту. С Надей она общалась по инерции, а не из-за сходства интересов – они были хорошими подругами в школе. Несколько дней назад Лизавета позвонила прямо посреди ночи, хорошо хоть не разбудила – Надя как раз была на сутках. И через полчаса после звонка приехала в клинику с крошечным котенком, завернутым в шелковый шарф.

– Надюшка, Айболит ты наш, спаси котеночка, – заявила Лиза, слегка покачиваясь на высоченных шпильках.

– Господи, ты пьяная, что ли?

Подруга раздраженно отмахнулась:

– Пара коктейлей в клубе, не более того. Не знаю, что на меня нашло, реву, не могу остановиться. Я оплачу все, что надо, полечи ребенка.

– Ничего не обещаю, оставляй до завтра. Только потом-то его куда? Если поправится?

– Себе оставлю. Я на него желание загадала.

Котенок весил меньше килограмма. Надежда обработала его спреем от паразитов, промыла глаза и закапала в них капли. Питательные растворы подкожно, антибиотик. Найденыш отчаянно мяукал и сопротивлялся, но вскоре блаженно затих, жадно присосавшись к бутылочке с заменителем кошачьего молока. По возрасту ему вполне можно было дать и паштет для котят, но смесь была под рукой. Ассистентка сделала уютное гнездышко в теплом боксе стационара, и уличный малыш спокойно заснул, впервые за последнюю пару недель.

Надя была рада, что Фунтик чувствует себя хорошо. Оставалось всего три дня до отъезда в город N, хотелось по возможности завершить все дела. Конечно, котенку еще нужно будет не раз дать глистогонное, а впереди еще вакцинация и кастрация, но она не единственный ветеринар в Питере. Лиза на удивление ответственно взялась ухаживать за новым питомцем, и Надежда верила, что подруга справится.

Гораздо больше сомнений у нее было по поводу недавней покупки. Хотя папа подремонтировал старую «жигу», каждая поездка на ней напоминала лотерею – доеду или нет, и что случится на этот раз? С ослиным упрямством Надежда намеревалась добраться до города N на машине. Включить погромче любимую музыку, заехать за кофе на придорожную заправку и с каждым километром, отделяющим ее от прошлого, чувствовать себя свободной! Был и менее романтичный аргумент: ей предстояло перевезти немало вещей.

На прощание мама устроила знатный скандал, а папа любезно поинтересовался, не оформила ли она страхование жизни. «Я, наверное, с ума сошла, раз решилась на эту поездку!» – билось в голове у самой Надежды. Молодая женщина судорожно вцепилась в руль вспотевшими ладонями. Машина стояла на ощутимой горочке. Светофор загорелся зеленым, и Надя сказала сама себе: «Не бросай сцепление, все будет хорошо!». Девятка кашлянула, заглохла и стала катиться назад. Сзади яростно засигналили, но столкновения не произошло – Надежда успела нажать на тормоз. Со второй попытки мотор взревел, и «девятка» тронулась с места. До города N оставалось не больше 50 километров.

Несколько встречных машин моргнули фарами, по старой традиции предупреждая о «засаде» на дороге. Надежда глянула на спидометр. Вроде она ничего не нарушала, но почему-то от вида сотрудников дорожной инспекции стало не по себе. Она почти миновала гайцов, как вдруг на ее машине оглушительно заорала сигналка. Завывая и мигая аварийкой, как новогодняя елка, «девятка» промчалась мимо удивленного инспектора и прижалась к обочине. Даже после выключения двигателя сигнализация продолжала издавать пронзительные звуки.

Молодой лейтенант выругался и подбежал к подозрительной машине. За рулем сидела заплаканная молодая женщина и так испуганно на него смотрела, что спросить у нее документы язык не поворачивался.

– Здравствуйте! Вы в порядке? Надо скинуть провода, иначе аккумулятор сядет, – проорал инспектор, перекрикивая рев сигнализации. Он был готов к тому, что все придется делать самому, но короткостриженая девушка вытерла слезы, открыла капот, ослабила гайку ключом и скинула минусовую клемму. Сигналка замолчала.

– А дальше что? – Надя с надеждой уставилась на гаишника, но тот только покачал головой:

– А дальше вызывайте эвакуатор и на сервис. Электрику где-то коротнуло. Счастливого пути.

Надежда ходила кругами вокруг машины и время от времени легонько пинала колеса. Немного не доехать до новой жизни – как это на нее похоже! На обочину съехала красная Audi 80, но выходить из нее никто не спешил, и Надя, воспрявшая было духом, снова понурилась. Мало ли, зачем мог остановиться человек. Однако немного погодя водительская дверь распахнулась, оттуда показались сперва костыли, потом ноги, а затем из машины довольно ловко выбрался пожилой сухощавый мужчина. Опираясь на костыли, он доковылял до Надиной «девятки» и поинтересовался:

– Случилось чего?

– Машина сломалась, – вздохнула Надежда.

– Далеко ехать? – спросил дедуля, прикуривая сигарету и тут же сотрясаясь в приступе кашля.

– Мне надо в город N.

– М-да-а. Эх, что бы ты без меня делала, красавица! Дотащу на галстуке, не переживай так, на дороге – оно всякое бывает. Доставай трос у меня из багажника, крепи. Автосервис знаю хороший, там не обманут. Ну, шевелись, дочка.

Автосервис располагался в гаражах, а механик казался едва ли не ровесником выручившего Надежду водителя. Но привередничать не приходилось. Надя бродила вдоль гаражей и пыталась дозвониться до главврача клиники. Наконец в трубке рявкнули:

– Говорите!

– Здравствуйте!

– И вас туда же, ближе к делу, пожалуйста, очень занят.

– Это Надя. В смысле, Капустина Надежда Сергеевна. Я уже в городе…

– А, понял, здравствуйте. Подъезжайте в клинику.

– Я не могу. Точнее, я могу подъехать на такси, но моя машина… Она сломалась, а вещей просто куча, и…

– Скоро приеду, диктуйте адрес.

Надежда приуныла еще больше. Алексей Петрович оказался совсем не таким милым, как она себе его представляла.

Пока пожилой автомеханик грубовато распространялся о состоянии ее полусгнившей «жиги», девушка размышляла, не совершила ли она ошибку, приехав в город, где у нее нет ни одного знакомого.

Точнее, только один и есть:

– Анатолий Юрьевич, я даже не представляю, как вас благодарить!

Пенсионер сварливо отмахнулся и проворчал:

– Пустое это. Лучше расскажи, какая муха тебя укусила, что ты в город N помчалась? К нам туристы не часто заезжают.

– Я ветеринарный врач, приехала по работе.

– Дело хорошее, дай-ка номер твой запишу. Мало ли. И ты мой сохрани, если будут проблемы – звони, не стесняйся. Скучно мне на пенсии, вот, машину только выгуливаю иногда, чтобы не застоялась ласточка.

Глаза неожиданно защипало, и Надежда закивала головой. Красная «Ауди» скрылась за поворотом, а у гаража лихо затормозил старый внедорожник. Водитель крепко пожал руку механику и улыбнулся:

– Надежда Сергеевна, вы умудрились выбрать лучший автосервис в незнакомом городе! Надеюсь, в работе вам так же везет.

Надя покраснела и поспешила откреститься от таких заслуг:

– Мне этот гараж посоветовали. Извините, что так вышло с машиной.

Алексей пожал плечами и, не дожидаясь приглашения, стал перекидывать Надины вещи к себе в багажник:

– Сейчас молнией в клинику, оформим вас на работу, покажу, что и как. Потом подкину до квартиры. В принципе, там и без машины можно будет добраться, недалеко.

От такого напора Надя слегка растерялась и еще больше сгорбила плечи. Она всегда стеснялась своего роста и старалась быть как можно более незаметной. Как будто это возможно с таким цветом волос! Девушка забралась на переднее сиденье машины, пристегнулась и вдохнула поглубже: «Да не будь ты такой мышью, поддержи разговор», – мысленно поругала она сама себя и спросила первое, что пришло в голову:

– Как идут дела в клинике?

– Сейчас увидите. До питерского уровня еще не дотягиваем, но планы наполеоновские. Извини, что по телефону нагрубил, пациентка одна расстроила. Ротвейлер, началось недержание мочи после стерилизации. Два года назад пиометру[7] ей удалял.

Обсуждать животных и их лечение Надя могла бесконечно.

– А что «Пропалин»?

– Сидит на нем уже две недели, эффекта нет. Если только дозу попробовать увеличить. Ко́ра эта жирная, как бегемот, кожу у петли всю разъело, хозяйка в панике. Собаку любит, очень, это видно. Но когда ротвейлер писается в квартире, ты ж понимаешь… Ничего, что я на «ты» перешел?

Надежда закусила губу:

– Надо пробовать «Супрелорин» и уже после введения чипа продолжить прием «Пропалина» по верхней дозировке. Если не будет ответа – всегда можно уйти на эстрогены. Сколько она весит? Вторичную инфекцию исключили?

Алексей внимательно и как будто одобрительно посмотрел на нее и заявил:

– Отправлю их к тебе на консультацию. Проблема все равно не хирургическая, развлекайтесь.

Рыжеволосая девица внезапно лукаво улыбнулась и возразила:

– Если и на гормонах не будет ответа – очень даже хирургическая. Вы слышали про имплантацию искусственного уретрального сфинктера? Пришлю статью на эту тему. Хирурги говорят, технически не самая сложная процедура, но само устройство стоит как крыло от самолета.

– Ход мыслей неожиданно удачный для терапевта, сработаемся!

За разговором Надежда не заметила, как они подъехали к отдельно стоящему зданию. Алексей провел новую сотрудницу по основным помещениям, рассказывая о клинике так, словно она была его единственным и обожаемым ребенком. Надя почти не вчитывалась в текст трудового договора, бумажную волокиту завершили быстро. До квартиры и правда было недалеко. Даже не запыхавшись, Алексей затащил ее чемоданы на третий этаж.

– Как и договаривались, с тебя только оплата счетов за коммуналку.

Мужчина повернул было ключ в замке, но вдруг остановился, обернулся и хитро улыбнулся:

– Это, кстати, довольно щедрое предложение, и действует оно при одном условии…

Надин желудок совершил кульбит, а сердце отчаянно заколотилось. Что ее новый начальник имеет в виду? Выглядит как заправский ловелас, но с чего он взял, что она согласится на что-то подобное?!

Алексей распахнул дверь жестом фокусника и объявил:

– Вот.

Посреди пустого коридора стояла пластиковая переноска. Из нее послышалось громкое шипение, и главврач начал торопливо объяснять:

– Надежда Сергеевна, ты сейчас единственный врач во всей клинике, у кого точно есть свое жилье и точно нет животных. Поэтому я взял на себя смелость попросить тебя приютить Мусильду.

Шипение сменилось завываниями, Надя тщетно пыталась подобрать какие-то внятные слова, а Алексей продолжал:

– Слушай, считай ее, ну не знаю… сожительницей. Реально некуда девать эту тварь.

– Э-э-э, но откуда она взялась?

– У бабуси жила сумасшедшей, знаешь, из тех, что с мухами беседуют. Та кошку выкинула со второго этажа, а соседка подобрала и в клинику притащила. Бедро сломано. Я стоимость синтеза по минималке назвал, но понятное дело, оплачивать его никто не стал.

– А вы?

– А я сдуру все равно собрал, и очень красиво, кстати. Кто ж знал, что у кошки такой характер непростой. Короче, я месяц уже ищу, куда ее деть. Усыплять теперь жалко. Стерилизована, привита. Так что, согласна?

Надя нервно засмеялась и пожала плечами:

– Кажется, у меня нет выбора.

– Выбор есть всегда, – возразил главный врач, – я там корма пакет на кухне оставил, лоток, наполнитель, на первое время все есть. График ближе к ночи скину, отдыхай с дороги. Очень рад знакомству.

Входная дверь громко захлопнулась, и Надежда наклонилась к переноске. Кошка смотрела на нее ярко-зелеными глазищами, прижав уши. Девушка хотела открыть дверцу, но тут же отдернула руку – когтистая лапа ударила по решетке. Вздохнув, Надя отщелкнула верхнюю половину переноски и подняла крышку. Кошка пушистой молнией промчалась в комнату и забилась куда-то за диван.

– Не было у бабы забот, – громко сказала Надежда и принялась разбирать вещи.

Первый рабочий день как-то не задался. Надежда надеялась быстро влиться в новый коллектив и приветливо поздоровалась со своей ассистенткой.

– Вы к нам надолго? – первым делом поинтересовалась Галя, рассматривая яркий маникюр на своих ногтях.

– Пока не надоем, – отшутилась Надежда фразой из анекдота и решила, что надо приступать к работе, а там и общение наладится. – Поставь, пожалуйста, собачке капельницу по назначениям, а я спрошу, нет ли кого на первичный прием.

– Есть, кошку хирурги к нам отфутболили, не знаю, че с ней.

– С хирургии? Сейчас возьму ее.

В голове пронеслась вереница возможных диагнозов. Острая почечная недостаточность? Пневмония после сильного ушиба легких?

Хозяйка зашла в кабинет и начала рассказывать:

– Масяня выпала из окна. Четвертый этаж у нас. И, представляете, я неделю не могла ее найти. То ли в подвале сидела, то ли еще где-то шастала. Хорошо хоть, стерилизованная. Принесла ее домой вчера, сегодня вижу – вялая какая-то. Есть не хочет. Я скорей сюда. Думала, отшибла себе что-нибудь, а хирург меня к вам отправил.

Надежда быстро заглянула в карточку. Там была записана масса тела и жирно подчеркнута температура тела – 40,7 °C.

– Скажите, когда вы последний раз делали прививки? Паспорт у вас с собой?

– Да какие кошке прививки! Собаку вот, помню, прививали от бешенства. А кошка что. Она беспородная, на улице не гуляла.

Надя мысленно вздохнула и показала на смотровой стол.

– Достаньте ее из переноски, секунду, постелю пеленку, вот так. Рвота? Понос?

– Нет, ничего такого. Просто лежит тряпочкой и не ест.

Надя жестом попросила хозяйку сделать паузу и внимательно прослушала легкие стетоскопом. Промяла животик – мягкий, безболезненный. Аккуратно приподняла кошке верхнюю губу, та недовольно вырвалась, и Надежда попросила:

– Подержите ее, пожалуйста, за передние лапки. Мне надо заглянуть ей в рот.

На языке красовались две ярко-красных язвы – одна с краю, другая почти на корне языка. Язва была и на носу. Хозяйка заметила ее еще дома, но была уверена, что кошка просто содрала кожу при падении.

– У вашей кошечки острая вирусная инфекция. То есть она почти не пострадала при падении, но затем заразилась от бродячих кошек. Мы сделаем анализ ПЦР[8]. Думаю, это калицивироз.

– А без анализа никак?

Надежда колебалась. Она почти не сомневалась в диагнозе, но что, если у кошки и панлейкопения окажется положительной? В итоге она решила пойти на компромисс:

– Можно начать лечение без ПЦР, но я рекомендую сделать тест. А вот без клинического и биохимического анализов крови не обойтись. У Маси может быть как лейкоцитоз, так и иммунодефицитное состояние, анемия, если была кровопотеря после падения, печеночная или почечная недостаточность.

Хозяйка внимательно вслушивалась, потом кивнула и уточнила:

– Этот вирус опасен?

Надежда ласково погладила черепаховую кошечку и ответила:

– Взрослые животные редко погибают от калицивироза. Гораздо опаснее для Масяни длительная голодовка – не известно, сколько дней она не ела. А кошкам голодать нельзя[9]. Сейчас мы установим ей внутривенный катетер, надо будет сделать несколько капельниц. Курс антибиотика и обезболивающее.

– А это зачем?

– Сейчас кисуля не хочет есть из-за высокой температуры. Препарат поможет ее снизить. Но потом она может отказаться от еды из-за язвочек на языке – они причиняют сильную боль. Поэтому в первое время лучше предлагать жидкий корм. Язык будете обрабатывать специальным бальзамом. Он жутко липкий, но хорошо заживляет.

Кошка была настолько вялая, что Надя без труда зафиксировала катетер на лапке. Хозяйка отлично придержала любимицу, но куда подевалась Галя? Надежда устроила Масяне укромный уголок в процедурной и сама подключила раствор через инфузомат. Отнесла пробирки в лабораторию и, наконец, нашла свою ассистентку. В кабинете стоял запах курева, а сама Галина увлеченно пялилась в телефон.

– Галя, хотела тебя попросить – подкладывай ватный диск или марлевую салфетку под канюлю, когда подключаешь или отключаешь раствор. У овчарки весь пластырь залит кровью.

– Ну и что? – пожала плечами девушка.

Надежда нахмурилась:

– Кровь – хорошая среда для размножения бактерий. Под пластырем тепло и все преет, он обязательно должен быть сухим и чистым.

Галя недоверчиво поморщилась:

– Сколько работаю – ни разу не встречала у животных флебита[10]. Это человеческая проблема, не думаю, что у собак такое бывает.

Надя скрипнула зубами:

– Сколько работаю? И сколько ты работаешь? Давай не будем спорить. Обработай кабинет, у нас тут калицивироз. Потом кварц[11] на пятнадцать минут и зови следующих.

Галина пробурчала что-то вроде «кто не прививает своих кошек – сам виноват» и начала лениво елозить тряпкой по смотровому столу. Надежда выскочила из кабинета как ошпаренная и постаралась успокоиться: «Дыши глубже. Это просто первый день. Все наладится».

На обеде Галя заявила:

– Вы там кошечке с калицивирозом ничего из противовирусных не назначили. Я дописала в карте, хозяйка купит, завтра принесет.

Надя надеялась, что ослышалась:

– Что ты сказала? Я не просила исправлять мои назначения, тебе не кажется, что ты зарываешься?

– А вам не кажется, что антибиотик никак не влияет на вирус?

Надежда прикрыла глаза:

– Послушай. Я не знаю ни одного противовирусного средства с доказанной эффективностью. Иммуномодуляторы не работают! Сыворотки не работают! Черт, да если бы они помогали, лечить вирусню было бы плевым делом! Если кто и справится с вирусом – то это сам организм. Антибиотик я назначила потому, что высок риск присоединения вторичной инфекции. Если завтра хозяйка принесет какой-то фуфломицин, я засуну его тебе в… карман. Ясно?

Галина демонстративно обиделась, но Надя старалась не обращать внимания на ее выкрутасы. Пациенты шли сплошным потоком до самого вечера, однако обошлось без экстренных случаев. Корги с поносом после набега на мусорное ведро. Кот с запущенным блошиным дерматитом. Кошка с рецидивом мочекаменной болезни. Надежда с удовольствием нырнула в работу, забыв обо всем. Последний пациент отправился домой в полночь, а ночью удалось спокойно поспать.

Сдав смену, Надя вышла из клиники и с удовольствием прогулялась до квартиры. Она живет одна! Осознание этого факта приятно щекотало нервы. Надежда повернула ключ в замке, представляя, как постепенно обустроит жилище по своему вкусу. Дверь открылась с усилием: очевидно, под нее что-то попало. В нос ударил резкий зловонный запах.

– Муся! Чтоб тебя! Какого лешего?

«Ладно, можно представить, что моя рабочая смена еще не закончилась, – утешала себя Надежда, отскребая от пола присохшую за ночь субстанцию. – Хорошо, что тут линолеум. А еще я теперь знаю, что у пушистой драгоценности главврача нет запора».

Муся обнаружилась на кухонном столе. Она презрительно смотрела на Надю ярко-зелеными глазищами и раздраженно мотала пушистым хвостом. Кошка громко зашипела, когда ее согнали на пол, и исчезла где-то в комнате. Зверюга тоже, видимо, была не в восторге от перемен в жизни.

Решив побаловать саму себя в выходной день, Надя хлопотала на кухне. Девушка чистила картошку, одновременно болтая с подругой по видеосвязи.

Они с Ольгой были неразлучны во время учебы в академии и с тех пор продолжали поддерживать отношения. Разговор по обыкновению скатился к работе. Надежда поддалась искушению поныть и запальчиво жаловалась на новых коллег:

– Тут у них любимое развлечение – витамины внутривенно вводить. Чем ярче раствор, тем он чудодейственнее, понимаешь? Единственный спазмолитик в аптеке – это но-шпа. Нет, я все понимаю, но для кошек она не подходит. Зато антибиотики – всем и всегда. Как безумные, ей-богу. Ни один терапевт не лечит идиопатический цистит[12] без антиба. На меня ругаются, говорят, как же, это же цистит! А что воспаление стерильное – им побоку.

– Надюха, что ты разошлась? Ты чего-то другого ожидала, уехав за тридевять земель от цивилизации?

Надя задумалась:

– Да нет, наверное. Тут главная проблема – что каждый лечит так, как сам разумеет. Если владелец придет на повторный прием к другому врачу – ему могут половину отменить, половину переназначить и так далее. Люди просто не понимают, кому верить, если все говорят разное!

– Отстой, – лаконично посочувствовала Ольга. – А начальство чего?

– Главврач классный! Я на вторую же смену пришла со списком препаратов, которые мне нужны для работы, – и они тут же появились в аптеке!

Попрощавшись с подругой, Надежда поставила противень в духовку и достала из холодильника песочную корзиночку. «Ха-ха, я могу перебить аппетит перед обедом, и никто мне ни слова не скажет!» – пронеслась в голове по-детски злорадная мысль. Решив оторваться по полной программе, Надя принесла из комнаты ноутбук.

– «Игра Престолов» сама себя не посмотрит, – заявила она вслух в предвкушении, и тут ее взгляд упал на стол. – Муся, чтоб тебя!

Крем с корзиночки исчез. Надежда вздохнула:

– Кошка, если у тебя будет понос, я за себя не ручаюсь. А пирожное я все равно съем, ясно? Во-первых, никто не узнает, во-вторых, твоя ядовитая слюна меня не пугает.

Муся прекратила облизываться и пошла в комнату, высоко подняв хвост, словно опахало. Надя заметила колтуны на пушистых штанах. За ушами тоже виднелись комки свалявшейся шерсти. Скорее всего, они были и на животе, но его кошка осмотреть не давала. Колтуны угрожали стать серьезной проблемой. Надя уже пыталась расчесывать Муську пуходеркой, но, получив несколько глубоких царапин, оставила эту затею. «Придумаю что-нибудь позже», – решила девушка и включила сериал. К реальности ее вернул только звук таймера. Надежда достала противень из духовки и с сомнением поковыряла вилкой будущий ужин. Курица выглядела суховатой, а плавающая в жиру картошка осталась совершенно твердой.

– Совсем расслабилась, пока с мамой жила, да? – упрекнула сама себя молодая женщина. Настроение было безвозвратно испорчено. Вспомнилось, как смеялся над ее кулинарными провалами Никита в самом начале их отношений и как придирчив стал потом. Завтра ей предстояло провести сутки, работая бок о бок с Галей, и следовало хотя бы выспаться, но Надя до последнего не ложилась спать. Устроившись, наконец, на скрипучем диване, девушка без конца просыпалась в страхе – ей казалось, что она проспала будильник и опоздала на работу. Ближе к утру, проклиная выпитый вечером чай, Надежда побрела в туалет. Босая нога попала на что-то скользкое и девушка чуть не растянулась на полу. Сон как рукой сняло. Надя включила свет и поняла, на что наступила: Мусильду вытошнило из-за скопившейся в желудке шерсти.

– Как же ты меня бесишь! – крикнула Надежда невидимой кошке и пошла мыть ноги, а затем и пол в коридоре. Ложиться досыпать уже не было смысла, и на работу Надя пришла ни свет ни заря.

– Привет! Ты как чувствовала, что мне домой пораньше умчать надо, – весело поздоровалась с Надеждой Марина, – прими у меня смену, сейчас покажу, кто у нас в стационаре, и побегу.

Марина была лет на десять старше и иногда позволяла себе давать непрошеные советы. Перед уходом она заявила:

– Надя, ты Галине спуску не давай, ясно? До меня уже слухи дошли, что ты и процедуры сама делаешь, и кабинет сама намываешь.

Надежда промолчала, но про себя решила, что поговорит по этому поводу с главврачом. Ей действительно было тяжело работать со своей ассистенткой, но выхода из ситуации она не видела.

В полдень в кабинет заглянула Дубровская – хирург-стоматолог:

– Надежда Сергеевна, есть минутка? Мне нужны твои мозги, – Екатерина Андреевна рассмеялась и уточнила. – Не в том смысле, пойдем на хирургию, назначения моему котику напишешь. Молодой, два года, пришел с махровым пародонтозом. Все зубы под удаление пошли, кроме клыков. Подтвердился иммунодефицит. Лейкоциты немного снижены. Хочу, чтобы ты их взяла под свое крыло: расписала лечение, рассказала про особенности содержания.

Надя внимательно слушала и время от времени кивала. Исподтишка она любовалась коллегой – ее восхищали женщины, выбравшие специальность хирурга. Дубровская выглядела такой уверенной и всегда была в хорошем расположении духа.

Кот уже отошел после наркоза и, кажется, не испытывал сильной боли, несмотря на тотальную экстракцию[13] зубов. Надежда мысленно поставила галочку: анестезия и послеоперационный уход в центре доктора Воронцова были приемлемыми.

– Кот безумно ласковый, такая прелесть! – сообщила Екатерина. – Из-за диагноза ему долго не могли найти хозяев. Народ наш мало что знает о СПИДе – что у людей, что у кошек, на всякий случай предпочитают не связываться.

– Вот бывают же приятные коты и кошки, – не сдержалась Надя, – так почему мне досталась такая тварь?!

Катя изумленно подняла брови и уточнила:

– Проблемы с питомцем?

На ее лице было написано искреннее участие и забота, и Надежду прорвало:

– Я трижды меняла вид наполнителя, пока кошка до него снизошла. В квартире стоит пять кошачьих лотков, чтобы Муся не написала на диван или на ковер. Она ворует все, что плохо лежит, даже печенье! Повсюду ее шерсть! Вычесываться не дается и скоро вся заколтунится! Но это все ерунда, у меня был кот, я все понимаю. Но она злобная, как гиена, о том, чтобы погладить, даже речи не идет. Главное, бьет без предупреждения, сразу с когтями. И чуть что – шипит как гадюка. Я терпеть ее не могу…

Екатерина, кажется, пожалела, что задала вопрос – такого потока словоизлияний она не ожидала. Но внезапно стоматолог прищурилась и уточнила:

– Как, говоришь, зовут твою кошку? Она давно у тебя живет?

– Мусильда… чтоб ее. Нет, только что взяла. Представляете, мне ее главный врач подсуропил, Алексей Петрович. Больше типа некому. Пришлось взять. Но кто ж знал, что она такая «очаровашка».

Лицо Дубровской окаменело, в глазах сверкнули молнии, и Надя испугалась, что сказала что-то не то.

– Как интересно, – протянула Екатерина, глядя куда-то в сторону, но в следующее мгновение снова улыбнулась: – Надежда Сергеевна, рада была поболтать, но работа не ждет. С колтунами помогу. Договоримся на твой выходной, я приеду с машинкой, побреем кису под наркозом.

– Ого, спасибо! Но мне как-то неудобно…

Екатерина досадливо отмахнулась:

– Запиши мой номер. И давай на «ты», сколько можно с отчествами расшаркиваться.

– Идет! – улыбнулась Надя. Разговор сулил стать началом новой дружбы.

– Леша! Какого хрена?! – прошипела Катя, поймав мужа между операциями.

– Давай ближе к делу, что опять не так? – недовольно нахмурился Алексей.

– Ты! Ты сказал, что нашел Мусе хорошие руки!

Леша смущенно почесал затылок, но решил стоять до последнего:

– Да, и это чистая правда. В чем проблема?

– Признавайся, ты ее шантажировал?

– Капустину? Ой, да брось, если только в шутку и совсем чуть-чуть. Когда она успела нажаловаться?

– Это злоупотребление служебным положением и вообще подло! Бедная девочка только приехала в наш город, а ты! Типичный ортопед! Самовлюбленный эгоист! Бесишь меня!

Алексей слушал не слишком внимательно. При взгляде на Катины раскрасневшиеся щеки и сверкающие от гнева глаза его мысли потекли совершенно в другом направлении. Сказать, однако, что-то надо было, и Леша сдался:

– Уймись, женщина! Признаю, что был не прав. Можешь сказать Наде, что я у нее в долгу. Или могу Мусю грохнуть. Но это будет на ее совести!

Катя покачала головой:

– Заварил кашу, а расхлебывают окружающие. Посиди с Максом в четверг, я съезжу к Наде домой. Кошку побрить надо, колтуны.

– Посижу, бабушка как раз по нему соскучилась, – буркнул Леша и отправился в операционную.

Надя не подозревала, какие шекспировские страсти творятся за ее спиной. Плотно прижав мембрану стетоскопа к груди старой таксы, она вслушивалась в бульканье и хрипы, издаваемые изношенным сердцем. Когда Надежда открыла глаза, то заметила, что хозяйка продолжала говорить во время аускультации:

– Простите, я вас не слышала. Что вы сказали?

– Она совсем отказалась от еды! Слепая уже год как, слышит плохо, а вот аппетит до последнего был отменный.

– Сколько ей лет?

– Почти шестнадцать. Но это ведь таксель! Они могут жить и дольше, я знаю, о чем говорю, я с этой породой всю жизнь!

Черно-подпалая такса выглядела неважно. Мышцы атрофировались, шкура плотно обтягивала скелет – были видны все кости. Неестественно раздутый живот, кошмарно отросшие когти и белые невидящие глаза производили удручающее впечатление. Оставалось только гадать, почему собаку не принесли на прием раньше.

– Бетти нужно сделать УЗИ сердца и брюшной полости. С результатами сразу возвращайтесь ко мне. В брюшке однозначно скопилась жидкость, скорее всего, асцит – следствие сердечной недостаточности, но надо исключить онкологию и цирроз печени.

По лицу хозяйки потекли слезы, она взяла листок с направлением на УЗИ, подхватила собаку на руки и вышла из кабинета.

– Ну и зачем? – протянула из угла Галя. – Побольше денег сдать в этом месяце? Такса все равно не жилец.

Надежда почувствовала, как красный туман ярости застилает ей глаза. И впервые в жизни дала волю своему гневу:

– Пошла вон!!! – заорала она и швырнула в ассистентку первое, что попалось под руку – не слишком тяжелый справочник по лабораторной диагностике. – Вон отсюда, я сказала!

Галя подскочила как ужаленная и метнулась к двери:

– Чокнутая! – завизжала девушка и захлопнула за собой дверь.

Надежда тяжело дышала. На бледном лице расцвели красные пятна. «Я с ума сошла, – промелькнуло в голове. – Она же на меня в суд подаст, и будет права». Глаза защипало.

«При правильно подобранной терапии собаки с сердечной недостаточностью могут прожить еще несколько лет. Бетти старая, но для ее хозяйки и несколько месяцев будут иметь значение, разве нет?»

Надежда умыла лицо холодной водой и позвала следующего пациента. Спустя полтора часа вернулась такса с водянкой брюшной полости, и не одна: вместе с ней пришла Екатерина Дубровская:

– Надежда Сергеевна, я на минутку. Это мои старые пациенты, заходили поздороваться. Десять лет назад удаляла Бетти матку, пиометра. Потом проблемы со спиной, потом, помните, Елена, машина на нее наехала задним колесом?

Хозяйка замахала рукой:

– Ой, Екатерина Андреевна, вы наш ангел-хранитель. Помогите Бетусе, очень прошу.

Дубровская нахмурилась, стараясь подобрать слова:

– Сердце – не мой профиль, но вы в хороших руках. Я помогу Надежде Сергеевне отвести жидкость из брюшной полости. Подождите в коридоре, я помню, что вы вид медицинских процедур плохо переносите.

Когда женщина вышла, Катя добавила:

– Я не хотела вмешиваться в прием. Все в порядке?

Надя покачала головой:

– У меня проблемы с ассистенткой. Я психанула так, что руки до сих пор трясутся. Давай я подержу старушку, а ты откачаешь жидкость?

Екатерина пожала плечами, ловко выбрила таксе шерсть пониже пупка и продезинфицировала кожу. Бетти беспокойно заворочалась, почувствовав укол, но Надя держала крепко и шептала старой собаке слова утешения.

– Не старайся, она глухая, как пень, – цинично заметила хирург, набирая очередную «двадцатку». У таксы заурчал кишечник, наконец расправив свои петли. Кювета заполнялась розовым транссудатом, пока Катя не сказала:

– Достаточно, пожалуй. Если давление в полых венах нормализуется, остальное и без нас рассосется. Давай наберем сразу кровь на анализ. И надо заново взвесить Элизабет, тут не меньше литра набралось.

Надя охотно кивнула и села рассчитывать дозы мочегонных и сердечных препаратов. Замешкавшись, она уточнила:

– У вас здесь можно купить «Ветмедин»? Или «Пимобендан»? Что мне ей назначать?

– Напиши все аналоги. У нас в аптеке можно спросить «ПимоПет», но не обещаю. Не парься, закажут в интернете. Его ведь пожизненно принимать, верно?

– Конечно! – вскинулась Надежда.

– Спасибо за Бетти, я побегу. В четверг забреем Мусю, как договаривались. А насчет Галины, – Катя поморщилась, выплюнув имя, словно ругательство, – поговори с главным, он тебе за кошку должен. Может, порешает чего.

– Только не эстакада! – ахнула Надя, вцепившись в руль, – Анатолий Юрьевич, я же свалюсь с нее! Давайте лучше параллельную парковку повторим!

Пенсионер на пассажирском сидении невозмутимо смотрел в окно:

– Надежда, бабские истерики – это не то, чего мне не хватало в жизни. Я преподаю вождение на простых условиях: я говорю, вы делаете.

Надя потерла о джинсы вспотевшие ладони, выжала сцепление и включила первую передачу. «Была не была. Юрьичу точно терять уже нечего».

Через сорок минут Надежда вышла на дрожащих ногах из красной «Ауди» и спросила:

– На следующей неделе встречаемся во вторник?

– Если доживу, – мрачно ответил Анатолий Юрьевич и задымил сигаретой. Бывший инструктор по вождению оказался донельзя ворчливым стариком, но почему-то Надю это не отталкивало. Девушка прыгнула в свою разбитую «девятку» и поспешила в сторону дома. Она очень боялась, что Екатерина подъедет раньше нее. Сегодняшний выходной был особенным: Мусе предстояло лишиться шерсти. Надежда немного волновалась – она с трудом представляла, как можно справиться с этой фурией, даже вдвоем.

– Привет! Кошка голодная? – с порога уточнила Екатерина. – Да? Ну вот и славно.

Она достала из рюкзака кошачьи консервы и положила немного на блюдце. Невесть откуда появившись, Мусильда заорала дурным голосом и даже изобразила нечто вроде обтирания о ноги.

– Ее надо держать? – спросила Надя, нервно покусывая ноготь. – Я приготовила плед, воротник и перчатки на всякий случай.

– Не, – отмахнулась Катя, набирая препарат в инсулинку, – с кошками надо обходиться без насилия. Смотри.

Она поставила блюдце с вожделенным лакомством на подоконник, и Муся тут же взлетела на него пушистой бомбой. В долю секунды Катя уколола кошку в бедро и спрятала еду. Муся обескураженно зашипела и спрыгнула на пол.

– Таймер поставлю на десять минут. Когда ее размажет, добавлю капельку «Золетила» и начнем.

Кошку Надежда брила собственноручно. Катя заявила, что грумер из нее аховый, и занималась тем, что помогала кошке моргать, осматривала зубы, уши и тискала лапы, похожие на меховые снегоступы. Под мерное жужжание машинки Дубровская рассказывала:

– У нас в клинике новый проект. Раз в месяц стерилизуем бездомышей, их волонтеры приюта отлавливают регулярно. Оплата только за расходники. Завтра уже третий раз, думаю, акция приживется.

– Разве это не парализует хирургию? Я имею в виду, толпа кошек на кастрацию – это прекрасно, но…

Катя кивнула в знак того, что поняла суть вопроса, и перебила Надежду:

– Это что-то вроде ветеринарного субботника. По задумке работают те врачи, у кого выпал выходной. Типа добровольно. Но пока это каждый раз сам Алексей Петрович, ну, может, с парой помощников, – засмеялась Катерина. – Слушай, а ты не хочешь завтра присоединиться?

Надежда смутилась:

– Я же не хирург, максимум, кота могу кастрировать, и то… Возиться буду в три раза дольше.

– Хирургов хватает в этот раз. Я, Леша, Костя – в шесть рук управимся. Аня будет, анест. Нам просто лишние руки нужны – попонки надевать, уколы делать, присматривать, пока просыпаются. Будет весело!

Надя поежилась – массовая кастрация кошек не представлялась ей чем-то заманчивым, но у хирургов свои понятия о юморе и веселье. Было приятно, как будто ее пригласили на закрытую вечеринку, но стоило кое-что уточнить:

– А Галя тоже там будет?

– Скажешь тоже! Эта дамочка бесплатно не работает. Да и мы стараемся ассистентов лишний раз не трогать. Их мало, нагрузка большая, – объяснила Дубровская.

– Тогда я в деле! – пылко пообещала Надежда и погладила бритую кошку. Муся стала приятной на ощупь, точно плюшевая. Спящая кошка выглядела такой беззащитной и смешной, что у Нади дрогнуло сердце. Екатерина уколола кошке «Антиседан», подстригла когти и переложила просыпаться на пол:

– Покорми ближе к вечеру, иначе может быть рвота. Увидимся в клинике!

Муся быстро отошла от наркоза, но когда жадно налопалась корма, ее все-таки вытошнило, прямо на коврик в ванной. После стрижки кошка выглядела нелепо, и Наде стало немного совестно.

На следующее утро девушка проснулась за час до будильника – так боялась опоздать. Надежда уже бывала в операционном блоке, но сегодня помещение выглядело иначе. В дальней комнате работало сразу несколько хирургов. Алексей и Катя были ей знакомы, а третьего мужчину Надя видела впервые.

– Здравствуйте, Надежда, слышал про вас много хорошего. Константин, онколог, – представился тот, не снимая медицинской маски. Надя понимала, что невежливо пялиться, но не могла оторвать взгляда от уродливого шрама на лице хирурга. Из-за рубца уголок глаза опускался вниз, шрам пересекал щеку и исчезал под маской.

Внезапно Надя взвизгнула от чувствительного тычка под ребра.

– Хватит глазеть, Рыжуля, он уже женат, – насмешливо сказала незнакомая молодая женщина. Ее каштановые волосы с яркими зелеными прядями были собраны в высокий пучок, на скрещенных руках выделялись татуировки, а на лице и в ушах поблескивал пирсинг.

– Вика, перестань смущать Надежду Сергеевну, – строго сказал Константин и слегка покраснел.

Катя обрезала нить и укоризненно ткнула иглодержателем в сторону главврача:

– Не вздумай превращать сегодняшний день в соревнование на скорость. Я не буду спешить, ясно?!

– Да брось, уж Костю ты наверняка обставишь.

В переносках ожидали операции три кота и пятнадцать кошек. Некоторых из них требовалось обработать от паразитов, у других виднелись кусаные раны, но большинство выглядело вполне прилично для уличных жителей.

Анестезиолог Аня готовила кошек к операции, а Надя с Викторией забирали их сразу после наложения швов. В хирургии были в почете язвительные шутки, и Надежда чувствовала себя не в своей тарелке. Внезапно Алексей Петрович выругался совсем не в шутку и крикнул:

– Аня, тут проблемы со свертываемостью!

Анестезиолог тревожно осмотрела кошку. Слизистые были бледные, но без кровоизлияний.

– Капаю. Сосуды точно все лигированы? – уточнила она у хирурга, и Алексей огрызнулся:

– Сама как думаешь? Делай гемостатики, с кожи течет, отовсюду.

– ДВС-сидром? Но откуда, разве что недавно были какие-то травмы… Может быть, врожденная патология свертываемости? Тромбоцитопения из-за лейкоза? Я возьму кровь на анализ.

Виктория аккуратно уложила очередную кошку в переноску и заметила:

– Эта кошка не из тех, что с конюшни? Позвоните, узнайте, не травили ли они грызунов. Думаю, это крысиный яд. Кошка налопалась отравленных мышей, пока те были еще живы.

Аня кивнула:

– Я сбегаю на терапию, там есть «Конакион».

Надежда нахмурилась, взяла стетоскоп и подошла к кошке. Частый слабый пульс, одышка, бледность слизистых. Вероятнее всего, у кошки уже развилась анемия к моменту операции, и сейчас кровопотеря для нее смертельно опасна.

– Нельзя брать на стол необследованных животных, – прошептала она тихо и добавила громче. – Если вы правы, «Конакион» подействует, дай бог, через сутки. Ей нужно переливание плазмы или свежей крови!

– Филимон уже старый, и он загородом, – вскинулась Дубровская.

– Черничка слишком маленькая, – пожал плечами Костя.

Надежда лихорадочно искала решение. Не может быть, чтобы его не было. Найти кошку-донора всегда нелегко, а сейчас кровь нужна срочно. Но где ее взять для бездомной кисы, у которой нет любящих владельцев, способных поднять на поиски весь город. Надя молча выбежала из операционной. Хирурги проводили ее удивленными взглядами, но когда девушка вернулась с двумя большими шприцами цельной крови, на нее градом посыпались вопросы:

– Откуда?

– Как?

– Что это?

– Ты убила другую кошку, чтобы спасти эту?

Надежда смущенно призналась:

– Это собачья кровь. Там на плановое УЗИ сердца пришел молодой доберман. Кстати, сердечко у него в полном порядке. Ну, неважно. Для него сорок миллилитров – это вообще не объем, как вы понимаете, хозяин сразу согласился.

– Собачью кровь кошке? – нахмурился Алексей.

– Так делают в экстренных случаях, – торопливо пояснила Надя. – Чужие эритроциты долго не проживут, но нам и не надо! Выиграем время, а завтра у нее начнет вырабатываться свой фактор свертывания.

Когда кошка пришла в себя после наркоза и принялась теребить зубами попону, Надежда почувствовала себя почти счастливой.

– Это было круто, – небрежно бросил Алексей Петрович, заходя в стационар. – Хороший урок для нас всех. Катя сказала, у тебя какие-то проблемы с ассистенткой?

Ликование испарилось, и Надя жалобно ответила:

– Мы вряд ли сможем работать вместе.

– То есть ты предпочитаешь работать в одиночку, чем с такой помощницей?

Надежда задумалась и честно ответила:

– Нет. Иногда нужно банально подержать лапы или что-то в этом роде. Лучше Галина, чем совсем никого.

Алексей покачал головой:

– С кадрами проблема. Ладно, будет тебе другой ассистент. А Галю придется пустить по кругу.

– В смысле?! – выпучила глаза Надежда.

– Да не в том смысле, господи, женщина, что у тебя в голове?! Будет работать со всеми врачами по очереди, думаю пару недель ее вытерпеть можно. А там, глядишь, подберем кого-то на замену.

День стерилизации бездомных кошек подошел к концу. На парковке Алексей уточнил:

– Ну что, с меня пицца, как обычно? Волонтеры вы мои бесценные.

Виктория выгнула бровь и возразила:

– Не сказала бы, что сегодня у нас как обычно. Рыжуля – герой, и мы собираемся устроить в ее честь импровизированный девичник. Костя, посидишь с Лелей?

Мужчина со шрамом тепло улыбнулся и кивнул. Алексей проворчал:

– Тогда и я поеду к сыну. У нас будет свой мальчишник, мама обещала блинов напечь.

Вскоре на летней веранде кафе зазвучала необычная беседа. Ветеринарные врачи наперебой вспоминали свои ошибки и косяки, только рыжеволосая девушка предпочитала молчать и слушать.

– Я тогда еще в государственной клинике работала, на сутках. Собака типа пекинеса приходит в ночи на родовспоможение. Одного щенка родила, и на этом все. Посмотрели на УЗИ – сердцебиение у плодов нормальное. Ну, думаю, надо рожать, прокесарить всегда успеем. Разбудила фельдшера своего, Настену, а она в ночи не соображает ни бельмеса. Я сама катетер поставила, говорю – введи аскорбиновую кислоту внутривенно вместе с глюкозкой, а потом окситоцин капельно ставь. Так что вы думаете! Перепутала ампулы! Они правда похожи были, один в один, если название не читать…

– И что было?! – ахнула Надежда.

– Что-что. Такая родовая деятельность началась, что собака нам двух щенков чуть не до противоположной стенки выплюнула. Хозяйка и рада, домой засобиралась. А я не отпускаю, еще два часа продержала в клинике – боялась, не будет ли маточного кровотечения. Обошлось, слава богу.

Виктория понимающе кивнула:

– Помню, как нам в аптеку завезли адреналин, дексаметазон и аскорбиновую кислоту в совершенно одинаковых коричневых ампулах. По сто раз название проверяли, чтобы не перепутать! А тебе, небось, и рассказать нечего, непогрешимая наша? – повернулась она к соседке. Аня запальчиво воскликнула:

– Еще как есть! Я тогда только институт закончила. Пошла кота кастрировать на дому. Все приготовила, взвесила его, как полагается. Уколола «Медитин» и сижу, жду. Десять минут жду, пятнадцать, двадцать… А кот ни в одном глазу! Я в непонятках. Ну ладно, думаю, добавлю капельку, а потом на «Золетиле» уснет. Беру флакончик и понимаю, что вместо «Медитина» уколола «Антиседан»! Понимаете?

Катя хлопнула себя по лбу:

– О май гад. И что в итоге?

– Ну, после «Антиседана» «Медитин» его уже не брал, но в итоге заснул на «Золетиле». Просыпался с жуткими глюками, хозяйка, наверное, до сих пор вспоминает, как на ее кота наркоз не действовал.

Принесли еду, и на время разговоры стихли. Вика отправила в рот последний кусочек шашлыка, размазала кетчуп по тарелке и, глядя на красные разводы, вспомнила:

– Я когда в стационаре работала, отошла минут на десять перекурить. В клетке овчарка капалась, после операции, но бодренькая. Возвращаюсь, а эта холера систему вырвала, из катетера кровь течет, и весь пол уже перемазан. Хорошо, успела все затереть до прихода владельцев!

Внезапно Анна громко стукнула бокалом по столу и обличающе ткнула пальцем в тучного лабрадора, ковыляющего вдоль аллеи рядом с хозяином.

– Нет, ну вы посмотрите! Он же его убивает! Ненавижу жир.

– Начало-о-ось! Этому столику больше не наливать, – усмехнулась Виктория, но Аня не унималась:

– Вот представьте, что этому псу понадобится операция. Как рассчитать дозу «Пофола», если он, блин, будет накапливаться в этом жиру! Как будет выводиться – тоже одному богу известно. У собаки слой сала, как у поросенка!

Катя энергично закивала головой:

– Суставы наверняка уже развалились. А оперировать толстых – такой гемор! Перчатки скользят, до брюшной стенки не докопаться, внутри тоже сплошное сало. Швы часто разваливаются, текут, я таким тюленям косметику почти никогда не делаю. Ну и запаса кожи, понятное дело, нет. Шкура натянута как барабан.

– Это что, игра такая? – рассеянно уточнила Надежда. – Тогда, как терапевт, предрекаю бедняге жировой гепатоз печени, диабет и сердечную недостаточность.

Люди за соседними столиками начали оглядываться на шумную женскую компанию, но Ане было не до того, она продолжала бубнить про осложнения при общей анестезии:

– Кислорода ему надо больше, а легкие не могут нормально работать. Жир в брюхе подпирает диафрагму, и она давит на легкие, понимаете? Плюс коллапс дыхательных путей. О, Илья, а ты что тут делаешь?

– За тобой приехал, – мрачно просветил жену мужчина. – Дамы, мое почтение.

Аня сбивчиво попрощалась, и Катя шепнула Наде:

– Это я ему написала, где мы. Анютка вообще-то не пьет, не знаю, что на нее нашло.

– А у нее не будет проблем дома из-за этого? – встревожилась Надежда, но Катя только засмеялась:

– Что ты! Илья с нее пылинки сдувает. Уложит спать и будет завтра отпаивать водичкой. Ты не смотри, что он такой сердитый. Просто нас терпеть не может. А еще его бесит, что Аня только о работе и думает.

Вика скрестила руки на груди и добавила:

– Он ее к Петровичу ревнует испокон веков, все неймется ему. Сейчас, когда Катя к нам в клинику перешла, вроде успокоился слегка.

– Почему? – не поняла Надя.

Вика громко расхохоталась, а Катя терпеливо объяснила:

– Я вроде как ревнивая жена.

– Ну и что? Муж тоже против твоей работы?

Вика посмотрела на Надежду, словно на умалишенную, и спросила:

– Ты что, правда не в курсе? Тот чувак, который принимал тебя на работу, и есть ее муж.

– Алексей Петрович? – Надя жалобно заморгала и сдавленным голосом уточнила. – Так ты поэтому помогала мне с кошкой, да?

Катя раздраженно закатила глаза:

– Да просто к слову не пришлось рассказать, что мы вместе.

– Ага, Катюха его стесняется, – перебила Виктория.

– Слушай, у меня была такса, которая превратила мою жизнь в кошмар. Я до сих пор покрываюсь холодным потом, если вспоминаю, что оставила еду на столе. Но я любила ее. До сих пор скучаю. И я подумала, что со временем ты можешь привязаться к Мусильде…

Вика громко хлопнула в ладоши:

– Так! Я сейчас вам буду рассказывать про треугольник Карпмана. Ты, рыжая, типичная жертвила. Ты, Катюха, вечный спасатель. Вам всем пора лечить головушку.

– Третьей будешь? – съязвила в ответ Катерина. – Ты же типичный агрессор! И задолбала меня уже своей психотерапией!

– Девочки, не ссорьтесь, – вмешалась Надежда, и Вика немного угомонилась:

– Да мы так общаемся, не парься. И не обижайся, что я тебе кликуху придумала. У меня язык как помело, но не со зла.

– Скучаешь по работе в клинике? – тихо спросила Катя.

– Было бы по чему скучать, – фыркнула Вика, – адьес амигос, еще увидимся.

Дома Надя никак не могла уснуть и все ворочалась с боку на бок. Наконец она провалилась в тревожный сон, но тут же на грудь навалилась какая-то тяжесть. Было трудно дышать, а когда Надежда попыталась сесть на кровати, раздалось громкое шипение. В грудь через футболку больно вонзились когти. «А если бы мы их не подстригли?!» – мысленно возмутилась Надя и решительно сбросила кошку на пол. «Не знаю, как насчет Дубровской и ее собаки, но я вряд ли когда-нибудь полюблю эту кошку. Хотя ей, наверное, холодно без шерсти». Надя вздохнула и обратилась в темноту:

– Завтра насыплю тебе побольше корма, слышишь? Будешь греться изнутри.

Надя опустила на пол босые ноги и взвизгнула от неожиданности – из-под кровати ее ударила мягкая пушистая лапа.

– Муся! У меня инфаркт будет! – прикрикнула Надежда на кошку и добавила. – Но спасибо, что без когтей.

Отчаянно зевая, она поплелась на кухню. Бритая налысо кошка помчалась впереди, высоко подняв хвост и громко мяукая. Аппетит у Мусильды всегда был отменный. Надя чувствовала, что это можно как-то использовать в воспитательных целях, но пока не понимала как. По полу кухни были разбросаны пшенные хлопья, и все конструктивные мысли смыло волной раздражения. Надя выкинула разгрызенный пакет и пошла за пылесосом. Увидев его, Муся прижала уши и громко зашипела, раскрыв пасть.

– Иди в пень! – сердито крикнула девушка и включила пылесос. Муся мгновенно испарилась, и Надя решила, что раз уж пылесосить – то всю квартиру. До бритья Муська успела разбросать свою шерсть повсюду, особенно заметно это было на мягкой мебели.

«Она боится пылесоса, газет, пакетов, зонтика и любого шуршания, – рассуждала Надежда. – Может, хозяйка ее била? Может, надо начинать принимать антидепрессанты?»

Закончив с уборкой, Надя насыпала корма в миску на подоконнике. Услышав заветные звуки, Муся немедленно прискакала на кухню. Пока кошка хрустела кормом, она даже позволила погладить себя по спине. Было забавно наблюдать черные полосы и пятна на коже там, где росла черная шерсть.

На экране мобильного телефона высветился незнакомый номер. Надежда покосилась на него с подозрением, но трубку взяла.

– Алло, Наденька? Это вас из гаражей беспокоят. Помните, «жигуленка» вашего там лечили?

– Да, конечно, здравствуйте! Что случилось?

– Да охранник наш заболел. Молодой пес, не ест уже второй день, лежит грустный. Мужики говорили, вроде рвало его. Заедете посмотреть? Естественно, не бесплатно.

В аптеках не продавались ни нужные растворы, ни препараты, а шприцы стоили каких-то космических денег. Пришлось заехать на работу, чтобы там купить все необходимое.

Черный пес безучастно лежал в гараже на заботливо подстеленном старом ватнике. Он слегка поднял голову, увидев незнакомого человека, и вежливо вильнул хвостом. Надя быстро натянула перчатки и приподняла собаке брыли. Слизистые были бледные, а на губах виднелась белая пена.

– Была ли рвота? Понос? Мог ли съесть что-то инородное? – расспрашивала она мужиков, но те только пожимали плечами.

– Бог его знает, бегает же, где придется.

Температура была в норме, а живот – резко болезненный. Надежда мысленно помолилась собачьим богам, чтобы это было обычное расстройство пищеварения. Молодой метис мог просто наесться костей или еще какой-то дряни, но предчувствие было нехорошее. Черныш даже не дернулся, когда его лапу укололо что-то острое, и только лизнул ласковые руки девушки. У Нади екнуло сердце. Закрепив внутривенный катетер пластырем, она начала колдовать над растворами. После капельницы пес немного оживился.

– Нужно сдать анализы крови, я сейчас все напишу. Дальше посмотрим по симптоматике, может понадобиться рентген и УЗИ брюшной полости.

Хозяин автосервиса задумчиво пожевал губами и кивнул:

– Постараюсь свезти завтра. А вы сможете ему процедуры делать, как сегодня?

Надя кивнула. В разговор вмешался пожилой слесарь, занимавшийся ремонтом ее «ласточки» в день прибытия в город N:

– Отравили его, как пить дать. По соседству две собаки умерло вчера! Точно отраву какую-то разбросали.

У Надежды пробежал холодок по спине, во рту пересохло:

– Скажите, Чернышу не делали прививки? Может быть, в детстве?

– Тю! Это для породистых, а наш-то дворянин. Они крепкие. Жили как-то раньше без прививок этих, а сейчас будто с ума все посходили.

Надежда ничего не ответила. Она опасалась, что у Черныша парвовирусный энтерит и что соседские собаки погибли от этой же инфекции. Девушка надеялась, что ошибается, но на следующий день ей позвонил хозяин автосервиса и мрачно сообщил:

– Сегодня температура сорок и шесть у него. И понос сильный с кровью. Мы в вашу клинику не поехали, уж не серчайте. В государственной все же дешевле. Тут врач говорит, это вирус какой-то, вроде как. Даже анализ, говорит, можете не сдавать, все ясно.

Надя прижала ладонь к глазам, собираясь с мыслями. Чернышу почти год, он взрослый пес, не щенок, может быть, выкарабкается при должном лечении!

– Клинический анализ крови попросите взять.

– Хорошо. Нас сегодня тут прокапают, катетер, который вы ставили, в порядке. А завтра ждем вас в гаражах, добро?

Ехать в автосервис Надежде не пришлось. Черныш умер ночью. Надя сбивчиво объясняла, что в гаражах пока нельзя заводить новых собак или же те должны быть заранее вакцинированы, поэтому можно взять взрослого пса из приюта. Она вспомнила, как мягкий и теплый язык коснулся ее ладони, и заплакала. Телефон снова зазвонил. Надя поспешно высморкалась и взяла трубку:

– Мама! Как хорошо, что ты позвонила… Подожди, что?

– Не мамкай теперь. Чуяло мое сердце, что неспроста ты так быстро сорвалась переехать черт-те куда. Никита все рассказал нам. Не хотел до последнего, а все-таки не выдержал. И про то, что раньше изменяла ты ему и что сейчас уехала к любовнику. Постыдилась бы! А он-то тебя любил, до сих пор страдает!

Надя смотрела в одну точку, пытаясь переварить услышанное.

– Что?

– Говорю, бросай своего ветеринара и возвращайся домой! Хватит, нагулялась.

Надежда недобро усмехнулась и возразила:

– Ты все перепутала. Он вовсе не ветеринар, а двухметровый пожарный, – и повесила трубку.

– Ярослав, я говорила больше не покупать мне кофе! – строго сказала Надежда, но вкусно пахнущий моккачино в бумажном стаканчике взяла.

– Надежда Сергеевна! Могу я поднять своему врачу настроение с утра или что? – возразил ассистент и поинтересовался, – как ваша кошка? Ее больше не тошнило шерстью?

– Бритой она мне больше нравилась, – вздохнула Надя, – мальт-пасту ест как не в себя, посмотрим, как будет на ней. У Муси вообще одна-единственная страсть – это пожрать. Пока она у миски, можно ее и гладить, и расчесывать, и все, что хочешь.

– Зато она красивая! – подольстился Ярик. – Кстати, на хирургии какая-то перестановка, Алексей Петрович сегодня уходит после шести. И они нам уже пациента спихнули!

Животных действительно иногда приходилось переадресовывать коллегам в другое отделение, но тут дело было скорее в ошибках регистратуры. Шестилетнего грифона отправили на хирургию, поскольку хозяйка была уверена, что он подавился хрящиком. Собаку осмотрели, сделали рентген пищевода и отправили к терапевту лечить кашель.

Наде были понятны опасения хозяйки – кашель действительно был похож на позывы к рвоте. После очередного мучительного приступа на полу осталась лужица белой пены. Ярослав немедленно замыл пол с антисептиком, предложил хозяйке поставить питомца на смотровой стол и начал измерять температуру у песика, не дожидаясь команды.

– Тридцать девять и семь!

– Это много? – встревожилась хозяйка, – я заметила, что он какой-то вялый и поел совсем без аппетита, пришлось уговаривать.

Надежда отложила в сторону собачий паспорт и ответила:

– Да, температура повышенная. Думаю, у Гарика питомниковый кашель, инфекция. Бронхит, если хотите. Возбудителем может быть как вирус, так и бактерия, бордетелла. На самом деле бордетеллез подозреваем в первую очередь, поскольку от аденовируса и парагриппа у вас мальчик привит.

Надя быстро написала направление для лаборатории на респираторный профиль и протянула листочек хозяйке:

– Ярослав сходит с вами в лабораторию, надо сдать кровь на клинический анализ и мазки на ПЦР. Через три дня узнаем точно, чем болен Гарик. А я пока напишу, как будем лечиться.

Поразмыслив, Надежда все-таки назначила грифончику антибиотик. Она была почти уверена, что бордетеллез подтвердится, а количество пациентов с кашлем скоро увеличится. Питомниковый кашель всегда возникал вспышками из-за высокой заразности.

На обеде Ярик заявил:

– Я узнал, почему Алексея Петровича не будет. Думал, он на какую-то конференцию или встречу идет, а оказалось – в театр!

Надя улыбнулась:

– Мог бы просто у меня спросить. Это я им с Катей посоветовала постановку. Надеюсь, не опоздают! А тебе что до этого?

Студент слегка порозовел и выпалил:

– Я подумал, может, мы с вами тоже куда-нибудь сходим? Я вам город покажу. Не Питер, конечно, но тем не менее. А хотите на каток?

– Как-нибудь в другой раз, – рассеянно ответила Надежда, листая чей-то ветеринарный журнал, забытый на кухне.

В тот день звезды сложились удачно. До самого вечера в хирургии были только плановые операции и рутинный прием. Алексей успел домой вовремя.

– Кто эта женщина и куда дела мою скромную Катеньку? – шутливо спросил он жену, уставившись на декольте изящного черного платья.

– Леша, хватит зубоскалить! Мы первый раз за пять лет идем в театр! Это же не выпускной в детском саду. А ты прямо так пойдешь?

– Я надел рубашку, чего еще ты от меня хочешь?

– Шампанского в буфете, цветы и стихи в мою честь. Поехали, а то опоздаем.

Гастроли Петербургского театра вызвали немалый ажиотаж в городе N, и в фойе было не протолкнуться.

– Стихи не обещаю, но по фужеру шампанского мы себе можем позволить, старушка, – заявил Алексей и куда-то исчез.

Катя с любопытством разглядывала толпу, когда к ней подошел широкоплечий мужчина в темно-сером костюме-тройке и широко улыбнулся.

– Боже, Игорь, это вы? Я не сразу узнала! Как поживает ваш мопс? – выпалила Катя единым духом.

– Верите, нет, я вас тоже не сразу узнал. Мерлин жив-здоров, к тому же родители завели ему подругу. А вы здесь одна?

– С мужем, – улыбнулась женщина, – а вы?

– Стыдно признаться, но с мамой. Катя, изумительно выглядите. Надо было соглашаться и снимать штаны тогда, помните? Когда я заходил к вам в квартиру.

Катя расхохоталась, вспомнив, как Игорь уселся на диван прямо в Лоркину лужу. Она тогда настаивала на том, чтобы немедленно постирать и высушить джинсы гостя, но мужчина сбежал.

– Нельзя ли про штаны поподробнее? – с ледяным спокойствием поинтересовался Алексей. Бокалы в его руках искрились от пузырьков.

Игорь нахмурился:

– А вы, собственно, кто такой?

– Я, собственно, муж.

Глядя, как петушатся взрослые сознательные мужчины, Катя разозлилась:

– Вы тут подеритесь еще в лучших традициях нашего городка! Шампанское дай сюда! Игорь, это Алексей. Алексей, это Игорь. Унесите пудинг.

Екатерина переживала напрасно. Мужчины пожали друг другу руки и завели вполне светский разговор о делах, обменявшись визитками. Игорь занимался ремонтом компьютеров или чем-то вроде того. Слушать об этом было скучновато, и Катя только обрадовалась, когда послышался первый звонок.

– Игорь обещал найти нам сисадмина, – сказал Алексей Кате на ухо, усаживаясь в кресло.

– Еще слово о работе, и я тебя придушу, Воронцов, понял? – шепнула Катя в ответ, но по ее улыбке Леша понял, что она не так уж и сердится.

Хотя Надежда и отказалась сходить на городской каток с Ярославом, мысль снова встать на коньки казалась очень заманчивой. Чтобы не идти одной, она пригласила Катю Дубровскую, и та с радостью согласилась.

Зашнуровывая коньки, Надя пыталась вспомнить, когда она стояла на льду последний раз. Пожалуй, на первом курсе института. После встречи с будущим мужем – ни разу. Никита кататься не умел и каждую зиму находил предлог не пускать на каток жену.

Катя стремительно промчалась мимо, изящно лавируя между людьми на переполненном катке. Надежда только улыбнулась, чувствуя себя той самой коровой из поговорки. Ну и пусть она выглядит неуклюже, зато внутри поселилось удивительное ликование, как будто детство вернулось. Надя разогналась посильнее и почувствовала себя увереннее. Но волшебство длилось не долго. Надежда рухнула на лед со всего маху, не успев даже понять, что произошло. Больно не было, только лицу стало тепло. Катя мгновенно оказалась рядом и прижала к ее подбородку салфетки. Надежда плохо понимала, что говорят вокруг, но суть уловила: от удара лопнула кожа на подбородке и потекла кровь.

– Тише, дружочек, главное – зубы на месте, – ласково сказала Катерина, – скорую уже вызвали, не волнуйся. Голова не кружится?

Надя сидела на льду. Попе было холодно, а смотреть на темную лужицу перед собой и вовсе не хотелось. Прижимая салфетки к подбородку, она начала неуклюже подниматься, и Катя поддержала ее за локоть.

– Не надо мне скорую! С ума вы, что ли, сошли? А если они на инфаркт не успеют или инсульт? – Надя почти кричала.

– Вот дура глупая, – беззлобно заметила Катя и предложила: – Тогда я отвезу тебя в больницу, хорошо? Тут по-любому зашивать.

Ни полиса, ни паспорта у Надежды с собой не было. Она сидела в приемной рядом с другими пациентами низкого уровня социальной ответственности и мечтала провалиться сквозь землю. У Нади взяли кровь из вены и надолго забыли о ее существовании. Два бомжа с расквашенными физиономиями то мирились, то громко ругались. Надежду начало подташнивать от сильного запаха помойки и перегара, но тут, наконец, ее взяли в хирургию. Чтобы завязать светскую беседу с уставшей молодой женщиной, Надя спросила:

– Здравствуйте, это вы хирург?

Задать такой вопрос было ошибкой.

– А вы как-то по-другому врача представляли? На кушетку, быстро!

От укола анестетика у Нади из глаз брызнули слезы. Хуже того, хирург начала накладывать швы, не дожидаясь, пока подействует лидокаин. Надежда выдохнула:

– Больно!

– Больно быть не должно, хватит истерить! – отрезала женщина, и у Нади от обиды задрожала нижняя губа. – Рану не мочить. На снятие швов через десять дней.

На повторный осмотр Надежда не пришла. Швы ей снимала Катя прямо во время рабочего дня, ругая человеческих врачей на чем свет стоит:

– Мы животным косметику делаем, а тут наружный шов! На лице! Да еще на скорую руку, комком и в кучку. Нитки толстые! Но ты не волнуйся, через полгода рубец побелеет и рассосется. Да его на подбородке и так не видно. Ты прости, надо было мне самой тебе швы наложить или Лешку попросить. Кто же знал!

Надя положила руку Кате на плечо и уточнила:

– Вообще-то вы не можете лечить людей. Даже не думай об этом! И потом, что если бы я умерла от анафилаксии или что-то в этом роде?

– Прям так и померла, – пробурчала Катя и воскликнула: – Черт, уже пять часов! Мне пора бежать, ты давай тоже не рассиживайся, у вас на терапии там очередь скопилась.

В процедурной хозяйничал Ярослав, успевая поговорить со всеми владельцами сразу:

– Не волнуйтесь, воздух в вену не пойдет, даже если раствор в бутылочке закончится. А у вас котик капается через инфузомат, этот аппаратик так пищит, если что неладно – я даже из кабинета услышу! Нет, три дня для катетера – это не много, если за ним ухаживать. Уже приготовил гепариновый замочек, чтобы промыть после капельницы.

Надя тихонько прикрыла дверь. Здесь помощь явно не требовалась. Зато у кабинета солидная дама призывно размахивала результатами УЗИ:

– Инородного тела нет! – бодро заявила хозяйка пожилого кота.

Надя взяла у нее протокол. По всем признакам – гастрит. Рвота непереваренным кормом, голодная рвота по утрам, общее самочувствие удовлетворительное. Температура в норме. Смущала только повышенная пушистость пациента – пищеварительный тракт мог забиться трихобезоарами[14]. В кабинете Надежда еще раз промяла коту живот, благо тот оказался спокойным и миролюбивым. Хозяйка сказала:

– Полгода назад уже лечили ему желудок. Я тогда внутрь давала какой-то белый сироп, и, знаете, помогло. Только он весь ходил перемазанный лекарством этим и от меня шарахался.

«Должно быть, антацид: Фосфалюгель или Альмагель» – подумала Надя, а вслух сказала:

– Я назначу лечение, но рекомендую сдать кровь на биохимию и анализ мочи. У пожилых кошек причиной гастрита может быть хроническая почечная недостаточность.

Хозяйка недоверчиво подняла брови:

– Что-то вы загнули. Где почки, а где желудок?

– Когда в организме накапливаются продукты белкового обмена, мочевина проникает через слизистые оболочки и превращается в аммиак. Он разъедает стенки желудка, и возникает уремический гастрит.

– Писает он нормально, – задумчиво пробормотала женщина.

– Я не хотела вас пугать, – заметила Надежда, – но все кошки старшего возраста в группе риска. На самом деле у Кузьмы достаточно других причин для возникновения гастрита. Он очень пушистый, и желудок могут раздражать шерстяные комочки. Кроме того, вы говорили, что он регулярно ест комнатные растения.

Надежда назначила коту диету, ферменты и препараты, снижающие кислотность желудка. Ярик вернулся из процедурки, и они продолжили прием пациентов. Во время полночного чаепития Надя решила подбодрить своего помощника и сказала:

– Ярослав, когда ты доучишься, то станешь прекрасным врачом!

Ассистент с интересом посмотрел на нее и ответил:

– С чего вы взяли, что я хочу стать ветеринарным врачом?

Надежда глупо приоткрыла рот, потому что ей это казалось очевидным:

– Ээээ, ты же, ну… Ты же учишься на ветфаке, работаешь в клинике, у тебя все получается, ты на хорошем счету, и…

– Спасибо, конечно, – подмигнул ей Ярик, – но с вашего позволения я останусь ассистентом. Серьезно. Я не хочу быть врачом. Груз ответственности, совершенно другие задачи. Я люблю работать руками.

– Никогда бы не подумала, – ошарашенно покачала головой Надя. Когда она только устроилась на работу после института, старшие коллеги не уставали напоминать ей, что нужно как можно скорее встать на прием. В той клинике к ассистентам относились, чего греха таить, как к людям второго сорта, дармовой рабочей силе. А Ярослав, чудесный, ответственный парень, так запросто отказывался от перспективы стать врачом, что она не могла с этим смириться.

– Да вы не переживайте так, Надежда Сергеевна! Для меня ветеринария – это типа хобби. Я деньги другим зарабатываю. И потом, взять гуманную медицину[15]. У медсестер же никто не спрашивает – когда ты уже станешь врачом? Странно, что в ветеринарии как будто не существует среднего медицинского персонала.

– Д-да, странно, – тихо произнесла Надя, – я никогда раньше об этом не думала.

Мысль о том, что ветеринарных медсестер не существует, казалась одновременно шокирующей и очевидной. «Мы взяли от человеческой медицины все стандарты, только про персонал почему-то никто не подумал. Взять Галю – она ведь считала, что мыть полы – ниже ее достоинства, и даже лезла в назначения. В медицине она была бы интерном, а не ассистентом». Вздохнув, Надежда ополоснула кружку и постаралась вернуться к более насущным заботам. В конце концов, что бы она там ни думала, система от этого не изменится.

За неделю до Нового года Алексей Петрович вызвал Надю к себе в кабинет. Предчувствие было нехорошее, но главврач глядел на нее весело, и Надежда слегка успокоилась.

– Я решил назначить тебя заведующей терапевтическим отделением.

Смысл фразы дошел до Нади не сразу, и Воронцов продолжил:

– Надежда Сергеевна, чего уставилась? Рот уже можно закрыть. Работы будет побольше – графики, инвентаризация, отчеты, все дела. Но и зарплата больше.

– А-а-а… почему я? – наконец промычала Надя.

– Хочу, чтобы ты написала протоколы лечения по основным ситуациям. Понимаешь, чтобы мы все действовали примерно одинаково, когда приходит кот неписающий, собака дрищущая и иже с ними.

У Надежды загорелись глаза. Именно об этом она мечтала, когда устраивалась на работу в клинику города N, – прекратить шаманскую отсебятину и прийти к каким-то разумным стандартам.

– Я согласна!

– Но ты все равно на сутках 31 декабря, больше некому, – уточнил Алексей, и Надежда с готовностью закивала:

– Конечно! Я совсем не против.

Встречать Новый год в одиночестве ей не хотелось, а в клинике, несмотря на изобилие пациентов, витала праздничная атмосфера. В холле мерцала огоньками искусственная елочка, коридоры украсили гирляндами, а те, кому выпало дежурить в новогоднюю ночь, активно обсуждали план действий:

– Пусть пить нам нельзя, но открыть шампанское под куранты – это святое, – бодро командовала Майя из хирургии, – каждый принесет по салатику, и получится настоящий стол! Накроем в холле, все равно никого не будет!

В глубине души Надежда была с ней согласна – в новогоднюю ночь в ветеринарную клинику обращались только с чем-то действительно срочным. Ад начинался с первого января и длился все новогодние праздники. Опрокинутые елки, проглоченный дождик, потерявшиеся собаки, множество бытовых травм – хирургов ожидали насыщенные смены. В терапии каждый год повторялось одно и тоже: очередь из питомцев, откушавших с праздничного стола. Острая печеночная недостаточность, панкреатит, закупорка кишечника куриными костями, разнообразные отравления и банальная диарея, вызванная непривычной пищей. Надя на всю жизнь запомнила молодого питбуля, поступившего на прием прямо в Новый год, с сильнейшей алкогольной интоксикацией. Тому спиртное влили в пасть сами владельцы, полагая, что это очень весело.

– Надя, ау! – окликнула ее Майя, и Надежда смущенно ответила:

– Я готовить не очень умею. Давайте я соков куплю и посуду одноразовую!

– Отлично, вилки не забудь.

По традиции в канун Нового года суточники отпустили дневных врачей домой пораньше. К десяти часам вечера клиника совсем обезлюдела, и ветеринары накрыли себе праздничный стол в холле. Надя грустно ковыряла кем-то приготовленную селедку под шубой. Салат был совсем не похож на мамин, и внезапно нахлынула тоска по дому. Она глянула на экран телефона и начала размышлять – стоит ли поздравить бывшего мужа с праздником или это будет неуместно.

– Капустина, чего загрустила! Айда подарки вскрывать! – толкнула ее плечом неугомонная Майка.

Игру в тайного Санту предложила Катя Дубровская. Идея была отличная: каждый должен был купить всего один подарок вместо кучи дешевых безделушек для коллег. Ярослав громко хвастался новым жгутом для забора крови, а Наде досталась прикольная бандана с мультяшными корги. До полуночи оставались считанные минуты, когда в холл вбежала женщина с собакой на руках:

– Помогите, умирает она! Куда? Муж сейчас, машину ставит!

У русского спаниеля виднелась пена на губах, дыхание было частым, а лапы непроизвольно дергались в плавательных движениях. Видимых наружных повреждений не было, поэтому Надя подскочила и повела хозяйку в свой кабинет. Собаку уложили на смотровой стол.

– От бешенства привита? – уточнил Ярослав, натягивая перчатки. Надежда подумала, что слишком расслабилась в благополучном Петербурге – ей этот вопрос в голову бы не пришел. К счастью, запыхавшаяся хозяйка кивнула:

– Все делаем по графику, как полагается. И глистогонное перед вязкой давала.

– Яр, измерь температуру, – попросила Надя и обратилась к хозяйке: – Когда начался приступ? Что ела? На улице ничего не подбирала?

Зрачки у спаниеля были неестественно сужены. Внезапно Надежда увидела набухшие молочные железы собаки и уточнила:

– Родила? Когда? Ярослав, ставим катетер розовый, быстрей. Сколько?

– Тридцать девять и восемь, – откликнулся ассистент.

Женщина, успокоенная присутствием врачей, начала рассказывать по порядку:

– Бусинке два года. Родила прошлой ночью, первый помет и семь щенков, представляете? После родов она нервничала, но это и понятно! Все беспокоилась, от щенков не отходила, дышала часто. Я дала ей теплого молока с яйцом, и она улеглась кормить деток. Сегодня начала рычать, если кто-то приблизится. Думала, щенков защищает, ну и оставили ее в покое. Праздничная суета, там уж не до собаки было. Вечером решила на прогулку вывести, а она шатается, дышит тяжело. Пока мужа уговорила, пока доехали – в машине ей хуже стало.

Надежда медленно ввела магнезию в катетер и судороги у собаки прекратились. Ярослав уже протягивал ей большой шприц со смесью кальция глюконата, глюкозы и аскорбиновой кислоты.

– Первую дозу введем струйно, потом прокапаем еще, – обратилась к ассистенту Надя, а хозяйка чуть не расплакалась от облегчения и поцеловала спаниельку в нос. Буся завиляла хвостом и лизнула женщину в ответ.

– Что с ней было? Что вы ей ввели? Прямо на глазах оживает!

– Резкое падение кальция в крови. Эклампсия[16] – очень опасное состояние, если бы вы не привезли собаку в клинику, она могла погибнуть. И расслабляться рано. Сейчас ей лучше, потому что я ввела ей кальций внутривенно, но он упадет снова. Надо будет делать уколы еще несколько дней и анализировать рацион, очевидно, есть какие-то дефициты.

– Обязательно, доктор! Спасибо. А нам скоро можно будет ехать домой?

Надя нахмурилась:

– Бусинке не стоит сейчас кормить малышей. Это может спровоцировать новый приступ. По крайней мере, докармливайте их заменителем сучьего молока, чтобы они меньше сосали мать.

Ярослав улучил момент и шепнул своему доктору на ухо:

– Они, может, хотят за стол просто вернуться? Новый год все-таки, а?

– Ладно, сейчас закончу с назначениями, а ты бинтуй катетер. И выгляни потом в коридор, оцени обстановку.

Черно-белая спаниелька выбежала из клиники своими ногами, и Алина, администратор, поделилась новостями:

– Сразу после вашей роженицы привезли хаски из-под машины, если не ошибаюсь, там разрыв селезенки. Майя уже оперирует. Больше никого.

– Я пойду спрошу, не нужна ли помощь? – вскинулся Ярослав. – Наверняка будут реинфузию[17] крови делать из брюшной полости, лишние руки не помешают!

Надя кивнула, и ассистент умчался.

«Как Новый год встретишь, так его и проведешь, – подумала Надежда, слушая залпы фейерверков. – И провести его на работе – совсем не худший вариант».

Надежду весь день донимали странные звонки. За годы работы ветврачом она привыкла отвечать на незнакомые номера. Но сейчас происходило что-то странное, поэтому девушка перевела телефон в беззвучный режим. Потом она попыталась расспросить последнего звонившего мужчину, откуда у него этот номер и какие услуги, по его мнению, она должна оказывать. Ситуация не прояснялась, завтра предстояло суточное дежурство в клинике, и Надя решила разобраться со всем этим позже.

В два часа ночи девушку разбудили истошные завывания. Кошка явно вкладывала душу в свои вокальные упражнения. Надежда поплотнее завернулась в одеяло и отвернулась к стене. Наконец, в квартире стало тихо. Надя с облегчением вздохнула и закрыла глаза, погружаясь в сон. Раздался топот. Кошка прыгнула прямо ей на живот и промчалась дальше, как заправский паркурщик. В коридоре послышался стук скинутых на пол вещей. Как остановить ночное безумие Мусильды, Надя пока не придумала, поэтому оставалось только ждать, пока шерстяная тварь перебесится. Снова стало тихо, и Надежда, раздраженно покосившись на часы, постаралась расслабиться. В следующую минуту раздалось громкое шкрябание из кошачьего лотка. Муся рылась в нем долго и со вкусом, пытаясь не то откопать, не то спрятать какую-то драгоценную кошачью реликвию.

Утром Надежда с трудом разлепила глаза и побрела в сторону ванной. Кошка бросилась прямо ей под ноги, как огромный пушистый бильярдный шар. Надя чуть не упала и ощутила прилив ненависти к раздражающей животине:

– Муся, как ты меня бесишь!

Мусильда в ответ отвратительно мяукала, потрясая хвостом у пустой миски, и виноватой совсем не выглядела. Дальше день покатился по наклонной. Ярослав слег с ангиной, и Надежде предстояло работать весь день без ассистента. Хорошо, хоть в ночь обещали кого-нибудь найти. А потом принесли ее, эту кошку.

Запыхавшаяся хозяйка влетела в клинику мимо регистратуры и закричала:

– Помогите! Моей кошке очень плохо! Пожалуйста, кто-нибудь!

Всех экстренных пациентов в клинике Воронцова обычно отправляли в хирургию, но кабинет терапевта был ближе, и Надя замахала руками:

– Заносите скорей!

Женщина плакала и все прижимала руку ко рту. Надежде понадобился один беглый взгляд на кошку в переноске, чтобы понять очевидное:

– Мне очень жаль… Она мертва. Тут уже ничего не сделать. Что произошло?

– Нет! – закричала хозяйка. – Вы же врач, попытайтесь хотя бы! Сделайте что-нибудь!

У Нади сжалось сердце. Она не была уверена, как правильно вести себя в такой ситуации, поэтому взяла стетоскоп и попыталась прослушать сердцебиение у остывающего тельца. Потом взяла ларингоскоп, чтобы интубировать кошку, и ахнула:

– Она захлебнулась рвотой. Мне очень жаль. Простите.

Женщина рухнула на стул и спрятала лицо в ладонях. Белая кошечка была одета в попону, и Надежду охватило нехорошее предчувствие.

– Что произошло? – тихо спросила она. Надо было оформлять кремацию и возвращаться к приему пациентов, но торопить женщину в такой ситуации казалось кощунством.

– Я отвезла Бланку на стерилизацию. После операции она была в порядке! Она дышала! Просто еще не проснулась. Врач обещал, что отойдет к вечеру. Я подумала, что так даже лучше – спокойно доедем до дома. Ее упаковали в переноску, я оплатила операцию, поговорила с врачом и вызвала такси.

Женщина судорожно вздохнула, высморкалась и с трудом договорила:

– У самого дома я заглянула в переноску, а она… Я поняла, что что-то не так, ваша клиника была самая ближняя, и…

Надежда отказывалась верить, что так бывает. Молодая, здоровая кошка, любимица хозяйки – и такая нелепая, невозможная смерть! В голове не укладывалось, как можно отдавать владельцам животное, находящееся без сознания. В кабинет заглянула администратор и шепнула:

– Алексей Петрович просил к нему зайти в течение дня, когда время будет. Вроде ничего срочного, не уточнял.

На обеденном перерыве Надя поспешила в кабинет главврача. Если ничего срочного – она вполне успеет обсудить рабочие моменты, а потом перекусить. Воронцов жестом пригласил ее сесть, развернул ноутбук и объяснил:

– На нашу клинику появился гневный отзыв на сайте. Со ссылкой на эту страницу. Дословно пересказывать не буду, суть в том, что нанимаем на работу кого ни попадя. В том числе – женщин легкого поведения, которые животных лечить совсем не умеют.

Надежда смотрела на снимки и отказывалась узнавать в них себя. Вот загорелая стройная девушка нежится на песке и набегающие волны щекочут ее ноги. Вот она же на кровати, будто приглашает присоединиться. Эту фотографию Надя делала сама, намучившись со штативом, готовила мужу сюрприз. На следующем снимке она в одной мужской рубашке, готовит яичницу на кухне. И когда Никита успел ее сфотографировать?

– Достаточно, – выдавила Надежда. Ее щеки пылали, на глаза наворачивались слезы. – Это мои фотографии и мои данные, но я не создавала эту анкету на сайте знакомств.

Алексей Петрович кивнул и задумчиво потер подбородок:

– Понимаю. Такое бывает, после того, как взломали личную страничку в соцсетях.

Надя потрясла головой:

– Этих фотографий нет нигде в интернете. Точнее, не было, – голос предательски дрогнул, девушка вздохнула поглубже и уже спокойнее спросила: – Что нужно делать в таком случае?

– В первую очередь обратись к администрации сайта. Они попросят прислать фотографию с разворотом паспорта и после этого удалят страницу. Потом смени номер телефона, и все дела. Кому-то ты здорово насолила.

Надежда так крепко стиснула зубы, что испугалась, как бы они не раскрошились. Она догадывалась, кто создал это мерзкое объявление об услугах интимного характера, но не понимала, зачем он так поступает.

– Я все сделаю. Могу идти?

– Иди конечно. И не парься так, было бы чего стесняться! – чисто по-мужски подмигнул ей главврач, и Надежда чуть не задохнулась от возмущения:

– Алексей Петрович! На Западе вас бы засудили за подобные комментарии.

– Капустина, вали уже. У нас в городе N нравы простые.

– А еще я собираюсь поменять фамилию! – крикнула Надя на прощание, захлопывая дверь кабинета.

Остаток смены она отработала механически, в таком же отупляющем равнодушии добралась до квартиры. Там на кухонном столе девушка увидела свой ноутбук, весь залитый подсыхающим кофе. Осколки от опрокинутой кружки валялись на полу. Надежда зарычала и швырнула в стену первое, что попалось под руку. Тарелка разлетелась вдребезги. Гнев пробежал по венам обжигающим огнем. Ощущение было упоительным, и Надя швырнула очередную тарелку с криком:

– Ненавижу! Ненавижу!

Разгром кухни прервала пронзительная трель дверного звонка. Надежда замерла, тяжело дыша. Ее руки дрожали. Звонок никак не унимался, Надя неохотно подошла к двери и заглянула в глазок. На лестничной площадке стояла невысокая опрятная старушка.

– Здравствуйте, вы к кому? – Надя все-таки решилась открыть дверь.

– Здравствуй, солнышко, – улыбнулась бабушка и прошептала тихонько: – если нужна помощь, громко скажи, что вы пиццу не заказывали. Или просто беги в квартиру ниже и закройся, а я ментов вызову.

– А… э… что? – не поняла Надежда.

– Я услышала шум, – терпеливо разъяснила бабушка, – подумала, что здесь нужна помощь. Ты в порядке?

По Надиным щекам покатились слезы, и она отрицательно замотала головой:

– Я одна, просто схожу с ума, видимо. Извините, что шумела, это больше не повторится.

Пожилая женщина внимательно всмотрелась в лицо новой соседки и твердо сказала:

– Пойдем-ка ко мне, чай пить. С коньяком и конфетами. Меня Нина Ивановна зовут, я тут всех знаю, а тебя еще нет, вот и побалуешь старуху, расскажешь: что да как.

Отнекиваться не было сил. Надежда смахнула слезы с пылающих щек, надела тапочки и отправилась следом за соседкой вниз по лестнице.

Ноутбук, пострадавший от Мусиной диверсии, отказывался работать. Надежда постаралась промыть и просушить его, насколько возможно, но все было напрасно. Обругав кошку последними словами, Надя набрала главврача клиники:

– Алексей Петрович! Я по поводу моего доклада для сотрудников в пятницу. Ничего не получится.

– Да всем пофиг, проститутка ты или нет, заявлена лекция. Как сейчас помню – почечная недостаточность у кошек и стратегия лечения в зависимости от стадии.

Надя густо покраснела, радуясь, что собеседник этого не видит:

– При чем здесь тот случай! У меня ноутбук накрылся, совсем. На него кофе опрокинулся. А там презентация и все материалы.

– Понял, решим вопрос.

Через несколько минут Алексей прислал ей адрес и перезвонил:

– Дуй в сервис, там мужик толковый работает, в компах шарит. Игорем звать. Скажешь, что от меня, он поймет. Ну, и отзвонись потом – что и как.

Надежда упаковала свой старенький ноут в сумку и привычно потянулась к автомобильному бустеру. Зимой машина заводилась через раз, нужно было менять аккумулятор, но Надя постоянно откладывала ремонт. Навигатор проложил маршрут, и девушка, уверенно лавируя в потоке, быстро добралась до места. Она была очень довольна собой, но рано радовалась. Высматривая свободное место для парковки, Надежда пропустила выбоину на дороге. Машину тряхнуло так, что лязгнули зубы. Раздался стук металла об асфальт, и старенькая «девятка» вдруг зарычала мотором на всю улицу.

Надя смотрела на трубу глушителя, валяющуюся на дороге, и не знала, смеяться ей или плакать. Отпинав потерянную запчасть поближе к машине, она взяла ноутбук и пошла искать мастерскую. Ремонт всевозможной техники от смартфонов до компьютеров обнаружился в полуподвальном помещении на цокольном этаже. Надежда осторожно спустилась по лестнице и толкнула дверь, надеясь, что сейчас звякнет колокольчик, оповещая о приходе клиента. Но в мастерской царила тишина. Надя прочистила горло, собираясь с духом. Она не первый раз сталкивалась с необходимостью крикнуть или хотя бы громко что-то сказать, привлекая внимание. И каждый раз мучительно страдала, не в силах открыть рот.

Входная дверь снова открылась. Надежда обернулась, и ее взгляд уперся в широкую мужскую грудь. Она подняла голову и встретилась глазами с симпатичным кареглазым мужчиной. Прежде, чем пауза стала неловкой, незнакомец вежливо кивнул:

– Добрый день, могу чем-то помочь?

Мозги упорно отказывались соображать, и девушка ляпнула первое, что пришло в голову:

– А вы, случайно, не пожарный?

Мужчина удивленно рассмеялся:

– Всего лишь числюсь сисадмином в АСФ[18], но большую часть времени провожу здесь, в мастерской. Игорь, приятно познакомиться.

Надежда выставила перед собой сумку с ноутбуком, отчаянно желая провалиться под землю:

– Я от Алексея Воронцова, сломался ноутбук, он дал ваш адрес.

– Можете не продолжать, он звонил, все объяснил. Давайте глянем на вашего утопленника. Подождете немного? Проведу первичную диагностику, и решим, что делать дальше.

Компьютерных дел мастер действовал небрежно, но ловко. Наде нравилось наблюдать, как он разбирает ноутбук на части и тихо что-то бормочет под нос:

– Замена клавиатуры – программа минимум, тут почистим, мамка не выгорела, это радует.

Игорь поднял голову и спросил погромче:

– Сколько ему лет? Ага, я так и думал. Проще выкинуть и купить новый, сразу говорю. Но если надо оживить этот гробик – сделаем. Настоятельно советую поставить эсэсдэшник. Памяти добавить, понимаете?

– Нет, – честно ответила Надя. На нее вдруг напало безбашенное настроение, и захотелось притвориться кем-то другим. Все равно у нее в этом городе почти нет знакомых. Если начинать новую жизнь – почему не придумать себе новый характер?

– Вы настоящий профи, – кокетливо заявила девушка, склонив голову набок, – я впечатлена.

Игорь весело улыбнулся и протянул ей какую-то железяку:

– Это жесткий диск с вашего ноута. Все данные хранятся именно здесь. Винчестер можно подключить к любому компьютеру, нужен специальный переходник, у Алексея он точно есть. Так что конференция состоится!

Надя кивнула и уточнила:

– Когда я смогу забрать компьютер и сколько я вам должна?

Игорь вышел из-за стойки, и в маленьком холле сразу стало тесно:

– Диагностика бесплатно, по поводу ремонта скину ценник чуть позже, хорошо? Пойдемте, я вас провожу.

Стараясь не сутулиться, Надежда продефилировала к своей «девятке», села за руль и повернула ключ зажигания. Мотор загрохотал на всю улицу, оставалось только надеяться, что по дороге в гаражи ей не встретится дорожная инспекция. Внезапно в окно постучали. Надя открыла дверь, потому что стекло не опускалось, и, перекрикивая ревущий двигатель, заметила:

– Кажется, я уже оставила вам свой номер, что-то еще?

Игорь держал в руках отвалившийся глушитель:

– Не ваше, случайно?

Надя гордо вышла из машины и положила запчасть на заднее сиденье:

– Действительно мое, спасибо, всего доброго!

В гаражах ее встретили радостно, как старую знакомую. На проходной звонко лаяла собака, ковылявшая на трех лапах.

– А это чудо откуда? – спросила Надежда.

Пожилой механик вытер руки грязной тряпкой и объяснил:

– Наденька, вы же сами сказали, когда Черныша не стало, – берите взрослую, со всеми прививками. Ну, мы с мужиками в приют и поехали, а там эта краля так и ластится. Пальмой зовут. Кому она на трех ногах-то нужна? А нам нормально, главное, чтобы лаяла. А уж это за ней не заржавеет!

Упомянутая охранница уже прижала голову к Надиным ногам и блаженно закатывала глаза, когда девушка рассеянно почесывала собаку за ушами.

– Когда я смогу забрать машину?

– На металлолом ее сдавать пора, – насупился механик, – сколько можно еб… на дохлой лошади скакать?! Короче, глушитель не заварить, менять надо. Завтра будет готова.

Решение техногенных катастроф заняло все выходные, не оставляя времени похандрить. К тому же смех до сих пор разбирал Надежду, стоило только вспомнить заковыристые эпитеты, которыми пожилая соседка запальчиво награждала Никиту и все мужское племя. Замена суточного графика на дневные смены тоже радовала, и на работу она шла в приподнятом настроении – впервые за долгое время. Доклад про почечную недостаточность встретили на ура. Кроме терапевтов присутствовало много ассистентов и даже несколько хирургов, коллеги задавали вопросы, живо участвуя в обсуждении. Вернувшись к себе в кабинет, Надежда как-то незаметно для себя замечталась.

Когда в коридоре послышался звук, напоминающий цокот копыт, Надя решила, что ей послышалось. Может быть, это девушки на шпильках решили пробежаться по коридору? Однако Ярослав тоже удивленно прислушался, встал и выглянул за дверь.

– Там свинья! – сообщил он.

– В смысле?

– Да в прямом. Довольно большая!

Надя ощутила легкую панику:

– Яр, я ничего не знаю о свиньях! Серьезно!

– Может, она к хирургам. На кастрацию или копытца подрезать, – хихикнул Ярослав, но напрасно. Дверь кабинета открылась, и женщина вежливо спросила:

– Мы к терапевту на прием, к вам можно?

Следом за ней спокойно зашла розовая свинка в шлейке и на поводке.

– Это Фрося, – сообщила хозяйка, – почти ничего не ест и очень вялая. У нее сделаны прививки, от чего не помню, но вот здесь записано.

Надежда кивнула, лихорадочно соображая, что делать дальше.

– Ярослав, измерь, пожалуйста, температуру Фросе, – наконец произнесла она, одновременно вбивая в поисковую строку «температура тела у свиней норма».

– Сорок и семь, – отрапортовал ассистент, и Надя немного оживилась. Повышенная температура указывает на инфекцию или воспалительный процесс, осталось только понять – где. Фрося успела зажевать краешек Надиного халата, но в целом вела себя пристойно, пока ее обследовали со всех сторон.

«Поноса или рвоты нет, почки вроде безболезненные. Травмы исключены. Со слов хозяйки, вялая», – Надя схватила стетоскоп и стала тщательно выслушивать легкие, хотя кашля у свинки тоже не наблюдалось. Вот оно!

– С вами есть еще человек? Нужно сделать снимок грудной полости.

– Да, муж ждет снаружи, – кивнула женщина.

– И еще Фросю надо взвесить. Весы в конце коридора, Ярослав вас проводит.

Шестимесячная хавронья весила пятьдесят килограмм. Рентгенолог дал заключение: пневмония.

Пока Надежда выясняла, какие антибиотики подходят свиньям и как рассчитать дозировку, вокруг Фроси столпился весь свободный персонал клиники, устроив бедной хрюшке настоящую фотосессию.

Когда ажиотаж спал, Надежда задала вопрос, уже давно вертевшийся у нее на языке:

– Скажите, а как она у вас появилась?

Женщина залилась румянцем, а ее муж громко захохотал и объяснил:

– Жена у меня затейница. Хочу, говорит, не могу, мини-пига! Месяц все смотрела в интернетах на поросят, что в чашку помещаются, а потом купила… вот это.

Женщина сердито хлопнула его по руке и продолжила рассказ:

– Мой мини-пиг вырос в макси-пига, но мы как-то успели к ней привязаться, понимаете? У нас частный дом, оборудовали ей царский вольер, гулять с ней ходим. Фрося – член семьи, она очень умная.

Надежда и Ярик задумчиво смотрели владельцам вслед.

– Страшно подумать, сколько денег отдала хозяйка за поросенка-заморыша! Бывает же! – возмутился Ярослав, а Надежда думала совсем о другом:

– Начинаю понимать, как люди становятся вегетарианцами, – сказала она и пригласила на прием следующих пациентов.

Последние дни Надежду не покидало приподнятое настроение. Они с Игорем переписывались сначала по поводу ремонта ноутбука, потом как-то незаметно перешли к болтовне обо всем на свете. Услышав блямкание телефона в кармане, Надя довольно улыбнулась. Она была почти уверена, что это снова Игорь – после смены номера телефона ей почти никто не звонил и не писал.

«Меня разбирает любопытство – та девятка, на которой ты уехала, правда твоя?»

Надежда хмыкнула и быстро набрала ответ: «Любимый дедушка завещал заботиться о ней, с тех пор я несу этот крест. А какую машину ты ожидал увидеть?»

«Синий Maserati Gran Turismo в самый раз»

Надя успела найти фотографии этого роскошного спорткара в поисковике, но написать что-то Игорю уже не смогла – на прием зашел следующий пациент. Увидев, как собака широко улыбается во всю пасть и смешно переваливается с боку на бок, словно бочонок на лапках, Надежда не выдержала и воскликнула:

– Ах ты, моя булочка! – и присела на корточки.

Хвост рыжей бультерьерши неистово замолотил из стороны в сторону. Собака натянула поводок и рванула здороваться, но хозяин держал крепко, и лапы проскальзывали по кафелю на одном месте. Наде стало жалко бульку и она сказала владельцу:

– Добрый день! Почему вы не пускаете ее поздороваться?

Мужчина слегка расслабился и заметил:

– Я, в принципе, только за. Приятно, что вы не шарахаетесь от Лилу. Некоторые не любят эту породу, понимаете?

Он ослабил поводок, и любвеобильная псица немедленно бросилась вылизывать Надины уши. Выглядела собака относительно здоровой, не считая лишнего веса, и Надежда перешла к делу:

– Что вас забеспокоило?

– У нее цистит. Опять. После последнего приступа прошло месяца три. Мы тогда антибиотик, помню, очень долго давали. А вчера вижу – часто присаживается, беспокоится, вертится. В квартире видел несколько маленьких лужиц, розоватые.

– Она стерилизованная?

– Да, еще до года. Я сразу решил, что сводить не буду.

Надежда посмотрела на пухлую карту, где были сохранены многочисленные анализы мочи и записаны предыдущие назначения. За семь лет Лилу неоднократно лечили от бактериального цистита, и упорство, с которым возвращалась болезнь, наводило на некоторые мысли.

– Придержите ее, надо померить температуру, – сказала Надя и, пользуясь случаем, осмотрела петлю[19], которую едва было видно. Надежда аккуратно расправила массивную складку вокруг. Кожа была воспалена. Видимо, это и служило причиной рецидивирующих циститов – бактерии проникали из складки в мочевой пузырь. Она обратилась к владельцу:

– Я назначу лечение, но Лилу имеет смысл показать хирургу. Цистит возникает из-за углубленной вульвы. Если удалить лишнюю кожу, источник инфекции исчезнет.

Хозяин собаки нахмурился:

– Почему вы первая, от кого я это слышу? Это действительно поможет решить проблему?

– Да. Дерматит складки сложно предотвратить, даже если постоянно протирать ее антисептиками. Давайте я приглашу хирурга, и вы все обсудите.

Полчаса спустя Надя с трудом сдерживала улыбку, глядя на то, с каким сосредоточенным лицом Дубровская изучает что-то под хвостом у собаки. Владелец согласился на проведение операции, оставалось только выбрать день. Катя была в восторге от возможности провести бультерьеру вульвопластику, и Надю даже слегка пугал такой энтузиазм.

– Вы, хирурги, только и думаете, чего бы кому еще отрезать! – упрекнула она подругу.

– Брось, это же была твоя рекомендация. Операция оправдана! Я раньше не делала, но знаю технику. Вот увидишь, получится загляденье просто!

Надежда слушала и улыбалась. Она была рада, что ее пациентка попала в хорошие руки. И еще больше ее радовало приглашение на свидание, полученное от Игоря.

Весь следующий день Надя носилась по квартире, пытаясь одновременно выбрать наряд, привести себя в порядок и поместить все необходимое из привычного рюкзака в маленькую сумочку. Наконец, синее платье было аккуратно разложено на диване, а Надежда надолго закрылась в ванной, вспоминая основные правила вечернего макияжа.

– Муся! – в отчаянии закричала девушка. До выхода оставались считанные минуты, а кошка удобно свернулась клубком прямо на платье. Согнав зловредную животину, Надя принялась поспешно очищать ткань от шерсти.

Уже в дверях Надежда поняла, что забыла телефон. Бросив открытую сумку на пол, она прямо в сапогах пробежала в комнату. Проклятый смартфон как под землю провалился. Надежда перевернула вверх дном всю квартиру, пока, наконец, не догадалась поискать в карманах халата. Схватив телефон и сумочку, девушка выбежала из квартиры.

«Главное, поменьше говорить о работе», – вертелось у Нади в голове по дороге в кафе. Игорь уже ждал за столиком, но не стал упрекать ее за опоздание, и вскоре Надежда поняла, что напрасно так нервничала перед свиданием. Игорь оказался прекрасным собеседником, способным поддержать разговор на любую тему.

– Еще один десерт? – улыбаясь, спросил мужчина. – Точно нет? Тогда я попрошу счет, уже поздно.

Надежда с готовностью полезла в сумку:

– Давайте пополам?

Внезапно ее рука наткнулась на что-то мокрое.

– Черт, кажется, санитайзер пролился, – пробормотала Надя и вытащила кошелек из сумки. Следом – промокший паспорт. Бутылек с дезинфицирующим гелем был плотно закрыт, и внезапно Надежда по запаху поняла, что произошло. Щеки покрылись красными пятнами, а на глаза навернулись слезы.

– Муся, как ты могла? – всхлипнула девушка и вскочила со стула. – Простите, Игорь, мне нужно вымыть руки.

Когда Надя вернулась, Игорь уже оплатил счет и теперь аккуратно прокладывал салфетками страницы ее паспорта. А самое главное, он добродушно посмеивался!

– Надя, если я вам расскажу, что произошло, когда я познакомился с Катей Дубровской, вы просто не поверите! Ее такса написала на диван прямо перед тем, как я на него уселся!

Надежда не выдержала и прыснула, а Игорь продолжал:

– И почему я только к концу вечера узнаю, что у вас есть кошка? Не переживайте так, всякое бывает. Наверное, из сумочки чем-то непривычно пахло, или она нервничает.

Надежда смотрела на своего спутника, отказываясь верить в то, что мужчину может умилять кошка, написавшая в сумку. Она вздохнула:

– Меньше всего на свете я хочу говорить о Мусе. Она – мое кармическое наказание, не иначе. Вы не представляете, какой у нее противный характер! Это не первый неприятный сюрприз, который она мне преподносит, и, боюсь, не последний.

Мужчина философски пожал плечами:

– С кошками бывает много хлопот, зато они окупаются стократ.

– Но я ее не люблю! – вырвалось у Нади. – Это вообще не моя кошка!

Игорь посмотрел ей прямо в глаза и ответил:

– Надежда, любить – это глагол. Сначала нас что-то привлекает, да. Веснушки на носу, янтарные глаза, потрясающая фигура… Но это ведь не любовь. Любовь появляется постепенно, из заботы и уважения. Любить – значит действовать.

От мягкого баритона по спине побежали мурашки. Надежда выпалила:

– Игорь, вы женаты?

Мужчина смешно приподнял брови домиком и ответил вопросом на вопрос:

– А что, похоже?

Надя смущенно уткнулась в бокал, и тогда Игорь продолжил:

– Не в разводе, если вы об этом. Пытался жениться в двадцать три, но судьба распорядилась иначе. Сейчас живу с очаровательной красоткой по имени Ева и не теряю оптимизма. Говорят, женщинам нравятся мужчины, у которых есть кошка.

– У вас тоже кошка?

– Еще какая! Пойдемте, прогуляемся по набережной. Расскажете мне про свою Мусю, история наверняка захватывающая.

Надежда стояла у окна и задумчиво смотрела на свою машину, сиротливо припаркованную во дворе. Ржавая «девятка» являлась неиссякаемым источником расходов и неприятных сюрпризов, но странным образом Надежда к ней привязалась.

– Я сама себе устраиваю проблемы! Постоянно! – вдруг осознала девушка. Муся тут же проснулась, мявкнула на всякий случай и потерлась о хозяйские ноги. Надежда привычно отпихнула кошку. Захотелось отвлечься от безрадостных мыслей, и девушка, недолго думая, позвонила своему инструктору по вождению:

– Анатолий Юрьевич! Здравствуйте! Извините, что давно не звонила. Как насчет занятия?

– Лукавите, барышня. Сама уже можешь инструктором работать, а все учиться хочешь?

Пожилой мужчина закашлялся. Отдышавшись, он добавил:

– Сама, дочка. Дальше сама, – и повесил трубку.

Надя вздохнула. Кошка таращилась на нее ярко-зелеными глазами, не теряя надежды получить внеплановый перекус. Скрестив руки на груди, Надежда объявила:

– Значит так, Муся. У меня вроде как личная жизнь налаживается. И ее ты мне не испортишь! Велено тебя полюбить. Вот этим я и займусь!

Улыбнувшись, она достала красивый блокнот и написала на первой странице: «Укрощение строптивой». Потом положила кошке в миску полосочку мальт-пасты и, когда та начала слизывать лакомство, аккуратно погладила ее по спине. Муся не возражала, и Надежда, осмелев, почесала ее за ушами.

– Так, пожрать ты любишь, а значит, и к рукам скоро привыкнешь. А кто не гладится – тот не ест.

Надя пошла в комнату, осматривая квартиру совершенно с новой точки зрения. Муся пряталась под диван, испугавшись какой-нибудь ерунды. Это немного раздражало, особенно в день уборки, когда Надежда выгребала оттуда клубки шерсти. Но была ли у кошки альтернатива? Внезапно Мусина привычка сидеть на столе тоже показалась закономерной: кошка стремилась забраться повыше, чтобы чувствовать себя в безопасности.

– Я сделаю квартиру трехмерной! – загорелась идеей Надежда. – На кухне можно повесить гамак на окно, а здесь – на батарею. В коридоре будут полочки с переходами, а в спальне – домик для тебя, чтобы прятаться.

В блокноте появился целый перечень дел и покупок. Надя бормотала:

– Нужно больше когтеточек! Может, из картона? И угол в коридоре – вот бы обить его ковролином.

Мусильда еще не подозревала, что стала объектом эксперимента, а Наде не терпелось сделать хоть что-нибудь из списка. Девушка достала из кладовки картонную коробку с обувью, вытащила из нее ботинки и поставила коробку на подоконник. Для кошки. С чувством выполненного долга она еще раз огляделась по сторонам и ужаснулась. Вот это – жизнь, о которой она мечтала?

– Мне нужно много денег, – громко сказала Надя и почувствовала, как часто забилось сердце от такой наглости, хотя в квартире кроме нее никого не было. Захотелось немедленно сорвать со стен старые обои, но порыв прошел так же внезапно, как возник, и девушка рухнула на скрипучий диван.

– Что я умею? Кроме как лечить зверюшек, и то с переменным успехом. У меня даже хобби нет. Если не считать чтение и сериалы, конечно.

Надежда продолжала перебирать варианты дополнительного заработка. Она слабо представляла, как люди зарабатывают деньги в интернете. Оставались унизительные варианты вроде «свободной кассы», но от таких перспектив становилось совсем тошно.

«Хотела квалифицированный труд – получите, распишитесь», – ехидно думала Надя сутки спустя, аккуратно выстригая зловонный колтун у кота из-под хвоста.

– Мы бы, конечно, и сами могли дома все сделать. Но кота ведь держать надо. Дома бы он не дался! Лучше уж вы, – щебетала хозяйка пушистого семикилограммового Симбы.

Ярослав держал задние лапы и хвост, хозяйка придерживала кота спереди, а Надежда сосредоточенно, миллиметр за миллиметром отделяла от кожи спутанную шерсть. Кожа на внутренней поверхности хвоста и под колтуном была сильно воспалена.

– У него началось расстройство с неделю назад, видимо что-то не то съел на улице, – рассказывала хозяйка. – Мало того, что понос, так еще и ездил все время на попе. Прямо по ковру, поганец этакий. Натер видно, и шерсть скаталась.

Надежда взяла пинцет, сняла с шерсти какую-то белую частичку и обратилась к хозяйке:

– У Симбы глистная инвазия. Вот, посмотрите. Это кусочек огуречного цепня, неприятный паразит.

– Это опасно? – ахнула женщина.

Надежда взбила в пену лечебный шампунь и стала аккуратно мыть перепачканную шерсть и кожу. Симба жалобно мяукал, но в целом стойко сносил все процедуры.

– Вы говорите, что он ест с аппетитом, признаков обезвоживания нет. Это не очень опасно, но требует лечения. Проблема в том, что сначала необходимо избавиться от блох.

– Каких еще блох? – возмутилась хозяйка. – Он абсолютно чистенький, никаких блох сроду не было. При чем здесь это вообще?

Надежда мысленно вздохнула. Следовало сразу рассказать все по порядку. Она объяснила:

– Самих блох очень трудно заметить на кошке. Но вот эти черные точечки на коже – верный признак. Это полупереваренная кровь.

– Ладно, бог с ними. Понос же не от блох, правильно?

– Верно, я думаю, что причина в глистной инвазии, – ответила Надежда, насухо промокнула кожу и нанесла на нее антибактериальную присыпку.

Хозяйка победно заявила:

– Вот от глистов и лечите. У Симбы, по-видимому, отравление, а капли от блох очень токсичны.

Надя мысленно застонала. «Эта сказка хороша, начинай сначала».

– Огуречный цепень – особенный паразит. Им нельзя заразиться от сородичей или с грязной водой из лужи. Единственный путь – проглотить блоху или власоеда. Насекомые – промежуточные хозяева. Если дать Симбе глистогонное, но не обработать от блох, он заразится заново на следующий же день.

Хозяйка нахмурилась, размышляя, и Надя решила закрепить успех:

– Первую обработку можно провести каплями на холку, которые действуют и на наружных, и на внутренних паразитов. А через пару недель дадите еще лекарство внутрь, я все напишу.

Ярослав уже нацепил на кота пластиковый воротник и принялся объяснять хозяйке, что есть, пить и спать в нем вполне можно и что без воротника ну никак не обойтись. Когда Симба, наконец, отправился домой, Ярик тщательно загерметизировал пакет с шерстью и грязными салфетками и приоткрыл окно.

– Надежда Сергеевна, как думаете, кот будет в порядке?

Надя пожала плечами:

– Если под хвостом будет чисто и сухо – кожа быстро заживет. Сейчас выглядит жутковато, согласна, но через несколько дней обработок ты его не узнаешь. Лишь бы воротник хозяюшка не сняла. У него там все болит и чешется, точно будет разлизывать.

Ярослав кивнул и спросил:

– Вы меня после смены до центра не подкинете? Позарез надо!

– Без проблем! – улыбнулась Надя. Судя по зарумянившимся щекам ассистента, у него появилась подружка.

Поездку на колымаге Ярик перенес стойко и долго пытался всучить своему врачу деньги за бензин. Надежда отказалась наотрез, но по пути домой ее осенило:

– Я ведь могу работать таксистом на выходных! Я люблю просто ездить на машине, так почему не извлечь из этого пользу?

Словно в ответ на ее слова двигатель машины остановился на полном ходу. Из-под капота доносился металлический стук. Мгновенно включив аварийку, Надя прижалась к обочине. Сердце колотилось как бешеное, во рту пересохло. Несколько раз вдохнув поглубже, Надежда взяла телефон и вызвала эвакуатор. Что ж, в гаражах ей, как старой знакомой, были всегда рады.

Нина Ивановна разлила заварку по чашкам и спросила у молодой соседки:

– Надюша, я что-то в толк не возьму: как ты можешь работать в такси, если сдала машину в утиль?

– Беру машину в таксопарке в аренду, плачу им фиксированную сумму, а все, что заработаю свыше – мое.

Надежда старательно улыбалась, но проницательную пенсионерку так легко было не провести.

– И много там получается свыше? – невинно поинтересовалась Нина Ивановна, закидывая в рот последний кусочек пирожного.

Надя промямлила в ответ что-то непонятное про рейтинг, ужасные заказы и низкие расценки. Потом вздохнула и призналась:

– Я не справляюсь. Я даже не представляла, насколько это адская работенка. Половина мужиков шутит про обезьяну с гранатой, другие пытаются заигрывать. И все они учат меня, как водить машину. А пьяные! Это вообще отдельный разговор, больше не беру таких.

– Эх! – лаконично посочувствовала Нина Ивановна и переключилась на другую тему: – Что твой компьютерщик, есть ли новости? Ну чего зарумянилась, тут стесняться нечего, дело молодое.

– Игорь, кажется, за мной ухаживает. Узнал, что я паспорт поменяла, смотрите, какую обложку вручил. Звонит, цветы дарит.

– Так это же прекрасно! – просияла пожилая женщина. – Пускай дарит.

Пискнул телефон, и Надежда встала из-за стола:

– Спасибо за чай, Нина Ивановна, побегу.

– Тебе спасибо за компанию и за эклеры, мои любимые.

Надежда выбежала из дома, прыгнула в белую «Киа Рио» и поспешила взять заказ. Через пару минут она была на месте. У подъезда стояла молодая пара. Девушка держала на руках жизнерадостного щенка вест-хайленда. Надя подумала, что многие таксисты отказались бы везти собаку. Одни были искренне против, опасаясь бог знает чего, другие просто набивали себе цену, рассчитывая на чаевые в случае согласия. Сама она была только рада четырехлапому пассажиру. Улыбнувшись, Надежда вышла из машины, чтобы открыть клиентам заднюю дверь.

– Это что за фигня? – грубо обратился к своей спутнице парень. – Я тебе сказал такси вызвать, а это что? Это кто? Я не поеду. Отменяй поездку.

У девушки задрожали губы:

– Андрей, пожалуйста, вдруг Тимоше срочно нужна помощь? Девушка наверняка отлично водит машину, ведь правда? – заплаканное недоразумение обратилось к Наде, но та только пожала плечами и коротко ответила:

– До места довезу. Куда вам нужно?

Названный адрес навигатор определил как ветеринарную клинику. Против воли Надежда встрепенулась и ввязалась в разговор:

– У вас что-то случилось с собакой? Простите, что спрашиваю, просто ваш вестик выглядит вполне здоровым.

Белый терьер извивался на руках, пытаясь соскочить на землю, и периодически принимался вылизывать хозяйке лицо и ухо.

– Тима проглотил иглу. Клянусь, я сама видела! Мы вернулись с прогулки, я поставила его в ванну, чтобы вымыть лапки. Вижу – что-то жует. И увидела иглу! Не успела оглянуться, как он ее проглотил.

Парень докурил сигарету и подошел поближе:

– Лика, что ты с ней лясы точишь! Машину другую вызвала?

– Давай поедем на этой! Ну, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, – залебезила девчонка, и Наде стало противно. Неужели когда-то она так же пресмыкалась перед Никитой?

Слушая перепалку молодой пары, Надежда твердо решила, что это ее последняя смена в такси. Вспомнилось, как она обивала пороги всех таксопарков города N, выслушивая вежливые и не очень отказы. С каким воодушевлением ринулась осваивать новую профессию. Уходить было немного обидно, но и терпеть больше не было сил.

Хозяева щеночка, наконец, пришли к согласию и уселись в машину. «Ради тебя, Тимоша», – подумала Надежда и направила машину по проложенному маршруту. Что-то, однако, не давало ей промолчать, и она снова заговорила с хозяйкой вест-хайленда:

– Вы звонили в клинику, прежде чем ехать? – спросила она с максимально нейтральным выражением в лица.

– Нафига? – быканул парень с заднего сидения машины, и Надя мгновенно представила несколько вариантов жестокой расправы с ним, подсмотренные в сериалах. Это здорово помогло успокоиться. Остановившись на светофоре, она повернулась к молодой хозяйке и быстро заговорила, глядя ей прямо в глаза:

– Послушайте. Иголка – это не носок и не резиновая игрушка. Она не выйдет с рвотой, даже если вызвать позывы специально. В первую очередь врачи сделают рентген, чтобы узнать, где находится игла – в гортани, в пищеводе или в желудке. В этой клинике есть рентген?

Девушка подняла брови домиком и затрясла головой:

– Ну, я не знаю, я думала – в любой клинике есть.

Надя продолжала:

– После снимков иглу нужно будет доставать. И хорошо бы гастроскопом, потому что в противном случае придется делать открытую операцию. В клинике есть эндоскопическая стойка? Позвоните, узнайте. Действовать надо быстро, пока игла не пошла дальше – в кишечник.

– Да она тебя разводит, – крикнул парень, просунув голову между передними сиденьями. – Слышь, рули молча, советчица!

Надежда остановила машину у адреса и мысленно приготовилась получить очередной отзыв с одной звездой. Она упорно разглядывала рулевое колесо, дожидаясь, пока пассажиры выйдут и скроются за дверями клиники. Внезапно в окно постучали. Надя опустила стекло и спросила:

– Вы что-то забыли в машине?

Хозяйка вест-хайленда отрицательно покачала головой:

– Забыла сказать вам спасибо. За информацию. Не знаю, почему вы работаете в такси, но я рада, что именно вы подвезли нас сегодня.

Надежда почувствовала, как в груди потеплело. Она улыбнулась и ответила:

– Удачи вам с Тимошей, надеюсь, все будет хорошо.

Надя вернулась домой поздно, и Муся выскочила в коридор с возмущенным мяуканьем – ее миска была абсолютно пуста.

– Дрыхла небось весь день? – погладила кошку Надежда. – Тебе предстоит небольшая тренировка. Прочитала целую статью про обогащение среды у домашних кошек, интеллектуальные игры, все дела.

– Миу? – пискляво ответила кошка, не понявшая ни слова из этой тирады.

Посмеиваясь, Надежда положила несколько кусочков мяса в большой винный бокал и села с ним на пол, крепко придерживая за ножку. Кошачья морда не пролезала внутрь, но Муся не оставляла попыток, а затем начала вертеться вокруг, потрясая хвостом. Наконец, животина сообразила, как доставать корм лапой, подцепляя кусочки когтями. Возилась долго – иногда добыча соскальзывала и приходилось начинать все сначала.

На следующий день Надя вышла на работу в клинику в прекрасном настроении. «Я ветеринарный врач и буду работать врачом. К черту подработки», – подумала она, усаживаясь за свой рабочий стол. В кабинете пахло дезинфектантами после ночной уборки. Ярослав протянул ей стаканчик с капучино и стал пересказывать последние новости:

– Вчера Алексей Петрович эндоскопом иглу доставал из желудка. Представляете, не у кошки, у собаки. Какой-то небольшой песик из терьеров, ну да не важно. Я просто понять не могу – как они их глотают?! И зачем?

Надежда улыбнулась и пожала плечами:

– Яр, на хирургии целый стенд с извлеченными инородками, я там на каждую удивляюсь – как?! Особенно та здоровенная двузубая вилка, которая у мастифа в пищеводе застряла, бр-р-р. Значит, иглу достали, говоришь?

– Ну да, мне Алина с регистратуры хвасталась – мол, наконец-то подвернулся интересный случай для Инстаграма. Владельцев из другой клиники прислали на рентген, а обратно ехать они уже не захотели.

– Вот и отлично. Зови-ка на прием, может, тоже разживемся интересным случаем. Хотя знаешь, меня и рутина вполне устроит.

Надежда работала последнюю смену перед коротким отпуском. Размышляя, как провести выходные, она сразу отказалась от идеи съездить домой, хотя было бы славно увидеться с подругами. Отношения с мамой последнее время только накалялись после редких телефонных разговоров.

Дальние края отпугивали с точки зрения финансов. К тому же Надежда точно знала, чем она хочет заняться – квартирой.

Она рыскала по строительным магазинам, искала идеи в интернете и уже купила новые обои в коридор. Пусть квартира съемная, это не повод день за днем терпеть убогую обстановку вокруг.

– Ярик, зови следующих на прием! – попросила Надя ассистента.

Хозяин вытащил из переноски котенка. На первый взгляд малышу было не больше трех месяцев.

– Чихает, сопли текут. Больше недели уже. От еды не отказывается, но вялый какой-то.

– Другие животные дома есть? Прививки делали?

– Дом у нас частный, кошек полно. А котят в помете четыре штуки. Прививки кошкам никогда не делали, надо? Как-то и без них нормально живут, вроде.

Ярослав повернулся к владельцу спиной и выразительно закатил глаза. Нос малыша был покрыт засохшими выделениями, но температура оказалась в пределах нормы. Надежда намочила марлю теплым физраствором и бережно очистила нос от желтоватых корок.

– Скажите, как чувствуют себя остальные котята?

– Да в порядке они. Скачут, как кони. Этот только простыл где-то.

– Кошки не простужаются, – на автомате возразила Надежда и нахмурилась.

Первое, что приходило на ум, – герпес-вирусная инфекция кошек. Надя сама не понимала, почему так тянет с назначением стандартной терапии. Сотни вирусных котят, бездомных и домашних, прошли через ее руки, и этот чихающий рыжик ничем, в сущности, от них не отличался. Кроме одного. Выделения были только из левой ноздри.

– Подержите его пока на руках, не убирайте в переноску. Мне нужно провести один тест, я скоро вернусь, – обратилась Надежда к хозяину и быстрым шагом направилась в хирургию.

– Алексей Петрович! У вас есть глазные полоски с красителем? – спросила она сходу у главврача. Благо, хирургам не требовались длинные предисловия и объяснения.

– Идем, в смотровой точно есть несколько штук. Если травма глаза – перенаправь к нам.

– Да нет, у меня котенок с ринотрахеитом, нужно кое-что проверить.

– Так, в таком случае объясни толком: на фига тебе флюоресцеин, – Алексей Петрович поднял руку с тест-полосками вверх, и отдавать их явно не собирался, поэтому Надежда объяснила:

– Герпес-вирус поражает не только дыхательные пути, но и глаза. У этого котенка я не вижу признаков конъюнктивита.

– А если покрасить – увидишь?

– Да, древовидные язвы роговицы – это специфический признак ринотрахеита.

Алексей Петрович хмыкнул и протянул ей глазные полоски с красителем:

– Схожу с тобой, хочу глянуть.

Хозяин если и удивился необычной процедуре, то виду не подал. Проблема заключалась в том, что флюоресцеиновый тест оказался отрицательным. Котенок снова начал громко фыркать, и Алексей Петрович заинтересовался:

– Односторонние истечения из носа, говорите? Надо проверить на полипы. Сделаем риноскопию.

Хозяин несколько растерялся от такого напора:

– А просто насморк полечить нельзя? И мне это, на работу надо. Я отпросился, думал свожу по-быстрому, а тут вот как повернулось.

– Оставляйте на стационар, – хирург говорил уверенно, будто о деле уже решенном, – займусь им, когда окно между операциями будет. Заберете вечером.

Надежду нисколько не удивило, что Алексей Петрович удалился в хирургию не один, а с котенком подмышкой. Ярослав же был впечатлен:

– Надежда Сергеевна, вот как надо, оказывается! Сказано – сделано, хозяин даже возразить не успел! Хирурги если решили кого разрезать – у них не отвертишься.

Надя улыбнулась. Сама она была уверена, что владельцы должны понимать, что происходит, и добровольно сотрудничать с врачом. Но вслух сказала:

– Будь другом, догони Главного, попроси позвать нас, когда возьмут сопливчика на процедуру. Самой интересно, что там.

Котенку не понадобилась риноскопия. Погрузив малыша в наркоз, анестезиолог взяла ларингоскоп, чтобы установить дыхательную трубку в трахею, и тут же выпрямилась:

– Алексей Петрович! Гляньте! Там травинка.

– А ну-ка, подержи ему челюсти, – встрепенулся хирург, взял пинцет и через мгновение триумфально извлек из кошачьей глотки травинку, покрытую слизью. Она была наполовину зеленая, наполовину желто-коричневого цвета.

– Не, ну я как чувствовал! – гордо заявил Алексей Петрович. – Мне сразу показалось, что из носа у него силосом воняет. Дай физраствор, промоем носопырку. Травинку не выкидывай, хозяину покажу. Бывает же.

Надя уже собиралась вернуться к работе, когда главный врач повернулся к ней. Карие глаза смотрели одобрительно, и Надежда почувствовала, как в груди теплой волной разливается ликование. Алексей Петрович кивнул ей и сказал:

– Ты неплохой диагност, Надежда Сергеевна. Котенку повезло, что он попал к тебе.

Лучшей смены перед отпуском и представить было нельзя. На следующий день Надя позволила себе подольше поваляться в постели, но работы предстояло немало, и девушка, наконец, побрела в сторону кухни. Но не тут-то было. Выгнув спину и хвост, развернув голову на манер совы, на нее мелкими прыжками наступала Муся. Надежда расхохоталась и стала пятиться в сторону спальни, затем взвизгнула, развернулась и побежала. Кошка помчалась следом, распушив хвост, но Надя успела запрыгнуть на диван и поджать ноги. Под руку попалась любимая Мусина удочка-дразнилка с перьями, и Надежда начала играть с пушистой негодницей. Ей нравилось смотреть, как Мусины зрачки хищно расширяются на весь глаз, а затем замершая кошка совершает стремительный бросок. Когда кошка, наконец, устало завалилась набок, Надежда пригладила ее пышный мех и отправилась заваривать чай.

Днем позвонил Игорь:

– Привет, что делаешь?

– Не поверишь, обои клею.

– Ого! Помощь нужна? Безвозмездно. Диктуй адрес.

С таким помощником дело пошло на лад. Надя не помнила, когда последний раз столько смеялась. С Игорем было интересно и легко общаться. Надежда чуть не свалилась со стремянки, но мужчина ловко подхватил ее и опустил на пол. Тогда Надя потянулась к нему, сама поцеловала, словно знала его всю свою жизнь, и почувствовала себя совершенно счастливой.

Игорь держал во рту пару шурупов, поэтому говорил смешно, но вполне понятно:

– Я знал, что ты на эту кошку просто наговариваешь! Сколько оставался у тебя ночевать – тишина и покой!

Надежда только кивала, глядя, как мужчина крепит к стене полочки и лесенки для Мусиных развлечений.

– Ты просто заигрываешь ее до смерти днем, поэтому ночью не до побегушек! И вообще, она тебя уважает.

– Меня все кошки любят! – заявил Игорь. – И даже одна рыжая лисичка. Принимай работу, хозяйка!

Лазательный комплекс выглядел лучше покупного. Надя благодарно чмокнула мужчину в щеку и напомнила:

– Мне пора бежать. Договорилась с подругой посмотреть вместе подержанные машины. Не могу больше пешеходить, честное слово.

Сам Игорь машину не водил, перемещаясь по городу на такси, и сейчас выразительно закатил глаза:

– Дожили, девочки авторитетно выбирают тачки. Бери под цвет сумки.

Пропустив шуточки мимо ушей, Надежда поспешила на встречу. Стоянка перекупщиков ничем не отличалась от сотен других таких же, но Вика почему-то сказала, что лучше подобрать какой-то вариант именно здесь. Надя прогуливалась вдоль забора, как вдруг ее внимание привлекла красная машина.

– Быть не может, – пробормотала она и стала копаться в сумке в поисках мобильника. «Сколько может быть красных «Audi 80» с оригинальными колпаками в чертовом городе N? Возьмите трубку, ну пожалуйста!».

– Слушаю, – наконец послышался недовольный хрипловатый голос.

– Анатолий Юрьич! – воскликнула Надежда, смахивая слезы облегчения.

– А, Наденька! Рад, что вспомнила старика. Чем обязан?

– Машину увидела, точь-в-точь ваша. Но этого быть не может, она продается.

– Фигу с маслом тебе, а не мою ласточку. Даже спрашивать не буду, чего ты там себе подумала. Не дождетесь, – саркастично заявил пенсионер.

– И вовсе я… Подождите, пожалуйста, я позже перезвоню, – торопливо сказала Надежда и повесила трубку.

Рокоча двигателями, к воротам стоянки подъехали два мотоциклиста. Крупный мужчина был воплощением байкерского стиля, но когда шлем снял второй мотоциклист, Надежда с изумлением узнала Викторию.

– Надя, это Павел Григорьевич, прошу любить и жаловать, – представила Вика бородатого великана. – Он поможет выбрать машину.

– Я уже выбрала, – смущенно призналась Надежда. – Простите за беспокойство.

– Никакого беспокойства, барышня! – прогрохотал байкер. – Какую присмотрели? О, да вы настоящий ценитель. Не подавайте виду, что хотите купить именно ее, попробуем поторговаться.

Хозяин стоянки слегка изменился в лице, завидев посетителей, но тут же снова приветливо улыбнулся:

– Бородач! Тори! Что ищете сегодня? Помогу подобрать, только скажите!

– Помогай с прицелом на то, что я знаю, где тебя найти, – сурово отрезал Павел Григорьевич и махнул девушкам рукой – пошли, мол. Вика подмигнула Наде, и та подумала, что выбирать машину в такой компании гораздо веселее.

Посмотрев для вида несколько вариантов, Викин спутник торговался за красную «Ауди» до тех пор, пока не счел цену приемлемой.

– От таких клиентов одни убытки, – вздохнул продавец и добавил, – придержу на неделю, не больше. Бывай!

Бородач тепло обнял Вику на прощание и уехал первым.

– Хотела бы я иметь такого отца, – сказала Надежда подруге, но Виктория только усмехнулась:

– Бородач мне не отец, а друг. Но твоя версия мне нравится. Костя, например, долго думал, что он мой парень. Эй, ты чего раскисла? Хочешь, сделаем объявление на «Авито»: сахар по двадцать рублей за кило, а номер твоего бывшего укажем? Вот он офигеет.

Надежда рассмеялась и отрицательно покачала головой. Вика пожала плечами и спросила:

– Что ты решила насчет аудюшки, будешь брать?

– Если кредит одобрят – обязательно. Спасибо за помощь.

– Спасибом сыт не будешь, завтра отработаешь. Жду на конюшне к десяти. Подвезти не могу, прости, шлем только один. Адьес!

По дороге домой Надя заскочила в супермаркет. Хотелось приготовить что-нибудь вкусненькое на ужин. Мясо аппетитно скворчало на сковороде, когда Игорь невзначай спросил:

– Надюша, сможешь сделать прививки моей кошке? Ты такие истории рассказываешь про свою работу, что поневоле задумаешься.

– Напомни, она у тебя стерилизованная?

– Да. Иногда жалею об этом, но я бы точно не смог раздавать котят, всех бы себе оставил! А при чем здесь это?

– На улице гуляет?

– Нет. Столько вопросов, – улыбнулся Игорь.

Надежда закрыла сковородку крышкой и объяснила:

– Ну смотри: если кошка в племенном разведении, надо вакцинировать от хламидиоза. И от лейкоза желательно, особенно если кошка на свободном выгуле. А если сидит дома – обойдемся классическим трио – панлейкопения, калицивироз, ринотрахеит. Ну и бешенство. Им в квартире не заразишься, но у вас неблагополучный район, а ситуации бывают разные.

– Не понял ни слова, но доверяю. Так сделаешь?

Надя уточнила:

– Уколоть могу, но штампа в паспорте не будет. Зато будет иммунитет, а это главное.

– А если перелет, например? – спросил Игорь.

– Тогда там свои заморочки. Во-первых, должен стоять чип. Причем чипировать надо до прививок, хотя бы за день, а не наоборот. Во-вторых, без официальных печатей не дадут сертификат на выезд. Ну, по России это все не сложно, а если за границу – то в каждой избушке свои погремушки, надо узнавать конкретные требования у страны. В основном просят анализ крови на антитела к бешенству.

Игорь сгреб Надежду в охапку и усадил на колени:

– Обалдеть, какая ты умная! Столько нюансов, и это всего лишь прививка!

– Не подлизывайся, – ответила Надежда, – Мусильду тоже надо будет вакцинировать через пару месяцев, вот ты ее и будешь держать.

Упомянутая кошка щурилась, сидя у миски на подоконнике. Она никогда не пропускала процесс приготовления пищи и совсем не боялась Игоря. Надя медленно моргнула в ответ, глядя в ярко-зеленые глаза. Она слышала, что кошки так выражают свою симпатию, и надеялась, что Муся все поймет.

Зайдя в конюшню, Надежда с наслаждением втянула воздух. Пахло сеном, опилками, лошадьми и кожаной амуницией. Нахлынули воспоминания о детстве. В третьем классе она целыми днями пропадала на конюшне рядом с домом и умоляла маму отдать ее на занятия верховой ездой – но тщетно. Уже в юности удалось взять несколько уроков перед тем, как отправиться в конный поход по Башкирии, и на этом Надин опыт общения с лошадьми заканчивался.

– Кто из них твоя Геката? – спросила Надя Викторию.

– Она сейчас гуляет в леваде. Познакомишься с ней позже. У нас по плану расчистка копыт, не знаю, когда коваль подъедет.

– Но я думала…

– Я сказала – фотосессия на лошади. Но не говорила, что на моей. Нас выручит Лучик, вы с ним одной масти, так сказать, – Вика отодвинула железную задвижку и приоткрыла дверь денника. – Иди знакомиться! Яблоки у тебя?

– Вик, он громадный! – ахнула Надежда.

– Зато смирный. Это владимирский тяжеловоз. Покорми его, давай.

Рыжий конь посматривал на нее по-доброму и внимательно из-под густой челки, и Надя вдруг перестала бояться. Теплые и мягкие лошадиные губы пощекотали ее ладонь, и четвертинка яблока весело захрустела на зубах у мерина.

– Нравится кавалер? – спросила Надежду Вика и громко похлопала Лучика по шее. – Вот и отлично, пойдем переодеваться.

Увидев довольно откровенное платье, которое приготовила для нее Виктория, Надя возмутилась:

– Вика! Ты с ума сошла?

Но та лишь пожала плечами:

– Кто знает, в чем ходят эльфийки? Не буянь, плащ немного прикроет. Еще перчатки, вот, держи.

– Накладные уши? Серьезно?

– Еще как! Слушай, мне позарез нужна тематическая фотосессия для портфолио. А тебе останутся снимки на память. Садись сюда, к свету, гримировать тебя буду.

Взяв в руки кисти, Виктория неуловимо преобразилась. Ее лицо было сосредоточено и в то же время словно светилось изнутри. Девушка что-то бормотала и периодически давала Надежде короткие указания – открыть глаза, закрыть, посмотреть наверх. Потом вдруг скрестила руки на груди и заявила:

– Так у нас ничего не получится. Что у тебя с лицом?

– Какое есть, – вспыхнула Надя.

– Дурища, не в том смысле. Так-то ты красотка, лучше не надо, фактура как раз по теме. С выражением что? С парнем поссорилась? Так наплюй на него и перестань хмуриться!

От такого напора Надежда рассмеялась:

– Нет, Игорь ни при чем. Я про работу задумалась. На меня поступила очередная жалоба. Женщина уверена, что из нее просто вытягивают деньги.

– От чего лечите?

Надежда аккуратно пощупала кончики силиконовых ушей и ответила:

– В том-то и дело, что от всего. Кот свободно гуляет на даче, поступил в другую клинику с невнятными симптомами и высокой температурой. На тот момент он не ел уже четыре дня. Потом пришли к нам. Начали лечение, я взяла кровь на анализ – а там билирубин зашкаливает. По УЗИ подтвердился липидоз печени.

Виктория понятливо кивнула:

– Да, кошкам голодать нельзя, это точно. Особенно жирненьким.

– Начали капать круглосуточно, противорвотные, гастропротекторы. Клинический анализ и свертываемость крови тоже были нарушены, я добавила конакион и цианкобаламин. Но он все не хотел есть, ни в какую. На принудительное кормление – рвота плюс стресс. Я попросила Алексея Петровича поставить ему эзофагостому[20].

– Сделал?

– Да, на пятый день в стационаре установили под пофолом, перенес хорошо. Кормим через трубку, сам есть так и не начал. Билирубин постепенно снижается, но все еще выше нормы.

– Окей, а хозяйка-то чем недовольна?

– Она хочет усыпить кота. Не верит, что он поправится. Прошло уже две недели с начала лечения, кот похудел, прогресса она не видит. Но у меня были такие пациенты раньше! Ему просто нужно больше времени!

– А хозяйке – больше денег. Рыжуля, содержание кота в стационаре не бесплатное, смекаешь? – цинично отрезала Вика. – И чем дело кончилось?

– Да ничем. Я отказалась проводить эвтаназию, отправила ее разговаривать с главным врачом.

Виктория сочувственно покачала головой, упаковывая принадлежности для макияжа в специальный кейс:

– Петрович – годный ортопед, но дар убеждения у него хромает. Коту крышка.

– Умеешь ты поддержать, – вздохнула Надежда, но Вика одернула ее:

– Поддерживалку сама себе вырасти, в жизни пригодится. А теперь пойдем, пока свет не ушел или Лучик в говне не извалялся. Не для того я вас обоих в порядок приводила.

– Подожди! Тут где-то есть зеркало?

– Потом полюбуешься, пойдем.

Кутаясь в длинный плащ с капюшоном, Надежда ждала, пока Вика принесет седло и уздечку для Лучика. Лошади в денниках фыркали, хрустели сеном и выглядывали в проход. Виктория жестко предупредила – не гладить и не кормить животных без ее ведома, но посмотреть никто не запрещал, и Надя медленно пошла вдоль денников, читая имена на табличках. Навстречу показался жилистый парень с ящиком инструментов в руках. Его джинсы наподобие фартука закрывали накладки из толстой плотной кожи. Незнакомец остановился как вкопанный, провел рукой по лохматой русой шевелюре и совершенно невежливо уставился на нее. Надя смущенно отвернулась, стесняясь поздороваться, но к счастью ее выручила подошедшая Виктория:

– Челюсть подбери, эльфов, что ли, не видел? – буркнула она, перехватывая поудобнее тяжелое седло.

– И тебе не хворать, Тори, – улыбнулся парень. – Наверняка видел, но мне каждый раз стирали память. Познакомишь нас?

Вика закатила глаза:

– Надя, это Владимир, прошу любить и жаловать. Так, кто у тебя сегодня по плану?

Коваль поставил инструменты на пол и стал загибать пальцы:

– Хасан, Бунтарь, Зеница и твоя Катька.

– Вот ее последней и бери, я как раз освобожусь к тому времени. Да ты и без меня справишься, она тебя любит, предательница копытная.

Владимир шагнул вперед и забрал у Виктории седло:

– Давай помогу, коротышка, сил нет смотреть, как ты мучаешься.

Вика пробормотала нечто нецензурное, но Владимир только расхохотался:

– Если бы ты была лошадью, то шотландским пони – такая же мелкая и злобная.

Когда Лучика вывели из конюшни, Виктория показала на специальную подставку:

– Забираться в седло будешь с нее, пойдем.

– Не надо, – вмешался Владимир, – я подсажу.

Надежда сняла плащ и с сомнением покосилась на лошадиную спину. Лучик казался громадным, но Владимир уже сложил руки лодочкой. Веселый взгляд его серых глаз так и подстрекал на глупости.

– Хватайся рукой за седло вот здесь, – вмешалась Вика, – левую ногу согни в коленке. Володя тебя слегка подкинет, и перекидывай правую. Юбка свободная, мешать не должна. Но если что – поймаем.

Руки у коваля оказались сильные, и скоро Надежда смотрела на своих спутников с непривычной высоты. Вика отрегулировала стремена ей по росту. Владимир придерживал Лучика под уздцы и о чем-то болтал с Викторией, но при этом не переставал поглядывать на всадницу.

– Увидимся, Тори, ты еще не рассчиталась за ковку. Эльф Надежда! Был рад познакомиться, – попрощался мужчина и, насвистывая какую-то мелодию, направился к конюшне.

– Думаю, надо сообщить Вовке, что у тебя есть парень, – фыркнула Виктория, пристегнула флегматичного тяжеловоза на корду и зашагала в сторону поля.

Спустя пару месяцев после знакомства Надежда с удивлением поняла, что Игорь не фанат домашней еды. При возможности он предпочитал ходить в свой любимый итальянский ресторанчик или другое кафе. Наде оставалось только наслаждаться новым образом жизни, хотя сегодняшний вечер омрачало ожидание рабочей смены.

– Ты сегодня домой или ко мне? – спросила она спутника. – Завтра вставать ни свет ни заря.

– Сплюшка, я каждый день так встаю, – улыбнулся Игорь, но тут же его лицо стало необычно серьезным. – Надя, подожди. Я хотел рассказать тебе новости. Мне предложили работу в Штатах. От такого шанса не отказываются, понимаешь? Я уезжаю через два месяца.

– О, – единственное, что смогла ответить Надежда. – Ну, это классно. Поздравляю. А когда ты собирался мне сказать?

– Раньше переезд казался лишь призрачной возможностью. А теперь вот – говорю. И я хочу, чтобы ты поехала со мной.

– А?

– Если нужно будет расписаться – распишемся. Моей зарплаты хватит на двоих, а потом что-нибудь придумаем для тебя. В конце концов, будешь личным ветеринаром для Евы!

– Игорь, мне надо подумать, – осторожно ответила Надежда, поцеловала мужчину в щеку, чтобы смягчить ответ, и сбежала домой.

Мусильда, наевшись до отвала, долго умывалась, а затем свернулась клубком прямо на Надиной подушке. Спящая кошка уютно посапывала и не смотрела букой, а потому выглядела сущей милашкой. «Интересно, а Муську Игорь тоже готов взять с собой? – подумала Надя. – Вряд ли они с Евой сразу поладят».

На следующий день в клинике было необычно много посетителей. Мысли о возможном переезде растворились в этой суете. Надя сократила сама себе обеденный перерыв, но очередь продолжала скапливаться, и люди были недовольны. В коридоре послышался шум скандала, а минуту спустя в кабинет заглянула администратор:

– Надежда Сергеевна, кот в тяжелом состоянии, вне очереди.

Не дожидаясь ответа, в кабинет ввалился мужчина с большим серым котом британской породы. Кот тяжело дышал, открыв рот, периодически громко и жалобно завывая. Хозяин положил питомца на стол и утер пот со лба:

– Отравили, как пить дать. Прихожу домой, а он лежит, задние лапы не работают, орет, у рта аж пена. Думал – по хребту может получил или собаки порвали. Но нет, целый, никаких следов на шкуре.

Ярослав уже измерял температуру и вскоре озадаченно объявил:

– Тридцать три градуса… Может быть, перемерить другим термометром?

– Не надо, – коротко возразила Надежда и быстро осмотрела кота.

Задние лапки были ледяные на ощупь, а подушечки совсем побелели. Надя попыталась прощупать пульс на бедренной артерии, заранее предполагая его отсутствие.

– У вашего кота тромбоэмболия, – сказала она, лихорадочно рассуждая, с чего начать.

– Чего? По-русски-то можно говорить? – огрызнулся хозяин.

– Тромб, кровяной сгусток закупоривает аорту.

– Да нормальный он, здоровый кот. Молодой – четыре года всего. Вот так, посмотрели на него и сразу – тромб? А я считаю, что отравление это, вот что. Гуляет он по участку свободно, а то и к соседям ходит, мог сожрать какую-то дрянь.

– Я уверена в диагнозе, – отрезала Надежда. – Мы теряем время. Надо начинать агрессивное лечение, чтобы растворить тромб.

Мужчина растерянно опустился на кушетку и прямо спросил:

– Это лечится вообще?

У Надежды екнуло сердце. Она постаралась ответить максимально непредвзято и откровенно:

– У меня было не очень много пациентов с тромбоэмболией. Половина из них погибли в течение суток. Кто-то выжил, но через месяц произошел рецидив. И сама терапия… Растворяя тромб лекарствами, мы всегда опасаемся развития внутреннего кровотечения. Извлечь же его хирургически невозможно. Послушайте, многое зависит от причины тромбоза.

– И какая у него причина?

– Нужно сделать исследование сердца, если вы готовы – я провожу вас до УЗИ и попрошу взять без очереди.

Спустя полчаса Надежда вернулась в кабинет без хозяина. Британец перестал мяукать и просто лежал в переноске, беззвучно открывая пасть.

– Приготовь все для эвтаназии, – сухо попросила она ассистента, и Ярослав захлопал глазами:

– Да вы что? А вдруг не тромб, а если попробовать?

– У кота гипертрофическая кардиомиопатия[21]. Желудочки уже не могут нормально сокращаться. Даже если сейчас кот не погибнет, у него нет шансов. Хозяин принял решение, и я не могу его отговаривать.

– А почему вы были так уверены в диагнозе, еще до УЗИ сердца?

Надежда вздохнула. Как объяснить студенту, что тромбоэмболию, увидев раз, уже ни с чем другим не перепутаешь?

– Если хочешь – возьми глюкометр и измерь глюкозу на пораженной лапе, а потом на здоровой. На тех лапах, где нет кровотока, сахар будет снижен минимум в два раза, а то и больше. Предположила проблемы с сердцем, потому что британец. Британцы, шотландцы, мейн-куны – все они в группе риска.

Ярослав отказался проводить тест. Под благовидным предлогом Надежда отправила его в процедурный кабинет и сама сделала все необходимое. Следовало как можно быстрее вернуться к работе, но заставить себя не было сил. На душе было паршиво, а еще предстояло пройти мимо очереди с черным пакетом в руках. Вздохнув, Надя отправилась в кабинет эвтаназии, где стояла морозильная камера. Кто-то плакал за дверью, должно быть хозяйка. Заглянув внутрь, Надежда увидела на столе тельце истощенной трехцветной кошки. На молочных железах уродливыми буграми выделялись опухоли, а на передней лапке стоял внутривенный катетер. Рядом плакала совсем молодая девчонка в медицинской форме. Надя как-то видела эту девушку на хирургии, но не запомнила имя.

– Эй, ты в порядке? – спросила Надежда первое, что пришло в голову.

Девушка трубно высморкалась и покачала головой. Надя молчала, но не уходила, и ассистентка, наконец, заговорила:

– У Шанти был рак молочных желез в последней стадии. Сегодня ей сделали рентген легких – и там живого места нет от метастазов.

– Тогда эвтаназия оправдана, – осторожно заметила Надежда.

– Да. Но я никогда этого раньше не делала. А она начала мурлыкать, понимаете? Тарахтела, как трактор, до последнего, – всхлипнула девушка и разрыдалась.

У Нади защипало в глазах, но вдруг на смену грусти пришел гнев.

– Эвтаназию должен проводить врач, – уверенно заявила она. Ассистентка перестала плакать и пугающе равнодушным голосом объяснила:

– Вероника Вадимовна сказала, что мне надо привыкать. И что если я этого не сделаю, она больше не хочет видеть меня на хирургии. Сказала, в лаборатории будет спокойнее или на вакцинации.

Надежда убрала вибрирующий телефон в карман и успокаивала ассистентку столько, сколько потребовалось. Желание сжечь к чертям все хирургическое отделение постепенно оформилось в более конструктивные мысли: «Ждите меня завтра на разговор, Алексей, мать вашу, Петрович».

Добравшись до дома, Надежда сварила себе какао, обхватила горячую кружку руками и посмотрела в окно. Сумерки маскировали неприглядную реальность, но было понятно, что пейзаж далек от калифорнийского побережья с пальмами и океаном. Надя печально улыбнулась и написала Игорю: «Я не поеду, прости. У меня еще здесь есть дела».

День был спокойный, Ярослав скучал, беспрерывно переписываясь с кем-то в мессенджере. Затем дверь кабинета открылась, и Алексей Петрович с порога заявил:

– Слушайте, хватит прохлаждаться! У нас на хирургии завал.

– Мы уже приняли всех процедурников, чем еще я могу помочь? – удивилась Надежда.

– Лабрадор там с кожной проблемой, сидеть ему пару часов, не меньше. Забери себе, дело нехитрое – разбрить, промыть, антибиотик назначить.

Надежда кивнула и, прежде чем хирург вышел, успела сказать:

– Подождите! Надо обсудить один важный вопрос.

– В семь попробуй зайти. Габби! В этот кабинет проходите, Надежда Сергеевна вами займется.

Хозяйка палевой лабрадорши поняла, что многочасовая очередь отменяется, и рассыпалась в благодарностях. Надя была совсем не в восторге от непрофильного пациента, но раз уже согласилась – деваться некуда. Тем более, собаке действительно требовалась помощь: в области щеки шерсть склеивали гнойные выделения, а мокнущая кожа была неприятного багрового цвета.

– Ума не приложу, откуда взялось, – причитала хозяйка, – никто ее не кусал!

– Это не укус, а локальное воспаление кожи, дерматит, – объяснила Надежда. – На западный манер называется «хот-спот».

– Знаете, а ведь у нее было что-то похожее год назад, только в области крупа.

– Есть собаки, предрасположенные к этой проблеме, – кивнула Надежда. – Сейчас главный вопрос – позволит ли Габби обработку без наркоза. Это место у нее сейчас ужасно болит.

Хозяйка округлила глаза и запротестовала:

– Ради этого наркоз, вы с ума сошли? Я ее подержу, не беспокойтесь. Габриэль! Сидеть.

Надя не особенно доверяла даже жизнерадостным лабрадорам – когда больно и человек кусается, не то что собака. Но мокнущее пятно располагалось так, что надеть намордник или хотя бы завязать морду бинтом было невозможно. Полагаясь на удачу и порядочность Габи, Надежда стала брить шерсть вокруг. Когда границы очага стали ясно видны, Надя взбила в пену лечебный шампунь и нанесла его на кожу. Собака скулила, пуская пузыри из слюней, и Надежда поспешила сказать:

– Отпустите мордочку, пусть отдышится. Шампунь подействует в течение десяти минут, потом будем смывать.

– Удивительно, краснота будто спадает, – заметила хозяйка через пару минут. – Но все-таки, откуда у нас эта напасть?

– Причина совершенно точно в самоповреждении кожи. Расчесала, проще говоря. Вы обрабатываете ее от блох?

– А как же! Не столько блох боюсь, сколько клещей – в ее шерсти разве заметишь вовремя. Обработала, как только тепло стало.

– Мне нужно осмотреть ее уши, придержите, пожалуйста, голову.

Расторопный и внимательный Ярослав уже достал из шкафчика отоскоп и надел насадку на прибор. Надежда не ошиблась – в правом ухе и правда обнаружился сильный отит. Гнойные выделения неприятно хлюпали, стоило дотронуться до основания ушной раковины, а Габи немедленно затрясла головой.

– Вот-вот, – пожаловалась хозяйка. – Через неделю после купания стала головой трясти, прямо как сейчас.

– Купания?

– Ну конечно. Это же лабрадор, ее не удержать. Только видит водоем – летит на всех парах. В любую грязную лужу плюхнется, а мне потом отмывать. Свинобака негодная, – ласково закончила женщина свою речь.

– Вода могла попасть в уши, – задумчиво сказала Надежда. – Но не исключено, что у Габриэль атопический дерматит.

Габи молотила хвостом по кушетке, всем своим видом умоляя отпустить ее поскорее.

– Я написала, какие лекарства принимать. Это от зуда, а это антибиотик. Местные обработки обязательно, кожу надо очищать от выделений. Здесь по поводу ушей. Но я очень рекомендую вам обратиться к дерматологу.

Покидая кабинет, женщина пробубнила себе под нос:

– Собачий дерматолог, с ума сойти. Где ж его взять!

Надя была уверена, что при желании специалиста найти можно, но сама она никого в городе N посоветовать не могла, поэтому промолчала.

Из хирургии подтянулось еще несколько человек. Надежда обработала бигля, сломавшего на прогулке коготь, затем чихуахуа с абсцессом параанальных желез, а ближе к вечеру коридор заполнился терапевтическими пациентами. Надя периодически посматривала на часы. Ровно в семь вечера она включила кварц, закрыла кабинет и поспешила к главврачу:

– Алексей Петрович, мне надо с вами поговорить.

– Терпеть не могу эту фразу. Давай, что там у тебя?

– У меня большие вопросы по поводу вменяемости ваших сотрудников. Вчера я видела, как Вероника Вадимовна довела ассистентку до нервного срыва, она не имела права заставлять…

– Стоп! – резко прервал ее главврач. – Не в свой огород лезешь, Надежда Сергеевна. Я просил навести порядок в терапевтическом отделении, а не в хирургии. И Наташа еще не ассистент, ходила на добровольных началах на стажировку.

– Больше, видимо, не придет! Теперь я понимаю, откуда у вас кадровый голод. Ассистенты – такие же люди, как и врачи, они заслуживают уважительного отношения. Вы должны поговорить со своей сотрудницей и…

– Всем, кому должен, я прощаю. Вероника – хороший хирург, и найти ей замену будет непросто. А та девочка кто? Они приходят и уходят, так всегда было.

– Поверить не могу, что вы серьезно! На одного врача нужно минимум три сотрудника из младшего персонала! – сорвалась на повышенный тон Надежда, и Алексей Петрович хлопнул ладонью по столу:

– Слушай, давай у тебя будут работать милые, а у меня стрессоустойчивые? Организуешь детский сад для ассистентов в терапии и сюсюкайся с ними, сколько душе угодно.

Надя открыла рот, чтобы прочитать главврачу гневную отповедь, но в этот момент ее осенило и она сказала:

– Гениально! В смысле, вы не правы, но подали мне отличную идею. Я только посоветуюсь кое с кем, а потом вернусь к вам с одним предложением! – заявила Надежда и выбежала из кабинета.

– Надеюсь, не руки и сердца, – проворчал Алексей Петрович, твердо убедившийся в том, что все бабы сумасшедшие, кто-то больше, кто-то меньше.

Дома Муся кинулась встречать хозяйку с громким мяуканьем.

– Ты не умираешь с голода, не ври, – упрекнула кошку Надежда. «Мне лучше знать, умираю или нет», – выразительно посмотрела Мусильда в ответ, но, наевшись, сменила гнев на милость. Кошка забралась в свой гамак и принялась намывать мордочку.

– Нет, Мусяка, гостей у нас больше не предвидится, – грустно прошептала Надя, – будем жить вдвоем, да, подруга? Ты больше не хочешь меня съесть?

Кошка, не понявшая ни слова, уютно свернулась клубком и заснула. Надежда открыла ноутбук, в очередной раз вспоминая Игоря добрым словом, и принялась за работу, сама еще не зная, что из этого выйдет. «Школа ассистентов ветеринарного врача» – так назывался созданный ею файл.

В кабинете главврача Ярослав повесил на стену экран и настроил проектор, подключив его к Надиному ноутбуку. Он отвечал за технические моменты презентации. Собственно, именно поэтому Надежда настояла, чтобы ассистент присутствовал на этом неофициальном собрании.

Алексей Петрович поставил блюдо с бутербродами в центр стола и скомандовал:

– Давайте начнем. Надежда, тебе слово.

Даже на собственной свадьбе Надя не волновалась так, как сейчас. Ярослав подмигнул ей, незаметно показав большие пальцы, и Надежда открыла первый слайд презентации. Алексей Петрович постукивал ручкой по столу, но слушал внимательно, и постепенно Надя приободрилась. Она продолжала говорить, стараясь убедить собравшихся, и закончила доклад смелым заявлением:

– Таким образом, мы не только создаем репутацию клинике, но и закрываем дефицит среди младшего медицинского персонала. Наши ассистенты будут лучшими!

Ответом ей стала гробовая тишина. После небольшой паузы Катя Дубровская уточнила:

– Так обучение на ветеринарного ассистента будет платным или бесплатным?

– Бесплатным, если специалист остается у нас в клинике хотя бы в течение года, и платным для всех остальных, – пояснила Надежда.

– Мне нравится идея! – спокойно сказал Константин. – Сейчас я вынужден сам проводить каждую химиотерапию, потому что девчата не знают элементарной техники безопасности.

Алексей Петрович продолжал молчать, и Надежда поняла, что он не в восторге. Она продолжила говорить, уже не надеясь на успех:

– Константин Михайлович прав! И мы введем ротацию ассистентов, чтобы они могли работать в любом отделении. Скажем, две недели на хирургии, две на терапии, две в онкологии и так далее. Стационар опять же.

– Все еще не понимаю, зачем тратить бюджет на зарплату преподавателей. Кто вообще согласится их учить? – раздраженно спросил главврач.

Виктория расплылась в широкой улыбке и помахала ему рукой. Алексей Петрович вздохнул:

– Сговорились, значит? Вик, поверить не могу, что ты в это вписалась!

– Дома я уже насиделась, – пожала плечами Виктория, – кроме того, я попрошу учеников называть меня Сержант или Мэм, будет весело.

Надежда сердито вытаращила глаза на подругу, пытаясь дать ей знак, что она болтает лишнее, но Вика только ухмыльнулась.

– Кроме Виктории преподавать согласен Ярослав. Остается найти кого-то терпеливого из врачей.

– Нет, – сказал Алексей Петрович, словно припечатал, – мы не будем никого искать. Идея интересная, согласен, но реализовать ее на базе клиники не получится.

Спорить с ним никто не спешил, даже Катя молчала. Главврач добавил:

– Кое-что мы используем. Возвращайся, Вика. Не обязательно в стац, можешь обучать тех ассистентов, что уже у нас есть, и следить, чтобы их не сильно обижали, для Надежды Сергеевны это крайне важно.

Надя вспыхнула, но Катя Дубровская поймала ее взгляд и прижала палец к губам, едва заметно покачав головой.

На следующий день Надежде не хотелось даже вылезать из-под одеяла, не говоря уже о том, чтобы пойти на работу. Но Муся завела свою фирменную голодную арию, и вставать все равно пришлось. Под окном блестела боками красная «Ауди», и Надя вдруг подумала, что вчера был не первый провал в ее жизни, да и не последний. Вспомнить хотя бы замужество или работу таксистом.

– Было бы из-за чего переживать! До вечера, Мусяка, – сказала Надежда кошке на прощание, но та яростно терзала когтеточку и на хозяйку внимания не обратила.

Утренние часы в клинике выдались спокойными, и Надя, пользуясь случаем, занялась бумажной работой. Рядом на стул плюхнулся Ярослав.

– Надежда Сергеевна, лицо у вас ужас какое серьезное, улыбнитесь! Или вы из-за вчерашней презентации переживаете?

– Не напоминай, – пробурчала Надя, – столько времени потратили зря.

– Почему зря? Алексей Петрович отказался – так это сразу понятно было. Но программа у вас осталась, идея классная. Реализуете в какой-нибудь питерской клинике – и все дела.

Надежду неприятно кольнуло легкомысленное замечание ассистента:

– Почему ты уверен, что я вернусь обратно в Петербург?

Ярик хотел ответить, но не успел: в кабинет завели чау-чау на прием. Пожилой пес двигался медленно и неохотно. Хозяин с ходу начал рассказывать:

– Ему совсем плохо стало. Не ест, не встает. Понять бы хоть, что с ним.

Надежда была бы и сама рада понять, что с собакой. К чау-чау она испытывала некоторое предубеждение. Эти собаки, похожие на милых плюшевых мишек, зачастую обладали суровым характером, а их скудная мимика не позволяла вовремя распознать момент, когда пора прятать конечности от мощных челюстей. Специфическая черная пигментация ротовой полости мешала визуально определить анемию, желтуху или гипоксию: синий язык выглядел пугающе даже у совершенно здоровых чау-чау.

Ставить такой собаке внутривенный катетер становилось сущим мучением – не столько из-за густой шерсти и плотного подшерстка, сколько из-за толстой кожи и выраженной подкожной клетчатки на передних лапах. Обезвоживание или низкое давление у чау-чау и вовсе грозило сделать поиски вены соревнованием для всех присутствующих сотрудников клиники.

Рыжий пес глухо застонал. Надежда обратила внимание на то, как он горбит спину, и попросила владельца придержать морду, пока она пощупает собаке живот. Брюшная стенка была сильно напряжена, а владелец пояснил:

– Да, с животом неладно. Вчера на дом ветеринара вызывали, он какой-то спазмолитик уколол и клизму сделал, от запора якобы. Только ему лучше не стало, наоборот.

– Нужно сделать УЗИ брюшной полости, прямо сейчас, – Надя тревожно поджала губы. – Я вас провожу. Может быть, привезти каталку?

Хозяин отрицательно покачал головой:

– Не, на тележке не удержу. Доковыляем потихоньку.

Скоро Надежда отвлеклась на следующих пациентов, но утренний чау-чау не шел у нее из головы. Она выглянула в коридор, но собаки нигде не было видно. Подождав еще немного, Надя отправила Ярослава на разведку.

– Надежда Сергеевна, они в хирургии, – доложил ассистент. – На УЗИ жидкость в брюхе, селезенка просто гигантская, никогда такого не видел. Вроде оперировать собираются.

Надежда кивнула:

– Кровотечение из-за опухоли, тут операция – единственный шанс. К кому они попали?

– К Филатову.

«Это Костя, – подумала Надя и снова кивнула. – Хорошо, что к нему, как онколог он все равно будет вести собаку после».

– Только там проблема, донора ищут. Но это же не той-терьер, крови много надо, – вздохнул Ярослав.

– Создаем банк крови в городе N? – Надежда улыбнулась, давая понять, что это всего лишь шутка.

– А что! – вскинулся Ярик. – До банка нам еще далеко, а вот базу доноров – крупных молодых собак, готовых при необходимости помочь, – создать очень даже можно! В кабинете вакцинации можно собирать данные.

Надино настроение стало стремительно улучшаться. Чужой энтузиазм всегда заразителен. В голове начали тесниться идеи. Организовать в городе службу женского такси. Сделать школу ассистентов в онлайн-формате в виде курса или гайда. Предложить Алексею Петровичу найти помещение для инфекционного стационара.

– Яр, айда кофе пить! – она легонько хлопнула парня по плечу и встала из-за стола. – Нас ждут великие дела.

Услышав звонок мобильного телефона, Надежда поежилась. Иногда в выходные дни ей хотелось спрятаться ото всех. Звонила Катя Дубровская. Надежда, собрав волю в кулак, все-таки подняла трубку и очень надеялась, что от нее не потребуют экспресс-консультации по телефону.

– Привет! Наденька, тебе собака не нужна случайно? У нас в стаце чудная девочка, всего шесть лет, настоящий померанский шпиц.

– Ого! А что с ней не так? – осторожно спросила Надежда.

– Уже все так, был послеродовой эндометрит, прооперировали. Зубки я почистила, в остальном – совершенно нормальная собачуха. Она от заводчицы, рожала через кесарево бог знает сколько раз. Хозяйка прямым текстом сказала – мне собака без матки не нужна, представляешь? Скинуть тебе фотку?

– Давай! Но ничего не обещаю. Только-только с кошкой контакт наладила, а собака… Гулять же надо.

– Мелкоту такую можно и на работу брать, – фыркнула Дубровская. – Ты подумай и маякни, что как. Себе я не хочу брать, не моя тема.

– А как она по характеру?

– Как все шпицы – веселушка, ласкушка, ко всем лизаться лезет. Любит на руках сидеть. Девочки из регистратуры нянчатся, когда она не капается. Маленькая, два с половиной килограмма.

Попрощавшись, Надежда открыла высланную Катей фотографию. «Зовут Кнопка», – гласила приписка. Послеоперационная попона и катетер на передней лапе немного портили впечатление, но было понятно, что малышка очень ладненькая. У Кнопки была лукавая мордочка, свойственная породе в целом, казалось, будто собака улыбается.

В шесть вечера Надя прихватила коробку конфет – подарок от благодарных пациентов – и прямо в тапочках спустилась этажом ниже.

– Тук-тук, Нина Ивановна, это я! – крикнула девушка, открывая дверь в квартиру, – божечки, чем так вкусно пахнет?

Пенсионерка вышла ей навстречу, вытирая руки полотенцем:

– Заходи-заходи. А это я пирог с капустой ставила, сегодня внук забежать должен, побалую его, чем могу, как говорится.

– Так может, мы перенесем все? Просмотр, я имею ввиду. Неудобно как-то.

– Да как у тебя язык повернулся, Надюша! Я еле дотерпела до выходных твоих, без тебя не смотрела. Хотя я, кажется, уже знаю, кто маньяк, все ж таки интересно, как они там закрутят! Володя и забежит-то на минутку, продукты привезет, и когда – еще не известно. Работа у него непредсказуемая, не нормированная. Идем!

Две женщины, пожилая и молодая, молча смотрели на финальные титры очередной серии, после чего повернулись друг к другу и хором произнесли:

– Еще одну?!

Надежда засмеялась, а Нина Ивановна строго сказала:

– Только, чур, сначала перерыв на чай. Да и с пирога надо пробу снять.

Раздался звонок в дверь и сразу после – требовательный стук.

– Ты, Надюш, дверь на защелку закрыла, что ли? Сходи-ка открой, а я чайник поставлю.

Надя распахнула дверь и озадаченно уставилась на молодого мужчину с увесистыми пакетами в руках. Совсем некстати вспомнилось, как эти крепкие руки подсаживали ее на лошадь, и вместо того, чтобы поздороваться, она сказала только:

– Владимир?

– Неужели я перепутал этаж? – весело улыбнулся тот и покосился на номер квартиры. В следующее мгновение его лицо осветилось узнаванием:

– Эльфийка?

– Надежда, – сердито поправила его Надя, слегка покраснев.

– Мой компас земной?

– Знаете, к тридцати годам эта шутка начинает подбешивать, – сказала Надежда и захлопнула дверь квартиры. Ее сердце отбивало чечетку, а щеки раскраснелись. Снова раздался звонок, и Нина Ивановна поспешила в коридор.

– Надюша, с замком не справилась? Пусти меня, я открою Володе.

– Нина Ивановна, стойте! Посмотрите в глазок, это точно ваш внук?

– Мой-мой, чей же еще. Не верится, что я такая старая? – захихикала пенсионерка и распахнула дверь. – Заходи, чего встал? Чай будем пить.

– Чай – это святое, – охотно кивнул Владимир, не отрывая взгляда от Надежды. Нина Ивановна всплеснула руками:

– Что же это я! Сейчас я вас познакомлю. Володя, это моя соседка, я про нее тебе рассказывала.

– Бабуля твердит, какая ты замечательная, уже полгода, – улыбнулся мужчина. – Поверить не могу, что мы могли познакомиться уже давно. Я-то, дурак, отнекивался, как мог.

Надя молча пожала плечами, помогая разбирать сумки с продуктами. Она чувствовала себя ужасно неловко. Разливая чай по чашкам, Нина Ивановна поинтересовалась:

– Надюша, какие новости на работе?

Надежда старательно протолкнула в горло кусок капустного пирога и ответила первое, что пришло в голову:

– Отказник очередной, очень славная собачка, вам не надо?

Пожилая женщина мечтательно улыбнулась:

– Мы с дедом всю жизнь ризеншнауцеров держали, удивительные собаки. А когда поняли, что не справляемся уже – то никого не стали брать. Ну-ка покажи, кто там? Это разве собака, название одно. Жалко, конечно, но мне точно не надо. И так пенсии не хватает, видишь, дети подкармливают, а собака это и расходы, и ответственность большая.

– Бабуль, – укоризненно покачал головой Владимир. – Еще кто кого подкармливает! Пироги у тебя – ух! Никто так не умеет! Собаку, если надо, возьму на себя, ты же знаешь.

– Не подлизывайся, – махнула рукой Нина Ивановна, но было видно, что ей приятно. – Ты лучше вот что. Возьми у Наденьки фотографию и покажи маме. Она давно о маленькой собачке мечтает, все не решается никак.

– Ба, ты гений! Надежда, теперь мы просто обязаны обменяться телефонами, – ехидно заметил Владимир и уже серьезно добавил: – Я напишу вечером по поводу собаки. Кнопка, правильно? Если мама ее возьмет, нам понадобится краткий ликбез – чем кормить, как лечить.

– Конечно! – пылко заверила его Надя.

Уже в коридоре Владимир сказал на прощание:

– Виктории привет. Вы там не собираетесь снова фотосессию устроить?

Надежда скрестила руки на груди и ответила вопросом на вопрос:

– А вы с какой целью интересуетесь?

– Не сердись, эльфа. Обычно я не такой приставучий. Просто провел много бессонных ночей, представляя тебя без грима.

– Поздравляю, теперь сможешь спать спокойно, – Надежда незаметно для себя тоже перешла на «ты». Владимир хитро улыбнулся и возразил:

– А вот и нет! Стало только хуже. Еще увидимся!

– Увидимся, – озадаченно пробормотала Надежда, закрывая дверь, – это что сейчас было?

– Володька всегда немного шебутной, но мальчик хороший, – ответила Нина Ивановна, услышав ее риторический вопрос. – А хочешь, я тебе фотографии его покажу детские? Немного расскажу про семью нашу.

– Да вы настоящая сводница, – укоризненно заметила Надя, но тут же улыбнулась, – конечно, хочу, тащите альбом.

Вернувшись домой, Надежда постаралась выкинуть из головы русоволосого кузнеца, но с незнакомого номера ей пришло сообщение, проигнорировать которое она не могла: «Готовы приютить Кнопку, когда и где ее можно забрать? Владимир».

На следующий день Надя встретилась с Владимиром у ветеринарной клиники. Администратор хотела поздороваться с вошедшей парой посетителей, но вместо этого удивленно вскинула брови:

– Надежда Сергеевна, вы же сегодня не работаете!

– А я по личному вопросу, – отшутилась Надежда, натягивая бахилы и жестом приглашая Владимира следовать за ней по коридору. Тот с любопытством озирался по сторонам, но лишних вопросов не задавал. В стационаре никого не было. Не было там и Кнопки.

– Странно, она должна была быть здесь! – воскликнула Надя, глядя на пустую клетку. – Сейчас проверим в ординаторской.

– Я могу подождать в холле, – спокойно ответил Владимир, но Надежда покосилась на Алину, которая чуть ли не выпрыгивала из-за стойки регистрации, и покачала головой:

– Пойдем, ты не помешаешь.

Собака действительно нашлась на кухне: она яростно лаяла на черно-белую кошку. Та для порядка поднимала лапу и шипела, но когда дверь открылась, выскользнула в коридор.

– Надежда Сергеевна, какими судьбами? – поприветствовала Надю Марина, терапевт, не отрываясь от тарелки с супом.

– Я на минутку заскочила, по поводу этой негодницы.

Кнопка, лишившись добычи, не расстроилась, а мгновенно переключила внимание на вошедших людей. Она улыбалась во всю пасть, пританцовывая на задних лапках. Надежда взяла собачку на руки, и та мгновенно принялась вылизывать ей нос.

– И вот эта собака чуть не померла или я чего-то не понимаю? – уточнил Владимир. – Ей можно так скакать и швы не разойдутся?

– Нормальные – не разойдутся, – послышался с дивана голос Алексея Петровича, и Надя ойкнула от неожиданности.

– Алексей Петрович, и вы здесь? Это Владимир, он забирает Кнопку.

Главврач приподнялся, протягивая руку для рукопожатия:

– Алексей. Шпиц отличный, не пожалеете. Насчет здоровья не волнуйтесь. Пиометра вообще благодарная операция, собаки после нее оживают прямо на глазах.

– Можно ее оставить в стационаре еще на два дня? – вмешалась Надя. – Закончить антибиотик и снять попону. Еще я хотела перебрать клинический анализ крови.

– Злоупотребляешь, – проворчал Алексей Петрович. – Ладно, пусть посидит.

Кнопка что-то шумно вынюхивала в щели под креслом. Она оказалась деликатной и разборчивой в еде, но при этом весьма любопытной и активной собакой.

– Сколько нужно будет заплатить за операцию и анализы? – спросил Владимир по пути к стоянке. Надежда остановилась от изумления и заглянула ему в лицо – убедиться, что тот говорит серьезно.

– Ты думал, мы ее будем за деньги отдавать? – уточнила Надя, и парень нахмурился:

– Я так понял, собака породистая. Работа, опять же, сделана. Как иначе?

Надежда весело рассмеялась:

– За счет заведения! Если ветеринары начнут торговать не усыпленными животными, нас точно сожгут на костре.

– А знаешь, ты на работе совсем другая, – невпопад ответил Владимир.

Надя чисто по-женски склонила голову набок, прищурилась и уточнила:

– И какая?

– Серьезная. Строгая. Мне сразу захотелось тебя по имени-отчеству называть. Слушай, я только что сэкономил чертову уйму денег, посидим в кафе? Клянусь, что слышал урчание твоего желудка, когда мы зашли на кухню.

Надежда рассмеялась. Ее одновременно пугал и притягивал неприкрытый интерес Владимира.

– Лучше купи Кнопке приданое. Иначе твоя мама накормит шпица супом и котлетами, и мы снова встретимся в клинике.

– Ты поможешь? Мне не помешает консультация профессионала. Последняя моя собака была вроде лайки, взял щенка, когда на конюшне сука ощенилась. С ней заморочек не было, а тут вроде как нежное создание.

Надежда невольно вспомнила Черныша и других его сородичей, погибших из-за того, что дворняги традиционно считались «собаками без заморочек», и у нее вырвалось:

– Даже не буду спрашивать, от чего она умерла!

Из глаз коваля пропали смешинки, и Надя отступила на шаг назад, увидев его окаменевшее лицо.

– Ей было шестнадцать лет! – с упреком ответил Владимир. – Последний месяц я ее сам на улицу выносил, кормил с рук – она ела, только чтобы меня порадовать.

– Прости, я не хотела, – прошептала Надежда. – Мне очень жаль. Как ее звали?

– Джинджер, Джин, Джи-джи. Она такого цвета была – рыжеватая, – боль от потери на миг отразилась в глазах мужчины, хотя тот пытался скрыть ее за смущенной улыбкой.

– Прости меня, – еще раз сказала Надежда, аккуратно дотронувшись до руки коваля. – Я так часто сталкиваюсь с тем, что собаку не обрабатывают от клещей, кормят чем попало, не делают прививки…

Владимир понимающе кивнул:

– Не объясняй. Все нормально. Я, кстати, прививки делал. Правда, в клинику не возил. Покупал вакцину и колол сам. Она, помню, не шелохнется даже. Умная была псина, чего там.

– Так, все. Возвращаемся в клинику! У нас неплохой зоомагазин, говорят, шопинг поднимает настроение. Идем! Я подскажу, что купить для Кнопки.

Надежда сновала между рядами, пользуясь возможностью не смотреть на цены, и тихо бормотала:

– Лежанка есть, корм, шлейка, поводок… Нет, никаких рулеток. Возьмем еще вот эти вкусняшки. И еще нужны игрушки!

Владимир явно развеселился, покорно складывая покупки в корзину. Продавщица на кассе подмигнула:

– Вы нам сделали выручку за весь день! Ничего не забыли?

Надя ахнула:

– Миски! Это, конечно, не обязательно, но… И когтерез! И пасту зубную ей Дубровская рекомендовала, чтобы камень снова не образовался. Расческа! Подождите минутку!

Вернувшись на кассу, Надежда смущенно заметила:

– Я вам потом еще ветеринарную аптечку соберу. Из своих запасов. Мало ли что.

– Да все будет отлично, – беспечно отмахнулся Владимир. – Мама будет очень рада! Поверь, ваша Кнопка вытянула счастливый билет.

Его глаза сияли предвкушением, как у мальчишки, которому не терпится вручить маме подарок. Пора было возвращаться домой, и от этого Наде вдруг стало немного грустно. Она пошла к своей машине, но Владимир окликнул ее издалека:

– Подожди! Надежда! На свидание со мной пойдешь?

Надя обернулась, и мужчина добавил:

– Я придумаю что-то особенное, вот увидишь!

– Лошадей я уже видела, если что! – крикнула Надежда в ответ, и коваль поднял большой палец вверх в знак того, что ее услышал.

Полосатый беспородный кот жалобно мяукнул в переноске. Надежда подумала, что ему еще повезло: владельцы были дома, когда начался приступ. Они заметили, что Честер присаживается в лотке снова и снова, но не может выдавить из себя ни капли. Наученные горьким опытом, медлить с обращением в клинику они не стали. Надя пролистала карточку. Полтора года назад острая задержка мочи длилась почти сутки, и кот поступил на прием в крайне тяжелом состоянии. Надежда обратилась к хозяйке:

– Песок закупоривает уретру, как пробка, из-за этого Честер не может пописать. В прошлый раз врачам удалось поставить катетер и промыть мочевой пузырь. Но вам уже была рекомендована операция, верно?

– Все верно, доктор, только муж у меня уперся как баран. Не дам, говорит, из него девочку делать, и все тут.

В углу кабинета нервно хихикнул Ярослав, и Надежда нахмурилась:

– Уретростома не имеет ничего общего со сменой пола. Смысл в том, чтобы сделать искусственное отверстие в широкой части уретры. Это не вылечит мочекаменную болезнь, но песок сможет свободно выходить с мочой и закупорки не будет.

Женщина покивала головой:

– Намучались мы с ним, уже сил нет. Четвертый раз уже такая история, сколько можно! Уже мысли закрадываются, что усыпить проще, и коту мучений меньше, – хозяйка шумно высморкалась в платок, выражая свою скорбь по этому поводу, и Надя мысленно напряглась: «Господи, неужели еще один отказник. Три года коту, не буду я его усыплять».

Вслух она сказала:

– У нас в клинике очень сильная хирургия. Поговорите с врачом и определитесь. В любом случае, мочевой пузырь нужно опорожнить как можно быстрее, пока не пострадали почки. Я вас провожу.

Женщина с готовностью подхватила переноску, и у Нади отлегло от сердца. У входа в хирургическое отделение она попросила хозяйку присесть, а сама зашла в смотровой кабинет, помахивая медицинской карточкой в знак того, что пришла неспроста. На кушетке лежал и порыкивал знакомый чау-чау. Алексей Петрович крепко держал его за лапы, хозяин придерживал морду, а Константин, опустившись на колени, вытаскивал узелки один за другим из внушительного шва на животе собаки.

– Здравствуйте, у меня кот на уретростому, – обозначила Надежда цель визита. Хирурги переглянулись, подавая друг другу им одним понятные знаки, и Алексей Петрович ответил:

– Я возьму, кинь карту мне на стол. Аня, обсуди риски, бери кровь сразу, инструменты я сам подготовлю.

Анестезиолог с готовностью кивнула, и Надежда окончательно успокоилась: Честер попал в хорошие руки, ей не придется пытаться поставить мочевой катетер бедняге, впереди обеденный перерыв, а всех процедурников можно поручить Ярославу.

Надя заподозрила неладное сразу, завидев ассистента, торопливо шагающего от кабинета ей навстречу.

– Надежда Сергеевна, а я вас ищу! Там кот тяжелый, не знаю что с ним. Температуру уже померил, тридцать семь и два, ну и расспросил пока – что как. Прививки все по срокам, из квартиры не выходит, на сухом корме. Около пяти лет.

Надежда покосилась на часы. Обеденный перерыв явно сдвигался.

– Спасибо, Яр, надо разобраться, что с ним, а потом на перерыв, хорошо?

Поправив медицинскую шапочку и одернув халат, она зашла в кабинет. Крупный метис безучастно лежал на столе, заплаканная хозяйка гладила его по тусклой, слипшейся шерсти.

– Здравствуйте, что случилось? – задала Надежда дежурный вопрос, начиная осмотр кота.

– У него какая-то слабость, шатается, когда ходит. Сегодня не смог встать и отказался от еды, вот мы и примчали.

– Как давно шатается? – уточнила Надежда, собрав рукой шкуру на шее у кота. Расправляться обратно кожная складка не желала.

– Это только последнее время, но вялый стал месяца два назад. Я подумала, что обижается на меня – в доме появился ребенок, коту времени уделяем мало. Но аппетит был, даже слишком хороший.

– У него сильное обезвоживание, приготовь несколько катетеров, пожалуйста, – обратилась Надежда к ассистенту. Хозяйка услышала и возмутилась:

– Не может быть, он пьет как не в себя, все время у миски.

– Много пил и много ел, правильно?

– Да! Вы что, мне не верите? Я знаю, что он похудел, но я не ограничивала его в еде.

– Верю, – вздохнула Надежда, приоткрыла коту рот и быстро наклонилась к мордочке – понюхать. Явственный запах ацетона ударил ей в нос, и в голове немедленно оформился предварительный диагноз.

– Я подумала: раз он много ест и худеет – значит, глисты. Три недели назад дала таблетку, хорошую. Правда, стул у него был нормальный, – продолжала рассказывать хозяйка.

Из канюли внутривенного катетера показалась капелька крови, и Надежда поднесла к ней глюкометр. Дальше кровь течь отказывалась, и пробирки пришлось отложить до лучших времен.

– Глюкоза двадцать два, в несколько раз больше нормы. У вашего кота диабет, и, судя по всему, очень давно. Мы проверим мочу на сахар и кетоновые тела, но, думаю, диагноз подтвердится.

– Диабет? – ошарашенно переспросила хозяйка. – Как у людей, что ли? И от этого слабость?

Надежда почувствовала, что в груди глухо заворочалось раздражение. Как объяснить человеку, далекому от медицины, что происходит?

– Из-за недостатка инсулина в организме накапливались токсичные продукты жирового обмена – кетоновые тела. А из-за высокого уровня глюкозы он теряет жидкость и электролиты с мочой.

– А нормальными словами можно? – жалобно спросила хозяйка, и Надю прорвало:

– Ваш кот на пороге комы. Если ничего не предпринимать, он погибнет. И даже если немедленно начать терапию, я не могу гарантировать, что он выживет.

Молодая женщина внезапно расплакалась, и Ярослав протянул ей бумажные салфетки.

– Я так виновата! – всхлипывала она. – Пожалуйста, спасите Оскара! Делайте все, что нужно!

Надя не в первый раз слышала подобные заявления и просто перечислила:

– Оскару нужны круглосуточные капельницы. Кроме того, нужно сделать анализы. Моча, кровь на клинику и биохимию, регулярный мониторинг глюкозы. Это стационар на несколько дней минимум.

– Хорошо, – кивнула хозяйка.

– Если предположить, что он выживет, вам придется колоть ему инсулин дома, научиться пользоваться глюкометром.

– Я все сделаю. Пожалуйста, я не перенесу, если он умрет из-за меня!

Молодая женщина переживала так искренне, что не сочувствовать ей было невозможно. Надежда с трудом могла понять, как можно игнорировать тревожные симптомы у питомца в течение нескольких месяцев. Но с другой стороны, разве ей судить о том, что происходит в жизни после рождения ребенка. Вероятно, людям сейчас и правда не до кота. Хозяйке Надежда объяснила:

– Сегодня приезжать снова смысла нет, можете позвонить вечером по поводу его состояния. Завтра надо подъехать обязательно, на смене будет другой врач, оплатите стационар и уточните дальнейший прогноз.

Когда молодая женщина вышла из кабинета, Надя обратилась к Ярославу:

– Определи Оскара в бокс, начинай капать. Часа через три нужно будет поставить второй катетер. Заодно и кровь наберем с него.

– Надежда Сергеевна, а зачем второй?

– Для инсулина. Еще не пробовала так делать, но низкие дозы внутривенно каждые два часа – оптимальный вариант при кетоацидозе.

– Не подкожно?

– При таком обезвоживании подкожно нельзя. Когда начнет есть – можно будет перейти на пролонгированный инсулин. Но об этом еще думать рано.

Ярик сделал какие-то пометки в блокнотике, который всегда носил в кармане, и унес Оскара в стационар. На лице ассистента отражался интерес и энтузиазм. Надежда была настроена менее радужно. «Если до Ярослава не дошло, что кот при смерти, то до хозяйки и подавно, – мрачно подумала она. – И как я потом буду объяснять, от чего погиб молодой кот с незначительной слабостью, как она выразилась?».

Около двух часов ночи Ярослав намыл кабинет после последнего пациента и отправился на кухню – доложить своему врачу, что не грех и прилечь ненадолго. Надежды Сергеевны, однако, там не оказалось. Не было ее и в хирургии. Курилку проверять не было смысла, и Ярик направился в стационар.

– Я там это… пол помыл уже. А что случилось, расскажете?

Надя плакала, сидя на кафельном полу и уткнувшись лицом в колени. Ярослав сел рядом, вытянув ноги, и ее прорвало:

– Я так устала, Яр! И диабетик этот наверняка помрет! У него начнется отек мозга или тромбоз. А мы даже анализ на газы крови сделать не можем!

Ярослав покосился на кота в клетке, который выглядел куда бодрее, чем на первичном приеме, а Надя продолжала всхлипывать:

– Помнишь того кота с липидозом печени? Сколько в него было вложено сил, а в итоге хозяйка приняла решение об эвтаназии. И с Оскаром наверняка будет то же самое, у них теперь ребенок в приоритете, а не кот с диабетом.

Ярик хлопнул себя по коленке и жизнерадостно озвучил свою догадку:

– Надежда Сергеевна! У вас что, эти дни? Давайте я вам чаек с мятой заварю, а?

От неожиданности Надя перестала плакать и рявкнула на ассистента:

– Яр! Исчезни с глаз моих!

Встала, открыла дверь бокса, чтобы погладить кота, и пробормотала:

– Нет, ну совсем обнаглел.

Дверь приоткрылась, и Ярослав просунул голову в щель:

– А если серьезно, вам в отпуск пора! Сколько вы уже тут работаете?

– Скройся! – пробурчала Надя. Ярослав был прав. Работа заняла центральное место в ее жизни, и это становилось проблемой.

Надежда счастливо зажмурилась, подставив лицо ветру, но тут же снова открыла глаза, чтобы посмотреть на город N с высоты. Кабинка колеса обозрения слегка раскачивалась и поскрипывала. Кроме деревьев любоваться оказалось особо не на что, и девушка покосилась на своего спутника, целомудренно севшего не рядом, а напротив. Владимир глядел на нее с таким умилением, что Надя смутилась:

– Ты странно смотришь!

Владимир улыбнулся и пояснил:

– Ты бы сама себя видела! Как ребенок, честное слово. Когда ты последний раз отдыхала?

Надежда оторвала большой кусок сладкой ваты и честно постаралась вспомнить:

– Зимой я ходила на городской каток! Правда, закончилось все не очень хорошо. А ты, значит, человек-праздник? Не хочу показаться невежливой, тут здорово и все такое, но старые аттракционы и есть наше необычное свидание?

– Дама настроена скептически, – вслух заключил Владимир, нисколько не расстроенный этим обстоятельством. – Терпение, прекрасная эльфийка, я все еще надеюсь тебя удивить.

– И куда мы пойдем?

– К экстрасенсу!

Надя немного помолчала, пытаясь понять, не шутка ли это. Но Владимир был спокоен и серьезен, и девушка нервно рассмеялась:

– Понимаешь, люди, которые занимаются доказательной медициной, обычно не ходят к экстрасенсам.

– Ты посмотрела десять сезонов «Сверхъестественного», – невозмутимо парировал Владимир.

– Один глупый сериал!

– А еще «Однажды в сказке», «Десятое королевство» и «Чужестранку», – Владимир выразительно поднял бровь, и Надя проворчала:

– Туше. У тебя хороший информатор.

– Бабуля – лучшая.

Владимир протянул ей руку, чтобы помочь выпрыгнуть из кабинки, и продолжил:

– Послушай, тебе необязательно верить. Это как еще один аттракцион, развлечение. Тем более, Пифия – наша местная достопримечательность. К ней на прием записаться практически нереально! Лучше подумай, что у нее спросить.

Надежда честно постаралась придумать, но в голову лезли всякие ужасы и меньше всего на свете хотелось знать будущее. Она зябко передернула плечами, и Владимир понял это по-своему. Он снял кожаную куртку и протянул Надежде:

– Замерзла наверху?

Первым побуждением было отказаться, но Надя все-таки накинула куртку. Стало уютно. Тяжелая куртка вкусно пахла кожей и чем-то еще.

– Расскажи лучше о своей работе. Как люди становятся ковалями, вот что меня интересует.

Владимир удивленно посмотрел на спутницу:

– Пожалуй, ты первая, кого интересует моя работа. Отец-кузнец, вот и весь секрет. И дед. Но его уже давно не стало. Я с лошадьми с детства.

– Родители наверное тобой гордятся, – заметила Надежда.

– Да не особенно.

Владимир смущенно почесал затылок и объяснил:

– Мама никак не успокоится, что у меня образования нет. Я с третьего курса института сбежал, скучно стало. А с отцом отношения сложные. Мы с ним вроде как конкуренты, только он на холодную кует, а я на горячую специально уезжал учиться. Отец уперся, что горячая ковка – это вред и бред. Не бери в голову, там нюансов много. Но батя не прав, сразу скажу. Так, кажется, мы пришли.

Надежда разочарованно посмотрела на серую пятиэтажку.

– Это здесь живет знаменитая прорицательница? Кажется, дела у нее идут плохо.

В однокомнатной квартире было темно и дымно, сильно пахло благовониями. Звучала странная музыка, похожая на шум дождя.

– Проходите, деточки, – проскрипела гадалка из комнаты.

Странная женщина была так закутана в какое-то покрывало, что определить ее возраст не представлялось возможным. Лицо Пифии закрывала массивная маска, руки были затянуты в длинные перчатки до локтя.

– Как она еще не сварилась в своем костюме, – шепнула Надя Владимиру.

– Не вериш-ш-шь, – зловеще прошипела прорицательница. – И не надо. Я согласилась ради этого милого мальчика. Подойдите.

На столе появился хрустальный шар. Женщина долго водила над ним руками и что-то бормотала. Наконец, она заявила:

– Не вижу!

– Да это просто смешно! – не выдержала Надя, но гадалка словно не слышала ее. Она ткнула пальцем Владимиру в грудь и прошептала:

– Дай кроф-ф-ф-ь.

Надежда встала и потянула спутника за собой:

– Мы уходим, спасибо.

Но Владимира словно загипнотизировали. Он пожал плечами и сказал:

– Подожди. Я должен узнать.

Мужчина протянул руку, и Пифия неожиданно ловко проткнула ему палец одноразовым медицинским ланцетом. Показалась капелька крови. Громко каркнул ворон, и Надежда подпрыгнула от испуга: она была уверена, что это чучело. Гадалка потянулась за мраморной ступкой, и на секунду из-под перчатки показался знакомый узор на коже в виде щупальца осьминога. Надежда вскочила и схватила лже-прорицательницу за руку, отодвигая ткань.

– Вика! Какого черта? – ахнула Надежда.

Пифия оглушительно захохотала и рухнула в кресло, стягивая маску и покрывало. Изрядно вспотевшая Виктория виновато посмотрела на Владимира и заявила:

– Надя, блин. Я еще не успела предсказать вам светлое будущее и семерых отпрысков. И если что, эта дурацкая идея не моя. Ты только не обижайся!

– Да не обижаюсь я, – пожала плечами Надежда. – Это же сколько стараний в спектакль вложено! А ворон откуда?

– Это мой, Аристарх. Подобрала со сломанным крылом. Летать толком так и не может, пришлось оставить. Хочешь погладить? И давайте хоть сфоткаемся!

Владимир проводил Надю до самой квартиры, и замешкался в дверях.

– Как называется полный провал, шесть букв, вторая «и»?

– Это фиаско, Владимир, – рассмеялась Надя.

– Как насчет дать мне еще один шанс?

– Я подумаю, – ответила Надежда, хитро улыбнувшись, и закрыла дверь.

Кошка вышла встречать хозяйку, жалобно мяукая. Запах в квартире стоял просто ужасный. Муся побежала на кухню, высоко задрав хвост, и Надя увидела, что ее роскошные пушистые штанишки все перепачканы.

– Плохи дела, – вслух сказала Надежда, рассматривая несколько жидких кучек в лотке. Кошка вертелась вокруг, выпрашивая еду, но Надя не обращала на нее внимания. Она набрала номер Марины, терапевта, и с каждым новым гудком в трубке нервничала все сильнее.

– Алло! Мариш, ты ведь сегодня на работе?

– Ясное дело, Надя Сергеевна, потому и трубку не взяла сразу. Чего?

– Я сейчас приеду! У меня кошке плохо! Нет, диарея. Хочу сдать анализы на инфекции и простейших, клинику крови, может быть, прокапать ее. Антибиотик нужен, как считаешь?

– А сколько дней поносит? – уточнила Марина, и Надя немного смутилась:

– Сегодня первый раз.

В трубке послышалось нецензурное бормотание, и Марина посоветовала заведующей:

– Надя, сиди дома, а? Дай ей сорбент, если психуешь – то энтерофурил еще можно. Кошка привитая, домашняя, глистогонка по графику, от чего лечить собралась? Наверняка что-то сожрала, сбавь обороты.

Слова подруги звучали здраво, и после недолгих колебаний Надежда согласилась:

– Да, наверное, понаблюдаю тогда. Хотя, что она могла съесть, я все убираю!

Следы преступления обнаружились на кухне. Мусильде удалось открыть хлебницу, в которой лежал свежий лаваш. Тонкий пакет, казалось, остался цел, а ведь могла налопаться и целлофана.

– Нельзя тебе мучное, сколько раз можно говорить? – упрекнула кошку Надя, пока та совершенно добровольно слизывала со дна миски «Фосфалюгель».

Несмотря на расстройство пищеварения, Муся активно намекала, что ее нужно покормить. У Надежды на этот счет было свое мнение:

– Ничего ты не получишь до завтра. И не вздумай царапаться, когда я буду мыть твой пушистый зад.

Кошка согласно боднула головой хозяйскую руку, и у Нади немного отлегло от сердца.

– Ладно, на умирающую не похожа, что-то я психанула. Вот Марина будет ржать надо мной. Ты главное, не болей, Мусяка.

Девушка забежала в кабинет без бахил, не отметившись в регистратуре, и Надежда с Ярославом вскочили со стульев, справедливо полагая, что пациента несут срочного.

– Мы только что сделали прививку. Не успели доехать до дома, как его вырвало, потом снова, – сбивчиво объясняла хозяйка, поставив переноску на стол. Она сама потянула за подстилку и вытащила вместе с ней хорька. Надя отметила, что кроме рвоты пеленка запачкана поносом с примесью крови. Зверек лежал безучастно, с хрипом хватая воздух открытым ртом.

В кабинет зашла администратор и сразу увела хозяйку подписывать документы, уверяя ее в том, что питомцу помогут и отвлекать врачей не следует. Надя едва обратила на них внимание. Она уже открыла ампулу адреналина, и пока руки механически выполняли привычные действия, в уме шла лихорадочная работа:

«Эта фретка весит не больше килограмма. В миллилитре один миллиграмм. Ей нужно две сотых».

Надежда развела адреналин физраствором в инсулиновом шприце. Ярослав уже подготовил все для установки внутривенного катетера и стоял рядом с хорьком, не зная, чем еще помочь.

– Жгутик подержи, – попросила его Надежда и быстро побрила маленькую лапку. Пару секунд она примерялась к ней, но поняла, что не видит и не чувствует вену. Время уходило, и Надино сердце от страха забилось чаще, чем у хорька. Еще немного, и спасать будет некого. Надежда ухватила салфеткой крошечный язык, фиолетовый от гипоксии, и вытянула его наружу, стараясь попасть иглой в подъязычную вену.

– Готово! Должен оклематься.

– А что с ним? – спросил ассистент.

– Думаю, анафилактический шок. Реакция на вакцину, больше не на что.

Руки тряслись, и Надя попросила Ярослава:

– Позови кого-нибудь из хирургии. Объясни, что нужно поставить катетер хорьку. Я сейчас не в кондиции, не буду лапу портить, давления и так нет. И подготовь кислородную камеру.

Надежда с тревогой наблюдала за хорьком. Ему уже должно было стать лучше, но зверек выглядел неважно. Зашла Катя Дубровская, и Надя бросилась к ней, как утопающий к спасательному кругу:

– Я уже ввела адреналин, посмотри его, пожалуйста.

– Сколько времени прошло? – уточнила Катя, накладывая самодельный жгут из латексной перчатки на коротенькую лапку.

– Около пяти минут.

– В вене, передай лейкопластырь, пожалуйста. Давай что-то из кортикостероидов следом и под капельницу, пока давление не нормализуется. Адреналин можно повторить минут через десять в той же дозе, по состоянию. В катетер все-таки надежнее вводить, но ты все правильно сделала. Я бы тоже внутримышечно уколола, наверное.

Надежда вздохнула:

– Мне бы такую невозмутимость в экстренных ситуациях.

Катя рассмеялась:

– Открою секрет: когда пациент не твой, намного проще. Со своими я тоже ношусь как курица с яйцом. А хорек будет в порядке. Оставь его в кислороде на несколько часов, и тебе спокойнее, и владельцам. Только присматривайте, сейчас оклемается и мигом катетер сожрет. Что за вакцина-то?

Надя задумчиво полистала паспорт:

– Смотри, тут записка. Они дали антигистаминное дома, и все равно такая реакция. И как им быть дальше?

– От чумки можно умереть так же успешно, как от анафилаксии, – пожала плечами Катя. – Пусть попробуют вакцину другой фирмы. Черт, у меня теперь руки хорьком воняют, надо было перчатки надеть. Люблю их, но сама не заведу, не нравится запах. А крыс Леша не хочет. Ладно, увидимся.

Надежда с удовольствием бы оставила хорька в стационаре до вечера, но уже через два часа его пришлось отдать владельцам. Джаз вел себя так, будто не собирался только что отдать концы, не желал сидеть в клетке и грыз систему от капельницы.

– Только не кусайся, умоляю, – обратилась к нему Надя, запихивая вертлявого зверька в переноску. Втайне она побаивалась и крыс, и хорьков, но не распространялась об этом, зная, как они умиляют Дубровскую.

В другом боксе жалобно мяукнул Оскар. Надежда считала, что стационар клиники – не подходящее место для кошек, и старалась как можно быстрее отправлять пациентов на домашнее лечение, но этот кот после подкожного введения инсулина выдал гипогликемию ночью. Следовало откорректировать дозу, прежде чем отпускать его домой. В стационар заглянул Ярослав:

– Надежда Сергеевна, в коридоре никого, я за шаурмой. Будете?

В холодильнике Надю ждала баночка супа, но при упоминании шавермы рот наполнился слюной, и она кивнула:

– Возьми мне тоже. Сейчас отдам хоря и буду ждать на кухне.

В комнате отдыха никого не было, и Надежда набрала мамин номер:

– Привет! Мне одобрили отпуск через две недели. Можно ли будет у вас остановиться?

– Ну, зачем ты так спрашиваешь, как будто мы чужие люди? – упрекнула ее мать. – Никто в твою комнату не заходит, цветы только полить. Ждем, вдруг ты вернешься.

– Отлично, тогда я к вам. Не решила только, брать ли кошку с собой. Здесь найдется, кому покормить, но она сильно скучает одна дома. Разнесет мне всю квартиру.

– Хоть увижусь с тобой, – устало вздохнула мама, и это было настолько на нее не похоже, что Надя заподозрила неладное:

– Что за упаднические настроения? Может, вы с папой разводитесь? Рассказывай, что происходит.

– Нет уж, это по твоей части, – съязвила мама в ответ в своей обычной манере. – Между прочим, я вчера Никиту встретила, но у него дела тоже неважно. Машину разбил, а второго виновника найти пока не могут – битая «жига» без номеров. С Кристиной в итоге разбежался. На работе только все по-прежнему, и то ходят слухи о сокращении штата, как бы не попал под эту гребенку.

– Мам, он взрослый человек, разберется со своими проблемами. Нас с тобой это точно не касается. Ой, срочного пациента принесли, мне пора.

«Срочный пациент» в лаваше с щедрой порцией соуса вернул Надежде доброе расположение духа. Она порылась в телефоне и протянула его ассистенту:

– Ярик, глянь на Кнопку, новые владельцы прислали видео.

Крошечная рыжая собака отважно скакала вокруг пылесоса, нападая на него с грозным рычанием.

– Других собак не боится, играет на прогулке, – похвасталась Надежда, и Ярослав закивал с набитым ртом, подняв вверх большой палец. Прожевав свою шаурму, ассистент спросил:

– Надежда Сергеевна, на свадьбу ко мне придете?

– Серьезно?! Ты женишься? Вот партизан! Ну все, я чувствую себя древней старухой. Конечно, приду!

– Песок вроде не сыпется, – подмигнул студент. – Гостей не очень много будет, зато покатаемся на кораблике. Это Лиза придумала, главное, чтобы никто за борт не упал.

– Пить меньше надо, – фыркнула Надежда и хлопнула ладонью по столу. – Вставай, верный оруженосец, надо полечить кого-нибудь, иначе я усну прямо здесь. И давай выпустим Оскара немного погулять, сколько можно в клетке сидеть.

Главврач «Ветеринарного центра доктора Воронцова» сидел на крыльце родительского дома и грел руки о кружку. Легким движением руки крепкий чай с лимоном превратился в грог. Это был не столько способ расслабиться, сколько гарантия, что до утра он уже никуда не уедет.

– Привет! – Катя вышла из дома, кутаясь в клетчатый плед. – Макс спит. Ты в порядке?

– Спасибо зарядке, – ухмыльнулся Алексей и похлопал по деревянной ступеньке рядом с собой. – Падай рядом, старушка. Помнишь, как Лора ежа нашла под той яблоней? Ты еще не созрела на собаку? Только скажи, найдем тебе таксу. Такую же мерзкую не обещаю, а вот щеночка – запросто.

– Леш, хватит мне зубы заговаривать. Выкладывай, в чем дело. Проблема в клинике?

– Да вся клиника и есть одна большая проблема. Кать, мы еле на плаву держимся. Эндоскопическая стойка не окупается. Аня требует опиаты, Костян со своей химиотерапией наладил производство особо опасных отходов, каждый месяц жалобы от клиентов, на терапии Капустина воду мутит. А я просто невывожук.

– Между прочим, Надя сменила фамилию, – напомнила Катя.

– На Шилозадову было бы в самый раз, – проворчал Алексей, и с удовольствием услышал смех жены в ответ.

– Перестань, я знаю, что Надя тебе нравится. Кстати, последнее нововведение. У нее недавно хорек чуть не сдох на приеме, так она предложила игру для врачей и ассистентов. Бегают по клинике и подкидывают друг другу здоровенную плюшевую игрушку с криками «реанимация» или «догхантеры», а потом типа лечат. Народу нравится.

– Серьезно? И я не в курсе?

– Вот рассказываю. Видишь, как полезно со мной разговаривать. И придумка не новая, это хороший прием, чтобы натаскать на экстренных. Набор для реанимации должен быть в каждом кабинете, тут я с ней согласна. Не пригодится – и слава богу.

– Слушай, я ведь пытаюсь сделать все как надо. А получается как всегда.

– Кто этот нытик и куда он дел моего мужа? Может, тебе надо брать меньше смен на хирургии?

Алексей сердито сверкнул глазами:

– Совет свой себе посоветуй, хочешь отобрать единственную отдушину в жизни? Э-э-э, то есть не единственную, конечно, о, свет очей моих!

Катя не выдержала и снова рассмеялась:

– Язык как был без костей, так и остался. Прощу, если сбреешь бороду. Она дурацкая и совсем тебе не идет. А еще Надя попросила меня кормить ее кошку, пока она в отпуске. Так вот, будет честно, если мы будем делать это по очереди.

– Шла бы ты домой, Пенелопа! – ответил Алексей, одним глотком допив содержимое кружки, но Катя довольно улыбнулась: она поняла, что муж выполнит обе просьбы, а ворчит скорее для виду.

В этот же вечер в единственном антикафе города N собралась шумная компания. Надежда трясла рукой и дула на кисть, стараясь не хрюкать от сдерживаемого смеха.

– Надя, ну прости! Это я машинально прихлопнул, – виновато оправдывался Владимир.

– А помните, как я ноготь об Сашку сломала? Дурацкая карта этот «Хлопкопыт», – вмешалась Настя.

– Да я в порядке! Давайте, наконец, выясним, кто тут настоящий «Свинтус»! – азартно воскликнула Надя, и компания одобрительно загудела.

– Прогуляемся? – предложил Владимир, когда все разошлись по домам. Надежда кивнула, ее глаза блестели, а щеки уже устали улыбаться:

– Я обожаю, обожаю, обожаю настольные игры! Спасибо! И друзья у тебя просто замечательные.

– Рад, что тебе понравилось.

Надежда взяла спутника под руку и поинтересовалась:

– Скажи, почему ты не приглашаешь меня в обычное кафе? Все так делают, разве нет?

– Обещай, что не будешь смеяться. Я люблю готовить сам. Побочный эффект воспитания бабушкой, не иначе. Подожду, пока пустишь меня на кухню, чтобы продемонстрировать свои таланты.

Надя неопределенно хмыкнула, и какое-то время они шли в тишине. Потом Владимир спросил:

– Как дела на работе?

– Лето, у меня все спокойно. В основном обработки от блох и прочая ерунда. Это хирурги в запаре: собирают котов-парашютистов, лечат застрявших в стеклопакетах, вскрывают абсцессы у самовыгульных.

– Ого. Не задумывался, что ваша работа может быть сезонной.

– Иногда бывает. Например, астма может обостряться в период цветения при аллергии на пыльцу.

Владимир удивленно поднял брови и уточнил:

– Ты сейчас про животных говоришь?

– Да! Только вчера у меня на приеме была молодая кошка с кашлем. Владельцы согласились на рентген и анализ крови, но диагностика – это не лечение, понимаешь?

– А что, лечить они отказались?

Надежда вздохнула:

– Я уверена, что у этой кошки астма. Проблема в том, что хозяин курит. И дома – тоже. Это наиболее вероятная причина болезни. А бросать мужик не собирается.

Владимир философски пожал плечами:

– К сожалению, на месте кошки вполне мог оказаться ребенок. Ты не можешь повлиять на ситуацию.

Надежда покраснела:

– Я немного не сдержалась во время приема. У меня родители курят уже много лет, для меня это как красная тряпка. В случае астмы очень важна среда. Наполнитель без пыли, ежедневная уборка, борьба с пылевыми клещами…

Надежда осеклась и сердито добавила:

– Я все это рассказываю, а они смотрят на меня как ты сейчас! Как на умалишенную, честное слово. Кошка вернется в прокуренную квартиру дышать дымом дальше, и на этом все закончится.

– Обидно. Но лечение ты назначила?

– В том-то и дело. Я рекомендовала ингаляции. Есть специальное устройство для кошек – Аэрокэт, или дома самим смастрячить маску из маленькой бутылки. Можно обойтись обычным детским небулайзером. Я назначила препараты, а теперь думаю, что не будут они ничего делать. Кошку ведь еще приучить нужно, чтобы дышала масочкой. Наверное, надо было сразу прописать гормоны в таблетках.

Настроение было безвозвратно испорчено. Владимир тактично помолчал, но потом все-таки спросил:

– Надя, неужели все ветеринары так переживают за своих пациентов? В смысле – так ведь долго не протянешь, разве нет?

– Про всех не скажу, но я просто не умею иначе. Я знаю, что решения принимают владельцы, а мы можем только дать информацию и рекомендации. Но я все равно думаю, что должна была объяснить лучше. Или украсть кошку и лечить ее самостоятельно, – грустно рассмеялась Надежда. – Теперь я испортила все свидание, да?

Вокруг серых глаз собрались веселые лучики, и Владимир охотно подтвердил:

– Совершенно верно, эльфа. И раз счет у нас один-один, предлагаю сходить куда-нибудь в третий раз, что скажешь?

– Что ты очень настойчивый.

– А ты очень красивая. У всех свои недостатки. А еще тебя ждет подарок в почтовом ящике.

– Подозрительно, почему не вручил лично? – пробурчала Надежда.

– Не был уверен, понравится ли тебе. Теперь думаю, что да.

Надежда зашла в подъезд, стараясь двигаться неторопливо, хотя ее распирало от нетерпения. По ощущениям, под крафтовой бумагой скрывалась небольшая деревянная коробка. Надя покормила и погладила Мусю и только потом вскрыла упаковку.

– Деревянные пазлы? Да он с ума сошел! Как я должна уберечь от кошки сто девяносто две фиговы детальки? Хотя, если собрать всю картину за один присест…

Девушка продолжала говорить сама с собой и уже заворожено вертела в руках фрагменты огненного льва. Часть пазлов была выполнена в виде африканских животных.

– Ладно, начну с глаз и носа, а там видно будет, – заключила Надя и потеряла счет времени.

В три часа ночи Надежда вложила последнюю детальку в центр пазла, сфотографировала его и набрала сообщение: «Подарок замечательный, если разбудила – поделом тебе».

Наде оставалась всего пара смен до отпуска и работать категорически не хотелось. Большинство пациентов придется передать коллегам, она не увидит результаты анализов, не узнает, помогло ли назначенное лечение.

– Ярослав, присмотри за нашими первичниками и обязательно звони мне, если будут какие-то вопросы!

Ассистент заметил:

– Надежда Сергеевна, не хочу никого обидеть, но за время вашего отпуска мир тут не рухнет.

– Я ничего такого и не думала, – открестилась Надежда, посмотрела на экран компьютера и скомандовала: – На прием котенок зарегистрировался, пригласи, пожалуйста, в кабинет.

Женщина присела на стул, держа переноску на коленях, и протянула Надежде папочку с документами.

– Вот, доктор, наш паспорт, родословная. Все прививки сделаны, от глистов и блох обработан.

– Это замечательно! Расскажите, что вас беспокоит?

– Начну с начала, наверное. Месяца в четыре Мотя начал подхрамывать. То на одну лапу, то на другую, непонятно, которая болела. Такой активный был, не мудрено повредить что-то.

– С хромотой – это к хирургу, – развела руками Надежда и поднялась со стула. – Я вас провожу.

– Но мы пришли совсем по другому поводу! – возмутилась хозяйка. – Как я и сказала, он был игривый. А теперь вялый, все время сидит у себя в домике. И, главное, начались сложности с туалетом. Покакать не может, долго тужится. Стул светлый, твердый.

Надежда оторвалась от родословной скоттиш-фолда и спросила:

– Чем вы его кормите?

– В основном курица, индейка. Творожок и кефир. Ну и по мелочи, чего попросит, он любопытный, огурец дай – и тот съест. Витамины даю, такие, в виде сердечек, очень любит их.

Надежда встала и подошла к смотровому столу.

– Давайте посмотрим малыша, откройте, пожалуйста, переноску. Насчет курицы – какие именно части? Вы даете потроха? Головы или шеи? Может быть, остов? Мясо сырое или вареное?

Женщина негодующе воскликнула:

– Я не кормлю котенка отходами! Даю филе, отвариваю немного. Нам глисты не нужны.

Мотя выходить отказывался, и Надежда аккуратно вытащила его из переноски. Она старалась брать малыша максимально бережно, но тот все равно тонко и жалобно мяукнул. Животик был слегка увеличен из-за скопившихся каловых масс, но на ощупь мягкий. Надя приподняла котенку брыли и заглянула в пасть. Моте исполнилось пять месяцев, но молочные клыки и не думали меняться.

– Нужно сделать серию снимков. На рентгене будем смотреть брюшную полость, позвоночник и кости таза. С вами есть второй человек?

Женщина отрицательно покачала головой. Надежда положила пеленочку на весы и взвесила котенка, размышляя, как лучше поступить.

– Я помогу подержать, – вызвался Ярослав, и Надежда сердито посмотрела на ассистента. От одного рентгена облучение, конечно, мизерное, но если держать каждого пациента, которому нужны снимки, добром это не кончится. При хозяйке обсуждать такие вопросы не годилось, и Надя сказала только:

– Вот направление, позови меня, когда снимки будут готовы.

На рентгене ситуация выглядела еще хуже, чем опасалась Надежда. У Моти почти полностью рассосались остистые отростки грудных позвонков, позвоночник был деформирован и в грудном, и в поясничном отделе.

Изначально Надя предполагала, что причина запора у котенка – это малоподвижный образ жизни. Также могла нарушиться иннервация кишечника из-за искривления позвоночника. Но, глядя на снимок, Надежда увидела еще одну проблему – слишком узкий таз.

– Думаю, отправить их к хирургу. Котенку явно больно, куда ни ткни. Риск спонтанных переломов. И таз этот. Может быть, надо делать остеотомию, расширять тазовое кольцо? Или попробовать сначала консервативное лечение?

– Отправляйте, конечно! Что они, без нас корм с клетчаткой не назначат? – жизнерадостно ответил Ярослав, вешая на место свинцовый фартук.

Надежда задумалась. Она знала, что почти все хирурги предпочитают промышленные рационы, но готова ли хозяйка кормить ими котенка?

– Подожди. Сначала сама с ней поговорю, объясню хотя бы, что происходит.

Надя часто сталкивалась с алиментарным гипертиреозом у котят, но каждый раз затруднялась рассказать понятными словами причину заболевания.

– Посмотрите на рентген. У Моти растворяются кости. Это из-за неправильного кормления. В мясе содержится огромное количество фосфора. А кальция почти нет. Эти элементы нужны не только для роста костей. Они содержатся в крови. Организм поддерживает их соотношение любой ценой: кальция должно быть в полтора раза больше, чем фосфора. Если котенок не получает кальций с пищей, он начинает вымываться из костей в кровь. Это и произошло с Мотей.

– Но я ведь даю ему молочные продукты! – возразила хозяйка.

Надежда вздохнула:

– В твороге есть кальций, но фосфора там все равно больше. Проблемы у котят начинаются после отъема от матери, в период активного роста, и чем раньше мы начнем лечение, тем лучше. Некоторые изменения, такие как деформация позвоночника, уже необратимы, но он сможет с ними жить.

– Никогда бы не подумала, что у кошек бывает рахит, – сомневалась женщина.

– Рахит не совсем верное название, проблема именно в избытке фосфора.

– И что нам делать?

– Наладить питание. Можно перевести Мотю на промышленный корм для котят, – начала Надежда, но хозяйка сразу ее перебила:

– Я так и знала! Не надоело еще отраву эту впаривать? Прошлый кот и десяти лет не прожил, посадил почки кормами вашими. Не могут быть сухари полезнее свежих продуктов, что бы вы там ни говорили. Жили как-то кошки раньше и до кормов, и нормально жили.

Надя мысленно порадовалась, что решила лично проконсультировать хозяйку. В отличие от большинства врачей, она кормила свою кошку натуралкой и была готова к диалогу:

– Тогда единственный подходящий источник кальция для Моти – это сырые кости. Я помогу скорректировать рацион, но потребуется время для приучения котенка к новым продуктам. С сырым мясом он еще не знаком и может привередничать.

– Господи, сырым-то зачем? – ахнула хозяйка.

– Если варить мясо, будет дефицит незаменимых аминокислот. И таурин, и лизин разрушаются при варке. Некоторые витамины – тоже. Кости вареные смертельно опасны. Либо держать дополнительно на подкормках, либо сыромясный рацион. С костной составляющей.

– Что-то сложно все у вас, – недовольно заметила хозяйка.

Надежда назначила котенку препараты кальция и внутрь, и внутривенно, а также рекомендовала клеточное содержание на первое время. С питанием хозяйка так и не определилась, сказала, что ей надо подумать. Мотя стал очередным пациентом, за которого Надя не могла перестать волноваться. Ярослав, напротив, был консультацией очень доволен и что-то записал в свой волшебный блокнотик.

– Надежда Сергеевна, чуть не забыл. Насчет свадьбы.

– Только не говори, что всем надо прийти в одежде цвета яиц странствующего дрозда! Еще одно платье покупать не буду.

– Да нет же, – засмеялся Ярослав. – Просто тетка моя приехать не сможет, если хотите – приходите не одна. Есть кто-нибудь на примете?

– Вообще-то есть, – задумчиво ответила Надежда. – Спасибо, Яр.

Среди толпы незнакомых людей Надя чувствовала себя ужасно неловко. Владимир не смог пойти с ней, отговорившись делами, и теперь Надежда старалась держаться рядом с другими ветеринарами, но их на свадьбе было прискорбно мало.

– Здравствуйте, вы, должно быть, тетя Ярослава? – мама невесты изо всех сил старалась объединить и перезнакомить гостей.

– Ой, нет. Тетя не смогла приехать, – откликнулась Надежда. Женщина явно ждала чего-то еще и, наконец, намекнула:

– А вы?

– Я его врач, – ляпнула Надя, и собеседница слегка изменилась в лице.

Осознав двусмысленность фразы, Надежда торопливо добавила:

– То есть, мы работаем вместе, в ветклинике. Я терапевт, а Ярослав – мой ассистент. Очень талантливый!

Надя отхлебнула большой глоток шампанского, чтобы скрыть смущение. Зря она согласилась прийти. Всеобщее воодушевление по поводу свадьбы казалось ей нелепым, но традиции есть традиции. Расстраивать Ярика не хотелось, поэтому Надя решила поддерживать все конкурсы и, в конце концов, повеселиться. Когда празднование переместилось на кораблик, от смущения не осталось и следа. Надежда поднимала бокал за молодых бессчетное количество раз, танцевала, а под конец даже подпевала. В какой-то момент пришло осознание, что для речного пароходика палуба раскачивается подозрительно сильно. Но было поздно.

Кораблик остановился у причала. Молодежь планировала переместиться в ночной клуб, но с Нади было довольно. Ее мутило, голова кружилась, и больше всего на свете хотелось оказаться в собственной кроватке. Послышался голос Владимира, и Надежда была уверена, что это галлюцинация, пока крепкая рука не подхватила ее под локоть.

– Привет, говорю! Ты в порядке? Мы же договорились, что я тебя встречу, помнишь?

Надя недовольно высвободилась и заявила:

– Ничего такого не помню, сама доберусь! Я еще прогуляться, может, хочу!

Наугад выбрав направление, Надежда зашагала прочь. Тонкий каблук туфли застрял в щели асфальта, и нога предательски подогнулась.

– Ай! – крикнула Надя, размахивая руками, как ветряная мельница.

– Да стой же ты, горе луковое! – вздохнул Владимир. – Каблук сломан, лодыжка, надеюсь, в порядке. Эх, всегда мечтал почувствовать себя рыцарем!

С этими словами мужчина аккуратно подхватил спутницу на руки и понес к машине.

– Я не поймала букет, наверное, никогда больше не выйду замуж, – всхлипнула Надежда, размазывая тушь по чужой рубашке. – Умру в окружении сорока кошек, одна уже есть. П-п-поставь меня, я тяжелая.

– Могу поспорить, что выйдешь, – шепнул Владимир ей на ухо, и девушка почувствовала, как теплые губы на мгновение прижались к ее щеке.

Дорога до дома запомнилась Надежде смутно. В квартире Владимир заставил ее выпить сладкого чая и, кажется, даже покормил кошку, а потом ушел, аккуратно захлопнув дверь.

– Дай мне помереть спокойно, – простонала Надя с утра, когда кошка начала вылизывать шершавым языком ее руку, свесившуюся с кровати. Муся не унималась, во рту противно пересохло, и Надежда, стараясь не обращать внимание на молот, бухающий в голове, поползла в сторону кухни.

– С выпускного в академии так плохо не было, – пожаловалась Надя кошке и потянулась к телефону – посмотреть, сколько сейчас времени. Шесть пропущенных звонков от Виктории вызывали смутное беспокойство, и, выпив залпом пару стаканов воды, Надежда решила перезвонить:

– Вик, что случилось?

– Привет, Рыжуля! Один небезызвестный человек поручил мне проверить, в порядке ли ты. Алкогольвица.

– Ты слишком громко говоришь, – пробормотала Надя. – Кажется, я отравилась.

Вика оглушительно заржала, и Надежда отодвинула телефон подальше от уха:

– Ага, печенюшкой! Сейчас приеду, у меня накоплен богатый опыт борьбы с похмельем. Чужим, в основном.

– Не надо, – растерянно ахнула Надя, но Виктория уже повесила трубку. Спустя пару часов Надежда была вынуждена признать:

– Вика, ты волшебница. Спасибо! Я обычно вообще не пью, не знаю, что на меня нашло.

Виктория перестала наглаживать Мусю, на удивление дружелюбно встретившую гостью, и понимающе кивнула:

– Чужая свадьба дело такое, бередит душу одиночкам. А с выпивкой завязывай, не твое это. Давай живо в душ, со мной поедешь!

– Куда? – Надя пыталась вспомнить, может, Вика уже говорила, а она забыла.

– На конюшню. Мне с Гекатой поработать, я под этим предлогом из дома срулила. А тебе надо шевелиться, дома закиснешь. Я за рулем, отвезу-привезу.

Спорить не было сил, да и когда еще выпадет шанс пообщаться с лошадьми! Уже в машине Вика небрежно отметила:

– Там и Володька будет, кстати.

Надежда подскочила как ужаленная:

– А раньше ты не могла сказать?

– На фига? – пожала плечами Виктория. – Не хочешь – не общайся с ним. Он парень адекватный, навязываться не будет.

– Какое там, – понурилась Надежда, отворачиваясь к окну. – После вчерашнего он, наверное, видеть меня не захочет.

– А что вчера было? – живо поинтересовалась Вика в предвкушении свежих сплетен, но Надя только покачала головой.

Знакомого пикапа рядом с конюшней не оказалось, и Надя с облегчением подумала, что они с Владимиром разминулись. Геката оказалась спокойной, высокой вороной кобылой с белыми чулками на стройных ногах. Виктория выглядела совсем крошечной рядом с ней.

– Сейчас тебя почистим, – напевала она, энергично орудуя скребницей.

Надя хотела взять вторую щетку и помочь, но сил не было.

– Я пока пройдусь по конюшне, можно?

– Без проблем. Никого не лапать и не кормить, это ты помнишь. Я позову, когда закончу.

Многие денники пустовали, лошадей выпускали в левады порезвиться и отдохнуть. Надежда рассудила, что свежий воздух сейчас будет кстати, и направилась к выходу. Задумавшись, она чуть не налетела на Владимира. Он перехватил поудобнее ящик с инструментами и поздоровался, как ни в чем не бывало:

– Привет! Как ты?

– Снова в здравом уме и твердой памяти, спасибо Вике.

– У меня одна расчистка без ковки, посидишь со мной? Магнус – спокойный парень, возражать не будет.

Надежда неопределенно пожала плечами и зашагала рядом.

– Садись сюда, – кивнул Владимир на кипу сена и вывел серого в яблоко мерина из денника в проход. Он работал быстро и ловко, поднимая ноги лошади одну за другой. Очистив копыто от грязи, коваль срезал старый копытный рог острым ножом, а потом подпиливал копыто рашпилем.

– Мало научиться подковывать лошадь, – заметил Владимир, угощая Магнуса сухариком. – Подход найти нужно. С молодыми сложнее, конечно.

– Прямо как у нас с кошками на приеме, – согласилась Надежда. – Только кошка не весит полтонны.

– Верно. Если лошадь не захочет дать ногу, силой ее не заставишь. Если испугается – тоже плохо, будет метаться или брыкаться. Приходится сотрудничать.

Надежда грызла сухарик, предназначенный для лошади, а ее мозг лихорадочно работал, как бывало всегда, когда в голову приходила новая идея: «Как я раньше это не поняла! Мало уметь лечить животных! Надо уметь общаться с владельцами. Как он сказал? Сотрудничать. Кому нужны мои знания, если люди не будут верить в то, что я говорю?»

– О чем задумалась? – вернул ее на землю голос Владимира. – Если о вчерашнем, то не переживай так.

– Да я ничего толком не помню. Мы ведь не целовались? – Надежда с подозрением покосилась на коваля, закончившего работу. Владимир покачал головой:

– Нет. Принцип согласия никто не отменял, да и я предпочитаю девушек в сознании.

Надежда печально вздохнула.

– Хочешь попробовать? – добавил Владимир, и его глаза сверкнули озорным блеском. От необходимости отвечать Надю спасла Виктория:

– Всем привет. Надюха, я на манеж, идешь?

– Конечно! – Надя поднялась и пошла навстречу подруге. Потом не удержалась и обернулась. Владимир что-то тихо приговаривал и почесывал мерину ямочки над глазами, от чего тот просто млел.

Наблюдать, как Вика занимается выездкой, было необычно. Надежда в очередной раз подумала, что переезд в город N стал лучшим решением в ее жизни. Закончив тренировку сменой ног на галопе, Виктория крикнула:

– Мы все, теперь ее надо отшагивать. Хочешь, садись в седло, я возьму поводья. Мне тоже не помешает размяться.

Лошадиная спина мерно покачивалась, и ощущение было упоительным. Но Надежде не давал покоя один вопрос:

– Вик, а почему ты согласилась помочь Владимиру, когда притворялась гадалкой?

– Князь редко о чем-то просит, а знакомы давно.

– Как ты его назвала?

Виктория раздраженно фыркнула:

– Кликуха у него такая в байкерском клубе. Мы там и познакомились, сто лет назад.

Вика замолчала, и Надежда подумала, что подруге сложно одновременно идти и говорить. Но спустя пару минут Виктория заговорила сама:

– Я в него влюблена была одно время. Ну, ясно, на гитаре играет как боженька, веселый, добрый. По нему все девчонки сохли.

Надежду укололо неприятное и незнакомое чувство, и она уточнила:

– И что, вы с ним встречались?

– Ревнуешь, Рыжуля? – ехидно ответила Вика вопросом на вопрос. – Нет. Он сразу сказал, что я ему сестру напоминаю. У него две младших, ты знала?

– Нина Ивановна рассказала.

– Он меня здорово выручил пару раз. Действительно присматривал и опекал, как сестру, пока я своими мозгами не обзавелась, – серьезно сказала Вика, и в ее голосе послышались горькие нотки. – А, ладно, чего старое вспоминать! Хочешь, расскажу, откуда у меня эта кобыла? Могу поспорить, что таких розовых соплей ты еще не встречала! Я так замужем оказалась, если что.

Рассказчицей Вика была замечательной. Надя тихонько смеялась, ахала и переспрашивала в особенно волнительные моменты. Копыта Гекаты застучали по проходу конюшни, после улицы казалось, что в конюшне темно, но глаза быстро привыкли к новому уровню освещения. Надя расстроенно воскликнула:

– Он уже уехал! Вик, Владимир мне очень нравится, просто я так боюсь все испортить, что вечно получается какая-то ерунда!

Виктория расседлала лошадь и потащила седло в амуничник. Надежда плелась за ней. Хорошее настроение куда-то испарилось. Вика тщательно вымыла трензель, прежде чем повесить уздечку на крючок, и недовольно посмотрела на подругу:

– Последний раз работаю сводницей, компрэнде, амига? Здесь твой кузнец, ящик с инструментами не видела, что ли? Скорее всего, у хозяина конюшни, договаривается, когда снова приехать. Здесь ведь не все лошади частные, еще прокат. За ними тоже уход нужен. Сейчас Гекату разотру и все организую. Не против, если Володька тебя домой довезет?

Надя немного опешила от такого напора и утвердительно покивала головой. Актерскому таланту Виктории можно было позавидовать. Закончив все свои дела, она кинулась к Владимиру с взволнованным лицом:

– Володя, выручай! Костя звонил, мне срочно домой надо, Лелька скандалит. Можешь рыжую подвезти? С меня причитается.

Владимир кивнул:

– Заодно к бабуле зайду. Беги уже. Черт, никак не привыкну, что ты – и вдруг мама.

– Смотри, слезу не пусти, – беззлобно огрызнулась Виктория и умчалась, помахав Наде рукой на прощание.

Владимир снял машину с сигналки и ушел за вещами. Удобно устроившись на пассажирском сидении, Надежда с любопытством озиралась в салоне. Смотреть было особо не на что – икон или собачки, качающей головой, на торпеде не было.

– Почему я только сейчас узнаю, что у тебя есть мотоцикл? – шутливо поинтересовалась Надя, когда Владимир сел за руль.

– Потому что тебя я планировал очаровывать менее банальными способами, – засмеялся Владимир.

– Ну и зря! Я с детства мечтаю покататься, чтоб по ночному городу и волосы назад!

– Волосы будут в шлеме, – строго сказал Владимир. – Хочешь – покатаемся.

– А прозвище у тебя откуда такое? – не унималась Надежда.

– Какое?

– Князь.

– Тори, болтушка! – ругнулся Владимир, но тут же улыбнулся. – Мы как-то отдыхали на озерах, большая компашка собралась. Я уснул на солнце и сгорел напрочь, красный был как рак. Виктория уже тогда была сущей занозой, бесила меня дико. Она ляпнула – Владимир Красно Солнышко. Кто-то из парней спросил – князь, что ли? Так и прилипло.

Надежда смеялась так, что на глазах выступили слезы. За разговорами дорога пролетела незаметно, и скоро Владимир уже парковал машину у подъезда.

– Зайдешь со мной к бабушке? Ты давно у нее не была.

– Я за! Только от нас лошадьми пахнет.

– Она привыкшая.

После тарелки горячего борща Надежде окончательно похорошело. Возникло жгучее желание поделиться своими откровения по поводу работы:

– Ко мне как-то привезли на прием хаски, ночью. Это еще в Питере было. На внешние раздражители не реагирует, лежит на боку и перебирает лапами, будто плывет. Зрачки расширены, одышка, я тогда здорово перепугалась. Пока осматривала, пытала владельцев – что было перед приступом, могло ли быть отравление. Они только головой мотали.

– Неужели погибла собака? – ахнула Нина Ивановна.

– А вот и нет, – успокоила ее Надя. – Я поставила катетер и запофолила его, чтобы судороги остановить. Сердечный ритм наладился, лежит спит как зайка. Но причина-то не ясна. Отправляю их к неврологу и в стационар интенсивной терапии. Ребята узнали порядок цен, пошушукались и признались. Гашиш слопал. Камень на пол упал, а пес как пылесос, не разобравшись, проглотил.

– Неужели на них тоже действует? – искренне изумился Владимир.

– Еще как. Хаски промыли желудок, ввели сорбенты через зонд и капали до утра. Не стали писать диагноз в карте, оставили просто «отравление». Но я к чему это все веду. Они боялись рассказать, понимаете?

– Прекрасно их понимаю, – усмехнулся Владимир. – Что тебя удивляет?

– Не то чтобы удивляет, но люди все время что-то скрывают и недоговаривают, наркотики ни при чем. Владельцы боятся говорить правду, потому что ветеринары постоянно их обвиняют. У нас даже есть профессиональная шутка «только вчера ничего не было». Это когда спрашиваешь, как давно не ест или сколько наблюдают опухоль.

– Разве ты не должна говорить, что следовало обратиться раньше, если так оно и есть? – вмешалась в разговор Нина Ивановна, разливая заварку по кружкам.

– Раньше считала, что да. Но ведь сказать можно тоже по-разному, – заметила Надежда и снова задумалась. По-хорошему, обсуждать такие вопросы надо было с коллегами, но остановить поток мыслей она уже не могла:

– Чувство вины – самое ужасное чувство на свете, я знаю, о чем говорю. И если ветеринар стыдит и обвиняет владельца, то знаете, что произойдет? Хозяин больше не придет в клинику. Он и так сомневался – стоит ли обращаться, ждал неделю, допустим. А потом все-таки пришел, ну и получил ушат помоев. В переносном смысле!

– Съешь конфетку, – с сочувствием посоветовала Нина Ивановна.

– Так не должно быть! – Надежду понесло. – Ветеринары любят животных и владельцы – тоже. Мы не должны быть по разные стороны баррикад! Хозяева боятся операций, не понимают, почему так дорого, в чем смысл исключающей диеты, зачем обрабатывать от блох, если их нет. Задача врача – сделать так, чтобы они поняли!

Владимир покачал головой:

– Если человек изначально настроен негативно, ты не сможешь его убедить. Он просто пойдет к другому ветеринару.

Надежда ткнула в него пальцем и возразила:

– Убедить можно кого угодно! Просто нас этому не учат. Эффективной коммуникации, я имею в виду.

– Девочка, какая же ты умница, – Нина Ивановна растроганно погладила Надю по голове, а Владимир заметил:

– Бабушка точно хотела сказать другое слово. Но твой энтузиазм подкупает, честное слово. Ты удивительная.

Надежда слегка покраснела и сконцентрировалась на вазочке с конфетами. Она и правда чувствовала необычный подъем сил, как будто нащупала что-то очень важное. Ей не терпелось добраться до ноутбука и продолжить изучение темы.

На следующее день Надежда проснулась от назойливого шума. Кто-то стучал дверцей шкафа на кухне снова и снова.

– Мусс! – крикнула девушка. – Мусь-мусь-мусь!

Стук прекратился, и раздались душераздирающие завывания. Кошка прогалопировала по коридору и начала энергично копать наполнитель в лотке.

– Как вообще можно топать такими мягкими лапками? – вслух спросила Надежда и от души потянулась. Мусины проказы больше не портили настроение. Даже наоборот: едва проснувшись, Надежда чувствовала, как радость распирает ее изнутри. Она подозревала, что к этому причастен один русоволосый кузнец. Мечтательно улыбнувшись, Надя вспомнила вчерашний поцелуй, от которого подогнулись колени. Потратить долгожданный отпуск на поездку к родителям уже не казалось хорошей идеей.

Надежда решила сначала закончить с делами, а потом определиться с дальнейшими планами. Нужно было составить график на сентябрь с учетом собственного отсутствия, убедиться, что в аптеке хватает самых популярных препаратов, и сдать отчет о работе отделения за прошлый месяц. «Вот сегодня все и сделаю, чего откладывать», – решила Надя, подогревая для Муси не до конца разморозившееся мясо.

В клинике доктора Воронцова не было принято проставляться перед отпуском, неофициально отмечались только дни рождения – и то не все и не всегда. Но навещать коллег с пустыми руками Наде было неловко, и теперь в машине витал аппетитный запах осетинских пирогов. Она специально подгадала приехать к Катиному обеду, чтобы поболтать с подругой.

Составление графика напоминало адский пасьянс, который никак не сходился. Наконец, пришлось признать, что все пожелания учесть невозможно, и дело пошло на лад. Хирурги в комнате отдыха не появлялись, и Надежда решила сама зайти к Дубровской. Уже у самого кабинета стоматолога послышалось:

– Надежда Сергеевна! Надежда Сергеевна, подождите!

Надя обернулась и увидела знакомую женщину, бегущую за ней по коридору. У нее в частном доме жило не меньше шести котов и кошек, и в клинике она бывала с завидной регулярностью.

– Мне сказали, что вы в отпуске, как хорошо, что я вас все-таки встретила.

– Мария, я уверена, вы в хороших руках, – вежливо улыбнулась Надежда, но все-таки спросила. – Что у вас стряслось?

– У вас есть пять минут? Пожалуйста!

– Конечно, – кивнула Надя. Хозяйка ей по-настоящему нравилась – ответственным отношением к питомцам и неизменной доброжелательностью к врачам.

Мария начала рассказ издалека. Она подобрала очередного бездомыша в садоводстве, истощенного и диковатого. На вид коту было не больше полугода. Как опытный кошковод, она самостоятельно обработала нового питомца от блох, дала глистогонное и решила, что перед прививками и кастрацией Тайгера не помешает откормить. Кот действительно начал набирать вес, с удовольствием лопая любую предложенную пищу, освоился в доме и научился ласкаться к хозяйке. Но в последний месяц снова сбросил вес.

– А потом я заметила, что он как-то странно сидит, – вытирая глаза, сказала Мария. – Как сфинкс, и еще перестал ходить на улицу. И спать стал только в такой позе, не ложился ни на бок, ни на спину, в клубок не сворачивался. Отказался есть. Я в клинику не сразу обратилась. Но когда увидела, что у него живот так и ходит ходуном при дыхании, поняла, что дело плохо.

– Вы привезли его к нам?

Хозяйка кивнула:

– Да. Терапевт нас сразу на рентген легких отправила, стали делать снимки, вертеть его по-всякому. И он начал задыхаться прямо у меня на глазах! Побежали к хирургу, врачи стали откачивать жидкость. Оказалось, это она ему дышать мешала. Потом отнесли в стационар. Но я не совсем понимаю, что делать дальше.

– У вас выписка на руках? – спросила Надежда. Хозяйка кивнула и, порывшись в сумочке, вытащила бумаги из папочки.

«Больше ста двадцати миллилитров из грудной полости с каждой стороны, с ума сойти», – Надя пробежалась по записям, отметила анализы, которые были взяты, и немного помолчала, подбирая слова.

– Я навещу Тайгера в стационаре, поговорю с коллегами и вернусь, хорошо?

Вялый и безучастный кот сидел в кислородном боксе и отреагировал на подошедшего человека только движением зрачков.

– О, Надежда Сергеевна, добрый день, – в стационар зашла ассистентка, отвечающая за процедуры и порядок в стационаре. – Вы к Тайгеру? Я боюсь с ним оставаться, если честно, мне кажется, ночью он точно попытается помереть. Цитология и ПЦР еще не готовы, и кто его врач – тоже непонятно.

– Прости, но это точно не я, – покачала головой Надежда и вышла. На сердце было тяжело.

Хозяйка поднялась со стула ей навстречу и вопросительно заглянула в лицо:

– Что с Тайгером?

– Окончательного диагноза пока нет. Возможно, это онкология, опухоль. Чтобы ее увидеть, котика надо стабилизировать и сделать КТ. Но я склоняюсь к вирусному перитониту кошек.

Женщина кивнула:

– Мне говорили это название, я еще подумала, что это очень странно. Перитонит у меня ассоциируется, ну не знаю, с аппендицитом.

– Это просто название такое у вирусной инфекции, она проявляется по-разному, в том числе вот таким выпотом в полости, и очень опасна.

– Но это лечится? – с надеждой спросила женщина.

– Хороший вопрос. Существует экспериментальное лечение, и оно точно работает. Курс ежедневных инъекций длится двенадцать недель. Проблема в стоимости препарата. Он не зарегистрирован в России, его может быть сложно купить и… он дорого стоит.

– Насколько дорого? – уточнила хозяйка.

– Заранее сложно сказать, потому что доза будет меняться в зависимости от состояния кота и массы тела. На ваш вес, повторяю, ориентировочно, от двухсот до четырехсот тысяч. Плюс нужна будет поддерживающая терапия и анализы крови.

Женщина испуганно охнула и опустилась на стул, прижав руку ко рту:

– У меня нет таких денег. И не предвидится, – растерянно сказала она.

– Понимаю, – вздохнула Надежда.

– И что мне делать?

– К сожалению, я не имею права что-то советовать в такой ситуации. Дождитесь результатов анализов. Когда диагноз будет известен, обсудите ситуацию с врачом.

Хозяйка отвела потухший взгляд и тихо сказала:

– Спасибо, что уделили время. Я понимаю, что всем на свете не поможешь, но как же это тяжело!

Надежда вернулась в ординаторскую. Там за столом сидела Катя Дубровская, неправдоподобно быстро уминая треугольный кусочек пирога с мясом.

– Надя, спасибо за пироги, – промычала она, помахав рукой. – Прости, поболтать не смогу, аврал. Обычно у меня все по записи, но сегодня как назло. Ты когда уезжаешь?

– Пока не знаю, – призналась Надежда.

– Тогда на созвоне. Ключи от квартиры у Леши есть, Мусю покормим, не переживай. Ты, главное, предупреди.

– Конечно! – заверила ее Надя и, попрощавшись, вышла из клиники со странным ощущением – ей не придется приходить на работу целых две недели!

– Пришло время сделать маникюр, – потирая ладошки сказала она сама себе в машине и оценивающе изучила отражение в зеркале заднего вида. – И обновить стрижку! Эльфийка я или кто!

На следующий день Надежда проснулась от жужжания смартфона. На экране высветился номер Владимира, и остатки сна мгновенно испарились. Он никогда не звонил с самого утра, а значит, что-то случилось.

– Надя, привет! Я у родителей, мама говорит, тут с Кнопкой проблема. Глаз один слезится, и она его прищуривает будто. Сможешь глянуть, или в клинику отвезти?

– Давай посмотрю, а потом решим.

Повесив трубку, Надежда поняла, что только что подписалась на знакомство с потенциальной свекровью, ахнула и помчалась в ванну.

– Просто Светлана, без отчества, – приветливо встретила ее немолодая женщина. – Простите, что дернули вас в первый день отпуска.

Кнопка извивалась на руках у Владимира, пытаясь вырваться и поприветствовать гостью. Надежда нахмурилась. Ей показалось, что собачка набрала вес, но разве можно что-то разглядеть под такой шерстью. Один глаз у Кнопки действительно был болезненно прикрыт, и Надежда спросила:

– Могла быть какая-то травма?

– Я гуляю с ней на поводке, – задумалась хозяйка. – Какого рода травму вы имеете в виду?

– Например, царапину от кошачьих когтей, – ответила Надя, выразительно показав двумя руками на толстую серую кошку, медленно прошагавшую в сторону кухни.

– Бася могла! – сразу кивнул Владимир. – Мам, ты сама говорила, что Кнопка лезет к ней играть. Явно получила лапой по морде.

– Я капала «Альбуцид», – вмешалась Светлана. – Говорят, он от конъюнктивита хорошо помогает.

Владимир рассмеялся, увидев, как изменилось Надино лицо, и шепнул ей на ухо:

– Помнится, ты больше ни в чем не обвиняешь владельцев, да?

– Иди в пень, – прошептала Надежда в ответ и уже громче попросила: – Придержи Кнопке мордочку, посмотрю глаз.

Даже без окрашивания роговицы на ней можно было рассмотреть царапину.

– При инфекции или аллергии обычно слезятся оба глаза. Думаю, это все же кошка. Начнем капли с антибиотиком и заживляющий гель, сейчас все напишу. Альбуцид больше капать не надо. Он очень жжется и довольно бесполезен.

– Мы все сделаем, – с готовностью кивнула Светлана и погрозила кошке кулаком. – У-у-у, холера.

– А ей придется стричь когти, – спохватилась Надя и посмотрела на Владимира. – Сами справитесь?

– Справимся, – кивнул он. – Ты чудесный звериный доктор, спасибо.

– Рада была познакомиться, – тепло улыбнувшись, попрощалась Светлана и скрылась в комнате.

Владимир тут же опустил собаку на пол и притянул Надежду к себе:

– Так как насчет провести отпуск в городе N? Поедем на озера с палаткой, пока погода стоит. Наша местная достопримечательность, можно сказать.

Рука мужчины невзначай скользнула вверх, и Надежда почувствовала, как по спине побежали мурашки. Пристальный взгляд серых глаз гипнотизировал, и сохранять здравомыслие было все сложнее:

– Мне надо подумать. Я уже обещала родителям приехать. Позвоню им вечером, хорошо?

– Как скажешь, эльфа, – промурлыкал Владимир, целуя ее в уголок рта, и Надежда поняла, что меньше всего сейчас ей хочется куда-то уезжать.

Дома Надя долго подбирала слова, чтобы сообщить родителям о своем решении. В итоге позвонила не маме, а папе – с ним всегда было проще общаться:

– Па, привет, ты на работе? Я на минутку. Знаешь, я не смогу приехать в этот раз. Нет, все в порядке, просто… Что ты говоришь? Какая операция?

– Надюш, мама не хотела говорить по телефону. Да она вообще не хочет никому говорить, твердит, что врачи ошибаются с диагнозом. У нее обнаружили рак, говорят, надо оперировать да еще химиотерапию потом.

Надежда молчала, как громом пораженная. Этого просто не может быть.

– Она очень хотела с тобой увидеться, тянет время, не хочет в больницу ложиться. Нашла уже травника какого-то, вроде как.

– Господи, пап! А ты куда смотришь!

– А что я сделаю. Это ты у нас почти врач. Доча, перезвоню, – торопливо попрощался отец, видимо, работа требовала внимания. Надежда только успела крикнуть в трубку:

– Я маме сама позвоню, не говори ей ничего!

Повесив трубку, Надя обхватила голову руками, растрепав укладку. Сосредоточиться не получалось, в голове теснились мысли.

«Ох, мама. Она никогда не доверяла врачам. Но чтобы настолько».

Надежда подошла к Мусе, спящей на диване, и уткнулась лицом прямо в пушистый бок. Кошка пахла прямо как мамина меховая шапка в детстве. По щекам потекли слезы. Мусильда недовольно заворочалась и начала умываться.

– Если вовремя обнаружить, рак очень даже лечится, – прошептала Надя, закинула на плечо рюкзак и поехала в клинику. Главврач был у себя в кабинете.

– Алексей Петрович!

Тот поднял палец вверх, беззвучно шевеля губами. На столе перед ним лежала целая куча пластин и винтов для остеосинтеза.

– Евпатий Коловрат! Все равно одной пластины не хватает. Развели бардак! Чего тебе, Надежда Сергеевна? Уже соскучилась по работе? – насмешливо спросил Воронцов.

Надя не выдержала и разрыдалась. Алексей Петрович вскочил с кресла:

– А ну, спокойно! Держи салфетки, тебе, может, водички налить? Что за народ пошел, чуть что – сразу в слезы.

– Я увольняюсь, – выдавила Надя в промежутке между рыданиями.

– Ну, так это я рыдать должен. Пойдем в ординаторскую, Катя тоже там. Расскажешь, что происходит. И давай, соберись уже. Как там у тебя фамилия новая?

– Волкова, – мрачно напомнила Надежда. – И она как раз старая.

– Завтра, Волкова, в отдел кадров, напишешь заявление. А сейчас на кухню. Чтоб тебя, опять терапевта искать.

Деловитый и спокойный тон начальника успокаивал. Совсем иначе отреагировала Дубровская. Она крепко обняла подругу и заявила:

– Держись! Я бы тоже вернулась домой, раз такое дело. Леша, надо будет помочь Наде с вещами. Мы соберем, а ты погрузишь.

– Нашла грузчика, – проворчал главврач, сложив руки на груди, но потом кивнул в знак согласия и уточнил: – С кошкой что?

– Мусильду я забираю! – вскинулась Надя, не понимая, как такой вопрос вообще мог возникнуть. – Господи, я совсем не приучила ее к переноске, думала оставить ее здесь на время отпуска, все время откладывала.

– Надо будет ширнуть ее на дорожку, – спокойно сказала Катя.

– Что сделать? – переспросила Надежда.

– Успокоить. Значит так, сегодня дай ей «Зиртек» или «Зодак» в каплях, дозировку напишу. Филимона на нем прекрасно размазывает. Но действует не на всех кошек, поэтому проверим заранее. Если Мусе цетиризин нипочем, привезу габапентин.

Надежда растерянно кивала. Она никак не могла прогнать ощущение, что все это происходит не с ней, а с кем-то другим. Надя вышла из клиники с пакетом вещей – там был ее личный стетоскоп, запасная форма, тапочки и пара книг. Села в машину и набрала знакомый номер.

– Мама, – тихо сказала она. – Мам, это я. Я возвращаюсь домой. Представляю, как тебе страшно.

На другом конце провода женщина, старше Нади на двадцать девять лет, заплакала как ребенок и стала жаловаться. На врачей, у которых вечно нет времени, на мужа, который забывает принимать таблетки от давления и даже еду себе разогреть не в состоянии. Она говорила, а Надежда слушала, и впервые за долгое время разговор мамы с дочкой не закончился ссорой.

Вернувшись домой, Надежда бросилась собирать вещи, отчаянно пытаясь понять, что нужно забрать с собой, а что лучше оставить. Она взяла в руки коробочку с деревянным пазлом, и сердце словно кольнула ледяная игла.

«Покатаемся? Сейчас», – набрала она сообщение и прикусила большой палец в ожидании ответа.

«Там дождь, эльфа».

Надя взглянула на окно. Дождь, и правда, барабанил по стеклу. Лето закончилось.

«Все равно», – быстро ответила Надя. Ответ долго не приходил, и Надежда успела отчаяться, но тут телефон пискнул: «Через 20 минут буду».

Когда на пороге квартиры появился Владимир, Муся соизволила проснуться и отправилась обнюхивать пришельца.

– Одолжил у сестры мотокуртку, – Владимир протянул Наде экипировку и присел на корточки поздороваться с кошкой. Муся разрешила себя погладить, но внезапно прикусила мужчине руку и прогалопировала в комнату.

– Вот бестия, – Владимир распрямился, в его глазах плясали смешинки, и у Нади в горле застрял болезненный комок. – Дождь кончился, но разметка, зараза, скользкая, поедем аккуратно. И промокнем все равно, как бобики, не говори, что не предупреждал.

Надежда плохо запомнила поездку. Ночной город превратился в размытые светящиеся пятна, но ощущение скорости было упоительным. Надя прижалась к спине Владимира, хватаясь за него, как за спасательный круг.

– Ты в порядке? – спросил Владимир у подъезда, сняв шлем. – У тебя руки ледяные!

Надежда помотала головой, посмотрела на него шальными глазами и ответила:

– Пойдем ко мне.

– Ты ведь понимаешь, что я не святой? Хотя, тут бы и монах не устоял, – пробормотал мужчина, наклоняясь к ней.

Когда Владимир заснул, Надежда аккуратно выскользнула из кровати, прокралась на кухню и позвала:

– Мусь-мусь!

– Миу, – пискляво откликнулась кошка и завертелась у ног.

– Не смей шуметь ночью! – погрозила пальцем Надя, доставая мясо из холодильника. От чужой футболки умопомрачительно пахло. Надежда вернулась в комнату и долго рассматривала спящего Владимира, стараясь запомнить мельчайшие черточки расслабленного лица. Потом окончательно замерзла, нырнула под одеяло и прошептала:

– Что же мне делать?

– Если не собираешься спать, у меня есть парочка идей, – раздался над ухом совершенно не сонный голос, и печальные раздумья пришлось отложить до утра.

– Я на работу, скоро вернусь, дождешься меня? – протараторила Надежда после звонка будильника и выбежала из квартиры. Список людей, с которыми следовало попрощаться и все объяснить, стремительно рос. Позвонить бывшему инструктору по вождению. Зайти к Нине Ивановне, эх, не успела показать ей, как писать отзывы на фильмы и сериалы. Вика уже наверняка в курсе, но позвонить и попрощаться надо обязательно.

– Надежда Сергеевна, выше нос, – раздался на парковке голос Алексея Петровича. Он захлопнул дверь своего старого внедорожника и кивнул в сторону клиники: – Понравилось у нас?

Надя молча закивала.

– До столичного уровня пока не дотягиваем, но все впереди, – улыбнулся главврач. – В любой момент жду обратно, ход мыслей у тебя удачный для терапевта. И насчет работы в Питере звони, не стесняйся. Рекомендации, все дела. Я кое-кого знаю из ваших, на ортопедической теме сошлись. А они знают, что я фигни не посоветую.

– Фигня – это вы про меня? – уточнила Надежда, улыбнувшись.

– Иди уже, увольняйся, – махнул рукой в ответ Алексей Петрович. – Вечером заедем с Катей, помогу вещи загрузить.

В клинике Надежда старалась не смотреть по сторонам. Зашла в отдел кадров и бухгалтерию, взяла в аптеке таблетку успокоительного для Мусильды и с тяжелым сердцем поспешила домой.

– Яичницу будешь? – крикнул Владимир из кухни, услышав стук входной двери. Надежда промолчала, скрывшись в ванной, и мыла руки так долго, словно ей предстояла, по меньшей мере, хирургическая операция. Потом заглянула на кухню, где на подоконнике щурилась кошка.

– Так что ты решила насчет отпуска? – спросил Владимир и ловким движением сковороды перевернул глазунью в воздухе.

– Мне надо тебе кое-что рассказать, – неловко начала Надежда, и мужчина помрачнел:

– Терпеть не могу эту фразу.

– Я уезжаю в Петербург. У моей мамы обнаружили рак груди, а она ничего не понимает в медицине. Я должна быть рядом, понимаешь? Не знаю, когда вернусь в город N и вернусь ли. Мне очень жаль.

Владимир стоял у раковины спиной к ней, и Надежда не видела его лица. Он глухо произнес:

– Так я для тебя просто антистресс? Знаешь, есть более безобидные способы, типа там валерьянку попить, не пробовала?

У Нади по щекам потекли слезы:

– Все не так! Я просто хотела почувствовать себя счастливой, хотя бы на миг. Чтобы мне было что вспомнить.

– Да мне не жалко, но ты вчера-то сказать не могла, что уезжаешь? – Владимир растерянно взъерошил волосы рукой. – Давай так: я тебе нравлюсь? Проблема только в географии?

– Только?! Я не верю в отношения на расстоянии. Прости. Если бы только я могла остаться!

Надежда отвернулась к окну и вздрогнула, внезапно оказавшись в кольце крепких рук:

– Только не плачь, Рыжик, не могу видеть тебя такой грустной. Все образуется. Так или иначе, в итоге все будет хорошо, – Владимир баюкал Надежду до тех пор, пока та не перестала всхлипывать, а потом просто ушел, оставив на столе яичницу, румяную с обеих сторон.

Вместе с Алексеем Петровичем и Катей на проводы приехала Вика. Она была странно молчалива и на прощание крепко обняла Надежду:

– Удачи, дружочек. Будем на связи. Я ухаживала за мамой в свое время, у нас диагноз был похуже, если понадобится – дам пару ценных советов.

Красная «Ауди» летела по ночной трассе в сторону Петербурга. В салоне пахло капустным пирогом – Нина Ивановна отказалась отпускать Надю в дорогу без провианта. Коротко стриженная рыжеволосая девушка уверенно вела автомобиль, изредка отвлекаясь на приемник, чтобы включить любимую песню погромче.

Ее комната совсем не изменилась, и Наде на мгновение показалось, что не было никакого переезда и города N. Но тут Мусильда выскочила из переноски и забилась в угол между диваном и стенкой. Надежда стряхнула наваждение и расправила плечи. Папа занес в комнату последнюю коробку вещей из машины. Надя успела ухватить его за локоть, пока он не вышел:

– Пап, подожди.

– Что, Надюш?

– Перестань смотреть на маму словно спаниель несчастный! То, что она приболела, еще не повод биться головой об стену, ясно?

Папа изумленно поднял брови, потом неуверенно улыбнулся и похлопал Надю по руке:

– Хорошо, что ты приехала.

– Надо повесить полочки и гамак для Муси, она их очень любит. Займешься? Лоток я пока у себя в комнате поставлю, потом она привыкнет и обживется в квартире.

– Странная кошка, посмотреть бы хоть на нее, – почесал затылок отец. Надежда строго отрезала:

– У нее стресс от переезда! Пусть отсидится. И у меня тоже, если по правде.

– Отдыхай-отдыхай, – заторопился папа. – Мама на ужин позовет.

Надежда очень хотела включить грустную музыку и вдоволь пострадать, жалея себя, но внезапно в голове прозвучал насмешливый голос Виктории: «Ты, рыжая, типичная жертвила».

Страдать расхотелось. Надежда взяла чистый блокнот, папку с мамиными медицинскими записями и села составлять план действий. Чем быстрее маму возьмут на операцию, тем лучше. А значит, исследования, очередь на которые превышает разумные пределы, в онкодиспансере нужно пройти платно. Эта мысль напомнила о другом важном деле. Надя потерла о джинсы влажные ладошки и набрала в мессенджере сообщение главврачу одной из крупнейших клиник Петербурга.

– А это не так уж и страшно, – шепнула Надежда невидимой кошке. – В худшем случае он просто откажет или не ответит. И я пойду работать в другую клинику, благо, в Питере их полно.

Несмотря на уверенные речи, Надя слегка подпрыгнула от звонка телефона.

– Да. Да, я могу подъехать на собеседование в пятницу, да, конечно. Когда смогу выйти? У меня сейчас непростая ситуация, я могу взять две смены в неделю, может быть три.

– График обсудим, до встречи, – басовито пророкотала трубка. Надежда хотела вежливо попрощаться, но вместо этого у нее выскочило:

– Что, вот так все просто?

– Ну, вы же по рекомендации от Воронцова? – рассмеялся главврач.

– Да…

– Понимаете, Алексей Петрович вообще-то терпеть не может терапевтов, поэтому я просто обязан с вами познакомиться. И вакансия действительно есть, все нынче хотят быть хирургами, а хорошего терапевта днем с огнем не сыщешь. Приезжайте.

Надежда положила трубку и заскакала по комнате как индеец, выходящий на тропу войны. Услышав топот, кошка передумала выходить из-за дивана и погрузилась в дремоту: ее до сих пор одолевала сонливость после той горькой жижи, которую вчера влила в нее хозяйка.

Дни летели один за другим. Надя сама отвезла маму в больницу. Всю дорогу та ругалась почем зря:

– Зачем я согласилась на операцию, не понимаю! Ты мне и подумать не дала! А врачи-то хороши – лишь бы оттяпать. А ведь медицина не стоит на месте! Можно же предложить варианты!

Надежда притормозила перед светофором и вздохнула. Спорить и объяснять не было сил. Мама всхлипнула:

– За что мне все это?

– За то, что не делала маммографию раз в год, полагаю, – пробормотала Надя, и зря.

– Конечно, облучаться же так полезно! Знаешь, людей лечить посложнее, чем кошек, так что помолчала бы!

Надя вспомнила, как пыталась работать таксистом, и представила, что везет очередного скандального клиента. Какое-то время ехали молча, но мама не унималась:

– Кстати, мне звонил Никита, пожелать удачи на операции. И про тебя спрашивал. Я сказала, что ты вернулась домой и ни с кем не встречаешься.

– Мама! – взорвалась Надежда.

– Что?! Старая любовь не забывается.

– Какая любовь, мам? Любовь – она совсем другая. Теперь я это знаю, – Надежда замечталась, вспоминая смешливые серые глаза, и чуть не врезалась в бампер притормозившей перед ней машины. – Никита в прошлом, пойми ты уже. Дело даже не в Кристине. Ты просто не знаешь, как он мне подгадил после Нового года. Отвратительная история, даже рассказывать не хочу. Создал страничку на сайте знакомств, якобы от моего имени. Ну, неважно.

– Это не он, – сказала мама после небольшой паузы, отвернувшись к окну.

– Что? – не поняла Надя.

– Это я подговорила Кристину, когда поняла, что не клеится ничего у них с Никитой. Хотела, чтоб ты вернулась. Уж не знаю, откуда она взяла фото и что там написала. Ты после этого пропала совсем, а потом номер поменяла.

– О, – только и смогла выдавить Надежда. – Спасибо, что рассказала.

– Ты изменилась, – заметила мама. Хотя ее слова не звучали как комплимент, Надежда только пожала плечами:

– Я наконец-то нашла свою стаю. Знаешь, я даже рада, что все так вышло. И никаких больше исповедей, ладно? Нам еще жить вместе.

Дома Надежда обняла папу – он выглядел совершенно потерянным – и отнесла на помойку обгрызенное Мусей алоэ. С тех пор, как кошка перестала прятаться, она методично испытывала квартиру на прочность.

– Доча, ты слышала, как она орет по ночам? – спросил папа, показывая на Мусю. Та трясла высоко поднятым хвостом у холодильника, намекая на угощение. – Может, у нее болит что-то, полечить надо?

Надя выразительно приподняла бровь, собираясь сообщить, что Мусильда в полном порядке, но потом ее осенило:

– Ты прав, па. Дело в том, что у нее депрессия, – Надежда скорбно вздохнула. – Если бы ты мог играть с ней иногда, когда я на работе…

– Серьезно? – недоверчиво спросил отец. – Просто поиграть, и это поможет?

– Ну, гарантий, конечно, нет. Но да, нужно, чтобы она могла вообразить себя великой охотницей. Гладить, угощать вкусняшками. Не ругаться, если она что-то разбила, – Надя выразительно посмотрела на папу, и тот сдался:

– Я понял, понял.

На следующий день, когда Надежда вернулась с работы, в коридоре ее никто не встречал. В гостиной на диване перед бубнящим телевизором посапывал папа. Муся, свернувшаяся калачиком у него на коленях, зыркнула зелеными глазищами и снова задремала. Надя улыбнулась и прикрыла дверь. На душе стало тепло.

– Как поживает Добби? – спросила Надежда у ассистентки, когда последний ночной пациент покинул клинику.

– Аппетит хороший, – кивнула Алеся. – Думаю, выживет. А еще я узнала, что у него страшно редкая порода, левкой, поэтому и уши такие.

– Оставишь его себе?

– Не знаю пока, как еще старшая кошка примет. Сейчас он у меня в изоляции, а когда оклемается, посмотрим.

Истощенного голокожего котенка неделю назад принесли на усыпление. Он не был любимым питомцем, а предназначался на продажу. Вкладывать деньги и силы в лечение хозяйка не планировала. Остальные котята из помета погибли в первые два дня после появления признаков заболевания. А этот отчаянно цеплялся за жизнь, хотя и напоминал скелет, обтянутый сухой кожей. При всем желании Надежда не могла обещать, что малыш выживет: на экспресс-тесте у него подтвердилась панлейкопения. Взять клинический анализ крови, чтобы уточнить прогноз, было невозможно из-за крайней степени обезвоживания.

– Жалко усыплять, – заметила ассистентка, когда хозяйка вышла из кабинета. – Я бы его выходила, давайте попробуем?

Надя тепло улыбнулась. Алеся немного напоминала ей Вику – энергичностью, добрым сердцем и неформальной внешностью: в носу у девушки блестела сережка, а волосы были заплетены в дреды.

– В принципе, терять нечего, готовь растворы, – согласилась Надежда. Отчасти потому, что хотелось подружиться с помощницей, отчасти потому, что котенка и правда было жалко.

На следующий день Надя привезла в клинику Мусю – та стала донором крови для маленького сфинкса. Ему и нужно-то было совсем немного, а Мусильда не только была здоровой и увесистой кошкой, но и получила ежегодную дозу комплексной вакцины два месяца назад. Надежда надеялась, что высокий уровень антител, а также чужие лейкоциты пойдут котенку на пользу. И точно, сфинкс, прозванный Добби, оживал прямо на глазах. Ассистентка, первое время настороженно изучавшая назначения «провинциального доктора», прониклась к Надежде уважением. И когда Наде пришлось взять в этом месяце несколько ночных смен, Алеся попросила не разлучать их тандем.

– Как ваша мама? – поинтересовалась она, поставив на стол два стаканчика с кофе.

– Подозрительно быстро выписали, наверное, достала всех в больнице, – невесело пошутила Надя. – Ездим на перевязки, ждем гистологию.

– Онкология – это жесть, конечно, – передернулась Алеся всем телом. – О, нашла фотографию Добби, хотите посмотреть?

– Если что, имей в виду – у меня есть свободные руки на кота или кошку, – улыбнулась Надежда, вспоминая, как папа разговаривал с Мусильдой о событиях в мире. Родителям был необходим какой-то питомец, чтобы не скучать, когда она с Мусей съедет от них. Гулять с собакой не вариант, поэтому пусть будет кошка. Втайне от мамы Надежда уже подыскивала варианты съемной квартиры.

В клинике было тихо. Надя заглянула в стационар проведать пару пациентов и вдруг вспомнила слова Никиты. Бывший муж часто созванивался с тещей и охотно согласился отвезти ее завтра на перевязку. «А ты совсем не изменилась, – заметил он. – Все так же пропадаешь на работе».

– Ошибаешься, изменилась, – прошептала Надя, почесывая за ухом белого кота, вальяжно развалившегося в боксе.

Утром она не торопилась домой, чтобы не столкнуться с Никитой, но знакомые ботинки все равно стояли в прихожей.

– Я дома! – крикнула Надежда, снимая пальто, и мама вышла ее встречать:

– Наденька, что ж ты так долго. Мне дренаж сняли, врач очень доволен. Пожаловалась, что больно, как ты и говорила, но ничего нового не сказал. Проходи-проходи, я Никиту на чай пригласила. Так нас выручил!

Надежда тихо вздохнула, вымыла руки и пошла на кухню. Муси нигде не было видно. Из родительской спальни донеслись звуки громко включенного телевизора. Надя помедлила на секунду, а потом открыла дверь, и ее сердце сжалось от того, насколько привычной была увиденная картина. Никита в рубашке, даром что выходной день, листает что-то в смартфоне, прихлебывая чай из своей любимой кружки.

– Спасибо, что свозил маму, – спокойно поздоровалась Надя. Она больше не чувствовала обиды на бывшего мужа. Правда, симпатии не осталось тоже. Будто на кухне сидит просто хорошо знакомый человек, с которым ее ничего не связывает.

– Пустяки, Лариса Михайловна и мне не чужой человек, – заметил Никита. – Как у тебя дела, в целом?

– В целом – прекрасно, а так… долго рассказывать, – ответила Надя, наливая себе чай, чтобы чем-то занять руки.

Никита оживился:

– Так, может, сходим куда-нибудь? Вспомним старые добрые времена, посидим в кафе.

Надежда покачала головой и улыбнулась, чтобы смягчить отказ:

– Плохая идея. Вдруг я не одна приду, а с кузнецом. С настоящим. А тебе, наверное, уже пора?

Никита встал из-за стола, но в коридоре с жаром заговорил:

– Слушай, та история с Кристиной, некрасиво получилось, я понимаю. Но если ты хочешь попробовать еще раз, мы могли бы… Я не собирался уходить. Переживал, что нет детей, это да, но нам ведь было хорошо вместе!

– Было. Не надо, Никита. У нас все будет нормально, просто независимо друг от друга, ладно?

Мужчина поморщился как от зубной боли и уже потянулся к ботинкам, когда Надя воскликнула:

– Стой!

– Что?

– Проверь, вдруг туда кошка написала.

– Это шутка?

– Нет! Я привезла с собой кошку и она малость чеканутая, поверь, я знаю о чем говорю. А тут новый запах и все такое.

Никита изменился в лице, понюхал оба ботинка, быстро оделся и выскочил из квартиры, прошипев:

– Сумасшедшая!

– И вас туда же, – философски пожала плечами Надежда. Спать расхотелось, и Надя отправилась к себе в комнату с четким намерением выкинуть по меньшей мере половину собственных вещей, пока мама не видит.

– Пора расхламляться, Мусяка. Не тебе, мне. Тебе я купила бобра с мятой, потом из рюкзака достану, спи.

Небо было затянуто тучами, деревья с остатками листвы на ветвях гнулись от сильного ветра. Надежда мрачно посмотрела за окно, предвкушая поездку в утренних пробках. В выходной день больше всего на свете хотелось поспать подольше, немного понежиться в теплой кроватке. Чтобы окончательно проснуться, Надя выключила авиарежим на телефоне и начала просматривать рабочий чат. Хирурги хвастались корзиночкой цветов: «Арчибальд приходил на снятие швов, хозяйка в счастье, говорит, у кота даже характер изменился, стал ласковый и спокойный».

Надежда улыбнулась. Хоть косвенно, но к этим переменам она имела отношение. Молодой британец поступил в клинику с острой задержкой мочи – уретра оказалась забита песком. Распространенная проблема у котов, но именно этот пациент запомнился всем. Хозяйка сообщила, что Арчибальд был кастрирован в возрасте около полугода. Семенников в мошонке действительно не наблюдалось, но в остальном Арчи был воплощением котовьей брутальности – толстая кожа, широкие щеки, сложный характер.

– Знала бы, никогда бы британца не завела, – жаловалась на него хозяйка. – Красивый, конечно, но повадки! Терроризирует остальных кошек, написать может в неположенном месте, ни погладить его, ни на руки взять.

Надежда только порадовалась, что работать с пациентом предстоит под седацией – взгляд Арчибальда обещал скорую расправу и жестокую месть всем людишкам, осмелившимся прикоснуться к Его Котейшеству. Уже в операционной Надя с изумлением обнаружила шипики на половом члене кота, коим там быть не полагалось. Приглашенный хирург спокойно подтвердил – где шипики, там и тестостерон – и довольно быстро обнаружил семенник в паховой области, скрывающийся в толще жирка.

– Даже не в брюшной, руки бы поотрывать тому кастрологу, – подытожил коллега и обратился к Надежде. – Вы поговорите с хозяйкой, расскажите про крипторхизм, если даст зеленый свет – сразу удалим оставшийся семенник.

Хозяйка была обескуражена новой информацией, но согласие на операцию дала. Сегодня утром она приходила на снятие швов, и, судя по букету цветов, осталась довольна.

«И ведь все это случилось не где-то на периферии, а здесь, в Питере, – подумала Надежда и плеснула себе в лицо холодной водой. – Надо будет позвонить Кате, рассказать, ей понравится».

Папа уже уехал на работу, а мама не выходила из своей комнаты. Наскоро перекусив бутербродами, Надя заглянула к ней:

– Мам, я съезжу за твоей гистологией и будем записываться на комиссию.

– То одно, то другое, – плаксиво ответила мама. – Сил моих больше нет.

Надежда уперла руки в бока и заявила:

– Их и не будет, если перед телевизором сиднем сидеть! Пока меня нет – разрабатывай руку, не отлынивай.

Мама махнула на нее здоровой рукой и отвернулась, вытирая слезы. У Нади екнуло сердце. Она зашла в комнату и присела рядом с креслом:

– Ма, хватит кукситься. Шов выглядит прекрасно, с лечением скоро разберемся. Протез тебе подберем, они даже для бассейна есть, представляешь? К психологу сходишь, можно даже не ходить, все через компьютер. Ну, ты чего?

– Спасибо, – прошептала мама.

– Ладно, я побегу, ты же знаешь – если не приехать ко времени, даже разговаривать не станут.

Дорога до онкоцентра прошла в раздумьях. Вспомнив наставления Анатолия Юрьевича на сложном перекрестке, Надежда печально признала, что постоянно возвращается мыслями в город N.

Коридоры больницы могли похвастаться современным ремонтом, но даже чистые и красивые они навевали тоску. Приветливая молодая женщина вынесла Надежде аккуратно упакованные стекла и заключение патоморфолога.

– Высокодифференцированная, – прошептала Надежда, прижимая к груди результаты маминой гистологии. – Слава богу!

– Молишься? Это правильно, – добродушно заметила пенсионерка, проходящая мимо, но Надя ее не услышала. Она лихорадочно рылась в сумке в поисках телефона, но потом вдруг замерла в сомнениях. Прошло так много времени. И что она собирается сказать?

– Привет, это я, Надежда.

– Привет. Все еще нельзя шутить по поводу твоего имени? – осведомился Владимир. – Знаешь, у меня записан номер, не обязательно так официально представляться.

– Я просто хотела узнать… Я хотела спросить, – нужные слова вылетели из головы. – Как у тебя дела?

– Ну, я сейчас в Питере, может, покажешь мне город?

Надино сердце екнуло от обиды:

– Ты приехал и не позвонил мне? По делам?

– Не сердись, эльфа. Я собирался позвонить. Встретимся? Приеду, куда скажешь.

– Давай у «Дома книги» через час. Это у метро «Невский проспект», только выходи в сторону канала Грибоедова. Нет, через два, два часа, – добавила Надежда, вспомнив, что даже не накрасилась с утра.

Увидев Владимира, стоящего на мостике, Надя словно почувствовала, как две ее жизни сливаются в одну.

Она подошла и встала рядом, облокотившись на гранитный парапет.

– Я соскучился, – не поздоровавшись, заявил Владимир, сгребая ее в охапку.

– И я, – прошептала Надежда, уткнулась носом ему в шею и вдохнула потрясающе знакомый и родной запах.

– У тебя нос холодный, пойдем, погреемся где-нибудь.

В кофейне рядом с Казанским собором почти не было посетителей. Надя показала Владимиру на столик у окна и с любопытством спросила:

– Что в пакете?

– Это тебе просили подарок передать. Подожди, сейчас разверну.

Надежда посмотрела на картину и ахнула. По лесной дороге, залитой лучами солнца, ехали два всадника. Русоволосый мужчина в кольчуге не отрывал взгляда от спутницы – эльфийки с длинными рыжими волосами. Художница сделала персонажей весьма узнаваемыми, и Надежда воскликнула:

– Это не я!

Владимир наклонил голову, изучая картину, и заметил:

– Тогда и это не я. Не бери в голову! Тори та еще сказочница, но рисует хорошо, верно?

Официантка принесла чай, и волшебство момента исчезло. Надежда серьезно посмотрела на спутника, кидавшего сахар в чашку ложка за ложкой:

– Зачем ты приехал?

– Издеваешься? Город посмотреть, зачем же еще, – фыркнул Владимир. – Я уже три недели здесь. Хотел позвонить раньше, но надо было определиться – на что жить и где жить. Надеюсь, не опоздал?

Владимир улыбался, но в его глазах плескалась затаенная тревога.

– Батя помог, с реконструкторами местными свел. Для меня прямо раздолье – мало того, что конники, так еще доспехи с кольчугами заказывают и еще много чего. Как у тебя? Как мама?

– Теперь все хорошо. Пойдем, погуляем, все тебе расскажу.

– Там дождь, – заметил Владимир, поднимаясь со стула.

– Все равно, – ответила Надя, и глаза внезапно защипало. – Это Питер, детка. Тут всегда дождь, привыкай.

Надежда с головой накрылась одеялом, прячась от дневного света, но мужчина пощекотал ей пятки и ласково сказал:

– Вставай засоня! Там на кухне блинчики. Завтракай, а мне пора бежать.

– Я сегодня поработаю дома, – зевнула Надежда. – Жду подругу в гости, давно хотели встретиться.

– Вот бы и мне так, – расхохотался Владимир. – Хотя не уверен, что лошадь влезет в грузовой лифт. Хорошего дня, Рыжик, я позвоню.

После завтрака Надежду снова стало клонить в сон. Она посмотрела на свой все еще плоский живот, положила на него руку и ласково сказала:

– Ничего не выйдет, кроха, мамочке надо поработать!

Душ помог взбодриться, и несколько часов за ноутбуком пролетели незаметно. Раздался звонок домофона, и через минуту в квартиру ворвалась шумная, яркая девушка с тортиком в одной руке и модной сумочкой в другой. Изобразив поцелуй в обе щеки, Лиза скинула ботильоны на шпильках и с облегчением плюхнулась в мягкое кресло. Надя только головой покачала и отправилась заваривать чай. Она была рада видеть подругу. Несмотря на внешнюю непохожесть, им всегда было о чем поговорить.

Гостья благодарно кивнула, принимая чашку чая, и спросила:

– Над чем сейчас работаешь? К президенту на прием и то проще попасть!

Надежда рассмеялась:

– Не преувеличивай. Я заканчиваю запись курса про эмоциональное выгорание для ветврачей. Это будет просто огнище! Мне бы эту информацию лет десять назад, я бы ух!

Надя присела на диван. Потревоженная кошка вопросительно муркнула, приоткрыв ярко-зеленые глаза, но увидев, что ничего интересного не происходит, снова погрузилась в сон. Надежда почесала любимицу за ушами, и комнату наполнило уютное кошачье тарахтение. Лиза восхищенно щелкнула языком:

– Бывают же такие кошки! Красивая, ласковая, умная. А мой дуралей только квартиру вверх дном перевернуть горазд! Ну как так-то?

Надежда попробовала чай, наслаждаясь его ароматом, снова погладила спящую Мусильду и загадочно улыбнулась:

– Наверное, мне с ней просто повезло!

ОРИТ – отделение реанимации и интенсивной терапии.

Мегаколон – расширение ободочной кишки.

Копростаз – застой каловых масс в толстом кишечнике.

Калицивироз – вирусное заболевание кошек, поражающее конъюнктиву, слизистые рта, носа, верхних дыхательных путей. Сопровождается повышением температуры, угнетением.

Ринотрахеит кошек – специфическая герпес-вирусная инфекция, поражающая глаза и верхние дыхательные пути. Сопровождается чиханием, конъюнктивитом, часто осложняется вторичной бактериальной инфекцией.

Панлейкопения – опасное и очень заразное вирусное заболевание кошек. Сопровождается рвотой, поносом и тяжелыми изменениями крови. Из-за высокой смертности болезнь прозвали «кошачьей чумкой».

Пиометра – гнойное воспаление матки, при котором орган может увеличиваться до колоссальных размеров. Основным методом лечения остается операция – удаление матки и яичников.

ПЦР – полимеразно-цепная реакция. Метод лабораторной диагностики, основанный на обнаружении ДНК возбудителя, отличается высокой точностью.

Из-за особенностей обмена веществ у кошек длительное голодание может вызывать жировое перерождение печени (гепатоз). Особенно опасно голодать упитанным кошкам.

Флебит – воспаление вены.

Кварцевание – обеззараживание помещения специальной ультрафиолетовой лампой.

Идиопатический цистит кошек (ИЦК) – специфическое воспаление мочевого пузыря, связанное со стрессом и высокой концентрацией мочи. При цистите животное мочится часто, но по чуть-чуть, в моче появляется кровь.

Экстракция зубов – их удаление. Иногда это единственный способ справиться с бактериальным гингивитом и следующим за ним пародонтитом у кошек.

Трихобезоары – комки из плотно свалянной шерсти, еды и слизи. Формируются в желудке и могут стать причиной кишечной непроходимости.

Ярослав употребляет термин «гуманная» в значении «человеческая» медицина, в противовес медицине ветеринарной.

Эклампсия у собак (молочная лихорадка, послеродовая тетания) – острая нехватка кальция в крови у суки после родов или во время беременности, сопровождается неврологическими нарушениями.

Реинфузия – сбор и обратное вливание пациенту собственной крови, излившейся в полость.

АСФ – аварийно-спасательное формирование.

Петля – так называют наружные половые органы суки (вульву).

Эзофагостома – через небольшое отверстие на шее в пищевод устанавливают трубочку для принудительного кормления.

Гипертрофическая кардиомиопатия кошек (ГКМП) – наследственная патология сердца, при которой стенки желудочков утолщаются, а просвет полости уменьшается, лишая сердце возможности нормально сокращаться и перекачивать кровь.