В славном городе Новгороде жил добрый молодец по имени Садко. Не было у него ни золота, ни серебра. Зато была жена-красавица Любава Буслаевна. Да гусли звонкие, кленовые.

И так ладно играл Садко на гусельцах, и так пел Садко переливчато, что слава о нём рекой катилась по всему Великому Новгороду.

То и дело приглашали Садко бояре знатные да купцы первостатейные на пиры в хоромы белокаменные. И гостей именитых потешал гусляр своими песнями.

Собрались как-то раз на честной пир новгородские гости торговые. Столы дубовые от напитков да кушаний ломятся, гости пьют-едят – не насытятся. А Садко знай на гусельцах наигрывает.

Захмелели гости торговые, стали хвастаться друг перед дружкою. Один хвалится золотой казной, другой – удачей молодецкой да силою, третий – добрым конём. Умный хвастает отцом-матушкой, а неумный – молодой женой.

Слушал-слушал Садко похвальбы шумные и говорит:

– Эх, нашли же вы, гости, чем хвастаться! Если б было у меня злато-серебро, не сидел бы я, как вы, сиднем в Новгороде. Не пировал бы день и ночь я, не бражничал. Снарядил бы корабли проворные и прошёл по великим рекам к морю синему. В страны дальние, заморские, привёз бы я товары новгородские. А потом вернулся бы в Новгород с барышами богатыми. Да понастроил церквей Божьих с маковицами из чистого золота. А иконы бы украсил жемчугами и каменьями самоцветными. Пронеслась бы слава новгородская по дальним морям, по заморским странам! И тогда вы, гости именитые, в пояс мне за это поклонились бы!

Не понравились речи дерзкие знатным людям новгородским.

– Молод, зелен ещё, чтобы нас учить! – возмутились одни.

– Может, власть гусляр хочет взять над городом? Не дадим ему смущать новгородский люд! – закричали другие.

И прогнали прочь доброго молодца.

Одолела Садко обида горькая. Пошёл он к Ильмень-озеру, сел на бел-горюч камень. И запел песню грустную.

Всколыхнулась вдруг вода в Ильмень-озере. Тростник зашумел, закачался. Видит Садко – плывут лебедицы белые. И на голове у каждой коронка золотая.

– Что за диво-дивное?! – поразился Садко.

Подплыли лебедицы к берегу и обернулись девицами-царевнами. Одна краше другой.

– Кто вы, красавицы? – воскликнул гусляр.

И ответила самая младшая, самая прекрасная царевна:

– Мы дочери Морского царя. Долетела твоя песня печальная до самого дна Ильмень-озера. Заслушались сёстры мои милые. А я – пуще всех. Поглядеть захотелось несказанно, кто поёт так сладко, так трепетно.

– Это я, Садко-гусляр, – молвил молодец.

– А меня звать Волхово́й. Сыграй нам, Садко-гусляр, повеселее что-нибудь, позадорнее!

Ударил Садко по струнам. Зазвенела песня разудалая. Стали морские царевны хороводы водить. Наводились вдоволь и разбрелись по лесу за цветами.

А Волхова не пошла с сёстрами. Села рядом с Садко, принялась венок плести. Глядит Садко на царевну – глаз оторвать не может. Позабыл всё на свете. Даже молодую жену Любаву Буслаевну.

А царевна плетёт венок и рассказывает:

– Сестрицы мои старшие – речки глубокие. Замужем за синими морями. А мне напророчено быть замужем не за синим морем, а за добрым молодцем.

И так посмотрела Волхова на Садко глазами глубокими, зелёными, что у того дыхание перехватило.

– Ты будешь моим мужем законным, – сказала царевна. И надела Садко венок на голову.

Тут и зорька алая занялась.

– Волхова, сестрица! – прибежали царевны. – Пора возвращаться! Не то прогневается батюшка!

– Придёт пора, мы свидимся, любимый, – промолвила Волхова. – А на прощание дарю тебе трёх рыбок золото́-перо. Закинешь сеть – поймаешь рыбок. Богатым станешь, объедешь моря синие, повидаешь края дальние. А я буду ждать тебя!

Вновь обернулись царевны лебедицами и исчезли в Ильмень-озере.

Долго ждал Садко, не вернётся ли Волхова. Но пустынным было озеро. Только ветерок теребил камыш да рябил воду.

* * *

Дома кинулась к Садко Любава Буслаевна. В слезах и печали великой. Всю ночь не сомкнула глаз она, мужа милого поджидаючи.

Но Садко отстранил жену. И сказал только:

– Пойду сегодня на пристань. Буду биться об велик заклад. Знаю я про чудо-чудное, ведаю про диво-дивное: водится в Ильмень-озере рыба золото-перо!

– Не ходи, соколик мой ясный! – запричитала Любава Буслаевна. – Не губи свою головушку!

Не послушал жену Садко. И как зазвонили колокола после обедни, заспешил к Ильмень-озеру.

* * *

А на пристани собрался весь новгородский люд. Корабли иноземные прибыли, привезли товары диковинные. И чего здесь только не было! И жемчуга белые! И кость слоновая! И сапожки сафьяновые на золотых гвоздо́чках! И ещё гора всякой всячины.

А гости заморские по пристани прохаживаются, на грузчиков дюжих покрикивают. Чтоб товары драгоценные не попортили, разгружали быстро, со сноровкою.

– Поклон вам, гости именитые! Поклон вам, купцы новгородские! – поздоровался Садко со всей братией. – Много чудес сказывают про чужие края. А слыхали вы про чудо новгородское? Водится в Ильмень-озере рыба золото-перо!

– Что ты мелешь, Садко-гусляр! – рассмеялись купцы в бороды. – Не бывало такого в Ильмень-озере!

А Садко знай своё твердит:

– Будем биться об велик заклад! Заложу я буйную головушку, а вы – товары богатые. Водится в Ильмень-озере рыба золото-перо!

– И не жаль тебе головушки! Хоть дурная, да своя! – ухмыльнулись купцы, но согласились.

Забросили в Ильмень-озеро невод шёлковый и… вытащили три рыбы золото-перо!

Купцы глаза вытаращили. Слова вымолвить не могут.

– А проверьте-ка, не осталось ли мелкой рыбёшки, – говорит Садко.

Осмотрели сети. И точно. Полным-полно рыбьей мелочи. Вдруг превратилась вся рыбёшка в золото. Засверкало золото на солнышке. Так, что смотреть на него больно.

– Садко выиграл велик-заклад! – зашумел народ. – Ай, Садко, молодец! Ай, гусляр, удалец!

А купцы закряхтели, заохали:

– Стали мы голью последней!

Но Садко успокоил купечество:

– Оставляйте себе своё имущество! Я и так теперь богаче всех в Новгороде.

Собрал Садко дружину верную. Закупил товаров великое множество и снарядил корабли быстроходные. Ровно тридцать и один корабль. А после задумался, куда путь держать.

– Расскажите-ка, гости заморские, про ваши края далёкие!

И сказал варяжский гость:

– Суров и могуч мой холодный край. Суров и могуч мой воинственный народ. Мечи булатные у варягов бьют без промаха. Стрелы острые точно попадают в цель!

– Не ходи, Садко, в Варяжский край! – испугались новгородцы. – Там погибель найдёшь! Дружину верную растеряешь!

– А мой жаркий край полон сокровищ и чудес! – воскликнул индийский гость. – А чудесней всех птица Феникс. Сидит она на камне-яхонте посредине моря тёплого. Песни райские распевает. А лицо-то у неё прекрасной девицы, а голосок-то нежней соловьиного. Кто услышит птицу Феникс, позабудет всё на свете!

– Чудна земля индийская! – подивился Садко. – Туда я и отправлюсь!

– Берегись птицы Феникс, добрый молодец! Не губи понапрасну голову! – заговорил веденецкий гость. – Ты послушай про город мой любимый Веденец! Среди моря он, красавец, раскинулся. Народ там богатый да весёлый. А раз в год из пучины морской церковь белая поднимается. Отовсюду витязи съезжаются поглядеть на чудо-чудное. Князь могучий веденецкий в золотом дворце их встречает. И начинается праздник великий.

– Еду в Веденец! – решил Садко. – Удивлю славный город товарами новгородскими, поклонюсь церкви каменной!

Распрощался Садко с Любавой Буслаевной, поклонился Господину Великому Новгороду. И побежали-поплыли корабли в края дальние. А впереди – Садко на главном Сокол-корабле…

* * *

Ни много ни мало, двенадцать лет плавал Садко по морям-океанам. Объехал все страны заморские, повидал чудеса диковинные. И повернул наконец обратно в Новгород. С барышами знатными, товарами чужеземными.

Приключилось вдруг на море волнение великое. Ветер мачты гнёт и снасти рвёт. Но чудо – встали корабли, словно на якорях, с места тронуться не могут!

– Видно, царь Морской дани требует, – сказал Садко дружинникам. – Берите, ребятушки, бочку золота да кидайте в море синее.

Так дружинники и сделали. А корабли как стояли, так и стоят.

– Видно, мало этой дани, – говорит Садко. – А бросайте-ка бочку с серебром!

Бросили бочку серебра в сине море. А корабли по-прежнему ни с места.

– Видно, мало и этой дани, – молвил Садко. И велел бросить бочку жемчуга белого.

Но снова корабли не двинулись. Их волною бьёт, ветер снасти рвёт, а они стоят, словно к месту приросли.

– Не принимает царь богатства нашего, – закручинился Садко, – не иначе как требует живую голову. Будем жребий метать, братушки, кому идти на поклон к царю Морскому.

Сделали дружинники деревяшечки липовые с именными пометами и бросили в синее море. Чей утонет жребий, тому доля незавидная.

Все жребии – будто уточки плавают, на волне качаются. А Садков жребий ключом на дно нырнул.

Промолвил Садко, купец богатый новгородский:

– Чую я, не царь Морской, а царевна Волхова меня требует.

Взял Садко бумагу да перо лебединое, принялся писать, как богатством его распорядиться. Отписал деньги монастырям на помин души, наградил свою дружину, всех помощников. Много казны отписал нищей братии. И конечно, жене любезной, Любаве Буслаевне.

И сказал Садко дружинникам:

– Передайте моей дорогой жене: будет воля Божия, вернусь к ней. Ну а коли не суждено нам свидеться, пускай не поминает лихом!

Простился Садко с дружинниками, взял гусельцы звонкие и ступил за борт на доску дубовую.

Тотчас ветром наполнились паруса шелко́вые, и побежали корабли по волнам. Будто никакой остановки и не было.

А Садко лёг на доску дубовую да на гусельцах потренькивает. Тужит о своей судьбе-доле.

Вдруг закружилась доска, завертелась волчком. Глянул Садко в последний раз на солнышко красное и погрузился в пучину морскую.

* * *

Очутился Садко на дне моря-океана, возле лазоревого терема. Киты сторожевые охраняли терем. Но привратник важный, осётр носатый, велел пропустить гостя.

Вошёл Садко в хоромы подводные, видит – сидит на троне грозный царь Морской. Рядом царица Водяница. И царевна Волхова неподалёку с подружками. Кто пряжу прядёт, кто венок плетёт.

Поклонился Садко владыке морскому.

А царь ещё пуще брови нахмурил:

– Что же ты, купец, богатый гость, столько лет плавал по морю-океану, а дани не платил? Теперь ответишь по всей строгости.

– Воля твоя, – молвил Садко. – Суди как знаешь.

Тут Волхова в ноги бросилась к царю грозному:

– Не губи молодца, батюшка! Это суженый мой, возлюбленный! Ты вели ему на гусельцах сыграть, потешить тебя с матушкой!

– Добро, – согласился царь. – Играй, гусляр! А там поглядим-подумаем, что с тобой делать.

Тронул Садко струны послушные, затянул песню величальную могучему океану-морю и всем его жителям.

Понравилась царю величальная.

– Горазд ты, Садко, петь-играть! Я тебя за это помилую. Останешься здесь на веки вечные. Будешь гусляром моим верным. А в жёны тебе жалую Волховушку, дочку мою меньшую.

Обняла Волхова Садко:

– Вот, любимый, мы и свиделись!

– Немедля свадебку и сыграем! – объявил царь.

Бросились подводные трубачи – сомы-усачи – в трубы трубить:

– Собирайся, царство Морское, на честно́й пир! Царь Морской дочку замуж выдаёт!

Ринулись со всех сторон к царскому терему чудища морские да рыбы золотые. Приплыли водяные и русалки вещие из разных рек да озёр. Съехались цари да царевичи дальних морей. И конечно, царёвы дочки старшие – речки быстрые с ручейками – детишками малыми.

Обвела царица Водяница жениха с невестой вокруг ракитова кусточка три раза:

– Вот, детушки, вы и повенчаны.

Стали гости молодых поздравлять. И пошёл пир горой.

– А теперь, зятёк дорогой, заводи плясовую! – тряхнул бородой царь. – Пусть всё царство Морское гуляет-веселится!

Ударил Садко по струнам. И пустились гости в пляс. И так лихо они отплясывали, что сам царь Морской не удержался. Как пошёл по кругу вприсядку да вприпрыжку! Стены терема задрожали!

Сделалась буря великая на море.

Корабли тонут, люди гибнут. А царь знай покрикивает:

– Давай веселей, струн не жалей! Реки, разливайтесь! Волны, поднимайтесь! Топи, буря, корабли! Нынче праздник у меня!

Вдруг откуда ни возьмись явился Старчище могуч-богатырь.

– Хватит на море бесчинствовать! – грозно крикнул Старчище. Да как стукнет посохом по гусельцам! Разлетелись гусли вдребезги. – Не велика честь тебе, гусляр, тешить царство подводное!

Вмиг закончилась пляска дикая. Все с ужасом уставились на Старчище. И сказал царю суровый Старчище:

– За бурю жестокую, за гибель людскую тебе под стать и наказание. Отпустишь дочь свою любимую, Волхову, на землю, к Новгороду. Самому же тебе на дне пропадать!

Сказал так – и исчез.

Разбежались гости в панике. Будто никакого веселья и не было.

А Волхова обняла родителей:

– Прощай, батюшка! Прощай, матушка! Исполнять надобно волю грозную. Не то быть беде великой всему океану-морю синему.

Сели Волхова и Садко в карету-раковину. И помчали их касатки быстрые наверх сквозь тёмные воды.

* * *

Сон глубокий навалился на Садко. Не знал, не ведал он, как очутился на зелёном лужке возле самого Новгорода. Не слышал Садко, как склонилась над ним Волхова прекрасная.

– Будь счастлив, любимый! – крепко поцеловала гусляра морская царевна и обернулась речкой быстрою.

А как пробудился Садко, глазам своим не поверил:

– Ба! Да это же земля родная, новгородская! А откуда река такая славная? Аж до моря протянулась!

– Волхова я, Волхова, – прошумела вода в ответ.

Смотрит Садко, по реке Волхове бегут его корабли. А впереди – главный Сокол-корабль.

И дружина с кораблей Садко увидела, подивилась:

– Оставили мы Садко в синем море-океане, а Садко встречает нас близ Новгорода! То ли, братцы, не чудо? То ли не диво?

Сел Садко на Сокол-корабль. И подошли вскоре корабли к новгородской пристани…

Дома бросилась Садко на грудь Любава Буслаевна. Стала обнимать-целовать, приговаривать:

– Знала, знала, что вернёшься ты, соколик мой ясный!

– Прости меня, жена любимая, – сказал Садко. – Никуда я больше от тебя не уеду.

И зажили они в любви и согласии.

…А в народе говорят с тех пор, что Садко песнями речку из моря синего сманил.

Давным-давно в Германии жил герцог. Он мудро правил герцогством, которое называлось Брабантским, и очень любил своего сына Готфрида и красавицу-дочь Эльзу.

Однажды герцог тяжело заболел. Он призвал к себе детей и преданных рыцарей и сказал:

– Близок мой конец! Но не могу я спокойно уйти из жизни. Ведь мои дорогие дети остаются совсем одни…

– Я позабочусь об Эльзе и Готфриде! – воскликнул граф Фридрих Тельрамунд. – Буду беречь их как зеницу ока!

– Спасибо, верный рыцарь, – молвил герцог. – Знаю, ты давно любишь принцессу Эльзу и мечтаешь взять её в жены. Я благословляю ваш союз! Но только берегите моего мальчика Готфрида! Он ещё слишком мал…

С этими словами герцог умер.

Эльзе не хотелось выходить замуж за Тельрамунда. Но такова была последняя воля отца.

День свадьбы приближался. Однажды Эльза и Готфрид отправились на прогулку в лес. Как чудесно было вокруг! Пели птицы, ласково шелестели деревья. Ничто не предвещало беды. Эльза плела венок, а Готфрид играл в камешки.

Внезапно налетел ураган, небо потемнело, сверкнула молния.

– Готфрид, скорее домой! – крикнула Эльза, но никто не отозвался. – Готфрид, где ты?

Эльза бросилась искать брата. Ветки хлестали её по лицу и цеплялись за волосы, молния слепила глаза. Но мальчика и след простыл. Только белый лебедь кружил над Эльзой и кричал что-то на своём птичьем языке.

Эльза прибежала домой в слезах.

– Где Готфрид? – спросил Тельрамунд.

Но Эльза ничего не могла объяснить. Она плакала и говорила, что брат исчез.

Три дня и три ночи брабантские рыцари искали Готфрида. Но не нашли. Да и не могли найти: ведь искали-то они мальчика и не знали, что злая колдунья Ортруда превратила его в белого лебедя.

Некоторое время спустя Ортруда обернулась смуглолицей красавицей и пробралась в замок к Тельрамунду.

– Граф, я знаю, что случилось с мальчиком, – вкрадчиво сказала она.

– Кто ты и откуда? – воскликнул Тельрамунд, поражённый красотой незнакомки.

– Я Ортруда, дочь фризского вождя, – нежно пропела колдунья. – И я видела, как Эльза утопила брата.

– Это обман! Не может быть!

– Очень даже может быть, – ворковала Ортруда, околдовывая графа. – Я открою тебе глаза, наивный! Эльза решила завладеть Брабантским герцогством, вот и погубила братца. Верь мне! Верь мне!

– Да-да! Я верю, – пробормотал граф. – Ох, как разболелась голова от такой ужасной вести! Но я разберусь со злодейкой!

И он бросился к Эльзе.

– Признавайся, ты убила Готфрида?!

Эльза зарыдала в ответ.

– Ты даже сказать ничего не можешь! Значит, это действительно сделала ты! Больше знать тебя не желаю! – Граф так хлопнул дверью, что зеркальце Эльзы упало и разбилось.

Вскоре Тельрамунд женился на Ортруде. А Эльза так и жила в глубокой печали. И всё время молила Бога вернуть ей брата…

* * *

А белый лебедь покружил-покружил над родными местами и полетел куда глаза глядят. Летел он долго-долго и вдруг увидел на вершине горы великолепный замок. С резными окнами, стрельчатыми башенками, украшенными драгоценными камнями. А на вершине самой высокой башни сиял огромный рубин.

«Этот замок, наверное, волшебный», – подумал Готфрид. И не ошибся.

В замке на вершине горы хранился волшебный камень Грааль. Ангелы принесли его с неба, чтобы выручал он людей в трудную минуту. Любое желание мог исполнить Грааль. Захотелось есть – пожалуйста! Стоит только подумать, и сразу появляются перед тобой самые любимые угощения. Захотелось пить – на здоровье! Только успевай загадывать, какие напитки ты желаешь! А если утомишься и попросишь сил у волшебного Грааля – усталости как не бывало.

Но помогал Грааль не всем подряд, а лишь честным и добрым людям. Раз в год прилетал с неба волшебный голубь и укреплял чудесные свойства Грааля, чтобы сила его не иссякала.

Замок, в котором хранился замечательный камень, охраняли доблестные рыцари. Все они были достойнейшими из достойнейших – смелые, честные, добрые. Правил рыцарями мудрый и благородный король.

Как только король узнавал, что где-то кого-то обижают, он тут же посылал на выручку одного из своих рыцарей. И всегда рыцарь одерживал победу над обидчиком – ведь Грааль давал ему волшебную силу. Но ни в коем случае нельзя было рыцарю рассказывать, кто он и откуда. Иначе вся его волшебная сила пропадала и ему следовало немедленно возвращаться в замок Грааль.

Король встретил Готфрида очень ласково.

– Я знаю, что стряслось с тобой, мальчик! – сказал он. – Но не печалься. В назначенный срок Грааль снимет с тебя злые чары. А пока живи у нас. И служи вместе с нами святому Граалю.

И Готфрид остался в замке…

* * *

Однажды в замке Грааля раздался звон колоколов.

– Тревога! – закричал дежурный рыцарь. – Кто-то в беде!

Король кинулся к волшебному камню и глянул на него:

– Беда случилась в Брабантском герцогстве. Нужно спасать принцессу Эльзу!

Герцогство в это время посетил король всей Германии Генрих I Птицелов. Он собрал знатных людей Брабанта и говорил так:

– Что за безобразие творится на вашей земле! Почему после смерти герцога у вас не прекращаются ссоры и распри? И до сих пор нет правителя?!

– Ваше величество, некому доверить престол! – ответил за всех граф Тельрамунд. – Наследник Готфрид убит! А принцесса Эльза – убийца! Она его утопила. Если прикажете, я буду править Брабантом.

– Ка-ак?! Неужели Эльза могла совершить такое ужасное преступление?! – вскричал король. – Немедленно позвать принцессу!

Привели Эльзу. Она была необычайно бледна.

– Где твой брат? – грозно спросил король.

Эльза вздохнула и закрыла лицо руками.

«Странно всё это, – подумал Генрих I. – Нет, не похожа она на преступницу».

– Пусть судьбу Эльзы решит Божий суд! – объявил он. – Если кто-нибудь из рыцарей заступится за принцессу, вызовет Тельрамунда на бой и по воле Бога победит, значит, она невиновна. А если Тельрамунд выиграет сражение, она будет брошена в костёр!

И прокричал королевский глашатай на всё герцогство:

– Кто сразится за принцессу Эльзу?

Ни один рыцарь не откликнулся на призыв. Крикнул глашатай второй раз. И опять никто не шелохнулся.

– Боже, – взмолилась Эльза, – помоги мне!

В третий, последний раз призвал глашатай заступника Эльзы.

И вдруг все увидели, как по реке Шельде плывёт белый лебедь и ведёт за собой на золотой цепочке чёлн. А в челне, опираясь на меч, стоит рыцарь неземной красоты. В серебряных доспехах, с маленьким золотым рожком у пояса.

Это был Лоэнгрин – посланник Грааля.

Рыцарь ступил на берег, а чёлн и лебедь в тот же миг исчезли.

Лоэнгрин поздоровался с королём и произнёс:

– Принцесса Эльза невиновна! Я готов защищать её честь!

– Прекрасно! – воскликнул король и ударил мечом по щиту. – Начинайте!

Сражение длилось недолго. Как ни ловок и силён был Тельрамунд, очень быстро незнакомый рыцарь поверг его на землю.

– Я дарю тебе жизнь! – сказал благородный Лоэнгрин.

– Божий суд состоялся! Эльза невиновна! – обрадовался король. – Слава неизвестному рыцарю! А тебя, Тельрамунд, за гнусную клевету я изгоняю из города!

Счастливая Эльза восторженно смотрела на своего спасителя.

А Лоэнгрин преклонил перед ней колено и произнёс:

– Будь моей женой, прекрасная Эльза! Я полюбил тебя с первого взгляда!

И Эльза дала согласие.

– Но ты не должна знать, кто я и откуда. И никогда не спрашивай меня об этом. Только тогда мы будем счастливы, – молвил Лоэнгрин. – Можешь ли ты дать такое обещание?

– Да-да! Я клянусь!

– Благодарю! – Лоэнгрин поцеловал принцессе руку.

– Действительно, зачем спрашивать? – пожал плечами король. – Сразу видно, что рыцарь из благородных. Я одобряю твой выбор, Эльза!

…Начались приготовления к свадьбе. У всех брабантцев было замечательное настроение. Кроме, конечно, опозоренного Тельрамунда. Он сидел у стены города и кричал на жену Ортруду:

– Ты меня обманула! Эльза не убивала брата! Поэтому я и проиграл поединок!

– Успокойся, граф, – отвечала Ортруда. – Чужеземному негодяю наверняка помогало какое-то колдовство. Иначе он ни за что не победил бы тебя, лучшего рыцаря Брабанта! Неспроста он скрывает, откуда взялся. Ну ничего, я узнаю его тайну и отомщу за тебя!

Под покровом ночи колдунья прокралась в замок и тихонечко постучала к принцессе.

– Кто там? – спросила Эльза.

– Это я, несчастная Ортруда, – притворно всхлипнула та. – Впусти меня! Не гони!

Эльза пожалела Ортруду и открыла дверь. Ортруда с рыданиями бросилась принцессе в ноги и стала умолять не оставлять её в беде. Добрая Эльза не могла спокойно видеть чужие слёзы. Она сразу забыла о причинённых ей обидах и сказала:

– Не горюй, Ортруда! Я постараюсь тебе помочь – возьму на службу в замок и уговорю короля простить Тельрамунда.

– Ах, как ты великодушна! – слёзы на глазах Ортруды мгновенно высохли. – Но и я хочу отплатить тебе добром. Знай же, твоему рыцарю грозит опасность!

– Опасность? – ужаснулась Эльза. – Какая же?

– Больше я ничего не скажу! – И колдунья выбежала вон.

* * *

На следующий день весь Брабант праздновал свадьбу принцессы и её рыцаря. На улицах были накрыты столы с угощением. Простой народ пел, плясал и одну за другой опустошал бочки с вином. А в замке пировали знатные брабантцы. Прекрасные дамы сверкали украшениями, доблестные рыцари то и дело поднимали кубки за здоровье молодых, гремела музыка.

В разгар веселья Лоэнгрин спросил у невесты:

– Почему ты смотришь так грустно, любимая?

– Мне покоя не даёт мысль о том, что тебе грозит опасность, – вздохнула Эльза.

– Какая опасность? Мне ничего не угрожает!

– Ах, почему ты не хочешь мне открыться, – сокрушалась Эльза. – Я помогу тебе! Только расскажи всё!

Лоэнгрин стал успокаивать принцессу и напомнил о её клятве ни о чём его не спрашивать. Но Эльза решила непременно узнать тайну Лоэнгрина…

Когда праздник закончился и новобрачные остались одни, колдовская невыносимая печаль вновь стала терзать Эльзу.

– Ну скажи мне, кто ты и откуда? – твердила она.

– Зачем тебе это знать? – обнял Эльзу Лоэнгрин. – Я тебя люблю и всегда готов совершать только благородные поступки. И ничто мне не угрожает. Разве этого недостаточно? Почему ты не веришь мне?

Но Эльза словно не слышала его.

– Ну хорошо, – грустно промолвил наконец рыцарь. – Подождём до утра.

* * *

Утром король Генрих I Птицелов возвращался в столицу. Все жители Брабанта пришли проститься с ним.

– Я рад, друзья мои, что наконец-то в Брабантском герцогстве полный порядок, – говорил король. – Есть у вас теперь и правитель, и правительница. С таким рыцарем, как муж Эльзы, никакие беды не страшны. Хоть мы и не знаем, как его зовут.

И тут раздался голос Лоэнгрина:

– Ваше величество, сейчас я открою своё имя!

– Не надо! – махнул рукою король. – Ты же говорил, что нельзя это делать! Мы тебе и так верим!

– Увы, Эльза настаивает. Значит, так тому и быть, – вздохнул рыцарь. – Моё имя – Лоэнгрин. Я рыцарь святого Грааля, спустился с высокой горы Монсальват, чтобы защитить Эльзу в трудный час. Я полюбил её и готов был служить ей верой и правдой всю жизнь. Но теперь я должен вернуться в свой замок. Таков закон Грааля. Посмотрите, Грааль уже зовёт меня!

Все увидели, что к берегу Шельды подплывает лебедь с челном.

– О горе мне! – Колдовская пелена спала с глаз принцессы, и она поняла, что натворила. – Не уезжай, Лоэнгрин!

– Нет, любимая, – промолвил Лоэнгрин и поцеловал Эльзу. – Прощай!

Тяжёлый вздох вырвался у всех.

Зато как обрадовалась Ортруда! Её затея удалась! И лебедя она, конечно, сразу узнала.

Но что это? Лоэнгрин отстегнул золотую цепочку, лебедь встрепенулся, нырнул в воду, а на берег вышел прекрасный юноша-принц! Это был Готфрид!

– Ура! – возликовали люди. – Да здравствует принц!

А Ортруда завертелась волчком от ярости и превратилась в крысу. В тот же миг ястреб камнем упал с неба и унёс её на свой пир.

– Колдунья наказана! – воскликнул Лоэнгрин. – Готфрид будет достойным правителем Брабанта. А мне пора. Прощайте!

Рыцарь взошёл на чёлн. Тут же подлетел волшебный голубь Грааля и повлёк чёлн по волнам.

Горько-горько заплакала Эльза. А Лоэнгрин стоял, грустно опершись на меч, и неотрывно смотрел на свою возлюбленную, пока не растворился вдали…

– Не горюй, сестра, – взял Эльзу за руку Готфрид. – Я верю, что Грааль простит тебя. И Лоэнгрин вернётся!

В одном королевстве жил-был король. Он обожал играть в карты. Играл с утра до вечера. Даже все свои одежды разукрасил трефами – любимой мастью. Потому его и прозвали король Треф. А ещё король очень любил сына – принца Тарталью. И в свободное от карт время то воспитывал его, то баловал. То баловал, то воспитывал.

Однажды принц заболел. Он кашлял, чихал, ничего не пил, не ел и только с тоской разглядывал мух на потолке. Даже с отцом ни за что не соглашался сыграть хотя бы одну партию в «дурака».

Король был страшно огорчён. А принцу с каждым днём становилось всё хуже и хуже.

– Что же делать? – рвал на себе в отчаянии платье король. – Эй, медики, почему молчите?

– А что говорить, ваше величество? – отвечали придворные медики. – У принца ужасная болезнь – ипохондрия. Тут, увы, медицина бессильна! Только весёлый смех может вылечить его.

– Чему вас только учили! – рассердился король. – Если всё дело в смехе, я сам спасу моего дорогого Тарталью!

Король приказал срочно вызвать знаменитого шутника и затейника Труффальдино. И устроить весёлый праздник.

А в это время на другой половине дворца мрачно ходил туда-сюда первый министр Леандр. Он терпеть не мог короля вместе с его трефами. Но тщательно скрывал это. Только вот одежда у Леандра была разукрашена пиками. В пику королю, разумеется.

На первого министра кричала племянница короля – принцесса Клариче:

– Леандр, разве я вам не говорила, что, если принц умрёт, я стану наследницей престола? И выйду за вас замуж? И вы будете королём?

– Говорили, – опустил голову министр. – Сто раз.

– Почему же вы медлите? Почему принц до сих пор живой?

– Да он не очень-то и живой, – оправдывался Леандр. – Я ведь непрерывно извожу его страшными сказками и жуткими историями. От этих кошмаров он скоро совсем зачахнет!

– Скоро, скоро! – передразнила Клариче. – Дотянули! Дождались! А вдруг он на празднике засмеётся и выздоровеет?!

В этот момент распахнулось окно, в комнату ворвался чёрный вихрь, и перед заговорщиками возникла чернокожая женщина.

– Не волнуйся, Клариче, – сказала женщина, – сама Фата-моргана придёт на праздник, и принц не засмеётся.

– Ка-а-ак?! Сама Фата-моргана? – О такой удаче можно было только мечтать! Если всемогущая ведьма берётся за дело, успех обеспечен!

– Ура! Да здравствует Фата-моргана! – Леандр и Клариче бросились обнимать посланницу ведьмы, но она p-раз – и исчезла. Только тёмная струйка дыма потянулась в открытое окно.

Подготовка к празднику шла полным ходом. А бедный принц между тем становился всё слабее. Он стонал и плакал в окружении различных баночек, скляночек и коробочек с лекарствами, принесённых Леандром. И постоянно завязывал голову полотенцем.

Чего только не вытворял Труффальдино, чтобы рассмешить принца! И чесал левой ногой за правым ухом! И бегал по потолку! И кричал по-петушиному, и хрюкал по-поросячьи! И всё без толку. Тарталья недовольно морщился и ещё сильнее кашлял, чихал и стонал.

Наконец наступил долгожданный день, и Труффальдино объявил:

– А сейчас мы отправляемся на праздник!

– Какой праздник! – поперхнулся от возмущения принц. – Я должен пить микстуру и глотать пилюли! Никуда я не пойду!

– Долой лекарства! – вскричал Труффальдино и вышвырнул в окошко все баночки, скляночки и коробочки. – Одевайтесь, ваше высочество!

– Как ты смеешь! Мои капли! Мои пилюли! – завопил Тарталья. – Убийца!

Но Труффальдино взвалил его на плечи, как мешок с картошкой, и потащил во двор.

– Спасите! Помогите! – брыкался и отбивался больной. Но где уж ему было справиться с Труффальдино!

Принца усадили рядом с королём, закутали в шубу, и представление началось.

Вначале выбежали рыжие клоуны. Они кувыркались, прыгали, дрались, дёргали друг друга за носы и кидались разноцветными мячиками. Зрители хохотали. Затем выскочили дрессированные обезьянки в платьицах и шляпках с ленточками. Они весело танцевали и уморительно крутили пальцем у виска. Все были в восторге. Кроме принца.

– Хочу домой, в тёплую постельку, – хныкал он. – Я здесь простужусь!

– Следующий номер нашей программы – удивительные фонтаны! – объявил Труффальдино. – Смотрите и удивляйтесь!

Он открыл два фонтана. И… о чудо! Из одного фонтана брызнуло вино, из другого – масло.

– А сейчас – самое интересное! – По знаку Труффальдино стражники распахнули ворота, и в королевский двор хлынула толпа пьяниц и обжор с бидончиками, вёдрами и кастрюльками.

Они бросились набирать в свои посудины кто масло, кто вино, ругаясь и отталкивая друг друга.

– Запасайтесь! Запасайтесь, люди добрые! – подзадоривал Труффальдино.

– Ах, какое прелестное зрелище! Исключительно тонко придумано! – восхищались придворные, глядя на ссоры и давку у фонтанов. – Браво!

И только принц ни разу не улыбнулся.

– Давай следующий номер! – крикнул огорчённый король.

Стража мигом оттеснила любителей вина и масла обратно к воротам. Но одна старушка оказалась очень упрямой.

– Налью масла, тогда уйду!

– Всё, бабушка! Масло кончилось! Здесь нельзя находиться посторонним старушкам! – убеждал Труффальдино.

– Отстань от меня! – замахнулась кувшином старуха. – Масло давай!

– Ах так, а ну, вымётывайся! – Труффальдино толкнул старушку к воротам, она неожиданно упала и задрыгала ногами.

И тут случилось нечто совсем неожиданное. Принц Тарталья приподнялся со своего кресла и… засмеялся! Сначала неуверенно, тихо, потом всё громче, веселее!

– Ой, не могу! – заливался принц. – Какая смешная старушонка!

– Принц засмеялся! – запрыгал от радости король. – Ура!

И придворные вслед за ним тоже закричали:

– Ура! Ура! Ура!

Вдруг всеобщее ликование прервал грозный голос:

– Берегись, несчастный! Слушай моё заклятие! – Это говорила старуха. Она совсем уже не походила на жалкую старушонку. Глаза её горели, руки яростно сжимались в кулаки. И все с ужасом узнали могущественную ведьму Фату-моргану.

Она стала размахивать палкой и выкрикивать страшные заклинания:

– Кара-апу-абикунья! Влюбись, гадкий принц, в три апельсина! Сквозь слёзы и угрозы, сквозь день и ночь беги, лети к трём апельсинам!

Фата-моргана стукнула палкой, сверкнула молния, и ведьма исчезла.

От страха все оцепенели. Первым вскочил на ноги принц. И сразу стало ясно, что теперь он уже принц заколдованный.

– Три апельсина! – бормотал Тарталья. – Бегу! Бегу к вам!

– Остановись, сынок! – схватил его за руку король. – Я дам тебе апельсины! И не три, а тридцать три! У нас в буфете их полно!

– Это не то! Мои апельсины находятся за две тысячи миль! В замке Креонты!

– У Креонты? У злой волшебницы-великанши? – побледнел король. – Не пущу тебя, мальчик мой! Это очень опасно!

– Жизнь мне не мила без апельсинов! Если не пустишь, я заболею и умру!

– Ой, не надо! – ещё больше испугался король. – Отправляйся тогда скорее за своими апельсинами! А Труффальдино будет тебя охранять!

Путешественникам принесли кольчуги, шлемы и длинные мечи. Тут, откуда ни возьмись, выскочил дьявол Фарфарелло – приятель Фата-морганы – и так дунул в огромные меха, что Тарталья с Труффальдино пулей вылетели из дворца. А Фарфарелло помчался следом.

– Бедный мой сынок! – всплакнул король. – Скорей бы он вернулся целым и невредимым. Интересно, сыграет ли он хоть тогда со мной в картишки?

* * *

Фарфарелло дул в меха, не жалея сил. И путники быстро неслись туда, куда послала их злая ведьма. Но через некоторое время Фарфарелло спохватился, что у него есть ещё кое-какие неотложные дьявольские дела. И умчался прочь.

Ветер мгновенно прекратился. Путешественники со всего маху плюхнулись на землю. А точнее, на песок. Потому что оказались они в знойной пустыне.

– Эй, есть здесь кто-нибудь? – крикнул принц.

– Есть, есть… – послышался голос.

Из песка повалил дым, и перед путешественниками появился волшебник. Его чёрная мантия сверкала золотыми звёздами, а остроконечный колпак украшали драгоценные камни.

– Я Маг Челий! И ваш друг, – представился волшебник. – Послушайте меня. Не ходите в замок Креонты! Апельсины хранятся на кухне у пекарки-людоедки! Она вас испечёт и съест! Или пёс Креонты вас загрызёт! Или ржавые ворота вас раздавят!

– Нет! – вскричал принц. – Я ничего не боюсь!

Я должен добыть мои апельсины!

– Ох, я вижу, ничем вас не остановишь, – вздохнул Челий. – Тогда возьмите это. – Он протянул принцу волшебную мазь для ворот, кусок хлеба для голодного пса и пучок вереска для пекарки. – А если увидите мокрую верёвку от колодца, просушите её! И она вас не удавит.

– Спасибо тебе, добрый Маг! – поклонился принц. – И прощай! Апельсины нас уже заждались!

– Да, самое главное! Запомните, апельсины можно раскрыть только близ воды. Иначе быть беде! – С этими словами волшебник исчез.

Зато снова прискакал Фарфарелло, яростно дунул в меха, и путешественники помчались дальше. И теперь уже без остановок долетели до мрачных ворот с надписью: «Осторожно, злая Креонта!»

К счастью, дьявольский ветер не выдул из их голов напутственных слов Мага Челия. И принц тут же смазал ржавый засов мазью.

– Спасибо, – проскрипели ворота и распахнулись.

В тот же миг выскочил здоровенный лохматый пёс. Но он даже залаять не успел, как Труффальдино бросил ему кусок хлеба. Пёс благодарно завилял хвостом и лизнул Труффальдино руку.

В луже валялась верёвка от колодца. Искатели апельсинов положили её на солнышко, и верёвка с удовольствием потянулась:

– Спасибо, наконец-то я просохну!

– А теперь вперёд, на кухню! – скомандовал принц. – Только где она?

– Жареным пахнет вон с той стороны, – повёл носом Труффальдино. – А где пахнет жареным, там и кухня!

* * *

На кухне огромная пекарка подметала огромную печь своими всклокоченными волосами.

– О-ох, моя бедная причёска! – стонала она.

– Милая женщина, вот тебе веничек! – Труффальдино с поклоном протянул пучок вереска. – Зачем же портить такие замечательные кудри!

– Веник! Какое счастье! Тридцать лет и три года я мечтаю о венике! – воскликнула пекарка.

– Все мечты в конце концов сбываются! – подмигнул Труффальдино.

Тут он заметил, что принц схватил апельсины и подаёт вполне понятные знаки.

– До свидания, добрая женщина! Береги волосы! – Труффальдино послал пекарке воздушный поцелуй и выбежал вон.

В ту же минуту раздался страшный рёв Креонты:

– Мои апельсины! Украли! Эй, пекарка! Хватай разбойников за ноги! Швыряй в печь!

– Ну нет, – покачала головой пекарка. – Они мне веничек подарили! А ты, жестокая, даже метлу для меня жалела!

– Верёвка, удави их! – закричала Креонта.

– Нет уж, – отвечала верёвка. – Из-за тебя, злодейка, я чуть не сгнила! А они меня просушили. Не буду их давить!

– Пёс мой, догони негодяев! Кусай их и рви на части!

– Нет, госпожа, – пролаял пёс. – Я тебе столько лет служил! И всё время был голодный! А они меня накормили! Пусть уходят!

Ворота тоже отказались задерживать похитителей:

– Если бы не эти добрые люди, мы бы совсем заржавели!

Креонта так рассвирепела, что даже забыла все свои заклинания. И Труффальдино с принцем благополучно убежали.

Путь их снова лежал через пустыню. Апельсины выросли до гигантских размеров, и тащить их стало очень тяжело.

– Хоть бы кто поддул нам, – кряхтел Труффальдино.

Дьявол Фарфарелло не заставил себя долго ждать. Он лихо дунул в меха, ураган закружил путешественников и понёс вместе с апельсинами.

* * *

А действовал Фарфарелло, разумеется, по приказу Фата-морганы.

Ух, как разозлилась ведьма, что принц добыл-таки апельсины!

– Безобразие! Так издеваться над пожилыми колдуньями! – Она вопила, топала ногами. Гремел гром, сверкали молнии. – Ну ничего, они ещё у меня попрыгают! – И ведьма сочинила очередной коварный план.

Через некоторое время ветер стих, и путешественники грохнулись на землю. Тут же Фата-моргана напустила на принца колдовской сон, а на Труффальдино колдовскую жажду.

– О-о-о-ох, посплю-ка я немножко, – зевнул принц и свалился без чувств.

– О-о-о-ох, как пить хочется, – простонал Труффальдино. – И откуда такая напасть? Вроде ничего солёного не ел. О-о-ох, пить! Пить!

Пелена застилала глаза. Губы пересохли. А воды нигде не было.

– Только апельсиновый сок спасёт меня, – решил несчастный. – Подумаешь, одним апельсином больше, одним меньше!

Бедняга совсем забыл предостережение Мага Челия и разрубил апельсин мечом. Но вместо сока в нём оказалась прелестная девушка в белом.

– Я принцесса Линетта, – сказала она. – Скорее!

Хоть каплю воды! Или я умру!

– Милая принцесса, – разволновался Труффальдино, – потерпи немного! Сейчас попьёшь сок! – И разрубил второй апельсин.

Но из второго апельсина тоже вышла девушка в белом:

– Я принцесса Николетта! Дайте скорее воды! А то я умру!

– Какой кошмар! – испугался Труффальдино. – Ещё одна такая же!

А девушки слабели и протягивали к нему руки, умоляя:

– Пить! Пить!

– Потерпите, принцессочки! Нет здесь воды, понимаете?

– Нет, не понимаем, – вздохнули девушки и… умерли.

– Ох, беда-то какая! – схватился за голову Труффальдино. – Что я скажу принцу?! Сказать-то нечего! – И он в панике убежал.

Так и не узнал бедняга, одурманенный ведьмой, что спасительное озеро было совсем рядом.

Принц проснулся и увидел ужасную картину: среди апельсиновых корок лежали мёртвые принцессы, а Труффальдино и след простыл.

– Что здесь произошло? Бедные девушки!

Тарталья не знал, что и подумать. И поручил проходившим мимо крестьянам с почестями похоронить принцесс. А потом обнял оставшийся апельсин:

– О моя радость! Я знаю, только в тебе моё счастье! – И Тарталья разрубил мечом и этот апельсин. Из него тотчас появилась девушка в белом.

– Здравствуй, принц! Я принцесса Нинетта!

– Здравствуй, дорогая! Я тебя искал по всему свету!

– А я тебя так ждала! – счастливо вздохнула принцесса. И тут же побледнела. – Дай мне скорее попить, а то я умру!

– Ты что! Не умирай! Не для этого я тебя нашёл! – вскричал принц. – Подожди минутку!

Ноги сами понесли его к низкорослым кустам. И не случайно. Там действительно плескалось озеро. Принц набрал воды и напоил принцессу.

– Ах, спасибо, – прошептала она. – Ещё, пожалуйста!

Наконец принцесса вдоволь напилась и рассказала, что она – дочь короля Конкула. Злая Креонта заколдовала её и сестёр. И долгое время они жили в апельсинах.

– А теперь ты будешь жить со мной во дворце! – обнял девушку Тарталья. – Идём скорее к моему отцу и сыграем свадьбу!

– Неприлично появляться во дворце в таком наряде, – отвечала Нинетта. – Ты, любимый, принеси мне царские одежды, а я подожду тебя здесь, на камушке.

– Я мигом! – Принц поцеловал принцессу и помчался в город.

Влюблённые и не подозревали, что в четыре недобрых глаза наблюдают за ними Фата-моргана и её служанка – мавританка Смеральдина.

Как только Тарталья скрылся из виду, Смеральдина подкралась к Нинетте и вонзила ей в голову заколдованную шпильку.

– Ой! – жалобно вскрикнула принцесса и превратилась в голубку.

– Вот и отлично! – хмыкнула ведьма. – Теперь садись на её место и говори, что ты – принцесса. А вторую шпильку воткнёшь в мерзопакостного Тарталью, когда он женится на тебе. И он превратится из жениха в петуха! – Ведьма зловеще захохотала и исчезла.

* * *

А принц тем временем торопился за своей принцессой. Вместе с ним отправились и король, и Клариче, и Леандр, и придворные с факелами, и стража с оружием. Чтобы встретить невесту принца, как положено – по-королевски.

– Ах, она так прекрасна! Так нежна и бела! – то и дело повторял Тарталья, подпрыгивая от нетерпения. – Вон, я уже вижу её! Ах, как изящно она устроилась на камушке!

Принц подбежал ближе и обмер. Чёрная кошмарная мавританка кокетливо улыбалась ему, сверкая зубами.

– Это и есть твоя беленькая принцесса? – уточнил король.

– Нет! – в ужасе отпрянул принц. – Это не она!

– Как так не она? – подбоченилась Смеральдина. – Я и есть Нинетта. И ты обещал на мне жениться!

– Ни за что! – замахал руками принц. – Никогда!

– Сын мой, – нахмурился король, – слово царское нужно держать. Раз обещал, женись! В следующий раз думай, прежде чем обещать!

И король приказал всем следовать во дворец и готовиться к свадьбе.

– Апельсинчик-то небось подгнил, принцесса и почернела! – хихикнул Леандр на ухо Клариче. И оба радостно расхохотались. Они-то сразу узнали посланницу Фата-морганы.

* * *

А ведьму в это время отчитывал Маг Челий:

– И не стыдно тебе, старая, хороших девушек в голубей превращать! Шпильки какие-то гадкие выдумала! Это нечестно!

– Не твоё дело, старый дурак! – вопила Фата. – Сам-то больно хорош! Мази какие-то намешал, пекарку веником охмурил! Ишь какой честный нашёлся! – Ведьма стукнула палкой. Сверкнула молния.

– Всё равно мы победим! – громыхнул Челий и исчез в клубах дыма.

Труффальдино, бросивший принца, вскоре явился с повинной во дворец.

– Ладно, – кивнул король, – я тебя прощаю. Будешь теперь главным поваром.

И велел приготовить шашлык. Но только Труффальдино поставил мясо на огонь, как в окошке появилась белая голубка.

– Здравствуй, повар, – проворковала голубка.

– Здравствуй, белая голубка, – отвечал удивлённый Труффальдино.

– Засыпай скорее, повар! Пусть мясо сгорит, мавританку закоптит!

Труффальдино мгновенно заснул, и шашлык превратился в уголь. Очнувшись, горе-повар нанизал на вертел новую порцию мяса и поставил на огонь. И снова в окошко заглянула голубка со словами:

– Засыпай скорее, повар! Пусть мясо сгорит, мавританку закоптит!

И опять Труффальдино погрузился в глубочайший сон, а шашлык сгорел. Так повторялось три раза. И в четвёртый раз случилось бы то же самое, но тут на кухню ворвался король со всей своей свитой:

– Где мой шашлык?! Сколько можно ждать?!

– Это всё голубка! – оправдывался повар. – Из-за неё мясо сгорает!

Все бросились ловить голубку и наконец поймали.

– Сейчас я тебя испеку, негодяйка! – Труффальдино схватил птичку и вдруг нащупал какой-то бугорок у неё на голове.

– Что это? – удивился он и вытащил шпильку. В то же мгновение голубка превратилась в прекрасную принцессу.

– Вот моя настоящая Нинетта! – немедленно обнял её принц.

– Какая хорошенькая! – ахнули придворные, и король громче всех.

А когда Нинетта рассказала о своих злоключениях, король был вне себя от возмущения.

– Мерзавка! – напустился он на мавританку. – Хотела загубить такую миленькую принцессу! И моего любимого сына!

– Я-то что, – ухмыльнулась Смеральдина. – Вот с кого спрашивайте!

Она указала на министра и Клариче. А потом стукнулась о землю, обернулась вороной и с карканьем улетела.

– Это клевета, ваше величество! – побледнел Леандр.

Но тут раздался громовой голос Мага Челия:

– Министр Леандр и принцесса Клариче! Вы травили принца, чтобы захватить престол!

– Клянусь трефовым тузом, теперь мне всё понятно! – вскричал король. – Леандр чем-то усиленно кормил принца и что-то нашёптывал ему перед сном, оттого он и захандрил. А Клариче уверяла, что нам не нужны весёлые праздники! Предатели!

– Дядюшка, прости, мы больше не будем! – взмолилась Клариче.

Но король даже слушать не желал, и заговорщиков тут же отправили в изгнание.

А потом, конечно, была свадьба. Каждый веселился как мог. Придворные пили, ели, играли в жмурки и чехарду.

Труффальдино бил в бубен и подсыпал гостям в компот тёртый табак. А король Треф десять раз подряд продулся в «дурака» Магу Челию.

Счастливо зажил принц Тарталья со своей Нинеттой. Только с тех пор он совсем разлюбил апельсины. А если и ел их, то очень осторожно, с опаской.

Жил-был принц Тамино. Однажды он заблудился в кипарисовом лесу, долго и безуспешно искал дорогу домой и присел отдохнуть на бревно. Вдруг бревно изогнулось, зашипело и превратилось в огромную змею.

Принц в ужасе бросился бежать. Змея, разинув страшную пасть, ринулась за ним. Вот-вот настигнет Тамино!

– Спасите! – крикнул принц и свалился без чувств.

В тот же миг появились три дамы в чёрных одеяниях и сверкающими копьями закололи чудовище. Потом они дунули на принца, и он открыл глаза.

– Г-г-где з-з-змея?

– У твоих ног, любезный!

– Вы меня спасли! – воскликнул Тамино. – Как мне вас отблагодарить, милые дамы?!

– Благодарить будешь нашу повелительницу, Царицу Ночи, – ответили дамы. – Ты находишься в её владениях. А вот портрет дочери Царицы – Памины.

С портрета на принца смотрела девушка необыкновенной красоты. И он, конечно, сразу влюбился. Как поступил бы любой принц на его месте.

– Я хочу немедленно жениться на Памине! – разволновался Тамино.

– Это не так-то просто, – вздохнули дамы. – Памину похитил коварный колдун Зарастро. И теперь наша бедняжка льёт горькие слёзы в его неприступном замке.

– Какое злодейство! Я освобожу Памину! Будь я не я! – Для большей убедительности Тамино стукнул себя кулаком в грудь.

Тут же прогремел гром, молния озарила небо. Дамы в чёрном упали на колени. И перед ошеломлённым принцем предстала сама Царица, таинственная и прекрасная, как звёздная ночь. Но взор её был мрачен, губы сурово сжаты.

– Я верю в тебя, Тамино! – сверкнула глазами Царица Ночи. – Ты вырвешь мою несчастную дочь из лап негодяя Зарастро! Возьми. – Царица взмахнула скипетром, и в руках у принца оказалась флейта. – Это волшебная флейта. Она поможет тебе преодолеть все препятствия.

Царица хлопнула в ладоши, и из-за дерева выскочило странное существо – не то птица, не то человек. Существо было покрыто перьями, обвешано клетками для птиц и непрерывно дудело в дудочку. Это был придворный птицелов Папагено.

– Перестань дудеть! – прикрикнула на него Царица. – Ты пойдёшь с принцем спасать Памину!

– Ой-ой! – испугался Папагено. – А вдруг Зарастро меня ощиплет, зажарит и съест!

– А ты не зевай. – Царица протянула Папагено серебряные колокольчики. – Они выручат тебя в трудную минуту.

– Ура! Теперь мне ничего не страшно! – обрадовался Папагено. – Теперь я и сам смогу ощипать, зажарить и съесть Зарастро!

– Желаю удачи! Ваш путь – на восток!

Снова вспыхнула молния. И Царица исчезла вместе с придворными дамами.

Долго шли путники. Наконец показался город Зарастро с роскошными дворцами и храмами, украшенными статуями богов. Диковинные птицы разгуливали среди диковинных растений. Разноцветные, с причудливыми узорами бабочки кружили над гигантскими цветами.

– Красотища-то какая! – воскликнул Папагено. – Где же искать Памину?

– Ты иди налево, а я – направо, – предложил Тамино. – Встретимся на центральной площади.

И они разошлись в разные стороны.

* * *

Дорога привела принца в священную рощу. Он остановился в восхищении перед величественным прекрасным храмом.

«Только Доброта и Разум могли создать такое чудо, – подумал Тамино. – Какое счастье служить в этом храме!»

И смело постучал в дверь.

– Назад! – остановил его чей-то грозный голос.

Принц постучал в другую дверь. И снова услышал: «Назад!»

А из третьей двери вышел суровый жрец и спросил:

– Что привело тебя сюда, юноша?

– Любовь! – отвечал Тамино. – Скажи, отец, чей это храм?

– Это храм Зарастро!

– Негодяя Зарастро? – поразился принц. – Не ожидал я, что Зло и Коварство скрываются в таком прекрасном храме!

– Как ты смеешь так говорить о нашем мудром и великодушном правителе! – разгневался жрец. – Одумайся!

– Но ведь он похитил Памину!

– Зарастро сделал это по воле богов. А зла он никому не причинил, – жрец строго посмотрел в глаза юноше. – Доброта и Справедливость царят в стране Зарастро. Больше я тебе ничего сказать не могу.

Дверь захлопнулась.

– А Памина? Жива ли Памина? – отчаянно крикнул принц.

– Жива! – раздалось из храма.

– Значит, я её найду!

* * *

Папагено весело бежал своей дорогой и вскоре очутился возле сверкающего на солнце дворца.

– Надо сюда, пожалуй, заглянуть, – сказал птицелов сам себе. – Тем более нигде не написано, что посторонним вход запрещён!

Он решительно распахнул одну дверь, затем другую, третью… и столкнулся нос к носу с ужасным, чёрным как сажа чудовищем. Глаза чудовища горели, оскаленные зубы сверкали.

– А-а-а! Дьявол! – завопил Папагено и бросился бежать.

– А-а-а! Дьявол! – одновременно с ним завопило чудовище и выскочило в окно.

Надо сказать, что Папагено был не просто трусом, а трусом любопытным. Поэтому немного погодя он тихонечко пробрался обратно. Чудовища и след простыл. Зато на полу сидела и плакала прелестная девушка.

– Не бойся меня, красавица! – приветливо распушил пёрышки Папагено. – Скажи, кто тебя обижает?

– Мавр Моностатос, начальник стражи, – всхлипнула девушка. – Вместо того чтобы охранять меня, он всё время лезет целоваться! А Зарастро уехал на охоту!

– Каков наглец этот мавр! – От возмущения перья птицелова встали дыбом. – Как только найду Памину, я заберу тебя отсюда!

– Памину? – удивилась девушка. – Памина – это я!

– Вот так удача! А ты ничего не путаешь? Ну-ка сейчас проверим! – Папагено выхватил из-под крылышка портрет Памины. – Ага, губки – бантиком! Совпадает! Носик вздёрнутый! Точь-в-точь! Волосы каштановые, с кудряшками! Всё так и есть! Хотя – стоп. На портрете нет рук! А у тебя целых две.

– Ну и болтун же ты! – засмеялась девушка. – Откуда у тебя мой портрет?

– От твоей матушки-царицы! – И птицелов рассказал, что Памину разыскивает прекрасный, благородный и влюблённый принц.

– Бежим скорее отсюда! – заключил он. – Тамино ждёт нас!

– Бежим! – вскочила на ноги Памина. – Кажется, я тоже его полюбила.

Но не успели они покинуть дворец, как раздался яростный крик: «Стойте!» И дорогу беглецам преградило знакомое чудовище, а точнее, мавр Моностатос с целым отрядом солдат.

– Как бы не так! Вот вам! – Папагено зазвенел волшебными колокольчиками. И солдаты пустились в пляс вместе со своим начальником.

– Ой, не хочу! Не буду! Ой, перестаньте! – вопил мавр. Но ноги не слушались хозяина и выделывали немыслимые кренделя.

– Ничего, ничего! Попляши! Это полезно! Будешь изящным, как я! – захохотал Папагено и скрылся с Паминой запальмами.

* * *

Вдруг ударили барабаны, заиграли трубы, и навстречу беглецам выехала роскошная колесница, запряжённая львами. Зарастро вернулся в город. Величественные жрецы окружали правителя.

– Да здравствует Зарастро! – приветствовал народ.

Правитель улыбался людям. И на груди его сиял священный Знак Солнца.

– Что ты делаешь здесь, дочь моя? – спросил Зарастро, увидев Памину.

– Прости! – бросилась на колени Памина. – Ты так добр ко мне! Но Моностатос довёл меня своими приставаниями. Я хотела убежать!

Внимательно посмотрел на Памину Зарастро.

– Ты не всё сказала, дочь моя, – молвил он. – Любовь проснулась в твоём сердце. И ты спешишь к своему суженому.

– Да! – вспыхнула Памина. – Но я его ещё не видела…

– А этого мерзавца вы видали?! – раздался грубый голос.

И Моностатос так толкнул принца Тамино, что тот упал на землю. Надо же было принцу попасть под горячую (после пляски) руку мавра!

– Он слонялся возле дворца! Он хотел украсть Памину! – бушевал мавр. – Но я его раскусил и обезвредил!

Тамино взглянул на Памину:

– Это ты!

Памина тоже сразу узнала принца:

– Это ты!

И они кинулись друг к другу в объятия.

– Но-но! Что за шуточки! – Моностатос оттолкнул Памину и полез с кулаками на принца.

– Стража, взять его! – приказал Зарастро. – Всыпать ему семьдесят семь ударов по пяткам.

– Это что, награда за верную службу? – закричал Моностатос.

– Это то, что ты заслужил.

И мавра увели.

– А теперь я хочу говорить с тобой, юноша, – повернулся Зарастро к принцу. – Царица Ночи полна злобы и ненависти. Поэтому Памина живёт здесь. Братство мудрых управляет моей страной. У нас нет места жестокости и вражде. И отдать Памину я могу только достойнейшему из достойнейших. Готов ли ты пройти испытания и вступить в наше братство? Готов ли стать защитником Храма Мудрости?

Тамино не колеблясь ответил:

– Да!

– Благословляю тебя! – поднял руку Зарастро. – Ступай со своим спутником в храм Испытаний. Вас ждут!

* * *

У входа в храм принца и птицелова встретили жрецы с факелами.

– Знаешь ли ты, что погибнешь, если не пройдёшь испытания? – обратился старший жрец к Тамино.

– Знаю, – отвечал юноша. – И не боюсь. Лучше умереть, чем потерять любовь.

– И ты настроен столь же решительно? – спросил жрец у Папагено.

– Я? Мне-то зачем подвиги! – затараторил птицелов. – Мне бы только поесть хорошенько да поспать вволю! Да винца выпить с удовольствием! И ничего мне больше не нужно! Вот только жалко, жёнушки у меня нет!

– Если выдержишь испытания, у тебя будет жена!

– Ну тогда попробую, – вздохнул Папагено. – Очень уж жениться охота!

– В добрый час! – распахнул двери храма жрец. – Запомните: вы не должны сворачивать с пути и ни с кем, даже друг с другом, разговаривать.

Жрецы исчезли. Зато, откуда ни возьмись, появились придворные дамы Царицы Ночи.

– Тамино, дорогой! Папагено, голубчик! Не ходите в храм! Вас погубит злодей Зарастро! – наперебой запричитали дамы. – Возвращайтесь скорей к нашей обожаемой Царице!

Принц молчал, стиснув зубы. А Папагено разволновался не на шутку:

– Может, правда вернёмся? Я птичек наловлю! Нам дадут конфет и пирожных!

Тамино сердито дёрнул его за руку и потащил за собой, не обращая внимания на дам.

– Беда! Беда! – заохали дамы и растворились в темноте.

* * *

Памина после всех переживаний крепко спала в беседке из роз. И не слышала тихих, крадущихся шагов.

– Теперь ты от меня никуда не денешься, – пробормотал Моностатос и хотел схватить девушку.

Но тут громыхнуло небо, сверкнула молния.

– Остановись, несчастный! – приказал властный голос. Испуганный мавр увидел Царицу Ночи во всём величии.

Памина проснулась и бросилась к матери. Но та отстранила её.

– Я не могу защитить тебя, дочь моя! Злодей Зарастро выманил у твоего покойного отца Знак Солнца, дающий силу. А теперь Зарастро опутал ещё и Тамино – послал его на верную гибель!

– Зарастро добрый и мудрый! – воскликнула Памина. – Отец дружил с ним!..

– Ложь! – оборвала её мать. – Ты должна убить Зарастро и вернуть мне Знак Солнца. Тогда Тамино будет спасён. И ты станешь его женой. Возьми! – Царица протянула Памине кинжал.

– Я не сделаю этого! – задрожала от страха девушка.

– Сделаешь! – злобно крикнула мать. – Иначе я прокляну тебя. – С этими словами Царица Ночи исчезла.

– Ну что, красавица, – сразу осмелел мавр, – никто за тебя не заступится, кроме меня! Иди-ка сюда!

– Нет! Никогда!

– Это мы посмотрим! – Моностатос схватил кинжал, оставленный царицей. – Выбирай! Любовь или смерть!

В тот же миг неведомая сила скрутила мавра и швырнула на землю. Зарастро стоял перед ним. Кинжал чудесным образом оказался в руках волшебника.

– Ты защищаешь злодейку, повелитель! – начал оправдываться Моностатос. – Этим кинжалом она собиралась заколоть тебя!

– Прочь с глаз моих, мерзавец!

Зарастро дотронулся до Знака Солнца. Вихрь закружил мавра и отнёс далеко за город.

– Я всё знаю, дитя моё. – Зарастро погладил Памину по голове. – Не бойся, я не буду мстить твоей матери. Ступай, отдохни в саду. Никто тебя не тронет.

* * *

Тамино и Папагено тем временем продолжали путь. Теперь они шли по Коридору Страха.

Зубастые птицы проносились прямо над их головами. Жуткий рёв раздавался то с одной, то с другой стороны. Кошмарные чудовища тянули к путникам когтистые лапы.

– Ой, мамочки! – чуть не плакал Папагено. – И зачем такие ужасы! Как будто без этого нельзя жениться! Хочу домой!

Но Тамино крепко держал его за руку и вёл вперёд.

А когда перед ними разъярённый дракон раскрыл огнедышащую пасть, Тамино заиграл на волшебной флейте. Дракон замурлыкал, как котёнок, и пропал.

Внезапно Коридор Страха закончился. Путники увидели огромный стол со всевозможными яствами.

– Совсем другое дело! – обрадовался Папагено. – Ужас как есть хочется после всех этих ужасов! – и набросился на угощения.

Тамино знаками призывал птицелова молчать и не останавливаться. Но всё было напрасно.

– Никуда я не пойду от такой вкуснятины! – только энергичнее набивал рот Папагено.

Тамино пошёл один и вскоре очутился на залитой солнцем поляне.

– Тамино! – окликнул его нежный голос.

К принцу подбежала Памина и хотела обнять его. Но он отстранил девушку и жестом приказал ей уйти.

– Как, ты не любишь меня?! – воскликнула Памина.

Принц тяжело вздохнул и зашагал, не оглядываясь на плачущую девушку.

– Сюда! – услышал он голос жреца.

* * *

…Папагено никак не мог оторваться от угощений. Вдруг стол подпрыгнул, и здоровенный пирог крепко стукнул любителя полакомиться по лбу.

– Намёк понял, – погрустнел Папагено. – Пора топать дальше. Интересно, где сейчас Тамино?

– Тамино ты уже не догонишь! – раздалось откуда-то сверху. – Ты слаб и прожорлив. Братство мудрых не для тебя. Но боги смилостивились и даруют тебе жизнь!

– Ура! – заплясал от радости Папагено. – И не нужно мне никакое братство! Я перекусил на славу и доволен! Вот бы ещё винца хорошего стаканчик!

В тот же миг как из-под земли появилась безобразная, всклокоченная старуха с бутылью.

– Угощайся, моё сокровище! – Старуха протянула Папагено полный стакан вина.

Птицелов выпил, крякнул и сразу захмелел.

– Эх, жаль, жёнушки у меня нету! Даже чокнуться не с кем!

– Как это нету?! А я? Я и есть твоя жена!

– Ты?! – мгновенно протрезвел Папагено.

– Ну конечно! – Старуха приветливо улыбнулась беззубым ртом. – Я всегда буду рядом с тобой! Буду тебя ласкать! Обнимать! Целовать! Кормить конфетками! У-тю-тю-тю-тю! – Старуха дико захохотала и сделала Папагено «козу рогатую».

– Нет, спасибо! До свидания! – Папагено рванулся в сторону, но старуха ловко поймала его за ухо.

– Куда? А ну клянись быть мне верным мужем! А то плохо будет. – И старуха больно ущипнула жениха.

– Клянусь! – завопил Папагено. – Ой, спасите! – И он отчаянно зазвенел волшебными колокольчиками.

– Ах! – вскрикнула старуха и… превратилась в юную красавицу. Такую же пернатую, как Папагено.

– Меня зовут Папагена, – прощебетала она.

– Вот о такой жёнушке я мечтал! – Папагено бросился обнимать свою суженую и гладить ей пёрышки. – Ах, как славно мы заживём!

– Да! – мечтательно чирикнула Папагена. – И у нас будет много-много маленьких Папагенчиков!

В обнимку они поскакали по дорожке, весело напевая:

– Па-па-па! Там-па-па!

* * *

Памина бродила по саду в глубокой печали, повторяя ужасные слова:

– Не любит! Не любит! Не любит!

«Я не в силах переносить эту муку, – решила наконец Памина. – Лучше умереть».

– Тамино любит тебя! – вдруг услышала она чистые голоса.

– Кто вы?

– Мы добрые духи! Мы отведём тебя к Тамино! Ты простишься с ним перед последними испытаниями!

– Ведите же скорее!

…Она успела вовремя. Тамино как раз собирался войти в пещеру у подножия горы.

– Подожди! Я с тобой! – бросилась к нему Памина.

– Могу ли я говорить с ней? – спросил Тамино жреца.

– Да! Она достойна нашего братства. Пусть идёт с тобой.

– Любимая, – Тамино положил руку на плечо девушки, – это очень опасно. Ты можешь погибнуть!

– С тобой я ничего не боюсь!

Крепко держась за руки, они спустились в пещеру. Каменистая тропинка вела в темноту. Вдруг пещера озарилась ярким пламенем.

Памина и Тамино с ужасом увидели море огня, бушующее перед ними.

– Волшебная флейта! – спохватилась Памина. – Скорее!

Тамино заиграл на флейте. О чудо! Огонь расступился.

И они прошли сквозь дым и пламя, тесно прижавшись друг к другу. Но это было не всё. Стена ревущей воды преградила им дорогу. Снова заиграл на флейте Тамино. И они прошли сквозь воду.

В тот же миг пещера исчезла. Тамино и Памина оказались возле храма Мудрости, поразившего когда-то принца своей красотой и недоступностью.

– Ваша любовь выдержала все испытания! – приветствовал героев Зарастро, окружённый жрецами. – Братство мудрых принимает вас! А я благословляю ваш союз!

Двери храма Мудрости распахнулись.

– Войдёмте же в храм, друзья мои!

* * *

В то же самое время по подземелью храма пробирались Царица Ночи и её дамы. Мавр Моностатос показывал дорогу.

– Ещё чуть-чуть, и мы будем прямо под алтарём! – хмыкнул предатель. – Не забудь, царица, о своём обещании!

– Не беспокойся, – отвечала Царица Ночи. – Всё будет как договорились. Как только взорвём это осиное гнездо, ты получишь Памину.

– Скорей бы покончить с мерзким Зарастро и его сообщниками! – повторяли в нетерпении дамы. – Их всех мы принесём в жертву тебе, о могучая повелительница!

– А вот уже и алтарь!

Но голос мавра потонул в страшном грохоте. Сверкнула молния. И скипетр Царицы разлетелся на мелкие кусочки.

– Мой скипетр! Всё пропало! – закричала Царица. – A-a-а! – И растаяла в воздухе…

– Что случилось? – спросил Тамино, услышав шум.

– Это боги покарали Царицу Ночи! – воскликнул Зарастро. – Зло побеждено! Да здравствует Свет и Разум!

И Знак Солнца на его груди засиял ещё ярче.

– Чем же я вас кормить теперь буду? – простонала мать. – Идите-ка за земляникой! И чтоб корзинку доверху набрали!

– Наберём, мамочка! – И дети побежали в лес.

Гертруда положила голову на руки, поплакала над своей горькой долей и заснула.

– Эй, жёнушка, просыпайся, – разбудил Гертруду бодрый голос. – Смотри, что я принёс!

Гертруда открыла глаза и не поверила: Петер выкладывал из корзинки хлеб, масло, яйца и даже сосиски!

– Откуда такая роскошь? – спросила удивлённая Гертруда.

– Из города за рекой! – Петер был очень доволен произведённым впечатлением. – Там будет большой праздник – ярмарка, гулянья. Народ вовсю готовится – дворы убирает. Мои мётлы – нарасхват! Веники и швабры тоже! Вот я денежек и заработал. Зови Гретель и Гензеля! Ужинать будем.

– Отсюда до них не докричишься! – И Гертруда рассказала, как баловались дети, как она разбила крынку с молоком и отправила сына с дочкой за земляникой в лес, что у подножия гор Ильзенштейн.

– Что ты наделала! – схватился за голову Петер. – Они могут заблудиться и попасть к ведьме!

– К какой ведьме? – побледнела Гертруда. – Я ничего не слышала про ведьму!

– Потому что ты не из наших мест. В горах Ильзенштейн живёт ужасная ведьма! Она летает на помеле, сладостями заманивает маленьких детей, запекает их и пожирает!

– З-зачем з-запекает?

– Чтоб вкусней были!

– Беда! Ребятки мои! – запричитала Гертруда. – Скорей за ними!

И родители бросились в лес.

А с детьми приключилось вот что. Ягодка за ягодкой – быстро набралась корзинка. Но в лесу было так хорошо, что идти домой не хотелось. Пели птички, куковала кукушка.

– Земляничка-то вкусная! – Гензель достал ягодку из корзинки. – Попробуй, сестричка! Слышишь, кукушка нагадала, сколько тебе ягодок можно взять!

Гретель засмеялась и тоже съела ягодку. Снова раздалось «ку-ку». Гензель запихнул в рот целую горсть. Потом опять полакомилась Гретель. И тут кукушка замолчала.

– Будем сами куковать! – не растерялся Гензель. – Я ещё хочу ягод!

Дети наперебой начали кричать:

– Ку-ку!

Земляничный пир продолжался.

Задорные ребячьи голоса разносились по всему лесу до тех пор, пока корзинка не опустела.

– Что мы натворили! – спохватилась Гретель. – Нужно опять собирать землянику!

Но, увы, было поздно. С каждой секундой становилось всё темней. Не только ягод, но и дороги домой дети уже не могли найти.

Они очень испугались.

Добрый, приветливый лес превратился в незнакомый, зловещий. Деревья тянули к детям свои корявые ветки. Нетопыри проносились над ними, едва не задевая крыльями. Зелёные огоньки мерцали на гнилых пнях. В дупле сверкали глаза неведомого чудовища.

– Не бойся, Гретель! Я с тобой! – Гензель прижался к сестре, дрожа от страха.

Послышался шорох. У детей душа в пятки ушла. Но тут из темноты появился маленький старичок с большой бородой. Его глаза лучились добротой.

– Он не обидит, – прошептала Гретель.

– Кто ты? – смело спросил Гензель.

– Я – Дрёма, – ласково улыбнулся старичок. – Ложитесь, детки, спать. И ничего не бойтесь!

Старичок взмахнул платком и произнёс:

– О-о-ох, как спать хочется! – Гретель, зевая, улеглась на траву.

Гензель тоже зевнул, потянулся и устроился около сестры. Ещё мгновение – и дети сладко спали.

Дрёма накрыл их платком, превратившимся в покрывало, и исчез. А с неба спустились светлые духи. Они окружили детей и замерли, охраняя их сон.

* * *

Наступило ясное утро. А Гензель и Гретель и не думали просыпаться. Рядом с ними опустилось облачко, переливающееся всеми цветами радуги, и тут же превратилось в человечка, с ног до головы усыпанного капельками росы.

– Солнышко встало! Пора и вам день начинать! – Человек-росинка побрызгал на лица детей росой с колокольчиков и улетел будить других сонь.

Гензель и Гретель проснулись, протёрли глаза. От ночных кошмаров не осталось и следа! Лес опять был приветливый, светлый. О чём-то шелестели деревья, пели птицы.

Особенно сладко распевала очаровательная белоснежная птичка, сидевшая на ветке напротив детей.

Закончив песенку, птичка расправила крылышки и полетела.

Гензель и Гретель как зачарованные устремились за ней.

Так они шли и шли, пока не очутились возле прелестного разноцветного домика, на крышу которого певунья и уселась.

Никогда в жизни дети не видели такого домика! Он был сделан из пряников. На крыше – румяная соломка, окошки леденцовые, ставни ореховые!

Домик окружал забор, тоже из пряников, в виде фигурок мальчиков и девочек в полный рост.

– Красота! Сейчас мы славненько перекусим! – Гензель отломил кусочек крыши. – Ну и вкуснотища!

– Нехорошо есть чужие домики, – начала было Гретель. Но сладости выглядели так аппетитно, что она не удержалась и откусила кусочек от ставни.

Кто скребётся под окном?Кто грызёт мой новый дом? —

послышался тонкий голосок.

Но дети подумали, что это дунул ветерок, и продолжали лакомиться.

Вдруг двери распахнулись, на пороге появилась страшная ведьма:

Вот кто скрёбся под окном!Вот кто сгрыз почти весь дом!

И ведьма накинула верёвку на шею Гензеля.

– Отпусти! – забрыкался Гензель.

– Отпусти его! – дёрнула ведьму за юбку Гретель.

– Нет уж! Милости прошу ко мне в гости! – захохотала ведьма. – Угощу вас и блинками со сметанкой, и яблочным пирогом!

– Не пойдём к тебе! Нас мама ждёт! И вообще, на верёвке гостей не приводят!

Гензель изловчился и выскользнул из петли. Дети бросились было бежать, но ведьма ткнула в них волшебной палочкой:

Столбень-долбень-трабада!Не уйдёте никуда!

И дети застыли на месте.

А белоснежная птичка обернулась чёрным вороном, который с хриплым карканьем полетел высматривать ещё детей для своей хозяйки.

Ведьма взвалила Гензеля на плечо, отнесла в специальную клетку для откармливания и заперла на засов:

– Вот так-то, милок! Хочешь не хочешь, а погостить у меня придётся!

Затем сквозь прутья клетки она дотронулась волшебной палочкой до мальчика, потом до девочки, бормоча:

Гридно-видно-шарен-боден!Тот, кто замер, стал свободен!

Дети ожили и заплакали:

– Какой кошмар! Куда мы попали! Ах, зачем мы вовремя не вернулись домой!

– Хватит хныкать! Куда надо, туда и попали! – рассердилась ведьма. И приказала Гретель убрать в доме, натаскать воды, растопить большую печь и как следует накормить брата: – Не люблю худосочных! – И пригрозила:

– Если не сделаешь всё, что я сказала, съем мальчишку, как только вернусь! А сейчас мне некогда.

Ведьма вскочила на помело, вихрем закружилась по двору и умчалась на шабаш, прихватив несколько пряников-детей для своих подружек.

* * *

Петер и Гертруда совсем выбились из сил, блуждая по лесу. Они уже отчаялись найти своих ребятишек.

Вдруг несчастные родители увидели маленького старичка, который сидел на пеньке и расчесывал большую бороду. Это был Дрёма.

– Добрый человек, ты не знаешь, где живёт ведьма? Наших дорогих деток нет нигде! Наверняка она их утащила!

– Один лишь чёрный ворон, слуга ведьмы, может привести к её дому. Он заманивает туда детей, обернувшись чудесной птичкой, – отвечал Дрёма. – Только если сами станете маленькими, попадёте к своим ребяткам.

– Как же это сделать?

– А снится ли вам детство? Бываете ли вы детьми во сне?

– Да! – воскликнул Петер. – Я часто вижу сон, как лазаю по деревьям и дерусь с другом Гансом!

– А я во сне собираю яблоки с мамой и слушаю бабушкины сказки, – вздохнула Гертруда.

– Тогда я вам помогу! – обрадовался Дрёма.

Он выдернул из бороды два волоска, дунул на них и проговорил:

Сани-лани-брати-дань!Сон про детство явью стань!

Гертруда и Петер тут же превратились в девочку и мальчика, очень похожих на своих дочку и сына.

Дрёма им сказал:

– Когда захотите снова стать взрослыми, повернитесь трижды вокруг себя со словами:

Сани-лани-брати-гил!Пусть я буду тем, кем был!

– Спасибо тебе, добрый человек!

Дрёма улыбнулся, тряхнул бородой и исчез. Зато вскоре появилась прелестная белоснежная птичка. Она покружилась над Гертрудой и Петером, сладко запела и полетела, оборачиваясь к ним.

– Кажется, нас приглашают к ведьме! – шепнул Петер жене.

И маленькие супруги поспешили за птичкой.

Тем временем ведьма вернулась с шабаша. Первым делом она кинулась к клетке с Гензелем.

– Ну-ка, посмотрим, потолстел ли ты! – Ведьма была подслеповата, и «посмотрим» означало «пощупаем». – Дай-ка мне свой пальчик!

Гензель, не будь дураком, протянул ей палку.

– Фу, какой тощий! Ничего, скоро станешь жирненьким, и я тебя съем! Главное, хорошо кушай, детка! Вот тебе манная кашка с изюмом, ватрушки и плюшки!

Ведьма облизнулась и подумала: «А не позавтракать ли мне пока девчонкой? Хоть она и тощая тоже, зато диетическая! Устрою себе разгрузочный день!»

– Эй! – закричала она Гретель. – Ты печку растопила? Пора пироги печь!

– Растопила, – отозвалась девочка.

– Полезай в неё да проверь, достаточно ли жару! – Ведьма пихнула Гретель к печке, из которой пламя выбивалось наружу.

Но Гретель сообразила, что на уме у злодейки, и притворилась глупенькой:

– Я не знаю, как туда залезть!

– Ну и дура! – возмутилась ведьма. – Это же сущие пустяки! Смотри, как нужно делать!

Ведьма наклонилась к самому огню. Тут Гретель ка-а-ак толкнет её прямо в печку! И поскорей захлопнула заслонку на засов.

– Ура! Мы спасены! – Девочка бросилась к брату, открыла клетку, и они запрыгали от счастья.

Вдруг Гензель и Гретель увидели, что к ним идут «пряничные дети», из которых был сооружён забор.

Глаза у ребят были закрыты, они двигались как во сне.

Гретель схватила волшебную палочку и, вспомнив, как делала ведьма, прикоснулась к мальчикам и девочкам со словами:

Гридно-видно-шарен-боден!Тот, кто замер, стал свободен!

Заклинание подействовало, все «пряничные дети» превратились в обычных весёлых ребят!

– Вы наши спасители! Спасибо! – благодарили они брата и сестру.

Затем Гензель и Гретель вместе со своими новыми друзьями побежали в домик ведьмы. Там по всем углам стояли сундуки с жемчугом и драгоценными камнями. Ребята набили сокровищами карманы – сколько влезло.

И тут в домик заглянули ещё один мальчик и одна девочка. Каково же было изумление Гензеля и Гретель, когда эти мальчик и девочка кинулись их обнимать-целовать и приговаривать:

– Мы ваши папа и мама! Только мы забыли, как снова стать взрослыми!

Гретель скорей ткнула в них волшебной палочкой. И… мгновенно оказалась высоко над землёй – на плече у своего отца Петера. То-то было радости!

– Где же ведьма? – спросила мама Гертруда.

Дети открыли печку и вытащили огромный пряник:

– Вот она!

Потом все угостились сладостями на дорожку, да и с собой прихватили и отправились домой жить-поживать, добра наживать.

А пряничную ведьму трогать не стали. Оставили на память.

– Сжалься! – взмолился Орфей. – Мне очень нужно попасть на тот берег! Жена моя, Эвридика, ждёт меня!

Но бездушный перевозчик, оттолкнув Орфея, хотел уже отчалить от берега. И тут Орфей запел, перебирая струны кифары.

Печальные и нежные звуки наполнили зловещее подземелье. Остановились чёрные воды Стикса. И сам Харон заслушался, опершись на весло…

Орфей вошел в лодку. И Харон, ни слова не говоря, перевёз его на другой берег.

Могильная тишина стояла в подземной стране. Время от времени её прерывали жуткие вопли, от которых кровь стыла в жилах. Это фурии и демоны ада веселились на своём пиру.

Орфей снова запел и смело зашагал к дворцу правителя – Аида. Тени мёртвых слетались со всех сторон на песни живого и тихо следовали за ним.

В мрачном огромном зале на высоком золотом троне сидел могущественный Аид. А рядом – жена его, красавица Персефона.

В стороне от трона беспощадные судьи судили умерших за земные дела. В тёмных углах, за колоннами, прятались Воспоминания со змеями в руках. Они больно жалили стоящих перед судом.

Грозно взглянул Аид на Орфея. И все вокруг затрепетали.

Певец приблизился к трону и запел так проникновенно, так грустно, как никогда ещё не пел.

Орфей пел о том, как счастливо он жил со своей Эвридикой. Как жестокая смерть отняла у него любимую. И нет у него теперь в жизни ничего, кроме тоски и отчаяния. Царица Персефона не дыша слушала дивное пение. Слёзы катились из её прекрасных глаз.

Грозный Аид опустил голову и задумался.

Орфей умолк. И долго длилось молчание.

– Что тебе надо, певец, в стране мёртвых? – спросил наконец Аид.

– О повелитель! Я пришёл просить тебя: отпусти жену мою, Эвридику! Она попала к тебе такой юной! Так мало успела она порадоваться жизни и любви!

– Из моего царства ещё никто не уходил…

– Жизнь коротка! – продолжал Орфей. – Не навсегда покинет тебя Эвридика! В назначенный час она снова вернётся сюда. Как вернусь и я…

– Хорошо, пусть будет по-твоему, – молвил Аид. – Я отпущу Эвридику. Но при одном условии…

– Я сделаю всё, что скажешь!

– Ты не должен видеть Эвридику, пока не поднимешься на землю. Она будет идти за тобой. Но ты не оглядывайся. Иначе потеряешь её навсегда.

– Благодарю тебя, владыка! – воскликнул Орфей и быстро вышел из дворца. Он тут же почувствовал лёгкое, как дыхание, прикосновение.

– Ты здесь, Эвридика? – не оглядываясь, спросил Орфей.

– Да, любимый, – отозвался родной голос.

– Иди за мной!

Они двинулись к выходу из страны смерти. Орфей впереди, Эвридика – следом.

Леденящие душу крики раздавались то с одной, то с другой стороны. Духи ада проносились совсем рядом. Но никто не посмел преградить путь Орфею.

Наконец показался чёрный Стикс. Суровый Харон молча перевёз путников на берег жизни. Теперь осталось только подняться по каменистой тропинке наверх, к свету.

– Почему ты ни разу не обернулся ко мне? – спросила Эвридика. – Неужели разлюбил?

– Что ты, милая! Как ты могла подумать! Прошу тебя, не останавливайся!

– Нет, – сказала Эвридика. – Посмотри мне в глаза. И я узнаю, любишь ты меня или нет.

– Очень люблю! – воскликнул Орфей. – Но смотреть на тебя я сейчас не могу!

– Ты не хочешь даже взглянуть в мою сторону, – горестно вздохнула Эвридика. – Значит, не любишь. Я не пойду с тобой.

– О боги! Что ты делаешь! – Орфей не выдержал и… оглянулся.

В тот же миг Эвридика упала замертво. Второй раз она стала добычей смерти.

– Горе мне! – вскричал Орфей. – Сам, сам погубил я своё счастье! Теперь только смерть соединит меня с Эвридикой! – Орфей схватил кинжал, чтобы ударить им себя в грудь. Но тут вспыхнул ослепительный свет, и бог любви Эрос вырвал кинжал из рук певца.

– Остановись, безумный! За твою великую любовь и верность боги простили тебя! Смотри!

Эрос дотронулся своим луком до Эвридики. Она тотчас открыла глаза:

– Где я? Кто здесь? – и увидела Орфея. – Любимый, ты со мной! Какое счастье!

Нимфа легко вскочила на ноги и обняла мужа.

– Благодари могущественного Эроса, – молвил потрясённый Орфей.

Но бог любви уже исчез.

Орфей и Эвридика, держась за руки, поднялись на землю. Снова им ласково улыбалось солнце, сияло небо и пели птицы. Ужасы смерти и ада остались позади…

А потом Орфей собрал своих друзей и устроил весёлый пир. В честь великого бога Эроса, в честь великой любви, которая победила смерть.

И ликующие песни Орфея, прославляющие Эроса, разносились по всей Фракии.

– А я пошутила! – усмехнулась Амнерис. – Радамес жив!

– Какое счастье! – вырвалось у Аиды, и слёзы в её глазах мгновенно высохли. – Хвала богам!

– Теперь я вижу, мерзавка, что ты осмелилась думать о Радамесе! – в бешенстве закричала дочь фараона. – Приказываю тебе забыть его! Или ты умрёшь страшной смертью!

Тут Амнерис спохватилась, что ей пора на площадь – встречать воинов.

На площади у храма бога Ра собралась огромная толпа египтян. Все поздравляли друг друга и с нетерпением ждали парада победителей. Наконец появился фараон с царевной и придворными. И началось праздничное шествие, необычайно пышное и красочное. Мимо трона фараона воины несли знамёна, статуи богов, священные сосуды. И драгоценности, драгоценности, драгоценности… Затем под ликующие возгласы выкатили боевые колесницы. Ну а когда показался главный герой – Радамес, площадь буквально взорвалась восторженными криками «Слава! Слава! Слава!»

Жрицы устилали путь воина цветами. А фараон обнял его и произнёс:

– Приветствую тебя, доблестный защитник Отечества! Ты достоин многих наград!

И Амнерис возложила на героя лавровый венок.

– Радамес, – продолжал фараон, – требуй, что хочешь. Я готов выполнить любое твоё желание.

– Благодарю тебя, великий царь, – почтительно поклонился воин.

«Ах, как он прекрасен, – с восхищением смотрела на возлюбленного Аида. – Нет, никогда я его не забуду!»

Тем временем на площади появилась длинная вереница пленных. Вдруг Аида увидела среди них своего отца – эфиопского царя Амонасро!

Да-да! Она была царевной! Но никто во дворце фараона не знал об этом. Даже Радамес.

Амонасро был в простых одеждах и, как все рабы, закован в кандалы.

– Отец! – кинулась к нему Аида. – Отец!

– Спокойно, дочь моя, – шепнул эфиопский царь. – Не выдавай меня.

Все с удивлением посмотрели на них.

– Кто ты? – спросил фараон.

– Отец Аиды, простой солдат, – отвечал тот. – Не повезло сегодня мне и моим товарищам. Сражение проиграно, царь убит. Будь милостив к побеждённым, фараон!

– Пощади нас! – дружно подхватили пленные.

– Не могу я вас пощадить, – покачал головой фараон. – Вы ведь сразу возьмётесь за оружие!

Тяжело вздохнул отец Аиды. И Радамес решил выручить его.

– Ты обещал выполнить моё желание, о владыка, – сказал он. – Отпусти же пленных! Они и так сломлены гибелью своего царя!

– Хорошо, – согласился фараон. – Слово я держу. Отпускаю всех, кроме этого, – царь указал на Амонасро. – Он со своей дочерью Аидой будет нам залогом мира.

– Да здравствует великий и милостивый правитель Египта! – закричал народ.

– А тебе, Радамес, – добавил фараон, – я вручаю высшую награду Египта – руку царевны Амнерис. Будешь ей достойным супругом, а Родине, когда я уйду в мир иной, – достойным правителем.

– Благодарю тебя, великий царь, – только и вымолвил Радамес.

Никто не смел противоречить фараону.

* * *

День свадьбы приближался. Накануне вечером верховный жрец Рамфис и царевна Амнерис отправились в храм богини Исиды.

– Всю ночь ты должна молиться Исиде, – сказал Рамфис. – Тогда она благословит твой брак.

Рабыни, как всегда, сопровождали царевну. Но Аиде удалось незаметно покинуть госпожу – Радамес просил её прийти на берег Нила.

«Я не переживу разлуки с любимым, – думала Аида. – Сегодня мы простимся, и я брошусь в воды Нила».

Хрустнул прибрежный песок.

«Радамес!» – сердце Аиды бешено заколотилось.

Но это был не он. Отец Аиды, царь Амонасро появился из-за пальмы.

– Дочь моя, – сказал он, – наши соотечественники подняли восстание! Египтян против них наверняка поведёт Радамес. Ты должна выведать, по какому пути они пойдут. Тогда наши застанут их врасплох и разобьют. Мы вернёмся в Эфиопию, и твой возлюбленный поедет с нами. Там вы будете счастливы!

– Нет! Я не сделаю этого! – замахала руками Аида. – Радамес никогда не станет предателем!

– Аида, – сверкнул глазами Амонасро, – разве ты забыла, как египтяне убили твою мать и братьев? Или ты не гордая дочь царя, а жалкая рабыня?

– Нет, я не раба! – у Аиды перехватило дыхание. – Отец, я готова на всё!

– Я верю в тебя, дочь моя! – Амонасро сжал её руку. – Ты не подведёшь!

Тут совсем рядом послышались чьи-то шаги. Царь поспешно скрылся в тени пальмы. К Аиде подбежал Радамес.

– Любимая, у меня добрые вести! Свадьба отменяется! Эфиопы восстали! Завтра я поведу войска. Мы обязательно победим. И я упрошу фараона отдать мне тебя в награду!

– Ничего не получится, – покачала головой Аида. – Амнерис будет мстить. У нас есть только один выход – бежать в Эфиопию!

– Покинуть отчизну?! Забыть своих богов?! – ужаснулся Радамес. – Нет, это невозможно!

– Значит, мы больше не увидимся, – твёрдо сказала Аида. – Или я умру, или вернусь на родину.

– Нет! – вскричал воин. – Я не могу без тебя жить! Я согласен!

Сладко было Аиде слышать эти слова. Да, действительно, Радамес любит её. Но тут словно молния пронзила её. Аида вспомнила о требовании отца.

– Скажи, по какому пути нам следует бежать, чтобы не встретить египтян? – глухо проговорила она.

– Армия пойдёт через ущелье Напата, – ни о чём не подозревая, ответил Радамес. – Этот путь нашим врагам неизвестен.

– А теперь известен! – от пальмы отделилась тёмная фигура.

– Кто здесь? – воскликнул Радамес.

– Отец Аиды, эфиопский царь.

– Что я наделал! – схватился за голову Радамес. – Я выдал военную тайну!

– Успокойся, судьбе было так угодно, – усмехнулся Амонасро. – А сейчас бежим скорее! Нас ждут верные слуги!

Но Радамес не слушал эфиопа. Он ругал и проклинал себя. Даже Аида не могла его утешить.

Вдруг раздался резкий голос:

– Радамес! Подлый предатель! Стража, сюда!

И все увидели разъярённую Амнерис. После молитвы богине Исиде она прогуливалась неподалёку от храма. И совершенно случайно заметила своего наречённого с рабыней и Амонасро…

– Бегите! Я задержу их! – крикнул Радамес.

Эфиопский царь схватил Аиду за руку и потащил прочь. Прибежали солдаты и верховный жрец Рамфис.

– Догнать беглецов! – приказал Рамфис. – Взять изменника!

* * *

Радамеса заковали в кандалы и бросили в мрачное подземелье – до решения суда. А за измену суд мог вынести лишь один приговор – смерть. Но не боялся смерти Радамес.

Зачем нужна жизнь без любви и чести? Одна только мысль не давала ему покоя – спаслась ли Аида?

Вдруг дверь распахнулась, и стражник приказал следовать за ним.

«Вот и конец», – выдохнул Радамес.

Но привели воина не к суровым жрецам, а в покои царевны Амнерис.

– Я тебя люблю и могу спасти! – горячо заговорила Амнерис. – Но ты должен выкинуть из своего сердца Аиду.

– Не хочу я от тебя никакой помощи, – отвечал Радамес. – И Аиду я никогда не забуду.

– Эта гнусная рабыня и не вспоминает о тебе в своей Эфиопии! – топнула ногой царевна. – А я буду любить тебя всю жизнь!

– Аида спасена! Хвала богам! – у Радамеса отлегло от сердца. – Теперь я умру спокойно. Лучше смерть, чем твоя любовь!

Такого оскорбления дочь фараона, конечно, не могла стерпеть.

– Тогда умри, несчастный! – вскричала она. – Стража!

И Радамеса увели на суд жрецов.

Горько пожалела Амнерис, что отправила на верную гибель того, кого любила. Но было уже поздно.

* * *

– Радамес, ты открыл врагам военную тайну Египта. Что ты скажешь на это? – вопрошал верховный жрец Рамфис.

Но молчал Радамес. Какое могло быть ему оправдание!

Рамфис повторил вопрос. И снова ничего не ответил Радамес.

В третий, последний раз спросил верховный жрец воина. И опять ответом была тишина.

– Виновен! – решили жрецы. – Смерть изменнику! Он будет замурован заживо!

Радамеса бросили в каменную могилу. Последний раз взглянул он на свет. И жрецы завалили вход огромной глыбой.

Вдруг совсем рядом раздался стон.

– Кто здесь? – опешил Радамес.

– Это я.

Радамес с ужасом узнал голос Аиды. Она лежала на земле. Кровь сочилась из глубоких ран.

– Как ты сюда попала? Ты ранена?

– Да, любимый, – отвечала Аида. – Отец погиб. А мне удалось скрыться. И вот я с тобой.

– Проклятье! – вскричал Радамес. – Зачем ты сделала это? Зачем ты погубила свою жизнь?

Он в отчаянии упёрся в каменную глыбу. Но сдвинуть её было невозможно.

– Жизнь без тебя мне не нужна, – сказала Аида. – А теперь мы навеки вместе.

– Да будет так!

Радамес обнял Аиду. Она нежно прильнула к нему. Никогда ещё не были они так счастливы. Отныне ничто не могло их разлучить.

Давным-давно в Богемии жил славный охотник Макс. Он верно служил своему князю Оттокару. Не было ему равных среди лучших стрелков княжества. Всегда возвращался с богатой добычей Макс из лесов и полей. Но главным счастьем юноши были не охотничьи победы. Самая замечательная девушка на свете красавица Агата согласилась стать его женой.

Отец Агаты, княжеский лесничий Куно, приветствовал выбор дочери.

– Будешь мне сыном, – говорил он Максу. – А когда я отойду от дел, станешь ты управлять лесничеством. Ведь других наследников у меня нет! Я верю в тебя, ты добрый стрелок и пробный выстрел сделаешь без промаха. Сразу свадебку и сыграем!

Дело в том, что в тех краях существовал особый древний обычай. Преемник лесничего обязательно должен был доказать свою непревзойдённую меткость в пробном выстреле. Цель указывал князь, чтобы лично убедиться, что у стрелка действительно самая верная рука и самый острый глаз. И никакие дьявольские силы ему не помогают. Ибо рассказывали люди, что бродит в глухих лесах чёрный охотник Самьель. Тот, кто вступает в сговор с ним, получает заколдованные пули в обмен на свою душу. Шесть волшебных пуль поражают любую цель, какую ни пожелает стрелок. А седьмая пуля летит туда, куда направляет дьявол.

Поэтому и нужно было Максу непременно победить в решающем состязании. Ведь только став преемником Куно, получит он руку дочери лесничего. А в случае поражения… Даже страшно подумать! Не отдадут за него Агату никогда…

* * *

День пробного выстрела, а стало быть, и день свадьбы, приближался. Но чем меньше до него оставалось времени, тем печальнее становился Макс.

Странные вещи происходили с ним уже целый месяц. Ружьё то и дело давало осечку, хотя было совершенно исправно. А если стреляло, то мимо. С пустыми руками возвращался Макс домой, сколько ни охотился в лесах и полях. И на состязаниях он, лучший стрелок, тоже не попадал в цель.

Отчаяние сжимало сердце юноши при каждом промахе.

«Что случилось? Почему удача покинула меня? Или рука моя омертвела, а глаза ослепли?»

Не ведал Макс, что его заколдовал чёрный охотник Самьель по просьбе княжеского стрелка Каспара…

О Каспаре давно ходила дурная молва: и обмануть может любого, и на руку нечист, и в гуляньях меры не знает. Но то, что Каспар заложил свою душу дьяволу, никто, конечно, и помыслить не мог.

Каспар тоже сватался к Агате. Но красавица отвергла его. И злодей решил отомстить и жениху, и невесте.

«Отлично, Самьель! – потирал руки Каспар, узнавая об очередном поражении Макса. – Не бывать свадьбе этого щенка и гордячки! Я так устрою, что вместо объятий красотки всеобщий любимчик попадёт прямёхонько к чертям в ад! Гордячку тоже проучу!» – И страшная гримаса искажала его лицо.

* * *

Накануне дня пробного выстрела деревенские жители устроили весёлое стрелковое состязание. Недалеко от таверны установили шест со звездой-мишенью и давай палить по ней все кому не лень. До тех пор стреляли, пока крестьянин Килиан не разнёс звезду в пух и прах. А Макс ни разу в неё так и не попал.

– Ну и срам! – смеялись люди. – Слыханное ли дело – крестьянин стреляет лучше охотника! Эй, Макс, в каких болотах завязло твоё умение? Ты ведь был королём стрелков!

– Зато я теперь король! – хлопал себя по груди букетом цветов Килиан. – Снимай шапку, горе-охотник! Кланяйся мне!

– Давай, Макс! – потешалась толпа. – Поцелуй ручку Его Стрелковому Величеству! Может, король одарит тебя вороньим пером! Какая-никакая, а добыча!

От таких издевательств кровь ударила в голову Макса. Ринулся он с кинжалом на Килиана. Ещё немного – и случилась бы непоправимая беда. Но люди оттащили юношу от крестьянина:

– Ишь, горячий какой! Охлади свой пыл, парень! Мы ведь без злого умысла.

Опустил голову Макс:

– Иного я и не заслужил.

– Не горюй, приятель! – тронул его за плечо Каспар. – Я знаю, как тебе помочь. Идём в таверну, потолкуем.

– Чем ты мне поможешь! – махнул рукой Макс. Но всё же, словно повинуясь чьей-то настойчивой воле, последовал в таверну за Каспаром.

* * *

В это время Агата отправилась навестить отшельника, которого в княжестве почитали за святого. В дремучем лесу жил мудрый старец. Не каждый мог найти его хижину. Только тех, у кого помыслы были чисты, а сердце – доброе, тропинка приводила к заветному месту. Плохие же люди могли сколько угодно блуждать по лесу, а к святому не попадали.

– Будь благословенна, дочь моя! – приветствовал старец Агату. – Давно ты не была у меня!

– Я ждала, когда созреет вишня, достопочтенный отец, – отвечала Агата. – Ещё я принесла вам кувшин молока и хлеб.

– Спасибо, дитя моё! – старец погладил Агату по голове. – А я хочу подарить тебе к свадьбе святые розы. Они не вянут. Ты будешь любоваться ими и помнить, что я всегда молюсь о тебе. И Всевышний защитит тебя от любой опасности.

– Благодарю за бесценный подарок, святой отец! – Агата с поклоном приняла цветы. – Но о какой опасности вы говорите?

– Тучи сгущаются над тобой и твоим женихом, – промолвил старец. – Страшное видение мне было этой ночью. Мужайся, дочь моя. А я буду молиться.

Отшельник перекрестил Агату и удалился в хижину.

* * *

В таверне за просторным столом расположились княжеские стрелки.

– Что ты хотел мне сказать? – спросил Макс.

– Больно ты шустрый! – усмехнулся Каспар. – Погоди, выпьем винца, тогда и разговор веселей пойдёт.

– Не до веселья мне, – нахмурился Макс. – Да и вообще я не любитель выпить.

– Ишь ты, – хмыкнул Каспар, наливая вино в стаканы. – Пить, конечно, грешно. Но ещё больший грех не выпить за здоровье господина лесничего – нашего учителя и твоего, между прочим, будущего тестя! – И совсем тихо, чтобы не услышал Макс, попросил: «Самьель, помогай!».

Из-за занавески показалась чёрно-жёлтая рожа с клыком и тут же исчезла.

– Ладно, – вздохнул Макс и поднял стакан. Охотники чокнулись, выпили.

– А теперь предлагаю тост за несравненную Агату! – не унимался Каспар. – И не вздумай отказаться! Только подлец не пьёт за свою невесту!

Снова Макс опрокинул стакан, не заметив, что Каспар влил в него несколько капель из маленькой склянки. От колдовского зелья совсем затуманилась голова юноши.

А Каспар не давал ему перевести дух:

– Мы забыли выпить за здоровье нашего князя! Кто не пьёт за своего благодетеля, тот мерзкий предатель!

– Добро! Выпьем за князя! – Макс еле ворочал языком. – Но больше – ни глотка!

«А больше тебе, щенок, никаких глотков и не потребуется», – про себя ухмыльнулся Каспар.

И в третий раз охотники осушили стаканы.

Часы на колокольне пробили семь.

– Пора домой! – Макс поднялся из-за стола и, покачиваясь, вышел во двор.

– Подожди! – не отпускал его Каспар. – Я тебя научу, как завтра сделать пробный выстрел без промаха, наверняка!

– Да чему ты научишь!

В ответ Каспар протянул Максу своё ружьё:

– Видишь в небе орла? Стреляй! Быстро! Сразу мне поверишь!

– Ты что, за дурака меня считаешь? – возмутился Макс. – Кругом темень непроглядная! Птица – как чёрная точка! На такую высоту и пуля-то не долетит!

Каспар в упор посмотрел на Макса:

– Стреляй!

Не в силах ослушаться приказа, Макс дотронулся до курка. Раздался оглушительный выстрел. Огромный орёл замертво свалился к ногам ошеломлённого охотника.

– Поздравляю с победой! Это самый большой орёл на свете! – провозгласил Каспар, поднимая птицу. – Теперь крестьяне не будут смеяться над тобой. И Агата перестанет волноваться из-за твоих неудач!

Каспар воткнул несколько перьев в шляпу Макса.

– Мне почему-то страшно! – вздрогнул Макс. – Что за пуля была в твоём ружье?

– Ты действительно ничего не слышал о заколдованных пулях? Или прикидываешься? – сощурился Каспар.

– Значит, эта пуля заколдованная, – произнёс Макс, потрясённый. – А есть у тебя ещё такие пули?

– Нет, – покачал головой Каспар, – эта была последняя. Но тебе, приятель, крупно повезло. Как раз сегодня, накануне твоего пробного выстрела, солнце находится в созвездии Стрельца. А ночью будет полнолуние. Именно в это время можно отлить волшебные пули. Приходи ровно в полночь в Волчье ущелье, я тебя научу.

– В Волчье ущелье? – ужаснулся Макс. – Это про́клятое место! Я туда не пойду! И пули не нужны мне, если они от нечистой силы!

– Ах, какой благочестивенький нашёлся! – Каспар вплотную придвинулся к Максу. – Знай же, приятель, ты уже тяжело согрешил, потому что убил орла заколдованной пулей.

– О, Боже! – простонал Макс, мгновенно протрезвев.

– Чего разохался! – Каспар отрубил у орла крыло. – Если пули нужны, прибежишь в ущелье. Агата жить без тебя не может. Она зачахнет от тоски и помрёт, если ты завтра промахнёшься! – И тихо прошептал: – Самьель, помогай!

– Я этого не допущу! – вскричал Макс. – Клянусь жизнью Агаты! Я приду!

– Ну, другое дело, – довольно хмыкнул Каспар. – Только никому ничего не говори. А то всё провалишь.

– Будь спокоен. Я буду молчать.

Они ударили по рукам. Макс понуро побрёл к дому Агаты. Он не видел, как выглянул из-за дерева и одобрительно кивнул странный незнакомец высоченного роста в тёмно-зелёном камзоле и в шляпе с петушиными перьями, надвинутой глубоко на глаза.

* * *

В великой тревоге ждала Агата своего жениха. Слова отшельника не выходили у неё из головы.

«Почему так долго нет Макса? Вдруг с ним что-то случилось?» – повторяла девушка.

Но вот послышались знакомые шаги.

– Макс! – воскликнула Агата. – Наконец-то!

– Здравствуй, любимая, – обнял невесту Макс. – Извини, что заставил тебя волноваться. – Тут Макс заметил ранку на лбу невесты. – Что с тобой?

– Ничего страшного, – улыбнулась Агата. Просто портрет моего прапрапрадедушки вздумал свалиться со стены, когда пробило семь часов. И задел меня. Хорошо, что слегка.

«Странное совпадение, – помрачнел Макс. – Именно в это время я застрелил орла». А вслух произнёс:

– Слава богу, что всё обошлось! Ну а теперь мне пора идти. Я зашёл только поцеловать тебя.

– Куда ты торопишься? – Агата схватила его за руки. – Или что-то стряслось?

– Нет, любимая. Всё прекрасно! – Макс старался не смотреть ей в глаза. – Я подстрелил горного орла – видишь перья на шляпе! – и оленя с рогами о шестнадцати ветвях. Его-то и нужно притащить домой, пока это не сделали крестьяне. Удача вернулась ко мне!

– Какое счастье! – Агата прильнула к Максу. – Я так тебя люблю! Так мечтаю, чтобы ты завтра выстрелил метко и мы смогли пожениться! Иначе я умру от горя!

– Именно поэтому я должен идти, – вздохнул юноша. Страшный смысл этих слов был понятен только ему.

– А где лежит олень? – спросила Агата.

– В чаще леса, – замялся Макс. – В Волчьем ущелье.

– Не ходи в это гиблое место! – в ужасе закричала Агата. – Вдруг ты встретишь чёрного охотника? Тогда беда неминуема!

– Я должен забрать оленя, – твёрдо повторил Макс. – Я ничего не боюсь.

– Умоляю тебя, останься! – В глазах Агаты блеснули слёзы. – Бог с ним, с оленем!

Но Макс отстранил невесту. Взял ружьё, ягдташ, поправил шляпу.

– Прости меня, любимая! – И юноша растворился в ночи.

* * *

Нет на земле места более жуткого, чем Волчье ущелье.

Тучи ещё не закрыли луну, и её призрачный свет струился на мрачные скалы, чёрные деревья, мёртвые кусты, опутанные паутиной с каплями крови. Беспокойно мерцали блуждающие огни. Грозно ревел водопад.

На горбатом суку сидела огромная сова с горящими глазами. Она не мигая следила за Каспаром, который выкладывал круг из чёрных камней. В центре круга лежала голова горного орла.

До полуночи оставалось совсем немного, и Каспар очень торопился. Зловещие тени проносились над ним. Слышались голоса невидимых духов:

Чёрные камни,Кровавая роса,Будет загубленаДевичья краса.Чёрные камни,Лезвие ножа,Будет загубленаМолодца душа.

– Готово! – Каспар уложил последний камень. Вдали раздался бой часов.

С двенадцатым ударом Каспар вонзал нож в мёртвую голову. Затем трижды обвёл ножом вокруг себя и снова пронзил череп орла со словами:

– Открывайтесь, врата ада!Мне Самьеля видеть надо!Кара-шира-барамель,Я пришел к тебе, Самьель!

Сверкнула молния. С грохотом раскололась самая высокая скала. Из неё появился Самьель:

– Зачем звал?

– Прошу тебя, хозяин, дай отсрочку! – упал на колени Каспар.

– Нет, – отвечал Самьель. – Завтра я заберу твою душу, как мы договаривались три года назад.

– Но взамен моей ты получишь другую душу! – взмолился Каспар. – Сюда идёт охотник Макс. Он ещё не бывал в твоих владениях.

– Что ему нужно?

– Волшебные пули!

– Хорошо, – промолвил Самьель. – Он получит семь пуль. Но последняя из них полетит туда, куда захочу я.

– Направь её в невесту этого глупца! – вскричал Каспар. – Пусть умрёт восковая кукла! А её отец и жених сами убьют себя от горя! Так дашь мне отсрочку ещё на три года, если Макс обратится к тебе, хозяин?

– Да будет так! – глаза Самьеля сверкнули. – Клянусь вратами ада! Завтра или он, или ты!

Страшно громыхнуло небо. Самьель исчез. Мёртвая голова тоже исчезла. Вместо неё появились горящие угли, жаровня и вязанка хвороста.

– У-у-уф, – Каспар поднялся, вытирая пот со лба. – Вроде отвертелся на этот раз! Ну а потом ещё кого-нибудь пристрою вместо себя! Дураков много! Только бы пришёл Макс! Только бы не подвёл!

Каспар отхлебнул из фляги вина, бросил хворост на угли и принялся раздувать огонь.

* * *

Почти в полной темноте Макс пробирался сквозь лесную чащу. Чем ближе было Волчье ущелье, тем тяжелее становилось на душе у юноши.

Вот и обрыв.

Макс заглянул в пропасть и содрогнулся: «Кошмарная бездна! Будто смотришь в самый ад!»

– Эй, приятель! – раздался голос Каспара. – Спускайся скорее!

В тот же миг на противоположной скале Макс увидел женщину, укутанную в покрывало. Она протягивала к нему руки, словно умоляя отойти от пропасти.

– О, Господи! – воскликнул Макс. – Это моя умершая мать! Она предостерегает меня!

– Чего ты лопочешь, заячья душа! – рассердился Каспар. – Долго мне тебя ждать? – И прошептал: – Самьель, помогай!

Призрак матери исчез. Зато появилась Агата. Её распущенные волосы были странно перевиты соломой и листьями. Девушка как безумная металась по краю пропасти, будто хотела броситься в водопад.

«Вот что случится с Агатой, если ты завтра промахнёшься!» – прозвучало в голове у Макса.

– Агата! Остановись! Я иду! – Макс решительно шагнул вниз. А видение пропало…

– То-то же! – Каспар не скрывал своей радости, увидев Макса. – Теперь войди в магический круг, и начнём. Главное, ничего не бойся. Хотя тут будет твориться всякое – просто так волшебные пули не отольёшь. В общем, не обращай ни на что внимания, помогай мне и повторяй то, что я скажу.

Каспар высыпал из ягдташа в котелок зеленовато-бурую смесь и произнёс:

Чёрный охотник, явись!Силой волшебной делись!Кара-капура-шурель!Пули летят прямо в цель!

Ярко вспыхнул костёр. Из котелка повалил едкий дым. Луна будто в ужасе спряталась за тучу.

– Одна! – Каспар выбросил из формы готовую пулю.

– Одна! Одна! – гулко повторило эхо.

Послышалось хлопанье множества крыльев. Со всех сторон к огню слетелись громадные птицы.

– Две!

Затрещали ветки. Из кустов выскочил здоровенный чёрный кабан и, бешено вращая глазами, с хрюканьем промчался мимо.

– Три!

Засверкали молнии. Ломая вершины деревьев и разбрасывая искры костра, пронёсся ураган.

– Четыре! – продолжал отливать пули Каспар.

Раздалось щёлканье кнутов, зацокали копыта. Огненная колесница стрелою пролетела по краю пропасти.

– Пять!

Залаяли собаки, заржали кони. Прямо по воздуху призраки-всадники гнали оленя. Кровь стыла в жилах от жуткой охотничьей песни.

– Шесть!

Разразилась страшная гроза. С неба хлынули потоки воды. Каменные глыбы с грохотом полетели в ущелье. Скалы загудели, задрожали. Из земли вырвался огненный столб.

– Помоги, Самьель! – завопил Каспар. – Макс, повторяй: седьмая пуля! Самьель!

Ураган сбивал Макса с ног. Он ухватился за ветку засохшего дерева и тоже крикнул:

– Самьель!

– Я здесь! – прогремело в ответ. На месте дерева появился чёрный охотник и сжал руку Макса.

Внезапно всё стихло. Самьель исчез.

Макс перекрестился и потерял сознание…

Когда юноша очнулся, Каспар протянул ему фляжку:

– Глотни винца, герой! Будем пули делить. Тебе – четыре, мне – три. И попробуй после этого назвать меня плохим товарищем!

Молча взял пули Макс. И по дороге к деревне ни слова не проронил.

* * *

На следующий день все охотники только и говорили о необыкновенной меткости Макса.

– Попал три раза подряд! Да в такие цели, что и глазом не достанешь!

– Добрая тренировка перед пробным выстрелом!

– Вот как поворачивается удача! Видно, станет Макс нашим лесничим!

– Князь в восторге от него!

Каспар тоже сделал три выстрела – по сорокам да галкам. А цель у него была одна – израсходовать свои пули. Злодей осуществлял свой коварный план. Для решающего выстрела у Макса оставалась одна волшебная пуля. И эта пуля была седьмая, дьявольская.

Тем временем Агата готовилась к свадьбе. Ей помогали подружки и кузина Аннета.

– Ну чего ты такая печальная? – Аннета поправила складки на подвенечном платье. – И глаза у тебя заплаканные!

– Что с тобой, Агата! – недоумевали подружки. – Радоваться нужно! Ведь у тебя свадьба!

– Вы слышали, какая гроза бушевала ночью, когда в лесу был Макс? – вздохнула Агата. – Я не могла заснуть. А под утро мне приснился кошмарный сон. Будто я превратилась в белую голубку, а Макс выстрелил и убил меня.

– Подумаешь! – фыркнула Аннета. – Мало ли что может присниться! Вот моей тётушке однажды приснилось, что распахнулись двери, и чудовище с огненными глазами приблизилось к ней, гремя цепью. И как начнёт стонать и завывать! Тётушка перекрестилась, прочитала молитву и как закричит: «Сусанна! Маргарита!». Прибежали служанки со свечами. А привидение возьми да и лизни их в носы! Потому что оно оказалось… цепной собакой! – Аннета расхохоталась. Подружки тоже. – Так что, милая Агата, забудь о своих снах и надевай венок!

Агата открыла коробку, только что привезённую из города, и… смертельно побледнела. Не свадебный, а погребальный венок был приготовлен для неё.

– Сбываются страшные предчувствия, – прошептала Агата.

Девушки оцепенели от ужаса. Первой пришла в себя Аннета:

– Успокойся, пожалуйста! Просто продавщицы-свистушки перепутали коробки! Сейчас мы сделаем другой венок!

– Это знак свыше, – молвила Агата. – Прошу тебя, Аннета, сплети венок из белых роз. Они подойдут и для свадьбы, и для похорон. Не случайно святой отец подарил их мне.

Белые розы, стоящие в вазе, будто кивнули Агате в ответ.

На лесной поляне весело пировал князь Оттокар со своими охотниками. Не смолкали шутки, смех, рекою лилось вино.

– Мне нравится ваш наречённый зять, почтенный Куно! – поднял кубок князь. – Стрелял он сегодня превосходно! Но обычай есть обычай. Ещё один, такой же удачный выстрел, и жених вашей дочери станет её мужем и вашим преемником!

– Я верю в него! – Куно тоже поднял кубок. – И желаю детям счастья!

– Так займёмся делом, друзья мои! – воскликнул князь. – Позовите Макса!

Оттокар вышел из шатра, охотники и придворные поспешили за ним.

– Кажется, сейчас всё и начнётся, – прошептал Каспар. Он неотрывно следил за каждым шагом князя, боясь пропустить миг своего торжества. – Но где же глупая кукла?

Каспар залез на дерево и огляделся: «А-а, вот и она!»

Агата с подругами торопливо подходила к поляне.

А князь Оттокар уже говорил Максу:

– Жду от тебя великолепного выстрела! Вот твоя цель! – Князь указал на белую голубку, присевшую на рябину.

За густыми ветвями никто не заметил Агату. Никто, кроме Каспара. Впрочем, его тоже не было видно среди листвы.

– Отлично, Самьель! – прошипел злодей.

Макс прицелился, но только собрался спустить курок, как голубка перелетела на соседнее дерево. То самое, на котором устроился Каспар. Из-за рябины выбежала Агата, в ту же секунду раздался выстрел. Агата вскрикнула и упала.

– О, Боже! – бросился к ней Макс.

– Ты убил свою невесту! – зарыдали подруги Агаты.

Старый Куно кинулся к дочери, став белым как мел. Подбежал Оттокар.

Но, о радость! Агата открыла глаза:

– Где я?

– Она жива! Какое счастье! – вырвался вздох у всех.

Агата улыбнулась и обняла Макса:

– Любимый! Я просто очень испугалась. Мне показалось, что ты стреляешь в меня!

– Смотрите, вон в кого попала пуля! – закричали охотники.

Возле дерева, обливаясь кровью, лежал Каспар. Он хрипел, корчась в предсмертных судорогах:

– Проклятый дед! Я видел его! Он отвёл от мерзавки пулю!

А невидимый для других дьявол уже протягивал к Каспару свои когтистые лапы.

– Ты пришел за мной, Самьель! – простонал Каспар. – Ты же обещал забрать этого щенка Макса! Так-то ты сдержал слово? Проклятие тебе! Проклятие небу! – И Каспар испустил дух.

Все были потрясены:

– Он проклинал небо! Он был в сговоре с дьяволом!

– Бросить злодея в Волчье ущелье! – приказал князь. А затем обратился к Максу:

– Ты один можешь объяснить, что здесь произошло. Горе тебе, если утаишь правду.

И рассказал Макс, как обманом впутал его Каспар в дьявольские дела, как вместе они отливали заколдованные пули.

– Я боялся потерять Агату, – опустил голову юноша.

– Не видать тебе Агаты! Вон из моих владений! – в гневе закричал князь. – И никогда не возвращайся!

– Смилуйтесь, государь! – взмолилась Агата. – Я не переживу разлуки!

– Макс – верный товарищ. Он сильный и добрый! – заступились за юношу охотники.

– Не прогоняйте его, ваше сиятельство! – просил Куно. – Макс всегда честно выполнял свой долг.

Но князь был непреклонен.

Вдруг вспыхнула радуга. Перед Оттокаром предстал отшельник.

– Любовь толкнула Макса на этот поступок, – промолвил старец. – Ты хочешь наказать его слишком сурово.

Князь почтительно склонился:

– А что советуешь ты, святой отец?

– Отложить свадьбу на год. Если душа Макса останется чиста, а сердце – добрым, он будет прощён. А пробный выстрел давно пора отменить. Счастье любящих сердец не должно зависеть от удачи в стрельбе!

– Какое мудрое решение! – обрадовался князь. – Да будет так! Мне и самому, признаюсь, жаль Макса.

– Ура! – закричали все. Охотники подбросили вверх свои шляпы. – Слава нашему государю! Слава мудрому отшельнику!

– Спасибо, князь! Спасибо, святой отец! – наперебой повторяли Агата и Макс.

Старец поднял руки к небу:

– Помолимся же Всевышнему! Это он спас невинных!

Потом снова зашумел весёлый пир. И радуга сияла ещё долго-долго.

Давным-давно Китаем правил император Альтоум. Человек он был добрый, мягкий. А вот дочка его, принцесса Турандот, отличалась ужасным характером. Вздорная и упрямая, она ни за что не хотела выходить замуж. А так как принцесса была, к несчастью, необыкновенно красива и умна, к ней то и дело сватались царевичи-королевичи из разных стран. Принцесса всех высмеивала и прогоняла. Обиженные царевичи-королевичи тут же объявляли императору войну.

В конце концов император сказал:

– Несносное дитя моё! Я уже стар. Мне всё труднее защищать страну от твоих отвергнутых кавалеров. Так что прекращай это безобразие и немедленно выходи замуж.

– Ни за что! – Принцесса топнула ногой.

– Ты должна немедленно выйти замуж! – твёрдо повторил император. (Когда дело касалось интересов государства, он становился непреклонным.)

Принцесса не привыкла, чтобы ею командовали. От возмущения у неё подскочила температура и начался кашель. Три дня принцесса металась в горячке. А когда очнулась, сказала слабым голосом:

– Хорошо, я выйду замуж. Но с условием. Наглец, который размечтается заполучить меня в жёны, должен будет отгадать три загадки. А если не отгадает, ему отрубят голову и насадят её на кол.

– Что за дикость! Зачем казнить женихов?! – вскричал император.

– А чтобы другим неповадно было, – отвечала принцесса так же слабо, но ехидно.

Ох, как не хотелось миролюбивому Альтоуму издавать жестокий указ! Но Турандот стояла на своём. Она очень надеялась, что кавалеры оставят её в покое.

– Отец, пожалей меня, бедную! Издай указ! – хныкала принцесса целыми днями. Иногда она даже объявляла голодовку, а иногда как бы впадала в забытьё и стонала с утра до вечера: – Указ! Указ! Указ!

В конце концов хитрая бестия заставила-таки императора подписать указ «О женихах».

И что вы думаете! Царевичи-королевичи хлынули в Пекин с ещё большей силой. Почему-то им совсем не жалко было расставаться с головами! А загадки принцесса загадывала такие, что никто не мог их разгадать. И всё новые и новые головы появлялись на дворцовой стене…

Что касается войн, то они вовсе не прекратились. Родители мстили за своих несчастных сыновей. И Китай находился в постоянной опасности.

– Что я наделал! Зачем подписал проклятый указ?! – сокрушался Альтоум.

Но было поздно. В те времена слово ценилось дороже золота. И император не мог отменить даже свой собственный указ!

А принцессе всё было нипочём. Она злорадствовала, торжествовала и никого не щадила.

Однажды ночью глашатаи прокричали на весь Пекин:

– Сегодня будет казнён персидский царевич!

Толпа горожан повалила на дворцовую площадь. Хотя казнями женихов в столице никого уже нельзя было удивить, ни один пекинец не помышлял пропустить такое зрелище.

В суматохе кто-то толкнул высокого старика. Старик упал.

– Стойте! Вы раздавите его! Помогите! – Хрупкая девушка пыталась поднять упавшего.

Но её саму чуть было не сшибли с ног. И всё могло закончиться очень печально не только для персидского царевича. Но, к счастью, сильный и решительный юноша подоспел на помощь. Он поднял старика, и… оба одновременно воскликнули в величайшем изумлении:

– Это ты?!

Да, судьбе было угодно, чтобы именно так встретились два самых близких человека – отец и сын…

Теперь самое время сказать, что это были не просто отец и сын, а татарский царь Тимур и принц Калаф. Несколько лет назад враги захватили Астрахань, где правил Тимур. Царская семья оказалась в изгнании. Чудом уцелели только отец и сын. Но они потеряли друг друга…

– Какая радость, сын мой! – Слёзы брызнули из глаз старого царя.

– Не плачь, отец! Теперь мы вместе! Может, близок конец нашим мучениям! – обнимал Тимура взволнованный Калаф. – Расскажи, как ты жил эти годы?

– Скитался на чужбине. Потерял здоровье и силы, – горестно вздохнул старик. – Если бы не Лю – моя верная опора, – меня давно уже не было бы в живых.

– Благословит тебя Аллах, милая Лю, – поклонился девушке Калаф. – Ты – сама преданность и доброта!

– Ах, господин! – вспыхнула молодая невольница. – Я счастлива служить вам! И я… так рада видеть вас вновь!

Первые лучи солнца осветили крыши пагод. На площадь привели персидского царевича. Он был молод, хорош собой. И неотрывно смотрел на окна дворца.

– Жалко перса! – зашумела толпа. – Принцесса, пощади!

Но ледяное сердце той, за которую несчастный отдавал жизнь, не знало жалости.

Турандот вышла на балкон и с усмешкой взглянула на людей:

– Пощадить? Никогда! – Она махнула веером. И через минуту голова персидского царевича пополнила жуткую коллекцию на дворцовой стене.

– Какая злодейка! Это не женщина, а кровожадная тигрица! – негодовал Тимур.

Калаф молчал. Взор его был устремлён туда, куда только что скрылась Турандот… Случилось непоправимое. Любовь вспыхнула в сердце юноши. Любовь, несущая гибель…

– Настал мой черёд испытать судьбу, – наконец промолвил Калаф. – Я иду во дворец!

– Опомнись, сынок! Для того ли мы нашли друг друга, чтобы потерять навсегда! – Тимур схватил принца за руку. – Это же верная смерть!

– Ах, господин! Не уходите! – подхватила Лю. – Ваш отец этого не переживёт! И я… тоже! – Слёзы катились по её щекам.

– Прости, отец! Прости, Лю! – воскликнул Калаф. – Но я ничего не могу с собой поделать! Или я погибну, или стану счастливейшим из счастливых!

– Остановись! Остановись! – Люди тоже пытались задержать, отговорить безумца.

Но всё было напрасно. Калаф протиснулся сквозь толпу и трижды ударил в могучий гонг у входа в императорский дворец. Двери распахнулись. И юноша вошёл.

* * *

Стражник провёл Калафа в роскошные палаты. На высоком троне под расписным балдахином восседал император Альтоум.

– О сын неба! Вот ещё один желающий украсить своей головой твой дворец! – объявил великий советник Пинг.

Калаф почтительно опустился на колено, касаясь рукой лба. Придворные с интересом и сожалением смотрели на него.

– Какой симпатичный! Какой воспитанный! – пронеслось по залу.

– Встань, смелый юноша, – сказал Альтоум. – Кто ты?

– Я царских кровей, – отвечал Калаф. – Но имя своё я открою только перед смертью. Если она поджидает меня здесь.

– Говорит-то как ладно! Какой милый, благородный! – восхитились придворные.

– Заклинаю тебя, юноша! – вскочил с трона император. – Уходи отсюда, пока не поздно!

– Нет, – промолвил принц. – Я принял решение.

– Сынок, ну зачем тебе отдавать голову? – затараторил великий прорицатель Панг. – Она так ладненько сидит на твоих плечах! Новая-то не вырастет!

– Такой молоденький! Такой хорошенький! Явился, как козлёнок на убой! – всхлипнул великий повар Понг.

И все придворные стали наперебой уговаривать принца:

– Уходи! Уходи отсюда! Пропадёшь ни за что!

Но Калаф был твёрд как скала.

– Смерть или Турандот! Отдавайте приказ об испытаниях, ваше величество!

– Придётся, – вздохнул император. – Эй, принести жертвы богам! Может, они хоть в этот раз спасут несчастного!

Немедленно были заколоты, как обычно, сто бычков, сто коней и сто свиней.

– Когда же прекратится дурацкая бойня людей и животных! И наступит мирное время! – причитали Пинг и Понг. – Принести бы в жертву свинушку-принцессу! И всем несчастьям конец!

«Испытания начинаются!» – возвестил удар гонга.

* * *

Двери распахнулись. Во всём великолепии в сопровождении пышной свиты появилась принцесса Турандот. Почтенные мудрецы несли шёлковые свитки. В них были запечатаны ответы на загадки.

– До чего же мужчины упрямы и глупы! – Принцесса поправила покрывало, закрывающее лицо, и уселась на трон. – Эй, ты, – ткнула она веером в сторону Калафа, – может, ещё передумаешь? На пощаду не рассчитывай! Ведь не пожалели мерзавцы-чужеземцы мою прапрапрапра… бабушку Лоу-Линг тысячу лет назад!

– Загадывай загадки, – отвечал Калаф. – Будь у меня сто тысяч жизней, я бы все отдал за тебя!

– Дуракам закон не писан, – усмехнулась принцесса. – Первая загадка!

Кто каждый день обходит как дозорныйВсе города, селенья, реки, горы?За этот труд не требует награды,И все ему всегда сердечно рады!

– Солнце! – не задумываясь, воскликнул Калаф.

Мудрецы мигом распечатали свитки и закричали в один голос:

– Правильно! Великолепно! Это солнце! Браво! Бис!

– Так нечестно! – топнула ногой Турандот. – Всё равно я умней его! Вторая загадка!

На дереве жизнь отцветает людская,Но вечно стоит оно, горя не зная.Одна сторона его – полная света,Другая темна. Что за дерево это?

– Ты уж извини, прекрасная принцесса, – поклонился Калаф. – Но и эту загадку я, с твоего позволения, разгадаю. Это дерево – круглый год! С его днями и ночами, которые укорачивают людскую жизнь.

Турандот побледнела. А мудрецы уткнулись в свитки и снова хором закричали:

– Правильно! Это год!

– Молодец! – обрадовался Альтоум. – Слушай, дочка, а может, хватит загадок? И так видно, что малый достоин тебя!

– Ну нет! – заскрежетала зубами принцесса. – Третью загадку наглец не разгадает!

«Противная всё-таки у меня дочка!» – вздохнул император.

А Турандот продолжала:

– В небольшом и чудесном предметеОтражается всё-всё на свете,Сам, как солнце, порой он сияет,Познавать тебе мир помогает!

– Говори! – Турандот сорвала с лица покрывало, чтобы поразить Калафа.

– Ах, как ты прекрасна! – воскликнул принц и… замолчал.

– Юноша, говори! Говори ответ! – заволновались все.

– Не угадает! Не угадает! – ликовала принцесса.

Тут принц очнулся и произнёс:

– Чудесный предмет – это твоё божественное око, принцесса! Я верю, что оно засияет любовью ко мне!

– А-а-а-а! – отчаянно завопила Турандот и упала в обморок.

Рабыни бросились к ней. А мудрецы в третий раз дружно зашуршали свитками.

– Угадал! Это око! Око! Око! Слава незнакомцу!

– Ура! Конец тиранству! – Радости Альтоума не было предела. – Как только дочурка придёт в себя, немедленно отправится замуж!

Тут принцесса открыла глаза и взмолилась:

– Пощади, отец! Не хочу я замуж!

– А указ? – напомнил император. – Как головы рубить – пожалуйста, выполняйте! А как замуж – указ не в счёт!

– Хорошо, ведите меня в храм! – сверкнула глазами Турандот. – Но перед алтарём я заколюсь кинжалом!

И тут случилось неожиданное.

– Принцесса, я буду счастлив назвать тебя женой, только если ты меня полюбишь, – сказал Калаф. – Неволить я тебя не хочу. И предлагаю вот что. Если к восходу солнца угадаешь, кто я и как меня зовут, – можешь меня казнить.

– Он опять собирается умереть! – рассердился Альтоум. – Неужели нельзя без кровопролитий?

А принцесса Турандот довольно улыбнулась:

– Я согласна!

* * *

И глашатаи прокричали на весь Пекин:

– Приказ её высочества принцессы Турандот! Сегодня ночью никто не должен спать! Все должны разведывать, разузнавать и отгадывать имя чужеземца! Кто заснёт, будет казнён как государственный преступник! Если к восходу солнца имя останется неизвестным, все жители Пекина будут объявлены государственными преступниками!

Надолго запомнили пекинцы эту ночь. Под страхом смерти они угадывали, разузнавали и выведывали друг у друга заветное имя. Но всё безрезультатно.

Никто ничего не знал.

Спокоен был только принц Калаф. Он тоже не спал роковой ночью. Хотя был единственным человеком, которому это не запрещалось. Принц прогуливался по императорскому саду. И конечно же мечтал о любви принцессы.

Вдруг из-за кустов выскочили царедворцы Пинг, Панг, Понг.

– Милый мой! – схватил Калафа за руку великий советник Пинг. – Уважь старичка! Шепни тихонечко на ушко своё имечко! Я тебе за это дам самый великий совет!

– Потерпи! Утром узнаешь! – засмеялся Калаф. – А в советах я не нуждаюсь.

– Фу! Не уважает старичков! А притворялся таким воспитанным! – обиженно пробурчал Пинг.

А великий прорицатель Панг показал принцу здоровенный кошель:

– Здесь куча денег! Хватит и на дом, и на скотину, и на рабов! Поверь мне, великому прорицателю! Шепни, детка, имя! И кошель будет твоим!

– Ты не очень-то проницательный прорицатель, – усмехнулся Калаф. – За деньги мою жизнь не купишь!

– Пожалей нас, голубчик! – взмолился великий повар Понг. – Турандот разнесёт в пух и прах весь город! Раз не хочешь сказать имя, уходи отсюда! И вопрос будет закрыт!

– Нет, – ответил принц. – Пусть погибнет весь мир! Но я никуда не уйду.

– Тогда придётся тебя зарезать, – огорчился Понг.

– Это наш государственный долг! – Пинг и Панг выхватили из ножен кинжалы.

– Как бы не так! – Калаф выбил оружие из рук царедворцев и скрылся во дворце.

Но не успел он расположиться в отведённых ему покоях, как услышал нежный голос:

– О незнакомец! Позволь войти! – И перед Калафом появилась девушка необыкновенной красоты.

– Я Адельма, дочь хорасанского царя, – сказала она. – Но сейчас я рабыня принцессы Турандот. Я полюбила тебя с первого взгляда. Давай убежим! Лошади наготове! В надёжном месте спрятаны мои сокровища!

– Спасибо, царевна, – молвил потрясённый Калаф. – Ты прекрасна! Но я люблю Турандот. Беги одна!

– Без тебя я не уйду! – Адельма снова принялась уговаривать принца. Но безуспешно. – Знай, принцесса велела убить тебя на рассвете. Чтоб не позориться перед народом! – в сердцах крикнула пленная царевна.

– К смерти я давно готов, – отвечал юноша.

– Безумец! – И разъярённая Адельма удалилась.

Калаф в задумчивости остановился у окна. Что готовит новый день?

* * *

Вдруг на площади раздались крики, шум, гам. Принц увидел, что стражники ведут во дворец его отца Тимура и Лю.

– Они знают имя! Они разговаривали с чужеземцем! – показывали на девушку и старика люди. – К принцессе их! К принцессе!

Калаф бросился на помощь. Но здоровенные стражники оттолкнули его. Двери за Тимуром и Лю захлопнулись…

– Вас видели с чужестранцем, – начала допрос Турандот. – Как его имя?

Но молчали старик и девушка.

– Не скажете по-хорошему, ответите под пытками! – Глаза принцессы загорелись недобрым огнём.

Снова ничего не сказали пленники.

– Эй, слуги! – хлопнула в ладоши Турандот. – Привязать неверных к столбу! Всыпать по двести палок каждому!

– О повелительница! – воскликнула Лю. – Я назову имя! Только отпусти моего спутника! Он стар и слаб, имя он всё равно не знает!

– Ладно, пускай старик катится на все четыре стороны!

– Лю, я с тобой! – Тимур не успел сообразить, что происходит, как его выпихнули из дворца.

– Говори! – приказала дочь императора.

– Да, я знаю имя, которое ты жаждешь услышать, – повторила Лю. – Но я его не выдам. Ни под какими пытками!

– Ах, обманщица! – Принцесса побагровела от ярости. – Сейчас заговоришь как миленькая!

К девушке приблизился палач. Но Лю выхватила у него из-за пояса кинжал и вонзила себе в сердце.

– Я люблю его! – тихо прошептала она и умерла.

– Как ты посмела! Негодяйка! – возмутилась Турандот. Но вдруг пожалела девушку. – Похоронить её как положено!

…Великое горе обрушилось на старого Тимура.

– Бедная моя, мужественная девочка! Ты была мне как дочь! – безутешно плакал он. – Зачем ты сделала это!

Люди тоже были потрясены смертью девушки. Целая толпа пекинцев провожала Лю в последний путь…

* * *

Гибель Лю поразила и принцессу.

«Почему эта девчонка не захотела назвать имя, а предпочла умереть? – недоумевала Турандот. – Неужели и правда любовь важнее собственной жизни?»

– Любовь дороже жизни! – словно в ответ услышала она. Перед принцессой стоял Калаф. – Делай со мной что угодно, любимая! – Юноша опустился на колено. – Хочешь, казни, даже если и не узнала моего имени. Жить без тебя я всё равно не буду.

Калаф поцеловал принцессе руку. Турандот почему-то не отдёрнула её с негодованием.

– Встань, – сказала она. И неожиданно добавила: – Поцелуй меня в щёчку!

Что принц немедленно и сделал.

Турандот вдруг почувствовала, что в груди у неё вовсе не колючая ледышка, а горячее, живое сердце.

– Ладно, я тебя не буду казнить, – вздохнула она. – Хотя я, конечно, умнее тебя и тайну твою разгадала!

* * *

Тревожная ночь наконец рассеялась. Как только первые лучи солнца осветили Пекин, принцесса и Калаф предстали перед императором.

– Имя этого человека – Любовь! – провозгласила Турандот. – И я выхожу за него замуж.

– Давно бы так! – обрадовался император. – Поздравляю и благословляю!

– Ура! Ура! Ура! – закричали придворные. – Наконец-то в Китае наступит мирное время!

– Как удачно, что мы жениха не зарезали, – заметил великий прорицатель Панг. Пинг и Понг дружно закивали головами…

Все были счастливы. Только рабыня Адельма с горя хотела заколоться. Но её отговорили.

На этом наша история заканчивается. Остаётся добавить вот что.

Старого Тимура немедленно разыскали и привели во дворец. Невозможно описать, как он был счастлив увидеть сына целым и невредимым!

В тот же день прискакал гонец из Астрахани с сообщением, что захватчиков прогнали и друзья разыскивают по всему свету законного правителя Тимура и его сына Калафа.

– Нет ли их случайно в Пекине? – спросил гонец.

– Я здесь! – воскликнул татарский царь. – И сын мой тоже здесь!

Гонец тут же вытащил из-за пазухи царские портреты, тщательно сверился с ними и рухнул на колени:

– Возвращайся и царствуй, мой господин! Вместе с царственным твоим сыном!

…Случается же столько событий за один день и за одну ночь!