С точки зрения взаимодействия человека и его окружения одним из самых важных процессов является восприятие людьми друг друга (социальная перцепция). Наше восприятие других людей, как правило, сопровождается более или менее выраженным оценочным отношением к ним. То, каким мы видим человека как личность, какие черты характера мы ему приписываем, как расцениваем его поведение, определяет то, как мы будем относиться к нему и взаимодействовать с ним. От восприятия человека при неформальном общении зависят многие жизненно важные процессы: от поиска друзей до выбора супруга.

Социальная перцепция – понятие, использующееся в социальной психологии для обозначения восприятия «социальных» объектов, то есть других людей, социальных групп и даже социальных обществ, а также для обозначения процесса построения образа других людей. Этот образ возникает как при непосредственном общении с ними, так и без него (например, при просмотре кинофильма, телепередачи и т. п.). Социальная перцепция включает в себя не только объекты, но и субъекты восприятия [7].

Восприятие человека имеет три стороны отражения: эмоциональную, когнитивную и поведенческую.

Воспринимая другого человека, невозможно его не оценивать и не выражать к нему эмоциональное отношение. Восприятие всегда неразрывно связано с определенным отношением к воспринимаемому – положительным или отрицательным, с эмоциональными переживаниями складывающихся взаимоотношений. Оттенки переживаний разнообразны, но, в принципе, всех их можно разделить на две группы: конъюнктивные, то есть способствующие сближению людей, облегчающие сотрудничество, и дизъюнктивные, разъединяющие людей, затрудняющие совместные действия.

А. А. Бодалев [26] отмечает следующие компоненты межличностного восприятия: эмпатию, рефлексию и аттракцию.

Эмпатия – способ психологического анализа, позволяющий проникнуть, вчувствоваться в эмоциональные состояния воспринимаемых лиц. Эмпатия – это способность эмоционально откликаться на чужие переживания. Различают две формы эмпатии: сопереживание и сочувствие. Первое понимается как переживание субъектом тех же чувств и эмоциональных состояний, что и партнер по общению. Второе (сочувствие) – это словесное выражение своего отношения к переживаниям другого.

Рефлексия – способ мысленной оценки человеком своей позиции и позиции другого человека, хода его мыслей, его ближайших и перспективных планов.

Аттракция – привлекательность и сила притяжения другого человека. Партнер по общению понимается лучше, если воспринимающий испытывает к нему симпатию, дружеское отношение.

Особое внимание психологи уделяют возникновению первого впечатления о человеке, на основании которого и происходит угадывание качеств личности и прогнозирование поведения. А. А. Бодалевым рассмотрено, на что в первую очередь люди обращают внимание и что сильно влияет на первое впечатление. Им было показано, что первое впечатление складывается из пяти последовательно актуализируемых компонентов:

1. Характеристика внешнего облика человека.

2. Оформление внешности, в том числе стиль одежды, прическа.

3. Экспрессия, переживаемые или транслируемые эмоциональные состояния.

4. Особенности поведения и общения.

5. Предполагаемые качества личности, угадываемые на основе интегрирования этой информации и прошлого опыта.

Первоначально при восприятии незнакомого человека основное внимание уделяется его внешней привлекательности (экспрессия лица, глаза, прическа, выразительные движения тела). При разворачивании процесса восприятия человека формируются представления о его личности: чертах характера, способностях, интересах, профессиональной и этнической принадлежности.

Суждения, с помощью которых субъекты обозначают и осмысливают особенности внешнего облика других людей, А. А. Бодалев условно разделил на четыре вида:

1. Высказывания, обозначающие вид, величину, цвет, положение, форму того или иного компонента во внешнем облике («худощавое телосложение», «круглое лицо»).

2. Штампы обыденного сознания или представлений, почерпнутых из литературы, живописи («типичное русское лицо», «пальцы музыканта»).

3. Истолкование выразительного поведения («угрюмое лицо», «печальные глаза»).

4. Эстетическая оценка того или иного компонента или всей внешности.

Отражая облик людей, субъекты преломляют его через те знания о людях, которые у них к этому времени сложились. У каждого человека они индивидуально своеобразны и зависят от возраста, профессии, культуры данного социума и пр. Например, те, кто по роду работы часто вступают во взаимодействие с другими людьми, могут интуитивно дать верные характеристики совершенно незнакомым людям. Это хорошо проявляется у следователей, врачей, педагогов.

В ряде экспериментов было обнаружено явление, получившее название акцентировки. Оно заключается в том, что в зависимости от конкретных условий, в которых человек формируется и живет, он приучается считать одни качества более значимыми, чем другие. Отсюда проявление различий в восприятии и оценке других людей представителями различных демографических, профессиональных и иных групп. Например, следователи имеют склонность видеть в любом человеке правонарушителя, врачи – больного и т. п.

С возрастом возрастают глубина и разносторонность восприятия. При описании другого человека все большее значение приобретают существенные, личностные качества. Так, пятиклассники в 14 раз чаще, чем школьники первого класса, обращают внимание на интересы и склонности сверстников, в 4 раза чаще отмечают поступки и действия, свидетельствующие об отношении к поручениям коллектива.

В обыденной жизни более или менее достоверные предположения о том или ином человеке, его характере, установках и прочих особенностях личности возникают путем обобщения результатов собственного наблюдения и сведений, полученных из других источников. Вначале это еще недифференцированное, общее отношение к данному человеку как к «симпатичному» или «антипатичному», «приятному» или «противному».

Как пишет А. А. Бодалев [24. С. 38], «субъект восприятия обычно связывает внешний облик, манеру поведения и стиль действования другого человека с определенными устремлениями, вкусами, моральными принципами, актуальными, а иногда и потенциальными возможностями воспринимаемого. Таким образом, другой человек воспринимается не только в своих исходных физических качествах (такой-то рост, пол, возраст, фигура, лицо, глаза и пр.), но и как личность, занимающая определенное положение в обществе и играющая ту или иную роль в жизни как воспринимающего, так и общества». А это, в свою очередь, определяет и эмоциональное отношение к объекту восприятия. К капризной или истеричной красотке отношение будет совсем другое, нежели к некрасивой, но душевной, доброй женщине.

От того, как воспринят другой человек, зависит первоначальное отношение к этому человеку – оправданное и справедливое или неадекватное. Поэтому, говоря об эмоциональной стороне межличностного общения, нельзя обойти вниманием психологические закономерности когнитивного восприятия человека человеком и допускаемые при этом ошибки.

Выделяются три основные стратегии в когнитивном восприятии другого человека:

1. Аналитическая, при которой каждый элемент внешности интерпретируется как форма проявления свойства личности.

2. Перцептивно-ассоциативная, при которой приписываются свойства другого человека, внешне похожего.

3. Социально-ассоциативная, при которой приписываются свойства той социальной группы, к которой человек может быть отнесен.

При восприятии незнакомого человека всегда возникают вопросы: кто он, какие у него интересы, тип темперамента и черты характера, каково его социальное положение, какая у него профессия? Отчасти об этом можно судить по его физическому облику, в котором отложились особенности образа жизни, включая вид труда, питание, режим отдыха и т. д., характерные для определенной социальной группы. Большое значение имеет его манера держаться, специфические обороты речи. По тому, насколько костюм, прическа и т. п. соответствуют принятым образцам, можно судить как об имущественном положении человека, так и об его отношении к принятым нормам. Принадлежность к определенной профессии можно определить по специальной форме одежды, знакам различия и другим символам[3].

В понимании другого человека участвует механизм идентификации. Идентификация – это способ понимания другого человека через осознанное или бессознательное уподобление его характеристикам самого субъекта. В ситуациях взаимодействия люди строят предположения о внутреннем состоянии, намерениях, мыслях, мотивах и чувствах другого человека на основе попытки поставить себя на его место.

В процессе понимания партнера по общению участвует и механизм рефлексии, то есть осознание субъектом того, как он воспринимается партнером по общению. Субъекту общения важно не только отстраненно, со стороны понять другого человека, но и принять во внимание, как индивид, вступивший с ним в общение, будет воспринимать и понимать его самого. Таким образом, восприятие человека человеком можно уподобить удвоенному зеркальному отражению. Человек, отражая другого, отражает и себя в зеркале восприятия этого другого. В процессах общения идентификация и рефлексия выступают в единстве.

Многое, что нам хотелось бы знать о человеке, недоступно нашему наблюдению, и тогда мы вынуждены прибегать к приписыванию (атрибуции) тех или иных причин его поведения. Этими причинами могут быть личностные черты или внешние обстоятельства. При этом, как показано во многих исследованиях, люди переоценивают значение личностных черт и недооценивают роль ситуационных факторов. Это явление получило название фундаментальная ошибка атрибуции [545]. Л. Росс и Р. Нисбетт [143] отмечают в связи с этим три момента: 1) люди слишком поспешно и охотно выводят заключения о личностных качествах из поведения, явно обусловленного ситуацией; 2) не замечают существенно важных факторов ситуации; 3) делают чрезмерно уверенные предсказания при наличии небольшого объема информации, касающейся черт личности.

Отсюда возникла особая значимость изучения одного из направлений атрибуции – каузальной атрибуции.

С давних пор люди, воспринимая друг друга, стремились к познанию объекта общения и взаимодействия, пытались найти связь между его внешними чертами и психологическими особенностями, а то и судьбой человека. Так появились хиромантия (гадание по руке), физиогномика[4] (определение судьбы и характера по лицу; см. врезку), френология (гадание по черепу), подомантия (гадание по линиям стопы).

Древнегреческий мыслитель и математик Пифагор Самосский (VI в. до н. э.) выбирал своих учеников только из людей, отмеченных на лице призванием и способностями к занятиям точными науками.

Другой древнегреческий ученый и врач Гиппократ (460–370 гг. до н. э.) в своих трудах писал, что изучение лица и руки человека дает важные сведения о его здоровье и темпераменте.

Одним из создателей учения о физиогномике считают Аристотеля (384–322 гг. до н. э.). Он применял ее для распознавания душевных качеств людей по внешности, указывая признаки характера. Аристотель утверждал, что если люди имеют большие лбы, то они медлительны в движениях; если у них широкие лбы, то они легко подвержены безумию; если же у них лбы закругленные или выпуклые, то они вспыльчивы. Прямые брови являются признаком мягкого нрава. Жестокость характера выражается бровями, которые закругляются к носу. Если брови при этом сходятся друг с другом, тогда, возможно, главной чертой характера является ревность, а низко стоящие брови – признак зависти. Еще одно наблюдение Аристотеля: если глаза то бегают, то неподвижны, то занимают середину между тем и другим; первое указывает на неуверенность, второе на бесстыдство, последнее на доброту.

Отдельные черты лица человека, писал Аристотель, имеют сходство с животными, которые наделяются якобы свойственными им от природы качествами: толстый нос, как у быка, означает лень; широкий нос с большими ноздрями, как у свиньи, – глупость; острый, как у собаки, нос – признак холерического темперамента; орлиный нос означает смелость; крючковатый, как у вороны, – настороженность; а у кого рот широкий, тот храбрый.

Положения Аристотеля долго служили основой для наблюдений последующих авторов. Начиная с XV и XVI вв. физиогномика была предметом всеобщего интереса, ею занимались врачи, духовные лица, философы, судьи. В 1658 г. вышла книга Кардана Медичи, в которой приводится много рисунков лица человека и указывается, какому типу лица соответствуют те или иные качества и даже какую судьбу они предопределяют.

Как считают монголоиды[5], широкоскулость свидетельствует об энергичности, волевой одаренности, властности и честолюбии, то есть высокие и развитые скулы говорят о влиянии на окружающих и власти, об аристократизме. Стройные и узколицые монголоиды очень умны, склонны к философии и религии, они талантливы в искусстве.

Стремление людей по внешности судить о внутреннем мире человека поддерживали и писатели. Так, у Шекспира читаем: «Не требуется особого умения, чтобы по лицу понять склад ума»; у Конан Дойла: «Крупная голова и светлые, глубоко посаженные глаза, смотревшие из-под густых бровей, говорили об остром уме»[6]; у Оскара Уайльда: «Только ограниченные люди не судят по внешности». Но так как информация о человеке, полученная в результате наблюдения, чаще всего недостаточна для надежных выводов, наблюдатель начинает приписывать партнеру по общению те или иные характерологические черты.

Таким образом, каузальная атрибуция (от лат. causa – причина и at-tribuo – придаю, наделяю) – это интерпретация субъектом причин (мотивов) поведения других людей исходя из предположения об их психологических качествах, черт личности, не представленных в поле восприятия.

Атрибутивные концепции, пишет Г. М. Андреева [6], в широком смысле слова рассматриваются как изучение попыток «рядового» человека понять причины и следствия тех событий, свидетелем которых он является. Иными словами, акцент делается на так называемой наивной психологии «человека с улицы» и на даваемой ею интерпретации чужого поведения. В зависимости от приписывания объекту восприятия положительных или отрицательных личностных качеств мы формируем к нему то или иное отношение, влияющее на наличие или отсутствие к нему притяжения.

Ф. Хайдер [360] впервые выдвинул идею каузальной атрибуции и дал систематическое описание различных схем причинных объяснений. Он говорил о двух видах атрибуции: «личной» и «безличной». В первом случае причины поступка наблюдаемого человека приписывались его личности, а во втором случае – обстоятельствам. Затем последовали работы Э. Джонса и К. Дэвиса [387], Э. Джонса и Р. Нисбетта [389], а также Г. Келли [394; 395]. Келли изучал, как осуществляется поиск причин поведения другого человека. Он полагал, что каждому человеку присущи некоторые априорные каузальные представления и каузальные ожидания, то есть схемы причинности, и каждый раз поиск новой причины вписывается в одну из старых схем.

Было показано, что мера и степень атрибуции зависят от двух показателей:

1. Соответствие поступка ролевым ожиданиям – чем больше соответствие, тем меньше дефицит информации, следовательно, степень приписывания будет меньше.

2. Соответствие действия культурным нормам.[7]

Если первоначально речь шла о приписывании причин поведения, то теперь говорится о приписывании более широкого класса характеристик: побуждений, чувств, качеств личности и т. д. И это касается не только незнакомых нам людей, но и коллег, друзей и даже членов нашей семьи [259]. На основании восприятия человека мы пытаемся спрогнозировать его отношение к оказанию нам помощи. Вспомним ситуацию, в которой многие из нас оказывались не раз: надо спросить дорогу в незнакомом районе. Однако, прежде чем это сделать, мы напряженно вглядываемся в лица, пытаемся угадать, кто будет с нами приветлив, подскажет обстоятельно. К некоторым мы не станем обращаться, даже если уверены, что они живут именно в этом районе.

На основе исследования проблем, связанных с каузальной атрибуцией, исследователи сделали вывод о том, что атрибутивные процессы составляют основное содержание межличностного восприятия [605]. Показательно, что одни люди склонны в большей мере в процессе межличностного восприятия фиксировать физические черты (в этом случае сфера «приписывания» существенно сокращается), другие воспринимают преимущественно черты характера окружающих. В последнем случае открывается широкий простор для приписывания. Однако, как считает Э. Джонс с соавторами [388], приписывание имеет место не при любом социальном восприятии. При нормальном поведении (типичном и социально желательном) нет необходимости поиска причин, следовательно, нет причины и для приписывания.

Многие индивиды руководствуются в своем подходе к другим людям так называемыми житейскими представлениями. Последние складываются на основе собственного жизненного опыта, идентификации субъекта с объектом восприятия, схожести объекта восприятия со знакомым субъекта, а также из несистематизированных, обрывочных сведений, почерпнутых из различных источников (литературы, кино и т. п.). Вот, например, какие «житейские представления» были выявлены А. А. Бодалевым [21]: из 72 опрошенных 9 человек заявили, что люди с квадратным подбородком обладают сильной волей, 17 человек сказали, что люди с большим лбом – умные, 3 человека полагали, что люди с жесткими волосами имеют непокорный характер, 14 человек считали, что полные люди обладают добродушным характером, 2 человека сказали, что толстые губы свидетельствуют о большой сексуальности. Пять человек утверждали, что люди ниже среднего роста всегда отличаются властностью, энергией, большим желанием всеми командовать. Один человек написал, что люди с близко посаженными глазами очень вспыльчивы. Пять человек убеждали, что красивые люди всегда или глупы, или большие себялюбцы, и т. д.

В. Ф. Петренко [131] обнаружил, что мужчины приписывают красивым женщинам альтруизм. На Западе существует тенденция воспринимать людей со светлыми волосами как дружелюбных, хотя их могут считать ненадежными, поддающимися манипулированию, неразборчивыми [433]. Лысые мужчины рассматриваются как обладатели ума [241], а бородатым приписывается более высокий статус [318], и иногда их тоже считают умными [180]. Мужчины с длинными волосами оцениваются как менее умные, нежели обладатели коротких волос [490; 506]. Люди с приятным для нас голосом считаются обладателями положительных личностных характеристик и вызывают желание вступить с ними в контакт [469; 635; 636]. Женщины с маленькой грудью оценивались как компетентные, честолюбивые, умные, высоконравственные и скромные [410].

Известным в народе стереотипом являются оценка ума по величине лба: большой лоб – человек умный; узкий лоб – глупый. В американской критической литературе даже используется такое деление: «литература для высоколобых», «книги для низколобых» [99. С. 213]. В одном из экспериментов учителям сообщали одинаковую информацию о мальчике или девочке и прилагали к ней фотографию симпатичного или несимпатичного ребенка. Симпатичного ребенка учителя считали более умным и полагали, что он лучше учится [253]. В данном случае проявился «эффект Барта Симпсона»: невзрачные дети считаются менее способными и хуже владеющими социальными навыками.

Глядя на плотного, приземистого человека с круглым лицом и короткой шеей, многие люди воспринимают его как добродушного, приветливого, любящего поесть и поваляться на диване, обладающего крепким сном. Человек с активной жестикуляцией оценивается как холерик с сопутствующими для него психологическими особенностями.

В. Лившиц [108] в заметке-пародии приводит ряд штампов, имеющих хождение в обществе (табл. 1.1).

Таблица 1.1. Признаки положительного и отрицательного персонажей

В этой таблице различаются не только признаки положительного и отрицательного персонажей, но также показано, как с помощью разных эпитетов, характеризующих одни и те же внешние данные, выражается эмоциональное отношение к персонажам.

В. Н. Куницына [98] приводит описание подростками физического облика доброго и злого персонажей:

✓ добрый – среднего роста; мягкие черты лица, лицо доброе; волосы русые; глаза большие, ласковые; бородка, как у Мичурина; милая улыбка; голос негромкий, приятный; движения нерезкие и т. д.

✓ злой – некрасивый, жесткое выражение лица; угрюмый; взгляд острый, колкий; глаза маленькие, колючие, зеленые, без ресниц; нос тонкий, острый; губы тонкие, лоб морщинистый и т. д.

В. Н. Панферов [130] в течение 30 секунд экспонировал на эпидиаскопе 23 студентам гуманитарных факультетов фотографию человеческого лица и просил дать ответ: нравится ли им это лицо и какие психологические качества принадлежат человеку – обладателю этого лица? Оказалось, что совпадение мнений (в основном положительных) о лице и качествах было в 84 %. Высокий процент совпадений (72 %) был и в том случае, когда один человек оценивал многих лиц.

В. Н. Панферов выявил два пути эмоциональной интерпретации лица. В одном случае испытуемый идет от отношения к лицу в целом, в другом – от оценки его отдельных черт. Первый путь автор назвал эмоционально-интегративным, второй – эмоционально-аналитическим. Примером эмоционально-интегративного способа интерпретации может послужить такая характеристика: «Ужасна. Ни уму, ни сердцу. Спекулянтка, алкоголик и еще хуже». Примеры эмоционально-аналитического способа интерпретации: «Милая улыбка – тихая, скромная»; «Красивые, веселые глаза – веселый, жизнерадостный характер».

Эмоционально-аналитический способ чаще был связан с оценкой губ, глаз, прически, носа, реже с оценкой подбородка, лба, ушей, бровей. Акцент при этом делается на экспрессию. Например: «Надменное выражение лица – человек высокомерный»; «Умный, сосредоточенный взгляд – строгий, внимательный, упорный, трудолюбивый человек»; «Обиженное» злое выражение лица – самодурство и капризность в характере»; «Злая усмешка – жестокий, индивидуалист, лицемер».

Чаще встречается эмоционально-интегративный способ интерпретации.

…Теорией, имеющей хождение среди зарубежных психологов при объяснении восприятия и понимания человека человеком, является теория заключения. Один из сторонников ее, Д. К. Адамс, пишет: «Любой чувственный или мыслительный процесс в другом организме может быть выведен из структуры, ситуации, истории и поведения только тогда, когда подобный чувственный или мыслительный процесс связывается нами или был связан с подобной структурой, ситуацией, историей и поведением в отношении нас самих. И вероятность заключения будет пропорциональной степени их похожести». «Почему мы решили, что ребенок проявляет недоверчивость?» – спрашивают себя сторонники этой теории. И отвечают: «Мы судим по аналогии». Когда мы в детстве в подобной ситуации вели себя так, как он ведет себя сейчас, мы проявляли недоверчивость. В результате повторения подобных заключений по отношению к разным людям у человека формируется обобщенное знание: данная экспрессивно-динамическая картина поведения свидетельствует о недоверчивом отношении воспринимаемого человека к чему-то.

Таких общих знаний о людях у каждого человека постепенно накапливается все больше. И всякий раз, когда один человек воспринимает другого, происходит сопоставление признаков, присущих воспринимаемому человеку, с образцами-обобщениями, которые имеются в опыте воспринимающего. Выводы в этих случаях делаются обычным силлогистическим путем. «Если в согласии с моим опытом, – говорит сторонник этой теории, – высокие и худощавые люди чаще всего имеют церебротонический темперамент, значит, у моего нового знакомого, который высок и худ, такой же темперамент». Само заключение определяется апологетами рассматриваемой теории как познавательный процесс, в котором особенности всего класса приписываются индивидууму, рассматриваемому в качестве представителя этого класса.

Защитники теории заключения подчеркивают, что она дает возможность понять, почему люди лучше разбираются в тех, кто подобен им самим, почему широкий личный опыт переживаний и деятельности имеет существенное значение для правильного суждения о других людях. Эта теория также объясняет ошибки в понимании людьми друг друга, которые возникают из-за того, что воспринимающий может оказаться во власти сложившихся у него на основе личного опыта «знаний-стереотипов» о людях и поэтому проглядеть индивидуальное своеобразие нового для него человека, увидеть подобие там, где его в действительности нет.

Указывая, что при познании человека человеком выделяется общее, что роднит воспринимаемого с воспринимающим и с другими людьми, теория заключения не объясняет, как же один человек познает индивидуально неповторимое в личности воспринимаемого человека.

Существует еще одна теория, с помощью которой сторонники ее (Коттрел, Камерой, Сарбин, Розенберг, Хардик и др.) пытаются объяснить процесс восприятия и понимания человека человеком. Это так называемая теория ролей. С точки зрения ее создателей, каждый человек – совокупность ролей. Например, один и тот же человек может быть инженером, мужем, отцом, водителем собственной автомашины, болельщиком на стадионе, садоводом в свободное время и пр. Человек – «ипостась». Он в себе объединяет большее или меньшее количество ролей. Каждая из них слагается из отдельных, характерных для нее действий. Все действия в совокупности образуют устойчивую систему. Каждая из таких систем-ролей формируется в обществе, которое создает, так сказать, «эталоны» ролей и обязательные атрибуты их. Отдельная личность, поставленная перед необходимостью принять на себя новую роль, осваивает действия, ее составляющие, и овладевает сопутствующими ей атрибутами. У людей, живущих в одном обществе, представление о содержании и форме действий носителя данной роли может стать и становится столь прочным, что они по отдельным компонентам поведения и облика человека с большей уверенностью предполагают, носителем какой роли является в данном случае этот человек и что он в данной обстановке будет делать дальше. Это и неудивительно, поскольку роль рассматривается как стереотипный ряд заученных действий, воспроизводимых в социальной ситуации, в частности в ситуации взаимодействия людей друг с другом.

Бодалев А. А. [21. С. 53–54].

Стереотипы начинают срабатывать уже тогда, когда оцениваемые люди отличаются друг от друга только своей наружностью [184; 556]. Было установлено большое совпадение тенденций в приписывании (по фотографиям) определенных черт людям, в лицах которых присутствовали те или иные характеристики (форма лица, расположение глаз относительно носа, величина ротовой щели и т. д.).

А. В. Кутенев, изучая оценку личностных свойств человека по выражению лица (на фотографиях), установил, что с увеличением возраста человек воспринимается более молчаливым, добросовестным, уступчивым, независимым, честным, невозмутимым, вялым, спокойным. Наименее добросовестными, более суетливыми и более замкнутыми воспринимаются модели в возрасте 20 лет. Модели в возрасте 64 года оцениваются как нерешительные по сравнению с другими возрастными вариантами. Чем старше человек на фотографии, тем более самостоятельным он воспринимается.

А. В. Кутенев [101].

Роль национальных стереотипов при складывании впечатления о людях была выявлена многими исследователями (см.: [183; 237; 578] и др.).

Способствует каузальной атрибуции сходство установок партнеров общения по ряду позиций, обнаруживаемое в начальный период общения, когда имеется дефицит времени для изучения и понимания партнера, для прогноза его поведения и реакций. Зафиксированное в этих условиях сходство, пусть даже и по несущественным вопросам, экстраполируется и на другие, более важные вопросы, создавая впечатление, правда не всегда верное, наличия согласия по широкому кругу имеющихся проблем.

Нельзя судить о человеке с первого взгляда. Достоинства обычно окутаны покровом скромности, недостатки прикрыты маской лицемерия.

Ж. Лабрюйер

Приписывание тех или иных черт личности может зависеть даже от имени человека, с которым знакомятся. Это было показано экспериментально в 70-х гг. прошлого века. Людям называли 17 имен и просили соотнести с ними такие характеристики, как миловидность, общительность, любезность и сварливость. Оказалось, что любезность и общительность больше подходят Джону. Имя Энн заняло первое место по положительным качествам среди женщин, а Матильда признана большинством испытуемых старой и некрасивой.

Для процесса атрибуции имеет значение установление того, к какой социальной общности, к какому статусу относится воспринимаемый человек. З. Ф. Семенова в лаборатории А. А. Бодалева провела следующее исследование. Испытуемым показывалось телевизионное выступление одного и того же человека, зачитывавшего один и тот же текст, но представлявшегося то в качестве ученого, то журналиста, то генерального конструктора, то рабочего-бригадира. Испытуемые, просмотрев телевыпуск, заполняли шкалу «полярные профили», в которой они должны были выразить свое отношение о выступавшем с сообщением человеке. Оказалось, что оценка личности выступавшего, его качеств зависела как от его роли, так и от той группы, к которой принадлежали испытуемые, – рабочих, служащих, ученых, школьников, студентов.

Установлено, что отнесение человека к определенной группе осуществляется субъектами наиболее точно. Все остальные черты и особенности человека достраиваются.

Способы социально-психологической интерпретации личности по внешности

Этот процесс в одних случаях осуществляется через анализ элементов и признаков анатомической структуры лица, с каждым из которых непосредственно связывается психологическое качество человека. Например: «Кажется, человек жестокий (злой прищур глаз)»; «Наверное, очень веселый человек (такие у него чертики в глазах бегают)»; «Пай-мальчик, модник (капризно приподняты брови, слишком гладко и аккуратно причесан)».

В других случаях лицо человека является лишь общей отправной точкой для процесса интерпретации, а на первый план выступают субъективные установки испытуемого. Определив на основе внешности свое общее отношение к человеку, испытуемый прибегает к относительно свободной интерпретации его личности, наделяя воспринимаемого теми свойствами, которые, по его мнению, наиболее существенны в человеке с таким лицом. При этом сама внешность и человек как бы отодвигаются на второй план, а первостепенную роль начинают играть самые общие индивидуальные предпочтения или антипатии испытуемого. Например: «Красивые волосы – общительная. Любит общественную работу, нетактичная, выскочка»; «Располагающее лицо – добрый, ко всем доброжелательный, безвольный, нерешительный, безынициативный»; «Не нравится прическа, некрасивая часть лица – женщина недалекая, обремененная какими-то мелкими заботами, трудно сходится с людьми».

Третий способ социально-психологической интерпретации состоит в том, что испытуемые по внешнему сходству отождествляют человека с реальным знакомым. Например: «Мягкое нежное лицо – похожа на мою маму – очень женственный характер, мягкий, нежный, верная; если будет зло, то оно ее не ожесточит, будет молча страдать, не вымещая на любимых людях».

Панферов В. Н. [128. С. 112–113].

Эксперименты показали, что наиболее точное впечатление о человеке формируется в течение первых двух недель знакомства. Дальше нарастают ошибки, связанные с возникновением симпатии-антипатии, с оценкой того, как объект относится к субъекту, и т. д.

Ошибки атрибуции возникают вследствие приписывания человеку целого набора качеств на основе увиденного у него какого-то одного качества и отнесения его к тому или иному «классу» личностей. В этом безотчетном структурировании личности проявляется запас теоретических и практических знаний, которыми мы располагаем о каждом народе, о каждом из общественных классов, о половых, возрастных и профессиональных особенностях.

И. С. Кон [93] отмечает, что особенно легко ошибиться в атрибуции сложных личностных качеств. Нередко двое влюбленных кажутся себе весьма похожими друг на друга, потому что каждый приписывает другому свои собственные качества.

Существуют ошибка ложного согласия и ошибка иллюзорных корреляций.

Ошибка ложного согласия состоит в том, что приписывание причин поступка ситуации или внутренним диспозициям всегда происходит с эгоцентрической позиции – человек отталкивается от своих индивидных и личностных особенностей, от своего поведения, причем переоценивая его обычность и распространенность.

Ошибка иллюзорных корреляций возникает из-за использования априорной информации о причинных связях. В соответствии со своими представлениями человек склонен в ситуации выделять одни моменты и совершенно не замечать других и вместо поиска причин просто извлекать из памяти то, что ближе. Ошибка иллюзорной корреляции может быть связана с опытом, профессией, воспитанием, возрастом.

Атрибутивные искажения могут возникать из-за тенденции к упрощению. Другие искажения связаны с явлением, которое психологи называют эффектом броскости. Это тенденция придавать большее значение тем факторам, которые более других бросаются в глаза и обращают на себя внимание.

Л. Росс и Р. Нисбетт [143] пишут об эффекте референтности, при котором атрибуция отдельного человека зависит от понимания и оценок объекта атрибуции группой, к которой человек принадлежит. Субъект атрибуции находится как бы в определенных рамках приписывания, создаваемых группой, которая указывает ему, как следует интерпретировать поведение наблюдаемого человека.

Кроме этого, адекватному восприятию и пониманию партнера по общению мешает ряд психологических установок.

Эффект ореола (гало-эффект) – это формирование оценочного впечатления о человеке в условиях дефицита времени на восприятие его поступков и личностных качеств. Эффект ореола проявляется либо в форме позитивной оценочной пристрастности (положительный ореол), либо в негативной (отрицательный ореол).

Так, если первое впечатление о человеке в целом благополучное, то в дальнейшем все его поведение, черты и поступки начинают переоцениваться в положительную сторону. В них выделяются и преувеличиваются в основном лишь положительные моменты, а отрицательные недооцениваются или не замечаются. Если же общее первое впечатление о человеке в силу сложившихся обстоятельств оказалось отрицательным, то даже положительные его качества и поступки впоследствии или не замечаются вовсе, или недооцениваются на фоне гипертрофированного внимания к недостаткам.

Эффекты новизны и первичности (последовательности). Эффект новизны возникает тогда, когда по отношению к знакомому человеку наиболее ценной оказывается последняя, то есть более новая, информация о нем.

Эффект первичности, наоборот, возникает, когда по отношению к незнакомому человеку более важной оказывается первая информация.

Стереотипизация – это восприятие и оценка социальных объектов на основе определенных представлений (стереотипов). Стереотипизация проявляется в приписывании сходных характеристик всем членам какой-либо социальной группы без достаточного осознания возможных различий между ними. Социальный стереотип – схематический, стандартный образ человека как представителя определенной социальной (профессиональной, национальной и т. п.) группы.

Например, многие люди считают само собой разумеющимся, что профессор рассеян, близорук и не приспособлен в повседневной жизни, что студент всегда остроумен, полон оптимизма, что все англичане худощавы, надменны и хладнокровны, а французы думают только о любви. Встречая новых людей, человек сразу относит их к определенным категориям и строит свое поведение в соответствии с имеющимися стереотипами. Так, заслуженный артист республики А. В. Баталов рассказывает, что самые разные люди, обращаясь к нему, обычно руководствовались такой примитивною схемой: «…во мне они видели представителя одного и того же несуществующего братства актеров, где труд ничто, где царит легкая, красивая, разгульная и бездумная жизнь».

Социальный стереотип – это упрощенное, зачастую искаженное, характерное для сферы обыденного сознания представление о какой-либо социальной группе или отдельном человеке, принадлежащем к той или иной социальной общности. Стереотип возникает на основе ограниченного прошлого опыта в результате стремления строить выводы на базе недостаточной информации. Чаще всего стереотипы возникают относительно групповой принадлежности человека.

В межличностной перцепции стереотипизация выполняет две основные функции:

✓ поддержание идентификации;

✓ оправдание возможных негативных установок по отношению к другим группам.

Особенное распространение получили так называемые этнические стереотипы, когда на основе ограниченной информации об отдельных представителях тех или иных этнических групп строятся предвзятые выводы относительно всей группы.

Стереотипизация в процессе познания людьми друг друга может привести к двум различным следствиям. С одной стороны, к определенному упрощению процесса познания другого человека, и тогда это упрощение ведет к замене образа человека штампом, например: «Все бухгалтеры – педанты», «Все учителя – назидатели». С другой стороны, это ведет к предубеждениям, если суждение о социальном объекте строится на основе прошлого ограниченного опыта, который чаще всего может оказаться негативным.

Фактор превосходства. Люди, вступающие в общение, могут быть не равными по социальному статусу, жизненному опыту, интеллектуальному потенциалу и т. д. В этом случае наиболее часто используется схема восприятия, которая приводит к ошибкам. В психологии эти ошибки получили название фактора превосходства. Превосходство фиксируется по какому-то одному параметру, а переоценка (или недооценка) происходит по многим параметрам.

Для того чтобы фактор превосходства повлиял на наше восприятие человека, надо это превосходство сначала оценить. Для этого в нашем распоряжении есть два основных источника информации:

✓ одежда человека, его внешнее оформление, включая такие атрибуты, как знаки отличия, очки, прическа, награды, драгоценности, а в определенных случаях его машина, оформление кабинета и т. д.;

✓ манера поведения человека (как сидит, ходит, разговаривает, куда смотрит и т. д.).

При встрече с человеком, превосходящим нас по какому-то важному для нас параметру, мы оцениваем его несколько более положительно, чем было бы, если бы он был нам равен. Если же мы имеем дело с человеком, которого мы в чем-то превосходим, то мы недооцениваем его.

Фактор отношения к нам. Он действует таким образом, что люди, хорошо к нам относящиеся, оцениваются выше, чем те, которые к нам относятся плохо. Знаком отношения к нам, запускающим соответствующую схему восприятия, является все, что свидетельствует о согласии или несогласии партнера с нами.

Самооценка воспринимающего. Значительное влияние на восприятие другого человека оказывает самооценка воспринимающего. Каждый человек соотносит информацию о другом человеке с представлением о самом себе, причем неосознанно стремится сохранить самооценку. Если же мнение о себе может быть поколеблено, то возникает тревожное состояние и восприятие изменяется так, чтобы предотвратить осознание угрожающих сигналов. Эти неосознаваемые процессы обозначаются как «перцептуальная защита». Если, например, отношение к человеку в коллективе не соответствует его завышенному представлению о себе, он может весьма не адекватно воспринимать окружающих и их поступки.

Эффект «проекции». Термином «проекция» обозначают неосознаваемую тенденцию переносить («проецировать») собственные нежелательные, противоречащие представлению о себе качества на другого человека. Например, выявлено [69], что собственная агрессивность субъекта восприятия оказывает влияние на восприятие агрессивности других людей: чем выше субъекты оценивают свою агрессивность, тем выше они оценивают агрессивность других, и наоборот. Причем оценка агрессивности окружающих высокоагрессивными субъектами ниже своей собственной; низкоагрессивные, напротив, оценивают агрессивность окружающих более высоко, чем свою собственную.

Психологи обнаружили, что люди желчные, завистливые, упрямые, подозрительные чаще замечали эти черты у людей, которых им предлагали оценить. Если человек внутренне не уверен в себе и с трудом сохраняет приемлемое о себе представление, он противодействует всему, что могло бы нарушить равновесие, и бессознательно стремится принизить других, чтобы в собственных глазах казаться выше.

Эффект благожелательности (снисходительности). Иногда его называют эффектом Поллианны. Люди чаще стремятся давать положительные оценки, чем негативные. Это щедрая, излишняя благожелательность при восприятии и оценивании другого человека. Эффект благожелательности больше выражен у женщин и чаще всего наблюдается у тех, кто получает обильную эмоциональную поддержку со стороны других людей и не подвержен тревогам.

Этот тип восприятия людей прекрасно показан Н. В. Гоголем в «Мертвых душах» при описании Манилова: у него все знакомые – люди прекрасные.

Эффект переноса. На атрибуцию влияет перенос наших чувств с одного человека на другого. Если незнакомый человек похож на кого-то из близких нам людей, позитивные или негативные характеристики этого человека могут быть перенесены на нового знакомого. Как бы ни отличался новый человек от нашего старого знакомого, эта ассоциация будет оказывать сильное влияние на наши оценки.

Эффект предрассудков. В основе предрассудка лежит предубеждение, то есть необоснованное негативное мнение о другом человеке, даже если имеются объективные доказательства, опровергающие это мнение. Причинами предрассудков является навешивание ярлыков. Более склонны к предрассудкам люди, обладающие высокой тревожностью, неуверенные в себе, малообразованные, с невысоким интеллектом, а также люди верующие [194].

Эффект стигмы. Стигма (клеймо, ярлык) – это любая характеристика человека, которую некоторые люди воспринимают негативно: раса, возраст, иностранный акцент, физический недостаток или что-нибудь еще. Человек, воспринимаемый окружающими как обладатель стигмы, обычно активизирует негативный стереотип, предубеждение. «Заклейменного» человека люди обычно недолюбливают или избегают.

Даже если стигма преодолевается, исследования показывают, что негативная эмоция, ассоциируемая с прошлым признаком, не всегда исчезает. Человек может измениться в лучшую сторону, но тем не менее его будут воспринимать как социально менее приемлемого. Поэтому человеку, который хочет нравиться, лучше не раскрывать «темные места» из своего прошлого.

Фактор физической привлекательности. Действие этого фактора при восприятии человека заключается в том, что под его влиянием какие-то качества человека переоцениваются или недооцениваются другими людьми. Ошибка здесь в том, что если человек нам нравится (внешне), то одновременно мы склонны считать его хорошим, интересным, более умным и т. д. (более подробно этот фактор рассмотрен в следующей главе).

Эффект расстояния. В одном эксперименте американцы и мексиканцы в пустой комнате беседовали на разные отвлеченные темы, а затем, разойдясь в разные комнаты, описывали своего собеседника. Когда они разговаривали стоя друг против друга, мексиканцы оценивали своих партнеров как высокомерных, холодных, замкнутых, скрытных. А американцы описывали своих партнеров как настырных, назойливых, невоспитанных. Причиной негативного отношения друг к другу было то, что в Мексике принято разговаривать на более близком расстоянии друг от друга, чем в США. Когда же разговор проводился за столом, этих различий в оценках друг друга не было.

Как показано в ряде экспериментов, роль мнения о человеке, полученного от других людей, в формировании восприятия этого человека может быть очень большой. Люди начинают видеть даже во внешнем облике человека черты, подкрепляющие созданную у них установку.

В одном эксперименте [19] старшеклассникам в течение 15 секунд показывали шесть изображений незнакомых мужчин и просили высказать свое впечатление. При этом в двух группах из трех изображенным на фотографиях мужчинам давалась либо положительная, либо отрицательная характеристика по трем личностным качествам. Как и следовало ожидать, установка влияла на оценку лиц изображенных на фотографии мужчин, причем чаще у девушек (в 53 %), чем у юношей (в 37 %).

В другом эксперименте А. А. Бодалев показывал поочередно взрослым испытуемым фотографии различных людей. Испытуемые, видевшие каждую из фотографий в течение пяти секунд, должны были словесно воссоздать облик человека, которого они только что рассматривали. Перед каждым показом одной и той же фотографии группам испытуемых давались разные установки. Так, перед предъявлением фотографии молодого человека одну группу испытуемых предупреждали, что они увидят портрет героя, а второй группе испытуемых говорили, что на ней изображен преступник и т. п.

Испытуемые, которые всецело были во власти установки, что этот человек преступник (таких легко внушаемых оказалось 15 %), давали следующие ответы: «Этот зверюга понять что-то хочет. Умно смотрит и без отрыва. Стандартный бандитский подбородок, мешки под глазами, фигура массивная, стареющая, брошена вперед»; «Человек опустившийся, очень озлобленный. Неопрятно одетый, непричесанный. Можно думать, что, до того как стать преступником, он был служащим или интеллигентом. Очень злой взгляд».

При установке, что изображенный на фотографии человек герой, испытуемые отмечали в его внешнем облике совсем другое: «Молодой человек лет 25–30. Лицо волевое, мужественное, с правильными чертами. Взгляд очень выразительный. Волосы всклокочены, не брит, ворот рубашки расстегнут. Видимо, это герой какой-то схватки, хотя у него и не военная форма»; «Очень волевое лицо. Ничего не боящиеся глаза смотрят исподлобья. Губы сжаты, чувствуются душевная сила и стойкость. Выражение лица гордое» [21. С. 37–38].

Попытки связать физический облик человека с его психологическими характеристиками делают и ученые. Например, в первой половине XX в.

У. Шелдон [560] предложил теорию, согласно которой характер отражен в конституции человека.

Шелдон проштудировал литературу по психологии личности и выписал из нее 650 названий черт, характеризующих личность или характер. Затем он дополнительно проанализировал этот список черт, оставив в окончательном списке 50 черт. Используя данный список, Шелдон в течение целого года обследовал 33 человека применяя различные методики, беседы, анкеты, опросники, анализ профессиональной деятельности и наблюдение за поведением, взаимоотношениями с окружающими. Проранжировав каждую из 50 черт по семибалльной шкале, он оценил у обследованных испытуемых степень ее выраженности.

Затем Шелдон скоррелировал между собой оценки всех полученных черт характера по всем испытуемым и, проанализировав полученные коэффициенты, выделил три группы черт. Черты внутри каждой группы имели положительный коэффициент корреляции от 0,6 и выше, а черты, относящиеся к разным группам, – отрицательную корреляцию с коэффициентом более 0,3 (по абсолютной величине).

В результате Шелдон, базируясь на трех конституциональных типах Э. Кречмера (пикников, атлетиков и астеников), разделил людей на эндоморфов, или висцеротоников, у которых хорошо развиты внутренние органы, мезоморфов, или соматотоников, с хорошо развитой мускулатурой, и эктоморфов, или церебротоников, у которых хорошо развит мозг.

У классического висцеротоника мягкая и гладкая кожа, у него круглое широкое лицо, часто красного цвета. Когда он лысеет – а это происходит обычно рано, – сначала он теряет волосы на макушке. Висцеротоник любит поглощать не только пищу, но и расположение и одобрение окружающих. Висцеротоник – это Гаргантюа из книги Рабле.

Соматотоник – не толстый, не длинный, он скорее широкий, с хорошо развитыми мышцами. Обычно он выглядит грубовато, и у него, как правило, почти всегда большие руки и ноги, грудь и живот, твердые и хорошей формы, причем грудь шире живота. Кожа толстая, грубая, но эластичная, быстро загорает. Лысение у такого человека начинается со лба. Классический представитель соматотоников – Арнольд Шварценеггер.

Высокий, худой, моложаво выглядящий человек – это портрет классического церебротоника. У него обыкновенно тонкая, бледная и сухая кожа. Его мышцы слабые, а кости тонкие, лицо вытянутое и по форме напоминает яйцо. Вспомним Паганеля из фильма «Дети капитана Гранта» в исполнении Н. Черкасова.

Затем Шелдон изучил связи между соматотипом и психологическими характеристиками (табл. 1.2). Для этой цели он в течение пяти лет исследовал 200 взрослых мужчин, определяя для каждого индивида соматотип и свойства темперамента.

Таблица 1.2. Психологическая характеристика конституциональных типов по Шелдону

Анализируя эту таблицу, надо иметь в виду, что люди, относящееся к «чистому» конституциональному типу, встречаются редко. Гораздо чаще можно встретить человека, в котором лишь преобладают черты одного из типов.

Кроме того, мнение о характере человека, составленное только на основе его конституции, может быть ошибочным, если не учитывать других особенностей его облика. Например, осанка, манера держаться характеризуют человека не меньше, чем его конституция. Прямая осанка, гордо поднятая голова, дают понять окружающим, что их обладатель – уверенный в себе человек, который с легкостью берет от жизни все, что ему нужно. В общечеловеческом подсознании образ прямой осанки и высокого роста ассоциируется с авторитетом их обладателя.

Ритмичная походка, как и плавный ритм движений, характерна для человека, в жизни которого сейчас светлая полоса, который спокоен и умиротворен. Нарушения в ритмичности, разнообразные запинки, спотыкания, движения, прерванные на половине, свидетельствуют о том, что человек не совсем в себе, у него отсутствует уверенность.

Дети и молодые люди с привлекательной внешностью несколько более уравновешенные, общительные и лучше ведут себя в обществе [299; 424]. В том, что это действительно так, Уильям Голдман и Филипс Льюис убедились, когда попросили каждого из 60 студентов Университета штата Джорджия позвонить трем студенткам и поговорить с ними в течение 5 минут [335]. После телефонных разговоров и мужчины, и женщины признали более воспитанными и приятными тех своих собеседников, которые предварительно были признаны экспериментаторами самыми красивыми. Физически привлекательные люди более популярны и более коммуникабельны; они также более соответствуют своим гендерным типам (мужчины более мужественны, а женщины более женственны), нежели остальные…

Возможно, эти незначительные средние различия между привлекательными и непривлекательными людьми являются следствием самоосуществляющегося пророчества. Красивых людей ценят и любят, и поэтому у многих из них есть все основания для того, чтобы быть уверенными в себе… Все сказанное выше наводит на мысль о том, что решающее значение для вашего социального поведения имеет не ваша внешность как таковая, а отношение к вам окружающих и то, как вы ощущаете себя, – принимаете ли вы себя, любите ли и насколько вам комфортно с самим собой.

Майерс Д. [110. С. 510–511].

Психологи заметили, что большая по отношению к пропорциям всего тела ладонь принадлежит трудолюбивому человеку, а обладатель маленькой ладошки зачастую ленив. Твердость ладони при рукопожатии, скорее всего, свидетельствует о жесткости, энергичности человека. Однако нужно помнить, что вышесказанное лишь общие правила, а в реальной жизни слишком много исключений.

Свойствами личности, способствующими пониманию человека, являются наблюдательность и проницательность.

Роль наблюдения, фиксирование незначительных на первый взгляд нюансов по сравнению с проявлением оценочных стереотипов при восприятии статичного образа (например, внешности на фотографии) показана М. Аргайлом и Р. Мак-Генри [192]. При показе фотографии человека в очках участники эксперимента оценивали его как более интеллектуального, чем человека на фотографии без очков. Однако когда им демонстрировали видеозапись общения этого человека, эффект от очков пропадал. Авторы объясняют это тем, что видеозапись предоставляла участникам эксперимента дополнительную информацию, дающую возможность более дифференцированно оценивать объект восприятия.

Но чтобы уловить эту дополнительную информацию, человек должен обладать наблюдательностью и проницательностью.

Проницательность определяет степень и быстроту проникновения, часто на подсознательном уровне, во внутренний мир другого человека. Она базируется на знании человеческой психологии, жизненной мудрости и интуиции, то есть на социальном интеллекте. Существенную роль играет наблюдательность. Она позволяет схватывать нюансы в облике и вербальном и невербальном поведении воспринимаемого человека.

Среди прозорливых чаще встречаются те, кто опираются на наблюдение, а не на стереотипы, более объективно относятся к себе и не являются авторитарными личностями.

В начале 1960-х гг. Г. Олпорт предложил список черт, облегчающих личности адекватное восприятие и оценку других людей:

1. Жизненный опыт, общая зрелость. Взрослый человек может понять подростка, обратное же невозможно.

2. Сходство между оценивающим и оцениваемым субъектами.

3. Интеллект. Люди с более высоким умственным развитием способны лучше понять и оценить партнера, чем менее развитые.

4. Сложность собственных мыслительных процессов. Облегчает понимание чужого опыта.

5. Знание самого себя, что в какой-то степени предохраняет против стереотипных и формальных суждений о других.

6. Социальная приспособленность и эмоциональная устойчивость. Люди тревожные, с неустойчивой психикой склонны проецировать на других собственные качества.

7. Созерцательность характера. Позволяет воспринимать других «со стороны», более или менее беспристрастно.

8. Эстетическая ориентация. В отличие от практически-действенной, побуждает человека стремиться не столько к пониманию другого, сколько к воздействию на него.

9. Интрацептивность, то есть впечатлительность, повышенная чувствительность к внутреннему миру, своему собственному и чужому. Поскольку это качество развито у женщин больше, чем у мужчин, некоторые считают, что женщины интуитивно точнее воспринимают и оценивают людей, чем мужчины.

Более поздние исследования внесли поправки в эти представления. Выяснилось, например, что интрацептивность и эстетическая ориентация нередко находятся в противоречии с интеллектуальными показателями.

«Аттракция» (лат. attrahere – привлекать, притягивать) – понятие, обозначающее возникновение при восприятии человека человеком привлекательности одного из них для другого и на этой основе влечение одного человека к другому. Впервые как официально признанное понятие этот термин встречается в международном справочнике психологических исследований «Psychological Abstracts», который в 1965 г. выделил работы, посвященные проблеме аттракции, в специальный раздел. Проблема аттракции активно исследовалась в зарубежной социальной психологии. Так, в 1960-х гг. в США сложился ряд авторских концепций, объясняющих возникновение аттракции.

Исследования аттракции касаются отдельных людей и устойчивых пар. Изучению устойчивых пар, длительных отношений посвящены теоретические подходы зарубежных социальных психологов [400; 442]. Исследованием аттракции между незнакомыми людьми занимался Д. Бирн с коллегами [229–236]. Около 80 % всех работ, посвященных аттракции, проведено именно в таком ключе, благодаря чему накоплен богатый эмпирический материал по самым разным аспектам аттракции.

Вообще, «аттракция» – термин достаточно многозначный. Г. М. Анд-реева [5; 7;] отмечает, что аттракцию рассматривают и как процесс формирования привлекательности объекта, и как результат, продукт этого процесса – положительное отношение[9] к этому объекту, выделяет в ней уровни (симпатия, дружба, любовь) и связывает ее с перцептивной стороной общения. Л. Я. Гозман [39] полагает, что аттракция – это своеобразная социальная установка, в которой преобладает позитивный эмоциональный компонент. В. Н. Куницына [99] под аттракцией понимает процесс предпочтения одних людей другим, взаимного притяжения между людьми, взаимной симпатии. А с точки зрения З. А. Киреевой [86], аттракция может пониматься как эмоция, аттитюд и компонент межличностного восприятия в едином динамическом взаимодействии.

Таким образом, аттракцию рассматривают в трех ракурсах: как частную эмоцию, имеющую своим предметом другого человека; как аттитюд, установку на другого человека, отношение к нему; как эмоциональный компонент межличностного восприятия, когда целостный образ человека формируется на основе конструирования его отдельных черт, которые выделяются через некий «перцептивный фильтр».

Такая многозначность понятия «аттракция» и перекрываемость его другими феноменами затрудняет использование этого термина. Наряду с данным понятием, используемым в англо-американской психологии, в отечественной социальной психологии [154] предлагается использовать как равнозначный термин «межличностная привлекательность».

Зарубежные исследования аттракции касаются в основном процессуальной составляющей этого явления, то есть изучается совокупность условий, при которых возникает влечение к объекту. Накоплен огромный массив данных о влиянии на аттракцию таких переменных, как уровень IQ, физическая привлекательность, сходство ценностей и др.

Межличностная аттракция указывает на благосклонное отношение или чувство приязни и симпатии к другому человеку, однако она базируется не только на эмоциях. Нужно учитывать и другие факторы, приводящие к аттракции. Люди, в чем-то похожие, имеют явную тенденцию объединяться. Сходными могут быть взгляды, личные характеристики, привычки, потребности или демографические характеристики. Играет роль и то, что люди предпочитают выстраивать позитивные отношения с теми, кто создает возможности для взаимопоощрения.

Возникновение того или иного положительного отношения к человеку – это только одна (эмоциональная) сторона аттракции. Другая – поведенческая – связана с желанием установить тесный контакт с привлекательным человеком, с притяжением[10], тягой к нему.

Надо отметить, что все выделяемые стороны аттракции – как оценка и характеристика объекта (эмоциональная и когнитивная), как положительная установка на объект, вызывающая реакцию притяжения и приближения к объекту, – находятся в динамическом взаимодействии и, строго говоря, их нельзя рассматривать независимо друг от друга.

С точки зрения Л. Я. Гозмана [39], в современной психологической науке аттракция понимается как:

✓ особенность объекта, который способствует вовлечению человека в совместную с этим объектом активность, что выражает характеристику взаимодействия этого человека и объекта;

✓ эмоция, имеющая своим предметом другого человека, установка на другого человека;

✓ притяжение в физическом смысле, стимулирующее некоторую тенденцию к объединению.

Л. Я. Гозман отмечает, что аттракция объекта определяется потребностями человека, его оценивающего, в не меньшей степени, чем характеристиками самого объекта. Он пишет, что факторами, способствующими аттракции, являются:

✓ свойства объекта аттракции;

✓ свойства субъекта аттракции;

✓ соотношение свойств объекта и субъекта аттракции;

✓ особенности взаимодействия;

✓ особенности ситуации общения;

✓ культурный и социальный контексты;

✓ время (динамика развития отношений во времени).

Таким образом, возникновение и развитие аттракции зависит от особенностей как объекта симпатии (его привлекательности), так и симпатизирующего субъекта (его склонностей, предпочтений) и определяется конкретными социальными условиями.

Все это можно представить в виде следующей схемы (рис. 2.1):

Рис. 2.1. Возникновение аттракции при восприятии одного человека другим

Главный вопрос психологии аттракции: «Что привлекает людей друг к другу?» – содержательно неоднозначен. Он охватывает и потребности субъекта, побуждающие его выбирать того или иного партнера; и свойства объекта (партнера), стимулирующие интерес или симпатию к нему; и особенности процесса взаимодействия, благоприятствующие возникновению и развитию диадических (парных) отношений; и объективные условия такого взаимодействия (например, принадлежность к общему кругу общения).

Эта многозначность проблемы обусловила тематическую пестроту психологических исследований аттракции. Из 403 эмпирических ее исследований, опубликованных в 1972–1976 годах в американских научных журналах, 147 были посвящены формированию у людей впечатлений друг о друге, 128 – процессам словесного и поведенческого взаимодействия, встречам и контактам и лишь 127 – более или менее длительным дружеским (33) или любовным (94) отношениям [373].

Столь же многообразными были и сами теории аттракции [39, 372]. Одни описывали преимущественно ее интраиндивидуальные, внутренние предпосылки, другие – механизмы общения, третьи – стадии его развития, четвертые – конечные результаты.

Кон И. С. [92].

Имеется ряд теорий, объясняющих психологические механизмы аттракции.

В теории социального обмена межличностные отношения описываются с помощью концептуального аппарата, заимствованного у экономики. Хоманс использует коэффициент затрат/приобретений – человек взвешивает возможные затраты на достижение цели и получаемую выгоду. Если затраты окупаются, отношения позитивны, если они превышают прибыль, то отношения становятся негативными. Однако в реальной жизни человек далеко не всегда рационален в своих поступках и едва ли подводит баланс взаимоотношений, уподобляясь бухгалтеру.

Другой подход, объясняющий, почему схожие и несхожие установки влияют на аттракцию, связан с теорией баланса. Баланс, или равновесие, существует, когда два человека нравятся друг другу и приходят к согласию по определенной теме разговора. Если люди нравятся друг другу, но их точки зрения не совпадают, возникает дисбаланс, порождающий неприятное состояние. Пытаясь устранить его, человек либо изменяет свои установки, либо убеждает другого человека также изменить свои установки. Если этого не удается добиться, человек решает, что другой ему больше не нравится. Исследование показывает, что мы настолько часто пытаемся добиться состояния равновесия, что этот процесс стал почти автоматическим.

Хотя даже с самыми близкими друзьями мы согласны не по всем вопросам, все же именно с ними число тем, в отношении которых мы достигаем согласия, существенно выше, чем с людьми, которых мы не любим. Один вопрос не может сформировать или разрушить дружеские отношения, но наличие нескольких вопросов, по которым достигается согласие, является хорошим показателем того, будут ли отношения продолжительными.

Взаимность – еще одна переменная, усиливающая воздействие принципа сходства на межличностную аттракцию. От того, чувствуем ли мы, что человек, который нам нравится, испытывает те же чувства к нам, что он к нам не равнодушен, во многом зависит, станет ли наше притяжение к нему сильнее. Если наше чувство не вызывает взаимности, интерес к этому человеку уменьшается или вовсе утрачивается. Аттракция к кому-то может быть следствием его ассоциации с другим человеком, похожим на того, к кому мы испытываем симпатию («ассоциативная симпатия»), например, по общительности [381] или по потребности в аффилиации.

Как пишет Р. Бэрон с соавторами [32], хотя теория баланса представляется вполне разумной, она не объясняет того, почему информация об установках имеет для нас первостепенную важность.

В 1970-х гг. была сформулирована точка зрения, в соответствии с которой решающей предпосылкой межличностной аттракции является включение во взаимоотношения подкреплений. Если действия человека получают подкрепление со стороны других людей (в том числе и эмоциональное), то в отношении к ним у него формируется аттракция.

Эта точка зрения нашла отражение в теории социального сравнения Фестингера [305]: в сущности, субъект обращается к другим людям, чтобы получить согласованное подтверждение своих взглядов; согласие других людей дает ему «доказательства» его правоты. Ведь человеку всегда приятно обнаружить, что его суждения разумны.

Сходной является и теория коммуникативных актов. Как пишут Р. Бэрон, Д. Бирн и Б. Джонсон [32], в основе ее лежит принцип когнитивного соответствия, согласно которому люди имеют сильно выраженную потребность в согласованности, в консенсусе мнений, точек зрения: люди пытаются придать силу и значимость своим взглядам путем их согласования с другими людьми.

Ее основные положения авторы формулируют следующим образом. Самый простой акт коммуникации может быть представлен как ситуация, в которой один человек (А) сообщает информацию другому человеку (Б) относительно какого-то предмета (X). Если А и Б имеют сходные взгляды и чувства относительно X, их отношения симметричны. Если же их взгляды и чувства относительно X расходятся, их отношения асимметричны. Иными словами, люди, имеющие сходные ориентации (социальные установки), испытывают взаимную привлекательность.

Симметричные отношения желанны для нас по следующим причинам. Во-первых, чем выше уровень согласия, тем легче предсказать поведение другого человека. Во-вторых, чем более схожи установки А и Б, тем сильнее ощущение реальности и значимости своих взглядов. Соответствие моего мнения взглядам другого человека дает ощущение, что моя точка зрения вполне уместна. Таким образом, другой человек становится источником социального подтверждения – моя собственная компетентность и адекватность благодаря ему становятся очевидной. Естественно, что с таким человеком мне хочется сблизиться, иметь с ним устойчивые отношения, так как он является для меня условием положительной Я-концепции, источником поддержания уверенности в себе, повышения самооценки личности.

Существует прямая пропорциональная зависимость между степенью сходства установок (аттитюдов) и уровнем аттракции [254]. Были даже подсчитаны числовые значения соотношения (коэффициента) в формуле, определяющей аттракцию как функцию сходства установок (эта зависимость получила название закона аттракции Бирна – Нельсона). Соотношение вычисляется путем деления числа тем, по которым два человека выражали похожие взгляды, на общее число тем, которые они затрагивали при общении. Аттракция оказывается взаимной, если два человека соглашаются друг с другом по трем четвертям вопросов. Чем больше доля сходных установок, тем больше симпатия. Наличие связи между сходством и аттракцией было установлено независимо от значимости установок для испытуемых, степени обобщенности объекта аттитюда, различий в возрасте и принадлежности к различным социально-экономическим группам, а также к различным культурам. Единственной детерминантой аттракции является число совпадающих или несовпадающих суждений.

Даже люди, использующие электронную почту, обычно ищут единомышленников и избегают общения с теми, кто выражает свое несогласие с их мнением.

Следует отметить, что большее значение может иметь не сходство самих установок, а совпадение способа их обоснования, например прагматического или этического [287]. С точки зрения детерминации аттракции совпадение конкретных установок значительно менее важно, чем структурное сходство всей системы аттитюдов [396]. Принцип сходства нарушается также и тогда, когда у испытуемого уже сформировано отрицательное отношение к объекту: сходство установок здесь только снижает аттракцию [194], когда объект более успешен, чем субъект, по какой-либо значимой деятельности и в ряде других случаев. Некоторые ученые считают сходство не более чем сопутствующей причиной аттракции, основной же – приписывание объекту, похожему на меня самого, своих различных положительных свойств.

Говоря о роли сходства в формировании аттракции, нельзя исключать, пишет Л. Я. Гозман [39], возможность обратного влияния аттракции на сходство установок, реальное или воспринимаемое. Действительно, хорошее отношение к человеку приводит к тому, что ему приписываются установки, сходные с собственными. Показано, что в процессе общения при наличии положительных эмоциональных отношений в паре системы установок двух людей, как правило, сближаются. Однако в ряде лонгитюдинальных исследований было показано, что эта зависимость не отменяет того факта, что начальное сходство установок двух людей способствует появлению аттракции между ними.

Л. Я. Гозман отмечает также, что «значимость сходства в детерминации аттракции (чем бы эта зависимость ни вызывалась) свидетельствует об известном консерватизме неформального общения – большинство людей выбирают себе в партнеры тех, кто принадлежит к той же социально-демографической группе, имеет сходный жизненный путь, разделяет те же взгляды и т. д. Общение с таким партнером, естественно, приводит к укреплению сложившегося когнитивного баланса и крайне редко способствует возникновению диссонансов, закрепляет предрассудки и мешает усвоению принципиально новой информации» [39. С. 62].

Американский психолог Р. Винч [624] предложил теорию, подчеркивающую различия, а не сходство между людьми как основу межличностной аттракции, назвав ее теорией дополняющих потребностей. Ее основное положение можно сформулировать следующим образом: при отборе друзей мы чаще выбираем тех, кто удовлетворяет наши потребности, а максимальное удовлетворение имеет место тогда, когда два человека имеют скорее дополняющие, а не сходные потребности. Хотя немало примеров подтверждают данную теорию, многие исследователи не разделяют ее, полагая, что она носит гипотетический характер и нуждается в дополнительной проверке.

Вознаграждающая теория привлекательности – теория, согласно которой нам нравятся те люди, чье поведение нам выгодно, или те, с кем мы связываем выгодные нам события.

Межличностная аттракция отличается от формальных или деловых взаимоотношений тем, что в ней присутствует желание установить личные и часто взаимно активные отношения с привлекательным человеком.

Имеются различные подходы к рассмотрению структуры аттракции, которые определяются разным пониманием этого явления.

Структура аттракции, если она рассматривается как социальная установка, включает в себя аффективный, когнитивный и диспозиционный компоненты, которые находятся между собой в динамическом взаимодействии. Такой подход дает общую схему анализа явления аттракции, отражая лишь внешнюю структуру аттракции. Попытка проникнуть во внутреннее содержание явления была предпринята Л. Я. Гозманом [39]. Им выделен ряд факторов, описывающих межличностную аттракцию, наибольший вес среди которых имеют общие факторы, связанные со стремлением к глубокой эмоциональной связи с человеком, факторы экстенсивного общения и социальной ценности, отражающие когнитивную оценку партнера по общению.

З. А. Киреева [86] считает, что одной их наиболее заметных недоработок зарубежных исследований является чрезмерное упрощение рассмотрения свойств воспринимаемого человека в качестве детерминант аттракции, которые, по сути, сводятся исключительно к внешней привлекательности. Между тем очевидно, что только к внешней привлекательности свести весь объем факторов, детерминирующих возникновение аттракции, невозможно, так как в процессе даже поверхностного межличностного взаимодействия уже проявляются многие другие характеристики партнеров, имеющие значение для дальнейшего общения.

З. А. Киреева [86] придерживается позиции М. И. Бобневой [20], согласно которой социально-психологическая структура аттракции состоит из социально-психологических качеств четырех уровней, связанных между собой. Трехэтапный корреляционный анализ, проведенный З. А. Киреевой, позволил эмпирически проверить и подтвердить эту модель социально-психологической структуры аттракции М. И. Бобневой.

Первый уровень аттракции представлен социально-психологическими свойствами, связанными с общепсихологическими чертами; сюда входят такие параметры, как экстраверсия, интернальность, эмоциональная стабильность, спонтанность и т. п.

Второй уровень составляют социально-психологические способности, в частности коммуникативные (общительность, самоконтроль в общении, эмпатийность).

Третий уровень состоит из социально-психологических качеств, формирующихся в группе – любом социуме, окружающем человека: независимость, стремление сохранять теплые отношения, стремление контролировать отношения, недоверчивость, прямолинейность и т. п.

На четвертом уровне расположены, качества, определяющие социальную позицию и поведение человека в целом, – степень сотрудничества, ответственности, лидерские склонности, доброжелательность, качества, характеризующие стиль поведения.

На возникновение положительного отношения и притяжения к тому или иному человеку влияют многие его характеристики.

З. А. Киреева [85; 86], например, выявила, что способствует аттракции наличие у объекта таких качеств, как эмоциональная стабильность, ответственность, самодостаточность, низкая тревожность и сензитивность.

Психологическая привлекательность человека связана с некоторыми особенностями его поведения. Если человек смотрит в глаза собеседнику (но так, чтобы тот не счел это вызовом), улыбается, открыт для других без излишнего «выворачивания наизнанку», то, как правило, он вызывает положительное к нему отношение и желание сблизиться с ним. Играют роль также тембр голоса, телосложение, уровень эрудиции и ряд других характеристик.

Несмотря на то что в большинстве случаев аттракция положительно коррелирует с достоинствами объекта, у этого правила есть, однако, и исключения. Например, слишком большая выраженность у человека положительных характеристик снижает аттракцию к нему [194]. Это объясняется тем, что чрезвычайно высокая компетентность человека может способствовать снижению самооценки его партнера, повышению тревожности и, следовательно, приводить к стремлению избегать общения с ним – на уровне эксперимента это проявляется в снижении аттракции. К тому же предельная выраженность у человека положительных свойств может ассоциироваться с рядом негативных личностных характеристик. Ведь, согласно данным исследований по имплицитной теории личности, координаты «хороший», с одной стороны, и «сильный, умный, красивый» и т. д. – с другой, связаны отрицательно. Это значит, что существуют довольно стойкие предубеждения против носителей не только отрицательных, но и в случае их экстраординарной представленности – положительных характеристик.

Что касается качеств, препятствующих возникновению аттракции, то в одном исследовании испытуемых просили описать черты человека, который им не нравится. Были выделены три группы качеств:

1. Самовлюбленность, высокомерность, заносчивость, самодовольство, тщеславие. Такой человек больше думает о себе, чем о ком-либо еще. При взаимодействии с ним человек чувствует отсутствие интереса к себе, к своему мнению.

2. Догматичность, постоянная склонность не соглашаться, противоречить своему собеседнику. Отчасти такие люди напоминают первый тип: их меньше интересуют чувства и взгляды других людей, чем желание проявить свою волю над ними.

3. Двуличность, неискренность. В общении с таким человеком возникает ощущение опасности («Чего он хочет от меня?»; «Кому он может передать содержание нашего разговора?»), чувство, что вас хотят использовать в чьих-то целях.

Одной из важнейших потребностей человека является потребность в положительных эмоциях. Психологами установлено, что оптимальный для здоровья эмоциональный фон создается, когда большая часть (60 %) получаемой человеком информации является эмоционально нейтральной, 35 % – вызывающей положительные эмоции и 5 % – отрицательные. То есть положительных эмоций должно быть в 7 раз больше, нежели отрицательных. Поэтому люди ощущают притяжение ко всякому, кто улучшит их настроение, то есть к своеобразным донорам положительных эмоций.

Симпатия (от греч. sympatheia – влечение, внутреннее расположение) – это устойчивое положительное (одобрительное, хорошее) отношение к кому-нибудь или чему-нибудь (другим людям, их группам, социальным явлениям), проявляющееся в приветливости, доброжелательности, восхищении, побуждающее к общению, оказанию внимания, помощи (альтруизму). Следовательно, симпатия – эмоциональная положительная установка на человека. При взаимной симпатии эмоциональные положительные установки создают целостное внутригрупповое (внутрипарное) состояние удовлетворения взаимодействием (непосредственно или опосредованно). Как отмечал А. Смит [151], симпатия представляет собой своеобразный фермент человеческих отношений, оказывающий влияние на взаимодействие людей.

Явление симпатии привлекло к себе внимание еще древнегреческих философов, в частности стоиков, которые трактовали ее как духовную объективную общность всех вещей, в силу которой люди сочувствуют друг другу. Не удивительно, что начиная с времени А. Смита[11] [151] и до наших дней симпатия часто неправомерно рассматривается как эмпатия, как сострадание и сорадование. Например, в одном из словарей говорится, что близкой симпатии выступает эмпатия и что «иногда симпатия ведет к альтруистической помощи, а иногда, напротив, может обусловливать избегание другого человека как источника тревожащих и потому негативных эмоций. Мы можем уклоняться от встречи с определенными людьми, поскольку даже один их вид печалит нас» [89. С. 96]. Ясно, что речь идет о проявлении эмпатии, а не симпатии. В то же время симпатия понимается и как влечение одного существа к другому.

Определяя природу симпатии и антипатии, американский социолог Дж. Морено [112] выдвинул гипотезу, что источники симпатии и антипатии носят врожденный характер и являются результатом tele – таинственной способности притягивать к себе людей или отталкивать их. Люди, обладающие tele, занимают в группах, к которым принадлежат, высокий социальный статус. Таким образом, согласно представлениям Дж. Морено, определенные люди обладают социальной одаренностью, которая спонтанно вложена в человека свыше и проявляется в виде потока особых частиц эмоциональной энергии tele, излучаемых этим человеком.

Эта гипотеза подверглась справедливой критике со стороны многих психологов, особенно отечественных, отмечавших, что главным определяющим симпатию или антипатию фактором является поведение человека в процессе взаимодействия с другими людьми, его нравственные качества, его идейные убеждения. Это действительно влияет на возникновение аттракции, но поведение человека, его особенности, манеры, привлекающие к нему или отталкивающие от него, определяются не только нравственными качествами и идейными убеждениями. Нельзя не учитывать и внешний облик человека.

Спецификой симпатии и антипатии является то, что они никем специально не устанавливаются, а складываются спонтанно в силу ряда причин психологического характера. Они могут быть осознанными и мало осознанными. К первым относятся общность взглядов, идей, ценностей, интересов, нравственных идеалов. Ко вторым – внешняя привлекательность, черты характера, манера поведения и т. п.

Так, уже в раннем возрасте дети быстро и уверенно определяют свои предпочтения, однако причины, по которым они симпатизируют одним взрослым и сторонятся других, во многом не ясны.

Что касается проявления симпатии детей к сверстникам, то многое, как показала Р. А. Максимова (цит. по: [21]), зависит от возраста дошкольников. У детей трех-четырех лет эмоциональное отношение к тому или иному сверстнику было неустойчивым, ситуативным, связанным с конкретным фактом. Отвечая на вопрос, почему тот или иной сверстник «хороший», ребенок отвечал, что «угостил вафлей», «убрал игрушки» и т. п. Отношение, основанное на устойчивых характеристиках сверст ников, у детей этого возраста встречалось редко. Значимые характеристики сверстника, к которому у младшего дошкольника было положительное отношение, были разными. Одних привлекало красивое платье или костюмчик, других – особенности поведения (спокойное или активное в играх) и т. д. Поэтому если младшие дошкольники не любят сверстника, воспитателю бывает трудно разобраться в причинах его непопулярности и порой просто не под силу создать расположение к нему других детей [144].

Чем старше были дошкольники, тем чаще они опирались в выражении своей симпатии или антипатии на устойчивые особенности поведения сверстника.

Изучение проявления симпатии у взрослых показало, что она зависит от владения человеком социальными и эмоциональными навыками ролевого поведения: более привлекательными кажутся эмоциональные субъекты [321; 530–533].

Взаимные симпатии несут не только эмоциональную нагрузку в возникающих межличностных отношениях, но и выполняют регулятивную функцию в восприятии и понимании партнерами друг друга.

Психологами изучены внутренние и внешние факторы, влияющие на возникновение симпатии.

Симпатия и сходство установок. Как уже говорилось, симпатия к тому или иному человеку может зависеть от сходства с ним взглядов, установок, ценностей. Недаром существуют поговорки «Рыбак рыбака видит (чует) издалека» (то есть люди, имеющие сходство характеров или интересов, быстро распознают друг друга, находят общий язык) и «Два сапога пара» (о двух подходящих друг другу людях). Наиболее симпатичными мы признаем тех людей, с которыми у нас много общего, например сходство установок [230; 231].[12] Это относится как к взрослым, так и к детям, а также к представителям разных культур и профессий. Люди склонны лучше относиться к членам своей общности, нежели чужой. Данный феномен лег в основу рассказа О. Генри «Родственные души». Хозяин дома, которого собирался ограбить вор, не сделал никакой попытки расположить к себе последнего. Но он стал для грабителя приятным собеседником уже только потому, что оба они страдали ревматизмом. В итоге, вместо того чтобы ограбить, вор помог хозяину одеться и повел его выпить за свой счет.

Люди более склонны выбирать в возлюбленные и в супруги тех, кто имеет потребности и личностные качества, аналогичные их собственным [228; 307; 483].

Более высокие шансы на нашу симпатию есть не только у тех людей, которые имеют сходные с нами взгляды и ценности. Если обнаруживается, что у собеседников общий день и месяц рождения или что они родились в одном и том же городе, то они становятся друг другу более симпатичны. Замечено, например, когда деловые партнеры узнают, что у них день рождения в один день, то их готовность к сотрудничеству возрастает. Результаты исследований показали, что симпатия и влечение сильнее между людьми, которые имеют одинаковое социальное происхождение [582; 585].

Эксперименты показывают, что чем больше мы воспринимаем взгляды другого человека как подобные своим, тем больше вероятность того, что мы нравимся ему. Однако следует иметь в виду, что на наши восприятия часто влияют наши ожидания [32]. Мы можем ожидать, что люди, которые нам нравятся, согласны с нами по многим вопросам, и как следствие – преувеличивать степень их согласия с нами.

Д. Бирн [231] обнаружил, что симпатия проявляется в большей мере тогда, когда сходство установок обнаруживается по важным качествам и различие – по второстепенным, менее значимым для данного человека. Наоборот, симпатия к представляемому (по опроснику) лицу меньшая, если испытуемый обнаруживает сходство с ним по второстепенным качествам и различия – по важным.

Эти закономерности были выявлены Д. Бирном в ситуациях, где общения фактически не было. Однако в реальном процессе общения эти закономерности резко усложняются: совпадение по обобщенным установкам воздействует сильнее, чем по сугубо конкретным. Прямая зависимость симпатии от степени сходства установок нарушается и в тех случаях, когда испытуемый может возразить субъекту несходных установок, может попытаться переубедить его и т. д. [211].

Симпатия и сходство по личностным качествам. Д. Брокстон [222] изу чал факторы межличностного притяжения, которые определяли удовлетворенность проживания студентов в одной комнате. Испытуемыми были 121 женщина, у которых в течение половины академического года меняли напарницу по комнате и определяли их субъективную удовлетворенность своими соседками. Брокстон установил, что женщина была привлекательной для другой, если она оценивалась и воспринималась так же, как та другая оценивает себя (со своими любимыми и нелюбимыми качествами).

С. Тейлором и Д. Митти [606] был поставлен эксперимент, в котором взаимодействие членов группы было реальным, а не представляемым. Одни группы были составлены из лиц, имеющих близкие Я-концепции, другие группы из лиц с разными Я-концепциями. В эти группы были включены подставные лица – соучастники и сообщники экспериментатора, которые вели себя в условиях взаимодействия с другими приятным или неприятным образом, то есть создавали положительную или отрицательную атмосферу в группе. Результаты исследований показали, что приятно ведущий себя в группе индивид, имеющий сходные Я-концепции с партнером по взаимодействию, нравится больше, чем приятный, но контрастный другой. Неприятный и подобный другой нравится в значительно меньшей степени, чем неприятный и контрастный (несхожий) другой. Этот эксперимент показал, что ведущим может являться эмоциональный компонент взаимодействия, а не когнитивный, фиксирующий сходство двух лиц.

Следует обратить внимание на то, что имеется точка зрения, согласно которой привлекательными являются не абсолютно схожие с нами люди, а немного отличающиеся от нас [417].

Сходство с идеалом. Если человек имеет мысленный образ идеала и какой-то другой человек соответствует ему, то он вызывает симпатию [417].

Симпатия и потребность в аффилиации. Аффилиация – это потребность создавать и поддерживать удовлетворительные отношения с другими людьми, желание нравиться, привлекать внимание, интерес, чувствовать себя ценной и значимой личностью. Степень выраженности данной потребности у того или иного человека в значительной мере определяет тип его межличностного поведения.

Человек со слабо выраженной потребностью в аффилиации производит впечатление необщительного, избегающего людей. Человек, у которого данная потребность выражена очень сильно, постоянно ищет контакта с другими, стремится к людям, старается сделать так, чтобы его заметили.

Для человека с ярко выраженной потребностью в аффилиации его направленность на людей, непереносимость одиночества оказывается фактором, усиливающим привлекательность другого человека (особенно на начальном этапе взаимодействия) как потенциального партнера по общению.

Симпатия и самооценка. С. Кислер и Р. Барал [403] выявили в эксперименте, что испытуемые с завышенной самооценкой проявляли большую аттракцию (и по поведенческим признакам, и по результатам ретроспективного тестирования) к красивой девушке, а испытуемые с заниженной самооценкой – к некрасивой.

Это было показано в следующем эксперименте. Группу мужчин попросили ответить на вопросы анкеты. Затем одним из них сообщили, что с задачей они справились великолепно, а другим – что от них ожидали большего. Информация – это и входило в задачу эксперимента – могла быть и необъективной, важно было, чтобы у одной части испытуемых сформировалась завышенная самооценка (их похвалили), у другой – заниженная. После этого испытуемые в сопровождении экспериментатора шли в буфет, где экспериментатор будто бы случайно встречал девушку, знакомил испытуемого с ней и, вспомнив внезапно о важном деле, оставлял их вдвоем.

На самом деле девушка помогала экспериментаторам и играла две роли. Согласно одной роли, она являлась перед испытуемыми очень симпатичной, к лицу одетой, с красивой прической, оптимистически настроенной. Согласно другой роли, она выходила одетой небрежно, с неудачно наложенным гримом, неловкая. После разговора испытуемых с девушкой были проведены замеры симпатии мужчин к своей собеседнице. Впечатление, которое она произвела на них, было неодинаковым.

Те, кто был уверен, что отлично справился с заданием, то есть лица с высокой самооценкой, были рады встретиться с «красивой» девушкой, та же самая девушка, неудачно накрашенная, неловкая, плохо одетая, – одним словом, «некрасивая», им не понравилась. Казалось бы, по логике вещей так и должно быть. Но в то же время оказалось, что те, кто обладал заниженной самооценкой (думал, что не справился с заданием), больше симпатизировали «некрасивой». Очевидно, это было связано с тем, что подсознательно мужчины с заниженной самооценкой опасались потерпеть фиаско при знакомстве, быть отвергнутыми.

Симпатия и территориальная близость. Одним из внешних факторов, способствующих возникновению симпатии, является территориальная близость. Это создает доступность контактов с другим человеком, облегчает получение информации о нем, то есть способствует формированию его достаточно дифференцированного образа, и повышает вероятность взаимодействия с ним. Чем чаще субъект сталкивается с объектом, тем симпатичней и привлекательней он кажется. Это позволяет людям находить друг в друге то, что им нравится, что их роднит, оказывать друг другу знаки внимания. Так, люди, оказавшиеся соседями по комнате в общежитии, чаще становятся друзьями, а не врагами.

Достаточно частое нахождение человека в нашем поле зрения формирует положительную установку на него [633], так как социальные нормы поведения, особенно на первых этапах общения, в большинстве случаев диктуют более дружелюбное и кооперативное поведение по отношению к соседям, соученикам, коллегам по работе и т. д., чем по отношению к незнакомым.

Оказалось, что не только само взаимодействие, но и простое ожидание контакта с человеком повышает его привлекательность в глазах субъекта. Величина аттракции положительно связана с ожидаемой длительностью и интенсивностью взаимодействия [212].

Показано, что взаимная симпатия членов учебных групп (школьных, студенческих, курсантов военных училищ и т. п.) существенным образом зависит от того, насколько близко они сидят во время занятий, как расположены их койки в общежитии и т. д. Так, Т. Ньюком [480; 481], расселив по комнатам в одном небольшом общежитии незнакомых друг другу ранее студентов (в разных сочетаниях по принципу сходства или несходства установок), обнаружил, что в первые недели совместной жизни их взаимоотношения зависели прежде всего от того, в одной или в разных комнатах и на одном или на разных этажах они жили – пространственная близость оказалась положительно связанной с аттракцией. Все остальные регистрировавшиеся в исследовании факторы на первых этапах общения существенной роли не играли. Однако в дальнейшем положение менялось, и сходство установок перевешивало влияние соседства.

Значение пространственной близости для возникновения аттракции видно из простых наблюдений. В детские годы круг друзей формируется прежде всего из сверстников, живущих в одном подъезде или доме, а также из одноклассников. Брачными партнерами чаще становятся люди, либо живущие недалеко друг от друга, либо те, кто учатся и/или работают вместе.

Установлено также, что если человек больше времени находится на виду у окружающих, то симпатия, как правило, к нему повышается. Например, студенты оценивали как наиболее приятных тех преподавателей, которых видели чаще всего [472].

Эксперименты показали также, что в многоэтажных домах большей популярностью пользуются жильцы квартир, расположенных вблизи почтовых ящиков, дверей лифтов и подъездов, то есть мест, через которые проходит большое количество людей. Правда, выяснилось, что в подобных случаях у отдельных людей может возникать и чувство враждебности по отношению к тому, кто «мозолит глаза». Однако в целом рост симпатии идет гораздо более быстрыми темпами, чем рост враждебности.

В США по окончании войны во Вьетнаме и возвращении домой многие военнослужащие, спаянные фронтовой дружбой, предпочитали селиться вместе, в специальных поселках с общим расположением домиков в виде подковы. Края подковы выходили к автостраде, по которой люди утром отправлялись на работу, а вечером возвращались домой. При этом все жители поселка, для того чтобы попасть на автостраду, должны были миновать ближайшие к ней домики. Как показал психологический опрос, наибольшую симпатию в поселке вызывали жильцы ближайших к автостраде домиков, наименьшую – самых удаленных.

Таким образом, постоянное нахождение человека в местах большого скопления людей вызывает, как правило, повышение симпатии к нему.

Каким же образом пространственная близость способствует симпатии и аттракции? Считается, это происходит потому, что люди, живущие неподалеку, находятся в сходной среде (социальной, экономической, бытовой), пользуются сходной социальной инфраструктурой. В результате они имеют общую информацию, общие вопросы и проблемы, что способствует их социальным контактам и даже взаимопомощи. Следствием может стать близкое личное знакомство между ними.

Другое объяснение предложил Р. Зайонц [633]: неоднократное использование какого-либо стимула увеличивает привлекательность этого стимула для воспринимающего. Иначе говоря, то, что хорошо знакомо, нравится больше, чем то, что незнакомо. В своих экспериментах исследователь показывал испытуемым фотографии, варьируя число показов от 1 до 25 раз. Оказалось, что чем чаще человек видел конкретное лицо, тем более привлекательным оно ему казалось (рис. 3.1).

Рис. 3.1. Влияние узнаваемости на приязнь

В другом эксперименте в ходе определенной игры человек встречался со своим партнером от одного до восьми раз; затем игроков просили назвать тех, кто им понравился больше других. Результат получился сходным с предыдущим: чем чаще люди встречались в игре, тем больше они нравились друг другу. Правда, это наблюдалось только тогда, когда начальная реакция на партнера была либо нейтральной, либо положительной (хотя бы в слабой степени).

Возникновение аттракции при частых встречах объясняется и тем, что ожидание того, что мы будем иметь дело с этим человеком в будущем, способствует развитию интереса и симпатии к нему. Это проявляется в так называемом предвосхищаемом взаимодействии. Д. Дарли и Э. Бершейд [270] сообщили студенткам-испытуемым неоднозначную информацию о двух женщинах, с одной из которых им предстоял доверительный разговор. Когда студенток спросили, какая из этих женщин им нравится больше, они назвали ту, с которой им предстояло познакомиться.

В другом эксперименте испытуемые должны были выполнить задание под управлением привлекательной руководительницы. Исследование состояло из нескольких частей, так что в течение следующих недель испытуемые должны были встретиться еще два или три раза. Некоторым сообщили, что они познакомятся с новой руководительницей, другим сказали, что они будут работать с той же самой. В конце первой встречи испытуемые должны были оценить, насколько симпатичной они ее считают. Оказывается, что испытуемые считали руководительницу более симпатичной, если полагали, что встретят ее снова.

Однако сама по себе пространственная близость не является решающим фактором, влияющим на аттракцию. Во-первых, эффект многократного воздействия со временем исчезает [218]. Во-вторых, из жизненного опыта хорошо известно, что находящиеся близко люди не только выбирают, но и отвергают друг друга. Поэтому требуется учитывать еще ряд факторов, обусловливающих аттракцию, прежде всего личностные особенности контактирующих субъектов, например, отношение к субъекту других людей, эмоциональное состояние субъектов в конкретной ситуации общения. В том случае, если у нас хорошее настроение, оно может распространяться на окружающих людей вне зависимости от того, сделали эти люди что-то хорошее для нас или нет. Экспериментально установлено, что человек, переживающий положительные эмоции, смотрит на окружающих чаще, чем когда он находится в нейтральном, агрессивном или подавленном настроении. Для человека с негативными эмоциями другие люди либо просто не существуют (он их не видит), либо на них переносится его плохое настроение (они его раздражают, досаждают ему и т. п.).

Следует также учитывать фактор «социального обмена». Более благоприятными являются те социальные отношения, в которых взаимный обмен сбалансирован. Мы считаем непривлекательными людей, которые у нас что-нибудь «берут» и не «возвращают». Это утверждение верно и для экономических, и для интимных отношений. Но этот эффект распространяется также и на повседневное взаимодействие. Так, например, мы считаем несимпатичным случайного собеседника, которому мы сами рассказали много личной информации, а он, в свою очередь, ничего о себе не сообщает. Уровень откровенности в общении должен быть в какой-то мере сбалансирован.

Симпатия и внешний эмоциональный фон. Благоприятствуют возникновению симпатии «романтическое окружение», волнующие обстоятельства знакомства. В одном из экспериментов привлекательная женщина-психолог под предлогом взятия интервью завязывала знакомства с мужчинами на двух различных мостах – на обычном городском мосту и шатком мостике над ущельем в живописной горной местности. В середине беседы она вдруг говорила, что ей пора идти, но если собеседник желает продолжить с ней знакомство, пусть позвонит по такому-то телефону (давался телефон психологической лаборатории). На этих мостах психолог выступала под двумя разными именами, поэтому ассистент, сидевший в лаборатории у телефона и отвечавший, что «эта женщина, к сожалению, переехала на другую квартиру по неизвестному адресу», мог подсчитать общее количество и процент звонков новых знакомых с каждого моста в отдельности.

В результате было выявлено, что если с «безопасного» городского моста позвонили считанные единицы, то со второго мостика звонков было в несколько раз больше. Таким образом, более красивая и «волнительная» обстановка вызывает в целом ярче выраженную симпатию между партнерами по общению.

Симпатия и комфортные условия общения. Эмоциональные отношения определяются и другими ситуативными факторами, например температурой окружающей среды, скученностью в помещении. Так, в ряде работ было показано, что существуют оптимальные диапазоны обоих этих параметров, обеспечивающие при прочих равных условиях максимальную аттракцию к объекту [346]. Наиболее правдоподобным объяснением этой зависимости может быть влияние этих факторов на состояние субъекта: человек, находящийся в более комфортных условиях, склонен, по-видимому, более позитивно относиться к другим людям.

Когда после напряженной трудовой недели мы отдыхаем возле камина, наслаждаясь вкусной едой, напитками и музыкой, то, скорее всего, будем испытывать добрые чувства к тем, кто в этот момент находится рядом с нами. Значительно меньше шансов на то, что мы проникнемся симпатией к человеку, с которым столкнулись в тот момент, когда нас мучила мигрень.

Экспериментально этот принцип «ассоциативной симпатии» был проверен Павлом Левицки [443]. Когда… студентам показали фотографии двух женщин и попросили сказать, какая кажется им более дружелюбной, их мнения разделились примерно поровну. В другой группе испытуемых, где эти же фотографии были показаны после того, как они пообщались с симпатичным и приветливым экспериментатором, которая была похожа на женщину на фотографии, в ее пользу было отдано в 6 раз больше голосов. Во время следующего опыта экспериментатор вела себя недружелюбно по отношению к половине испытуемых. Когда в дальнейшем им понадобилось отдать свои анкеты одной из двух женщин, практически все постарались избежать общения с той из них, которая была похожа на экспериментатора. (Возможно, вы и сами вспомните случай из своей жизни, когда вы хорошо или плохо реагировали на человека только потому, что он напомнил вам кого-то.)

Факт существования этого феномена – ассоциативной симпатии или антипатии – подтверждается и другими экспериментами. Согласно результатам одного из них, студенты колледжа более позитивно оценивали незнакомых им людей, если процедуру проводили в уютной комнате, чем если ее проводили в жарком и душном помещении [344]. Аналогичные результаты получены и при оценке людей, сфотографированных в изысканных, обставленных роскошной мебелью и освещенных мягким светом гостиных, и в убогих, грязных и тесных комнатушках [454]. И в этом случае, так же как и в первом, позитивные чувства, вызванные элегантной обстановкой, оказались перенесенными на оцениваемых людей. Уильям Уолстер извлек из этих исследований весьма полезный вывод: «Романтические ужины, походы в театр, вечера, которые пары проводят дома вдвоем, и совместный отдых никогда не утрачивают своей значимости… Если вы хотите сохранить свои отношения, важно, чтобы у обоих они продолжали ассоциироваться с приятными вещами» [358].

Майерс Д. [110. С. 529–530].

Симпатия и фактор знакомости. Симпатия часто проявляется к тому человеку, который нам знаком. Американские социальные психологи нашли этому ряд подтверждений.

В одном эксперименте испытуемым показывали на экране лица нескольких индивидов в очень быстром темпе, так что позже испытуемые не могли их узнать. Однако чем чаще мелькало на экране лицо какого-нибудь человека, тем чаще испытуемым нравился этот человек, когда они вступали впоследствии во взаимодействие [219].

В другом эксперименте студенткам показывали по две их фотографии – реальную и снятую с изображения этой фотографии в зеркале – и просили сказать, какая из них им больше нравится. Оказалось, что испытуемые отдали предпочтение зеркальным изображениям. Когда эти же фотографии показывали их друзьям, то они предпочли нормальные изображения. А все дело было в том, что участники эксперимента реагировали на знакомые для каждого из них лица: испытуемые студентки привыкли к тем своим изображениям, которые они видели ежедневно в зеркале, а друзья постоянно видели лица студенток такими, какими они были на самом деле [468].

Хотя эти эксперименты интересны и убедительны, в реальной жизни может быть не так. Например, показано, что в школьных классах дети разных этнических групп, несмотря на знакомость, неохотно взаимодействуют друг с другом [330; 535]. То же можно сказать и про мальчиков и девочек.

Это зависит от многих обстоятельств. Например, конфликты, конкуренция, столкновения при неблагоприятных обстоятельствах, принадлежность к той или иной группе (команде) не улучшают отношения между хорошо знакомыми людьми [604; 634]. Хорошие же взаимоотношения устанавливаются при выполнении совместной деятельности, направленной на достижение общей цели [196; 562].

Симпатия и отношение к нам других людей. Позитивные оценки, исходящие от другого человека, влияют на симпатию и аттракцию к нему. Нам нравятся люди, которым нравимся мы и которые оценивают нас положительно. Это хорошо проиллюстрировано в пьесе Шекспира «Много шума из ничего». Беатриче и Бенедикт не могут терпеть друг друга и не упускают случая вступить в перепалку. Эта очевидная антипатия вызывает у друзей желание сделать из задир пару. Они сообщают Беатриче, что Бенедикт за ее спиной отзывается о ней очень положительно, и наоборот, то же самое сообщают Бенедикту. И этого оказывается вполне достаточно, чтобы отношения у героев наладились.

В одном эксперименте некоторых его участников убедили, что они понравились незнакомому им человеку, другим же участникам было сказано, что они не понравились этому человеку. Затем участники общались с молодым человеком, который якобы и был незнакомцем, дававшим им оценку. Люди, убежденные, что их оценили положительно, были более открытыми, выражали позитивные установки, больше использовали контакт глазами и говорили более приятным тоном, чем те, кто думал, что этот человек дал им отрицательную оценку. Стремление понравиться ведет к позитивному межличностному поведению; когда два студента получали ложную информацию о позитивных оценках друг друга, у них впоследствии наблюдалось большее взаимопонимание.

Связь оценки приемлемости другого человека с представлением о подобной же высокой взаимной оценке со стороны этого человека выше у девочек, чем у мальчиков, независимо от возраста. Следовательно, у девочек роль представлений о себе со стороны других имеет большее значение для установления с ними отношений, чем у мальчиков. Вообще, по данным Е. Н. Андреевой [8], девочки больше, чем мальчики, ожидают положительного отношения от других.

Эмоциональная реакция на положительное отношение со стороны другого человека определяется не столько самими действиями, сколько тем, как они интерпретируются, какие мотивы приписываются субъекту, какой субъективный смысл имеет для человека данное отношение. Важно, воспринимает ли человек положительные оценки и подкрепляющие их действия как адресованные ему лично или как безличные, как часть привычного для субъекта поведения в данной ситуации или как лесть.

Правда, люди, как правило, верят и незаслуженной похвале и испытывают симпатию к тем, кто их хвалит. По этому поводу английский писатель Джером К. Джером писал, что лестью можно приручить любого человека, от герцогини до продавца мясных обрезков, от пахаря до поэта. При этом поэта подкупить лестью легче, чем крестьянина.

Школьники 8-х классов по просьбе экспериментатора, которого они хорошо знали, по очереди выполняли разнообразные задания. Результаты их работы над каждым заданием комментировал вслух ранее не знакомый подросткам человек… Суждения, высказывавшиеся этим человеком по ходу опыта, в одном случае на всем протяжении выполнения школьниками задания были неизменно положительными, в другом – только отрицательными, в третьем – отрицательные оценки постепенно сменялись положительными и в четвертом случае испытуемые сначала узнавали, что результаты выполнявшихся ими заданий сначала оцениваются положительно, а затем они начинали слышать о своем труде лишь одни отрицательные высказывания.

По окончании эксперимента каждый испытуемый отвечал на вопросы, определявшие его отношение к «оценщику». Результаты их ответов, ранжированные по шкале от «очень несимпатичен» до «очень симпатичен», свидетельствовали о том, что симпатия к этому человеку была наиболее высокой тогда, когда его отрицательное отношение к качеству их деятельности постепенно сменялось положительным. И она была наиболее низкой тогда, когда этот человек, начав с положительных оценок деятельности школьников, затем оценивал последующие результаты ее только отрицательно. Таким образом, был подтвержден факт, что на уровень симпатии в гораздо большей мере влияют изменения в оценках, которые один человек дает другому, чем их стабильность.

Бодалев А. А., Криволап Л. И. [27. С. 16–17].

Парадоксально, но люди часто верят похвале даже тогда, когда похвала явно фальшива [235]. Это было показано в одном из экспериментов [286]. Мужчинам, принимавшим участие в этом исследовании, дали возможность узнать, что говорили о них люди, которые в чем-то зависели от этих мужчин. Одни узнали только положительное, другие – только отрицательное, а третьи – смесь хорошего и плохого. Оказалось, что больше всего участникам эксперимента понравились люди, которые их только хвалили. Причем симпатия к этим людям возникла, несмотря на то что участники эксперимента понимали, что льстецы стремились извлечь выгоду из их благорасположения к ним. Одобряющие замечания вызывали благорасположение к льстецу и тогда, когда они были верными, и тогда, когда они были неверными.

Симпатия и социальный статус партнера по общению. На привлекательность человека и отношение к нему влияет его социальный статус.

Следующий эксперимент, проведенный американскими психологами, иллюстрирует это. На видеопленку сняли два сюжета, в каждом из которых один участник обладал высоким статусом, то есть ранее пользовался симпатией у зрителей, а другой – низким статусом (симпатией не пользовался). Таким образом, в обоих сюжетах было четыре участника, которые вели диалог и при этом пили кофе. По ходу эксперимента в каждом из сюжетов один из участников как бы случайно совершал небольшую «оплошность» – проливал немного кофе на свой костюм. В первом сюжете это был участник с высоким исходным статусом, во втором – с низким. После просмотра сюжетов зрителям снова предлагали оценить привлекательность каждого участника. В результате наибольшую аттракцию к себе вызвал тот, кто, имея высокий статус, пролил на себя кофе. Совершив такую маленькую оплошность, этот участник как бы проявил «человеческую слабость», стал в чем-то ближе простым зрителям, чем и повысил свою привлекательность в их глазах. Что касается «облившегося» участника с низким исходным уровнем зрительских симпатий, то этот проступок в дополнение к другим его «недостаткам» еще больше понизил его статус, и он занял последнее место.

По данным Ю. Е. Алешиной и А. С. Коноводовой [4], уровень симпатии и аттракции школьников к «звездам» выше, чем к «изолированным». При этом в группах с коммуникативной направленностью уровень аттракции по отношению к школьникам, занимающим крайние статусные позиции, в целом выше, чем в классах с направленностью на учебу; в коллективах высокого уровня развития аттракция в целом выше, чем в коллективах низкого уровня.

* * *

Имеются и другие внешние факторы, влияющие на симпатию. Прикосновения человека к нам могут усилить или ослабить наши симпатии к нему. В одном исследовании [264] было выявлено, что как мужчины, так и женщины оставляют в ресторане более крупные чаевые, если официантка случайно прикоснулась к их руке. Женщины, сдающие книги в библиотеку, при мимолетном прикосновении к их руке библиотекаря демонстрировали бо´льшую симпатию к нему [311]. На женщин прикосновение оказывает большее влияние, чем на мужчин [622].

М. Лернер [437; 438] показал, что предполагаемое сотрудничество приводит к росту привлекательности субъекта, с которым ожидается взаимодействие, а соперничество – к снижению ее.

На симпатию влияет восприятие запахов, исходящих от человека. Нам нравятся его улыбка, походка, интеллект, но мы и не подозреваем, что эта привлекательность во многом обусловлена биологическим, запаховым воздействием. При этом аттрактанты (феромоны) не имеют ощутимого запаха, они действуют на уровне подсознания, что усиливает их влияние на поведение человека.

Умиление – это сложное комплексное эмоциональное переживание, и дать однозначную и точную дефиницию этому переживанию затруднительно. «Умиление», «умильность» – слова, имеющие корень «мил», то есть «милый, нравящийся».

В Словаре русского языка С. И. Ожегова [121] «умиление – нежное чувство, возбуждаемое чем-нибудь трогательным». С. Л. Рубинштейн рассматривал умиление как растроганную радость. Однако у С. Аксакова встречается фраза, в которой передано не радостное, а скорее минорное настроение героя: «Я стоял долго и тихо, испытывая чувство грустного умиления»[13]. Н. В. Гоголь тоже очень своеобразно описал состояние человека, который умиляется: «В церкви когда запоет на крылосе – умиление неизобразимое! растаял бы, казалось, весь!»[14]

Сложность этого переживания нашла отражение и в понимании умиления богословами. Так, преподобный Иоанн Лествичник, говоря о «блаженной радостной печали умиления», пишет: «Размышляя о свойстве умиления, изумляюсь тому, каким образом плач и так называемая печаль заключают в себе радость и веселие…»[15]

В Словаре русских синонимов к слову «умильность» приводятся синонимы «сладкость», «елейность», «трогательность», «сладость» (у А. С. Пушкина, например: «Не могу выразить сладостного чувства, овладевшего мною в эту минуту. Я схватил ее руки и прильнул к ней, обливая слезами умиления»[16]), «нежность», «льстивость», «ласковость», «угодливость», «умилительность».[17]

Мешает пониманию этого психологического феномена отсутствие в словарях четкого разделения понятий «умильность» и «умиление», представление их зачастую как синонимов. Логичнее же умильность рассматривать как характеристику субъекта, склонного постоянно переживать умиление как сентиментальность, а умиление – как эмоцию, имеющую место быть у субъекта при восприятии им умилительного объекта.

Выражение умиления при обращении друг к другу характеризуется нагромождением слов с уменьшительными суффиксами.

Вопросом изучения умиления задались эволюционные психологи. Они попытались узнать, почему маленькие дети и детеныши зверей вызывают у нас приятные, теплые эмоции.

Младенец физически очень слаб, ему круглые сутки необходима опека и забота родителей. Чтобы выжить, ребенок должен понравиться взрослому, от которого напрямую зависит. Особое внимание исследователи уделяют чертам инфантильности. У младенцев пухлые щеки, большие глаза и лоб. И на генетическом уровне эти инфантильные черты заставляют нас испытывать нежные чувства к чаду. Симпатичность, по мнению эволюционных психологов, и есть оружие ребенка в борьбе за выживание.

Ученые доказали, что умиление заложено у человека на генетическом уровне. При виде чего-то маленького, беспомощного, неуклюжего и инфантильного гипоталамус вырабатывает гормоны, подавляющие агрессивность и стимулирующие переживание трогательности[18], нежности, жалости, ведущее к заботе.

Как и всякая эмоция, умиление может проявляться как в вегетативных реакциях (слезы умиления), так и в поведенческих. Нередко при виде маленького ребенка человека переполняют чувства, и ему хочется от умиления «съесть» малыша. Некоторые даже переходят к покусыванию. Психологи считают, что это совершенно нормально, ведь таким образом на взрослого действует запах детей.

Немецкие ученые дали понюхать запахи, исходящие от одежды двухнедельных младенцев, группе из 15 женщин. Половина их них родили в предыдущие шесть недель, а остальные никогда не рожали. Оказалось, на запах реагировали женщины из обеих групп. При этом активировалась зона мозга, связанная с наградой. У рожавших женщин запах младенцев инициировал более активный ответ мозга.

Несмотря на то что учеными признано, что умиление имеет генетические основания, переживание умиления, очевидно, присуще не всем людям. Вот свидетельства этого из переписки женщин в Интернете.

К сожалению, умиление как эмоциональная реакция на восприятие человека отечественными психологами не изучается. Остается без ответа вопрос: почему одни люди испытывают умиление, а другие – нет? Одни полагают, что это может быть связано с сентиментальностью и плаксивостью некоторых людей, другие считают, что принимать и то и другое за умиление ошибочно.

Опасности умиления в семейном воспитании детей. Поскольку умиление посторонних людей при виде ребенка – это восхищение им, последнее льстит родителям, поднимает их настроение и располагает их к общению с умиляющимися субъектами. Однако когда ребенок воспитывается при всеобщем восхищении и умилении, это приводит к его изнеженности и заласканности вследствие гиперопеки маленького «сокровища». Отношения между членами семьи приводят к появлению «семейного кумира», когда воспитание ребенка – часто единственное, что скрепляет супружеские отношения и/или способно удержать родителей друг с другом.

Родители с преувеличенным вниманием относятся к ребенку, переносят на него свои собственные нереализованные мечты. Сам ребенок оказывается объектом завышенных ожиданий родителей. Многие его поступки воспринимаются без должной критики, малейшие прихоти немедленно удовлетворяются. Преувеличиваются реальные и мнимые достоинства, как и любое, даже самое незначительное, недомогание ребенка. Желание родителей уберечь ребенка от жизненных трудностей приводит к безусловному ограничению его самостоятельности.

Обожание является еще одной разновидностью симпатии, однако, как и многие другие психологические понятия, обожание не имеет четкого определения. В Словаре русского языка С. И. Ожегова говорится: «Обожать – питать к кому-нибудь чувство сильной любви, преклоняться перед кем-нибудь». Но любовь и преклонение – разные феномены. По С. И. Ожегову [121], «преклонение – глубокое уважение, восхищение», а в свою очередь, «уважение – почтительное отношение, основанное на признании чьих-нибудь достоинств». Преклоняться можно и не любя, не испытывая самоотверженной и искренней привязанности, хотя любовь не исключает обожания, а для многих слово «обожаю» является синонимом слова «люблю». Так, по данным Ю. В. Щербининой [173], в большинстве случаев школьники младших классов либо не дифференцируют вообще, либо весьма слабо различают значения слов «любовь», «обожание» и «уважение»: 42 % учащихся младших классов определяют отношение к своему первому учителю непосредственно как «обожание», 48 – как «любовь» и 80 – как «уважение», но при этом 74 % «обожающих» также одновременно и «любят», и «уважают» педагога. Отождествление слов «обожаю» и «люблю» характерно и для взрослых.

Суть обожания состоит в обожествлении, преклонении, восторженном восхищении кем-либо.

Обожание часто свойственно детям в отношении своих воспитателей, учителей. Это подробно освещено в статье Ю. В. Щербининой [173]. Автор отмечает, что феномен «обожания» учителей был широко распространен в закрытых женских учебных заведениях России (в Смольном и других институтах благородных девиц) конца XVIII – начала XX в., с сентиментальной подробностью описанный Л. Д. Зиновьевой-Аннибал, Н. Лухмановой, Л. Чарской и осмеянный К. Д. Ушинским.

«Находясь вдали от родного дома, лишенные тепла, родительской ласки, – пишет Ю. В. Щербинина, – институтки переносили свои чувства на любимых педагогов и старших учениц. Поклонницы, получившие полушутливое прозвище адоратрисы (от фр. „восхищаться“), именовали предмет своего обожания „ангел“, „душечка“, „божество“, а для выражения симпатии и привлечения внимания обожаемого объекта изобретали самые разные, порой странные и часто нелепые способы. Вот как это описано, например, в повести Лидии Чарской „Люда Влассовская“: „Каждого учителя у институток было принято «обожать». Это обожание выражалось очень оригинально. Вензель «обожаемого» вырезывался на крышке пюпитра, или выцарапывался булавкой на руке, или писался на окнах, дверях, на ночных столиках.

«Обожательница» покупала хорошенькую вставочку для его урока, делала собственноручно essuie-plume (вытиральник для перьев) с каким-нибудь цветком и обертывала мелок кусочком розового клякспапира (промокательной бумаги. – Ю. Щ.), завязывая его бантом из широкой ленты.

Когда в институте бывали литературно-музыкальные вечера, обожательница подносила обожаемому учителю программу вечера на изящном листе бумаги самых нежных цветов. В Светлую Христову заутреню ею же подавалась восковая свеча в изящной подстановке и также с неизменным бантом. Иногда несколько человек зараз обожали одного учителя. В таких случаях они разделялись по дням и каждая имела свой день в неделю, как бы дежурство: в этот день она должна была заботиться о своем кумире“».

Обожание проявлялось в действиях и поступках ритуально-невербального характера, принимавших подчас комический характер. Одна из иллюстраций этого дана Н. Лухмановой в повести «Девочки»: «„Батюшка, это Катя Прохорова, такая счастливица, нашла у вас на рукаве длинный волос!“ Батюшка засмеялся. „А какое же тут счастье, коли они у меня лезть начинают? И на что девице Прохоровой мой волос?“ – „Как на что? Она вас обожает, у нее уж целая подушечка ваших волос собрана, она потом себе из них цепочку сделает на шею“».

В советской школе «обожание» искоренялось как «буржуазный пережиток». Однако новый всплеск «обожания» наблюдался в период просуществовавшего некоторое время раздельного обучения мальчиков и девочек. Так, вдова маршала авиации Надежда Загорянская вспоминает, как «выпускницы 46-го, как институтки-смолянки, занимались „обожанием“ учителей-фронтовиков, подкладывали им в карманы пальто надушенные платочки, засушенные комнатные фиалки, писали признательные записки. Одна девочка поцеловала руку учителю физики во время гулянья в парке „за то, что он на костылях“».

Отголоски этого феномена сохранились и в современной школе, особенно ярко в поведении учащихся начальных классов. «Ходить хвостиком» за любимой учительницей на переменке, прикасаться украдкой к краешку платья, подражать в жестах и интонациях[19] – типичные проявления в поведении младших школьников, особенно девочек. Это является следствием их стремления обрести заботу и эмоциональную поддержку в лице первого учителя.

Физическая привлекательность (красота) для возникновения аттракции особое значение имеет для мужчин, так как их прежде всего привлекают физические данные женщин. «Красивые женщины всегда имеют гораздо больший успех, чем умные. Все дело в том, что слепых мужчин мало, зато много глупых», – сказала как-то Софи Лорен.

До недавнего времени физическая привлекательность как предмет изучения не вызывала интереса психологов, так как эта проблема считалась неактуальной, не имеющей практического значения. Однако, как пишут В. Суэми и А. Фернхем [158. С. 13], «вопрос физической привлекательности никак нельзя назвать несущественным. Возможно, нам хочется верить в его тривиальность и считать себя современными людьми, которые способны замечать в человеке не только его внешность, однако большое число психологических исследований показывает, что красота по-прежнему играет большую роль в нашей жизни. Вполне вероятно, что будущие поколения посчитают оценку других людей на основе их внешности отвратительным явлением, существовавшим во времена их предков. Однако, прежде чем произойдет нечто подобное, нам следует разобраться хотя бы в том, почему людей так очаровывает физическая красота. В конце концов, красота человека занимала умы художников, поэтов и философов на протяжении многих веков, что уже делает ее темой, достойной обсуждения».

История физической привлекательности, как следует из книги французского историка культуры Жоржа Вигарелло [35], начинается в XVI в., когда женская красота была осмыслена как нечто ценное и даже «божественное». Однако поэты воспевали прекрасное лицо, светящиеся глаза и белые руки красавицы, но не ее тело. Привлекательность мужчины и вовсе не рассматривалась: считалось, что он должен быть силен, волосат и безобразен. Фигура женщины до конца XIX в. полностью находилась в ведении модельеров и портных, которые с помощью тканей, корсета и драпировок создавали ее «форму». И только в XX в. женщина перестает быть куклой с хорошеньким личиком, закутанной в красивые тряпки. Стройное, тренированное тело, как на картинах советского художника А. А. Дейнеки, становится главной составляющей женской привлекательности, формирование которой было уже во власти самой женщины. В конце XX – начале XXI в. мужчины перестали быть «сильным полом», а женщины – «прекрасным полом». Теперь многие женщины, занимающиеся спортом и фитнесом, озабочены состоянием своих мышц не меньше, чем мужчины гладкостью своей кожи и привлекательностью лица.

Внешняя привлекательность с эволюционных позиций считается одним из механизмов полового отбора, в которых ярко выраженные признаки имеют некое приспособительное назначение и привлекательным является то, что обеспечивает наибольшее преимущество.

В книге И. Ефремова «Лезвие бритвы»[20] изложение биологических аспектов красоты подано в виде лекции главного героя перед широкой аудиторией: в ней он рассуждает о том, что человеку в людях представляется красивым то, что является целесообразным: длинные ноги – быстрый бег, широкие бедра у женщин – легкие роды, соболиные брови – пот не заливает лицо.

Несмотря на то что народная мудрость гласит: «Нельзя судить о книге по обложке, а о человеке – по внешнему виду», люди склонны реагировать на физическую привлекательность или на эстетически привлекательную внешность других людей. Внешняя привлекательность является одним из факторов, влияющих на восприятие человека и положительное к нему отношение [182; 212; 424]. Это явление изучено многократно и получило в психологии название «эффект привлекательности», о котором уже шла речь (с. 40).

Удивительно, но уже младенцы реагируют на привлекательность взрослых. В случаях, когда воздействующим стимулом являлась кукла, было отмечено, что дети больше времени посвящали игре с симпатичными куклами, чем с несимпатичными.

Более красивые имеют более высокий социометрический статус в группе сверстников (по данным К. Дион [278; 279] начиная уже с 4 лет; правда, у девочек в возрасте от 5 лет 5 месяцев до 6 лет 10 месяцев между красотой и статусом фиксируется отрицательная зависимость). Привлекательных считают более приспособленными к жизни и более уравновешенными [245], им чаще доверяют секреты и вообще считают лучшими во всем [246; 369; 492].

В экспериментах группе мужчин показали фотографии женщин, среди которых были и красивые, и некрасивые, и попросили оценить женщин по 27 параметрам: ум, интеллигентность, доброта, способность быть товарищем, сексуальным партнером и т. д. По 26 пунктам красивых женщин участники эксперимента оценили выше некрасивых. За некрасивыми в подавляющем большинстве оставлена была возможность быть хорошей матерью [280]. Очевидно, этот параметр расценивался как некая компенсация: уж если женщина неинтересна внешне, лишена высокого интеллекта, широких интересов и поклонников, то все силы будет отдавать дому и детям.

Некоторые преподаватели считают, что более привлекательные студенты в большей степени способны добиться успехов в учебе, чем менее привлекательные [179; 253]. Учителя полагают, что привлекательные дети умнее, чем их менее симпатичные одноклассники [529], а взрослые придают меньшее значение агрессивным действиям, если они совершаются красивыми детьми [278].

Д. Лэнди и Г. Сигал [423] попросили студентов мужского пола оценить одно из двух эссе, отличающихся качеством исполнения. К каждому из эссе была приложена фотография его предполагаемого автора – девушки-студентки. В одном случае к «хорошему» эссе прилагалась фотография симпатичной девушки, а затем фотография непривлекательной сверстницы. Во втором случае к этим фотографиям давалось «плохое» эссе. В обеих сериях более высоко оценивались эссе, якобы принадлежавшие привлекательным студенткам.

А. Миллер, применив метод экспертных оценок, отобрал фотографии людей красивых, «обыкновенных» и некрасивых. Затем он показал эти фотографии испытуемым. В их оценке красивые превосходили некрасивых по многим личностным характеристикам: уверенности, уравновешенности, искренности, любезности, утонченности, энергичности. Мужчины оценили красивых женщин как более заботливых и внимательных [461].

При прочих равных условиях внешне красивые люди считаются более успешными, более привлекательными в качестве сексуальных партнеров, в то же время, по мнению респондентов, они не имеют превосходства в альтруизме и порядочности [292; 299; 375].

Данные о влиянии красоты на восприятие личностных качеств человека были получены и в другом исследовании (Kalick, 1977; цит. по: [110]). Студентам давали восемь фотографий женщин, сделанных до и после пластических операций. Студенты не только сочли прооперированных женщин более привлекательными, но и более добрыми, сердечными. Учитывая все приведенные данные, не приходится удивляться, что, по данным Э. Ласки [431], 75 % опрошенных ею женщин и 56 % мужчин студенческого возраста хотели бы обладать физической привлекательностью.

Исследования показывают, что большинство людей верят в то, что красивые мужчины и женщины являются более уравновешенными, интересными, общительными, независимыми, доминирующими, сексуальными, уживчивыми, умелыми. Сочинения привлекательных студентов оценивались более высоко, чем непривлекательных студентов. Красивые мужчины воспринимались как более мужественные, а красивые женщины как более женственные, нежели менее симпатичные. Привлекательность влияла даже на суждения о людях с ВИЧ-инфекцией: респонденты предполагали, что привлекательные люди приобретают инфекцию в гетеросексуальных отношениях, в то время как непривлекательные – в гомосексуальных отношениях или через иглу, употребляя наркотики.

Психологи утверждают, что у физически привлекательных людей больше шансов победить на выборах[21], им охотнее помогают, и они быстрее получают более престижную работу, больше зарабатывают [279; 281; 343; 595; 597; 618]. Между тем М. Мобиус и Т. Розенблат [470] выяснили, что привлекательные люди справлялись со сложными заданиями отнюдь не лучше, чем непривлекательные.

Медицинские работники и психотерапевты обращаются с привлекательными и непривлекательными пациентами по-разному. Так, психотерапевты приписывают бо́льшую патологию непривлекательным пациентам и предпочитают работать с привлекательными пациентами [555]. Кстати, и пациенты предпочитают обращаться к привлекательным психотерапевтам [244]. Мужчины помогают привлекательным женщинам с большей готовностью, чем непривлекательным [206].

В экспериментах К. Дион [279] группе судей, в качестве которых выступали преподаватели соответствующих учебных заведений и сверстники «обвиняемых», сообщали информацию о проступке, совершенном незнакомым им человеком (это мог быть ребенок-дошкольник, младший школьник, школьник старших классов или студент), и давали его фотографию. Задача судей состояла в том, чтобы на основании имеющихся сведений сделать вывод о личностных особенностях «обвиняемого» и предложить меру наказания. Оказалось, что во всех группах судьи выносили более жесткие решения и приписывали более негативные личностные свойства в случае, когда проступок совершал некрасивый человек.

Считается, что симпатичные малыши чаще обладают положительными характеристиками (например, общительность и умелость), чем несимпатичные. В одном эксперименте опытным воспитательницам детских садов рассказали о проступке ребенка. Воспитательницы не знали, что они участвуют в эксперименте, экспериментаторы попросили их просто дать квалифицированный совет недавней выпускнице педучилища. Была показана и фотография виновника. Но одним воспитательницам показали симпатичного малыша, а другим – некрасивого. Те, кто видел симпатичного, были более снисходительны. Они вспоминали, что в их собственной практике такое бывало, говорили, что дети все шалят, что это случайность и заслуживает минимального наказания. В другом же случае воспитательницы били тревогу. Они говорили о педагогической запущенности ребенка, о злостном нарушении им дисциплины, советовали вызвать для беседы его родителей (то есть фактически удвоить наказание), некоторые даже рекомендовали показать ребенка психиатру.

Физически привлекательным людям больше доверяют, считают их более честными [631]. Их считают менее способными на преступление, а при его совершении у них лучшие шансы в суде. Кастеллоу с коллегами [249] выявили, что менее привлекательных фиктивные присяжные считали виновными в 2,5 раза чаще, чем привлекательных. Такие результаты были получены и другими психологами [236; 249; 269; 285; 419; 455; 579; 586; 587; 630], показавшими, что с привлекательными нарушителями закона обращаются более снисходительно. Исключением являются лишь случаи, когда физическая привлекательность использовалась, чтобы завоевать доверие при мошенничестве. В таких случаях привлекательные преступники получали более строгое наказание [566; 629].

При оценке внешней привлекательности человека существенную роль играет его лицо. Оно сообщает нам первую информацию, которая доступна органам восприятия и которая во время социального взаимодействия постоянно находится на виду у всех больше времени, чем любая другая часть тела. Нравится нам это или нет, но человек не волен влиять на восприятие своей внешности посторонними. Невербальные стимулы, и в основном лицо человека, по своему влиянию на первоначальное впечатление в 4 раза превышают значение вербальных стимулов [491]. И от того, нравится ли нам лицо человека, во многом зависит установление с ним взаимоотношений [199; 424; 493]. Значимость красоты лица для аттракции отражена во многих легендах и сказках.

Однако физическую привлекательность выбирают в качестве желательной для себя не все. Так, большую группу людей попросили ответить, какую оценку по красоте они хотели бы получить по 7-балльной шкале. Только 75 % мечтало об оценке «7». Одна четверть опрошенных не хотела быть очень красивыми и довольствовалась оценками ниже. По-видимому, это связано с известной предубежденностью многих индивидов (особенно мужчин) против красивых людей. Привлекательных людей нередко воспринимают как эгоистичных, самодовольных и самовлюбленных [243]. Это явление психологи назвали «обратной стороной красоты» [200; 272]. Кстати, очевидно, с этим связан тот факт, что привлекательным женщинам нередко отказывают в трудоустройстве, если они претендуют на руководящую должность. В то же время, если привлекательные женщины не претендовали на такую должность, их чары оказывали свое воздействие [361].

Красивых женщин часто считают тщеславными собственницами. Несмотря на то что привлекательные политики-мужчины получают больше голосов на выборах, чем непривлекательные, красота не помогает женщинам-политикам, вероятно, потому, что «слишком женственный» чиновник считается неспособным руководителем.

И все же, несмотря на негативные стороны красоты, тезис «красота – это добро» остается в сознании (или скорее, в подсознании) большинства людей. Этому способствует и их информационное окружение. Как отмечают С. Гербозо, Дж. Томпсон и др. [364], в литературе, особенно в сказках, положительные герои описываются как красавцы, а отрицательные – как уроды (вспомним Золушку и ее сестриц, добрых молодцев и Бабу-ягу и Кощея Бессмертного и др.). Во всех источниках информации, например в рекламе и популярных телевизионных программах, привлекательных персонажей и саму физическую привлекательность наделяют различными положительными качествами [284; 342; 356]. Анализ фильмов, в том числе и мультипликационных для детей, выпускавшихся на протяжении нескольких десятилетий, показал, что привлекательные персонажи были представлены с более положительной стороны, чем непривлекательные [408; 576]. Поэтому не удивительно, что секреты физической привлекательности, даваемой человеку как Божий дар, пытаются раскрыть еще со времен Пифагора.

Красота[22] – эстетическая категория, обозначающая совершенство, гармоничное сочетание аспектов объекта, при котором последний вызывает у наблюдателя эстетическое наслаждение. Большинство людей легко приходят к согласию в вопросе о том, кто красив, а кто – нет, однако гораздо труднее сказать, почему кто-то красив [202].

Первая попытка узнать это была сделана греческим математиком и философом Пифагором, жившим в VI в. до н. э. [193; 596]. Красота ассоциировалась с правильными пропорциями, или правилом «золотого сечения». Принцип Пифагора нашел отражение в рисунке Леонардо да Винчи «Витрувианский человек», который связал пропорции Пифагора с анатомией человеческого тела (рис. 4.1).

Рис. 4.1. Леонардо да Винчи. Витрувианский человек. Ок. 1490–1492 гг.

Леонардо да Винчи указал, что рисунок был создан для изучения пропорций (мужского) человеческого тела, как оно описано в трактатах античного римского архитектора Витрувия (Vitruvius), который написал следующее о человеческом теле:

«Природа распорядилась в строении человеческого тела следующими пропорциями:

длина четырех пальцев равна длине ладони,

четыре ладони равны стопе,

шесть ладоней составляют один локоть,

четыре локтя – рост человека.

Четыре локтя равны шагу, а двадцать четыре ладони равны росту человека.

Если вы расставите ноги так, чтобы расстояние между ними равнялось 1/14 человеческого роста, и поднимите руки таким образом, чтобы средние пальцы оказались на уровне макушки, то центральной точкой тела, равноудаленной от всех конечностей, будет ваш пупок.

Пространство между расставленными ногами и полом образует равносторонний треугольник.

Длина вытянутых рук будет равна росту.

Расстояние от корней волос до кончика подбородка равно одной десятой человеческого роста.

Расстояние от верхней части груди до макушки составляет 1/6 роста.

Расстояние же от верхней части груди до корней волос – 1/7.

Расстояние от сосков до макушки составляет ровно четверть роста.

Наибольшая ширина плеч – восьмая часть роста.

Расстояние от локтя до кончиков пальцев – 1/5 роста, от локтя до подмышечной ямки – 1/8.

Длина всей руки – это 1/10 роста.

Начало гениталий находится как раз посередине тела.

Стопа – 1/7 часть роста.

Расстояние от мыска ноги до коленной чашечки равно четверти роста, а расстояние от коленной чашечки до начала гениталий также равно четверти роста.

Расстояние от кончика подбородка до носа и от корней волос до бровей будет одинаково и, подобно длине уха, равно 1/3 лица».

http://www.abc-people.com/data/leonardov/018pic.htm

Как пишут В. Суэми и А. Фернхем, «человечество настолько волнует вопрос привлекательности, что нам известно бесчисленное множество других примеров неустанного поиска секретов красоты. Даже в наши дни представление Пифагора о красоте вызывает множество споров… На сегодняшний день попытки понять все аспекты привлекательности направляют наиболее активные исследования в рамках психологических наук и – как и в случае с Пифагором – остаются предметом шумных споров среди ученых и неспециалистов, занимающихся этим вопросом» [158. С. 15]. Действительно, если красота является безусловным стимулом, стандарты ее должны быть в силу принадлежности всех людей к виду homo sapiens одинаковы во всех человеческих обществах, и результаты многолетних исследований и опыта свидетельствуют о том, что люди сходятся во мнениях по поводу феномена физической привлекательности, принимают его и идентифицируют себя с ним. Так, антропологи Д. Джонс и К. Хилл [386] посетили два племени в Венесуэле и Парагвае, которые жили довольно изолировано, не имели телевидения и мало общались с соседними племенами. Им показали фотографии представителей других частей света и просили оценить их с точки зрения красоты. Аборигены выбрали те же фотографии, что и жители США, Бразилии и России. Красота у них связывалась с большими глазами, изящными ртами и подбородками.

Еще Ч. Дарвин отмечал, что у человека нет единых стандартов красивого тела.

Многие, когда речь заходит о красоте, говорят, что канонов красоты столько же, сколько и людей, что идеала как такового нет, что «на вкус, на цвет товарища нет». Однако эксперименты психологов говорят об обратном.

Группе людей показали несколько фотографий и попросили поставить оценки по красоте тем, кто изображен на них, по 10-балльной системе. Люди, участвовавшие в эксперименте, были очень разные, но оценки их были тем не менее очень близки. Высший балл получили несколько фотографий – изображенные на них лица совсем не походили друг на друга, но все признали их красивыми.

Очевидно, что спор о наличии или отсутствии канонов красоты может прекратиться, если принять, что даже в пределах одной культуры имеются разные типы и эталоны красоты. Например, когда студентов мужского пола попросили просмотреть фотографии молодых девушек и оценить их привлекательность, то наиболее привлекательными оказались как девушки с детскими чертами лица (большие, широко раскрытые глаза, маленькие нос и подбородок), так и девушки со «зрелыми» лицами (выступающие скулы, узкие щеки, высокие брови, большие зрачки и широкая улыбка). Эти два типа лица в равной степени воспринимались как привлекательные среди фотографий белых, афроамериканских и азиатских женщин [265].

В эпосе и фольклоре калмыков описываются четыре типа привлекательных женщин, два из которых не связаны с внешними данными, а отражают в одном случае духовную красоту, а в другом – воспитанность, образованность и умение красиво одеваться. Средневековые ойраты ценили больше незримую красоту, красоту души, нравственную красоту женщины, чем красоту внешнего облика, – таков был менталитет той эпохи. Два других типа, описанных в эпосе и фольклоре, связаны либо с грациозностью, живостью мимики, улыбчивостью, то есть с обаянием, либо с физической красотой.[23]

В традиционной системе индийской медицины Аюрве́да (от санскр. āyus – значение жизни принцип жизни, или длинная жизнь и veda – знание) говорится, что красота женщины может быть трех основных типов (Вата, Пита, Капха) и семи смешанных подтипов, что проявляется не только во внешности, но и в мышлении, поведении и характере.

Тип Вата (воздух). Женская красота этого типа отличается особой хрупкостью и нежностью. В этой красоте есть что-то эфемерное и воздушное. Женщины этого типа напоминают легкий, освежающий ветерок. Их черты утонченные, и сами они изящны, несмотря на часто неправильные черты лица. Женщины типа Вата очень артистичны и обладают творческой натурой, песни и танцы – их второе «я». Среди балерин и моделей часто можно встретить тип Вата.

Тип Пита (огонь). Женщины этого типа обычно обладают необыкновенным взглядом: очень проникновенный и полный огня. Волосы могут быть рыжеватых тонов или светлые. Женщины и девушки этого типа обычно спортивного телосложения, в их чертах проскальзывает уверенность в себе, и от них веет теплом. Как правило, они среднего веса, их тело пропорционально.

Тип Капха (вода). У женщин этого типа самые красивые, густые волосы и длинные ресницы. У них большие, полные нежности и любви глаза, мелодичный и приятный голос. Эти женщины крупного телосложения, у них большая грудь и широкие бедра. Женщины этого типа очень заботливы и предусмотрительны, исключительно верные и преданные партнеры.

В истории европейской эстетики в качестве основных типов красоты говорили о грации (Grazie) и величественности (Erhabenheit). Грация – это такой тип красоты, от которого получают удовольствие непосредственно и положительно, то есть это хорошо согласованная, гармоничная красота. Величественность – это такой тип красоты, который вызывает ощущение удивления или чувство благоговения.

В теории искусства обычно упоминают и другие типы красоты, например чистую красоту (Reinschone), трагическую красоту (Tragische), комическую красоту (Komische). Правда, эти традиционные типы красоты получили определения на основе человеческого опыта, поэтому критерии их классификации достаточно расплывчаты.

Н. Г. Чернышевский говорил о «типе крестьянской» (как розовощекие и полнотелые женщины на картинах А. Рябушкина и Б. Кустодиева) и «типе дворянской» красивой девушки.

Различные типы физической привлекательности обусловлены и разными типами лица (круглыми, овальными, треугольными, квадратными), цветом волос (кому-то нравятся блондинки, кому-то – брюнетки) и прочими особенностями внешности. Парадокс состоит в том, что, несмотря на множество типов красоты, человек может отдавать предпочтение только какому-то одному типу, а к другому типу, не отрицая его красоту, может испытывать даже негативное отношение. С другой стороны, в разных культурах и в разные исторические эпохи может быть мода на тот или иной тип красоты, и тогда личные предпочтения могут отходить на второй план.

Очевидно, что сходство и различия в понимании красоты определяются как индивидуальными эталонами красоты, ее типами, так и исторической эпохой и существующей в ней культурой. Кроме того, красоту человека следует искать не в отдельных чертах человека, а в их единстве, создающих определенный тип гармонии. Правда, замечание А. П. Чехова, что можно влюбиться и жениться на ямочках на щеках, еще никто не опровергнул.

На протяжении истории человечества взгляды на красоту существенно менялись.

В Древнем Египте (4-е тыс. – 30 г. до н. э.) эталоном женской красоты служила стройная и грациозная, с округлыми формами девушка высокого роста, с относительно широкими плечами, узкой талией и не очень широкими бедрами, с увесистой и пышной прической. Лицо считалось красивым, если женщина имела выраженный подбородок и выступающую нижнюю челюсть, пышные губы, крупные миндалевидные глаза, но в то же время тонкие черты лица. Чтобы держать зрачки расширенными и чтобы глаза имели особый блеск, в глаза капали сок белладонны. Зеленый цвет глаз считался наиболее красивым, поэтому вокруг глаз делали подводку из углекислой меди зеленого цвета, а стрелки на глазах делали до виска. Рисовали также густые темные брови. Ногти и ступни ног египтяне окрашивали в зеленый цвет, который получали из растертого малахита. Египтянки придумали особые белила, которые придавали смуглой коже светлый оттенок, символизировавший землю, которую согревает солнце. В качестве румян женщины использовали сок ириса. Вызванное им раздражение кожи порождало красноту, что сохранялась продолжительное время. На обстриженной голове представители женского и мужского пола носили парики. Знать носила большие парики, которые имели длинные локоны или многочисленные мелкие косички. Рабы и крестьяне могли носить только маленькие парики.

Нефертити и Клеопатра стали наглядным воплощением идеала женской красоты своего времени (рис. 4.2, 4.3).

Рис. 4.2. Бюст Нефертити. Ок. 1351–1334 гг. до н. э. Берлин. Новый музей

В Южной Америке женщины племени майя (2000 г. до н. э. – 900 г. н. э.) для украшения красили все тело красной мазью с добавлением ароматной смолы. Это придавало им и нарядность, и приятный аромат. Лица также подвергались разрисовыванию различными красящими составами, причем узоры и цвета были сугубо индивидуальны.

Рис. 4.3. Статуя царицы Клеопатры VII. Вторая половина III в. до н. э. Санкт-Петербург. Государственный Эрмитаж

В Китае представление о красоте менялись в зависимости от династии. Во время правления династии Тан (618–907 гг.), когда Китай был очень воинственным, женщина должна была быть сильной и выносливой. Во времена династии Сун (960–1279 гг.), которая пришла на смену эпохе Тан, красота приобрела более андрогинный характер – ценились женщины с маленькой грудью и узкими бедрами. Во времена империи Цин (1644–1911 гг.) китайские женщины были очень хрупкими, со светлой кожей и маленькими ступнями (такая ножка называлась лотосоподобной; идеалом считались ножки до 7 сантиметров длиной, а женская нога более 10 сантиметров считалась неэстетичной).

Чтобы прекратить рост ноги, маленьким девочкам из знатных родов надевали деревянные колодки или туго бинтовали стопу, подворачивали большой палец ноги под ступню и надевали маленькие сапожки. После этой операции женщины с трудом могли ходить, их чаще носили в паланкинах. Бинтование ног серьезно отражалось на здоровье женщины. Во-первых, это была очень болезненная процедура. Во-вторых, нарушение нормальной циркуляции крови в ступнях нередко приводило к гангрене. В-третьих, сидячий образ жизни приводил ко многим болезням. Бинтование ног прекратилось только в начале XX в.

Красивыми у китайцев считались выбеленное лицо, румянец на щеках, длинные брови и красные ногти. Ценились также стройная фигура, тонкие брови и нежный голос женщин. Для мужчин и женщин считалось красивым иметь длинные ногти, что являлось символом богатства и достатка. За ними старательно ухаживали и, для того чтобы их сохранить, на пальцы надевали специальные «наперстки». Еще одним признаком красоты считались длинные волосы, которые должны были быть уложены у женщин в затейливые прически и заплетены в косу у мужчин.

В Древней Греции красивыми считались женское лицо с прямым носом, невысоким лбом, большие, с широким разрезом глаза голубого цвета, веки дугообразной формы. Расстояние между глазами должно было быть не менее ширины одного глаза, а рот – в 1,5 раза больше размера глаза, линия бровей должна была быть округлой формы. Волосы обычно укладывали в узел или завязывали на затылке лентой. Юноши, как правило, носили длинные волосы, завитые в локоны и закрепленные обручем, а мужчины предпочитали носить короткие волосы, а также аккуратную бородку и небольшие усы. Особо красивыми считали златокудрые волосы и светлую, блестящую кожу. Для придания коже белизны жительницы Греции использовали белила. Румяна наносили кармином. Кроме того, пользовались пудрой и губной помадой. В качестве подводки для глаз использовали копоть от сгорания особой эссенции. На ночь наносили маску, смешивая ячменное тесто с яйцами и разными приправами.

Древние греки особо преклонялись перед красотой тела. Площади греческих городов украшали статуи обнаженных и полуобнаженных мужских и женских тел. В древнегреческих городах регулярно проводились конкурсы красоты.

Преклонение древних греков перед красотой женского тела подтверждает одна дошедшая до наших дней легенда. Любовницу великого скульптора Праксителя гетеру Фрину, с которой он изваял знаменитую Афродиту Книдскую, оратор Евфий (Евтиас), ее отвергнутый поклонник, обвинил в безбожии, и она предстала перед судом. Защитником гетеры был знаменитый оратор Гиперид. Увидев, что его речь не производит на суд особого впечатления, он сдернул с Фрины ее одежды (по другим текстам, обнажив только до пояса или одежды сбросила сама по знаку защитника). Красота произвела такое впечатление на судей, что ее оправдали – ведь, согласно греческим представлениям о прекрасном, столь совершенное тело не могло скрывать несовершенную душу. В источниках упоминается, что предстала она перед Гелиэей (Heliaea) – афинским судом присяжных, а не перед ареопагом (он судил только за убийства), но в названии картины академического художника Жерома использовано более звучное слово (рис. 4.4. – Е. И.).

http://asket-sv.narod.ru/Afrodita.htm; http://www.otzyv.ru/read.php?id=144990

Эталоном фигуры была Афродита, или Венера, с ростом – 164 сантиметра, окружностью груди – 86 сантиметров, талии – 69 сантиметров, бедер – 93 сантиметра (рис. 4.5). В целом те же идеалы были переняты и римской культурой. Также в культ были возведены ягодицы женщины. До наших дней дошли копии статуи, считавшейся идеальным воплощением женских ягодиц, – Афродита Каллипига, или Афродита Прекраснозадая.

Рис. 4.4. Жан-Леон Жером. Гетера Фрина перед ареопагом. 1861 г. Гамбург. Кунстхалле

Рис. 4.5. Венера Таврическая. III–II вв. до н. э. Санкт-Петербург. Государственный Эрмитаж

Возведению храма Афродите Каллипиге посвящена легенда о жизни двух сестер, имевших чудные ягодицы. Между ними шел горячий спор, в котором участвовал и весь город: чьи ягодицы красивее? В конце концов, было решено отдать решение этой животрепещущей проблемы на суд постороннего мужчины «со свежим взглядом». Сестры пришли в порт к прибытию очередного корабля, выбрали симпатичного молодого мужчину и обратились к нему с просьбой разрешить спор. Когда они обнажили свои прекрасные зады, мужчина обомлел, долго не мог отдать кому-то из сестер предпочтение, но в конце концов все же выбрал прелести старшей. Да тут же в нее влюбился! Подыскали жениха и младшей сестре, и город в ознаменование решения по столь трудному состязанию выдал обеим сестрам приличное приданое, которое позволило им разбогатеть. На полученные доходы сестры возвели храм Афродите Каллипиге.

http://cyclowiki.org/wiki/

Идеалом мужчины в Древней Греции был атлет, имевший, как у Геракла (рис. 4.6), пропорциональное сложение, мощные упругие мускулы, или тяжелоатлет с мощным торсом, мощной широкой шеей, плоским животом квадратной формы, развитыми мышцами бедер и боков, с невыраженной талией, приземистые и коренастые. Последнюю особенность обусловливало соотношение голени и бедра – у такого типа фигуры голень немного короче бедра.

Вторым идеалом мужской красоты был Аполлон (рис. 4.7). У него утонченная, стройная и в то же время достаточная мускулистая фигура.

Идеалом античного профиля может служить лицо Александра Македонского, который ввел моду на бритье бороды (ранее это было не принято и считалось признаком варваров) для демонстрации мужественного подбородка.

В Древнем Риме как у мужчин, так и у женщин высоко ценились брови, сросшиеся над переносицей, рот в форме «лука Купидона», нос с горбинкой и выпуклый лоб.

В феодальной Японии женщины для соответствия стандартам красоты обильно отбеливали кожу, обводили тушью лоб по линии роста волос, при этом брови полностью сбривались, а на их месте рисовали короткие толстые черные линии.

Если женщина была замужем, она покрывала зубы черным лаком. Безупречной прической считались волосы, собранные в высокопосаженный тяжелый узел, который поддерживала длинная узорчатая палочка. Для того чтобы укрепить волосы и придать им блеск, их смазывали соком алоэ. Мужчины же выбривали лоб и затылок и собирали на макушке волосы в красивый хвост, его, в свою очередь, завязывали эффектными шнурами. Также они рисовали или приклеивали искусственные усы и бакенбарды.

Рис. 4.6. Антонио Канова. Геракл убивает Лика. Скульптурная группа. 1816 г. Рим. Галерея современного искусства

Рис. 4.7. Аполлон Бельведерский. Ок. 330–320 гг. до н. э. Ватикан. Музей Пия-Климента

В X–XII вв. в Европе новый идеал красоты был создан трубадурами, которые прославляли хрупкую, бледную, беззащитную и беспомощную на вид женщину. В XIII в. начались эпоха рыцарства и возникновение на этой почве культа поклонения «прекрасной даме». Женщина отныне отождествляется с розой – ей предписывалось быть нежной, хрупкой и изящной. Особым достоинством в связи с этим считалась маленькая грудь.

В Средневековье эталон красоты претерпел множество изменений благодаря усилению церковной власти в Европе. Телесная земная красота стала считаться греховной, и даже ее созерцание и эстетическое наслаждение были запрещены. Сама же красивая женщина считалась ведьмой, которую преследовали и сжигали. Какие-либо украшения и изменения тела провозглашались нечестивыми, фигуру предписывалось скрывать под многочисленными одеждами, а волосы – под головными уборами. Идеалом становится религиозная женщина: анемичная, с удлиненным овалом лица, высоким лбом, большими глазами и маленьким ртом, с маленькой грудью, наподобие Пресвятой Девы Марии с ее классическим изображением на иконах и в виде скульптурных иизображений того времени (рис. 4. 8).

Как у мужчин, так и у женщин привлекательным считался двойной подбородок, так как он свидетельствовал о хорошем питании и, следовательно, о достатке его обладателя. Эталоном красоты также был заметный и большой живот. Те дамы, которых природа наградила плоским животом, подкладывали под платье специальный валик для увеличения живота. Да и восхитительно прекрасные восточные девушки из сказок «Тысяча и одна ночь» отнюдь не были хрупкими и изящными гуриями. «Живот ее был как мраморный шар, а пупок вмещал ровно унцию[24] орехового масла», – говорится в одной из сказок.

Начиная с XV в. церковный аскетизм в культуре стал постепенно сходить на нет. Светская жизнь приобретает все больший вес и активно вторгается в искусство. Итальянские гуманисты заново открывают для Европы каноны античной красоты. Вместе с ними возвращается и внимание к человеческому телу как таковому. Нагота все чаще появляется на картинах светского содержания.

Рис. 4.8. Микеланджело Буонаротти. Мадонна с младенцем. 1501–1503 гг. Брюгге. Галерея Вроувекерк

В эпоху Возрождения (XIV–XVI вв.) эталоном красоты становятся высокие девушки и женщины с пышными формами – крупной грудью, широкими бедрами, полными шеей и плечами. Самым красивым цветом волос был золотисто-рыжий, так называемый цвет Тициана. Причем ценилась белизна кожи, вплоть до того, чтобы на груди были видны синие сосуды. Маленькая грудь средневековой красавицы стала не в моде, на смену ей пришла оформившаяся грудь зрелой женщины, желательно познавшей радость материнства, но при этом не дряблая. Грудь была одним из основных предметов воспевания и изображения на картинах. «У нее белая шейка, а под ней две груди, украшенные и испещренные голубыми жилками», – так воспевал свою даму Ганс Сакс.

Красивыми считались бледное лицо, стройная, «лебединая» шея и высокий лоб. Чтобы соответствовать эталону, женщины начисто выщипывали брови, а для визуального удлинения шеи брили затылки. Волосы «выпускались» на свободу. Теперь они должны были быть длинными, вьющимися, желательно золотистыми. Красивыми считались также длинные ноги, в меру стройные, тонкие к низу, с небольшой, узкой, но не худощавой ступней. Мужчины отдавали предпочтение дамам среднего роста.

Вот одно из описаний женской красоты того времени: «Ценность волос настолько велика, что, если красавица украсилась золотом, жемчугом и оделась бы в роскошное платье, но не привела в порядок свои волосы, она не выглядела ни красивой, ни нарядной… волосы женщины должны быть нежными, густыми, длинными, волнистыми, цветом они должны уподобляться золоту, или же меду, или же горящим лучам солнечным. Телосложение должно быть большое, прочное, но при этом благородных форм. Чрезмерно рослое тело не может нравиться, так же как небольшое и худое. Белый цвет кожи не прекрасен, ибо это значит, что она слишком бледна: кожа должна быть слегка красноватой от кровообращения… Плечи должны быть широкими… На груди не должна проступать ни одна кость. Совершенная грудь повышается плавно, незаметно для глаза. Самые красивые ноги – это длинные, стройные, внизу тонкие, с сильными снежно-белыми икрами, которые оканчиваются маленькой, узкой, но не сухощавой ступней. Предплечья должны быть белыми, мускулистыми…»[25]

Женская красота того времени запечатлена в картинах Тициана, Рембрандта, Рубенса (рис. 4.9) и других художников.

Рис. 4.9. Питер Пауль Рубенс. Три грации. Ок. 1640 г. Мадрид. Музей Прадо

Полные женщины заслуживают предпочтения хотя бы ради только их красоты и величия, ибо за эти последние, как и за другие их совершенства, ценят. Так, гораздо приятнее управлять высоким и красивым боевым конем, и последний доставляет всаднику гораздо больше удовольствия, чем маленькая кляча.

П. Брант

Эпоха Возрождения породила и новые стандарты мужской красоты. Они во многом совпадают с современными представлениями о безупречном теле. Если взять за основу обхват груди, то обхват талии должен был составлять 75 %, таза – 90, шеи – 38, бицепса – 36, предплечья – 30,5, бедра – 60, голени – 40 % обхвата груди.

Во второй половине XVIII в. в Европе начинает господствовать стиль рококо. Он делает новый акцент в женской красоте – на прическу, что привело к расцвету парикмахерского искусства. Чем вычурнее, больше и дороже была прическа дамы, тем выше был ее своеобразный рейтинг при дворе. Такое удовольствие было по карману не каждому, и прическу пытались сохранить как можно дольше. Этого можно было достичь лишь одним способом – не мыть голову и не расчесываться. Королева Испании Изабелла Кастильская как-то призналась, что за всю жизнь мылась всего два раза – при рождении и в день свадьбы.

Существенные перемены в восприятии красоты происходят в первой половине XIX в., во времена романтизма. В это время в парижских гостиных эталонной стала так называемая аристократическая красота: тонкая талия, изящное тело. Все естественное, натуральное считалось неприемлемым. Модными были бледные, томные лица, и дамы напоминали восковых кукол. Цветущий вид и здоровье стали проявлением дурного тона, а яркий румянец – атрибутом простонародья.

Под глазами дамы наводили голубоватые тени, которые считались признаком интеллекта. Чтобы подчеркнуть белизну кожи, на шею надевали тонкие черные бархотки с изящными украшениями или завязывали черные шелковые ленты в виде изящного банта. Эталоном красоты в 1840-х гг. стали знаменитая итальянская балерина Мария Тальони и героиня романа Александра Дюма-сына «Дама с камелиями», юная красавица куртизанка Виолетта Валери. Все женщины аристократических салонов видели себя на ее месте и хотели умереть только от чахотки.

Во второй половине XIX в. снова все изменилось. Болезненная хрупкость и бесплотность перестали быть предметом обожания. В моду вошли телесная красота, полные формы, здоровый цвет лица, румянец на щеках, что уравняло аристократок с женщинами из простого народа. В моду вошли героини романов Эмиля Золя, такие как Нана.

В конце XIX – начале XX в. женщина стиля модерн – это существо с высокой прической из пышно взбитых волос, с фигурой, затянутой в тугой корсет, чтобы талия казалась тонкой, а грудь – выдающейся. Заднюю же часть туалета полагалось украшать турнюрами, которые создавались из дополнительных накладок, чтобы зрительно подчеркнуть и украсить линию бедер. Пышная юбка распускалась веером к полу, а прическа из взбитых и высоко уложенных волос увенчивалась изысканной шляпой.

Эта «салонная» красота скоро сменилась тенденцией к разнообразию и отрицанию всяких рамок в украшательстве.

В настоящее время в качестве стандарта женской красоты рекламируется чрезвычайно худая высокая фигура с очень узкой талией и длинными ногами (вероятно, известное высказывание «У меня не телосложение, а теловычитание» можно смело отнести на счет женщин с подобной фигурой). Женщина должна обладать грациозной фигурой, фотогеничностью и иметь знаменитые параметры 90–60–90[26]. Стандартами женской красоты стали загар, хорошо развитая мышечная система, выражение уверенности в себе и самодостаточности. Поэтому теперь трудно считать красавицами женщин с полотен Рубенса.

У мужчины с идеальной фигурой в современном представлении должны быть: стройная и довольно длинная шея; широкие плечи и грудная клетка с объемными и рельефными мускулами; мышцы живота рельефные, но не объемные; бока узкие, талия тонкая; спина широкая в верхней части с сильно развитыми широчайшими мышцами; руки объемные с подчеркнутым рельефом бицепса и трицепса; ноги с хорошо проработанной мускулатурой, но без больших объемов; длина ног равна длине туловища; таз узкий, ягодицы небольшие; окружности шеи, плеча и голени приблизительно одинаковы.

Правда, в отношении мужчин все намного проще. Ведь как шутят, «мужчина в идеале должен быть чуть красивее обезьяны». Поэтому – это показывают исследования психологов – в наши дни и мужчины с «пивным» животиком пользуются не меньшим (а иногда и большим) спросом у женской половины, нежели стройные мачо. Срабатывает женская логика: в меру упитанный – значит успешный.

Итальянцы признаны самыми красивыми мужчинами в мире, при этом редеющая с годами шевелюра и появляющиеся морщины далеко не всегда влекут за собой потерю привлекательности. Таковы результаты опроса, проведенного международной маркетинговой компанией Synovate, сообщает Reuters.

В исследовании приняли участие около 10 тысяч мужчин и женщин в возрасте от 15 до 64 лет из 12 стран – Австралии, Бразилии, Канады, Китая, Франции, Греции, Малайзии, России, ЮАР, Испании, Великобритании и США.

Несмотря на то что Италия не попала в число стран, где проводился опрос, именно итальянские мужчины завоевали в заочном конкурсе красоты пальму первенства. Второе место заняли американцы, третье – россияне, четвертое – бразильцы.

По мнению большинства респондентов, привлекательный мужчина не обязательно должен иметь правильные черты лица и фигуру атлета. Главным требованием к мужчине, претендующим на звание красавца, участники опроса назвали хорошую гигиену. По их мнению, у чисто выбритого мужчины больше шансов произвести на окружающих приятное впечатление.

На втором месте в списке необходимых требований стоит уверенность в себе. Примерно 20 % опрошенных назвали такое условие, как «умение держаться», немало и тех, кто считает важным для мужчины иметь красивую улыбку.

Шевелюра или ее отсутствие, как показал опрос, в незначительной степени влияют на привлекательность представителей сильного пола. Лишь 1 % участников исследования сказали, что густые, здоровые волосы – обязательная составляющая мужской красоты.

Опрос показал также, что женщины придают большое значение парфюму. По их мнению, аромат одеколона или средства после бритья делает мужчину более сексуальным.

География, как оказалось, тоже влияет на предпочтения людей. Так, в Испании больше мужчин, чем женщин, считают необходимым условием мужской привлекательности накаченные мускулы и хорошую одежду. В Греции, наоборот, женщины чаще воспринимают образ мачо как эталон мужской красоты.

Британки, француженки и австралийки больше по сравнению с сильным полом ценят в мужчинах лучезарную улыбку.

Согласно исследованию, мужчины в возрасте имеют не меньше шансов завоевать сердце женщины, нежели молодые. Так, 60 % респондентов сказали, что с годами мужчины становятся даже более привлекательными. Среди тех, кто разделяет эту точку зрения, больше всего американцев, китайцев, греков и малайзийцев.

«Мужчин воспринимают как хорошее вино – с годами они становятся только лучше. Это хорошая новость для всех нас», – прокомментировал результаты опроса представитель Synovate Боб Майклз.

http://top.rbc.ru/society/29/11/2008/264320.shtml

Восприятие красоты, как уже говорилось, имеет субъективный характер (очевидно, поэтому в США лишь 7 % респондентов считают себя некрасивыми; правда, 40 % с удовольствием изменили бы что-нибудь в своей внешности, если бы им представилась такая возможность).

О субъективности восприятия красоты свидетельствует наличие феномена «иррадиации красоты». Как показали Г. Сигал и Э. Аронсон [565], оценка физической привлекательности мужчины существенно зависит от внешних данных женщины, считающейся его постоянным партнером. В эксперименте один и тот же мужчина был сфотографирован сначала с красивой женщиной, потом с некрасивой. Участникам эксперимента раздали фотографии и попросили оценить внешность мужчины. Выше оценили его внешность те, кто видел его рядом с красавицей. Особенно различались оценки в том случае, когда испытуемым говорилось, что женщина – близкая подруга мужчины. Если же «арбитрам» сообщали, что на фотографии рядом случайные люди, такого контраста не возникало.

Что касается объективных факторов, то в определении красоты лица играют роль ряд антропометрических особенностей: симметрия, профиль (так называемый греческий), разрез глаз, длина ресниц и пр. Например, для женщин предпочтительно, чтобы носогубный угол был больше 90 градусов. Нос не должен быть приплюснутым, спинка носа должна быть прямой, без горбов. Изгиб бровей должен повторять линию, образуемую крыльями и спинкой носа, никаких перегибов: чем проще, плавнее и органичнее линия, тем лучше. Бровь должна начинаться в точке воображаемой линии, которая проходит через краешек крыла носа и внутренний угол глаза, а заканчиваться соответственно на линии через край носа и вершину внешнего угла глаза. В идеале женские брови более широки к носу, приподняты в форме арки и сужаются над внешним углом глаза. По поводу толщины губ особенных правил не существует.

Симметрия. Важным источником красоты, пишут Р. Баумайстер и

Б. Бушман [202], является симметрия. Люди, чьи лица и тела симметричны, признаются более привлекательными. Одной из причин этого является то, что симметрию считают признаком здоровья и хороших генов.

Доказательства важности симметрии получались в исследованиях с удвоенным изображением. Исследователи разрезали каждую фотографию лиц людей пополам и затем дополняли половину изображения зеркальным отображением той же стороны лица. В результате

получились лица, которые выглядели так же, как у реальных людей, но были абсолютно симметричны. Участники эксперимента сочли их более привлекательными, чем настоящие лица [414; 503; 526; 527; 528].

Однако не все исследования подтвердили зависимость красоты лица от его симметричности. В одних случаях симметричные лица воспринимались как менее привлекательные, в других вообще не наблюдалось никаких предпочтений [485]. Имеются также данные, что небольшая асимметрия лица придает ему привлекательность и индивидуальность, а потому стремиться к абсолютной симметрии не стоит[27]. Вывод, к которому пришли ученые: симметрия если и влияет на красоту лица и тела, то эта связь слабая и не главенствующая.

М. Тове с коллегами [611] с помощью компьютерных технологий меняли на фотографиях степень выраженности асимметрии женских фигур, доведя ее до нуля. Когда симметричные и асимметричные фигуры показывались испытуемым раздельно, предпочтения одной из них выявлено не было. Однако когда та и другая фигуры предъявлялись одновременно, предпочтение было отдано симметричной фигуре.

Влияние симметрии тела на привлекательность было обнаружено в следующем эксперименте, результаты которого кажутся фантастичными. У молодых взрослых мужчин измеряли некоторые парные части тела, например мочку уха и мизинец, чтобы оценить их симметричность или асимметричность. По просьбе исследователей эти мужчины приносили в лабораторию футболки, в которых они спали несколько ночей, не пользуясь дезодорантом или одеколоном. Затем молодых женщин просили оценить запах каждой из футболок, не сообщая о том, что их носили мужчины. Футболки наиболее «симметричных» мужчин чаще выбирались в качестве футболок с наиболее приятным запахом. Этот эффект был обнаружен у женщин в момент наиболее высокой фертильности (в соответствии с менструальным циклом). Таким образом, в то время, когда женщины с наибольшей вероятностью могут забеременеть, для них более привлекателен запах тела «симметричных» мужчин и, следовательно, их шанс получить лучшие гены возрастает [608].

Типичность. Еще одним источником красоты считается типичность. Привлекательные черты лица и фигура не должны значительно выделяться из массы людей одного типа [204; 340; 567]. Люди, которые выглядят отлично от других, как правило, кажутся менее привлекательными. Эта теория была предложена два века назад немецким философом Иммануилом Кантом, который полагал, что разум анализирует все когда-либо виденные лица и формирует образ «среднего», или комбинированного, лица, считая его наиболее привлекательным. Эта теория была проверена c помощью совмещения на компьютере 16 фотографий различных лиц, привлекательность которых варьировалась в одно усредненное изображение. Затем фотографии лиц объединили попарно с помощью программного обеспечения так, что получилось восемь новых лиц, каждое из которых было «средним» между двумя настоящими лицами людей. Потом изображения снова были объединены по парам и т. д. В конечном счете был создан один образ, одно усредненное изображение всех 16 лиц. В результате чем больше лиц использовалось для создания «составного», тем более красивым оно воспринималось. Исследователи пришли к выводу, что для большинства людей привлекательным является то лицо, чьи составляющие представляют арифметическое среднее деталей многих лиц [427; 428; 429].

В дальнейшем исследование показало, что самые привлекательные лица являются «средним» не любых лиц, а только тех, которые обладают важными проявлениями красоты, такими как молодость и здоровье. Изображение лица, комбинированное из изображений лиц ребенка, подростка, взрослой женщины, женщины средних лет и старой женщины, менее привлекательно в сравнении с изображением лица, созданным из фотографий лиц группы молодых и взрослых женщин. Это исследование подтвердило наблюдение психологов, что взрослые люди, которые выглядят очень молодо или имеют молодой голос, воспринимаются стереотипно положительно. Те же, кто выглядит старше или ведет себя соответствующим образом – даже с точки зрения походки или принимаемых поз, – получают более негативную реакцию, о них судят как о слабых, наивных и некомпетентных, но зато добрых и честных (Berry, Brownlow, 1989; цит. по: [32]).

Соответствие стандартам, присущим субкультуре. Физическая привлекательность измеряется обычно путем экспертных оценок. Если оценивающие («судьи») принадлежат к одной субкультуре, степень совпадения их оценок очень высока [112]. Оценка внешности зависит от пола «судьи» и степени его знакомства с оцениваемым – знакомых оценивают значимо выше, личностные же особенности «судей» на оценку не влияют.

Оценка физической привлекательности другого человека определяется степенью соответствия его одному из существующих стандартов внешности, одинаковых для людей, принадлежащих к одной или близким субкультурам. Это можно объяснить воздействием кино и телевидения, рекламирующих одни и те же образцы внешности.

Кроме того, высказываются сомнения в том, что респондент, оценивая внешность субъекта, способен отрешиться ото всех других, не связанных с внешностью характеристик. Возможно, что как красивых мы оцениваем людей, обладающих комплексом других достоинств, то есть восприятие красоты является лишь выражением более общей положительной оценки человека.

Привлекательность женщин. Говоря о женской красоте, люди соглашаются друг с другом чаще, чем когда обсуждают мужскую красоту. Возможно, потому, что физическая привлекательность для женщин более важна, чем для мужчин [228]. Как мужчины, так и женщины в группе людей выделяют больше красивых женских лиц, чем мужских. Однако объясняется это по-разному. Мужчины смотрят на красивых женщин как на возможных партнеров. Женщины видят в них потенциальных соперниц и хотят контролировать конкурентную среду. Эволюционные психологи считают, что женская красота определена внешними проявлениями женщины как продолжательницы рода, от которой ожидают молодости и здоровья. Если бы культурные различия в красоте были случайными, можно было бы ожидать, что седые волосы и морщинистая кожа в некоторых культурах считались бы красивыми. Однако неизвестны культуры, в которых бы немолодые красивые женщины признавались более красивыми, чем молодые. Почти всегда высоко оценивается хороший цвет лица – вероятно, потому, что это признак здоровья.

Известно, что женская внешность влияет на мужчин гораздо сильнее, чем на женщин – мужская. Мужчины придают чрезмерное значение женской внешности. Особенно привлекательна для мужчин «женственная» внешность женщин [414; 504: 525]. Психологи связывают это с тем, что такая внешность ассоциируется с молодостью и плодовитостью [328]. Люди признают привлекательными женщин с большими глазами и «кукольными» чертами лица [265; 392]. Показано, что оценки привлекательности женских лиц объясняют значительно большую часть различий в оценках всего облика человека, чем оценки тела [474]. Это значит, что при формировании суждения об общей привлекательности женщины людям свойственно использовать в большей степени признаки, которые они видят на лице, а не те, которые связаны с фигурой.

Было выявлено, что мужчины особое внимание уделяют соотношению талии и бедер женщины: объем талии должен быть меньше объема бедер примерно на 30 % [568; 569]. Именно женщинам с такой фигурой мужчины отдают предпочтение, оценивая ее как привлекательную, здоровую и репродуктивно ценную. Впрочем, ряд авторов утверждают, что соотношение объема талии и объема бедер не может служить надежным критерием привлекательности женщин [610].

Мужчины привлекают женщин отражением в лице мужественности и властности [550]. Однако предпочтения женщинами мужественного мужского лица не постоянны и зависят от наличия той или иной фазы менструального цикла. В период овуляции женщины предпочитают более мужественные лица, а в другое время они отдают предпочтение более женственным [501].

В одном из экспериментов якобы случайно знакомили мужчину и женщину, а затем спрашивали у обоих, хотели бы они продолжить знакомство. Было обнаружено, что и те и другие обращали внимание на внешние данные своего партнера, но мужчины придавали физической привлекательности женщин большее значение, чем женщины – привлекательности мужчин [300; 582]. Очевидно, не случайно пациентами косметических клиник в 90 % случаев являются женщины [281][28].

Привлекательность мужчин. Для женщин привлекательность мужчин обусловлена их внешностью меньше, чем их характером и способностями, потому что такой мужчина может обеспечить женщину средствами к существованию и дать защиту ей самой и ее потомству [210; 338; 416; 501; 520; 522; 616].

Р. Крюгер и А. Каспи [417] выявили, что женщинам нравились мужчины, наиболее похожие на них самих по личностным характеристикам, и не нравились наиболее непохожие.

Согласно Д. Сингх [569], физическая привлекательность мужчины определяется нормальным весом и объемом бедер, примерно равным объему талии. Мужчины слишком худые или слишком толстые, имевшие женскую пропорцию бедер и талии, являются наименее привлекательными. Мужские торсы оцениваются женщинами положительно, если мускулатура развита умеренно [198]. Большое значение имеет соотношение объема и ширины талии и груди: чем более объем и ширина груди превосходят объем и ширину талии, то есть чем больше торс имеет форму «перевернутого треугольника» – плечи шире груди, а грудь шире талии, тем привлекательнее мужчина [317; 551]. Однако, как показано в ряде исследований, еще большее значение имеет соотношение объема талии к объему бедер [297; 298; 599; 603]. При оценках фигуры в целом женщины из трех соматотипов, по У. Шелдону, отдают предпочтение мезоморфному типу, затем идет эктоморфный тип, а самый низкий рейтинг имел эндоморфный тип[29] [283]. Это значит, что предпочитаются мужчины средней упитанности и с хорошо развитой мускулатурой.

Выявлено, что высокие (но не слишком) мужчины считаются более привлекательными, чем мужчины среднего роста, не говоря уже о низком росте [494; 495]. В то же время для мужчин более симпатичными являются женщины среднего роста [374; 561].

Борода придает мужчинам впечатление большей мужественности, смелости и уверенности [180; 397; 518], повышает в глазах других статус мужчины. Вероятно, поэтому бородатые мужчины воспринимались на фотографиях в одном эксперименте более привлекательными, чем безбородые [498]. Однако нельзя не учитывать и влияние моды в те или иные периоды жизни общества [226; 505], той или иной культуры[30], индивидуальность лица мужчин и другие факторы. С. Фейнман и Г. Гилл [302] спрашивали женщин, считают ли они бороду привлекательной, и большинство из них ответили отрицательно. В ходе некоторых исследований бородатых мужчин даже считали нечистоплотными [397] и менее привлекательными [626].

В ряде исследований показано, что привлекательными могут быть мужчины и с женскими чертами лица [444], которые воспринимаются как более сердечные, более честные, чем с мужественными лицами [310], и как демонстрирующие более уверенное и компетентное поведение в межполовом общении [329].

В период овуляции женщин привлекают низкие голоса мужчин [516]. В зависимости от менструального цикла меняется и восприятие лица с темным цветом кожи [324].

Г. Рейс, Дж. Нецлер и Л. Уилер [520] обнаружили, что физическая привлекательность мужчин способствует интенсификации их контактов с женщинами и снижению уровня контактов с мужчинами. У женщин же уровень физической привлекательности не влияет на интенсивность социального взаимодействия. При этом физическая привлекательность влияет не столько на интенсивность, сколько на содержание общения: у более красивых мужчин и женщин в общении с другими людьми ориентация непосредственно на партнера, например разговор о нем, доминирует над ориентацией на достижение какой-либо внешней по отношению к общающимся индивидам цели.

Объяснения различных у мужчин и женщин критериев физической привлекательности даются разные. Одни авторы полагают, что эволюция предрасполагает мужчину восхищаться женскими чертами, ассоциирующимися с юностью и здоровьем и, следовательно, с хорошим репродуктивным потенциалом. Поэтому женщина сильнее, чем мужчина, реагирует на физическое старение, так как для того, чтобы считаться привлекательной, она должна молодо выглядеть. Как следствие женщины усиленно борются с морщинами на лице, седыми волосами и другими признаками старения. Женщину же эволюция предрасполагает ценить те мужские черты, которые подразумевают способность быть добытчиком и защитником. С точки зрения Д. Басса [228], это объясняет, почему мужчины, изученные им в 37 культурах, предпочли те женские качества, которые подразумевали репродуктивную способность, а также то, почему физически привлекательные женщины стремятся выйти замуж за мужчин, имеющих высокий социальный статус. В свою очередь, это заставляет мужчин стремиться к успеху и славе.

Другие ученые высказывают точку зрения, что в связи с тем, что мужчины во все времена (исключая матриархат) имели больше власти, они считают более привлекательными тех женщин, во внешности которых есть нечто «детское» (большие глаза, миниатюрность фигуры), что как бы наводит на мысль об отсутствии у таких женщин склонности к доминированию. Мужчины кажутся более привлекательными для женщин, когда их лица и поведение говорят о властности и социальной зрелости [265; 392]. Эти закономерности проявляются независимо от этнических различий между людьми. У гомосексуалистов наблюдается обратная тенденция: многие мужчины-гомосексуалисты предпочитают мужчин с детскими лицами, а многие лесбиянки женщин с детскими лицами не любят.

Физическая привлекательность обеспечивается и внешним оформлением, поэтому забота о том, как человек выглядит, тоже имеет половые различия. Достаточно сослаться на то, сколько тратят денег на косметику и времени на уход за своим лицом и прической мужчины и женщины, чтобы понять, для кого это более важно[31]. Начиная с 5–7 лет, а нередко и раньше, у девочек развивается более или менее осознанное стремление к украшениям, нарядам, причем многое зависит не только от воспитания, но и от выраженности природной индивидуальной склонности.

В заключение остановимся на одном неожиданном ракурсе объяснения феминистками стремления женщин к красоте. В 70–90-х гг. XX в. некоторые из них утверждали, что женщины стремятся быть красивыми из-за давления на них общества, в котором доминируют мужчины и которое заставляет женщин чувствовать неполноценность своего тела, далекость своего профиля от греческих канонов, придерживаться вследствие этого диет, делать пластические операции, заниматься эпиляцией и пользоваться косметикой, вредной для тела и здоровья женщин [291; 627]. Феминистка Андреа Дворкин рассматривает красоту женщин как одно из доказательств ненависти к женщинам в культурах, где доминируют мужчины. Воистину нет лучшего развлекательного чтива, чем «труды» некоторых ультрафеминисток. В утешение им можно сказать, что в последние десятилетия мужчины стали догонять женщин в стремлении стать красивыми с использованием различных средств [512], так что скоро будем говорить, что к этому их побудила ненависть к ним женщин.

Не всем людям достается от природы физическая привлекательность. В этом случае мужчины и женщины формируют пары с теми, кто настолько же привлекателен. Люди склонны выбирать себе партнера и вступать с ним в брак в соответствии с феноменом «ровни»: решаясь к кому-нибудь подойти для знакомства и зная, что другой может ответить «да» или «нет», люди обычно подходят к тому, чья привлекательность примерно соответствует их собственной [210; 371; 592].

Элегантность (от фр. élégant – изысканный, грациозный, утонченный, изящный) – этико-эстетическая категория, характеризующаяся благородной простотой, спокойствием, расслабленностью, строгостью и плавностью. Она является противоположностью экстравагантности[33].

Вольтер видел в элегантности сочетание точности и приятности и противопоставлял это понятие грации. И напрасно. Грация – это изящность, красота в движениях, стройность (С. И. Ожигов), утонченное, эстетичное владение собственным телом. Разве все это не способствует элегантности?

Элегантность связана с манерой поведения и речи, с пластикой походки, движений рук и головы, с позой, в которой человек сидит или стоит. Например, сутулящейся даме, девушке с вихляющейся вульгарной походкой, мужчине с грубыми резкими жестами рук сложно выглядеть элегантными.

Элегантность во многом зависит от выбора одежды. Выделяют четыре принципа создания элегантности с помощью одежды:

1. Индивидуальность и разумное следование моде. Существует большая разница между стилем и элегантностью. Некоторые люди имеют свой стиль, однако они одеваются безвкусно, другие же очень элегантны, но при этом не бегут за модой. Гонка за модными тенденциями оборачивается шаблонностью одежды и отсутствием у себя представления о собственном индивидуальном стиле, о том, что же подходит именно себе. Так, «писки» моды часто выглядят карикатурно даже на молодых и красивых девушках во многих случаях из-за избыточности экзотики. Элегантной же можно быть и в той одежде, которая уже вышла из моды, если именно это пальто или костюм отлично сидят на фигуре.

2. Простота и чувство меры. Элегантность – простота и соответствие покроя одежды фигуре человека. И для того чтобы выглядеть элегантно, лучше не выбирать вычурные наряды с обилием декоративных элементов, рюшек, карманов, вышивок, шнуровок и пр. Бросаться в глаза должен только один элемент одежды, поэтому достаточно одного стильного и подходящего к костюму украшения, чтобы подчеркнуть индивидуальную красоту и элегантность.

3. Чистота и аккуратность. Это элементарное правило, чтобы быть элегантной. Грязная и мятая одежда, будь она хоть сто раз модной, дорогой, брендовой, элегантным человека не сделает, так же как и неухоженные руки и волосы.

4. Уместность и соответствие обстоятельствам. При подборе одежды нужно учитывать конкретные обстоятельства, в которых окажется человек, а также те возможные действия, которые потребуются от него. Элегантный человек – тот, который чувствует себя в своей одежде комфортно.

Значение имеет и время дня, время года, и количество времени, которое человек проведет вне дома. Элегантность – это выбор той одежды, что подходит к событиям дня. Например, для женщин будет дурным вкусом наряжаться на чужую свадьбу в сексуальные и вызывающие наряды.

В зависимости от того, какую одежду выбирает человек, его внешность может производить разное впечатление.

Однако элегантность – это нечто большее, чем удачно подобранная одежда. Это умение остаться верным своему образу, своим идеям, своему характеру, быть тем, кто ты есть. Некоторые, надевая на себя самую модную одежду, слывут эталоном безвкусия. Можно родиться красавицей, но выглядеть скучно, шаблонно из-за отсутствия вкуса в своем внешнем оформлении. Важную роль поэтому играет и макияж: он должен быть сбалансированным. Например, если подчеркиваются глаза, не следует наносить на губы бледную помаду, если губы делают ярко-красными, не нужно выделять сильно глаза. Нельзя сильно душиться духами с резким запахом. Едва уловимые ароматы будут предпочтительнее.

Таким образом, элегантность – это общее впечатление от образа, создаваемого многими элементами внешнего облика.

Слово «симпатичность» в словарях определяется как «отвлеченное существительное по значению прилагательного „симпатичный“» или как «свойство по значению прилагательного „симпатичный“». В свою очередь, в соответствии со Словарем русского языка С. И. Ожегова [121] «симпатичный» – это «вызывающий симпатию, расположение к себе, привлекательный». Близким по значению к «симпатичность» является слово «миловидность», оно тоже является отвлеченным существительным по прилагательному «миловидный» и толкуется как «приятный, милый на вид». Однако быть симпатичным не значит быть красивым.

Симпатичность человека ассоциируется с самым ранним возрастом, незащищенностью, безобидностью и беспомощностью. Поэтому люди принимают за симпатичное почти все, что хотя бы отдаленно напоминает им младенца или часть его тела. Например, женщины с детскими чертами лица стереотипно считаются «милашками» (McKelvie, 1993; цит. по: [32]).

Психологи провели эксперимент, в ходе которого испытуемым предлагалось выбирать из большого количества фотографий людей наиболее симпатичные для них снимки. Как выяснилось, в результате не осталось ни одной фотографии, которую хоть кто-нибудь да не выбрал. Следовательно, нет людей несимпатичных, есть люди, которые довольно быстро располагают к себе многих, а есть такие, которые нравятся немногим, и это происходит независимо от их внешности.

Результаты последних исследований показали, что при виде симпатичного возбуждаются те же самые центры удовольствия в мозге, которые срабатывают от занятия сексом, хорошей еды или приема кокаина. Желание видеть симпатичное исконно и широко распространено, но исследователи говорят, что его сила и важность неодинаковы в разных культурах и в разных эпохах. Эксперты отмечают, что «мания симпатичности» наиболее остро проявляется в Японии, где ее называют «каваий». Здесь она проникла в самые, казалось бы, мужские сферы жизни. Водители грузовиков прикрепляют к приборным панелям открытки «Привет, Киска».

Признаки симпатичности индивидуальны, как вообще любое субъективное. Американские исследователи, изучающие эволюцию визуального восприятия, определили широкий набор черт и манер поведения, благодаря которым люди выглядят симпатично. Разные люди могут одного и того же человека воспринимать по-разному. Чем взрослее, опытнее и мудрее человек, тем очевиднее для него преимущества симпатичности перед красотой. Поэтому если бы пришлось выбирать, то скорее он хотел бы быть симпатичным, чем красивым. Красота может быть броской, заметной, понятной, но далеко не всегда она приятна и притягательна. Симпатичность трудно понять и описать, но она всегда привлекательна.

Симпатичность проявляется прежде всего на лице. Люди не могут сказать, симпатичный человек или нет, пока не увидят его лицо. Приятное, доброжелательное, открытое выражение, искренняя улыбка делают человека симпатичным.

С другой стороны, может играть роль принадлежность к одному и тому же этносу, ощущение своего, такого же, как и я, наличие общего во внешнем облике: азиату симпатичнее азиат, белокожему – белокожий и т. п.

Имеются существенные различия в критериях привлекательности в разных культурах. На островах Малазийского архипелага у женщин существует обычай красить зубы в темный цвет, и они с нескрываемым презрением смотрят на европеек, у которых зубы белы, «как у собаки». На Мадагаскаре существовал обычай подпиливать резцы таким образом, чтобы они были заострены, как у акулы.

Во многих культурах мира важнейшим аспектом красоты являются татуировки и шрамирования (правда, часть такого рода меток является опознавательными знаками принадлежности к конкретной культуре, возрастного и социального статуса). К примеру, в Индии и арабских странах традиционно принято наносить хной на кисти рук (преимущественно ладони) и стопы затейливый орнамент. Процедуры нанесения татуировок и рубцов в африканских племенах, о которых писал еще знаменитый английский путешественник Д. Ливингстон, трудоемки, длительны и весьма болезненны. Однако аборигены считают, что татуировки и образующиеся линии резких рубцов придают им красоту. Обычай рубцевания сохраняется во многих культурах до наших дней. У юго-восточных нуба (нубийцев), обитающих на юге Судана, рубцы в области лба и надбровных дуг, а также многочисленные рубцы на теле, образующие сложный орнамент, делали женщин неотразимыми в глазах мужчин. В некоторых племенах Африки женщины в свежие разрезы при татуировке втирают соль, для того чтобы рубцы стали толще. Считается, что это придает женщинам особую прелесть.

Многие народы прокалывают себе ноздри, надрезают губы, чтобы они были толще, искусственно удлиняются мочки ушей.

Во многих племенах Амазонии женщины и мужчины прокалывают губы и просверливают носовую перегородку, чтобы украсить себя палочками, костяными вставками и деревянными брусочками. Женщины из индийского племени апатани, населяющего Северо-Восточную Индию не только наносят на лицо татуировку, но и закрепляют в проколотых отверстиях на крыльях носа вставки из различных материалов. Батакуды Бразилии делают отверстие в нижней губе и вставляют в нее деревянные диски, с возрастом диаметр отверстия увеличивается благодаря тому, что старые диски регулярно заменяют новыми, большего размера. Женщины хиваро, индейцы верховьев Амазонки, прокалывают отверстие в нижней губе и вставляют в него цилиндрическую вставку, а индейцы Венесуэлы в дополнение к этому вставляют костяную палочку в высверленное отверстие в носовой перегородке. Тлинкиты Аляски также протыкают нижнюю губу, украшая ее костяной вставкой.

Обычай носить такое украшение (пелеле) в верхней или нижней губе продолжает сохраняться в наши дни в некоторых районах Африки. Деревянные или костяные диски диаметром до 5 сантиметров в верхней губе маконде, обитающие на границе Мозамбика и Танзании, носили еще в 70-х гг. XX в. Носят пелеле только замужние женщины. Однако раньше такие диски в верхней губе носили и мужчины.

В племени падаунг (Бирма) маленьким девочкам на шею с целью ее удлинения надевают особые кольца, ежегодно увеличивая их число: чем больше таких «украшений», тем красивее считается женщина. Вес этих колец около 9 килограммов, а длина такой шеи может достигать 40 сантиметров[34].

У народа островов Фиджи основным критерием красоты женщины веками служила ее полнота. Для этого раньше девочек специально «откармливали», так как девушки не могли рассчитывать на внимание поклонников, если весили меньше 130 килограммов. В некоторых районах Нигерии будущих невест отправляют в специальные «дома жирования», чтобы в день свадьбы они выглядели пышными и соответственно красивыми.

Одной из причин такой любви к полноте может быть связь социально-экономического статуса населения с доступностью пищи: только материально обеспеченные люди могут позволить себе накопление большой жировой прослойки [602]. Очевидно, поэтому полные женщины имеют успех и среди бедных слоев населения, относящихся к европейской культуре. В Америке активно пропагандируются женщины с большим бюстом, в то время как европейцы, напротив, предпочитают весьма скромные размеры.

В 1804 г. натуралисты Перон и Лессер проводили исследования готтентотских племен в районе мыса Доброй Надежды и описали особенность, которой обладали местные женщины, – фантастическая гипертрофия ягодиц, достигавших чрезвычайно больших размеров. Эта аномалия известна сегодня среди специалистов как стеатопигия, или «готтентотские ягодицы». Чем ярче была выражена эта особенность, тем большей популярностью такая женщина пользовалась у местных мужчин.

Конечно, развитие средств массовой коммуникации и экспансия европейской культуры привели к некоторой межкультурной унификации стандартов красоты, тем не менее разнообразие из очень велико. По данным межкультурных исследований, единственной характеристикой тела, ассоциирующейся с физической привлекательностью во всех культурах, является развитие мускулатуры и рост у мужчин [112]. Столь же жестким правилом для разнополой диады является требование того, чтобы мужчина был выше и физически сильнее женщины, поэтому мужчины маленького роста и высокие женщины находятся в невыгодном положении, объективно имея меньше потенциальных партнеров.

Этнографические материалы свидетельствуют, что в земледельческих культурах Арабского Востока, Африки, Юго-Восточной Азии красивыми считаются дородные, полные женщины. Напротив, скотоводческие культуры красивыми видят сухощавых женщин с небольшой аккуратной грудью.

Как отмечает М. Л. Бутовская [31], существует взаимосвязь критериев привлекательности женской фигуры и сложности обеспечения пропитания. Проанализировав в 54 культурах идеальный тип женской фигуры и сложность обеспечения пропитания, Ю. Андерсон с коллегами показал, что общества, в которых добыча пропитания является сложной задачей, предпочитают полных женщин. В подавляющем большинстве культур умеренно полная женская фигура является наиболее привлекательной. Только в культурах, где еда доступна всем без особых усилий (например, США), отдают предпочтение умеренно худым женщинам.

Хотя женщины с более светлой кожей (по сравнению с популяционным средним) и считаются у многих народов более привлекательными, однако это вовсе не универсальный признак во всех культурах. Если у народов, живущих в условиях обилия солнечного света (например, у арабов), более ценится светлая кожа, то у современных американцев или европейцев желательным признаком является загорелая кожа.

Длинные густые волосы исключительно ценятся у китаянок, японок, монголов, таек, у женщин в русской, украинской культурах и большинстве других европейских культур. Однако у многих африканских народов женщины бреют голову наголо, и именно такой женский облик представляется здесь привлекательным.

Однако, как пишет М. Л. Бутовская [31], в настоящее время этнические идеалы красоты меняются в зависимости от стандартов красоты окружающих народов, социально-экономической состоятельности и политического статуса данного народа. Например, калмыки в течение долгих лет проживали в окружении народов с выраженной европеоидной внешностью, и со временем среди них утвердились представления о красоте, ориентированные на фенотип с европеоидной примесью. Чем меньше у человека в настоящее время выражены типичные монголоидные черты, тем привлекательнее он кажется. Несмотря на то что для монголоидной расы характерны прямые волосы черного, порой иссиня-черного цвета, сегодня достоинством считаются вьющиеся или кудрявые волосы не черного цвета. Глаза предпочитаются тоже не типичные карие, а серые, зеленые или голубые.

Поэтому издавна однозначно красивыми считались дети от смешанных браков калмыков с немонголоидами: такой ребенок казался привлекательнее монголоида в чистом виде. Этих детей называли «балдыр» («смешанные»). Когда о ком-то говорили «балдыр», то под этим подразумевалась исключительная внешняя привлекательность.

Стандарты красоты к началу XX в. постепенно изменялись в сторону европейской внешности. Европейские стандарты стали интенсивно популяризироваться в средствах массовой информации.

Японкам и китаянкам перестали нравиться их собственные волосы: они старательно красят их в светлые цвета и делают химическую завивку. Современные японки пытаются максимально уменьшить этническую специфику своего лица: стараются избавиться от эпикантуса[35] и тяжелой складки верхнего века, идут на дорогостоящие пластические операции, чтобы удалить эпикантус, сделать нос более выступающим, а скулы менее заметными и, таким образом, выглядеть менее монголоидными.

В наши дни японцы стали считать привлекательными и светлые глаза. В последние годы популярно использовать голубые и зеленые контактные линзы.

М. Л. Бутовская [31] пишет, что японки и китаянки хотят иметь такие же длинные ноги, как у европейских женщин, и готовы страдать и рисковать здоровьем, тем паче что современная хирургия позволяет удлинить ноги почти на 10 сантиметров. Однако процедура эта рискованная и болезненная. Большая и малая берцовая кости рассекаются над лодыжкой, и внутрь вводят специальные зонды. Аналогичную процедуру осуществляют и на бедренной кости. Затем пациентки сами регулируют удлинение костей, подкручивая внешнюю систему винтов на 1 миллиметр в день. При этом пациентки должны провести в гипсе 4–5 месяцев.

Порой стремление к красоте у представителей разных национальностей базируются на диаметрально противоположных критериях. Например, испанцы мечтают о более темном цвете кожи, в то время как корейцы прилагают много усилий, чтобы «побледнеть»[36].

Очевидно, тяга к красивому является врожденной. Показано, что уже дети (от 2 лет 9 месяцев до 6 лет 1 месяца) в ситуации эксперимента чаще вызывали на экран тахистоскопа изображение красивого сверстника, чем некрасивого [428]. Четырехлетние дети осознают привилегированное положение красивых и на соответствующий вопрос отвечают, что лучше быть красивым, так как тогда «тебя все будут любить и не будут обижать». Такое положение красивых не соответствует представлению большинства людей о справедливости и недопустимости неравенства.

Ориентация взрослых на более красивых может быть обусловлена существованием стереотипов, связывающих отдельные внешние характеристики или уровень физической привлекательности в целом с определенными характерологическими чертами. Более красивым из изображенных на фотографии объектов испытуемые обоего пола чаще приписывают положительные личностные черты и сулят счастливое будущее, людям же с физическими недостатками приписывают различные пороки [212].

Выдвинут ряд объяснений наличия связи между внешней красотой и аттракцией:

1. Красота является положительным подкреплением: нам приятно видеть красивое.

2. Красивые люди могут быть более коммуникабельными, обладать более развитыми коммуникативными навыками, что может объясняться различными условиями социализации красивых и некрасивых людей.

3. Популярность красивых людей может быть вызвана определенными выгодами общения с ними. Красивый человек как бы повышает уровень физической привлекательности своего партнера.

4. Действие эффекта ореола – «красивый – значит хороший»; люди склонны ассоциировать красоту с положительными личными характеристиками, а некрасивость – с отрицательными.

Однако красивых хотя и выбирают чаще, но далеко не всегда. Имеется и противоположная тенденция – предпочтение партнеров того же, что и у себя самого, уровня физической привлекательности [210; 301; 371; 477; 592]. Это называется феноменом соответствия. Оказалось, что физическая привлекательность зависит не от абсолютных оценок внешних данных партнеров, а от сходства этих оценок.

Известно, что физическая привлекательность супругов не является фактором, способствующим сохранению брака, так как в долговременных отношениях красота довольно быстро уходит на второй план и ведущими становятся другие характеристики.

Кроме того, примириться с фактом, что без всяких заслуг со своей стороны человек более красивый, чем другие, попадает в более выгодное положение (а некрасивый – безо всякой вины – в невыгодное), крайне трудно. Поэтому у многих вместо влечения к красивому человеку возникает чувство «черной» зависти к нему.

Кроме того, есть такое понятие, как «холодная красота», про которую можно сказать: светит, да не греет.

Это свидетельствует о том, что связь между аттракцией и физической привлекательностью не так проста, как кажется на первый взгляд.

Сложные отношения между оценкой привлекательности человека и влечением к нему нашли отражения в модели, предложенной Д. Осборном [487; 488]. Он исходит из того, что понимание красоты должно включать в себя как объективные, так и субъективные оценки. Модель Осборна имеет две части. Первая часть состоит из трех фильтров, получивших названия «биологическая привлекательность», «оцененная привлекательность» и «тип приязни». Первый фильтр подсознательно или осознанно оценивает привлекательность на основе врожденной данности. Во втором фильтре оценка привлекательности происходит с учетом ценностей, усвоенных в своем культурном сообществе, а также наших личных предпочтений. Кроме того, мы можем искать разную «красоту», о которой пишут Ашмор с соавторами [197]: модную, сексуальную, оригинальную, интеллектуальную. При прохождении третьего фильтра суждения первого и второго фильтров отходят на задний план, а главным фактором становится совместимость людей, что требует хотя бы небольшого их знакомства.

Вторая часть модели связана в большей степени с жизненным опытом человека в области отношений. Положительный опыт делает партнера более привлекательным.

Высокий уровень физической привлекательности не обеспечивает стабильного успеха в долговременных отношениях: влияние внешней привлекательности обычно более высоко только в начале знакомства с человеком и снижается, по мере того как узнаются другие его черты. Нельзя не учитывать и того факта, что с возрастом красота может исчезать.

Итак, чем больше внешне привлекателен для нас человек, тем лучше кажется во всех других отношениях; если же он непривлекателен, то и остальные его качества недооцениваются. Однако, поскольку в разное время и у разных народов имеются свои каноны красоты, привлекательность, пишет А. А. Бодалев [24], нельзя считать только индивидуальным впечатлением, она скорее носит социальный характер. И знаки привлекательности надо искать прежде всего не в том или ином разрезе глаз или цвете волос, а в социальном значении того или иного признака человека. Ведь есть одобряемые и не одобряемые обществом или конкретной социальной группой типы внешности. И привлекательность – не что иное, как степень приближения к определенному типу внешности, который максимально одобряется той группой, к которой мы принадлежим. Знаком привлекательности являются усилия человека выглядеть социально одобряемым. Механизм формирования восприятия по этой схеме тот же, что и при факторе превосходства.

Отсюда мораль: «Мы должны стремиться увидеть истинную, внутреннюю красоту человека, а не обращаться с людьми исключительно на основе такого изменчивого критерия оценки, как внешность» [158. С. 23].

«Сексапильность» (англ. sex-appeal – призыв, сила привлекательности) – термин из американо-английского лексикона, означающий эротическую привлекательность, половой призыв, сексуально-возбуждающий тип поведения. Сексапильность подразумевает умение выглядеть сексуальным (сексуальной), готовым (готовой) ответить на сексуальный запрос представителя противоположного пола, но не обязательно является выражением высокой половой потребности. Синонимами слова «сексапильность» являются «эротичность», «пикантность», «соблазнительность», «аппетитность».

Слово «сексапильность» обычно употребляют в отношении женщин, к мужчинам же применяют, скорее, в ироническом плане[37]. Несмотря на то что сейчас все больше женщин становятся независимыми, уверенными в себе, деловитыми и предприимчивыми, мужчины в своих вкусах остались консервативными. Они предпочли бы таких женщин в качестве делового партнера, но не сексуального. Женщина должна быть Женщиной с большой буквы – таков идеал многих современных мужчин, как и много веков назад. И чем больше в женщине женственности, тем она, на их взгляд, сексуальнее.

Часто сексапильность отождествляется с сексуальностью, что не совсем верно. Сексуальность может сочетаться с сексапильностью, но это не одно и то же. Сексуальность – это потребность в сексе, а сексапильность – умение вызвать сексуальное влечение у противоположного пола. Способность вызывать влечение у мужчин может быть не связана с сексуальностью самой женщины. Есть всеми признанные секс-символы, которые будоражат воображение миллионов мужчин, но сами эти женщины не сексуальны. Мэрилин Монро создавала вокруг себя атмосферу, наэлектризованную сексом, однако сама была сексуально пассивна и получала огромное удовлетворение не столько от самого секса, сколько от восхищения мужчин красотой ее тела. Попытки объяснить привлекательность актрисы то стройностью ножек, то пухлостью губок, то выставленным напоказ бюстом, то ее легендарной походкой, то формой груди[38] не увенчивались успехом. И порознь, и в полном наборе все эти признаки у любой другой женщины не обеспечивали ей сексуальное трепетное восхищение.

Сексапильной женщине не обязательно быть секс-бомбой; ее лицо и фигура могут быть вполне ординарными. Но от нее исходят какие-то флюиды, или биотоки. Порой мужчина даже не может объяснить, что привлекает в ней. Киноактер Александр Абдулов высказался по этому поводу так: «Сексапильность существует на уровне запаха, прикосновения, подсознания. К одной женщине прикасаешься, и тебя начинает трясти, и вроде ничего в ней особенного нет, а другая просто идеальна, крутая фотомодель, но тебя к ней не тянет».

Мужской взгляд на сексапильность женщины определяется культурными традициями. Например, в Египте или Арабских Эмиратах эталоном сексапильности считаются полные женщины. Женщина для египтянина или араба – это прежде всего мать его детей. Поэтому она должна иметь все физические показатели, говорящие о ее плодовитости. В то же время современная европейская дама, практически без груди и бедер, не производит впечатления, что она способна выносить, родить и выкормить ребенка.

Большинство считает, что сексапильность – природное качество, проявляемое спонтанно, и научиться этому невозможно. Однако имеется и противоположная точка зрения: сексапильность – это приобретенное умение, навык. Действительно, многое зависит от умения держаться, ухаживать за собой, использовать макияж, одеваться, разговаривать, флиртовать[39], но все это лишь техническое обеспечение сексапильности.

Искусство быть сексапильными с помощью макияжа женщины использовали с древних времен. Историки утверждают, что именно женщинам Древнего Египта принадлежит первенство в использовании зеркал, румян и различных благовоний, ношении прозрачных соблазнительных одеяний. Древнеегипетские жрицы также стали первопроходцами в изготовлении различных париков, шиньонов, использовании бижутерии и украшений.

Древние римлянки первыми научились осветлять волосы. Для этого их тщательно протирали специальной смесью из козьего молока и буковой золы, а потом подвергали длительным солнечным ваннам. У римлянок-патрицианок также были популярны шиньоны и парики.

В настоящее время многие женщины на Западе уделяют большое внимание своей сексуальной привлекательности. Быть секси – вопрос престижа для каждой уважающей себя американки. Пишутся специальные пособия, как стать секси; психологи и сексологи дают женщинам советы, как им выглядеть более сексуально привлекательными. Женщины отрабатывают определенную походку, взгляд, жесты, мимику, улыбку и даже манеру курить и закидывать ногу на ногу, чтобы привлечь внимание мужчины. Они приобретают определенный стиль в одежде – короткие юбки, несколько расстегнутых пуговиц на блузке, как бы ненароком мелькнувшее в вырезе кружевное белье. И хотя обученная таким приемам женщина выглядит довольно привлекательно, но это не истинная сексапильность.

Сексапильности посвящен ряд работ зарубежных ученых [220; 363; 517]. Показано, что сексуальная привлекательность мужчины для женщины и женщины для мужчины имеет одинаковые механизмы, но разное качественное содержание. И те и другие привлекают друг друга как биохимически (запахом), так и психологически и физически, но у них различны как запахи, так и физический образ. Мужчины, например, особое внимание обращают на грудь и ноги женщин. Длинные и стройные ноги являются одним из признаков сексапильности женщин [473]. Обувь на высоких каблуках подчеркивает лодыжку, которую некоторые мужчины считают привлекательной, как, впрочем, и обнаженные колени.

Многие считают, что сексапильность – это состояние души. Поэтому очень может быть, что женщина, одетая не ультрамодно и с фигурой не самой идеальной, привлечет к себе толпы поклонников, а та, у которой будут и стройное тело, и яркая внешность, и модная одежда, так и останется в одиночестве.

Сексапильность проявляет себя лишь у тех, кто не боится оценки окружающих, потому что внутренне уверен в себе. К антиподам сексапильного поведения относятся суетность, нервозность, враждебность.

Нейрогенетики из Рокфеллеровского университета исследовали сотни влюбленных пар-добровольцев и обнаружили специальный ген, отвечающий за воспроизводство химических веществ – феромонов, которые каждый из людей выделяет и которые улавливаются людьми противоположного пола на подсознательном уровне. Именно феромоны ответственны за возникновение сексуального желания при общении с человеком противоположного пола.

Впервые феромоны были обнаружены при изучении насекомых. Оказалось, что без этих пахучих веществ они не могли размножаться. Помогают феромоны поиску сексуального партнера и высокоразвитым животным, в том числе и обезьянам. Даже миллионных долей миллиграмма женского феромона достаточно, чтобы вызвать у самцов макаки-резуса эрекцию и безудержное влечение к противоположному полу. Так что наличие этого механизма сексуальной привлекательности человек унаследовал от животных.

То, что женщин и мужчин привлекает запах сексуального партнера, известно давно. Существует легенда, что именно поэтому Наполеон, готовясь к возвращению домой после военных компаний, просил в письме свою жену Жозефину не мыться до его приезда. Однако в действительности мужчины возбуждаются только от чистого тела и чистых волос. Дело в том, что подкожный жир быстро сворачивается и начинает источать запахи, не способствующие половому влечению.

Улавливает феромоны особая структура в носу, которую называют вомероназальным органом. Он представляет собой особое углубление в носовой полости и воспринимает только сексуальные запахи, не реагируя на другие ароматы.

Мужские феромоны называются андростеронами и содержатся в поте, коже и волосах. Распространяясь в воздухе, они посылают женщинам призыв «я тебя хочу». Чем больше мужчина выделяет андро-стеронов, тем более он привлекателен для противоположного пола. Созданы аэрозоли для мужчин, содержащие андростерон, которые заставляли женщин воспринимать надушившихся мужчин как очень сексапильных.

Сильные стрессы способны подавить выделение этих феромонов и соответственно понизить сексуальную привлекательность мужчины. Так, мужчины, побывавшие на войне, выделяют меньше андростерона. Поэтому они часто жалуются на несложившуюся личную жизнь.

Женские феромоны называются копулинами. Они посылают сигнал «подойди ко мне поближе». Находятся они в поте и вагинальных жидкостях.

А. Комфорт [91] полагает, что особенно интенсивно копулин выделяется блондинками и рыженькими женщинами. Именно поэтому их предпочитает большинство мужчин. Особенно активно выделяются копулины в предменструальный период (то есть в так называемые опасные дни) и в первый день менструации. Недаром приворотное зелье состояло из вина и менструальной крови.

До 90 % европейских мужчин предпочитают блондинок. Их меньше, чем женщин с темными волосами, а за редкостью надо охотиться. Блондинки обладают большим набором «сигналов безопасности» для мужчин, чем брюнетки. У них обычно более тонкая и прозрачная кожа, очень слабое оволошение конечностей, растительности на лице практически нет, а волосы на голове мягче. У блондинок меньше вырабатывается адреналина, вследствие чего они более спокойного темперамента. Поэтому с блондинками мужчинам спокойнее и увереннее.

Женщины, активно занимающиеся сексом, выделяют копулины в довольно больших количествах. «Бальзаковский» возраст женщин оказывается самым копулинным. Наоборот, женщина, давно не занимавшаяся сексом, выделяет копулинов все меньше и меньше, доводя их уровень до такого количества, который становится недостаточным для привлечения мужчин.

К старости, когда заканчивается репродуктивный период, феромоны прекращают выделяться и возбуждать других людей.

Роль феромонов могут выполнять духи. Одни из них возбуждают мужчин, другие – саму женщину. Однако эти запахи не совпадают. Поэтому женщине, желающей привлечь мужчину, следует надушиться духами, которые нравятся ему, а не ей. Следовательно, надо пользоваться теми духами, которые подарил возлюбленный, и в качестве подарка просить его дарить именно духи.

Важным фактором установления сексуальных контактов является физическая привлекательность, внешность.

Как показано В. Л. Ситниковым [149], во всех возрастах и мальчики, и девочки больше внимания уделяют телесным характеристикам симпатичных сверстников противоположного пола, а не эмоциональным и социальным. Это характерно и для взрослых. Например, студенты одного из университетов на вопрос, какие качества человека для них являются самыми важными, когда возникает желание с ним познакомиться, отвечали, что из всех качеств значение имела только внешняя привлекательность. Женщины в большей степени обеспокоены своим внешним видом, чем мужчины[40], которые стремятся к интеллектуальному развитию. Это является следствием распространенных стереотипов: женщина должна быть красавицей, но не обязательно умницей, мужчина – умным, но вовсе не красавцем. Поэтому некоторые девушки признаются, что они «разыгрывают тупиц» или притворяются, что не такие способные, как их приятели. Женщины чаще всего скрывают именно интеллектуальные таланты, а не спортивные достижения или артистические способности (Betz,1993; цит. по: [124]).

Конечно, многие женщины положительно относятся и к мужской красоте, хотя для них, как показали исследования, она играет меньшую роль.

Стереотипу мужественности соответствует мезоморфный (атлетический) тип телосложения, а стереотипу женственности – эктоморфный, признаком которого является стройность.

По данным Н. Ливсона [445], оценки физической привлекательности одних и тех же женщин в 15 и в 47 лет коррелируют лишь на уровне 0,29. При этом в юности и в зрелом возрасте физическая привлекательность обусловливается наличием разных синдромов личностных свойств.

Физическая привлекательность для женщин этого возраста является более значимой, чем для мужчин, поскольку успешность женщины больше зависит от ее способности вступать в прочный союз с мужчиной, в то время как успешность мужчины определяется его личными достижениями. В социальном плане привлекательная женщина может рассчитывать на больший выигрыш от производимого ею впечатления, чем столь же привлекательный мужчина.

Наиболее важными для оценки своей привлекательности у юношей являются рост, телосложение, бедра, ширина плеч и рот; у девушек – лицо, талия, грудь, рот и зубы. Способствуют сексапильности женщин чувственные губы, большой, «пышный» бюст при тонкой, «осиной» талии, красивые стройные ноги, легкая дружелюбная улыбка, а также приятный грудной голос.

Размер женской груди является одним из важных атрибутов сексапильности [313], однако психологи не выявили устойчивых предпочтений в ее размерах, хотя более привлекательными мужчины и женщины считали грудь среднего и маленького размера[41] [326; 410]. По другим данным [331], мужчины отдавали предпочтение большой груди, а женщины – маленькой. Однако большая грудь считается привлекательной только на фоне стройной фигуры женщины [325; 447]. И опять-таки многое зависит от той или иной культуры. В Китае, например, вообще не принято демонстрировать наличие женской груди. М. Л. Бутовская [31] пишет, что у народов Северного Кавказа (дагестанцев, карачаевцев, черкесов и др.), калмыков и некоторых народов Центральной Азии маленькая грудь считалась более привлекательной, чем пышная. У калмыков развитая грудь считалась признаком некоей скороспелости, сверхразвитой чувственности и даже более того – симптомом распутства. Поэтому всем девочкам без исключения с малолетства надевали в качестве нижней одежды тугой лиф (кожаный корсет на шнуровке), препятствовавший росту молочных желез. Его не снимали ни днем ни ночью до тех пор, пока девушка не вступала в брак. В ритуал первой брачной ночи входило развязывание узелков корсета: жених собственноручно производил данную процедуру и символически высвобождал чувственность избранницы. В русской и украинской культурах, напротив, именно полная грудь в сочетании с «гибким станом» виделась одним из наиболее привлекательных атрибутов женской красоты, который не скрывался, а скорее подчеркивался в девичьей одежде.

Многое зависит от моды: в 20-х гг. прошлого века пропагандировались плоские фигуры, в 1960-х – наличие у женщин большой груди [456]. Вообще же женская грудь при оценке сексапильности занимает лишь третье место после веса тела и фигуры [327].

Отношение к параметрам женской фигуры в разные эпохи было неодинаковым (рис. 5.1).

Рис. 5.1. Идеальные параметры женской фигуры в разные века (см)

Девушек, имеющих претензии к своей внешности, в основном не удовлетворяют (в порядке убывания значимости) волосы, вес[42], одежда и фигура; юношам же не нравится в собственной внешности одежда, затем лицо, волосы и вес.

Особое место в определении сексапильности женщин занимают бедра и ягодицы, являющиеся всегда предметом мужского интереса, и потому женщины включают эти части тела в сексуально-фасцинативный[43] язык кокетства. Древние греки посвящали этой части женского тела даже скульптуры, то есть публично зафиксированное в камне поклонение. Свидетельством тому может служить статуя, получившая в искусствоведении название «Венера Каллипига» («Венера Прекраснозадая»)[44].

Почему же эта часть женского тела так притягивает мужской взор?

Очевидно, упругие, развитые ягодицы создают, во-первых, телесную гармонию, а кроме того, свидетельствуют о телесном здоровье и, следовательно, о высокой способности такой женщины к воспроизводству рода. Поэтому упругость, округлая форма и достаточная величина ягодиц являются для большинства мужчин сексуальной доминантой, очаровывающей безотчетно, подсознательно. У некоторых мужчин погоня за «каллипигой» становится чуть ли не манией.

Не случайно в последние годы женщины, по-видимому, осознав назначение ягодиц в своей сексапильности, от погони за «желанной для мужчин большой грудью» (образец – Памела Андерсон) перешли в погоню за «попками, как у Дженнифер Лопес». В США ягодицы Лопес настолько стали символом сексапильности, что началась массовая коррекция женщинами всех возрастов своих ягодиц с помощью пластических операций.

Что делает женщину сексуально привлекательной:[45]

Одежда. Самая выгодная одежда для знакомства и флирта – это платье. Почти все мужчины считают платье либо очень сексуальным, либо довольно привлекательным. Да и сексуальные женщины говорят, что для первого свидания с мужчиной, который для них важен, выбрали бы платье. Однако не отвергается и костюм. Больше половины мужчин находят костюм исключительно сексуальным. Привлекают мужчин и джинсы в обтяжку, короткие юбки, облегающие костюмчики и отсутствие бюстгальтера. Абсолютное большинство мужчин высказывается против свободной, балахонистой одежды женщин и накладных плечей.

Женщины в красных, оранжевых и белых нарядах вызывают у мужчин больший сексуальный интерес, чем женщины в синем или желтом. Больше всего мужчинам не нравятся коричневый, зеленый, розовый, бежевый, цвет загара. Возможно, это связано с тем, что одежду коричневого и бежевого цвета носят сами мужчины.

Американские ученые из Университета Рочестера нашли научное доказательство расхожей истины о том, что красный цвет в одежде женщины – лучший способ привлечь внимание мужчин. Исследование психологов появилось в журнале «Личность и Социальная Психология» (Journal of Personality and Social Psychology).

В эксперименте ученых приняли участие 100 аспирантов. Они должны были не просто оценить привлекательность и сексапильность женщин на фотографиях, но и рассказать, как они потратят сумму в 100 долларов в случае назначения гипотетического свидания. Участникам эксперимента показывали фотографию, на которой блузка женщины была красной или синей. При этом на обоих изображениях была одна и та же женщина.

Как показало исследование, женщина в красной блузке либо с красным контуром по краям фотографии казалась мужчинам гораздо более привлекательной и желанной, чем та же самая женщина, но с другими расцветками одежды. Психологи объясняют данное явление примитивными инстинктами мужчин, а не изысканностью женщин. Дело в том, что в природе красный служит оружием соблазнения: например, бабуинов и шимпанзе привлекают самки, демонстрирующие красные цвета.

Стоит отметить, что красный цвет воздействует на мужчин только в связи с восприятием сексуальной привлекательности женщин и никак не отражается на таких характеристиках, как интеллект, доброта или миловидность.

http://edinstvennaya.ua/view/5039

Что же касается узоров и рисунков на одежде, то наиболее сексуально привлекательно выглядят округлые фигуры и растительные мотивы. Мужчин особенно возбуждают узоры в виде колец. Рисунков же в полоску, в горошек, острых игольчатых фигур лучше избегать.

Мужчин волнует черное кружевное белье, оставляющее большую часть женского тела неприкрытым. Чулки и колготки телесного цвета зрительно укорачивают ноги, а черные чулки со стрелкой, напротив, их удлиняют.

Обувь. Многие женщины недооценивают этот предмет сексапильности. Между тем туфли могут играть определенную роль в создании образа сексапильной женщины. Мужчинам импонируют больше всего туфли-шпильки, потому что каблуки изменяют походку, делая ее более сексуальной. Усиливают сексапильность плотно прилегающие туфли с открытым носом или глубоко вытянутые, с узким острым носом, а также обувь яркого цвета, например красные лакированные туфли.

Туфли на высоком каблуке как бы удлиняют ноги, но только при высоте каблука до семи сантиметров. Более высокий каблук создает противоположное впечатление.

Прическа. Мягкие, летящие и свободно струящиеся волосы придают женщине сексапильность, в то время как слишком аккуратная прическа снижает сексапильность. Мужчинам нравятся у женщин длинные волнистые волосы и предпочитают блондинок.

Макияж. Косметические средства способствуют сексапильности женщин, однако слишком неумеренное использование косметики отталкивает мужчин. Они предпочитают, чтобы женщина выглядела так, как будто она почти не накрашена. Половине мужчин нравится, когда женщина вообще не красится.

Мужчины категорически против тонального крема («Тогда кажется, что у женщины шея не от этого лица…»), обведенных в черные кружки глаз и бровей, плавно переходящих в уши. Маникюр не имеет значения, важно лишь, чтобы руки были ухоженными. Не нравятся мужчинам слишком длинные ногти и покрашенные в экстравагантные цвета.

Телодвижения и позы. «Виляющая бедрами» походка[46], высоко и гордо поднятая голова, развернутые плечи, уверенные движения усиливают сексапильность женщины. У женщин несексапильной походку делают широко расставленные ноги, ступни, находящиеся далеко друг от друга, на расстоянии больше 7–14 сантиметров. Поставив ноги ближе друг к другу, можно усилить сексапильность.

Сексапильная женщина сидит раскованно, свободно, расслабившись и при этом полна чувства собственного достоинства. Способствуют сексапильности скрещивание ног в позе сидя, снятие туфель в обществе других людей.

Ученые из Массачусетского университета (США) изучили рейтинг женских признаков сексапильности глазами современных мужчин. На первом месте – спортивная фигура, ладно скроенная и более плотная предпочитается худышкам, затем – чувственный рот, высокая грудь (больше нравится грудь в позднем подростковом периоде и сразу после достижения девушками двадцатилетия), длинные стройные ноги, талия и бедра (соотношение объема талии к объему бедер должно равняться 0,7).

Американский антрополог Элизабет Кэшден (E. Cashdan) изучила 37 типов женских фигур и пришла к выводу, что предпочитаемые мужчинами фигуры в виде песочных часов или груши реже встречаются у женщин, вынужденных самостоятельно обеспечивать себя и свою семью. По данным медицинских исследований, обладательницы соблазнительных изгибов реже страдают бесплодием и хроническими заболеваниями. Мужчины, выбирая партнершу, предпочитают женщин, у которых отношение объема талии к объему бедер составляет 0,8 или меньше.

ttp://www.wday.ru/krasota-zdorovie/beauty-gid/strong-character-ledas-causes-bad-figure/

Прихорашивание женщин. Для женщины в этом случае характерно следующее использование частей тела:

Цицерон считал, что высшая доблесть и главная обязанность мудреца – не пленяться наружностью. Эзоп говорил, что тонкость ума лучше, чем красота тела. А русская народная пословица утверждает: «С лица воду не пить». Душевные качества человека, его способность сопереживать и любить никак не связаны с объемом талии или профилем лица. Однако в момент возникновения отношений многие об этом забывают. Все это начинает осознаваться только при более длительных и глубоких отношениях.[49] Очевидно, что для привлекательности, по крайней мере долгосрочной, помимо красоты нужна еще и душевность. Поэтому во Франции в современном обществе имеется тенденция уделять меньше внимания физической красоте, а больше – внутренним качествам, таким как чувство юмора, шарм и интеллектуальность, которой французы отдают предпочтение. Глобальное исследование компании Synovate (опрошено более 7000 человек из 10 стран мира, включая Бразилию, Болгарию, Канаду, Корею, ЮАР, Сингапур и США) также показало, что для 67 % людей понятие «красота» в первую очередь связано с личностными качествами и особенностями характера того или иного человека[50]. Не случайно одна из пословиц гласит: «Та красавица, которую сердце любит». Если люди давно и хорошо друг друга знают, если испытывают взаимное притяжение на душевном уровне, начинает работать принцип: кто близок, тот и красив.

Именно здесь следует искать причины ситуации, многократно обыгранной в литературе и кинематографе, когда мужчина, некогда без памяти влюбленный в неотразимую женщину-вамп, уходит от нее к невзрачной, но понимающей его сердце «серой мышке» или когда девушка предпочитает самодовольному красавцу душевно близкого ей человека, не наделенного яркой внешностью.

Поэтому не прав был известный пушкинист П. Е. Щеголев, который сказал о жене А. С. Пушкина: «Наталья Николаевна была так красива, что могла себе позволить роскошь не иметь никаких других достоинств».

Слово «обаяние» – производное от древнерусского глагола «обаяти», означавшего «околдовать словами». В свою очередь, «обаяти» происходит от глагола «баяти» – «говорить». Современное значение – «очарование, притягательная сила»[51] или «очарование, покоряющее влияние, притягательная сила»[52] – возникло под влиянием французского charme – «шарм», которое во время проникновения в русский язык уже означало «очаровательный, обольстительный».

Помимо понятия физической красоты в человеческой культуре сформировалось представление о нравственной, духовной красоте. Эта категория применима к людям независимо от их возраста и пола и определяет отношение к мудрости, честности, уравновешенности, порядочности человека. Для детей, подростков и молодых людей в это понятие также включаются такие характеристики, как невинность, неиспорченность и др.

В обаянии больше духовной красоты, чем физической, а подчас последняя и вовсе отсутствует. Во всяком случае, душевная красота человека оказывается важнее физической.

«И что в ней (или в нем) такого особенного?» – удивляются люди, говоря об обаятельном человеке. Он не самый красивый, физически привлекательный, но он, безусловно, обаятелен – это признают все его знакомые.

Например, Ф. И. Тютчев посвятил императрице Марии Федоровне, которая, по свидетельству жены Тютчева, не обладала правильными чертами лица, следующее строки:

В книге «Работа актера над собой»[53] К. С. Станиславский пишет: «Знаете ли вы таких актеров, которым стоит только появиться на сцене, и зрители их уже любят? За что? За красоту? Но очень часто ее нет. За голос? И он нередко отсутствует. За талант? Он не всегда заслуживает восхищения. За что же? За то неуловимое свойство, которое мы называем обаянием». Действительно, примеров этому много. Обаятельны не только Жерар Филип или Вячеслав Тихонов, но и Тото, Фернандель, Фаина Раневская, Гликерия Богданова-Чеснокова и Евгений Леонов, отнюдь не блиставшие внешней красотой.

Обаяние – это состояние души, которое притягивает и очаровывает людей, вызывая у них восхищение и желание находиться рядом с таким человеком. Поэтому обаяние – один из эффективных инструментов влияния на людей.

Недаром в русском языке глагол «обаять» изначально имел легкий привкус обмана. В Словаре Владимира Даля[54] имеется такой пример: «Он его совсем обаял: так за нос и водит» – и приведено красивое слово «обаюн» в значении «удалой льстец и плут». Как отмечает Г. Лебон [107], идеи или люди, подчинявшие себе мир, господствовали над ним преимущественно благодаря этой непреодолимой силе, именуемой обаянием. Это господство магнетизирует, парализует все критические способности индивида и наполняет его душу удивлением и почтением. Не случайно великий скептик XX в. писатель Курт Воннегут говорил, что «обаяние – это такой прием, чтобы мгновенно заставить человека полюбить и довериться незнакомцу, вне зависимости от того, что у этого незнакомца на уме».

Обаяние, пишет Г. Лебон, составляет основной элемент всякого убеждения. Он отмечает, что мы все понимаем значение слова «обаяние», но оно употребляется часто в таких различных смыслах, что объяснить его нелегко.[55]

В. Шепель [167] предлагает три варианта ответа на вопрос, что такое обаяние:

✓ личное притяжение, которое испытывает человек к человеку;

✓ устойчивая симпатия, проявляемая к конкретному человеку;

✓ умение «светиться людям», то есть излучать тепло.

Из этих трех вариантов собственно к обаянию как качеству воспринимаемого человека (объекту восприятия) имеет отношение только третий. Первые же два, скорее, надо отнести к аттракции, основанной на обаянии, и они являются характеристикой субъекта восприятия.

Имеющееся в Словаре русского языка С. И. Ожегова определение «обаяния» как «очарование, притягательная сила» не отражает специфику обаяния. Ведь очаровывает и красота. Но не всякая красота считается обаятельной и притягивающей к себе. Кроме того, обаятельным может быть и некрасивый человек.

Обаяние – это дар достигать психологического расположения окружающих людей, быть притягательным.

Мужское обаяние зиждется не на физической мощи и дерзких поступках. Например, имеется немало кино– и телевизионных героев, лишенных обаяния. Их интересно разглядывать, но, как сказала одна известная актриса, с ними неинтересно быть долгое время вместе.

Рассмотрим, какие психологические характеристики делают человека обаятельным.

По поводу того, кто является обаятельным, какие черты человека привлекают людей, существуют разные мнения. И все дело в том, что личное обаяние глубоко индивидуально. Одни считают, что это совокупность определенных характеристик, например красоты, ума и доброты. Другие резонно полагают, что красота тут ни при чем. Существуют две основные группы качеств, влияющих на обаяние человека.

Первая группа – личностные качества: коммуникабельность (способность сходиться с людьми), открытость, эмпатия (способность к сопереживанию), рефлексия (способность понять другого человека), доброжелательность, бесконфликтность, естественность, непосредственность поведения, отсутствие притворства, терпимость и снисходительность к чужим недостаткам (толерантность).

Важными характеристиками обаятельных людей считаются искренность и острая восприимчивость по отношению к другим, оптимистичность, постоянное проявление позитивных эмоций Они привлекательны тем, что легко добиваются успеха благодаря своему позитиву, и, конечно, не являются психологическими «вампирами», вечно жалующимися на свои проблемы и нагружающими ими своих собеседников.

Считается, что для обаятельного человека характерны уверенность в себе, внутренний комфорт, когда он находится в мире и согласии с самим собой, создавая впечатление, что может справиться с любой ситуацией. Уверенные люди заряжают других своим спокойствием. Рядом с таким человеком остальные тоже невольно чувствуют себя лучше, значимее. Это привлекает людей. Однако уверенность не должна переходить в самонадеянность и нарциссичность. Обаятельным может быть скромный человек, не выставляющий свои достоинства напоказ.

Нередко обаятельной личности приписывают эрудицию, ссылаясь, например, на неотразимого Казанову, который был многогранно образованной личностью: историком, музыкантом, математиком, химиком, дипломатом, футурологом, автором стихов и пятитомного романа, знаменитых «Мемуаров», переводчиком «Илиады» Гомера, оказывавшего литературные услуги Моцарту и Вивальди. Представляется, что эрудиция того или иного человека может удивлять, восхищать, но не иметь прямого отношения к обаянию. Ведь можно быть и эрудированным занудой.

Во вторую группу входят характеристики личности, являющиеся следствием воспитания, образования, жизненного опыта. Это мудрость и независимое мышление, а также владение техникой общения. Таковы имплицитные представления об обаятельных людях. А что же говорят данные исследований?

Проведенный сотрудниками Южного федерального университета опрос взрослых показал, что на первом месте у обаятельных оказались такие качества, как доброта, ум и умение понимать, а также отзывчивость, нежность и чувство юмора. Женщины чаще указывали на мудрость и уверенность в себе, а мужчины – на общительность и нежность[56].

Проведенное мною исследование частично подтвердило этот психологический портрет обаятельного человека. Рассмотрим полученные данные.

Характеризуя обаятельного человека, опрошенные респонденты (в основном женщины разного возраста, разделенные нами на три группы: 20–23 года, 25–30 лет и 45–50 лет) называли, как правило, четыре-пять качеств, причем набор этих качеств у каждого респондента был свой. Назывались как внешние характеристики обаятельного человека (красота и привлекательность внешности, голос и пр.), так и внутренние (личностные) качества. При этом вторые отмечались более чем в 2 раза чаще, чем первые (69,5 и 30,5 % соответственно). Однако это соотношение в разных возрастных группах было различным: чем моложе были респонденты, тем чаще они отмечали внешние признаки (соответственно 49,2, 38,3 и 14 %), и наоборот, чем они были старше, тем чаще отмечали внутренние характеристики обаяния (соответственно 50,8, 61,7 и 86 %). Очевидно, с возрастом люди становятся мудрее и больше понимают, что внешняя красота не главное в человеке.

Кстати, аналогичная закономерность выявлена Е. В. Буренковой и О. П. Мыскиной [30] при изучении привлекательности артистов для студентов-психологов. Первокурсники в основном отдавали предпочтение внешне наиболее привлекательным кинозвездам: «симпатичный, красивый, сильный, смешной, мужественный» (62,5–72,5 %); у третьекурсниц привлекательность связана в большинстве случаев (53 %) с умением играть, с актерскими способностями. То есть выбор любимого артиста третьекурсниками является более осознанным.

Та же тенденция выявилась и при выборе студентами привлекательных певцов. Студенты первого курса в основном ориентировались на внешность и голосовые характеристики (40 и 45 %); для студентов третьего курса бо́льшую значимость имели содержание песен, их тема и смысл, а также музыкальные таланты исполнителя (41 и 45,5 %).

По данным моего исследования, среди внутренних качеств обаятельных людей чаще всего отмечались доброжелательность, дружелюбие, доброта, эмпатия, внимание к другим людям, открытость (табл. 6.1). Довольно часто упоминалось чувство юмора, но реже общительность, ум и интеллект, уверенность в себе.

Таблица 6.1. Частота наиболее упоминаемых внутренних и внешних качеств обаятельных людей, % случаев

Характерно, что авторитет ни разу не был упомянут как характеристика обаятельного человека, а на прямой вопрос о соотношении авторитета и обаяния были получены следующие ответы: 80 % респондентов отрицают связь между ними, а 20 % такую связь находят, причем из последних одна половина считает, что авторитет влияет на восприятие человека обаятельным, а другая – что обаяние является неотъемлемой частью авторитета.

Среди внешних качеств чаще всего назывались улыбчивость, затем приятная речь (приятный тембр голоса, грамотность речи, спокойная речь), ухоженность. Красота хотя и отмечалась, но не столь часто, как можно было ожидать.

Необходимо отметить, что набор качеств, характеризующих, по мнению респондентов, обаятельных людей, в разных возрастных группах, о которых говорилось выше, несколько различался. В группе 20–23 лет на первом месте оказалась доброжелательность (доброта), на втором месте – особенности речи, затем чувство юмора, улыбчивость и приятная внешность (красота). В группе 25–30 лет первое место занимает улыбчивость, а после доброжелательности, занимающей второе место, идут чувство юмора и внимательное отношение к людям. В группе 45–50 лет первое-второе место делят такие характеристики человека, как улыбчивость и приятная внешность, затем доброжелательность и чувство юмора.

Образ женщины с шармом:

✓ умеет искренне и тепло улыбаться;

✓ умеет красиво смеяться;

✓ умеет красиво молчать – внимательно, волшебно и с достоинством;

✓ обладает чувством юмора и умеет пользоваться смешными фразами;

✓ умеет сопереживать и слушать;

✓ знает особенности своего тела и всегда заботится о его здоровье;

✓ умеет подчеркивать достоинства своей фигуры и скрывать недостатки с помощью умело подобранного гардероба;

✓ имеет чувство меры, стиля и не боится импровизировать;

✓ умело пользуется косметикой и не превращает макияж в «боевой раскрас»;

✓ знает свои сильные стороны и способна превратить слабые «в продолжение достоинств».

Но главный секрет обаяния, очарования, шарма – это уверенность в себе. Не высокомерие, а именно уверенность.

http://zhenschina-na-million.ru/sekreti-obayaniya/95-sharm.html

По поводу вопроса о природе обаяния существуют разные взгляды. Одни рассматривают обаяние как врожденное качество. Другие полагают, что обаяние формируется в процессе работы человека над своими личностными качествами. Проведенный мною опрос обучающихся на психолога или уже занимающихся практической психологией показал, что 40 % респондентов считают обаяние врожденной особенностью человека, 35 – приобретенной путем самовоспитания, а 25 % полагают, что имеет значение и то и другое.

Различные виды обаяния, с точки зрения Г. Лебона [107], можно подразделить на две главные категории: обаяние приобретенное и обаяние личное. Приобретенное обаяние – то, которое доставляется именем, богатством, репутацией; оно может совершенно не зависеть от личного обаяния. Личное же обаяние носит более индивидуальный характер и может существовать одновременно с репутацией, славой и богатством, но может обходиться и без них.

Надо отметить, что представления Г. Лебона о приобретенном или искусственном обаянии весьма спорны[57]. Представляется, что, приводя примеры такого «обаяния», он говорит об авторитете человека. Так, он пишет, что «уже одного того факта, что какой-нибудь индивид занимает известное социальное положение, обладает известным богатством и титулами, бывает зачастую достаточно, чтобы придать ему обаяние, как бы ни было ничтожно его личное значение. Военный в своем мундире, судья в своей мантии всегда пользуются обаянием. Паскаль совершенно справедливо указывал на необходимость облачить судей в мантии и парики. Без этого они бы лишились на три четверти своего авторитета. Самый свирепый социалист всегда бывает несколько смущен при виде принца или маркиза; стоит присвоить себе такой титул, и самый прозорливый коммерсант легко даст себя обморочить».

Г. Лебон приводит по этому поводу отрывок из книги одного путешественника, рассказывающего следующее о том обаянии, которым пользуются некоторые личности в Англии: «Много раз мне приходилось наблюдать особенное состояние опьянения, которое овладевает даже самыми благоразумными англичанами при виде и общении с каким-нибудь пэром Англии. Они заранее уже любят его, лишь бы богатство его соответствовало его положению, и в его присутствии они все переносят от него с восторгом. Они краснеют от удовольствия, когда он приближается к ним или заговаривает с ними; сдерживаемая радость сообщает непривычный блеск их глазам. У них „лорд находится в крови“, если позволено будет так выразиться, как мы выражаемся, например, про испанца, что у него танцы в крови, про немца – что у него музыка в крови, и про француза – что у него в крови революция. Их страсть к лошадям и Шекспиру менее сильна, и они менее извлекают из нее наслаждения. Книга пэров имеет огромный сбыт, и ее можно найти в самых отдаленных местах и у всех так же, как Библию».

Личный вид обаяния, пишет Г. Лебон, совершенно отличается от искусственного или приобретенного обаяния и не зависит ни от титула, ни от власти; оно составляет достояние лишь немногих лиц и сообщает им какое-то магнетическое очарование, действующее на окружающих, несмотря даже на существование между ними равенства в социальном отношении и на то, что они не обладают никакими обыкновенными средствами для утверждения своего господства. Они внушают свои идеи, чувства тем, кто их окружает, и те им повинуются, как повинуются, например, хищные звери своему укротителю, хотя они легко могли бы его разорвать.

Великие люди, полагает Г. Лебон, без этого обаяния не могли бы сделаться знаменитыми. Например, Наполеон, находясь в зените своей славы, пользовался огромным обаянием благодаря своему могуществу, но все же это обаяние существовало у него и тогда еще, когда он не имел никакой власти и был совершенно неизвестен. Он был назначен командовать армией в Италии благодаря протекции и попал в кружок очень строгих, старых воинов-генералов, готовых оказать довольно-таки сухой прием молодому собрату, посаженному им на шею. Но с первой же минуты, с первого свидания, без всяких фраз, угроз или жестов будущий великий человек покорил их себе. Его обаяние сделалось почти равносильно обаянию какого-нибудь божества. Генерал Вандамм, революционный вояка, говорил о нем маршалу Дорнано в 1815 г.: «Мой милый, этот человек производит на меня такое обаяние, в котором я не могу отдать себе отчета, и притом до такой степени, что я, не боящийся ни Бога, ни черта, приближаясь к нему, дрожу, как ребенок; и он бы мог заставить меня пройти через игольное ушко, чтобы затем бросить меня в огонь». Каждый, кто приближался к Наполеону, оказывался под воздействием его обаяния.

Отрицательное обаяние – это обаяние, базирующееся на отрицательных качествах личности. Зачастую в качестве одного из них выступает цинизм. Как ни странно, многих притягивает подобная манера поведения, особенно женщин по отношению к мужчинам. Циничные мужчины проявляют прямолинейность в высказываниях, жесткость и требовательность, а также своеобразный юмор и отличное от других мировоззрение. Они кажутся женщинам сильными, властными, уверенными в себе и сексуальными. Однако в большинстве случаев это маска, под которой скрывается обиженный и легкоранимый человек.

Американский социальный психолог Т. Шибутани [169] отмечает, что существуют красивые мужчины и женщины, которые не вызывают влечения, и что на человека действуют не столько физические свойства, сколько экспрессивные – высота и резонанс голоса, ритм телодвижений, манера смотреть и улыбаться. В. Н. Панферов тоже пишет: «Нередки случаи, когда внешность воспринимаемого кажется симпатичной не в силу физической красоты, а в силу ее обаяния, которое заключается в приятном, добром, веселом выражении лица» [128. С. 107]. Он отмечает, что гораздо важнее для обаяния экспрессия, которая порождает более стойкое отношение к личностным особенностям человека. «И это не случайно, – пишет В. Н. Панферов, – так как физическая красота более, чем экспрессия, отделена от личностной сущности человека. Это происходит потому, что экспрессия в отличие от физической красоты связана с личностными особенностями функционально. Если человек много и сосредоточенно думает, делает много добра людям, много смеется или, напротив, хмурится, много страдает и т. д., то в силу частого повторения соответствующей мимики на его лице формируется и соответствующее типичное для него выражение (экспрессия), которое свидетельствует о модальном (наиболее частом) состоянии человека» (там же).

Все это верно, но и статичные иконические лица мадонн (например, «Сикстинская мадонна» Рафаэля) могут быть обаятельными.

О соотношении внешней и внутренней красоты (обаяния) писали многие поэты. Вот, например, стихотворение Николая Заболоцкого «Некрасивая девочка»:

Почему-то считается, что обаяние – это своего рода компенсация за несовершенную внешность: мол, природа мудра и не терпит несправедливости. В качестве примеров обычно называют Фаину Раневскую, Эдит Пиаф и многих других, не блиставших красотой.

Однако история также знает большое количество обаятельных красоток, каковыми были, например, английская принцесса Диана, киноактрисы Софи Лорен, Мэрилин Монро, Одри Хепберн и Орнелла Мути. Так что красота может сочетаться с обаянием. И все же имиджмейкеры считают, что обаяние и красота – это две разные категории: красота – категория оценочная, а обаяние – категория эмоциональная.

Часто можно встретить мнение, что обаяние – это харизма или что харизматический лидер – это обаятельный человек, способный внушать благоговение [99. С. 163]. Проведенный мною опрос показал, что четверть респондентов молодого возраста (от 25 до 30 лет) приписали харизматичной личности обаятельность. Лишь респонденты предпенсионного возраста ни разу не связали харизматичность с обаянием.

Чтобы разобраться в этом вопросе, рассмотрим, что такое харизма.

Харизма (от греч. charisma – милость, благодать, божественный дар) – обладание или наделение какой-либо личности особыми свойствами исключительности, непогрешимости, сверхъестественности, вызывающими преклонение других людей перед ней и безоговорочную их веру в ее возможности. Это может быть и незаурядная личность, способная своей идеей увлечь остальных. По М. Веберу [33], термин «харизма» применяется к определенному качеству индивида, недоступному обыкновенному человеку, благодаря которому он выделяется из среды обыкновенных людей. Насчет исключительности и недоступности качеств харизматика можно сомневаться, но то, что он выделяется какими-то своими особенностями характера и внешнего вида[58], это очевидно.

Если изначально о харизме рассуждали лишь применительно к пророкам, проповедникам, политическим деятелям, вождям, завладевавшими умами масс, то в последние годы этот феномен стал приписываться и обычным личностям, чем-то выделяющимся на фоне других. То есть речь уже идет о личной харизме каждого как о наборе привлекательных черт характера и ценных коммуникативных навыков. Харизма притягивает людей к ее обладателю, вызывает восхищение им, его обожание, то есть может быть причиной стремления людей к неформальному общению с ним. Это может быть даже простое подражание особенностям поведения, манерам, стилю одежды харизматика.

Нужно подчеркнуть, что харизма является субъективным социально-психологическим феноменом. Харизма конкретного субъекта существует лишь постольку, поскольку она существует в восприятии и сознании других людей, окружающих данную личность. Харизма складывается из реальных способностей субъекта и тех качеств, которыми его наделяют последователи. При этом индивидуальные качества субъекта нередко играют второстепенную роль в формировании его харизмы.

Харизматичность часто связана с лидерством в неформальной группе. Харизматичные лидеры эффективнее нехаризматичных, они более властны, энергичны, их отличает социальная напористость, ориентация на успех, уверенность, самоконтроль, некоторая феминность и заботливость [99]. При этом нередко достижения конкретного члена группы приписываются исключительно харизматичному лидеру, а столь же отчетливо видимые его личные промахи объясняются неудачами другого лица, вообще не имеющего никакого отношения к обстоятельствам конкретной ситуации.

Харизматичные лидеры хорошо владеют различными способами манипулирования: умело драматизируют ситуацию, стремясь к тому, чтобы держать людей в напряжении, и подталкивая их к мысли, что, слава богу, есть человек, который знает, как со всем этим справиться. Они умеют создавать яркие образы, заставляющие людей действовать, прекрасно владеют живым, эмоциональным языком, являются хорошими рассказчиками, мастерски используют улыбку, метафоры и иронию.

Проведенный мною опрос на предмет того, какими качествами обладают харизматичные личности, выявил следующее. Респонденты отмечали как внешние, так и внутренние характеристики, причем последние – значительно чаще (в 81,3 % случаев против 18,7 %). Однако респонденты младшей возрастной группы (20–23 года) внешние характеристики отмечали в 3 раза чаще, чем респонденты старших возрастных групп (соответственно 36,0 и 10,1–11,5 % упоминаний).

Из отдельных характеристик на первом месте стоит уверенность в себе, затем обаяние, активность, энергичность, целеустремленность, чувство юмора, ум, эрудированность, креативность, лидерские качества, властность, владение речью. Реже отмечались способность вызывать доверие к себе, артистизм, добродушие, оптимизм, неординарность, наличие своего взгляда на мир и людей, понимание цели и путей ее достижения.

Сопоставим характеристики, которые опрошенные нами респонденты приписывают обаятельным и харизматикам (табл. 6.2).

Таблица 6.2. Сравнительные характеристики обаятельных и харизматичных личностей

Из таблицы следует, что характеристики обаятельных и харизматичных личностей существенно различаются. Обаятельного характеризуют как общительного и доброжелательного человека, а харизматика – как лидера. Конечно, харизматичный может быть и обаятельным, но эта характеристика не обязательная. Также и обаятельный может иметь некоторые харизматические черты, но в целом создается впечатление, что это разные феномены.

Обаяние не связано с иерархией в отношениях, больше того, обаятельным может быть человек, занимающий в иерархии низкое положение (например, обаятельный ребенок по отношению к родителям, взрослым).

Человек, обладающий обаянием, привлекает людей своей внутренней красотой. Он приятен в общении с окружающими. Харизматичная личность привлекает тем, что обладает такими качествами, как мудрость, героизм, «святость», а также программой достижения цели, выходом из кризиса. С ним не обязательно получение удовольствия от общения, хотя оно и не исключается, если лидер помимо харизматичности обладает еще и обаянием.

Оказывая на людей очень сильное впечатление, харизматик увлекает их, ведет за собой; обаятельный человек не обладает этими особенностями.

Обаятельным человек остается, пока он веселый и общительный, пока излучает позитивную энергию, доброжелательность. В отличие от него харизматичная личность остается таковой, в каком бы расположении духа она ни пребывала. При этом харизматик может заряжать других и негативной энергией, например ненавистью к врагам.

Многие думают, что харизматичность – это врожденное качество человека и что можно обладать харизмой, не прилагая для этого никаких усилий. Другие утверждают, что харизму можно накачать, как мышцы [170]. Истина, очевидно, посередине: для становления харизматического лидера требуется наличие ряда условий, как внешних, так и внутренних, в том числе умение харизматика производить впечатление, что он обладает особенными свойствами, отсутствующими у других.

Проведенный мною опрос тех же групп респондентов, которые высказывали свое мнение об обаятельности (20–23 года, 25–30 лет и 45–50 лет), подтверждает вышеизложенное. Несколько чаще выражалось мнение, что харизма – врожденное качество (табл. 6.3). Ее приобретаемость отмечена в таком же числе ответов, как и мнение, что имеет значение и то и другое.

Таблица 6.3. Мнение респондентов разного возраста о генезисе харизмы, % случаев

Следует, однако, отметить, что чем старше были респонденты, тем чаще они считали, что харизма приобретается, и тем реже ссылались на ее врожденный характер. Отмечу, что эта закономерность аналогична той, которая выявлена при ответах о генезе обаяния.

При установлении сходства или различий обаяния и харизмы важно учитывать, как понимают эти феномены разные ученые. Рассмотрим, например, как описывает обаятельного человека Г. Лебон [107]. В генезисе обаяния, считает автор, участвуют многие факторы, и один из самых главных – успех. «Всякий человек, имеющий успех, всякая идея, завладевающая умами, уже на этом самом основании становятся недоступными никаким оспариваниям. Доказательством того, что успех составляет одну из главных основ обаяния, является одновременное исчезновение обаяния с исчезновением успеха. Герой, которого толпа превозносила только накануне, может быть на другой день осмеян ею, если его постигла неудача. Реакция будет тем сильнее, чем больше было обаяние. Толпа смотрит тогда на павшего героя как на равного себе и мстит за то, что поклонялась прежде его превосходству, которого не признает теперь. Когда Робеспьер посылал на казнь своих коллег и множество современников, он пользовался огромным обаянием. Но стоило лишь перемещению нескольких голосов лишить его власти, и он немедленно потерял свое обаяние, и толпа провожала его на гильотину градом таких же проклятий, какими она осыпала его прежние жертвы. Верующие всегда с особенной яростью разбивают богов, которым поклонялись некогда».

«Обаяние, – пишет Г. Лебон, – основывается не исключительно на личном превосходстве, на военной славе или религиозном страхе. Оно может иметь гораздо более скромное происхождение и все-таки быть весьма значительным». Одним из самых разительных примеров, пишет

Г. Лебон, является Лессепс, построивший Суэцкий канал. «Он успел в своем предприятии не только вследствие громадной воли, но и вследствие обаяния, которое он имел на всех окружающих. Чтобы победить почти всеобщее недоверие, ему надо было только показаться. Он говорил несколько минут, и благодаря его очарованию противники быстро превращались в его сторонников. Англичане в особенности восставали против его проекта, но стоило ему лишь показаться в Англии, и все уже были на его стороне. Когда позднее он проезжал через Саутхемптон, колокола звонили в его честь, а теперь Англия собирается воздвигнуть ему статую».

«Под влиянием неудачи обаяние исчезает внезапно. Оно может прийти в упадок и вследствие оспаривания, но это совершается медленнее. Однако именно такой способ разрушения обаяния гораздо более действен. Обаяние, которое подвергается оспариванию, уже перестает быть обаянием. Боги и люди, сумевшие долго сохранять свое обаяние, не допускали оспариваний. Чтобы вызывать восхищение толпы, надо всегда держать ее на известном расстоянии».

Не кажется ли вам, читатель, что Г. Лебон больше говорит о харизме, харизматичных лидерах, а не об обаянии и обаятельных людях?

Бывают люди, которые своими рассказами завораживают слушателей вне зависимости от своей внешности и дикции. Примером такого обаятельного рассказчика являлся Ираклий Андроников. Можно вспомнить и героя повести Н. Лескова «Очарованный странник» или деда Щукаря из «Поднятой целины» Шолохова. Обаятельному рассказчику, как отмечают психологи, необходимы следующие качества:

 интеллект, ум. Это дает возможность правильно преподнести смысл и тему рассказа и с самого начала завоевать внимание слушающих;

 динамичная мимика, придающая речи рассказчика эмоциональную выразительность;

 особый взгляд. Он должен быть прямым, искренним, лучистым. Следует учесть и то, что если взгляд имеет твердый оттенок, то он обязательно должен быть теплым;

 особый голос. Очень важно, чтобы голос был одновременно богатый в тембровом отношении и гибкий по своим модуляциям;

 особенный ритм речи. Он должен быть подобен хорошему музыкальному ритму: то завораживать, то возбуждать, то успокаивать, то вновь волновать. Нельзя допускать, чтобы речь была монотонной, вызывающей скуку;

 самоирония, подсмеивание над своими промахами, ошибками, недостатками.

Однако, обладая этими качествами, не следует утомлять людей своими рассказами и хвастаться своими заслугами и подвигами.

Для того чтобы стать обаятельным, важно знать, какие личностные особенности и манера общения препятствуют этому. Это могут быть:

 угрюмость, нелюдимость, замкнутость. Если человек старается избегать общения, ему следует забыть об обаянии – оно ему не дано по сути его характера;

 жадность. Если человек про себя попытается просчитать, чем ему выгодно или невыгодно данное общение, то эти «подсчеты» будут отвлекать от темы разговора: его реакция на слова собеседника будет несколько замедленной и собеседник сразу почувствует неискренность имеющихся отношений;

 хитрость. Примерно по той же причине не может быть обаятельным и хитрый человек, который сам себе на уме. Люди сразу почувствуют его неискренность, а в этом случае об обаянии не может быть и речи;

 кокетство. Оно в основном присуще женщинам. Кокетка имеет мало шансов быть обаятельной вопреки тому, что все ее усилия направлены на то, чтобы заинтриговать, заинтересовать, увлечь мужчин. Ее «игра», то есть опять же неискренность, помешает ей стать обаятельной в глазах мужчин;

 завистливость. Черная зависть, как правило, сопровождается враждебностью, а это не вызывает симпатию у окружения;

 обидчивость. Эта черта личности приводит к частым конфликтам, которые отталкивают человека, а не притягивают;

 отрицательные мимические сигналы: нахмуренные брови, зло перекошенный рот или прищуренные глаза в разговоре с собеседником.

Поскольку обаяние социальными психологами и социологами рассматривается как один из навыков эмоционального интеллекта, они считают, что в обаянии нет никакой магии, оно просто набор навыков, а любой навык можно приобрести. Поэтому у каждого человека есть шанс стать обаятельным. Надо лишь задуматься, что делает человека обаятельным, и начать регулярно отрабатывать эти навыки. И для этого существует специальная наука – имиджелогия.

Обаяние как инструмент влияния на людей, по мнению ряда психологов, включает ряд приемов[59], по большей части тесно связанных друг с другом.

Прием «Зеркало отношений. Улыбка». Известно выражение: «Лицо – зеркало души». Обычно люди редко преднамеренно регулируют «изображение» на своем лице. И очень часто бывает так: что у человека на душе, то и на лице. Поэтому лицо – это зеркало отношений. Людей располагает доброжелательное лицо с мягкой, доброй улыбкой и отталкивает холодное, беспристрастное лицо «сфинкса».

Обаяние, как уже отмечалось, многими связывается с улыбкой. Однако не каждая улыбка нравится людям. Улыбки бывают разными[60]. Улыбка обаятельного человека предназначена другим людям, чтобы им с ним было хорошо, радостно и легко. Она должна поднимать у других настроение, вызывать на подсознательном уровне положительные ассоциации, связанные с общением с этим человеком. У людей, которые много и искренне улыбаются, лицо приобретает со временем дружелюбное выражение.

Прием «Имя собственное». Д. Карнеги акцентирует внимание на необходимость обращения к людям по имени. Имя – это символ личности, и, называя его, мы демонстрируем внимание к данной личности. Когда произносится вслух имя или имя и отчество человека, с которым происходит общение, то тем самым вольно или невольно подтверждается, что он – личность, и это вызывает у него чувство удовлетворения и положительные эмоции. А тот, кто вызывает положительные эмоции, вольно или невольно притягивает к себе.

Прием «Золотые слова. Комплимент». Этот способ тесно связан с предыдущим. Комплименты – это слова и выражения, содержащие небольшое преувеличение положительных качеств человека, при произнесении которых срабатывает психологический феномен внушения, вследствие чего человек старается «дорасти» до тех качеств, которые подчеркнуты в комплименте.

Противопоказаний комплиментам практически нет. В общении с людьми необходимо как можно чаще делать им комплименты, соблюдая при этом простые правила:

✓ комплимент должен отражать только положительные качества без двойственного смысла, когда качество можно оценивать и как положительное, и как отрицательное;

✓ отраженное в комплименте положительное качество должно иметь лишь небольшое преувеличение;

✓ нельзя делать комплимент относительно тех качеств, от которых человек стремится избавиться;

✓ комплимент не должен давать рекомендаций и поучать;

✓ к комплименту нельзя делать добавок, которые превращают его в «ложку дегтя»;

✓ комплимент будет только тогда эффективен, когда хвалят то, чем действительно гордится ваш знакомый. Не следует подчеркивать в человеке те качества, которые он сам не считает достоинством. Если вы недостаточно близко знаете человека и не уверены в том, чем он гордится, похвалите у мужчины часы или галстук (подбору этих двух аксессуаров мужчины уделяют больше внимания, чем всему своему внешнему виду), у женщины – брошку или предмет туалета;

✓ в комплименте следует учитывать собственное мнение человека. Если он твердо знает особенности своих достоинств, то повторение их в его глазах выглядит банально.

Прием «Терпеливый слушатель». Интересный собеседник не тот, кто умеет говорить, а кто умеет слушать. По этому поводу Д. Карнеги пишет: «Если вы хотите понравиться людям, то будьте хорошим слушателем. Поощряйте других говорить о самих себе».

Прием «Личная жизнь». У каждого человека есть личная жизнь и тяга поговорить на какую-нибудь тему: поинтересоваться здоровьем, покупкой или дачными делами. Обращение в разговоре со знакомым к личной жизни – это проявление внимания, искреннего интереса к другому человеку, готовность узнать его, принять таким, какой он есть, а не оценивать. Это вызывает у собеседника доверие, – ведь людям нравится говорить о самих себе.

Интонации. Звезда киноэкрана Марлен Дитрих была восхитительна во многих отношениях, но ее самым изысканным инструментом обольщения являлся голос – несильный, но прекрасно модулированный.

Э. Хемингуэй как-то сказал: «Если бы Марлен Дитрих не обладала ничем иным, кроме голоса, им одним она бы могла разбивать сердца». Что же касается простых смертных, то для притягательности облика будет достаточно «изъять из обращения» визгливые, истеричные нотки.

Заботясь о своей обаятельности, главное – не перестараться. Всем хочется нравиться другим людям, но если это желание становится избыточным, мы добиваемся обратного эффекта – отталкиваем людей от себя.

Самые распространенные ошибки в поведении, которых следует избегать:

✓ улыбайтесь, но не смейтесь истерически;

✓ устанавливайте контакт с собеседником с помощью глаз, но не таращьтесь на него;

✓ будьте уверены в себе, но не высокомерны и заносчивы;

✓ проявляйте интерес к собеседнику, но не надоедайте ему. Сотый вопрос уже может начать раздражать.

Итак, обаянию способствует ряд навыков, которые можно и нужно развивать в себе, используя в том числе различные тренинги, организуемые

психологами. На них можно научиться улыбаться, интересоваться собеседником и не бояться быть неидеальным. В то же время к некоторым тренингам «обаяния» и «уверенности в себе» следует относиться с осторожностью. На них обучат вводить людей в заблуждение, подстраиваться под собеседника, чтобы манипулировать им. Если ваш визави почувствует, что вы пытаетесь «дергать за ниточки», то, скорее всего, проникнется к вам недоверием и даже неприязнью.

Методика самостоятельной отработки навыков обаяния. Определите два-три элемента обаяния из списка, приведенного выше, которые у вас больше всего хромают. Составьте график их отработки. Каждый вечер записывайте, сколько раз вы вспомнили о них и удачно или не удачно их применили. Ставьте себе оценку. Продолжайте работать над этими навыками в течение трех месяцев. По истечении этого срока они перейдут в привычку.

Возникновение товарищеских и приятельских отношений невозможно без знакомства людей друг с другом, но знакомство – еще не приятельство. Знакомство лишь формирует готовность – неготовность к дальнейшему развитию межличностных отношений. Если позитивная установка у партнеров сформирована, то это является благоприятной предпосылкой к дальнейшему неформальному общению.

Отношения знакомых основываются на ритуальном, заученном и привычном общении. Мы знаем людей по имени, вступаем в контакт, но эти отношения носят поверхностный характер и обычно ограничиваются коротким приветствием и вопросами о самочувствии и делах, на которые ожидаются односложные ответы. Знакомые люди, как правило, не имеют ничего общего между собой: ни дел, ни интересов, ни увлечений, ни проблем. Недаром существует выражение «шапочное знакомство»[63].

Оно часто бывает вынужденным или случайным, не обусловленным потребностью в поддержании контакта с данным человеком.

Установление контакта требует соблюдения ряда условий [118]. Например, прямая оценка внешности женщины может рассматриваться как легкий или даже оскорбительный флирт. Поэтому не рекомендуется сразу же заявлять партнеру, что у него красивые глаза, волосы, тем более губы, – это считается бестактным. Знакомиться легче, когда есть человек, который может представить вас.

Поддержание знакомства зависит от психологических особенностей людей: общности интересов, социального положения, застенчивости и т. д. Закрепляясь, отношения знакомства перерастают в товарищеские и приятельские отношения.

Товарищество – положительные и равноправные отношения, складывающиеся со многими людьми на основе общих интересов и взглядов при их совместной деятельности. Считается (см., например: [68]), что это более тесные по сравнению с приятельством отношения, то есть более высокая ступень аттракции, чем приятельство. Однако такому пониманию противоречит тот факт, что для товарищества приятельские отношения вовсе не обязательны. Приятельство и товарищество скорее рядоположные виды аттракции, имеющие разные цели: при приятельстве цели связаны с досугом, при товариществе – с работой, выполнением воинского долга, политической борьбой.

В основе товарищеских отношений лежат взаимный интерес к совместной деятельности, взаимопомощь в общем деле, сходство жизненных взглядов. Вспомним, например, слова Тараса Бульбы, героя одноименной повести Н. В. Гоголя: «Нет уз святее товарищества! Отец любит свое дитя, мать любит свое дитя, дитя любит отца и мать. Но это не то, братцы: любит и зверь свое дитя. Но породниться родством по душе, а не по крови может один только человек. Бывали и в других землях товарищи, но таких, как в Русской земле, не было таких товарищей»[64].

Товарищество подчиняется негласному кодексу: помогать друг другу. Эти отношения происходят на основе ответственности за общее дело, совместных глубоких интересов и являются довольно продолжительными. Основной смысл товарищества – во взаимопомощи. Об этом писал А. С. Макаренко [111], подчеркивавший, что вопрос отношения товарища к товарищу – это не вопрос соседства, дружбы и любви, а вопрос ответственной зависимости. А. В. Суворов говорил: «Сам погибай, а товарища выручай». Особенностью товарищеских отношений является доверие членов коллектива друг к другу.

А. В. Петровский и В. В. Шпалинский [132], пишут, что возникновение и последующее развитие товарищеских межличностных отношений определяются мотивами сотрудничества, формируемыми под влиянием содержания совместной деятельности[65]. Товарищеские межличностные отношения складываются уже в группе (учебной, производственной, спортивной и т. д.) и определяются личностно значимым для каждого участника взаимодействия содержанием совместной деятельности, в том числе целью, задачами и т. д. Товарищество – это чувство солидарности с другими членами группы, но оно не обязательно предполагают личную симпатию к каждому из них в отдельности. К товарищам по работе чаще всего обращаются по имени и отчеству, что позволяет соблюдать дистанцию и функциональное распределение ролей.

Успешность или неуспешность совместной деятельности как следствие срабатываемости и совместимости может ослаблять или усиливать аттракцию и соответственно товарищеские межличностные отношения. Товарищеские отношения не просто фон, а питательная среда для возникновения и развития приятельства и дружбы.

Слово «приятель» указывает на приятие человека, когда симпатия является одним из условий поддержания отношений. Приятельские отношения более избирательные, чем товарищеские, и складываются между людьми на основании сходства мнений по различным вопросам личной и общественной жизни, общих интересов, увлечений. Приятелем чаще всего (в 80 % случаев) называют тех, с кем приятно и интересно поговорить [118], к кому испытывают симпатию. Число возможных приятелей (приятельниц) зависит от общительности человека, его потребности в контактах с другими людьми. Хотя приятельские отношения базируются на межличностной привлекательности, глубокого общего интереса, единых взглядов и устремлений, серьезной заинтересованности судьбой друг друга у приятелей нет. Такие отношения поддерживаются личными встречами, которые могут быть довольно редки, выполнением некоторых взаимных услуг, обменом мнениями, взаимным доброжелательством. Приятели существуют для приятного времяпрепровождения. У приятелей нет взаимной заинтересованности в совершенствовании личных качеств друг друга, в достижении каких-либо общих социально значимых целей. Поскольку такие связи не имеют прочной основы, то приятели легко расстаются, одни заменяются другими.

Приятельские отношения могут возникнуть при кратковременном общении и сохраняться достаточно долго, не переходя в дружеские отношения.

Иногда люди принимают приятельские отношения за дружбу. Это может привести к огорчениям, так как желаемое не будет соответствовать действительной ситуации. Поэтому не следует спешить называть друзьями все свое окружение, ибо настоящего друга выявит время. Кроме того, известно, что друг познается в беде, а не в ситуации, когда у человека все хорошо.

Д. Фелмли [304] выявила, что в ходе относительно длительного неформального общения те положительные характеристики человека, которые нас привлекали, могут смениться на отрицательные, служащие причиной разрыва отношений с этим человеком. Автор назвала это явление «роковым влечением». Вот эти характеристики:

 веселость. Вас привлекает какой-то человек, потому что ему «все до лампочки», впоследствии вам начинает казаться, что ему недостает зрелости;

 заботливость. Сначала вас привлекает какой-то человек, потому что вам кажется, что вы его «интересуете», но потом выясняется, что он (или она) «ревнив и считает вас своей собственностью»;

 ум. Вы считаете человека «умным и уверенным в себе» и только потом замечаете, что он самовлюбленный эгоист;

 физические качества. Вас привлекают физические качества человека, но потом вы обнаруживаете, что ваши отношения имеют лишь «физическую основу»;

 необычность. Человек сначала кажется вам чудаком (в положительном смысле этого слова), но потом вы начинаете считать его «полоумным».

Дружба – это сложное моральное чувство, характеризующееся более тесными, чем приятельство, и притом еще более избирательными отношениями с людьми, основанными на доверии, привязанности, общности интересов.

Дружба начинается со знакомства, товарищества или приятельства. Когда два человека обнаруживают между собой достаточно сходства, чтобы их отношения переросли в дружбу, им необходимо сделать один важный шаг: они должны как-то показать, что нравятся друг другу и оценивают друг друга положительно.

В структуру дружбы входят: потребность в общении с объектом дружбы, усиленная привычкой, вызывающей эмоцию удовлетворения при общении; воспоминания о совместной с ним деятельности и ее результатах; общие переживания, бывшие, существующие и возможные; эмоциональная память; чувство долга; страх потери; высокая (обычно идеализированная) оценка друга.

П. Райт [628] выделяет три параметра дружбы: добровольную взаимозависимость, трудность поддержания отношений, а также ценности дружбы, которые, в свою очередь, подразделяются на ценности информационные, прагматические и психологические. Таким образом, феномен дружбы предстает в концепции Райта как сложный психологический конструкт.

М. Аргайл [10] отмечает, что дружба в иерархии ценностей человека занимает более высокое место, чем работа и отдых, но уступает браку или семейной жизни. Правда, в разных возрастных группах это соотношение может меняться. Она важнее всего для молодежи, с подросткового возраста до вступления в брак. Дружба снова становится высоко значимой в пожилом возрасте, когда люди выходят на пенсию или теряют близких людей. В промежутке между этими возрастами дружба по значимости уступает работе и семье.

Дружба разными авторами рассматривается то как удовлетворение эмоциональных потребностей, то как информационный процесс взаимного познания, то как социальное взаимодействие индивидов, то как уникальный и неповторимый диалог личностей. Очевидно, что все перечисленное является лишь различными сторонами этого явления. Отмечают следующие характеристики дружбы: равенство, взаимопомощь, удовольствие, доверие, принятие, спонтанность, уважение, понимание и интимность.

Американские исследователи выделяют несколько степеней близости при дружеских отношениях (хорошие друзья, близкие друзья и лучшие друзья), но анализируют их несколько изолированно, не раскрывая ход их развития [373]. К друзьям мы обращаемся на «ты» и называем по имени.

Несмотря на сходство взглядов, оказание эмоциональной и деятельностной поддержки друг другу, между друзьями могут существовать и определенные разногласия.

Чтобы дружить, надо созреть нравственно и интеллектуально. Поэтому появляется дружба в раннем юношеском возрасте, когда у молодого человека возникают первые проблемы и вопросы сугубо личного характера, в которых он не может самостоятельно разобраться. У взрослых дружеские отношения могут возникнуть с коллегами по работе, имеющими сходные профессиональные интересы и цели.

Различия между дружбой и приятельством состоят в следующем.

Количество коммуникаторов. Настоящим другом бывает, как правило, один человек, в крайнем случае – несколько. А приятелей в течение жизни может быть множество.

Длительность отношений. В основе дружеских отношений достаточно длительное и давнее знакомство. Для приятельства длительность отношений не обязательна.

Регулярность общения. Приятельство характеризуется нерегулярностью общения. Приятель – это близкий знакомый, периодически появляющийся в жизни человека. Дружба же связана с регулярным общением, основанным на обсуждении событий, чувств и переживаний друг друга. Можно, например, не видеться продолжительный временной промежуток, однако при встрече у друзей все равно найдется множество общих тем. Даже пребывая какое-то время вдалеке от объекта дружбы, человек будет искренне сопереживать горю друга и не менее искренне радоваться его успехам. Если же приятели долго не общаются друг с другом, то, вероятнее всего, их отношения сойдут на нет.

Доверие и интимность. При дружбе существует определенная внутренняя близость. Другу можно доверить все свои чувства и переживания. Настоящий друг просто не способен на предательство и подлость. Приятельство же подразумевает лишь получение удовольствия от поверхностного общения с человеком. Приятели могут иметь общие интересы, дела и увлечения. Однако приятельство не связано с желанием доверять свои тайны, открывать душу.

Поддержка. Искренняя дружба подразумевает под собой бескорыстную моральную поддержку, сопереживание и взаимовыручку. Приятельские же отношения не включают озабоченность благополучием друг друга, и приятели не берут на себя обязанности быть рядом в трудную минуту. Однако это не исключает того, что и приятели могут решать общие проблемы, по просьбе помогать друг другу, давать советы.

Потребность в общении и контактах. При дружбе возникает привязанность субъектов друг к другу и устойчивая потребность в периодическом общении с другом. При длительной разлуке по близким друзьям скучают, особенно первое время. О приятеле же не скучают, хотя могут вспоминать о нем.

Выдвинуты несколько теорий, объясняющих причины дружбы.

Психодинамическая теория, представленная, в частности, психоанализом, усматривает истоки дружбы, как и всех прочих привязанностей, в неосознаваемых эмоциональных и коммуникативных потребностях личности. Люди обычно предполагают, что незнакомый привлекательный человек придерживается тех же взглядов, что и они [469].

В психоаналитических концепциях другу чаще всего отводится роль зеркала, на которое субъект проецирует собственные неосознаваемые черты, или идеального образца для подражания, идентификации.

М. Аргайл отмечает три причины, по которым устанавливаются дружеские отношения:

✓ нужда в материальной помощи и информации, хотя друзья обеспечивают ее в меньшей степени, чем семья или сослуживцы;

✓ нужда в социальной поддержке в форме совета, сочувствия, доверительного общения;

✓ совместные занятия, общие игры, общность интересов.

И. С. Кон [93] в качестве таких причин называет:

✓ потребности субъекта, побуждающие его выбирать того или иного партнера;

✓ свойства партнера, стимулирующие интерес или симпатию к нему;

✓ особенности процесса взаимодействия, благоприятствующие возникновению и развитию парных отношений; объективные условия такого взаимодействия (например, принадлежность к общему кругу общения, групповая солидарность).

Таким образом, традиционный вопрос, является ли сходство друзей предпосылкой дружбы или результатом их взаимной адаптации, ставит проблему упрощенно. На разных стадиях знакомства люди располагают неодинаковым объемом информации друг о друге. И разница эта не только количественная, но и качественная. Психологические фильтры, через которые «просеиваются» кандидаты в друзья, также многоуровневы: в начале знакомства при выборе друзей имеют значение сравнительно поверхностные их свойства (например внешность[66], манера держаться), тогда как в дальнейшем перевес оказывается на стороне менее явных, но более глубоких личностных качеств. На ранних стадиях развития дружеских отношений индивид озабочен тем, как он выглядит в сравнении с другим, и спрашивает себя, хотел ли бы он походить на этого другого. Позже встает вопрос о характере отмеченного сходства и его достаточности для поддержания длительных дружеских отношений.

Когнитивные психологи подчеркивают, что в дружбе важно не столько фактическое совпадение или несовпадение индивидуальных черт, сколько их восприятие, то, какие качества друзья приписывают один другому и какова тенденция такой атрибуции (в друзьях мы склонны видеть только хорошее, а во врагах – только плохое).

Выделяют две формы дружбы: утилитарную (инструментально-деловую, практически-действенную) и эмоционально-экспрессивную (эмоционально-исповедальную). Первая форма основана на взаимной помощи, она создает предпосылки для защищенности человека и его личностного комфорта. Вокруг человека создается поле отношений заинтересованных и симпатизирующих ему людей, усиливая чувство защищенности. Само наличие друга помогает ощутить свою нужность кому-то, уверенность в себе и своих силах. Наконец, инструментально-деловая дружба помогает преодолению собственного эгоизма.

Эмоционально-исповедальная форма дружбы строится на основе симпатии, эмоциональной привязанности и доверительности отношений [92]. Эта форма характеризуется:

✓ раскрытием внутреннего мира (доверие тайн, мечтаний, интимных переживаний, фактов биографии);

✓ снятием социальной, внешней маски (возможностью быть самим собой);

✓ понижением самоконтроля и раскованностью в контакте без боязни, что тебя не так поймут, неверно оценят твой поступок;

✓ преобладанием положительного оценочного отношения партнеров.

Еще Платон и Аристотель задавались вопросом: ищут ли в друге собственное подобие или, напротив, дополнение? С точки зрения житейского здравого смысла оба мнения одинаково правдоподобны. Так, например, для юного Ф. Шиллера дружба – это «созерцание себя в зеркале другой души», французский писатель Р. Роллан, напротив, отрицал стремление к подобию.

И. С. Кон [92] считает, что, прежде чем решать этот вопрос, нужно уточнить ряд обстоятельств.

Во-первых, о каком классе сходств идет речь (пол, возраст, темперамент и т. д.). Во-вторых, степень предполагаемого сходства (полное или ограниченное). В-третьих, значение и смысл данного сходства для самой личности. В-четвертых, объем, широта диапазона сходств. Сходство друзей может ограничиться одной какой-либо характеристикой, а может проявиться по многим. Определение сходства или несходства во многом зависит также от того, каким представляет человек самого себя и друзей и какие они есть на самом деле.

Многочисленные социально-психологические исследования, проведенные на взрослых, показывают, что ориентация на сходство в социальных установках явно преобладает над ориентацией на дополнительность. Подавляющее большинство людей предпочитает дружить с людьми своего возраста, пола, социального положения, образования и т. д. Желательно также сходство основных ценностей, интересов. Правда, когда речь идет не о социальных установках и демографических признаках, получаемые результаты не так однозначны.

Н. Н. Обозов [119] обнаружил, что чаще дружат люди, сходные по характеристикам личности. Однако Т. Б. Карцева [77], изучив пары друзей и недругов, выявила, что в них соединяются и по принципу сходства, и по принципу контраста. Более половины друзей оказались людьми довольно замкнутыми, примерно половина из них обладала одинаковым уровнем интеллекта, а другая половина – разным; чуть больше половины друзей показали разный уровень доминантности и «озабоченности – беспечности». Обнаружилось, что два рассудительных, осторожных, благоразумных или же робких, нерешительных человека редко бывают друзьями.

Дружат часто совершенно непохожие по психическому складу люди. Открытый и импульсивный человек может выбрать себе в друзья замкнутого и сдержанного человека. Отношения между такими друзьями дают каждому из них максимальную возможность для самовыражения при минимальном соперничестве; в то же время вместе они составляют пару, обладающую большим разнообразием черт личности, чем каждый в отдельности [355]. Однако друзья редко бывают полной противоположностью друг другу. Для дружеских пар, существующих долгое время, обычно характерно наличие общих ценностей, взглядов, надежд и мнений как относительно друг друга, так и в отношении других людей.

Так, при сравнении психологических черт 30 дружеских пар американских старшеклассников и студентов с чертами случайно выбранных 30 пар, друзья оказались значительно более похожими, чем случайные пары. При сравнении уровней межличностного понимания и самосознания нескольких групп детей 8,5–13,5 лет с аналогичными показателями их сверстников, которых испытуемые назвали своими друзьями, и детей, которые не фигурировали в числе их друзей, «взаимные друзья» оказались более похожими друг на друга, чем «односторонние друзья» и «не-друзья». Особенно велики такие различия были у детей старшего возраста.

Возникновению дружбы способствует территориальная близость людей, создающая условия для частой пересекаемости путей двух людей. Это облегчает возникновение контактов, постоянное попадание людей в поле нашего зрения и возникновение в результате этого симпатии. Как показывают эксперименты, мы предрасположены больше любить того или испытывать симпатию к тому, кого (или что) чаще видим. Правда, все имеет предел, и частые встречи тоже. Симпатия возникает в том случае, если другой человек появляется в поле нашего зрения с умеренной частотой.

Друзьям позволено многое такое, что неминуемо осложнило и даже испортило бы отношения с менее близкими людьми – соседями, товарищами по работе и т. д. Но за счет ослабления требований к внешним нормам поведения и к эквивалентности «обмена» резко повышается уровень нравственно-психологических требований. В межличностном общении друзья должны проявлять особую деликатность, чтобы не обидеть друг друга.

М. Аргайл и М. Хендерсон [192] путем опроса установили общие правила поведения, которые позволяют друзьям поддерживать свои отношения, избегать ревности к третьим лицам и несоблюдение которых приводит к разрыву дружбы. Из 27 правил дружбы они выделили 13 наиболее важных и распределили их на четыре группы.

По образному определению немецкого философа-экзистенциалиста

К. Ясперса, дружеская коммуникация – это «битва за безграничную искренность», в ходе которой личность открывается другому и одновременно самой себе. Взаимное самораскрытие связано с обсуждением интимных вопросов [189; 613]. Люди испытывают симпатию к тем, кто больше говорит о своих чувствах [257].

Самораскрытие базируется на доверии людей, понимании и принятии друг друга такими, какими партнеры по общению являются. По мере самораскрытия партнеры все больше узнают друг друга, между ними возникает доверие, способствующее укреплению связи [268]. Чем больше партнер раскрывается перед нами, тем более безопасно мы себя чувствуем и тем больше проявляем к нему доверия [213; 368; 523].

Самораскрытие можно оценивать как минимум по пяти параметрам:

1. Объем (широта) сообщаемой личной информации.

2. Степень ее интимности для субъекта.

3. Продолжительность, темп и скорость самораскрытия.

4. Эмоциональная тональность самораскрытия (хвастовство, бравада или, наоборот, смущение, стыд).

5. Гибкость самораскрытия, способность личности регулировать свою откровенность в зависимости от реакции собеседника и ситуации общения.

Степень самораскрытия в общении с посторонним человеком, отцом, матерью, близким другом, лицом своего или противоположного пола будет разной. Неодинаковыми будут и темы, сюжеты самораскрытия.

Американский исследователь И. Альтман [189] полагает, что существует определенная связь между широтой и глубиной (интимностью) самораскрытия и типом партнера по общению: чем исключительнее личное отношение, тем полнее раскрываются в нем наиболее интимные, чувствительные, скрытые от посторонних аспекты Я за счет сокращения обмена эмоционально менее значимой информацией.

Определить, достаточна ли степень доверия между людьми для дальнейшего развития отношений, можно с помощью окна Джогари, формы, названной так по имени двух ее авторов – психологов Джо Луфта и Гарри Ингэма. Окно делится на четыре сектора: «открытый», в котором содержится информация, известная обоим партнерам общения; «секретный», в котором содержится все, что один партнер знает о себе и чего не знает другой; «слепое пятно», в котором размещается информация, которую партнер знает о вас, а вы этого не осознаете (например, о ваших привычках, манере общения); сектор «неизвестности», в котором находится информация, не известная обоим партнерам и которой они не могут воспользоваться, но периодически «открывающаяся» (рис. 8.1).

Рис. 8.1. Окно Джогари (Вердербер Р., Вердербер К. Психология общения. Тайны эффективного взаимодействия. – СПб.: Прайм-Еврознак, 2007. – С. 175)

Когда один из партнеров (Х) раскрывается и получает обратную связь от другого (Y), размеры различных секторов окна изменяются. Когда партнеры почти не раскрываются друг перед другом и не имеют обратной связи, то есть партнер X не сообщил ничего о себе и не узнал нового о своем партнере Y, сектора в окне выглядят, как на рис. 8.2, а. Такое бывает в только что возникших отношениях или в отношениях между случайными знакомыми.

Рис. 8.2. Примеры окон Джогари (Вердербер Р., Вердербер К. Психология общения. Тайны эффективного взаимодействия. – СПб.: Прайм-Еврознак, 2007. – С. 177)

Когда партнер X открывается партнеру Y, а тот не дает ему достаточной обратной связи (возможно, партнер Х отказывается принять обратную связь, которую ему предлагает партнер Y), секретный сектор уменьшается, а скрытый сектор не изменяется (вариант б на рис. 8.2).

Когда партнер Y предоставляет партнеру X полную обратную связь, а тот закрыт, возникает вариант в. Этот вариант может говорить о том, что партнер Х не уверен в партнере Y.

Наконец, когда партнер Х раскрыл информацию о себе и получил обратную связь от партнера Y, открытый сектор увеличивается (вариант г). Это свидетельствует о том, что между партнерами есть доверие и заинтересованность во взаимоотношениях, оба партнера открываются друг другу и предоставляют обратную связь.

Откровенность людей зависит от их состояния (когда человек чем-то расстроен, он более склонен к откровенности [588]), от того, намерен ли человек продолжить отношения и в будущем [558], от того, насколько откровенен с ним собеседник (эффект взаимности самораскрытия [208; 464]), демонстрируются ли прочные стили привязанности.

И. С. Кон [92] отмечает, что содержание и уровень взаимного само-раскрытия во многом зависят от ситуации общения. Теплая, уютная комната благоприятствует интимности, тогда как формальная, холодная обстановка ее парализует. Положительную роль играет наличие прямого визуального контакта (взгляд в глаза) и телесной близости (прикосновение) с собеседником, внешняя его привлекательность, внимание с его стороны и его социальный статус. Младшие легче и охотнее исповедуются старшим, дружественное внимание которых представляется лестным, а признание собственной слабости перед старшим меньше бьет по самолюбию, чем в общении с равными по возрасту или рангу.

Партнеры приближаются к доверительным отношениям постепенно, шаг за шагом рассказывая о себе.

Некоторые люди – особенно женщины – обладают редким даром «исповедников»: они располагают к откровенности даже тех, кто обычно не очень склонен «впускать посторонних в свою душу» [465; 497; 558]. Как правило, такие люди умеют слушать собеседников. Во время разговора они – само внимание и всем своим видом дают понять, что получают от него удовольствие [515]. Они могут также время от времени произносить определенные фразы, демонстрируя тем самым говорящему, что поддерживают его. Таких людей психолог Карл Роджерс [534] назвал «развивающими слушателями»: они отзывчивы и неравнодушны, умеют сопереживать другим, искренни в выражении своих собственных чувств и способны понять чувства других.

Майерс Д. [110. С. 544–545].

Откровенность и доверие большей частью вызывают ответный отклик, тем самым повышая общий уровень интимности коммуникации. Одни психологи объясняют это тем, что доверие, будучи лестным, вызывает симпатию, расположение к тому, кто его оказал, а знаком симпатии служит взаимная откровенность [191; 606]. Другие отмечают связь с теорией справедливости: поскольку всякая откровенность считается ценной, человек, выслушав чужую исповедь, чувствует себя обязанным отплатить той же монетой, независимо от степени своей симпатии к собеседнику. Это ведет к эффекту взаимности раскрытия: откровенность вызывает откровенность [208; 464; 521].

Самораскрытие имеет разный психологический смысл. Оно может быть средством:

✓ спонтанной эмоциональной разрядки и катарсиса;

✓ самопознания, прояснения своих чувств и позиций;

✓ получения социального одобрения, подкрепления со стороны другого;

✓ развития и укрепления личных отношений;

✓ социального влияния и воздействия на других (вызвать жалость ради получения каких-то выгод).

Важны своевременность и степень самораскрытия. Слишком полное или чересчур поспешное самораскрытие, не соответствующее стадии развития личных взаимоотношений или не учитывающее приемлемый для собеседника уровень диалога, воспринимается как нарушение границ интимности, бесстыдство или попытка вторжения во внутренний мир другого, что побуждает его замкнуться или даже прервать контакт. Иными словами, в дружеском общении всегда необходим такт. Человек, навязывающий другому непрошеную интимность, может натолкнуться на отпор.

Делись со мною тем, что знаешь,И благодарен буду я.Но ты мне душу предлагаешь:На кой мне черт душа твоя!..М. Ю. Лермонтов. «К^*(Из Шиллера)»

Чрезмерная душевная открытость человека чревата для него психологическими трудностями. Полностью искренним можно быть с немногими близкими людьми, а в отношениях с остальными целесообразно поддерживать средний уровень самораскрытия. Слишком высокий уровень самораскрытия, когда, как говорится, душа нараспашку и у личности не остается ничего потаенного, как правило, свидетельствует о каких-то психологических затруднениях.

Руководящие принципы самораскрытия

1. Откровенно сообщайте такую информацию, которую хотели бы получить от других. На ранних стадиях отношений это может быть информация об увлечениях, спорте, а также мнения о текущих событиях. Одним из способов определить, какой информацией можно поделиться, – это спросить себя, почувствовали ли вы себя удобно, беседуя с человеком, который делится с вами такого рода информацией.

2. Становитесь откровенным постепенно. Большинство людей начинает чувствовать себя неловко, когда уровень самораскрытия превышает их ожидания, потому что самораскрытие может таить в себе угрозу как для них, так и для собеседника. С развитием отношений раскрытие углубляется. Мы поступаем мудро, когда выдаем биографическую информацию на ранних этапах развития отношений, а более личную – когда отношения уже достаточно близкие.

3. Продолжайте самораскрытие, только если это находит отклик. Исследования показывают, что люди ожидают в самораскрытии некоего равенства [271]. Когда очевидно, что самораскрытие не взаимно, вы должны серьезно подумать о пределах вашей откровенности. Отсутствие взаимности в основном объясняется тем, что партнер не считает уместным в данных отношениях глубокое самораскрытие. Когда в ответ на вашу откровенность вам дают понять, что она неуместна, спросите себя, что вызвало такой эффект. На своей ошибке вы можете научиться избегать подобных ошибок в будущем.

4. Сообщайте интимную информацию только когда считаете, что это допустимый риск. С самораскрытием всегда связан определенный риск, но если вы завоевали доверие другого человека, то понимаете, что негативные последствия сообщения более откровенной информации маловероятны. Этот принцип объясняет, почему люди иногда позволяют себе откровенничать с барменом или со случайными попутчиками. Они воспринимают самораскрытие как безопасное (связанное с разумным риском), потому что человек либо их не знает, либо не в состоянии использовать полученную информацию против них.

5. Приберегите интимную информацию для постоянных отношений. Делиться своими страхами или обсуждать интимные вопросы более уместно с теми людьми, с которыми установились близкие, прочные отношения. Когда вы доверяете свои секреты знакомым, вы совершаете потенциально опасные действия. Если вы сделаете это прежде, чем установятся доверительные отношения, окружающие могут отвернуться от вас. Кроме того, люди часто теряются и ведут себя враждебно по отношению к тем, кто пытается навязать им личную информацию, стремясь создать отношения на пустом месте.

Вердербер Р., Вердербер К. [34. С. 147–148].

В разных культурах приняты различные степени самораскрытия. Считается, что в США в общении между собой люди ведут себя достаточно непринужденно. Американцы более склонны к самораскрытию, чем представители других культур. Немцы более закрыты и меньше склонны к откровенности. Это может создавать определенные трудности при общении людей разных национальностей: немцы будут восприниматься американцами как сдержанными и недостаточно интересными, а американцы в глазах немцев могут выглядеть невоспитанными или чрезмерно экспрессивными.

Канадские психологи Б. Байджелоу и Д. Ла Гайпа (цит. по: [93]), изучая детей от 6 до 14 лет, выявили, что их дружба с точки зрения нормативных ожиданий проходит три стадии развития:

1. Ситуативные отношения в связи с общей деятельностью, территориальной близостью, взаимной оценкой.

2. Договорный характер отношений – неукоснительное соблюдение правил дружбы и высокие требования к характеру друга.

3. «Внутренне-психологическая» стадия – первостепенное значение приобретают личностные черты: верность, искренность, способность к интимности.

Младшие подростки в абсолютном большинстве случаев хотят дружить с популярными учащимися, однако в дальнейшем возрастном развитии этот фактор выбора друзей уже не играет большой роли.

В настоящее время для большинства ребят начиная уже с 6–7-летнего возраста важную роль при установлении дружеских отношений стал играть фактор национальной принадлежности.

У маленьких детей дружба носит неустойчивый, ситуативный характер. Она может прекратиться из-за пустяка, так как они не умеют мириться с частными недостатками своих друзей.

Для ребенка 3–7 лет друг – это наличный партнер по игре. В возрасте 4–9 лет друг – это тот, кто что-то делает для ребенка. В возрасте 6–12 лет дети понимают дружбу как взаимовыгодную кооперацию. В 9–15 лет на первое место выходит потребность в сопереживании, в том, чтобы можно было поделиться с другом сокровенным. Подростки старше 12 лет понимают дружбу как автономную взаимозависимость: друзьям позволено устанавливать независимые отношения с третьими лицами.

Нельзя не отметить, что в юношеской дружбе присутствует момент эгоцентризма. Так, в исследовании, осуществленном И. С. Коном и В. А. Лосенковым [94], испытуемые дописывали несколько неоконченных предложений типа «Друг – это тот, кто…». Содержание ответов было разным, но в подавляющем большинстве случаев респонденты делали акцент на том, что́ друг делает или должен сделать для них («Кто меня любит», «На кого можно во всем положиться» и т. п.), и гораздо реже перечисляли то, что они сами делают для друга («Кого я люблю», «Кто может на меня положиться» и т. п.).

Первая влюбленность не только не ослабляет потребность в друге, но часто усиливает ее из-за потребности делиться с ним своими переживаниями. Но как только появляется взаимная любовь с ее психологической и физической интимностью, она перестает обсуждаться с друзьями до тех пор, пока в любовных отношениях не возникнут какие-то трудности.

Интересные сведения о специфике дружбы между сельскими ребятами приводит на основании собственного исследования И. С. Кон [92]. У сельских юношей реже встречается «парная» дружба и чаще – экстенсивная, объединяющая свыше пяти друзей. У сельских школьников значительно больше развиты межклассные контакты, встречи друзей чаще происходят в общественных местах. Они реже ощущают дефицит дружеского общения. У них меньше выражен «мотив понимания» в качестве причины дружбы.

Дружеские отношения в молодые годы сопровождаются интенсивными контактами, психологической насыщенностью и большей значимостью. При этом высоко ценятся чувство юмора и общительность. В дружбе молодых людей помощь и совместное времяпрепровождение имеют большее значение, чем в дружбе лиц старшего возраста.

Взрослые в дружеских отношениях больше ценят отзывчивость, честность и социальную доступность. Дружеские отношения в этом возрасте стабильнее. В активном среднем возрасте акцент на психологическую интимность как важнейший признак дружбы несколько ослабевает и дружеские отношения утрачивают свой ореол тотальности [93]. Дружеские отношения у старшего поколения большей частью связаны с семейными узами и людьми, которые имеют одинаковый с ними жизненный опыт и ценности.

Согласно данным ряда авторов [10; 546; 558], женщины имеют более тесные дружеские взаимоотношения, чем мужчины, они более склонны к самораскрытию, к откровенности, к интимным разговорам, лучше распознают сигналы, которые вызывают самораскрытие [277]. Причем интимность отношений сильно проявляется уже у девочек-подростков. Отсутствие этих отношений женщины переживают сильнее, чем мужчины, но при этом они способны лучше маскироваться и сублимироваться.

Хотя мужчины более склонны к совместной деятельности и совместным играм с друзьями, они имеют больше «секретов», чем женщины, менее откровенны и неохотно делятся с другими интимной информацией. Даже испытывая достаточно сильное чувство привязанности, они боятся его проявлять, так как самораскрытие считается признаком слабости и приводит к потере уважения со стороны других мужчин. Поэтому мужчины более одиноки, чем женщины.

Правила женской дружбы придают большее значение эмоциональной поддержке, чем аналогичные правила мужской дружбы. Кроме того, как показал А. В. Мудрик [113], у девочек и девушек дружеские отношения более устойчивы, чем у мальчиков и юношей, во всех возрастах.

К. Липер и Х. Холидей [434] подтвердили факт большей устойчивости дружбы у лиц женского пола: для девушек средняя продолжительность дружбы составила 31,52 месяца, для юношей – 21,63 месяца, для смешанных пар – 18,29 месяца.

По данным И. С. Кона [93], отвечая на вопрос: «Какого возраста друга вы бы предпочли?», – юноши в 80 % отдали предпочтение сверстнику, в 20 % – старшему и лишь в редких случаях – младшему. Девушки же отдают предпочтение старшим в 40–50 % и никого не выбирают моложе себя. При этом их позиция в отношении общения с лицами разного возраста крайне противоречива. Так, они охотно устанавливают попечительство (помогают, учат, ухаживают) именно над младшими детьми.

Выбирая партнеров для общения и игр, дети ориентируются на те личностные качества и модели поведения, которые соответствуют женскому и мужскому полам. Отношения между мальчиками строятся, как правило, на признании умений организовать, достичь положительного результата, отстоять свое мнение, защитить себя. Девочек в отношениях с девочками привлекают прежде всего душевные качества, внешность. У девочек близкие дружеские отношения с противоположным полом завязываются раньше, чем у мальчиков [559].

Основанием для включения того или иного человека в круг приятельских и дружеских отношений у мужчин выступает возможность получения различной помощи, а также удовлетворение повседневных бытовых потребностей. У женщин ведущим фактором установления таких отношений является общение.

По данным А. А. Бодалева [21], в круге ближайшего общения мужчин людей, занимавшихся одинаковой с ними деятельностью, оказалось на 21–34 % больше, чем у женщин. У мужчин по сравнению с женщинами среди субъективно значимых для них людей, с которыми они непосредственно общались, оказалось также больше лиц с более высоким социальным статусом (на 24–27 %).

Отечественные и зарубежные исследователи отмечают роль различий у мальчиков и девочек в интересах и предпочитаемых занятиях, которые во многом обусловливают объединение дошкольников для сюжетно-ролевых игр со сверстниками своего пола [140; 159; 237; 334; 355]. Половая консолидация, наблюдающаяся у младших дошкольников, в пред-дошкольном возрасте не только укрепляется, но даже возрастает: 91 % избирательных контактов ребенок устанавливает со сверстниками своего пола и только 9 % – с детьми противоположного пола. Из всех устойчивых игровых объединений 91 % были однородными по полу [140].

В силу более высокой конкурентности мальчики чаще, чем девочки, предпочитают дружить с теми, кто добивается меньших успехов, и дистанцируются от тех сверстников, кто имеет лучшие учебные или спортивные показатели [263]. Студентки же, наоборот, дружили с теми, кто добивался лучших результатов, чем они сами.

Р. Хаген и А. Кан [350] выявили, что в реальном межличностном взаимодействии и в чисто личностном плане высококомпетентные женщины не пользуются расположением не только мужчин, но и женщин. Авторами экспериментально было установлено, что и те и другие стремятся исключить из своей группы компетентных женщин. Авторы объясняют это тем, что высокая компетентность женщин нарушает существующие полоролевые стереотипы. Проигрыш мужчины женщине почти всегда означает снижение его самооценки, поскольку «настоящий» мужчина должен всегда обыгрывать женщину (очевидно, по этой причине проводятся отдельные для мужчин и женщин соревнования на первенство мира по шахматам, хотя некоторые выдающиеся представительницы прекрасного пола неоднократно доказывали, что они отнюдь не слабее многих международных гроссмейстеров-мужчин).

В пожилом возрасте женщины склонны к активному расширению приятельских отношений, в то время как мужчины ограничивают свои контакты рамками семьи [127]. Возможно, эти различия связаны с тем, что пожилые женщины чаще, чем мужчины, остаются одинокими после смерти супруга.

И мужчины, и женщины описывают свои дружеские отношения с женщинами как более близкие, приносящие радость и взаимную заботу.

Несмотря на то что круг общения у мужчин может быть более широким, общение носит более поверхностный характер, чем у женщин. От мужчин редко ждут эмоциональной поддержки, так как они реагируют на раскрытие перед ними чувств другого человека настолько

логично и безэмоционально, что это можно принять за отвержение. В свою очередь, мужчины, избегающие самораскрытия, тем самым уменьшают возможность получить поддержку от других, поскольку окружающие могут и не догадываться, что такая поддержка требуется.

Женщины считают свое общение с близкими им людьми более тесным и стабильным, чем мужчины. У женщин отмечается тенденция увеличения с возрастом близости с другими людьми, а у мужчин – снижения.

Неформальные, дружеские отношения во многом определяют микроклимат и внутреннюю атмосферу в коллективе, влияя не только на работу, но и на психологическое самочувствие работников.

Известно, что если человек имеет на службе друга, с которым он может поделиться и радостями, и горестями, он чувствует себя на работе более комфортно. Поэтому никакие формальные процедуры не в силах вытеснить неформальные отношения между сотрудниками и устранить их личные интересы из взаимодействия в производственном коллективе.

Как показывают опросы работников, подавляющее большинство считает, что неформальное общение с коллегами во время и по окончании рабочего дня способствует совместной работе, обмену опытом, облегчает рабочие взаимоотношения, сплачивает коллектив. И, что очень важно, помогает новичкам быстрее влиться в коллектив.

Присутствие на работе товарища дает немало преимуществ, как пишет Н. Тертычная [161].

«Защищенный тыл» – это особенно важно в условиях кризиса или при работе над ответственным заданием. От друзей обычно ждут поддержки, охотнее прислушиваются к их идеям в решении трудной задачи. А если работника постигла неудача или очередное «воспитательное воздействие» со стороны руководителя, то именно «свой» человек выслушает, поймет и встанет на его сторону.

«Дипломатия» – возможность обсудить конфиденциальную или негативную информацию без риска ее утечки. При этом проводить обсуждение можно и в нерабочее время. Друзья, в отличие от рядовых сотрудников, с пониманием отнесутся к телефонному звонку работника поздним вечером или в выходной день.

«Правдивые отчеты» – друзья обычно не боятся говорить правду, даже если она горькая. В результате работник становится обладателем точной информации о положении дел в отделе или в определенном рабочем направлении, знает мнение о себе и своей работе. Возможность видеть ситуацию в коллективе как бы со стороны всегда помогает в построении отношений с другими сотрудниками и принятии необходимых решений.

«Посредническая миссия» – друг или подруга является «глазами и ушами» работника. В этом есть и положительные, и отрицательные моменты. Именно они становятся идеальным «передаточным звеном», способным в наиболее адекватной форме донести до остальных сотрудников нужные сведения в сложной или конфликтной ситуации и получить искреннюю поддержку и понимание.

«Личный психотерапевт» – иногда организация или ее руководитель настолько жестко навязывают дисциплину, соответствующие рамки и правила, что это вызывает напряженность, разрядить которую помогает неформальное общение. И в этом смысле оно имеет реальное «терапевтическое» значение.

С. Снежко [153] проведен опрос сотрудников ряда организаций с западной корпоративной культурой для выявления мнений относительно целесообразности неформального общения с коллегами после работы. В опросе принимали участие 198 человек.

Независимо от типа и направления деятельности компании, к которой принадлежат опрашиваемые сотрудники, 90,05 % опрошенных респондентов полагают, что нужно развивать и поддерживать дружеское общение с коллегами после работы.

Также 73 % опрошенных однозначно считают, что неформальное общение с коллегами по окончании рабочего дня способствует совместной работе. Только 24 % полагают, что для совместной работы это не имеет никакого значения. Лишь один респондент из всего массива выборки высказал мнение, что неформальное общение может негативно влиять на рабочие взаимоотношения. Более того, по мнению основного персонала, общение с коллегами не по работе облегчает рабочие взаимоотношения и способствует более эффективной работе; так ответили 67,95 % респондентов, а 32,46 % опрошенных полагают, что такое общение улучшает отношение сотрудников к организации.

Лишь незначительное число респондентов считает, что общение не по рабочим вопросам может усложнять рабочий процесс (3,66 % опрошенных) и не способствует сближению и формированию коллектива (1,04 %).

Респонденты отметили ряд преимуществ такого общения (табл. 8.1).

Таблица 8.1. Преимущества неформального общения с коллегами после работы

Таким образом, можно заключить, что основные преимущества неформального общения на работе заключаются в возможности лучше узнать коллег и установить взаимопонимание; свободного и непринужденного общения с коллегами; повышения эффективности совместной работы и облегчения рабочих взаимоотношений.

Неформальное общение и дружба с коллегами способствуют сотрудничеству и взаимопомощи, формируют здоровый психологический климат в организации и создают основу для развития каждого члена организации и коллектива в целом. Поэтому приятельские и дружеские отношения в коллективе – мечта любого руководителя, пишет Н. Тертычная. Однако слишком хорошие отношения акцентируют внимание работников друг на друге. Они начинают приносить свои личные проблемы на службу, для того чтобы поделиться ими со своими друзьями и товарищами, причем часто делают это в рабочее время. Вместо того чтобы выполнять непосредственные обязанности, работники начинают вести долгие беседы на самые разные темы. Это тормозит рабочий процесс.

В неформальном дружеском общении в организациях существуют и другие моменты, негативно влияющие на работу и отношения между коллегами. Н. Тертычной дается краткий перечень таких противоречий:

1. Общественное мнение. Приятельские отношения с коллегой часто вызывают ревностные чувства у остальных, тем более если ваша связь не одобряется. Промахи вашего друга могут быть преувеличены, а вас могут обвинить в укрывательстве и бездеятельности.

2. Дружба с руководителем. Такие отношения неизбежно вызывают подозрения, слухи, домыслы и даже зависть со стороны коллег. Все ваши поступки рассматриваются под микроскопом, и судят о них куда строже, чем о действиях тех, кто не отмечен особым благоволением руководителя.

3. Дружеские манипуляции. Неприятно, но факт: «старая дружба» нередко становится оправданием для коллеги, работающего спустя рукава или позволяющего себе опаздывать, много болеть, затягивать выполнение заданий и при этом просить: «Войди в мое положение, прикрой, ты же знаешь, какая у меня сейчас ситуация…»

4. Эмоциональная созависимость. Неформальное общение требует от партнеров постоянной эмоциональной отдачи. А это, к сожалению, трудновыполнимая задача. Вспомните, какую тревогу может вызвать внезапный холодный тон расположенного к вам человека. Как этот тон, отстраненность заставляют вас искать причину изменения отношений, пересматривать свои поступки и поведение в недавнем прошлом, искать пути сближения. Такое несоответствие часто вносит эмоциональную нестабильность в контакты и мешает работе.

5. Вопросы этики. Доступ к конфиденциальной информации может иметь для вас отрицательные последствия. Узнав об организационном кризисе, недоразумениях с налоговой инспекцией, затяжных финансовых проблемах, придется сделать нелегкий выбор – остаться или думать о собственном благополучии и подыскивать себе другое место. К тому же в такой ситуации придется скрывать неприятную правду от коллег.

Поэтому, как отмечает С. Снежко [153], существуют многие крупные российские компании, расценивающие неформальные отношения и общение как вред и негативное явление для производственных отношений, с которыми необходимо бороться. Сторонники данного подхода видят отрицательное влияние неформального общения сотрудников в том, что отнимается рабочее время от исполнения профессиональных обязанностей, нарушаются официально принятые отношения и ослабляются формальная власть и организационная структура. Поэтому ряд российских компаний применяет следующие методы борьбы с неформальными отношениями: пытаются ограничивать общение по нерабочим вопросам и запрещают пить чай на рабочем месте, позволяют курить только в специально отведенных местах вне офиса, устанавливают видеокамеры, штрафуют за чрезмерное неформальное общение в рабочее время, препятствуют общению в кулуарах.

Это вовсе не означает, что нельзя работать с друзьями или же необходимо четко проводить границу: «До шести мы с тобой работаем, а после шести – дружим». В ряде случаев просто необходима формализация отношений – пусть не в виде должностной инструкции, но в виде зафиксированного круга обязанностей и полномочий.

Беседа – это неформализованный разговор, обмен мнениями, направляемое участниками неформальное, неподготовленное взаимодействие, являющееся последовательным взаимообменом мыслями и чувствами между двумя и более людьми [34. С. 395]. Беседы могут протекать при неформальном общении по самым различным поводам, и не только между бабушками, удовлетворяющими свое любопытство. Есть и более серьезные поводы для бесед, например обсуждение вопросов воспитания детей родителями, жизненно важных слухов соседями по дому при наличии опасных ситуаций и т. д. Чтобы беседы были продуктивными, следует соблюдать ряд приемов и правил, которые, однако, регулируют не внешнюю, а внутреннюю, сущностную сторону разговора. Эти правила довольно гибкие, изменяемые в зависимости от ситуации (например, повседневные разговоры с близкими, знакомыми, случайными собеседниками).

Первая фаза неформализованного разговора включает в себя признание людьми друг в друге потенциальных собеседников, что может достигаться с помощью различных средств коммуникации, в том числе с помощью приветствия, взгляда.

Неформализованный разговор (беседа) характеризуется следующими признаками:

✓ длительность разговора заранее не оговаривается;

✓ речь, перебивая друг друга, одновременно ведут оба или несколько собеседников, но только до тех пор, пока они не убеждаются, что они не понимают друг друга;

• порядок вступления в разговор каждого участника и время его высказывания строго не регламентируется;

✓ в процессе разговора участники используют различные приемы, чтобы взять слово или перейти на позицию слушателя. Такими приемами могут быть задаваемый собеседнику вопрос или взятие паузы.

Выделяют четыре основных приема поддержания беседы и контроля получаемой информации:

1. Выяснение (использование уточняющих вопросов).

2. Перефразирование (формулировка высказанного респондентом своими словами).

3. Словесное отражение слушателем чувств респондента.

4. Резюмирование.

Выяснение – это обращение к респонденту за уточнениями, помогающими сделать сообщение более понятным. В этих обращениях получают дополнительные сведения или уточняют смысл высказанного. Запросы должны фокусироваться на сообщении или на процессе коммуникации. Например: «Что вы имеете в виду?»; «Я не понял последней фразы»; «Объясните мне…». Предпочтительнее обращения, предполагающие свободный разъяснительный ответ, а не принудительный простой ответ типа «да» или «нет». Обращения первого рода приближаются к так называемым открытым вопросам, а второго рода – к закрытым вопросам.

Перефразирование – формулировка высказывания говорящего в ином виде. Цель – проверка точности понимания собеседником. Сообщение говорящего переадресовывается ему, но словами слушающего. При этом есть риск невольно изменить первоначальный смысл высказывания, но тем важнее устранить это искажение в сознании слушающего. Важно выбирать в сообщении самое существенное, чтобы не получить в ответ массу разъясняющих деталей, вносящих скорее путаницу, чем уточнение. Пересказывание мысли теми же самыми словами нежелательно, так как буквальное повторение может вызвать у говорящего подозрение в невнимательном слушании. Перефразирование же иными словами убеждает его, что его слушают и понимают, а если понимают неверно, то стремятся вовремя исправить положение.

Отражение чувств – словесное выражение слушающим текущих переживаний и состояний говорящего. Желательно, чтобы высказывания были нетривиальными, отражающими внимание к собеседнику и сопереживание ему. Тем не менее допустимо и использование стандартных вступлений типа: «Кажется, что вы чувствуете то-то»; «Не чувствуете ли вы себя…». Следует при этом учитывать интенсивность чувств и состояний собеседника, применяя соответствующую градацию оценочных наречий: «Вы несколько (слегка, совершенно, сильно, чрезмерно) расстроены?»

Резюмирование – это подытоживание мыслей и чувств говорящего. Такие высказывания помогают связать отдельные фрагменты беседы в единое целое и представить весь разговор в его смысловом и эмоциональном единстве.

Слушающий получает уверенность в адекватности восприятия и понимания им разговора, а респондент осознает, насколько ему удалось передать свои мысли и переживания. Часто подобные резюме начинаются типовыми вступлениями вроде следующих: «Итак, главное заключается…»; «То, что вы сказали сегодня, может означать…»; «Как я понял, основная ваша идея заключается в…». Особенно полезно резюмировать при разрешении в беседе каких-либо проблем или конфликтных ситуаций, при многоплановой беседе.

На продуктивность неформальной беседы влияет то, в каких условиях она протекает. Удачно выбранная дистанция между собеседниками способствует разговору, чрезмерная же близость или удаленность друг от друга препятствует его развитию. Разговор лицом к лицу или вполоборота, стоя или сидя может дать различные результаты. Вряд ли беседа будет результативной, если долгое время один партнер сидит, а другой стоит, один расположен выше, другой ниже.

Ведение беседы требует соблюдения ряда правил.

Важно благожелательно и в то же время критически относиться к мыслям и идеям друг друга.

Нужно глядеть на себя со стороны и быстро отвечать на вопросы:

✓ Не влияет ли на характер беседы мое настроение, не связанное с содержанием беседы?

✓ Не проявляю ли я мимикой и позой недовольства разговором?

✓ Не отвлекаюсь ли я во время беседы?

Следует выражать свою реакцию на слова собеседника кивком головы, короткими замечаниями: «Хорошо»; «Понимаю»; «Это интересно» и т. д., свидетельствуя тем самым, что вы поняли мысль собеседника и что психический контакт с собеседником сохраняется.

Можно использовать и простейшие нейтральные реплики типа: «Да?»; «Неужели?»; «Это очень интересно!»; «Понятно»; «Так-так»; «Чуть подробнее». Они способствуют развитию беседы, особенно в самом ее начале, стимулируют и вдохновляют говорящего, снимают напряженность, поддерживают его заинтересованность, демонстрируют понимание и доброжелательность слушающего. Если подобных реплик-суррогатов недостаточно, вводят так называемые буферные фразы типа: «Вас что-нибудь беспокоит?»; «Что-то случилось?»; «Вы хорошо выглядите»; «У вас вид счастливого человека» и т. п.

И. Атватер [12] отмечает несколько моментов, которые мешают установлению контакта во время беседы. Прислушаемся к его советам:

✓ не принимайте молчание за внимание – человек может быть просто погружен в собственные мысли;

✓ не притворяйтесь, что слушаете. Это бесполезно: отсутствие интереса и скука неминуемо проявятся в выражении лица и жестах. Лучше уж признаться, что в данный момент выслушать собеседника достаточно внимательно вы не можете, сославшись, например, на наличие каких-то проблем, состояние здоровья и т. п.;

✓ не перебивайте без надобности. Подчас мы делаем это неосознанно. Если же для уточнения сущности обсуждаемого вам все же необходимо перебить собеседника, помогите ему восстановить прерванный ход мыслей;

✓ не делайте поспешных выводов. Каждый неосознанно склонен судить, оценивать и одобрять или не одобрять то, о чем говорится. Но именно такие субъективные оценки заставляют собеседника занять оборонительную позицию. Помните, что такие оценки – барьер для содержательного общения;

✓ не задавайте слишком много вопросов. Можно уточнить сказанное, но «закрытые» вопросы, требующие ответа типа «да» или «нет», необходимо сводить до минимума. Чрезмерно большое количество вопросов подавляет собеседника, отнимает у него инициативу и ставит порой в оборонительную позицию (подробнее см. раздел 9.4);

✓ старайтесь не говорить: «Я хорошо понимаю ваши чувства». Такое заявление часто служит для оправдания попыток (кстати, безуспешных) убедить собеседника в том, что вы слушаете. Ведь в действительности узнать, что именно чувствует собеседник, очень трудно;

✓ не проявляйте излишней чувствительности к эмоциональной стороне речи. Слушая взволнованного человека, будьте сдержанны, иначе пропустите смысл разговора. Относитесь настороженно к эмоционально заряженным словам и выражениям, чтобы они не выбили вас из колеи, воспринимайте только смысл, который они несут;

✓ не давайте совета, если вас об этом не просят. Если же его действительно просят, уточните, что обращающийся хочет на самом деле.

Успешность всякой беседы во многом зависит от умения собеседников слушать друг друга. Слушание состоит из восприятия, осмысления и понимания. Когда мы невнимательно слушаем собеседника, один из этих психических процессов нарушается. Поэтому «слушать» и «слышать» – не одно и то же.

Очень часто общение неэффективно вследствие того, что общающиеся люди слышат только самих себя. В этом случае общение принимает характер, соответствующий выражению «В одно ухо влетело, в другое вылетело».

Обычно люди обращают внимание на то, что соответствует их интересам, потребностям. Собеседники же часто говорят о том, что интересно или важно для них. Поэтому умение слушать связано с произвольным сосредоточением внимания на речи собеседника. Добиться этого можно тремя методами [34. С. 127]:

1. Физически и психологически готовиться к слушанию. Умеющие хорошо слушать принимают позу слушателя. Например, когда слушателю известно, что прозвучит важная информация, он выпрямляется, слегка подается вперед, замирает и смотрит прямо на говорящего. Это помогает сфокусировать внимание на важной информации и заблокировать всплывающие в сознании посторонние мысли.

2. Полностью переключиться с роли говорящего на роль слушающего. Общение не строится на монологах. Человек в процессе общения постоянно меняет роли с говорящего на слушающего и наоборот. Слушая собеседника, он начинает подготавливать ответ и ждет момента, чтобы вставить свою реплику, при этом эффективность слушания резко снижается. Поэтому переключение с роли говорящего на роль слушающего требует постоянных и продолжительных усилий, особенно во время спора.

3. Выслушать, прежде чем реагировать. Часто слушающий прекращает слушать прежде, чем собеседник закончит говорить, потому что «знает», что тот хочет сказать, хотя это знание – не более чем предположение. Поэтому надо выработать у себя привычку выслушивать собеседника до конца его речи.

«Слышание» партнера зависит и от того, насколько мы хотим его понять. «Понимание – это точная расшифровка сообщения путем присвоения ему правильного значения» [34. С. 128].

Управляемая беседа предполагает активное речевое вмешательство собеседника в процесс общения с респондентом. Для этого прибегают к рефлексивному слушанию.

Рефлексивное слушание используется с целью осуществления точного контроля правильности восприятия получаемой информации с помощью приемов выяснения (использование уточняющих вопросов), перефразирования (формулировка высказанного респондентом своими словами), словесного отражения слушателем чувств респондента и резюмирования, о которых речь шла в разделе 9.1.

Необходимость в таком контроле может возникнуть по разным причинам. Одна из них – многозначность слов. Поэтому необходимо уточнить, в каком значении то или иное слово употребил говорящий. Другая причина кроется в «закодированности» многих сообщений. Эта шифровка может быть обусловлена нежеланием обидеть или стремлением скрыть истинные мотивы, желанием подшутить и т. д. Но смысл, вкладываемый в эти иносказания говорящим, не всегда улавливается слушателем. Чтобы понять его или рассеять сомнения, требуются уточнения. Яркий пример таких ситуаций – непонимание острот человеком без чувства юмора.

Не меньшие проблемы для эффективности беседы ставят и личностные барьеры общения: застенчивость, боязливость, подавленность, неумение излагать свои мысли, дефекты дикции и т. п. Чем меньше уверенность в себе, тем дольше человек в разговоре ходит «вокруг да около», прежде чем перейти к главному.

Рефлексивное слушание нужно понимать не как прерывание говорящего, но как рефлексию, то есть отображение себя в состоянии слушания, обращение внимания на себя, осуществление анализа собственного восприятия.

Нерефлексивное слушание – это «умение внимательно молчать». В нем может быть выражено и одобрение, и понимание, и поддержка, и сочувствие, поскольку и минимумом слов вкупе с невербальной коммуникацией можно сообщить многое. Нерефлексивное слушание – это стиль ведения беседы, в котором слушающий использует лишь необходимый с точки зрения целесообразности минимум слов и техник невербальной коммуникации.

Зачастую этот способ «собеседования» является весьма продуктивным, а в некоторых случаях и единственно возможным для эффективного общения и получения информации. И. Атватер [12] приводит следующие типичные ситуации, в которых применение нерефлексивного слушания особенно полезно:

✓ собеседник горит желанием выказать свое отношение к чему-либо или выразить свою точку зрения;

✓ собеседник хочет обсудить наболевшие проблемы. Ему важно «выговориться» самому и безразлично, что скажут другие. Особенно целесообразна такая разрядка в напряженных ситуациях;

✓ собеседник испытывает трудности в выражении своих проблем. Невмешательство в его речь облегчает ему самовыражение;

✓ собеседник эмоционально закрепощен, что вызвано превосходством позиции партнера в социальном статусе, из-за проигрыша

партнеру по какому-либо доминантному для этого человека качеству, сопровождающегося «эффектом ореола» и т. п.

Все эти ситуации связаны со стремлением человека найти себе слушателя, своеобразного резонатора, а не советчика.

Однако пользоваться нерефлексивным слушанием следует осторожно, поскольку легко переусердствовать в молчании. Опасность заключается в возможности превращения слушателя в «страдальца», терпящего все словоизлияния говорящего. Тогда беседа превращается из диалога в монолог. Чтобы словоохотливый собеседник не злоупотреблял вниманием другого, последний должен оптимизировать свое невмешательство.

Американский ученый Г. Келли [395] выделяет два вида слушания: направленное критическое и эмпатическое. Цель в обоих видах слушания одна – понять партнера и сформировать свое отношение к его сообщению. Однако пути достижения этой цели разные. В первом случае слушающий сначала критически анализирует сообщение, а потом уже его «понимает». Во втором случае слушающий сначала пытается понять, что говорит партнер, а уже потом проводит критический анализ услышанного.

По мнению Г. Келли, только эмпатическое слушание позволяет достичь полного взаимопонимания. В действительности эмпатического слушания недостаточно для полного и правильного взаимопонимания. Эмпатическое слушание заключается в улавливании чувств говорящего, сочувствии или сопереживании ему и информировании его о своей эмпатии. Эмпатическое слушание – наиболее интимный вид общения, самый сокровенный вид беседы. Оно присуще как рефлексивному, так и нерефлексивному слушанию.

Неумение слушать. Часто неумение слушать есть не что иное, как нежелание слушать собеседника на основе априорного знания того, что хочет сказать партнер. Например, при общении с хорошо знакомыми людьми нередко возникает иллюзия, что внимательно слушать их нет необходимости, поскольку мы наперед знаем все, что они могут сказать и подумать, поэтому мы их и так поймем правильно. Такая позиция слушания вполуха всегда приводит к потере важной информации и росту взаимного непонимания.

Нередко мы невнимательно слушаем собеседника из-за отсутствия терпения. Собеседник, по нашему мнению, слишком долго подходит к сути разговора. Мы раздражаемся: нам кажется, что на его месте мы говорили бы короче (и возможно, это действительно так и было бы). Однако в этой ситуации надо проявить снисходительность к манере разговора собеседника, так как иначе он разговаривать не умеет.

Другая ситуация – фиксация на собственных проблемах и невнимательное отношение к другим людям. В этом случае человек лишь имитирует внимание к собеседнику, делает вид, что слушает, а на самом деле думает о своем, не имеющем отношения к теме разговора.

Мешает слушанию и слишком большое внимание, уделяемое внешности собеседника, его манерам, недостаткам речи – бормотанию, заиканию, монотонности.

Важно не только уметь слушать, но и слышать то, что собеседник сообщает, то есть правильно понимать и интерпретировать полученную информацию. Этому, однако, может помешать ожидание получения от собеседника информации определенного содержания, что может значительно исказить понимание того, что сказал собеседник.

Наконец, неумение слышать может быть связано с расхождением взглядов и непримиримой позицией собеседников, испытывающих друг к другу враждебность и проявляющих вследствие этого негативизм в отношении получаемой информации.

Р. Вердербер и К. Вердербер [34] приводят резюме характеристик хороших и плохих слушателей (табл. 9.1).

Для понимания друг друга во время беседы собеседники должны задавать вопросы с целью получения необходимой или дополнительной информации. Продуктивность беседы обеспечивают информационные, зеркальные и эстафетные вопросы.

Информационные вопросы бывают открытыми и закрытыми. Открытые вопросы построены так, что вызывают содержательный ответ (мысль, суждение, изложение фактов, позиции и пр.). Если вопрос рассчитан только на ответы «да» или «нет» или в нем самом заключается ответ (риторический вопрос), он называется закрытым. Такой вопрос задается с целью получить согласие (отказ) собеседника; в нем есть элемент принуждения, например: «Вы действительно думаете, что сделали все возможное?» Задающий такой вопрос хочет лишь подтвердить свое подозрение. Иначе он задал бы открытый вопрос: «Что вы сделали?» Первый вопрос закрывает диалог, вызывая в собеседнике скрытое раздражение и внутренний отказ от продолжения беседы.

Таблица 9.1. Характеристики хороших и плохих слушателей

Зеркальный вопрос можно использовать для расширения рамок открытого диалога и обеспечения его непрерывности. Он состоит в повторении с вопросительной интонацией части утверждения, произнесенного собеседником, чтобы он увидел свое утверждение с новой стороны. Зеркальный вопрос позволяет (не противореча собеседнику и не опровергая его утверждений) придавать беседе новый смысл. Это дает лучший результат, чем задавать бесконечное число раз вопрос «почему?», который вызывает защитную реакцию, отговорки, поиски мнимых причин, приводя в конце концов к конфликту. Однако использовать зеркальный вопрос нужно с осторожностью и весьма тактично, поскольку он направлен на получение информации из недосказанного.

Эстафетные вопросы призваны придать диалогу динамику. Они показывают способность слушать и схватывать на лету реплики партнера, в то же время заставляя последнего выразиться по-другому, сообщить сверх того, что уже сказано, и, таким образом, раскрыться еще больше.

Повысить эффективность вопросов и снизить негативные реакции на них можно, если придерживаться следующих рекомендаций [34. С. 131–132].

Определите, какого рода информация необходима вам для лучшего понимания собеседника. Хотите ли вы знать детали либо уточнить слово или идею, а может быть, понять причину чувств и событий? Затем в соответствии с этим сформулируйте вопрос одного из трех типов:

✓ вопрос для получения дополнительной информации о важных деталях;

✓ вопрос, уточняющий значение слова;

✓ вопрос, уточняющий причину испытываемых человеком ощущений.

Задавайте вопросы в форме законченных предложений. Мы склонны человеку в непростых обстоятельствах задавать вопросы из одного-двух слов, что может быть воспринято как резкость. Например, когда вам говорят: «Она только что заявила, что я всегда веду себя без учета ее потребностей», вместо вопроса: «А как именно?» – вам следует спросить: «Она привела примеры поведения или конкретные случаи, когда это происходило?» Резкие, краткие вопросы часто не содержат информации, необходимой собеседнику для понимания обращения. Предлагая более развернутые вопросы, мы показываем собеседнику, что он услышан.

Задавайте вопросы так, чтобы собеседник оказался перед необходимостью выбора между двумя вариантами ответа. Конкретные вопросы заставляют собеседника высказать то, что, по его мнению, нужно сказать независимо от собственного мнения.

Задавайте вопрос искренним тоном. Нельзя говорить так, чтобы тон мог быть воспринят как утомленный, саркастический, язвительный, высокомерный, поучающий или оценивающий. Помните, что манера говорить может быть даже важнее, чем слова, которые мы используем.

Примите на свои плечи «бремя невежества». Чтобы свести к минимуму защитные реакции у собеседника (особенно у того, кто находится под воздействием стресса), составляйте свои вопросы так, чтобы тяжесть невежества ложилась на вас. Для этого предваряйте свои вопросы короткими высказываниями, предполагающими, что всякая проблема непонимания может быть обусловлена недостатками вашего умения слушать.

В процессе бесед часто возникают споры, когда собеседники возражают друг другу, доказывая что-то свое. Ведь спорных вопросов в повседневной жизни немало. Они являются следствием столкновения различных точек зрения. В принципе, спор полезен для дела, так как позволяет выбрать из многих вариантов решения проблемы наилучший или создать из них синтез. Недаром говорят, что «в споре рождается истина». В процессе спора возникает возможность проанализировать все варианты, степень их оптимальности. В то же время спор – одна из наиболее сложных и болезненных разновидностей неформального общения, могущая приводить к ссорам, скандалам, разрушению приятельских и дружеских отношений. Поэтому важно уметь спорить без разжигания враждебности между собеседниками.

В случае возражений собеседника на ваши доводы и возникновения спора:

✓ выслушайте сразу несколько возражений;

✓ не спешите с ответом, пока не поймете их существо;

✓ уточните, не говорите ли вы с собеседником о разных вещах;

✓ выясните, действительно ли возражения вызваны различными точками зрения или, может быть, была разной постановка вопроса;

✓ попытайтесь дать собеседнику другую интерпретацию приводимым им фактам, помогите ему посмотреть на них иначе, выявить неучтенную возможность; ведь почти все события имеют более чем одно толкование;

✓ не отвечайте на возражения в категорическом тоне. Это поможет вашему собеседнику и вам найти ответ на собственные возражения;

✓ не переходите за неимением деловых доводов на личные;

✓ внимательно слушайте и анализируйте все доводы партнера, выискивая их ошибочность и недостаточность. Дело в том, что когда вы мысленно не соглашаетесь с собеседником, то, как правило, прекращаете слушать и ждете своей очереди высказаться. Выслушайте его до конца, чтобы понять, с чем именно вы не согласны, а уже после этого излагайте свою точку зрения;

✓ четко сформулируйте то положение, которое предстоит защищать или отвергать;

✓ сохраняйте спокойный и доброжелательный тон, стремитесь убеждать, а не уязвлять партнера;

✓ помните, что спор – это диалог, где периоды красноречия сменяются напряженным вниманием к тому, что говорит партнер;

✓ старайтесь минимизировать количество задаваемых вопросов.

Если эти правила не соблюдаются, то партнеры по спору отходят от сути дела, увлекаются формой, а не содержанием, начинают раздражаться, проявлять упрямство, вести себя высокомерно.

В процессе спора важно уметь выбрать наиболее эффективный метод аргументации своей позиции. Выделяются два основных способа построения аргументации: восходящий (возрастающий) и нисходящий (убывающий). Восходящая аргументация – это такое построение последовательности аргументов, при котором их сила возрастает от начала к концу сообщения. При нисходящей аргументации сила аргументов убывает к концу сообщения. Сила аргументации – понятие субъективное, она определяется субъективной значимостью аргумента для данного человека или группы людей.

Если спор закончился ничем, следует, остыв от него, провести его анализ, в ходе которого нужно получить ответы на следующие вопросы:

1. Последовательно ли вы вели основную линию в разговоре?

2. Основательны ли были ваши замечания и возражения?

3. Удалось ли вам быть тактичным на всем протяжении разговора, не иметь предубеждений против собеседника?

4. Сумели ли вы добиться максимума полезности от разговора, пользы для дела?

Это даст возможность найти уязвимые места в состоявшемся разговоре, понять причину своих ошибок и ошибок собеседника, что поможет вам провести следующую беседу более успешно, если эта беседа была не столь удачной, как хотелось бы.

Чтобы критично оценить полученную информацию, нужно задать себе как минимум три вопроса:

1. Есть ли факты, подтверждающие полученную информацию? Насколько они достаточны, точны?

2. Релевантны ли подтверждающие факты? Может возникнуть ситуация, когда высказанные или подразумеваемые доказательства имеют слабую логическую связь с выводом. Нужно обдумать, на основании чего сделанный вывод (умозаключение) следует из данных фактов.

3. Имеется ли информация, ставящая под сомнение логический вывод из фактических утверждений? Возможно, существует неучтенная информация, влияющая на достоверность сделанного вами вывода.

Спецификой неформального общения часто, если не в большинстве случаев, является обмен неполной или недостоверной информацией. Люди судачат[67] о том о сем, не имея достаточных сведений, вследствие чего используются слухи и домыслы. Более 70 % россиян отмечают, что сталкиваются со слухами, из них около 45 % чаще чем 1–2 раза в неделю [198. С. 53].

Слухи – это специфический вид неформальной межличностной коммуникации, в процессе которой непроверенная и неподтвержденная информация становится достоянием обширной диффузной аудитории. Слухи возникают стихийно или фабрикуются целенаправленно, часто при наличии опасности или потенциальной угрозы [275; 276]. Слухами могут быть сообщения как о реальных, так и вымышленных или недостоверных событиях, важных для определенной социальной группы. Поэтому С. А. Беззубцев [18] предлагает говорить о «негарантированной достоверности» информации, содержащейся в слухе. Предметом слухов может быть и какой-то человек (герой), чья личность является социально значимой. Слухи чаще всего – это информация, имеющая персональную значимость «для себя», имеющая отношение к собственным тревогам и надеждам, вовлекающая субъекта в «значимые последствия обсуждаемых событий» [541].

Д. Ольшанский [123] пишет, что слухи – это всегда искаженная, не вполне достоверная или вполне недостоверная, по крайней мере не проверенная по каким-то причинам, информация, передающаяся исключительно в устной форме и как бы по секрету[68]. Если с течением времени слухи подтверждаются фактами, они перестают быть слухами и превращаются в знание, в достоверную информацию. Слух – это информация, которая чаще всего передается по каналу Би-би-си («баба бабе сказала», или «сарафанное радио») и восполняет нехватку каких-либо важных сведений. Отличительная особенность слуха – отсутствие четкого источника информации и низкая доказательность (или вообще бездоказательность) ее достоверности.

Особенностью слухов считается обезличенность, анонимность первоисточника информации. Это помогает избежать ответственности за распространение неподтвержденных сведений. Да и с каждым этапом передачи слуха в связи с неизбежными его искажениями анонимных соавторов становится все больше и больше [133]. Однако это характерно не для всех слухов. Там, где надо усилить впечатление об их достоверности, источник информации называется довольно отчетливо, хотя на самом деле он может не иметь к ней никакого отношения.

Т. Шибутани [563] полагал, что под слухами правильнее подразумевать не информацию как таковую, а процесс ее обсуждения, чтобы совместными интеллектуальными усилиями выработать ее достоверную интерпретацию. Слух, утверждал Т. Шибутани, это всегда мнение коллективное. Такой подход позволил Д. С. Горбатову [55; 56] рассматривать слухи как групповое обсуждение каких-то неподтвержденных сведений. Он выделяет пять признаков сведений, образующих слух:

1. Нуждаются в подтверждении.

2. Возникают в проблемных ситуациях.

3. Распространяются по неформальным коммуникативным каналам.

4. Воспринимаются субъектами в качестве новостей.

5. Характеризуются несомненной значимостью для них.

Исходя из этого, Д. С. Горбатов определяет слухи как «неподтвержденные сообщения, распространяющиеся по неформальным каналам общения в ситуациях проблемного характера на правах новостей о значимых изменениях социальной или природной среды» [55. С. 19–20].

С точки зрения этого автора, распространение слухов имеет диалогическую природу, имея в виду внутригрупповое их обсуждение. Однако диалогическая природа распространения слухов не обязательно связана только с групповым обсуждением. Слухи могут передаваться от одного человека к другому в виде своеобразной эстафеты, о чем писал еще

Н. В. Гоголь: «…Право, трудно даже понять, как устроен этот смертный: как бы ни была пушла новость, но лишь бы она была новость, он непременно сообщит ее другому смертному, хотя бы именно для того только, чтобы сказать: „Посмотрите, какую ложь распустили!“ – а другой смертный с удовольствием преклонит ухо, хотя после скажет сам: „Да это совершенно пошлая ложь, не стоящая никакого внимания!“ – и вслед за тем сей же час отправится искать третьего смертного, чтобы, рассказавши ему, после вместе с ним воскликнуть с благородным негодованием: „Какая пошлая ложь!“ И это непременно обойдет весь город, и все смертные, сколько их ни есть, наговорятся непременно досыта и потом признают, что это не стоит внимания и не достойно, чтобы о нем говорить»[69]. Поэтому распространяться слухи могут как от одного человека к другому, так и от одной группы к другой.

Б. В. Дубин и А. В. Толстых [67] отделяют слухи от других информационно-психологических явлений. Так, высокая степень обобщенности отличает их от сплетен, доноса, дезинформации; привязка ко времени и среде своего возникновения – от байки, поверья; наличие свежей новости – от легенды, анекдота; неофициальность – от официальной информации.

Содержанием слухов, как правило, является скрываемая (в том числе неофициальная) по тем или иным причинам и при этом достаточно интересная для людей информация. Слухи касаются важных для определенной социальной группы событий и явлений, отвечают направленности ее потребностей и интересов. Известный специалист в области военной психологии и психологии пропаганды Э. Боринг подчеркивал, что люди повторяют слухи только тогда, когда они способствуют удовлетворению какой-либо их потребности.

Если информация не заслуживает внимания или не затрагивает интересов общества, она не станет слухом и не пойдет дальше. С помощью слухов создаются и передаются общественное мнение, настроение, социальные стереотипы и установки аудитории, информационная ситуация в регионе.

Причины появления слухов могут быть постоянными, связанными со сформировавшимися установками у населения в отношении органов власти, СМИ, политиков и т. п., и ситуативными, обусловленными теми или иными проблемными обстоятельствами, запутанностью и неясностью происходящих событий, угрожающих физическому, психологическому и материальному благополучию людей.

Как показывают данные анкетных и прессовых социологических опросов, проведенных в России, среди конкретных причин появления слухов на первом месте стоит неискренность политиков (48,2 и 51,6 %), их стремление «втереть народу очки». На втором месте по значимости находится замалчивание событий в СМИ, а также преднамеренный роспуск слухов заинтересованными людьми. Здесь вновь фигурируют политические лидеры, коррумпированные структуры, предприимчивые дельцы. Третье место занимает такая причина, как неосознанное и умышленное искажение информации журналистами. Большое значение имеет и то обстоятельство, что́ и как об одном и том же событии сообщают различные источники коммуникации. Они оперируют разными понятиями, которые воспроизводятся людьми на свой лад. Самый низкий рейтинг имеет предположение, что слухи подбрасываются из-за рубежа. Очевидно, это связано с тем, что у нашего населения на данный момент отсутствует потребность в поиске «образа врага» за пределами страны.

В качестве главной причины распространения слухов респонденты называли тяжелое социально-экономическое положение людей в результате краха экономических структур, всего механизма внутренней политики. И здесь основную роль играют тревожные слухи. Еще одна причина, отмечаемая респондентами, относится к состоянию общественного сознания и массовой психологии. Отмечается в связи с этим всеобщая озлобленность, растерянность, низкий уровень сознания, невежество и бескультурье масс, бессилие что-либо изменить.

Между прочим, вопреки распространенному мнению бизнесмены и ученые обсуждают слухи гораздо чаще, чем пенсионеры и сельские жители. Это значит, что чем выше уровень доходов и образования человека, тем больше он вовлечен в распространение слухов. А дело в критичности, с которой люди воспринимают то или иное сообщение. Исследователи задавали людям прямой вопрос: «Как часто вы сталкиваетесь со слухами в своей жизни?» Бабушки отвечали, что редко, а бизнесмены и ученые, как и все, кто задумывается о происхождении информации и преуспевает в распознавании слухов, признавали, что сталкиваются часто.

Д. С. Горбатов [55], обобщая данные ряда исследователей, выделяет следующие функции слухов: осмысление ситуации, психологическая защита, восстановление субъективного контроля, самоутверждение распространителей, влияние, социальное объединение.

Осмысление ситуации. Н. Дифонзо и П. Бордиа [276] относят эту функцию слухов к неопределенной, неясной, запутанной ситуации, когда люди нуждаются в ее понимании, так как она может иметь непосредственное отношение к ним самим и их близким, а других источников информации у них нет.

Психологическая защита. В процессе слухообразования используются ряд психологических защитных механизмов, направленных на искажение действительности для сохранения самооценки и привычной картины мира, уменьшения тревоги, избавления от чувства вины. Это проекция, то есть приписывание собственных неприемлемых мыслей и чувств объектам слуха; рационализация, то есть объяснение и оправдание своих переживаний путем подбора соответствующих аргументов, содержащихся в слухе; смещение агрессии на объекты слухов, отрицание свершившегося неприятного события со ссылкой на «достоверные сведения», содержащиеся в слухе, и др.

Восстановление субъективного контроля над ситуациями, в которых события, относящиеся к существованию людей, находятся вне их собственного влияния. Как пишет Ч. Уокер [615], речь может идти о «первичном контроле», когда своевременно полученное с помощью слуха известие помогает избежать опасности или организовать коллективное противодействие, и о «вторичном контроле», уменьшающем эмоциогенность происходящего посредством обсуждения слуха и рассмотрения наихудшего и наилучшего вариантов развития событий из возможных, взаимной поддержки путем выражения надежды на лучшее, поиска «виновных» и пр.

Самоутверждение распространителей. Слухи распространяются для самоутверждения и поднятия своего престижа среди слушателей. Почему-то особой «любовью» у сочинителей слухов пользуются сообщения о серьезной болезни или смерти известного в народе человека, которые, как правило, не оправдываются. Если же слухи со временем подтверждаются, то распространявший их человек невольно приобретает репутацию умного и дальновидного человека, способного предугадывать события, и тем самым получает определенное уважение со стороны собеседника. Кроме того, у окружающих создается впечатление о некой «принятости», «вхожести» носителя эксклюзивной информации в референтные (эксклюзивные) группы, формируется мнение о нем как об осведомленном человеке. Это характерно для людей, которые не удовлетворены своим социально-психологическим статусом и которые не нашли своего места в жизни [156].

Самоутверждение посредством слухов нередко связано с искажением информации: пристрастным ее отбором для обоснования своей позиции и критики чужой, защите публично высказанных мнений и пр.

Влияние. Слухи могут выступать как средство пропаганды и психологической войны, изменяя интенсивность и модальность переживаемых людьми эмоций, меняя их социальные установки и побуждая к тем или иным действиям. Известный специалист в области психологической войны П. Лайнбарджер [103] писал, что пропаганда посредством слухов состоит в их планомерном использовании для воздействия на ум и чувства данной группы людей с определенной, имеющей общественное значение целью, будь то военной или политической. Намеренное распространение и поддержание слухов широко используется в политике и маркетинге как очень мощный инструмент влияния на мнение людей.

Социальное объединение. Интерпретация слухов происходит группой людей, воспринимающих проблему как общую и пытающихся совместными усилиями и взаимоподдержкой ее преодолеть или избежать. Образ «врага» и слухи о его злодеяниях усиливают «мы-чувство» и сплочение людей.

Что касается других функций слухов, выделяемых учеными, – информирующая, уменьшения неопределенности, прогноза (антиципации), формирования групповой идентичности, адаптации, регуляции поведения и эмоционального состояния, – то Д. С. Горбатов полагает, что они либо лишены самостоятельного значения, либо совпадают с упомянутыми выше.

Г. Олпорт и Л. Постмэн [188] в 1947 г. сформулировали «базовый закон слухов», отражающий зависимость интенсивности (количества) слухов от важности событий (вопросов) и неоднозначности сведений о них. Формула, отражающая этот закон, имеет следующий вид:

Изначально слухи распространялись устным путем. С развитием технического прогресса, удешевлением почты и появлением телеграфа, телефона и средств массовой информации темп и масштабы распространения слухов значительно увеличились. С появлением Интернета для распространения слухов стали использовать электронную почту, интернет-рекламу и различные интернет-форумы и интернет-блоги.

Более 58 % опрошенных россиян указывают, что основным каналом распространения слухов являются средства массовой информации и коммуникации. Около 68 % респондентов считают, что сталкиваются со слухами при общении с сослуживцами, приятелями, соседями, 20 % «подпитываются» ими в транспорте, на улице и в очередях, 10 % – в семье [165].

Слухи распространяются чрезвычайно быстро. Этому способствует эффект «коммуникативной близости незнакомых людей». Американский психолог Стэнли Милгрэм провел эксперимент, в котором случайно выбранного по телефонному справочнику жителя одного из городов США просили выйти через цепочку знакомых друг с другом людей на случайно выбранного человека. Оказалось, что для того, чтобы два незнакомых человека, проживающие на расстоянии тысячи километров, могли сказать друг другу: «Здравствуйте! Я от Билла…» – необходима цепочка людей, состоящая в среднем из пяти звеньев.

Еще один пример. В ходе семинара со специалистами по связям с общественностью (PR), проведенного в одном из городов Подмосковья, участников просили распространить среди жителей слух о якобы ожидающемся значительном изменении погодно-климатических условий. Следы этой информации были обнаружены в Москве через 12 дней. Так как «назначенная» дата природного катаклизма прошла, в процессе циркуляции слуха она была отодвинута.

Психологи разработали своеобразную квазиматематическую формулу для вычисления (прогнозирования, оценки) скорости распространения слухов [158. С. 244]. Она имеет следующий вид:

То, что слухи в ходе своего распространения видоизменяются, обрастают новыми подробностями, отмечал еще Н. В. Гоголь: «На Руси же общества низшие очень любят поговорить о сплетнях, бывающих в обществах высших, а потому начали обо всем этом говорить в таких домишках, где даже в глаза не видывали и не знали Чичикова, пошли прибавления и еще большие пояснения. Сюжет становился ежеминутно занимательнее, принимал с каждым днем все более окончательные формы…»[72]

К. Киркпатрик [405], Г. Олпорт и Л. Постмэн [186] и другие психологи пишут, что при каждом акте приема-передачи слух ассимилируется, перестраивается в соответствии с потребностями, привычками, интересами и чувствами воспринимающего, причем выделяется главная тема, а все остальные детали (фон) сглаживаются и заостряются так, чтобы соответствовать ей. Чем длиннее цепочка, чем большее количество людей участвует в коммуникативном процессе, тем значительнее искажаются сведения.

Сглаживание проявляется в том, что исходная фабула слуха становится при его передаче все короче. Это происходит в основном за счет постепенного исчезновения тех деталей, которые данной аудитории представляются несущественными. В ходе циркуляции содержание слуха выхолащивается. Однако те составляющие слуха, которые особенно интересны для распространителей, при этом остаются устойчивыми.

Заострение заключается в увеличении, расширении масштабов тех деталей, которые, наоборот, представляются важными или весьма существенными для той или иной конкретной аудитории распространения слуха, а также в драматизации сопровождающих сообщение эмоций. Такими деталями могут быть количество жертв (рядовое автомобильное происшествие становится крупномасштабной катастрофой), социальная значимость произошедшего (изменение от уровня села до масштабов всемирно-исторического события) и т. д.

Де Флер [312] выделил две разновидности заострения: отбор, связанный с исчезновением лишней информации, и усиление – преобладание необходимой информации для выражения сути слуха. Следует подчеркнуть, что неосознанная оценка существенности или несущественности конкретных деталей слуха определяется не столько их объективным значением, сколько социально-психологическими, субъективными факторами – прежде всего ценностями, ожиданиями, стереотипами и установками аудитории. Например, неприязнь к лицам той или иной национальности может привести к тому, что одни лица, участвовавшие в драке, убийстве, подменяются другими.

Ассимиляция обусловлена переживаниями и особенностями мировоззрения индивидов и отчасти связана с двумя предыдущими тенденциями, но имеет и определенные собственные особенности. Они могут заключаться в переименовании персонажей и объектов слуха, изменении их национальной и социальной принадлежности и т. д. Содержание слуха всегда стихийно приспосабливается к доминирующей в аудитории модели мира, к ее особенностям и общему эмоционально-аффективному фону жизни этого сообщества. Ассимиляция слухов определяется субъективными предпочтениями распространителей, предрассудками и предвзятыми мнениями, привычными представлениями, сложившими паттернами восприятия действительности, переработкой информации для лучшего ее запоминания, сохранения и воспроизведения и пр. [187], личным опытом распространителей [405] и пр.

По Г. Олпорту и Л. Постмэну [187], ассимиляция обусловлена следующими детерминантами:

✓ основной темой, ведущей идеей повествования;

✓ подходящим продолжением, заполнением речевых лакун до связного целого;

✓ «сгущением», комбинированием однородных деталей для облегчения их запоминания и воспроизведения;

✓ ожиданиями, привычными представлениями, сложившимися паттернами восприятия действительности;

✓ «языковыми привычками», усвоенными шаблонными выражениями, упрощающими описание происходящего;

✓ интересами, субъективными предпочтениями распространителей;

✓ предрассудками, эмоционально насыщенными «самоочевидными» мнениями, предвзятыми суждениями о социальных объектах.

В целом же совместное, дополняющее друг друга действие трех названных тенденций – сглаживания, заострения и ассимиляции – может привести к весьма значительному отклонению содержания слуха от исходного варианта или лежащего в основе слуха реального события. Если же при этом циркуляция слуха направляется со стороны, то понятно, что его содержание вообще может не иметь ничего общего с реальностью.

Добавление. В. Петерсон и Н. Гист [508] показали, что наряду с сохранением и обострением прежних деталей слухов может наблюдаться возрастание количества разнообразных дополнений, в результате чего слух увеличивается как «снежный ком» (Г. Олпорт и Л. Постмэн игнорировали это обстоятельство как самостоятельный фактор искажения слухов и включали появление новой, додумываемой распространителем информации в заострение). На роль атрибуции в дополнении слухов указывают и Н. Дифонзо и П. Бордиа [273; 274].

Слух подхватывается людьми только в том случае, если они считают его правдоподобным. Поэтому не каждая информация становится слухом. Правдоподобие информации воспринимается через призму имеющегося у людей опыта. Поэтому разным людям нужен разный объем доказательств, гарантий достоверности, чтобы поверить сообщаемой информации.

Слухи затухают, когда исчезают причины их появления или когда слух дойдет до тех, кто не испытывает тревоги и неизвестности, не считает полученное сообщение сколько-нибудь значимым или склонен воспринимать его в качестве нелепых россказней. Как пишет Т. Шибутани, затухание слуха происходит через 10–15 дней.

Д. С. Горбатов [46; 54; 55] выделяет «тенденции преобразования слухов», а по сути, способы (психологические механизмы) их преобразования: импликация, кредитация и драматизация.

Импликация – это связывание двух событий друг с другом, обоснование одного из них посредством ссылки на другое: «Если… то…». Это процесс внесения новых деталей с целью заполнения смысловых пустот, субъективной реконструкции причин, обстоятельств и последствий обсуждаемого события. Выдвигаемые предположения становятся «фактоидами», то есть необоснованными утверждениями, выдаваемыми за факты.

Кредитация – это изменения, уточнения и дополнения, которые обусловлены стремлением «сторонников» слуха обосновать его достоверность. Сюда относятся как итоги умственной активности по проверке достоверности информации, так и попытки убедить себя и других в правдоподобии информации без критического анализа положения дел, сопоставления различных мнений и обращения к экспертам.

Д. С. Горбатов [55] выделяет следующие способы кредитации:

✓ ссылки на источники, когда сведения приписывают официальным лицам, независимым экспертам или непосредственным очевидцам;

✓ конкретизация деталей и подробностей, свидетельствующих о «доскональном» знании произошедшего;

✓ персонификация «виновных», выявление которых косвенно показывает, что приписываемое им деяние имело место;

✓ советы по обеспечению безопасности и благополучия, повышающие правдоподобие сообщения посредством усиления переживаний личной вовлеченности окружающих в обсуждаемую проблемную ситуацию.

Драматизация – повышение тревожности лиц, обсуждающих слух, за счет преувеличений и внесения эмоционально насыщенных подробностей.

Д. С. Горбатов выделил также ряд факторов нарушения объективной достоверности слухов.

Влияние эмоциональных переживаний аудитории. Наличие тревожности, страха и других эмоциональных состояний способны привести к существенным искажениям сообщения при попытке понимания происходящего.

Проявления психологических защит личности и группы. Искажение реальности с их помощью обеспечивает временное уменьшение тревоги за счет глубины понимания проблемы.

Особенности менталитета распространителей слухов. Мировоззрение, обусловленное принадлежностью к той или иной социальной общности, наличие тех или иных культурных, религиозных представлений создают своеобразный фильтр ценностных предпочтений и поведенческих установок, предрассудков, что обусловливает содержание создаваемых слухов и последующее их изменение

Предпочтение упрощенных стратегий интерпретации информации. Вместо детального анализа информации, связанной со слухом, люди опираются на единственный факт или признак: «Эксперты не ошибаются»; «Об этом сообщалось в СМИ»; «Я это слышал(а) от многих»; «Мне об этом рассказывал сам очевидец» и т. д.

Недостаточная компетентность распространителей сведений в обсуждаемых проблемах. Речь идет в данном случае не об уровне образованности (слухи распространяют лица и с высшим образованием, и без него) и не о наличии высокого или низкого интеллекта и критичности, а об отсутствии специальных знаний, соответствующих предмету слухов и сложившейся ситуации.

Специфика мотивов передачи информации. Например, мотивы «создание и поддержание социальных отношений» и «укрепление позитивного Я и собственной группы», как отмечают П. Бордиа и Н. Дифонзо [216], приводит к значительным нарушениям достоверности слухов, так как сопровождается использованием социальных стереотипов, защитных атрибуций, групповых предубеждений и верований. И уж тем более искажение слуха может иметь место, если человек решил использовать слух в собственных интересах для манипулирования другими людьми.

Межличностные и внутригрупповые влияния. Здесь следует упомянуть тенденцию к возрастанию степени рискованности решений, принимаемых группой, а также эффект взаимовнушаемости, в результате чего увеличивается общая тревога в группе, которая и приводит к искажению слуха.

Нарушение коммуникативной сети. Оно может быть обусловлено вмешательством внешних сил, целенаправленно оперирующих ложными сведениями или препятствующих работе неформальных каналов общения.

Т. Шибутани [563] в зависимости от ролей, которые при обсуждении слухов выполняют люди, выделяет:

✓ «вестника», передающего сообщение группе (в бизнесе существует даже профессия слухмейкер, задачей которого является создание и распространение слуха);

✓ «интерпретатора», пытающегося поместить новость в социальный контекст, оценить ее в свете прошлых событий и предполагаемых последствий; «интерпретаторы» снабжают слух теми деталями, которые обеспечивают субъективную полноту воспринимаемой информации;

✓ «скептика», сомневающегося в правдивости информации; при этом «скептики» не менее остальных склонны опираться на искаженные данные и прибегать к необоснованным умозаключениям;

✓ «сторонника», убежденного в достоверности информации; задача «сторонников» наполнить слух деталями, которые будут способствовать восстановлению впечатления о его соответствии действительности, нарушенного контраргументами «скептиков»;

✓ «принимающего решение», определяющего возможность использования этой информации в дальнейшем.

Кепферер [391] выделил дополнительные роли носителей слухов. С его точки зрения, кроме явных «приверженцев» слуха имеются закулисные «выгодоприобретатели», кто способствует в силу каких-то причин передаче информации, не будучи убежден в ее правдивости; «соглашатели», озабоченные влиянием на окружающих; «развлекающиеся», для которых обсуждение сплетни является легкомысленным развлечением; «пассивные ретрансляторы», являющиеся пассивными передатчиками сплетни.

Слухи могут использоваться для того, чтобы:

✓ вызвать недоверие людей друг к другу;

✓ породить сомнения в справедливости собственного дела;

✓ повысить свой авторитет и общественный статус за счет владения информацией раньше других либо информацией эксклюзивного характера.

Кроме того, как пишет Р. Ронин [142], при планировании и ведении активной кампании, тщательно подобранные слухи запускаются для:

✓ оптимального распространения правды;

✓ создания определенного мнения о событии, ситуации или человеке;

✓ подготовки окружающих (путем притупления их реакции) к намеченному непопулярному деянию (например, слух о повышении цен на определенные товары/услуги. К моменту официального принятия этого непопулярного решения люди успевают смириться с ним, возмущение и негодование стихает);

✓ обхождения официальной цензуры;

✓ выяснения отношения людей к сообщаемому;

✓ разжигания смуты, страха, неуверенности.

В других источниках отмечается еще ряд целей создания и распространения слухов: конкурентная борьба (профессионально запущенный слух может привести как к краху компании, так и к ее расцвету); создание определенного имиджа личности, организации, фирмы; манипуляция общественным мнением, введение противника в заблуждение (еще Чингисхан прибегал к подобному методу, распространяя слухи об огромных размерах своей армии, что снижало боевой дух врагов).

Целью создания слухов могут быть: привлечение внимания к определенному событию или личности (например, слухи о каких-то недоразумениях, скандалах активно используются в шоу-бизнесе для стимулирования интереса к затухающим «звездам» эстрады); провоцирование населения на совершение действий, выгодных для одной из конфликтующих сторон (слухи о полном исчезновении продуктов, распространяемые оппозицией, приводят к тому, что люди действительно скупают все товары, вызывая рост цен и дефицит). Наконец, слух может служить средством противодействия какому-либо информационному сообщению или другому слуху, то есть выступать в качестве контрслуха.

Б. Харт [354] еще в годы Первой мировой войны разделил слухи на три категории: вызванные «угрозой толпе», предполагающие исполнение желаний и совокупность эмоционально окрашенных идей, например известия о злодеяниях врага.

Во время Второй мировой войны Р. Кнапп [411] во многом повторил эту классификацию и выделил следующие типы слухов.

Слух-желание. Отражает и удовлетворяет надежды, стремления людей, их разочарование по поводу несбывшегося желания, мобилизует либо деморализует их. Примером слухов такого рода были ходившие среди российского крестьянства в середине XIX в. слухи о скором освобождении от крепостной зависимости. Эти слухи отражали стремление крестьян к свободе.

Такого рода слухи успокаивают, препятствуют возникновению излишней агрессивности. С другой стороны, такие слухи создают завышенные ожидания. И когда становится очевидно, что сформировавшимся желаниям не суждено осуществиться, могут возникать противоположные явления – вспышки агрессивного поведения, ненависть по отношению к тем, кто якобы «наобещал», но не выполнил обещанного. Исходя из этого подобные слухи активно используются для манипуляции психологией масс.

Слух-пугало. Предназначен для создания тревоги, страха и неуверенности среди членов определенной социальной группы. Слухи такого типа возникают в периоды социального напряжения (стихийное бедствие, война, ситуации сложных социальных и политических реформ, смены власти или общественного устройства в целом). Наиболее часто встречаются слухи-пугала о якобы неизбежном повышении цен на продукты питания, их исчезновении и приближающемся голоде. «Ходят слухи, будто все подорожает, абсолютно, а особенно – поваренная соль»

(В. Высоцкий). Доверяя таким слухам, часть населения бросается закупать подчас вообще ненужные им продукты или покупает их в неразумных объемах, в результате чего продукты быстро исчезают с прилавков или стремительно растут в цене, может действительно возникать голод.

Агрессивный слух представляет собой как бы продолжение слухов-пугал. Это сообщение о конкретных «фактах», взывающих к активному сопротивлению, к отмщению. Слух такого рода возникает в ситуациях пиковых противоречий, в основном связанных с социальными межгрупповыми и межэтническими, межнациональными конфликтами. Он способен вызывать неприязнь, ненависть к конкретным лицам или социальным группам, внести разлад, подозрительность, взаимное недоверие во взаимоотношения людей.

Одним из таких слухов, вызвавших в ряде восточных и африканских стран антикооперативные и антиправительственные агрессивные выступления населения, был слух с сюжетом о «большом одеяле». В разных модификациях настойчиво утверждалось, что при коллективизации, проводимой новой революционной властью, сельчане вместе с женами должны будут спать по ночам в одном специальном помещении, укрываясь «общим одеялом» [114].

Р. Кнапп отмечал, что и «слухи-желания», и «слухи-агрессия» могут быть мотивированы страхом. И не случайно в концепции Р. Росноу с соавторами [544] «слухи-агрессия» были включены в категорию «слух-страх», который противопоставлялся «слуху-желанию». Впрочем, отнести тот или иной слух к какой-либо категории не так легко. Так, в другом исследовании Р. Росноу с соавторами [542] испытуемым удалось отнести слухи либо к пугающим, либо к желательным лишь в 58 % случаев. Остальные слухи оказались вне предложенной классификации. Поэтому делаются попытки выделить и другие типы слухов.

Нелепый слух [215]. Он может быть и желательными, и пугающими, и даже агрессивными, однако главным в нем является очевидная нелепость описываемого. Слухи такого рода часто появляются совершенно самопроизвольно, как результат путаницы, свойственной обыденному массовому сознанию, особенно в периоды переломов массового сознания, когда люди находятся в растерянности в связи с тотальной сменой систем ценностей, представлений, картин мира. Их основная функция заключается в попытках построения нового, более адекватного образа мира из обломков предыдущих и зачатков новых представлений.

Слух-сенсация. Это слух, вызывающий интерес своей необычностью, поражающий воображение людей, пробуждающий у них любопытство, однако не имеющий личной значимости их прогнозируемых последствий [55].

Дж. Мишра [467] говорит об «упреждающих слухах», которые возникают в ситуациях напряженного ожидания каких-либо значимых жизненных изменений. Но не являются ли эти слухи разновидностью «слухов-ожиданий»?

А. Л. Потеряхин [137] пишет о «слухах-изобличениях», объектами которых являются общественные деятели и признанные авторитеты из мира науки и искусства. Однако и здесь возникает вопрос: не есть ли это слухи-сплетни?

Д. Ольшанский [123] полагает, что одним из наиболее очевидных способов построения типологии слухов является их классификация по степени достоверности содержащейся в них информации. С этой информационной точки зрения слухи подразделяются на четыре типа – от абсолютно недостоверных через просто недостоверные, достоверные и близкие к действительности (поэтому отождествлять их только с недостоверной информацией не совсем правильно). А. Г. Караяни [76] делит слухи на недостоверные с элементами правдоподобия, правдоподобные и достоверные с элементами неправдоподобия. Однако возникает вопрос: где объективные критерии достоверности – недостоверности или правдоподобия – неправдоподобия, истинности – ложности сообщения?

В связи с отсутствием такового Д. С. Горбатов предлагает опираться на субъективную достоверность сообщений и делит сообщения на «реалистические или субъективно достоверные, передаваемые с полной уверенностью в их соответствии действительности; гипотетические, или субъективно возможные, воспроизводимые с целью проверки и уточнения, сопровождаемые вопросами, выражениями сомнений и неуверенности; фантастические, или субъективно недостоверные, пересказываемые с целью опровержения ложной информации, поступившей от легковерных или злонамеренных лиц» [55. С. 49–50].

Исходя из активности людей, услышавших то или иное сообщение,

А. И. Китов [87] делит слухи на будоражащие общественное мнение, но не приводящие к асоциальному поведению; вызывающие антиобщественное поведение у части населения; вызывающие массовые беспорядки. Думается, однако, что дело здесь не в качестве слухов, а в социальной зрелости людей, воспринимающих тот или иной слух, в наличии у них разного темперамента, в напряженности социальной ситуации и пр. Вообще, использование характера активности людей в связи с тем или иным слухом (коллективная, индивидуальная и пассивная активность) и выделение соответственно кооперационных, эгооперационных и дизоперационных слухов [55] представляется не очень корректным.

Слух легче предупредить, чем пресечь. Поэтому требуется осуществлять ряд мероприятий профилактического и контрдейственного характера [55].

1. Прогнозирование потенциальных и изучение процессуальных и эмоциональных составляющих распространения слухов. Специалисты, изучающие слухи, должны получить ответы на вопросы:

− Среди каких социальных групп распространяются слухи?

− Каковы виды и содержание слухов?

− Какие чувства отражают слухи?

2. Индоктринация («прививка от слухов») наиболее вероятных объектов-мишеней воздействия предполагает первоначальное предоставление аудитории малой порции информации о событии, «переваривание» ее людьми, выработку ими определенной позиции принятия или непринятия с последующим предъявлением основного массива информации. Важное профилактическое значение имеет оперативное информирование «группы риска» по темам возможной дезинформации, то есть превентивные опровергающие действия.

3. Завоевание доверия аудитории официальными источниками информации за счет использования психологических механизмов: «первичность сообщения», «авторитетный коммуникатор», «голос пророка» и др.

4. Обеспечение доступности информации. В некоторых учреждениях организуются специальные «линии слухов» – внутренние телефонные номера, по которым сотрудники могут позвонить и получить ответ по интересующей теме.

5. Поддержание эффективного руководства на всех уровнях, повышение авторитета руководителей и доверия к ним.

Пресечение уже возникших неправдоподобных и нежелательных слухов предполагает осуществление разноплановых технологий, направленных на снижение заразительности, распространяемости и живучести слухов. Это игнорирование, отрицание (опровержение), частичное признание, косвенное воздействие на аудиторию, запрет.

1. Игнорирование неправдоподобных слухов (технология «Бойкот») с одновременной демонстрацией опровергающих фактов. Оно базируется на предположении, что слухи иссякнут сами собой, если на них не обращать внимание.

2. Опровержение связано с открытым отрицанием содержания слуха. Следует отметить, что в отношении этого способа противодействия слухам мнения ученых расходятся. Одни говорят, что опровержение может дать обратный результат: мало того что косвенно оно само распространяет слух (о слухе узнают те, кто о нем до этого не слышал), так оно еще и не убеждает в ложности слуха, так как люди решат, что «дыма без огня не бывает». Другие утверждают, что нет ни одного случая, когда кампания опровержения имела негативные последствия. В результате возможны два исхода:

− опровержение признается истинным, а слух – ложным;

− слух рассматривается как достоверный, а опровержение – как стремление скрыть истину[73].

Поэтому, прежде чем начать кампанию по опровержению слуха, следует выяснить, какое количество людей уже знает о нем и их мнение по данному вопросу, и лишь после этого решить, чего следует ждать больше – пользы или вреда от его публичного опровержения.

Чтобы получить положительный эффект, опровержение должно работать на опережение обсуждения и интерпретации слуха людьми.

Активное разоблачение слухов предполагает использование технологии «Контраргументация», включающей две разновидности – «Таблицу слухов» и «Клинику слухов».

«Таблица слухов» оформляется таким образом, чтобы в ней в одной колонке были перечислены «бродившие» некоторое время слухи, а в другой – реально наступившие события. Такая таблица может публиковаться в СМИ и отражаться в настенной информации.

Прием «Клиника слухов» – это сбор будоражащих общественное мнение слухов, их групповое обсуждение и осмеяние. Сюжеты слухов могут проигрываться «в лицах» с элементами психодраммы.

3. Частичное признание слуха имеет целью погасить дальнейшее его распространение и обрастание различными фантастическими подробностями. Кроме того, оно дает возможность объекту слуха дать именно ту интерпретацию содержанию слуха, которая ему удобна.

4. Косвенное воздействие на аудиторию («фланговая атака») состоит в том, чтобы под различными предлогами упорно передавать значимую информацию противоположного содержания, не упоминая при этом о самом слухе и его сюжете [114].

5. Запрет на распространение слухов под угрозой наказания. Он может исходить в зависимости от источника, содержания и широты охвата аудитории как от органов власти (за распространение панических слухов во время войны людям грозил расстрел), так и от ближайшего окружения человека, распространяющего слух (наказание в виде морального осуждения, обструкции).

Организация борьбы со слухами включает в себя работу со всеми участниками коммуникативного процесса: авторами слуха, «вестниками», «интерпретаторами» и «скептиками» [55]:

✓ приписывание негативных мотивов для создания слуха его автору;

✓ формирование негативного отношения окружающих к «вестнику» слуха;

✓ осуществление масштабного опережающего воздействия на потенциальных «интерпретаторов»;

✓ обеспечение полноценной информационной поддержки «скептиков».

С. А. Беззубцев [17] среди эффективных методов противостояния слухам называет:

✓ смещение внимания аудитории на потенциальный источник распространения слухов;

✓ демонстрацию поведения, противоположного тому, которое человеку приписывают слухи, при полном их игнорировании.

Несмотря на то что некоторые ученые (например, Б. Hart [354]) подчеркивали иррациональную природу слухов, распространяемая непроверенная информация может быть рациональной, а потому полезной [462]. Польза от слухов возможна как для их распространителей, так и для их получателей и относится и к отдельным людям, и к их сообществам.

Первая польза от слухов – это снижение тревоги, возникающей у людей при неясности, неопределенности ситуации, то есть наличие психотерапевтического эффекта [188; 411]. Ведь основной психологической подоплекой возникновения слухов является врожденная тревожность человека. Все, что непонятно, необъяснимо, непрогнозируемо, человек, скорее, воспримет как потенциально опасное. Возникает потребность избавиться от тревожности, что можно сделать только одним способом – получить хоть какую-то полезную информацию по интересующему вопросу. Слухи как раз и заполняют этот информационный пробел. Даже если слухи имеют негативное содержание, усиливающее тревогу человека, он все равно принимает, обсуждает и распространяет эти слухи, надеясь на их опровержение другими людьми, что тоже поможет снизить собственные сомнения и беспокойство.

Вторая польза слухов – это удовлетворение с их помощью познавательных потребностей и интересов. Особенно показательно в этом плане общение футбольных болельщиков в Интернете по поводу перехода или покупки тех или иных игроков в любимую команду во время трансферного окна. Причем пищу для этих слухов дают печатные СМИ.

Третья польза слухов заключается в том, что их распространение может быть связано с желанием предупредить других людей о надвигающихся опасностях и неприятностях, дать возможность самим или совместно подготовиться к неблагоприятным событиям.

Наконец, с помощью слухов удовлетворяются утилитарные потребности, связанные с достижением людьми или социальными группами определенных практических целей: овладение объектом информации; укрепление позиций в группе; ослабление или устранением конкурента; снятие с себя вины и превращение в козла отпущения другого человека; формирование у людей определенных мнений, настроений, побуждение их к конкретному выбору, поведению и т. д.; манипулирование сознанием людей в нужном для государственных и общественно-политических органов направлении.

Технология «Азазель» – «Наклеивание ярлыков». Азазель – это библейский козел отпущения, который обладал способностью перерабатывать человеческие грехи в материальные объекты (например, в песок).

Суть технологии «Азазель» – формирование в общественном сознании прочных ассоциативных связей между образом главного героя слуха и значимыми для аудитории материальными или духовными объектами. Так, если с помощью слуха необходимо поднять социальный статус человека, то в сообщаемой информации он представляется как лицо, пострадавшее от властей (бюрократов, бандитов) за народ, справедливость, честь и т. п. («страдалец», «борец за справедливость»). Если ставится цель снизить социальный статус фигуранта, то в слухе он представляется как человек, виновный в неблагоприятном развитии тех или иных событий («козел отпущения», «бездарь», «неудачник» и т. д.).

Технологии «Санта-Клаус» и «Рояль в кустах». Технология «Санта-Клаус» выявляет те стороны и свойства объекта, о которых аудитория желает иметь представление (то есть, по существу, выполняется ожидаемый социальный заказ), и в зависимости от цели воздействия формирует эмоционально позитивно или негативно насыщенный слух. Например, если в массах особенно ценятся такие качества человека, как порядочность, воля, способность неуклонно достигать цели, то в слухе главный персонаж должен быть наделен именно этими качествами, а его противник противоположными. Технология «Рояль в кустах» предполагает априорное формирование в общественном сознании важности и ценности тех или иных качеств с последующим представлением аудитории кандидатуры, как бы случайно наделенной именно этими качествами.

Технологии «Перенос», «Авторитет», «Спарка» в зависимости от целевых установок связаны с использованием эффектов «отблеск звезды» или «дурной пример». Если необходимо поднять престиж персонажа, то в слухе он, его действия, принадлежащие ему объекты так или иначе ассоциативно соединяются (в пространстве, по времени, логике развития событий и т. д.) с качествами, свойствами, объектами безусловно авторитетного лица.

Технология «Рэкет» состоит в беззастенчивом приписывании персонажу слуха действий, достижений, личностных качеств другого человека, как правило авторитетного и уважаемого.

Технология «Блеф» предполагает сообщение информации о неимоверных возможностях, способностях и поступках персонажа слуха. Здесь может быть задействован психологический механизм «самореализующегося пророчества»: утверждается, например, что мистер А безусловно победит на выборах; у части электората постепенно формируется привычка мыслить таким образом, которая срабатывает на выборах в процессе голосования.

Технология «Свита» основывается на том, что в слухе в одну команду с персонажем включаются люди, которые воспринимаются как грамотные и авторитетные эксперты, профессионалы высокого уровня.

Технология «Тест» применяется для проверки возможной реакции слушателей на те или иные события, нововведения, на конкретных людей и др. В этом случае запускается слух о возможности наступления события, отслеживается реакция аудитории и в соответствии с ней принимается решение о судьбе данного события (откреститься, опровергнуть, признать).

Сравнивая себя с другими людьми, некоторые люди начинают понимать, что результаты не в их пользу. Чтобы хотя бы немного уравнять себя с другим человеком, есть два варианта решения [314].

Первый путь – это стать таким же, как другой человек, который более успешен в той или иной области. Но это путь долгий и кропотливый, требующий больших временных, материальных и моральных затрат.

Второй путь – пустить какую-нибудь, только на первый взгляд безобидную, сплетню, «которая еще никому не мешала». Однако сплетни не настолько невинны, как кажется на первый взгляд. Еще А. С. Грибоедов вложил в уста героя комедии «Горе от ума» Молчалина следующую реплику: «Ах! злые языки страшнее пистолета». Невротические расстройства, инфаркты, инсульты, разводы и даже суициды – такие последствия могут вызвать «злые языки». Проведенный среди жителей Великобритании опрос показал, что англичане, имеющие репутацию чопорных людей, ограждающих свою жизнь от посторонних взглядов, на самом деле любят почесать языки в кругу друзей и коллег – об этом заявили 90 % англичан. Итальянцы сплетничают в среднем 5 часов в день.

С. А. Беззубцев [17] опросил 154 топ-менеджера и выявил, что около 70 % опрошенных управленцев принимает к сведению информацию, полученную неофициально, и в какой-то степени учитывает ее.

Слово «сплетня» (gossip) возникло во времена Старой Англии и означало мужчину, напивающегося с друзьями, или женщину, являющуюся другом семьи и помогающую во время родов. Это понятие относилось к людям, вхожим в дом, обладающим определенной информацией о семье и при определенных обстоятельствах, например под действием алкоголя либо неприязни и зависти, могущим «вынести сор из избы».

Если в Словаре русского языка С. И. Ожегова [121] «сплетня» определяется как «слух о ком-чем-нибудь, основанный на неточных или заведомо неверных сведениях»[76], то во многих зарубежных культурах под сплетней подразумевают сообщение вполне достоверной информации приватного характера, которая не должна была бы разглашаться. Собственно говоря, на простом обывательском уровне мы воспринимаем это понятие так же, с добавлением, что сплетни, как правило, носят негативный или осуждающий характер. Это то, что в народе называется «перемыванием косточек».

Ряд зарубежных психологов под сплетнями понимает либо все, что выходит за рамки делового общения, например беседы на социальные и личные темы [289], либо все фразы, сказанные о третьих лицах [434], либо любую историю, из которой можно извлечь пользу [203]. О. Нево и Б. Нево [479] относят к сплетням чтение биографий известных людей. Такое расширительное толкование сплетен усложняет их изучение, затрудняет сопоставление фактов и выявляемых закономерностей и открывает путь для бесплодных дискуссий.

Д. С. Горбатов пишет, что «под этим понятием в научной литературе все чаще подразумевается неформальная беседа об отсутствующих лицах, отличающаяся выраженностью оценочного компонента… Сплетничают не о себе, а о других, не со случайными знакомыми о близких друзьях, но скорее с друзьями о незнакомых». Сами же собеседники «предстают в роли ревнителей общественной морали, ценностей и традиций, иных социальных установлений или групповых норм» [55. С. 31].

Р. Росноу и М. Джеоргоуди [543] характеризуют сплетни тремя признаками:

✓ праздность времяпрепровождения, общения, когда привлекательным становится вроде бы «незначительность» темы разговора;

✓ положительная или негативная оценка поведения объекта сплетни с позиции моральности;

✓ ненужность информации для актуальных задач взаимодействия.

Д. С. Горбатов после анализа психологических публикаций выявил 10 критериев сплетен:

1. Особая тематика общения, тяготеющая к приватной сфере жизни: обсуждение неудач других, их незаслуженных достижений, социальная неадекватность поведения, проблемы интимного свойства (пикантность сообщений) и пр.

2. Передача информации на правах новости.

3. Ограниченная область распространения, в пределах непосредственного социального окружения собеседников, а практически – в пределах малой группы [500] или даже двух-трех человек, включая и объект сплетни [420; 625].

4. Отсутствие объектов сплетен, то есть тех лиц, о которых идет речь.

5. Праздность времяпрепровождения: сплетни используются как средство борьбы со скукой, тоской, одиночеством.

6. Несущественность содержания сообщения для актуального взаимодействия.

7. Неформальный характер коммуникации, при котором статус собеседников не имеет значения.

8. Выраженность оценочного компонента, то есть выражение своего отношения сплетниками к объекту сплетни с позиций морали, принятым в социуме правилам поведения и т. д. При этом такая оценка, по мнению некоторых ученых [295], может быть не только отрицательной, но и положительной, то есть похвалой отсутствующего человека.

9. Наличие разделенного[77] знания, общего для собеседников смыслового пространства, сложившегося в результате опыта их предшествующих взаимодействий.

10. Специфика эмоциональной атмосферы, состоящая из переживаний близости, удовольствия, забавы, удивления.

Д. С. Горбатов [55] пишет, что названные критерии имеют неодинаковое значение (первостепенное или второстепенное) и могут относиться к одним сплетням и не относиться к другим[78]. Кроме того, автор отмечает, что некоторые из этих признаков столь тесно взаимосвязаны, что не могут рассматриваться в качестве самостоятельных. С другой стороны, критерий, взятый в отдельности, без связи с другим или другими критериями, не может считаться таковым. Например, передача информации на правах новости, но без связи ее с пикантностью не может рассматриваться безусловным критерием сплетни. Да и сплетня может подаваться не как новость, а как предположение («Наверное, не пришел на работу, потому что опять запил…»). Кроме того, если «перемывают косточки» ради удовольствия, то для этого годится и старый слух, не содержащий никакой новизны.

Исходя из проведенного анализа, Д. С. Горбатов дает следующее определение сплетничания:[79] «это неформальное оценочное взаимодействие в отношении отсутствующих лиц, протекающее в условиях праздного времяпрепровождения на основе декларации общей приверженности собеседников неким социальным установлениям и сложившимся групповым нормам» [55. С. 133–134].

К этому определению Д. С. Горбатов дает пояснение. Соглашаясь со сложившейся традицией (замечу – только у западных психологов) разделения сплетен на «позитивные» (связанные с похвалой) и «негативные» (связанные с обвинением[80]), автор предпочитает говорить не об осуждении (критической оценке) других лиц, а об оценочном взаимодействии (совместном оценивании), то есть нейтральном понятии, не указывающем конкретно ни на осуждение, ни на похвалу объекта сплетни. Мне представляется, что автор зря тратил силы и время на поиск компромиссного варианта в виде «оценочного взаимодействия». Во-первых, сплетни могут распускаться одним только человеком (например, ненароком брошенная фраза), а «оценочное взаимодействие» требует обсуждения сплетни, что имеет место не всегда. Во-вторых, и это, с моей точки зрения, является главным – выделение «положительных» сплетен является ошибкой. Представим себе ситуацию, что, встретив приятеля, человек в ходе обсуждения с ним выступления на чемпионате мира наших фигуристов похвалил спортсмена Н., занявшего первое место. Значит, он сплетничал? С моей точки зрения, представления о «положительных» сплетнях девальвируют это понятие. Сплетничают не для того, чтобы похвалить, а для того, чтобы навредить, унизить человека в глазах других людей и на этом фоне вырасти в собственных глазах как поборника морали[81].

И еще один критерий, заложенный Д. С. Горбатовым (конечно, не только им) в определение сплетничания, вызывает сомнение – это «праздное времяпрепровождение». То, что касается бабушек, сидящих у подъезда, то здесь сомнений нет. А как быть со сплетнями на работе? Ведь они распространяются не только в «курилке», но и в виде доноса (наушничанья) начальству или среди коллег для подрыва авторитета какого-либо сотрудника, уничтожения конкурента на более высокую должность. О какой праздности может идти речь, если во время обсуждения какой-то кандидатуры кто-то из членов комиссии, отрицательно относящийся к ней или желающий протолкнуть своего кандидата, запускает о нежелательном кандидате сплетню?

Д. С. Горбатов при дальнейшем изложении дает еще одно определение сплетничания: «…это интерпретация причин поведения отсутствующих лиц, осуществляемая посредством диспозиционных атрибуций в условиях праздного неформального времяпрепровождения собеседников» [55. С. 165] – однако суть этого вида коммуникации остается прежней.

Провести различие между сплетнями и слухами очень трудно, и прежде всего потому, что сплетни сродни слухам, а скорее, являются их видом, поэтому обыватели обычно их и не разграничивают. Затрудняет различение и то, что многие целевые установки у сплетен и слухов общие. Кроме того, под сплетничанием часто понимают обсуждение подробностей чьей-то жизни, а такой подход делает понимание сплетен весьма расплывчатым. Например, если некто излагает подробности биографии А. С. Пушкина, то он становится сплетником?

Однако психологи утверждают, что между слухами и сплетнями различия все-таки имеются и что те и другие «существуют по своим законам» и «проблема их разграничения отнюдь не является надуманной или незначительной» [55. С. 182]. Р. Росноу [541] обозначает следующие различия:

✓ предмет сплетни – всегда люди, слухи же необязательно касаются людей;

✓ слухи касаются большего количества людей и в этом залог массированности их циркуляции, а сплетни чаще всего распространяются в узком кругу, хотя могут быть и исключения (распространение сплетни в «желтой» прессе);

✓ слухи чаще недостоверные, а сплетни могут нести и правдивую информацию;

✓ как и слухи, сплетни удовлетворяют определенную информационную потребность. Однако слухи касаются конкретных событий кризисного или неоднозначного характера, а сплетни – известий о негативном поступке какого-либо человека. Кроме того, если слухи содержат жизненно важную информацию, то сплетни чаще всего посвящены вопросам второстепенным и малосущественным [215]. Это как бы дополнительная информация о жизни кого-то (чаще – популярных персон и закрытых для большинства групп, например спортивной команды);

✓ сплетни соответственно более информативны, обычно конкретны и значительно более детализированы по сравнению со слухами, однако они всегда значительно менее эмоциональны;

✓ сплетничание обусловлено потребностью в принадлежности к группе, а участие в распространении слухов – потребностью в понимании значимого события и восстановлении контроля над ситуацией [275];

✓ как правило, сплетни обычно носят более «интимный» характер, нередко имеют оттенок непристойности и касаются как бы запретных, сокрытых тем.

Надо признать все-таки справедливость сомнений Д. С. Горбатова в абсолютной надежности этих различий. «Субъективная значимость» сообщения, степень конкретности, пространство распространения – это критерии, в принципе, точно или вообще не измеряемые. Да если бы и можно было выразить предлагаемые критерии в численном значении, то где поставить «демаркационную линию», отграничивающую сплетни от слухов?

Характерно, однако, что, критикуя широту пространственного распространения сообщений как критерий разделения слухов и сплетен, Д. С. Горбатов сам же на нее и опирается, когда пишет: «…если выяснится, что сообщение может затронуть в дальнейшем жизнь всех и каждого, то это слух, если же обнаружится… что поступившая информация пригодна лишь для обмена морализациями или скабрезностями в пределах социального окружения, тогда она однозначно является сплетней» [55. С. 23, 32].

Д. С. Горбатов для различения слухов и сплетен предлагает использовать такой критерий, как степень собственной причастности человека к прогнозируемым последствиям[82]. Он выделяет три степени причастности: непосредственную, косвенную и опосредованную. Непосредственная причастность, связанная с персональной вовлеченностью в происходящее [544] и восприятием последствий событий как способных изменить жизнь самого индивида или его ближайшего окружения, присуща слухам.

Косвенная причастность, при которой сохраняется переживание вовлеченности в последствия, но лишь в силу влияния, оказываемого ими на последующие взаимоотношения индивида с его социальным окружением, присуща сплетням. Опосредованная причастность, когда последствия связаны с другой социальной общностью, в состав которой включает себя индивид по признакам возраста, пола, национальности, социального положения и т. п., присуща современным легендам.

Косвенную причастность сплетников к сплетне автор обосновывает тем, что в большинстве случаев им предстоят дальнейшие контакты с объектами заочного обсуждения в рамках сложившихся деловых, приятельских, бытовых или иных отношений и полученная информация о поведении объекта сплетни окажется полезной для решения повседневных задач. Однако такое обоснование представляется не очень логичным. Во-первых, какие контакты могут быть у обывателя, сплетничающего по поводу многократных замужеств какой-нибудь поп-звезды? И о какой сопричастности, пусть и косвенной, к прогнозируемым последствиям (замечу, для самого сплетника) может идти речь в этом случае? Во-вторых, сплетни тем и отличаются от слухов, что не оказываются полезными для решения повседневных задач, по крайней мере в большинстве случаев, если не считать таковыми «перемывание косточек», иначе их не относили бы к праздным разговорам (о чем пишет сам Д. С. Горбатов), цель которых – заполнение информационного вакуума во время досуга и получение удовольствия от осознания себя хранителем нравственности и морали.

При сравнении сплетен и слухов, как мне представляется, допущена методологическая ошибка, а именно их противопоставление. В действительности же речь должна идти не об их противопоставлении и поиске различий, а о нахождении качественных признаков сплетен как особого вида слухов, то есть их отличий от других слухов[83]. Такие признаки, представляется, могут быть выявлены в том числе и из тех сопоставлений слухов и сплетен, которые приведены выше. Сплетни – это такие слухи, которые:

✓ возбуждают любопытство;

✓ относятся только к людям, но не к общественно значимым событиям;

✓ относятся к конкретному человеку; в то время как другие слухи касаются многих людей;

✓ касаются частной жизни объекта сплетни, имея при этом интимный и пикантный[84] характер;

✓ связаны с моральной оценкой другого, при том что сами являются аморальными, повсеместно осуждаемыми[85];

✓ смакуются двумя или более людьми, то есть, обсуждая действительные или мнимые недостатки другого человека, люди испытывают удовольствие;

✓ обсуждаются «за глаза», то есть в отсутствие человека, о котором идет речь;

✓ возникают вопреки ожиданиям и желаниям человека – объекта сплетни; другие же слухи часто желанны и ожидаемы людьми, так как восполняют недостающую им жизненно важную информацию о том или ином событии.

Следует учитывать, что сплетню характеризует лишь совокупность этих признаков, так как каждый из них, взятый в отдельности, может характеризовать и другие виды коммуникации: легенды, беседы и пр.

Социологи считают, что наибольший интерес у большинства вызывает информация о недостатках и проблемах других людей, например их зависимость от алкоголя, наркотиков; конфликты и скандалы, и особенно «изюминки» из личной и интимной жизни (встречи, свадьбы, разводы, измены). О знаменитостях сплетничают в среднем в 2 раза меньше, чем о коллеге по работе или бывшем однокласснике. Причем женщины и в том и в другом случае отзываются об обсуждаемом человеке гораздо хуже.

Р. Росноу попросил своих студентов записать на диктофон их разговоры в кафе (сам он при этом не присутствовал). В то время как девушки обсуждали людей, играющих более или менее значимую роль в их жизни, – членов семьи, близких родственников, соседок по общежитию, юноши болтали об известных политиках, спортсменах и… однокурсниках из других групп, которых они едва знали. Подростки в 3 раза чаще обсуждают сверстников своего пола, чем представителей противоположного.

Ф. Макэндрю и М. Миленкович [457] показали, что люди чаще интересуются сплетнями о людях своего возраста и пола.

У разных авторов количество описываемых функций сплетен разное.

Э. Фостер [314], например, выделяет четыре функции сплетен: информационную, развлечения (забавы), влияния (осуществление персонального контроля над информационными потоками, перераспределением их для собственной выгоды) и близости (укрепление социальных связей как следствие совместных переживаний удовольствия от общения и удовлетворения любопытства, а также возникновения чувства доверия друг к другу при передаче конфиденциальных сведений).

Д. Ольшанский [123] пишет, что сплетни выполняют семь основных социально-психологических функций: информационно-познавательную, аффилиативно-интеграционную, защитную, развлекательно-игровую, проекционно-компенсаторную, функцию социального контроля над элитой и тактическую функцию в социальной борьбе:

1. Информационно-познавательная функция. Это похоже на особое приложение к официальной информации. То, что человек сам рассказывает о себе (в дружеском кругу или в интервью популярному журналу), – это одно, сплетня же говорит о чем-то скрытом, так сказать, обратной стороне медали. Иногда сплетни, переходя из уст в уста, попадают на страницы бульварных изданий, приобретая якобы более достоверный вид.

2. Аффилиативно-интеграционная функция (по М. Глакмену [332; 333], это группообразующая функция) связана с объединением людей на основе общих ценностей при дистанцировании от посторонних. Обмен сплетнями свидетельствует об определенном сходстве не только иерархических ценностей, но и потребностей и характеров общающихся людей. Феминистка Д. Джонс [382] пишет, что сплетничание помогает женщинам сохранять единство как социальной группы, оказывать взаимную поддержку, иметь общую картину мира и оспаривать ограничение женской роли в обществе. Однако, отмечает Д. С. Горбатов [55], нельзя игнорировать случаи, когда вокруг заядлого сплетника создается «социальный вакуум». Кроме того, интеграция может быть следствием сплетничания, вторичным продуктом его, но не целью, следовательно, не является функцией (предназначением) [207]. Иначе говоря, сплетничают не ради сплочения друг с другом. Поэтому некоторые психологи (например, Н. Элиас и Дж. Скотсон [295]) отрицают наличие у сплетен этой функции. Они полагают, что сплетничание способно лишь укрепить уже существующее единство, но не сформировать его. А Р. Пейн [496] рассматривал сплетню как инструмент достижения значимых целей лишь для индивида, а не для группы.

3. Защитная функция. Любая непохожесть вызывает в социуме беспокойство и страх. Так, в коллективе, где принято считать, что «все изменяют, но не всех ловят», пример счастливой семьи вызовет удивление, негодование, даже осуждение и, наконец, злословие, сплетничание. Сплетня – это своеобразное средство «выпускания пара», снятия тревоги посредством реализации защитных механизмов проекции и сублимации.

4. Развлекательно-игровая функция. Поскольку сплетничание чаще всего является досуговым занятием, оно может иметь характер развлечения [207; 382], когда два человека или больше с удовольствием обсуждают недостатки кого-нибудь.

5. Проекционно-компенсаторная функция. Любая сплетня в своей основе имеет вымышленную информацию, и значительно больше характеризует того, кто ее распространяет, чем человека, о котором говорят. Психоаналитики считают, что на объект сплетни проецируются как особенности сплетников – их симпатии, антипатии, так и вытесненные из их сознания чувства. Иногда с помощью сплетни человек реализует свои нереализованные желания.

6. Функция социального контроля над элитой. Сплетня часто является составляющей общественного мнения. Она может быть своеобразным контролем со стороны обычных людей жизни и поведения элиты. Поэтому некоторые политики и известные люди ведут себя так, чтобы «никто ничего плохого не подумал».

7. Тактическая функция. Сплетня часто используется с конкретной тактической целью. Как правило, с помощью сплетен, унижая и принижая деловые и личностные качества конкурента, сплетник пытается устранить его и повысить свой авторитет и ощущение собственного преимущества[86].

Выделяют и другие функции сплетни.

Альтруистическая функция. Некоторые психологи пришли к выводу, что распускание сплетни о ком-то – это желание помочь ему. Тот, кто передает сплетню, рассчитывает, что она дойдет до «адресата» и тот станет лучше.

Функция самопрезентации. Осуждая другого как нарушителя моральных принципов, сплетничающий репрезентирует себя как приверженца этой морали, как борца за ее сохранение [55; 262].

К этому перечню можно добавить и еще одну функцию сплетен – обеспечение социального сравнения [594]. Обсуждая и осуждая другого, люди сравнивают себя с ним, оценивают собственные качества и разумность своего мнения, формируя таким способом самооценку и поддерживая чувство собственного достоинства.

Согласно Р. Берту [227] и М. Глакмену [332], сплетня по преимуществу характерна для закрытых групп и социальных сетей с тесными связями между индивидами и высоким уровнем доверия друг к другу. Однако Р. Виттек и Р. Вайлерс [625] отвергают гипотезу, что распространение сплетни связано с закрытостью триад (то есть с наличием хороших отношений между собеседниками и объектом сплетни). Они считают, что сплетни появляются там, где имеется относительно большое количество «коалиционных» триад, в которых сплетники имеют хорошие отношения друг с другом и негативные – с объектом сплетни. Э. Фостер [314] считает, что сплетни более распространены в сообществах и сетях, где связи индивидов «свободны».

Что касается личностных особенностей сплетников, то Р. Росноу [539] утверждает, что к сплетням склонны люди с большим количеством личных проблем и комплексов, менее уверенные в себе, подверженные необоснованным тревогам, беспокойствам и страхам, мнительные, зависимые от чужого мнения, с низкой самооценкой. Это люди, которые, вместо того чтобы работать над собой и избавляться от собственных недостатков, выискивают их в других, при этом значительно преувеличивая значение получаемой ими в процессе сплетничания информации. Злые языки могут вывернуть наизнанку любую добродетель: бережливого обвинят в скупости, щедрого – в расточительстве, искреннего – в глупости, сдержанного – в угрюмости, уверенного – в высокомерии, твердого – в жестокости, веселого – в легкомыслии.

Сплетничают больше люди, склонные представлять себя в более выгодном свете, причем даже не заботясь, чтобы их ложь выглядела более или менее правдоподобно. Когда в одном из университетов США психологи распространили заведомо ложные слухи о якобы предстоящей свадьбе двух студентов, среди опрашиваемых впоследствии 12 % утверждали, что побывали на этой свадьбе, причем даже туалет невесты описывался ими в мельчайших подробностях.

Взрослые люди, являющиеся новичками в той или иной социальной группе (новый рабочий коллектив, новый дом, в который они только что въехали, и т. д.), вовлекаются в процесс сплетничания очень активно и гораздо охотнее принимают в нем участие, чем «старожилы», так как таким путем они пытаются собрать информацию о новой для них социальной ситуации, об окружающих их новых людях.

Выявлено, что более склонными к сплетничанию оказались специалисты, работающие с людьми: учителя, врачи, журналисты, социологи, и в первую очередь психологи [479].

Широко распространено мнение, что сплетничают больше женщины, чем мужчины. Нашлись даже ученые феминистского толка, которые объясняют страсть женщин к сплетничанию существующим в обществе порядком, при котором женщины во многом исключены из общественной жизни и вытеснены в узкую сферу приватных повседневных взаимодействий [382]. То есть с этой точки зрения женщины просто вынуждены заниматься сплетничанием, для того чтобы хоть немного узнать, что творится в этом мире и вокруг них. Сплетни воспринимаются женщинами в качестве одного из немногих каналов для влияния и доступа к информации, как средство установления женской солидарности.

Однако О. Нево и Б. Нево [479] c помощью разработанного ими «Опросника склонности сплетничать» (TGO) не выявили существенных половых различий в такой склонности. Лишь по шкале «Внешний облик» женщины проявили большее пристрастие к сплетничанию, чем мужчины.

Дети сплетничают иначе, чем взрослые, и часто делают это прямо в присутствии объекта сплетен: «Он ковыряется в носу, мама говорила, что так поступают только невоспитанные мальчишки…» или «Она толстая, а еще ест пончик!».

Современные психологи считают, что такие сплетни играют положительную роль. Ребенок начинает осознавать, что он не невидимка в этом мире. За ним наблюдают. Поэтому ему следует контролировать свое поведение и свои слова.

Если взрослые, как правило, любят посплетничать о политиках, звездах шоу-бизнеса и боссах, тем самым как бы умаляя их значение в собственных глазах, то дети, наоборот, объектом сплетен скорее выбирают своих обделенных в чем-то сверстников.

Девочки больше болтают о мальчиках, которые им нравятся, и чем более популярны эти мальчики, тем чаще они их обсуждают. Но даже самые «популярные» мальчики редко обсуждают нравящихся им девочек (скорее всего, это связано с меньшей склонностью лиц мужского пола к проявлению своих эмоций). Интересно, что чем крепче дружба двух или более мальчишек, тем меньшее количество совместно проводимого времени уходит у них на сплетничание, зато неразлучные подружки сплетничают между собой гораздо интенсивнее, чем, например, просто одноклассницы.

Распространение сплетен в определенной профессиональной среде не такое уж редкое явление. Например, в течение трети времени, занятого разговорами, итальянцы обсуждают своих коллег по работе, а не говорят о футболе и еде, как принято считать. Да и знаменитости оказываются в центре внимания только в 17 % случаев.

Когда люди чувствуют себя менее достойными по сравнению с другими, когда понимают, что хуже других, они начинают сплетничать о них, чтобы чувствовать себя лучше. Ведь если все станут неудачниками, хотя бы виртуально, завистники окажутся лучше них.

Существует несколько причин, почему человек распространяет сплетни на работе:

1. Зависть. Здесь сплетничание базируется на «черной» зависти и имеет целью подмочить репутацию того или тех, кому завидуют.

2. Любопытство. Часто сплетничают без злого умысла. Что-то о ком-то услышал, стало интересно, додумал подробности, пересказал.

3. Скука. Для многих с ограниченным кругом интересов своеобразным реалити-шоу становится чужая жизнь, яркая и насыщенная. О ней и сплетничают, обсуждая любые ее нюансы.

4. Конкуренция. Часто сплетни на работе – способ в борьбе с конкурентами. Насколько она будет смертельной, зависит от мастерства и манипуляционных навыков сплетника.

5. Погоня за значимостью своей личности. Человек, который много знает того, что не знают другие, и рассказывает об этом, интересен окружающим. Рассказывая сплетни о других, человек как бы возвышается над окружающими, поднимает свою самооценку.

6. Месть. В этом случае сплетня – результат ссоры.

Из сплетен на работе, по наблюдениям экспертов, самая популярная – это жалобы на леность коллег. После них идут сплетни о руководителях, «которые не могут нормально организовать работу».

Психологи рекомендуют ряд способов защиты от сплетен:

✓ старайтесь реже бывать в обществе людей, которые любят сплетничать. Измените тему разговора, попробуйте предложить альтернативную. Ведь очень справедливо замечено: кто сплетничает с вами, сплетничает и о вас;

✓ не говорите о других людях за глаза. А если и говорите, то старайтесь видеть в них положительные и светлые стороны;

✓ помните, что молчание во все времена и у всех народов считалось золотом;

✓ не делитесь важной для вас информацией с малознакомыми людьми. Никто не знает, кому вашу историю перескажет ваш «друг» из социальной сети или новый знакомый на случайной вечеринке. Если накипело, расскажите об этом проверенному другу или обратитесь к квалифицированному психотерапевту;

✓ если о вас распространяют сплетни, пытайтесь отнестись к этому философски, даже с юмором. Например, так, как известный американский писатель Марк Твен, когда ему сообщили о его смерти: «Слухи о моей смерти сильно преувеличены»;

• не пытайтесь оправдаться. Если вы будете говорить, что все это ложь, то другие могут подумать, что вы не зря так волнуетесь. Ваша слишком эмоциональная реакция может, наоборот, подогреть любопытство к неправдивой информации. По этому поводу пошутил композитор Никита Богословский: «Не верьте слухам до тех пор, пока их официально не опровергнут». Интересно, что меньше всего сплетничают о тех, кто искренне общается с другими и нередко иронизирует по поводу собственной персоны. Такие люди, опережая потенциальных сплетников на шаг, сами озвучивают смешную историю о себе.

Несмотря на распространенное мнение о том, что сплетничать плохо, психологи считают, что не всегда можно говорить лишь об отрицательной роли сплетен. Сплетни могут играть и положительную роль. Это действительно так, однако при этом следует указывать, для кого: для тех, кто сплетничает (субъектов сплетен), или для того, о ком сплетничают (объектов сплетен).

Если сплетня сообщает о границах, которые не следует пересекать, и о правилах, по которым нужно играть, если она, как пишет Р. Росноу, есть вид словесного контроля, дающего установки и управляющего небольшими группами людей, то она может играть позитивную роль и для субъектов сплетен, и для ее объектов.

Сплетничание – это возможность релаксации человека (ведь людям бывает трудно хранить тайну), получение удовольствия от выслушивания и обсуждения подробностей чьей-то жизни (в большинстве случаев такие обсуждения имеют место между женщинами). Эксперименты доказали, что сплетничание обладает терапевтическим эффектом, так как активирует выработку гормона серотонина, снижающего степень стресса и тревожности.

Психологи отмечают, что сплетничание усиливает сплоченность группы, что рассматривается как положительный момент [332; 382]. Однако

Д. С. Горбатов [55] пишет, что при наличии конкурентной борьбы сплетни могут служить и дезинтеграции, редукции групповых ценностей, падению престижа принадлежности к тому или иному социальному объединению. Поэтому односторонняя трактовка сплетничания как социально стабилизирующего и сплачивающего фактора неприемлема.

Для новичка сплетничание на работе может быть своеобразным путем адаптации в незнакомой среде: участвуя в этом процессе, новичок, с одной стороны, как бы становится в коллективе «своим», а с другой – получает информацию о новом коллективе. Благодаря сплетням он узнает, к кому благоволит босс, к кому можно обратиться за помощью, с кем следует избегать общения. Сплетни дают ему возможность понять, какое поведение считается социально приемлемым в данной группе, какова иерархия группы.

В отношении объектов сплетней все не так однозначно. Многое зависит от целей сплетничания. Например, сплетни, распространяемые обывателями в отношении кумиров, могут вовсе не вредить им хотя бы потому, что сами герои сплетен ничего о них не знают. Таким путем – хотя бы через разговор об их жизни – люди пытаются приблизиться к кумирам. Обыватель видит, что знаменитости такие же люди, у них свои проблемы и беды, и начинает их жалеть. В результате идолы сходят со своих пьедесталов и становятся ближе и любимее. Сплетни могут также напоминать обывателям о существовании кумиров, уже ушедших из сферы общественно внимания.

Другое дело, когда сплетни распространяют завистники, стремящиеся умалить значение кумиров, представить их в глазах общества в неблаговидном виде. В этом случае сплетни могут переходить в клевету.

Клевета – распространение о ком-либо заведомо ложных порочащих сведений, либо (в более узком смысле) заведомо ложный донос о преступлении. Клевета считается одним из наиболее предосудительных видов лжи, это ложь, поданная в черном свете, которая может маскироваться под недостаточно достоверную информацию, искренние заблуждения, случайные ошибки. Однако если распространитель порочащих сведений не знает о том, что сведения эти являются ложными, и принимает их за правду, такие действия квалифицируются как сплетничество, а не как клевета.

Клевета возникла тогда, когда человек понял, что в борьбе за существование можно использовать не только грубую физическую силу, но и слово, которое, как говорил великий физиолог И. П. Павлов, способно и убить человека. Используя клевету, можно влиять на мнение как конкурентов, так и других людей. Вспомним «Сказку о царе Салтане» А. С. Пушкина, когда две сестрички захотели извести третью за то, что именно ее предпочел царь в качестве жены:

После того как у нее родился сын-богатырь:

В опере Джоаккино Россини «Севильский цирюльник» в арии Базилио рассказывается, как распространяется клевета и какова ее конечная цель:

Оклеветать можно кого угодно – даже Христос принял смерть по навету. А в середине 1980-х гг. оклеветали первого секретаря Ленинградского обкома КПСС Г. Романова: дескать, устроил дочери свадьбу в Таврическом дворце, да при этом еще был разбит царский сервиз из Эрмитажа. Это стоило Романову карьеры.

Уровень клеветы прямо пропорционален масштабам оклеветанной личности. Еще Бальзак отметил, что клевета равнодушна к ничтожествам.

Однако, как ни странно, клевета может быть прелюдией к славе человека. Ведь когда клевещут на музыканта, артиста, художника, ученого, то, по сути дела, его рекламируют. Так, например, пришла слава к философу

П. Я. Чаадаеву. После того как он выступил с гневной критикой режима Николая I, власти объявили Чаадаева сумасшедшим и приставили к нему врача. Чаадаев же продолжал светскую жизнь, появлялся на балах и званых вечерах, демонстрируя свою нормальность. В результате он и его взгляды стали популярны в обществе.

То же произошло и с академиком Сахаровым уже во второй половине XX в. Его травля советскими властями лишь прибавляла ему популярности в народе.

Клеветников делят на три категории:

1. «Манипулятор». Использует клевету для достижения конкретных целей, например если решается вопрос о замещении высокой вакантной должности, в числе соискателей на которую значится и сам манипулятор, он может попытаться очернить конкурентов, чтобы лишить их возможности претендовать на повышение, оставшись, таким образом, безальтернативной кандидатурой в глазах начальства.

2. «Мститель». Применяет клевету как средство мести за «что-то» (не важно, за что).

3. «Спортсмен». Может клеветать и распространять ложные слухи без определенной цели, а только ради «спортивного» интереса, чтобы посмотреть, как люди, возможно даже бывшие друзья, «сталкиваются лбами».

Инициаторы клеветы, по мнению Дж. Романенко[87], в своей деятельности, рассчитывают на две категории людей – «распространителей» и «оценщиков».

«Распространителями» могут быть люди падкие на всякие «новости», страдающие безудержным желанием «поделиться» только что услышанной тайной, а также и те, кто не испытывают к объекту клеветы симпатии, а может быть, имеют свои интересы в очернении конкретного человека, но сами не решаются его оклеветать. Однако, как только клевета начинает распространяться, они с «чистой совестью» ее подхватывают, мол, «не я это начал».

«Оценщики» не являются прямыми распространителями клеветы («не хотят пачкаться»), однако вносят свою лепту в дело закрепления негативного мнения по отношению к оклеветанному человеку и обычно «вступают в дело» на завершающей стадии распространения ложных слухов. Во время обсуждений слухов, когда сторонники распространения клеветы и защитники объекта клеветнической атаки сходятся в споре на тему «правда/неправда», оценщики молча слушают, а затем многозначительно произносят: «Может быть, не все правда, но что-то в этом есть…» Особо хочется отметить опасность «оценщиков» в период, когда клеветнические слухи стихают, не находя практического подтверждения. Именно «оценщики», произнося сакраментальную фразу: «Ну вы с ним (с ней) все равно будьте поосторожней, ведь дыма без огня не бывает», снова порождают сомнения в порядочности оклеветанного человека.

Выделяют также еще один тип клеветников – «подстрекатель». Это завистливый и исполненный ненависти человек, подлый, мелочный и лживый, хитрый смутьян, любящий манипулировать людьми. Он всюду вмешивается в чужие дела и старается посеять рознь. Сам он обычно не лезет на рожон, а просто подстрекает других на неприятность, причем делает это умышленно и обдуманно. Чаще всего он изъясняется намеками.