“Не проси сегодня Холли повысить тебе зарплату, она съест тебя живьем”. Почему? У нее гормоны. “Одну минуту она счастлива, а потом сразу впадает в уныние”. У нее гормоны. “Ох, она все делает с надрывом”. У нее гормоны.

Жуткая тетка… автомат по производству Детей… сумасшедшая баба… знойная женщина… ледяная королева… сумасбродка.

В каком бы современном и прогрессивном обществе мы ни жили (или ни думали, что живем), все эти стереотипы женщины сохраняются до сих пор. Они, безусловно, не исчезли в прошлом столетии, когда рекордное количество женщин вышло на работу, заняло руководящие позиции практически во всех сферах деятельности и стало преобладать над количеством выпускников мужского пола, выходящих из стен американских колледжей и университетов{2}. Но это не обычные стереотипы — в них есть биологическая составляющая, отличающая их от других приевшихся образов типа “дева в беде”. Эти определения женщины (как и многие другие, которые мы слышим каждый день на работе, дома и в школе) являются проявлениями одной главной идеи: поведение женщин контролируется гормонами, поскольку у них есть гормоны.

Женщина — гормональное существо: месячные флуктуации эстрогенов и других женских половых гормонов заставляют ее вести себя тем или иным образом. Но говорить об этом не принято.

А вот вам правда: пусть женщина — гормональное существо, но гормональные циклы есть у всех людей — как у женщин, так и у мужчин. (Однако про мужчин никто не говорит, что у них играют гормоны, по крайней мере, не говорит в негативном ключе, хотя уровень тестостерона меняется циклическим образом на протяжении суток, а не месяца.) Сказать “у нее гормоны”, по-видимому, чуть более корректно, чем сказать “из нее течет”, и все-таки женщины, кажется, полностью присвоили себе ярлык “гормональных” существ.

В этом-то и заключается проблема. Объяснять поведение женщин, особенно излишне агрессивное, неуравновешенное или по каким-то признакам не характерное для той или иной женщины или девушки, влиянием половых гормонов является преувеличенным и дискредитирующим упрощением. По сути, из такого объяснения следует, что женщины практически не контролируют свое поведение, поскольку их поступками движет биология. Но такая абсурдная интерпретация маскирует нечто ценное, важное и жизненно необходимое как для женщин, так и для мужчин.

Вообще говоря, женский гормональный цикл является результатом эволюционного процесса длительностью в полмиллиарда лет. Да, гормоны влияют на поведение женщин (в конце концов, вся моя книга именно об этом), но в женском репродуктивном цикле скрыта древняя мудрость, которую женщины могут использовать и в современной жизни, чтобы находить лучшие решения. Кроме поведения в каждодневной жизни, которое некоторые считают “гормонозависимым”, существует биохимический процесс, помогавший миллиардам особей женского пола тысяч разных видов животных выбирать партнеров, избегать насилия, конкурировать с соперницами, бороться за ресурсы и производить потомство с правильными генами и хорошей перспективой выживания. Для решения всех этих задач женский мозг эволюционировал таким образом, чтобы сговариваться с гормонами, а не спорить с ними.

Гормоны — решающий фактор, позволивший нам выжить и процветать.

Как ученый и феминистка, я уже знаю, что любое обсуждение женских гормонов и их влияния на поведение женщин никогда — даже в кругах единомышленников — не проходит гладко. Поначалу меня это удивляло: мне казалось, что всем, особенно женщинам, выгодно получать подобную информацию. Мы имеем право знать, как и почему функционируют наш мозг и наше тело. Однако я обнаружила, что информация подается избирательно и легко теряется в неустойчивом мире сексуальной политики. Плохо осведомленные сторонники гендерной дискриминации по-прежнему считают возможным искажать правду и представлять биологические различия в качестве непреодолимого препятствия для женщин. Естественно, феминисты этого не хотят. И в результате этой динамики становится сложным отделить миф от реальности.

Рассмотрим, к примеру, весьма противоречивую историю, озвученную на канале CNN в 2012 году в связи с выборами, когда, казалось, на сцену вышли сами гормоны. За две недели до выборов на сайте CNN появилась информация, что по данным исследования, которое вскоре должно было быть опубликовано{3}, одинокие женщины в период овуляции (в фазе максимальной фертильности) склонны отдавать предпочтение кандидату в президенты Бараку Обаме и его политике, а не Митту Ромни. Результаты исследования объяснялись следующим образом: «В фазе овуляции женщины “чувствуют себя более сексуальными” и, следовательно, лучше воспринимают либеральную политику в отношении абортов и равноправия в браке»{4}. В то же время замужние женщины или женщины, имеющие постоянного партнера, больше склонялись в пользу консервативной политики Ромни.

Благодаря быстроте реакции в интернете, эта новость немедленно вызвала шквал возражений. “CNN считает, что сумасшедшие тетки голосуют вагиной” — писала Кейти Бейкер на сайте Jezebel. “Элегантная замужняя дама хочет Обаму, но только не когда у нее овуляция” — гласил заголовок статьи Кейт Кленси на сайте Scientific American. “Это в точности тот самый кошмарный образ женщин, выбирающих кандидатов по форме подбородка, который так долго вредил женщинам-кандидатам” — комментировала Александра Петри из Washington Post. Через несколько дней CNN убрала эту информацию, над репортером посмеялись, а первый автор статьи получил гору гневных писем.

Отступление CNN было воспринято как победа женщин, как веха в их политической борьбе и прогресс по сравнению с далеким миром 1970-х годов, когда видные политические деятели заявляли, что “неконтролируемое гормональное влияние” не позволяет женщинам занимать лидирующие позиции. Доктор Эдгар Берман был членом комитета Демократической партии по национальным приоритетам и ближайшим советником вице-президента Хьюберта Хамфри, а также его личным врачом. В 1970 году, когда женщина, член Конгресса, заявила, что борьба за права женщин должна стать приоритетным направлением в политике партии, со стороны Бермана последовала открытая пренебрежительная реакция в духе викторианской эпохи. Он назвал менструальный цикл и менопаузу в качестве причин, по которым женщины никогда не добьются равенства с мужчинами.

“Если у вас есть вклад в банке, — объяснял он, — вы вряд ли захотите, чтобы президент вашего банка брал кредит под влиянием гормонов в этот конкретный период… Предположим, нашим президентом в Белом доме была бы женщина в период менопаузы, которой предстояло бы принять решение по поводу высадки в заливе Кочинос[3], которое, конечно, было неправильным, или по вопросу действий русских на Кубе”. Особенно Бермана беспокоило, что в свободном мире нервная женщина-лидер может поднять красную трубку в Овальном кабинете, позвонить в Кремль и спровоцировать ядерный холокост (и я пишу это после выборов 2016 года, вот ведь ирония судьбы!).

Возможно, стойкий демократ Берман, ратовавший за такие полезные для женщин вещи, как большая доступность детских садов и клиник по контролю за рождаемостью, просто хотел сменить тему и обсудить проблемы типа войны во Вьетнаме и поэтому пошутил, но в таком случае он не умел слушать, а выбор времени для шуток оказался крайне неудачным. Это был важнейший момент женского движения, когда его лидеры пытались привлечь внимание общественности к таким вопросам, как, например, равенство зарплаты и поддержка поправки о равноправии. И тут выступил Берман со своей сексистской шуткой о том, что место женщины — у домашнего очага. В том же 1970-м, когда Берман назвал женщин слишком гормонозависимыми, стартовало телешоу Мэри Тайлер Мур, в котором актриса играла роль деловой и целеустремленной Мэри Ричардс. Однако королевы красоты в шоу “Мисс Америка” все еще привлекали больше внимания, чем Мэри, а Саманта из комедийного сериала “Моя жена меня приворожила” при всей своей неординарности значительную часть времени посвящала уборке дома (как простая смертная).

Впрочем, даже в отсутствие интернета слова Бермана достаточно быстро дошли до публики, и через несколько месяцев он лишился поста в комитете. Под сомнение были поставлены не только его политические взгляды, но и научные знания. «Заявление о “неконтролируемом гормональном влиянии” бессмысленно или, по крайней мере, сильно преувеличено», — прокомментировал ситуацию эндокринолог из Гарварда Сидни Ингбар, отражая мнение профессионалов, которое затем повторили и другие. “Любой, кто делает подобные безапелляционные заявления, — добавлял психиатр из Университета Калифорнии Леон Дж. Эпстайн, — стоит на прочной основе предубеждений и непроверенных предположений”{5}.

Однако, в отличие от CNN, Берман не отказался от своих слов и даже продолжил развивать ту же мысль. Позднее, защищая свои высказывания, он писал: “Никакие врачи (и большинство женщин), наверное, не станут отрицать, что на протяжении определенных периодов жизни многие женщины сильнее переживают стрессовые состояния и эмоциональные расстройства, чем мужчины. Я утверждал, что при прочих равных условиях в такие моменты лично я отдаю предпочтение в принятии важных решений суждению мужчин… Я не могу и не буду утаивать научную истину”{6}.

Совершенно очевидно, что в словах доктора Бермана нет никакой “научной истины”. Но он озвучил устоявшееся мнение, складывавшееся на протяжении многих поколений и даже столетий, о том, что влияние женских гормонов — запутанная и сложная проблема, которую нужно каким-то образом “контролировать”. Менструальный цикл и менопауза считались деликатной темой, и врачи недостаточно информировали женщин о том, что происходит в их организме. Говорили о “месячных”, об “изменениях”, а также весьма расплывчато высказывались на тему секса, беременности и деторождения.

Но как раз в то время, когда Берман сделал свое невероятное заявление, в Бостоне собралось несколько женщин. Они только что опубликовали 193-страничный буклет о женском репродуктивном здоровье — наглядный рассказ о сексуальности, беременности, деторождении, абортах и прочих табуированных на тот момент предметах. Теперь они намеревались превратить свою простую, но смелую публикацию в то, что стало первым изданием книги “Наши тела и мы сами” — этого бестселлера о женском здоровье, который в корне изменил ситуацию, вооружив женщин информацией — и заключенной в ней силой — об их собственных телах{7}.

Да, детка, мы с тобой проделали долгий путь. Но не следует забывать, как много препятствий нам еще предстоит преодолеть. Не забывай, что в 2015 году Дональд Трамп, тогда еще кандидат в президенты, жалуясь на журналистку, атаковавшую его за уничижительные высказывания в адрес женщин, намекнул, будто она вела себя так потому, что “из нее текло”.

Другими словами, даже 45 лет спустя женщин все еще считают “гормональными существами”.

Однако от анализа информации о связи гормонов с поведением женщин нас ограждают не только мужские предубеждения. Иногда барьер выстраивают сами женщины, даже те, которые стремятся добиться равенства с мужчинами в деловой сфере.

Ход их мысли таков: как только мы признаем различие между полами, мы проигрываем игру и никогда уже не сможем встать вровень с мужчинами. Нас будут считать слабыми, уязвимыми, неспособными. О беременных женщинах станут думать, будто они слышат только гормональный сигнал материнства и не хотят возвращаться на работу, так что нет смысла повышать их в должности. Женщины в менопаузе не достигают максимальной эффективности в работе из-за сонливости и приливов, их забывчивость мешает делу, а в некоторые дни с ними вообще невозможно общаться. И, опять же, им не стоит ждать повышения.

Одна художница, с которой я недавно познакомилась, рассуждает диаметрально противоположным — причем довольно неожиданным — образом. И хотя своими работами она пытается сделать женщин сильнее, ее ставят на место… другие феминистки. Однажды на дружеском ужине ее спросили, чем она сейчас занимается, и она описала свою последнюю работу: арт-проект в интернете под названием “Невидимый месяц”{8} — необычную иллюстрацию того, как уровень эстрогена и прогестерона влияет на поведение женщины в 28-дневном гормональном цикле, исполненную в виде цветочной метафоры (появление бутона, расцвет, увядание).

Например, если посетитель сайта кликает на иконку “фаза бутона”, он видит общую информацию об уровне эстрогенов и прогестерона и комментарии (со ссылками на научную литературу) типа: “На этой неделе уровень эстрогенов повышается и усиливаются положительные эмоции. Настроение улучшается, сон ровный. Женщины способны четко и ясно мыслить и прекрасно концентрироваться”. Если кликнуть на следующую иконку, “фаза цветения”, можно прочесть что-то вроде: “Женщины с большим вниманием относятся к мужчинам. В период овуляторной фазы цикла они с большей вероятностью дадут свой номер телефона незнакомому мужчине, с которым встретились в парке”. (На самом деле для этого незнакомец должен быть очень хорош собой!) Или, в “фазе увядания”: “Менструальные головные боли снижают работоспособность”.

“То, о чем вы говорите, — обеспокоенно заявила одна из ее соседок по столу, — указывает на отсутствие у женщин свободы воли”. “Это правда! — прокомментировала другая. — Что если этот проект попадет в плохие руки, скажем, к главному исполнительному директору компании Goldman Sachs, который уверен, что женщинам нельзя доверять руководящие посты?” Еще одна гостья поинтересовалась: “Так вы утверждаете, что если женщина сегодня говорит нет, то нужно спросить ее о том же через две недели — и она согласится?” И еще, и еще, и еще. Такая реакция удивила художницу. Это были успешные, образованные и прогрессивно мыслящие женщины, но они, казалось, пытались заставить ее замолчать и держать подобную информацию при себе, чтобы ненароком не остановить продвижение женщин вперед.

Ее исходная задача была проста. “Я видела свою цель в том, чтобы создать публичный сервис”, — рассказывала она. Чтобы помочь женщинам — и мужчинам — понять, как внутренние процессы проявляются внешне{9}. Концепция связи внутреннего и внешнего давно занимала ее воображение. “Невидимый месяц” был артистическим проектом, но одновременно она хотела поделиться информацией, которую, по ее мнению, женщины желали получить и готовы были принять. Однако, с точки зрения ее знакомых, она открыла ящик Пандоры в сфере сексуальной политики.

Мне хорошо знакомо это ощущение.

Когда я впервые занялась изучением гормонального цикла, основание социальных наук строилось на принципе, что мы, люди, с нашим крупным и умелым мозгом и отставленным большим пальцем, очень сильно отличаемся от наших братьев из царства животных. Конечно, нам рассказывали о некоторых важнейших эволюционных связях, но когда речь заходила о нашем мозге, наших желаниях или сексуальном поведении, всегда проводилась разделительная черта. Мы занимаемся любовью, когда захотим, а не тогда, когда нас толкает на это природа. Другие животные действуют по указке гормонов — и только во имя репродукции. Белки носятся, как безумные, а потом набрасываются друг на друга. Мы обмениваемся номерами телефонов.

Можно сказать, моя работа заключается в том, чтобы найти в человеке животное; примерно этим я занимаюсь всю свою жизнь. Поиски связи между человеком и животными не всегда находят одобрение в определенных научных кругах или в определенных областях науки, где принято считать, что мы, люди, являемся продвинутыми в культурном плане существами со сложным интеллектом и эмоциями, переплетенными со свободой воли. На протяжении сотен лет множество ученых пыталось установить истинную суть различий между человеком и животными. Многие области исследований и структура общества в целом основаны на представлении о том, что человеческая природа делает нас лучшими, особыми, отличными от других. Если мы делаем что-то, мы делаем это по имеющимся у нас на то причинам, а не из-за того, что половые гормоны запустили какую-то химическую реакцию. Мы действуем на основании тонкой человеческой природы, а не примитивных животных инстинктов.

Однако исследования, проведенные в моей лаборатории, показывают, что способные к зачатию женщины ищут самых привлекательных партнеров — точно так же, как это происходит у приматов, хомяков и многих других видов между ними (подробнее я расскажу об этом в главе 5). Исследуя гормоны и поведение животных, я обращала внимание на характерное поведение особей разных видов, которое нельзя не заметить. Если говорить попросту, в той фазе цикла, когда вероятность зачатия максимальна, самки (обезьян, крыс, кошек, собак и т. д.) ведут себя так, чтобы привлечь внимание самцов, которые могли бы произвести наиболее приспособленное потомство. “Приспособленное” в том смысле, что в анцестральных условиях оно получало максимальный шанс выжить или произвести собственное потомство. Безусловно, проявления этого поведения у разных видов животных разные, но я не могу согласиться, что люди никоим образом не вписываются в эту предсказуемую физическую схему.

Женщины способны зачать лишь на протяжении нескольких дней в месяц, из-за чего человеческая фертильность является быстротечной и ненадежной. Так почему бы нам не иметь возможности принимать наилучшие в сексуальном плане решения именно в этот ответственный период времени? Начиная с 2006 года, я публикую статьи, которые показывают, что женщины действительно меняют поведение в период “пика фертильности”. Вот что мы, в частности, обнаружили: женщины с большим желанием ходят в клубы и на вечеринки, начинают обращать внимание на других мужчин, а не на своего “основного” партнера, тембр их голоса повышается и становится женственней, они одеваются более привлекательно, а запах их тела кажется мужчинам более притягательным{10}. Я не считаю, что человеческое сексуальное поведение “преодолело” гормональный контроль. Напротив, я допускаю, что поведение женщин в период фертильности имеет нечто общее с поведением животных: сексуальные желания женщин изменяются, и возникают внешние признаки фертильности. Таким образом, фертильность у человека скрыта не полностью и каким-то образом проявляется, хотя и в гораздо меньшей степени, чем у наших родственников приматов.

Я быстро поняла, что некоторым людям не нравится, когда им напоминают, что у наших предков когда-то были хвосты. Мои исследования казались им радикальными. Для кого-то это было равносильно тому, как если бы я, отметая результаты научных изысканий многих поколений ученых, заявляла: Знаете что, мы ведь, в конце концов, лишь одна из линий животных.

Радикальными — и при этом устаревшими. Кто-то воспринимал мои результаты как отступление. Таких людей живо интересовали те части исследований, которые могли привлечь внимание публики (в телешоу “Доброе утро, Америка” был использован заголовок “Делает ли вас привлекательнее ваш цикл?”), но при этом они почти полностью игнорировали более широкий смысл исследований, заключавшийся в том, что женщины прекрасным образом развили свое сексуальное поведение для решения задач воспроизводства, воспитания детей и даже собственного выживания. Но как только я указывала на различия в поведении мужчин и женщин, мне говорили, что я лью воду на мельницу сексистов. Примерно так же, как и мою подругу художницу (или исследователя, чью работу обсуждали на CNN), меня обвиняли в озвучивании идей, которые способствуют понижению статуса женщин (я называю такие идеи “гормональными”).

Сорок лет назад, примерно в то же время, когда Эдгар Берман опубликовал книгу, одна глава которой называлась “Мозг, который у женщин хромает”, женщины с боями отстаивали феминизм как ведущее общественное движение и пытались перекрыть провал между полами, сглаживая различия между женщинами и мужчинами или даже полностью их отрицая. В конце 1960-х годов появились первые научные статьи феминистического толка, в которых даже ставилось под сомнение существование предменструального синдрома (если вы действительно хотите разозлить женщину, скажите ей, что ее физический и эмоциональный дискомфорт — лишь плод ее воображения). На протяжении нескольких десятилетий во имя борьбы за равноправие считалось вредным подчеркивать различия в поведении мужчин и женщин. Ладно бы я просто пошутила о мужчинах, которые никогда не спрашивают дорогу, но я-то осмелилась говорить, будто половые гормоны влияют на функционирование мозга женщины!

В моих исследованиях мне пришлось противостоять сторонникам двух направлений мысли: тем, кто не соглашался с найденными мною параллелями между поведением животных и людей, и тем, кто отвергал проводимую мной границу между мужчинами и женщинами. Мой метод исследований и мои результаты подвергались тщательнейшему изучению, и прозвучало даже чудовищное клеветническое обвинение в том, что мы манипулируем данными.

Мне бы хотелось думать, что все противоречия разрешились, но это не так, и я сомневаюсь, что это вообще возможно. Новые продюсеры, редакторы и другие люди, формирующие поп-культуру и делающие науку “более привлекательной” для публики, продолжают описывать мою работу и работу других ученых в этой сфере, используя заголовки типа: “Похоть: увлекательная эволюционная биология человеческого притяжения” (с любезного разрешения New York Post).

Однако в таких исследованиях есть реальная новизна, которая, вероятно, не станет предметом газетных заголовков. Углубленное понимание функционирования нашего мозга и нашего тела усиливает, а не ослабляет права женщин, но нам еще многое предстоит узнать. В значительной мере именно это и заставляет меня двигаться дальше. Нам нужно больше узнать о влиянии гормонов на наши отношения с другими людьми, включая сексуальные и романтические связи, а также общение с друзьями и коллегами. Эти отношения формируют весь опыт человечества — как мужчин, так и женщин. Нам также нужно лучше понять, как гормоны влияют на наше здоровье и самочувствие. Но чтобы больше узнать, нам в лабораторных исследованиях нужно больше женщин — и не только в качестве экспериментаторов.

На протяжении нескольких десятилетий важные биомедицинские исследования, в том числе изучение онкологических заболеваний или проверку эффективности лекарственных препаратов, проводили в основном на мужчинах, а женщин по большей части в такие исследования не включали. Даже изучение инсульта, который чаще случается и чаще приводит к летальному исходу у женщин, чем у мужчин, проводилось почти исключительно на мужчинах, и у врачей не было достаточного количества данных, чтобы диагностировать болезни сердца у женщин, поскольку все исследования были выполнены на мужчинах. Сегодня ситуация изменилась в лучшую сторону, и в клинических испытаниях участвует больше женщин и представителей различных меньшинств, чем раньше, но равновесие еще не достигнуто.

Такое половое разделение в клинических исследованиях — совершенно реальная вещь, так что недавно Национальный институт здоровья (NIH) начал требовать от ученых, подающих заявки на финансирование исследований на животных, равного участия двух полов. Если исследователь предполагает изучать представителей только одного пола, он должен представить “строгие обоснования” для исключения второго пола{11}. Понятное дело, существуют специфические для каждого пола заболевания, такие как рак яичников или простаты, но это исключения, а задача NIH заключается в том, чтобы стимулировать более широкие и эффективные исследования болезней и способов их лечения.

Если вы не ученый, вас может удивить, что в экспериментах используется неравное количество самок и самцов крыс. Почему ученые чаще изучают самцов? Это вопрос цены? Доступности? На самом деле, причин несколько, но среди них есть самое примитивное предубеждение. Когда на заре XX в. начали проводиться медицинские исследования современного типа с использованием животных, проблемы здоровья женщин, а также этнических меньшинств, не стояли на первом плане, и, кроме того, ученые не до конца осознавали биологические различия между полами. Лабораторные стандарты, включая изучение только особей мужского пола, отражали культурные нормы эпохи. В результате наши представления о некоторых состояниях, таких как постродовая депрессия или некоторые виды рака у афроамериканцев, развивались чрезвычайно медленно.

Кроме предубеждений, есть и другая причина, объясняющая, почему самок животных не использовали в качестве объекта исследований. Из практических соображений большинство ученых не хотят вносить в свои эксперименты дополнительные переменные, а гормональный цикл самок добавляет дополнительный “шум”, усложняющий выявление четких зависимостей. В 1923 году было опубликовано исследование, в котором говорилось, что в период течки, когда есть вероятность забеременеть, самки крыс чаще бегают в тренировочном колесе{12}. Это исследование, выполненное почти 100 лет назад, подкрепляло идею, просуществовавшую до наших дней: наличие гормонального цикла у особей женского пола приводит к гораздо более сильным вариациям поведения, чем у самцов. Кому захочется с этим возиться?

Когда исследователь пытается экспериментальным путем установить причину и следствие, вариабельность действительно является помехой. Вспомните школьные уроки биологии у мисс Даниельсон, когда вам и всем вашим одноклассникам выдавали высохшую горошину, которую нужно было поместить в картонный стаканчик с землей, а затем описать скорость роста маленького растения в зависимости от того, поставили вы его на окно или на полку в гардеробе. Мисс Даниельсон всем выдавала горошину и стаканчик с землей. Никто не получал семечко подсолнуха и удобрения. Контроли были очевидными. Другими словами, не было никаких дополнительных переменных.

Для ученых бегающая в колесе беспокойная крыса в течке служила доказательством того, что особи женского пола в качестве объекта исследований вносят дополнительные флуктуации, которые могут усложнять интерпретацию результатов тщательно контролируемого эксперимента. Особи женского пола в период течки были “слишком непредсказуемы”, так что исследователи решили, что для успешной постановки эксперимента лучше использовать только особей мужского пола с более прогнозируемым поведением. И такая ситуация сохранялась на протяжении многих десятилетий, так что особи мужского пола преобладали в лаборатории в нескольких ипостасях. По данным исследования 2009 года соотношение самцов и самок лабораторных животных составляло 3,7:1 в психологии, 5:1 в фармакологии и 5,5:1 в нейробиологии. Это нехорошая статистика, если вы пытаетесь установить, почему какое-то обезболивающее средство действует на мужчин, но не действует на женщин. И особенно это плохо, если вы женщина и у вас что-то болит.

Некоторые ученые не соглашаются с пересмотренными NIH правилами подачи грантов, указывая, что в каких-то исследованиях в ходе лабораторных экспериментов не выявлено различий в реакции женских и мужских особей (или клеток), или, напротив, что такой выбор делается намеренно, поскольку позволяет углубить эксперимент и подчеркнуть различия между полами. Возможно, в некоторых ситуациях это справедливо, но факт остается фактом: существует множество физиологических и психологических состояний, которые следует изучать на женщинах, таких как депрессия или нарушение половой функции, поскольку они могут чаще возникать у женщин, чем у мужчин. И наука не продвинется вперед и не поможет женщинам, если в исследованиях — от экспериментов на животных до клинических испытаний — не будут участвовать особи женского пола.

Профессор интегративной биологии и психологии из Университета Калифорнии в Лос-Анджелесе (UCLA) Артур П. Арнольд специализируется на исследованиях биологических различий между полами. Он и руководитель его диссертации Фернандо Ноттбом первыми открыли значительные половые различия в специфических нейронных сетях мозга певчих птиц. (Обычно самцы птиц исполняют более сложные мелодии, чем самки, что позволяет им конкурировать с другими самцами и привлекать партнершу. Арнольд и Ноттбон обнаружили, что кластер клеток, отвечающий за пение, у самцов в пять или шесть раз крупнее, чем у самок.) Арнольд цитирует исследование, в котором показано, как половые различия могут способствовать или препятствовать развитию заболевания в различных системах организма, и полагает, что необходимо включать в исследования больше женщин, что соответствует рекомендациям NIH. Но Арнольду пришлось столкнуться с теми же возражениями, о которых я упомянула выше: существует мнение, что, высвечивая биологические различия между особями мужского и женского пола, как он сделал в своей работе, мы ставим под сомнение способность женщин достичь равенства с мужчинами.

Арнольд называет эту точку зрения “излишне феминистической” и полагает, что она не помогает, а вредит женщинам. Половые различия в чувствительности к заболеваниям доказывают, что отрицание биологических различий между полами замедляет прогресс в развитии медицины для женщин. Аналогичным образом, из моих результатов следует, что отрицание этих различий ограничивает наше понимание женской сексуальности (и, возможно, интимной жизни в более широком плане), а также здоровья женщин.

В частности, как расценить тот факт, что мужчины, ищущие сексуального удовлетворения, получили маленькую синюю таблетку с запоминающимся названием, а женщины — через много лет — получили нечто под названием флибансерин (это лекарство предназначено для борьбы с так называемым “гипоактивным расстройством сексуального влечения”, HSDD, т. е. со снижением либидо)? “Эдди” (это торговое название флибансерина) действует совсем не так, как “Виагра” и, скорее, не на уровне физиологии, а на уровне психологии.

Мужчина принимает одну таблетку “Виагры” (или “Левитры”, или “Сиалиса”), поскольку в течение часа или двух хочет заняться любовью, и лекарство вызывает необходимый прилив крови к пенису. Женщины принимают “Эдди”, поскольку им не хочется секса, и лекарство пытается обратить это состояние путем снижения уровня серотонина в головном мозге и повышения уровня дофамина, если говорить попросту. Женщина должна принимать “Эдди” каждый вечер перед сном, даже если ее партнер находится в фазе глубокого сна, уехал из города или просто не в настроении. Препарат действует только на женщин в пременопаузе, и при его приеме строго запрещено употребление алкоголя, поскольку это может вызвать резкое понижение кровяного давления. (Возможно, запрет на употребление алкоголя объясняет, почему продажи этого препарата невысоки.)

Подумайте об этом. Это ведь очевидное неравенство.

Почему не существует «женской “Виагры”», и почему понадобилось несколько десятилетий, чтобы обнаружить опасные побочные явления от приема противозачаточных препаратов и научиться правильно подбирать дозу, чтобы избежать этих явлений? Почему мы многого не знаем о женщинах? Создается впечатление, будто женское либидо настолько сложная проблема, что, чем ее решать, проще усилить давление крови. Но, что совершенно очевидно, если мы будем больше исследовать женщин, мы больше о них узнаем. Однако даже сегодня среди биологов существует тенденция исследовать пенисы в ущерб женским гениталиям. За последние 10 лет половина морфологических исследований половых органов всех видов животных проводилась исключительно на самцах{13} и лишь в 10 % исследований изучались особи женского пола{14}. И дело не в том, что женские гениталии не представляют интереса. Например, женские особи некоторых водоплавающих птиц имеют гениталии в форме лабиринта с несколькими тупиковыми вагинальными ходами, которые могут прятать сперму нежелательных самцов{15}. Исследователи, обращающие внимание на данную тенденцию, указывают, что ей нет никакого оправдания и она лишь отражает представление о доминантной роли самцов в сексуальных отношениях (эта же тенденция объясняет, почему мы не можем прийти к единому мнению относительно того, реальна ли точка “джи”[4] или это миф, оживающий только на страницах Cosmopolitan).

Выходит так, что если женщинами не заниматься в лаборатории, ими не будут заниматься и в реальной жизни.

На протяжении многих лет мы делали выводы о здоровье и поведении женщин на основании тех закономерностей, которые наблюдали для мужчин. В сексуальной сфере самцы догоняют самок, конкурируют с другими самцами, у них большой сексуальный аппетит: они доминируют. Самцы павлинов устраивают великолепное шоу, и из кустов к ним вылезают скромного вида самки. Доминантные самцы горилл убивают других самцов и спариваются со многими самками. Самцы лабораторных крыс агрессивно усаживаются на самок, которые отвечают рефлекторной позой, позволяющей осуществить оплодотворение. Но это устаревшее, ограниченное видение секса в мире дикой природы, которое постоянно отводит самке пассивную роль, заключающуюся только в принятии самца. И это видение не совпадает с тем, что обнаружили ученые за последнее десятилетие, и с тем, что существует в реальности.

Чтобы понять сексуальное поведение особей женского пола (от сексуального желания до ответной реакции и репродукции), нужно перестать изучать только поведение самцов. Чтобы понять, почему женщины делают то, что они делают, нужно изучать их действия, а не просто их реакцию на мужчин. В частности, нужно подробнее изучить роль гормонального цикла и то, как в процессе эволюции женский мозг учился извлекать преимущества из различных временных фаз этого цикла. Трудно оценить, насколько тенденциозность исследований затормозила прогресс в изучении женского здоровья и благополучия, включая сексуальность и роль репродуктивного цикла, но теперь пришло время оставить старые привычки и двинуться вперед.

Пришло время оценить разум, который обеспечивают нам гормоны.

Эта история об ученых, исследующих ранее неизученную сторону женского социального и сексуального поведения — ту, которой командуют гормоны. Чтобы ее обнаружить, нам пришлось полностью пересмотреть представление о женской сексуальности.

Выражение “самка в период течки” вызывает перед глазами образ блуждающей между домами кошки, истошными воплями призывающей хоть какого-нибудь кота, или развратной женщины, потерявшей над собой контроль либо ставшей добычей похотливого мужчины.

Реальный смысл термина “течка” (в обыденной речи так называют фазу гормонального цикла, когда вероятность зачатия наиболее высока) гораздо тоньше, и описываемое им биологическое явление — как у людей, так и у животных — требует гораздо более глубокого анализа и не сводится к тривиальной потребности половой связи. Это не просто: Соглашайся, детка (и сделай мне ребеночка). Если мы действительно хотим знать, как гормоны влияют на сексуальное поведение женщин, давайте подробнее разберемся в том, что такое “течка” (эструс), которая имеет место непосредственно перед высвобождением яйцеклетки из яичника для оплодотворения любым поджидающим ее сперматозоидом. На протяжении большей части истории человечества люди пытались понять роль этой фазы в репродукции, но мы до сих пор продолжаем открывать новые секреты.

Эволюция научных представлений об эструсе началась еще в древние времена — с описания смертных женщин или богинь, доведенных до неистовства желанием завладеть мужчиной. Хотя эти мифические или реальные женщины не обязательно находились в состоянии “течки”, в некоторых историях их представляли “гормонозависимыми”: искусительница Ева, мстительная Гера, страстная Клеопатра и еще целый ряд реальных роковых женщин, королев-интриганок, ведьм и черных вдов. Перед нами предстает жутковатое зрелище сорвавшихся с цепи представительниц слабого пола, парадоксальным образом живших в те времена, когда женщины в основном были беспомощными и бесправными.

Затем, по мере развития современной науки, появилась новая волна идей, и архетип неистовых женщин хотя и не исчез полностью, но был в значительной степени смещен менее устрашающей моделью — образом пассивной женщины, которая в соответствии со своим гормональным циклом периодически более благосклонно относилась к контактам с мужчинами. Когда ее собственный мужчина покидал дом, она искала встреч с другими, широко распахивая перед ними двери. Это был удобный и “приличный” вариант восприятия женских гормонов, которые, вероятно, рассматривались лишь как средство обеспечения беременности и продолжения человеческого рода.

Наконец, возникла современная модель эструса; в соответствии с ней особи женского пола играют гораздо более активную роль в управлении репродукцией и собственной сексуальностью. Теперь особей женского пола уже не воспринимают как похотливых и истеричных существ или как аппараты по производству потомства, реагирующие на своевременное мужское внимание. Попытки выявить такие модели поведения, вообще говоря, не дали нам никакой информации о реальном поведении женщин (и эксперименты на животных в подобном ключе тоже часто оказывались неудачными). Более современный подход позволил нам открыть истинную природу связи между гормонами и женской сексуальностью и обнаружить у женщин состояние, аналогичное эструсу[5].

Я была студенткой старших курсов университета Техаса. Я училась, работала и делала все то, что обычно делают старшие студенты жаркими влажными ночами в Остине: я встречалась на вечеринках с другими потными студентами и пила холодное пиво. Множество горячих тел в тесном пространстве, и каждый довольно сильно пахнет, особенно он…

Мои научные изыскания по изучению эструса начались в студенческие годы, причем не только в рамках лабораторной практики, но и через наблюдение за моим собственным поведением в определенные дни месяца и за аналогичным поведением моих подруг. Мое отношение к мужчинам, к самой себе и желание общения менялись изо дня в день в ходе цикла, как и у других женщин. Мои знания по эволюционной биологии не позволяли мне предположить, что все эти изменения являются лишь неким стереотипом (непостоянная женщина, ветреная особа, девица с постоянно меняющимся настроением), и я продолжала искать и проводить параллели между тем, что я видела в человеческом обществе, и тем, что было известно о животных.

Меня учили общепринятой мудрости той эпохи: никаких изменений сексуального поведения в овуляторной фазе гормонального цикла не происходит, и овуляция внешне никак не проявляется. Однако почти все млекопитающие в период течки ведут себя явно иначе, чем в другое время. (Леди этого откровенно не выказывают, а вот самки павианов с разбухшими гениталиями демонстрируют весьма наглядно.) Чем больше я думала об эволюционных процессах, формировавших человека, тем чаще ставила под сомнение традиционную точку зрения.

Эволюция заключается в выборе разумных репродуктивных моделей. Очевидным образом, эволюция человека благоприятствовала выработке специфического набора ментальных процессов, относящихся к спариванию, которые учитывают успешность репродукции. Для животных, включая человека, выигрышность сексуального поведения и его потенциальная стоимость имеют очень большое значение; успешное спаривание приводит к передаче генов, ответственных за выбор правильного сексуального поведения, а неуспех грозит вымиранием. Я задавала себе вопрос: разве в таких условиях наш мозг мог эволюционировать без учета вариаций фертильности на протяжении гормонального цикла?

И эти размышления возвращают меня к той вечеринке в Остине, во время которой я как раз обдумывала этот вопрос. Я очень хорошо помню тот вечер. Я сидела рядом с приятелем — необыкновенно умным парнем, интересовавшимся самыми разными вещами и дарвинистом, как и я. Думаю, он приехал на вечеринку на велосипеде, поскольку его тело издавало интенсивный пряный запах хвои и мускуса; обычно такой запах кажется мне слишком сильным. Но в тот вечер я сочла его приятным и — кто знает? — может быть, сексуальным. Я взглянула на парня. Никогда раньше я не считала его привлекательным. Обычно его лицо казалось мне слишком угловатым, слишком широким, слишком “мужским”. Но в тот момент что-то заставило меня увидеть его другими глазами. Я уже замечала такое и раньше — скажем, однажды я познакомилась с мужчиной, поначалу не вызвавшим у меня интереса. Но когда я встретилась с ним еще раз, то удивилась тому, почему сразу не уделила ему большего внимания.

Через несколько месяцев была опубликована научная статья — теперь уже хорошо известный эксперимент с “вонючей футболкой”. В ней, среди прочего, говорилось о том, что именно женщин в определенных фазах гормонального цикла привлекает в мужчинах{16}. В частности, выяснилось вот что: в период овуляции женщин больше притягивают мужчины с симметричными чертами, и запах в данном контексте кое-что означает, привлекая женщин к конкретным мужчинам. Симметрия черт — важный параметр, поскольку может быть отражением сильного генетического материала, т. е. “хороших генов”, которые женщина может передать своему потомству, тем самым обеспечив его выживание и репродуктивную успешность (по крайней мере, так было в древности, когда с болезнями и травмами приходилось справляться без помощи врачей из местной больницы){17}.

Это исследование помогло мне понять следующее: дело не в том, что я не обращаю внимания на некоторых мужчин. Дело в том, что притягательность черт в моем представлении систематическим образом изменяется под влиянием гормонального разума. Тогда на вечеринке я не просто пила пиво с симпатичным парнем, от которого исходил запах, неожиданно показавшийся мне сексуальным. Я использовала гормональный разум для обнюхивания потенциального партнера — именно так, как делают некоторые животные. Та статья, которая стала ключевым элементом в истории изучения эстрального цикла, представила первые убедительные доказательства в пользу того, что женщины могут иметь нечто вроде эструса, которым наши родственники в мире животных пользуются на протяжении бесчисленных поколений.

Вероятно, выявить аналогию между эструсом у животных и человека было сложно по той причине, что животные, в отличие от нас, слишком очевидно демонстрируют признаки фертильности (тому пример возбужденные и воспаленные внешние гениталии самок некоторых животных в период течки). Но, несмотря на разительные отличия в поведении человека и животных, если мы все же пытаемся провести параллели, важно понять, как это биологическое явление выглядит у разных видов животных. [Кроме того, вам придется немного позаниматься лингвистикой: “эструс” — это существительное (“самка в фазе эструса”), “эстральный” — прилагательное (“эстральный цикл”)].

Эструс — это некий аспект сексуальности особей женского пола, определенный период эстрального цикла, также называемого гормональным или репродуктивным циклом. Эта фаза имеет место непосредственно перед высвобождением яйцеклетки из яичника, в результате чего яйцеклетка может быть оплодотворена поджидающим ее сперматозоидом. Крысы, мыши, собаки и многие другие виды животных могут спариваться исключительно в фазе эструса, и именно в этом заключается основное различие в репродуктивной функции животных и человека (а также многих приматов){18}. И, вероятно, именно в этот период самки всех животных (включая нас) кажутся самцам наиболее привлекательными{19}.

Самки животных, которые спариваются исключительно в период течки, практически не интересуются самцами в другие периоды эстрального цикла. Например, самки хомяков в остальных фазах цикла ведут себя чрезвычайно агрессивно, хотя это и трудно представить, наблюдая за милыми зверушками, свернувшимися меховыми комочками среди древесных стружек в своих уютных гнездышках. Самки хомяков относятся к числу наиболее агрессивных самок в царстве животных. Они грубо атакуют любого встретившегося самца, набрасываются на него, сбивают с ног и быстро кусают, а потом отскакивают, оттолкнувшись задними лапами и унося в зубах вырванные из тела самца кусочки плоти{20}.

Но в фазе эструса ситуация меняется. При приближении овуляции и в начале эструса самка выходит из норки, оставляя за собой пахучий след, привлекающий самцов. При виде самца самка приглашает его к себе и стимулирует к совокуплению. Но когда дело сделано, то оно сделано. Самка вновь становится агрессивной и выгоняет самца из норы{21}. Владельцы зоомагазинов прекрасно знают, что если они не отгородят самцов от самок, то найдут множество мертвых самцов со следами укусов.

Но хотеть — это одно, а мочь — это другое. Многие виды животных, включая хомяков, физически способны к совокуплению только в период течки. Влагалище самки хомяка открыто исключительно в период течки. После фазы эструса оно закрывается влагалищной мембраной (научный термин для обозначения “защиты от проникновения”), которая исключает для самца любую возможность доступа (ребята, ничего не получится, и если вы не оставите меня в покое, я закусаю вас до смерти).

Для самок крыс характерен рефлекс — так называемая лордозная реакция, находящаяся под строгим гормональным контролем. Лордоз возможен только в фазе эструса и необходим для того, чтобы самец мог осуществить совокупление{22}. Когда самец готов к совокуплению, он трется о задние лапы самки, которая отводит хвост в сторону и в результате лордозной реакции выгибает спину, приподнимая таз, так что самец может осуществить интро-миссию (еще один клинический термин, но вам не нужно его запоминать). Если лордоза нет, влагалище направлено вниз, и самец физически не может осуществить совокупление.

Все эти изменения в организме самок вызывают гормоны: речь идет не только о желании совокупления, но и о его возможности. Ученые, вновь и вновь наблюдающие за этими характерными изменениями, пришли к выводу, что между гормонами эстрального цикла и поведением самок существует непосредственная связь.

Таким образом, самки многих видов животных могут совокупляться с самцами только в период “окна фертильности” (это состояние называют “классическим эструсом”). В других фазах цикла самки не интересуются поиском самцов и отвергают любые их попытки к совокуплению.

Мартышки, гиббоны, человекообразные обезьяны и, конечно же, люди могут заниматься сексом практически в любой фазе цикла{23}. Но выясняется, что даже у этих приматов занятия сексом чаще происходят в фазе “классического эструса”{24}, хотя по некоторым данным шимпанзе охотнее спариваются со многими самцами в тех фазах цикла, когда оплодотворение невозможно. (А у людей, как мы обсудим позже, хотя занятия любовью происходят и вне окна фертильности, в фертильной фазе цикла возникают характерные для эструса сексуальные желания.) Как замечают ученые (и не только они), сексуальное поведение особей женского пола в период течки изменяется. Но что, в сущности, подразумевается под изменением социального и сексуального поведения? И как интерпретировать это поведение, если мы хотим понять, что происходит с женщинами под влиянием гормонов?

Вот вам простой ответ. На первый взгляд кажется, что поведение в эструсе для всех особей женского пола (от самок хомяков, источающих специфический запах, до женщин, находящих одних мужчин более привлекательными, чем другие) отражает усиление их сексуальных желаний. В рамках эволюционных представлений это вполне осмысленно. Эструс — оптимальное время для зачатия, так что женский мозг получает от половых гормонов сигнал: Эй, девочка! Самое время заняться сексом! Не становись тупиковой ветвью эволюции. Заполучи сперму, чтобы оплодотворить свою яйцеклетку, и произведи потомство!

У подобного сценария есть две простые версии. По одной версии самки начинают охотиться за самцами и склоняют их к занятию сексом. По другой версии самки ведут себя более пассивно. Они испускают привлекающие самцов химические молекулы и ждут ищущих контакта самцов. В соответствии с этой версией, они просто соглашаются на совокупление с самцами. В любом случае, самки получают сперму и передают свои гены следующему поколению. Их миссия выполнена.

Однако выясняется, что такой сценарий слишком прост — слишком прост даже для описания поведения животных, не говоря уже о людях. Выясняется, что в работе мозга происходят гораздо более тонкие и интересные изменения, заставляющие особей женского пола действовать в фазе эструса более активно, чем мы считали ранее. Хотя мы знаем, что в этой фазе особи женского пола имеют повышенную мотивацию для занятий сексом, мы обнаруживаем, что они также становятся чрезвычайно избирательными. Они тщательнейшим образом подбирают самцов с определенными чертами.

Женская сексуальность имеет стратегию. Но раньше мы этого не понимали.

Греческое происхождение слова “эструс” выдает древние корни представлений о женской сексуальности, вне зависимости от того, идет ли речь о богинях, смертных женщинах или животных. В трагедии Эсхила “Прометей прикованный”{25} Зевс влюбляется (в очередной раз) в очаровательное молодое создание (при этом у него есть жена — чрезвычайно ревнивая Гера). Чтобы спрятать дивную Ио от гнева мстительной супруги, Зевс превращает свою возлюбленную в… корову. (Представляете себе фермера, который пытается убедить людей, что его коровы на самом деле греческие богини?) Когда взбешенная Гера узнает о последней измене мужа, она насылает овода (по-гречески oistros) — ужасную муху, которая и по сей день докучает рогатому скоту. Овод в буквальном смысле сводит несчастную Ио с ума, отгоняя все дальше и дальше от дома — и от Зевса. Oistros довел Ио до безумия, как эструс, который, как считалось, доводит самок млекопитающих до неистового сексуального возбуждения.

Эсхил словом oistros описывал безумие. Позднее Платон в “Государстве”{26} тем же словом обозначал беспорядок, а Гомер в “Одиссее”{27} — панику. Таким образом, корни современного термина “эструс” тянутся от греческого слова, обозначавшего сумасшествие, неистовство, беспорядок и панику. Греки заложили основы многих важных понятий, но они также ответственны за распространение идеи, что эструс заставляет женщин действовать вне логики, становиться неразборчивыми, похотливыми и распутными.

С тех пор как люди начали жить рядом с одомашненными собаками, кошками или скотом, они стали замечать изменения в поведении животных в период течки — особенно самок, которые в фазе эструса активно стремятся к спариванию. О сексуальном желании самок животных упоминалось даже в Ветхом Завете. Вот слова самого Бога: “Привыкшую к пустыне дикую ослицу, в страсти души своей глотающую воздух, кто может удержать? Все, ищущие ее, не утомятся: в ее месяце они найдут ее”{28}. В эпоху “мечей и сандалий” женщин считали неконтролируемыми и неуравновешенными существами, готовыми пойти с любым мужчиной, поскольку они всегда находились “в своем месяце”; эта идея оказалась очень живучей и добралась до наших дней.

В конце 1700-х годов имел хождение английский текст, в котором описывались животные в состоянии течки (буквально “в жару”), и этот термин перешел в труды по животноводческой тематике. Мы знаем, что в фазе эструса коровы чаще мычат и испытывают беспокойство (как их древняя прародительница Ио). Аналогичным образом, течные свиньи, овцы и козы издают больше звуков и больше перемещаются по периметру своего загона, как бы выглядывая проходящих мимо “юношей”{29}. В период течки собаки и кошки пролезают под оградой или перепрыгивают через нее и иногда уходят за несколько километров от дома в поисках партнера. В фазе эструса самки макак резус быстрее нажимают на задвижку, чтобы открыть дверь, ведущую в клетку к самцам{30}. А крысы в фазе эструса, чтобы заполучить самцов, перебираются через электрическое заграждение{31}.

Все подобные наблюдения, а также популярные изображения сексуально возбужденных женщин складываются в общую картину: у особей женского пола в фазе эструса происходит гормональный сдвиг — включается гормональный “переключатель”. И как только он включается, похоть заставляет самок перемещаться с места на место в поисках партнера (любого партнера) для спаривания: перепрыгивать через заборы, ломать двери, идти на риск и делать все, что угодно, чтобы утолить сексуальное желание.

Но, опять же, поведение животных (и наше собственное) не так уж просто. Когда ученые начали анализировать поведение животных в фазе эструса, образ неразборчивых самок, ищущих удовлетворения сексуальных желаний, сменился совсем другой моделью, в рамках которой особи женского пола перешли из разряда неконтролируемых фурий в разряд чрезвычайно покорных существ.

После многолетних наблюдений за поведением лабораторных животных ученые стали иначе воспринимать роль женских особей и задались вопросом, в какой степени сексуальность в фазе эструса определяет их поведение и репродуктивный процесс.

Являются ли самки в фазе течки инициаторами сексуальных отношений или только отвечают на действия самцов? Проведя соответствующие исследования, ученые изменили свою точку зрения практически на противоположную и ушли от модели возбужденных самок в фазе эструса. На протяжении большей части XX в. считалось, что самки в основном пассивно ожидают действий со стороны самцов (хотя исследования проводились на животных, этот новый взгляд был перенесен и на человеческое общество: вне лаборатории традиционно считается, что мужчина проявляет инициативу, а женщина следует за ним).

Такое представление о ведущей роли самцов отчасти поддерживалось наблюдениями за их сексуальным поведением, которое ученые считали более сложным, чем поведение самок. В конце 1960-х годов пионер в области науки о сексуальном поведении Фрэнк Бич провел исследования, которые, казалось бы, полностью это подтверждали (хотя позднее сам он изменил точку зрения){32}. Он заметил, что кобели биглей еще долгое время после кастрации успешно спариваются с суками, причем не для того, чтобы произвести на свет маленьких щенят (это невозможно), а для достижения в результате спаривания некоего собачьего эквивалента состояния “сигарета в постели после секса”. Признаком успешного спаривания у собак считается принятие так называемой позы “замка”, когда собаки оказываются стоящими хвостом к хвосту и пенис кобеля удерживает пару вместе, пока семенная жидкость полностью не перетечет в тело суки. При этом кобель в буквальном смысле “заперт” внутри суки до завершения процесса. Так вот, кастрированные бигли по-прежнему могут совершать это действие.

Однако после удаления яичников (и, соответственно, прекращения выделения соответствующих гормонов) суки больше не спариваются, отвергая любые попытки ухаживания со стороны кобелей{33}. Из экспериментов Бича следовало, что сексуальная активность самок полностью контролируется гормонами: включается в эструсе (при нормальном состоянии яичников и выделении соответствующих гормонов) и выключается при его отсутствии. Однако самцы вели себя более сложным образом, и их поведение не контролировалось гормональным циклом.

Таким образом, считалось, что во время течки самки просто реагируют на стимуляцию со стороны самцов{34}. При приближении самца (собаки или грызуна) самка в состоянии течки “готова” к совокуплению. Эта концепция пассивного поведения самок вполне согласовалась с идеей доминирующего положения самцов в царстве животных; в соответствии с этой точкой зрения, кажется вполне логичным, что агрессором и зачинщиком выступает самец, а не самка. И, конечно же, многие говорили, что это совершенно естественно — отчасти по той причине, что самок просто не изучали столь же тщательно, как самцов. Не забудем о существовавшей в экспериментах на животных тенденции в большей степени изучать пенисы (глава 1): поскольку самок в лабораториях изучали гораздо реже, чем самцов, ученые были хуже осведомлены об их сексуальном поведении{35}.

Но постепенно стал формироваться новый взгляд на сексуальное поведение самцов и самок. В какой-то момент сам Фрэнк Бич пересмотрел теорию пассивного поведения самок, особенно в результате наблюдений за поведением биглей в начале любовных игр, задолго до того, как они замирали в позе “замка”{36}.

Если ведущая роль в брачных играх отводится самцу, как объяснить важные наблюдения, описанные Бичем? Он заметил, что суки в состоянии течки добиваются ухаживания со стороны кобелей. Если кобель бигля был привязан и не мог гоняться за зазывавшей его сукой, она теряла к нему интерес и отправлялась на поиски другого самца. Что? Не хочешь бегать за мной? Ну и ладно, сам виноват! Бич предположил, что подобная ситуация отражает некую более общую картину в брачных отношениях между животными. Самка не просто робкое и пассивное существо: ее поведение — тест для самца. Я не буду вступать с тобой в отношения, если ты не докажешь, что можешь поймать меня (или привлечь меня, или ухаживать за мной, или каким-то образом доказать, что будешь стоящим отцом для моих детенышей). Это доказывало, что суки — даже в состоянии течки — искали не любого кобеля. Их избранник должен был быть достаточно сильным и способным ее поймать.

Интересно и, пожалуй, не удивительно, что тема “стратегического выбора самки” стала активно развиваться благодаря исследованиям молодой женщины, занявшейся биологией в 1970-х и 1980-х годах. В 1974 году психолог Марта МакКлинток в диссертационной работе отмечала явный недостаток информации о диких крысах, хотя значительная часть всех имеющихся у нас сведений о репродукции и физиологии основана на изучении крыс — сидящих в клетках в лаборатории{37}. Рассмотрим стандартную ситуацию с лабораторными крысами, в которой проявляется типичное пассивное поведение самки. Самец подходит к самке и усаживается на нее, ощупывая и захватывая ее задние лапы. У нее в ответ возникает лордозная реакция: она выгибает спину, позволяя самцу осуществить копуляцию. После нескольких копуляций самец выбрасывает сперму. Потом отдыхает, и ситуация повторяется{38}. После многочисленных садок и эякуляций самка беременеет (что не удивительно). Таким образом, в лабораторных экспериментах самец приступает к действию, самка отвечает. Раз-два, спасибо, сударыня.

Однако в дикой природе крысы ведут себя совершенно иначе. МакКлинток и ее современница Мэри Эрскин (нейробиолог и эксперт по поведению крыс) показали, что в природе самки крыс не просто принимают ухаживания самцов, как они это делают в лаборатории. Крысы обычно живут в сложно устроенных норах большими коллективами, состоящими из самцов и самок. Задумайтесь об этом. В лаборатории крыс разного пола часто рассаживают по разным клеткам, а иногда они и вовсе сидят “в одиночных камерах”. Когда самцы и самки оказываются вместе, у самки нет возможности выбрать самца, все предопределено заранее. Но если социальная среда в лаборатории иная, чем в природе, возможно, поведение животных тоже не такое, как в природе.

В дикой природе, где самки живут в непосредственной близости от самцов в своих норах-лабиринтах, у них есть возможность сблизиться с самцом или убежать от него, а также возможность проявить свои сексуальные пристрастия путем выбора серии партнеров для спаривания{39}. В данном случае самки живут не в женском общежитии с постоянно включенным светом, освещающим каждое их действие, а как бы совершают прогулку по ночным клубам с множеством темных уголков. И делают то, что им нравится.

Исследования МакКлинток показывали, что в дикой природе перед копуляцией самки крыс вели себя совершенно иначе, чем в лаборатории. Прежде всего, именно самка приближается к самцу, которого выбрала, бегает перед ним, чтобы дополнительно привлечь его внимание, покачивает ушами, подпрыгивает и наскакивает на него{40}. Это очень сильно отличается от сексуального поведения лабораторных крыс (когда самец приближается к самке и просто пристраивается сзади). В естественной среде самки спариваются несколько раз с разными самцами, и самцы, оплодотворившие самку первым и последним, становятся отцами наибольшего числа детенышей. По-видимому, в дикой природе самки крыс играют очень активную роль в выборе партнеров, определяя, какие самцы (первый и последний) передадут свои гены потомству. Это могут быть доминантные самцы, что коррелирует со здоровьем будущего потомства или успешностью их воспроизводства в будущем. Или же они обладают генами, которые хорошо сочетаются с генами самки, что обеспечивает появление наиболее адаптированного к данным условиям потомства (см. обсуждение функции главного комплекса гистосовместимости в главе 6). Самки, живущие в лабораторной клетке, не имеют возможности выбрать партнера (и количество партнеров), так что им остается только принимать ухаживания конкретного самца; сопротивление может оказаться лишь напрасной тратой сил или даже представлять опасность{41}.

Такой же характер стратегического выбора обнаружен в более поздних исследованиях, в которых было показано, что самки животных в фазе эструса ищут и предпочитают доминантных самцов. Группа исследователей под руководством итальянского биолога Симоны Кафаццо анализировала поведение стаи собак, живущей на улицах Рима. Исследователи обнаружили, что в период течки суки искали контакта с кобелями наиболее высокого ранга и чаще спаривались с ними, что приводило к преобладанию в стае щенков, рожденных именно от этих самцов{42}.

Таким образом, самки млекопитающих, таких как собаки и грызуны, в состоянии течки избирательны в гораздо большей степени, чем мы предполагали ранее. А что можно сказать о наших ближайших родичах — шимпанзе и орангутанах? Хотя данные несколько разнятся, но, по-видимому, в фазе эструса самки этих животных предпочитают самцов, стоящих на высших позициях иерархической лестницы, что в очередной раз подтверждает, что они пытаются контролировать выбор отца для своего будущего потомства. Самки диких шимпанзе с сильно набухшими внешними половыми органами (что является весьма заметным физическим признаком овуляции) вступают в многократные половые контакты с доминантными самцами чаще, чем в других фазах цикла{43}. Нельзя исключить, что эти самцы просто выигрывают соревнование и реализуют свои сексуальные желания именно в тот момент, когда самки находятся в фазе максимальной фертильности, но я готова поспорить — и выиграть спор! — что самки также ведут активный отбор{44}.

Самки орангутанов в фазе эструса также демонстрируют стратегическое сексуальное поведение, оказывая предпочтение доминантным самцам. Доминантные самцы орангутанов не только крупнее по размеру, чем другие самцы, но имеют еще один отличительный признак — мясистые выросты на лице (“щеки”), возможно, свидетельствующие о высоком уровне тестостерона{45}. Самки совокупляются с субординантными (не доминантными, менее щекастыми) самцами тоже, но в фазе эструса они совокупляются почти исключительно с доминантными щекастыми самцами{46}. И, опять-таки, я готова поспорить, что они выбирают отца для своего потомства и им нравятся эти широкие мягкие лица.

У павианов чакма самки с набухшими гениталиями вступают с самцами в “брачные союзы”. Возможно, это выражение ассоциируется у вас с причудливыми ритуалами и традициями (например, с королевой Викторией и ее горячо любимым мужем принцем-консортом Альбертом) или с какими-то юридическими терминами, однако в биологии так называют стратегию сексуального поведения самок. “Брачный союз” у павианов чакма заключается в том, что самка в фертильной фазе цикла постоянно находится рядом с доминантным самцом, ухаживает за ним и спаривается почти исключительно только с ним{47}.

Помните о лабораторной крысе в фазе эструса (я рассказывала о ней в главе 1), которая без устали бегала в колесе в 1920-х годах? Давайте подумаем, зачем нашей девочке нужно было бежать в никуда.

В конечном итоге исследования показали, что она, как и другие млекопитающие, включая приматов, не была просто обезумевшей от сексуального желания беспокойной самкой в состоянии течки. Не была она и пассивным объектом, покорно ожидавшим любого самца, который к ней подойдет. Если бы она находилась в естественной среде обитания, она бы свободно передвигалась в поисках подходящего отца для своих детенышей и сама бы его нашла. Ее бег в колесе был брачным танцем, но только в стиле праздника Сэди Хокинс[6].

Теперь понятно, что в фазе эструса самка активно привлекает к совокуплению выбранного ею самца. Она испытывает его, чтобы проверить, насколько он соответствует ее требованиям. При этом она демонстрирует очевидные предпочтения к самцам строго определенного типа.

Она выбирает его.

Вот что происходит в реальном мире. А в лаборатории все было (и остается) по-другому. По крайней мере, у нашей девочки было колесо, так что она нашла себе занятие: ребята из соседней клетки, выбранные случайным образом, оказались слишком скучными.

Вот такая удивительная историческая ирония в исследованиях стратегии сексуального поведения самок, реализующих собственные желания. Чарльз Дарвин говорил об этом давным-давно, еще в 1871 году, в книге “Происхождение человека и половой отбор”{48}. С точки зрения Дарвина, экстравагантный наряд самцов, например, хвост павлина, объяснялся тем, что выбор делают самки. Дарвин рассуждал о том, почему самок столь волнует наружность самцов, и подозревал, что дело заключается не просто в их яркой раскраске. Яркие наряды говорят о чем-то еще, возможно, о чем-то полезном, что самка может передать своему потомству. И, быть может, то же самое справедливо и для женских особей человеческого рода.

В начале XX в. физиологи предположили, что у людей тоже существует эструс. Вообще говоря, течка у животных была хорошо изучена — как в лабораторных условиях, так и в дикой природе. Но до тех пор предсказания сексуального поведения были слишком упрощенными и даже ошибочными.

И все же в середине XX в. ученым казалось возможным, что у людей должно иметь место состояние, напоминающее эструс. К тому времени исследователи уже поняли, что могут узнать кое-что о женском менструальном цикле, изучая гормональные циклы других животных{49}. В частности, гормональный цикл крыс удивительным образом напоминает гормональный цикл человека{50}. Однако, в отличие от человека, крыс можно использовать в экспериментах.

Ученые могли отключать гормоны или заменять их другими и смотреть, что при этом происходит. Например, концентрация эстрадиола — гормона из семейства эстрогенов — резко возрастает непосредственно перед овуляцией. Эксперименты на крысах показали, что эстрадиол играет ключевую роль в сексуальном поведении самок: если его убрать, исчезает важнейший рефлекс лордоза, необходимый для совокупления и воспроизводства; если его вернуть, рефлекс и сексуальная активность восстанавливаются. Учитывая физиологическое сходство между людьми и крысами, можно было предположить, что существует и сходство в поведении.

Опираясь на эту логику, можно было сделать следующее очевидное предположение: женщины чаще занимаются сексом в фазе наивысшей фертильности, когда уровень эстрадиола высок и вероятность зачатия максимальна. Фертильная фаза цикла включает в себя день овуляции и несколько предшествующих дней, на протяжении которых попавшие в репродуктивные органы женщины сперматозоиды остаются жизнеспособными и дожидаются овуляции{51}. Для женщин с типичным менструальным циклом длительностью около 28 дней эта фертильная фаза начинается примерно через восемь дней после начала очередной менструации (грубо говоря, фертильная фаза приходится примерно на середину менструального цикла; подробнее о гормональном цикле мы поговорим в главе 3 “За 28 дней вокруг Луны”).

В конце 1960-х годов исследователи начали проверять это предположение в рамках первого систематического исследования частоты сексуальных контактов и оргазмов женщин на протяжении менструального цикла{52}. Каждый день на протяжении 90 дней женщины заполняли бумажный формуляр и передавали его в исследовательскую лабораторию в Университете Северной Каролины. В этих формулярах они отмечали, имели ли они сексуальные контакты и испытали ли оргазм. Ученые подметили несколько вещей. Первое и наименее удивительное наблюдение заключалось в том, что сексуальных контактов было больше, чем оргазмов. Второе, более интересное, наблюдение сводилось к тому, что в среднем на протяжении цикла имели место два пика сексуальных контактов и оргазмов: первый приходился на середину цикла и мог совпадать с фазой эструса, второй, наиболее загадочный, относился к периоду непосредственно перед менструацией.

Третье наблюдение заключалось в том, что в сексуальном поведении и количестве оргазмов на протяжении цикла для всех женщин имелся очень значительный разброс, который не позволял сделать каких-либо однозначных выводов на основании этого первого в своем роде эксперимента. У одних женщин были пики в середине цикла (было ли это классическим эструсом, когда сексуальная активность совпадает с окном фертильности?). У других количество сексуальных контактов и оргазмов на протяжении цикла было практически постоянно низким (может быть, это каким-то образом характеризовало их сексуальные отношения или их партнеров?). Во втором исследовании, проведенном примерно через десять лет после первого, ученые обнаружили еще более значительный разброс частоты сексуальных контактов и оргазмов на протяжении цикла, так что вопросов появлялось больше, чем ответов.

Вспомните о том, что эти исследования проводились в конце 1960-х и в 1970-х годах, когда спрашивать женщин о количестве сексуальных контактов и оргазмов даже во имя науки было необычным делом. Работы Мастерса и Джонсон[7] только-только увидели свет, а тесты о сексуальных привычках из журнала Cosmopolitan Хелен Герли Браун еще не приобрели широкой популярности (Браун стала главным редактором журнала в 1965 году, и октябрьский выпуск журнала вышел с заголовком “Выберите идеального отца и пол своего ребенка”; знала ли будущий автор книги “Секс и одинокая девушка” о женской стратегии выбора что-нибудь такое, чего не знали ученые?).

Более поздние исследования вновь показали, что в фазе фертильности женщины чаще занимаются сексом{53}; в некоторых случаях повышение частоты занятий сексом происходило только тогда, когда инициаторами секса были сами женщины{54}. В одном исследовании говорилось о том, что в фертильной фазе цикла наблюдается снижение сексуальной активности, инициированной женщинами, однако учащается “аутосексуальная” активность (другими словами, мастурбация){55}. Участники исследований различались не в меньшей степени, чем результаты (во многих исследованиях принимали участие очень небольшие группы женщин, например, всего 13 человек{56}, а также смешанные группы замужних и одиноких студенток, которые, возможно, не отражали всю женскую популяцию). По этой причине было трудно обнаружить какой-либо общий характер изменения сексуальной активности женщин в зависимости от фазы цикла.

Но одно замечательное исследование, ввиду своей масштабности, возможно, позволяло сделать окончательные выводы. В этом исследовании участвовало более 20 000 женщин из 13 стран. Результат был таким: никаких следов увеличения частоты сексуальных контактов в фертильном периоде гормонального цикла обнаружено не было{57}. Вывод: сексуальная активность женщин, без всякого сомнения, не подчиняется строгому гормональному контролю. Здесь кончается сходство между животными и человеком; женщины, в отличие от самок других животных, полностью вышли из-под контроля собственных гормонов.

Однако в науке редко бывает так, что какое-то заключение надолго остается окончательным. Возник следующий вопрос: если сексуальная активность женщин напрямую не регулируется гормонами, что можно сказать об их сексуальных желаниях?

Сексуальное поведение определяется многими факторами, включая наличие готового к сексу партнера и времени на сексуальную активность. Обратите внимание: одной из наиболее выраженных особенностей сексуальной активности является “эффект выходных”: около 40 % сексуальных контактов происходят в выходные дни{58}. В отличие от крыс, дремлющих в лабораторных клетках, люди заняты: ходят на учебу или на работу, занимаются собой или детьми и просто делают свои каждодневные дела.

Заниматься любовью не всегда удобно, даже если вы чувствуете прилив гормонов и отметили нужную “ночную дату” на календаре. По этой причине аналогичную эструсу фазу, возможно, следует искать не в сексуальном поведении, а в мыслях о сексе, которые, безусловно, в гораздо меньшей степени ограничиваются каждодневными заботами. Но и здесь результаты оказались противоречивыми. В одних исследованиях было показано, что женщины сильнее хотят секса в период фертильности, но в других был обнаружен пик желания непосредственно перед началом менструации или вообще не наблюдалось выраженной зависимости от фазы цикла{59}.

В наших собственных исследованиях в университете Калифорнии в Лос-Анджелесе мы не обнаружили подтверждений усиления сексуального желания у женщин в фертильной фазе цикла, хотя использовали чувствительные методы мониторинга и определения фазы цикла с помощью анализа гормонов{60}. Но в сотне миль к северу от нашего кампуса, в Университете Санта-Барбары, мой коллега психолог Джим Рони, который тоже использовал точные методы анализа, получил иные результаты: он обнаружил повышение сексуального желания у женщин в фертильной фазе цикла. (Возникает вопрос, нет ли какой-то связи с тем, о каких именно студентах мужского пола — из Лос-Анджелеса или Санта-Барбары — думали женщины, отвечая на вопросы о своих сексуальных желаниях… Может быть, юноши в рубашках с застегнутыми на пуговицы воротничками кажутся женщинам в эстральной фазе менее привлекательными, чем юноши с досками для серфинга?){61}.

Таким образом, простое предсказание, что женщины в фертильной фазе цикла более склонны к занятиям сексом (в мыслях и на деле), не нашло однозначного экспериментального подтверждения, несмотря на то, что мы наблюдаем в поведении животных. Но означает ли это, что у женщин не существует состояния, аналогичного эструсу? Я считаю, что нам следует поставить вопрос иначе: есть ли причина для изменения поведения женщин в зависимости от фазы цикла?

Ответ на этот вопрос, по моему мнению, положительный. И причина этих изменений гормонального поведения может заключаться в наличии определенной стратегии: женщинам подходит не любой мужчина.

На первый взгляд, результаты всех подобных исследований подводят нас к заключению, что при проведении прямых параллелей между гормональным поведением людей и животных никакой эстральной фазы у женщин не выявляется. Но что если мы пытались выявить не ту закономерность?

В таком случае тот, кто отказался от дальнейших исследований, сделал это преждевременно.

В начале 1970-х годов было показано, что в фазе фертильности у женщин наблюдается некий эквивалент крысиного бега в колесе{62}. За 50 лет до этого, как я рассказывала в главе 1, ученые установили, что самки крыс чаще бегали в колесе именно в фазе эструса. Женщины во время эксперимента на протяжении трех и более овариальных циклов носили шагомеры и жили своей обычной жизнью. В их двигательной активности наблюдалось три пика. В среднем женщины больше двигались в середине цикла, что совпадало с результатами экспериментов на крысах, но также в самом начале и в самом конце цикла, и это означало, что характер изменений человеческого поведения и поведения крыс совпадает не полностью.

Но при этом имели место очевидные доказательства изменения поведения на протяжении цикла. Именно на это и стоит обратить внимание: важно не то, какие изменения поведения наблюдались и совпадали ли они с изменениями в поведении крыс. Важно, что изменения были, и, следовательно, на то была причина. Так почему же происходили изменения?

Еще в одном новаторском исследовании, также относящемся к 1970-м годам, женщины в разных фазах 15 овариальных циклов использовали ночью тампоны, сохранявшие вагинальный запах{63}. Потом эти тампоны замораживали до момента “обнюхивания”.

Во время лабораторного теста женщины и мужчины нюхали эти образцы, помещенные в стеклянные емкости. Запах образцов, собранных в ближайшие к овуляции дни, оказался более привлекательным, чем запах образцов из других фаз цикла{64}. Самки многих животных испускают запахи для привлечения самцов; этот признак фертильной фазы цикла является одним из самых распространенных во всем царстве животных. (Кстати, не забудем об эксперименте с “вонючей футболкой”, мы поговорим об этом позже.)

Оба эти исследования предоставили ученым, намеревавшимся продолжать поиск женского эструса, обнадеживающую информацию. Однако наиболее очевидные доказательства существования эструса у женщин появились только в конце 1990-х годов, а исследования в новой области эволюционной психологии в последующие годы помогли подвести под эти данные теоретический фундамент.

В изучении социального поведения людей (почему мы ведем себя в отношении других людей тем или иным образом) долгое время господствовали определенные направляющие концепции: люди принципиальным образом отличаются от других животных; у людей нет (или почти нет) животных инстинктов; поведение человека определяется обучением и, следовательно, является специфическим для каждой культуры{65}. В 1980-х годах специалисты в области эволюционной психологии начали ставить под сомнение справедливость всех этих постулатов. Эволюционные психологи полагают, что эволюционная теория Дарвина применима не только к физиологии, но и к психологии человека: адаптируются не только наши тела, но и наш мозг, а вместе с ним — наши разум и поведение.

Наш мозг эволюционировал как машина для разрешения проблем и задач, возникавших перед нашими предками, таких как поиск пищи, крова и, конечно же, полового партнера для рождения детей. Одно из удивительных открытий, подстегнувших развитие эволюционной психологии, заключалось в том, что наш мозг настроен на прошлое, на каменный век, а совсем не обязательно на настоящее. Мы боимся змей, пауков и других ползучих тварей, но далеко не всегда боимся реальных источников опасности современного мира. Никому не снятся повторяющиеся ночные кошмары о поврежденной электропроводке, повышенном уровне сахара в крови или машинах, движущихся на 10 миль в час быстрее разрешенной скорости, хотя именно это представляет для нас реальную угрозу. Таким образом, в мозге современных людей содержится наследие, доставшееся нам от наших предков, и, следовательно, чтобы в полной мере понять наши мысли и поведение, нужно понять наше эволюционное наследие.

Некоторые ранние работы в области эволюционной психологии были выполнены под влиянием идей эволюционного биолога Роберта Триверса, которого многие считают гением и одним из основоположников наших современных представлений о социальной эволюции. Одна из его теорий, называемая теорией родительского вклада, утверждает, что в вопросах репродукции существуют биологически обусловленные различия между полами{66}.

Эти идеи основаны на простых экономико-биологических принципах. Представители того пола, который затрачивает больше времени и усилий на производство потомства и физиологически в большей степени ограничен в количестве производимых детенышей, более придирчивы при выборе партнера для спаривания. Представители того пола, который затрачивает меньше усилий и потенциально способен произвести больше потомства, конкурируют за доступ к “биоэкономически” ценным представителям того пола, который затрачивает больше времени и ресурсов. Иными словами, внимание, девушки, это относится к вам.

Легко увидеть, что у млекопитающих больше сил на производство потомства обычно затрачивают самки (они тратят энергию на производство яйцеклеток, которые крупнее сперматозоидов, вынашивают потомство и производят молоко). Напротив, самцы могут отдавать лишь свои гаметы (сперматозоиды), хотя часто их вклад гораздо существеннее. Таким образом, у разных видов млекопитающих обычно самки выбирают себе партнера{67}. А самцы конкурируют за доступ к представителям другого пола и менее разборчивы{68}.

Приложение этой теории к людям{69} (придирчивые женщины, менее избирательные мужчины) весьма противоречиво, в частности, по той причине, что оно нарушает стандартные предположения, которыми руководствуются при анализе человеческого поведения (мы ведь отличаемся от других животных, помните?). Однако в настоящее время уже накоплено множество данных, подтверждающих справедливость данной теории. Одна довольно странная серия экспериментов была проведена в Университете Флориды несколько десятилетий назад. В этом исследовании участники эксперимента мужского и женского пола подходили к студентам противоположного пола и говорили: “Я заметил тебя в университете. Ты мне нравишься”. А затем делали одно из трех предложений (выбранных случайным образом). Хочешь: 1) Пойти куда-нибудь со мной сегодня вечером? 2) Прийти ко мне сегодня вечером? или 3) Переспать со мной сегодня?

Результаты оказались удивительными. Три четверти опрошенных мужчин согласились отправиться в постель, но ни одна из женщин не ответила положительно. Какое-то количество женщин согласилось прийти домой к мужчине (6 % в одном эксперименте и 0 % в другом), тогда как большинство мужчин согласилось на это предложение. Прийти на свидание соглашалось одинаковое число мужчин и женщин. Таким образом, нельзя сказать, что женщины не проявляли интереса к тем, кто делал им предложение. Они просто совершенно не готовы были заниматься любовью с мужчиной, которого прежде никогда не видели. Иное дело мужчины{70}. Данное исследование многократно повторялось с похожими результатами, например, недавно в Дании и во Франции, которые считаются наиболее раскрепощенными в сексуальном плане странами мира.

В одном из самых обширных экспериментов по изучению половых различий участвовало более 1600 человек из разных стран. В этом исследовании, как и во всех остальных, мужчины были более заинтересованы в “сексуальном разнообразии”. Когда участников спрашивали, сколько партнеров они хотели бы иметь в ближайшие 30 лет, мужчины всего мира называли большее число, чем женщины; обычно разница была примерно в два раза{71}. И на этот счет существует еще много-много данных. По-видимому, женщинам, прежде чем согласиться на сексуальный контакт, требуется иметь больше информации о потенциальном половом партнере, чем мужчинам{72}. Мужчины в большей степени, чем женщины, готовы к краткосрочным сексуальным отношениям{73}. Мужчины в большей степени, чем женщины, конкурируют за возможность сексуального контакта{74} и т. д.

Давайте посмотрим, какое отношение эти закономерности поведения могут иметь к существованию эструса у человека. Как предсказывает теория родительского вклада, женщины (главные инвесторы) очень тщательно выбирают полового партнера. Поэтому предположение, что женщины в эстральной фазе в целом сильнее заинтересованы в сексе, поскольку это такое специфическое время, является весьма неубедительным. Кажется бессмысленным, что женщина в фертильной фазе цикла с максимальной вероятностью зачатия готова преследовать любого мужчину или соглашается на секс с любым мужчиной. Скорее, наоборот, в это время она должна совершить большую работу и со всей тщательностью подойти к выбору партнера. По этой причине можно предсказать, что она будет искать такого мужчину, который может способствовать реализации ее тяжелой миссии по производству потомства.

На что же обращают внимание женщины, когда перед ними стоит эта поисковая задача? Одна возможность (о которой мы подробнее поговорим в главе 4) заключается в том, что в ходе эволюции женщины научились выбирать мужчин с такими признаками, которые выдают наличие качественных генов, например таких, которые обеспечивают рождение здорового потомства или привлекательного потомства, в свою очередь, способного конкурировать за выбор качественных партнеров{75}.

Один такой признак — зеркальная симметрия (степень совпадения двух сторон тела). Наличие зеркальной симметрии означает, что генетический план построения тела был выполнен без дефектов, а это, в свою очередь, указывает на отсутствие генетических мутаций и возможность противостоять природным силам энтропии, способным нарушать нормальный ход развития (болезни, врожденные пороки, травмы) и оставлять те или иные отметины на теле. И теперь мы подобрались к тому, чтобы определить основания для эксперимента с “вонючей футболкой”.

Психолог Стив Ганжстэд и биолог Ренди Торнхилл из Университета Нью-Мехико на протяжении десятка лет изучали связь между симметрией мужского тела и сексуальным поведением. В частности, они обнаружили, что мужчины с более симметричными чертами оценивались как более привлекательные (хотя результаты не всегда были однозначными), имели больше половых партнеров и, что удивительно, чаще сообщали о любовных отношениях с женщинами (например, имели в качестве любовниц замужних женщин){76}.

Вполне возможно, что женщины способны оценить симметрию черт визуально, просто глядя на мужчину. Однако большинство отклонений от идеальной симметрии слишком незначительны, чтобы их можно было обнаружить таким образом. Ганжстед и Торнхилл предположили, что запах мужчины тоже может быть хорошим индикатором симметрии и лежащих в ее основе качеств (хорошего физического состояния, “хороших генов”){77}. Почему запах? Потому что исследования показывают, что запах мужчины очень важен для оценки женщиной качества потенциального партнера: если запах хорош, мужчина привлекателен в сексуальном плане, если нет — ничего не выйдет. (Да, именно поэтому существует дорогостоящая индустрия мужских духов.)

Ученые также предположили, что женщины предпочитают запах симметричных мужчин особенно в тот период, когда велика вероятность зачатия и передачи соответствующих генов, обеспечивающих симметрию, будущему потомству{78}. Вот что они обнаружили.

В исследовании участвовали 42 мужчины, для которых по таким показателям, как обхват запястья, длина мочек ушей, длина пальцев обеих рук и т. д., рассчитывали симметричность тела. Дома мужчины стирали простыни выданным в лаборатории стиральным порошком. Они не использовали никаких отдушек (включая дезодоранты) и не ели ничего, что имеет сильный запах или вкус — вроде чеснока или баранины. На протяжении двух ночей они спали в чистых белых футболках, выданных в лаборатории. Они избегали сигаретного дыма и алкоголя, воздерживались от секса и не спали в одной постели с другими людьми в то время, пока на них были футболки. После второй ночи они возвращали футболки в лабораторию в специальных пластиковых пакетах.

Через час в лабораторию пригласили 52 женщин. Они поочередно подходили ко всем стендам, где находились футболки в пакетах. Каждая женщина нюхала все футболки и оценивала сексуальность запаха. Перед уходом из лаборатории женщины оставляли информацию о своем менструальном цикле, что позволило Ганжстеду и Торнхиллу рассчитать, в какой фазе цикла они находились.

Результат: женщины в фертильной фазе цикла считали запах мужчин с симметричными чертами более сексуальным и привлекательным, чем запах мужчин с менее симметричными чертами{79}.

Это было удивительно. Предсказание Ганжстеда и Торнхилла оказалось невероятно тонким.

Об описанном ими явлении, если оно было реальным, никто даже не подозревал. Если этим данным можно верить, значит, женщины, как и самки млекопитающих, в фазе фертильности предпочитают партнеров с определенными признаками, которые могут помогать передавать потомству качественные гены. Это доказывало, что стратегический выбор, который демонстрируют самки грызунов, собак и обезьян, характерен также и для поведения человека. Это также означало, что нам следует понять роль биологии (в частности, гормонов) в женской сексуальности.

На следующий год после эксперимента с “вонючей футболкой” были сделаны новые удивительные открытия. Оказалось, что женщины в фертильной фазе цикла предпочитают изображения мужчин с более мужественными лицами (с широкими скулами, тяжелым подбородком и в целом с более резкими, чем у женщин, чертами), особенно если представляют себе их в качестве временных партнеров для секса, а не для долгосрочных отношений{80}. Помните, что самки орангутанов предпочитают самцов с широкими, как тарелки, лицами? Возможно, как и самки орангутанов, которые в фазе фертильности предпочитают щекастых самцов, женщины в фазе фертильности предпочитают широкоскулых мужчин. (Выясняется, что вопрос о предпочтении женщинами мужественных лиц сложнее, чем просто поиски симметрии, и в последних исследованиях старые данные не воспроизводятся. Однако общий смысл идеи о том, что женщины ищут мужественности в форме мужского поведения и выраженных признаков мужского строения тела, по-видимому, остается справедливым.){81}

Результаты этих исследований послужили толчком для новых исследований и вызвали большой интерес всего научного сообщества{82}. По-видимому, женщины в фертильной фазе цикла предпочитают мужчин с определенными чертами. Теперь уже в сотнях исследований было показано, что гормональный цикл вызывает изменения в женском теле, мозге, эмоциях, предпочтениях и отношениях. Кроме того, данные указывают на глубокое сходство гормональных процессов у особей женского пола всех млекопитающих и на уникальную сексуальную психологию женщин.

Эструс у человека — состояние, аналогичное течке у животных, о которой люди знают уже на протяжении нескольких тысяч лет, — оказался реальностью.

Вне зависимости от того, говорим ли мы о людях или о животных, эстральный цикл основан на действии ключевых гормонов, концентрация которых повышается и понижается в строго определенном порядке.

В отличие от большинства млекопитающих, частью гормонального цикла у женщин является менструация (менструация есть также у приматов, летучих мышей и слоновых землероек). При наличии 28-дневного гормонального цикла, который устанавливается с наступлением половой зрелости и продолжается до менопаузы, по количеству овуляций (и менструаций) современные женщины намного превосходят всех остальных млекопитающих: в среднем за всю жизнь у нас реализуется около 400 овуляторных циклов. Должно быть, у древних женщин этот показатель был ниже, поскольку они на протяжении почти всего репродуктивного периода были беременными или кормили грудью. Однако и у них количество гормональных колебаний было огромным.

Мы знаем, что эти гормональные изменения влияют на состояние тела и мозга женщины: симптомы предменструального синдрома, спазмы и менструальные кровотечения не являются новостью. Однако у женщин, в отличие от представительниц других видов, овуляция является скрытой. Сохранение в тайне точного времени овуляции может иметь смысл для многих видов животных, однако женщины, судя по всему, в ходе эволюции стали особенно осторожны в этом отношении. Подробнее о причинах этого явления мы поговорим в главе 6, но идея такова: если учесть трудности и жестокости жизни первобытных людей, начинаешь понимать, что древним женщинам в дни максимальной фертильности, возможно, было безопаснее не подпускать к себе нежелательных мужчин и соперниц, что позволяло снизить различные риски и повысить шансы выбора подходящего отца для своего потомства. Таким образом, скрытая овуляция является формой гормонального разума.

Внешние признаки женщин в разных фазах цикла не меняются заметным образом, но внутри женского тела происходят невероятные физиологические изменения. Мы знаем, что эти значительные гормональные сдвиги могут сказываться и на психологическом состоянии женщин, приводя, как показывает изучение эструса у человека, к изменениям в поведении, включая принятие стратегических решений. Но прежде чем продолжить перечисление этих поведенческих реакций и их причин, важно понять, что происходит внутри организма. Чтобы понять поведение, связанное с эструсом, полезно понять механизмы всего эстрального цикла. Поэтому давайте ненадолго отвлечемся от нашей темы и обсудим некоторые технические детали, как в курсе Biology 101[8].

Уровень эстрогена начинает понижаться в конце фолликулярной фазы, непосредственно перед овуляцией, и ровно в то же время начинает подниматься уровень прогестерона. Уровень прогестерона достигает максимума в середине лютеиновой фазы, а затем снижается до начала менструации.

Именно в это время, в последние дни цикла непосредственно перед менструацией, может наблюдаться ПМС. Если высокий уровень прогестерона связан с ощущением расслабленности и желанием общаться, вполне возможно, что симптомы ПМС являются результатом “отмены” этого гормона по мере снижения его содержания.

В середине 1950-х годов британский врач и исследователь Катарина Дальтон, которая (вместе со своим коллегой Реймондом Грином) и предложила термин “предменструальный синдром”, обнаружила связь между низким уровнем прогестерона и ПМС{111}. Ее идеи относительно гормонов и поведения, позднее повлиявшие на развитие системы медицинского обслуживания женщин, зародились на основании ее наблюдений за собственным гормональным циклом. Дальтон заметила, что головные боли, мучившие ее перед наступлением менструаций, полностью исчезли, когда она забеременела. При беременности организм наполняется прогестероном, обеспечивающим различные аспекты развития плода и здоровье матери. А когда уровень прогестерона падает в конце каждого цикла, это может влиять на поведение женщины, вызывая ПМС, с которым вы хорошо знакомы. Именно Дальтон мы обязаны тем, что ПМС стал рассматриваться в качестве медицинского состояния с набором физических (а не только психологических) симптомов. Хотя кое-кто не соглашался с ее теорией, она успешно лечила прогестероном многих пациенток в первой в мире клинике, занимавшейся проблемой ПМС, которую она сама же и организовала; она также интересовалась связью постродовой депрессии и уровнем прогестерона.

Но вернемся к ПМС: возможно, вас удивят причины его возникновения.

В пубертатном периоде девушки (и юноши тоже) оказываются буквально накрыты волнами гормонов; никогда ранее они такого не испытывали и, подобно начинающим серфингистам, часто срываются. В довершение ко всем этим “нормальным” перепадам настроения добавляется еще и ПМС. Для меня ПМС выражался в войне с моей чудной младшей сестричкой, желанием уничтожить всех живущих на Земле “плохих” девчонок и мучением нашей терпеливой матери. (Когда я сообщила маме, что изучаю гормоны, она улыбнулась и сказала со знанием дела, что это ее не удивляет. Она знала, что исследование — это часто “поиски самого себя”.) Я была неуравновешенной, и мне с трудом давалось общение с другими людьми. Но, как и у многих девушек, превращающихся в женщин, по мере того, как я понимала, чего ожидать от каждого следующего цикла, дело постепенно шло на лад: я взрослела и приобретала уверенность в себе.

Хотя когда-то ПМС описывали как неопределенное “женское недомогание” (из той же категории, что и “истерия”), на самом деле это абсолютно реальное состояние. Мы проделали долгий путь с тех пор, как оно считалось еще одним примером “гормональной зависимости”. Гинекологи и другие специалисты в области женского здоровья теперь могут помочь с выбором лечения и источников информации.

По некоторым оценкам около 85 % женщин в той или иной степени испытывают на себе влияние ПМС. Даже если у вас проявляется всего один или два симптома, это может быть весьма неприятное состояние: подавленное настроение, приступы злости, высыпания на коже, головные боли, боли в нижней части живота и в области молочных желез, вздутие живота, тошнота, сильная жажда… С ПМС связывают длинный список известных психологических и физиологических симптомов, а также некоторые аспекты поведения, которые можно назвать асоциальными.

Поведение женщин в фертильной фазе цикла, когда уровень эстрогена высок, можно понять с эволюционных позиций: это поведение связано с поиском полового партнера. Но поведение, связанное с ПМС, кажется точной противоположностью. Симптомы, связанные со снижением уровня прогестерона (физический дискомфорт, асоциальность, раздражительность и даже отсутствие сексуального влечения), казалось бы, изолируют женщину, как будто произошла какая-то поломка. Но, может быть, это поведение тоже обусловлено стратегическим выбором. Возможно, ПМС является естественным способом ограждения женщин от некоторых мужчин, особенно в тот момент, когда репродуктивная программа организма перезагружается перед очередной менструацией.

Женщин с ПМС часто сильно раздражают их мужья или постоянные партнеры как раз перед началом очередной менструации. Оставь меня в покое. Прекрасный и верный муж или бойфренд вдруг начинает по-настоящему раздражать. Ты можешь перестать свистеть? Даже если он делает половину работы по дому и заботится о детях, он все равно не на высоте. Ты неправильно загрузил посудомоечную машину. Наши предки женского пола никогда не напоминали мужьям о том, что следует опускать сиденье унитаза, но у них были другие практические причины, чтобы считать некоторых мужчин нежелательными в качестве партнеров для решения репродуктивной задачи.

В этом есть эволюционная логика. Если древняя женщина имела регулярные сексуальные контакты с одним и тем же партнером на протяжении нескольких циклов и не забеременела, возможно, он был бесплоден или они были генетически несовместимы друг с другом. (Бесплодие может быть связано с физиологическими проблемами женщины или мужчины, но порой причины остаются неясными, так что остается предположить, что в некоторых парах просто существует некая несовместимость.) Через несколько месяцев, когда у нее опять приближается и начинается менструация, становится ясно, что ей стоит отвергнуть этого партнера и начать искать другие возможности. В современном мире мужчина не оплодотворяет женщину каждый раз при занятиях любовью (к счастью), но по мере приближения месячных обычно вполне удовлетворяющий женщину партнер вдруг перестает ее удовлетворять. Асоциальное поведение женщин, связанное с ПМС, возможно, эволюционировало с целью удержать на расстоянии мужчин, которые не могут обеспечить воспроизведение — бессмысленных ребят, не способных к оплодотворению{112}. (Но почему ПМС влияет на наши взаимоотношения с женщинами? Возможно, это побочный эффект. На сегодняшний день это лучшее имеющееся у меня объяснение, хотя мне оно не кажется полностью удовлетворительным. Мельница исследований ждет нового зерна.)

Хотя это и не лучшее время в жизни женщины, вероятно, ПМС все же имеет смысл. И для тех, кто ежемесячно испытывает на себе это состояние, некоторое облегчение заключается в том, что длится оно лишь несколько дней и самые неприятные симптомы обычно исчезают с началом менструации. Конечно, не все согласятся назвать облегчением спазмы и кровотечение, но знаете что? Эта фаза цикла тоже имеет свое предназначение.

Хотя менструация на самом деле отмечает начало гормонального цикла, когда уровень гормонов постепенно вновь начинает расти, обычно мы считаем ее окончанием цикла (и не только по той причине, что ее иногда называют периодом). Возможно, это связано с тем, что мы воспринимаем менструальный цикл как механизм репродукции, вне зависимости от того, стоит перед нами задача забеременеть или нет.

Если вы занимаетесь сексом и пытаетесь забеременеть, вы оказываетесь в состоянии неизвестности, ожидая, начнутся у вас месячные или нет. Если начинается кровотечение и вы расстроены, то вы рассматриваете менструацию как неудачу, хотя вскоре можете попробовать опять. С другой стороны, если вы пытаетесь избежать беременности, но меры предосторожности не сработали, вы воспринимаете кровотечение с облегчением, но и тогда рассматриваете менструацию в качестве завершения: Ох, рада, что все закончилось! Таким образом, хотя медицина считает первый день менструации началом нового цикла, нам он кажется его завершением. (Кроме того, кому понравится начинать какое-то дело с симпатичной новой… упаковочки тампонов?)

В отличие от других фаз цикла, когда уровень основных гормонов стремительно поднимается или падает, во время менструации он в целом остается низким. Кровотечение в среднем длится от трех до пяти дней, но может продолжаться как два дня, так и семь (вспомним, что не у всех имеет место “средний” 28-дневный цикл). Длительность менструации зависит от многих факторов, включая возраст женщины. У четырнадцатилетней девочки месячные могут быть более длительными, а цикл менее устоявшимся, чем у двадцатилетних или тридцатилетних женщин, поскольку с возрастом длительность цикла сокращается и он становится более регулярным (а затем, при приближении менопаузы, опять теряет регулярность).

Эта вариабельность длительности менструации никогда не привлекала большого внимания ученых — а должна бы, поскольку может объяснить проблему бесплодия у некоторых женщин. Если у женщины имеет место устоявшийся цикл длительностью 21 или 35 дней или даже больше, она не вписывается в стандартную 28-дневную схему, для которой разработано подавляющее большинство рекомендаций. Вполне возможно, что овуляция имеет место не на 14-й, а на 10-й или 18-й день цикла. И если это так, все рекомендации по зачатию (такие как “естественные” методы контроля, вроде календарного метода) оказываются бесполезными. Вот почему так важно знать длительность цикла конкретной женщины и его возможные вариации. Подробнее мы поговорим о фертильности и планировании семьи (а также о неверном понимании гормональной основы этих явлений) в главе 7, в частности, в разделе “Как преуспеть в зачатии ребенка без особых усилий”.

Несмотря на карикатурный образ бледной женщины (вообще-то, у нее кровотечение), лежащей в постели с грелкой, или группы девочек на скамейке во время урока физкультуры, или рычащей на своего партнера мегеры, или акул, привлеченных на пляж запахом менструальной крови, на самом деле не существует какого-либо характерного поведения в период менструации, которое можно было бы связать с действием гормонов. Вспомните, что в этот период так называемые “гормоны страсти” затихают и всплеск эмоций, если он вообще был, в фазе ПМС сгладился или отключился. Безусловно, женщину могут раздражать спазмы, головные боли и другие симптомы (мучительные спазмы и сильное кровотечение — не нормальные явления и могут свидетельствовать о таких состояниях, как наличие миомы или эндометриоз). Однако, за исключением нескольких дополнительных походов в ванную комнату, в норме менструальный период — обычный период в жизни большинства женщин. Это жизнь.

Так какие же выводы? Теперь вы знаете, что кровотечение происходит по той причине, что покрывающий стенки матки утолщенный эндометрий отторгается, поскольку не нужен для поддержки бластоцисты. К числу млекопитающих, у которых есть менструация, относятся люди, другие приматы, слоновые землеройки и некоторые виды летучих мышей. Но у остальных млекопитающих утолщенный эндометрий не отбрасывается в процессе менструации; у них выстилка матки и другие ткани разрастаются за счет притока крови и питательных веществ только в том случае, если произошло оплодотворение.

Одна из теорий относительно смысла менструации, которая в значительной степени изжила себя, но все еще не забыта окончательно, заключается в том, что кровотечение служит для вымывания “плохой” спермы, которая может содержать бактерии, вирусы и другие патогены. Эту идею выдвинула Марджи Профет — эволюционный биолог с весьма противоречивыми взглядами, которая предположила, что менструация (биологически неэкономичный процесс, сопровождающийся регулярной потерей крови и тканей) является естественным способом выведения болезнетворных агентов из репродуктивной системы женщины. “Сперма — переносчик болезней”, — писала она. (Позднее Профет выдвинула идею о том, что утренняя тошнота беременных — тоже эволюционный ответ на потребление вредных для беременной женщины продуктов: рвота или неприятие некоторых запахов — это естественный способ уменьшить влияние опасных аллергенов, инфекционных агентов и даже канцерогенов, способных навредить матери и ребенку.){115}

Однако инфекционные заболевания, передающиеся половым путем (ИППП), такие как хламидиоз, по-прежнему существуют, хотя, если следовать логике Профет, ИППП должны были бы встречаться реже, поскольку контролируются сотнями менструаций, которые современная женщина переживает за свою жизнь. (Профет объясняет это противоречие тем, что прием оральных контрацептивов подавляет или полностью устраняет менструации.)

Наконец, если смысл менструации заключается в удалении патогенных микробов, почему этот механизм выведения болезнетворных агентов эволюционировал лишь у нескольких видов животных? Остальные обречены на болезни? (И в один прекрасный день “Планета обезьян”[10] превратится в “Планету слоновых землероек”?)

Существует другая теория по поводу происхождения менструации, которая в меньшей степени объясняет смысл кровотечения, но уделяет больше внимания причинам утолщения эндометрия. Даже если женщина не беременна (и даже если она не имела половых контактов в фазе максимальной фертильности), эндометрий все равно утолщается, готовясь к имплантации оплодотворенной яйцеклетки. Но, как было сказано выше, у не-приматов утолщение тканей происходит только в том случае, если наступает беременность. В отличие от других животных, мы слишком много сил тратим на подготовку к встрече гостя, который, возможно, никогда не придет!

Ученые предположили, что утолщение тканей может быть связано с некоей особенной агрессивностью человеческого эмбриона, который глубоко внедряется в стенку матки, чтобы получить максимальный доступ к жизненно необходимым ему ресурсам материнского организма (включая кровеносные сосуды){116}. Напротив, у других видов животных плацента поверхностная, не так глубоко проникающая внутрь организма матери. Таким образом, речь идет о “конфликте матери и плода”: в данной концепции подразумевается, что человеческий эмбрион в борьбе за жизнь буквально зарывается в материнский организм, но при этом мать должна защитить свою собственную жизнь (ради нее самой и ради будущего потомства). В результате в процессе подготовки к приему этого зарывающегося гостя ее тело устанавливает гормонозависимое равновесие между самообороной и гостеприимством. Высокий уровень прогестерона вызывает утолщение эндометрия на случай появления незнакомца. Но если он или она не показываются, уровень прогестерона падает и выстилка матки в конечном итоге выходит наружу.

С этой концепцией связана еще одна идея, заключающаяся в том, что постоянное поддержание утолщенного слоя эндометрия матки обходилось бы организму слишком дорого в метаболическом плане, поэтому он сбрасывается каждый месяц, а не остается в постоянной готовности к приему зародыша. Антрополог из Университета Мичигана Беверли Строссманн считает, что метаболические затраты на предовуляторную фазу цикла на 7 % ниже, чем на постовуляторную, когда тело готовится к возможной имплантации. По ее оценкам, за счет избавления от выстилки матки в результате менструации за четыре гормональных цикла женщина экономит количество калорий, соответствующее шести дням питания{117}. Это могло быть чрезвычайно важным для наших предков, для которых вопрос наличия пищи стоял очень остро.

В конце концов (точнее, в конце цикла) становится ясно, что утолщение эндометрия и его последующее отторжение с кровотечением представляет собой адаптивный ответ на агрессивное поведение человеческого эмбриона (а также эмбрионов некоторых других млекопитающих). Наращивание объема тканей и крови лишь для того, чтобы их регулярно отбрасывать, может показаться весьма неэкономичным в биологическом плане. Но и в этом случае, хотя и через нашу кровь, слезы и пот, гормоны делают очень важную работу: они обеспечивают наше выживание и выживание нашего будущего потомства.

Нам хорошо известны проявления эструса у лабораторных животных (например, у некоторых бегающих в колесе четвероногих особей женского пола), а также у животных в дикой природе (у их свободно перемещающихся родственниц, поводящих ушами и подпрыгивающих для привлечения внимания). Мы также занимаемся изучением того, что могло бы быть проявлением эструса у человека, и теперь знаем намного больше, чем может рассказать тест с “по-хорошему вонючей футболкой”. Однако в реальной жизни не бывает, чтобы в фазе цикла с максимальной фертильностью женщины вдруг начинали проявлять повышенный интерес к сексуальным контактам. Вспомните, что данные об усилении сексуального желания женщин в фертильной фазе цикла весьма противоречивы.

Возможно, как показывает тест с “вонючей футболкой”, подобно мышам и собакам в фазе эструса, которые выбирают специфического партнера для спаривания, женщине тоже подходит не каждый мужчина. Если это действительно так, женщины должны выбирать мужчин определенного типа. Их могут привлекать одни потенциальные партнеры, но отталкивать другие. В фертильной фазе цикла женщины могут искать мужчин со специфическими чертами и, возможно, иметь иные предпочтения, чем в других фазах цикла. Результаты исследований, которыми я с вами поделюсь, однозначно подтверждают эти предположения.

В разных фазах цикла гормоны вызывают удивительные и сложные изменения сексуального поведения, которым посвящена значительная часть моих исследований. Я считаю, что сексуальное поведение женщин (их желания и поступки) служит совершенно определенной цели, которая может решить их судьбу, а также судьбу их будущего потомства.

В чем же главный эволюционный смысл эстрального поведения? Как я уже отмечала, некоторые люди (женщины и мужчины) с трудом воспринимают информацию о том, как много общего между нами и животными, особенно когда дело касается секса и поисков полового партнера. Безусловно, женщинам свойственны уникальные для человека особенности поведения, в том числе желание и возможность заниматься любовью вне фертильной фазы цикла по не связанным с репродукцией причинам. (И мужчины, конечно же, разделяют с ними это желание и возможность.) Люди гораздо меньше ограничены в сексуальном поведении, и это сильно отличает нас от большинства других представителей царства животных.

Но наше сексуальное поведение определяется гормонами, и, как мы увидим далее, скорее всего, оно эволюционировало благодаря нашему крупному мозгу и тому факту, что человеческие детеныши лучше развиваются, когда о них заботятся и мать, и отец.

Vive la différence! Да здравствует разница! Но, как учит нас теория эволюции, так было не всегда.

Самки и самцы позвоночных животных стали отличаться друг от друга по строению репродуктивного аппарата примерно полтора миллиарда лет назад, и у каждой группы возникли свои типы эстрогенов и соответствующие рецепторы гормонов. (Если вы со школьных лет не слышали о рецепторах гормонов, вспомните, что именно на протяжении многих поколений рассказывают ученикам учителя биологии. Гормоны можно представить себе в качестве крохотных посыльных, направляющихся к определенным клеткам тела. Если письмо дойдет до адресата, клетка поведет себя в соответствии с полученной инструкцией. По сигналу половых гормонов клетки включают гены, заставляющие тело и головной мозг изменяться, например, создавать ткани репродуктивной системы или вызывать сексуальные желания.)

В конечном итоге гормоны и их рецепторы в головном мозге и теле самцов и самок стали действовать по-разному. У самок эстроген запускает созревание яйцеклетки и, по-видимому, вызывает изменения сексуальной мотивации, облегчающие воспроизводство. Самцы, в свою очередь, научились распознавать любые внешние признаки действия эстрогенов, такие как изменение запаха женского тела, и считать их привлекательными в сексуальном плане (мы поговорим об этом в главе 6).

Все позвоночные животные — от аризонского ядозуба[11] до мышей, шимпанзе и человека — характеризуются специфическим поведением в эструсе и изменениями сексуальности, сопровождающими перепады уровня эстрогена. Расхождение ветвей эволюционного дерева, описывающее генетические связи между разными видами и происхождение новых видов на протяжении длительных промежутков времени, дает возможность определить источник этих общих для животных поведенческих реакций, включая эструс (см. изображение эволюционного дерева). Это дерево сообщает нам, что древнейший гормональный танец существовал еще до того, как разошлись ветви рептилий и млекопитающих.

Примерно 400 млн. лет назад появился половой диморфизм рецепторов эстрогена (появились различия у мужских и женских особей), и, видимо, именно тогда возник эструс. Считается, что эструс есть у всех высших видов (от однопроходных животных до костистых рыб), включая динозавров! Конечно же, между видами на концах ветвей возникали еще более сильные различия. В рамках широкой классификации человека (Homo) объединяют с плацентарными животными. Однако человеческая версия эструса, хотя и имеет сходство с версией животных, расположенных на одной с нами ветви эволюционного дерева, имеет и свои особенности.

Эволюционное дерево, демонстрирующее генетические связи между видами организмов.

Мы произошли от таких форм жизни, на которые нисколько не похожи. Удивительным образом, мы многим обязаны нашим предкам-рыбам, среди которых возникли первые “женские особи” — в том смысле, что их рецепторы эстрогена работали иначе, чем у “мужских особей”, создавая выраженный женский репродуктивный аппарат, контролируемый эстрогеном. Прошли миллионы лет, и в какой-то момент появились самые первые люди с таким же эстральным циклом — и у них сформировались основы стратегического сексуального поведения женщин.

Давайте поподробнее поговорим об “эволюции желания”, как выразился эволюционный психолог (и мой научный руководитель) Дэвид Басс в своей классической книге с таким же названием{118}. Если нам удастся понять суть изменений в ходе человеческого гормонального цикла и, главным образом, их значение для женщины, возможно, мы найдем ответы на многие вопросы относительно сексуального поведения человека. Изучение происхождения эструса также помогает понять, почему какие-то отношения между людьми продолжаются всю жизнь, а какие-то заканчиваются за выходные{119}.

Как было сказано выше, наиболее очевидное объяснение смысла человеческого эструса заключается в том, что он позволял древним женщинам получить нечто, что определяло выбор между продолжением человеческого рода и исчезновением с лица Земли. Этим “нечто” были сперматозоиды.

Но давайте представим себе генетические и другие последствия этого явления, исходя из того, что единственным двигателем женщины в фазе эструса была погоня за жизнеспособными сперматозоидами любого мужчины, способными оплодотворить яйцеклетку, и того, что женщины не делали никакого различия между мужчинами, когда речь шла о совокуплении ради производства потомства. Сценарий “обезумевших девиц” не имеет большого смысла, особенно с учетом теории родительского вклада, выдвинутой эволюционным биологом Робертом Триверсом (см. главу 2): из двух полов именно тот, который больше инвестирует в репродукцию, является более придирчивым при выборе партнеров для спаривания. Женщины могут произвести ограниченное число детей, а когда ребенок родился, матери вкладывают в заботу о нем очень много сил. Следовательно, маловероятно, что они были неразборчивы при выборе партнера и просто пытались добыть сперму. “Детской лихорадки” в том виде, как мы представляем ее себе сейчас, у древних женщин не было.

Кроме того, не существует каких-либо эволюционных причин, по которым в поисках партнера для спаривания всю работу делали бы женщины (они и так затратят массу энергии, когда забеременеют и родят ребенка). У многих видов животных в дикой природе самцы вполне способны искать и находить фертильных самок, отчасти по той причине, что в фазе эструса самки не очень-то скрывают свое состояние (вспомним набухшие половые железы самок павианов). Даже самки рыб испускают феромоны, сообщая о своей готовности к спариванию.

Есть еще одна причина объявить теорию “сперма или ничего” несостоятельной. Ученым поначалу не удавалось найти доказательств наличия эструса у человека, поскольку искали они не там. Основываясь на наблюдениях за животными, эти первые искатели эструса предсказывали общий подъем сексуальной активности у женщин в фазе максимальной фертильности. Помните об обезумевших женщинах? Но поскольку тогда ученые оперировали устаревшим понятием “течки”, а других данных просто не было, оставался неучтенным тот факт, что женщины в фазе фертильности чрезвычайно придирчиво подходят к выбору потенциального партнера.

За десятилетия, прошедшие после проведения экспериментов с “вонючей футболкой” и других ранних исследований, у нас постепенно накапливались данные, демонстрировавшие изменение сексуальных желаний женщин в зависимости от фазы цикла, в том числе в отношении типа мужчин, которых женщины на пике фертильности находят наиболее привлекательными. Более того, предпочтения женщин касаются не только определенных физических признаков (например, симметрии черт, возможно, указывающей на более высокое качество генов; см. главу 2), но и специфических поведенческих характеристик. В ряде исследований было показано, что в фазе фертильности женщины предпочитают более уверенных в себе и доминантных (и даже высокомерных) мужчин, что соответствует идее о более “мужественном” типе мужчин{120}. Такие же предпочтения выказывают самки животных, включая приматов, которые тоже выбирают для спаривания самцов, стоящих на верхних ступенях иерархической лестницы. Даже самцы аризонского ядозуба исполняют характерный ритуал, и доминантный самец выигрывает в качестве приза самку в фазе эструса.

Но если бы женщины выбирали только “исключительных” мужчин, это означало бы, что остальные мужчины полностью остаются не у дел, включая тех из них, которые, возможно, не отличаются самыми объемными бицепсами, но, как мы увидим далее, хороши для чего-нибудь другого. Если Сексапильный Нахал предлагает нечто такое, что женщины ищут время от времени (в фазе эструса), то Хороший Отец может предложить другие качества, которые женщине и ее потомству нужны постоянно. Но прежде чем разбираться в том, почему симпатичные парни приходят к финишу последними[12] (если это действительно так), давайте посмотрим, почему фертильных женщин в первую очередь притягивает Мистер Сексуальность.

Представьте себе самку в фазе овуляции, ищущую самца, который мог бы стать отцом для ее ребенка. Вокруг есть несколько самцов, которые могут и хотят сыграть эту роль, но достанется она лишь одному — доминантному самцу. Он агрессивен и уверен в себе, энергичен, слегка эгоистичен и физически крупнее остальных. Он — “тот самый”. Идет ли речь о волках, птицах, приматах или людях, это поведение самок при выборе самцов для спаривания прослеживается вновь и вновь: самки в фазе максимальной фертильности отдают предпочтение доминантным самцам. Однако это наблюдение поверхностно: за шикарным хвостом павлина, самым громким лаем или твердым, как камень, брюшным прессом кроется нечто большее. И, конечно же, один самец, даже если у него самые широкие на свете щеки, не обязательно приходится отцом всем детенышам.

Как мы знаем, исследование с “вонючей футболкой”, проведенное психологом Стивом Ганжстедом и биологом Ренди Торнхиллом, показало, что женщины в фазе максимальной фертильности ищут потенциального партнера с симметричными чертами. В лице таких мужчин женщины выбирают кандидатов с хорошим генетическим материалом, который они смогут передать своим потомкам. В древности очень многое, включая жизнеспособность потомства, зависело от правильного выбора партнера. В этом, собственно, и заключается суть теории выбора партнера с “хорошими генами”: когда зачатие возможно, самки демонстрируют предпочтение по отношению к самцам, черты которых ассоциируются с подходящими генами для передачи потомству, что следует из их доминантного поведения и некоторых физических признаков, поскольку в результате в выигрыше окажутся и самка, и ее детеныши.

Теория “хороших генов” согласуется с идеей о стратегической природе женской сексуальности и предлагает объяснения того, почему у женщин эволюционировало придирчивое отношение к выбору партнера. Однако эструс соответствует лишь небольшому отрезку времени в рамках всего гормонального цикла и длится около пяти дней, заканчиваясь в день овуляции. Кроме того, хотя женщина в фертильной фазе может предпочитать мужчину с “хорошими генами”, это вовсе не означает, что она действует в соответствии со своими желаниями. У нее может не быть возможности действовать в момент максимальной фертильности, или она решает не следовать своим желаниям, особенно если осознает, что в долгосрочном плане ей будет лучше с кем-нибудь другим (мы поговорим об этом позже).

Среди всех особей мужского пола, способных произвести потомство (т. е. быть источником сперматозоидов), лишь немногие могут быть квалифицированы как классические носители “хороших генов”: понятно, что не все самцы в группе могут быть доминантными… да, может быть, и доминировать им не над кем. Если можно так выразиться, в море плавает множество других (не-альфа) самцов рыб, а в цикле есть множество других дней, кроме эструса, и самцы, которым самки отдают предпочтение в эти дни, могут иметь какие-то другие преимущества, кроме генов.

В древности выбор “хороших генов” мог иметь чрезвычайно важные последствия, и самки многих животных, включая приматов (кроме человека), в фазе фертильности по-прежнему выбирают самых лучших и самых больших. Но женщины, учитывая изменение их сексуальных желаний на протяжении гормонального цикла, в конечном итоге выработали новую стратегию сексуального поведения, кроме того поведения в эструсе, которое они унаследовали от своих животных предков: речь идет о долгосрочных отношениях. Эволюция парных отношений (выбор одного партнера) и расширенная сексуальность (возможность заниматься сексом вне фазы фертильности, что люди делают регулярно) привели к формированию человеческого сексуального поведения.

На древних женщин в период беременности и после нее ложилась огромная нагрузка: вынашивание ребенка, роды, кормление грудью, воспитание новорожденного — и все это, возможно, при наличии других маленьких детей. Кроме того, человеческий детеныш, обладающий крупным мозгом, гораздо медленнее, чем детеныши других приматов, осваивает основные житейские навыки, такие как умение ходить и самостоятельно питаться, которые впоследствии позволят ему выжить и не зависеть от семьи. Шимпанзе полностью самодостаточны уже в возрасте четырех лет. Напротив, человеческий детеныш зависит от родителей на протяжении многих лет и в большинстве традиционных культур не может прокормить себя примерно до 12 лет: чипсы и конфеты на Хэллоуин не в счет, мы говорим о пище для выживания, а не о перекусах. [Когда я спрашиваю студентов, как долго, по их мнению, ребенок остается зависимым от родителей, все они отводят глаза и ерзают на стульях, возможно, думая о плате за обучение или о необходимости найти работу после окончания учебы (которая покрывала бы еще и медицинскую страховку). Обычно мы приходим к выводу, что этот период зависимости длится, как минимум, до 30 лет.]{121}

В ходе эволюции у человека появился очень “дорогой мозг”: это означает, что наш сложный, крупный и медленно растущий мозг требует большого количества питательных веществ и калорий по сравнению с мозгом других млекопитающих{122}. Или, иными словами, мы разумнее других животных, но это обходится нам дорого: на развитие наших познавательных способностей уходит много топлива высшей категории. Для наших древнейших предков восполнение этих затрат — либо за счет потребления и всасывания большого количества калорий, либо за счет экономии физической энергии для компенсации расхода калорий — было вопросом жизни и смерти.

У приматов, кроме человека, существует некий “серый потолок” (уровень серого вещества мозга); это означает, что их мозг развивается лишь до определенного предела, а затем этот процесс останавливается. Но человек продолжает развиваться, и отчасти это связано с доступом к богатой калориями пище. Мы очень сильно выиграли, когда нашли способ извлекать из пищи больше полезных веществ и калорий, и эта “пища для мозга” позволила нам пробить “серый потолок”. Наша пища состояла из того, что мы собирали (главным образом, растений) и добывали на охоте (например, крупной дичи).

Мы никогда не узнаем наверняка, мужчина или женщина первым попробовал использовать орудия, чтобы резать, и огонь, чтобы готовить мясо и другую еду, что, вероятно, повысило питательное содержание рациона. Вместо того чтобы вгрызаться в жесткое мясо, мы научились размягчать его путем измельчения и готовки. Мы научились вскрывать и использовать в пищу овощи и фрукты с твердой скорлупой или кожурой. Мы смогли разжевывать и переваривать больше животного белка и получили доступ к другим питательным элементам, способствующим росту мозга и развитию познавательной функции{123}.

Но дело было не только в том, что мы стали потреблять более калорийную (и более качественную) пищу благодаря изобретению первой в мире домашней еды; дело было еще и в сокращении расхода калорий путем перераспределения энергетических затрат. В частности, приматы тратят много энергии на лазание по деревьям и совершают долгие переходы в поисках пищи и крова. Люди, умело передвигаясь на двух ногах, развили энергетически менее затратные привычки, хотя жизнь отнюдь не была для них легкой, особенно для женщин, вынашивавших дитя.

Очевидно, доисторической женщине чрезвычайно трудно было быть матерью-одиночкой, поскольку ей предстояло затратить множество ресурсов на вынашивание и выращивание ребенка с большим мозгом: нужна физическая энергия, питание и время, измеряемое годами. В отличие от шимпанзе, человеческие детеныши оставались привязанными к матери гораздо дольше, чем три или четыре года, и их выживание полностью зависело от материнской опеки. В наши дни многие в 21 год отмечают свое “совершеннолетие” и получают первый смартфон, но в доисторические времена не было никаких “приложений” для охоты, собирательства или изготовления орудий.

Кто-то должен был брать на себя ответственность и предлагать женщине защиту и обеспечение. Возможно, родственники помогали выращивать маленьких детей, но ближайшим помощником все-таки был отец ребенка. В качестве ближайших родственников отцы (ввиду общности генов) подвергались более сильному эволюционному давлению, заставлявшему их участвовать в выращивании детей, чем какие-либо другие родственники со стороны женщины. И поэтому у мужчин эволюционировала склонность к участию в воспитании потомства (хотя есть и такие, кто придерживается альтернативной стратегии “полюби и покинь”). Выражение “совместное воспитание детей” звучит очень современно, но корни этого явления тянутся из древнейшего прошлого человечества.

И именно тогда люди начали больше напоминать… людей. В эструсе доисторические женщины привлекали доминантных мужчин и тянулись к доминантным мужчинам, альфа-самцам с “хорошими генами”. Но вне узкого окна фертильности женщины разработали стратегию привлекать и оставлять при себе мужчин, которые могут долгое время вкладывать ценные ресурсы в них самих и в их потомство: такие мужчины тратят свое время, обеспечивают защиту, находят еду и кров и делают многое другое. Ученые называют такие постоянные отношения парными (моногамными) союзами.

И посмотрите, что происходит: Хороший Отец начинает активно конкурировать с Сексапильным Нахалом.

Возникновение парных связей не означает, что первобытные женщины полностью отвергли сексуальных, но не всегда надежных альфа-самцов и предпочли им менее доминантных (и более зависимых) партнеров. Но это означает, что женщины развили стратегию поведения вне фазы эструса, помогавшую привлечь таких мужчин, которые участвуют в выращивании потомства. На самом деле, альфа-самцов было просто слишком мало: спрос превышал предложение. Более того, такие мужчины вряд ли должны были предлагать свою помощь: их выбирали в качестве партнеров для спаривания за их “хорошие гены”, а не за желание разделить трудности бытия. Но вокруг было множество других мужчин (бог с ней, с симметрией), которые могли предложить свое время, защиту, еду и другие вещи.

Один из способов, с помощью которого женщины могли бы обеспечить долгосрочное присутствие этих менее сексуально привлекательных, но более надежных мужчин, заключался в том, чтобы принимать ухаживания и соглашаться на сексуальные отношения вне узкого окна фертильности, в любой фазе цикла, и не просто соглашаться, а выступать инициаторами такого поведения. Такое поведение современного человека, как наличие сексуальных контактов вне рамок задачи воспроизводства (расширенная сексуальность), ведет свое происхождение от поиска женщинами помощи в выращивании потомства.

Например, такие млекопитающие, как кошки и собаки, не совокупляются вне фазы эструса (и в целом, если речь не идет о героях фильмов “Коты-аристократы” или “Леди и бродяга”, самцы кошек и собак не прославили себя верностью по отношению к матерям их детенышей и проявлениями отцовства). Однако некоторые приматы, включая орангутанов и шимпанзе, вступают в сексуальные контакты вне фертильной фазы цикла, а павианы известны тем, что используют частые сексуальные контакты для установления мирных отношений, а не только для производства детенышей.

Одна из теорий, объясняющих смысл нерепродуктивного секса у этих групп приматов, гласит, что такие сексуальные контакты затрудняют установление отцовства, а это снижает вероятность агрессии самцов по отношению к детенышам. Если самка совокупляется со многими самцами, даже вне фазы фертильности, эти самцы могут считать, что являются отцами, и не пытаются убить детенышей или нанести им вред.

Однако среди людей расширенная сексуальность, по-видимому, связана с парными отношениями. Получается, что женщина, ищущая партнера, имеет два приоритетных направления поиска:

1. Мистер Сексуальность (он же Сексапильный Нахал): мужчина, которого она считает сексуально привлекательным и который удовлетворяет ее запросам в краткосрочном плане. В наибольшей степени он притягивает женщину на протяжении всего нескольких дней, в период максимальной чувствительности ее радара, настроенного на поиски “хороших генов”.

2. Мистер Стабильность (он же Хороший Отец): мужчина, которого она на пике фертильности считает не очень привлекательным в сексуальном плане, но который в другое время выглядит добрым и заботливым и с которым она хотела бы остаться на более длительное время — отчасти по той причине, что он будет рядом и поможет воспитать детей.

Расширенная сексуальность существует не только у млекопитающих. Она присуща, например, самкам жуков-мертвоедов, которые спариваются со своими постоянными партнерами (а также с другими самцами) и вне периода фертильности{129}.

Исследователи обнаружили, что самки жуков-могильщиков идут еще дальше, чтобы сохранить при себе самца. Когда потомство находится на нежной стадии личинки, самка способна продуцировать гормон, который не только блокирует развитие ее яйцеклетки, но и служит в качестве “анти-афродизиака”, заставляющего партнера переключиться от занятий сексом на заботу о потомстве. В противном случае самец не прекращает совокупляться, возможно, по той причине, что обязательно хочет добиться появления потомства. Известно, что самцы усаживаются на самок даже в тот момент, когда те откладывают яйца. И дело не в том, что они сексуально озабочены. Скорее всего, они опасаются, что другие самцы, привлеченные запахом разлагающегося трупа, в котором они живут, и присутствием фертильной самки, доберутся до их партнерши. Поэтому они продолжают делать свое дело, чтобы быть уверенными, что другие самцы не смогут стать отцами будущих детенышей. У самцов, как мы знаем, есть своя стратегия поведения.

Когда занятия сексом прекращаются, начинаются дела по взращиванию потомства, поскольку кормлением личинок заняты оба родителя. Приоритеты меняются. Как только детеныши становятся способны передвигаться на шести собственных ножках и вылезают из гнезда (в данном случае, из разлагающегося трупа), взрослые могут вернуться к своим делам и не отвлекаться на заботу о малышах. В этом отношении, как заметила специалист по жукам Сандра Стейджер, “они представляют собой очень современную семью”.

Если хотите выжить в этом мире, не выходите из дома. Никогда. Обеспечьте себя всем необходимым — едой, водой и интернетом — и избегайте улицы со всевозможными ее рисками и опасностями. Можно, конечно, выходить во двор, но если вы хотите выжить, то лучше всего оставаться внутри и в одиночестве, и тогда, если вы вполне здоровы и вам на голову не упадет книжная полка, вы можете рассчитывать прожить достаточно долго. Отгородитесь от всего, что таит в себе опасность или угрозу для жизни — от заразных людей, медведей гризли, атаки дронов, плохих парней с пушками, ядовитых австралийских пауков и автомобилей: они не убьют вас, если вы будете держаться от них подальше (ну, разве что дрон все-таки может убить).

И, конечно же, избегайте сексуальных контактов. Распрощайтесь с сексом и со всеми болячками, передающимися половым путем. В мире животных, где безопасный секс — это полное отсутствие секса, за поиски сексуальных контактов приходится платить. Возьмем в качестве примера диких овец породы соэй, живущих на удаленных от остального мира шотландских островах, где зимы суровы, а источники пищи далеко не безграничны. Среди этих овец выделяются две категории: одни чрезвычайно активны в сексуальном плане и часто болеют, другие менее склонны к воспроизведению и вполне здоровы. Наиболее похотливые особи успевают произвести многочисленное потомство, прежде чем становятся жертвой природных катаклизмов или паразитических червей, которые чрезвычайно опасны для овечек соэй, жертвующих иммунитетом ради быстрого размножения. Наиболее сдержанные представители популяции живут дольше, но рождают гораздо меньше детенышей{139}.

Ученые обнаружили, что долгоживущие овцы соэй имеют больше антител, защищающих их от паразитов, угнетающих иммунную систему и убивающих их сородичей с другого склона холма. Причем здоровые овцы передают это полезное свойство следующему поколению. Даже если половина популяции регулярно погибает от заражения червями или от жестоких зимних холодов, здоровые особи и их защищенное в генетическом плане потомство выживают, и вид продолжает существование. Так и живут овцы соэй: либо укрепляют иммунитет и воспроизводятся с осторожностью, либо шныряют по каменистому острову, отчаянно спариваясь и производя детенышей, как будто близится конец света (впрочем, в случае этой половины овец так оно и есть).

Судьба каждого конкретного ягненка отчасти определяется сексуальными предпочтениями родителей, а именно тем, получает ли он защитные антитела от своих здоровых родителей или попадает в группу риска с повышенной вероятностью заражения паразитами. Но, кроме того, судьба каждой особи (в большей степени это касается самок) зависит от ее времяпрепровождения. Посвятит ли она жизнь поискам партнеров для спаривания и вынашиванию детенышей и тем самым ослабит свой иммунитет и станет более легкой добычей для паразитов? Или воздержится от подобной активности в молодости, сохранит энергию и укрепит иммунитет, что позволит ей жить дольше и произвести потомство позднее?

Подобно овечкам соэй, вы можете жить быстро и умереть молодым или затаиться и дважды подумать, прежде чем выскакивать за дверь на ночь глядя. Иди гуляй и веди активный образ жизни — или сиди в безопасности и рано ложись спать (в одиночестве). Не многие молодые и здоровые мужчины и женщины ведут себя, как отшельники, особенно в репродуктивном периоде. А если бы наши древние предки избегали всякого риска, мы могли бы стать вымирающим видом.

У многих видов животных поиски полового партнера и производство потомства связаны с определенным риском, особенно для самок (за исключением печально известного богомола: в результате полового контакта самцы в прямом смысле теряют разум, поскольку после спаривания самки откусывают им головы). Для современных людей поиски полового партнера, пожалуй, менее опасны, чем для представителей других видов, но “выходя за дверь”, мы, безусловно, подвергаем себя большей опасности, чем если бы остались дома. Однако оставаться дома — значит, подвергать опасности исчезновения свой род (тупиковый эволюционный путь), и поэтому мы встаем, одеваемся, выходим на улицу и отправляемся на поиски потенциального партнера. Проделывая все это, мы идем на определенный эволюционный компромисс между выживанием и воспроизведением, как это делали первые люди и как делают многие другие виды на протяжении миллиардов лет.

В эволюции эстрального цикла тема компромисса возникает постоянно. Мы уже обсуждали один пример — компромисс между выбором Мистера Сексуальность или Мистера Стабильность. Этот компромисс имеет отношение к реальной ситуации выбора партнера: самец какого типа может стать отцом детенышей? Прежде чем самка сделает выбор (и начнет действовать соответствующим образом), она должна подобрать потенциальных кандидатов. А эта процедура, как оказывается, отнимает достаточно много времени и сопряжена с многочисленными опасностями (включая заражение паразитами или еще что-нибудь похуже).

К счастью, нам помогают гормоны, поддерживая нас в процессе принятия правильных решений на протяжении репродуктивного цикла и позволяя избегать опасности (по крайней мере, в отношении некоторых видов риска, включая контакты с нежелательными половыми партнерами, которые за нами ухаживают).

Многочисленные исследования показывают, что в период овуляции женщины больше гуляют, меньше едят, больше общаются, чаще встречаются с мужчинами, больше танцуют и больше флиртуют, и в свое время я подробнее объясню смысл этих наблюдений. Теоретически в период овуляции женщина ищет Мистера Сексуальность с подходящими генами. Подобное оживление физической и социальной активности — не просто проявление сексуального влечения (исследования показывают, что обычно в такие периоды женщины не чаще занимаются любовью со своими постоянными партнерами, но могут чаще вступать в сексуальный контакт со случайными партнерами){140}. Но я бы не стала развивать идею “подвинутых на сексе самок в период течки”, поскольку женщины чрезвычайно избирательны и не всегда действуют исключительно в соответствии со своими желаниями.

И все же по мере приближения овуляции и повышения концентрации эстрогенов имеет место очевидная активизация специфической манеры поведения, призванной повысить частоту контактов особей женского и мужского пола. Биологи называют этот период “фазой поиска партнера”. Поскольку длительность окна фертильности составляет лишь несколько дней в месяц, эта фаза должна подчиняться биологическим часам. И когда эти часы бьют (предвосхищая овуляцию), у женщины возникает возможность выбора:

Вставай и действуй. То есть веди социально активный образ жизни, повышая вероятность встречи с потенциальным партнером. Этот гормональный скачок подтверждается исследованиями, которые показывают, что в пиковом периоде женщины в буквальном смысле “прочесывают окрестности” в поисках подходящего партнера.

Или…

Отключи будильник. Не обращай внимания на гормональный сигнал, призывающий вырваться вон из дома, и используй драгоценное время для других дел, а не для поиска партнера: это бессмысленное занятие, ведь партнеров не выставляют в витринах магазинов. Существует масса других важных и отнимающих много времени дел, которыми можно заняться: еда, сон, работа, воспитание детей.

Каждый раз, когда начинает повышаться уровень эстрогенов и наступает пик фертильности, мы делаем выбор относительно того, как распорядиться своим временем. И если мы решаем отказаться от занятий любовью, мы расплачиваемся отсутствием потомства. Но в современном мире очень многие из нас смогут внести свой вклад в выживание человеческой расы (будьте спокойны: кто-то где-то обязательно берет на себя этот важный труд).

Интересно наблюдать, как гормоны толкают нас к физической активности и определенной манере поведения, которая может быть расценена как часть программы по поиску полового партнера. Однако они также могут сбивать нас с курса на поиски партнера и благоприятствовать оседлому и замкнутому образу жизни (и к таким занятиям, как проверка деловых мэйлов, присланных в девять вечера в субботу). Нет ничего удивительного, что в исследованиях эстральной функции человека и животных чаще всего проявляются две манеры поведения, связанные с потребностью питаться или желанием найти партнера; грубо говоря, выбор таков: “питание или спаривание”.

Педометрические исследования, проводившиеся с начала 1970-х годов, в ходе которых определялся уровень физической активности женщин в разных фазах менструального цикла, выявили значительный рост активности в середине цикла, в момент пика фертильности (см. главу 2; второй пик активности наблюдался непосредственно перед менструацией и, скорее всего, был связан с обустройством гнезда — мы вернемся к этому вопросу позже). Исследования показывают, что лабораторные крысы, сельскохозяйственные животные, шимпанзе и макаки резус в период эструса более активны, и, как показывают результаты педометрических исследований, женщины демонстрируют аналогичное поведение, зависящее от фазы цикла. При подъеме уровня эстрогенов женщины меньше склонны оставаться дома, а стремятся оказаться на людях. В отличие от лабораторных крыс, которые не могут пойти прогуляться с собачкой или отправиться на танцы, у женщин есть множество способов удовлетворить вызванную эстрогенами страсть к перемене места. Но поскольку поведение женщин не полностью контролируется гормонами, они вполне могут преодолеть это влияние.

Мой коллега Дэн Фесслер из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе проанализировал множество результатов исследований “периовуляторной активности” с целью установить, сокращается ли потребление калорий женщинами и самками млекопитающих в тот момент, когда под действием эструса увеличивается их потребность в движении{141}. Многие исследования были проведены не на самом высшем уровне и характеризовались большим разбросом данных, в том числе ввиду методических ошибок, что затрудняло формулировку однозначных выводов (статья вышла в 2003 году — до того, как большинство исследователей осознали необходимость измерения уровня гормонов для определения фазы цикла). Тем не менее Фесслер обнаружил, что непосредственно перед овуляцией (на пике фертильности) женщины потребляют меньше калорий. Позднее Джим Рони и его студент Зак Симмонс из Калифорнийского университета в Санта-Барбаре провели более качественные эксперименты с многократным анализом гормонов и обнаружили зависимость, которая удивительным образом совпадала с тем, что наблюдалось при изучении макак резус{142}. (Как говорит Джим, зависимая переменная для макак резус — количество съеденного печенья — является лучшей зависимой переменной в поведенческом анализе. Она такая конкретная! И разве есть на свете ученые, которым не хотелось бы отмечать по вертикальной оси на своих графиках количество съеденного печенья?) Соответствующие графики, отражающие количество печенья, поглощаемого женщинами и макаками резус в различных фазах менструального цикла, фактически накладываются друг на друга.

День цикла по отношению к моменту овуляции

По вертикальной оси отложено количество потребляемой женщинами пищи (положительные числа соответствуют значениям выше средних показателей за этот месяц, отрицательные — значениям ниже средних показателей). Видно, что на отрезке времени, соответствующем окну фертильности (от Дня -4 до Дня 0), потребление пищи сокращается{143}.

День цикла DAYS

Среднее количество печенья, съедаемого макаками в разных фазах цикла. Левая часть графика соответствует началу менструального цикла (Дни 1–5). После разрыва оси показаны дни до начала следующей менструации. Овуляция приходится на День -15.

Как указывал Фесслер, количество потребляемой пищи изменяется циклическим образом. Но не было почти никаких вразумительных объяснений, почему это происходит. Не было известно биологических факторов, которые могли бы снижать потребность в калориях именно в окне фертильности. Метаболизм женщин активизируется после овуляции, когда эндометрий готовится к возможной имплантации эмбриона и на это затрачивается много энергии{144}. Но из этого следует, что относительно низкий уровень потребления калорий может наблюдаться на протяжении всей фолликулярной фазы, начиная с первого дня менструации, а не только в пиковые дни.

Вообще говоря, логично предположить, что когда организм затрачивает больше энергии, потребность в калориях должна увеличиваться. При большой физической нагрузке аппетит повышается. Однако в период окна фертильности, по-видимому, наблюдается иная ситуация.

Заголовок статьи Фесслера отражает его идею: “Некогда есть”. Фесслер пришел к выводу (и я с ним согласна), что “естественный отбор принял во внимание тот факт, что в период фертильности у женщин есть более важные дела, чем еда”. А именно — поиски полового партнера.

Как происходят поиски полового партнера в реальной жизни? В 2006 году я опубликовала результаты работы, которую мы со Стивом Ганжстедом проделали, чтобы ответить на этот вопрос.

Я начала эту серию исследований еще на старших курсах университета, в результате обсуждения данной проблемы с моим научным руководителем Дэвидом Бассом. Мы оба полагали, что “брачное” поведение женщины не постоянно на протяжении менструального цикла (и зависит не только от социального окружения и ситуации), хотя в то время ученые считали иначе. Нам казалось гораздо более вероятным, что поведение женщины зависит от того, есть ли у нее потенциальная возможность забеременеть (то есть поведение меняется в период окна фертильности). У нас было несколько идей относительно того, как женщины меняют свое поведение и интересы в разных фазах цикла и какой может быть реакция их партнеров. Мы начали проверять наши идеи, и я продолжала заниматься этим вопросом еще на протяжении 20 лет. Отчасти выбор темы был связан с тем, что я устала от предыдущей работы, посвященной изучению половых различий: существовало столько же альтернативных объяснений простых различий между поведением мужчин и женщин, сколько и желающих высказаться по этому вопросу. (О, все дело в среде! О, все дело в том, что пенис — выступающая часть тела и по размеру больше клитора!) Я чувствовала, что, прорабатывая все эти гипотезы, просто топчусь на месте. И я подумала, что определение едва заметного влияния гормонов позволит проверить некоторые эволюционные идеи, которые не так-то просто объяснить банальными изречениями.

Мы с Дэвидом занялись исследованием более широкого круга вопросов, касающихся женских желаний и мужской тактики ухаживания, включая тактику “охраны партнерши” (когда по поведению мужчины можно предположить, что он ревнует к другим мужчинам или сигнализирует окружающим об обладании партнершей), проявлениями которой могут быть как объятия на людях, так и выражения любви в интимной обстановке.

В рамках этих исследований мы заинтересовались тем, какими делами предпочитают заниматься женщины в пиковой фазе фертильности, в частности, пытаются ли они найти контакт с подходящими генами и с мужчинами, которые ими обладают. В нашем исследовании участвовали женщины студенческого возраста, состоявшие в гетеросексуальных парных отношениях, а также женщины, не имевшие постоянных партнеров. На основании того, что нам было известно о поведении женщин в зависимости от фазы менструального цикла, в частности, об усилении социальной активности, мы предполагали, что все женщины, вне зависимости от наличия у них постоянного партнера, будут стремиться оказываться в ситуациях, в которых повышается вероятность контактов с мужчиной (возможно, неосознанно).

С помощью составленных специально для этой работы опросников мы получали от женщин описание их поведения за период длительностью 35 суток, покрывавший как минимум один полный менструальный цикл (ни одна из участниц не принимала противозачаточных таблеток и не использовала никаких других форм гормональных контрацептивов). В числе вопросов были следующие: Заигрывали ли вы со знакомыми мужчинами? Заигрывали ли вы с незнакомцами? С друзьями мужского пола, приятелями или сослуживцами? Женщин спрашивали об их социальной активности и желании отправиться на танцы или на большую вечеринку, где они могли бы встретить мужчин.

Мы всегда знали, в какой фазе менструального цикла находилась каждая участница опроса: был ли у нее предменструальный синдром, месячные или пик фертильности. Поскольку мы получали ответы каждый день на протяжении всего цикла, мы могли наблюдать связь между гормональным статусом и сексуальным и социальным поведением: предпочитали ли женщины оставаться дома или общаться, что они хотели делать и с кем. Результаты этих наблюдений подтверждали, что на пике фертильности женщины, вне зависимости от наличия у них полового партнера, с большей охотой отправлялись в места, где могли бы встретить мужчин (другое исследование, описанное ниже в данной главе в разделе “Почему даже хорошие девочки флиртуют с плохими мальчиками?”, показало, что в условиях лабораторного эксперимента женщины действительно больше кокетничали с привлекательными мужчинами). Мы обнаружили, что женщины, имеющие партнера, обращали внимание на наиболее привлекательных мужчин и заигрывали с другими мужчинами охотнее, чем со своим партнером, особенно если считали своего партнера не очень привлекательным в сексуальном плане.

Означает ли это, что женщина не найдет партнера, если в период предменструального синдрома или менструации под влиянием гормонов находится в подавленном или переменчивом настроении? Вовсе нет. Но было время, когда специфическое поведение в период максимальной фертильности было жизненно необходимым, и это вполне соотносится с другими фрагментами пазла. В любой фазе менструального цикла древняя женщина должна была выполнять множество физических задач, чтобы обеспечить не только собственное выживание, но и выживание своего потомства, в частности, обеспечить еду и кров и позаботиться о детях. Но в те моменты, когда она с наибольшей вероятностью могла забеременеть, поиски полового партнера становились приоритетным видом деятельности. Вполне логично, что в период овуляции женщина изменяла приоритетность задач и вместо поиска пропитания занималась поиском подходящих генов.

Другими словами, ей некогда было есть.

Когда вы в следующий раз окажетесь в зоопарке, понаблюдайте за посетителями, особенно рядом с клетками с шимпанзе и орангутанами — нашими ближайшими родственниками среди приматов. Обратите внимание, как люди реагируют на животных, в частности тогда, когда самки демонстрируют свой гормональный статус: у самок приматов набухание и яркое окрашивание половых органов примерно соответствует периоду фазы фертильности, и самцы находят это очень привлекательным. Некоторые люди, особенно дети, реагируют на эту специфическую “демонстрацию” вполне предсказуемым образом.

Мама, а что это за красные штуки у нее сзади?

Ох, ну ей просто хорошо! Пойдем, посмотрим на маленького жирафа!

Когда я только начинала изучать человеческий эструс, было принято считать, что у женщин фертильность не выражается никакими внешними признаками (“индикаторов овуляции” не существует). Напротив, большинство млекопитающих, по-видимому, совершенно не скрывают готовность к спариванию и зачатию. На лекциях об индикаторах овуляции я показываю студентам слайды (розовые и красные набухшие гениталии и прочее), и, как и некоторые посетители зоопарка, студенты, по-видимому, предпочитают посмотреть на что-нибудь другое. Они расслабляются, когда мы начинаем обсуждать, что у людей, конечно же, такой особенности нет. Но реакция на чужие набухшие гениталии доказывает одно важное утверждение: красота в глазах смотрящего, или, как выразился один из самых выдающихся эволюционных мыслителей нашего времени антрополог Дон Симонс, “красота в адаптациях смотрящего”. Иными словами, сексуально привлекательный индикатор овуляции у одного вида вовсе не обязательно вызывает такую же реакцию у другого вида, и то, что у человека нет таких набухших гениталий, не означает, что у нас нет индикаторов овуляции.

За два последних десятилетия мы узнали, что некоторые особенности поведения женщин, вероятно, все же связаны с фазами гормонального цикла. Например, выбор сексуальной и откровенной одежды и чрезвычайно внимательное отношение к собственной внешности в фертильной фазе цикла. Известно даже, что при приближении овуляции женщины надевают одежду розового и красного цвета{161}, как наши родичи в мире животных, которые регулярно окрашиваются в эти же цвета (понятное дело, гораздо более выразительным образом).

Такая орнаментация, наряду с повышенной социальной активностью, кокетством, конкуренцией с другими женщинами и избирательным отношением к рискованным действиям, является проявлением поведения, связанного с поиском полового партнера (о котором мы только что говорили; глава 5). Но есть и другой набор возможных индикаторов овуляции, проявляющихся независимо от сознания женщины (и, вероятно, не подвластных ее контролю). Это едва уловимые признаки, гораздо менее заметные, чем у наших родичей в мире животных. По причинам, которые нам еще предстоит установить, женщины эволюционировали таким образом, чтобы сохранять статус фертильности почти в полной тайне, но, как мы увидим, индикаторы овуляции существуют — если знать, где искать.

Помните старую рекламу дезодоранта? Достаточно силен для мужчины… но сделан для женщины. Этот слоган неожиданным образом подводит нас к вопросу о гормональном разуме. Признаки овуляции можно обнаружить в запахе женского тела: этот слабый аромат, производимый женщиной, достаточно силен, чтобы мужчина мог его обнаружить.

Изменения уровня гормонов на протяжении среднего 28-дневного менструального цикла приводят к изменению вагинального запаха, и, по-видимому, запах женщины в фазе фертильности является наиболее притягательным для мужчин{162}. Давайте вспомним о новаторских экспериментах 1970-х годов (см. раздел “В поисках эструса: поиски продолжаются” в главе 2) и о тех женщинах, которые дали “образцы запахов” для одного из первых исследований, подтвердивших это наблюдение. (И, напротив, давайте позабудем тех, кто создал “женский” дезодорант-спрей “свежесть снизу”. Его начали производить в конце 1960-х годов, но, к счастью, очень скоро вышло первое из многочисленных изданий книги “Наши тела и мы сами”, которая помогла если не искоренить эту популярную “гигиеническую” идею, то хотя бы ей противостоять.)

Запах фертильных самок настолько привлекателен, что самцы некоторых животных (например, кошек, собак, хомяков, мартышек и рогатого скота) пытаются совокупляться с куклами, пропитанными запахом самки в фазе течки. И хотя некоторые люди все еще отказываются признавать нашу общность с другими представителями царства животных, существуют очевидные доказательства того, что, когда дело касается “брачного” поведения, мужчины тоже предпочитают “запах фертильности”. Мы знаем об этом не только на основании экспериментов с тампонами, проведенных в 1970-х годах, но и на основании других исследований.

Однако многие из первых работ по изучению роли человеческих запахов основывались на небольшом количестве образцов, и в них фертильность женщин не контролировали должным образом, а именно — с помощью анализа гормонов, т. е. тщательного определения в моче, крови или слюне наличия и концентрации специфических гормонов, таких как лютеинизирующий гормон или эстрадиол (эстроген). Сегодня любой человек может пойти в аптеку и в безрецептурном отделе купить набор для определения овуляции, который регистрирует подъем уровня лютеинизирующего гормона и выявляет пик фертильности. Однако десятилетия назад методы анализа были менее совершенными и менее доступными.

Один распространенный метод определения фертильности (который иногда применяют до сих пор) заключается в том, что на основании даты начала последней менструации и средней длительности цикла в 28 дней просто высчитывают предполагаемый день овуляции. Но если женщина не ведет тщательную регистрацию своих менструальных циклов и не имеет строго постоянный четырехнедельный цикл с овуляцией в “День 14”, подобные расчеты на основании воспоминаний могут давать весьма неточные результаты.

Чем работать с данными опроса и приблизительными оценками, лучше получить однозначные результаты с помощью измерения концентрации специфических гормонов. Мы с моими студентами хотели определить роль запаха в качестве овуляционного индикатора в человеческом “брачном” поведении. Но мы намеревались сделать это более точными методами.

Вот почему мы занялись сбором и хранением запахов женских подмышек{163}.

Как показывают исследования, постоянному партнеру женщины ее вагинальный запах может казаться более привлекательным в определенных фазах менструального цикла, хотя, если только он не следит внимательнейшим образом за календарем (и не просматривает все телевизионные передачи Джейн Гудолл[15]), вряд ли он осознает, что это связано с приближением овуляции. Но гормоны путешествуют по всему телу. Если они влияют на вагинальный запах, они наверняка влияют и на другие запахи тела. И эти запахи проще регистрировать в каждодневной жизни, особенно мужчине, который спит с женщиной в одной постели.

А что можно сделать в лабораторных экспериментах? Являются ли запахи женского тела индикаторами овуляции, которые может заметить даже посторонний человек? Как и другие исследователи в предыдущих экспериментах, мы собирали образцы женских запахов в фертильной фазе цикла и вне этой фазы и просили мужчин (которые не были знакомы с этими женщинами) их оценить. Но мы делали это очень тщательно (и с чувством юмора).

“Донорами запаха” были некурящие студентки университета, не пользовавшиеся контрацептивами (которые препятствуют нормальным флуктуациям уровня гормонов). Поскольку запах сигаретного дыма имеет свойство прилипать ко всем и ко всему, мы исключили из эксперимента курильщиков, так как их образцы могли быть “загрязненными”. Мы спрашивали женщин о длительности и регулярности менструального цикла, но также подтверждали их фертильность путем измерения концентрации лютеинизирующего гормона в образцах мочи. Раньше при обсуждении гормонального цикла я назвала лютеинизирующий гормон (ЛГ) “прыгуном в банджи-джампинге”, поскольку его содержание резко повышается за 24–48 ч до овуляции, а потом — с закрытием окна фертильности — постепенно снижается. Точность анализа ЛГ в моче составляет около 97 %, так что это намного более надежный метод, чем вычисление дня овуляции.

Для сбора образцов, соответствующих фертильной и нефертильной фазе, мы просили женщин на протяжении 24 часов носить под мышками марлевые компрессы, а потом принести их в лабораторию. Мы не просто давали им компрессы со словами “засуньте это под мышки!” Примерно за три дня до фертильной фазы и в другой период мы приглашали участниц эксперимента в лабораторию и вручали им подробные инструкции о том, каким образом следует помещать компресс в подмышечную впадину. Кроме того, мы выдавали им строгие инструкции по “правилам гигиены”: постирать простыни и одежду, которую они будут носить, моющим средством без запаха, не использовать ароматизированных шампуней, лосьонов или мыла и, понятное дело, забыть о дезодорантах, антиперспирантах и духах. (Все это напоминает протокол эксперимента с “вонючими футболками” Стива Ганжстэда и Рэнди Торнхилла, описанный в главе 2; кстати, я выяснила, что студенты Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе очень часто используют средства для душа с фруктовым или цветочным ароматом.)

В течение этого 24-часового периода мы настоятельно просили женщин воздерживаться от секса, наркотиков и рок-н-ролла: не иметь сексуальных контактов, не спать в одной постели с пахучим бойфрендом или домашним животным, которые могли бы загрязнить образцы запаха, не использовать табак или рекреационные наркотики, не выпивать, не заходить в помещения с сильным запахом (избегать посещения друзей, в квартире которых курят сигареты или жгут благовония, и держаться подальше от переполненных баров и многолюдных вечеринок). Наконец, мы просили избегать употребления едких продуктов, таких как чеснок и пеперони. Мы лишали их пиццы!

После 24 часов жизни, не похожей на жизнь нормального студента, женщины вынимали компрессы, помещали их в герметичные пластиковые пакеты и приносили в лабораторию. Мы замораживали эти образцы при температуре -17 °C по соответствующему протоколу примерно на три недели — до того момента, когда их можно было сравнивать. Мы спрашивали участниц эксперимента, соблюдали ли они установленные правила и не занимались ли какой-то деятельностью (например, слишком напряженной работой), которая могла бы повлиять на их запах. Наконец, наступало время извлечь образцы из состояния глубокой заморозки и позвать экспертов-нюхачей.

Наше мужское жюри в основном также состояло из студентов университета. При подборе кандидатов мы опять-таки исключили курильщиков. У курильщиков вдвое больше вероятность “ольфакторного дефицита” (слабого обоняния) по сравнению с теми, кто не курит, а нам нужны были ребята с хорошими носами. Для процедуры оценки мы выставили образцы запаха при комнатной температуре в маленьких пластиковых бутылочках, отдельно поместив каждый образец запаха женщины в фертильной фазе и вне фертильной фазы. (Была еще и третья бутылочка с образцом запаха той же женщины, случайным образом взятым в фертильном или нефертильном периоде.)

Каждому мужчине предлагали “как следует понюхать” образцы в трех бутылочках и оценить запахи. Мужчины не знали, что образцы в каждом наборе из трех бутылочек принадлежат одной и той же женщине. Мы просили оценить запахи по их привлекательности, сексуальности и интенсивности. Мы также просили оценить физическую привлекательность женщин на основании запаха и классифицировать образцы по шкале от 1 до 10, где единица означала “совсем несексуальный / неприятный / неинтенсивный запах / физически непривлекательная женщина”, а десятка — “очень сексуальный / приятный / интенсивный запах / физически привлекательная женщина”.

И… самые высокие оценки получили образцы, принадлежавшие женщинам в фазе фертильности. Мужчины чаще называли запах фертильной женщины более приятным и более сексуальным (и менее интенсивным), чем запах женщины вне фазы фертильности, и считали, что доноры в фазе фертильности физически были очень привлекательными женщинами. Запахи женщин вне фазы фертильности они находили менее приятными.

Эти результаты подтвердили то, что мы уже знали на основании экспериментов с животными, а также на основании небольшого числа исследований признаков женской овуляции: мужчины могут распознавать запахи женщин в период овуляции и считают их более привлекательными. Однако мы показали, что распознать эти знаки могут не только половые партнеры. Другие мужчины (а возможно, и женщины) тоже могут их почувствовать, во всяком случае на близком расстоянии и когда запахи тела не замаскированы другими запахами.

По-видимому, привлекательность женщин отмечают не только их постоянные половые партнеры. Я думаю, связанное с овуляцией изменение запаха в первую очередь чувствуют постоянные партнеры, но я не могу исключить, что посредством запаха женщина может привлекать и других потенциальных партнеров.

Такие индикаторы овуляции, как изменение запаха женщины, не являются очевидными, и уловить их могут лишь некоторые мужчины. (Возможно, существуют эволюционные причины, почему эти сигналы являются едва уловимыми и воспринимаются не всеми мужчинами, и мы поговорим об этом позже.) Фертильная женщина не посылает раз в четыре недели сигнал: Эй, вы там! У меня овуляция! И даже мужчина, который успешно распознает этот индикаторный сигнал, не может расшифровать его смысл (ну, разве что он использует приложение для мобильного телефона, определяющее дни фертильности, но это касается только его и его партнерши). Мозг мужчины не подает сигнал: Она фертильна! Дети! Дзинь-дзинь-дзинь! Или Опасность! Опасность! Презерватив! Скорее он думает: Пожалуй, она мне нравится!

Мои исследования показывают, что женщины на пике фертильности чувствуют себя физически более привлекательными, и те, у кого есть постоянные партнеры, сообщают, что их бойфренды или мужья в период окна фертильности относятся к ним более внимательно (становятся более ревнивыми и в большей степени проявляют собственнический инстинкт){164}. Однако эти данные основаны только на рассказах женщин о поведении их партнеров. Возможно, вера в то, что их сексуальная привлекательность вызывает ревность и собственническое поведение, является лишь односторонним впечатлением. Или, возможно, женщина в фазе фертильности иначе интерпретирует поведение мужчины, поскольку обращает внимание на потенциальную возможность секса с другими партнерами и рука, обвитая вокруг ее плеч, воспринимается как проявление собственнического инстинкта, а не как проявление близости. Мы хотели в лабораторных условиях объективным образом проанализировать поведение мужчин по отношению к их партнершам, чтобы проверить, совпадает ли это поведение “охраны партнерши” в фазе фертильности с тем, что рассказывали женщины в предыдущих исследованиях.

В качестве исследователя в лаборатории большого университета я могу подтвердить, что обычно гораздо проще найти для эксперимента студенток, чем добровольцев мужского пола. (Кстати, некоторые исследователи замечали, что женщины в фазе фертильности более охотно соглашаются участвовать в экспериментах — возможно, они чувствуют себя более возбужденными и хотят куда-то направить свою энергию, хотя в нашей лаборатории мы никогда не просили женщин носиться по беговой дорожке!) А для этого эксперимента нам нужны были пары. Мы знали, что мужчин больше привлекают запахи женщин, собранные в фертильной фазе, но заставляют ли гормональные сигналы, заключенные в этих запахах, “охранять партнершу”? Мы надеялись, что женщины слегка подтолкнут своих партнеров к участию в эксперименте, и, к счастью, так оно и вышло.

В экспериментах на животных активно изучалась так называемая “гипотеза вызова”: ученые исследовали поведение самцов по отношению к соперникам в тот момент, когда их партнерши находились на пике фертильности. Было показано, что у самцов самых разных животных — от птиц до приматов — уровень тестостерона повышается, когда: 1) самки находятся в фертильной фазе и ситуация накаляется (секс); 2) слышится призыв других самцов и ситуация накаляется (борьба). Нас интересовало, окажется ли справедливой гипотеза вызова для человека, и мы нашли способ это проверить (понятное дело, без секса и без насилия). Наше исследование{165} стало первой прямой проверкой этой гипотезы на мужчинах и женщинах.

Мы приглашали каждую пару в лабораторию дважды — когда женщина была в фазе фертильности и вне фазы фертильности — и каждый раз предлагали партнерам совершать некоторые действия вместе и по отдельности. Однако сначала мы подтверждали гормональный статус женщины с помощью измерения уровня лютеинизирующего гормона, а у мужчин трижды определяли уровень тестостерона в слюне (это стандартный и надежный анализ): в момент прибытия в лабораторию, непосредственно перед выполнением задания и через 15 минут после его завершения.

Каждый раз после отбора первой пробы слюны для определения исходного уровня тестостерона начинался эксперимент: после десятисекундного объятия партнерам предлагали выполнить “парные задания”.

В первом задании партнеры выбирали песню из предложенного нами списка и исполняли медленный танец. Медленный танец, как подтвердит любой восьмиклассник, — это отличный способ приблизиться к девушке, почувствовать запах ее шеи или каким-то другим образом ощутить ее близость. Именно этого мы и ждали от мужчин: нам нужно было, чтобы они оказались под влиянием потенциальных индикаторов фертильности партнерши, соответствующих фазе цикла{166}. После танца мы просили их сфотографироваться — сделать “симпатичное парное фото”, как в кабинке (в надежде, что мужчина оставался под влиянием сигналов фертильности партнерши).

Вспомните, что это были влюбленные пары и то, чем их просили заняться, было вполне нормальным для этих людей, даже если они находились в лаборатории, а не у себя дома. Для создания приватной обстановки при выполнении “парных заданий” мы предоставляли участникам небольшой отсек в моей лаборатории и закрывали туда дверь: это были небольшие комнатки, где едва помещались стол и стул, но именно это нам и требовалось!

После “свидания” в лаборатории мы разделяли пару и брали у мужчины второй образец слюны. Затем мы показывали мужчине фотографии десяти других мужчин и сообщали краткую биографическую информацию; все эти мужчины попадали в одну из двух категорий: конкурентоспособные красавцы и неконкурентоспособные рохли.

Теперь мы проверяли наличие “вызова” в гипотезе вызова; мы хотели, чтобы наш участник эксперимента почувствовал в этих посторонних мужчинах соперников. Для этого мы сообщали ему, что его подруга теперь тоже разглядывает такие же фотографии и оценивает привлекательность этих ребят, которые, как мы сообщили, тоже были студентами университета Лос-Анджелеса. Вот вам приблизительный пример наших соперников с высоким и низким уровнем конкурентоспособности: парень с квадратной челюстью (безусловно, симметричный) описывал себя как лидера, которого всегда “куда-нибудь выбирают”. Его круглолицый приятель, напротив, сообщал в автобиографии, что “предпочитает оставаться за сценой” и относится к разряду хороших парней, которые приходят к финишу последними.

Наши участники эксперимента оценивали мужчин на фотографиях по таким параметрам, как способность к соперничеству, доминирование и физическая привлекательность. Не удивительно, что они оценивали красавчиков как серьезных конкурентов, а в рохлях не чувствовали большой угрозы. После выполнения этого последнего задания мы брали у мужчин третий образец слюны.

Таким образом, в эксперименте по установлению справедливости гипотезы вызова для человека мы определяли: 1) базовый уровень тестостерона, 2) уровень тестостерона после воздействия индикаторов овуляции в процессе тесного взаимодействия с партнершей и 3) уровень тестостерона после того, как мужчина видел потенциальных соперников. Пары приходили в лабораторию дважды: в фертильной фазе и вне фертильной фазы гормонального цикла женщины.

Мы предсказывали подъем уровня тестостерона у мужчины, видевшего конкурентоспособных соперников в период фертильной фазы цикла его партнерши, и именно это мы и наблюдали. Причем вид конкурентоспособных соперников вызывал более сильный подъем тестостерона в тех случаях, когда партнерша находилась в фертильной фазе, а не тогда, когда у нее был период вне фертильной фазы. В реакции мужчин на остальных соперников такой разницы между фертильными и нефертильными периодами гормонального цикла партнерши не наблюдалось.

Из наших результатов становится ясно, насколько трудно игнорировать животное происхождение человека. И особенно трудно не учитывать влияние эволюции. Правда, мужчины не могут выбрать из толпы женщину в фазе овуляции, просто взглянув на нее, а самцы других видов научились распознавать индикаторы овуляции и реагировать на них — как для производства потомства, так и с целью устранения соперников. И хотя известно, что животные действуют в ответ на такие очевидные сигналы, как набухание внешних половых органов, едва уловимые признаки овуляции, такие как запах, совершенно очевидно, тоже могут играть роль в передаче этой информации.

Как показало наше исследование, признаки овуляции у человека, которая ранее считалась полностью скрытой, все же регулярно демонстрируются женщинами в процессе гормональных изменений и детектируются мужчинами. Выясняется также, что другие женщины в состоянии их обнаруживать.

Самки павианов, умеющие распознавать индикаторы овуляции у других самок, становятся очень агрессивными, вплоть до участия в смертельных схватках. Они преследуют фертильных самок, поскольку, по всей вероятности, чувствуют в них соперниц в борьбе за самцов с “хорошими генами”. Конечно, фертильные самки павианов не только издают выдающие их индикаторные запахи (вспомните о набухших гениталиях). И однако существуют доказательства, что запах — эффективный способ коммуникации между самками.

После того как мы в наших исследованиях подтвердили способность мужчин улавливать индикаторы овуляции и проанализировали поведение других приматов, мы с моими студентами решили проверить, способны ли женщины улавливать индикаторы овуляции других женщин{170}.

В этот раз, как и в нашем предыдущем исследовании восприятия запаха, мы собирали образцы запахов женского тела: мы просили участниц носить под мышками марлевые компрессы в установленные дни в фертильной фазе и вне фертильной фазы цикла и инструктировали их по тому же протоколу жизни “в чистоте и без ароматизаторов”. Однако подбор жюри для оценки запахов происходил несколько иначе, поскольку нам нужны были женщины, которые бы обнюхивали других женщин.

Нас интересовало, может ли опыт близкого контакта сделать женщин более чувствительными к различиям в запахе женского тела в разных фазах цикла, и поэтому для подбора участниц эксперимента мы установили свой информационный стенд непосредственно в том месте, где проходил (и очень оживленно) парад лесбиянок и гомосексуалистов. Здесь были женщины, которые весьма по-разному оценивали свою сексуальную ориентацию: среди них были лесбиянки, бисексуальные и гетеросексуальные женщины.

Там же на параде мы организовали мини-вариант лабораторного эксперимента (с реальными образцами) и попытались проделать некоторые эксперименты прямо на месте, надеясь собрать информацию о проходивших женщинах. Мы делали то же, что потом делали в лаборатории: просили женщин понюхать неподписанные образцы, взятые у женщин в фертильной фазе и вне фертильной фазы, и оценить их как “очень” и “не очень” приятные, сексуальные или интенсивные.

Я ученый и люблю обилие данных, и если я оказываюсь среди потенциальных участниц эксперимента, собравшихся в одном месте (таком, как толпа участвующих в параде полных энтузиазма женщин), мне хочется привлечь максимальное количество участниц. Однако… скажу только, что результаты были размытыми, учитывая количество “радужных маргарит”, выпитых большинством наших потенциальных нюхачей. Наша временная исследовательская лаборатория оказалась удачным изобретением для привлечения женщин на лабораторную сессию, однако мы не могли контролировать, сколько текилы и пищевых красителей проглотили в тот день участницы эксперимента!

Но в лаборатории мы провели эксперименты по оценке запахов и получили результаты, подтверждавшие предположения, сделанные при изучении павианов: запахи женщин в фертильной фазе оценивались другими женщинами как более привлекательные (приятные и сексуальные, но менее интенсивные) по сравнению с запахами женщин вне фертильной фазы — точно так же, как и при оценке мужчинами. Более того, привлекательность запаха фертильных женщин была оценена одинаково высоко всеми представительницами нашей разнородной группы, что говорит о том, что сексуальная ориентация женщин в этом смысле не имеет значения.

Распознавание индикаторов овуляции мужчинами связано со спариванием и воспроизведением, но распознавание этих признаков женщинами, понятное дело, служит для другой цели. У самок павианов, ведущих себя агрессивно по отношению к самкам в эструсе, такие сигналы, передающиеся от самок самкам, могут сообщать о наличии соперницы. Возможно, у первобытных женщин эти сигналы имели аналогичное назначение.

В одном небольшом исследовании было показано, что у женщин, чувствовавших запах других женщин в фертильной фазе, уровень тестостерона (который, конечно же, соответствует уровню агрессивности) не менялся. Но когда они чувствовали запах женщин вне фертильной фазы, уровень тестостерона понижался. Вероятно, они не ощущали серьезной угрозы со стороны женщин вне фертильной фазы.

Но следует учесть и другие факторы, связанные с отношениями между женщинами. Какую роль играет фертильность той женщины, которая воспринимает индикаторный запах? Если сама она находится в фертильной фазе и, следовательно, готова к соперничеству, она может вести себя более агрессивно. При этом она по-прежнему может признавать, что запах фертильной женщины является привлекательным (нет нужды тратить энергию на соперничество, если вы не понимаете, какие женщины являются наиболее привлекательными и, следовательно, составляют вам конкуренцию).

Безусловно, в этой сфере есть еще множество возможностей для исследования, включая такие, которые прольют больше света на социальные взаимоотношения между женщинами. Однако и теперь, даже если мы не знаем точного назначения передающихся между женщинами ароматических гормональных сигналов, мы уже не сомневаемся, что такие сигналы действительно существуют.

Четыре сотни. Именно столько менструальных циклов за всю жизнь переживает большинство здоровых женщин в индустриальных странах: месяц за месяцем волны гормонов поднимаются и опускаются примерно в постоянном ритме. Время наступления менструации, как и ее длительность, обычно вполне предсказуемы на протяжении многих лет. Так, в прошлый раз это началось три недели назад, а сегодня у нас пятнадцатое, следовательно, в следующий раз начнется в пятницу и закончится ко вторнику… Но хотя время наступления менструации вполне предсказуемо на протяжении многих лет, общая картина женской гормональной жизни претерпевает значительные изменения.

Начало пубертатного периода, длительность репродуктивного периода и возраст установления менопаузы у разных женщин могут значительно различаться. Например, начало менструаций в 12 лет, беременность в 30, а менопауза в 50 кажутся вполне обычными “средними” значениями для построения обычной и понятной кривой, отражающей жизнь гормонов. Но в реальности девочка может иметь первую менструацию в 10 лет, превратиться в женщину, которая предпочтет родить ребенка в 40, и вступить в фазу климакса только ближе к 55 годам — и все это вполне нормально для здорового человека.

По сравнению с нашими далекими предшественницами, современные женщины переживают эти фазы жизни в очень разном возрасте. (В США менее чем за 50 лет средний возраст женщин на момент рождения первого ребенка увеличился от 21,4 года в 1970-х годах до 26,3 года в 2014 году — и пока не видно, чтобы эта тенденция меняла направление{181}.) Вне зависимости от того, в каком возрасте в жизни женщины происходят эти события, я выделяю эти фазы жизни в контексте “эггономики”[18], определяющей биологические компромиссы, затраты и преимущества в те периоды, когда мы растем, находим себе пару, обзаводимся детьми и внуками.

Как вы увидите, гормональный разум женщины эволюционировал таким образом, чтобы включаться рано и функционировать на протяжении всей жизни.

О сознанно или неосознанно, но на каком-то этапе жизни женщина нарушает свой естественный гормональный цикл, включая эструс. Беременность не является единственной причиной отсутствия менструации. Менструация может прерываться, смещаться по времени или полностью прекращаться при таких состояниях, как сильнейший или внезапный физический или эмоциональный стресс, резкое снижение (или прибавление) массы тела, болезнь, отравление токсичными веществами или кормление грудью. Важно отметить, что использование гормональных противозачаточных средств или проведение заместительной гормональной терапии тоже изменяют цикл путем нарушения равновесия между ключевыми половыми гормонами и их замещения синтетическими препаратами, которые имитируют естественные гормоны организма.

Если мы неосознанно или целенаправленно “взламываем” гормональную систему организма, мы можем вызвать короткое замыкание в нашем врожденном механизме гормонального разума, особенно в нашей способности принимать стратегические решения в отношении сексуального поведения и выбора полового партнера. Если у женщины нет эструса и предоставляемых им эволюционных преимуществ, сохранится ли ее гормональный разум — или он пострадает? Вообще говоря, вмешательство в дела Матери Природы может иметь последствия.

Выясняется, что какой бы мощью ни обладали гормоны (синтезирующиеся как в человеческом теле, так и в фармацевтической лаборатории), их действие имеет ограничения. Проверяя существование эструса у человека и установив его реальность, мы также обнаружили, что в результате эволюции женщины не полностью контролируются гормонами: поэтому у них есть свобода воли и они способны осуществлять стратегический выбор, который, если и не обеспечит сохранение их генов, по крайней мере принесет им пользу на индивидуальном уровне.

Даже если женщина решает нарушить свой гормональный цикл — или если он нарушается по какой-то не зависящей от нее причине, — на протяжении жизни каждая женщина обладает гормональным разумом. И может выбирать.

Эстральное поведение самок животных, а также женщин, возникло из необходимости привлекать подходящих самцов и производить жизнеспособное потомство. Жизнь была простой, суровой и короткой. Но у нее была цель: выжить и процветать. Спариться, воспроизвестись — снова и снова. У широкого круга живых организмов это древнее поведение и определяющее его желание существуют до сих пор.

Миллионы лет спустя женщины по-прежнему живут с теми же гормональными циклами, с которыми жили наши предки, однако теперь у нас есть невероятный спектр возможностей. На жизненном пути мы можем выбрать единственного партнера, или многих, или ни одного. Мы можем выбрать партнера противоположного или одного с нами пола. Мы можем иметь детей, а можем их не иметь. Мы по собственному желанию можем менять свой гормональный цикл с помощью средств контрацепции или гормональной терапии, а также исправлять нежелательные гормональные изменения с помощью науки и медицины. Мы — современные женщины, и мы имеем возможность выбирать свой путь и определять свою репродуктивную судьбу.

И все же решение прислушаться к гормональному разуму и следовать его советам дается нам непросто (например, в отношении того, кого выбрать себе в партнеры и иметь или не иметь детей — либо кормить ли их грудью, если они появляются). Долгосрочные отношения и персональный выбор, определяющие течение нашей жизни, диктуются, что совершенно очевидно, не только эстральными желаниями, какими бы сильными они ни были.

В эволюционной психологии и в других науках существует понятие “натуралистическое заблуждение”, которое означает, что не все “естественное” и, возможно, инстинктивное обязательно является “правильным”. И это особенно справедливо в тех случаях, когда некое явление (эструс) представляет собой совокупность желаний и поведенческих реакций, призванных решать не такие задачи, которые стоят перед нами сегодня.

Что же в этом случае нам делать с нашим гормональным разумом? Мне кажется, что понимание процессов, происходящих в нашем теле и в нашем разуме, и их вариаций на разных этапах жизни и у разных людей помогает нам определить, стоит ли проигнорировать жгучее желание съесть на завтрак шоколадный торт — или же поддаться ему (поскольку иногда это действительно очень приятно). Я надеюсь, что данная книга предоставляет научный базис для выбора, сделанного на основе гормонального разума. Журналисты практически всегда спрашивают меня, что бы я посоветовала женщинам. Поначалу меня бесил этот вопрос (я ученый, а не ведущий газетной колонки вопросов и ответов!) Однако позднее я поняла, что мне на самом деле есть что сказать. Изучайте науку. Изучайте самих себя. И вы сможете принимать наиболее обоснованные решения. Разве не в этом заключается одна из важнейших функций науки?

А если говорить более конкретно, то вот несколько идей. Некоторые поведенческие реакции, движимые эструсом, наверное, сослужили хорошую службу нашим предкам женского рода — как среди людей, так и среди животных; в их числе привлечение альфа-самца, спаривание с ним и вынашивание его детенышей — или яростное соперничество с другими самками ради защиты потомства. В конце концов эволюция и заключается в конкуренции касательно способности воспроизводиться. В XXI веке женщина может переживать те же гормональные позывы, но пойдут ли ей на пользу поиски альфа-самца для занятия сексом, если она уже состоит с кем-то другим в длительных отношениях? Это маловероятно. И что будет, если она сцепится с коллегой по работе, забыв о служебных делах? Это наверняка приведет к нежелательным результатам. Орнаментация и стремление к перемещению могут выражаться в ношении откровенной одежды, флирте и в походах по барам, однако, пожалуй, это не самая лучшая стратегия поведения, если у женщины есть хороший муж или партнер, завтра ей нужно идти на учебу или на работу, а дома ждут дети.

Напротив, вполне полезное стратегическое (и при этом гормональное) поведение заключается в том, чтобы хорошо выглядеть, чувствовать себя сильной, выходить из дома, встречаться с людьми и знать чего (и кого) следует избегать. То же самое касается желания защищать и оберегать своего ребенка или найти любящего, предупредительного и надежного партнера. Или, быть может, выбрать подходящее время, чтобы пуститься в загул. У нас есть возможность выбора — и возможность делать этот выбор в контексте нашей гормональной жизни.

Женщины способны мыслить логически и ежедневно принимать рациональные решения (а также делать ошибки или действовать пристрастно — иногда с пользой). Все это возможно по той причине, что гормоны не полностью контролируют нашу жизнь, отдавая нас во власть эструса, изматывая потерей крови или лишая сил по мере угасания репродуктивной функции. Но когда мы действительно ощущаем, как эти древние силы воздействуют на нас в ритме наших гормональных циклов, мы можем использовать нашу уникальную женскую способность.

С моей точки зрения, каждая девушка и женщина получает преимущества от понимания сути гормональных циклов — всех этих “как”, “когда” и “почему”. Нам следует знать о тех потенциальных силах, которые влияют на наше поведение. И также нам следует знать, что выбор поведения является нашим персональным выбором, зависящим от наших собственных предпочтений и целей. Непонимание собственной гормональной природы не принесет нам пользы. А вот гормональный разум, напротив, может быть полезен.

Мы, в нашей научной среде, слишком долго шли к признанию реальности эструса у человека. Теперь мы пытаемся наверстать упущенное время, изучая и анализируя его влияние на нашу жизнь. Все в мире женщины выиграют, если мы лучше поймем функционирование нашего женского мозга и тела. И все мы выиграем, если мужчины тоже станут более осведомленными.

У нее гормоны.

Когда вы в следующий раз услышите (или произнесете) эти слова, представьте себе, что “она” — это чья-то бабушка, мать, сестра, подруга или дочь. “Она” — это одно звено в цепи женщин, которые жили на свете с самых давних времен до наших дней и которые еще только-только родились и через несколько лет станут взрослыми, каждая со своим специфическим гормональным циклом. Возможно, “она” — это вы.

Я — это “она”, и я горжусь тем, что у меня есть гормоны.

Глория Стайнем — американская феминистка и журналистка. — Здесь и далее, кроме особо оговоренных случаев, примечания переводчика.

Пол Ньюман (1925–2008) — американский актер, кинорежиссер и продюсер; Мухаммед Али (1942–2016) — знаменитый американский боксер-профессионал; “канатный допинг” (rope-a-dope) — его прославленная стратегия боя; Джон Уэйн (1909–1979) — американский актер, один из самых востребованных в Голливуде; Джо Нэймет — американский актер, в прошлом защитник в американском футболе.

Операция в заливе Кочинос — военная операция, организованная в апреле 1961 г. при участии правительства США с целью свержения правительства Фиделя Кастро на Кубе.

Точка “джи” (или точка Грэфенберга) — эрогенная зона, находящаяся на передней стенке влагалища; названа по имени немецкого гинеколога Эрнста Грэфенберга, который ее открыл; споры о реальности этой точки ведутся до сих пор.

Термин “эструс” не принято было применять для описания поведения женщин и самок приматов. У всех млекопитающих приблизительно одинаковая репродуктивная система, однако детали ее функционирования различны у разных видов. Одно из различий заключается в том, что если зачатие в данном цикле не произошло, у животных с эстральным циклом эндометрий рассасывается. Животные с менструальным циклом (в том числе человек) в таком случае отбрасывают эндометрий в процессе менструации. Другое различие заключается в сексуальном поведении. Самки животных с эстральным циклом обычно вступают в сексуальный контакт с самцами исключительно в фазе эструса (в период течки). Напротив, самки животных с менструальным циклом могут быть активны в сексуальном плане в любой фазе цикла, даже если у них не происходит овуляции. Тонкости этого вопроса обсуждаются в тексте далее, а относительно применимости термина “эструс” для описания гормонального цикла человека см. примечание автора к третьей главе книги в разделе “Комментарии”.

День Сэди Хокинс — шуточный праздник, который отмечают в США в ноябре. Согласно традиции, в этот день мужчина-холостяк не имеет права отказать женщине в предложении на ней жениться. История Сэди Хокинс возникла в популярных американских комиксах. В наше время в этот день во многих учебных заведениях США устраиваются танцевальные вечера.

Американские ученые Уильям Мастерс и Вирджиния Джонсон в 1960 1990-х гг. совместно проводили исследования сексуальных реакций человека.

Biology 101 — начальный курс биологии для студентов американских университетов.

Банджи-джампинг — аттракцион, при котором человека привязывают к длинному эластичному канату, на котором он совершает прыжок вниз, а затем подскакивает наверх.

“Планета обезьян” — научно-фантастический и сатирический роман французского писателя Пьера Буля, а также серия фильмов, снятых по мотивам этого романа.

Аризонский ядозуб — крупная ядовитая ящерица, обитающая на юго-западе США и на севере Мексики.

Выражение nice guys finish last появилось в середине 1940-х гг. и с тех пор вошло в разговорную речь и широко используется в журналистике и в биологии; также это название песни американской панк-рок-группы Green Day.

Лиззи Беннетт и мистер Дарси — герои романа Джейн Остин “Гордость и предубеждение”; Кэрри Брэдшоу и мистер Биг — герои телесериала “Секс в большом городе”; вампир Эдвард Каллен описан в серии романов “Сумерки” американской писательницы Стефани Майер; Кристиан Грей — герой романа “Пятьдесят оттенков серого” британской писательницы Э. Л. Джеймс. Все вышеназванные романы были экранизированы.

Игра слов: beetle — по-английски жук, а битломанами называют поклонников знаменитой британской рок-группы The Beatles.

Джейн Гудолл — британский биолог и антрополог, специалист по приматам.

Muy caliente — очень горячо (исп.).

Состав микробов в человеческом организме (в том числе в слюне) отражает состав его генов MHC, следовательно, люди с разным набором генов MHC имеют разных микробов.

Данное примечание автора неверно: у микробов нет генов МНС, у них есть антитела, воспринимаемые иммунной системой человека (макроорганизма). — Прим. научного редактора.

От англ. egg — яйцо, яйцеклетка.

Марта Хелен Стюарт — американская телеведущая и писательница, получившая известность и заработавшая состояние благодаря советам по домоводству.

День независимости США.

Мэрайя Кэри — американская певица, продюсер, актриса, филантроп; Деми Мур — американская актриса, продюсер, фотомодель.

MILF — привлекательная, не очень молодая женщина, обычно имеющая детей (аббревиатура вульгарного английского выражения).

Кортни Кокс — американская актриса, исполнительница ролей в сериалах “Друзья” и “Город хищниц”; Рут Гордон (1896–1985) — американская актриса и сценаристка.

В климактерическом периоде выделяют несколько фаз: пременопауза может длиться до нескольких лет и переходит в перименопаузу (они частично совпадают), которая, в свою очередь, длится около двух лет, заканчивается менопаузой (отсутствием менструального цикла на протяжении года) и переходит в постменопаузу.

“Ирландскими близнецами” называют детей одной матери, рожденных на протяжении одного года; термин возник в XIX в. в Англии и США в связи с массовой иммиграцией ирландцев, в семьях которых часто бывало по многу детей.

Колледж Вильгельма и Марии (College of William & Mary) — государственный исследовательский университет в городе Уильямсберг, учрежденный в 1693 г. королевской хартией Вильгельма и Марии.

Steinem G. If Men Could Menstruate // Outrageous Acts and Everyday Rebellions. N. Y.: NAL, 1986. Размещено Салли Кон: http://ww3.haverford.edu/psychology/ddavis/pl09g/steinem.menstruate.html

Goldin С. et al. The Home-coming of American College Women: The Reversal of the College Gender Gap // Journal of Economic Perspectives. 2006. Vol. 20. № 4. P. 133–156.

Durante K. M. et al. The Fluctuating Female Vote: Politics, Religion, and the Ovulatory Cycle // Psychological Science. 2013. Vol. 24. № 6. P. 1007–1016.

Baker K. CNN Thinks Crazy Ladies Can't I Help Voting with Their Vaginas Instead of Their Brains // Jezebel. 2012. October 24. http://jezebel.com/5954617/cnn-thinks-crazy-ladies-cant-help-voting-with-their-vaginas-instead-of-their-brains; Clancy K. Hot for Obama, but Only When This Smug Married Is Not Ovulating // Scientific American. 2012. October 26. https://blogs.scientificamerican.com/context-and-variation/hot-for-obama-ovulation-politics-women/; Petri A. CNN's Hormonal Lady Voters // Washington Post. 2012. October 25. https://www.washingtonpost.com/blogs/compost/post/cnns-hormonal-lady-voters/2012/10/24/961799c4-lelf-He2-9cd5-b55c38388962_blog.html?utm_term=.48f969c61461

Bender M. Doctors Deny Woman's Hormones Affect Her as an Executive // New York Times. 1970. July 31.

Ross N. Berman Says He Won't Quit // Washington Post, Times Herald. 1970. July 31.

http://www.ourbodiesourselves.org/history/

Riew J. The Invisible Month, http://theinvisiblemonth.com/

Riew J. The Invisible Month, http://theinvisiblemonth.com/

Haselton M. G., Gangestad S. W. Conditional Expression of Women's Desires and Men's Mate Guarding across the Ovulatory Cycle // Hormones and Behavior. 2006. Vol. 49. № 4. P. 509–518; Haselton M. G., Gildersleeve K. Human Ovulation Cues // Current Opinion in Psychology. 2016. Vol. 7. P. 120–125.

Policy & Compliance, NIH, http://grants.nih.gov/grants/policy/policy.htm

Wang G. H. The Relation between “Spontaneous” Activity and the Oestrous Cycle in the White Rat // Comparative Psychology Monographs. 1923. Vol. 2. № 6. P. 1–40.

Ah-King M. et al. Genital Evolution: Why Are Females Still Understudied? // PLoS Biology. Vol. 12: el001851, doi: 10.1371/journal.pbio.l001851

Ah-King M. et al. Genital Evolution: Why Are Females Still Understudied? // PLoS Biology. Vol. 12: el001851, doi: 10.1371/journal.pbio.l001851

Brennan P. L. R. et al. Coevolution of Male and Female Genital Morphology in Waterfowl // PLoS One. Vol. 2: e418, doi: 10.1371/joumal.pone.0000418

Gangestad S. W., Thornhill R. Menstrual Cycle Variation in Women's Preferences for the Scent of Symmetrical Men // Proceedings of the Royal Society B: Biological Sciences. 1998. Vol. 265. P. 927–933.

В доисторические времена признаки “хороших генов” могли играть чрезвычайно важную роль, но в наши дни они почти потеряли свое значение. Мы с вами живем в эпоху современной медицины и обилия пищи, и жизнь большинства людей протекает в достаточно благоприятных условиях. Поэтому, когда здесь и далее в данной книге я говорю о “признаках” или “индикаторах” “хороших генов”, я имею в виду те признаки, которыми пользовались доисторические женщины при выборе подходящих партнеров. Совсем не обязательно эти качества дают какие-то преимущества потомству в современном мире.

Nelson R. J. An Introduction to Behavioral Endocrinology. 3rd ed. Sunderland, MA: Sinauer Associates, 2005.

Dixson A. F. Primate Sexuality: Comparative Studies of Prosimians, Monkeys, Apes, and Human Beings. 2nd ed. Oxford: Oxford University Press, 2012.

Floody O. R., Pfaff D. W. Aggressive Behavior in Female Hamsters: The Hormonal Basis for Fluctuations in Female Aggressiveness Correlated with Estrous State // Journal of Comparative and Physiological Psychology. 1977. Vol. 91. P. 443–464.

Nelson. Introduction to Behavioral Endocrinology.

Diakow C. Motion Picture Analysis of Rat Mating Behavior // Journal of Comparative and Physiological Psychology. 1975. Vol. 88. P. 704–712; PFaFF d. w. et al. X-Ray Cinematographic Analysis of Lordosis in Female Rats // Journal of Comparative and Physiological Psychology. 1978. Vol. 92. P. 937–941.

Dixson. Primate Sexuality.

Nelson. Introduction to Behavioral Endocrinology.

Griffith M. Aeschylus: Prometheus Bound. Cambridge: Cambridge University Press, 1983.

Plato. The Republic and Other Works. N. Y.: Anchor Books, 1973. В русском переводе см., например: Платон. Государство. М.: Наука, 2005.

Homer. The Odyssey. N. Y.: Penguin Books, 1996. В русском переводе см., например: Гомер. Одиссея. М.: Азбука, 2014.

Иеремия 2:24.

Nelson. Introduction to Behavioral Endocrinology.

Dixson. Primate Sexuality.

McDonald P. G., Meyerson B. J. The Effect of Oestradiol, Testosterone and Dihydrotestosterone on Sexual Motivation in the Ovariectomized Female Rat // Physiology and Behavior. 1973. Vol. 11. P. 515–520; Meyerson B. J. et al. Sexual Motivation in the Female Rat after Testosterone Treatment // Ibid. P 421–428.

Beach F. Locks and Beagles // American Psychologist. 1969. Vol. 24. P. 971–989.

Beach F. Locks and Beagles // American Psychologist. 1969. Vol. 24. P. 971–989.

Beach F. Sexual Attractivity, Proceptivity, and Receptivity in Female Mammals // Hormones and Behavior. 1976. Vol. 7. P. 105–138.

О том, как эта тенденция сохраняется в современном мире и как с ней борются такие организации, как NIH, рассказывается в первой главе.

Beach. Locks and Beagles. Об изменении собственных представлений Бич рассказал во время выступления перед Американской ассоциацией психологов — самой крупной ассоциацией профессиональных психологов того времени. С характерным для него хорошим юмором он назвал свое выступление “Замки и бигли”.

McClintock M. K. Sociobiology of Reproduction in the Norway Rat (Rattus norvegicus): Estrous Synchrony and the Role of the Female Rat in Copulatory Behavior. PhD diss. ProQuest Information and Learning, 1975.

McClintock M. K., Adler N. T. The Role of the Female during Copulation in Wild and Domestic Norway Rats (Rattus norvegicus) // Behaviour. 1978. Vol. 67. P. 67–96.

Там же; Erskine M. S. Solicitation Behavior in the Estrous Female Rat: A Review // Hormones and Behavior. 1989. Vol. 23. P. 473–502.

McClintock M. K. Group Mating in the Domestic Rat as a Context for Sexual Selection: Consequences for the Analysis of Sexual Behavior and Neuroendocrine Responses // Advances in the Study of Behavior. 1984. Vol. 14. P. 1–50.

Кроме того, интереснейшее обсуждение удовольствия и выбора на основе “хорошего секса” (с точки зрения крыс) можно найти в главах 3 и 14 книги Vagina: A New Biography. N. Y.: Ecco, 2012. В русском переводе: Вульф н. Вагина. Новая история женской сексуальности. АНФ, 2014.

Cafazzo S. et al. Social Variables Affecting Mate Preferences, Copulation and Reproductive Outcome in a Pack of Free-Ranging Dogs // PLoS One. 2014. Vol. 9. № 6: e98594, doi: 10.1371/journal.pone.0098594.

Matsumoto-Oda A. Female Choice in the Opportunistic Mating of Wild Chimpanzees (Pan troglodytes schweinfurthii) at Mahale // Behavioral Ecology and Sociobiology. 1999. Vol. 46. P. 258–266. Но см. также Stumpf R. M., Boesch C. Does Promiscuous Mating Preclude Female Choice? Female Sexual Strategies in Chimpanzees (Pan troglodytes verus) of the Ta'i National Park, Cote d'lvoire // Behavioral Ecology and Sociobiology. 2005. Vol. 57. P. 511–524. В последней работе показано, что самки из одной и той же группы в фазе фертильности спаривались с самцами, стоящими на самых высоких и самых низких ступенях иерархической лестницы, но не с теми, что располагаются посередине. Возможно, от доминантных самцов самки получают генетическое преимущество, а от подчиненных — другие преимущества (такие как доступ к пище или защиту в обмен на секс).

Klinkova E. et al. Male Dominance Rank, Female Mate Choice and Male Mating and Reproductive Success in Captive Chimpanzees // International Journal of Primatology. 2005. Vol. 26. P. 357–384.

Marty P. R. et al. Endocrinological Correlates of Male Bimaturism in Wild Bornean Orangutans // American Journal of Primatology. 2015. Vol. 77. № 11. P. 1170–1178.

Knott Ch. D. et al. Female Reproductive Strategies in Orangutans, Evidence for Female Choice and Counterstrategies to Infanticide in a Species with Frequent Sexual Coercion // Proceedings of the Royal Society B: Biological Sciences. 2010. Vol. 277. P. 105–113; Clarke P. M. R. et al. Sexual Conflict in Chacma Baboons, Papio hamadryas ursinus: Absent Males Select for Proactive Females // Animal Behaviour. 2009. Vol. 77. P. 1217–1225. Эти данные достаточно сложно интерпретировать, поскольку доминантные самцы могут просто силой вытеснять подчиненных самцов. Кроме того, существуют некоторые подтверждения тому, что многие приматы спариваются с несколькими партнерами, чтобы отцовство детенышей было невозможно определить.

Weingrill T. et al. Consortship and Mating Success in Chacma Baboons (Papio hamadruas ursinus) // Ethology. 2000. Vol. 106. P. 1033–1044.

Darwin Ch. The Descent of Man, and Selection in Relation to Sex. London: J. Murray, 1871. В русском переводе см., например: Дарвин Ч. Происхождение человека и половой отбор. М.: Терра, 2009.

Corner G. W. The Hormones in Human Reproduction, Princeton. NJ: Princeton University Press, 1942.

Nelson. Introduction to Behavioral Endocrinology.

Wilcox A. J. et al. Timing of Sexual Intercourse in Relation to Ovulation: Effects on the Probability of Conception, Survival of the Pregnancy, and Sex of the Baby // New England Journal of Medicine. 1995. Vol. 333. P. 1517–1521.

Udry J. R., Morris N. M. Distribution of Coitus in the Menstrual Cycle // Nature. 1968. Vol. 220. P. 593–596.

Wilcox A. J. et al. On the Frequency of Intercourse around Ovulation: Evidence for Biological Influences // Human Reproduction. 2004. Vol. 19. P. 1539–1543.

Adams D. A. et al. Rise in Female-Initiated Sexual Activity at Ovulation and Its Suppression by Oral Contraceptives // New England Journal of Medicine. 1978. Vol. 299. P. 1145–1150; Bullivant S. B. et al. Women's Sexual Experience during the Menstrual Cycle: Identification of the Sexual Phase by Noninvasive Measurement of Luteinizing Hormone // Journal of Sex Research. 2004. Vol. 41. P. 82–93.

Harvey S. M. Female Sexual Behavior: Fluctuations during the Menstrual Cycle // Journal of Psychosomatic Research. 1987. Vol. 31. P. 101–110.

Bullivant et al. Women's Sexual Experience.

Brewis A., Meyer M. Demographic Evidence That Human Ovulation Is Undetectable (at Least in Pair Bonds) // Current Anthropology. 2005. Vol. 46. P. 465–471.

Brewis A., Meyer M. Demographic Evidence That Human Ovulation Is Undetectable (at Least in Pair Bonds) // Current Anthropology. 2005. Vol. 46. P. 465–471.

Regan P. C. Rhythms of Desire: The Association between Menstrual Cycle Phases and Female Sexual Desire // Canadian Journal of Human Sexuality. 1996. Vol. 5. P. 145–156.

Haselton M. G., Gangestad S. W. Conditional Expression of Women's Desires and Men's Mate Guarding across the Ovulatory Cycle // Hormones and Behavior. 2006. Vol. 49. P. 509–518; Larson Ch. Μ. Do Hormonal Contraceptives Alter Mate Choice and Relationship Functioning in Humans? PhD diss. University of California, Los Angeles, 2014; Gangestad S. W. et aL. Changes in Women's Sexual Interests and Their Partner's Mate-Retention Tactics across the Ovulatory Cycle: Evidence for Shifting Conflicts of Interest // Proceedings of the Royal Society B: Biological Sciences. 2002. Vol. 269. P. 975–982.

Roney J. R., Simmons Z. L. Hormonal Predictors of Sexual in Natural Menstrual Cycles // Hormones and Behavior. 2013. Vol. 63. P. 636–645.

Udry J. R., Morris N. Μ. Variations in Pedometer Activity during the Menstrual Cycle // Obstetrics and Gynecology. 1970. Vol. 35. P. 199–201.

Doty R. L. et aL. Changes in the Intensity and Pleasantness of Human Vaginal Odors during the Menstrual Cycle // Science. 1975. Vol. 190. P. 1316–1318.

На самом деле во всех этих экспериментах оценивалась степень непривлекательности, так что технически правильнее будет сказать, что образцы, взятые в фертильной фазе цикла, были наименее непривлекательными. Исследование проводилось в 1970-х годах, в эпоху расцвета женских “гигиенических” продуктов. Я считала, что с тех пор многие люди стали по-иному воспринимать запахи человеческого тела, однако в недавно вышедшей книге “Все лгут” (Stephens-Davidowitz S. Everybody Lies: Big Data, New Data, and What the Internet Can Tell Us About Who We Really Are. N. Y.: Harper Collins, 2017; в русском переводе: Стивенс-Давидовиц С. Все лгут. Поисковики, Big Data и интернет знают о вас все. М.: Эксмо, 2018) сказано, что один из самых частых вопросов, которые женщины задают в поисковых программах, касается неприятного, как им кажется, вагинального запаха. По-видимому, чаще всего этот вопрос волнует молодых женщин, так что, возможно, с сексуальным опытом приходит и некоторая мудрость, позволяющая принять собственную гормональную природу.

Pinker S. The Blank Slate. N. Y.: Penguin Books, 2002. В этой книге Пинкер не поддерживает данные идеи, но подробно описывает их происхождение и таящиеся в них подвохи.

Trivers R. Parental Investment and Sexual Selection. Cambridge, MA: Biological Laboratories, Harvard University, 1972. Vol. 136.

Trivers R. Parental Investment and Sexual Selection. Cambridge, MA: Biological Laboratories, Harvard University, 1972. Vol. 136.

Trivers R. Parental Investment and Sexual Selection. Cambridge, MA: Biological Laboratories, Harvard University, 1972. Vol. 136.

Conley T. D. et aL. Women, Men, and the Bedroom: Methodological and Conceptual Insights That Narrow, Reframe, and Eliminate Gender Differences in Sexuality // Current Directions in Psychological Science. 2011. Vol. 20. P. 296–300; Schmitt D. P. et al. A Reexamination of Sex Differences in Sexuality: New Studies Reveal Old Truths // Current Directions in Psychological Science. 2012. Vol. 21. P. 135–139.

Clark R. D., Hatfield E. Gender Differences in Receptivity to Sexual Offers // Journal of Psychology and Human Sexuality. 1989. Vol. 2. № 1. P. 39–55.

Schmitt D. P. et al. Universal Sex Differences in the Desire for Sexual Variety: Tests from 52 Nations, 6 Continents, and 13 Islands // Journal of Personality and Social Psychology. 2003. Vol. 85. P. 85–104; Schmidt D. Fundamentals of Human Mating Strategies, в: The Handbook of Evolutionary Psychology / Ed. D. Buss. Hoboken, NJ: John Wiley and Sons, 2016. P. 294–316, http://www.wiley.com/WileyCDA/WileyTitle/productCd-111875588X.html

Buss D. M. Schmitt D. P. Sexual Strategies Theory: An Evolutionary Perspective on Human Mating // Psychological Review. 1993. Vol. 100. P. 204–232.

Schmitt et al. Universal Sex Differences.

Buss, Schmitt. Sexual Strategies Theory.

Trivers. Parental Investment; Thornhill R., Gangestad S. W. The Evolutionary Biology of Human Female Sexuality. N. Y.: Oxford University Press, 2008; Moller A. P., Thornhill R. Bilateral Symmetry and Sexual Selection: A Meta-Analysis // American Naturalist. 1998. Vol. 151. P. 174–192.

Gangestad S. W., Simpson J. A. The Evolution of Human Mating: Trade Offs and Strategic Pluralism // Behavioral and Brain Sciences. 2000. Vol. 23. P. 573–587.

Gangestad, Thornhill. Menstrual Cycle Variation.

Gangestad, Thornhill. Menstrual Cycle Variation.

Gangestad, Thornhill. Menstrual Cycle Variation.

Penton-Voak I. S., Perrett D. I. Female Preference for Male Faces Changes Cyclically: Further Evidence // Evolution and Human Behavior. 2000. Vol. 21. P. 39–48.

Gildersleeve K. et al. Do Women's Mate Preferences Change across the Ovulatory Cycle? A Meta-Analytic Review // Psychological Bulletin. 2014. Vol. 140. № 5. P. 1205–1259.

Rikowski A., Grammer K. Human Body Odour, Symmetry, and Attractiveness // Proceedings of the Royal Society B: Biological Sciences. 1999. Vol. 266. P. 869–874; Penton-Voak, Perrett. Female Preference; Johnston V. S. et al. Male Facial Attractiveness: Evidence for Hormone-Mediated Adaptive Design // Evolution and Human Behavior. 2001. Vol. 22. P. 251–267; Thornhill R. et al. Major Histocompatibility Complex Genes, Symmetry, and Body Scent Attractiveness in Men and Women // Behavioral Ecology. 2003. Vol. 14. P. 668–678; Thornhill R., Gangestad S. W. The Scent of Symmetry: A Human Sex Pheromone That Signals Fitness? // Evolution and Human Behavior. 1999. Vol. 20. P. 175–201.

Вопрос терминологии удивительным образом является предметом неприятных дискуссий (удивительным — для меня, но, возможно, также и для вас!) Признанный эксперт в области сексуальных отношений у приматов Алан Диксон написал книгу с соответствующим названием “Сексуальность приматов” — энциклопедический и исключительно подробный труд, содержащий около 3000 ссылок, к которому я часто обращаюсь в моих работах (а также несколько раз в данной книге). Я глубоко уважаю его знания о приматах. Но когда речь заходит о нашем виде, он, по-видимому, не спешит учесть накопившиеся за два последних десятилетия многочисленные данные относительно существования у человека состояния, аналогичного эструсу. Его книга вышла в 2012 году, уже после того, как началось активное изучение человеческого эструса (а человек, понятное дело, относится к приматам). Но Диксон возмущается по поводу использования термина “эструс” в отношении человека и утверждает, что вместо него следует использовать термин “менструальный цикл”. Он предпочитает, чтобы понятие эструса использовалось лишь в приложении к тем видам, чье сексуальное поведение ограничено фертильной фазой цикла. Я же соглашаюсь с моими коллегами Стивом Ганжстедом и Ренди Торнхиллом: даже если сексуальность человека гораздо гибче, чем у видов с “классическим эструсом”, существует множество данных относительно изменений в организме женщины, напоминающих эструс, а именно: изменения сексуальных желаний и поведения, связанного с поиском сексуальных партнеров. Использование исключительно “человеческих” терминов может помешать нам провести параллели с аналогичным поведением наших ближайших родственников в мире животных. Чтобы понять остроту дискуссии, можете прочесть обзор Диксона (https://www.amazon.com/dp/019534099X/ref=rdr_ext_tmb), опубликованный в связи с выходом книги Торнхилла и Ганжстеда: Thornhill R., Gangestad S. W. The Evolutionary Biology of Human Female Sexuality. N. Y.: Oxford University Press, 2008.

Roney J. R., Simmons Z. l. Elevated Psychological Stress Predicts Reduced Estradiol Concentrations in Young Women // Adaptive Human Behavior and Physiology. 2015. Vol. 1. № 1. P. 30–40; Wasser S. K., and Barash D. P. Reproductive Suppression among Female Mammals: Implications for Biomedicine and Sexual Selection Theory // Quarterly Review of Biology. 1983. Vol. 58. № 4. P. 513–538; Wasser S. K. Psychosocial Stress and Infertility // Human Nature. 1994. Vol. 5. № 3. P. 293–306.

Niswender G. D., et al. Mechanisms Controlling the Function and Life Span of the Corpus Luteum // Physiological Reviews. 2000. Vol. 80. № 1. P. 1–29.

McClintock M. K. Menstrual Synchrony and Suppression // Nature. 1971. Vol. 229. P. 244–245.

Strassmann B. I. Menstrual Synchrony Pheromones: Cause for Doubt // Human Reproduction. 1999. Vol. 14. № 3. P. 579–580.

Ostner J. et al. Female Reproductive Synchrony Predicts Skewed Paternity across Primates // Behavioral Ecology. 2008. Vol. 19. № 6. P. 1150–1158.

Greene R., Dalton K. The Premenstrual Syndrome // British Medical Journal. 1953. Vol. 1. № 4818. P. 1007–1014.

Smith M. J. L. et al. Facial Appearance Is a Cue to Oestrogen Levels in Women // Proceedings of the Royal Society B: Biological Sciences. 2006. Vol. 273. № 1583. P. 135–140.

Durante K. M., li n. P. Oestradiol Level and Opportunistic Mating in Women // Biology Letters. 2009. Vol. 5. № 2. P. 179–182.

Jasieska G. et al. Large Breasts and Narrow Waists Indicate High Reproductive Potential in Women // Proceedings of the Royal Society B: Biological Sciences. 2004. Vol. 271. № 1545. P. 1213–1217.

Roney J. R., Simmons Z. L. Women's Estradiol Predicts Preference for Facial Cues of Men's Testosterone // Hormones and Behavior. 2008. Vol. 53. № 1. P. 14–19.

Durante, Li. Oestradiol Level.

Stanton S. J., Schultheiss O. C. Basal and Dynamic Relationships between Implicit Power Motivation and Estradiol in Women // Hormones and Behavior. 2007. Vol. 52. № 5. P. 571–580; Stanton S. J., Edelstein R. S. The Physiology of Women's Power Motive: Implicit Power Motivation Is Positively Associated with Estradiol Levels in Women // Journal of Research in Personality. 2009. Vol. 43. № 6. P. 1109–1113.

Kelimer L.-М. et al. Low Estradiol Levels: A Vulnerability Factor for the Development of Posttraumatic Stress Disorder // Biological Psychiatry. 2012. Vol. 72. № 1. P. 6–7.

Udry J. R., Morris N. Μ. Variations in Pedometer Activity during the Menstrual Cycle // Obstetrics and Gynecology. 1970. Vol. 35. P. 199–201.

Roney J. R., Simmons Z. L. Hormonal Predictors of Sexual Motivation in Natural Menstrual Cycles // Hormones and Behavior. 2013. Vol. 63. P. 636–645.

Robinson D. P., Klein S. L. Pregnancy and Pregnancy-Associated Hormones Alter Immune Responses and Disease Pathogenesis // Hormones and Behavior. 2012. Vol. 62. № 3. P. 263–271.

Fleischman D. S., Fessler D. Μ. T. Progesterone's Effects on the Psychology of Disease Avoidance: Support for the Compensatory Behavioral Prophylaxis Hypothesis // Hormones and Behavior. 2011. Vol. 59. № 2. P. 271–275.

Stensen Μ. et al. Interaction of Pregnancy and Autoimmune Rheumatic Disease // Autoimmunity Reviews. 2012. Vol. 11. № 6. P. A437-A446.

Fleischman, Fessler. Progesterone's Effects.

Smith et al. Facial Appearance.

Fleischman, Fessler. Progesterone's Effects.

Maner J. K., Miller S. L. Hormones and Social Monitoring: Menstrual Cycle Shifts in Progesterone Underlie Women's Sensitivity to Social Information // Evolution and Human Behavior. 2014. Vol. 35. № 1. P. 9–16.

Seidel E. Μ. et al. The Impact of Social Exclusion vs. Inclusion on Subjective and Hormonal Reactions in Females and Males // Psychoneuroendocrinology. 2013. Vol. 38. P. 2925–2932.

Schultheiss O. C. et al. Implicit Motives and Gonadal Steroid Hormones: Effects of Menstrual Cycle Phase, Oral Contraceptive Use, and Relationship Status // Hormones and Behavior. 2003. Vol. 43. № 2. P. 293–301.

Timby E. et al. Pharmacokinetic and Behavioral Effects of Allopregnanolone in Healthy Women // Psychopharmacology. 2006. Vol. 186. № 3. P. 414–424.

Smith A. et al. Cycles of Risk: Associations between Menstrual Cycle and Suicidal Ideation among Women // Personality and Individual Differences. 2015. Vol. 74. P. 35–40.

Nyberg S. et al. Allopregnanolone Decrease with Symptom Improvement during Placebo and Gonadotropin-Releasing Hormone Agonist Treatment in Women with Severe Premenstrual Syndrome // Gynecological Endocrinology. 2007. Vol. 23. № 5. P. 257–266.

O'Connor A. Katharina Dalton, Expert on PMS, Dies at 87 // New York Times. 2010. October 28, http://www.nytimes.com/2004/09/28/science/katharina-dalton-expert-on-pms-dies-at-87.html

Одна из выдающихся основательниц направления эволюционной психологии Леда Космидес однажды за ужином рассказала мне об этой идее. С тех пор об этом писали и другие, но, насколько я знаю, она первой высказала эту мысль.

De Blasio B., Menin J. From Cradle to Cane: The Cost of Being a Female Consumer // New York City Department of Consumer Affairs, December 2015, https://wwwl.nyc.gov/assets/dca/downloads/pdf/partners/Study-of-Gender-Pricing-in-NYC.pdf

Бесплатные тампоны, http://www.freethetampons.org/

Martin M. The Mysterious Case of the Vanishing Genius // Psychology Today. 2012. May 1, https://www.psychologytoday.com/articles/201204/the-mysterious-case-the-vanishing-genius

Emera D. et al. The Evolution of Menstruation: A New Model for Genetic Assimilation // Bioessays. 2012. Vol. 34. № 1. P. 26–35.

Strassmann B. I. The Evolution of Endometrial Cycles and Menstruation // Quarterly Review of Biology. 1996. Vol. 71. № 2. P. 181–220.

Buss D. M. The Evolution of Desire, rev. ed. N. Y.: Basic Books, 2008.

Thornhill R., Gangestad S. W. The Evolutionary Biology of Human Female Sexuality. N. Y.: Oxford University Press, 2008. P. 286–320.

Gangestad S. W., Haselton M. G. Human Estrus: Implications for Relationship Science // Current Opinion in Psychology. 2015. Vol. 1. P. 45–51.

Pillsworth E. G., Haselton M. G. Women's Sexual Strategies: The Evolution of Long-Term Bonds and Extra-Pair Sex // Annual Review of Sex Research. 2006. Vol. 17. P. 59–100.

Isler K., Van Schaik C. P. How Our Ancestors Broke through the Gray Ceiling: Comparative Evidence for Cooperative Breeding in Early Homo // Current Anthropology. 2012. Vol. 53. № S6. P. S453-S465.

Wrangham R. Catching Fire: How Cooking Made Us Human. N. Y.: Basic Books, 2009.

The Teen Brain Still Under Construction. National Institute of Mental Health, https://www.nimh.nih.gov/health/publications/the-teen-brain-6-things-to-know/index.shtml

Clark D. D., Sokoloff L. Circulation and Energy Metabolism of the Brain // Basic Neurochemistry: Molecular, Cellular and Medical Aspects / Ed. G. J. Siegel et al. Philadelphia: Lippincott, 1999. P. 637–670.

Замечательно изящное и основанное на культурных традициях деление на “хороших” и “плохих” парней, а также женские сексуальные удовольствия отражены в 11 главе книги Найоми Вульф “Вагина”.

Grebe N. M. et al. Women's Luteal-Phase Sexual Proceptivity and the Functions of Extended Sexuality // Psychological Science. 2013. Vol. 24. № 10. P. 2106–2110.

Haselton M. G., Buss D. M. Error Management Theory: A New Perspective on Biases in Cross-Sex Mind Reading // Journal of Personality and Social Psychology. 2000. Vol. 78. № 1. P. 81–91.

Engel K. C. et al. A Hormone-Related Female Anti-Aphrodisiac Signals Temporary Infertility and Causes Sexual Abstinence to Synchronize Parental Care // Nature Communications. 2016. Vol. 7.

Buss D. Sex Differences in Human Mate Preferences: Evolutionary Hypotheses Tesited in 37 Cultures // Behavioral and Brain Sciences. 1989. Vol. 12. P. 1–49.

Kenrick D. T. et al. Evolution, Traits, and the Stages of Human Courtship: Qualifying the Parental Investment Model // Journal of Personality. 1990. Vol. 58. № 1. P. 97–116.

Daly M., Wilson M. Homicide. New Brunswick, NJ: Transaction Publishers, 1988.

Greiling H., Buss D. M. Women's Sexual Strategies: The Hidden Dimension of Extra-Pair Mating // Personality and Individual Differences. 2000. Vol. 28. № 5. P. 929–963.

Greiling H., Buss D. M. Women's Sexual Strategies: The Hidden Dimension of Extra-Pair Mating // Personality and Individual Differences. 2000. Vol. 28. № 5. P. 929–963.

Anderson K. G. How Well Does Paternity Confidence Match Actual Paternity? Evidence from Worldwide Nonpaternity Rates // Current Anthropology. Vol. 47. № 3 (June 2006). P. 513–520.

Scelza B. A. Female Choice and Extra-Pair Paternity in a Traditional Human Population // Biology Letters. 2011. Vol. 7. № 6. P. 889–891. doi: 10.1098/ rsbl.2011.0478.

Griffith S. C. et al. Extra Pair Paternity in Birds: A Review of Interspec if ic Variation and Adaptive Function // Molecular Ecology. 2002. Vol. 11. № 11. P. 2195–2212.

Andrews P. W. et al. Sex Differences in Detecting Sexual Infidelity: Results of a Maximum Likelihood Method for Analyzing the Sensitivity of Sex Differences to Underreporting // Human Nature. 2008. Vol. 19. P. 347–373.

Chan A. How Soay Sheep Survive on Dreary Scottish Isles // Live Science. 2010. October 28, https://www.livescience.com/8862-soay-sheep-survive-dreary-scottish-isles.html

Brewis A., Meyer M. Demographic Evidence That Human Ovulation Is Undetectable (at Least in Pair Bonds) // Current Anthropology. 2005. Vol. 46. P. 465–471.

Fessler D. M. T. No Time to Eat: An Adaptationist Account of Periovulatory Behavioral Changes // Quarterly Review of Biology. 2003. Vol. 78. № 1. P. 3–21.

Roney J. R., Simmons Z. L. Ovarian Hormone Fluctuations Predict Within-Cycle Shifts in Women's Food Intake // Hormones and Behavior. 2017. Vol. 90. P. 8–14.

Roney J. R., Simmons Z. L. Ovarian Hormone Fluctuations Predict Within-Cycle Shifts in Women's Food Intake // Hormones and Behavior. 2017. Vol. 90. P. 8–14.

Strassmann B. I. The Evolution of Endometrial Cycles and Menstruation // Quarterly Review of Biology. 1996. Vol. 71. № 2. P. 181–220.

Miller A. El. J. et al. Gender Differences in Strength and Muscle Fiber Characteristics // European Journal of Applied Physiology and Occupational Physiology. 1993. Vol. 66. № 3. P. 254–262.

Apicella C. et al. No Gender Difference in Willingness to Compete When Competing against Self. DIW Berlin Discussion Paper 1638, 2017, https://ssrn.com/abstract=2914220

Fisher Μ. L. Female Intrasexual Competition Decreases Female Facial Attractiveness // Proceedings of the Royal Society B: Biological Sciences. 2004. Vol. 271. № suppl. 5. P. S283-S285.

Haselton Μ. G. et al. Ovulatory Shifts in Human Female Ornamentation: Near Ovulation, Women Dress to Impress // Hormones and Behavior. 2007. Vol. 51. № 1. P. 40–45.

Durante K. Μ. et al. Changes in Women's Choice of Dress across the Ovulatory Cycle: Naturalistic and Laboratory Task-Based Evidence // Personality and Social Psychology Bulletin. 2008. Vol. 34. № 11. P. 1451–1460, doi: 10.1177/0146167208323103.

Cantu S. Μ. et al. Fertile and Selectively Flirty: Women's Behavior toward Men Changes across the Ovulatory Cycle // Psychological Science. 2014. Vol. 25. № 2. P. 431–438.

Piccoli V. et al. Comparing Group Dehumanization and Intra-Sexual Competition among Normally Ovulating Women and Hormonal Contraceptive Users // Personality and Social Psychology Bulletin. 2013. Vol. 39. № 12. P. 1600–1609.

Eisenbruch A. B., Roney J. R. Conception Risk and the Ultimatum Game: When Fertility Is High, Women Demand More // Personality and Individual Differences. 2016. Vol. 98. P. 272–274.

Lucas Μ., Koff E. How Conception Risk Affects Competition and Cooperation with Attractive Women and Men // Evolution and Human Behavior. 2013. Vol. 34. № 1. P. 16–22.

Chang D. Comparison of Crash Fatalities by Sex and Age Group. National Highway Traffic Safety Administration. July 2008, https://crashstats.nhtsa.dot.gov/Api/Public/ViewPublication/810853

Fleischman D. et al. Women's Avoidance of Sexual Assault across the Menstrual Cycle (неопубликованная работа). University of Portsmouth, UK, 2017.

Petralia S. Μ., Gallup G. G. Effects of a Sexual Assault Scenario on Handgrip Strength across the Menstrual Cycle // Evolution and Human Behavior. 2002. Vol. 23. № 1. P. 3–10.

Fessler D. Μ. T. et al. Assets at Risk: Menstrual Cycle Variation in the Envisioned Formidability of a Potential Sexual Assailant Reveals a Component of Threat Assessment // Adaptive Human Behavior and Physiology. 2015. Vol. 1. № 3. P. 270–290.

Lieberman D. et al. Kin Affiliation across the Ovulatory Cycle: Females Avoid Fathers When Fertile // Psychological Science. 2011. Vol. 22. № 1. P. 13–18.

Lieberman D. et al. Does Morality Have a Biological Basis? An Empirical Test of the Factors Governing Moral Sentiments Relating to Incest // Proceedings of the Royal Society B: Biological Sciences. 2003. Vol. 270. № 1517. P. 819–826.

Boudesseul J. et al. Do Women Expose Themselves to More Health-Related Risks in Certain Phases of the Menstrual Cycle? A Meta-Analytic Review // Neurosci Biobehav Reviews. 2019. Vol. 107. P 505–524. doi: 10.1016/j.neubiorev.2019.08.016

Beall A. T., Tracy J. L. Women Are More Likely to Wear Red or Pink at Peak Fertility // Psychological Science. 2013. Vol. 24. № 9. P. 1837–1841; Prokop P., Hromada M. Women Use Red in Order to Attract Mates // Ethology. 2013. Vol. 119. № 7. P. 605–613.

Doty R. L. et al. Changes in the Intensity and Pleasantness of Human Vaginal Odors During the Menstrual Cycle // Science. 1975. Vol. 190. P. 1316–1318.

Gildersleeve K. A. et al. Body Odor Attractiveness as a Cue of Impending Ovulation in Women: Evidence from a Study Using Hormone-Confirmed Ovulation // Hormones and Behavior. 2012. Vol. 61. № 2. P. 157–166.

Gangestad S. W. et al. Changes in Women's Sexual Interests and Their Partner's Mate-Retention Tactics across the Menstrual Cycle: Evidence for Shifting Conflicts of Interest // Proceedings of the Royal Society B: Biological Sciences. 2002. Vol. 269. № 1494. P. 975–982; Haselton M. G., Gangestad S. W. Conditional Expression of Women's Desires and Men's Mate Guarding across the Ovulatory Cycle // Hormones and Behavior. 2006. Vol. 49. № 4. P. 509–518.

Fales M. R. et al. Exposure to Perceived Male Rivals Raises Men's Testosterone on Fertile Relative to Nonfertile Days of Their Partner's Ovulatory Cycle // Hormones and Behavior. 2014. Vol. 65. № 5. P. 454–460.

Haselton M. G., Gildersleeve K. Can Men Detect Ovulation? // Current Directions in Psychological Science. 2011. Vol. 20. № 2. P. 87–92.

Kuzawa Ch. W. et al. Is There a Testosterone Awakening Response in Humans? // Adaptive Human Behavior and Physiology. 2016. Vol. 2. № 2. P. 166–183.

Cerda-Molina A. L. et al. Changes in Men's Salivary Testosterone and Cortisol Levels, and in Sexual Desire after Smelling Female Axillary and Vulvar Scents // Frontiers in Endocrinology. 2013. Vol. 4. P. 159, doi: 10.3389/ fendo.2013.00159.

Cerda-Molina A. L. et al. Changes in Men's Salivary Testosterone and Cortisol Levels, and in Sexual Desire after Smelling Female Axillary and Vulvar Scents // Frontiers in Endocrinology. 2013. Vol. 4. P. 159, doi: 10.3389/ fendo.2013.00159.

Gildersleeve K. A. et al. Women's Evaluations of Other Women's Natural Body Odor Depend on Target's Fertility Status // Evolution and Human Behavior. 2017. Vol. 38. № 2. P. 155–163.

Здесь можно послушать крики слоних в эструсе (будьте осторожны: низкочастотные звуки могут оказаться очень сильными, если вы слушаете их в наушниках). “Эстральные звуки” — голоса слонов: https://www.elephantvoices.org/multimedia-resources/elephant-calls-database-contexts/230-sexual/female-choice/estrous-rumble.html?layout=callscontext

Bryant G. A., Haselton M. G. Vocal Cues of Ovulation in Human Females // Biology Letters. 2009. Vol. 5. № 1. P. 12–15.

Pipitone N. R., Gallup G. G. Women's Voice Attractiveness Varies across the Menstrual Cycle // Evolution and Human Behavior. 2008. Vol. 29. № 4. P. 268–274; Puts D. A. et al. Women's Attractiveness Changes with Estradiol and Progesterone across the Ovulatory Cycle // Hormones and Behavior. 2013. Vol. 63. № 1. P. 13–19.

Buesching C. D. et al. Multimodal Oestrus Advertisement in a Small Nocturnal Prosimian Microcebus murinus // Folia Primatologica. 1998. Vol. 69. № suppl. 1. P. 295–308.

Dixson A. F. Primate Sexuality: Comparative Studies of the Prosimians, Monkeys, Apes, and Humans. 2nd ed. N. Y.: Oxford University Press, 2012. P. 142.

Kort R. et al. Shaping the Oral Microbiota through Intimate Kissing // Microbiome. 2014. Vol. 2. № 1. P. 41.

Wedekind C. et al. MHC-Dependent Mate Preferences in Humans // Proceedings of the Royal Society B: Biological Sciences. 1995. Vol. 260. № 1359. P. 245–249.

Kort et al. Shaping the Oral Microbiota.

Strassmann B. I. Sexual Selection, Paternal Care, and Concealed Ovulation in Humans // Ethology and Sociobiology. 1981. Vol. 2. P. 31–40.

Henrich J. et al. The Puzzle of Monogamous Marriage // Philosophic Transactions of the Royal Society B. 2012. Vol. 367. № 1589. P. 657–669.

Mathews T. J., Hamilton B. E. Mean Age of Mothers Is on the Rise: United States, 2000-2014 // NCHS Data Brief. 2016. Vol. 232. P. 1–8.

О беременности в подростковом возрасте: Centers for Disease Control and Prevention, https://www.cdc.gov/teenpregnancy/about/

Roitberg B. D. et al. Seasonal Dynamic Shifts in Patch Exploitation by Parasitic Wasps // Behavioral Ecology. 1992. Vol. 3. № 2. P. 156–165, https://doi.org/10.1093/beheco/3.2.156

Ellis B. J. Timing of Pubertal Maturation in Girls: An Integrated Life History Approach // Psychological Bulletin. 2004. Vol. 130. № 6. P. 920–958.

Robson Sh. L., Wood B. Hominin Life History: Reconstruction and Evolution // Journal of Anatomy. 2008. Vol. 212. № 4. P. 394–425.

Dugatkin L. A., Godin J.-G. J. Reversal of Female Mate Choice by Copying in the Guppy (Poecilia reticulata) // Proceedings of the Royal Society B: Biological Sciences. 1992. Vol. 249. № 1325. P. 179–184.

Twenge J. Μ. The Impatient Woman's Guide to Getting Pregnant. N. Y.: Simon and Schuster, 2012.

Fessler D. Μ. T. et al. Elevated Disgust Sensitivity in the First Trimester of Pregnancy: Evidence Supporting the Compensatory Prophylaxis Hypothesis // Evolution and Human Behavior. 2005. Vol. 26. № 4. P. 344–351.

Lee N. Μ., Saha S. Nausea and Vomiting of Pregnancy // Gastroenterology Clinics of North America. 2011. Vol. 40. № 2. P. 309–334.

Glynn L. Μ. Increasing Parity Is Associated with Cumulative Effects on Memory // Journal of Women's Health. 2012. Vol. 21. № 10. P. 1038–1045.

Hoekzema E. et al. Pregnancy Leads to Long-Lasting Changes in Human Brain Structure // Nature Neuroscience. 2017. Vol. 20. № 2. P. 287–296.

Marrs CH. R. et al. Understanding Maternal Cognitive Changes: Associations between Hormones and Memory // Hormones Matter. 2013. March. P. 1–13.

Anderson M. V., Rutherford M. D. Evidence of a Nesting Psychology During Human Pregnancy // Evolution and Human Behavior. 2013. Vol. 34. № 6. P. 390–397.

Anderson M. V., Rutherford M. D. Recognition of Novel Faces after Single Exposure Is Enhanced during Pregnancy // Evolutionary Psychology. 2011. Vol. 9. № 1. P. 47–60, https://doi.org/10.1177/147470491100900107

Hahn-Holbrook J. et al. Maternal Defense: Breast Feeding Increases Aggression by Reducing Stress // Psychological Science. 2011. Vol. 22. № 10. P. 1288–1295.

Hahn-Holbrook J. et al. Parental Precaution: Adaptive Ends and Neurobiological Means // Neuroscience and Biobehavioral Reviews. 2011. Vol. 35. P. 1052–1066.

Neuhoff J. G. et al. Babies in Traffic: Infant Vocalizations and Listener Sex Modulate Auditory Motion Perception // Journal of Experimental Psychology: Human Perception and Performance. 2014. Vol. 40. № 2. P. 775–783.

Fessler D. M. T. et al. Stranger Danger: Parenthood Increases the Envisioned Bodily Formidability of Menacing Men // Evolution and Human Behavior. 2014. Vol. 35. № 2. P. 109–117.

Easton J. A. et al. Reproduction Expediting: Sexual Motivations, Fantasies, and the Ticking Biological Clock // Personality and Individual Differences. 2010. Vol. 49. № 5. P. 516–520.

Bhanoo S. N. Life Span of Early Man Same as Neanderthal // New York Times. 2011. January 10, http://www.nytimes.com/2011/01/ll/science/llobne-anderthal.html

Robson, Wood. Hominin Life History.

Croft D. P. et al. Reproductive Conflict and the Evolution of Menopause in Killer Whales // Current Biology. 2017. Vol. 27. № 2. P. 298–304.

Baird R. W., Whitehead H. Social Organization of Mammal-Eating Killer Whales: Group Stability and Dispersal Patterns // Canadian Journal of Zoology. 2000. Vol. 78. № 12. P. 2096–2105; Croft D. P. et al. Reproductive Conflict and the Evolution of Menopause in Killer Whales // Current Biology. 2017. Vol. 27. № 2. P. 298–304.

Foster E. A. et al. Adaptive Prolonged Postreproductive Life Span in Killer Whales // Science. 2012. Vol. 337. № 6100. P. 1313.

Robson, Wood. Hominin Life History.

Hawkes K., Coxworth J. E. Grandmothers and the Evolution of Human Longevity: A Review of Findings and Future Directions // Evolutionary Anthropology: Issues, News, and Reviews. 2013. Vol. 22. № 6. P. 294–302.

Sprengelmeyer R. et al. The Cutest Little Baby Face: A Hormonal Link to Sensitivity to Cuteness in Infant Faces // Psychological Science. 2009. Vol. 20. № 2. P. 149–154.

Вас может удивлять, что у женщин, принимающих противозачаточные таблетки, по-прежнему сохраняется менструация, хотя в такой ситуации она не имеет никакой биологической функции. На самом деле некоторые женщины пьют таблетки, чтобы прекратить менструацию (в таком случае они принимают их каждый день, без семидневного перерыва). Джон Рок, один из создателей первых противозачаточных таблеток, был истинным католиком. Чтобы не идти против католической церкви, которая запрещала “искусственные” средства предупреждения беременности и ратовала за применение календарного метода (секс только по “безопасным” дням), он оставил “естественную” фазу менструации. В 1958 году церковь одобрила назначение противозачаточных таблеток в случаях тяжелых и болезненных месячных, поскольку они облегчали (и облегчают) тяжелые симптомы менструации. Но в 1968 году церковь вновь вернулась к запрещению противозачаточных таблеток. Нет ничего удивительного в том, что на протяжении десяти лет многие католички жаловались докторам на “тяжелые и болезненные” менструации. Gladwell Μ. John Rock's Error // The New Yorker. 2000. March 13. P. 52.

Alvergne A., Lummaa V. Does the Contraceptive Pill Alter Mate Choice in Humans? // Trends in Ecology and Evolution. 2010. Vol. 25. № 3. P. 171–179.

Alvergne A., Lummaa V. Does the Contraceptive Pill Alter Mate Choice in Humans? // Trends in Ecology and Evolution. 2010. Vol. 25. № 3. P. 171–179.

Ryan Ch. How the Pill Could Ruin Your Life // Psychology Today. 2010. May 11, https://www.psychologytoday.com/blog/sex-dawn/201005/how-the-pill-could-ruin-your-life

Larson Ch. Μ. Do Hormonal Contraceptives Alter Mate Choice and Relationship Functioning in Humans? PhD diss. University of California, Los Angeles, 2014.

Saphire-Bernstein Sh. et al. Genetic Compatibility in Long-Term Intimate Relationships: Partner Similarity at Major Histocompatibility Complex (MHC) Genes May Reduce In-Pair Attraction // Evolution and Human Behavior. 2017. Vol. 38. № 2. P. 190–196.

Larson. Do Hormonal Contraceptives Alter Mate Choice?; Saphire-Bernstein Sh et al. An Investigation of MHC-Based Mate Choice among Women Who Do versus Do Not Use Hormonal Contraception (неопубликованные данные); Saphire-Bernstein et al. Genetic Compatibility in Long-Term Intimate Relationships.

Russell Μ. et al. The Association between Discontinuing Hormonal Contraceptives and Wives' Marital Satisfaction Depends on Husbands' Facial Attractiveness // Proceedings of the National Academy of Sciences. 2014. Vol. 111. № 48. P. 17081-17086.

Grøntvedt T. V. et al. Estrogenic and Progestogenic Effects of Hormonal Contraceptives in Relation to Sexual Behavior: Insights into Extended Sexuality // Evolution and Human Behavior. 2017. Vol. 31. № 3. P. 283–292.

Miller G. et al. Ovulatory Cycle Effects on Tip Earnings by Lap Dancers: Economic Evidence for Human Estrus? // Evolution and Human Behavior. 2007. Vol. 28. № 6. P. 375–381.

Robson Sh. L., Wood B. Hominin Life History: Reconstruction and Evolution // Journal of Anatomy. 2008. Vol. 212. № 4. P. 394–425.

Depression among Women. Centers for Disease Control and Prevention, https://www.cdc.gov/reproductivehealth/depression/index.htm

Hahn-Holbrook J., Haselton M. Is Postpartum Depression a Disease of Modern Civilization? // Current Directions in Psychological Science. 2014. Vol. 23. № 6. P. 395–400.

Singer N., Wilson D. Menopause, As Brought to You by Big Pharma // New York Times. 2009. December 12, http://www.nytimes.com/2009/12/13/business/13drug.html?mcubz=0

Huss K. S. Feminine Forever (book review) // Journal of the American Medication Association. 1966. July 11. Vol. 197. № 2.

Neel J. The Marketing of Menopause // NPR. 2002. August 8, http://www.npr.org/news/specials/hrt/

Lobo R. A. et al. Back to the Future: Hormone Replacement Therapy as Part of a Prevention Strategy for Women at the Onset of Menopause // Atherosclerosis. 2016. Vol. 254. P. 282–290.

Manson J. E., Kaunitz A. M. Menopause Management — Getting Clinical Care Back on Track // New England Journal of Medicine. 2016. Vol. 374. № 9. P. 803–806.

Bazell R. The Cruel Irony of Trying to Be Feminine Forever. NBC News, 2013, http://www.nbcnews.com/id/16397237/ns/health-second_opinion/t/cruel-irony-trying-be-feminine-forever/#.WUK9cemQyUk

Herman-Giddens M. E. et al. Secondary Sexual Characteristics and Menses in Young Girls Seen in Office Practice: A Study from the Pediatric Research in Office Settings Network // Pediatrics. 1997. Vol. 99. № 4. P. 505–512.

Greenspan L., Deardorff J. The New Puberty: How to Navigate Early Development in Today's Girls. N. Y.: Rodale, 2014; maron d. F. Early Puberty — Causes and Effects // Scientific American. 2015. May 1, https://www.scientificamerican.com/article/early-puberty-causes-and-effects/

Biro F. M. et al. Pubertal Assessment Method and Baseline Characteristics in a Mixed Longitudinal Study of Girls // Pediatrics. 2010. Vol. 126. № 3. P. e583-e590.

Chen Y. et al. Exposure to the BPA-Substitute Bisphenol S Causes Unique Alterations of Germline Function // PLoS Genetics. 2016. Vol. 12. № 7. P. el006223; Qiu W. et al. Actions of Bisphenol A and Bisphenol S on the Reproductive Neuroendocrine System during Early Development in Zebrafish // Endocrinology. 2015. Vol. 157. № 2. P. 636–647.

Kaplowitz P. B. Link between Body Fat and the Timing of Puberty // Pediatrics. 2008. Vol. 121. № suppl. 3. P. S208-S217.

Vilain E., Bailey J. M. What Should You Do if Your Son Says He's a Girl? // Los Angeles Times. 2015. May 21, http://www.latimes.com/opinion/op-ed/la-oe-vilain-transgender-parents-20150521-story.htm