Συγχρονη ελληνικη ποιηση

Ανθολογια

Κρατικα λογοτεχνικα βραβεια βραβειο ποιησησ

2010–2018

Настоящее издание выходит при поддержке Министерства культуры и спорта Греческой Республики и Греческого фонда культуры (г. Афины) в рамках Меморандума о взаимопонимании в области литературы, перевода и издательской деятельности между Министерством культуры и спорта Греческой Республики и Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям Российской Федерации

Государственные Литературные премии являются одной из наиболее давних подведомственных программ Министерства Культуры и Спорта. С 1956 года без перерывов высшие государственные литературные награды присуждаются выдающимся деятелям словесности, что способствует распространению литературного языка и воспитанию любви к чтению. Страницы произведений, которые мы чествуем в ходе награждений, ещё пахнут типографской краской. В этот раз, впервые за всю историю программы, Министерство Культуры и Спорта осуществило издание двух антологий литературных сочинений, чьи авторы удостоились Государственных Литературных премий в течение минувшего десятилетия. Их изданию сопутствовало пожелание Министерства Культуры и Спорта: греческой литературе пора отправиться в путь за пределы нашей страны в официальном облачении государственного признания.

Первая антология содержит рассказы и новеллы четырнадцати писателей, получивших государственные премии в соответствующей номинации. Вторая состоит из стихотворений, входящих в двадцать сборников, удостоившихся награды в поэтических номинациях. На страницах антологий читатель узнает характерную картину современного литературного творчества. Он отправится в путешествие по произведениям более раннего периода и познакомится с голосами молодых прозаиков и поэтов. Он сможет составить мнение о том, как современная греческая литература подходит к проблематике нашей эпохи, когда мир меняется с безудержной скоростью. О том, как мастера слова справляются с соблазнами и вызовами современного мира. О том, как они видят человеческую природу, её страдания, страсти, надежды. Предоставим поэту сказать, «что видит он на своём веку»…

Государственные Литературные премии не являются наградами, адресованными избранному кругу людей. Мы понимаем эту программу как широкий путь для продвижения греческой книги и греческого языка. Экстраверсия современной греческой культуры – наша постоянная и давняя цель. Наша обязанность – сделать так, чтобы два изящных тома, две антологии, изданные под контролем Департамента словесности Министерства Культуры и Спорта, получили распространение на многих языках и во многих странах. Наша цель – обогатить мировой литературный процесс XXI века новыми, выразительными и тонко чувствующими, голосами греческой литературы. Мировой читательской аудитории имеет смысл познакомиться с нашей современной литературной идентичностью, отражающей социальную, культурную, идеологическую проблематику.

Д-р Лина Мендони,

Министр Культуры и Спорта Греческой республики

Греческий Фонд Культуры всего лишь в течение одного года представил в России целую серию знаковых произведений греческой литературы, превосходно переведённых выдающимися неоэллинистами: «Достойно есть» Одиссеаса Элитиса, «Третий брак» Костаса Тахциса, полное собрание сочинений Э. X. Гонатаса, а кроме них – и произведения писателей, отметивших своим творчеством последние десятилетия: Мениса Кумандареаса, Никоса Хулиараса, Павлоса Матесиса, Димитриса Нолласа. Цель этой инициативы – познакомить многочисленную русскую аудиторию с достижениями греческой культуры при посредстве великих деятелей литературы, на равных правах входящих в семью европейских и мировых писателей, и заполнить огромный пробел, существовавший до недавнего времени в этой сфере.

Но наша цель не могла бы считаться достигнутой, если бы мы проигнорировали текущее положение дел в греческой словесности: поэтов, которые сегодня живут среди нас и пишут о сегодняшней жизни с её проблемами и перипетиями. Мы считаем своим долгом представить этой обширной публике, читающей на русском языке, и литературную Грецию сегодняшнего дня. Заверить её в том, что Кавафис, Элитис, Сеферис имеют продолжателей, и поэтический язык остаётся живым и созидательным в Греции XXI века. С этим настроем и с большой радостью мы представляем в России настоящий сборник: творчество сегодняшних поэтов. Речь идёт об инициативе Департамента Словесности Министерства Культуры и Спорта Греческой республики, усилиями которого была издана антология поэтических произведений авторов, удостоившихся Государственной Литературной премии Греции в последние годы, и сейчас перед нами стоит задача перевести эти произведения и распространить их на международном уровне. Многие из вошедших в книгу авторов совсем молоды и получили награду за самую первую свою книгу. Другие, напротив, получили премию за совокупность своих многолетних достижений.

Греческий Фонд Культуры, будучи институтом культурной дипломатии, в этом году открыл представительство в Москве, ставя перед собой важную задачу: упрочить отношения между нашими культурами, между литературными традициями наших народов, которые были связаны и объединены столь многими вещами на протяжении многовекового общего исторического пути. Я абсолютно уверен, что русский народ, так хорошо знакомый с нашей классической литературной традицией, так высоко ценящий наше византийское наследие, полюбивший Кавафиса и Элитиса, примет с той же любовью и с тем же интересом современных греческих поэтов, которых мы имеем честь представить сегодня в настоящей книге.

Никос А. Кукис

Президент Греческого Фонда Культуры

Взяв за ориентир эти строки из поэмы «Достойно есть» нашего нобелевского лауреата, поэта Одиссеаса Элитиса, Департамент Словесности Министерства Культуры и Спорта подготовил русскоязычное издание двухтомной антологии, содержащей произведения греческих писателей, удостоившихся Государственных литературных премий в номинациях «Поэзия», «Рассказ-новелла» и «Литературный дебют» в течение последнего десятилетия. Этот период, отмеченный экономическим кризисом и его побочными эффектами в общественной сфере, неизбежно затронул и теоретическую проблематику. Что такое поэзия? Что такое литература? Очищение страстей, по Аристотелю? Историческое событие, где сжато охватываются огромные срезы, находят своё выражение расколы и формируются понятия, которые в дальнейшем формируют сознание? Инсценировка реальности посредством фантазии? Способ скоротать время и отогнать страх перед миром, кажущимся непостижимым?

Вероятно, они – все эти вещи, которые, по словам Элитиса, активируются движущей силой языка. Греческий язык на протяжении долгих лет был изгнанником в русских литературных кругах и российском книгоиздании. Уже долгие годы новогреческая литература пытается завоевать по праву принадлежащее ей место в приоритетах русских переводчиков и издателей, на витринах крупных книжных магазинов Москвы и Санкт-Петербурга, на международных книжных выставках, в предпочтениях публики. С помощью настоящей инициативы, являющейся частью более обширной программы по изданию греческой литературы на русском языке, Департамент Словесности передаёт слово современным греческим творцам с уверенностью, что plus с' est local, plus с' est universel.

В этом томе собраны произведения двадцати поэтов, творчество каждого представлено пятью стихотворениями. В большинстве своём они относятся к разным возрастным группам, их творчество восходит к разным истокам и движется в разных направлениях. Часто их методы диаметрально отличаются друг от друга.

В контексте резких перемен, произошедших с начала десятилетия до его конца, антология отражает, в большей или меньшей степени, ландшафт недавнего литературного процесса во всём его многообразии и многозначности, и обрисовывает в нескольких штрихах пороки эпохи, способствуя диалогу об историческом нарративе нашей литературы. Одновременно с этим она выносит на поверхность проблематику поэтических и повествовательных приёмов, которая, разумеется, восходит к более раннему времени и охватывает более обширный период, чем это десятилетие.

В поэзии господствует homo ludens, творец, «играющий» со словами, этим восхитительным интеллектуальным афродизиаком, в заслуживающем всяческого уважения слиянии индивидуального и общественного начал. Факт институционального премирования является гарантом качества текстов, вошедших в антологию, и даёт русской публике возможность познакомиться с уникальным в своём богатстве, самобытным и завораживающим греческим литературным «архивом».

Таким образом, этот том, как и выходящая в свет одновременно с ним антология прозы, открывает канал связи со внешним миром, диалог с ним. Кроме того, он в очередной раз подтверждает, что деятельность читателя остаётся процессом производящим, почти равноценным деятельности писателя, по меткому наблюдению Жака Деррида. Вокруг этого тезиса, впрочем, строится вся программа «Любовь к чтению», реализуемая Министерством Культуры и Спорта.

Одна из целей настоящей двухтомной антологии – вывести в свет и отправить в путешествие до самых отдалённых уголков мира живую и актуальную литературу, способную вступить в диалог со вчерашним днём, но глядящую в завтрашний. Литературу, которая определяет себя как последнее прибежище свободы, следуя высказыванию Д. Соломоса: «разве занят мой ум чем-то иным, помимо свободы и речи?»

Сегодня, когда локальное и глобальное, национальное и инородное пересматриваются на невиданных прежде условиях, эта книга и её близнец, антология прозы, могут многое рассказать о том, какими способами, на каких условиях и посредством каких преобразований греческая культура осуществляет себя в пределах Греции и за её пределами, а равно и о том, какой мы хотим видеть её завтра. Греческая литература обладает своим характерным голосом, своим местом в глобальном (но не глобализированном) сообществе, сохраняя свою общую идентичность или свои частные идентичности. Это литература, уходящая корнями в глубокое прошлое, как и сама история письменности, – по крайней мере, как мы её знаем, – недаром и само слово «алфавит», которое мы встречаем во множестве языков, имеет греческое происхождение.

Пожелаем ей доброго пути – теперь и на русском языке, среди русской читательской публики!

Д-р Сисси Папафанасиу,

историк культуры, руководитель Департамента Словесности Министерства Культуры и Спорта Греческой республики

Поэты, чьи стихотворения вошли в данную антологию, отражают, в большей или меньшей степени, путь развития греческой поэзии с 1974 г. до наших дней, представляя несколько поколений, весьма отличающихся друг от друга. Каковы, в общих чертах, основные вехи этого пути и как формируются фундаментальные принципы, характеризующие эти поколения? Вскормленные тревогами Второй Мировой войны, Оккупации и Гражданской войны, прошедшие через исключительно неспокойные десятилетия 1950-х и 1960-х гг., поэты первого и второго послевоенных поколений продолжали работать и после падения хунты, затронув XXI век, что очевидно и из настоящей антологии, куда вошли сочинения нескольких выдающихся представителей второго послевоенного поколения. Разочарованные чудовищным поражением этического сознания в опыте нацизма, крайне осторожно относящиеся к потенциалу левого движения как силы, способной сыграть радикально-обновленческую и живительную роль, способной по-настоящему изменить мир, предпочитающие говорить сдержанно и с недомолвками, многие представители первого и второго послевоенных поколений отождествляют судьбу поэзии с судьбой общества, не могущего преодолеть постоянного ниспровержения ценностей и, в конечном итоге, обесценивания всего. Разумеется, параллельно с этой тенденцией сформируются и другие, более личные: от голосов экзистенциальной, метафизической или любовной тревоги и чистого лиризма, целью которого станет передача внутренних состояний, до гипнотизирующей атмосферы криптографического письма и множества пост-сюрреалистических опытов и проб.

Взрослые или даже приближавшиеся к зрелости в годы диктатуры, когда и произошло пробуждение их гражданского чувства, поэты следующего поколения, преемники двух послевоенных, окажутся детьми своего времени: модернизация греческого общества с её разнообразными деформирующими последствиями, а равно и отзвук международных движений против идеологии благосостояния, оказали на них решающее влияние. Молодые поэты с их прямолинейным, почти разговорным языком, сверхизобилием образов и контрастов, с нарочито-избыточной и вместе с тем обрывочной прозой, почти немедленно придут к обширной художественной и идеологической раздробленности, заставившей критиков заговорить об остром и широко проявленном «духе сомнения» и отмеченной такими характерными чертами, как общественное недовольство и слоганизированный, демонстративный и вызывающий язык. Несмотря на это, при содействии авторов, впоследствии присоединившихся к их изначальному ядру, молодые поэты постепенно оставили своё протестное мировоззрение. Начиная с надрывной исповеди о надвигающейся смерти (реальной или фантастической) и горькой любви – исповеди, где ни мечта, ни память не могут указать пути к спасению, – и заканчивая «репатриацией» мифа и архетипа, поэты 70-х гг. движутся в пространстве, лишённом коллективных координат, на почве, где может процветать только индивидуализм. В морфологии их поэтики доминирует режиссура. Первое, на что имеет смысл обратить внимание в этом отношении – тот факт, что обращённость вовнутрь, внутрь себя или внутрь экзистенции, не устраняет в полной мере общественно-политического горизонта, который продолжает то и дело проявляться в глубине индивидуалистического мира поэтов, обретая черты меланхоличного странствия в чреве мегаполиса или в родном природном ландшафте – ландшафте, который, и это нужно иметь в виду, призван избавить от удушающих и угнетающих приоритетов современной жизни. В остальном круг затрагиваемых тем расширяется весьма впечатляющим образом: от гимнов тишине и органичному синтезу первобытных мифов, женственности и природы, до борьбы с невыразимостью, до увлечённости второстепенными смысловыми оттенками языка, до маленьких, повседневных драм или бытописания буржуазного упадка. А можно вспомнить и чудовищные образы человеческого тела и окружающих предметов – или погружение в недра мистического философского созерцания.

В этих условиях на поэтическую сцену вторглось новое поколение, авторы 1980-х гг., и почва для окончательной индивидуализации была к этому времени почти полностью подготовлена. Более замкнутые в себе и обладавшие более выраженной тягой к замкнутым пространствам, дебютировавшие в это время поэты не стесняются воспевать одиночество и личную безысходность во всех тональностях, что постепенно приводит их к практически неконтролируемой экзистенциальной тревоге, на двух полюсах которой, как и у их предшественников, оказываются любовь и смерть, Эрос и Танатос. Эта пара обретает, тем не менее, исключительное в своём роде доминирующее положение, перекрывающее все пути вовне и разворачивающее человеческое «я» лицом к его обнажённой сущности. Что касается самой поэзии, при таком мировоззрении она неизбежно должна была обрести сакрализированный характер и стать инструментом, посредством которого творец общается с внутренними силами и другими людьми. «К своему оружию каждый», произнесённое поколением, которое, даже пожелав в порядке исключения позаимствовать что-то из коллективной картины мира, может сделать это лишь очень робко и опосредованно: прибегая к античной эпиграмме и библейским символам, разыскивая свою мифологию в невинности природы и в судьбах маргинализированных общественных слоёв, постигая своё окружение через его расплывчатые отражения в треснувшем зеркале поэтического субъекта. В точке, антиподальной по отношению к этой позиции, сложится поэтика минимализма и миниатюры: сведение мира к одной характерной детали или совершенно случайному моменту, превращение реальности в летучий, стремительно нарисованный набросок. Продолжением этого пути стали, как и в 70-х гг., дробление и разветвлённость, на сей раз ещё более анархического характера. Опять же, всё это можно найти в настоящей книге: постоянные новшества, выходящие из поэтических мастерских, где смешиваются всё более взрывчатые вещества, изображение переживаний посредством поэтического размышления, деконструкция и расчленение сознания, тело как метафора невозможности достижения душевной полноты, теснота повседневной жизни, страх смерти и страх существования в сочетании с осознанием распада и тщетности, чувственность как средство выразить чувственность и чувственность как эстетическое высказывание, игры с традиционными формами в попытке переосмысления лиризма, искоренение языковых и идеологических стереотипов из поэтического канона и высокий, достигающий предельной ясности интуитивизм.

Поэты, возникшие на поэтических подмостках в конце 90-х гг., отличаются меньшим иконоборчеством и меньшим индивидуализмом в усвоении традиции; похоже, им удаётся сочетать свою пресловутую разнородность с общей тенденцией к смягчению эгоцентризма и субъективности в рамках довольно свободных и развивающихся течений.

Поэтические сборники, отмеченные Государственной Литературной премией во втором десятилетии XXI в., написаны поэтами, происходящими из всех перечисленных выше поколений. Если прибавить к ним и тех, чьё девственно-чистое появление в литературных кругах состоялось после 2010 г., или, иными словами, тех, что удостоились премии в номинации «Литературный дебют», антология может послужить зеркалом целого сорокалетия, отражённого в своих недавних проявлениях: это современный хор разнородных голосов, не скрывающий своей исторической глубины, или общий кров, под которым пожилые и юные авторы сошлись не для того, чтобы скрестить мечи, но для того, чтобы объединиться под знамёнами тематического и языкового многообразия, благодаря которому продолжается оживлённый разговор о прошлом, будущем и настоящем греческой поэзии.

Что необходимо для того, чтобы увидеть это многообразие, и каким образом следует его рассматривать? Начиная со второго послевоенного поколения (Зефи Дараки, Катерина Ангелаки-Рук, Маркос Мескос, Ангелики Сидира), несложно увидеть, где сходятся поэтические позиции и тематические мотивы: это постоянное ощущение отсутствия, личный или коллективный траур, борьба с уходящим временем и распадом материальных вещей, разбитые мечты и образы источенного червями бытия, любовь, которая некогда была целом миром, а теперь возникает лишь в качестве предвестника смерти; это исключительно упадочные образы природы, где даже вспышка лирического торжества прикрывает тщательно спрятанный крик отчаяния. Необходимо принять во внимание и неизгладимую память Второй Мировой и Гражданской войны, которая, хоть и отсылает к реалиям первого послевоенного поколения, не перестаёт обильно концентрироваться в поэтическом языке, порождая особый стихотворческий эталон с эпиграмматическими нравственным посылом и стилистическими приёмами.

Поэты 1970-х годов (Панос Кипариссис, Йоргос Маркопулос) не вырабатывают какого-либо принципиально отличающегося пути, хотя они куда более индивидуалистичны. Гибель людей и вещей, внутренний распад, одиночество, данное человеку едва ли не с сотворения мира, плач об утратах, горькое осознание того факта, что люди, затрудняющиеся примириться с обыденностью, жестоким образом изгоняются на обочину жизни; отдалённый, но ещё болезненный отзвук Гражданской войны, страх болезни и ужас смерти, но и неотлучное присутствие любви, не перестающей выражать чувственное прикосновение мира, – всё это обрисовывает плотными штрихами очертания поля, постоянно требующего всё новых картин для своего заполнения.

В творчестве авторов 80-х гг. (Хлои Куцумбели, Пантелис Букалас) тематическая гамма расширяется, а поэтическая мысль становится более многогранной. Посредством автобиографических и семейных воспоминаний поэты разворачивают меланхолические повествования о разлуке и старении, спорят со Злом и ложью, окружённые призраками своей памяти, идут навстречу зияющей пустоте. Поэты 80-х, с их многочисленными лирическими героями, множественными отсылками к греческой и иностранной литературе, с поэзией о поэтике, где освещаются прежде всего взаимоотношения поэта с языком, не забывают и о любви, на втором плане нередко обращаются к мифологии, а на третьем воспроизводят мелодии народных песен.

Разумеется, поколения не сменяются каждое десятилетие – тем более, литературные поколения, – но при изучении новых и новейших авторов распределение их по десятилетиям помогает как общей логике, так и лучшему пониманию исторических периодов, из представителей которых состоит каждая возрастная группа. Так, если поэты 80-х годов родились в конце 50-х и начале 60-х (поэты второго послевоенного поколения и поэты 70-х гг. обнаруживают значительную неоднородность возраста), то поэты следующей волны (Димитрис Ангелис, Кристалли Глиниадаки, Фомас Иоанну, София Колотуру, Элефтерия Кирици, Стаматис Поленакис) родились в 70-е годы, и для них характерны либо возвращение к коллективному, в том смысле, что они часто помещают сюжетные линии своих стихотворений в критический исторический контекст, либо обращение к экзистенциальной проблематике, где они пытаются переосмыслить опыт краха и обнуления. Что касается первой части, исторический фон и современное политическое окружение, в равной мере индивидуализированные, рушатся в кричащую бездну, где царят насилие и угнетение. Между тем, рядом иногда открывается зловещий путь к той наклонной плоскости, по которой скатывается всё сущее, к печальному прощанию с юностью, к любви, гонящейся за невозможным будущим, к рискованной жизни (отвратительный путь ползком к провалу, зияющему со всех сторон) – или к замирающим в воздухе жестам, обращённым к кому-то другому, кто всегда отсутствует в главных сценах драмы. Среди исторических событий, используемых в качестве поэтического сырья, нужно упомянуть Октябрьскую революцию, Гражданскую войну в Испании, Первую и Вторую мировые войны, но и реалии сегодняшнего политического кризиса, от беженцев и бездомных Европы до преступлений против человечности на Ближнем Востоке. Идеи захлёбываются кровью и рушатся с грохотом, Европа малодушничает, а её непризнанные граждане подвергаются всевозможным издевательствам. Поэтическое повествование многослойно и многолико, интертекстуально и криптографично, иронично и ребячливо – и, хотя иногда в нём отсутствуют знаки препинания, оно может возвращаться к ритмизированной речи, хотя бы и без уважения к внутреннему ритму метрики и рифмы, ища точек соприкосновения с поэтами старших поколений, не боясь атмосферы двусмысленности или даже отрицания, которая, в свою очередь, может сочетаться с исповедью sotto voce, или с поэтикой городского пространства, или с обнажённостью высказывания.

В завершение я скажу – как же иначе – о самых молодых поэтах, родившихся в 80-е и 90-е годы (это Христос Армандо Гезос, Христос Колцидас, Фодорис Ракопулос, Данаи Сиозиу, Фомас Цалапатис, Мария Фили), в чьих книгах экзистенциальный кризис оборачивается резнёй и кромешным адом (всё пожирается разложением и погружается в него), а неспособность к самоопределению и определению грозит породить чудовищ. В этой связи нужно подумать и вот о чём: о материальных мирах, о природе и крестьянстве, о микрокосмах малых родин, неожиданно приобретающих планетарные масштабы. И не стоит забывать о попытках соединить рухнувшие точки связи, о бесконечных визитах в небытие и в ничто, о жутких картинах семейной жизни и хаотичном мелькании детских воспоминаний. В плане техники поэты этой группы могут прибегать к любым средствам: к диалекту циничного романтизма, к измышлению многослойных поэтических масок, к отстранённости на брехтовский манер, к развёртыванию квазипрозаических историй, к прыжкам в хронологии или к нанизыванию неожиданных и бессвязных элементов, к изображению расчеловеченных ландшафтов и изломанных образов, к реалистическим картинам с глубокой метафорической наполненностью или к образам, содержание которых взрывается в других образах, или к абстрактным композициям, где абсурд и своеволие сливаются в непрерывный, неудержимый поток. Как бы то ни было, именно здесь лежат основы нашей завтрашней поэзии, связующие звенья, благодаря которым мы сможем перейти от истории поэтов периода пост-хунты ко всему, что вынашивается сегодня или появится позже, хотя в настоящий момент никто не в силах даже приблизительно представить, каким оно будет и какую форму будет иметь.

Вангелис Хадзивасилиу,

литературный критик

Героиня нескольких стихотворений поэтессы (прим. пер.).

Диакритические знаки, использовавшиеся в дореформенном греческом языке и часто ассоциирующиеся с трудночитаемыми старинными текстами, официозом и бюрократией (прим. пер.).

Водены – старое название Эдессы, родного города автора (прим. пер.).

Лонгос – живописная местность близ Эдессы, где находятся руины древнего города (прим. пер.).

Село на острове Левкада, популярный курорт (прим. пер.).

Автор допускает небольшую вольность: у Гомера в перечне кораблей упомянут только Гиппофоой – сын Лефа и внук Тевтама; его отец и дед под Троей не воевали (прим. пер.).

Улицы в районе Като Тумба в Салониках (прим. пер.).

Антонио Сиснерос (1942–2012) – знаменитый перуанский поэт (прим. пер.).

Выражение из чинопоследования отпевания: «упокой душу усопшаго раба Твоего в месте светле, в месте злачне», то есть в раю (прим. пер.).

В оригинале игра слов: слова μείζονες и εΛάσσονες обозначают не только «мажорные» и «минорные», но и «выдающиеся» и «второстепенные». Упомянутым поэтам действительно присущи минорные настроения. И. Сеферис – знаменитый греческий поэт, Нобелевский лауреат. Ф. Вийон – французский поэт эпохи Позднего Средневековья, долгое время вёл жизнь бродяги. Р. Филирас – лирический поэт первой половины XX в., потерял рассудок, заболев сифилисом. Н. Гатсос – знаменитый поэт-песенник. Н. Каввадиас – поэт и прозаик, моряк, отразивший во многих произведениях жизнь матросов. Я. Скаримбас – один из первопроходцев греческого сюрреализма. И. Кодзюлас – поэт-реалист, в годы Второй Мировой войны сражался в отрядах Сопротивления (прим. пер.).

Стихотворение посвящено одному из мастеров народного театра теней – Евгениосу Спафарису (1924–2009). Причиной его смерти было падение с лестницы, на что и намекает поэтесса во второй строфе. Карагёзис – главный герой традиционных спектаклей; он сатирически изображает национальный характер грека времён османского владычества (прим. пер.).

В стихотворении обыгрывается английская пословица: «кто живёт в стеклянном доме, пусть камней не кидает». Аналогичным образом в первых строчках поэтесса обыгрывает и две греческие пословицы: «в доме повешенного не говорят о верёвке», «кто не хочет месить тесто, три дня муку просеивает» (прим. пер.).

Автор допускает некоторые вольности в описании сараевского убийства: так, Гаврило Принцип стрелял не из револьвера, а из полуавтоматического пистолета FN Model 1910, а герцогиня София получила ранения не в голову, в в живот (прим. пер.).

Спящей красавицей местные жители называют одну из вершин горного хребта Аграфа, напоминающую по очертаниям силуэт лежащей женщины. По легенде, там умерла от горя мать, чьих сыновей турки забрали в янычары и отправили на войну, где они погибли (прим. пер).

«Фрейлины», знаменитая картина испанского художника Диего Веласкеса.

Поэтесса описывает квартал в районе Эксархия в Афинах, где в 2000-х годах находился культовый среди богемной молодёжи комиссионный магазин. Своё название, «Маленький любовный», он получил в честь «Большого любовного» цикла песен великого греческого композитора Маноса Хадзидакиса.