Любительский перевод выполнен каналом 𝐋𝐎𝐕𝐄𝐋𝐘𝐒: https://t.me/Looovelys

Внимание!

Текст предназначен только для ознакомительного чтения. Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его на просторах интернета. Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить его с вашего устройства.

— Мне всё равно, сколько это будет стоить. Я хочу этот чёртов дом! Сделай так, чтобы это произошло, или я найду агента, который сможет выполнять свою грёбаную работу. — Я сбрасываю вызов и швыряю телефон на стол.

Я пытаюсь заключить сделку по этому дому уже две недели. Сейчас октябрь, и я хочу, чтобы всё было готово к Рождеству. Моя племянница хочет отпраздновать Рождество на пляже, и я планирую ей такое устроить. Тот факт, что этот дом на пляже находится прямо по соседству с Мак-Кинли, — приятный бонус.

Я уже несколько месяцев работаю над многомиллионным слиянием с McKinley Industries. Владелец не решается начать со мной бизнес. Мне нужно показать ему, что я такой же семейный человек, как и он. Кроме того, до меня доходили слухи о Джошуа Мак-Кинли — в его прошлом не все так радужно и солнечно.

Он — чистокровный психопат в костюме от Армани. Кровь пачкает дизайнерские лейблы так же, как она пачкает поношенную одежду, в которой я вырос.

Единственное различие между Джошуа Мак-Кинли и мной заключается в том, что он родился в этом мире. А я? Я построил свою империю с нуля. Моё богатство в буквальном смысле досталось мне ценой крови, пота и слёз моих врагов.

Любой, кто осмеливался перейти мне дорогу, подорвать мой авторитет в легальном бизнесе или в альтернативных проектах, очень быстро узнавал, с кем имеет дело. Немногие из них дожили до того, чтобы рассказать об этом. Те немногие, кто пережил мой гнев, сделали это только потому, что я счёл это стратегически выгодным.

Если вам не с кем делиться историями и слухами, то как, чёрт возьми, люди должны получить предупреждение?

То самое, в котором говорится, что не стоит связываться со мной или с тем, что принадлежит мне. Полагаю, нескольких повешенных тел и выставленных напоказ пальцев было бы достаточно. Хотя такие действия невозможно было связать со мной, не было никаких сомнений в том, кто был за них в ответе. Ни у кого в Сиднее.

Люди шептали моё имя, боясь, что, если произнести его слишком громко, я каким-то образом появлюсь. Люди — грёбаные идиоты. Особенно агент по недвижимости, который не может найти для меня эту грёбаную квартиру.

— Тебе обязательно кричать, Алессандро? Тесси спит. Если ты её разбудишь, тебе придётся иметь дело с ней всю ночь. Не со мной. — Моя сестра Мия топает ногой, наверное, громче, чем я только что говорил.

— На самом деле это не угроза. Ты же знаешь, я бы не спал с ней всю ночь, если понадобится.

Я никогда не могу отказать своей племяннице. Кроме сестры, она моя самая большая слабость. Я готов заплатить любую цену, чтобы защитить её.

— Дело не в этом. Ей нужно придерживаться режима. Что будет, когда в следующем году она пойдёт в школу? Она не может проводить ночи напролёт со своим сумасшедшим дядей, а на следующий день идти в школу. Ей пять лет, Алекс, а не двадцать пять.

— Я знаю, сколько ей лет, Мия. А что касается школы, то будем решать проблемы по мере их поступления. Кроме того, я не понимаю, зачем ей ходить в школу, если я могу нанять для неё хороших репетиторов. В любом случае это обойдётся вдвое дешевле, чем обучение в школе.

— Она не будет обучатся на дому, Алекс. Ей нужно общаться, заводить друзей, которые не были бы стариками, работающими на ее дядю.

— Ааа, я, блядь, не старый! Даже близко к этому не подхожу.

— Если хочешь, я могу продемонстрировать тебе, насколько я, не старый. — Это говорит Лео, мой заместитель и, блядь, мой бывший лучший друг, если он продолжит приставать к моей сестре.

Взяв со стола нож для вскрытия писем, я швыряю его через всю комнату. Нож вонзается в стену на волосок слева от него.

— В следующий раз, это будет направлено в глаз, мать твою. Прекрати приставать к моей сестре.

— Я не виноват, что твоя сестра горячая штучка, — смеется он, уворачиваясь от пресс-папье, которое летит ему в голову.

— Стой! Не волнуйся, Алекс. Я бы не спала с Лео, даже если он был последним мужчиной на Земле, — кричит Мия, выбегая за дверь.

— Я уже слышал эту речь, Мия! — кричу я в ответ.

Я сдерживаюсь, чтобы не добавить часть, и куда это тебя привело. Как бы я не был взбешен тогда, я ничего не стал менять сейчас.

Потому что та ошибка Мии дала нам Тесси. И ничто в этой девчонке не является ошибкой, кроме её донора спермы, который больше не живёт на этой грёбаной планете.

Рингтон телефона оглушает меня. Это снова мой агент по недвижимости.

— У вас должны быть для меня хорошие новости, — отвечаю я.

— Всё готово — 4,2 миллиона. Оплата через четыре недели. Дом будет вашим как раз до декабря. Поздравляю, Алессандро.

— Отлично. Передайте документы моему помощнику.

— Было приятно иметь с вами дело, сэр.

— Хотел бы я сказать то же самое. — Я вешаю трубку.

Я не трачу время на пустые разговоры. Время — деньги, а моё время — это то, что этот парень, чёрт возьми, не может себе позволить.

Я улыбаюсь Лео.

— Похоже, Рождество будет на пляже.

Он стонет. Я знаю, он ненавидит пляж. Как будто этот парень родился вампиром, не желая ехать в жаркие или солнечные места. Какого хрена он решает жить в Сиднее — ума не приложу. Здесь чаще всего жарко и солнечно.

— Да ну, почему? Весь этот песок, солнце… это переоценено. Почему бы нам не слетать в Канаду? Устроить себе белоснежное Рождество? — ворчит он.

— Тесси хочет Рождество на пляже. — Я пожимаю плечами.

— Так ты купил целый дом? Ты никогда не слышал про аренду?

— Мне нравится дом. А соседи нравятся ещё больше. Перестань жаловаться и начни организовывать как можно больше охраны. Всё должно быть незаметно, нам нужно слиться с обстановкой.

— Ты нигде не сливаешься с толпой, Алекс, — говорит он, выходя за дверь.

Я подъезжаю к машине родителей, они знают, что я здесь. Ты не можешь не услышать, как урчит мой Monaro, когда я подъезжаю.

Прекратят они вести себя так отвратительно? Нет. Я хлопаю дверью, чтобы привлечь их внимание, а затем мысленно извиняюсь перед машиной. Она не виновата, что мои родители такие мерзкие.

— Фу, пап, прекрати. Люди могут тебя увидеть. Соседи не хотят ослепнуть на Рождество.

Папа перестаёт целоваться с мамой на подъездной дорожке.

— Лили, дорогая, я рад, что ты добралась сюда целой и невредимой. И поверь мне, любой, кто хоть мельком увидит твою мать, — счастливчик.

— Спасибо, но всё равно фу. Ради всего святого, поумерь свой пыл. Для этого и нужны спальни, знаешь ли.

Папа склоняет голову набок. Мой отец, Брэй Уильямсон. Ничто не ускользает от его внимания, когда дело касается меня или моей сестры-близнеца Хоуп.

— Лили, ты не знаешь, что происходит в спальне, кроме того, что ты идёшь туда спать. Верно? — спрашивает он.

Я уверена, что он знает, что я не девственница. Мне уже двадцать пять, чёрт возьми.

Раз он так хочет меня унизить, то сейчас я ему отомщу. Мило улыбнувшись, я говорю:

— Папочка, мне двадцать пять, и я давно отказалась от монашеской жизни. — Я оставляю его наедине с мамой.

— Возьми свои слова обратно, Лили Хоуп Уильямсон. Это неправда, — кричит он мне вслед.

— Брэй, успокойся. Она взрослая. Перестань вести себя так, будто ты ничего не знаешь. — Я слышу, как мама пытается вразумить его.

Войдя в дом, я отправляюсь на поиски тёти Эллы. Это её дом на берегу моря. Её муж, мой дядя Дин, купил его для неё в подарок, когда они только начали встречаться. Мы провели здесь много рождественских праздников. С годами стало теснее, чем раньше, но я бы ни за что не променяла это. Я люблю свою семью, и Рождество — мой самый любимый праздник.

— А, привет, — окликаю я, заходя на кухню, где тетя Элла читает лекцию моей тете Лиссе о том, почему нельзя использовать так много муки. Обе мои тети в данный момент покрыты комковатой белой пудрой. Обычно белоснежная мраморная кухня превратилась в зону бедствия.

— О, Лили Пилли, слава богу, ты здесь. Милая, сделай одолжение, убери тетю Лиссу с моей кухни, пока я ее не убила, а потом дядя Зак не убил меня, а потом дядя Дин не убил его — череда убийств не закончится, пока мы все не умрем, правда, — фыркает тетя Элла, прежде чем добавить: — Вообще-то, Джош и Эмили будет единственными, кто выживет. Никто не настолько безумен, чтобы взяться за Эмили.

— Ого, похоже, ты много об этом думала. — Я смеюсь.

— Ты не представляешь, с каким дерьмом мне приходилось сталкиваться все эти годы. — Она начинает выталкивать тетю Лиссу из кухни.

— Подожди! У меня получается лучше. В этот раз я почти справилась, — говорит тетя Лисса, убирая волосы с лица.

— Почти справилась с чем? — раздается ворчливый голос моего дяди Зака.

Из всех моих дядей он, безусловно, мой любимый. В смысле, дядя Дин отличный парень. И Джош, хоть технически он мне и не дядя, все же в некотором роде им является (моя тетя Элла замужем за его братом, моим дядей Дином). И Джош определенно был бы тем, кому я позвонила, чтобы вытащить меня из любой ситуации, о которой я не хотела, чтобы узнал мой папа.

Но дядя Зак, он для меня номер один.

— Лил, как ты? — спрашивает он, крепко обнимая меня.

— Теперь, когда ты спас меня от этих двух психов, мне лучше.

Я обнимаю его в ответ. Для мужчины за пятьдесят он все еще в хорошей форме, как тридцатилетний. А еще он чертовски самовлюбленный, и завоевать его расположение можно, если говорить комплименты по поводу его внешности.

— Дядя Зак, ты давно ходишь в спортзал? Ты выглядишь очень подтянутым, — говорю я, ударяя его по животу.

Он притворяется, что мой удар причиняет ему боль. Я знаю, что это не так.

— Ой, почему все женщины в этой семье знают, как бить лучше, чем я? А ты моя любимица, Малышка. Какого черта ты меня бьешь?

— О, только не говори дяде Дину, что ты тоже мой любимчик. — подмигиваю я.

— Помнишь, когда я была твоей любимицей? — Тетя Элла отрывается от раковины, где она начала мыть посуду.

— Не волнуйся, Эл, ты по-прежнему моя любимая сестренка. — Дядя Зак смеется, затем поворачивается к тете Алиссе. — Солнышко, ты выглядишь так, будто тебе не помешал бы душ. Я могу тебе с этим помочь.

— Фу, мерзость. Что, с вами со всеми не так? Вокруг дети. — Я засовываю палец в рот, изображая рвоту.

— Дети? Последнее, что я видела, — они все выросли, — комментирует тетя Элла.

— Ну, эти взрослые дети не хотят видеть, как старички целуются, или слышать об их планах. Это отвратительно.

— Пожалуйста, Лили, не то чтобы ты никогда ни с кем не целовалась, — говорит тетя Лисса. — К тому же, когда тебя целует кто-то вроде Зака Уильямсона, тебе абсолютно все равно, кто это увидит.

— Нет, она ни с кем не целовалась, солнышко. Лил, у мальчиков бывают вши. Держись от них подальше, — ворчит дядя Зак.

— Я собираюсь сказать тебе то, что только что сказала папе: мое вступление в монашество было отложено на долгое время. Но это не значит, что я хочу видеть, как эти старички занимаются петтингом. Может, я просто приведу домой парня и начну целоваться с ним у всех на виду.

— Можешь попробовать, Лили, но он долго не протянет, прежде чем станет кормом для свиней. — Я подпрыгиваю на три метра.

Откуда, чёрт возьми, он взялся? Обернувшись, я смотрю на Джоша.

— Серьезно, ты думаешь, я подпущу кого-нибудь из вас, психов, к парню, с которым встречаюсь? Как ты думаешь, почему вы никогда ни с кем из них не виделись? Потому что вы все чокнутые — каждый из вас. Вы распугаете их еще до того, как я получу поцелуй на прощание. — Я вскидываю руки вверх.

Дядя Джош подходит и обнимает меня.

— Лили, любой парень, который не настолько мужественен, чтобы противостоять твоей гиперопеке со стороны семьи, всё равно тебя не заслуживает. Найди того, кто никогда не отступит ради тебя, — шепчет он мне на ухо.

— Что ж, если увидишь его первым, обязательно направь его ко мне. — Я смеюсь.

Мне нужно сбежать. Я здесь всего десять минут, а мне уже нужен перерыв. Я привыкла, что рядом со мной Хоуп или кто-то из моих кузенов, с которыми можно разделить безумие наших родителей, но я приехала первой.

— Тетя Элла, наша обычная комната? — спрашиваю я.

— Конечно, милая. Ты, Хоуп и Ава. А Аксель и Доминик будут в комнате по соседству, — отвечает тетя Элла.

— Где остановился Эш? И где все? Почему я здесь одна? — спрашиваю я. Обычно я приезжаю последней, странно быть первой.

— Эш снял дом чуть дальше по улице. Но большую часть времени он будет проводить здесь. Ему просто нужно было тихое место для работы. Аксель и Доминик уже катаются на сёрфе, — объясняет тётя Лисса.

Нас семеро. Эш — первый ребёнок моих дяди Зака и тёти Лиссы. К тому же он самый старший, ему двадцать восемь. Потом у них есть Ава ей восемнадцать и Аксель, которому только что исполнилось шестнадцать. Мои тетя Элла и дядя Дина есть один ребенок: Доминик, которому девятнадцать. Еще есть я и моя сестра-близнец Хоуп. Нам по двадцать пять. О, и Бреанна, которой только что исполнилось двадцать два. Она дочь Джоша и Эмили, а также двоюродная сестра Доминика, поскольку дядя Дин и Джош — братья.

— Когда приедет Ава? Она разозлится, что я выбрала кровать первой. — Я смеюсь.

Ава — самая всеобщая любимица из всех нас, маленькая принцесса в нашей группе. Можно было бы подумать, что это Бреанна, учитывая, что она в буквальном смысле наследница McKinley Industries. Ее имя и фотография постоянно мелькают во всех газетах, поскольку она является самым богатым ребенком в стране.

Тем не менее, Бри — единственная, кого не смущает блеск и гламур.

Не поймите меня неправильно… она потрясающе красива и одевается сногсшибательно, куда бы она ни пошла. Но когда она в кругу семьи, она обычно в штанах для йоги и футболке, с распущенными волосами и без макияжа. Если только это не мероприятие, на котором присутствует Эш, тогда она выглядит настоящей королевой гламура.

Бри и Эш постоянно говорят друг другу: Я хочу тебя, но не могу заполучить. Они оба страстно желают друг друга со стороны.

Они думают, что никто этого не замечает. Но мы с Хоуп замечаем… Каждый раз, когда они оказываются в комнате вдвоем, сексуальное напряжение можно снять с помощью чертова ножа.

— О, Эш привезет сюда Аву после ее концерта. У нее сегодня последнее выступление перед перерывом, — говорит тетя Лисса.

Ава — танцовщица, она живет и дышит всем, что танцует. Сейчас она на пике популярности и играет главную роль в своей нынешней постановке. Не спрашивайте меня, как он называется. Я давно перестала следить за ними. Я просто знаю, что чертовски горжусь ею. Моя маленькая кузина — звезда танцев.

— Хорошо, я просто пойду разложу свои вещи и освежусь.

И, может быть, запрусь в комнате на пару часов, пока не прибудет подкрепление — то бишь Хоуп. Я не могу быть единственным ребенком среди стариков. Скоро они начнут меня допрашивать. А прямо сейчас моя жизнь далека от идеала и порядка.

Я все еще учусь в университете. Я готовлюсь к защите докторской диссертации по морской биологии. Я люблю это. Все, что связано с океаном и океанской жизнью… это мое любимое занятие. Эта часть моего маленького мирка идеально упорядочена. У меня все распланировано: я получу степень доктора философии, а затем надеюсь сделать карьеру в области исследований и экологической политики, борьбы за морских животных и предоставления океану права голоса.

Я знаю… Я новичок.

Я поднимаюсь по лестнице в отведенную нам комнату для гостей и бросаю свою сумку на нижнюю двухъярусную кровать. Здесь мало что изменилось с тех пор, как мы были маленькими девочками. Краска все того же светло-розового оттенка. Слева стоят белые двухъярусные кровати размера queen-size, а у противоположной стены — подходящая по стилю белая двуспальная кровать.

Комната огромная. В ней есть большая гардеробная, где до сих пор висят некоторые из наших рождественских платьев принцесс, которые тетя Элла отказывается выбросить. Есть смежная ванная комната с туалетным столиком, за место у которого мы втроем до сих пор боремся.

На прошлое Рождество Ава закатила истерику и выбросила мою косметику и косметику Хоуп в мусор, просто чтобы освободить себе место. Этой девчонке повезло, что она моя родственница.

Я открываю окно, позволяя морскому бризу проникнуть внутрь и раздуть шторы. Я обожаю запах океана, соли, песка. Все, что с этим связано. Думаю, мое увлечение передалось мне от тети Эллы. Она всегда любила пляж.

Из этого окна открывается прямой вид на соседний дом. Или, лучше сказать, на окно соседней спальни. И прямо сейчас я очарована этим видом. Я могу заглянуть прямо в их ванную, дверь из спальни оставлена открытой. Но я не могу отвести взгляд от душа.

Это не только потрясающе красивая ванная комната, но и мужчина, который сейчас стоит под струями воды, прислонившись одной рукой к кафельной стене, а другой… поглаживая себя вверх и вниз, демонстрирует чертовски впечатляющий член.

При виде этого у меня текут слюнки. Чего бы я только не сделала, чтобы перепрыгнуть через окно и присоединиться к нему. Я смотрю, как капли воды стекают по его загорелому, рельефному телу. Мои пальцы так и тянутся повторить их путь. Если я хорошенько напрягу воображение, то смогу почувствовать упругость его пресса под моими прикосновениями.

Мой взгляд опускается ниже, и я замираю, наблюдая за его рукой. Он ускоряет темп. Я представляю, что это моя рука обхватывает его и доводит до блаженного изнеможения. Он слегка поворачивается, направляя свой член в мою сторону. Я поднимаю взгляд, и наши глаза встречаются.

Он ухмыляется, продолжая дрочить. Быстрее. Я не знаю, что со мной не так. Я ни за что на свете не могу заставить себя отвести взгляд.

Я сейчас чертовски возбуждена. Может, мне тоже стоит запрыгнуть в душ и тоже привести себя в порядок. Я смотрю, как он кончает, его рот слегка приоткрывается. Как бы я хотела услышать его голос, желательно выкрикивающий моё имя, когда он кончает.

Он продолжает стоять, смывая с себя воду и глядя прямо на меня. Боже мой, неужели мне совсем не стыдно? Что со мной не так, чёрт возьми?

Я только что смотрела, как совершенно незнакомый мне мужчина мастурбирует в душе. И я всё ещё смотрю, как этот незнакомец втирает в себя гель для душа, не отрывая от меня взгляда.

Его член всё ещё твёрд. Я наклоняю голову, размышляя, насколько это может быть мне полезно.

Прикусив губу, я представляю, как он кончает, а потом снова готов к действию. Нелегко найти мужчину с такой выносливостью.

Мои глаза расширяются, когда я слышу шаги, поднимающиеся по лестнице. Я улыбаюсь ему, прежде чем быстро задернуть шторы и обернуться, как раз в тот момент, когда Хоуп влетает в комнату и ставит свою сумку на верхнюю койку.

Она сердито смотрит на меня.

— Что с тобой не так? Почему у тебя такой вид, будто тебя только что застукали за запуском руки в банку с печеньем?

— Закрой дверь, Хоуп, — инструктирую я ее.

Я не могу держать это в себе. У меня никогда не было возможности не поделиться с ней всем.

Она прищуривается и быстро закрывает дверь.

— Ладно, выкладывай. Что ты натворила? И как сильно разозлятся мама с папой? — спрашивает она.

— Ничего… Ну, в этом не было моей вины. Я имею в виду, кто не закрывает дверь в ванную? И он просто выставил это на всеобщее обозрение. Так что, я имею в виду, это действительно его вина, верно? О Боже, Хоуп, я чертовски любопытна. Что, если он позвонит в полицию и скажет, что в соседнем доме живет сумасшедшая рыжеволосая? — Продолжаю я, падая на кровать.

— Ну, они придут и найдут не одну, а трех сумасшедших рыжих: тебя, меня и маму. Но давай вернемся назад. О чем, черт возьми, ты говоришь?

— Парень из соседнего дома. Нет, не парень, а долбаный бог, высеченный из гранита. Он был в душе — ну, знаешь, один и… наслаждался собой. Я могла видеть, что происходит в ванной. Я наблюдала, Хоуп. За всем происходящим. Я не могла отвести взгляд. Даже когда он посмотрел прямо на меня и закончил. Я имею в виду, он смотрел прямо на меня, Хоуп. Он не отвел взгляда. Я просто стояла и продолжала наблюдать. Что же я за извращенка такая?

— Я предполагаю, что это риторический вопрос, а не реальный, — отвечает она, подходя к окну и отдергивая занавеску.

— Какого черта ты делаешь? Задерни занавеску! — Я шиплю на нее.

— Если ты можешь смотреть, то и я могу. Не волнуйся, там никого нет. Может быть, этот бог был всего лишь плодом твоего воображения.

Мысль о том, что она вот так смотрит на него, вызывает у меня необъяснимую ревность.

Я не хочу, чтобы она испытывала к нему такое же вожделение, как и я. Это глупо. Я даже не знаю этого парня. И теперь мне придется провести всю эту неделю взаперти в доме, чтобы не рисковать и не столкнуться с ним на пляже. Это будет напрасная поездка…

Я встаю и выглядываю в окно. Она права. Его там нет. Я одновременно испытываю облегчение от того, что она не следит за ним, и разочарована тем, что больше не смогу его увидеть.

Я не могу отвести взгляд. В тот момент, когда я увидел, что она смотрит на меня, мой член мгновенно стал в десять раз твёрже, чем был.

Солнце сияло над её рыжими волосами, словно чёртов нимб, прежде чем опуститься на её бледную фарфоровую кожу. Откуда она, взялась? Она чертовски идеальна.

И прямо сейчас мой член согласен со мной. Я изо всех сил стараюсь сдерживать себя, стоя здесь, под ее пристальным взглядом, раскачиваясь вверх-вниз. Я кончаю, представляя ее стоящей передо мной на коленях. Представляю, как эти сочные губы, которые она сейчас покусывает, обхватывают мой член.

Тот факт, что она не отвела взгляда даже после того, как ее застукали, говорит о том, что ей нравится то, что она видит, так же сильно, как и мне. Я одариваю ее ухмылкой, из-за которой девушки обычно плачут по мне. Но она не похожа на других девушек, что-то глубоко внутри меня подсказывает мне, что эта особенная.

Мои инстинкты кричат одно слово: МОЯ. Эта девушка в окне — моя. Если бы я мог просунуть руку сквозь стекло и схватить ее — приковать к своей кровати, черт возьми, — я бы так и сделал.

Но этот дом принадлежит Мак-Кинли. Я не могу просто ворваться в дверь и потребовать то, что принадлежит мне. Я должен действовать стратегически. Но, так или иначе, эта девушка будет моей.

Мы смотрим друг на друга, и ни один из нас не хочет отводить взгляд первым. Пока я мылся, мой член снова затвердел. Это она… У меня никогда не было проблем с выносливостью, но так быстро после оргазма это необычно. Даже для меня. Черт, что мне нужно сделать, чтобы она пошла со мной в душ?

Ее глаза расширяются. Она оборачивается, смотрит через плечо, затем снова смотрит на меня и улыбается. Затем занавески закрываются, и она уходит.

Во так просто… Уходит. Мне нужно попасть в этот дом. Мне нужно увидеть ее снова. Я увижу ее снова.

И в следующий раз это будет очень близко. Но, как и со всем остальным в моей жизни, мне нужно стратегически подойти к вопросу о том, кто же она. Чёрт, я даже не знаю её имени. Всё, что я знаю, это то, что она как-то связана с семьёй Мак-Кинли.

Я натягиваю пляжные шорты и спускаюсь вниз. Это более повседневная одежда, чем та, к которой я привык, но мы на пляже, и я твердо намерен устроить своей племяннице нормальное пляжное Рождество.

— Дядя Алекс, мы можем пойти строить замки из песка прямо сейчас? Можем ли мы, можем ли мы, можем ли мы? — Тесси подпрыгивает от возбуждения.

— Конечно, можем, bella. Как только ты наденешь рубашку и накроешься. Ты же не хочешь обжечься.

— Но это мои новые купальники. Я хочу их надеть. А на тебе нет рубашки! — Тесси стоит и складывает руки на груди.

— Ну, я же мальчик. Мне не нужно надевать рубашку. Ты, малышка, — девочка, и тебе нужно носить одежду, — пытаюсь объяснить я. Даже когда я это говорю, я знаю, что это старомодный образ мышления. Обычно мне было бы наплевать, что носит любая девушка, если только эта девушка не моя сестра или племянница. Тогда мне не все равно.

— Это глупо. Мальчики такие глупые. На мне нет рубашки, ты меня не заставишь. — Тесси упряма, как чертов мул, — эта черта характера у нее от матери.

— Нет, я не могу тебя заставить. Но я могу договориться с тобой. Как насчет того, чтобы надеть рубашку, а потом мы выйдем на улицу и построим самый большой и лучший замок из песка, который когда-либо видел этот город. А когда мы вернемся в дом, у нас будет такая большая тарелка мороженого, какую только сможет выдержать твой желудок.

— Я сейчас вернусь. — Она бежит вверх по лестнице.

Я знал, что она не сможет отказаться от мороженого.

— Почему Тесси бежит вверх по лестнице так, словно за ней гонится сам дьявол? — Спрашивает Мия, выходя из кухни.

— Я обещал ей мороженое, если она пойдет и наденет рубашку. — Я улыбаюсь, гордясь своей способностью договариваться с пятилетним ребенком.

— Ты не можешь сказать ей, что ей нужно прикрыться, Алекс. У нее может развиться чувство стыда за свое тело или какие-то другие проблемы с образом тела. Ей нужно знать, что она красива и может носить все, что ей заблагорассудится.

— Она знает, что она красива, Мия, — вот в чем проблема. Если бы она не была такой красивой, мне бы не пришлось беспокоиться о будущем человечества. Но нет, она должна быть похожа на тебя, — ворчу я.

— В этом предложении так много неправильного. Но я воспринимаю это как комплимент. Так что спасибо тебе. Ты собираешься с ней на пляж?

— Да, я предложил построить самый большой замок из песка, который когда-либо видел этот город.

— Отлично, я сейчас закончу, а потом встретимся там.

— Я готова. Я готова. — Тесси сбегает по лестнице в большом пышном платье принцессы. Это не совсем пляжный наряд.

— О, ты уверена, что хочешь надеть именно это? Ты же все запачкаешь песком, — спрашиваю я ее, сбит с толку ее выбором одежды.

— Ну, я могу снять это и надеть свои новые купальники. — Она пожимает плечами, уперев руки в бока, безмолвно говоря: Шах и мат.

Я не понимаю, как пятилетний ребенок может так манипулировать мной. Она чертовски умная.

— Нет, ты выглядишь просто великолепно, bella. У меня такое чувство, будто я иду на свидание с настоящей диснеевской принцессой. — Я протягиваю руку, ожидая, пока она ее возьмет. Проверочка, малышка.

— Последний тухлое яйцо. — Тесси выбегает через раздвижную стеклянную дверь прямо на пляж. Я сразу за ней. Хотя, конечно, она все равно выиграет. Как я могу ей не позволить?

— Я выиграла! Я выиграла! — кричит она, когда я беру ее на руки и кружу. Поставив ее на землю, я держу ее за руку, и мы идем по пляжу, собирая ракушки.

Очевидно, ракушки нужны для украшения песочного замка.

— А как насчет этого?

— Что это? — спрашиваю я, наклоняясь и поднимая черную ракушку.

— Ммм, все в порядке. Может, это дверная ручка. — Тесси кладет ракушку в ведро, которое она несет.

— Ладно, я думаю, у нас достаточно ракушек. Давай вернемся и построим этот твой замок.

Я стою на границе участка, между нашей резиденцией и домом Мак-Кинли. Кажется, я не могу отвести взгляд от их крыльца. Там куча людей, которые входят и выходят из дома. Некоторых из них я узнаю… как Брэй Уильямсон. Этот парень — легенда подпольного бойцовского сообщества.

Однако единственный человек, на которого я хотел бы взглянуть мельком, так и не появился.

Я представлял ее? Она была просто очень реалистичной фантазией? Я чертовски надеюсь, что нет. Я так зациклился на ожидании ее появления, что не заметил, как сзади подошла Мия и ударила меня по голове, выводя из ступора. Я тут же развернулся на пятках. Кто-нибудь другой… и я бы его сейчас задушил.

— Тебе повезло, что я тебя люблю, — ворчу я на нее.

— Почему ты пялишься на соседей? Что ты задумал, Алекс? — спрашивает она.

— Ничего. Я просто осматриваюсь по сторонам. Если ты не заметила, мы на пляже и без оружия. Мы сейчас в буквальном смысле легкая добыча, Мия. — Она оглядывается по сторонам.

— Я могу насчитать десять твоих людей, даже не особо напрягаясь. Они думают, что сливаются с толпой. Но вон тот, — она указывает на силуэт, ближайший к воде.

— Он натирал доску для серфинга воском два часа.

— Ну, может, на нее нужно много воска, — возражаю я.

Хотя она права. Они должны были лучше вписываться в обстановку. Мне придется поговорить с ними.

— Уже начинает темнеть, Тесси, нам нужно зайти внутрь и съесть по мороженому.

— Да! — Она взвизгивает, вставая, прежде чем запрыгать на замке, на изготовление которого мы потратили последний час.

— Зачем ты его разрушила? — Я спрашиваю.

— Это самое интересное. — Она смеется.

Я замечаю, как Лео кивает мне, подходя к нам.

— Мия, отведи Тесси в дом и принеси ей, пожалуйста, ту порцию мороженого, которую я ей обещал.

— Пойдем, bella. Пойдем заедать наши чувства, — говорит Мия.

— Мамочка, чувства нельзя есть, — возражает маленькая девочка, когда они уходят.

Я жду, пока они отойдут на достаточное расстояние, прежде чем заговорить.

— Что случилось? — Я спрашиваю Лео.

— Пропал груз с Бали, — говорит он.

— Что значит пропал? Как, черт возьми, транспортный контейнер просто пропадает? — Я рычу. Я бы с удовольствием, завопил прямо сейчас, но я на чертовом общественном пляже.

— От этого не осталось и следа. С сопровождающими связаться невозможно — мы не смогли связаться ни с одним из них.

— Найдите его и найдите их. Я хочу их гребаные головы. Кто бы ни думал, что может обокрасть меня… Я хочу насадить их гребаные головы на пику. Это партия на 1,5 миллиона долларов, Лео. Черт возьми, найди это. — Я врываюсь в дом.

— Я работаю над этим! — кричит он мне вслед.

Но он не следует за мной. Он достаточно долго со мной, чтобы знать, когда нужно держаться на расстоянии. И прямо сейчас всем, кто находится поблизости, нужно держаться на гребаном расстоянии.

Я просидел здесь в темноте несколько часов, просто надеясь еще раз увидеть ее через окно. Я в ярости из-за пропавшего груза. Я обзвонил все портовые службы, которые у меня есть, и никто не может сказать мне, где, черт возьми, мой контейнер.

Я подношу стакан к губам и отпиваю глоток виски — моего старого приятеля Jack Daniels обычно помогает во всем. Но прямо сейчас он ни хрена не делает.

Я продолжаю наблюдать за окном, как чертов сталкер. И точно так же, как я наблюдал за парадным крыльцом, я видел, как множество людей входили и выходили из этой спальни. Я даже увидел одну, которая была очень похожа на нее, и на мгновение я подумал, что это она. Но это была не она. Я не чувствовал той связи, которую чувствовал раньше, когда смотрел на мою загадочную женщину — ее улыбка была не такой яркой.

Завтра будет день получше. Завтра я собираюсь придумать, как проникнуть в этот дом и найти свою девушку. Я уже собираюсь сдаться и лечь спать, когда она появляется в окне. Она вглядывается в темноту моей комнаты.

Она выглядит немного растерянной, как будто не уверена, почему вообще стоит здесь.

Я включаю настольную лампу рядом с собой, освещая себя. Я хочу, чтобы она меня увидела. Ее рот открывается, и я почти слышу, как она задыхается, когда она смотрит на меня в ответ.

Наклонившись вперед, я упираюсь руками в колени, любуясь ее красотой. Я мог бы просидеть здесь всю ночь и смотреть на нее. Она, блядь, сирена, маяк, взывающий к моей душе.

Она застенчиво улыбается и снова задергивает шторы, закрывая мне обзор во второй раз за день. По крайней мере, теперь я знаю, что она, блядь, настоящая, и я не выдумал все это дерьмо.

Я всю ночь ворочалась с боку на бок. Сегодня утром у меня легкое похмелье, а вчера я даже не пила. Каждый раз, когда я закрывала глаза, я продолжала видеть его. Адонис из окна. Картинка, как он ублажает себя, проигрывалась на повторе, как заезженная мелодия. Затем он пристально посмотрел на меня…

Когда я выглянула в темноту, то меньше всего ожидала увидеть его сидящим в кресле и смотрящим прямо на меня. В его комнате было темно. Затем, откуда ни возьмись, зажегся свет, и стало видно, как он сидит в черных трусах со стаканом виски в руке. Как будто он ждал моего появления. Но это нелепое предположение. Такие мужчины, как он, не ждут таких девушек, как я.

Когда он наклонился вперед, опершись локтями о колени, я почувствовала, как его пристальный взгляд проникает прямо в мою душу.

Внутри меня словно что-то щелкнуло. Словно магнит притянул меня ближе к нему. Я бы хотела встретиться с ним там, где не была моя семья. Не поймите меня неправильно… Я люблю свою семью, но ни за что не приведу к ним парня, который мне интересен.

Думаю, я подожду, пока у меня на пальце появится кольцо, прежде чем я это сделаю. По крайней мере, тогда он не сбежит, и мой отец и дяди не смогут его убить.

Во всяком случае, это моя теория. Может быть, Хоуп или Ава смогут сначала привести мальчика домой. Избавься от шока от того, что мы, девочки, становимся взрослыми женщинами, прежде чем настанет моя очередь.

В старших классах я почти не ходила на свидания. Я была сосредоточена на учебе, чтобы быть уверенной, что поступлю на тот курс, который хотела в университете. Но как только я закончила старшую школу, мне исполнилось восемнадцать, и я начала встречаться с кем-то… ну, скажем так, интерес к парням возник очень быстро. У меня было больше первых свиданий, чем я могу припомнить. У меня было два серьезных парня, с каждым из которых я встречалась всего пару месяцев.

Как только они узнавали, кто моя семья, они убегали в страхе. Не в буквальном смысле, но отношения всегда портились вскоре после того, как всплывала эта маленькая подробность. И это еще до того, как они слышали о дальних родственниках…

Я никогда не пойму, что они увидели. В глубине души мы обычная семья.

Конечно, мои родители успешны, но они оба работали не покладая рук, чтобы заработать то, что у них есть.

Сбросив одеяла, я решаю начать день с чистого листа. Я уже слышу шум внизу. Я стучу в дверь ванной и кричу:

— Ава, ты надолго? Мне нужно в туалет.

— Красота — это время, Лили. Не всем из нас повезло так, как тебе и Хоуп. Некоторым из нас приходится постараться, чтобы хорошо выглядеть, — кричит она в ответ.

Ей приходится постараться изо всех сил. Эта девушка — ходячая Барби. У нее загорелая кожа, как у Уильямсонов, и светлые волосы и голубые глаза тети Лиссы. Соедините это с ее телом маленькой танцовщицы, и вы получите чертовски настоящую куклу.

Я направляюсь в холл, чтобы воспользоваться главной ванной. Я не собираюсь ждать, пока Ава закончит там. Когда я выхожу из ванной, мой папа выходит из спальни, в которой они с мамой остановились.

— Милая, что случилось? Ты заболела? — спрашивает он, целуя меня в лоб.

— Нет, просто устала, — ворчу я, прижимаясь к нему.

— Давай сходим поищем кофе, желательно, пока твоя мама не попыталась сварить его снова, как в прошлое Рождество.

— О, даже не думай. Я до сих пор ощущаю вкус этого ужаса. Я этого не понимаю. Как она вообще связана с бабушкой? Я бы очень хотела, чтобы она унаследовала хоть какие-то кулинарные навыки, — говорю я, вспоминая бабушкину выпечку.

— И я тоже, Лил. Черт, эта женщина умеет печь.

— Ммм, может, испеку что-нибудь, чтобы отнести ей и дедушке завтра, — думаю я вслух.

— Уверен, ей это понравится, — отвечает мой отец.

Зайдя на кухню, я замечаю, что дядя Зак стоит у кофемашины.

— Дядя Зак, ты не мог бы приготовить мне капучино на миндальном молоке? Пожалуйста, — прошу я самым ласковым голосом, на который только способна, садясь за стол.

— Конечно, могу, Лили Пилли. Сразу после того, как приготовлю кофе для тети Лиссы.

Я не помню ни одного утра, когда я ночевала бы у своих дяди и тети, и он не приготовил кофе для тети Лиссы.

Это мило, что он так о ней заботится. Все мужчины в моей семье действительно задрали планку так высоко, что я не уверена, что когда-нибудь найду мужчину, который сможет соответствовать их уровню.

То уважение, которое каждый из них питает к моим тетям, и то, как мой папа любит мою маму и не боится показывать это, независимо от того, кто рядом… это то, из чего сделаны сказки. Как бы я ни жаловалась на то, что это вызывает у меня отвращение, я втайне молюсь, чтобы мне попался мужчина, который будет любить меня так же сильно.

Образ мужчины из окна снова всплывает в моей голове.

— Держи, — говорит дядя Зак, ставя передо мной кружку с горячим кофе.

Я поднимаю глаза и встречаю пристальные взгляды отца и дяди.

— О, черт… Брэй, ради всего святого, скажи мне, что у тебя все еще есть этот твой левый хук, — ворчит дядя Зак.

— Ты все еще готов марать руки? — возражает мой отец.

— Да, черт возьми, я готов. Как думаешь, Джош позволит нам покормить свиней? — Спрашивает дядя Зак.

Я в полном замешательстве.

— О чем, черт возьми, вы двое говорите? Уже пора? Слабоумие начинает проявляться? Может, мне сходить за тетей Лиссой?

Мой отец опирается на стойку, расставив локти, и его лицо оказывается на уровне моих глаз.

— Кто он? Как его зовут, Лили?

— Кто? — Спрашиваю я, все еще не понимая, о чем они говорят.

— Не прикидывайся дурочкой, Малышка. Ты слишком умна для этого. Кто этот парень, из-за которого у тебя сейчас такое выражение лица?

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

Отрицай, отрицай, отрицай. Я мысленно повторяю эту мантру. Как бы папа ни старался, он не может проникнуть в мои мысли.

— Я знаю этот взгляд, Лили. Такой взгляд бывает у твоей матери, когда она думает о твоем отце, такой же взгляд бывает у твоей тети Эллы, когда дядя Дин заходит в комнату. Я знаю этот взгляд.

— Позвони Дину и Джошу. Нам понадобится комната для допросов, — объявляет мой папа.

— Нет, это не так. Извини, у меня нет парня. Моя жизнь скучна. — Я встаю, чтобы уйти. Вспомнив о своей кружке с кофе, я поворачиваюсь и беру ее.

— А если бы и был, я ни за что на свете не рассказала вам о нем.

— Ты же знаешь, я все равно узнаю, — говорит дядя Зак.

Я не обращаю на него внимания и направляюсь на заднюю террасу. Нахожу удобный шезлонг. Я устраиваюсь поудобнее и потягиваю кофе, наблюдая, как набегают и отступают волны.

Они оба ошибаются. Я не могу так смотреть на парня, которого даже не знаю. У меня даже нет его имени.

Не прошло и пяти минут, как мой папа вышел и сел на стул рядом со мной.

— Лили, ты же знаешь, что можешь поговорить со мной о чем угодно, правда? Я знаю, что могу показаться слишком властным… временами.

Я смеюсь в свою кружку. Временами? Да, верно.

— Ладно, в большинстве случаев. Но это только потому, что ты моя маленькая девочка. Ты всегда будешь моей маленькой девочкой. Сколько бы тебе ни исполнилось.

— Спасибо, папа.

— Если тебе интересен парень, ты должна привести его сюда. Я буду вести себя как можно лучше. Я приструню твоих дядюшек. Но если он что-то натворит и мне не понравится, что он плохо к тебе относится, все вопросы решены.

— У меня нет парня, папа. Ну, может, и есть. Я пока не знаю. Как ты понял, что мама — твоя единственная? Когда ты это понял?

— Я понял это с того момента, как увидел ее… Это чертовски банально. Но когда я посмотрел на нее, я просто понял, что у меня никогда не будет никого, кроме нее. Я когда-нибудь рассказывал тебе о том, как твоя мама пыталась ускользнуть от меня, поменявшись одеждой с тетей Холли?

Я отрицательно качаю головой. Моя мама тоже наполовину близнец. Моя тетя Холли живет в Нью-Йорке со своим мужем-итальянцем. У них четверо сыновей: Тео, Маттео, Ромео и Лука. Муж моей тети Холли — ну, мы не говорим об этом вслух, — но он Дон, глава мафиозной семьи. Все мои двоюродные братья пошли по стопам своего отца и занялись семейным бизнесом.

— Они оба вышли из лифта. Твоя мама, одетая как тетя Холли, попыталась пройти мимо меня. Я обнял ее и расцеловал до чертиков. Конечно, она не могла устоять перед моим обаянием.

— Конечно, кто бы мог? — Я закатываю глаза.

— В любом случае, твоя мама поняла, что она должна быть Холли, и разозлилась. Начала кричать на меня. Но, видишь ли, я знал. Я понял это с того момента, как они вышли из лифта. Когда я смотрю на твою маму, у меня до сих пор мурашки по коже бегают. Когда я смотрю на тетю Холли, этого никогда не происходит. Хотя они выглядят совершенно одинаково.

— Хорошо, мне просто нужно найти парня, собраться с Хоуп в одной комнате и посмотреть, сможет ли он сказать, кто я?

— Это не совсем тот метод, Малышка. Тебе нужно найти кого-то, кто будет физически страдать без тебя. Кто-то, кто перевернет небо и землю ради тебя. Я хочу, чтобы ты нашла любовь, от которой у тебя будут мурашки бегают по коже, даже двадцать лет спустя.

— Что, если у меня этого никогда не случится, папа?

— Это случится. А пока никогда не соглашайся на меньшее.

Рука моего отца взлетает вверх, ловя мяч, который летел прямо мне в лицо.

— Отличные рефлексы. — Я смеюсь.

— Как у кошки. Похоже, у твоего старика все еще есть это.

— Черт!.. А, привет. Извините, это моя племянница, Тесси… — Парень — нет, бог из окна — указывает через плечо на маленькую девочку в платье принцессы.

— Она немного увлеклась. Не знал, что у нее такая рука. А, я Алекс. — Он протягивает руку моему отцу, но не отрывает от меня взгляда.

— Брей. — Мой папа пожимает ему руку. Я вижу, давление которое он оказывает.

Алекс смотрит на моего отца, но не отступает. Я тычу его локтем в ребра, наверное, сильнее, чем нужно. Он смотрит на меня и смеется. Прерывая рукопожатие, он говорит:

— Это Лили. Моя дочь. — С ударением на слове дочь.

Может ли мир, пожалуйста, поглотить меня целиком прямо сейчас?

Я поднимаю глаза к небу, ожидая апокалипсиса. Пожалуйста, пусть это просто закончится, чтобы мне не пришлось сталкиваться с неловкостью этой ситуации.

Лили, её зовут Лили. Как раз кстати, ведь её красота нежна и невинна, как цветок лилии. Проследив за её взглядом, я поднимаю взгляд. Какого чёрта она ищет? Ничего, кроме голубого неба.

— Ты ищешь что-то конкретное? — спрашиваю я, улыбаясь ей.

— Просто жду апокалипсиса. — Она пожимает плечами, вставая. Брей смеётся рядом с ней.

— Дядя Алекс, ты забрал мой мячик? — Тесси подходит и обнимает меня за ногу.

Для такой уверенной в себе маленькой девочки она стесняется новых людей.

Думаю, это еще одна причина для домашнего обучения.

— Конечно, забрал. Держи, bella. — Я протягиваю ей розовый пляжный мяч. Тесси пристально смотрит на Лили.

— Ты настоящая принцесса? — спрашивает она ее.

Я же говорил… Она чертовски красива, даже моя пятилетняя племянница так считает.

— Эм, нет, я не такая. Но если ты спросишь моего папу или дядюшек, они, вероятно, сказали бы обратное. — Лили наклоняется к Тесси, так что мне открывается вид прямо на ее гребаную майку. Мне требуется вся моя сила воли, чтобы не пялиться на ее грудь. Но при первой встрече с ее отцом у меня встает, не так, должна начинаться наша история.

— Я Лили. Приятно познакомиться. Ты настоящая принцесса? — Шепчет Лили.

— Ну, мой дядя Алекс говорит, что я его принцесса. Но у меня нет папы, поэтому я не уверена, — как ни в чем не бывало говорит Тесси.

— Знаешь что? Я на сто процентов уверена, что твой дядя Алекс прав. Потому что, на мой взгляд, ты действительно выглядишь как настоящая принцесса, — Лили отвечает ей идеально, не упоминая фразу Тесси. У меня нет папы.

— Я Тесси. И я думаю, что ты тоже выглядишь как принцесса. Правда, она прекрасна, как принцесса, дядя Алекс? — Тесси тянет меня за руку, чтобы привлечь мое внимание.

— Bella, она действительно прекрасна. — Лили выпрямляется, на ее щеках появляется румянец.

— Ах, спасибо? — спрашивает она.

Брэй поднимает брови, глядя на Лили, прежде чем повернуться ко мне.

— Алекс, сегодня вечером у нас барбекю в канун Рождества. Здесь будет вся семья. Почему бы вам, ребята, не присоединиться к нам? — спрашивает он меня, но мы оба наблюдаем за реакцией Лили с широко раскрытыми глазами.

— Конечно, мы бы с удовольствием, правда, Тесси?

— А мороженое будет? — Спрашивает Тесси.

— Я уверен, мы сможем что-нибудь раздобыть. Какой твой любимый вкус? — Отвечает Брэй.

— Шоколадный и ванильный. О и клубничный, — выпаливает Тесси.

Прежде чем она успевает добавить что-то еще, я прерываю ее.

— Ей все они нравятся, — говорю я ему.

— Это потому, что они все замечательные. — Брэй подмигивает Тесси, заставляя ее рассмеяться.

— Иду! Буду через секунду, — кричит Лили в сторону дома.

Я смотрю на дверь, но там никого не видно.

— Извини, приятно познакомиться, Тесси. Мне нужно зайти в дом, меня зовет мама. — Она пытается обойти меня, но я решительно встаю перед ней, так что ей приходится поднять голову.

— Мне тоже было приятно с тобой познакомиться, Лили. — Я улыбаюсь, прежде чем уступить ей дорогу и посмотреть, как она убегает.

Брэй стоит там, скрестив руки на груди, и смотрит на меня. Я вижу, как мои люди рассредоточились по пляжу, наблюдая и ожидая, когда можно будет вмешаться.

Я сжимаю левую руку так осторожно, как только могу, и вытягиваю один палец. Это знак им отойти. Брэй не упускает этого из виду. Он приподнимает бровь, глядя на меня. Я вижу, что он хочет что-то сказать, но сдерживается из-за присутствия Тесси.

— Bella, пойди посмотри, сможешь ли ты обыграть дядю Лео в беге с мячом. Победитель получает самую большую миску. — Не задумываясь, Тесси убегает, зовя Лео.

Я наблюдаю, как Лео ловит ее. Как только она оказывается в безопасности в его объятиях, я снова обращаю свое внимание на Брэя. Я жду, когда он заговорит. Это не займет много времени.

— Если ты причинишь ей боль, тебе понадобится нечто большее, чем они, чтобы спасти свою задницу, Алессандро.

Я не позволяю своему шоку проявиться внешне. Он знает, кто я такой…

— Я бы и не подумал причинить ей боль, мистер Уильямсон, — отвечаю я ему.

— Отлично. Рад видеть, что мы с тобой на одной волне. Я полагаю, ты сможешь справиться с ее чертовыми сумасшедшими дядями.

Теперь я с еще большим нетерпением жду этого барбекю.

Я в полном замешательстве. Если он знает, кто я, то почему разрешает мне общаться со своей семьей? Это не имеет смысла. Если только он чего-то от меня не хочет… Что бы это могло быть, я понятия не имею.

— Ты явно знаешь, кто я такой. Почему ты не прогоняешь меня со своего крыльца прямо сейчас? Большинство отцов приставили бы пистолет к моей голове, предупреждая держаться подальше от их дочери. Почему ты этого не делаешь?

— А если бы я это сделал, это что-нибудь изменило бы? — спрашивает он.

— Черт возьми, нет, но ты всегда можешь попробовать. — Я ухмыляюсь.

— Может, мне это и не нравится, но я знаю, какой взгляд был у моей дочери, когда она увидела тебя. Я тоже видел это сегодня утром. Вы встречались с моей дочерью до сегодняшнего дня?

— Неофициально. Я видел ее вчера мимоходом. — Я не буду вдаваться в подробности того, как мы были неофициально представлены друг другу — это воспоминание унесет меня с собой в могилу.

— Ладно, что ж, удачи… Тебе это понадобится. Приходи на ужин безоружным. Моя жена не любит оружие.

— Как вы можете видеть, я не хожу с оружием повсюду, куда бы я ни пошел, сэр. Но да. Я обязательно оставлю своих головорезов дома. — Он кивает головой, заходя внутрь.

Блять, что это за хреновина с мозгами? Я не уверен, то ли он просто бросил мне вызов, то ли дал свое гребаное благословение преследовать его дочь. Я возвращаюсь на пляж. Сегодняшний вечер обещает быть интересным. Это точно.

— Босс, я нашел пропавший контейнер — он был опустошен. Если не считать двух тел, которые остались гнить внутри, — говорит Лео, входя в мой кабинет.

Блядь. Я швыряю свой стакан через всю комнату.

— Как, черт возьми, это случилось? Мне нужны имена, Лео. Мне нужны имена их гребаных семей. Имена их друзей.

— Мы сейчас отслеживаем записи камер видеонаблюдения в доках. Контейнер прибыл на судно, принадлежащее Houghten Group. Я слежу за компанией, чтобы понять, кто, черт возьми, ею руководит. Бумажная волокита ведет меня в кроличью нору. Она работает под прикрытием фиктивной корпорации. Но я найду след — всегда остается след.

— Хорошо, продолжай в том же духе. — Я смотрю на часы. Уже почти шесть. Мы не договаривались о деталях, но всем известно, что 6 часов вечера — самое подходящее время для того, чтобы прийти. Кроме того, я чертовски хочу снова ее увидеть.

— Мия, Тесси и я собираемся поужинать в соседнем доме, — говорю я вслух.

— Подожди, мать твою. Мне показалось, ты только что сказал, что идешь ужинать к Мак-Кинли.

— Это именно то, что я только что сказал.

— Почему? Ты не можешь пойти туда и разозлить эту семью. От этого слияния зависит многое, и, насколько я знаю, Джошуа Маккинли ты уже не очень-то нравишься. С чего ты взял, что, поужинав с его семьей, заслужишь его расположение?

— Потому что я чертовски обаятелен? — предположил я.

— Нет, это не так. Я действительно надеюсь, что ты знаешь, что делаешь.

— Нет, но разве я когда-нибудь сбивал нас с пути истинного, Лео?

— Никогда. Вот почему я никогда не подвергаю сомнению твои инстинкты. Но просто… будь осторожен. Я слышал жуткие вещи о Джошуа Мак-Кинли.

— Более жуткие, чем те, что ты видел у меня на самом деле? — спрашиваю я.

— Нет, ты прав. Не понимаю, о чём я, чёрт возьми, беспокоюсь. Два психа в одной комнате, что может пойти не так?

— Все будет в порядке. Кроме того, там будет Тесси. Этот ребенок может завоевать сердце самого холодного мужчины.

Я выхожу и стучу в дверь Мии, прежде чем открыть ее. Она наклоняется, завязывая шнурки на ботинке Тесси.

— Мои две любимые девочки готовы? — Я спрашиваю.

Произнося эти слова, я понимаю, что у меня есть еще одна любимая девушка, которую я могу добавить в список.

Я делаю мысленную заметку попросить Лео приставить к Лили охрану. Как только станет известно, что я заинтересовался ею, она станет мишенью.

Мысль о том, что с ней что-то может случиться, заставляет меня похолодеть. Я никому не позволю к ней прикоснуться. Сначала им придется справиться со мной.

— Я готова. Пойдем. Как ты думаешь, Лили понравится мое платье принцессы? — Спрашивает Тесси.

— Тебе нравится твое платье принцессы, bella? — Возражаю я.

— Оно мое любимое. — Она сияет.

— Тогда это все, что имеет значение. Ты одеваешься не для того, чтобы произвести впечатление на других людей, Тесси. Ты одеваешься для себя и только для себя, — говорю я ей.

— Ну, а еще мне нравятся мои новые купальники, так что завтра я надену их на пляж.

Я собираюсь отступить, но Мия затыкает мне рот.

— Малышка, ты можешь надеть на пляж все, что захочешь. Завтра я пойду с тобой в воду. У меня тоже есть новое бикини, которое я хочу надеть.

— Почему ты не могла быть братом? — Спрашиваю я, но в ответ слышу только смех.

— Пошли! Я хочу увидеть Лили! — Тесси сбегает по лестнице так быстро, как только может в своем просторном платье.

— Кто эта Лили, о которой я не перестаю слышать? — Спрашивает Мия.

— Дама из соседнего дома, — отвечаю я.

Я не готов раскрывать свои планы о том, что Лили станет моей Лили. Где-то в глубине души меня постоянно преследует мысль, что я должен держаться от нее на расстоянии, защищать ее от своего мира. В настоящее время я нахожусь на вершине преступного мира Сиднея. У меня много врагов — семьи борются за власть, борются за то, чтобы забрать то, что принадлежит мне. Но как бы мне ни хотелось держаться подальше от соседки, я, кажется, не могу соблюдать дистанцию.

— Тесси, подожди. Не открывай дверь одна! — кричу я, сбегая по ступенькам, чтобы остановить свою чрезмерно возбужденную племянницу, которая выбежала на улицу одна.

Я знаю, что на самом деле она не была бы одна. По всему дому расставлены люди, скрытые в темноте.

— Ну, поторопись, дядя Алекс. — Я подхожу к двери и беру ее на руки.

— Давай я понесу тебя, чтобы в твои туфельки принцессы не попал песок.

— Хорошая идея, — соглашается она.

— Алекс, а почему именно мы дружим с соседями? — Спрашивает Мия.

— Почему нет?

— У нас никогда не было такого раньше.

— Что ж, времена меняются, сестренка. Просто плыви по течению. Никаких разговоров о семейных делах. Ты знаешь, как это делается.

Мне не нужно напоминать ей. Мы с Мией всю жизнь заботились друг о друге. Разница в возрасте между нами всего четырнадцать месяцев. Скажем так, что нашим родителям не следовало становиться родителями. Мы всегда были вдвоем с Мией, против всего мира. Затем, когда мне было тринадцать, Лео присоединился к нам.

— Конечно. Не волнуйся, учитывая количество привлекательных представителей мужского пола, которые приходили и уходили из этого дома за последние два дня, я буду слишком занята, чтобы не пускать слюни.

— Отвратительно. — Я содрогаюсь при мысли о том, что моя сестра может испытывать вожделение к кому-либо.

Я знаю, что она явно этого хочет, иначе у нас не было бы Тесси. Но это не значит, что мне должна понравиться эта идея.

На палубе сидит куча народу, а некоторые и на пляже вокруг небольшого костра.

— Привет, я Алекс. Это моя сестра Мия. И моя племянница Тесси. Нас пригласил Брэй. — Я представляю себя Элле, с которой знаком по своим исследованиям Мак-Кинли.

— Здравствуйте, добро пожаловать. Пожалуйста, проходите. Я Элла. Подожди секунду. — Она просовывает голову в дверь и кричит: — Брэй, тащи свою задницу на улицу. Пришли твои гости.

Тесси извивается у меня на руках.

— Отпусти меня, дядя Алекс. Опусти меня. — Я ставлю ее на ноги и смотрю, как она бежит по палубе.

— Лили, Лили, тебе нравится мое платье принцессы? — взволнованно кричит она. Я следую за ней.

— Прости, — говорю я растерянной девушке, сидящей в шезлонге. — Тесси, это не Лили.

Тесси переводит взгляд с меня на девушку, похожую на Лили, и обратно. Ее глаза сужаются. На палубе становится тихо.

Черт, я что, уже сказал что-то не то?

Боже мой, я услышала, как Тесси зовет меня по имени, и вышла на улицу как раз в тот момент, когда Алекс сказал ей, что Хоуп — это не я. Как, черт возьми, он понял это, просто взглянув на нее? Она даже не заговорила. Она просто сидит там, такая же ошеломленная, как и я.

Такого никогда не бывает. Незнакомые люди не видят разницы. Боже, в половине случаев Эш даже не может отличить нас друг от друга, а ведь он был рядом с нами всю нашу жизнь.

— Да, это так. Мы познакомились с ней сегодня утром, дядя Алекс. Разве ты не помнишь? — Шепчет Тесси.

— Я помню, bella, но это не Лили. Доверься мне. Это…? — Алекс смотрит на мою близняшку, ожидая ответа.

— А, Хоуп. Я Хоуп. Я сестра Лили, сестра-близнец. Приятно познакомиться, Тесси, — говорит она.

— Хоуп? Близняшка? Что такое близняшка, дядя Алекс? — Спрашивает Тесси.

— Это когда у мамы двое детей одновременно.

— Двое. Здесь две настоящие принцессы? — Продолжает Тесси.

— Думаю, да, — говорит Алекс, когда его глаза встречаются с моими, посылая мне свою улыбку, от которой тают трусики.

Все смотрят, не отрываясь.

Кроме моего папы, который громко заявляет:

— Я же тебе говорил. — И все смеются.

— Алекс, это моя жена — Райли. — Мой папа представляет маму. В какой альтернативной вселенной я проснулась сегодня утром?

— Здравствуйте, мэм.

— Это Райли, а не мэм. Я не такая уж старая. Неужели я так старо выгляжу? — Спрашивает его мама.

— Нет, Райли. Нисколько. А, это моя сестра Мия. — Я наблюдаю, как он притягивает Мию к себе, как будто он ее щит.

— Привет, спасибо, что пригласили нас к себе. Тесси была так взволнована весь день, — говорит Мия.

— О, нам очень приятно.

— Присаживайтесь. Устраивайтесь поудобнее. Что бы вы хотели выпить? — Спрашивает моя мама.

— Воды вполне достаточно. Спасибо, — отвечает Алекс, продолжая пристально смотреть на меня.

Я не могу этого вынести. Я не знаю, какие у него на меня виды. Я не понимаю, почему он до сих пор не сбежал, или почему мой отец не прогнал его.

Алекс даже не пытается скрыть тот факт, что он смотрит на меня.

Сегодня утром он сделал то же самое. Я просто хочу, чтобы мир поглотил меня.

— Лили! — Тесси замечает меня. Она останавливается передо мной. — Ты Лили, верно? — спрашивает она, и все снова смеются.

— Да, милая, это я. Ты Тесси, верно? Я почти подумала, что ты Золушка. Я ждала, когда появится прекрасный принц с твоей хрустальной туфелькой. — Я наклоняюсь, чтобы поговорить с ней.

— Нет, глупышка, я Тесси. Смотри, у меня все еще есть обе туфельки. — Она приподнимает подол своего огромного платья принцессы, чтобы показать мне две очень блестящие туфельки.

— Что ж, Тесси, я собираюсь пойти посидеть у камина. Не хочешь присоединиться ко мне? — Я спрашиваю ее.

— О, извини. Она страдает астмой. Ей нельзя подходить слишком близко к дыму. Привет, я Мия. — Сестра Алекса протягивает мне руку.

Эта девушка невероятно красива. Смуглая, загорелая кожа. Темные волосы. Безупречные черты лица. И ее скулы.… чего бы я только не отдала, чтобы иметь такие скулы.

— Привет, извини. Я не знала. — Я пожимаю ее протянутую руку.

— Не беспокойся. Тесси, подойди и посиди со мной немного, детка. — Мия подводит ее к шезлонгу рядом с Хоуп, и они обе садятся. Все остальные снова начинают болтать между собой.

Алекс все еще разговаривает с моими родителями Бог знает о чем. Он переводит взгляд с них на меня, словно умоляя прийти и спасти его. Я улыбаюсь ему в ответ.

Нет, я ухожу отсюда. Эш, Бри и Аксель сидят вокруг костра. Вот куда я направляюсь, к безопасности своих кузенов. Они могут занять меня, чтобы я не выставляла себя еще большей дурой.

Я снимаю комбинезон и расстилаю его на песке, прежде чем сесть. Нет ничего хуже, чем сидеть на пляже и в конце концов оказаться в песке повсюду.

Под ним на мне черное бикини-стринги, и я на пляже, так что я представляю, что нахожусь в Риме.… Солнце только садится. Еще светло, но уже темнеет. После жаркого дня воздух становится прохладнее. Я стараюсь как можно дольше держаться подальше от солнца, предпочитая приходить на пляж ранним утром или вечером, когда не хочу выглядеть как чертов лобстер.

— Правда, Лили? Ты не могла найти какую-нибудь одежду, чтобы одеться? — Эш снимает с себя рубашку и бросает ее поверх маленького костра прямо на меня.

— Надень это, — ворчит он.

— Ты говоришь как дядя Зак. — Я отбрасываю футболку назад. Я не собираюсь ее надевать.

Я смотрю на Бри, которая тоже одета в комбинезон. Я знаю, что под ним у нее будет шикарное бикини. Я молча умоляю ее присоединиться ко мне. Женская сила и все такое. Вскоре она подмигивает мне.

— Знаешь что? Я думаю, Лили что-то придумала, раз сидит на песке вместо этих пляжных стульев.

Она встает и отодвигает свой раскладной стул за спину. Затем она демонстративно снимает комбинезон, обнажая великолепное темно-синее бикини, состоящее из двух частей.

— Какого черта, Бри? Нет! — Рычит Эш.

— Да! — отвечает она, садясь.

— Акс, помоги мне, пожалуйста. — Эш жалуется своему брату.

— Извини, приятель, ты сам по себе. Я за расширение прав и возможностей женщин. Они могут носить то, что им нравится. Не похоже, что здесь кто-то на самом деле собирается к ним приставать. — Акс размахивает руками.

Я чувствую его прежде, чем вижу. Он опускается рядом со мной, почти на меня. Не говоря ни слова, он стягивает футболку через затылок. Протягивая ее мне, он говорит:

— Ты выглядишь замерзшей. Надень это.

Ах, простите? Что за чертовщина? Кем он себя возомнил? Я не нахожу слов от его смелости. Он может быть чертовски сексуальным, а его пресс… Он может быть высечен из камня, и мне приходится сидеть сложа руки, чтобы не дотянуться до него. Но он не имеет права указывать мне, что делать.

Я наклоняю голову и свирепо смотрю на него. Он не двигается с места и вместо этого продолжает протягивать мне футболку, как будто уверен, что я ее возьму.

— О, чувак. Это будет здорово. Задай ему жару, Лил! — Кричит Акс.

— Лили, хочешь, я вызову уборщиков? Ну, знаешь, просто чтобы быть готовым к тому времени, когда ты закончишь отрывать ему яйца. Я могу принести их сюда и приготовить минут за двадцать, — шутит Бреанна.

По крайней мере, я думаю, что она шутит.… Она постоянно говорит подобную чушь, так что я, честно говоря, не знаю.

Алекс бросает на нее взгляд.

— Уборщики не понадобятся. — Он оборачивается ко мне. — Лили, милая, становится холодно. Мне бы очень не хотелось, чтобы ты простудилась на Рождество. Каким бы я был соседом, если я ничего не сделал, чтобы предотвратить это?

— О, черт, Лили, не сдавайся. Будь сильной, девочка, — говорит Акс, в результате чего Алекс послала ему убийственный взгляд.

— Он кто-то важный для тебя, Лили? — Спрашивает Алекс, глядя на Акса.

— Мой двоюродный брат, так что, наверное, мне следует сказать да. — Я смеюсь.

— Да, неудачно… — бормочет он, возвращая ко мне выжидающий взгляд.

— Лили, тебе следует взять рубашку. Помнишь прошлое Рождество, когда вы с Хоуп провели большую часть ночи на улице, и в итоге вы обе проболели весь день. Вся наша семья подхватила простуду, — добавляет Эш, не очень любезно с его стороны.

— Эш, заткнись. — Я показываю на него пальцем. — Тоже двоюродный брат, но неожиданно он стал менее важным.

Алекс ухмыляется мне.

— Вот этот, кажется, мне нравится — Он протягивает руку к Эшу. — Я Алекс. Новый сосед.

— Эш — двоюродный брат, которого она любит больше всего. — Смеется Эш.

— Что ж, это здорово, что вы двое можете дружить и общаться. Видит бог, Эшу не помешали друзья. Он слишком много работает. Я собираюсь искупаться. Хочешь пойти со мной, Бри? — Я спрашиваю.

Она качает головой. Бри никогда не была поклонницей океана.

— Я бы предпочла, чтобы мои ногти на ногах срывали один за другим ржавым пинцетом, — отвечает она.

— С тобой что-то серьезно не так, — говорю я ей, поднимаясь на ноги.

— Подожди, ты же не собираешься всерьез плавать? — Спрашивает меня Алекс.

— Да, почему бы и нет?

— Потому что уже темнеет. Как ты собираешься увидеть приближающуюся акулу или медузу? Ты знаешь, сколько всего может убить тебя в этой воде?

— На самом деле, я знаю. Но не волнуйтесь, коробчатые медузы — самые страшные, и обитают они в северной части Австралии.

— Хорошо, если ты твердо решила подвергать себя ненужной опасности, я пойду с тобой. — Он встает и кивает головой, и из ниоткуда появляется мужчина.

Алекс передает ему свой телефон, достает из кармана бумажник и снимает часы, передавая их все этому парню, который затем крадется обратно туда, где он прятался.

— Твой друг? — Спрашиваю я Алекса.

Я оглядываюсь на своих кузенов. Конечно, я не одинока в том, что этот обмен мнениями показался мне странным, однако, Акс — единственный, кто, кажется, немного растерян. Я также достаточно долго общалась со своей тетей Холли, чтобы распознать друга семьи, когда вижу его.

— Что-то в этом роде. Пойдем. — Алекс берет меня за руку, как будто это самое естественное, что можно сделать в мире.

Искра, пробегающая по моей руке при соприкосновении, заставляет меня отдернуть ее. Но Алекс только крепче сжимает ее, уводя меня вниз, в океан. Как только прохладная вода коснулась наших ног, он остановился.

— Ты уверена, что тебе нужно делать это сейчас? Мы можем вернуться сюда завтра. Ну, знаешь, когда рассветет. — Он действительно не хочет заходить.

Я улыбаюсь ему.

— Ты не обязан следовать за мной навстречу моей смерти, Алекс. Я более чем способна доплыть сюда сама.

— Лили, с твоей смертью шутить не стоит. — Его челюсть сжимается, когда он произносит эти слова.

— Ты даже не знаешь меня. Почему тебя это должно волновать?

— Я не знаю, почему, но я знаю. Так что, если ты идешь, то и я иду.

Я выпускаю его руку и бросаюсь в волны.

— Это твой выбор, Алекс, — зову я.

Как только я захожу в воду по пояс, я ныряю. Выныривая, я открываю глаза и вижу очень разозленного Алекса.

— Что не так? Тебя кто-то ужалил? Укусил? — Я спрашиваю его.

Черт, теперь, когда он здесь, что, если его действительно ужалят или что-то в этом роде, и это будет моя вина.

— Нет, но я чуть не умер от гребаного сердечного приступа, когда ты так долго не выныривала.

Я смеюсь.

— Океан для меня как второй дом.

— Почему? — Он морщится.

— Мне всегда это нравилось.

Я снова ныряю под воду. Его руки оказываются на мне быстрее, чем я успеваю отплыть. Он вытягивает меня на поверхность, крепко прижимая к себе. Мои руки лежат у него на груди. Когда я открываю глаза, то встречаюсь взглядом с его темно — карими глазами. Вблизи он еще красивее.

Он протягивает руку и убирает мокрые волосы с моего лица.

— Я подумал, что, должно быть, ты мне померещилася. Что я создал в своей голове невероятную фантазию, а ты не была настоящей, — шепчу я, не желая, чтобы она услышала мои мысли.

Ее улыбка, застенчивая, едва заметная, но все же заметная, заставляет мой желудок трепетать миллионом бабочек.

— Как быстро ты умеешь бегать? — она спрашивает.

— Довольно быстро, если бы пришлось. А зачем?

— Из-за того, что я собираюсь сделать прямо здесь. — Она оглядывается на дом, где ее семья расположилась на террасе и вдоль пляжа. — Возможно, тебе придется спасаться бегством.

Я не успеваю спросить ее, о чем она говорит, как ее губы прижимаются к моим. В тот момент, когда наши губы сливаются, все остальное исчезает. Люди, мысли о крошечных тварях, пожирающих меня заживо в океане… все это проходит.

Единственное, на чем я могу сосредоточиться, — это на большем. Я хочу больше. Я крепче прижимаю ее к себе, и ее ноги обхватывают мою талию.

— Ах, — стону я ей в рот, когда завладеваю этим поцелуем. Может, она и была инициатором этого, но я буду тем, кто завладеет этим поцелуем. И ею.

Мои руки сжимают ее ягодицы, прижимая ее к моему твердому члену. Тихие вздохи и стоны, которые она издает в мой рот, побуждают меня к дальнейшему исследованию.

Мы по пояс в воде. Никто не может видеть, что происходит под поверхностью. К тому же мне еще не стреляли в спину, так что я предполагаю, что либо ее семья этого не видит, либо они не собираются спорить со мной по этому поводу.

Мои пальцы отодвигают ткань, прикрывающую ее киску, они подергиваются при мысли о том, чтобы войти в нее, довести ее до экстаза. Кончики моих пальцев слегка касаются ее, и все ее тело содрогается в моих объятиях.

Я улыбаюсь ей в губы, пока наши языки продолжают состязаться друг с другом. Каждый раз, когда моя рука касается этого чувствительного местечка, она вздрагивает, а ее ноги сжимаются вокруг меня. Мне нравится, какая она отзывчивая. Мои пальцы скользят вниз, прежде чем один из них медленно проникает в нее. Она замирает, отрываясь от моих губ.

Я замираю, ожидая увидеть, что заставило ее вдруг стать такой холодной.

— Алекс, мы не должны. Я имею в виду, мы не можем делать это здесь. Моя семья совсем рядом. Мой папа рядом. Мы не можем. — Она качает головой и пытается убрать свои ноги с моей талии.

Мои руки быстро двигаются, чтобы удержать их на месте.

— Мы можем и даже должны. — Я сильно прижимаю ее киску к своему члену. Она тихо чертыхается.

— Мне жаль. Я не могу. — Она оглядывается на дом.

Я прослеживаю за ее взглядом, никто не обращает на нас внимания. Они все заняты, общаясь друг с другом. Осматривая пляж, где, как я знаю, находится каждый из моих людей, я вижу, что большинство из них почтительно отводят глаза. За исключением одного, который, похоже, держит свой телефон направленным в нашу сторону. Когда я вижу вспышку света в его руках, я точно знаю, что он фотографирует нас.

Моя кровь закипает, а челюсти сжимаются. Мой стояк мгновенно проходит, пока я обдумываю все способы, которыми буду мучить этого ублюдка.

— Знаешь что? Ты права. Нам не следует делать это на людях. Никто, кроме меня, не должен видеть, как я заставляю тебя кончать так сильно, что ты теряешь сознание. Снова и снова — Я наклоняюсь и нежно целую ее. Я не могу позволить себе увлечься. — Давай уйдем отсюда. Становится холодно. Я бы не хотел, чтобы ты заболела на Рождество.

Я выхожу из океана с Лили на руках. Стив, сотрудник моей службы безопасности, подходит с двумя полотенцами. Я беру одно и заворачиваю в него Лили. Меня убивает то, что я собираюсь отправить ее домой одну. Черт, это действительно чертовски плохо выглядит. Я планировал разобраться с придурком, который решил, что может фотографировать нас в воде.

Поворачиваясь обратно к Стиву, я наклоняюсь и тихо говорю ему, чтобы он сделал все, что в его силах, чтобы привязать этого ублюдка к стулу в подвале моего дома. Он соглашается, затем протягивает мне второе полотенце, а также мой телефон и бумажник.

Я набираю номер Лео. Он, пожалуй, единственный, кому я доверяю, кто достанет этот телефон и позаботится о том, чтобы эти фотографии никогда не увидели свет.

Взяв Лили за ладонь, я медленно веду ее обратно по пляжу, одновременно другой рукой соединяя с Лео. Он отвечает почти сразу.

— Ты облажалсь, не так ли? Какие повреждения? — он говорит.

— Нет, я, блядь, этого не делал, идиот. Стив кого-то привел домой. Мне нужно, чтобы ты просмотрел телефон этого ублюдка. Сотри все следы с фотографий, которые были сделаны сегодня вечером. Убедись, что они еще не отправлены или не загружены куда-нибудь. Я хочу, чтобы они исчезли, Лео.

— О, конечно, босс. Не хочешь объяснить, почему ты идешь по пляжу, держась за руку с одной из этих горячих близняшек Уильямсон? — он подглядывает.

Я сжимаю в руке телефон и бросаю взгляд на свой дом. Конечно же, Лео стоит на балконе. Он смотрит прямо на меня.

— Нет, И следи за своим гребаным языком, придурок. Я отрежу твой чертов язык, если ты еще раз так о ней заговоришь. — Я вешаю трубку.

Блядь. Я смотрю на Лили, которая смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Она останавливается.

— Кто ты, черт возьми, такой? — спрашивает она.

Я улыбаюсь. Я знал, что этот разговор состоится, просто не ожидал, что он состоится так скоро. Может быть, я смогу уйти от него, если буду говорить расплывчато.

— Я Алекс. Помнишь? Мы встречались сегодня утром?

— Не скромничай. Чем ты зарабатываешь на жизнь, Алекс?

— Бизнесом.

— О да, каким бизнесом? — Она высвобождает свою руку из моей и скрещивает руки на груди, ожидая ответа.

— У меня несколько предприятий, у нас действительно нет времени обсуждать их все прямо сейчас. Если хочешь, я могу попросить своего помощника выслать тебе по электронной почте каталог, содержащий список каждой из моих компаний.

Я мудак. Я знаю, что выгляжу как претенциозный придурок. Но я не думаю, что она еще готова услышать о темной стороне моей профессиональной деятельности.

— В этом нет необходимости. Почему за тобой так много мужчин, которые просто ходят по пятам?

— Охрана. Осторожность никогда не бывает лишней, Лили. — Я пожимаю плечами.

— Я знаю, ты не рассказываешь мне всего. Я не глупая, Алекс. Может быть, когда ты решишь, что у тебя хватит мужества рассказать мне, кто ты на самом деле, мы сможем поговорить снова. А пока, желаю тебе отлично провести вечер.

Она стремительно направляется к дому. Я следую за ней, подбирая ее сброшенное платье и по пути отряхивая песок. Я одновременно восхищен и чертовски зол на нее прямо сейчас. Я восхищаюсь тем, что она, по сути, просто велела мне засунуть свое дерьмо туда, где не светит солнце. И чертовски злюсь, из-за этого.

Никто так со мной не разговаривает — никогда. Те, кто попробовал, быстро жалеют об этом. Но вот она, маленькая искорка совершенства, и она говорит мне, куда идти. Как бы то ни было, все, что приходит мне сейчас на ум, это то, что у этой женщины есть сила уничтожить меня, черт возьми. И это знание вызывает тревогу.

Боже мой, я не могу поверить, что только что позволила этому совершенно незнакомому человеку чуть не трахнуть меня в гребаном океане… на глазах у моей семьи. О чем я только думала?

Я не была такой. Я позволила своей вагине думать за меня, и, боже, как же ей хотелось, чтобы он ласкал ее пальцами. Черт возьми, эта предательская сучка все еще хочет, чтобы его пальцы касались ее.

Его губы тоже были заняты, как его язык страстно боролся с моим. Я могу только представить себе, какое удовольствие мог доставить мне этот язык, если он отправился в путешествие вниз.

Нет, я не буду это воображать. Этот мудак даже не смог ответить мне, чем он занимается на работе. Бизнес! Тьфу, что это за ответ? Высокомерный ответ придурка, вот что это такое.

Может, он не хочет говорить мне, потому что скрывает не только то, чем зарабатывает на жизнь. Есть ли у него где-нибудь жена и дети? Чем больше я думаю об этом, тем больше вопросов у меня возникает.

Его люди просто стоят вокруг и наблюдают, как будто ждут нападения или чего-то в этом роде. Кажется, они появляются по одному его кивку, готовые быть в его распоряжении. Что ж, если он думает, что я стану одной из его маленьких прислужниц, пусть подумает еще раз.

Выбежав на палубу, я нахожу Хоуп, сидящую за длинным столом-скамьей. Я плюхаюсь рядом с ней, выхватываю бокал из ее рук и осушаю его целиком. Потянувшись через стол за бутылкой, я наполняю бокал и отпиваю глоток прохладного вина.

— Ах, я все равно это не пила, — говорит Хоуп, беря другой бокал.

— Извини, но мне это было чертовски нужно.

Я чувствую его присутствие, когда он садится рядом со мной. Я стараюсь не смотреть в его сторону. Я чувствую, что все смотрят на меня, следят за каждым моим движением. Мне это не нравится.

— Ладно, и что ты сделал? — Говорит Хоуп Алексу, наклоняясь передо мной, чтобы видеть его.

— Я? Ничего, — отвечает он ей. — Лили, ты забыла свое платье на пляже. Тебе нужно его надеть. — Он кладет мою одежду на стол передо мной. Я поднимаю взгляд. Мой папа сидит напротив меня вместе с дядей Заком и Джошем. Мой папа ухмыляется, потирая руки.

— Я ставлю сотню на Лил, — говорит он.

— Ставлю на новичка, — возражает дядя Зак.

— Лили, милая, я заплачу тебе миллион, если ты позволишь мне посмотреть, как ты отрываешь ему яйца. Я даже позволю тебе покормить свиней, — добавляет Джош.

— Что? Я понятия не имею, о чем вы говорите, — говорю я, высоко подняв голову, прежде чем повернуться к Алексу.

— Миллион — это большие деньги, и он на это способен. Так что я определенно рассматриваю это предложение. Знаете ли вы, на что пойдет один миллион долларов, чтобы помочь сохранению морской среды Общество?

— Нет, я не знаю, но я уверен, что ты знаешь. Лили, если ты хочешь пожертвовать миллион долларов океану, я переведу деньги на твой счет прямо сейчас. — Он достает свой телефон и начинает набирать текст. На самом деле он не собирается… О, черт, я знаю, что это грубо, но я ничего не могу с собой поделать. Услышав сигнал вызова на его телефоне, я выхватываю его у него из рук и смотрю на экран.

— Ты этого не делал! Зачем ты это сделал? Ты что, спятил? О, боже мой, подожди… Откуда у тебя данные моего банковского счета?

— Я этого не делал. У меня был твой номер телефона, который, кстати, опубликован в открытом доступе. Любой извращенец может отследить тебя по нему.

— Но это миллион долларов, Алекс. Возьми свои деньги обратно. — Я возвращаю ему телефон.

— Лили, пожертвуй его на благотворительность. Это кажется важным для тебя, а значит, теперь это важно и для меня.

— А, что еще для тебя важно? — Я спрашиваю его. Я не знаю, как ему это удается, но, когда я разговариваю с ним, я так теряюсь в его темных глазах, что забываю, что вокруг есть другие люди.

— Что ж, то, что ты надеваешь свою гребаную одежду, сейчас стоит на первом месте в моем списке, — говорит он, кивая на платье на столе.

— Почему? — Я бросаю ему вызов.

Он приподнимает брови, наклоняется и шепчет мне на ухо:

— Потому что при виде тебя, при виде этой чертовой кожи у меня слюнки текут. Я хочу укусить ее, облизать. Везде. Мой член сейчас чертовски твердый, Лили. Потому что все, о чем я могу думать, — это как потянуть за эти маленькие ниточки, разложить твою голую задницу на столе и съесть десерт. Кстати, это ты. Ты понимаешь, что для меня это может стать проблемой, учитывая, что рядом твоя семья?

У меня отвисает челюсть. Он не просто так это сказал. Я даже не знаю, что ответить. Мой взгляд скользит вниз, и да, я вижу очертания его чертовски внушительного члена, торчащего из ткани его брюк. Я протягиваю руку, беру со стола комбинезон и надеваю его.

— Да! Я так и знал. Ты молодец, — говорит дядя Зак, протягивая ладонь моему отцу, который, хмыкнув, достает из бумажника сто долларов.

— Лили, я думал, что научил тебя драться лучше, — говорит мне папа.

— Не волнуйся, папочка, это только первый раунд, — ласково отвечаю я ему, наблюдая, как Алекс сглатывает.

— Подожди, Лили Пилли, что заставило тебя так быстро сдаться? — спрашивает дядя Зак.

— Ну, я имею в виду, что он только что пожертвовал один миллион долларов морской пехоте сохранение природы. — Я пожимаю плечами.

Я не собираюсь говорить ему, что это из-за впечатляющего стояка у Алекса.

— Ха. Эй, солнышко? — он зовет тетю Лиссу.

— Да? — отвечает она, подходя к столу.

— Какой благотворительностью ты на самом деле увлекаешься? — Спрашивает дядя Зак. И я смеюсь.

— Их много, но, вероятно, это фонд помощи детям, страдающим от рака.

— Отлично. Если я прямо сейчас пожертвую этому фонду миллион долларов, ты пойдешь и наденешь футболку? — Дядя Зак улыбается.

Тетя Лисса смеется. На ней черный топ-бикини на бретельках и белый саронг, обернутый вокруг талии.

— Ни за что, детка. Ты же знаешь, я могу сделать пожертвование сама. Мне просто нужно провести этой модной черной карточкой.

— Попробовать стоило, — пожимает он плечами.

— Ужин готов. Приходите за ним. — Дядя Дин, которого я так и не увидела со вчерашнего дня, высовывает голову из окна. Не знаю, как я умудрилась его не заметить. Я встаю и обвиваю руками его шею.

— Где ты прятался? И почему не взял меня с собой? — Я дуюсь на него.

— Я только что спустился. У меня были кое-какие дела дома. И если бы я знал то, что знаю сейчас, я забрал тебя с собой, дорогая, и запер где-нибудь в подземелье. Может быть, даже с гребаным поясом верности.

— Что ты имеешь в виду? Что ты знаешь? — Я спрашиваю.

— Что я еще больше благодарен твоей тете Элле за то, что она подарила мне сына, а не гребаную дочь, — ворчит он.

— Твоя потеря, Дин. Мои дочери чертовски хороши! Пусть кто-нибудь из вас, идиотов, скажет, что это не так, — кричит ему вслед мой отец.

И я снова начинаю желать, чтобы мир поглотил меня. Мне нравится, что мой папа всегда меня поддерживал, но серьёзно. Сейчас? Он должен сделать это сейчас. У него на глазах. Я смотрю на Алекса, который наблюдает за мной с широкой улыбкой на лице.

— Мама, пожалуйста, ты можешь это прекратить, — умоляю я.

Она единственная, кто может приструнить моего папу.

— Ну, я могла бы, Лил, но он не ошибается. Вы обе, девочки, просто офигенные. — Она дает пять моему отцу.

— О, боже мой. Я собираюсь сходить за едой. Хоуп? — Я выжидающе смотрю на сестру.

— Думаю, я тоже схожу за едой, — говорит Хоуп.

— Подожди меня. Мне тоже нужна еда — Бреанна поднимается по лестнице на веранду, а за ней следует сердитый Эш.

— Я тоже, и, черт возьми, выпивку, — ворчит Эш.

Я не жду их. Я захожу внутрь и нахожу тетю Эллу на кухне.

Ее глаза становятся круглыми, как блюдца, когда она заглядывает мне за спину. Оглянувшись через плечо, я вижу, что у меня есть тень в виде шестифутовой кирпичной стены, иначе известной как Алекс.

Я закатываю глаза и направляюсь к еде, которая выглядит как овощи. Тетя Элла всегда готовит для меня овощи и салаты отдельно от мяса. Я начинаю накладывать в тарелку зелень, картофель, тыкву и салаты. Это странное сочетание, но мне все равно.

— Привет, Алекс. Я весь вечер только и слышала о тебе. — Моя тетя протягивает Алексу руку, и он пожимает ее.

— Надеюсь, было что-то хорошее, а не только плохое.

— Смешанное, — признается тетя Элла.

— Я уверен, — соглашается Алекс.

— О, я нашла один из сервизов для ужина в стиле принцесс Лили и Хоуп. Можешь отдать его Тесси.

— Подожди, это же Belle? Как я могла не знать, что он у тебя сохранился? — спрашиваю я, выхватывая тарелку из рук Алекс.

— А почему бы и нет? Их две, если ты тоже хочешь есть с тарелки принцессы, Лил, — смеётся тётя Элла.

— Нет, не знаю. Вот. Прости, — говорю я Алексу в ответ на грубое поведение. — Мою тётю нужно было бы показать в сериале «Барахольщики». Это ненормально — хранить всё это дерьмо.

— Это мило. — Он пожимает плечами. — У меня до сих пор хранится первая бутылочка, из которой я кормил Тесси.

— Это странно. Может, мы могли сделать что-то вроде выпуска Барахольщики про соседей. — Я смеюсь.

— Не слушай ее, Алекс. Это совершенно нормально — иметь сувениры на память. Вот, возьми себе тарелку. Вегетарианские блюда с этой стороны, мясоеды — вон там, на другой, — говорит тетя Элла.

— Спасибо. Пойду спрошу, чего хотят Мия и Тесси. Я сейчас вернусь.

Он смотрит на мою тарелку, нахмурив брови. Но ничего не говорит.

К тому времени, как он возвращается в дом, ведя за собой Мию и Тесси, моя тарелка уже полна, и я иду к столу. И снова он пристально смотрит на мой ужин, словно изучая его. Что угодно. Мне все равно, выглядит ли это сытно. Или он считает, что мне не следует есть так много. Я имею в виду, что это все овощи и салат. Конечно, тарелка переполнена, но если вы попробовали стряпню моей тети, ваша тарелка тоже будет полна.

Я сажусь за почти пустой стол. Со стоном смотрю на своего папу, дядю Зака и Джоша.

— Просто скажите. Покончите с этим — Я резко отвечаю им.

— Что сказать? — Спрашивает папа.

— Вы знаете, что я должна держаться подальше. Что я не должна интересоваться парнем, о котором я буквально ничего не знаю, кроме того, что его зовут Алекс. Что ты заставишь его исчезнуть. Я не знаю, просто скажите все, что вы втроем собираетесь сказать.

— Мне нравится этот парень. — Дядя Зак пожимает плечами.

— Дорогая, тебе не стоит торопиться и узнать его получше, прежде чем делать что-то еще. — Мой папа качает головой.

Я смеюсь над его смущением.

— Но я вижу, как он смотрит на тебя. Он так просто никуда не денется, Лил.

— Только если я заставлю его исчезнуть. Только скажи, Лили, и я это сделаю, — предлагает Джош. Я хмурюсь, глядя на него.

Тыча вилкой в его сторону, я угрожаю:

— Не прикасайся к нему, Джош. — Он поднимает руки в знак капитуляции.

— Хорошо, но это открытое предложение. Обналичить его можно в любое время.

Алекс садится обратно, практически снова на меня. Он так близко. Тесси и Мия сидят по другую сторону от него.

— Посмотри, Лили. У меня есть тарелка с изображением принцессы Belle. Разве она не прелесть? — восклицает Тесси, поднимая тарелку, которую Алекс придерживает, чтобы содержимое не разлетелось по столу. Его рука буквально вылетела из ниоткуда и подхватила едва не случившуюся катастрофу.

— Тесси, она лучшая из всех принцесс. Ты знаешь почему? — Спрашиваю я ее.

— Нет, почему?

— Потому что она умная. Она читает так много книг и настолько умна, что спасает Чудовище от проклятия.

— Она действительно спасла Чудовище, — говорит Тесси. — Мамочка, а можно мы завтра сходим по магазинам? — Тесси обращает свое внимание на Мию.

— Может, не завтра, детка? Завтра канун Рождества, и в магазинах будет слишком людно.

— Но мне нужно больше книг. Мне нужно быть умной, как принцесса Belle, — жалуется она.

— Эй, Тесси, ты слышала, что завтра к нам придёт Санта? Может, ты скажешь ему, что хочешь больше книг, и он положит их тебе в чулок, — вмешивается папа. Он падок на обиженных детей.

— А, может быть…… Мы не все получаем из нашего списка, не так ли, Тесси? Потому что Санта должен раздавать подарки всем детям, а не только тебе, — поправляет Мия моего отца.

— Но, может, он даст мне еще книг, если я попрошу. Я была очень хорошей в этом году, не так ли, дядя Алекс? — Тесси выжидающе смотрит на Алекса.

— Ты всегда хорошая, bella. Давай ты спросишь Санту завтра, и мы посмотрим, что получится, — отвечает он.

— Ура, я получу еще книг! — Тесси визжит.

— Мне уже нужны внуки. Эш, когда ты собираешься привезти мне домой ребенка? — подсказывает тетя Лисса, улыбаясь при виде волнения Тесси.

Эш и Бреанна чуть не задохнулись до смерти. А вот это уже интересно.

Я чувствую напряжение в наступившей тишине. Все смотрят на Эша и Бреанну. Все, кроме меня. Нет, я наблюдаю за Джошуа Мак-Кинли. Всегда следи за самым опасным человеком в комнате. И прямо сейчас он выглядит так, будто готов убить.

Я беру телефон.

— Тесси, дядя Лео хочет знать, можно ли ему съесть остатки шоколадного мороженого, — говорю я, поглядывая на Мию.

Она знает, что к чему. Она знает, что, когда мы говорим это Тесси, это значит, что ей нужно увести себя и мою племянницу отсюда в безопасное место. Тесси, конечно же, реагирует так, как я и ожидал. Она вскакивает и бежит вниз по лестнице, крича Лео. Мия быстро следует за ней.

Чёрт, я тоже хочу увести Лили из этого стола. Наклонившись к её уху, я шепчу:

— Лили, можешь помочь мне принести стакан воды с кухни?

Она растерянно смотрит на меня и качает головой, а затем снова переводит взгляд на свою кузину и Бреанну.

Я вижу, как Эмили протягивает руку и хватает Джоша за запястье, кажется, что парня физически трясёт от ярости.

— Кто-нибудь, блядь, начнёт говорить! — Джош переводит взгляд на Эша. — Что вы, черт возьми, натворили?

Эш встаёт, и Бреанна следует его примеру.

— Во-первых, не смей так с ней разговаривать. Во-вторых, я не обязан тебе ничего говорить. Пока ты не начнёшь вести себя как человек, а не как бешеная собака.

О чёрт, неверный ход, братан. Кажется… Всё происходит так быстро. Джош достаёт Glock бог знает откуда и направляет его прямо в голову Эша.

Эш быстро двигается и толкает Брианну за спину. По крайней мере, он пытается это сделать. Она пригибается и запрыгивает на стол, как чёртова обезьяна-ниндзя.

Что это за семья, блядь? Я думал, что моя семья сумасшедшая.

Я встаю, поднимаю Лили на ноги и отвожу её за спину. Через несколько секунд на террасе появляются мужчины, мои мужчины, все с оружием, направленным на Джоша. Чёрт, я же говорил Лео, что не облажаюсь. Но я не собираюсь сидеть сложа руки и смотреть, как Джош убивает двоюродного брата Лили. Что-то мне подсказывает, что ей это не понравилось.

— Папа, опусти пистолет. Ты его не пристрелишь, — говорит Бреанна, подходя через стол. Эш, этот придурок, у которого напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, протягивает руку, хватает её и ставит обратно на землю.

— Не стой перед чёртовым пистолетом, Бри, — рычит он.

— Да ладно тебе, он не собирается в меня стрелять. А вот в тебя — очень даже, — кричит она.

— Ну, учитывая, что не я беременная, я могу и под пулю попасть, — возражает Эш.

— Ладно, это уже слишком. Джош, опусти чёртов пистолет, — требует Элла.

— Джош, милый, дай мне пистолет, — говорит Эмили, протягивая руку.

Он смотрит на жену, а затем без раздумий отдаёт ей оружие. Я вздыхаю с облегчением. Но только до тех пор, пока не раздаётся отчётливый звук выстрела и воздух не наполняется знакомым запахом пороха. Меня окружают мужчины, которые тянут меня за собой, пытаясь заставить сдвинуться с места.

— Босс, нам нужно вывести тебя отсюда, — говорит Стив.

В кого, чёрт возьми, стреляли? Я осматриваю Лили с ног до головы, с ней всё в порядке. Её лицо бледное как полотно.

— Мам, прекрати! — кричит Брианна.

— Опусти чёртов пистолет. Сейчас же, — рычит Зак, дядя Лили, обходя стол и вставая между сыном и другим концом ствола.

— Ты обрюхатил мою дочь? У тебя хотя бы хватило смелости встречаться с ней на публике, Эш, — тихо говорит Эмили.

Эш, который теперь держится за ногу, стонет сквозь зубы.

— Он не… он не тот. Я не… — Начинает объяснять Бреанна.

— Бри, прекрати. Это был я, понятно. Она забеременела от меня. И знаете что? — спрашивает он у всех. — Я бы сделал это снова. — Он улыбается.

— Джошуа, немедленно уведи Эмили отсюда, — приказывает Дин.

Подбегает мама Эша с аптечкой первой помощи.

— Эш, не двигайся. Тебе нужно сидеть неподвижно. Кто-нибудь, вызовите гребаную скорую.

— Я его едва оцарапала, он выживет, — рычит Эмили.

Алисса сердито смотрит на нее.

— Ты только что застрелила моего сына. Я бы на твоем месте вела себя очень тихо.

— Моя дочь забеременела от него. Ей всего двадцать два. — Эмили пожимает плечами, как будто это достаточная причина, чтобы застрелить кого-то.

— Да, последнее, что я слышал, — чтобы забеременеть, нужны двое, — ворчит Зак, обходя стол.

— Я, черт возьми, не беременна, идиоты, — кричит Бреанна.

— Подождите… ты не беременна? — Спрашивает ее Эш.

— Нет, и если бы вы послушали меня вместо того, чтобы, услышав одно слово, сходить с ума, вы уже знали это. Кроме того, если я была беременна, как я думала, это был ребенок не Эша. Мы были вместе две недели. Подсчитате, черт возьми.

Я отворачиваюсь, оставляя Маккинли разбираться со своим дерьмом, и заключаю Лили в объятия.

— Лил, ты в порядке? — Она все еще немного бледная. Тихая. К черту все это! Я забираю ее домой.

— Стив, проследи, чтобы никто, кроме ее сестры, не вошел в мою дверь, — шепчу я.

Я поднимаю Лили и спускаюсь по ступенькам с ней на руках.

— Подожди, куда, черт возьми, ты ее ведешь? — Спрашивает Брэй, когда я опускаюсь на песок.

Я поворачиваюсь и свирепо смотрю на него.

— Домой.

Он спускается по лестнице. Стив встает перед ним. Но это же Брэй, мать его, Уильямсон. На моих глазах он уложил одного из моих лучших бойцов одним ударом.

— В этом не было необходимости, — говорю я.

— Нет, но мне было приятно. — Брэй ухмыляется, пожимая ему руку. — Лили, ты в порядке? — спрашивает он, убирая прядь волос с ее лба.

— Да. — Ее голос звучит тихо, когда она отвечает ему.

— Ты хочешь пойти к соседу или хочешь подняться в свою комнату здесь? Мне нужно услышать это от тебя, Лили. Я не хочу причинять боль тому, кто тебе нравится… без необходимости.

— Я в порядке, папа. Просто иди и убедись, что с Эшем и Бри все в порядке. Не позволяйте Джошу и Эмили забрать ее у него, пожалуйста?

— Договорились. Эта небольшая ночевка, это нормально. Я полагаю, у вас есть комнаты для гостей. Она католичка, знаешь ли. Ходила в католическую школу для девочек и все такое. — Брэй диктует мне. Я с трудом сдерживаю смех.

— О, конечно, все, что тебе нужно услышать. — Она ни за что не окажется где-нибудь еще, кроме моей постели.

— Хорошо. Тогда давайте придерживаться этого плана. Возможно, я и в самом деле смогу поспать сегодня, — бормочет он, уходя.

Я несу Лили прямо наверх. Мия сидит на диване с Тесси и смотрит какой-то рождественский фильм. Она поворачивается, чтобы что-то сказать, но решает не делать этого, когда видит, что у нас гости.

Я сажаю Лили на кровать. Она молчит, ничего не говорит. Я достаю из шкафа чистую футболку и возвращаюсь. Она не двигается.

Опускаясь перед ней на колени, я спрашиваю:

— С тобой правда все в порядке, Лили? Тебе что-нибудь нужно? Чаю? Вина?

— Я в порядке. Просто я никогда раньше не видел, как в кого-то стреляют. Извини… Я не знаю, в каком мире вуду я проснулась, но моя семья обычно не такая. Мы не сумасшедшие, — говорит она.

Я недоверчиво приподнимаю бровь.

— Ладно, Мак-Кинли всегда были такими сумасшедшими. Но Уильямсоны — не настолько. — Она наклоняет ко мне голову. — Я только что поняла, что даже не знаю твоей фамилии.

— Манчини, Алессандро Манчини.

Я жду потрясения, взгляда, который подскажет мне, что она слышала обо мне раньше. Но этого не происходит.

— Ты итальянец? Я имею в виду, очевидно, что ты выглядишь как чертов бог. Конечно, ты итальянец, — бормочет она.

— Ты думаешь, я похож на бога? — Я ухмыляюсь.

— Заткнись. Ты знаешь, что это так.

— Ну, я думаю, этот бог только что нашел своего ангела, — говорю я.

Она разражается смехом. Она смеется так сильно, что у нее слезятся глаза.

— Все так плохо, да? — Я не привык разговаривать с девушками. Поддерживать беседу. Обычно я их трахаю, и на этом все. Я даже не смогу назвать вам их имена.

— Это было действительно неубедительно. Это что, лучшая фраза для знакомства, на которую ты способен? Не может быть. Давай, дай мне другую. — Она смеется.

— У меня их нет. Мне никогда раньше не приходилось знакомиться с девушками.

— Да, точно. Ты ни в коем случае не девственник.

— Я и не утверждал, что я девственник. Девушки приходят ко мне. Я к ним не хожу.

Я встаю, поднимаю ее на ноги и стягиваю с нее платье через голову. Потянув за шнурок на ее бикини, я позволяю ему упасть на пол. Я на мгновение поражаюсь красоте ее тела. Она чертовски великолепна.

Стряхнув с себя эти мысли, я поднимаю свою футболку и надеваю ей через голову.

— А, ладно, я не думала, что это к чему-то приведет. — Она просовывает руки в рукава и натягивает ткань на себя. Так обидно видеть, что вся эта красота прикрыта.

— Да, для меня это тоже впервые. Я подумал, что тебе будет удобнее спать в футболке, а не в мокром купальнике.

— Ты прав. — Она улыбается, засовывая руку под футболку и стягивая трусики бикини вниз по ногам. Трахни меня… Это нехорошо. Как, черт побери, я могу удержаться и не довести ее до искупления, если на ней нет трусиков?

Я вижу, как ее соски твердеют под тонким хлопком футболки. Я откидываю одеяло, предлагая ей устроиться на кровати.

— Давай посмотрим фильм.

— Фильм? Хорошо. — Она забирается в кровать. Я устраиваю ее рядом с собой, ее тело прижимается к моей груди, пока я переключаю каналы. Я чувствую, что это правильно, когда она здесь, со мной.

— Ты хочешь посмотреть что-нибудь особенное?

— Алекс, ты чувствуешь это или мне только кажется?

— Чувствуешь что? — Спрашиваю я в замешательстве.

— Это, мы, что бы здесь ни происходило. Я думаю, это серьезно.

— Я тоже это чувствую. Что бы это ни было, это серьезно. Я не понимаю этого до конца. Но мои инстинкты кричат мне, что ты создана для того, чтобы быть здесь. Что ты моя. А я всегда доверяю своим инстинктам.

— Ты веришь в родственные души? — Она поднимает голову и смотрит на меня.

— Теперь я верю. Если спросили меня два дня назад, я бы рассмеялся и сказал, что такое можно найти только в фильмах и книгах.

— Я всегда верила. Я имею в виду, что мои родители — родственные души. Об их любви написаны книги. Я выросла, зная, что такая любовь существует, и задавалась вопросом, найду ли я ее когда-нибудь. — Она опускает голову.

— А что сейчас? Как ты думаешь, ты найдешь ее?

— Думаю, я уже могла это сделать, — признается она.

— Лили, если это тот момент, когда ты говоришь мне, что встречаешься с кем-то, тебе следует пересмотреть свое решение, — выдавливаю я из себя.

— Я ни с кем не встречаюсь. Я имею в виду, у меня были парни, но они недолговечны.

— Лили… — Я приподнимаю ее подбородок. — В следующий раз, когда кто-нибудь спросит, встречаешься ли ты с кем-нибудь, скажи да. Скажи, что ты девушка Алессандро Манчини. — Я наклоняюсь и завладеваю ее губами. Завладеваю ею. Она отстраняется.

— А когда кто-нибудь спросит тебя, что ты ответишь?

Я улыбаюсь.

— Я скажу, что я самый счастливый ублюдок на земле, потому что я очарован Лили Уильямсон.

— Хороший ответ, — говорит она, прежде чем забраться на меня сверху и прижаться своими губами к моим. Я теряюсь в ней. Я хочу прижать ее к себе, чтобы мы стали единым целым. Мои руки скользят вверх по подолу ее футболки и обхватывают округлости ее задницы. Трахни меня. Она насаживается на мой член.

— Ах, Лил, нам не обязательно это делать. Я более чем рад просто проспать рядом с тобой всю ночь. — Я не имею в виду ни слова из этого предложения, но чувствую, что должен хотя бы попытаться дать ей понять, что она может остановиться. Мне это не понравится, но я буду уважать ее решение.

— Ты что, издеваешься надо мной? Я думала об этом с тех пор, как увидела тебя в окне.

Ее руки нетерпеливо тянутся к моим шортам, стягивая их и освобождая мой возбужденный член. Ее крошечная ладошка обхватывает мой член, а кулачок медленно двигается вверх-вниз.

— Я хотела, чтобы это была моя рука, делающая это с тобой. Я хотела выпрыгнуть из окна и присоединиться к тебе в том душе.

— Ммм, я бы хотел, чтобы ты это сделала, — стону я, когда она начинает ускорять темп.

— Лили, если мы сделаем это, ты ведь знаешь, что будешь моей, верно? Пути назад не будет.

— Это что, угроза?

— Нет, это предупреждение. Я никогда тебя не брошу. Ты в моих жилах. Временами я могу быть собственником. Высокомерный. Защищающим. Но я обещаю, что всегда буду твоим.

Прежде чем я заканчиваю фразу, она прижимает мой член к своему входу. Она медленно опускается на меня.

— Черт, Лили. Черт. — Как только она погружается по самую рукоятку, я крепко держу ее за бедра.

Мне нужно немного времени. С ней так охуенно. И я чувствую себя гребаным четырнадцатилетним мальчишкой, который снова потерял свою визитную карточку.

— Ты в порядке? — Спрашивает Лили.

— Более чем. Я просто… ты чувствуешься чертовски хорошо. Типа, блядь, Лили.

Ее и так чертовски тугие стенки сжимаются вокруг меня. Я теряю самообладание.

Перекатывая ее так, чтобы она оказалась подо мной, я поднимаю ее ноги, прижимая лодыжки к своим плечам. Я не занимаюсь с ней сладкой страстной любовью, как она того заслуживает. Нет, я трахаю ее так, словно зверь в клетке внутри меня только что нашел свою пару.

— Ах, черт. Алекс. Да — кричит она.

Ее тело напрягается. Ее глаза закатываются, когда она покидает этот мир, испытывая эйфорию, которую может предложить только потрясающий оргазм. Я кончаю вместе с ней. Ее киска сжимается от толчков, выдаивая из меня все, что у меня есть. Я падаю рядом с ней.

— Пожалуйста, скажи мне, что мы можем сделать это снова. — Она тяжело вздыхает.

— Днем и ночью, малыш. Мы никогда не перестанем это делать, — обещаю я ей.

Я просыпаюсь, сгорая, как будто нахожусь в печи. Почему здесь так жарко? Держу пари, Ава снова закрыла окно. Можно подумать, дядя Дин и Тетя Элла, по крайней мере, включили бы кондиционер. Сейчас середина лета.

Сбросив одеяло, я смотрю вниз и обнаруживаю часть проблемы. Блядь. Прошлая ночь обрушилась на меня, как удар товарного поезда. Я правда сказала Алексу, что считаю нас родственными душами? Клянусь, этот человек поджаривает мне мозги, а я несу наиглупейшую чушь. Даже если я и верю в это, обязательно ли мне было это говорить?

Осторожно выскользнув из-под его руки, я скатываюсь с кровати. Это не первый раз, когда я испытываю желание сбежать от стыда. Не то чтобы мне было стыдно за то, что этот мужчина сделал с моим телом прошлой ночью. Нет, мне стыдно за то, что я практически сказала ему, что мы родственные души и предназначены для чего-то большого.

Я не совсем понимаю, почему он не вызвал врачей и не отправил меня в больницу. Я уже подхожу к двери спальни, когда слышу, как кто-то глубоко прочищает горло у меня за спиной.

Дерьмо. Ублюдок. Он не должен был проснуться. Оборачиваясь, я пытаюсь изобразить свою самую милую и уверенную улыбку.

— Чутко спишь?

— Ты не поверишь. — Он наклоняет голову. — Если ты думаешь, что выйдешь из этой комнаты в одной футболке, подумай еще раз, Лили.

Черт возьми! Почему он произносит мое имя? Оно просто слетает с его языка и скручивается у меня внутри. Но к черту, если он думает, что я слушаю, как какой-то мужчина говорит мне, как одеваться. Может, прошлой ночью я и уступила, но сегодня новый день.

И я не позволю туману Алекса завладеть моим сознанием и моей волей сегодня. Я опускаю взгляд на майку. Вспоминая свое брошенное бикини на полу. Я поднимаю его. Она все еще влажная, ткань чертовски холодная. Но будь я проклята, если не собираюсь показывать ему кое-что о том, кем, по его мнению, он здесь командует.

Стягивая футболку через голову, я бросаю ее на кровать. Я наклоняюсь, гораздо ниже, чем нужно, и натягиваю трусики бикини на ноги, двигая бедрами, чтобы натянуть их на место. Затем я перекидываю волосы через плечо и завязываю топ, без необходимости обхватывая груди руками, поправляя ткань.

Я слышу стоны, доносящиеся с кровати. Подняв взгляд, я вижу, что простыня откинута. Черт возьми… Это похоже на уютное укрытие, в которой можно укрыться. Но нет… Я долбаная Лили Уильямсон. Я сильная, независимая, и у меня есть свобода воли.

— Что ж, спасибо за вчерашний вечер. Думаю, еще увидимся? — Между нами многое было сказано. Но, зная мою удачу, он, вероятно, раздает это сладкое дерьмо всем девушкам, с которыми трахается.

— Лили? — спрашивает он, вставая с кровати. Голый, абсолютно, блядь, голый.

Мне кажется, я буквально истекаю слюной. Словно туман в мозгу.

— Ах, да? — Я пытаюсь поднять глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, но у девушки не так уж много силы воли. А его пресс и нижняя часть тела просто напрашиваются на восхищение. Я имею в виду, что он направлен прямо на меня. Было бы невежливо не посмотреть, верно?

Алекс приподнимает мой подбородок, поднимая мою голову вверх.

— Куда ты собираешься пойти?

— Домой. Сегодня канун Рождества. Мне нужно испечь кое-какие угощения и отнести их бабушке с дедушкой. Затем я должна помочь маме и тетушкам приготовить то, что они планируют подать на стол сегодня вечером. Еще мне нужно в последнюю минуту купить подарки.

— Ладно, как насчет того, чтобы начать с завтрака и кофе?

— Определенно, чертов кофе.

Он поднимает меня на руки. Мои ноги автоматически обхватывают его за талию, все мое тело предает меня прямо сейчас. Мне нужно уйти, чтобы не связывать себя еще больше с Алексом.

Он подходит к внушительного вида гардеробу. Моя мама была не прочь прибрать к рукам этот гардероб. Он усаживает меня на скамейку, и я наблюдаю, как он надевает свободные черные шорты. Он берет футболку, и я чуть не взрываюсь при мысли о том, что он будет одет. Но затем он натягивает футболку на меня через голову.

Мои руки, сами по себе, оказываются в рукавах — совсем как прошлой ночью. — черт возьми! Он снова это сделал.

У меня было твердое намерение выскочить из этого дома в бикини и сказать ему, куда он может засунуть свою футболку.

— Пойдем, покормим тебя. Ты почти ничего не ела вчера вечером. Ты, должно быть, умираешь с голоду.

Я спускаюсь вслед за Алексом по лестнице, крепко держа его за руку, пока он ведет меня по своему дому. Хотя мне и не нужно следовать за ним.

Я бывала в этом доме столько же времени, сколько и в доме моей тети по соседству. Раньше он принадлежал Фостерам. У них было три дочери и один мальчик. Мы с Хоуп часто шутили, что они были нашими друзьями на каникулах. На каждом празднике, который мы проводили у моей тети, они обязательно были там. Мы вместе устраивали всевозможные проказы.

Но что мне больше всего понравилось в этом доме, так это скрытые комнаты. Интересно, знает ли Алекс о том, что они существуют? Скорее всего, знает. Здесь так много воспоминаний. Мы с Хоуп впервые поцеловались в этом доме, когда играли в бутылочку с Шоном Фостером. Он был симпатичным. В четырнадцать лет ни один из нас еще ни с кем не целовался.

Один из друзей Шона предложил нам обоим поцеловать Шона. Не в одно и то же время. Я заставила Хоуп начать первой, он ей действительно нравился. Она без конца твердила об этом. Их поцелуй был настоящим, полным языка и всего такого. Когда настала моя очередь, я чмокнула его в губы так быстро, как только могла. Это было отвратительно.

Все рассмеялись, кроме Хоуп. Все парни сказали, что я фригидная. Мы с сестрой переглянулись, а они все продолжали хихикать за мой счет. К тому времени, как мы покинули тот дом, они больше не осмеливались дразнить нас.

Нельзя вырасти с родителями, владеющими несколькими залами ММА, не научившись кое-чему.

Мой отец позаботился о том, чтобы мы с Хоуп могли драться и постоять за себя. Для него важно, чтобы мы не были беспомощными девчонками, которым нужен мужчина, защитить нас. Это его слова, а не мои.

Хотя он хотел, чтобы мы знали, как драться, нас обоих наказали на две недели после того, как мы надрали задницы этим парням.

Если бы мы рассказали папе, почему мы это сделали вместо того, чтобы быть такими упрямыми и хранить это в секрете, он, вероятно, вознаградил нас, а не наказал. Я усмехаюсь при этой мысли.

Алекс поворачивается ко мне лицом.

— Что-то забавное?

— Не совсем, просто воспоминание о том времени, когда мы с Хоуп были детьми.

Я жду, что он развернется и пойдет дальше, но он этого не делает. Он просто смотрит на меня, ожидая, как будто хочет, чтобы я продолжила. Давайте посмотрим, как много он на самом деле хочет услышать.

— Мы с Хоуп часто общались с детьми, которые жили здесь, когда были маленькими. Этот дом принадлежал Фостерам. В любом случае, у них был сын. Шон, он классный. По-настоящему сексуальный. — Я для пущей убедительности приподнимаю брови. — Однажды, когда нам было по четырнадцать, мы играли в бутылочку с Шоном и его друзьями. Короче говоря, мой самый первый поцелуй состоялся в этом доме.

Алекс сжимает челюсть. Он ничего не говорит, поворачивается и продолжает идти на кухню. Когда мы входим, там мужчина готовит кофе. Я слышу, как откуда-то доносится звук телевизора, по которому показывают мультики.

Обернувшись, я вижу через дверной проем столовую. Тесси и Мия сидят за столом. На стене висит телевизор. Тесси ест блинчики и смотрит мультики.

Алекс подводит меня к скамейке.

— Какой кофе ты пьешь? — Его голос хриплый, а такой интонации я от него раньше не слышала.

Мужчина за стойкой громко роняет ложку в раковину. Не говоря ни слова, он переводит взгляд с Алекса на меня. Наблюдающий.

— О, с миндальным молоком, без сахара. Но, знаешь, я могу вернуться к своей тете. Дядя Зак действительно варит отличный кофе — Я жестом показываю, что встаю.

— Садись. Поверь мне, у меня лучше, — ворчит он. Что-то подсказывает мне, что он имеет в виду не кофе.

— Тогда ладно. — Я остаюсь сидеть.

— Лео, найди мне нового агента по недвижимости. Не такого идиота, как в прошлый раз. Мы продаем этот чертов дом.

Алекс нажимает кнопки на внушительном виде кофемашине.

Он подходит к холодильнику и пристально рассматривает содержимое, словно ожидая, что там что-то появится.

— Черт. — Он закрывает дверь, достает телефон и набирает текст. Через несколько мгновений раздается звонок его телефона — я полагаю, с ответом.

— Почему ты продаешь дом, который только что купил? — Спрашивает Лео.

— Мне этот вдруг перестал нравиться, — отвечает Алекс, глядя на меня.

— Может, тогда мы с Хоуп сможем купить его у тебя. У нас с ним связаны такие приятные воспоминания, — предлагаю я.

Алекс ухмыляется мне.

— В самом деле? Приятные воспоминания, Лили? Одним из них был твой первый поцелуй с мальчиком в чрезвычайно юном возрасте четырнадцати лет?

— Да, среди прочих. — Я киваю.

— Ты что?

Вот дерьмо, я съеживаюсь от звука голоса моего отца, раздающегося у меня за спиной. Обернувшись, я говорю самым ласковым тоном, на который только способна, прежде чем выпью свой утренний кофе.

— Папа? Что ты здесь делаешь?

— Очевидно, я принес молоко — Он ставит на скамейку пакет миндального молока.

— Подождите. Мистер Уильямсон, могу я просто сказать, что для меня большая честь познакомиться с вами? Я Лео. А еще я один из ваших самых больших фанатов. — Лео протягивает ладонь и пожимает руку моему отцу.

— Спасибо, я думаю, — отвечает мой отец.

— О, чувак. Алекс, ты ведь знаешь, кто это, да? Брей, блядь, Уильямсон. Этот парень — легенда. — Лео без ума от моего отца. Это странно. Я знаю, что мой отец был известен на андеграундной сцене ММА еще до нашего с Хоуп рождения. Но Лео не выглядит достаточно взрослым, чтобы жить в то время.

— Итак, Лили, приемный сын? Правда? Мне никогда не нравился этот чертов мальчишка.

О моем первом поцелуе мне не нужно было говорить с отцом.

— Ну, Хоуп сделала это первой, она использовала язык и все такое. Я только чмокнула его. Очень быстро, заметь. Помнишь, как ты наказал нас за то, что мы их избили?

— Да.

— Подожди, ты избиваешь мальчиков? — Спрашивает меня Лео. Я смотрю на Алекса, который просто наблюдает за всем этим разговором, которому он добровольно меня подверг. Он знал, что мой отец стоит у меня за спиной. Задница.

— Да, и не останавливалась, пока они не заплакали, — гордо отвечаю я. — Я могу продемонстрировать тебе, если хочешь? — Предлагаю я.

— Если кто-нибудь из вас поддержит ее в этом, я прикончу вас прежде, чем вы к ней приблизитесь, — предупреждает их мой отец.

Лео поднимает руки.

— Даже не мечтал об этом. Кроме того, если я это сделаю, мне пришлось позволить тебе победить, Лили. Я не хочу навечно застрять на дне Сиднейской гавани.

— Что?

— Никто, блядь, с тобой не борется, Лили. Вот, попробуй это. — Алекс ставит передо мной чашку с дымящимся кофе. Я делаю глоток и невольно издаю стон.

— Это так здорово, что я бы вышла за тебя замуж только ради того, чтобы каждый день просыпаться и пить этот кофе, — выпаливаю я.

— Лео, забудь об агенте. Позови сюда ювелира, — требует Алекс.

Я давлюсь кофе, который собиралась проглотить. Мой отец хлопает меня по спине.

— Дыши, Лили.

— Я пошутила, Алекс. Лео, не надо вызывать ювелира, — писклю я.

— Прости, Лили, я должен делать то, что говорит босс. Итак, о какой огранке идет речь? Принцесса, овал, квадрат — Спрашивает меня Лео.

— Ничего из вышеперечисленного, — отвечаю я.

Мой папа смеется рядом со мной. Я сердито смотрю на него. Почему он смеется? Это не смешно.

— Почему ты не избавишься от его тела прямо сейчас? Он думает, что собирается жениться на мне.

Я не понимаю такого внезапного поворота в поведении моего отца.

— Он мне нравится. Алекс, я даю тебе свое благословение. Не то чтобы ты удосужился попросить об этом, — говорит мой отец.

— Я бы не стал просить. Она не собственность, которую ты можешь передать по наследству. Когда я попрошу ее выйти за меня замуж, это будет ее выбор, и только ее.

Ладно, это был действительно хороший ответ. Я стараюсь не упасть в обморок.

— А если я скажу нет? — Спрашиваю я его.

— Я буду спрашивать, пока ты не согласишься. Давай поедим. Брэй, ты останешься на завтрак?

— Нет. Я собираюсь пойти и снова похоронить Хоуп. Этот чертов приемный ребенок… — Мой отец качает головой, уходя.

— Ладно, что ты сделал с моим отцом? И почему, черт возьми, ты ему так нравишься?

— Понятия не имею. Но что бы это ни было, давай оставим все как есть. Жизнь становится намного проще, если твоя семья не будет ругаться со мной. — Он подходит ко мне, раздвигает мои ноги и встает между ними.

Лео исчезает, направляясь в столовую.

— Я оставлю тебя, Лили. Что бы там ни говорили. — Его губы прижимаются к моим.

— Ммм, тебе не кажется, что все это происходит слишком быстро? Мы познакомились только вчера, а ты уже говоришь о браке. Это безумие.

— Все произошло так быстро. Но я чувствую это нутром. Это тоже правильно. Если я прямо сейчас запустил реактивный самолет и отвез тебя в Вегас, ты бы сказала нет?

— Это зависит.

— От чего?

— Два вопроса. Достаточно ли большим будет этот самолет, чтобы взять с собой всю мою семью? И как быстро я смогу получить рецепт на Ксанакс?

— Ладно. Для всей вашей семьи нам, вероятно, понадобится больше одного самолета. Это можно организовать. Что касается Ксанакса? Ты знаешь, что меня зовут Алессандро Манчини, верно? Я могу достать тебе все, что ты пожелаешь, Лили. Одним щелчком пальца я могу получить все, что ты захочешь, прямо у этой двери. Но почему именно Ксанакс?

— Что это значит? Алессандро Манчини? Ты что, типа Крёстного отца? Гангстер. Ты знаменитость? Мне стоит знать, кто ты? И ещё, я, возможно, немного боюсь летать. Так что да, мне нужен Ксанакс, чтобы сесть в самолёт.

— Ах, мы можем вернуться к этому разговору. Все, что тебе нужно знать прямо сейчас, независимо от того, что ты можешь услышать обо мне, это то, что я не позволю никому из моего мира прикоснуться к тебе, — Он обхватывает мое лицо ладонями и страстно целует, и в этот момент я забываю о миллионе вопросов, которые у меня были.

После завтрака Лили вернулась к своей тете, чтобы испечь. Я попытался последовать за ней. Ей это не очень понравилось, она сказала что-то о том, что я её отвлекаю и подгорело печенье. Прошло ровно три часа с тех пор, как она ушла, и я сижу здесь и чахну, как чертов потерявшийся щенок.

Я выместил свое разочарование на гребаном мудаке, который думал, что сможет сфотографировать нас с Лили в океане прошлой ночью. Давайте просто скажем… он больше не совершит такой ошибки.

К сожалению, этот членосос уже отправил фотографии на адрес электронной почты. Лео пытается выяснить, кому, черт возьми, принадлежит этот адрес. И, что более важно, почему они так заинтересованы в получении моих фотографий.

Я начинаю нервничать из-за того, что Лили так долго жила по соседству без меня. Что, если тот, кто хотел получить эти фотографии, выяснит, кто она такая? Я попросил Стива прислать сюда еще десять человек. Сегодня Рождество, они должны быть дома, праздновать со своими гребаными семьями. Хотя никто из них не жаловался. Я уверен, что рождественские бонусы, которые они получают, делают их очень счастливыми.

Я плачу своим людям соответственно. Если вы будете платить им слишком мало, у них возникнет соблазн продать вас тому, кто предложит самую высокую цену. Заплатите им слишком много, и они начнут думать, что у них члены больше, чем у вас. Это приведет к ссоре, которая часто приводит к тому, что они пытаются отнять то, что у вас есть. За эти годы я имел дело с изрядной долей крыс и предателей. Для них это никогда хорошо не заканчивается.

— Босс. — Лео стучит в дверь моего кабинета. — Приехал ювелир. Хочешь, я его пришлю?

— Да, — отвечаю я.

— Конечно, Алекс, ты действительно уверен в этом? Я имею в виду, ты только вчера познакомился с девушкой? Разве ты не хочешь… Я не знаю… подождать еще немного?

— Это чертовски безумно, но я чувствую это всем своим существом. Лили предназначена быть моей, Лео.

— Ладно, это твои похороны. — Он пожимает плечами и выходит за дверь, возвращаясь с мужчиной постарше, который несет чемодан, а за ним по пятам следует его собственная охрана.

— Мистер Раффи, спасибо, что пришли так быстро. — Я встаю и пожимаю ему руку.

— Конечно, мистер Манчини. Я принес вам несколько товаров для ознакомления. Посмотрите, есть ли что-нибудь достаточно особенное для того, что вы задумали.

Он открывает свой чемодан, и я сразу замечаю это. Я показываю на кольцо в стороне, оно в форме цветка лилии. В центре бриллиант огранки принцесса, а в центре — бриллианты поменьше, инкрустированные чем-то вроде лепестков. Оно чертовски идеально.

— Ах, лилия. Отличный выбор. Это камень весом в три карата, а вокруг него еще два карата.

— Я возьму его. — Я уже собираюсь отвернуться, когда мое внимание привлекает пара сережек. — Это тоже. Лео переведет деньги для вас. Если позволите, мне нужно кое-куда уйти.

Выйдя из комнаты, я направляюсь в соседний дом. Прошло уже три гребаных часа. Я уверен, что столько времени не требуется, чтобы испечь печенье.

Когда я стучусь в дверь, меня встречает Хоуп.

— Ого, три часа. Ты действительно преодолел это расстояние, да?

— Три часа? Мне показалось, что прошло десять. Где она, Хоуп? — Я знаю, что я мудак.

— Откуда ты знаешь, что я не Лили? — Она упирает руки в бока.

— Я просто знаю.

Я решаю, лучше не объяснять, что мой член не становится твердым, когда я смотрю на нее. А вот ее сестра — один взгляд, и я готов трахаться раз за разом.

— Человек многословный. Лили наверху, но ты можешь зайти. Я схожу за ней.

— Спасибо.

Я вхожу внутрь и направляюсь прямиком к кухонному столу, сверху стоит поднос с пирожными. Решив, что их можно взять, я беру кусочек. Секунду спустя я выплевываю его обратно в руку.

— Да, их безопаснее не есть. — Это говорит Зак.

— Что это? Я подумал, это брауни. — Я обхожу лавку, нахожу мусорное ведро и направляюсь к раковине, чтобы вымыть руки.

— Это, должно быть, веганский вариант брауни от Лили. — Он смеется. — Тебе, наверное, стоит к ним привыкнуть. Эта девушка обожает печь.

— И никто не сказал ей, что, может быть, не стоит? — Спрашиваю я.

— Конечно, не стесняйся, скажи ей. — Он смеется. — Просто убедись, что я буду рядом и увижу это.

— Сказать мне, что? — Лили заходит на кухню, и весь воздух покидает мои легкие. Она так чертовски красива, что это причиняет боль.

— Что твой дружок украл одно из твоих пирожных. — Зак обнимает ее за плечи. Даже зная, что он ее дядя, я хочу оторвать его гребаную руку от ее. Это иррационально, я знаю.

— О, тебе понравилось, Алекс? Что ты думаешь? Хочешь еще? — Взволнованно спрашивает Лили.

Я не могу заставить себя сказать ей, что это полное дерьмо и на вкус как картон. Она такая милая, она так рада, что я попробовал одно из ее пирожных.

— Мне очень понравилось, Лили. Я уверен, что все, что ты готовишь, восхитительно. Но разве ты не приготовила их, чтобы угостить своих бабушку и дедушку?

— Да, но вот, возьми еще один. Они все равно столько не съедят.

Я беру предложенный брауни.

— Спасибо. — Я натягиваю на лицо улыбку.

Я могу это сделать. Я пробовал гораздо худшее, чем брауни с гребаной веганской имитацией. Откусывая от него, я пытаюсь подавить вкус подгоревшего картона и стону.

— Что ты с ними делаешь?

— Это секрет. Хочешь, я приготовлю тебе что-нибудь на дом?

Тут Зак кашляет в кулак.

— Кажется, я слышу, как зовет тетя Лисса. Лили, твоего парня никто не приглашал на вечер покера, — говорит он, выходя.

— Не волнуйся, вечера покера чертовски скучны. Эш и Бреанна все равно всегда выигрывают, — говорит Лили, оглядывая меня с ног до головы. — Почему ты так вырядился? Не пойми меня неправильно, тебе идет, но почему?

— Я работал.

— В канун Рождества? На пляже?

— Работа никогда не прекращается, когда ты на высоте.

— Ты всегда на работе одеваешься так, будто только что сошел с обложки журнала?

— Всегда ли я ношу костюм? Да, — отвечаю я, отряхивая воображаемую пушинку со своей куртки.

— Алекс, на улице тридцать пять градусов тепла. Говоря простым языком, чертовски жарко.

— Я к этому привык.

— Доброе утро, Алекс. Подожди, как, черт возьми, ты это купил? — Спрашивает мама Лили, останавливаясь передо мной.

— А, что купил?

— Этот костюм из осенней коллекции Армани. Его даже здесь еще нет в продаже.

Ее руки поднимаются к лацканам моего пиджака и пробегают по ткани. Я смотрю на Лили, подняв ладони вверх.

— Ах, Лили, помоги мне немного. — Она закатывает глаза, глядя на меня.

— Папа, мама пристает к Алексу. Возможно, тебе стоит выйти сюда, пока она не сбежала с корабля, — кричит Лили.

Мои глаза расширяются. Отлично, меньше всего мне нужно, чтобы ее отец подумал, будто я запал на его чертову жену.

— Не помогаешь, Лили.

— Нет, но это забавно.

— Ну, он очень привлекательный, Лили. Могла выбрать и похуже, — говорит ее мама, направляясь к холодильнику.

— Рай, зачем ты лапаешь парня нашей дочери? — Брей врывается в кухню, нахмурившись.

— Во-первых, он не мой парень. А во-вторых, она, вообще-то, больше его одежду щупала, чем его самого, — отвечает Лили.

Я кривлю лицо, глядя на нее. Не ее парень? Ну да, конечно. Это нам еще предстоит обсудить, только не при ее родителях.

— Почему ты в костюме торчишь на моей кухне? — Спрашивает меня Брэй.

— Я работал. Пришел, предложить Лили подвезти ее туда, куда ей сегодня нужно.

— Ты же знаешь, что сегодня канун Рождества и чертовски жарко, — говорит Брэй.

— Я так и сказала, пап, — вставляет Лили.

Я расстегиваю пиджак, снимаю его и бросаю на один из барных стульев. Снимаю запонки, закатываю рукава белой рубашки, затем ослабляю и снимаю галстук.

— Так лучше? — Я спрашиваю их всех, учитывая, что они слишком увлечены моим нарядом.

— Вовсе нет. Сейчас я просто хочу… — Лили замолкает и прикрывает рот рукой.

— Я так рад, что ты, черт возьми, не закончила это предложение, Лил, — говорит Брэй.

— Она хочет забраться на тебя, как обезьяна, и сделать с тобой кое-что совершенно непристойное, — объявляет Хоуп, входя в комнату.

— Райли, прекрати это. Заставь их остановиться. — Брэй закрывает уши.

Райли подходит к нему и совсем не тихо говорит:

— Пошли, детка, я хочу сделать с тобой кое-что совершенно непристойное.

Они так быстро покидают кухню, что это выглядит почти комично.

Теперь я понимаю, что Лили имела в виду, когда говорила, что смотрит на любовь своих родителей и надеется найти нечто похожее.

— Ах, ну, очень мило с твоей стороны предложить подвезти меня сегодня. Но мы с Хоуп обычно ездим вместе. И есть список вещей, которые мне нужно сделать. Так что, наверное, тебе стоит просто… Я не знаю… делай то, что обычно делаешь. И, может быть, увидимся вечером? — Лили начинает укладывать брауни в контейнер.

— Хорошо, что в моей машине может поместиться больше двух человек. Я отвезу вас обоих. Что вам нужно сделать?

— Ну, сначала к бабушке и дедушке. Потом мне нужно по магазинам. Есть кое-какие покупки, которые нужно сделать в последнюю минуту. Затем вернемся обратно. Санта появится впервые за многие годы, так что это мы пропустить не можем. — Лили указывает поочередно на себя и свою близняшку.

— Твоя семья устраивает еще одну вечеринку сегодня вечером? Это разумно?

— Сегодня канун Рождества. Конечно. Кроме того, с Эшем все в порядке. Он тупица, раз признался, что спал с Бри на глазах у ее родителей. Все знают Джош и Эмили могут быть… неуравновешенными.

— Ладно, раз уж я хорошая близняшка, — Хоуп показывает на Лили, — а она злая, я считаю своим долгом тебя предупредить. Ходить с ней по магазинам — это не самое приятное занятие. Это кошмар твои ноги превратятся в сплошные мозоли от того количества магазинов, по которым она тебя потащит.

— Я уверен, что справлюсь с небольшим шопингом, — говорю я, выводя их к машине. — Лили, я забыл тебе сказать. В этом платье ты выглядишь просто чертовски великолепно. — Я открываю для нее дверь машины.

— Беру свои слова обратно! Это самая худшая пытка, которую мне когда-либо приходилось терпеть. А это о многом говорит, — жалуюсь я, плюхаясь в машину. Я провел четыре часа, четыре чертовых часа, шатаясь по универмагам один за другим. Серьезно, везде было одно и то же дерьмо. Почему ей нужно было обойти их все, чтобы в итоге вернуться в самый первый, я никогда не пойму.

— Я же говорила, — стонет Хоуп на заднем сиденье.

Даже мужчины из моей охраны, что шли за нами, выглядели так, словно предпочли бы пулю в лоб этой медленной пытке.

— А я говорила тебе, что ты мог остаться дома, — фыркает Лили.

— И пропустить целый день с тобой? Никогда. — Я подмигиваю ей.

— Так кто, по-вашему, будет вынужден нарядиться Сантой в этом году? — спрашивает Хоуп.

— Это была отличная идея папы, так что, думаю, он сам и будет. Хотя, может, заставят Джоша, учитывая, как они с Эмили вчера вечером чудили. Ну, в качестве наказания.

— Джошуа Мак-Кинли в костюме Санты? Не могу себе этого представить.

— Он был лучшим Сантой, когда мы были детьми. Мы всегда знали, что это он, потому что он дарил самые лучшие подарки. В один год его Санта подарил нам пони-близнецов. Ну, на самом деле они не были близнецами, но выглядели так, и мы думали, что это так. К ним также прилагался документ о праве собственности на участок, где мы могли их содержать. Пони у нас больше нет, но конюшни, уже с другими лошадьми, все еще при нас.

— Сколько вам было лет?

— Десять.

— Он подарил тебе документ на собственность, когда тебе было десять? Это же безумие. Ты понимаешь это, да?

— Ага, но, я имею в виду, пони. Одинаковые пони, Алекс. А у Тесси уже есть пони?

— Нет, и не получит она его. Эти животные грязные, — опасные и грязные.

Ни за что она не получит пони. Она бы в итоге свалилась с него и сломала себе кость или еще что-нибудь. Лили что-то печатает в своем телефоне и улыбается.

— Лили, только не вздумай подарить ей пони.

— Не волнуйся, я не буду дарить ей пони.

Я никогда этого не признаю, но я чувствую облегчение, теперь, когда сижу, закинув ноги на стол, на террасе моей тети и потягиваю холодный Moscato.

Все здесь, между тетей Лиссой и Эмили чувствуется напряжение. Но все остальные, похоже, уже пережили историю с Эш и Бри. Хотя, может, и не Джош. Я его еще не видел, так что предполагаю, что он и будет назначенным Сантой.

Терраса украшена рождественскими огнями, а внутри дома моей тети стоит елка, заваленная миллионом подарков. Я чертовски люблю Рождество. Я подпеваю рождественским гимнам, играющим на фоне. Я жду, не очень терпеливо, когда вернется Алекс. Он сказал, что просто ненадолго заскочит домой за Тесси, Мией и Лео. Это было тридцать минут назад. Не знаю, что его так задерживает. Мне нужно черт возьми успокоиться. Я превращаюсь в прилипалу пятого уровня прямо на глазах. Моя мама садится рядом со мной, с бокалом вина и миской арахиса в руках.

— Итак, Алекс, значит? — спрашивает она.

— А что насчет него? — спрашиваю я как бы невзначай.

— Он тебе нравится, действительно нравится. Насколько это серьезно? Мне ждать внуков в ближайшем будущем? Или это скорее что-то вроде экспериментального этапа?

— Боже, мам, сколько тебе лет? Да, он мне нравится, действительно нравится. Внуки? Черт возьми, нет. И я уверена, что есть куча экспериментальных вещей, которые я хочу сделать с этим мужчиной.

— Ладно, ну знаешь, если тебе вдруг удастся подарить мне внуков до того, как Эш оплодотворит Бри, и мы все тут сгорим синим пламенем, я была бы чертовски рада.

— Сказала же, никаких внуков, — отвечаю я. Я не собираюсь заводить детей в ближайшее время. У меня очень надежные методы контрацепции.

— Знаешь, вы с Хоуп — лучшее, что мы с твоим папой когда-либо создали. — Ох, отлично, сейчас начнется часть вечера под названием «тоскливые размышления о прошлом». — Хотела бы я повернуть время вспять, и чтобы вы снова были маленькими. Рождество всегда намного веселее, когда вокруг дети.

— Я все еще твой ребенок, мам. Можешь смело баловать меня подарками, сколько влезет. — Я смеюсь над ее нахмуренным лицом.

— Дело не в этом. Где вообще этот твой парень?

— Он пошел за своей сестрой и Тесси. — Я смотрю в сторону его дома. Признаков движения нет вообще. — Может, мне стоит сходить туда и посмотреть, не нужна ли им помощь? — предлагаю я. В этот момент Тесси прибегает по пляжу, а Мия, Алекс и Лео — сразу за ней.

— Лили, Лили! — Она останавливается передо мной, задыхаясь. — Ты Лили или Хоуп?

— Лили.

— Фух, а Санта уже приходил? Я его пропустила?

— Нет, думаю, ты как раз вовремя. — Я указываю вниз по пляжу, где хмурый Санта ведет пони к дому. Алекс стонет при виде этого зрелища.

Тесси подпрыгивает на месте.

— Мамочка, это правда Санта. Он здесь.

— Знаю. Как здорово. — Мия улыбается.

— Хо-хо-хо. Мне сказали, здесь есть одна девочка, которая вела себя хорошо весь год? Кто же это может быть? — Джош, он же Санта, осматривает всех нас, а затем смотрит вниз на Тесси. — Должно быть, это ты. Ты выглядишь как самая лучшая девочка здесь. — Он подмигивает.

— Это я! Я вела себя очень хорошо, Санта. — Она подскакивает и бежит к нему. Алекс останавливает ее, подхватывая за талию и поднимая на руки.

— Тесси, к Санте нельзя бежать. У него пони. Мы не знаем, может ли он укусить.

— Пони не кусаются, дядя Алекс, — серьезно говорит она.

— Я слышал, у тебя нет собственного пони, Тесси, так что этот — специально для тебя. Навсегда, — говорит ей Санта.

— У меня будет пони? Настоящий живой пони? А я могу дать ей имя?

— Можешь, конечно. Хочешь прокатиться? — спрашивает Санта.

— Нет, не хочет. Это вообще безопасно? А вдруг он лягнет, или убежит, или укусит? — говорит Алекс.

— О боже мой, Алекс. Всего один раз. Тебя укусили всего один раз. Перестань уже. Пойдем, милая, посмотрим на пони. — Мия забирает Тесси у Алекса.

— Мия, хотя бы шлем на нее надень, — кричит он им вслед. — Лео, иди за ними. Убедись, что она не упадет.

Лео идет за ними, пока Санта катает Тесси по пляжу на пони.

— Знаешь, пони безопасны. Даже если она упадет, это невысоко. — Я смеюсь.

— Я думал, я конкретно просил тебя не дарить ей пони, Лили. Ты хоть знаешь, какие они грязные? — жалуется он, садясь рядом со мной и целуя меня в лоб. Этот жест контрастирует с его кислым настроением.

— Знаю, вообще-то. И она может держать его в моей конюшне. Все в порядке. К тому же, это не я купила ей пони. Это Джош.

— Джош… почему?

— Я сказала ему, что у нее нет пони. Джош падок на подарки, всегда хочет подарить самое большое и лучшее.

Мы только что сели ужинать. Я замечаю, что у Алекса на тарелке опять нет мяса. Он наложил себе полную тарелку овощей, как у меня.

— Ты веган? Или вегетарианец? — спрашиваю я его. Мия слышит вопрос и смеется.

— Нет, — отвечает он.

— Ну а почему ты не ешь мясо или морепродукты?

Он наклоняется ко мне.

— Я очень хочу найти омелу и поцеловать тебя под ней. Я бы предпочел не иметь привкуса того, что тебе не нравится, когда я это сделаю.

— Ох, ладно. — Я оглядываюсь по сторонам. Наверняка у тети Эллы где-то здесь есть омела. — Тетя Элла, где ближайшая омела? — спрашиваю я через весь стол. Мой папаша стонет и бросает гневный взгляд на меня и Алекса.

— Ее нет. Мама забрала и выбросила всю омелу в тот год, когда застукала меня за поцелуями с Салли под лестницей, — жалуется Доминик.

— Салли из дома по соседству? Как хорошо, что Фостеры продали тот дом, — бормочет мой папа.

— Помнишь потайные комнатки, где мы играли в прятки? — спрашивает Хоуп.

— Ага, тот дом был чертовски крутым. Я слышал, ты собираешься его продавать, Алекс. Может, мне его купить? — предлагает Эш.

— Он не продаст его тебе. Мы с Хоуп покупаем его.

— По-моему, я лучше предпочел увидеть, как он горит, — ворчит Алекс.

— Ну, похоже, ты не единственный такого мнения. — Бри указывает в сторону дома Алекса, откуда сейчас валит столб дыма из окон.

— Черт. — Алекс вскакивает. Он бросается к дому, но затем останавливается. — Мия, детка! — кричит он. Мия быстро хватает Тесси, запихивая ее под стол.

Алекс поворачивается ко всем нам.

— Всем лечь. Прямо сейчас, черт возьми. — Он поднимает меня и бросает на землю, приземляясь сверху. Его руки закрывают мои уши, когда их пронзает громчайшая смесь звуков. Это странный звук, похожий на непрерывное потрескивание, соревнующееся с серией свистков и грохотом.

Я пытаюсь поднять голову. Где, черт возьми, Хоуп? Мама и папа? Алекс поднимается с меня, помогая мне встать. Его руки ощупывают каждый сантиметр моего тела, как и его глаза.

— Ты в порядке? Нигде не ранена?

— Я в порядке. Где моя сестра? — Я оглядываюсь и вижу Хоуп, сидящую на земле, а мама с папой сидят на корточках перед ней.

— Лили, она в порядке. Твои родители с ней. — Алекс пытается меня успокоить. Но она не в порядке. Я знаю свою сестру. И она хрупкая. Никто, кроме моих родителей, не знает, насколько сильно.

— Нет, не в порядке. — Я направляюсь к Хоуп, сажусь рядом с ней, и она падает в мои объятия. — Тсс, все хорошо. Я здесь. Все будет в порядке, Хоуп. Я обещаю. — Я бросаю взгляд на лицо Алекса. Он смотрит на меня взглядом, который невозможно прочесть. Я молюсь, чтобы мои слова утешения оказались правдой.

— Все в порядке, Хоуп, — шепчу я ей снова и снова.

— Нам нужно увести ее отсюда, — говорит мой папа.

— Машины будут ждать у входа через десять минут, Лил. Нам нужно идти, — заявляет Алекс. Мой папа поднимает Хоуп на руки и несет ее через дом.

— Куда? — спрашиваю я Алекса. Мия и плачущая Тесси проходят мимо, а Лео идет сразу за ними.

— У меня есть дом, недалеко отсюда. Поедем пока туда.

Джош подходит ко мне.

— Есть причина, по которой кто-то только что взорвал твой дом?

— Возможно.

— Ты знаешь кто? — Джош выглядит разозленным. Я встаю перед Алексом. Я знаю, насколько Джош непредсказуем, но также знаю, что он никогда не причинит мне боль.

— Джош, это не вина Алекса. Вероятно, это был несчастный случай. Я пекла что-то на его кухне. Я, наверное, забыла выключить духовку или что-то в этом роде. Ты же знаешь, какая я могу быть забывчивая.

Джош смеется.

— Конечно, как скажешь, Лил. Мне нужно имя, Алекс. — Он следует за нами внутрь. Кажется, все выходят через дом. Терраса полна мужчин в костюмах — мужчин, окруживших Алекса и меня.

— Лили, тебе не нужно лгать ради меня. Я справлюсь с Джошем, — улыбается Алекс, обнимая меня за талию.

— Ты не знаешь, насколько он может быть сумасшедшим, Алекс.

— Уверяю тебя, Лили, я еще хуже. — Он подмигивает.

Примерно через полчаса споров между всеми мы наконец-то согласились поехать в дом Алекса. Большая часть семьи хотела отправиться в поместье Мак-Кинли. Я не хотела оставлять Алекса, но и пропустить Рождество с семьей тоже не хотела. Мама с папой поняли, как я разрываюсь, и сказали, что поедут со мной. Если остальные не захотят присоединиться, это их выбор. Но моя семья… они очень сплоченные. А Рождество — особенный праздник для моего дяди Зака. Он всегда следил за тем, чтобы каждый год все были вместе.

Итак, после тридцати минут препирательств и примерно пятнадцати минут езды мы наконец-то добрались до другого дома Алекса. Когда Алекс сказал, что у него есть еще один дом, я ожидала чего угодно, только не этого. Это место затмевает дом дяди Дина и тети Эллы, а их дом — чертов музей. Я осматриваюсь и замечаю, что здесь нет ни рождественских елок, ни украшений, ни гирлянд — ничего.

— Что-то не так? — Алекс мало что упускает из виду.

— Ничего, просто… мне нужно убедиться, что с Хоуп все в порядке.

То, как Алекс смотрит на меня, говорит о том, что он мне не верит. Он ищет в моих глазах другие признаки. Спустя минуту он говорит:

— Хорошо, я попрошу кого-нибудь принести ей что-нибудь. Она в комнате чуть дальше по коридору, третья дверь справа. — Он наклоняется и целует меня в лоб.

Этот жест всегда был привычен в исполнении моего отца и дядей, но когда это делает Алекс, прикосновение его губ к моей коже вызывает обжигающий жар по всему телу.

— Спасибо. — Я чуть ли не бегом направляюсь по коридору. Открыв дверь, я вижу Хоуп, сидящую, прислонившись спиной к изголовью кровати; она сидит между мамой и папой.

— Хоуп, ты в порядке?

Она кивает.

— Заходи, Лил, садись. — Папа двигается, и я сажусь рядом с ним и Хоуп. — Ты как? — спрашивает он меня.

— Да, я в порядке.

— Лили, этот парень… Алекс. Насколько сильно ты уже вляпалась? — подталкивает меня к ответу папа.

— Довольно глубоко. Глупо, я знаю. Прошло всего два дня. Я едва его знаю, и тем не менее знаю. В этом есть смысл?

— Есть. — Он обнимает меня за плечо. — Я просто хочу, чтобы вы, девочки, были счастливы. И в безопасности. Я уверен, что с ним ты будешь счастлива, но будешь ли ты в безопасности? — шепчет он.

— Не знаю, — честно отвечаю я.

— Не глупи. Ты же видишь, этот парень пулю за нее примет. Ты видел, как он на нее смотрит? Это на грани одержимости, — добавляет мама.

— О, как папа смотрит на тебя? — вмешивается Хоуп.

— Да, именно так, — мечтательно отвечает мама.

— Что мы будем делать с Рождеством? — спрашиваю я. Я знаю, что сейчас глупо фокусироваться на этом. Я имею в виду, дом Алекса только что взорвался. — О боже мой, у Тесси, наверное, нет подарков. Они остались в том доме…

— Я все улажу. Не волнуйся. — Мой папа встает. Когда он выходит из комнаты, горничная заходит с тележкой, полной горячих напитков и еды.

Я жду, пока женщина уйдет, прежде чем снова повернуться к Хоуп.

— Ты уверена, что в порядке?

— Я в порядке, Лил, правда. Взрыв просто немного шокировал меня. Все будет хорошо. У меня был кратковременный приступ паники — вот и все.

— Хорошо. — Я закрываю тему, хотя знаю, что она совсем не в порядке. — А теперь можно поговорить обо мне и о том, какой Алекс чертовски горячий? — Я смеюсь.

— Он действительно очень круто одевается. А на этой ноте я, пожалуй, пойду. Буду снаружи, если понадобится, детка, — говорит мама Хоуп.

— Ладно, так о чем мы говорим? Вот об этом, или об этом? — Хоуп показывает руками жесты побольше и поменьше.

Подстраивая ее вытянутые руки под нужный размер, я говорю ей:

— Вот об этом. — Она широко открывает рот.

— Да ладно. Это невозможно. Как оно вообще туда помещается? — Она морщится.

— Понятия не имею, но поместилось, и, черт возьми, как хорошо это было!

К тому времени, как Алекс стучит в дверь, я уже час болтаю обо всем, о чем только могу подумать. Это способ помочь ей отвлечься от мыслей о прошлом.

— Можно войти? — спрашивает он.

— Конечно, это же твой дом, — отвечает Хоуп за меня.

Алекс садится на кровать, прямо рядом со мной, и тянется за моей рукой.

— Лили, твой папа хотел тебя кое о чем спросить. Я забыл, что именно, но он в фойе, берет дом под свой контроль.

— Ах, ладно. Я тогда сейчас вернусь? — уточняю я. Я смотрю на Хоуп, чтобы убедиться, что она не против оставить ее здесь с Алексом. Нам не нужно общаться словами, мы просто знаем, о чем думает другая.

— Я подожду здесь, — говорит Алекс со стоном, когда я перелезаю через него, чтобы выбраться из кровати.

Когда я увидел огонь, валящий из пляжного дома, я понял, что это не случайность. Кто-то реально взорвал мой чертов дом. Моя семья могла быть в том доме. За несколько прошедших часов Лео, Джош и я, как ни странно, сработались вместе, просматривая все записи с камер наблюдения, к которым смогли взломать доступ из соседних домов. Нам не потребовалось много времени, чтобы опознать виновников.

Было непросто позволить Джошу помогать в этом деле. Но этот чертов психопат не принимал отказа. Потом он сказал, что может работать со мной или один. Но кто-то подверг его семью опасности, и он найдет их раньше меня. Я не был готов рисковать тем, что он доберется до них первым.

Это нападение было направлено против меня и моих людей. Я хочу знать, кто, черт возьми, за этим стоит. Я хочу вырвать их чертовы сердца из груди.

Лео и несколько парней сейчас на улицах, охотятся за двумя типами, которых засняли камеры видеонаблюдения входящими и выходящими из здания. Полагаю, слияние, над которым я работал с McKinley Industries, теперь полетело к чертям. Это будет, черт возьми, неприятный разговор с инвесторами. К сожалению, я не могу вести свой легальный бизнес так же, как остальные дела. Эти две сферы обычно не пересекаются.

Все, чего я хотел, — это милое, тихое пляжное Рождество для Тесси. Но в итоге я получил огромную расширенную семью, которая прилагалась к Лили, и кого-то, кто одержим идеей уничтожить меня. Как и те, что были до них, они могут попытаться, но я гарантирую, что у них не получится.

Мне нужно вернуться к Лили. Войдя в гостиную, я понимаю, что она внезапно стала похожа на цирк. Родители Лили, вместе с ее тетями и дядями, руководят людьми, несущими через дом рождественские вещи.

— Что происходит? — спрашиваю я Дина.

— Рождество, приятель. Нельзя проснуться рождественским утром, когда нет украшений.

Я поднимаю брови.

— Не волнуйся. Мы быстро со всем разберемся. Твой дом будет выглядеть так, будто Рождество пронеслось по нему ураганом.

Он следует за Эллой, которая несет тяжелую коробку.

— Отлично, просто идеально. Дом, покрытый рождественским хаосом. Что может быть лучше? — бормочу я.

— Пожалуйста, ради всего святого, скажи мне, что ты не Гринч. Я могу закрыть глаза на многое ради счастья своей дочери. Но Гринч? Это недопустимо. — Брей встает передо мной, скрестив руки на груди.

— Ты серьезно? — спрашиваю я, шокированный.

— Чертовски серьезно.

— Я не Гринч. Я чертовски устал, но Гринч? Нет. Я только что купил дом за четыре миллиона долларов, чтобы моя пятилетняя племянница могла получить Рождество своей мечты на пляже. Я похож на Гринча?

— Ох, слава богу. Ты меня напугал на минутку. Мы не принимаем Гринчей в семью. У нас так заведено, — говорит он.

— Ничего не заведено. Это его причуда, — вмешивается Зак. — Куда поставить елку?

Мне, черт возьми, все равно, но, чувствую, это, вероятно, не лучший ответ.

— Эм, спроси у Лили — куда она захочет, — говорю я, быстро убегая.

Я нахожу Лили и Хоуп в спальне. Сажусь рядом с ними и говорю Лили, что ее папа зовет ее. Вообще-то я хотел поговорить с Хоуп. А еще я просто не хочу сейчас иметь дело с хаосом, который творится за дверью.

— Ты в порядке? — спрашиваю я Хоуп.

— Да, спасибо, — тихо отвечает она.

— Хочешь поговорить об этом?

— У тебя когда-нибудь было чувство, что нечто, случившееся очень давно, никак тебя не отпускает? Что как бы ты ни старался, не можешь от этого убежать?

— Однажды было. — Я думаю о детстве, которое было у нас с Мией. Оно было тяжелым. Раньше я позволял этому, а также злости и ненависти, что носил в себе, диктовать многие мои поступки.

— Что изменилось? Как ты это исправил?

— Я принял тот факт, что это была не моя вина, что некоторые вещи произошли помимо моей воли. Я перестал пытаться убежать от воспоминаний и просто позволил им быть. — Не уверен, что правильно объясняю…

— Не знаю, готова ли я к этому, — говорит она.

— Ну а пока, если тебе понадобится моя помощь с чем-нибудь, я буду здесь. Мне жаль из-за того, что случилось сегодня вечером.

— Почему ты так добр ко мне? Ты же знаешь, она уже без ума от тебя, верно? Тебе не нужно завоевывать сестру, — смеется Хоуп.

— Ты важная часть Лили. А она, похоже, стала важной частью меня, что делает тебя очень значимой для меня, Хоуп. Я серьезно, если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится — неважно, насколько это безумно, — я найду способ помочь. А еще, я просто не хочу находиться там, снаружи. Твоя семья слегка помешана на Рождестве.

— Подожди до утра. Вот тогда ты увидишь настоящее сумасшествие. И тебя следует предупредить: не спи сегодня голым.

— Какого черта, Хоуп? Я оставила вас на пять минут, а вы уже обсуждаете его наготу? Серьезно, если ты не была моей второй половиной, я бы тебя придушила! — смеется Лили, запрыгивая на кровать и начиная бороться с Хоуп.

Обе смеются, так что я предполагаю, что они не дерутся по-настоящему.

Но, черт возьми, у этих девчонок впечатляющие приемы. Хоуп каким-то образом умудряется вывернуться и перекидывает Лили через себя, оказываясь сверху. Она прижимает ее к кровати. Я уже собираюсь вмешаться и оттащить Хоуп, как Лили бросает на меня свирепый взгляд:

— Даже не смей. Стой, где стоишь.

Я поднимаю руки.

— Почему мне кажется, что сейчас нужно позвать вашу маму, чтобы она вас разняла? — смеюсь я.

Лили поднимает ноги каким-то гибким движением ниндзя и снова переворачивает Хоуп. Обе падают на пол, прихватывая с собой прикроватную лампу. Но они не останавливаются, продолжают кататься по полу.

— Клянусь чертовым Богом, Лили, если порежешься об это разбитое стекло, я буду зол!

— Ну, если бы она сдалась, я бы остановилась.

— Этому не бывать, — хихикает Хоуп.

— Что здесь, черт возьми, происходит? — в дверях появляется. Брей, а за ним следуют Зак и Дин.

— Пятьдесят баксов на Хоуп, — говорит Зак.

— Ни за что. Сейчас очередь Лили выигрывать. Ставлю тысячу на Лил. Не сдавайся, Лил. Ты сможешь! — орет Дин.

Брей перешагивает через девушек и подходит ко мне.

— Ты возьми Лили. Я возьму Хоуп. Если мы их не остановим, то проторчим здесь всю ночь, пока они наконец не выдохнутся. Обе слишком упрямые, чтобы сдаться.

Он не ждет моего ответа, наклоняется и начинает растаскивать девчонок.

Похоже, мне придется набраться храбрости и схватить Лили.

— Извини, Лили, уже поздно. Может, продолжите в другой раз, — предлагаю я, поднимая ее и крепко прижимая к себе.

Если я думал, что она обойдется со мной мягко, то понял, как ошибался, — причем на собственной шкуре, — когда она переворачивает меня на спину. Буквально переворачивает. Только что я стоял, а в следующее мгновение уже лежал на полу, а Лили нависала надо мной.

— Ха, идеальная форма, Лил, — гордо говорит Брей.

— Что такое? Что я сделал не так? — спрашиваю я.

— Ничего, просто я всегда хотела попробовать этот прием на ком-то, кто не является моим партнером по спортзалу. Это и правда работает!

Она сияет. Сложно злиться, когда она так улыбается. Я бы позволил ей перекинуть меня миллион раз, лишь бы увидеть эту улыбку снова.

Я встаю и отряхиваюсь.

— Что ж, ночь была насыщенной. Если вы позволите, увидимся утром.

Подхватив Лили под талию, я поднимаю ее и выхожу из комнаты.

— А вот и еще один прием, который работает, — смеюсь я.

— Алекс, это не смешно. Опусти меня, — она бьет меня по спине.

— Нет, не думаю.

— Все же видят, что у меня под платьем.

Через секунду она уже снова стоит на ногах. Я поправляю ее одежду, натягивая подол платья как можно ниже. Затем веду ее наверх, в хозяйскую спальню, и прямиком в душ. Мне нужно, чтобы она разделась, и желательно поскорее.

Алекс включает душ, проверяет воду. И единственное, о чем я могу думать: да! Я наконец-то иду в душ с мужчиной из окна. Наверное, мне следовало вести себя скромно или еще как-то и следовать его примеру. Но я совершенно не такая девушка. Я знаю, что вернусь в эту ванную позже, чтобы оценить всю ее красоту, как она того заслуживает. Но прямо сейчас единственное, что я ценю, — это красота мужчины прямо передо мной.

Я раздеваюсь очень быстро. К тому моменту, как Алекс оборачивается ко мне, довольный температурой воды, я стою перед ним совершенно голая.

Глаза Алекса расширяются, скользя вверх и вниз по моему телу. По моей коже бегут мурашки, маленькие иголочки следуют за его взглядом. Я уверена в себе и своей внешности. Мама с папой воспитали нас с Хоуп так, чтобы мы чувствовали себя комфортно в собственном теле. Если я буду выглядеть хотя бы вполовину так же хорошо, как моя мама в ее возрасте, буду считать себя счастливицей. Потому что моя мама по-прежнему чертовски хороша.

— Если я знал, что все, что нужно сделать, чтобы ты так быстро разделась, — это включить душ, я бы сделал это раньше.

Алекс ухмыляется, продолжая разглядывать мое тело, как ребенок в кондитерской, который не знает, какой кусочек меня он хочет больше всего.

— Заткнись и раздевайся. Образы тебя в душе проигрывались в моей голове на повторе два дня. Я не упущу свой шанс воплотить эту фантазию в реальность.

Я обхожу его и иду прямо под струи воды.

Алекс наклоняет голову, приложив руку к подбородку, и говорит:

— Знаешь, я устроил тебе чертовски горячее представление через то окно. Будет справедливо, если ты отплатишь мне тем же.

— Хочешь, я устрою тебе шоу? — спрашиваю я, доставая бутылку геля для душа. Я выдавливаю немного на ладони и начинаю втирать гель в грудь. — Хочешь стоять и смотреть, как я себя намыливаю? — Алекс сглатывает и облизывает губы, не сводя глаз с моей груди. Я медленно провожу рукой вниз, по животу, направляясь прямо к клитору. Я шире раздвигаю ноги. — Хочешь смотреть, как я получаю удовольствие, Алекс? Смотреть… пока я представляю, что это твои руки сейчас на моём теле? Что это твои пальцы сейчас входят в мою тугую маленькую киску, — выдыхаю я.

Чёрт возьми, то, что начиналось как поддразнивание, теперь чертовски заводит меня. Думаю, мне может понравиться этот лёгкий привкус вуайеризма.

Алекс, с другой стороны, не может справиться с жаждой. Он прижимает меня спиной к стене. Не успеваю я опомниться, как он уже стоит передо мной на коленях, уткнувшись лицом мне между ног. Он закидывает одну ногу себе на плечо. Его язык проникает внутрь, кружа вокруг моего клитора. Он стонет, уткнувшись в мой холмик.

Я цепляюсь руками за мокрую ткань его рубашки, пытаясь удержаться на ногах.

— О боже, Алекс, не останавливайся. — Мои крики заглушает звук льющейся воды.

В ответ он вводит в меня два пальца, в то время как его рот посасывает мой клитор, а язык описывает маленькие круги.

Срань господня, он в этом деле мастер. Как, чёрт возьми, кто-то может так чертовски хорошо в этом преуспеть? Не думаю, что хочу знать — от одной этой мысли мне хочется брать уроки стрельбы у Эмили. Она пугающе талантлива в стрельбе по мишеням. Никто ещё не превзошёл её в соревновании. Мой отец много раз пытался за эти годы — он ненавидит проигрывать.

Алекс проводит другой рукой по моей заднице, и палец начинает давить на эту запретную дырочку. Всё моё тело напрягается. Он же не собирается…? Ох, да! Его палец входит. В то же время он ускоряет движение языка. Я разлетаюсь на части, оргазм обрушивается на меня, как грузовой поезд.

— Срань господня!

Что, черт возьми, он только что со мной сделал? Я никогда не испытывал ничего подобного. Я задыхаюсь и всхлипываю, когда Алекс встает. Расстегивая брюки, он освобождается от них.

— Ты в порядке? — спрашивает он.

— Лучше, чем просто хорошо.

Обхватив его руками за шею, я закидываю ноги ему на талию. Он выпрямляется и врезается в меня одним сильным толчком. От этого толчка меня еще сильнее прижимает спиной к стене. Я ударяюсь головой о кафельную плитку. Я слышу треск, но мне все равно.

— Черт, извини. Ты в порядке? — Он собирается отойти, чтобы поставить меня на ноги.

— Клянусь, Алекс, если ты сейчас остановишься, я придушу тебя во сне, — выдавливаю я из себя. Я напрягаю мышцы тазового дна, чтобы обхватить его. Я прижимаюсь к нему всем телом, крепко удерживая его внутри.

— Что ж, мне бы не хотелось умирать, пока я не надел на тебя кольцо.

Он улыбается и начинает двигаться. Но он сдерживается. Я это вижу. После нескольких минут его мучительно медленных движений я не выдерживаю.

— Алекс, трахни меня уже, или я найду того, кто сделает это за тебя.

Я совершенно не собираюсь этого делать. Но мои слова вызывают именно ту реакцию, на которую я рассчитывала.

— Лили, я обещаю тебе, что, если ты позволишь другому мужчине прикоснуться к тебе, я его убью. После того как помучаю. И заставлю тебя смотреть. Просто чтобы ты дважды подумала, прежде чем снова так поступить. Эта киска. Она моя. Твоё тело. Теперь оно моё! — Он рычит, двигаясь с усилием. С напором. Он берёт то, что принадлежит ему.

— Кому ты принадлежишь, Лили?

— Аргх, себе, — стону я.

— Неправильный ответ. — Он замирает.

— Кому, блядь, ты принадлежишь, Лили?

— Тебе, Алекс, я твоя! — Как только эти слова слетают с моих губ, он начинает двигаться снова. Сильнее и быстрее, чем раньше.

Вот как я хотела, чтобы меня трахали. Как будто я принадлежу ему. Я даже позволю ему думать, что это так. По крайней мере, в спальне. Второй раз за вечер я испытываю чертовски сильный оргазм. Алекс близок ко мне, выкрикивая мое имя, когда он опустошает себя внутри меня.

— Проснись. Проснись. Проснись!

Громкий голос отца пронзает туман моего сна. Туман моего блаженного, мирного сна.

— Арх, прекрати. Еще пять минут. — Я переворачиваюсь, накрывая голову одеялом.

— Ах, Лил, сейчас самое время взять под контроль своего парня. Ну, знаешь, пока он меня не застрелил, — смеется мой отец.

Я резко выпрямляюсь. И действительно, Алекс сидит на кровати с пистолетом в руке, дуло направлено прямо на моего отца.

— Какого чёрта, Алекс? Опусти пистолет.

— Ты уверена, Лили, ведь только что ты умоляла меня прекратить это. — Алекс опускает пистолет, засовывая его обратно под подушку.

— Нормальные люди не спят с пистолетами под подушкой. Вставай! Рождество, и я не собираюсь ждать, пока вы двое откроете подарки. — Отец поворачивается и выходит из комнаты.

— Почему ты спишь с пистолетом под подушкой, Алекс?

Я знаю, что он явно не просто бизнесмен, предприниматель или какая там ещё ерунда, которой он пытался меня накормить. Но мне нужно услышать это от него. Меня беспокоит то, что мне будет всё равно. Не думаю, что мне важно, чем он занимается. Ну, если только он не торгует детьми или занимается какой-нибудь ужасной фигнёй. Если это было так, я бы сама его застрелила. Наверное…

— Счастливого Рождества, Лили. У меня кое-что есть для тебя. К счастью, подарок был у меня в кармане прошлой ночью.

Он открывает тумбочку и достает черную бархатную коробочку. Маленькую черную бархатную коробочку. Такую, как из ювелирного магазина. Знаешь, такие обычно открывают и находят кольцо внутри.

Пожалуйста, только бы это было не кольцо. Черт. А вдруг кольцо? Что я скажу? Могу ли я действительно на такое пойти, зная человека всего два дня? Это полное безумие, безумие уровня Джоша и Эмили. Боже мой, почему я вообще это рассматриваю? Нет, я не могу. Слишком рано.

— Лили, расслабься. Просто открой, — говорит Алекс, накрывая мои руки своими и открывая коробочку.

Пара великолепнейших серег с бриллиантами и аметистами сияет, отражаясь во мне. Я теряю дар речи.

— Алекс, я-я не знаю, что сказать. Они прекрасны.

— Пожалуйста, — усмехается он.

— Спасибо. — Я немедленно снимаю свои прежние, теперь кажущиеся скучными, серьги-гвоздики с бриллиантами и надеваю новые. — Никогда их не сниму, — говорю я ему.

— Я рад, что тебе нравится. Они хорошо смотрятся. Думаю, они смотрелись еще лучше, если ты сняла одежду.

— Ммм, уверена, что так. Но если мы сейчас не выйдем, мой папа вернется сюда через пять минут. Он немного сходит с ума на Рождество.

— Немного? Лили, мой дом похож на декорации из фильма «Кошмар перед Рождеством».

Он встает и проходит в примыкающую комнату. Я следую за ним, и у меня перехватывает дыхание.

Это не просто какая-то комната. Это чертова сокровищница всех гардеробных.

— О Боже! Алекс, это твой шкаф? — спрашиваю я очевидное.

— Эм, да? А что? Думаешь, тебе понадобится больше места? Я могу построить шкаф побольше.

Он снимает черную футболку и надевает ее через голову. Теперь на нем свободные серые шорты и обтягивающая черная футболка. Как он выглядит так хорошо без всяких усилий? Это несправедливо.

— Эм, зачем мне место? — Я сбита с толку его вопросом.

— Чтобы перевезти сюда свои вещи? — Он, покачиваясь, подходит к месту, где я стою в дверном проеме. Да, он чертовски самодовольно покачивается.

— Эм, я не переезжаю сюда, Алекс. — У меня своя маленькая квартира недалеко от университетского кампуса. Я ее обожаю. Она находится в пешей доступности от Сиднейского аквариума, места, которое я часто посещаю.

— Нет, переезжаешь, — твердо произносит Алекс, скрестив руки на груди.

— Нет, не переезжаю! — так же твердо отвечаю я.

Резко развернувшись, я собираюсь выйти, но его руки обхватывают меня за талию. Знаю, что не должна так поступать, но ничего не могу поделать. Это почти как естественная реакция. Я наступаю ему на ногу и бью локтем в ребра.

Он стонет и сгибается от боли. Но его хватка не ослабевает.

— Черт, Лили. Серьезно? — Кряхтя, он легко поднимает меня с пола. В следующее мгновение я оказываюсь на кровати на спине, а Алекс сидит, обхватив мои ноги. — Не пытайся применять против меня свои приемы ниндзя, Лили. Я буду очень недоволен, если ты поранишься на Рождество.

— С чего ты взял, что поранится кто-то из нас? — Я улыбаюсь ему и расслабляюсь. Я думала, он потеряет бдительность и ослабит хватку на моих запястьях, которые сейчас держит у меня над головой. Но он этого не делает.

— Я не дерусь по правилам, Лили. Я сделаю все, чтобы победить. Все, чтобы получить желаемое. А прямо сейчас я хочу, чтобы ты согласилась переехать ко мне.

Он начинает оставлять дорожку поцелуев на моей шее, покусывая место сразу за ухом.

— Ммм, — я резко закрываю рот; мое тело меня предает. Мне это не нравится. Я не получаю от этого удовольствия. Если я буду повторять эту мантру достаточно часто, она станет правдой. Надеюсь.

— Я бы с радостью переехала к тебе, Алекс, — говорю я.

Он поднимает голову и улыбается мне сверху вниз.

— Но твой дом слишком далеко от университета, и он совсем не рядом с аквариумом, так что, думаю, сейчас это не самый подходящий для меня вариант.

Хмурое выражение снова возвращается на его лицо.

— Университет? У тебя будет водитель каждый день, Лил. Тебе не придется беспокоиться о поездке, — предлагает он.

— А как насчет аквариума? Я провожу там много времени. Не могу представить, как буду жить так далеко.

— Я построю тебе чертов аквариум прямо в доме, — ворчит он.

Я смеюсь. Ни за что он не станет строить мне аквариум.

— Ладно, но нам правда нужно выйти к остальным. — Я указываю на дверь, откуда доносится смесь рождественских гимнов, смеха и споров. Все звуки моей семьи рождественским утром.

— Сделаем так. Просто… по шкале от одного до десяти, насколько плохо будет, если я сегодня пристрелю кого-нибудь из твоих родственников?

Он берет пистолет из-под подушки и засовывает его за шорты.

— Десять! Алекс, огромная, чертова десятка! — кричу я. Он что, сумасшедший? — Думаешь, рождественская елка собирается тебя ограбить, что ли? Зачем тебе это?

— В первый раз, когда я ужинал с твоей семьей, одна из твоих тетушек подстрелила твоего кузена. Во второй раз мой дом взорвался. Я начинаю думать, что ваши семейные посиделки чертовски прокляты.

— Ладно, но Эмили не моя тетя — за что, я уверена, Эш и Бри очень благодарны, учитывая, что они там трахаются с уродцами. И если не моя семья, ты бы оказался в том доме. Ну, том самом, который взорвался, — возражаю я.

— Ты права. Извини, но никогда не бывает лишним быть осторожным. Давай попробуем насладиться Рождеством. Это наше первое из многих впереди, детка.

Алекс обнимает меня за плечо, выводя из комнаты и ведя через дом, который действительно выглядит как декорация из плохого рождественского фильма.

В его доме никогда не было так чертовски громко. Семья Лили очень серьезно относится к Рождеству. Интересно, смогу ли я убедить ее поехать в отпуск за границу в следующем году, только вдвоем. Одни. Все, чего я хочу, — это побыть с ней наедине, сделать так, чтобы она пристрастилась ко мне так же сильно, как я пристращиваюсь к ней.

— Не спешили вы спускаться. Ночка была длинной? — Кузен Лили, Доминик, приветствует ее объятиями, бросая на меня свирепый взгляд. Похоже, сегодня утром я не в числе его любимчиков.

— Ну, знаешь ли, когда дом твоего соседа взрывается, и тебе внезапно приходится срочно переезжать в канун Рождества, ночь получается довольно длинной, Дом.

Мне не нравится ответ, который дает ему Лили. Серьезно? Дом ее соседа?

— Так он твой сосед или парень, Лил? Потому что, судя по тому, как он сейчас смотрит, я не думаю, что он очень счастлив, — говорит Доминик, отступая от нее.

Лили резко разворачивается и запрокидывает голову, глядя на меня.

— Что случилось?

— Ничего, — ворчу я и иду на кухню. Мне нужен кофе, и ей тоже. Я позаботился о том, чтобы было полно миндального молока, а также куча веганских продуктов для нее.

— Знаешь, обычно это девушка говорит, что ничего не случилось, хотя очевидно, что что-то не так.

Лили следует за мной на кухню и прислоняется к столешнице.

— Капучино на миндальном, так? — Я пытаюсь сменить тему, надеюсь, она обо всем забудет.

— Пожалуйста.

Я чувствую, как ее взгляд прожигает мою спину.

— Алекс, просто скажи мне. Что не так? Это слишком для тебя? Я знаю, моя семья может быть… невыносимой. Поверь мне, я знаю это. И если ты хочешь, чтобы мы уехали, просто скажи.

— Лили, твой уход из этого дома — последнее, чего я хочу. Я только что попросил тебя переехать ко мне, меньше пяти минут назад. И я уверен, что смогу выдержать твою семью один день.

— Вы съезжаетесь? Ох, не могу дождаться, когда дядя Брэй об этом услышит. Может, это наконец выведет его из себя. Он был слишком спокоен, хладнокровен и невозмутим по отношению к вам двоим. Это чертовски странно.

В кухню влетает — буквально влетает, кружась, — маленькая блондинка-«ракета». Я знаю, что это одна из кузин Лили, просто никак не могу вспомнить ее имя.

— Почему ты кружишься на моей кухне? — спрашиваю я ее.

— Потому что этот дом, эти полы чертовски потрясающие. Они заслуживают того, чтобы на них танцевали.

— Ава, серьезно? Еще слишком рано для этого. Можешь… не знаю… вести себя нормально и не быть такой энергичной с утра? — стонет Лили.

— Могу, но зачем? Так вы съезжаетесь или нет? Дом сказал, что этот парень просто сосед. Это что-то вроде курортного романа? Будет жаль, если я больше не смогу танцевать в этом доме. — Ава надувает губы.

— Знаешь, как бы тебя ни интересовала моя личная жизнь, это не твое чертово дело. Вон отсюда! — Лили хмурится на кузину.

— Ой, меня папа отправил сюда сказать вам поторопиться. Скоро начнется время подарков, как только Эш и Бреанна появятся. Хотя папа пошел будить Эша минут десять назад — думаю, он нашел больше, чем ожидал.

Ава выпархивает из комнаты так же, как и вошла, кружась.

— Держи. И просто к сведению: это не кофе. Кофе не должен быть на вкус ужасным, — я протягиваю ей кружку с худшим кофе, который только знало человечество. Я попробовал его — больше не совершу эту ошибку. Он на вкус как картон.

— Ты не просто, знаешь ли. — Лили берет чашку и подносит ее прямо ко рту.

— Не просто что?

— Просто сосед, — улыбается она.

— О да? А кто же я еще?

— Ну, ты тот самый горячий сосед, которого я застукала за мастурбацией в душе. — Она смеется.

— О, ты имеешь в виду того, за кем ты стояла и наблюдала, как подглядывающий Том. Все это время.

— Ага! Мне нечего стыдиться, Алекс.

— Ладно, значит, меня повысили из просто соседа до горячего соседа. Это здорово.

— Ну, я имею в виду, ты еще и мой новый любимый бариста.

Я смотрю на нее. Она меня сейчас поддразнивает, и это отлично работает.

— Лили, сколько горячих соседей-бариста дарят тебе на Рождество бриллиантовые серьги стоимостью в четверть миллиона? — спрашиваю я, приподняв брови.

— Что? Черт побери, Алекс, нет! Ты не мог. Ты спятил? Это безумие. Черт побери, Алекс.

— Думаю, это быстро становится моей новой любимой фразой. Черт побери, Алекс. — звучит неплохо, — усмехаюсь я. То же самое она кричит в спальне.

— Прекрати. Ты должен забрать их обратно. Я не могу принять что-то такое дорогое. Я думала, это чертова бижутерия, Алекс.

Она ставит свою чашку с кофе на столешницу и тянется к уху.

Я хватаю ее за запястья и поднимаю их над ее головой. Ее руки упираются в верхние шкафчики.

— Лили, спроси меня.

— Спросить что?

— Спроси меня, кто ты для меня?

— Кто я для тебя?

— Ну, на данный момент ты моя до чертиков упрямая девушка, которая очень скоро станет моей до чертиков упрямой невестой. Которая затем станет моей до чертиков упрямой, красивой женой. Но самое главное, Лили, ты — моя.

— Ммм, может, нам стоит идти шаг за шагом и пока сохранить статус девушки. У меня никогда не было такого горячего парня, как ты, и я хочу похвастаться тобой всем своим подругам. Типа парня-трофея.

— По-моему, муж-трофей звучит лучше. Но сегодня я доволен и статусом парня.

Я не очень-то доволен титулом парня, но это огромное улучшение по сравнению с тем горячим парнем-соседом.

— Ладно, если вы не выйдите, я заберу ваши подарки себе, — кричит Брэй из гостиной.

Я беру кофе Лили, хватаю ее за руку, и мы идем в гостиную. В тот момент, когда мы входим, все прекращают свои занятия и смотрят на нас.

— А-а-а, о Боже мой, моя малышка влюблена! — Райли вскакивает и бросается к Лили. Мне приходится положить руку ей на спину, чтобы она не упала.

— Ох, это так мило. Почему ты никогда не говоришь мне такие приятные вещи? — Алисса смотрит на Зака, прежде чем подойти к Лили. Что, черт возьми, происходит?

— Не могу поверить, первая, кто сдался. Я ждала этого момента всю свою жизнь, — Элла обнимает Лили следующей.

Я притягиваю Лили к себе.

— Я что-то пропустил? Ты выиграла Нобелевскую премию или что-то в этом роде? — шепчу я ей.

— Я понятия не имею, что происходит, — шепчет она в ответ.

— Так, я думаю о весенней свадьбе. Будет красиво. Цветы. Платье. О Боже мой, Лили, платье! — Высокий голос Райли вредит моим ушам.

— Так, стоп! Вы слышали ее. Они не торопятся, и это разумно, Лил, — кричит Брэй поверх визга женщин.

— Лили, когда вы с дядей Алексом поженитесь, я могу быть девочкой с цветами? — спрашивает Тесси, заглядывая нам в глаза.

Я улыбаюсь:

— Bella, ты будешь самой красивой девочкой с цветами, которую когда-либо видел мир, — говорю я ей.

— Да, мамочка, ты слышала? Дядя Алекс сказал, что я могу быть девочкой с цветами, — Тесси подбегает к Мие, которая, кажется, не в восторге от этой идеи.

— Так. Этот для… о! Тут написано Тесси. У нас есть кто-нибудь по имени Тесси? — спрашивает Брэй, вытаскивая подарок из-под елки, явно пытаясь отвлечь всех от разговоров о моей грядущей свадьбе.

Два часа. Два часа ушло на то, чтобы разобрать каждый подарок под елкой. Не знаю, как им это удалось, но семья Лили устроила для Тесси настоящее Рождество. Прошлой ночью я отправил своих людей в магазины набрать всякой всячины, чтобы ей было что открыть. Я не был уверен, как собираюсь объяснить пятилетнему ребенку, что все ее подарки взорвались вместе с домом.

Но благодаря Уильямсонам и Мак-Кинли Тесси понадобится целая отдельная спальня только для подарков, которые она получила сегодня. Сейчас она совершенно вымотана, развалилась на диване с новеньким айпадом, который подарил ей Джош. Странно, что я даже не думал о сделке по слиянию с ним за последние сутки. Ну, во всяком случае, не особо. Бизнес всегда где-то на задворках сознания.

— Лили, я пойду за напитком. Тебе что-нибудь принести?

— Кофе? — спрашивает она.

— Конечно, сейчас вернусь. Не исчезай.

Я целую ее в лоб и направляюсь на кухню.

— Знаешь, если ты ее обидишь, я убью тебя. Мне плевать, кто ты такой и насколько важным себя считаешь.

Черт, Джош… Из всех угроз его — единственная, которую я воспринимаю всерьез. Я знаю, что он имеет в виду каждое свое чертово слово. Бегу ли я от страха? Ни черта подобного. Он может нападать со всем, что у него есть; он еще не видел меня в деле. Возможно, он думает, что видел, думает, что знает меня, но он чертовски ошибается.

— Если я когда-нибудь ее обижу, я сам вырву себе сердце, — честно говорю я ему.

— Знаешь, поначалу я думал, ты используешь ее, чтобы подобраться ко мне поближе.

— Что заставляет тебя быть таким уверенным, что я этого не делаю? — парирую я.

Я не делаю. Я бы не стал. Но мне нужно знать, что именно он, по его мнению, знает.

— Я узнаю настоящую любовь, когда вижу ее. Вы с ней — это по-настоящему, — пожимает он плечами. — Я поручил своему помощнику назначить встречу через неделю. Слияние состоится. Поздравляю, теперь ты ведешь дела с «McKinley Industries».

— Ха, это я должен поздравлять тебя. Теперь ты ведешь дела с «The Mancini Corporation».

Я пожимаю протянутую им руку.

— Я много копал под тебя, Алессандро. Я знаю достаточно, чтобы поставить твою организацию на колени. Даже на секунду не думай, что я этого не сделаю.

Джош подходит к дверному проему и останавливается:

— Еще кое-что. Если ты сам не расскажешь ей, кто ты на самом деле, чем занимаешься, это сделаю я. И поверь мне, для тебя это добром не кончится.

Я не могу поверить, что делаю это. Я на самом деле рассматриваю возможность переехать жить к Алексу. К парню, которого я встретила всего два дня назад. Это полное безумие. Это хуже, чем безумие. Это уровень сумасшествия, когда нужны смирительная рубашка и палата с мягкими стенами. Но мысль о том, чтобы пойти домой после сегодняшнего дня без него, мне совсем не нравится.

Все заняты подарками и возятся с ними. Тесси совершенно вымотана и разлеглась на диване с айпадом. Мия сидит рядом с ней и время от времени бросает на меня странные враждебные взгляды. Не знаю, что я ей сделала. Разберусь с этим позже.

— Ты правда обдумываешь это, Лил? Слишком рано, — шепчет Хоуп.

— Я знаю, но не могу объяснить. Не знаю, что со мной не так… Я буквально думаю о том, чтобы уехать домой без него, и у меня сжимается грудь.

— Я знаю. Я тоже это чувствую. Сделай мне одолжение, перестань об этом думать. Твои растерянные, подавленные чувства передаются мне напрямую.

Она всегда жалуется, что ненавидит то, как сильно мы чувствуем друг друга. Это странная особенность близнецов. Но я знаю, что она ни за что на свете не променяла бы это. И я тоже.

— Вообще-то он горячий. Представь ваших детей, Лил. Великолепные маленькие создания будут.

— Ты только что назвала моих будущих детей созданиями? Тетя года, не иначе. — Я смеюсь.

— Я знаю, что буду любимой тетей. Как иначе-то? — пожимает она плечами. — Как думаешь, у нас когда-нибудь будет то же, что у них? — спрашивает Хоуп, указывая на наших родителей, теть и дядь.

— Кажется, я, возможно, нашла это, Хоуп, и это до чертиков пугает меня. Что если я не справлюсь? Что если все эти чувства односторонние? Может, это все у меня в голове. Наверное, мне стоит уйти. Просто уйти сейчас, пока все отвлеклись, и избежать сцены чистейшего позора, когда Алекс передумает насчет меня.

Мой отец смотрит на меня через всю комнату своим фирменным взглядом «я знаю, о чем ты думаешь». Нет, не сейчас. Мне нужно выбраться отсюда.

— Хоуп, сделай все возможное, чтобы отвлечь всех. Я ухожу, — шепчу я, вставая как можно спокойнее.

Я слышу, как Хоуп кричит «паук!», а затем ее пронзительные вопли с просьбой убрать его. Это срабатывает — все знают, что ее страх перед пауками нельзя недооценивать. Учитывая, сколько раз мы использовали этот страх как отвлекающий маневр, я удивляюсь, как никто до сих пор этого не заметил.

Я открываю входную дверь, но меня встречает возвышающийся силуэт, шире дверного проема.

— Куда-то собралась? — спрашивает меня этот огромный, очень крупный мужчина.

— Да, так что буду признательна, если ты отойдешь.

— Извини, не могу, пока не согласую с боссом.

Он прикладывает телефон к уху быстрее, чем я успеваю осознать, что он сказал. «Согласую с боссом»? Что там согласовывать, черт возьми? Он думает, мы здесь заключенные? Если Алекс думает, что может запереть меня в этом доме, ему придется привязать меня — буквально привязать меня к своей кровати.

— Да, босс, тут рыжеволосая у входной двери, хочет уйти.

Я не слышу ответа, который он получает от того, кто, очевидно, является Алексом.

— Как тебя зовут? — спрашивает меня этот крупный мужчина.

— Эм, Хоуп, — я стараюсь говорить тихо, чтобы Алекс не услышал мой голос.

Охранник слушает, затем снова кладет телефон в карман.

— Босс сказал ждать здесь.

— Прошу прощения?

Какого черта? Как же, буду я ждать.

— Неважно, я найду другой выход из этого дурацкого дома.

Когда я разворачиваюсь, я вижу злого Алекса, который марширует через фойе прямо ко мне. Он ничего не говорит, доходя до меня, просто берет мою руку и выводит меня на улицу.

— Алекс, что ты делаешь?

— Мы выходим из моего дома — похоже.

Он слышал это.

— Извини, я не имела в виду, что твой дом дурацкий.

— Нет? Ты собиралась уйти, не попрощавшись? Ты собиралась оставить всю свою семью в моем доме в Рождество и просто исчезнуть? Как, по-твоему, это выглядело бы? Уже почти обед. Ты думала, тебя никто не будет искать?

Он злится. Его хватка на моей руке усиливается.

Я дергаю рукой. Он ослабляет хватку, но не отпускает. Вместо этого он продолжает идти.

Прошлой ночью у меня не было возможности рассмотреть, насколько красива эта собственность. Сады просто великолепны.

— Хоуп бы что-нибудь придумала в качестве оправдания.

Даже когда я это говорю, я понимаю, как жалко это звучит.

— Хорошо, тогда на будущее: оправдания Хоуп для меня не прокатят. Если ты пропадешь, и я не буду знать, где ты, можешь не сомневаться, я переверну все вверх дном, пока не найду тебя.

Я не знаю, что на это ответить. Когда мы только вдвоем с Алексом, в те редкие моменты, что мы были наедине, я так теряюсь в нем, что почти забываю себя. Я так увлекаюсь этими чувствами, которые он во мне вызывает, что не могу представить, что когда-нибудь не буду с ним. Но это же безумие.

Алекс останавливается у деревянных качелей, с которых открывается вид на большой пруд. Светит солнце, отражаясь от воды. Я чувствую, как дневной зной уже окрашивает мою кожу. Я правда не могу долго находиться на солнце. В итоге я буду похожа на помидор.

Я сажусь на качели. Алекс все еще крепко держит меня за руку.

— От чего ты пытаешься убежать, Лили? Что-то случилось? Кто-то тебе что-то сказал?

— Я не убегаю. Я просто… не знаю… почувствовала, что должна уйти.

— Почему?

— Не знаю. Это… — я указываю на нас двоих. — Все слишком быстро и серьезно, Алекс. Я только что встретила тебя, а ты говоришь о моем переезде, о женитьбе. Прошло всего два дня. Это безумно интенсивно. Я просто… не знаю. Что случится, если, допустим, я соглашусь на твое безумие и перееду. А потом, на следующей неделе, когда праздники закончатся, ты проснешься и поймешь, что совершил ошибку. Что если это просто должно было быть мимолетным увлечением на праздники?

Его лицо искажается, словно от отвращения к моим словам.

— Это не увлечение, Лили. Я не размениваюсь на интрижки. Я знаю, чего хочу. И всегда добиваюсь этого изо всех сил. Прости, если напугал тебя своей напористостью. Я не знаю, как это делается. Мне никогда раньше не приходилось этого делать.

— Что? Встречаться с кем-то?

— Мы уже не просто встречаемся, Лили.

— Разве? У нас ведь даже первого свидания не было.

— Ты хочешь пойти со мной на свидание, Лили? Потому что если тебе нужно угощение с вином и ужином, я гарантирую, что все будет на высшем уровне.

— Дело не в том, что мне нужно угощение с вином и ужином. Но нам нужно замедлиться. Узнать друг друга получше. У меня есть очень скверные привычки, знаешь ли. Такие, что когда ты их обнаружишь, то дважды подумаешь о том, чтобы жить со мной.

— О да, например, что? Ты ковыряешь в носу? Оставляешь сиденье унитаза поднятым?

— Фу, нет. Но я неряха. Прямо очень неряха. Разбрасываю одежду повсюду, обувь, сумки… Постоянно теряю ключи от машины. Никогда не прихожу вовремя. И я люблю печь, но ненавижу мыть посуду.

— И это все? У меня есть горничные, Лили. Мне все равно, насколько ты неряшлива. У меня есть персонал, чтобы возить тебя куда угодно.

— У тебя всегда находится ответ на все? — спрашиваю я его.

— Стараюсь.

— Еще моя семья; они слишком вовлечены в мою жизнь. Постоянно рядом. Всегда. Я съехала, чтобы от них уехать. И все же каким-то образом они все в итоге получили ключи от моей квартиры.

— Знаешь, это было лучшее Рождество для нас с Мией за все время. Тебе повезло с семьей, которая у тебя есть. Не у всех так.

— А что случилось с твоими родителями?

— С ними ничего не случилось. Насколько я знаю, они до сих пор гниют в трейлерном парке, который мы с Мией оставили позади. У меня было не такое детство, как у тебя, Лили. Я сделал много вещей, о которых, в общем-то, не жалею, чтобы прийти туда, где я сейчас. И я до сих пор делаю много вещей, за которые не буду извиняться.

— Например, что? Чем именно ты занимаешься, Алекс?

— У меня много легальных бизнесов.

Его рука сжимает мою сильнее, словно он боится, что я брошусь наутек.

— У меня также есть и не совсем легальные.

— Я однажды проснусь, а тебя арестовали?

— Вряд ли. Лили, сейчас я на вершине местного преступного мира. У меня в кармане и политики, и полиция. Всем что-то нужно. Но при всех этих активах на моей стороне, у меня столько же людей пытаются меня подставить.

Я смотрю на пруд.

Как я должна реагировать на то, что мой парень — преступник? Не просто какой-то там преступник, а главный? Если это так называется. Я должна переживать, верно? Я должна сказать ему отпустить меня. Проблема в том… я не знаю, хочу ли я, чтобы он отпустил.

Здесь очень спокойно, но так чертовски жарко, что меня так и тянет прыгнуть в воду. Выглядит достаточно чистой.

— У меня один вопрос — ну, вообще-то несколько. Но только один я хочу задать тебе сейчас.

— Можешь спросить меня о чем угодно. Я не всегда смогу ответить, но сделаю все возможное.

— Ты бы последовал за мной куда угодно?

Прямо сейчас я чувствую, что слепо последую за ним. Я хочу знать, взаимно ли это чувство.

— Последовал бы, — говорит он, обдумав вопрос пару минут.

— Отлично.

Я выворачиваю руку, пока ему не приходится меня отпустить. Вскакиваю и стягиваю платье через голову, пока Алекс смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Бросив одежду на траву, я забегаю в пруд, вода мгновенно охлаждает мою кожу.

— Лили, что ты творишь? Вылезай оттуда.

Я надуваю губы.

— Но я думала, ты сказал, что пойдешь за мной куда угодно. Если хочешь, чтобы я вылезла, тебе придется самому прийти и забрать меня.

Я плаваю по воде. Маленькие рыбки снуют по поверхности, но меня это не беспокоит.

— Ты с ума сошла? Там живут какие-то существа, Лили. Я вижу, как что-то плавает вокруг твоих ног. Вылезай! От этой воды ты заболеешь, она не может быть чистой, — рычит он.

— Ну, тогда, думаю, тебе действительно стоит прийти и забрать меня. Потому что я очень, очень невыносимо больная. Ты не хочешь испытать это на раннем этапе наших отношений.

— Черт!

Он ругается, нагибаясь, чтобы развязать шнурки. Снимает футболку и осторожно заходит в воду. Я намеренно отплываю подальше от него.

— Лили, стой. Не двигайся. Я иду, против здравого смысла. И если я заболею из-за этой грязной воды, ты будешь меня выхаживать. В сексуальном костюме медсестры и все такое.

Он продолжает ругаться себе под нос, пока наконец не добирается до меня.

— О черт. Алекс, не двигайся! — повышаю я голос.

Все его тело замирает. Он панически оглядывается в воде.

— Что такое? Что тут, черт возьми? — кричит он.

Я заливаюсь смехом и обхватываю его тело руками.

— Ничего. Боже, какой же ты нытик. Кто бы мог подумать, что большой, страшный Алессандро Манчини окажется таким трусишкой?

— Не смешно, Лили. Мы выходим отсюда сейчас же.

Он обхватывает меня за спину, удерживая на месте, и выбирается из пруда гораздо быстрее, чем заходил.

К тому времени, как мы возвращаемся к дому, все уже сидят на патио за столом. Я надеялся проскользнуть незамеченным, а потом пойти и смыть с себя прудовую грязь. Меня передергивает при мысли о том, что могло водиться в той грязной воде. Не могу поверить, что Лили была так неосторожна и просто прыгнула туда. А что если бы у меня там жила ручная водяная змея или еще какая-нибудь дрянь?

Мы промокли насквозь. Лили снова надела платье, но оно намокло от нижнего белья и обтягивает ее тело. Волосы стекают ей на спину. Однако, когда я смотрю на нее, кажется, что ее ничто не волнует. Она широко улыбается, подходя к столу. Остались только два свободных места, и они расположены не рядом. Одно из них — во главе стола, с Мией и Лео по бокам. Место, которое всегда зарезервировано для меня. Я не могу там не сидеть. Это послало бы неверный сигнал моим людям.

Я глава этой организации. Я должен сидеть во главе стола. Но я ни за что не сяду не рядом с Лили. То, что я собираюсь сделать, станет заявлением — огромным заявлением — для всех, особенно для моих людей. Все они поймут, что Лили значит для меня больше, чем кто-либо другой.

Мои шаги замедляются, когда я обхожу стол к единственному свободному стулу. Если я это сделаю, это поставит огромную мишень на ее спину. У меня много врагов. А если не сделаю, то подразумеваю, что она недостаточно важна, чтобы сидеть рядом со мной. Будь я проклят, если сделаю, и проклят, если не сделаю. Однако мысль о том, чтобы не сидеть рядом с ней, одна только эта мысль заставляет меня поднять стул, перенести его через стол и поставить прямо рядом со своим.

Я киваю Лили, чтобы она села. Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Все остальные за столом затихли, наблюдая за тем, что произойдет дальше. Это неслыханно. Я удивлен, что Лили могла понять скрытый смысл моих действий. Но выражение ее лица говорит мне, что она все поняла.

— Лили, не думай слишком много. Садись, — рычу я ей на ухо.

Она вздрагивает, затем улыбается мне и садится. Я задвигаю ее стул. Кивнув одному из официантов, я приказываю ему сервировать еще одно место, прежде чем сесть самому. Все по-прежнему молчат, глядя на нас с Лили.

— Кто-то умер? — спрашиваю я.

— Пока нет, но вечер только начинается, — отвечает Эш с самодовольной ухмылкой.

— Ладно, тогда давайте есть. Я умираю с голоду, — говорю я, и тут же, как по команде, официанты выходят с закусками.

На столе множество общих блюд: морепродукты, мясные нарезки и сыры, а также разнообразные другие закуски. Я сказал кейтеринговой компании убедиться, что веганских блюд тоже достаточно. Когда я беру тарелку Лили и наполняю ее смесью фруктов, овощей, веганских сыров и крекеров, я замечаю, что все по-прежнему смотрят на нас.

Я ставлю блюдо перед ней.

— Хочешь чего-нибудь еще, детка? — спрашиваю я, уделяя ей все свое внимание.

Мне плевать на эту публику. Румянец поднимается от шеи Лили до самых щек. Ей не нравится, когда все смотрят на нее.

— Вот это да! Кажется, Рождество теперь каждый год будет у Алекса. Стол просто эпический! Алекс, теперь ты мой любимчик из всех парней Лили, — кричит Хоуп со своего места в середине стола, начиная накладывать еду на тарелку.

Хотя известно, что она сказала это, чтобы отвлечь внимание от Лили, сам факт упоминания других парней Лили заставляет меня стиснуть зубы.

— Хоуп, следи за языком. И у Лили вообще-то никогда не было никаких парней до этого. Так ведь? — Брэй многозначительно смотрит на Лили.

Она пожимает плечами, бормоча:

— Ни с кем из тех, кого ты знаешь. — Моя голова поворачивается, чтобы посмотреть на нее.

— Мне понадобится список имен.

— Ты умрешь, пока будешь ждать этот список, Алекс. К тому же, я уверена, мой намного короче твоего.

Мия разражается смехом. Мой гневный взгляд никак ее не останавливает. Успокоившись, она смотрит на Лили.

— Итак, Лили, каковы твои намерения в отношении моего брата?

— Мия, замолчи, — рычу я.

— Нет. Если бы я вдруг привела парня домой, да еще и кучу дальней родни впридачу, ты бы задал намного больше вопросов. — Мия ухмыляется. — Без обид, — добавляет она, глядя вниз по столу на наших вышеупомянутых гостей.

Комната наполняется гомоном, все разбиваются на отдельные разговоры. Лили смотрит на меня, прежде чем ответить на вопрос Мии.

— Ну, прямо сейчас мои намерения — наесться до состояния пищевой комы. А сегодня вечером мои намерения чисто эротические — не думаю, что ты действительно хочешь о них знать. А что насчет моих намерений на завтра? Повторить все это снова, я полагаю, — пожимает плечами Лили.

— Можно перемотать сразу на сегодняшний вечер? — предлагаю я.

— Фу, гадость. Главное знай… если ты разобьешь ему сердце, я вырву твое прямо из груди, — улыбается Мия.

— Мия! Пару слов. — Вставая на ноги, я направляюсь к дверям, ведущим обратно в дом. — Сейчас же! — кричу я, заметив, что она не идет за мной. Я жду, пока она войдет в дверь, и захлопываю ее. Схватив Мия за локоть, я тащу ее на кухню. — Вон! — Персонал кейтеринга бросает свои дела и спешно ретируется.

— Что за черт, Алекс? Отпусти меня. — Мия вырывается из моей хватки.

— В чем твоя проблема, Мия? Кем ты себя возомнила, угрожая Лили подобным образом?

— Что? Я твоя сестра. Моя задача — защитить тебя, Алекс. А ты совсем потерял голову из-за этой девушки. Ты знаешь ее всего два дня, а уже почти поселил ее у себя, — в отчаянии разводит руками Мия.

— Ты можешь быть моей сестрой, но это не дает тебе права так разговаривать с Лили. Ты будешь относиться к ней с таким же уважением, как и ко мне.

— Нет, не буду. Пока не почувствую, что она этого заслуживает. Ты можешь посадить ее рядом с собой, сколько хочешь, но она должна доказать, что достойна этого места.

— Нет! Она никому ничего не должна доказывать. Моего слова достаточно. Мия, клянусь, если я еще раз услышу, как ты ей угрожаешь, тебе не понравятся последствия, — рычу я, проводя рукой по волосам.

— Ты променяешь меня на какую-то девчонку? Алекс, мы всегда были вдвоем, ты и я. Мы заботимся друг о друге. Нам, черт возьми, больше никто не нужен.

— Я бы никогда не выбрал кого-то вместо тебя, Мия. Ты моя сестра. Ты всегда будешь моим человеком. Но, ей-богу, если ты попытаешься встать между мной и Лили… — Я не договариваю. А что я вообще сделаю? Она моя сестра. Я никогда не обижу ее и волоска на ее голове не трону. — Просто не ставь меня больше в такое положение. Я знаю, что все происходит быстро, но я никогда раньше такого не чувствовал. Я знаю, что она — та самая, единственная.

— Извини. В следующий раз я постараюсь прикусить язык, когда захочется включить режим сестры-наседки, — улыбается она.

Я обнимаю ее.

— Спасибо.

— Но ты должен пообещать, что когда я решу снова начать встречаться с парнями, ты тоже не будешь лезть в мою личную жизнь.

— Ага, это вряд ли когда-нибудь случится.

— Нам пора вернуться, — шепчет Мия. — Надеюсь, твоя маленькая истерика не отпугнула ее.

— Черт! Пошли. Стой, ты не думаешь?.. Нет, Лили крепче, чем ты думаешь, Мия. Ее не так просто напугать. Она с акулами плавает, черт возьми. Добровольно.

Когда мы возвращаемся к столу, никто не удосуживается поднять голову, пока мы садимся на свои места. Закинув руку за спинку стула Лили, я наклоняюсь к ней.

— Ты в порядке?

— Ага, а ты? — Ее глаза ищут мои.

— Теперь да. Прости за мою сестру. Она немного чересчур заботливая… иногда, — ухмыляюсь я.

— Я знаю все об излишне заботливых сестрах — не волнуйся.

Остаток рождественского обеда прошел без происшедший. Никто не был застрелен, так что я считаю это победой. После обеда дальние родственники Лили сели по машинам и уехали. Мой дом по-прежнему выглядит так, словно Рождество вывернулось наизнанку на каждой чертовой поверхности. Но Лили здесь, вместе со своей сестрой и родителями, так что я изо всех сил стараюсь игнорировать этот хаос.

Уже поздно, и я сижу у бассейна. Лили сказала, что встретится со мной здесь около пятнадцати минут назад. Я смотрю на дверь как ястреб, жду момента, когда она выйдет, чтобы наброситься на нее. Только она появляется не одна, как я надеялся.

— Извини. Мне потребовалось время, чтобы найти, где ты прячешь «хорошее пойло». Потом я нашла Мию, и, в общем, нам пришлось дегустировать товар, прежде чем решить, что принести. Я, конечно, могу себе позволить возместить расходы, так что не парься. Стой… ты не против? Черт, надо было сначала спросить, да? — тараторит Лили, шатаясь вперед и держа в руках бутылку моего виски за пять тысяч долларов. Хоуп и Мия вываливаются следом, в таком же состоянии.

— Вы… все? — спрашиваю я их, вставая и забирая бутылку из рук Лили, пока она ее, черт возьми, не уронила.

— Близки к этому. Может быть, «поддатые»? Это подходящее слово, Лил? — спрашивает Хоуп, глядя на свою сестру-близняшку.

— Не знаю. Почему ты меня спрашиваешь?

— Потому что ты у нас умный близнец. А я красивая, — пожимает плечами Хоуп.

— Это не работает, когда вы выглядите абсолютно одинаково, — вмешивается Мия, выхватывая бутылку из моих рук и усаживаясь на один из шезлонгов.

Лили и Хоуп быстро следуют ее примеру.

— Где Тесси, Мия? — спрашиваю я.

— Ох, она спала на диване в кинозале. Брэй и Райли присматривают за ней.

Родители Лили сидят с моей племянницей? Это чертовски странно. Мне бы зайти туда. Но я не могу же оставить этих троих одних у бассейна.

— Хорошо, вам нужна вода. Дайте я позову кого-нибудь. — Я забираю бутылку у Мии, держа ее вне досягаемости.

— Знаешь, раньше ты была классным, Алекс, а потом постарел, — ворчит она.

— Стой, а сколько тебе лет? — спрашивает Лили.

— Я ни хрена не старый, — рычу я. Я не хотел, чтобы тема разницы в возрасте всплыла так рано.

— Сколько лет этому «не старому»? — настаивает она.

— Двадцать девять, — отвечает за меня сестра.

— Ха, это не старо, Мия. К тому же, у него выносливость молодого жеребца.

— Фу, гадость. Никогда больше не говори мне такого, Лили, — морщится Мия.

— Ну что, Алекс, — Лили встает и обвивает руками мою шею. — Ты можешь либо присоединиться к нам, либо оставить нас, — шепчет она, покусывая мое ухо.

Я заметил это только после того, как она это сделала. Маленькая проказница просто вытащила бутылку из моих рук, используя искусство соблазнительного отвлечения внимания. Какого черта? Я же не такой уж простак.

— Я не собираюсь пить с вами, Лили. Кто тогда будет ответственным и трезвым?

Лили ложится на пустой шезлонг. Она откручивает крышку бутылки и затем выливает янтарную жидкость себе на грудь.

— Упс, кажется, я немного пролила. Может, мне поискать кого-нибудь, кто поможет мне оттереться? — Она подмигивает мне.

Это приглашение, от которого я не настолько глуп, чтобы отказаться. Не заботясь о том, что в комнате находятся обе наши сестры, я прижимаюсь к ней всем телом и провожу языком по обнаженной коже ее грудей.

— И это моя реплика. Хоуп, пойдём. Я покажу тебе, где лучше всего поиздеваться над мужчинами моего брата. — Мия хватает Хоуп за руку и выводит её из комнаты.

Как только двери закрылись, я дергаю за маленькие ниточки, удерживающие верх бикини Лили. Сворачивая ткань, чтобы обнажить её соски, я наблюдаю, как она льёт на один, потом на другой мой гребаный виски. И я не могу придумать лучшего сопровождения для моего любимого напитка.

Мои губы смыкаются вокруг её соска. Она выгибается навстречу мне, когда роняет бутылку на пол. Её руки тянут меня за волосы, прижимая мою голову к своей груди.

— Ммм, ты такая чертовски вкусная, — бормочу я с набитым ртом.

— Почти уверена, что это из-за виски.

— Нет, это всё ты, детка. Ты — самое опьяняющее, что я когда-либо пробовал.

— Ммм, меньше разговоров, больше лизания, сосания, покусывания.

Моя рука опускается вниз, чтобы расстегнуть завязки на её бёдрах. Они развязываются слишком легко. Мне нужно не забыть сжечь это чёртово бикини, когда я закончу с ней. Мой язык скользит вниз по её животу, кружится вокруг пупка, прежде чем её руки снова тянут меня вверх.

— Мне нужен ты внутри меня, Алекс, — требует она.

— Кажется, ты забыла, кто здесь главный, Лили. Не тебе здесь командовать. — Хотя я мысленно принимаю каждое слово, мой член спорит со мной, требуя, чтобы я подчинился её приказам.

— Аргх, Алекс, если ты не засунешь в меня свой чёртов член, я… — Её слова замирают, когда я ущипываю её клитор. — О боже! — она кричит, когда ее таз поднимается вверх.

— А теперь перестань быть болтливой маленькой девочкой и позволь мне вылизать твою жадную киску, как хорошая девочка, — говорю я ей, снова начиная спускаться на юг.

Далеко не ухожу. Каким-то образом, пьяная Лили всё ещё умеет чертовски круто двигаться. Она оказывается на мне сверху, её руки освобождают мой член от шорт ещё до того, как шок проходит. Она наклоняется ко мне, выстраивая свой вход. Она никогда не выглядела так сексуально. Мне чертовски нравится, когда она контролирует.

— Есть кое-что, что тебе, наверное, стоит обо мне знать, Алекс, — говорит она, всё ещё паря над моим кончиком, но ещё не опускаясь.

— Что это, детка? — поднимаю я бровь.

— Я всегда получаю то, что хочу. — Она медленно опускается на меня.

— Знаешь что? — спрашиваю я её, толкаясь вверх и сжимая мои руки на талии.

— Что? — стонет она, кружа бёдрами.

— Я тоже. — Я приподнимаю ее, так что ее ноги оказываются по обе стороны от моего лица.

Она ахает, когда я приближаю ее киску к своему рту, проводя языком по ее щелке. Ее тело падает вперед, когда она хватается за спинку шезлонга.

— Трахни меня! Почему, черт возьми, я просто не позволила тебе сделать это первой? Боже, у тебя это хорошо получается, — говорит Лили, бесстыдно водя киской по моему лицу.

Я рычу в ее лоно, облизывая, покусывая и высасывая все до последней капли ее соков. Мои ладони впиваются в плоть ее задницы. Один палец находит ее анус, прежде чем медленно войти в нее. Она выкрикивает мое имя, ее тело напрягается, и она кончает.

Я не даю ей времени, выкатываясь из-под нее. Стоя позади нее, я ставлю ее на колени, прежде чем толкнуть свой член вперед. Одной рукой я хватаю ее за волосы, притягивая ее голову к себе. Наклоняясь, я накрываю ее рот своим.

— Ммм, о Боже! Я не могу, — кричит Лили мне в рот.

— Ты можешь, и ты сделаешь это, — ворчу я, выпрямляясь и входя в нее, как обезумевшее животное, которым она меня делает. — Твоя киска, черт возьми, была создана для меня, Лили. Такая идеальная, тугая, влажная, теплая и чертовски жадная до моего члена.

Ее стенки напрягаются, и ее соки наполняют мой член, когда мои слова эхом разносятся по комнате. Просунув руку под нее, я провожу круговыми движениями вокруг ее клитора. Мои яйца напрягаются. Я чувствую, как нарастает оргазм, по спине пробегают мурашки.

— Ты должна кончить для меня сейчас, Лили. Сейчас, черт возьми! — Рычу я. — Я хочу этого. Дай мне это!

Ее тело идеально подчиняется мне, а ее киска доит мой член всем, что в нем есть.

Сегодня канун Нового года. Как так получилось, что прошла всего неделя с тех пор, как я встретила Алекса? Мы еще ни дня не провели порознь. Он даже пошел со мной сегодня в мою квартиру, когда я сказала, что мне нужно съездить домой. Ему не нравится, что я официально еще не переехала к нему. Он спрашивает меня каждый день, но я пока не собираюсь отказываться от своей квартиры.

Как бы мне ни хотелось сделать этот шаг, прыгнуть в неизвестность, я не могу. Мне нужно разумно подходить к этим отношениям. Они новые. Наверное, нездорово съезжаться всего через неделю, не так ли?

Мы провели лучшие несколько дней в долине Хантер. Отметив День подарков на ранчо Мак-Кинли с остальной частью моей семьи, Алекс увез меня на курорт. Мы провели два дня, дегустируя вино, поедая сыр и занимаясь сексом на всех доступных поверхностях, которые только могли найти. Это было блаженство.

Мы вернулись в город вчера. Большую часть дня я отсыпалась, пока Алекс работал. Я пока не совсем уверена, как отношусь к его работе. Алекс спросил, почему я не бегу сломя голову и почему меня не шокирует и не отталкивает то, чем он занимается. Я не сказала ему, что это, вероятно, потому, что что бы он ни делал, я уверена, мои двоюродные братья и сестры по материнской линии делали это в сто раз хуже.

Мы с Хоуп не особо афишируем, что мы родственницы мафии. Достаточно того, что Эш постоянно лезет не в свои дела, пока мы росли. Я благодарна, что мои другие двоюродные братья и сестры живут в Нью-Йорке. Если они были здесь, они ни за что не одобрили Алекса. И сколько бы людей ни окружало Алекса, этого никогда не будет достаточно, чтобы сдержать их.

Я роюсь в своем гардеробе, пытаясь найти наряд на сегодняшний вечер. Достаю облегающее блестящее черное платье и прикладываю его к себе перед зеркалом.

— Нет, — говорит Алекс. На минуту я думаю, что он разговаривает сам с собой. Он сидит на моей кровати и печатает что-то в телефоне. Кажется, он даже не смотрел на меня. Но когда я собираюсь положить платье в свою дорожную сумку, он откладывает телефон, снова вытаскивает платье и повторяет одно слово: — Нет.

— Можешь говорить «нет» сколько угодно, но это не меняет того факта, что сегодня вечером я надену это платье, — выхватываю я платье у него и кладу обратно в сумку.

— Куда ты планируешь пойти сегодня вечером? — спрашивает он, хмуря брови.

— Сегодня канун Нового года, Алекс, — отвечаю я, как будто этого объяснения достаточно.

— Я в курсе, так что еще раз: куда именно ты планируешь пойти?

— В Слияние. Мы с Хоуп всегда ходим туда на Новый год, — пожимаю я плечами.

— И когда ты собиралась рассказать мне об этих планах?

Он начинает меня раздражать своими расспросами. Кем он себя возомнил? Я никогда не буду спрашивать его разрешения пойти куда-либо.

— Ты мне не отец, Алекс. Если ты думаешь, что я буду просить у тебя разрешения, тогда тебе стоит поискать себе девушку, которая будет спрашивать разрешения, потому что я точно не такая.

Он ухмыляется, оценивая меня взглядом с ног до головы.

— Отлично. Мне как раз нравится твой ум, детка. Нет, тебе не нужно спрашивать моего разрешения. Что тебе нужно делать, так это предупреждать меня заранее, чтобы у меня было время организовать соответствующую охрану.

— Это клуб моего кузена. Мне не нужна охрана. К тому же, не притворяйся, будто ты не идешь со мной.

— Думал, ты никогда не попросишь. С удовольствием составлю тебе компанию сегодня вечером, дорогая, — саркастически отвечает он. — А ты девушка Алессандро Манчини. Тебе нужна охрана.

Я закатываю глаза. Иногда мне кажется, что его эго больше, чем его член.

— Знаешь, я более чем способна сама о себе позаботиться. Я занимаюсь этим уже много лет.

— Уверен, что справлялась. Но теперь тебе не нужно, потому что я хочу заботиться о тебе. Не потому, что ты не можешь, а потому, что я могу.

Он встает и обнимает меня, его древесный аромат окутывает меня.

Черт возьми, он обаятельный. Этого у него не отнять.

— Ладно, постараюсь предупреждать тебя в следующий раз. Но я никогда не буду спрашивать разрешения ни на что, Алекс.

— Я никогда этого не хотел, Лили. Ты моя партнерша, моя ровня, моя королева. Никогда не позволяй никому говорить тебе обратное.

В клубе полно народу. Люди толпятся даже здесь, в VIP-секции. Таким оживленным я его еще никогда не видела. Алекс не отходил от меня весь вечер. Его рука словно приклеилась к моей. Я вижу, что ему здесь не очень комфортно. Он постоянно оглядывается, словно ждет, что что-то выскочит и нападет.

— Давайте выпьем шотов, — Хоуп вскакивает и щелкает пальцами, подзывая проходящего мимо официанта.

— Текилы, срочно, — кричит она ему, когда он подходит.

— Пожалуйста, — добавляю я с улыбкой. Официант улыбается в ответ, его взгляд скользит по моим ногам. Алекс медленно и небрежно встает. Я вопросительно смотрю на него, но он смотрит не на меня. Он смотрит на мужчину перед нами, который все еще смотрит на мои ноги. Я не слышу, что он говорит, но когда Алекс наклоняется и шепчет что-то официанту, тот бледнеет как мел. Он кивает с широко раскрытыми глазами, поворачивается и буквально убегает из VIP-секции.

Алекс садится обратно, так же небрежно, как и встал.

— Что ты ему сказал? — спрашиваю я.

— Я сказал ему, что мне понадобится десять секунд, чтобы большими пальцами выдавить его глаза из головы, а потом заставить проглотить их по одному.

Алекс поднимает мою руку и подносит ее ко рту, целуя мою ладонь.

Моя челюсть отвисает. Я смотрю на Хоуп, чтобы понять, слышала ли она наш разговор. Нет. Она слишком занята разглядыванием бара, где Чейз флиртует с какой-то блондинкой.

— Эм, Алекс, это… наглядно. — Как я должна реагировать на подобное?

— Это честно. Он не должен был на тебя смотреть.

— Я сейчас вернусь, — рычит Хоуп, вскакивая на ноги.

— О черт. Придержи мой напиток. — Я сую свой бокал Алексу и следую за Хоуп. Я знаю этот тон, и он означает только одно. Она собирается втянуть нас обеих в неприятности.

Хоуп подходит прямо к блондинке, которая вовсю обнимает Чейза. Я не слышу, что Хоуп ей говорит, но вижу, как блондинка толкает мою сестру в плечо. Ага, так дело не пойдет. Даже зная, что моя сестра здесь не права — она не имеет никаких прав на Чейза — она все равно моя сестра, и никто не трогает мою сестру.

Я подхожу и замахиваюсь, попадая костяшками пальцев прямо в челюсть девушки. Блондинка немного отшатывается. Но прежде чем я успеваю подумать о втором ударе, меня окружают пятеро мужчин, все они целятся пистолетами во все стороны, кроме моей. Чьи-то руки обхватывают меня за талию сзади, и я, не раздумывая, толкаю локтем назад в стену мышц.

— Ай, черт, Лили. Почему ты, черт возьми, не можешь ударить как девчонка? — стонет Алекс.

Поворачиваясь, я улыбаюсь ему.

— Потому что я Лили Хоуп Уильямсон — вот почему.

Толпа начинает кричать, отсчитывая секунды от десяти. Прежде чем они доходят до единицы, Алекс приникает ртом к моему. Он целует меня так, словно мы здесь одни, словно никто не смотрит. Мне нравится, как он целует меня, как завладевает мной каждым прикосновением, каждым движением своего языка по моему. Он на вкус как виски, хотя я знаю, что он пил один и тот же напиток весь вечер.

— Счастливого Нового года, — говорит он мне в губы.

— Это будет лучший год из всех, — отвечаю я ему.

— О да, почему же?

— Этот год начался с идеального поцелуя. Как он может не быть лучшим?

Алекс одаривает меня широкой улыбкой, такой, которая затрагивает глаза. Глаза, которые обычно тверды как камень и смотрят с прищуром. К тому времени, как я поворачиваюсь, блондинка исчезает, а Хоуп самозабвенно целуется с Чейзом. Я оттаскиваю ее от него, прежде чем передать Алексу, потому что она слишком пьяна, чтобы принимать здравые решения прямо сейчас.

— Чейз, где Эш? — спрашиваю я.

Улыбка Чейза становится шире.

— Он не придет сегодня вечером. Звонил раньше.

— Что с ним не так? Он бы не пропустил канун Нового года просто так, — недоумеваю я.

Мой кузен — чертов работяга. Он никогда не берет выходных.

— Понятия не имею, но твоему парню вон там нужно отпустить Хоуп. Сейчас же, Лили. Мне все равно, кто он, черт возьми, такой. Если он ее не отпустит, я заставлю его, — рычит Чейз.

Я смеюсь. Я знаю, что Чейз может за себя постоять. Но серьезно? Он пойдет против Алекса ради Хоуп?

— Она пьяна, Чейз. Она не понимает, что делает. Я забираю ее домой.

— Я отвезу ее домой. Я не пил, Лили, — предлагает Чейз. Я смотрю на него с подозрением. — Да ладно, Лил. Как давно мы знакомы? Я не собираюсь пользоваться ею.

— Мне показалось, что ты уже пользовался, — пожимаю я плечами.

— Нет, не пользовался.

Чейз встает, что-то говорит бармену по ту сторону стойки и подходит прямо к Алексу. Взяв Хоуп за руку, он шепчет ей что-то на ухо. Она кивает головой и прислоняется к нему. Это добром не кончится. Совсем не добром. Алекс жестом подзывает одного из своих людей, того, который, кажется, всегда рядом. Я наблюдаю за тихим разговором, после которого парень кивает и смотрит на Хоуп.

— Чейз подвезет меня домой, Лил. Я позвоню тебе завтра… или, вернее, уже сегодня? — говорит Хоуп, обнимая меня.

— Ты уверена, что хочешь поехать с ним?

— Более чем, — смеется она, прежде чем потащить Чейза вниз по лестнице. Я смотрю, как человек Алекса следует за ними.

Бип, бип, бип.

— Выключи его, пожалуйста! — Я накрываю голову одеялом.

— Это твой телефон, детка. Он давно звонит, — голос Алекса хриплый ото сна.

— Скажи им, чтобы отвалили, — жалуюсь я, переворачиваюсь и зарываюсь лицом в его грудь. Если уж мне приходится просыпаться, то хотя бы в объятиях его тела. Что может быть лучше для начала дня?

— Это Хоуп. Она хочет с тобой поговорить. — Когда я поднимаю голову, он протягивает мне телефон, показывая, что на линии моя сестра.

— Хоуп, если ты не умираешь, я не хочу ничего знать, — ворчу я.

— У Эша ребенок! — кричит она в трубку.

— Что? — Я же думала, Бреанна не беременна…

— У Эша ребенок. Настоящая живая девочка. Мама говорит, ее оставили у швейцара с запиской, что она принадлежит Эшу.

Я резко сажусь.

— У Эша ребенок? — повторяю я, все еще не веря своим словам.

— Ага, Чейз рассказал мне. Я не поверила и позвонила маме. Она подтвердила, что это правда. Дядя Зак и тетя Лисса провели ночь в квартире Эша.

— Это безумие. А это вообще его ребенок?

— Не знаю. Мне пора, я перезвоню тебе чуть позже.

Связь обрывается прежде, чем я успеваю задать еще вопросы. Я вскакиваю с кровати, иду в гардероб и натягиваю одну из рубашек Алекса, прежде чем позвонить маме.

— Привет, Лил, полагаю, твоя сестра уже звонила? — спрашивает она.

— Ага, это правда? У Эша ребенок?

— Да, Лисса прислала мне фотографии. Она просто прелесть. Определенно ребенок Уильямсонов.

— Ого… что мне делать? Как я могу ему помочь? — Это совершенно выходит за рамки моего опыта.

— Не знаю. Может, позвони дяде Заку или тете Лиссе, спроси, нужно ли им что-нибудь. Мы с отцом только что заказали кучу детских вещей с доставкой на сегодня утром. Можешь в это поверить? Кто-то просто оставил своего ребенка отцу, который даже не знал о его существовании? Это грустно.

— Ну, до Бри Эш, очевидно, не отличался высокими стандартами.

Мы только что закончили устанавливать три детских автокресла в три машины Эша, в его гараже. Парню действительно нужно усилить свою охрану. Мне, или кому-то из парней, которых я привел с собой, было бы слишком легко просто уехать на любом из этих роскошных автомобилей.

Лили берет меня за руку и вводит код на кнопках лифта. Я не задаю вопросов. Она в бешенстве. Красный оттенок на ее щеках — это не от возбуждения. Нет, ее челюсти стиснуты, глаза прищурены и сфокусированы на дверях, словно она на задании. Наверное, сейчас не лучшее время, чтобы говорить ей об этом, так что я поступаю умно и держу рот на замке.

Как только двери открываются, Лили сжимает мою руку почти до предела и топает — буквально топает — через фойе, выкрикивая имя Эша.

— Эш Уильямсон, как ты посмел мне не позвонить? Мне пришлось узнать об этом через вторые руки от Хоуп, а та услышала от Чейза.

Заметив Бреанну, она отпускает мою руку. Мне приходится трясти пальцами, чтобы восстановить кровоток. Она подбегает к дивану, где Бреанна сидит с новорожденным ребенком.

— О боже мой, посмотри на нее. — Ее голос смягчается, когда она втискивается рядом с ними. — Она такая идеальная. Можно я ее подержу? — Взгляд Лили перемещается на Бреанну, и я понимаю, что та не собирается никому отдавать ребенка.

Бреанна поворачивается к Эшу, словно он может ответить на вопрос Лили. Эти двое так синхронны друг с другом. Эшу требуется не больше тридцати секунд, чтобы переключить внимание Лили с желания подержать ребенка обратно на себя.

— Какого черта ты здесь делаешь, Лил? — ворчит Эш, забирая младенца у Бреанны.

— Ну, не каждый день становишься тетей. Ты ожидал, что я не приеду? Кстати, не за что. Хотя, по правде говоря, ты должен благодарить Алекса.

Лицо Бреанны становится бесстрастным. Я видел такое же выражение, когда она играет в покер, и это никогда не к добру — это значит, что она что-то замышляет.

— За что мы благодарим Алекса? — спрашивает она меня.

— Тебе не нужно меня ни за что благодарить, Бреанна. Я просто установил детское автокресло в пару твоих машин в подвале. — Я пожимаю плечами.

— Какого черта ты залез в мои машины? — ворчит Эш.

Я поднимаю бровь, бросая на него взгляд типа ну ты и сучка. Бреанна закатывает глаза — она явно не впечатлена. Эш только смеется и качает головой.

— Спасибо. Мне почти жаль, что я позвонил им сейчас.

Эш достает телефон, когда он начинает вибрировать. Он игнорирует уведомление и возвращает устройство в карман.

— Кому ты звонил? — спрашивает Лили, хмуря брови в замешательстве.

— А? О, не волнуйся, ты скоро узнаешь: три, два, один. — Двери лифта открываются, и входят четверо крупных мужчин.

— Я собираюсь придушить тебя, пока ты спишь, Эш Уильямсон, — выдавливает Лили из себя, прежде чем улыбнуться нашим… гостям.

— Тео, тетя Холли не говорила, что ты в городе. — Она спокойно подходит, обнимает его и целует в обе щеки. Я так сильно стискиваю коренные зубы, что удивляюсь, как ни один не сломался. Кого это она целует, черт возьми?

— А потому что она не знает, что мы здесь, — отвечает парень.

— Ах, вообще-то, теперь знает, — говорит другой, отвечая на звонок и направляясь в сторону кухни.

Мои руки сжимаются в кулаки, когда я наблюдаю, как оставшиеся двое мужчин по очереди обнимают и целуют Лили в щеки. Я собираюсь сделать шаг к ним, когда Бреанна останавливает меня. Держа меня за руку, она шепчет:

— Это ее двоюродные братья со стороны матери.

Я бросаю на нее благодарный взгляд, прежде чем снова натянуть маску невозмутимости. Слава богу, я не набросился на ее чертовых кузенов. И сколько вообще двоюродных братьев нужно одной девушке?

— Значит, мне не нужно на них так злиться? — спрашиваю я Бреанну.

— Да, определенно не на этих, — бормочет она.

Я смущен ее заявлением и смотрю, как она подходит к мужчинам.

— Тео, черт, сколько лет, сколько зим. — Бреанна обнимает его.

— Бреанна, черт возьми, Мак-Кинли, фотографии действительно не передают твоей красоты.

Он окидывает ее взглядом с ног до головы, демонстрируя неприличный уровень интереса. Его оценка совершенно отличается от того, как он смотрел на Лили.

— Спасибо. Ты не превратился в такого уж огра, как я ожидала. — Бреанна смеется.

Я замечаю, что Лили намеренно держится от меня на расстоянии. Интересно. Мне слишком любопытно, что творится у нее в голове, чтобы делать шаг. Она нервничает, это я точно могу сказать. Но почему?

— Я слышал, ты живешь с Эшем. Никто не обмолвился, что у вас родился ребенок. Я что, свадьбу пропустил? — спрашивает Тео Бреанну.

— Нет, не пропустил. Пойдем познакомься с Фэйт. — Она тащит его за руку к Эшу и указывает на новорожденную.

— Лил Пили, я не знал, что ты зайдешь. — Зак возвращается вместе с Джошем.

— Дядя Зак, слава богу, ты здесь. — Лили выдыхает. — Мы с Алексом привезли автокресла, которые вам нужны были, они в машинах.

— Не дергайся, лютик. — Другой брат врывается обратно в комнату. Я тянусь за пистолетом, но Зак останавливает его, положив руку ему на грудь.

— Маттео, тебе лучше помнить, что в этой комнате находится моя внучка. Прибереги свое кровопролитие для другого раза, — ворчит Зак, прежде чем отпустить его.

— Не волнуйся, дядя Зак, здесь не будет кровопролития. Мы не язычники. Мы специально для этого купили склад. — Ухмыляется один из молодых парней.

— Слишком много информации, Лука.

Джош подходит и встает рядом с Бреанной в защитной позе. Странно. Он видит в этих мужчинах угрозу?

— Лили, представишь нас своему… другу? — спрашивает Тео, оглядывая меня с… отвращением?

— Знаешь, я бы с радостью, но нам правда пора идти. Дела. Люди ждут. Передай тете Холли привет. — Лили берет меня за руку и тащит к лифту.

Я охотно следую за ней, хотя очень хотелось бы проучить этого человека и поставить его на место. Но это родственник Лили, я не могу причинить вред ее семье.

Двое младших братьев стоят перед дверями, блокируя ей вход в лифт. Я смотрю на них по очереди. Им нужно отойти. Из моей груди вырывается звук. Лили сжимает мою руку и качает головой, запрещая действовать.

— Эш, вот все, что тебе нужно. — Алисса входит в комнату, осматривая толпу зевак. — Ох, ради всего святого, нет. Только не сейчас. Однако вы четверо мальчиков появились очень вовремя. Пойдемте и помогите мне перенести все это в спальню.

Она жестом указывает на груды детских принадлежностей, разбросанных по полу и мебели.

— А, конечно, Лука и Ромео помогут тебе, тетя Лисса. Мы с Маттео провожаем Лили до ее машины, — говорит Тео.

Черт возьми, никуда они Лили не поведут. Кузены или нет, я перережу глотки любому, кто встанет у меня на пути.

— Отлично. Эш, вот сумка; здесь есть все, что тебе может понадобиться. Ты уверен, что не хочешь, чтобы я пошла с тобой? — спрашивает Алисса. Он и Бреанна, должно быть, впервые выносят ребенка на прогулку.

— Спасибо, мам. Все в порядке. Мы ненадолго. — Она передает ему сумку, и он вешает ее через плечо.

— А, Алекс, думаешь, ты можешь показать нам, как работают эти автокресла? — Эш подходит к лифту и нажимает кнопку. — Извини, Тео, придется тебе оставить свое развлечение на другой день.

— Все в порядке. Мы еще ненадолго задержимся. — Тео ухмыляется, глядя прямо на меня. Я бросаю на него не менее испепеляющий взгляд, чем его собственный.

— Подождите, а сколько это — немного — спрашивает Лили.

Тот факт, что она еще не представила меня своим кузенам, не остался незамеченным. Я не стану спрашивать об этом при всех. Я подожду, пока мы будем в машине, и тогда узнаю, что у нее на уме.

— Сколько потребуется, — говорит Маттео. Я запоминаю имена по ходу того, как к каждому из парней обращаются.

— Отлично… О, вам кто-нибудь говорил, что Хоуп пытается затащить в постель лучшего друга этого парня, Чейза? — Лили ухмыляется Эшу.

— Пытается и преуспевает — это разные вещи, Лил. Чейз не ищет смерти, — Эш смотрит на Тео.

— Маттео, подзови машину. Думаю, у нас сегодня еще один кузен в списке визитов, — приказывает Тео.

— Тео, нет. Чейз — семья, — Эш заходит в лифт. Лили быстро затаскивает меня внутрь, прежде чем нажимает кнопки закрытия двери.

— Кто-нибудь хочет объяснить мне, что это, черт возьми, было? — Я смотрю на каждого из них в поисках ответов.

— Это Эш оказался чертовым сплетником и не смог держать язык за зубами, — рычит Лили.

— Не волнуйся, я позвоню тете Холли. Она скажет им, чтобы они тебя не трогали.

— Не трогали меня? Лил, мне не нужна твоя тетя, чтобы защитить меня от твоих кузенов, — смеюсь я.

— Эм, может понадобиться, — предполагает Эш.

— Почему?

— Подожди, ты не знаешь, кто они? А я-то думала, все знают о великом Тео Валентино, — говорит Бреанна.

Я в полном недоумении. Почему она не подумала, что это та информация, которой ей следовало поделиться со мной к этому моменту? Я изо всех сил стараюсь сохранить невозмутимое выражение лица. Я чувствую их взгляды на себе.

После того как я помог Эшу разобраться с использованием детского кресла, я веду Лили к нашей машине. Открываю пассажирскую дверь и жду, пока она сядет. Она смотрит на меня, пытаясь понять, что я чувствую, узнав, что семья моей девушки — мафия. Я ничем себя не выдаю. Молча киваю головой в сторону сиденья, умоляя ее просто сесть в машину.

Как только я устраиваюсь за рулем, завожу двигатель, и шины визжат, когда я вылетаю из подземного гаража. Я выдыхаю, пытаясь взять себя в руки, чтобы поговорить с ней, не сорвавшись.

Я собираюсь убить Эша. Какого черта ему понадобилось звонить и все это рассказывать Тео? Чего, по его мнению, он этим добьется? Мудак. Бьюсь об заклад, ему нравилось наблюдать, как я корчусь, запертый в его квартире с четырьмя моими кровожадными бандитами кузенами и Алексом.

Сидя в машине, направляющейся обратно к дому Алекса, я замечаю, какой он замкнутый. Я вижу, что он недоволен. Его пальцы так сильно сжимают руль, что костяшки пальцев побелели.

— Можешь просто высадить меня у моего дома, если хочешь, — тихо предлагаю я.

Я не ожидаю, что он сохранит интерес ко мне теперь, когда знает, кто мои кузены. Уверена, он не ищет смерти. Не думаю, что они на самом деле убьют его — ну, надеюсь, что нет. Вообще-то, я не знаю, что они сделают. Не похоже было, что они хотят мило пообщаться и устроить званый ужин, приветствуя Алекса в моей жизни.

— Черт возьми, нет! Я нигде тебя не высаживаю. Мы едем домой. В наш дом, Лили, — рычит Алекс.

— В твой дом. Я еще не переехала. — Черт… не время спорить о семантике, Лили. Взгляд, которым Алекс одаривает меня, он обычно приберегает для тех, кого собирается покалечить.

— Отрицай это сколько хочешь, но ты ни одной ночи не спал вне моей гребаной постели с того дня, как мы встретились. Это и есть наш дом. Ты думаешь, я бы просто привел в свой дом любую женщину? Рядом со своей семьей? — Он не дает мне времени ответить на его вопрос, прежде чем продолжить. — Нет, я бы, черт возьми, не стал. Я был честен с тобой больше, чем с кем-либо еще. Я наговорил тебе такого дерьма, о котором не стоило рассказывать ни одной живой душе. И все это время ты скрывала от меня большой гребаный секрет. — Он медленно вдыхает и выдыхает. — Почему, Лили? Почему ты не сказала мне, что твоя семья — гребаная мафия? — спрашивает он гораздо более тихим голосом.

— Я-я не хотела тебя напугать. Я не хочу тебя потерять, понятно? Одно дело, когда ты принимаешь сумасшествие со стороны папы, но моя тетя Холли… Она мамина сестра-близнец. Она вышла замуж за дядю Ти, когда встретила его в Нью-Йорке. Прости… Я пойму, если ты больше не захочешь иметь со мной ничего общего.

— Дядя Ти? Лили, ты буквально называешь гребаного дона организации Валентино… Дядя Ти — Иисус Христос. — Алекс качает головой. — Вбей это в свою хорошенькую, маленькую, упрямую гребаную головку. Лили, я никогда тебя не отпущу. Мне все равно, даже если ты скажешь, что вы с Ганнибалом Лектером кровные родственники. Ты можешь быть буквально порождением самого дьявола, Лили. Ничто в этом мире не заставит меня отказаться от тебя.

— Спасибо… — шепчу я. Алекс чертыхается, глядя в зеркало заднего вида. Оглядываясь, я вижу, что за нами следует внедорожник с затемненными стеклами. — Это одна из твоих машин? — спрашиваю я его.

— Нет.

Я достаю телефон и набираю номер единственного человека, который, как я знаю, заставит моих кузенов вести себя прилично. Надеюсь…

— Кому ты звонишь? — спрашивает Алекс.

Я поднимаю палец, чтобы попросить его помолчать.

— Лиля, золотце, как приятно. Как ты? — отвечает мой дядя.

— Все хорошо, дядя Ти. Как поживает мой любимый дядя? Ты получил то печенье, что я тебе отправила?

Я натягиваю на себя самый милый голос, на который только способна. У дяди Ти огромное пристрастие к Хоуп и мне. Он всегда хотел дочь, но вместо этого получил четырех сыновей.

— Конечно, получил. Они были восхитительны. Тебе и вправду следовало пойти в кулинарную школу, вместо того чтобы плавать с акулами, — смеется он.

— Спасибо, но мне нравятся акулы. Эй, дядя Ти, как думаешь, ты можешь отозвать машины, которые твои сыновья-придурки сейчас отправили за мной?

— Что эти идиоты натворили на этот раз? — Не проходит и минуты, как я вижу, что внедорожник резко сворачивает и разворачивается.

— Они пытаются запугать моего парня. Он мне очень нравится, и он останется со мной несмотря ни на что.

— Парень, значит? Как зовут этого парня?

— У него есть имя.

— Поделишься им? — смеется он.

— Зависит от того… Что ты с ним собираешься делать? — парирую я.

— Лиля, тебе не нужно называть мне имя Алессандро, но я буду признателен, если услышу его от тебя. Я отозвал слежку и поговорю с твоими кузенами. Но тебе нужно быть осторожной. Убедись, что это тот путь, по которому ты действительно хочешь идти, золотце. Эта жизнь не для всех.

— Я знаю, но я… — Я останавливаюсь. Я чуть не сказала дяде, что люблю Алекса. Не думаю, что мне стоит делиться этим с миром прямо сейчас.

— Я уверен, что любишь, но любовь не все побеждает. Не в нашем мире.

— Спасибо, дядя Ти. Передай тете Холли привет от меня.

Я вешаю трубку, прежде чем он успевает задать еще вопросы. Алекс смотрит на меня.

— Лиля, мне не нужно, чтобы ты звонила своему дяде. Если они хотят следовать за нами, пусть следуют. Я никогда не отступлю перед битвой, когда на кону стоишь ты.

— Я не хочу, чтобы тебе приходилось драться, Алекс. Я просто хочу, чтобы ты был в безопасности.

— Со мной ничего не случится. — Алекс звучит очень уверенно. Он берет мою руку и переплетает свои пальцы с моими. — Ты слишком много волнуешься. Мне это не нравится.

— Люди склонны волноваться о тех, кто им дорог, Алекс.

— Если ты так заботишься о моем благополучии, то, может быть, тебе стоит переехать ко мне, знаешь ли, чтобы ты могла постоянно присматривать за мной. — Улыбка, которую он мне дарит, освещает все его лицо.

— Мне переезжать к тебе до того, как мы поженимся, — не лучшая идея. Некоторые члены моей семьи очень… традиционны. — Я улыбаюсь.

— Ладно, значит, давай это исправим. Давай поженимся.

— Ты не можешь говорить серьезно. — Я уставилась на него. — Черт возьми, ты серьезно.

— Как сердечный приступ.

Что мне на это ответить? Он с ума сошел, если считает, что нам стоит пожениться. Он так говорит с самого первого дня нашей встречи. Может быть, то, что сказал мне папа, правда… Когда знаешь, просто знаешь. Но брак?

— Не волнуйся, детка, у нас куча времени. Я буду спрашивать тебя каждый день, пока ты не захочешь сказать да.

— Я уже хочу сказать да, Алекс. — Слова вырываются сами собой, без раздумий.

— Для меня это равносильно ответу да. — Он улыбается. — Мне всё в тебе нравится, Лили Уильямсон. Не терпится сделать тебя Лили Манчини.

— Кто сказал, что я возьму твою фамилию?

— Ты возьмешь, — отвечает он. Наглый мудак. Я, как ни странно, очень традиционна и с радостью взяла бы фамилию мужа. Но хочу, чтобы он немного понервничал.

— На дворе двадцать первый век, Алекс. Я не собираюсь менять фамилию.

— Лили, ты должна. Это было бы величайшим оскорблением с твоей стороны и крайне неуважительно по отношению ко мне, если бы ты этого не сделала. Что подумают мои подчиненные, если моя собственная жена не захочет носить мое имя?

Я не подумала об этом.

— Значит, нам придется продолжать жить во грехе. Конечно, в разных домах.

— Черт возьми. — Алекс снова медленно вздыхает. — Если для тебя это так важно, я что-нибудь придумаю, — говорит он в конце концов.

Этот мужчина готов свернуть горы, чтобы жениться на мне. Он добровольно готов столкнуться с позором того, что его жена не возьмет его фамилию. Не то чтобы я считала это позорным, но так подумают люди в его мире.

— Алекс, притормози.

Он бросает взгляд в мою сторону, затем сворачивает на боковую улицу. Прежде чем машина останавливается, я отстегиваю ремень безопасности и перелезаю через центральную консоль, чтобы оседлать его.

— Что ты…?

Его вопрос остается без ответа, когда я завладеваю его губами. Он не сопротивляется, когда мои руки скользят вниз по его грудным мышцам, по упругому прессу, пока я не добираюсь до пояса. Я расстегиваю его ремень, затем пуговицу и ширинку. В моих руках его твердый член.

Мне нравится ощущать его член на ощупь. Кожа гладкая, шелковистая, твердая и мягкая одновременно. Обхватив пальцами основание, я двигаю им вверх и вниз, обхватывая рукой головку.

— Я люблю тебя, Алекс Манчини. Давай поженимся. Сейчас. Я хочу быть твоей женой. Я хочу взять твою фамилию. Я хочу тебя сегодня. Я хочу тебя завтра. Я хочу тебя всегда.

Алекс задирает мне юбку до талии. Он отводит мои трусики в сторону, подставляя свой член моему входу, прежде чем опустить мои бедра.

— Я бы женился на тебе, не задумываясь, Лили, но как же твоя семья? — Я замираю.

Он передумал? Моя семья для него — это слишком? Черт, он не может так со мной поступить. Он не может заставить меня желать его до такой степени, что я теряю рассудок, а потом выбить почву у меня из-под ног.

— Я не меняю своего решения, — говорит он, словно читая мои мысли. — Я не это имел в виду. Я имел в виду, разве ты не хочешь, чтобы твоя семья была там, когда ты будешь выходить замуж? Я не хочу, чтобы ты отказалась от своей свадьбы мечты ради меня.

— Моя свадьба мечты — это выйти замуж за тебя. Вот и все. Но ты прав. Мы не должны делать это без моей сестры и моих родителей, — признаю я. Я очень хочу, чтобы они там были.

— Это все, что тебе нужно? А остальные члены семьи?

— Нет, я не хочу, чтобы там был кто-либо еще. Речь идет о нас, а не обо всем мире.

Кстати, о Хоуп, её рингтон «Привет, сестрёнка», который она сама установила на моём телефоне, начинает звучать из моей сумки. Я игнорирую его и вместо этого сосредотачиваюсь на Алексе. Я как будто насажена на его член, а он не шевелится. Я кружу бёдрами; гул его стона отдаётся вибрацией по всему его телу.

Телефон сразу же зазвонил снова.

— Черт, запомни эту мысль.

Я роюсь в своей сумке. Алекс стонет, когда я делаю упражнения для тазового дна, пока он внутри меня.

— Что, черт возьми, ты со мной делаешь? — ворчит он.

Смеясь, я отвечаю на звонок.

— Хоуп, я немного занята. Это важно?

— Чем ты сейчас занимаешься, Лили? У меня возникло странное чувство, что происходит что-то важное.

О черт…Мои глаза расширяются. Проклятие быть близнецами: она всегда, черт возьми, знает.

— Ах, ты должна пообещать никому не рассказывать.

— Обещаю. А теперь выкладывай. Что происходит?

— Ладно, Алекс попросил меня выйти за него замуж. Я сказала «да». — Визг ее крика заставляет меня отвести трубку от уха.

— Что?! Лили Хоуп Уильямсон! Почему ты еще не позвонила мне?

— Потому что, Хоуп Лили Уильямсон, это произошло только что. И прямо сейчас член моего жениха находится глубоко в моей вагине. Так что, если тебе больше ничего не нужно, я пойду и закончу то, что начала.

— Фу, гадость. Развлекайтесь. Позвони мне, как только закончишь. Мне нужны подробности, Лил. — Хоуп вешает трубку, и я бросаю телефон на пассажирское сиденье.

— Итак, на чем мы остановились? — спрашиваю я Алекса.

— Скажи это еще раз, — рычит он, двигаясь вверх, и его член касается этого сладкого местечка.

— Что сказать?

— Жених. Скажи это еще раз, — требует он.

— Мне чертовски нравится, когда член моего жениха внутри меня.

— Я не могу дождаться, когда смогу назвать тебя своей женой. Как только мы закончим, позвони твоим родителям и попроси их отменить все планы на завтра. Мы собираемся пожениться.

— Давай не будем говорить о моих родителях, пока ты трахаешь меня — это странно, — выдыхаю я, потираясь клитором о его таз.

— Договорились. Кто заставит тебя кончить, Лили? Чьим членом твоя маленькая голодная киска давится прямо сейчас?

— Твоим!

— Ответ неверный. Чей это, Лили?

— О, Боже, моего жениха! — Я вскрикиваю, когда кончаю, и мои глаза закатываются.

Алекс напрягается подо мной, когда его толчки становятся резкими, а струи теплой жидкости покрывают мои внутренности.

Я сижу в своем кабинете, и шокированный Лео занимает кресло напротив меня.

— Ты уверен, Алекс? Прошла неделя?

— Я ни в чем в жизни я не был так уверен, — честно отвечаю я.

— Хорошо, что мне нужно делать?

— Нам понадобится усиленная охрана на некоторое время. Кузены Лили в городе, и я ни капли не доверяю этим парням. Я не хочу, чтобы кто-то вмешивался или пытался этому помешать.

— Кто ее кузены? — спрашивает Лео.

— Парни Тео Валентино. — Мне не нужно объяснять, кто он такой. Каждый слышал о семье Валентино.

— Что это вообще такое? Как мы об этом не знали? Как это возможно? Она даже не итальянка.

— Сестра-близнец ее матери — жена Дона, — отвечаю я.

— Ничего себе.

— Вот это да.

— Как думаешь, они взорвали пляжный дом? — спрашивает Лео.

Мы до сих пор не нашли того, кто за этим стоит. Также остается загадкой, у кого те фотографии Лили с ночи на пляже.

— Нет, не думаю. Но я хотел бы покончить со всем этим. Кто бы это ни был, он притих. Уверен, мы скоро узнаем, кто они такие и чего хотят.

— Ну, они хотят того же, чего и все. Того, что есть у тебя, твоего места.

— Пусть продолжают хотеть.

— Так ты рассказал Мие о планах на сегодня?

— Рассказал мне что? — Легко на помине.

— Твой брат собирается пожениться. Сегодня вечером, судя по всему. — Лео ухмыляется мне. Я понимаю, что он не согласен с тем, что считает поспешным браком.

Но меня не волнует, кто что говорит.

— Что? — Мия смотрит на меня в шоке.

— Сегодня вечером мы с Лили поженимся. Я приготовлю машину, чтобы отвезти тебя и Тесси. Лео, ты поедешь с ними.

— Подожди, мы не собираемся это обсуждать? Вообще? — спрашивает Мия.

— Это не обсуждается. Я спросил; она сказала да. Мы женимся. Я был бы признателен, если ты не спорила со мной, Мия. Я хочу этого. Я хочу ее.

— Хорошо, если ты уверен. По крайней мере, она не пустая кукла, я полагаю.

— Слава Богу, я на мгновение забеспокоился, что ты никогда не встретишь никого достойного, — ворчит Лео.

— Не то, чтобы я искал вашего одобрения, но спасибо.

Я оставляю их в своем кабинете и направляюсь наверх. Хоуп заперла Лили в спальне на все утро, с какой-то ерундой о том, чтобы провести их последний день свободы, занимаясь сестринскими делами.

Что ж, я покончил с этим. Я жажду Лили. Я уже подхожу к двери, когда мой телефон вибрирует в кармане.

— Да? — отвечаю я, не глядя на экран.

— Алессандро, у меня кое-что для тебя. Но если хочешь получить это живым, тебе, вероятно, стоит приехать в течение следующих двадцати минут. Я пришлю адрес. — Голос Джоша хриплый. Он заканчивает разговор без лишних слов.

Черт! Я набираю Лео.

— Да? — раздается из трубки.

— Приготовь машину. У Джоша кое-что для нас.

Я вешаю трубку и сглаживаю выражение лица, прежде чем войти в комнату. Я не покину этот чертов дом, пока не получу того, чего хочу. Открыв дверь, я вижу Хоуп и Лили, развалившихся на кровати, вокруг них разложены закуски.

— Тебе не хватает вагины, Алекс. Ты не приглашен. — Хоуп смеется над своей собственной шуткой.

— Ха-ха, очень смешно. Как бы я ни хотел остаться, детка, я не могу. Я просто зашел сказать, что ненадолго отлучусь. Но увидимся сегодня вечером. Внизу будет ждать водитель, готовый отвезти вас обеих в забронированное мной место.

— Ты не можешь хотя бы намекнуть, где это? — ноет Лили.

— Нет.

— А мне? Мне ты можешь сказать. Я умею хранить секреты. — Хоуп пытается.

— От нее? Сомневаюсь.

Они обе смеются над этим. Я наклоняюсь, подхватываю Лили на руки, несу ее в ванную и закрываю дверь.

— Что ты…? — спрашивает Лили.

— Просто хочу провести с тобой минутку, — отвечаю я, нежно целуя ее в лоб. — Мне просто нужно быстро перевести дух, прежде чем уйти.

— Алекс, куда ты идешь?

— Этого я тебе сказать не могу.

— Ты будешь в безопасности? — Она держит мое лицо в ладонях, заглядывая в глаза.

— Да. Я буду в порядке. Это просто бизнес, Лили. Не волнуйся обо мне.

— Не думаю, что смогу не волноваться о тебе. Каждый раз, когда ты выходишь за дверь, я буду бояться, что ты не вернешься. Но я бы волновалась точно так же, какую работу ты ни выбрал. Меня беспокоит не твой выбор профессии. Ну, может быть, немного, но в основном меня пугает мысль, что ты не вернешься ко мне… Это меня ужасает.

— Я всегда буду возвращаться к тебе, Лили. Обещаю. А теперь дай мне свои губы, чтобы у меня был хоть какой-то приятный вкус на ближайшие несколько часов.

Она так и делает: нежно прижимается губами к моим.

— Я люблю тебя, Алессандро Манчини, — шепчет она мне в губы.

— Я люблю тебя, Лили Уильямсон.

— Он сказал, кто это? — в десятый раз спрашивает Лео, когда мы выходим из машины по адресу, который прислал мне Джош.

— Нет, но, уверен, мы сейчас узнаем.

Мы прибыли на заброшенную старую фабрику у доков. Это место всегда наводило на меня жуткий страх. Озноб в воздухе. Темные углы, из которых кто угодно может выпрыгнуть. Запах гниющей морской жизни. Ничто из этого не предвещает ничего хорошего.

Дверь склада открыта, когда мы подходим. Лео приказывает двадцати парням, которых мы привезли с собой, окружить здание, а мы с ним входим внутрь.

— Это что?.. Вот же… это свиньи, Алекс. Я слышал слухи об этом сумасшедшем и его свиньях. — Лео вздрагивает.

— Все они правдивы. Тебе лучше помнить об этом. — Джош выходит из тени прямо перед нами.

— Вот же, это было необходимо? — спрашиваю я, опуская дуло, направленное в его сторону.

Этот псих просто смеется.

— Я так подумал. Пойдем. Их двое.

— Где ты их нашел? — спрашиваю я. Мои люди безостановочно прочесывали улицы в поисках тех, кто взорвал мой дом.

Джош игнорирует мой вопрос и толкает дверь. Комната темная, сырая, чертовски воняет гниющей плотью, мочой и дерьмом. С потолка мигает одна люминесцентная лампочка, а двое мужчин привязаны к… крестам? Ладно, это чертовски странно.

— Что с крестами? — спрашиваю я, не отрывая глаз от этих парней.

— Нашел их в церкви. Решил, что это подходит. — Джош ухмыляется.

Я осеняю себя крестным знамением. Может, я и не лучший католик, но это перебор даже для меня.

— Ты знаешь, что отправишься прямиком в ад, верно? — Я смотрю на Джоша.

— Нет, Эмми отправится в рай. А я снесу райские врата, чтобы добраться до нее. Даже сам Бог не удержит меня вдали.

— Не думаю, что это так работает. Но план хороший. Может, тогда и для меня оставишь врата открытыми.

Лео устраивается поудобнее и наблюдает. Он всегда тихий, тот, кто наблюдает издалека, пока не понадобится. Вот почему мы так хорошо работаем вместе. Он всегда знает, когда вмешаться.

Прогуливаясь вокруг самодельных распятий, я осматриваю мужчин с ног до головы, закатывая рукава рубашки до локтей. Я останавливаюсь прямо перед ними, глядя каждому в глаза — по очереди — хотя их глаза полны синяков и опухли.

— Позвольте представиться. Меня зовут Алессандро Манчини. Может быть, вы слышали обо мне? — Они поняли, кто я, в ту минуту, как я вошел в комнату. Я видел узнавание, смешанное со страхом в их глазах.

— Если у вас слабый желудок, это тот момент, когда вам стоит выйти. — Я говорю Джошу, хотя это заявление скорее для этих парней, чем для него самого.

— Я в порядке, — говорит Джош, садясь на стул в углу комнаты.

— Лео, пакет.

Я жду, пока он принесет его мне. Он бросает пакет к моим ногам и немедленно возвращается на свое место у двери. Он небрежно опирается на стену. Я открываю пакет и достаю инструменты один за другим, поднимаю их, а затем раскладываю на полу в ряд.

— Здесь десять инструментов. — Я смотрю на парня справа.

— Пошел ты, Манчини. — Он плюет в меня. Грязный ублюдок.

— Нет, спасибо. Ты не в моем вкусе. К тому же моя невеста сделала бы хуже, чем я когда-либо смог. Она из ревнивых. — При слове «невеста» Джош ворчит. Однако вслух он ничего не говорит. Сейчас не время.

— Шаг первый. Эти маленькие плоскогубцы выглядят такими невинными. Какую боль они могут причинить? — Я обхожу свою намеченную цель, осматривая его тело, прежде чем зажать кусочек плоти между челюстями, которые острее любого ножа мясника. Этот ублюдок кричит и воет.

— Видите ли, большинство людей думают, что я использую их, чтобы оторвать ноготь. Может быть, ноготь на ноге? Нет, мне нравится медленно, дюйм за дюймом, отрывать маленький кусочек плоти. — Я оглядываюсь через плечо, когда Лео молча ставит рядом со мной пустое ведро.

— Мне все равно, если мне понадобится вся ночь, чтобы наполнить это ведро, но я наполню его, я это сделаю, — вру я. Мне нужно попасть на гребаную свадьбу. Мне нужно, чтобы эти ублюдки побыстрее сломались. Но я не покажу им этого. — Кто послал тебя взорвать мой дом? — Спрашиваю я, бросая кусочек его плоти в контейнер.

— Пошел ты. Я не заговорю, — выдавливает он сквозь стиснутые зубы. Не говоря ни слова, я сжимаю еще один кусочек его плоти рядом с пупком — там больнее всего. По крайней мере, мне так сказали.

— Ах, ублюдок! — он кричит.

И снова я аккуратно кладу свой приз и перехожу к следующему. Верхняя часть бедра. Еще одна чувствительная часть тела. Его крики заглушают сопение идиота рядом с ним.

— Кто тебя послал? — Я спрашиваю снова, мой голос спокоен. Гораздо спокойнее, чем я на самом деле себя чувствую в данный момент. Ублюдок отрицательно качает головой.

— Хорошо, переходим ко второму шагу.

Я откладываю плоскогубцы и беру в руки следующий инструмент из своей линейки: шлифовальный брусок. Но у этого инструмента нет обычной наждачной бумаги — нет, при правильном надавливании такой шлифовкой можно отделить мякоть от костей.

Я провожу брусочком по всей длине его руки, оставляя за собой кровавый след, когда его кожа превращается в человеческое конфетти. Он теряет сознание. Ублюдок на самом деле теряет сознание от боли. Бью его по лицу, я наблюдаю, как он приходит в себя.

— Кто. Блядь. Послал. Тебя. Взорвать. Мой. Дом! — Кричу я ему в лицо. Мое разочарование наконец-то дало о себе знать.

— Это был Бандетто! Он заплатил нам по пять тысяч каждому. Мы не знали, что это твой дом, Алессандро. Клянусь! Мы не знали, чей это дом. Отпусти нас. — Он, должно быть, видит, насколько я на самом деле расстроен, потому что визжит, как чертова свинья, какой он и есть.

Я оглядываюсь через плечо на Лео, который уже достал телефон и отдает приказы. Бандетто был занозой последние несколько месяцев. Хотя я никогда не подумал, что он будет достаточно глуп, чтобы попытаться свергнуть меня.

— Черт возьми, у меня осталось восемь. Они никогда не переходят ко второму шагу. — Я поворачиваюсь и жалуюсь Джошу, который только ухмыляется мне в ответ. Вытаскивая пистолет из-за спины, я, не теряя времени, всаживаю пулю между глаз одной паре, затем другой. В конце концов, я спешу.

— Полагаю, твои свиньи проголодались, — говорю я вслух, упаковывая инструменты обратно в сумку, а затем выпрямляюсь и передаю всё Лео.

— Как всегда, — отвечает Джош.

— Ладно, мне нужно быть на свадьбе. Я сегодня женись. — Я улыбаюсь, чертовски гордый.

— Её отец знает об этом?

— Знает. — Я киваю головой, выходя из комнаты.

— Не делай ей больно, блядь, Алекс, иначе тебя привяжут к одному из этих крестов, — кричит Джош мне в спину. Я не отвечаю. Просто иду дальше.

Не могу поверить, что он это сделал. Алекс забронировал весь Сиднейский аквариум. Я стою здесь, перед огромным тропическим аквариумом, в белом платье. Это похоже на сон. Как он это сделал? Хотя мне все равно как. Он сделал это только для того, чтобы жениться на мне.

Обожаю это место. Обожаю быть среди животных. Тот факт, что он сам додумался до этого, говорит мне о том, как сильно он меня любит. О том, как внимательно он слушает, когда я болтаю. Я оглядываюсь по сторонам, и меня охватывает такое умиротворение, какого я никогда не чувствовала.

Так и должно быть. Нам суждено быть вместе.

— Лил, хочешь, я тебя вытащу? Беги, пока не поздно, — шутит папа.

— Не думаю, что сейчас я хотела быть где-то еще, папочка, — честно отвечаю я ему.

— Знаю, принцесса. Но, знаешь, Иисус всепрощающий. Возможно, для монастыря еще не слишком поздно.

— Слишком поздно, — смеюсь я.

— И как тебе удалось заставить их закрыть это место для вас?

— Мне не удалось. Это сделал Алекс, — говорю я.

— Впечатляет.

— Знаю. Я так понимаю, ты должен проводить меня к следующему аквариуму, верно? Ты готов? Потому что я очень, очень готова, — признаюсь я.

— Я никогда не буду готов. Лили, ты моя маленькая девочка, и всегда ею будешь. Никогда не забывай об этом. И спасибо, что не сбежала в Вегас, чтобы сделать это без меня.

— Как вы с мамой? — спрашиваю я.

— Именно так. Я одновременно мечтал и боялся того дня, когда поведу вас, девочек, к алтарю.

— Я знаю. Я хорошо выгляжу? — Я провожу руками по своему простому белому платью; оно заканчивается чуть выше колен. Это не совсем то, что выбрала бы моя мама, но для меня оно идеально.

— Ты выглядишь потрясающе. Идем? — Папа протягивает мне руку.

Я продеваю свою руку в его локоть, и вместе мы идем в зал с акулами. В этой комнате аквариум идет по всему круглому периметру, а затем стекло продолжается над нашими головами. Это самое близкое к тому, чтобы стоять посреди океана и оставаться сухим.

У меня перехватывает дыхание, когда я вижу Алекса в другом конце прохода. Черт, он отлично смотрится в смокинге. Когда мы останавливаемся перед ним, папа пожимает ему руку, прежде чем поцеловать меня в щеку. Моя мама и Хоуп уже плачут. Мия и Лео стоят рядом с ними и с Тесси, которая одета в красивое белое платье принцессы и держит подушечку с кольцами.

— Мы готовы начать? — спрашивает церемониймейстер.

— Да, — отвечаем мы одновременно.

Остальная часть церемонии проходит как в тумане. Мы обмениваемся клятвами; ни один из нас не подготовил заранее написанный текст. Вместо этого мы просто говорим от всего сердца.

— Теперь я объявляю вас мужем и женой; можете поцеловать свою невесту, — наконец говорит церемониймейстер.

Алекс поднимает меня на руки и целует.

— Наконец-то, — выдыхает он прямо перед тем, как наши губы соединяются. Я забываю обо всех остальных в комнате, отвечая на поцелуй со всей любовью и страстью, на какую только способна.

Когда он отстраняется, я поднимаю взгляд и вижу огромного ската, проплывающего над нашими головами. Это прекрасно.

— Это потрясающе. Спасибо, что устроил это. Не могу поверить, что вышла замуж под акулами. Не могу придумать более идеального места.

— Пожалуйста, миссис Манчини. — Алекс улыбается. Я отвечаю ему своей дурацкой улыбкой в десять раз сильнее. Теперь я миссис Манчини. У меня есть муж. Черт возьми, мы действительно сделали это. Нас прерывает куча людей, вносящих столы и стулья.

— Что они делают? — спрашиваю я.

— Накрывают ужин. Ты же не думала, что я женюсь на тебе и не покормлю?

— Мы будем есть здесь? О боже мой, Алекс, я чертовски люблю тебя! — Я кричу и снова прыгаю к нему в объятия. Кряхтение папы заставляет меня отстраниться. Черт, я забыла, что все здесь.

— Теперь ты моя тетя, Лили? — спрашивает меня Тесси.

— А? — Я смотрю на Мию в поисках ответа. Тесси — ее дочь. Если она не хочет, чтобы меня называли тетей, это ее дело.

— Да, Тесси. Теперь Лили твоя тетя. — Мия улыбается.

— Да! Значит ли это, что Хоуп тоже может быть моей тетей? — Тесси смотрит на Хоуп. — Потому что они одинаковые, значит, Хоуп тоже должна быть моей тетей, верно?

— Они не одинаковые, Тесси, поверь мне. Но я уверен, Хоуп не будет против, если ее будут называть тетей, — говорит Алекс, наклоняясь, чтобы поднять ее.

— А теперь давайте есть. — Алекс отодвигает мой стул и передает Тесси Мие, которая сажает ее на ее собственное место.

— Не могу поверить, что ты вышла замуж раньше меня. Я буду старой девой-близнецом. Я уже вижу это, — ворчит Хоуп.

— Я не против, чтобы ты была старой девой, принцесса. Можешь жить с мамой и мной вечно, — предлагает папа.

— Отлично, именно так я и представляла свою жизнь, — фыркает она.

— Не будь такой драматичной, Хоуп. Ты молода. У тебя буквально полно времени, — говорит мама. — А теперь давайте выпьем за Лили и Алекса. Если ты хоть волосок тронешь с головы моей дочери, я позабочусь о том, чтобы никто не нашёл твое тело. Мне даже не придётся делать это самой. У меня есть связи.

— О боже, мам! Прекрати, просто нет. Кроме того, Алекс уже знает о семье Валентино. Ты еще не видела парней? Они в городе.

— Подожди, Тео в городе? Почему я последняя, кто обо всем узнает? — спрашивает Хоуп.

— Не только Тео. Все четверо здесь. — Я пожимаю плечами.

— И они не ворвались сюда и не утащили тебя, чтобы запереть в какой-нибудь башне? Должно быть, они теряют хватку. — Хоуп смеется.

— Нет, я вчера звонила дяде Ти. и рассказала ему про них. — Я улыбаюсь.

— Ага, это никогда не случится, — говорит мама.

— Миссис Манчини, вы готовы скрепить наш союз? — Алекс ухмыляется, глядя на меня сверху вниз. Он стоит на краю кровати, на которой я в данный момент лежу обнаженная.

— Я готова.

Моя рука скользит вниз по моему телу. Я умираю от желания, чтобы ко мне прикоснулись. В таком отчаянии, что я готова самому прикасаться. Алекс мучил меня последний час, целуя и облизывая каждый дюйм моего тела. Если я не знала его лучше, то подумала бы, что он пытается пометить свою кровавую территорию языком и зубами. Я никогда раньше не была покрыта таким количеством следов от укусов.

— Не смей прикасаться к ней. Эта киска принадлежит мне, я только могу к ней прикасаться. — Алекс отталкивает мою руку. Он легко проводит пальцем по моим влажным складочкам. — Это мое чтобы попробовать ее на вкус.

Он наклоняется и проводит языком от моей попки прямо к клитору, обводя его кругами. Снова. И так легко, что это сводит меня с ума. Как раз в тот момент, когда я собираюсь обхватить его голову и прижать к своему холмику, он выпрямляется. Подставляя свой член к моему входу, он говорит:

— Это мое, чтобы трахнуть! — Затем он толкается вперед.

— О Боже, да, Алекс. Это твое. Пожалуйста, трахни меня, — умоляю я.

— О, я планирую делать это каждый день до конца своей гребаной жизни.

Алекс поднимает одну из моих ног, кладя ее себе на плечо. Он слегка отклоняет мои бедра в сторону, входя глубже под новым углом.

Его пальцы впиваются в мою лодыжку, прежде чем он поворачивается и прикусывает место чуть выше своей ладони. Боль пронизывает меня насквозь, посылая ударные волны прямо в мое естество. Мои стенки сжимаются, дрожа, когда я кончаю. Я никогда не испытывала такого сильного оргазма, как с Алексом.

Как будто он может проникнуть внутрь меня и подчинить мое тело своей воле. Он продолжает двигаться, пока я испытываю оргазм. Мои глаза встречаются с его, и я снова опускаюсь на землю.

— Мне чертовски нравится наблюдать, как ты кончаешь, Лили. Это самая эротичная вещь, которую я когда-либо видел.

Я чувствую, как краснею от его комплимента. Я знаю, что он говорит серьезно, он никогда ничего не говорит просто так. Но, черт возьми, как мне на это реагировать?

— Тогда тебе лучше всю оставшуюся жизнь заставлять меня кончать по нескольку раз в день, чтобы ты мог продолжать это видеть, — бросаю я ему вызов.

— О, я планирую это. Подожди, — говорит он, переворачивая меня на четвереньки. Он входит в меня сзади. — Я знаю, что должен заняться с тобой любовью, но, черт возьми, ты пробуждаешь во мне зверя, Лили. Зверя, который хочет трахнуть тебя так сильно, что мой член навсегда останется отпечатанным на стенках твоей киски.

О, черт, от его грязного рта я становлюсь еще более влажной, чем была.

Я даже не уверена, как это возможно, потому что я уже плакала из-за него. Его слова всегда так действуют на меня, я не могу ими насытиться.

— Я хочу, чтобы ты трахнул меня как животное, Алекс. Покажи, на что ты способен. — Я снова насаживаюсь на его член.

— Черт. Ты такая охуенно идеальная. Хорошая девочка. Именно так. Потрися своей киской о мой член, Лили, как маленькая грязная девчонка, какой ты и являешься. Черт! — Алекс рычит, врезаясь в меня. Я встречаю его удар за ударом, пока мое тело не напрягается. Я зажмуриваю глаза. Звезды. Я вижу звезды, когда кончаю, и чувствую, как Алекс изливает себя в меня.

Должно быть, я потеряла сознание, потому что, когда я пришла в себя, я была под одеялом, в объятиях Алекса.

— С возвращением, детка. — Он ухмыляется с гордым блеском в глазах.

— А, что случилось?

— Я трахнул тебя так сильно, что ты потеряла сознание. Кстати, не за что.

— Не будь таким самодовольным. Откуда ты знаешь, что со мной раньше такого не случалось?

Черт, зря я это сказала, Лили. Зря я это сказала. Я буквально вижу темную тень, которая ложится на глаза Алекса, его челюсти сжимаются.

— Как продвигается работа со списком? Он мне очень скоро понадобится, — выдавливает он.

— Ах, какой список? Знаешь что? Я не могу. Я не помню никого, кроме тебя.

— Ммм, я все равно узнаю, — бормочет он, целуя меня в лоб.

— Не могу поверить, что мы женаты. — Я поднимаю руку, и мое кольцо смотрит на меня. — Это так прекрасно. Ты такой идеальный.

— Я не идеален, далек от этого. Но ты, черт возьми, ангел, ангел, который в постели с дьяволом. Но я все равно останусь ангелом, которому буду поклоняться вечно.

— Мне не нужно, чтобы ты боготворил меня, Алекс, просто люби меня. Мне просто нужно, чтобы ты любил меня. Я тоже не идеальна.

— Ну, для меня ты само совершенство. Если кто-нибудь попытается возразить, я отрежу ему язык за такое богохульство.

Прошла всего неделя, всего неделя супружеского счастья. Женитьба на Лили было лучшим, что я когда-либо делал. Мы почти не проводили времени порознь. Единственная причина, по которой я последние несколько часов был в офисе без неё, — это то, что я всё ещё не добрался до этого ублюдка Бандетто. Он залёг на дно. Но Лео пытается сузить круг связей этого ублюдка с Houghten Group и моим пропавшим грузом, пока я пытаюсь установить его местонахождение.

Неважно, сколько моих людей рыщет по улицам, все они возвращаются с пустыми руками. Я не могу выпустить Лили из виду, не узнав, где этот ублюдок. Я не хочу подвергать ее риску. Я не знаю, на что способен этот мудак. В отличие от меня, у него нет чертовой морали, и я не исключаю, что он использует Лили, чтобы добраться до меня.

Стук отвлекает меня от экрана компьютера. Я закрываю окно, когда Лили входит в дверь.

— Эй, детка, пришла отвлечь меня? Потому что я приветствую это отвлечение.

— Ах, нет, извини. Бреанна на линии, она спрашивает тебя. — Она протягивает мне телефон.

— Хорошо. Детка, не могла бы ты принести мне бутылку воды из кухни, пожалуйста? — Я смотрю на Лили.

Она бросает взгляд на барный холодильник в моем кабинете, прежде чем согласиться, выйти из комнаты и закрыть за собой дверь. Это было слишком просто. Дело в том, что Лили никогда не будет возражать мне, пока мы не останемся наедине. Но можете быть уверены: как только поблизости не будет других ушей, она с радостью даст мне знать, что думает о том, что я выставил ее из комнаты, чтобы принять этот звонок.

— Мисс Мак-Кинли, что я могу для вас сделать? — говорю я в трубку.

После долгой тихой паузы слышится ее тихий голос:

— Мне нужна услуга.

— Обычно люди звонят мне именно за этим. Я был бы признателен, если ты больше не обращались ко мне через Лили. — Я знаю, что мой тон резок. Я взбешен тем, как она использовала Лили.

— Послушайте, я бы никогда не попросила тебя ни о чем. Но это… Я… Фейт похитили, и я собираюсь ее вернуть. Мне не нужна твоя помощь, но я буду ей признательна.

— Что случилось? Кто ее забрал? — Я беру ключи и бумажник.

— Ее биологическая мать забрала ее из больницы сегодня, оставила Эшу записку с требованием пяти миллионов, если он хочет ее вернуть. — Я знаю, что она звонит мне не за займом. Она Мак-Кинли; у нее в распоряжении изобилие наличных.

— Хорошо, что мне нужно делать? Я почти уверен, что не выкладывать пять миллионов.

— Мне нужно, чтобы ты встретился со мной у моего дяди Дина. Я знаю, где она. Мне просто нужна подстраховка, на случай, если она будет не одна.

— Хорошо, я буду там как можно скорее.

— И еще, ты не можешь рассказывать Лили. Эш не знает, что я это делаю. И мне нужно, чтобы так и оставалось до самого конца.

— Я не буду лгать Лили ради тебя, Бреанна. Если она спросит, я ей скажу, — рычу я в телефон.

— Я не прошу тебя лгать. Я прошу тебя потянуть время на несколько часов.

— Ладно, посмотрю, что смогу сделать. Встретимся у твоего дяди.

Я прохожу мимо Лили в коридоре, когда выхожу. Выхватываю бутылку воды из ее руки.

— Спасибо, детка. Тут кое-что срочное, мне нужно отлучиться ненадолго. Мне нужно, чтобы ты оставалась здесь, пока я не вернусь, хорошо?

— Что случилось? Что хотела Бри? — спрашивает она, вставая передо мной.

— Лили, я обещаю тебе, все будет хорошо. — Я шумно выдыхаю. Я не должен ей рассказывать, но как мне сдержаться? — Если я тебе это расскажу, ты должна пообещать мне, что останешься здесь и не будешь связываться с Эшем, пока я не вернусь.

Лили кивает головой.

— Хорошо, обещаю.

— Фейт забрала из больницы ее биологическая мать. Бреанна позвонила, прося о помощи. Я думаю, она в одиночку пытается вернуть ее.

— О боже, Эш не знает, что она делает, не так ли? Черт возьми, Алекс. Как я могу ему не позвонить?

— Потому что ты только что пообещала мне, что не будешь. Мы не нарушаем обещаний, данных друг другу, Лили. Мы на первом месте. Ты и я, важнее всех остальных, детка. Не забывай об этом. — Я целую ее в лоб, прежде чем направиться к входной двери. — Не выходи из дома, — кричу я ей, закрывая за собой дверь.

Лео ждет меня у машины. Клянусь, этот парень всегда наготове.

Я отправил ему сообщение всего две минуты назад.

— Ты двигаешься с вампирской скоростью. — Я смеюсь.

— Странно, что ты вообще знаешь, что это такое.

— Мия была одержима шоу про вампиров в подростковом возрасте. Как я мог не знать?

Через пятнадцать минут мы подъезжаем к поместью Мак-Кинли. Нас встречает дворецкий, затем проводит по дому и ведет в подвал. Если бы не роскошь нашего окружения, это похоже на чертовски плохой фильм ужасов, где убийца ослабляет вашу защиту, прежде чем заманить вас вниз. Но это не обычный подвал — это чертов крытый тир.

Как только я вхожу в дверь, я слышу, как Тео спрашивает об Эше.

— Я также хотел знать, почему ты придумываешь этот план без него? — Я ворчу. Это его ребенок. Какого черта его девушка ищет младенца? А не он?

— Какого хрена ты здесь делаешь? — Тео бросает на нас ледяной взгляд, когда мы входим.

— Либо ты чертовски тупой, либо у тебя стальные яйца, — говорит мне Маттео.

Я смотрю на Лео и ухмыляюсь, прежде чем повернуться к Тео и Маттео и пожать плечами.

— Забавно, твоему кузену, оказывается, нравятся мои яйца.

Тео достает из-за спины пистолет и целится мне прямо в голову. Ни я, ни Лео не вздрагиваем. Как бы ему ни хотелось в меня выстрелить, я знаю, что он этого не сделает. По крайней мере, я почти уверен, что он этого не сделает.

— Ладно, хватит. Мы все знаем, что вы не собираетесь стрелять друг в друга. Лили никогда не простит никого из вас, — фыркает Бреанна.

— Это риск, на который я готов пойти, — говорит Маттео.

— Нет, не готов. Вы либо отбросите разногласия и поможете мне вернуть мою дочь, либо можете убираться обратно в свои норы, и я сделаю это одна.

— Где Эш, Бреанна? — снова спрашивает Тео.

— Я оставила его в больнице, он со своей семьей.

— И он одобряет, что ты действуешь одна? Сама отправляешься за его дочерью? — спрашиваю я ее.

— Он не знает, а теперь она и моя дочь тоже. Так вы помогаете или нет? — парирует она.

— Я помогу, но хочу знать, почему вы не посвящаете в это Эша? — спрашиваю я, прежде чем добавить: — Или мне просто позвонить ему и спросить самого?

— Нет, звонить ему нельзя. Против него уже выдвинуты обвинения. Я не позволю ему впутаться в новые неприятности.

— Какие обвинения? — Этот вопрос задает Маттео, однако Лео уже занят поисками информации по делу.

— А, просто обвинения в нападении после драки, в которой он участвовал несколько недель назад. — Бреанна пытается отмахнуться.

— Эй, Бреанна? — Лео отрывается от телефона и протягивает его мне. — Почему Лили и Хоуп арестовали в ту же ночь? — спрашивает он.

Какого чёрта? Лили арестовали?

— Что? Откуда, чёрт возьми, ты это знаешь? — Бреанна в шоке.

— Лили и Хоуп арестовали? За что, блядь? — Тео и Маттео спрашивают одновременно.

— Здесь написано: за нападение на полицейского. Что произошло той ночью, Бреанна? — спрашиваю я, не скрывая, что чертовски горжусь ими. Я знаю, что эти девушки умеют драться, но я никогда не думал, что они могут напасть на полицейского.

— Эш выбил всё дерьмо из какого-то парня, который ударил Лили в клубе. Девушки пытались добраться до него, когда копы уводили его в наручниках. Один из них встал перед Хоуп, которая дала ему пощёчину, а затем Лили повалила офицера на землю.

Я вижу красный. Меня охватывает ярость, какой я никогда не испытывал. Кто-то ударил Лили? Какой-то ублюдок посмел поднять руку на мою Лили? Я с удовольствием убью его.

— Кто, чёрт возьми, поднял руку на Лили? — кипячу я. Я возвращаю телефон Лео. — Мне нужно имя. Сейчас же.

— Я не знаю его имени. Последнее, что я слышала, — это то, что он всё ещё в реанимации после того, как Эш его избил. — Бреанна улыбается. — Ладно, теперь, когда с этим разобрались, пристегнись. Мы вернём мою дочь, — командует она.

Я смотрю на Лео; он точно знает, чего я хочу. Он кивает.

— Я знаю имя, мы разберёмся с этим после того, как вернём ребёнка. Поверь мне, он никуда не денется, — уверяет он меня.

— Откуда ты знаешь, где она? — спрашивает Маттео, имея в виду похищенную малышку.

— Мой отец подарил ей браслет с GPS-трекером, спрятанным в маленьком драгоценном камне. Местоположение этого браслета не менялось в течение последнего часа, — объясняет Бреанна.

Конечно, Джош мог бы прицепить чертов GPS-трекер к человеку. Хотя, чем больше я об этом думаю, тем лучше кажется эта идея. Я могу спрятать маленький трекер в помолвочном кольце Лили. Ей никогда не придется узнать об этом, хотя, скорее всего, я бы все равно ей рассказал. Похоже, я просто не могу держать свой чертов рот на замке рядом с ней.

— Что ж, это оказалось, блядь, проще, чем я думал. Можно подумать, если ты похищаешь ребенка и требуешь за него выкуп в пять миллионов, у тебя, по крайней мере, есть хоть какая-то защита. Или может, кто-то еще помогает тебе? — Говорит Лео с пассажирского сиденья машины.

Я нарушаю все существующие ограничения скорости и правила дорожного движения, мои мысли сосредоточены исключительно на том, чтобы добраться до ублюдка, который сейчас лежит на больничной койке. Того, кто думал, что может дотронуться до Лили. Мне плевать, что я даже не знал ее, когда это случилось. Теперь я знаю ее, и никто не выживет, чтобы рассказать историю о том, как они напали на мою гребаную жену.

— Да, слава богу, что это было легко. У меня сегодня нет времени на это дерьмо, — соглашаюсь я.

Вернуть дочь Бреанны и Эша было проще простого. Бреанна могла сделать это сама. Когда мы добрались до обшарпанного коттеджа, Лео и я вошли в него через заднюю часть дома, в то время как Бреанна и чертовы кузены Валентино проникли в дом через боковое окно.

В итоге именно Бреанна спасла свою дочь и ушла без малейших угрызений совести. Теперь я вновь проникся уважением к молодому Мак-Кинли. Похоже, в их семье царит безумная жажда крови.

Когда мы заезжаем на больничную парковку, Лео кладет руку мне на плечо. Я опускаю взгляд на этот оскорбительный жест, который пытается остановить мое поспешное бегство из машины.

— Я знаю, ты хочешь пойти туда с оружием в руках и все такое. Но тебе нужно быть умнее, Алекс. — Когда я не отвечаю, а вместо этого бросаю на него предупреждающий взгляд, он вздыхает. — По крайней мере, дай мне сначала убрать эти чертовы камеры.

— У тебя есть две минуты, — рычу я, откидываясь на спинку кресла. Не так давно я разговаривал с Лили по телефону, но я хочу покончить с этим и перезвонить ей. У меня нет времени, чтобы тратить его впустую.

— Мне нравится твоя слепая вера в мои технические способности. — Слова Лео сочатся сарказмом.

— Это не слепая вера, когда я точно знаю, на что ты способен с помощью своего маленького устройства. — Я киваю в сторону ноутбука, который совсем не маленький. Это больше похоже на чертов кирпич. Лео игнорирует меня, продолжая стучать по клавишам с нечеловеческой скоростью, снова заставляя меня усомниться в его смертности.

Минуту спустя он улыбается и закрывает его.

— Готово. Давай сделаем это.

Мне не сложно пробраться в палату, где этот придурок оправляется от побоев, которые ему нанес Эш. Эш быстро становится моим любимцем среди кузенов Лили. Я знаю, что он и ее любимец тоже; она как-то сказала мне об этом, но взяла с меня клятву хранить тайну.

Мы находим этого придурка сидящим на больничной койке. Его лицо всё ещё покрыто жёлто-зелёными синяками, а голова забинтована. Его правая рука в гипсе. Я улыбаюсь, с каждой минутой Эш впечатляет меня все больше и больше.

Я уже у постели этого ублюдка, прежде чем он замечает, что я не один из врачей или медсестёр, которых он ожидает увидеть.

— Кто ты, чёрт возьми, такой? — шипит он. Как будто этот ублюдок в состоянии сделать что-то, кроме как беспомощно лежать в этой кровати.

— Кто я такой, здесь не важно. А вот кто ты — очень даже важно. Ты знаешь, кто ты? — спрашиваю я его.

— Что? Конечно, знаю. Вон из моей комнаты.

— Нет, не знаешь. Но не волнуйся, я собираюсь помочь тебе это выяснить.

— Кто же я тогда такой, придурок? — Он стонет сквозь стиснутые зубы.

— Ты тот ублюдок, который думал, что ему сойдет с рук то, что он трогает своими грязными гребаными руками мою жену. — Я сжимаю его, наблюдая, как его глаза выпучиваются, а лицо синеет. Я отпускаю его, как раз перед тем, как кажется, что он вот-вот упадет в обморок.

Он задыхается.

— Отвали. На этой рыжеволосой сучке не было кольца, — фыркает он.

Я не сдерживаюсь и бью его в челюсть левым хуком. Его голова мотается в сторону.

— Эта рыжая — моя жена, ублюдок! — кричу я.

— Твоя что? — раздаётся сзади, как раз в тот же миг, как щёлкает снимаемый предохранитель. Обернувшись, я сталкиваюсь лицом к лицу с Тео и Маттео, оба направляют в мою сторону пистолеты. Лео стоит с другой стороны кровати, и его собственное оружие направлено на них. Черт возьми! Неужели я ожидал, что они, блядь, не последуют за мной сюда?

— Моя жена. Я, блядь, не заикался. А теперь, извините, я тут занят. — Я снова поворачиваюсь к этому ублюдку, который смотрит между мной и двумя новыми гостями.

— Видишь ли, проблема в жене. Я не помню приглашения ни на одну свадьбу. Ты получишь приглашение, Маттео? — спрашивает Тео, подходя к кровати.

— Нет, должно быть, затерялось на почте, — возражает Маттео.

— Вы двое действительно хотите обсудить это прямо сейчас? Хорошо, я сделаю это быстро. — Я достаю шприц с морфием. — Знаешь, я хотел сделать это по-другому. Мысленно я вижу, как сдираю с тебя кожу заживо, после того как вытащу каждый из твоих грязных пальцев и засуну их тебе в задницу. Но, похоже, кузены моей жены — нетерпеливые ублюдки. Так что, это должно сработать.

Я снимаю колпачок с трубки его капельницы и медленно ввожу морфий.

— Это слишком просто для тебя, учитывая обстоятельства… — Я пожимаю плечами. — Но не волнуйся, я позабочусь о том, чтобы твое тело повесили на мосту Харбор-Бридж. Ты послужишь напоминанием остальным подонкам, что к моей жене, блядь, нельзя прикасаться, — шиплю я, прежде чем закрыть капельницу и переставить положение. Я отступаю назад и наблюдаю, как глаза ублюдка закрываются.

Для него это было безболезненно, и меня это чертовски бесит.

— Лео, проследи, чтобы это сообщение было отправлено, ладно? — Я поднимаю взгляд, когда он не отвечает.

Лицо Лео пепельно-белое. Он смотрит в телефон, а затем нерешительно встречается с моим взглядом. И в этот момент я понимаю. Что-то не так… Лили.

— Нет! Нет, чёрт возьми, нет! — кричу я, подходя к нему и выхватывая телефон из его руки. Я несколько секунд просматриваю фотографии, и меня охватывает облегчение, а потом меня охватывает другой страх.

— Это не Лили. Это Хоуп. — Я пихаю ему телефон и поворачиваюсь, чтобы уйти, но выход мне преграждают чёртовы братья Валентино.

— Что с Хоуп? — Тео наклоняет голову, изучая моё лицо. Они хотя бы опустили оружие.

— Ты можешь либо пристрелить меня, либо последовать за мной домой. Потому что, уверяю тебя, я сейчас ухожу. Ничто, даже ты, не помешает мне добраться до моей жены. — Я проталкиваюсь мимо них и вылетаю за дверь. — Лео, покажи им фотографии.

Я слышу, как они что-то невнятно бормочут по-итальянски, шипя, как я могу предположить, ругательства. У меня нет времени зацикливаться на том, что они, блядь, говорят. Мне нужно вернуться домой к Лили. Это, блядь, уничтожит ее.

Я сказала Алексу, что не уйду, но, схожу с ума, ожидая его возвращения. Я расхаживала взад-вперед по фойе, что совсем непросто, учитывая размер этого места. Я нервничаю, волнуюсь и раздражена. Все одновременно. Я нервничаю из-за Алекса. Во что его втягивает Бреанна? Если с ним что-то случится по ее вине, я не знаю, смогу ли простить ее за то, что она втянула его в этот бардак.

Затем… Я чувствую себя ужасно, потому что, конечно, я хочу, чтобы они вернули свою дочь. Я беспокоюсь об Эше. Я хочу позвонить ему, пойти и увидеть его. Несмотря на то, что я говорю, он мой любимый кузен. Всегда был им. Я знаю, как сильно он сейчас, должно быть, волнуется и переживает. Я видела, как он был привязан к этому ребенку. Его ребенку.

Если это был мой ребенок, я бы сделала все, чтобы вернуть ее.

И, наконец, я раздражена тем, что меня оставили сидеть здесь и бездельничать. Я никогда не чувствовала себя более бесполезной. Прошли часы. Где, черт возьми, он? Почему он мне еще не позвонил? Или хотя бы не прислал сообщение, чтобы сообщить, что он в порядке? Что Бреанна в порядке, что они вернули Фейт, и все будет хорошо?

Мой телефон вибрирует в руке, и я отвечаю, не глядя, кто это.

— Алекс, где тебя черт возьми носит? — кричу я.

— Ах, это не Алекс, Лил, — голос Хоуп звучит странно… Что-то не так. Черт, может быть, это беспокойство было вовсе не из-за Алекса… Может, все это время я волновалась за свою близняшку…

— Что случилось, Хоуп?

— Я в порядке. Все хорошо. Я просто… Можно мне приехать к тебе? — она кажется расстроенной.

— Конечно, можно. Можешь не спрашивать. Тебе здесь рады в любое время. Ты же знаешь.

— Я люблю тебя, Лил.

— И я тебя люблю. Я поставлю вино охлаждаться, — говорю я, но она уже повесила трубку.

Отлично, теперь мне нужно волноваться не только об Алексе, Эше и Бри, но и о моей сестре. Я бы очень хотела, чтобы моя сказка со счастливым концом уже началась. Я готова к той части своей истории, где говорится: и жили они долго и счастливо.

Я нахожусь на первой неделе своего семейного счастья. Я должна быть сейчас где-нибудь на тропическом острове. А не ходить кругами, пока охранники смотрят на меня так, словно боятся, что я сойду с ума. Я должна потягивать коктейли с моим невероятно привлекательным мужем на пляже. Солнце, песок, все как надо.

Вместо этого я застряла в этом доме, и все потому, что пообещала Алексу, что не уйду. А мы не нарушаем обещаний, данных друг другу. Это не тот способ, которым я хочу начинать наш брак. Сдавшись, я набираю его номер. Я не хотела быть нуждающейся, навязчивой женой. Но ладно. Я такая, какая есть. И если ему это не нравится, ну что ж, уже поздно. Он уже надел мне кольцо.

— Лили, детка, все в порядке? — спрашивает Алекс, наконец ответив на звонок. Я уж думала, сработает голосовая почта.

— А-а, да. Я просто… Я звонила, чтобы сказать, что Хоуп сейчас приедет, — выпаливаю я.

— Эм, хорошо. Она в порядке?

— Не знаю. Уверена, это просто очередная драма Хоуп. Как там дела с делами, которыми тебе пришлось заняться? — спрашиваю я.

— Все хорошо, Бреанна и Эш едут домой с Фейт.

— Отлично, ты тоже едешь домой?

— Мне нужно сделать еще одну остановку, а потом я буду дома. Это не займет много времени.

— Хорошо, я, эм… тогда отпущу тебя. Извини, что побеспокоила.

— Лили, ты меня не беспокоишь. Ты можешь звонить мне в любое время. Я всегда отвечу, детка. Для меня нет ничего важнее тебя.

— Ммм, я люблю тебя, Алекс. Будь осторожен.

Два часа спустя Хоуп все еще не появилась и не отвечает на мои звонки. Я не знаю, что с ней происходит, но у меня ужасное предчувствие в глубине души. Я не могу избавиться от этого страха. Но Фейт в порядке. Бреанна и Эш в порядке. И Алекс в порядке. Я разговаривала с ним всего два часа назад.

«Многое может случиться за два часа», — говорит мне в голове этот негативный голос. Черт, что угодно — буквально что угодно — может случиться за два часа.

Я свернулась калачиком в библиотеке. У меня есть бутылка вина в растаявшем ведерке со льдом и два бокала наготове. Я еще не открывала ее, но, наверное, стоило это сделать.

— Лили! — раздаётся крик Алекса по всему дому. — Лили, где ты, чёрт возьми? — снова кричит он.

Я вскакиваю и бегу к двери как раз в тот момент, когда он проходит через коридор.

— Я здесь.

— О, спасибо, чёрт! — Алекс обнимает меня так крепко, что мне трудно дышать. Он отпускает меня и подносит руки к моим щекам. Держа моё лицо, он ищет взглядом.

— Ты в порядке? Всё хорошо. Ты здесь. Всё в порядке? — Я не уверена, спрашивает он или просто пытается себя успокоить.

— Что случилось?

Его лицо искажается. Он закрывается, словно не хочет мне что-то рассказывать.

— Хоуп заходила? — меняет он тему.

— Нет, она так и не появилась. Что случилось, Алекс? — снова спрашиваю я.

Заходит Лео, а за ним следуют Тео и Маттео. Что, черт возьми, происходит?

— Тео, что случилось? — мой голос дрожит. Все они выглядят такими чертовски мрачными. Мой пульс учащается, и меня прошибает холодный пот.

— Лили, детка, все будет в порядке. Я найду ее, хорошо? Я верну ее, — Алекс берет меня за руки.

— Кого верну? Я думала, ты сказал, что нашел Фейт.

— Это Хоуп, детка. Кто-то похитил Хоуп, — с болью произносит Алекс.

Требуется минута, чтобы его слова дошли до сознания, прежде чем они ударят, но когда это происходит, я падаю на землю.

— Нет, нет, нет, нет! — я качаю головой, а по щекам текут слезы.

— Черт, Лили! — Алекс подхватывает меня на руки и несет обратно в библиотеку. — Все будет в порядке, Лили. Я найду ее, — Алекс гладит меня по волосам, но неважно, что он говорит. Он не может обещать мне, что все будет хорошо. Он этого не знает.

— Я-я не могу. Где она, Алекс? — мне удается выговорить заикаясь. Мое тело трясется. Я не могу перестать дрожать.

— Я не знаю. Я думал… мне прислали фото. Кто-то утверждал, что держит тебя, но по снимку я понял, что это не ты.

— Лили, милая, ты в порядке? — спрашивает Тео. Я встаю с колен Алекса, к его неодобрению, и обнимаю своего кузена.

— Тео, ты правда думаешь, что я в порядке? — спрашиваю я, отстраняясь.

Все смотрят на меня. Я просто раздавлена мыслью о том, что моя сестра находится в руках какого-то психа. Бог знает, что с ней происходит. Она едва выжила в прошлый раз… Я не могу представить, как она справляется с этим сейчас.

— Лучше бы это была я. Почему они не могли просто забрать меня? — произношу я вслух. Алекс рычит у меня за спиной.

— Мы найдем ее, Лили, — пытается успокоить меня Маттео. В комнату входят Ромео и Лука.

— Какого черта мы все тут стоим, когда должны быть снаружи и возвращать нашу чертову кузину! — кричит Ромео.

— В прошлый раз вы опоздали. Почему вы думаете, что в этот раз будет иначе? — спрашиваю я, и все четверо вздрагивают от напоминания о том, что случилось с Хоуп, когда год назад мы были в Нью-Йорке. Я знаю, что это была не их вина, и я не должна их винить. Но я чертовски зла. Я в ярости. Это несправедливо. Такое не может случиться с одним и тем же человеком дважды. Это просто… чертовски несправедливо.

— Она недостаточно сильна, — шепчу я.

— Нет, сильна, а если нет, мы будем рядом, пока она не окрепнет. Лео, у тебя уже что-нибудь есть? — Алекс смотрит на Лео.

— Пока немного. Кто-то сказал, что слышал разговоры о том, что Бандетто ошивается внизу, на площади. Я послал нескольких парней проверить это. Он словно чертов призрак.

— Ну, тогда, полагаю, мы чертовы «Охотники за привидениями», потому что я собираюсь прихлопнуть этого ублюдка, — кричит Маттео.

— Подожди, Лили. Как думаешь, твой отец настолько же безумен, как Джош? — спрашивает меня Алекс.

— Что? Нет, конечно, — качаю я головой.

— То ожерелье с буквой «L»… У Хоуп есть точно такое же. Вы обе никогда их не снимаете. Кто вам их подарил? — допытывается Алекс.

— Джош подарил. На наше шестнадцатилетие. Он заставил нас пообещать никогда их не снимать. Вообще. А, ну, это же Джош. Лучше его не ослушиваться, — пожимаю я плечами.

— Чертов Джош. Лео, немедленно набери его, — рычит Алекс.

— Я не знаю, он гений или просто конченый психопат, — Тео хватает и поднимает мое ожерелье, раскачивая его над моей шеей. Я отталкиваю его руку.

— В этом два карата бриллиантов, идиот. Руки прочь.

— Два карата? Тебе не показалось странным, что мужчина, не состоящий с вами в кровном родстве, подарил тебе и Хоуп по ожерелью с двумя каратами бриллиантов каждому? Когда вам было шестнадцать? — спрашивает Лука, широко раскрыв глаза.

— Нет, это же Джош и Эмили. Они всегда перебарщивают со своими подарками, — защищаю я их.

— Это правда. Я до сих пор пытаюсь найти место для всего того дерьма, что они купили моей племяннице на Рождество несколько недель назад.

— Алекс, что происх… о, привет, — Мия входит в комнату и замирает как вкопанная, заметив моих кузенов.

Тео и Маттео смотрят на нее немного дольше положенного.

— Нет! Ни! За! Что! — рычит Алекс.

— Мия, мне нужно, чтобы ты пока не пускала Тесси сюда, — Алекс встает перед своей сестрой, закрывая ее от всеобщего взгляда.

— Ну, я думаю, тебе не стоит быть таким грубым, и представить меня своим новым друзьям, — она обходит его.

— Ах, это мои кузены: Тео, Маттео, Ромео и Лука, — я указываю на каждого из них.

— Сколько у тебя кузенов? И почему эти не приехали на Рождество? — Мия смотрит на меня. — Что случилось? Почему ты плачешь? — от ее вопроса слезы снова начинают литься ручьем. Она поворачивается к Алексу. — Что ты натворил, идиот?

— Ничего, — он вытаскивает меня из объятий Маттео и тащит обратно к дивану, где снова сажает к себе на колени. Снова. Он гладит меня по волосам и шепчет обещания, которые не может гарантировать.

— Кто-нибудь должен сказать мне, что здесь, черт возьми, происходит. Сейчас же! — Мия топает ногой.

— Я с радостью введу тебя в курс дела, милая, — Маттео осматривает ее с ног до головы.

Лео входит в комнату и оттаскивает Мию подальше от Маттео.

— Джош на другой линии, босс, — Лео протягивает телефон.

— Самое чертово время, — рычит Алекс, выхватывая устройство. — Джош, трекер, который ты установил на Хоуп, мне нужно ее местоположение — сейчас же.

Наблюдать, как Лили разваливается на части прямо передо мной, просто разрывает мое сердце. Кажется, я не могу подобрать нужных слов, чтобы утешить ее. Я никогда раньше не видел никого таким сломленным. Я чувствую себя беспомощным, и мне не нравится чувствовать себя беспомощным.

— И зачем мне отслеживать местоположение моей племянницы, Алессандро? — спрашивает Джош.

— Кто-то похитил ее; они думают, что у них Лили. Мне нужно, чтобы ты отследил ее, чтобы я мог пойти и вернуть ее, Джошуа, — рычу я, используя его полное имя в ответ.

— Что, черт возьми, с тобой не так? Я знал, что от тебя будут плохие новости. Клянусь Богом, я убью тебя, Манчини, как только ты попадешься мне в руки. — Я отодвигаю телефон от уха, и крик Джоша раздается достаточно громко, чтобы его услышали все остальные.

— Похоже, он твой поклонник.

Лука ухмыляется, или, может быть, это Ромео? Я не знаю. Они оба выглядят одинаково. Если у меня сейчас в объятиях не плакала Лили, я бы встал и стер эту ухмылку с его тупого лица. Встав, я держу обмякшее тело Лили на руках. Мне нужно убраться отсюда.

— Дай мне знать, когда появится Джош, — инструктирую я Лео, выходя из комнаты.

— Куда, черт возьми, ты ее ведешь? — Один из младших братьев Валентино встает передо мной.

Лили вздрагивает, затем поднимает голову.

— Опусти меня, Алекс. — Ее голос охрип от слез.

— Я бы предпочел этого не делать, — ворчу я.

Я поддерживаю ее, пока она не обретает равновесие. Как только она может стоять, она обращает свой гневный взгляд на своего младшего кузена.

— Ох, братан, в этом ты один, — смеется Маттео.

— Ромео, может, ты у себя дома и возомнил себя черт знает кем. Но это, это мой дом, а ты всего лишь гость. Никогда больше не смей так разговаривать с моим мужем под моей крышей. — Лили упирается ладонями ему в грудь, но он даже не шевелится.

— Какого чёрта, Лил? Что я сделал?

— Знаешь что? Это не важно. Где мой телефон? Если вы все будете сидеть здесь, как придурки, я сама найду свою сестру. Им всё равно нужна я. Я предложу им обмен.

— Да черт с два. Лили, богом клянусь, я запру тебя в этой чертовой комнате, если ты только подумаешь о том, чтобы покинуть этот дом. — Я наклоняюсь и перекидываю ее через плечо. На этот раз никто не остановит мой уход.

— Алекс, поставь меня, чёрт возьми, на пол. Я надеру тебе задницу. — Лили бьёт меня кулаком в поясницу. И снова я жалею, что она не бьёт как девчонка; её удары действительно причиняют боль.

— Перестань меня бить, Лили. Твои удары действительно чертовски болезненны. — Я шлёпаю её по заднице.

— Хорошо. Подожди, пока я снова не надеру тебя задницу, — кричит она.

— Ты же знаешь, мне нравится твой пыл, детка. Он меня заводит. Но сейчас не время для этого. — Я сворачиваю и направляюсь в спортзал, а не в спальню.

Я ставлю её на пол посреди комнаты, и она поворачивается ко мне.

— Что мы здесь делаем, Алекс?

— Ты хочешь ударить меня, Лили, тогда ударь меня. Ты хочешь выместить на мне свое разочарование, тогда сделай это. Ты хочешь обвинить меня в том, что твою сестру похитили, тебе, черт возьми, следует это сделать. — Мой голос звучит спокойно, но внутри я умираю.

В конце концов, это я, блядь, виноват в том, что ее сестру похитил какой-то гребаный психопат-засранец. Я должен был остановить этого ублюдка до того, как он сфотографировал ее той ночью на пляже. Я должен был оставить ее в покое. Я не должен был позволять ей приблизиться ко мне. Я знал, что мой мир разрушит что-то столь чистое и совершенное, как она. Не прошло и недели с тех пор, как она взяла мою фамилию, а кто-то нацелился на нее.

— Я не хочу с тобой драться, Алекс. Я хочу уйти. Я хочу найти свою чёртову сестру.

— Нет. Я позволю тебе сделать всё, что угодно. Ты чего-то хочешь? Назови. Я позабочусь, чтобы ты это получила. Единственное, чего я никогда тебе не позволю, — это уйти. Ты не можешь меня бросить, Лили. Я не… Я не могу… Ты не можешь меня бросить. — Я падаю на пол. От одной этой мысли у меня кровь стынет в жилах…

— Алекс, я тебя не бросаю. — Лили садится ко мне на колени, обвивая ногами мою талию. — Я никогда тебя не брошу. Я просто имела в виду, что мне нужно выйти из этого дома. Мне нужно вернуть ее, Алекс. Я должна.

— Ты не уйдешь. Я не смогу защитить тебя снаружи. Мне нужно, чтобы ты помогла мне, оставаясь на месте. Я верну твою сестру. Я уверен, что Джош будет здесь с минуты на минуту. Как только он появится, мы отправимся за ней.

— И я должна просто сидеть здесь? — Глаза Лили расширяются. — Боже мой, мои родители! Я должна позвонить своим родителям. — Она оглядывает комнату, что-то ища.

— Детка, я думаю, нам стоит подождать, пока не придет Джош. Давай вернемся в библиотеку. Знаешь, если ты все еще злишься, я с удовольствием подержу одного из твоих кузенов, чтобы ты его поколотила, — предлагаю я.

— Пожалуйста, как будто мне нужно, чтобы ты их придержал. Они будут слишком напуганы, чтобы оставить на мне хоть царапину. Они не будут сопротивляться. — Смеется она, поднимаясь на ноги. — Да ладно, мы должны убедиться, что они не разводят в нашем доме жучков и прочее дерьмо.

— Ты думаешь, твои двоюродные братья стали разводить жучков в твоем доме? — Спрашиваю я ее.

— Я так не думаю. Я знаю. Они ставили жучки в наши машины, когда нам было по шестнадцать. В том году Тео и Маттео провели с нами лето. Хоуп потребовалось несколько недель, чтобы понять, как они могли узнать, когда она тайком встречалась с мальчиками.

— Просто Хоуп? Ты не встречалась с мальчиками тайком?

— Нет, пока я не поступила в университет. — Она улыбается.

— Итак, этот список начинается с твоей учебы в университете. Тогда он не должен быть слишком длинным. — Я улыбаюсь.

— У тебя не будет списка, Алекс.

— Пока что я отстану, но в конце концов я получу этот список. — Как только мы идем по коридору, рядом с библиотекой, к нам яростно надвигается Джош. Я толкаю Лили за свою спину.

— Не будь идиотом. Он не причинит мне вреда, — шипит Лили, пытаясь пройти мимо.

Джош подходит и проводит в мою сторону правый хук. Я вижу, как он приближается. Я мог бы уклониться, заблокировать удар, но не делаю этого. Я наслаждаюсь тем, как хрустнула моя шея, когда удар достиг цели, острой болью, пронзающей челюсть.

— Боже мой, Джош, остановись! — Лили умудряется обойти меня.

— Лил, прости, но твоя сестра пропала из-за твоего мерзавца-мужа. Поверь, он заслужил меньше всего одного удара, — злобно выплюнул Джош.

— Нет, Джош, это не его вина. Ты должен остановиться или уйти из моего дома. — Лили складывает руки на груди. Черт, она такая горячая, когда злится. На самом деле, она всегда такая горячая. Джош поворачивается и начинает уходить. Не говоря ни слова.

— Подожди! — Лили подбегает и обнимает его. Она, черт возьми, обнимает его. Я наблюдаю, как он сначала напрягается, но потом обнимает ее в ответ. — Мне жаль. Я не это имела в виду, — шепчет она, вытирая слезы с лица. Отлично, теперь она, снова плачет.

— Ты знаешь, где она? — Я спрашиваю Джоша.

— Ага, у тебя есть около двух минут, чтобы собраться. Я не собираюсь тебя ждать, — ворчит он.

— Отлично, тогда пошли. — Лили направляется к входной двери.

— О, нет. Лили, я ухожу. Ты останешься здесь, где, я знаю, ты будешь в безопасности. — Я беру ее за руку и веду ее и все еще кипящего от злости Джоша в библиотеку. Четверо братьев Валентино свирепо смотрят на нас, когда мы входим.

— Хорошо, кто из вас останется здесь с Лили? — Я спрашиваю их, наблюдая, как Тео переводит взгляд с меня на свою кузину.

— Ромео и Лука останутся с тобой, Малышка. Готовы вы это сделать? — Тео бросает на Ромео взгляд, который быстро заставляет его замолчать, когда парень начинает протестовать.

— Мне не нужна никакая чертова нянька, Алекс. Она моя сестра. Я иду с тобой. — Лили складывает руки на груди, отчего ее сиськи оказываются прямо передо мной.

Я улыбаюсь, что было не очень удачным жестом.

— Алекс, ну ладно, иди. Я останусь здесь и испеку чертово печенье, пока буду ждать, когда мужчины станут моими героями.

— Я на диете. Чёрт, лучше бы я не сидел. Твои печеньки просто потрясающие, Лил, — говорит Маттео с одним из лучших покерных лиц, которые я когда-либо видел. Печенье Лили совсем не вкусное.

— Заткнись, Маттео. Иди уже и верни мою сестру.

— Мой телефон будет при мне. Звони мне, когда захочешь, хорошо? — Я целую ее в лоб и ухожу.

Джош, молчаливый ублюдок, стоит у входа в своем затемненном внедорожнике. Я даже не видел, как он выходил из библиотеки. Он не ждет, пока мы сядем в машины, а просто садится за руль.

— Чертова задница, — ворчу я, подбегая к Лео и его пассажирскому сиденью. Тео и Маттео запрыгивают в свою машину позади нас.

Как только мы все выезжаем на дорогу, я замечаю колонну внедорожников, следующих за нами по пятам. Ловко, думаю я про себя. Чертова мафия. Это не мои парни, это мужчины от Валентино.

Я набираю номер Джоша, и, к моему удивлению, он отвечает. Его голос доносится по Bluetooth.

— Что?

— Где она, Джош? Куда мы направляемся и во что ввязываемся? — Я спрашиваю.

— А это имеет значение? Ты можешь отказаться и пойти домой. Я сам ее заберу.

— Нет, это не имеет значения. Я просто хочу знать, к чему готовиться, вот и все.

— Честно говоря, я понятия не имею. Я проследил за ее ожерельем до дома в районе Хиллз. Это гребаный пригород. Кто, блядь, знает, что происходит? Но, возможно, тебе стоит получше приглядывать за своими врагами, Алекс. Я не хочу каждые выходные спасать своих гребаных племянниц.

— Не волнуйся, я только что отправил сообщение всему гребаному городу. Лили под запретом. Никто больше не посмеет к ней прикоснуться. — Ублюдок вешает трубку. Не обращает внимания на мои слова, просто вешает трубку. Черт возьми.

— Блядь. Что, если мы опоздаем, Лео? Как мне сказать Лили? Как мне смотреть в глаза ее родителям? — В моей голове прокручиваются все наихудшие сценарии, и они, блядь, не из приятных. За эти годы я повидал много ужасного дерьма. Я не хочу, чтобы что-то из этого случилось с гребаной сестрой-близнецом моей жены.

— Этого не может быть. И, честно говоря, тебе, вероятно, придется скрываться, если это так. Они ни за что не позволят тебе оставить Лили, если с Хоуп что-то случится. Эта ее семья сплотит свои ряды и упрячет ее в башню из слоновой кости, не успеешь ты и глазом моргнуть.

— Отлично, рад, что я пришел к тебе за словами гребаного утешения.

— Ты не просил у меня утешения. Ты хотел правды. — Мы сворачиваем на обсаженную деревьями улицу.

— Где мы, находимся? — Спрашиваю я, когда мы останавливаемся у чертовой кондитерской McMansion.

— Давай выясним. — Лео заглушает двигатель, и мы выскакиваем из машины. Мы подходим к Джошу как раз в тот момент, когда Тео и Маттео со своей свитой подъезжают к нам сзади.

— Что ж, это должно быть весело. — Джош ухмыляется, когда видит двух братьев Валентино и их свиту, идущих по улице.

— Чей это дом? — Я спрашиваю. Джош выглядит подозрительно спокойным. Что-то не так…

— Вы увидите. Помните: сначала стреляйте, потом задавайте вопросы. Если кто-то из вас, ублюдков, попадет в Хоуп, вы, блядь, станете кормом для свиней. — Он несется по подъездной дорожке и вышибает входную дверь.

Буквально вышибает входную дверь. Это, блядь, отличный способ войти. В доме тихо. А Джош все еще ведет себя чертовски странно. Он ориентируется в интерьере, как будто бывал здесь раньше. Он даже не напрягается, когда мы все слепо следуем за ним вверх по лестнице.

Я оглядываюсь на Тео, который озадачен не меньше моего. Когда мы подходим к двери наверху лестницы, Джош оглядывается через плечо.

— Приготовьтесь, ребята. То, что ты сейчас увидишь, не может остаться незамеченным.

У меня по спине пробегают мурашки. Черт возьми. У меня нет времени что-либо обдумывать, прежде чем Джош ломится и в эту дверь. Этот парень что, не знает, как поворачивать чертову ручку?

Когда я вхожу в комнату, передо мной открывается живописная картина… Пронзительные крики, эхом отражающиеся от стен… Это не то, что я ожидал увидеть. Я целюсь из пистолета в голову гребаного идиота. Разумом я понимаю, что это Хоуп, но она чертовски похожа на Лили… и никто не хочет видеть, как какой-то другой гребаный подонок трахает его жену.

Прошло пять минут. Они ушли пять минут назад. Мне нужно что-то сделать; Ромео и Лука смотрят на меня, как на пациента психушки, который вот-вот сорвётся. Мне следовало настоять на том, чтобы пойти с ними. Мне следовало просто пойти с ними. Это моя вина, что Хоуп впуталась в эту историю. Я знала, что мир Алекса небезопасен, и бросилась туда сломя голову, как влюблённая дурочка. Честно говоря, я не могу представить себя вне орбиты Алекса. С того момента, как я увидела его в душе, я поняла, что он другой.

Я знала, что он тот самый. Я имею в виду, кто выходит замуж за мужчину после нескольких недель знакомства. Очевидно, я. Спросите меня, жалею ли я об этом? Я бы каждый раз отвечала «нет», потому что это правда. Эгоистично, но, даже зная, что сейчас происходит, я все равно вышла за него замуж. Из-за этого я чувствую себя самой дерьмовой сестрой из всех сестер.

На мой телефон приходит сообщение.

Меня мгновенно охватывает облегчение. С ней все в порядке. С ней все будет хорошо. Она просто встречается с парнем, с которым не должна встречаться. Это все. Все в порядке. Надеюсь, все в порядке. И тут меня осеняет.

Ох черт, Чейз. Хоуп у Чейза дома, и мои кузены вот-вот застукают ее с поличным. Буквально. Я в миллионный раз набираю номер Хоуп. Снова сразу включается голосовая почта. С Хоуп все будет в порядке, но я не могу сказать того же о Чейзе. Я пытаюсь дозвониться Чейзу; его телефон не отвечает. Черт возьми. Что с ними такое, почему они не берут трубки? Тео и Маттео ведь не убьют лучшего друга Эша, верно? Я должна верить, что нет.

— Я собираюсь принять ванну, — говорю я, выходя из комнаты, но Ромео и Лука следуют за мной. Я резко разворачиваюсь к ним. — Вы что, планируете присоединиться ко мне в ванне? — Я свирепо смотрю на них.

— А, нет. Фу, Лил, — Ромео морщит лицо, будто съел что-то кислое.

— Мы просто посидим у двери. Давай, принцесса, не усложняй нам задачу, — добавляет Лука.

— Хорошо. Пожалуйста. Сидите у двери. Мне все равно. — Я взлетаю к себе в спальню и захлопываю дверь ванной прямо у них перед носом. Я набираю ванну, добавляю соль и пену, а затем снова открываю дверь и высовываю голову. — Не ройтесь в моих вещах. И кто-нибудь из вас должен принести мне бутылку вина и бокал. — Я закрываю дверь.

— Мы тебе не слуги, Лил. Сама принеси себе вино, — доносится приглушенный голос Ромео.

Снова открыв дверь, я вскидываю бровь.

— Серьезно? Ладно. Прошло несколько дней с тех пор, как я звонила дяде Ти. Может, стоит позвонить ему еще раз? Рассказать обо всем дерьме, в которое вы двое вляпались за последнюю неделю. — Они переглядываются; они знают, что я не блефую.

— Хорошо, я принесу чертово вино, ваше высочество, — ворчит Лука и выходит из комнаты. — Ромео смотрит на меня.

— Что? — спрашиваю я.

— Ты гораздо более безжалостна, чем я когда-либо думал, кузина. Может, ты всё-таки выживешь в этом мире, в который сама себя втянула.

— Я вышла замуж за Алекса, а не за его работу, — защищаюсь я.

— Когда выходишь замуж за кого-то вроде Алессандро, по сути связываешься с его работой. — Ромео, прищурившись, смотрит на меня. — Почему ты больше не беспокоишься о Хоуп? Что ты знаешь такого, чего не знаю я?

— Ничего. Конечно, я волнуюсь за сестру. Как ты смеешь утверждать обратное? — Я собираюсь захлопнуть дверь у него перед лицом, но он высовывает ногу в ботинке, чтобы помешать этому.

— Нет, ты чертовски плохая актриса, Лил. Что происходит?

— Я не знаю, о чем ты говоришь. — Затем я улыбаюсь. Я знаю, что по меньшей мере дюжина мужчин скрывается за этими стенами. — Знаешь, мне всего лишь нужно закричать, и тебя отсюда вытащат силой.

Ромео смеется, по-настоящему громко смеется.

— Жестко, Лил. Но попробуй. Ты правда думаешь, что кто-то из головорезов на зарплате у твоего мужа ровня Луке и мне?

— Наверное, нет, но я готова попробовать.

Лука возвращается с бутылкой красного вина и бокалом.

— Впечатляющая у тебя коллекция, Лил, — говорит он, передавая мне их.

— Спасибо. А теперь, если вы меня извините, мне предстоит выпивка и купание. — Я захлопываю дверь и запираю ее.

Налив себе бокал вина, я погружаюсь в ванну. Это, скорее, джакузи в помещении. Оно чертовски огромное, и по всему периметру расположены форсунки. Как бы я ни была благодарна, что с Хоуп все в порядке, я думаю, что сама могу прикончить ее за то, что она заставила меня так волноваться. Кто-то хотел, чтобы Алекс запаниковал, чтобы подумал, что меня похитили. Но кто? Интересно, знает ли Алекс, кто отправил сообщение или взорвал его пляжный дом. Очевидно, кто-то охотится за ним, и от этой мысли у меня по спине пробегает дрожь. Я не могу потерять его, когда только что обрела.

Мой телефон звонит на стойке. Я подумываю проигнорировать звонок, но решаю встать и ответить. Я рада, что сделала это, потому что звонит Алекс.

— Все в порядке? — быстро спрашиваю я, снова опускаясь в воду.

— Да, все хорошо, детка. Джош сейчас везет Хоуп к нам домой. Мы все уже в пути. С ней все в порядке. По ее словам, у нее сел телефон, и она задержалась с Чейзом. — Алекс делает акцент на слове задержалась.

— С Чейзом всё в порядке? — спрашиваю я, боясь, какую судьбу уготовили ему мои кузены. Чейз не такой, как Алекс; он не будет как безумец противостоять этой чёртовой мафии.

— Определи, что значит в порядке?

— Алекс, Чейз — один из наших очень хороших друзей. Он ещё дышит?

— Да.

— Он истекает кровью?

— Немного. — Его ответы намеренно расплывчаты и кратки. Я знаю, что Алекс не будет мне лгать, но это не значит, что он будет так откровенен с информацией. Мне нужно быть умнее и задавать ему правильные вопросы, если я хочу что-то узнать.

— Что случилось?

— Я расскажу тебе, когда мы вернёмся домой. Не волнуйся, он выживет. Как бы Тео ни хотел его убить, он этого не сделал. Мы будем через десять минут.

— Ладно, я люблю… — Звук выстрелов в соседней комнате прерывает мою речь. Я замираю. Чёрт, в той комнате мои кузены. Я слышу крики сквозь перестрелку.

— Лили! Что, чёрт возьми, происходит? — раздаётся в трубке голос Алекса.

— Алекс, скажи, пожалуйста, у тебя где-то в ванной спрятан пистолет? — шепчу я.

— Лили, что происходит? — Он в панике. Двигатель его машины ревет, шины буксуют.

— Оружие, Алекс, где оно? — снова шепчу я.

Я не собираюсь умирать голой в этой чертовой ванной. Понятия не имею, кто там в доме. Я все еще слышу, как Ромео и Лука кричат и ругаются, и все это на итальянском, и я ни слова не понимаю. Почему я никогда не учила этот чертов язык? Дядя Ти годами пытался заставить меня брать уроки. Моим оправданием было, что мне это никогда не понадобится, потому что если я когда-нибудь поеду в Италию, я просто потащу одного из парней с собой в качестве переводчика.

— В какой ты ванной? — спрашивает Алекс.

— В нашей спальне.

— Хорошо, третий ящик справа. Я хочу, чтобы ты заперла дверь, Лил. Не выходи из ванной. Пусть кузены сами разберутся. У них все под контролем. Просто оставайся в ванной. Если кто-то ворвется, стреляй.

— Хорошо.

Мои пальцы дрожат, пока я оборачиваюсь полотенцем. Хотелось бы верить, что у моих кузенов все под контролем, но если так, то почему, черт возьми, я все еще слышу выстрелы?

— Какого черта! Вон! — кричит Хоуп, пытаясь натянуть простыню, чтобы прикрыться.

— Хоуп, одевайся. Мы уходим. — Я поднимаю брошенную на пол рубашку и кидаю ей.

— Ах, нет, это вы уходите. — Она натягивает рубашку через голову.

— Слушайте, я думаю, вам всем, возможно, стоит опустить оружие, — говорит Чейз пугающе спокойным голосом.

— Да, видишь ли, я бы так и сделал. Но та девушка, с которой ты спишь, — моя кузина. Так что, извини, не выйдет, — рычит Тео.

— Тео, нет. Ты не имеешь права приезжать в город и вести себя так, будто ты тут главный. Ты даже не босс. Может, мне позвонить дяде Ти? — Хоуп встает с кровати. Я прячу пистолет за пояс брюк, готовый схватить ее и потащить домой.

— Хоуп, ты хоть представляешь, через что сегодня вечером прошла твоя сестра? — спрашиваю я, пытаясь унять свой гнев.

— Что ты имеешь в виду? Где Лили?

— Она дома, и именно туда мы сейчас направляемся. Собирай свои вещи. — Я иду к двери и жду.

— Если ты думаешь, что я оставлю Чейза здесь с этими тремя психопатами, то ты такой же сумасшедший, как и они. Я никуда не пойду. — Она берет свой телефон.

— Мне только что пришлось держать мою жену, пока она была на грани срыва, потому что думала, что с тобой случилось самое худшее. Мне все равно, придется ли мне выносить тебя отсюда на руках, но ты пойдешь. Лили нужно убедиться, что с тобой все в порядке. Своими собственными глазами, — рычу я, делая шаг к ней.

— Ладно, я поеду к вам. Джош отвезет меня. А Тео и Маттео поедут с нами. — Она смотрит на меня и улыбается. — И что же именно, по-твоему, сделает Лили, когда узнает, что ты — причина того, что сердце ее сестры разбито безвозвратно?

— Какого хрена ты несешь? — Я смотрю на ее кузенов в поисках хоть какого-то намека на то, что они ее понимают. Они выглядят такими же сбитыми с толку.

— Если с ним что-нибудь случится, я умру от разбитого сердца. Я этого не переживу. Как, по-твоему, почувствует себя Лили, если это произойдет?

Сильно, она попала этим заявлением. И тогда я делаю единственное, что могу. Единственное, что, вероятно, спасет Чейза от братьев Валентино. Я звоню Эшу.

— Да? — недовольно спрашивает он, отвечая. Думаю, он все еще злится из-за того случая, когда я забрал Бреанну, чтобы вернуть Фейт, не поставив его в известность.

— Валентино собираются разобраться с твоим парнем Чейзом. Тебе лучше поторопиться к нему домой, если хочешь их остановить. — Я слышу, как он резко втягивает воздух.

— Что происходит? Почему они пошли за ним?

— Долгая история, но мы думали, что Хоуп похитили, Джош проследил её до дома твоего парня, а братья Валентино просто застукали его, когда он трахал их кузину.

— Чёрт! — Чейз тихо ругается и качает головой.

— Чёрт! — Эш кричит то же самое. Я слышу звон разбитого стекла на заднем плане, прямо перед тем, как телефон отключается.

— Правда? Я не принимала тебя за крысу, Алекс, — кипит от злости Хоуп.

Я пожимаю плечами.

— У меня нет времени на это дерьмо. Ты приведёшь её ко мне или мне придётся вытаскивать её оттуда, брыкающуюся и кричащую? — спрашиваю я Джоша.

— Я высажу её у тебя, — соглашается он.

— Ладно. Постарайся его не убить. — Я указываю на Чейза. — Уверен, Эш сначала захочет с ним поговорить.

Я оставляю их всех. Мне нужно домой к Лили. С Хоуп, конечно же, всё в порядке.

Мы уже на полпути домой, когда я поворачиваюсь к Лео.

— Тот, кто прислал это фото, хотел, чтобы я подумал, что у них Лили. Что за игру они ведут, черт возьми? — Едва эти слова срываются с моих губ, меня осеняет.

Это отвлечение внимания. Они уводят меня прочь. Ужас заполняет нутро. Я звоню Лили. Мне нужно услышать ее голос.

Когда мы уже собираемся закончить разговор, я слышу безошибочный звук выстрелов на заднем плане, и паникующий голос Лили спрашивает, где спрятано оружие. Я направляю ее туда, где она найдет не одно, а два заряженных оружия, однако это знание не приносит мне покоя.

— Черт возьми, гони быстрее, Лео. Черт, Лили не одна в том доме. Мия и Тесси тоже там. Я не хочу вешать трубку, разговаривая с Лили. Не могу повесить. — Дай мне свой телефон. — Лео указывает на центральную консоль.

— Лили, я собираюсь позвонить Мии с телефона Лео. Оставайся на этой линии. Не вешай трубку. Я вернусь через секунду.

— Хорошо, — шепчет она.

Я прокручиваю телефон Лео, пока не нахожу номер Мии. Она отвечает на первый же гудок.

— Лео, где Алекс?

— Это я. Ты с Тесси? Вам нужно немедленно спрятаться в безопасной комнате.

— Мы в порядке, Алекс. Мы с Тесси в безопасной комнате в ее спальне. Я привела ее туда сразу, как только услышала выстрелы. Что происходит? — спрашивает она.

— Включи мониторы. Они подключены к камерам. — Я жду, пока она щелкает выключателями.

— Хорошо. Но где Лили? Я ее не вижу, Алекс.

— Она в главной ванной. Сколько их, Мия? Сколько человек в доме?

— О черт, я вижу только двоих. Они в коридоре, возле твоей спальни.

— Так, хорошо. Где, черт возьми, вся охрана? — спрашиваю я вслух.

— Я… я никого не вижу.

— Мия, оставайся в безопасной комнате. Не выходи, пока Лео или я не заберем вас. — Я кладу трубку, зная, что моя сестра останется на месте. Она ни за что не рискнет Тесси. Прижимая свой телефон к уху, я цежу сквозь зубы: — Лили, ты еще там, детка?

— А, да, что происходит, Алекс?

— За дверью спальни двое мужчин. Судя по звукам, твои кузены их сдерживают. Мне просто нужно, чтобы ты оставалась на месте, Лили. Не выходи из ванной. Я скоро буду.

— Хорошо. Ты хочешь детей? — Ее вопрос заставляет меня улыбнуться. Странное время для обсуждения будущего.

— С тобой — да. Я хочу целую футбольную команду.

— Я не собираюсь рожать футбольную команду, Алекс. Может, мы сможем усыновить? — предлагает она.

— Может быть. А ты? Сколько ты хочешь?

— А-а, четверых. Я всегда завидовала своим кузенам, у которых было больше одного брата или сестры. Они все так близки, но, может быть, это просто особенность мафиозной семьи, знаешь ли. То есть, мы с Хоуп близки, насколько это возможно, но мы близнецы. С близнецами все по-другому. Я думаю… не знаю.

Ее болтовня немного успокаивает боль, поселившуюся в моем сердце. Это странным образом утешает. Мне нужно поддерживать разговор.

— Как назовем наших четырех детей?

— Эм, не знаю. Я как-то об этом не думала, — шепчет она. Я слышу удар, затем громкую ругань на заднем плане. — Черт, Алекс, я люблю тебя, правда, очень сильно люблю. Больше всего на свете, что когда-либо любила в своей жизни. Я люблю тебя больше, чем океан. Я просто обожаю океан. — Линия обрывается.

— Лили? — Я смотрю на экран, зная, что она повесила трубку. Я снова набираю её номер, но он сразу переключается на голосовую почту. — Чёрт, Лео, отвези меня к этому чёртову дому немедленно! — Я кричу.

Он смотрит на меня, но не произносит ни слова. Однако он сильнее нажимает на педаль газа. Две минуты спустя мы уже несемся по подъездной дорожке моего поместья. Ворота были распахнуты настежь, охраны не было видно. Лео подъезжает прямо к входной двери. Я не жду. Я бегу через дом, направляясь в свою спальню. На мгновение останавливаюсь в прихожей, видя Гэри, одного из моих давних охранников, истекающего кровью на полу. Чёрт возьми.

Прыгая через два шага, я останавливаюсь на пороге главной спальни. Один парень лежит на полу в коридоре, сразу за дверью, с пулей между глаз. Другой стоит внутри комнаты, приставив пистолет прямо к голове Лили. Я замираю как вкопанный.

— Как раз вовремя, Алекс. Увидишь, как я сломаю твою шлюху-женушку.

Лили странно спокойна. Она смотрит прямо на меня. Я схожу с ума. Что, чёрт возьми, мне делать? Ромео наставил пистолет на Бандетто — этот ублюдок живым отсюда не выберется. Он это знает, а значит, ему нечего терять.

Лука лежит на земле, одной рукой держась за живот, а другой трясётся, держа пистолет. Какого хрена они подпустили его так близко к Лили? В голове сейчас миллион вопросов. Но самый главный: как, чёрт возьми, мне спасти Лили, чтобы я мог, блядь, содрать с этого ублюдка кожу живьём?

Взгляд Алекса дикий. Я вижу, как сильно он хочет заполучить этого придурка, который сейчас приставил пистолет к моей голове. Как, чёрт возьми, я вляпалась в эту ситуацию? Я идиотка, вот почему. Мне нужно было остаться в ванной, как Алекс просил меня… нет, он умолял меня оставаться взаперти.

Я услышала крик боли Луки и выбежала прямо в объятия обезумевшего мужчины. О чем, черт возьми, я думала? Официально я та самая глупая девчонка из всех фильмов ужасов, которая бежит по лестнице, думая, что сможет убежать от убийцы с топором. Что ж, это не будет концом моей истории. У меня будет мое «долго и счастливо» с Алексом. Мне просто нужно сначала выбраться из захвата этого идиота. Я могла бы его перебросить. Он меньше Алекса, и я довольно легко справилась с Алексом. Но смогу ли я сделать это так, чтобы мне не снесли голову? Может быть.

Я смотрю прямо на Алекса и улыбаюсь.

— Не волнуйся, Алекс, меня не так-то просто сломить. Помнишь сочельник, когда Хоуп пыталась меня одолеть? — Я надеюсь, что этого намека ему достаточно, чтобы понять, что я собираюсь делать. Было бы, наверное, лучше, если на мне была одежда, а не просто полотенце — хотя это самое пушистое и мягкое полотенце, которым я когда-либо пользовалась. Мне нужно узнать, где Алекс берет такие. Моя мама была бы без ума от них.

— Лили, нет. — Алекс стискивает зубы. Я вижу выражение чистого ужаса на его лице, что придает мне еще больше смелости сделать все возможное, чтобы выбраться из этой ситуации.

— Да, — говорю я, когда моя нога топает, а голова запрокидывается, ударяя придурка по носу. Затем я наклоняюсь и тяну. Каким-то образом во всем этом хаосе мне не достаётся пуля в голову. Вместо этого я стою над ним, выхватывая пистолет, который спрятала под полотенцем. — Знаешь, люди всегда меня недооценивают. Не знаю, почему. — Я ухмыляюсь.

Он не успевает ответить, как Алекс нажимает на курок, всаживая пулю ему прямо между глаз. Я смотрю на Алекса, потом снова на парня с дыркой в голове. Черт возьми, я знаю, что могу говорить о жестокой игре и все такое, но я никогда на самом деле не видела мертвого тела. Я никогда раньше не видела, как кого-то убивают. Алекс просто выстрелил в него, без колебаний, просто нажал на спусковой крючок. Как будто для него было привычкой обрывать жизнь.

Я должна чувствовать что-то, кроме облегчения, верно? Я должна чувствовать… что-то. Я опускаюсь на пол. Вокруг нас царит суматоха. В комнату вошло много людей, но всё это похоже на белый шум. Алекс ругается, прежде чем наклониться, поднять меня и вынести. Он заходит в комнату Тесси и нажимает кнопку на стене. Книжная полка, полная безделушек, отъезжает, открывая другую комнату.

— Что, случилось, Алекс? — спрашивает Мия.

— Я тебе потом всё расскажу. Сейчас безопасно, но отведи Тесси в театр или куда-нибудь ещё. Подержи её подальше от этого этажа какое-то время. — Алекс не дожидается ответа. Он разворачивается и уходит, всё ещё держа меня на руках.

Мои пальцы обвивают его рубашку. Если он думает, что когда-нибудь снова исчезнет из виду, он увидит, какой безумной я могу быть. Я закрываю глаза и тону во всём, что связано с Алексом. Его запахе. Твёрдости его груди. Жаре его кожи, когда я расстёгиваю несколько пуговиц, скользя рукой под ткань его рубашки.

Алекс опускает меня на кровать. Я осматриваюсь. Сколько комнат в этом доме? Я раньше такую не видела. Она отделана золотыми и белыми тканями, которыми драпируются кровать и шторы. Сбоку стоит диван с золотистым бархатом, а рядом с ним — столик с лампой.

— Какого хрена ты не осталась в ванной, Лили? — цедит Алекс сквозь стиснутые зубы. Я смотрю, как он встаёт и расхаживает по комнате.

Ой, погоди! Он на меня злится?

— За что ты, чёрт возьми, на меня злишься? Это не я заставляю этих сумасшедших придурков вламываться в дом, чтобы изнасиловать и пытать меня. Всё это на тебе, Алекс. Этот парень хотел причинить тебе боль, и он без проблем использовал меня для этого.

Его лицо бледнеет. Он плюхается в кресло, опускает голову, хватаясь обеими руками за волосы.

— Чёрт. Ты права. Это моя вина. Из-за меня тебя могли убить. Мне не следовало приводить тебя сюда.

— Что? — Мои ладони начинают потеть. Он не сделает этого со мной. Он не может так со мной поступить.

— Лили, тебе не стоило вмешиваться в мои дела. Я знал, что ты слишком хороша для меня, но я был эгоистичным ублюдком и всё равно взял тебя. Я не могу выносить мысли о том, что с тобой может случиться что-то ещё. Мне нужно отпустить тебя. — Возможно, его губы говорят эти слова, но его глаза говорят об обратном.

Это говорит страх. Он думает, что делает то, что должен. Мне нужно заставить его понять, какой он идиот, раз даже предполагает, что может отпустить меня.

— Ты не можешь смириться с мыслью о том, что мне причинят боль? Но ты можешь смириться с мыслью о том, что я буду спутываться с другими мужчинами? Ты хочешь отпустить меня и дать мне прожить свою жизнь с кем-то другим, не с тобой? Родить детей от кого-то другого? — Его дикое рычание даёт мне понять, что я попала в цель. — Тебе, наверное, стоило подумать об этом, прежде чем надевать на меня кольцо, Алекс. Срочная новость: мы женаты. Ты не можешь просто так от меня избавиться. Ты можешь попытаться, ты можешь оттолкнуть меня, но я никуда не уйду. — Я сейчас на него кричу, слезы текут по моему лицу.

— Блядь, Лили! Думаешь, я этого хочу? Думаешь, я хочу тебя отпустить? Я и пяти минут, блядь, не могу прожить, не думая о тебе. Представляя тебя с кем-то другим, мне хочется уничтожить всех остальных мужиков на этой планете. Но видеть тебя с пистолетом у твоей гребаной головы? Я никогда в жизни ничего так не боялся, Лили.

Я встаю и подхожу к нему. Заставив его откинуться на спинку кресла, я сажусь ему на колени.

— Я никуда не уйду. Ты мне нужен, Алекс. Ты мне нужен больше, чем кто-либо или кто-либо прежде.

Его руки скользят под моим полотенцем, а ладони сжимают мои ягодицы.

— Чёрт возьми, Лили, как так получается, что даже в такое время я могу думать только о том, как засунуть свой член в твою сладкую киску?

— Давай, — бросаю я вызов. Я разворачиваю полотенце и бросаю его на пол. Есть что-то эротичное в том, чтобы лежать на нём голой, когда он ещё полностью одет.

— Чёрт, ты идеальна. — Рот Алекса устремляется к моей груди, его язык ласкает мой затвердевший сосок. Одна его рука опускается между нашими телами. Без предупреждения он засовывает в меня два пальца. Они легко скользят. Я уже вся мокрая.

— О боже, ты мне нужен. — Я возюсь с пряжкой его ремня; он убирает пальцы, чтобы помочь мне. Как только нам удаётся освободить его член, он оказывается прямо напротив моего входа. Я опускаюсь на него.

— Бля, Алекс, мне нужно, чтобы ты трахнул меня прямо сейчас.

Он сжимает мои бёдра так крепко, что я уверена, что у меня будут синяки ещё несколько дней.

— С удовольствием. — Он водит моими бёдрами вверх и вниз по своему члену. Сильно. Быстро. Неустанно. С каждым толчком я всё ближе и ближе к краю блаженства, пока мы оба не взлетаем. Наши сердца бьются в хаотичном порядке, Алекс укладывает меня на кровать. Его руки обнимают меня, словно он боится отпустить.

— Алекс?

— Да?

— На следующее Рождество поедем куда-нибудь, где идёт снег. Например, в Канаду или Европу.

Он сдавленно смеётся.

— Я сейчас забронирую билеты. Как, думаешь, твоя семья справится, если тебя не будет на Рождество?

Теперь моя очередь смеяться.

— Они будут охотиться за нами и преследовать нас. Они немного сходят с ума во время праздников.

ДВЕНАДЦАТЬ МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ

Рождественское утро — это кромешный хаос. Но я бы ни за что не променял это ни на что другое. Брэй в своей стихии, кричит на всех, чтобы поторопились и собрались вокруг елки, или, вернее сказать, елок. Да, здесь три чертовы рождественские елки, до отказа набитые подарками.

Как, черт возьми, они думают увезти все это барахло домой? Это не моя проблема.

— Алекс, у меня для тебя подарок, но я… эм… мне нужно, чтобы ты пошел открыть его сейчас. В нашей комнате. — Лили нервничает; ее глаза бегают по сторонам.

Наклонившись, я шепчу ей на ухо:

— Лили, если подарок — это твоя киска, то сейчас, вероятно, не лучшее время. Хотя мне и больно это говорить.

— Нет, не она. Но раз уж ты заговорил об этом, то могла бы быть ей. — Она многозначительно приподнимает брови. Эта женщина! Стоит ей просто оказаться со мной в одной комнате, как я уже очарован. Она никогда мне не надоест.

— Пошли. — Я беру ее за запястье и веду прочь, оставляя позади нашу семью. Руки Лили дрожат, когда она протягивает мне маленькую коробочку.

— Почему ты нервничаешь? Это бомба? — шучу я.

— Вроде того. — Она пожимает плечами.

Я не могу выдержать напряжения. Я поднимаю крышку и смотрю на палочку, лежащую поверх белой папиросной бумаги. На мгновение я теряю дар речи. Затем меня осеняет. Невероятно.

— Это?.. Ты?.. Мы?.. — Я даже не могу выдавить из себя слова; улыбка, появившаяся на моем лице, непривычна. Я никогда раньше не чувствовал ничего подобного.

— Это так, я беременна, и мы станем родителями. Мы беременны, — подтверждает Лили. Я ошеломлен. Мы не пытались зачать ребенка, но и не были осторожны. — Алекс, скажи что-нибудь? Ты злишься?

— Злюсь? Нет, детка, не злюсь. Немного шокирован и очень счастлив. Ты беременна моим ребенком, Лили. У нас будет ребенок.

— Тссс, говори тише. Я пока не хочу, чтобы все знали. Срок еще маленький.

— Насколько маленький? — спрашиваю я, глядя на ее все еще совершенно плоский живот.

— Около семи недель.

— Это лучший чертов рождественский подарок, который я когда-либо получал. — Я бросаю коробку на кровать, подхватываю ее на руки и впиваюсь ей в губы.

Она отстраняется.

— Как бы мне ни хотелось остаться здесь, и чтобы ты распаковал меня, нам нужно вернуться туда, пока мой папа не пришел нас искать.

— Ты права. Пошли. Подожди, ты в порядке? Тебе что-нибудь нужно? Может, вызвать сюда врача или что-то еще?

— Что? Нет. Я в порядке, Алекс. Я не первая женщина на земле, которая забеременела. — Она смеется.

— Да, но ты первая женщина, которая забеременела от меня.

— И, черт возьми, последняя, Алекс, — рычит она. Кажется, меня ждет много веселья с беременной Лили.

Как только мы снова входим в гостиную, все замирают и смотрят на нас.

— Где вы двое пропадали? Хотя, лучше не отвечайте, — говорит Брэй.

— Лили беременна, — выпаливаю я.

Тишину заполняют вздохи и визги.

— Отличный способ сохранить это в тайне, Алекс. — Она толкает меня локтем в ребра.

— Прости, детка, но это самое захватывающее событие, которое когда-либо случалось со мной. Помимо женитьбы на тебе.

Я не могу поверить, что теперь это моя жизнь. У меня есть все, о чем я даже не подозревал, что мне это нужно.